Орлов. Винтик из Полиса

Глава 1: Перезагрузка в Аду

Сознание возвращалось не просто медленно. Оно ползло, цепляясь за обрывки небытия, словно израненный зверь, не желающий покидать свою темную, но спокойную нору. Первым ощущением, прорвавшимся сквозь ватную пелену, был вкус. Густой, медно-солоноватый вкус крови, заполнившей рот и горло. Затем пришла боль. Не одна, а целый хор, симфония агонии, где каждая пуля, прошившая тело, вела свою партию. Тупая, ноющая боль в груди, где раздробило ребра. Острая, жгучая в животе, словно там ворочали раскаленный лом. Ледяные иглы в плече и ноге.

Кашель вырвался сам собой, сотрясая истерзанное тело. Новая волна боли захлестнула сознание, и вместе с ней хлынула кровь, пачкая потрескавшиеся губы и смерзшуюся землю. Лежа на боку, среди таких же, как он, мертвецов, он открыл глаза. Серое, безжизненное небо постапокалиптической Москвы нависало свинцовым куполом. Морозный воздух обжигал легкие, превращая каждый выдох в облачко пара, подкрашенное алым.

В этот самый момент, пока физическая оболочка боролась за право на еще один вдох, в глубине его сущности активировались древние, отточенные тысячелетиями механизмы. Многопоточный разум, его величайшее достижение и проклятие, заработал на полную мощность.

*Поток 1: Анализ физического состояния.* Тело мужское, кавказской расы, возраст примерно 28-30 лет. Рост 182 сантиметра, вес около 78 килограммов. Развитая, но не чрезмерная мускулатура, характерная для человека, занимающегося постоянным физическим трудом. Множественные огнестрельные ранения. Два в грудной клетке, одно из которых, вероятно, задело легкое. Одно в брюшной полости, с возможным повреждением кишечника и печени. Одно сквозное в левом плече. Одно в правом бедре, кость не задета. Общая кровопотеря критическая. Гипотермия. Шок. Прогноз без вмешательства: смерть в течение 5-10 минут.

*Поток 2: Загрузка и анализ памяти реципиента.* Информация хлынула в его ментальное ядро, словно прорвавшаяся плотина. Не хаотичным потоком, а идеально структурированными блоками данных, которые тут же каталогизировались и отправлялись на хранение в бездонную Библиотеку души.

Имя: Александр Сергеевич Волков. Для друзей и знакомых – Саша. Кличка в профессиональных кругах – Винтик.

Возраст: 28 лет.

Место рождения: станция Арбатская, Московский Метрополитен. Год рождения: 2005. Мир после «Судного Дня».

Гражданство: Содружество станций Кольцевой линии, более известное как Полис. Самый центр метро, его мозг и сердце.

Родители: отец, Сергей Волков, бывший инженер-конструктор, ныне один из лучших механиков Полиса. Мать, Елена Волкова, в прошлой жизни – врач-терапевт, в нынешней – один из столпов госпиталя на Боровицкой.

Специализация: Сталкер-разведчик, техник-механик. Уникальное сочетание, сделавшее его ценным кадром. Он не просто тащил хабар с поверхности, он мог починить то, что притащил, и даже собрать из мусора что-то новое. Отец научил его понимать язык шестеренок и проводов, а мать – язык человеческого тела. Он мог перебрать карбюратор довоенного «Москвича» и вправить вывих с одинаковой легкостью. Кличка «Винтик» прилипла к нему после того, как он из трех сломанных генераторов собрал один рабочий, используя лишь мультитул и найденную на свалке катушку медной проволоки. Он был винтиком в большом механизме выживания Полиса, но винтиком незаменимым, от которого зависела работа многих других деталей.

Последние воспоминания были яркими, пропитанными адреналином, страхом и предсмертной обидой. Рейд на поверхность. Обычный маршрут в районе Проспекта Мира. Поиск запчастей для водяных фильтров и медикаментов в уцелевшей аптеке. Удача улыбнулась – нашли почти нетронутый склад с бинтами и антисептиками. Но на обратном пути, уже у самого спуска в метро, их ждала засада. Бандиты. Не какая-то мелкая шпана, а хорошо организованная группа. Их было пятеро. Огонь открыли без предупреждения. Винтик и трое его напарников – еще два сталкера из Полиса и один с Рижской – отстреливались, но силы были неравны. Пуля ударила в плечо, развернув и бросив на землю. Он пытался поднять свой старенький, но верный «Калаш», но вторая пуля вошла в живот. Боль была такой, что мир сузился до одной точки. Он видел, как упал Костян, как захрипел и осел на землю Леха. Последнее, что он запомнил – грубый сапог, ударивший по лицу, треск стекла противогаза и смех. Животный, торжествующий смех победителя. А потом – тьма.

*Поток 3: Анализ окружающей вселенной.* Данные из памяти Винтика мгновенно перекрещивались с информацией из Библиотеки. Постапокалипсис. Москва. Метро. Мутанты. Сталкеры. Аномалии. Фракции: Полис, Красная Линия, Четвертый Рейх, Ганза. Детали складывались в знакомую картину. Он читал об этом. В одной из своих прошлых, спокойных жизней в мире, до боли похожем на Землю конца XX века, это была популярная книжная и игровая вселенная. «Метро 2033». Мир, созданный Дмитрием Глуховским. Мрачный, жестокий, атмосферный. И теперь он здесь. Не в качестве читателя или игрока, а в качестве участника. В теле убитого сталкера.

«Что ж, бывало и хуже», – пронеслась бесстрастная мысль в основном потоке сознания. – «По крайней мере, здесь действуют привычные законы физики, пусть и с некоторыми аномальными поправками. И люди остаются людьми, со всеми их достоинствами и пороками. Работать можно».

*Поток 4: Исполнительный.* Приоритетная задача – выживание. Немедленно приступить к регенерации.

Он закрыл глаза, отключая зрительный анализатор, чтобы не тратить ресурсы. Вся мощь его сознания сосредоточилась на внутреннем мире. Магия, его верная спутница на протяжении бесчисленных инкарнаций, послушно откликнулась на зов. Энергия, тонкая и невидимая, потекла из его духовного ядра в истерзанную плоть.

Первым делом – телекинез. Невидимые, но невероятно сильные нити ментальной силы проникли в тело. Они действовали с точностью хирургических наномашин. Одна группа нитей зафиксировала сломанные ребра, выставляя их в правильное положение. Другая бережно сдавила разорванные сосуды, останавливая внутреннее кровотечение. Третья, самая тонкая, начала кропотливую работу по извлечению инородных тел. Сплющенные куски свинца и стали, пули, что принесли смерть этому телу, были аккуратно, миллиметр за миллиметром, вытолкнуты из мышечных тканей, из пробитого легкого, из печени. Они вышли наружу с тихим влажным шлепком, падая на промерзшую землю рядом с телом.

Одновременно с этим заработало заклинание лечения. Это была не грубая магия огня или льда, а сложнейший комплекс плетений, затрагивающий саму суть жизни. Потоки целительной энергии омывали поврежденные клетки. Пробоина в легком затянулась, словно ее и не было. Разорванные ткани печени и кишечника начали стремительно регенерировать, срастаясь без единого шрама. Мышечные волокна сплетались заново. Кожа закрывала раны, оставляя после себя лишь гладкую, чистую поверхность, ничем не отличающуюся от окружающей.

Весь процесс занял не более трех минут, но для стороннего наблюдателя это выглядело бы как жуткое и необъяснимое чудо. Труп, лежащий в луже собственной крови, вдруг перестал дышать паром, его раны затянулись на глазах, а грудь начала мерно вздыматься в ритме здорового, спокойного дыхания.

Саша, теперь уже полноправный владелец этого тела, сел. Боль ушла полностью, оставив после себя лишь фантомную память и легкую слабость, которая быстро проходила по мере того, как магия восстанавливала и энергетический баланс организма. Он глубоко вдохнул морозный воздух. Легкие работали идеально. Никакой боли, никакой одышки. Он пошевелил рукой, ногой. Полный контроль.

«Порядок», – констатировал он мысленно. – «Этап первый завершен. Приступаем ко второму: восстановление экипировки».

Вставать было нельзя. Вокруг могли быть как мутанты, так и выжившие бандиты, решившие проверить свою работу. Он остался сидеть, прислонившись спиной к холодному бетону разрушенного парапета.

Одежда представляла собой жалкое зрелище. Плотная сталкерская куртка, ватные штаны, свитер – все было пропитано кровью, замерзшей и превратившейся в бурую корку, и пробито в нескольких местах. Это не годилось. В мире, где простуда могла легко перейти в смертельную пневмонию, чистота и целостность одежды были не менее важны, чем оружие.

Он протянул руку к ближайшей дыре на куртке. Пальцы замерли в сантиметре от ткани. Снова магия. На этот раз – комплексное заклинание ремонта и очищения. Он не стал создавать новую ткань, это было бы слишком энергозатратно и бросалось бы в глаза. Вместо этого он использовал тончайшие нити телекинеза, чтобы сплести разорванные волокна обратно. Плетение «Ремонт», аналог древнего «Репаро», но доведенное до совершенства, работало безупречно. Дыры затягивались, словно их зашивала невидимая игла. Ткань становилась единым целым, не теряя ни прочности, ни эластичности. Одновременно другое, более простое заклинание, вытягивало из одежды всю влагу и грязь. Молекулы крови, пыли и пота были буквально вырваны из структуры материала и рассеяны в воздухе. За несколько секунд его одежда из окровавленных лохмотьев превратилась в просто старую, потертую, но абсолютно чистую и сухую экипировку.

Следующим на очереди был противогаз. Он лежал рядом, с треснувшим окуляром и помятым корпусом. Для сталкера противогаз – это вторые легкие, гарантия жизни на отравленной поверхности. Саша поднял его. Трещина на толстом стекле была серьезной. Удар сапога был сильным.

Он положил противогаз на колени. Снова телекинез. Невидимые пальцы выправили вмятину на металлическом ободе окуляра. Затем он сосредоточился на стекле. Это была более тонкая работа. Он не стал просто склеивать трещину. Вместо этого он использовал заклинание, близкое к алхимии, но работающее на молекулярном уровне. Он заставил молекулы диоксида кремния в стекле перестроиться, заполнив собой разлом и сплавившись в единую, монолитную структуру. Чтобы убедиться в прочности, он слегка надавил на стекло. Оно держало. Даже стало прочнее, чем было.

Последним штрихом был налобный фонарик. Простенькая модель на динамо-машинке и с небольшим аккумулятором. Корпус треснул, но сама лампа и механизм были целы. Минута работы с заклинанием «Ремонт» – и фонарик стал как новый. Он несколько раз нажал на ручку динамо-машинки. Тусклый желтый свет озарил его руки. Работает.

Теперь он был не просто выжившим, а полностью боеспособным и экипированным индивидом. Ну, почти. Оружия не было. И припасов тоже.

«Этап третий. Сбор ресурсов», – отдал он себе команду.

Он осторожно выглянул из-за укрытия. Вокруг простиралась мертвая панорама разрушенного города. Скелеты высоток тянулись к серому небу, словно руки утопающих. Ветер завывал в пустых оконных проемах, разнося радиоактивную пыль. Тишина. Гнетущая, давящая тишина, которую не нарушал даже крик мутанта. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо – потому что непосредственной угрозы не было. Плохо – потому что такая тишина часто бывает перед бурей.

Он перевел взгляд на своих бывших «соседей» – три трупа сталкеров, лежащие в неестественных позах. Чувство жалости было слабым, притупленным бесчисленными жизнями и смертями. Он видел гибель цивилизаций, смерть звезд. Смерть трех человек на фоне этого была лишь мелкой рябью на воде. Но память Винтика, его эмоции, все еще были свежи. Он помнил этих людей. Костян, весельчак с Рижской, который всегда травил анекдоты. Леха, молчаливый и надежный, как скала. И молодой парень, имени которого он не запомнил, его первый рейд. Обида и злость на бандитов, которые так бессмысленно оборвали их жизни, вспыхнули в его груди. Он подавил эту эмоцию. Сейчас не до сантиментов. Мертвым уже не помочь, а живым нужно выживать.

Он подполз к первому телу. Это был Костян. Бандиты работали грязно, но эффективно. Они забрали все: оружие, рюкзак, патроны, фильтры. Даже разгрузку сняли. Саша методично, сантиметр за сантиметром, обыскивал то, что осталось. Карманы были вывернуты. Но сталкеры – народ хитрый. Всегда есть заначка. Он проверил внутреннюю подкладку куртки, швы на штанах. Ничего. Затем его взгляд упал на ботинки. Старые, видавшие виды армейские берцы. Он расшнуровал один и просунул руку внутрь, под стельку. Пальцы нащупали что-то твердое. Он вытащил небольшой сверток из промасленной тряпки. Внутри оказалась стандартная армейская аптечка-«мандавошка». Он открыл ее. Внутри было два гнезда для шприц-тюбиков с антирадом или морфином. Одно было пусто, второе… во втором гнезде лежал разбитый тюбик, а рядом – один целый. Повезло. Один укол – это одна спасенная жизнь. Или очень ценный товар для торга.

Он переполз ко второму телу. Леха. Та же картина. Полностью раздет и обчищен. Саша повторил процедуру с ботинками. В левом ботинке, под стелькой, он нашел пять патронов калибра 7,62х39 мм. Тяжелые, смертоносные. Бесполезные без оружия, но в метро за них можно было купить еды на неделю. Он сунул их в карман.

Третий, безымянный новичок. Совсем молодой, лет двадцати. На его лице застыло выражение удивления и боли. Саша вздохнул. Обыск ничего не дал, кроме скрытого кармашка в воротнике телогрейки. В нем лежали два фильтра для противогаза. Судя по маркировке, каждый на пять минут работы. Не густо, но лучше, чем ничего. В условиях сильного заражения эти десять минут могли стать разницей между жизнью и смертью.

Больше у мертвецов ничего не было. Бандиты забрали даже их жетоны. Мародеры до мозга костей.

Саша собрал свои собственные вещи, разбросанные вокруг. Рюкзак был порван, но его он тоже починил одним движением ментальной воли. Внутри, к его удивлению, кое-что осталось. Видимо, в спешке бандиты просто вытряхнули основное содержимое, не заметив потайного отделения. Там лежал его паспорт гражданина Полиса – заламинированная карточка с фотографией и данными. И деньги. Несколько десятков патронов калибра 5,45 мм, используемых в метро в качестве универсальной валюты. Его личный «неприкосновенный запас». Он пересчитал. 54 патрона. Неплохо.

И еще одна вещь. Его нож. Скрытый в голенище левого ботинка, в специально вшитых ножнах. Простой, но качественный боевой нож, выкованный отцом из рессоры старого автомобиля. Лезвие было острым, рукоять удобно лежала в руке. Не автомат, конечно, но лучше, чем голые руки.

Он встал на ноги, осматриваясь. Нужно было уходить. Задерживаться на месте своей «смерти» было плохой идеей. Он посмотрел на свои чудом уцелевшие часы «Командирские», подарок отца. Стрелки замерли. Он несколько раз встряхнул их, и они пошли. Судя по положению солнца, которое едва угадывалось за плотной пеленой облаков, и внутреннему хронометру, который всегда работал в его сознании, он провалялся здесь около суток. Целый день.

Собрав все найденное в рюкзак, он закинул его на плечи. Взяв в руку нож, он двинулся прочь от этого импровизированного кладбища. Он шел не быстро, но уверенно, постоянно осматриваясь и прислушиваясь. Его чувства, обостренные магией, работали лучше любого детектора движения. Он слышал скрип ржавого металла за сотню метров, чувствовал малейшие колебания воздуха.

Его путь лежал в сторону ближайшего известного Винтику спуска в метро. Но он не спешил. Поверхность, хоть и была смертельно опасной, являлась также и источником бесценных ресурсов. И сейчас ему отчаянно нужно было оружие.

Он шел около получаса, лавируя между ржавыми остовами машин и руинами зданий. Внезапно его обостренный слух уловил знакомый звук. Чавканье. Громкое, влажное, сопровождаемое треском ломаемых костей. Он замер, присел за бетонным блоком и осторожно выглянул.

Метрах в пятидесяти, в небольшой нише, образованной обвалившейся стеной, он увидел стаю. Стражи. Две твари, похожие на облезлых, мутировавших гиен, терзали чье-то тело. Они рычали, вырывая друг у друга куски плоти. Саша нахмурился. Стражи были опасными хищниками, но обычно они не нападали на хорошо вооруженных людей, если только не были очень голодны или в большой стае.

Он присмотрелся к тому, что они ели. Это был труп человека в бандитской одежде. Кожаная куртка, камуфляжные штаны. Рядом валялся автомат, но стражи, играя, отбросили его в сторону. Похоже, один из тех, кто убил Винтика и его товарищей, отбился от группы или решил в одиночку проверить местность. И ему не повезло.

Саша ждал. Его многопоточный разум уже просчитывал варианты.

*Вариант 1: Напасть.* Двое стражей. Из оружия – только нож. Шансы на успех – около 30%. С применением телекинеза – 95%, но это раскроет его способности и потребует энергии. Нежелательно.

*Вариант 2: Отвлечь.* Найти камень, бросить в сторону. Пока твари отвлекутся, подбежать, схватить оружие и уйти. Шанс на успех – 60%. Риск в том, что они могут оказаться быстрее.

*Вариант 3: Ждать.* Стражи насытятся и уйдут. Самый безопасный вариант. Шанс на успех – 99%. Минус – потеря времени.

Он выбрал третий вариант. Терпения у него было больше, чем у Вселенной. Он устроился поудобнее, сливаясь с тенями, и стал наблюдать. Его сознание тем временем не простаивало. Один из потоков анализировал поведение мутантов, занося данные в Библиотеку. Другой – сканировал окружающее пространство на предмет других угроз. Третий – прорабатывал план дальнейших действий после получения оружия.

Прошло около двадцати минут. Стражи, насытившись, потеряли интерес к останкам. Они обнюхали друг друга, потерлись боками и трусцой побежали прочь, скрывшись за руинами.

Саша выждал еще пять минут, чтобы убедиться, что они не вернутся. Затем, все так же осторожно, он двинулся к месту трапезы. Зрелище было отвратительным. От бандита осталось не много. Но Сашу интересовало не тело.

Он быстро подобрал оружие. Это был не автомат, как ему показалось издали, а простой двуствольный обрез. Грубый, но эффективный на короткой дистанции. Он проверил патронники – оба были пусты. Рядом с трупом валялся патронташ. Саша быстро собрал рассыпанные по земле патроны. Двадцать семь штук. 12-й калибр, картечь. Отлично. Это уже серьезный аргумент в любом споре.

Он принялся обыскивать то, что осталось от бандита. Куртка была разорвана в клочья, но в уцелевшем внутреннем кармане он нашел еще один патронташ, набитый деньгами-патронами. Восемь штук калибра 5,45 мм. Мелочь, а приятно. В кармане штанов нашлась связка из четырех фильтров для противогаза, на этот раз полноценных, на 20 минут каждый. Это было настоящее богатство. В другом кармане – три аккуратно свернутых мотка стерильных бинтов.

Но главная находка ждала его в небольшом подсумке на поясе. Там лежала еще одна аптечка, точно такая же, как та, что он нашел у Костяна. В ней было три целых шприц-тюбика. Он тут же переложил найденный ранее тюбик к этим трем, а в освободившуюся аптечку положил один из новых. Теперь у него было две аптечки: одна полная, на пять инъекций (он мысленно скопировал один из тюбиков, чтобы заполнить последнее гнездо, потратив на это мизерное количество маны), и вторая, «запасная», на три.

Последней ценной вещью, которую он забрал, был универсальный зарядник-«жучок». Небольшое устройство с ручкой, позволяющее заряжать аккумуляторы фонариков и прочей мелкой электроники. В условиях метро, где электричество было роскошью, такая вещь ценилась на вес золота.

Он зарядил обрез двумя патронами и закинул его за спину на самодельный ремень. Теперь он чувствовал себя гораздо увереннее. С ножом, обрезом, запасом патронов, фильтров и медикаментов он был не просто выжившим, а хорошо подготовленным сталкером.

Он снова сверился с внутренним хронометром и направлением. До спуска на Проспект Мира было около километра. Можно было идти.

Он двинулся дальше, уже более быстрым шагом. Мир вокруг был серым и однообразным. Снег, который начал идти мелкой крупой, был грязным, с желтоватым оттенком радиоактивной пыли. Он шел по остаткам широкого проспекта, заваленному остовами машин.

Внезапно он услышал голоса. Человеческие голоса. Он тут же замер и присел за большой грузовик, превратившийся в груду ржавого металла. Он активировал заклинание легкого звукового усиления, направляя его в сторону источника шума.

- …Давай, Бурбон, я почти! – голос был молодой, с нотками отчаяния.

- Шевелись, салага! У нас нет времени на твои сопли! Эта рухлядь вот-вот полетит вниз!

Саша осторожно выглянул из-за грузовика. Картина была впечатляющей. Часть эстакады обрушилась, образовав пропасть метров в десять шириной. На краю висел старый автобус «Икарус», зацепившись за арматуру. Из его заднего окна уже вылез один человек – кряжистый, одетый в потертую кожанку, с обрезом за спиной. Он стоял на другой стороне пропасти. Второй, парень помоложе, в простой телогрейке, пытался вылезти следом, но автобус угрожающе заскрипел и накренился.

- Не могу! Он сейчас упадет! – крикнул парень.

- Прыгай, Артем! Давай! – рявкнул тот, что был на другой стороне.

В этот момент металл не выдержал. С оглушительным скрежетом автобус сорвался вниз и рухнул в пропасть, увлекая за собой куски бетона. Парень по имени Артем едва успел отпрянуть назад, оставшись на той же стороне, что и Саша.

Мужик на другой стороне, Бурбон, выругался так грязно и виртуозно, что Саша мысленно зааплодировал. Затем он сплюнул и крикнул, перекрывая вой ветра:

- Ладно, слушай сюда, Артем! Иди вдоль обрыва, там дальше должен быть переход! Я тебя тут подожду! Только недолго! И смотри под ноги, тут тварей хватает!

Он немного помолчал, а затем добавил фразу, которая заставила все шестеренки в голове Саши-Винтика встать на место.

- И главное, Артем. Никогда не ешь желтый снег.

Бурбон развернулся и скрылся за поворотом эстакады. Парень, Артем, остался один. Он растерянно посмотрел по сторонам, сжимая в руках свой старенький «ублюдок».

А Саша, сидя за ржавым грузовиком, мысленно простонал. Не от боли или страха. От узнавания. Артем. ВДНХ. Поручение Хантера. Путешествие в Полис. Бурбон. Сухаревская. Черные.

Он попал не просто во вселенную «Метро». Он попал в самое ее начало. В отправную точку главного сюжета. Перед ним стоял главный герой этой саги, растерянный и одинокий, в самом начале своего эпического и смертельно опасного пути.

Многопоточный разум мгновенно выдал результат анализа.

*Ситуация:* Главный протагонист истории изолирован и нуждается в помощи.

*Цель:* Добраться до Полиса.

*Совпадение целей:* 100%. Винтику тоже нужно в Полис, это его дом.

*Возможности:*

1. Присоединиться к Артему. Это обеспечит ему «сюжетную броню» (вероятность выжить, находясь рядом с главным героем, всегда выше) и прямой путь через ключевые точки метро. Он сможет влиять на события, помогать Артему, предотвращать некоторые трагедии, о которых он знал из «первоисточника».

2. Идти своей дорогой. Безопаснее в краткосрочной перспективе, но гораздо сложнее в долгосрочной. Путь в одиночку через все метро до Полиса – задача нетривиальная даже для опытного сталкера. А для него, новичка в этом теле, пусть и с огромным багажом знаний, это будет лишним риском.

3. Устранить Артема и Бурбона и пойти в Полис самому. Бессмысленно и контрпродуктивно. Нарушение хода истории может привести к непредсказуемым последствиям. Черные могут не найти «избранного», и вся линия сюжета рухнет, что может привести к гибели всего метро.

Выбор был очевиден.

Саша медленно поднялся из-за укрытия. Он не стал прятаться или подкрадываться. В этом мире внезапное появление незнакомца сзади обычно заканчивается выстрелом. Он вышел на открытое место, держа руки на виду, подальше от обреза за спиной.

Артем тут же заметил его. Он вскинул свой самопал, его руки заметно дрожали.

- Стой! Кто такой?!

Саша остановился метрах в двадцати. Он поднял одну руку в мирном жесте.

- Спокойно, парень. Свой. Сталкер.

Он говорил ровным, уверенным голосом, который должен был успокаивать.

- Что тебе надо? – голос Артема все еще был напряженным.

- То же, что и тебе, похоже. Ищу дорогу вниз. Бандиты на хвост сели, пришлось крюк делать. Слышал ваш разговор. Твой напарник, похоже, не очень-то о тебе беспокоится.

Артем опустил оружие чуть ниже, но все еще был начеку.

- Он сказал ждать его у перехода.

- Ждать на поверхности, в одиночку, когда вокруг бродят твари? – Саша усмехнулся. – Смелый у тебя друг. Или очень глупый. Меня Сашей звать. Можно просто Винтик. Я из Полиса.

При упоминании Полиса глаза Артема расширились.

- Из Полиса? Мне как раз туда надо!

- Вот как? Какое совпадение, – Саша позволил себе легкую улыбку. – Мне тоже домой пора. Думаю, вдвоем у нас будет больше шансов добраться до этого твоего перехода. И до метро. Как тебя звать, парень?

- Артем.

- Что ж, Артем, – Саша сделал шаг вперед. – Похоже, нам по пути. Показывай, куда твой Бурбон велел идти. И держи ухо востро. Мне не нравится эта тишина.

Артем неуверенно кивнул, но в его взгляде появилась искорка надежды. Он больше не был один. Рядом с ним стоял опытный, судя по виду и спокойствию, сталкер, который тоже шел в Полис.

Саша-Винтик мысленно поставил галочку. Этап четвертый: интеграция в сюжет. Начало положено. Впереди их ждал долгий и опасный путь по туннелям московского метро. Путь, который он знал наизусть. И который он, возможно, сможет немного изменить к лучшему. Новая жизнь в старом, мертвом мире началась. И она обещала быть чертовски интересной.

Глава 2: Аномалия на Сухаревской

Путь по поверхности оказался на удивление коротким и лишенным событий. Серая пелена облаков висела так низко, что, казалось, ее можно достать рукой, а радиоактивный снег, похрустывающий под сапогами, был единственным звуком в мертвом городе. Артем все время озирался, его юное лицо было маской напряжения, а пальцы так сильно сжимали цевье старенького «ублюдка», что костяшки побелели. Рядом с ним шагал Винтик, и контраст был разительным. Он двигался с экономичной грацией хищника, его взгляд не метался по сторонам, а плавно сканировал пространство, отмечая и отбрасывая каждую деталь. Его спокойствие было почти осязаемым, оно словно создавало вокруг себя невидимое поле уверенности, в которое невольно попадал и Артем, чувствуя, как его собственный страх немного отступает.

Они нашли Бурбона там, где и договаривались, у зияющего провала, ведущего в метро. Тот нервно мерил шагами пятачок относительно чистого асфальта, и при виде их двоих его лицо скривилось в недружелюбной гримасе.

- Я уж думал, вас там сожрали, - прорычал он, смерив Сашу тяжелым, оценивающим взглядом. – А ты, я смотрю, чистенький, «полицай». Нашел время в сугробе искупаться?

- Просто не лезу туда, где грязно, - ровно ответил Саша, встречая его взгляд. Его многопоточный разум уже давно проанализировал Бурбона, создав исчерпывающий психологический профиль. Циничный, недоверчивый, уважающий только силу и выгоду. Спорить с ним бесполезно, убеждать – тем более. Нужно просто демонстрировать полезность.

- Хм, философ, - хмыкнул Бурбон, но в его тоне уже не было прежней агрессии. – Ладно, проехали. Лишний ствол в туннелях не лишний. Но учти, идем по моим правилам, командую я. И доля моя – первая и самая большая. Ясно?

- Ясно, - коротко кивнул Саша. Его не интересовала доля. Его интересовал Полис.

Спуск в подземку был как возвращение в знакомый, хоть и негостеприимный дом. Спертый воздух, пропитанный запахами сырости, плесени и озона, привычно заполнил легкие. Мрак, разрываемый лишь неровными лучами их фонарей, поглотил их, отрезая от мира поверхности.

Бурбон, несмотря на свой скверный характер, оказался проводником от бога. Он знал этот участок метро как свои пять пальцев. Вел их не по главным путям, а по узким, заваленным мусором техническим коридорам, через затопленные коллекторы, где приходилось по колено брести в ледяной воде, стараясь не создавать лишнего шума. Саша шел замыкающим, его сознание работало в режиме сканера.

*Поток 1: Сенсорный анализ.* Слух, усиленный магией, превратился в сверхчувствительный локатор. Он слышал писк крыс за стеной, далекий гул вентиляции, скрип ржавой арматуры под потолком. Он мог по эху определить размер зала за следующим поворотом и по вибрации пола – приближение дрезины за километр.

*Поток 2: Тактический анализ.* В его разуме выстраивалась подробная трехмерная карта их маршрута. Он отмечал удобные для обороны позиции, потенциальные ловушки, места скопления мутантов, о которых Бурбон даже не подозревал. Он постоянно следил за состоянием спутников: Артем, хоть и устал, был полон решимости и жадно впитывал уроки выживания; Бурбон был сосредоточен и напряжен, как сжатая пружина.

*Поток 3: Каноническое сравнение.* Он сопоставлял реальность с информацией из Библиотеки. Да, вот он, туннель с «призрачным поездом». Эманация остаточной психической энергии, зацикленная во времени. Безобидно, но жутко. Артем, пройдя сквозь полупрозрачный вагон, побледнел и перекрестился. Бурбон лишь сплюнул. Вот логово носалисов, которое они обошли по самому краю, благодаря тому, что Саша заранее услышал дыхание спящих тварей и направил группу в другой коридор. Бурбон списал это на «хороший нюх».

*Поток 4: Фоновые задачи.* Анализ состава воздуха на предмет вредных примесей. Каталогизация штаммов грибов и плесени, их потенциальная польза в алхимии. Расчет оптимального расхода заряда аккумулятора фонарика. Разум не знал покоя, но это не было утомительным. Это было его естественное состояние.

Путешествие не было легкой прогулкой. Они отбились от стаи упырей в заброшенном депо, проскользнули мимо аномалии, искажавшей пространство так, что прямой коридор казался бесконечным лабиринтом. В каждой стычке Саша действовал с холодной эффективностью, которая вызывала у Бурбона невольное уважение, а у Артема – смесь восхищения и страха. Он не совершал лишних движений, его выстрелы всегда достигали цели, а нож в его руке казался живым существом. Он не просто воевал, он исполнял смертоносный танец, и его многопоточный разум был идеальным хореографом.

Наконец, после нескольких дней пути, они подошли к Сухаревской. Еще на подходе стало ясно, что это за место. Воздух был пропитан запахом дешевого пойла, пота, крови и жареного мяса сомнительного происхождения. Из главного зала доносились пьяные крики, женский плач и грубая музыка.

- Прибыли, - прошипел Бурбон, останавливая их у решетки, за которой начинались технические туннели станции. – Это Сухаревская. Царство бандитов, работорговцев и прочего отребья. Нам нужно на ту сторону, там у меня договоренность насчет дрезины до Китай-города. Но напрямую соваться – самоубийство.

Он замолчал, прислушиваясь к звукам со станции.

- У меня здесь был один контакт… Пашка-Кривой. Он мне должен. Я схожу, прощупаю почву. Может, удастся договориться о проходе. Ждите здесь. И не высовывайтесь. Если через полчаса не вернусь… считайте, что мне не повезло, и валите отсюда к чертовой матери.

- Может, не стоит идти одному? – с тревогой спросил Артем.

- Не лезь не в свое дело, салага, - оборвал его Бурбон. – Я в этих терках собаку съел. Ждать!

Он проскользнул в темноту, и его шаги вскоре затихли. Саша мысленно вздохнул. *Поток 3: Канонический анализ.* «Игровая версия. Бурбон идет один и его хватают. План изначально был идиотским. Его самоуверенность – его главная слабость. Сейчас начнется».

Они ждали. Прошло десять минут, двадцать, полчаса. Бурбон не возвращался.

- Что-то не так, - прошептал Артем, его голос дрожал. – Надо идти за ним.

- Надо, - согласился Саша. Он уже знал, что они увидят.

Он осторожно выглянул за угол. Впереди, метрах в ста, главный технический коридор выходил к центральному залу станции. И там, в ярком свете прожекторов, они увидели его. Бурбона. Его держали двое здоровенных бандитов, заломив руки за спину. Третий, видимо, главный, невысокий, но коренастый мужик с уродливым шрамом через все лицо, стоял перед ним и что-то говорил, тыча пальцем в грудь. Бурбон пытался огрызаться, но получил сильный удар под дых и согнулся.

- Ублюдки, - прошипел Артем. – Они его схватили!

- Схватили, - спокойно подтвердил Саша. Его разум уже работал на полную мощность, оценивая обстановку. – Его поведут вглубь станции, скорее всего, в их «штаб». У нас есть шанс его вытащить, но действовать нужно быстро и тихо.

- Что мы будем делать? – в глазах Артема была паника.

- То, что должны. Пойдем за ними. Я впереди. Ты за мной. Делай в точности то, что я говорю. Никакой самодеятельности. Оружие на предохранитель, работаем только ножами. Понял?

Артем судорожно кивнул.

Они двинулись следом, держась в глубокой тени. Бандиты, ведя упирающегося Бурбона, свернули в один из боковых проходов. Саша и Артем последовали за ними. Станция представляла собой удручающее зрелище. Вдоль стен стояли клетки, в которых сидели люди – пленные с других станций, проигравшиеся в карты должники, просто неосторожные путники. Их пустые, безжизненные глаза провожали каждого проходящего. Воздух был тяжелым от отчаяния.

Саша вел их по верхним техническим мосткам, нависавшим над главным залом. Внизу бурлила бандитская жизнь: кто-то играл в карты, кто-то пил, кто-то точил нож. Часовые были расставлены бессистемно, многие были пьяны, но их было много.

Первый патруль на их пути – двое бандитов – стоял на мостке спиной к ним, глядя вниз на зал. Саша сделал Артему знак оставаться на месте. Он скользнул вперед, тенью в тени. Его движения были абсолютно бесшумны. Подойдя к ним, он не стал резать горло. Слишком много крови и шума. Вместо этого он нанес два одновременных, молниеносных удара рукоятью ножа в основание черепа, в точку, отвечающую за мгновенное отключение сознания. Бандиты без единого звука осели на решетчатый пол. Саша подхватил их и аккуратно уложил в темном углу.

Артем, наблюдавший за этим, не мог поверить своим глазам. Это было похоже на фокус.

Они двинулись дальше. Саша был идеальным хищником. Он видел каждого патрульного задолго до того, как тот мог их заметить. Он использовал все: тени, шум снизу, отвлекающие маневры. Легкое телекинетическое воздействие – и в дальнем конце коридора с грохотом падает кусок металлолома, отвлекая часового. Пока тот смотрит в ту сторону, Саша уже за его спиной. Короткое движение – и еще один бандит отправляется в бессознательное состояние.

Артем старался не отставать. Он учился на лету, двигался тише, внимательнее смотрел по сторонам. Один раз он сам, подражая Саше, смог бесшумно вырубить одинокого бандита, зашедшего в темный тупик отлить. В его глазах появилась толика гордости.

Они почти добрались до цели. Впереди виднелся вход в бывшую диспетчерскую, откуда доносились голоса. Именно туда завели Бурбона. У входа стояли двое охранников, вооруженных автоматами. Обойти их было невозможно.

- Двое. С автоматами. Убрать их тихо не получится, - прошептал Саша. – Я беру левого, ты – правого. По моему сигналу. Целься в голову.

Артем кивнул, его лицо снова стало бледным. Это будет его первое осознанное убийство.

Саша приготовился. Он уже наметил траекторию, рассчитал время. Но в этот момент случилось непредвиденное. Снизу, из главного зала, по лестнице прямо на их мостик поднялся еще один патруль. Трое бандитов, трезвых и внимательных. Они вышли прямо на Артема, который замер, не успев спрятаться.

- Э, а ты еще кто такой?! – крикнул один из них, вскидывая автомат.

Тишина взорвалась.

Времени на раздумья не было. Саша не стал стрелять. Вместо этого он метнул свой нож. Лезвие, направляемое телекинезом, пролетело десять метров с невероятной скоростью и вонзилось точно в горло кричавшего бандита. Тот захрипел и упал. В ту же секунду Артем, опомнившись, дал очередь из «ублюдка» по второму. Третий успел выстрелить.

И тут же вся станция взвыла сиреной. Загорелся аварийный свет, заливая все красным, пульсирующим сиянием. Со всех сторон послышались крики, топот десятков ног и щелчки снимаемых с предохранителей затворов.

- Проклятье! Тревога! – крикнул Саша, выхватывая обрез. – Теперь только прорываться! Артем, за мной! Не отставай!

И начался ад. Бандиты лезли изо всех щелей. Они стреляли снизу, с соседних мостков, бежали им наперерез по коридорам. Воздух загудел от свиста пуль.

Артем, прижавшись к бетонной опоре, отчаянно отстреливался. Страх сковывал его, но пример Саши, который двигался и стрелял с ледяным спокойствием, не давал ему впасть в панику.

А Саша… Саша больше не сдерживался. Скрытность потеряла смысл, теперь важна была только эффективность. Его многопоточный разум превратился в боевой компьютер, координирующий симфонию разрушения.

*Поток 1: Боевое управление.* Тело двигалось с нечеловеческой грацией. Перекат, выстрел из обреза, сносящий сразу двоих, мгновенная перезарядка. Телекинетический рывок возвращает нож в руку. Короткий выпад – и еще один враг падает с перерезанным сухожилием. Он был как ртуть – текучий, быстрый и смертельно опасный.

*Поток 2: Активный телекинез.* Это была его невидимая армия. Пуля, летящая в Артема, ударяется о невидимый щит и уходит в потолок. Автомат в руках бандита, целящегося в них, внезапно разлетается на части, словно сделанный из стекла. Решетка под ногами группы нападающих прогибается, и они с криками летят вниз, в главный зал.

*Поток 3: Тактическое планирование.* «Группа из пяти человек заходит с тыла. Двое снайперов на кране. Диспетчерская – наша главная цель. Нужно прорваться туда, освободить Бурбона и найти другой выход».

*Поток 4: Создание и управление доппельгангерами.*

Когда он понял, что их вот-вот задавят числом, он сделал свой ход. Он отступил в самую густую тень под лестницей, и на одно мгновение его фигура словно растворилась в ней. А в следующее мгновение из этой же тени вышли три фигуры. Три его точные копии. Они были одеты в ту же одежду, вооружены такими же обрезами, но их лица были скрыты непроницаемой тенью, а движения были идеально синхронными и абсолютно беззвучными.

Артем, выглянув из-за укрытия, чтобы перезарядить автомат, замер с открытым ртом. Он видел, как три Винтика, двигаясь как единый организм, атаковали бандитов с трех разных направлений. Один рванулся вперед, прямо под пули, которые проходили сквозь его полупрозрачное тело, не причиняя вреда, и в упор расстреливал ошеломленных врагов. Второй зачищал их тыл. Третий, забравшись наверх с нечеловеческой скоростью, снял снайперов на кране.

- Что… что за чертовщина?! – только и смог выдохнуть Артем.

- Прикрытие! – крикнул ему настоящий Саша. – Огонь по двери диспетчерской! Прорываемся!

Теперь он управлял четырьмя телами. Его разум был подобен процессору суперкомпьютера, обрабатывающему гигабайты информации и отдающему тысячи команд в секунду. Он видел поле боя со всех ракурсов одновременно. Бандиты были в ужасе. Они стреляли в призраков, которые не умирали. Их боевой дух, и так невысокий, рухнул. Началась паника.

Саша-оригинал и Артем под прикрытием доппельгангеров рванулись к диспетчерской. Саша ударом ноги вынес хлипкую дверь. Внутри, привязанный к стулу, сидел избитый Бурбон. Рядом стоял тот самый бандитский главарь со шрамом, держа у виска Бурбона ствол пистолета.

- Ни с места! – взвизгнул он. – Или ваш дружок покойник!

Саша остановился. Но один из его доппельгангеров, тот, что зачищал тыл, уже был за стеной диспетчерской. Он прошел сквозь нее, как призрак, и оказался за спиной главаря. Бандит даже не понял, что произошло. Рука, сотканная из тьмы, просто свернула ему шею. Он рухнул, так и не нажав на спуск.

Саша ножом перерезал веревки на руках Бурбона.

- Ты как? – спросил он.

- Как будто по мне дрезина проехала, - прохрипел Бурбон, ошарашенно глядя на вошедшего в комнату доппельгангера. – Это… что…

- Позже, - оборвал его Саша. – Уходим!

Он знал, что в диспетчерской есть выход в старый вентиляционный ствол. Они выломали решетку и полезли внутрь. Доппельгангеры, выполнив свою задачу, растворились в воздухе так же внезапно, как и появились.

Они бежали по узким, ржавым туннелям, а за спиной слышались крики и беспорядочная стрельба. Они почти выбрались на заброшенный перегон, когда Бурбон, бежавший последним, вдруг вскрикнул и упал.

- Что такое?! – обернулся Артем.

Бурбон лежал на земле, его штанина быстро пропитывалась кровью.

- Зацепило… - прошипел он. – В погоне шальная пуля… Проклятье… нога…

Саша подскочил к нему. Ранение было серьезным. Пуля перебила артерию в бедре, и кровь хлестала фонтаном. *Поток 3: Канонический анализ.* «Вот оно. Каноничная смерть. Потеря крови. Артем не сможет ему помочь. Он умрет здесь».

«Не в мою смену», - решил Саша.

- Артем, прикрывай выход! Не дай им высунуться! – приказал он.

Он опустился на колено рядом с Бурбоном.

- Все… отбегался, - прохрипел тот, его лицо бледнело. – Бросайте меня… валите…

- Я сказал, не в мою смену, - процедил Саша.

Он положил ладонь на рану. Артем, стоявший в десяти метрах и отстреливавшийся в сторону погони, не мог видеть, что происходит. Потоки целительной магии, концентрированные и мощные, хлынули в разорванную плоть. Телекинез пережимал артерию, останавливая кровотечение. Клетки начали регенерировать с неестественной скоростью. Разорванные ткани срастались, сосуды сплетались заново. Бурбон замычал от странного, жгучего ощущения, но боль быстро отступала. Через десять секунд кровотечение полностью прекратилось. Рана все еще была там, но она уже не была смертельной.

- Вставай, - приказал Саша.

Бурбон, опираясь на его руку, с удивлением поднялся на ноги. Он сделал шаг. Нога держала. Он посмотрел на свою штанину, потом на Сашу. В его глазах был шок и суеверный ужас.

- Ты… кто ты такой? – прошептал он.

- Тот, кто вытащил твою задницу из огня. Дважды за один вечер. А теперь – шевелись!

Они выбежали на заброшенный перегон и помчались прочь. Погоня, похоже, отстала, решив не соваться в неосвещенные туннели. Пробежав с километр, они остановились, чтобы перевести дух.

И именно в этот момент из темноты впереди навстречу им шагнула высокая, худая фигура в плаще.

- Я ждал тебя, Артем, - произнес голос, который, казалось, шел не из горла, а отовсюду сразу.

Это был Хан. Он стоял, опираясь на свой посох, и его глаза, казалось, светились собственным неземным светом.

Он подошел ближе. Его взгляд скользнул по Артему с узнаванием, а затем остановился на Бурбоне, который стоял на своих двоих, хоть и прихрамывал. Брови Хана поползли вверх.

- Невозможно, - прошептал он, скорее для себя, чем для них. – Нить его жизни обрывалась на той станции. Я видел это. Я пришел, чтобы направить тебя, Артем, когда твой проводник падет. Но он… стоит.

И тут его взгляд встретился со взглядом Саши. В тот же миг Саша почувствовал ментальное касание – тонкое, как паутина, но проникающее, как игла. Оно пыталось пробиться сквозь его защиту, прочесть его, понять. И наткнулось на несокрушимую стену.

Хан отшатнулся так, словно его ударили. Шок на его лице сменился глубочайшим, почти религиозным трепетом. Он смотрел на Сашу не как на человека, а как на парадокс, на нарушение всех законов бытия.

- Ты, - выдохнул он. – Тебя нет в узоре. Твоей нити не существует. Ты – аномалия. Камень, что упал в реку времени и изменил ее течение.

- Я здесь, - спокойно ответил Саша. – И это данность, с которой придется считаться.

- Он спас нас! – горячо вмешался Артем. – Он спас Бурбона! Я видел… я не знаю, что я видел, но он это сделал!

Хан долго молчал. Его взгляд блуждал от живого и невредимого Бурбона к потрясенному Артему и, наконец, снова вернулся к Саше. В его глазах шла борьба. Привычная ему картина мира рушилась. Наконец, он медленно кивнул, принимая новую реальность.

- Что ж. Если река изменила русло, значит, такова ее новая воля. Я не знаю, кто ты, Аномалия, и каковы твои цели. Но раз ты спас избранного и изменил судьбу, ты стал частью этой истории.

Он выпрямился, и в его голосе снова появилась сила.

- Но ваше вмешательство не прошло бесследно. Кровь и ужас, что вы устроили на Сухаревской, разбудили древнее зло. Тени туннелей голодны, и они почуяли вас. Они идут. Нам нужно немедленно уходить. Я проведу вас через проклятые туннели. Следуйте за мной. И не отставайте.

Хан развернулся и, не оглядываясь, зашагал в непроглядную тьму, его плащ растворялся в ней. Бурбон, все еще не пришедший в себя от шока, посмотрел на Сашу, потом на Артема, и молча поплелся следом. Артем бросил на Сашу последний, полный вопросов взгляд и тоже пошел за Ханом.

Саша двинулся последним, замыкая группу. Новая жизнь, новый сюжет. И он только что переписал его первую главу. Впереди были проклятые туннели, призраки и тени. Впереди была война. И это было чертовски интересно.

Глава 3: Эхо Тургеневской

Тьма, сменившая кроваво-красное зарево аварийных ламп Сухаревской, была иной. Она была густой, древней и, казалось, живой. Она дышала холодом и запахом вечности – смесью озона, влажного камня и чего-то еще, неуловимого и тревожного, что Саша в своей Библиотеке пометил как «психофон». Остаточное эхо эмоций, страхов и смертей, впитавшееся в сам бетон туннелей за десятилетия.

Они шли гуськом. Впереди, словно неземной лоцман, беззвучно ступал Хан. Его длинный плащ сливался с мраком, и лишь тусклый свет его ручного фонаря, похожего на старинный церковный светильник, выхватывал из темноты небольшой круг реальности. За ним, сглотнув вязкую слюну, шел Артем. Его страх был почти осязаем, но в нем уже не было паники. Рядом с Ханом и Винтиком он чувствовал себя в безопасности, как ребенок рядом со взрослыми в грозу. Третьим шел Бурбон. Он заметно прихрамывал, но шел упрямо, стиснув зубы. Его обычная циничная болтливость испарилась. Он молчал, постоянно бросая короткие, косые взгляды то на спину Хана, то на Сашу, замыкавшего шествие. В его глазах, привыкших видеть мир в черно-белых тонах выгоды и опасности, теперь плескалось смятение. Он столкнулся с чем-то, что не укладывалось в его простую картину мира, и это потрясение было глубже любого ранения.

Саша, как всегда, был спокоен. Его многопоточный разум превратил это путешествие в исследовательскую экспедицию.

*Поток 1: Навигация и тактика.* Он держал в голове трехмерную карту туннелей, постоянно обновляя ее. Он отмечал структурные слабости в сводах, возможные обвалы, удобные для обороны ниши. Его усиленные магией чувства работали на полную мощность. Он не просто шел, он ощупывал пространство вокруг себя на сотни метров, чувствуя малейшие вибрации, изменения температуры и, что самое главное, флуктуации энергетического поля, которые люди вроде Хана называли аномалиями.

*Поток 2: Анализ аномалий.* Для него это не было мистикой. Это была физика, просто очень экзотическая. Он анализировал природу явлений, с которыми они сталкивались. Вот впереди замерцали тени – не просто игра света, а локальные искажения пространства-времени, проекции из другого измерения или из прошлого.- Не выключайте фонари, - раздался тихий, но властный голос Хана. – И не прикасайтесь к ним. Они голодны, но боятся света. Они питаются теплом и жизнью.

Саша мысленно кивнул. «Верно. Локальные энтропийные поля. При контакте вызывают ускоренный клеточный распад, ощущаемый как ледяное прикосновение. Свет – когерентное электромагнитное излучение – дестабилизирует их структуру». Он направил на одну из теней, дернувшуюся в их сторону, узкий, невидимый глазу пучок чистой маны. Тень зашипела, как вода на раскаленной плите, и отпрянула. Хан, идущий впереди, на миг замер и слегка повернул голову, словно почувствовав что-то, но ничего не сказал.

Они шли дальше. Туннель вибрировал. Сначала едва заметно, потом все сильнее и сильнее. Впереди нарастал гул, стук колес и вой гудка – звук, который не должен был здесь звучать.- На мостик! Быстро! – скомандовал Хан, указывая на узкий технический парапет справа от путей.

Они взобрались на него за секунду до того, как из темноты вылетел поезд. Он был полупрозрачным, сотканным из серого, мерцающего света. Сквозь его вагоны можно было видеть противоположную стену туннеля. В окнах мелькали такие же призрачные силуэты людей с искаженными от ужаса лицами. Поезд-призрак с оглушительным ревом пронесся мимо них и растворился в темноте позади. Артема затрясло. Бурбон выругался сквозь зубы и перекрестился – жест, которого Саша от него никак не ожидал.

«Мощный психокинетический импринт, - анализировал Винтик. – Запечатленный в пространстве момент катастрофы. Повторяющийся временной цикл. Энергетически нейтрален, но оказывает сильное психологическое воздействие на неподготовленных. Интересно, можно ли извлечь из него информацию?» Его четвертый поток сознания уже начал строить теоретическую модель устройства, способного считывать подобные «хрономиражи».

Вскоре они вышли в огромный пещерный зал, образовавшийся на месте обрушения нескольких туннелей. И здесь их ждало новое зрелище. Зал был полон теней. Не тех пугливых, что они видели раньше, а плотных, черных, как сама бездна, человеческих силуэтов. Они стояли неподвижно, как застывшая армия, и от них исходил ощутимый холод отчаяния.- Это души тех, кто погиб здесь во время бомбардировок, - тихо пояснил Хан. – Они не упокоены. Они не видят нас, если мы не боимся. Идите за мной. Не останавливайтесь. И не думайте о плохом. Они чувствуют страх.

Он шагнул прямо в толпу призраков. Тени не реагировали, оставаясь неподвижными. Артем замер, не решаясь сделать шаг. Саша положил ему руку на плечо.- Он прав. Это просто эхо. Они не могут причинить вреда. Думай о доме. О своей станции. О цели.Его голос был ровным и уверенным, и эта уверенность передалась Артему. Он глубоко вздохнул и шагнул за Ханом. Бурбон, помедлив секунду, последовал за ним.

Они шли сквозь молчаливую толпу. Призрачные фигуры были повсюду. Вот женщина, прижимающая к себе ребенка. Вот солдат в истлевшей форме. Вот старик, опирающийся на палку. Их лица были пустыми масками страдания. Артем старался не смотреть на них, он уставился в спину Хана и шел, повторяя про себя, как мантру: «Полис… Мне нужно в Полис…»

Саша же, наоборот, впитывал информацию. Его разум сканировал каждого призрака, каждую эмоцию, застывшую в их эфирных телах. Это была трагедия целого поколения, застывшая во времени. Он чувствовал их боль, их ужас, их внезапно оборвавшиеся жизни. В его душе, где хранились воспоминания о гибели миров, эта трагедия не вызывала у него отторжения или ужаса. Она вызывала лишь тихую, холодную скорбь и научный интерес. Он был патологоанатомом цивилизаций, и это был один из его экспонатов.

Наконец, они миновали призрачный зал и вошли в узкий служебный коридор. Атмосфера здесь была совершенно другой. Стены и потолок были покрыты густыми зарослями мха и грибов, испускавших мягкий, изумрудно-зеленый свет. Было тихо, тепло и влажно, как в тропической оранжерее. Воздух был насыщен запахом грибницы и прелой земли.

- Неплохое место, - пробормотал Бурбон, с удивлением оглядываясь. – Почти как на поверхности до войны, в лесу.- Это место живое, - сказал Хан. – Грибы очищают воздух и воду. Это маленький оазис в мертвом мире.

Он свернул в неприметную дверь справа.- Я должен проверить кое-что. Ждите здесь.

Когда Хан скрылся, Бурбон присел на ящик, с кряхтением растирая зажившую, но все еще ноющую ногу. Артем же, движимый любопытством, пошел дальше по коридору. Саша последовал за ним, держась на несколько шагов позади. Коридор заканчивался тупиком, заваленным старыми ящиками и бочками.- Эй, смотрите! – позвал Артем, его голос был приглушенным.

Он отодвинул несколько ящиков, и взору открылась небольшая ниша. В ней, скорчившись, сидел труп человека в одежде сталкера. Он был мертв уже давно, тело мумифицировалось в сухом воздухе.- Бедолага, - вздохнул Артем. – Интересно, от чего он умер?

Саша подошел ближе. Его взгляд был подобен рентгену.*Поток 5: Медицинский анализ.* «Признаков насильственной смерти нет. Ранений, переломов – тоже. Положение тела указывает на внезапную остановку сердца или дыхания. Рядом с телом – остатки грибов, не похожих на те, что светятся на стенах. Образец в карман для дальнейшего анализа. Предварительный диагноз: отравление нейротоксином, содержащимся в местных несъедобных грибах. Урок: в незнакомом месте не ешь ничего, в чем не уверен на сто процентов».

- Не трогай ничего, - сказал он Артему. – Скорее всего, съел что-то не то. Пошли, Хан уже должен вернуться.

Они вернулись к тому месту, где расстались с Ханом. Тот как раз выходил из своей двери.- Все в порядке. Путь свободен, - сказал он и повел их дальше, к массивным гермоворотам в конце зала. – За этими дверями – прямой путь к Тургеневской.

Но ворота были закрыты. И не просто закрыты, а заклинены. Толстая стальная задвижка намертво застряла в пазах.- Проклятье, - сплюнул Бурбон. – Придется возвращаться и искать обход.- Нет времени, - покачал головой Хан. – Я чувствую их. Они близко.

Саша подошел к воротам. Он положил руки на холодный металл.- Отойдите, - коротко бросил он.

Артем и Бурбон недоуменно переглянулись, но подчинились. Саша закрыл глаза. Он не стал ломать засов грубой силой. Это было бы слишком шумно и энергозатратно. Вместо этого он использовал телекинез на молекулярном уровне. Он заставил молекулы металла в заклинившей части засова вибрировать, разогревая их на доли градусов. Металл слегка расширился, а затем, когда Саша убрал воздействие, резко остыл и сжался. Этого микроскопического изменения хватило. С громким скрипом, от которого заложило уши, засов поддался. Саша налег на него плечом, и тот со скрежетом отошел в сторону.

- Как… - начал было Бурбон, но договорить не успел.

Как только створка ворот приоткрылась, из темноты за ней, с яростным визгом, хлынул поток тварей. Носалисы. Десятка два, не меньше. Они явно поджидали их за дверью.- К оружию! – рявкнул Саша, и его обрез тут же изрыгнул порцию картечи в ближайшую тварь.

Завязался короткий, яростный бой в узком проходе. Артем палил из «ублюдка», Бурбон – из своего двуствольного «кулака». Хан, отступив в сторону, работал своим странным оружием – чем-то вроде пневматического арбалета, стрелявшего стальными шариками с невероятной скоростью и точностью. Но основной урон наносил Саша. Он стоял в проеме, как несокрушимая скала, не давая тварям прорваться. Каждый его выстрел уносил жизнь, каждый удар ножа находил уязвимое место. Его многопоточный разум снова превратил хаос в упорядоченную схему, где каждая тварь была лишь точкой на графике, которую нужно было стереть.

Через минуту все было кончено. Пол перед воротами был завален уродливыми телами.- Не расслабляться, - сказал Саша, перезаряжая обрез. – Это были только передовые. Основная стая где-то рядом.

Они вошли в следующий туннель. И тут же замерли.Прямо перед ними, метрах в тридцати, в воздухе медленно плыл шар. Он был размером с футбольный мяч, состоял из пляшущих синих и фиолетовых разрядов и тихо гудел, как трансформаторная будка.- Стоять, - прошептал Хан. – Не двигаться. Не дышать. Это «Искра». Она слепа, но реагирует на любое движение и звук.

Они замерли, превратившись в статуи. Шар-аномалия медленно, словно раздумывая, проплыл мимо них и свернул в боковой, параллельный туннель. И тут же оттуда донесся оглушительный визг и треск. Они осторожно выглянули из-за угла. В соседнем туннеле «Искра» наткнулась на большую стаю носалисов. То, что произошло дальше, было похоже на фейерверк в аду. Аномалия металась между тварями, испуская мощнейшие электрические разряды. Мутанты визжали, их шерсть горела, тела бились в конвульсиях. Через несколько секунд все было кончено. Аномалия, словно выполнив свою работу, медленно поплыла дальше и скрылась в темноте.

- Иногда враг твоего врага – твой друг, - философски заметил Хан. – Пойдемте, пока не вернулась.

Путь им преграждал старый, ржавый вагон, полностью перегородивший туннель. Когда они подошли ближе, из-под вагона и из темноты вокруг на них снова бросились мутанты. Небольшая группа, остатки той стаи.Бой был недолгим. Несколько слаженных залпов, и твари были мертвы. Но когда они уже собирались входить в вагон, из дальнего конца туннеля, откуда они пришли, снова послышался визг. На них неслась еще одна волна носалисов, гораздо больше предыдущей.- Назад! В вагон! – крикнул Бурбон.

Но Саша поднял руку, останавливая их.- Ждите, - сказал он.

И в тот самый момент, когда твари были уже в двадцати метрах, из-за поворота за ними выплыла та самая синяя «Искра». Она двигалась быстрее, словно привлеченная шумом и движением. Она врезалась в самую гущу стаи. Снова ослепительная вспышка, треск, визг – и тишина. На полу остались лишь дымящиеся, обугленные туши.

- Ты… ты знал, - прошептал Артем, глядя на Сашу.- Я слышал ее гул, - просто ответил тот. На самом деле, его магическое чутье ощутило приближение аномалии задолго до того, как появился звук. Он просто рассчитал время.

Они прошли через вагон и на другой стороне обнаружили то, что искали – ручную дрезину, стоящую на уцелевшем участке пути.- Наша карета подана, - усмехнулся Бурбон. – Качайте, ребята!

Они налегли на рычаги. Дрезина, скрипя и раскачиваясь, покатилась по рельсам. Вскоре впереди показался свет и послышались звуки боя – частые автоматные очереди, взрывы, рев мутантов.- Тургеневская, - мрачно сказал Хан. – Боюсь, мы опоздали на праздник.

Станция представляла собой удручающее зрелище. Она была разрушена, платформа завалена мешками с песком, перевернутой мебелью и обломками. Везде виднелись следы ожесточенных боев. И бой продолжался. Горстка людей – от силы человек десять – отстреливалась от тварей, лезущих из двух широких туннелей в торцах станции.- Это все, кто остался? – крикнул Хан, подбегая к одному из защитников, пожилому мужчине с седой бородой и автоматом в руках.- Командир! Ты вернулся! – обрадовался тот. – Да, это все. Они лезут и лезут, без конца! У нас почти не осталось патронов!

Хан обернулся к ним. Его лицо было суровым, как никогда.- Это моя станция. Мой дом. Я не могу их бросить.- Я тоже останусь, - неожиданно для всех сказал Бурбон. Он посмотрел на отчаянно сражающихся людей, на раненых, которых пытались перевязать женщины в углу станции. Что-то в его душе, окаменевшей за годы выживания, дрогнуло.- Просто отстреливаться бесполезно! – крикнул командир защитников. – Они прут из какого-то огромного гнезда! Их там тысячи! Нужно обрушить туннели! Саперы пытались, но их всех перебили! Взрывчатка осталась там!

- Я понял, - сказал Хан. – Мы с Бурбоном и остальными прикроем вас. А вы, - он посмотрел на Артема и Сашу, - вы двое – наша единственная надежда. Вы должны заложить заряды.

*Поток 2: Тактический анализ.* «Ситуация критическая. Бесконечный респаун противников. Единственное решение – уничтожение «точек спауна», то есть запечатывание туннелей. Задача ясна».

- Где взрывчатка? – спросил Саша, его голос перекрывал грохот боя.- В правом туннеле, у левой стены! Там наши ребята лежат! Ищите канистру! Это жидкий состав, «коктейль Молотова» на стероидах! – крикнул командир. – Второй заряд нужно поставить на центральную колонну, на втором ярусе, перед эскалаторами! Она держит весь свод!

- Мы сделаем это, - кивнул Саша. Он посмотрел на Артема. – Готов пробежаться?Артем, бледный, но решительный, кивнул.- Вперед! – скомандовал Саша.

Они рванулись через всю станцию, лавируя между укрытиями и стреляющими защитниками. Пули свистели над головой, рядом падали и взрывались какие-то осклизлые комья, которые метали твари. Саша бежал первым, его тело двигалось с невероятной точностью, а разум просчитывал безопасный маршрут. Телекинез невидимыми щитами отводил от них самые опасные плевки и шальные пули.

Они ворвались в правый туннель. Здесь бой был еще яростнее. Они пробежали метров пятьдесят вглубь, и увидели их – три тела в саперных костюмах у левой стены. Рядом с ними валялась большая металлическая канистра.- Хватай! – крикнул Саша, прикрывая Артема огнем из обреза.

Артем подхватил тяжелую канистру.- Назад!

Они побежали обратно. Выскочив на платформу, они, не останавливаясь, рванулись к противоположному, левому туннелю. Этот туннель был пуст, но из его глубины доносился угрожающий рев и скрежет.- Сюда! – Саша указал на конец туннеля, где пути обрывались у завала. – Ставь здесь!

Артем поставил канистру. На ее боку был простой фитиль.- Поджигай и бежим! – скомандовал Саша.

Артем чиркнул зажигалкой. Фитиль зашипел, извергая сноп искр.- Бегом!!!

Они рванули из туннеля с такой скоростью, на какую только были способны. Они уже выбегали на платформу, когда позади раздался оглушительный грохот. Взрыв был чудовищной силы. Их сбило с ног и швырнуло на пол мощной ударной волной. Горячий воздух опалил волосы. Саша мгновенно вскочил на ноги и помог подняться оглушенному Артему. Позади них вход в туннель был завален, из него валил густой черный дым.

- Один готов! – крикнул Саша. – Теперь второй! Наверх!

Они нашли боковую лестницу, ведущую на второй ярус – балкон, опоясывающий станцию. Отсюда открывался вид на весь этот ад. В центре зала, прямо перед замершими эскалаторами, ведущими наверх, к выходу из метро, стояла массивная, облицованная мрамором колонна. На ней красной краской был нарисован крест.- Вот она! – крикнул Артем. – Но где взрывчатка?

Саша не стал тратить время на поиски. Он сунул руку в свой рюкзак, в потайное отделение, которое на самом деле было входом в его пространственный карман. Секунду он что-то искал, а затем вытащил небольшой брикет серого цвета, похожий на мыло, с торчащим из него детонатором. Это была стандартная пластиковая взрывчатка С-4, которую он скопировал в одной из прошлых жизней в мире, помешанном на войнах.- Отойди! – он подбежал к колонне, прилепил заряд точно на крест и взвел таймер на детонаторе. Десять секунд.

Он рванул назад, схватив Артема за шиворот и таща его за собой. Они спрыгнули с балкона на гору мешков с песком внизу за секунду до того, как раздался второй взрыв. Он был не таким громким, как первый, но более глубоким, утробным. Колонна треснула, и с потолка с оглушительным грохотом посыпались тонны бетона и земли, полностью заваливая центральную часть станции и проход к эскалаторам.

Наступила тишина. Жуткая, давящая тишина после оглушительной какофонии боя. Рев мутантов стих. Они были отрезаны.

Саша и Артем, отряхиваясь от пыли, подошли к остальным. Защитники станции медленно поднимались из укрытий, недоверчиво глядя на заваленные проходы. Они были спасены.Хан и Бурбон подошли к ним.- Вы сделали это, - сказал Хан. На его лице впервые за все время появилась тень улыбки. – Вы подарили этим людям надежду.

Бурбон подошел к Саше и Артему. Он выглядел… другим. В его взгляде больше не было цинизма и жадности. Была только бесконечная усталость и что-то еще, похожее на смирение.- Спасибо, - сказал он, глядя сначала на Артема, а потом на Сашу. – Вы, оба… вытащили меня оттуда. А ты, - он кивнул Саше, - ты вообще… я не знаю, кто ты, святой или демон, но ты заставил меня посмотреть на все по-другому. Я всю жизнь греб под себя. Врал, грабил, убивал. Думал, это и есть жизнь. А сегодня… сегодня я видел, как люди умирают за других. И я… я хочу остаться.- Что? – удивился Артем. – Но как же Полис? Деньги?- К черту Полис, к черту деньги, - махнул рукой Бурбон. – Что я там буду делать? Снова пить, снова искать, кого бы обмануть? Нет. Здесь я нужнее. Здесь нужно все восстанавливать. Строить. Защищать. Считай, что я прозрел. Решил искупить грехи, пока не поздно. Мой путь на этом заканчивается. По крайней мере, пока.

Он протянул Артему руку.- Удачи тебе, пацан. Доберись до своего Полиса. И скажи там всем, что Бурбон умер. Старый Бурбон. А новый родился здесь, на Тургеневской.

Артем, растроганный, пожал его руку.- Я тоже остаюсь, - сказал Хан. – Это мой дом. Мое место здесь, с моими людьми. Но ваш путь лежит дальше. Идемте. Я покажу вам дорогу.

Он повел их в самую дальнюю и тихую часть станции, в небольшое помещение, похожее на часовню. Стены были расписаны странными символами, в центре стоял каменный алтарь, а в воздухе пахло благовониями.- Это мой Храм Надежды, - сказал Хан. – Место силы. Отсюда есть тайный ход. Древний, еще довоенный. Он выведет вас на Кузнецкий Мост.

Он нажал на один из камней в стене, и часть кладки бесшумно отъехала в сторону, открыв узкий, темный лаз.- Идите, - сказал он. – И помни, Артем, не бойся тьмы. Бойся тех, кто несет тьму в своем сердце. А ты, - он посмотрел на Сашу, - Камень-в-Реке. Я не знаю, куда приведет твой путь. Но я чувствую, что ты здесь не просто так. Возможно, ты – тот, кто сможет изменить не только русло реки, но и ее исток. Удачи вам обоим.

Артем кивнул и, попрощавшись, полез в лаз. Саша задержался на секунду.- Спасибо, Хан, - сказал он.- Это я должен благодарить тебя, - ответил тот. – Ты спас мой дом.

Саша кивнул и последовал за Артемом. Каменная плита за их спиной бесшумно встала на место, отрезая их от Тургеневской и ее новых защитников. Они снова были вдвоем, в узком, темном туннеле, ведущем в неизвестность. Но теперь они были другими. Артем повзрослел на целую жизнь, а Саша… Саша в очередной раз убедился, что даже в самых безнадежных мирах всегда есть место для выбора, искупления и надежды. И что иногда, чтобы спасти других, нужно просто быть рядом.

Глава 4: Красный Рассвет на Кузнецком Мосту

Тайный ход, открытый Ханом, был древним, как само метро. Узкий, сухой и пахнущий пылью веков, а не привычной сыростью и тленом. Он вел их по спирали вниз, а затем выпрямился, превратившись в длинный, прямой коридор, облицованный потрескавшейся, но все еще белой плиткой. Свет в конце туннеля появился внезапно, и он был не тусклым и одиноким, а ярким, электрическим, живым. Они вышли из-за поворота и замерли. Перед ними была станция. Но не такая, как те, что они видели раньше. Кузнецкий Мост жил, гудел и дышал полной грудью. Яркие лампы, протянутые под высоким сводчатым потолком, заливали платформу ровным, почти праздничным светом. На путях, где не было рельсов, раскинулся оживленный рынок. Люди торговали всем: грибами, выращенными на гидропонике, свининой из огромных свинарников, которые, по слухам, занимали целую станцию, одеждой, инструментами, книгами. Воздух был наполнен гомоном сотен голосов, запахом жареного мяса, табака и чего-то кислого, похожего на брагу. Но за этой яркой, шумной витриной Саша-Винтик сразу почувствовал скрытое напряжение. Его многопоточный разум мгновенно начал анализ. *Поток 1: Визуальный и социальный анализ.* «Население смешанное. Много гражданских, но еще больше людей в одинаковой, хорошо подогнанной военной форме серого цвета. На рукавах и головных уборах – красные звезды. Пропаганда. Везде. Огромные плакаты на стенах. Лица вождей из прошлого, Ленина и Сталина, смотрят с них сурово и требовательно. Лозунги: «Пролетарии всех станций, соединяйтесь!», «Каждому по потребностям, от каждого по способностям!», «Смерть фашистской гидре и капиталистическим крысам!». Идеология – агрессивный, милитаризированный коммунизм. Красная Линия. Патрули ходят строем, четко и слаженно. Дисциплина железная. Но лица гражданских… в них нет радости. Усталость, настороженность, страх. Это не рай трудящихся. Это концлагерь с хорошим освещением». *Поток 2: Сравнение с Библиотекой.* «Классическая тоталитарная система. Подобные режимы возникали в сотнях миров, которые я посещал. Механизм всегда один: красивая идея о всеобщем равенстве и справедливости, используемая для захвата власти группой фанатиков или циников. Затем – поиск врагов, внешних и внутренних, для сплочения масс. Жесткий контроль, подавление инакомыслия, террор как инструмент управления. Результат тоже всегда один: стагнация, нищета, саморазрушение. Эта система обречена, но в процессе своей агонии она способна перемолоть миллионы жизней». - Ничего себе, - прошептал Артем, с детским восторгом глядя на оживленную толпу и яркие лампы. – Как будто и не было войны.- Была, - ровно ответил Саша. – И она здесь не заканчивалась. Смотри не на лампы, а на людей. И держи язык за зубами. Здесь одно неверное слово может стоить жизни. Нам нужно найти человека по имени Андрей. Местные зовут его Кузнец. Он механик, должен быть где-то в мастерских. Они сошли с платформы, на которой заканчивался тайный ход, и попытались смешаться с толпой. Но их потрепанная, грязная одежда и разномастное вооружение тут же привлекли внимание. Не успели они сделать и двадцати шагов, как дорогу им преградил патруль из трех красноармейцев.- Стоять! Документы! – резко скомандовал старший, молодой сержант с жестким, фанатичным взглядом.- Мы с Рижской, товарищ командир, - начал было Артем, но Саша толкнул его локтем, заставляя замолчать.- Мы транзитом, - спокойно сказал он. – Идем в Полис. Вот рекомендательное письмо с Тургеневской. Он протянул сержанту бумагу, которую предусмотрительно взял у командира обороны спасенной станции. На самом деле это был просто список необходимого оборудования, но на нем стояла печать. Саша, используя легкое заклинание внушения, сфокусировался на сержанте.- …проверить и пропустить… важная миссия для Содружества…Сержант моргнул, его взгляд на секунду стал стеклянным. Он повертел бумагу в руках.- Гм… Тургеневская… Да, слышал, вы там фашистам хвост прищемили. Ладно, проходите. Но оружие на виду не светить. И учтите, на станции проверка. Особый отдел работает. Так что ведите себя тихо, если не хотите проблем. Он отдал бумагу и, развернувшись, повел свой патруль дальше.- Пронесло, - выдохнул Артем. – А что за проверка?- Проверка на лояльность, - мрачно ответил Саша. – «Особый отдел» - это местное НКВД. Ищут шпионов, диверсантов, недовольных. И если не находят, то назначают. Пошли, нам нужно спешить. Но они не успели. Из-за угла вышли еще двое, в форме, отличающейся от обычной – с красными петлицами. Особисты.- А ну-ка, вы двое. Пройдемте, - сказал один из них ледяным тоном, не терпящим возражений. – Плановая проверка. Их затолкали в небольшое помещение, бывшую служебную комнату, превращенную в допросную. В нос ударил запах пота, крови и страха. Посреди комнаты на табурете сидел человек, привязанный к нему. Его лицо было разбито, одежда разорвана. Рядом стоял офицер-особист, вальяжно поигрывая резиновой дубинкой.- Ну что, шпион фашистский, так и будешь молчать? – лениво протянул он. – Может, эти двое тебя знают? А, бродяги? Видели этого ублюдка раньше? Саша и Артем молчали. Их поставили к стене, один из солдат обыскивал их, забирая оружие.*Поток 3: Тактический анализ.* «Ситуация: ловушка. Мы – случайные свидетели, которых взяли «за компанию». Обвинят в пособничестве. Пытки, расстрел. Стандартная процедура. Пленный – не жилец. Но он не сломлен. Взгляд сфокусирован, дыхание ровное, несмотря на боль. Он ждет момента. Он – профессионал. Вероятность попытки побега – 98%. Нужно быть готовым». - Я в последний раз спрашиваю, - офицер занес дубинку. – Кто твой связной? И в этот момент пленный действовал. Он резко подался вперед, вместе с табуретом, и с силой ударил им по ногам офицера. Тот взвыл от боли и выронил дубинку. В то же мгновение пленный, используя табурет как таран, сбил с ног солдата, стоявшего у двери. Затем, с нечеловеческой силой, он просто разорвал веревки, которыми был связан, и, подхватив с пола отобранный у него пистолет, выстрелил в лампу.Комната погрузилась во тьму. - Бежим! – крикнул Саша Артему.В темноте началась паника. Особисты орали, стреляли наугад. Саша, чьи глаза прекрасно видели в темноте, схватил Артема за руку и потащил к выходу. Он не стал никого убивать. Вместо этого легкое телекинетическое усилие – и автомат в руках солдата, целящегося в их сторону, заклинило. Другой солдат споткнулся на ровном месте и растянулся на полу. Они выскочили в главный зал. За ними, стреляя и крича «Держи шпиона!», бежали красноармейцы. Тот самый беглец, что устроил переполох, уже мчался впереди, ловко лавируя в толпе.- За ним! – крикнул Саша. Началась безумная погоня по оживленной станции. Люди в панике разбегались, падали, переворачивали лотки с товаром. Саша и Артем неслись, уклоняясь от пуль. Беглец был невероятно быстр и ловок. Он добежал до большого бара, занимавшего половину зала, и, не раздумывая, нырнул под стойку.- Сюда! – Саша потащил Артема за собой. Они пригнулись и поползли на четвереньках за стойкой, пока над их головами свистели пули и громыхали сапоги преследователей. Впереди, в конце стойки, беглец остановился. Он выпрямился, поднял руки и крикнул:- Сдаюсь! Не стреляйте! Все внимание красноармейцев переключилось на него.- Сейчас! – прошептал Саша. Пока солдаты окружали «сдавшегося» шпиона, Саша и Артем выскользнули из-за стойки и метнулись к лестнице, ведущей на второй ярус станции. Они взбежали по ней, пробежали по узкому техническому мостику, спрыгнули вниз, на крышу какого-то сарая, а оттуда – в темный, узкий переулок между жилыми палатками.Не успели они перевести дух, как дверь одной из палаток открылась, и сильная рука затащила их внутрь.- Живо! Сюда! Дверь захлопнулась. Они оказались в небольшой, заставленной инструментами и деталями комнате. Пахло машинным маслом и сваркой. Перед ними стоял крепкий, бородатый мужчина лет сорока в рабочем комбинезоне.- Вовремя вы, - усмехнулся он. – Еще минута, и вас бы повязали. Я Андрей. Можно просто Кузнец. Слышал, вы меня ищете. Это был он. Андрей Кузнец.- Как вы?.. – начал Артем.- Хан дал знать. По своим каналам, - подмигнул Кузнец. – Сказал, двое парней будут, помощь нужна. Не думал, что вы устроите такой переполох. Ладно, снимайте свои лохмотья. Вот, переоденьтесь. В одежде местных вы не будете так бросаться в глаза. Он протянул им два комплекта простой, но чистой рабочей одежды. Пока они переодевались, Кузнец рассказал, что тот беглец – один из его людей, разведчик с вражеской территории, которого схватили. Его «сдача в плен» была спланированным отвлекающим маневром, чтобы дать им, Артему и Саше, уйти.- Он парень крепкий, выкрутится, - заверил Кузнец. – А вам теперь нужно затариться и валить отсюда. Красные после такого шухера всю станцию на уши поставят. Я подготовлю вам транспорт. А вы идите на рынок, найдите лавку Павла Ярмольника. Скажете, что от меня. Он вас снарядит как надо. Идите, и постарайтесь больше не влипать в неприятности. Переодетые в местных, они снова вышли на станцию. Теперь на них никто не обращал внимания. Они были частью толпы. Проходя мимо казармы, они видели, как муштруют новобранцев, как офицеры вбивают им в головы идеологические догмы. Прежде чем идти на рынок, они стали свидетелями сцены, которая заставила даже Сашу на миг замедлить шаг. У стены, в стороне от шумной толпы, сидела на ящике молодая женщина и тихо, беззвучно плакала, закрыв лицо руками. Рядом с ней стоял мальчик лет восьми, одетый в обноски. Он не плакал. Он стоял прямо, сжав маленькие кулачки, и смотрел в одну точку. Его лицо было серьезным и взрослым не по годам. Артем, не выдержав, подошел к ним.- Что случилось? Вам помочь?Мальчик поднял на него глаза. В них не было слез, только серая, взрослая тоска.- Папу убили, - сказал он ровным, безжизненным голосом. – Он был грузчиком. Не выполнил норму. Бригадир сказал, что он саботажник. Его… забрали. А утром сказали маме, что он был врагом народа. И расстреляли. Женщина за его спиной зарыдала еще горше. Артем остолбенел. Он не знал, что сказать. Любые слова казались пустыми и фальшивыми.Саша подошел и присел на корточки перед мальчиком. Он посмотрел ему прямо в глаза.*Поток 6: Эмпатический анализ.* «Ребенок. Психологическая травма. Шок блокирует эмоции. Он пытается быть сильным для матери, взвалив на себя непосильную ношу. Внутренний стержень есть, но он может сломаться. Требуется внешняя поддержка. Не жалость. Уважение и признание его новой роли». - Как тебя зовут? – тихо спросил Саша.- Саша, - так же тихо ответил мальчик.- Я тоже Саша, - сказал Винтик. – Твой отец был хорошим человеком. И он был бы горд, видя, каким сильным ты растешь. Теперь ты – главный мужчина в семье. Ты должен заботиться о маме. Это очень тяжело, но ты справишься. Ты сильный. Он полез в карман своей новой куртки. На самом деле, его рука скользнула в пространственный карман. Он достал оттуда увесистый мешочек. Это были те самые патроны-деньги, что он нашел и скопил. Он вложил мешочек в маленькую, холодную руку мальчика.- Это тебе. На первое время. Купите еды, теплую одежду для мамы. И помни, что я сказал. Будь сильным. Ради нее. В мешочке было ровно пятьдесят патронов калибра 5.45. Целое состояние по меркам метро.Мальчик посмотрел на мешочек, потом на Сашу. Его губы дрогнули. Стена, которую он выстроил вокруг себя, начала трескаться.- Но… почему? – прошептал он.- Потому что так правильно, - просто ответил Саша. Он встал, взял ошеломленного Артема за локоть и потащил его прочь.- Пошли. У нас мало времени. Они отошли на несколько метров, и Саша обернулся. Мальчик стоял на том же месте, а потом подбежал к матери, теребя ее за рукав. Он показывал ей мешочек, что-то быстро говорил. Женщина подняла на него заплаканное, удивленное лицо. Она обняла сына, и в ее рыданиях теперь слышалось не только горе, но и что-то еще. Что-то похожее на надежду. Саша отвернулся. Это была уже другая история, которая их больше не касалась. - Зачем ты это сделал? – наконец спросил Артем, когда они шли к рынку. – Это же все, что у нас было!- Не все, - коротко ответил Саша. – И я же сказал. Потому что так правильно. Они нашли лавку Ярмольника. Это был хмурый, одноглазый мужик, но когда Саша передал ему привет от Кузнеца, он смягчился. Он выложил перед ними лучшее, что у него было. Новенький, еще в заводской смазке автомат «Калаш-2012» для Артема. Для себя Саша выбрал бесшумную снайперскую винтовку «Вентиль» и автоматический дробовик «Сайга». Они закупили бронежилеты, новые противогазы с комплектом фильтров, разгрузки, аптечки, гранаты и огромное количество патронов. Саша расплатился патронами, которые он «скопировал» в своем кармане, пока Артем отвернулся. Для Артема это выглядело так, будто у его спутника был бездонный рюкзак. Полностью экипированные, они вернулись в мастерскую Кузнеца. Он уже ждал их вместе с несколькими другими механиками. Посреди мастерской, над смотровой ямой, висела на цепях тяжелая бронированная дрезина. - Вот ваш транспорт, - сказал Кузнец. – Через десять минут она повезет свежее мясо, новобранцев, на линию фронта. Война с Рейхом идет полным ходом. Это единственный способ проскочить их заставы. - А где поедем мы? – спросил Артем.- Внизу, - Кузнец указал на смотровую яму. – Под полом дрезины есть технический отсек. Тесный, грязный, но безопасный. Прыгайте.Они спрыгнули в темную, пахнущую мазутом яму. Кузнец и его люди начали опускать дрезину. Металлический пол медленно пополз вниз, закрывая свет.- Удачи, парни, - донесся сверху голос Кузнеца. – И да хранит вас Великий Механизм.Они оказались в тесном, низком пространстве между днищем дрезины и рельсами. Было темно и тесно.

- Я так и не понял, - прошептал Артем, когда дрезина с тяжелым стуком встала на рельсы над ними. – Зачем ты отдал все деньги тому мальчику? Саша молчал с секунду, прислушиваясь к тому, что происходит наверху. Послышался топот сапог, команды, смех. Новобранцы занимали свои места.- Посмотри туда, - тихо сказал Саша, указывая в щель между колесом и корпусом.Артем прильнул к щели. На платформе, в стороне от солдат, стояла та самая женщина с сыном. Она больше не плакала. Она смотрела прямо на них, на дрезину, и хотя она не могла их видеть, в ее взгляде была безмолвная благодарность. Мальчик стоял рядом и махал им рукой. На его лице впервые появилась робкая, но настоящая улыбка. Слезы текли по лицу его матери, но это были уже не слезы горя. Это были слезы надежды. - Потому что иногда один патрон, отданный вовремя, может спасти не жизнь, а душу, - так же тихо ответил Саша. – А это гораздо важнее.Артем молчал, потрясенный. Он вдруг понял, что его спутник, этот странный, молчаливый и пугающе эффективный Винтик, был гораздо сложнее и глубже, чем казался. Дрезина дернулась. Сверху раздалась команда: «По машинам! За Родину! За Сталина!». И под грохот колес и бравурные песни молодых, еще не знающих, что такое настоящая война, солдат, они покатились вперед, в темноту туннеля, навстречу линии фронта.

Глава 5: Призраки Фронтира

Тьма под дрезиной была абсолютной, тесной и удушливой. Она пахла металлом, мазутом и холодным страхом новобранцев, чьи сапоги топтались в нескольких сантиметрах над их головами. Грохот колес о стыки рельсов был оглушительным, он вбивался в череп, не давая сосредоточиться. Артем лежал, вжавшись в холодное, вибрирующее днище, и пытался не думать о том, что их отделяет от десятка тонн бронированной стали и десятков враждебных солдат. Саша-Винтик, напротив, был спокоен. Его сознание отфильтровало внешний шум, превратив его в фоновый гул. Он лежал с закрытыми глазами, но его разум был активнее, чем когда-либо. Один поток анализировал техническое состояние дрезины, отмечая износ подшипников и слабое место в тормозной системе. Другой – слушал обрывки разговоров солдат наверху, собирая информацию о положении на фронте. Третий – строил трехмерную карту туннеля на основе вибраций и эха. Внезапно, когда они уже привыкли к этому адскому грохоту, Саша открыл глаза и повернул голову к Артему. В полумраке, едва разгоняемом искрами от колес, его лицо было непроницаемой маской.- Слушай внимательно, - его голос был тихим, но пробивался даже сквозь грохот. – Скоро мы прибудем. Это линия фронта. Место, где Красная Линия и Четвертый Рейх убивают друг друга во имя идей, которые оба давно забыли. Это будет ад. У нас есть два варианта прохождения. Он говорил так, словно обсуждал прогноз погоды, а не смертельно опасную операцию.- Первый способ – «Шторм». Мы идем напролом. Убиваем всех, кто встанет на пути. Красных, фашистов – без разницы. Пробиваемся силой. Это быстро, громко и кроваво. Просто, без лишних инструкций. Он сделал паузу, давая Артему осознать сказанное.- Второй способ – «Призрак». Мы действуем незаметно. Стараемся никого не убивать. Оглушаем, прячемся, используем темноту. Я заметил, у тебя есть пистолет с глушителем. Будем разбивать лампочки, создавать тени. Подкрадываться сзади и вырубать. Если враг один и не видит нас, можно атаковать и спереди, но это рискованно. Главная проблема – тяжелая пехота. Солдаты в бронекостюмах. Их не оглушить, от них можно только прятаться. Этот путь требует терпения, точности и выдержки. Он сложнее. Но мы не оставим за собой гору трупов. Выбирай. Артем молчал, переваривая услышанное. Воспоминания о Сухаревской, о десятках убитых бандитов, были еще свежи. Он видел смерть, и она ему не понравилась. Он вспомнил спасенного Бурбона, мальчика на Кузнецком Мосту. Жизнь, даже жизнь врага, вдруг обрела для него новую ценность.- Второй, - твердо сказал он. – «Призрак». Я не хочу больше убивать. Если можно пройти иначе.Саша внимательно посмотрел на него. В его древних, как сама Вселенная, глазах на миг промелькнуло что-то похожее на одобрение. Он просто кивнул.- Принято. Их разговор прервал оглушительный скрежет. Дрезина резко затормозила, накренилась. Раздался звук взрыва, не очень сильного, но достаточного, чтобы сорвать с креплений одну из осей. Их отсек содрогнулся. Сверху послышались крики, стрельба. Дрезина врезалась во что-то, и их с силой выбросило из-под нее в груду щебня и мусора у стены туннеля. Они лежали в тени, оглушенные и дезориентированные. Дрезина, завалившись набок, перегородила туннель. Красноармейцы, спрыгивая с нее, тут же вступали в перестрелку с кем-то впереди. Свистели пули, воздух наполнился запахом пороха.- Сюда! – Саша потащил Артема глубже в тень, в заднюю часть туннеля, откуда они приехали. Здесь было тише. Впереди, метрах в пятидесяти, разгорался бой. А здесь, у них за спиной, ходили двое. Охрана тыла. Они нервно курили, вглядываясь в темноту.- Действуем по плану, - прошептал Саша. – Я беру того, что слева. Ты – правого. Подкрадись, когда он отвернется. Бей рукоятью пистолета в затылок. Сильно, но не насмерть. Понял? Артем кивнул, его сердце бешено колотилось. Это было его первое настоящее испытание в роли «призрака».Саша двинулся первым. Он не шел, он перетекал из одной тени в другую. Его движения были плавными и бесшумными. Он оказался за спиной своей цели в тот момент, когда тот затягивался сигаретой. Короткое, почти невидимое движение руки – и солдат без звука осел на землю. Саша подхватил его, не дав упасть и создать шум, и аккуратно уложил за грудой ящиков. Это было исполнено с такой хирургической точностью, что походило на балет. Теперь была очередь Артема. Он, подражая Саше, начал медленно подкрадываться к своему противнику. Его движения были неловкими, он пару раз чуть не наступил на битое стекло. Солдат, услышав шорох, начал оборачиваться. Артем запаниковал. Но в этот момент из темноты, где стоял Саша, вылетел маленький камешек и ударился о стену далеко слева. Солдат повернул голову на звук. Этой секунды Артему хватило. Он рванулся вперед и, как его учил Саша, со всей силы ударил солдата рукоятью пистолета по затылку. Тот крякнул и мешком повалился на пол.- Неплохо, - раздался из тени голос Саши. – Но слишком шумно. И целься чуть выше, у основания черепа. Мгновенный эффект, меньше риска. Рядом с местом, где стояли охранники, они нашли то, что искали. Большой армейский ящик. Саша вскрыл его одним движением ножа. Внутри был настоящий арсенал для диверсанта: несколько пистолетов с глушителями, десяток метательных ножей в специальных чехлах, патроны и даже гибридный автомат «Ублюдок», модифицированный под бесшумную стрельбу.- Возьми это, - Саша протянул Артему «Ублюдок». – И ножи. Если нужно убрать свет или создать шум на расстоянии – лучше не придумаешь. Они вооружились и двинулись обратно, к месту боя. Перестрелка уже затихала. Красные, похоже, отбили первую атаку. Они не стали соваться в самое пекло, а свернули в боковой проход налево, который вел вниз, на нижний технический ярус.Здесь было тихо. Лишь капала вода и издалека доносилось эхо боя. Внизу, на площадке, освещенной одной тусклой лампой, стояли двое военных. Они о чем-то оживленно спорили.- …я тебе говорю, капитан сам полез в этот проклятый туннель! Сказал, что нашел на старых картах секретный ход прямо в тыл к фашистам! – говорил один.- Идиот! Его там сожрали, наверное! Нет никаких секретных ходов! Это все байки! – отвечал второй.- А вот и есть! Мне дед рассказывал, он метростроевцем был! Говорил, есть ветка Д-6, секретная… Саша и Артем, прячась за листом фанеры, дослушали разговор до конца.*Поток 4: Анализ информации.* «Секретный туннель в тыл врага. Две независимые отсылки. Вероятность существования – высокая. Потенциальный маршрут. Принять к сведению». Они дождались, когда солдаты уйдут, и спустились вниз. Пройдя по коридору, они свернули в левый переход и оказались в параллельном, более широком туннеле. И здесь они стали свидетелями жестокой сцены.У стены, на коленях, стоял связанный красноармеец. Перед ним стоял офицер с пистолетом в руке.- За трусость и дезертирство, именем Революции, ты приговариваешься к расстрелу! – пафосно провозгласил офицер.- Товарищ комиссар, погодите! – взмолился приговоренный. – Я не дезертир! Я нашел его! Секретный туннель! Я могу показать! Он выведет нас прямо в спину к фашистской гадине!- Враки! Пытаешься спасти свою шкуру! – отрезал комиссар и взвел курок. - Действуем, - шепнул Саша.Он не стал ждать. Его рука метнулась, и метательный нож, свистнув в воздухе, вонзился точно в лампочку над головой комиссара. Зона погрузилась во тьму. Комиссар и двое его охранников растерянно заорали. В это время Саша и Артем уже были рядом. Три коротких, точных удара – и трое красных лежали на земле без сознания.Артем перерезал веревки на руках спасенного.- Спасибо, братки! Век не забуду! – прошептал тот. – Туннель… он там, за обвалом! Ищите проход внизу!С этими словами он растворился в темноте. - Третье подтверждение, - констатировал Саша. – Теперь это наш основной маршрут. Они поднялись по лестнице на второй этаж, нависавший над позициями красных. В палатке справа слышались голоса.- …вчера ночью опять лезли. Человек десять. Мы двоих положили, остальные ушли. У них, гадов, приборы ночного видения есть. А мы как кроты слепые…- Ничего, скоро и у нас будут. Говорят, со склада на Кузнецком партию должны привезти. Саша подал Артему знак. Они дождались, пока разговор стихнет, и вошли в палатку. Трое солдат дремали, сидя на ящиках. Три быстрых движения – и они спали уже по-настоящему. В открытом металлическом шкафу в углу Саша нашел то, о чем они говорили. Новенький, еще в заводской упаковке, прибор ночного видения.- Держи, - он протянул его Артему. – Теперь ты будешь нашими глазами в темноте.Артем надел прибор на голову. Мир превратился в призрачно-зеленое, но четкое и детализированное изображение. Он видел каждую пылинку в воздухе, каждую трещинку на стене.- Ого… - только и смог выдохнуть он. Теперь их путь лежал через ничейную землю, к позициям Рейха. Они спустились на нижний этаж, незаметно проскользнули мимо часовых, погруженных в свои мысли, и подошли к обрыву. Внизу, в двадцати метрах, зияла пропасть, на дне которой виднелись какие-то ржавые конструкции.- Сюда, - Саша указал на толстую трубу, уходящую в темноту. Начался самый сложный этап. Они спрыгнули на трубу, прошли по ней, перепрыгнули на обломок мостика, с него – на другой. Внизу под ними была бездна. Артем, несмотря на страх, держался молодцом. ПНВ давал ему уверенность, он видел, куда ставить ногу. Саша же двигался с грацией кошки, его чувство равновесия было сверхъестественным.Наконец, они добрались до другой стороны. Отсюда уже были видны укрепления фашистов – мешки с песком, пулеметные гнезда, колючая проволока. Но им было не туда. Саша повел их налево, по широкой трубе, к месту, где в тусклом свете аварийной лампы виднелся труп в серой форме Рейха.- Отсюда вниз, - сказал Саша. Они спрыгнули на площадку ниже, затем еще ниже, используя трубы и выступы в стенах как лестницу. Наконец, их ноги коснулись твердой земли. Они были на самом дне огромного каньона, разделявшего две армии. Здесь было тихо и жутко. У догорающего костерка сидел, прислонившись к стене, мертвый фашист. Рядом с ним валялся мощный четырехзарядный дробовик «Дуплет». Саша поднял его, проверил. Отличное оружие для ближнего боя.Они пошли в сторону базы красных, и вскоре наткнулись еще на три трупа. Похоже, здесь была стычка разведывательных групп. И победителей в ней не было. Зато рядом с телами они нашли настоящее сокровище: несколько полных автоматных рожков, десяток фильтров для противогаза и несколько нетронутых аптечек.- Пополняем запасы, - сказал Саша, методично собирая все ценное. Его пространственный карман с готовностью принимал трофеи. Затем они двинулись в сторону позиций Рейха. Здесь начиналась их территория. Саша жестом показал Артему остановиться.- Растяжки, - прошептал он.В зеленом свете ПНВ Артем увидел тонкие, едва заметные нити, протянутые на уровне щиколотки. Одна была привязана к связке гранат.Саша, подойдя ближе, произвел несколько манипуляций, и ловушка была обезврежена.- Смотри в оба. Их тут много. Они пролезли под хитросплетением труб и оказались перед входом в огромный коллектор. Это и был тот самый туннель.- Нашли, - сказал Саша. Внутри было темно и сыро. Они поднялись по металлической лестнице на несколько этажей и оказались в подвальных помещениях базы Рейха. Здесь было тихо, лишь издалека доносились голоса и немецкая речь.В одном из помещений они увидели клетку. В ней сидели трое пленных красноармейцев, избитых и подавленных. Клетку охранял всего один фашист. Он стоял к ним спиной, разглядывая что-то на стене.Саша подал Артему знак. Бесшумный подход, короткий удар – и охранник сполз по стене.Артем подбежал к клетке.- Сейчас я вас выпущу.- Спасибо, браток! – прошептал один из пленных. – Мы уж думали, конец.Саша выстрелил из пистолета с глушителем в замок. Дверь открылась.- Бегите, - сказал он. – Устройте им переполох. Это нам поможет. Пленные кивнули и бросились бежать по коридору. Через минуту на базе поднялся шум.- Отлично, - сказал Саша. – А теперь – главный сюрприз. Он подвел Артема к большоtму гудящему генератору. Справа от него на стене был главный распределительный щит.- Свет – их главное преимущество. Лишим их его.Он открыл дверцу щитка и, не раздумывая, опустил вниз все рубильники.С гудением и треском по всей базе погас свет. Станция погрузилась в абсолютную, кромешную тьму, нарушаемую лишь далекими криками и беспорядочной стрельбой. - Наш выход, - сказал Саша. – Артем, веди. Твои глаза – наш путь.Теперь они поменялись ролями. Артем, глядя в зеленый окуляр ПНВ, вел их по темным коридорам. Он видел паникующих, слепых фашистов, которые натыкались друг на друга и стреляли в тени. Они поднялись на верхний уровень и быстро пробежали по туннелю, свернув в канализационный сток. Так они обошли основные силы противника.По главным рельсам с грохотом проехала боевая вагонетка, поливая темноту огнем из пулемета. Они переждали, пока она скроется. Впереди в туннеле маячил одинокий фонарик охранника.- Обойдем справа, - прошептал Артем. – Там темно, он нас не увидит. Они прокрались мимо, поднялись по лестнице наверх и по трубам перебрались на другую сторону огромного зала, где внизу метались солдаты. Спустившись к стоящему на путях поезду, они по обычной приставной лестнице забрались в верхнюю часть туннеля.- Почти у цели, - сказал Саша. Они побежали по туннелю. Впереди показался свет костра. У него стоял спиной к ним часовой. Еще один ходил взад-вперед. Артем уже приготовился действовать, но Саша его остановил.- Я сам. Он двинулся вперед. Его скорость была невероятной. Он промелькнул мимо ходячего охранника, нанес короткий удар, и тот упал. Прежде чем часовой у костра успел обернуться на шум, Саша уже был за его спиной. Еще один удар. Тишина. - Чисто. Они вошли в боковое помещение. Здесь было еще двое врагов, увлеченно рассматривавших карту. Они даже не поняли, что произошло.В конце помещения была массивная гермодверь с большим красным вентилем.

- Это выход, - сказал Артем. Они вместе навалились на вентиль. Тот с трудом, но поддался. Дверь со скрежетом поползла в сторону, открывая спасительный коридор.- Мы сделали это! – радостно выдохнул Артем. Они вбежали в коридор, пробежали его и ворвались в следующее помещение.И попали в ловушку.

Яркий свет нескольких прожекторов ударил в глаза, ослепляя. Со всех сторон на них были направлены десятки стволов. Помещение было набито солдатами Рейха в тяжелой броне. Они стояли и молча смотрели на них. Это была засада.Артем инстинктивно вскинул автомат, но не успел. Тяжелый удар приклада в висок – и он рухнул на пол.Саша среагировал на мгновение быстрее. Он уже начал концентрировать энергию для телекинетического удара, который смел бы их всех, как кегли. Но в этот момент в его затылок пришелся другой удар. Точный, профессиональный, нанесенный сзади кем-то, кого он даже не почувствовал. Удар пришелся точно в основание черепа, в уязвимую точку, где спинной мозг соединяется с головным.

Его человеческое тело не выдержало. Нервная система была парализована. Сознание на миг помутилось, потоки мыслей сбились в хаотичный клубок. Он рухнул на колени, а затем лицом вниз, на холодный бетонный пол. Последнее, что он услышал перед тем, как тьма поглотила его, были гортанные команды на немецком и лязг затворов. Плен. Глупый, нелепый плен. План «Призрак» провалился в самом конце.

Глава 6: Стальной Призрак Спарты

Сознание возвращалось не плавно, а рывками, как плохой кинопоказ. Первый кадр – темнота. Второй – боль. Тупая, ноющая, разлитая по всему телу. Третий – холод. Ледяной холод бетонного пола, к которому прижималась щека. Саша-Винтик открыл глаза. Он сидел на жестком металлическом стуле, его руки были стянуты за спиной грубой веревкой, так туго, что пальцы уже начали неметь.

Комната была маленькой, серой, без окон. Единственная лампа под потолком отбрасывала резкие, уродливые тени. В воздухе висел густой, тошнотворный коктейль из запахов пота, застарелой крови, дешевого табака и антисептика. Напротив, на таком же стуле, сидел Артем. Его голова была опущена, из разбитой губы сочилась кровь. Рядом с ним стоял фашист в черной форме с нашивками Рейха и лениво курил, с усмешкой глядя на свою работу.

В этот момент в Сашином сознании, пережившем шок от внезапной атаки, вновь заработали отлаженные тысячелетиями механизмы.

*Поток 1: Управление болью.* Боль – это всего лишь сигнал от нервных окончаний. Сигнал можно изолировать, проанализировать и понизить его приоритет. Он создал в своем разуме ментальный файрвол, отсекая панические сигналы от тела. Боль не исчезла, но она превратилась из всепоглощающего огня в далекий, фоновый гул, на который можно было не обращать внимания. Он чувствовал каждое повреждение – треснувшее ребро, многочисленные ушибы, сотрясение – но воспринимал это как сухие данные в отчете о состоянии физической оболочки.

*Поток 2: Тактильный анализ и побег.* Он сосредоточился на веревках. Его пальцы, несмотря на онемение, начали медленно, микрон за микроном, двигаться. Он ощупывал узел. «Сложный морской узел, затянутый на совесть. Грубая сила бесполезна. Но структура волокон неоднородна. Если методично расшатывать центральную петлю, можно ослабить натяжение». Началась кропотливая, невидимая работа, требующая ангельского терпения, которого у него было в избытке.

*Поток 3: Психологический анализ противника.* В комнате было трое. Курящий садист, получающий удовольствие от безнаказанной власти. Второй, стоявший у двери, – молодой, нервный, ему явно было не по себе. И третий, офицер, который только что вошел в комнату. Высокий, худой, с холодными, как лед, глазами. Этот был опасен. Не садист, а прагматик. Для него пытка – не развлечение, а инструмент для получения информации. Он был мозгом операции.

- Ну что, коммунистические свиньи, отдохнули? – лениво протянул офицер, его немецкий акцент был почти безупречен. – Мое терпение на исходе. Я хочу знать, как вы прошли через посты красных. Я хочу знать о секретном туннеле. Говорите, и, возможно, ваша смерть будет быстрой.

Он подошел к Артему и с силой схватил его за волосы, задирая голову.- Начнем с тебя, щенок. Ты выглядишь более разговорчивым.Артем замычал от боли, но молчал. Его глаза были полны ненависти и страха.

*Поток 4: Мониторинг союзника.* «Состояние Артема: болевой шок, обезвоживание, психологическое истощение. Но не сломлен. Упрямство и ненависть к врагу поддерживают его. Однако запас прочности ограничен. Еще час-два таких «допросов», и его воля может дать трещину. Необходимо действовать».

- Оставьте его! – голос Саши был хриплым, но твердым. – Он ничего не знает. Он просто мальчишка, которого я вел.Офицер медленно повернулся к нему. Он подошел вплотную и заглянул Саше в глаза.- О, так у нас тут герой? – он усмехнулся. – Я видел таких героев. Они красиво говорят, а потом кричат громче всех.

Он нанес короткий, точный удар кулаком в солнечное сплетение. Воздух с хрипом вылетел из легких Саши. Тело содрогнулось, но разум оставался холодным. «Удар профессионала. Цель – вызвать спазм диафрагмы, парализовать дыхание, усилить панику». Саша форсировал расслабление мышц, восстанавливая дыхание за несколько секунд, хотя для обычного человека на это ушли бы минуты.- Не впечатлило, - констатировал офицер, видя, что ожидаемого эффекта нет. – У этого крепкие орешки. Ладно. Поговорим по-другому.

Следующие несколько часов превратились в монотонный, отупляющий ад. Их избивали. Не торопясь, со знанием дела. Били так, чтобы причинить максимум боли, но не убить. После каждого сеанса им давали несколько минут передышки и снова задавали вопросы. Артем то терял сознание, то приходил в себя. Его стоны становились все тише.

Саша же молчал. Он принимал удары, его тело превратилось в боксерскую грушу, но его разум был далеко. Он был полностью поглощен работой. Петля за петлей, волокно за волокном, узел на его запястьях поддавался. Он чувствовал, как натяжение ослабевает. Еще немного. Еще пара сантиметров свободы. Он почти выбрался. Правая рука уже могла с трудом двигаться в петле.

Офицер, видя, что от них ничего не добиться, вышел, бросив напоследок:- У меня есть и другие дела. Ганс, продолжай. Если не заговорят через час, пристрелите обоих и выбросьте тела к упырям.

Остался только один охранник – тот самый садист, Ганс. Он с наслаждением закурил новую сигарету.- Ну что, остались мы одни, - он злорадно ухмыльнулся. – Сейчас мы повеселимся.

Он подошел к Саше, затушил сигарету о его плечо. Саша даже не вздрогнул. Вся его воля была сконцентрирована на последнем рывке. Веревка поддалась. Его правая рука была почти свободна.И в этот момент произошло то, чего не ожидал никто.

Дверь комнаты открылась не со скрипом, а с тихим щелчком. Ганс, решив, что вернулся офицер, лениво обернулся. И замер. На пороге стояла не одна, а две фигуры. Огромные, закованные в тяжелую, черную броню, с глухими шлемами, скрывающими лица. В руках они держали бесшумные автоматы. Эмблема на их наплечниках – крылатый меч – не оставляла сомнений. Спарта. Легендарный Орден.

Ганс не успел даже крикнуть. Из ствола одного из автоматов вылетел короткий язычок пламени, сопровождаемый тихим хлопком. Красная точка расцвела на лбу фашиста, и он без звука рухнул на пол.Второй спартанец вошел в комнату. В этот же миг из-за угла коридора выскочил еще один фашист, привлеченный звуком падения тела.Саша действовал на инстинкте. Он рванул правую руку, окончательно освобождая ее из ослабевшей петли. В то же мгновение, когда фашист вбегал в комнату, нацеливаясь на спартанцев, Саша, все еще сидя на стуле, качнулся в его сторону. Его рука молнией метнулась к поясу врага, выхватила оттуда длинный боевой нож и, продолжая движение по дуге, вонзила его фашисту точно под ребра, в сердце. Враг захрипел, его глаза удивленно расширились, и он осел на Сашу, который тут же оттолкнул от себя обмякшее тело.

Все произошло за две секунды. Спартанцы, даже с их молниеносной реакцией, замерли на миг, глядя на эту сцену.- А этот пленный не так прост, - раздался из-под шлема одного из них спокойный голос. Он подошел и одним движением своего огромного ножа перерезал веревки на руках Саши и Артема.- Кто вы? – прохрипел Артем, приходя в себя.- Мы те, кто не любит, когда фашисты или красные обижают вольных сталкеров, - ответил спартанец. – Меня зовут Павел. Мы получили сигнал, что здесь держат людей из Полиса.

Артем, шатаясь, встал на ноги. Он полез за пазуху и достал свой главный козырь – жетон Хантера.- Мы не из Полиса, но идём туда. Меня послал Хантер.Павел взял жетон, рассмотрел его в свете своего нашлемного фонаря.- М-19-75. Жетон Хантера. Не может быть. Он пропал без вести на ВДНХ. Мы думали, он погиб.- Он жив, наверное, - твердо сказал Артем. – Он послал меня в Полис с сообщением.Павел посмотрел на Артема, потом на Сашу, который уже стоял на ногах, разминая затекшие руки и словно не замечая полученных травм.- Приказ есть приказ. А приказ Мельника был – найти Хантера или тех, кто с ним связан. Значит, наша миссия меняется. Мы доставим вас в Полис. Но сначала нужно убраться из этого осиного гнезда. Быстро! За мной!

Они выбежали из допросной. База Рейха гудела, как растревоженный улей. Крики, команды, топот сапог. Освобожденные красные и отключение света сделали свое дело. Царил хаос.- В гараж! – скомандовал Павел.

Они пробежали по нескольким коридорам и ворвались в огромное депо. Здесь стояло несколько дрезин. Павел указал на самую большую и мощную – тяжелую боевую платформу с крупнокалиберным пулеметом ДШК в центре и еще одним, полегче, в бронированной боковой люльке.- Это наш билет отсюда! – крикнул он. – Ты! – он ткнул пальцем в Сашу. – Вид у тебя такой, будто ты знаешь, за какой конец у пулемета держаться. Садись за ДШК! Артем, в люльку! Я за рулем!

Саша без слов запрыгнул на платформу и взялся за гашетки пулемета. Холодная сталь привычно легла в руки. Его многопоточный разум мгновенно оценил оружие. «ДШК, калибр 12.7. Скорострельность – 600 выстрелов в минуту. Эффективная дальность – до 2000 метров. Боезапас в коробке – 50 патронов. Мало. Нужно экономить».Павел завел мощный дизельный двигатель. Тот взревел, и дрезина рванула с места, вышибая ворота депо и вылетая в главный туннель.- Держитесь! – заорал Павел. – Сейчас будет жарко!

Они неслись по туннелю с невероятной скоростью. Сзади и спереди тут же появились враги. С рельсов навстречу им выскочила легкая фашистская дрезина.- Цель! Спереди! – крикнул Павел.

Саша нажал на гашетку. ДШК взревел, изрыгая огонь и смерть. Длинная очередь крупнокалиберных пуль буквально разорвала вражескую дрезину на куски. Она взорвалась огненным шаром, едва не задев их осколками.Сзади их догоняла еще одна. Артем, вцепившись в свой РПК в люльке, поливал ее огнем.- Слева! Баррикада! – заорал Павел.

Саша развернул тяжелый ствол. Очередь. Мешки с песком и деревянные щиты разлетелись в щепки. Они проскочили, едва не задев обломки.Это была безумная, адреналиновая гонка со смертью. Саша превратился в придаток пулемета. Его разум работал с холодной точностью компьютера.*Поток 1: Целеуказание.* «Две цели на мостике сверху. Подавить. Вражеская дрезина справа. Уничтожить двигатель. Пулеметное гнездо впереди. Огонь по амбразуре».*Поток 2: Баллистический расчет.* Он не стрелял длинными очередями. Он бил короткими, точными, по 3-4 патрона, экономя боезапас. Каждая пуля находила свою цель. Его стрельба была не просто эффективной, она была пугающе идеальной.*Поток 3: Управление телом.* Пока его разум воевал, его тело, подсознательно управляемое другим потоком, начало процесс регенерации. Микро-дозы целительной магии текли к треснувшему ребру, к ушибам, снимая боль и ускоряя заживление.

Они с боем прорвались через всю станцию и вылетели в помещение с табличкой «Граница станции». Здесь они резко затормозили.- Все, дальше эта колымага не пройдет, - сказал Павел, спрыгивая на платформу. – Быстро, пересаживаемся!

В соседнем туннеле их уже ждал второй спартанец на легкой грузовой дрезине.- Ульман, принимай пассажиров! – крикнул Павел. – Мы привлекли слишком много внимания. Дальше пойдем тихим путем.

Они запрыгнули на новую дрезину. Она была меньше и быстрее.- Следите за потолком! – крикнул Ульман, и дрезина рванула в узкий технический туннель. – Здесь полно низких балок!

Они неслись в темноте. В свете фонаря то и дело возникали ржавые трубы и бетонные балки, проносясь в сантиметрах над их головами. Приходилось постоянно пригибаться.- Внимание! – крикнул Павел, который теперь стоял рядом с Сашей. – Впереди небольшой пост. Один часовой на платформе. Если он поднимет тревогу, по нам откроют огонь со всей станции. Винтик, сможешь его снять? Тихо. Один выстрел.

Саша кивнул. Он взял свой бесшумный «Ублюдок». Дрезина неслась на полной скорости. Цель была видна всего пару секунд. Он приподнялся, вскинул автомат. Его разум за долю секунды рассчитал все: скорость дрезины, расстояние, поправку на ветер в туннеле, траекторию пули. Он нажал на спуск. Тихий хлопок. Впереди, на освещенной платформе, фигурка часового дернулась и беззвучно упала за ящики.- Чистая работа, - присвистнул Ульман. – Снайпер.

Они проскочили станцию в полной тишине. Солдаты Рейха, лишенные часового, даже не поняли, что мимо них только что пронесся враг.Но удача не могла длиться вечно. Чтобы обойти главный патруль, Ульман свернул с основного туннеля в боковой. И это была ошибка. Туннель закончился тупиком – огромным, заброшенным депо. И здесь их уже ждали.- Засада! – заорал Павел.

Со всех сторон, с верхних мостиков, из-за стоящих на путях ржавых вагонов, по ним открыли огонь. Дрезина, въехав в тупик, стала идеальной мишенью.- Отстреливайтесь! – кричал Ульман, пытаясь развернуть дрезину.

Саша снова вцепился в пулемет, который был и на этой дрезине. Он поливал огнем подиумы над головой. Артем стрелял по теням, мечущимся между вагонами.Внезапно раздался снайперский выстрел. Павел, стоявший рядом с Сашей, вскрикнул и схватился за грудь. Пуля пробила его броню в уязвимом месте. Он начал заваливаться на бок, прямо под колеса разворачивающейся дрезины.- Павел! – закричал Артем.

Саша, не прекращая стрелять левой рукой, правой рванул Павла на себя, оттаскивая от края платформы. Одновременно невидимый телекинетический жгут сдавил рану под броней, зажимая артерию и останавливая кровотечение. А микроскопический импульс целительной магии, замаскированный хаосом боя, хлынул в рану, начиная процесс регенерации.- Он жив! Но ранен тяжело! – крикнул Саша Ульману. – Уходим отсюда!

Ульман, наконец, развернул дрезину.- Держись! – крикнул он и направил машину на выезд из депо.Но путь им преграждал крутой спуск, заваленный мусором.- Тормоза не держат! – заорал Ульман.

Дрезина, набрав огромную скорость, покатилась вниз по склону. Ее бросало из стороны в сторону.- Прыгаем! – скомандовал Саша.Он схватил раненого Павла, перекинул его через плечо, как мешок, и прыгнул в сторону. Артем последовал его примеру, выпрыгивая в другую сторону. Ульман вылетел последним.Через секунду дрезина, налетев на завал, подпрыгнула, перевернулась в воздухе и с оглушительным грохотом врезалась в стену, превратившись в груду искореженного металла.

Они лежали в пыли, оглушенные, но живые.- Все целы? – прохрипел Ульман, поднимаясь на ноги.- Целы, - ответил Саша, осторожно укладывая Павла на землю. Тот был без сознания, но дышал. Рана, благодаря вмешательству Саши, уже не была смертельной.- Что теперь? – спросил Артем, оглядывая место крушения.

Они оказались на дне какого-то огромного технического котлована.- Теперь – пешком, - сказал Саша. – Нужно найти укрытие и осмотреться.

Он начал осматривать землю. Его взгляд, способный видеть малейшие детали, тут же зацепился за трещину в бетонной стене, частично скрытую обломками.- Сюда.

Он отодвинул несколько кусков металла и обнаружил вход в широкую, разломанную трубу.- Укрытие. Тащите Павла.

Они затащили раненого спартанца внутрь. Труба была сухой и относительно чистой. Она разветвлялась.- Я проверю, - сказал Саша.Он пошел направо. Через десяток метров он нашел небольшой тайник – ящик с автоматными патронами и нетронутую армейскую аптечку. Он забрал все.Затем он пошел налево. Проход выводил из-под завала наружу, в тихий и темный туннель. Путь был свободен.Он вернулся к остальным.- Путь чист. Отдохнем пару минут, приведем Павла в чувство, и двинемся дальше. До Полиса еще далеко.

Артем кивнул, глядя на могучую, но сейчас беспомощную фигуру спартанца. Они выжили. Снова. И снова благодаря этому странному, молчаливому и пугающе компетентному человеку, которого звали Винтик. Путь в Полис становился все опаснее, но рядом с ним Артем почему-то чувствовал, что они дойдут. Обязательно дойдут.

Глава 7: Дети Павелецкой

Винтик с Ульманом подняли дезерентированного Павела, и все четверо скрылись в спасительной темноте трубы. Проход вывел их в тихий, заброшенный туннель. Они шли около получаса, пока впереди не показался свет и не послышались голоса. Они вышли на станцию. Павелецкая. Она была похожа на осажденную крепость. Платформа была перегорожена баррикадами из мешков с песком, старой мебели и кусков бетона. У импровизированных бойниц сидели люди с оружием. Их было немного, от силы человек тридцать, и их лица были серыми от усталости и безнадежности. В воздухе висело напряжение, такое плотное, что его, казалось, можно было резать ножом. Их появление вызвало переполох. Десяток стволов тут же уставился на них.

- Стоять! Кто такие? – крикнул мужчина в годах, с седой щетиной и нашивками командира на потертой куртке.

- Свои! – выступил вперед Ульман, все еще поддерживая Павла. – Мы из Ордена. Пробивались с боем, нужна помощь раненому.

Увидев спартанскую броню, защитники опустили оружие. Командир подошел ближе.

- Орден? Какими судьбами? Мы уж думали, про нас все забыли. Я – Бессонов, командир этой станции. Вернее, того, что от нее осталось. Мы зовем себя «Дети подземелья». Потому что родились и выросли здесь. И здесь, похоже, умрем.

- Что у вас происходит? – спросил Ульман.

- Они, - Бессонов махнул рукой в сторону темных туннелей. – Твари. Лезут без конца. Становится все хуже. Раньше были только обычные носалисы, а теперь… теперь появились новые. И что-то еще. Что-то, что давит на мозги. Мы теряем людей не только в бою. Некоторые просто сходят с ума или впадают в кому. Саша-Винтик слушал, и его разум уже складывал мозаику.*Поток 5: Анализ ситуации.* «Станция под постоянной атакой мутантов. Появление новых видов. Псионическое воздействие неизвестного происхождения. Истощение защитников. Прогноз: без внешнего вмешательства станция падет в течение 24-48 часов». - Мы поможем, - сказал Ульман. Это был не вопрос, а констатация факта. Кодекс Спарты не позволял бросать людей в беде.

- Нас мало, но мы умеем воевать, - добавил Артем, его голос звучал увереннее, чем когда-либо.

Саша молча кивнул. Тактически это было самоубийство. Но с точки зрения человечности – единственно верное решение. К тому же, это была уникальная возможность изучить новые виды мутантов и природу пси-атаки. - Спасибо, ребята, - в голосе Бессонова прозвучала слабая надежда. – Любой ствол на счету. Размещайте раненого в госпитале, - он указал на палатку в углу станции, - а сами – на баррикады. Боюсь, скоро снова начнется. Вон там, в ящике, патроны. Берите, не стесняйтесь. Они уложили Павла на койку, где им тут же занялась седая женщина-врач. Затем, пополнив боезапас, они заняли позиции на главной баррикаде, выходящей на центральный туннель. Саша встал чуть поодаль, на небольшой возвышенности, откуда открывался лучший обзор. Артем и Ульман встали рядом с другими бойцами.Они ждали. Тишина была гнетущей. И вдруг она нарушилась. Но не ревом мутантов. Это был звук. Вернее, отсутствие звука. Словно на мир набросили ватное одеяло. А затем пришла волна. Невидимая, неслышимая, но осязаемая. Она ударила по разуму, как кувалда. В голове зазвенело, перед глазами поплыли цветные пятна. Артем схватился за голову, чувствуя приступ тошноты. Ульман пошатнулся, его могучая фигура едва устояла на ногах. Вокруг них бойцы «Детей подземелья» начали падать. Кто-то кричал, зажимая уши, кто-то просто оседал на пол, теряя сознание. Саша тоже почувствовал удар. Его многопоточный разум на мгновение дал сбой. Один из потоков, отвечающий за фоновые расчеты, просто отключился, как перегоревший процессор. Но остальные выдержали.

*Поток 1: Анализ угрозы.* «Мощная направленная пси-атака. Источник – неизвестен, но находится в непосредственной близости. Частота – дельта-диапазон, вызывает десинхронизацию нейронной активности. Эффект – потеря сознания, галлюцинации, паника».

*Поток 6: Противодействие.* Он мгновенно выстроил ментальный щит, сложную многослойную конструкцию из волевых импульсов, которая отфильтровала пси-излучение. Затем он расширил поле щита, накрывая им Артема и Ульмана, стоявших рядом. Те сразу почувствовали облегчение. Головная боль отступила, звон в ушах прекратился.

- Что это было?! – крикнул Артем.

- Не отвлекайся! – голос Саши был резким, как щелчок кнута. – Они идут! И они пошли. Из темноты туннеля, как черная река, хлынула волна мутантов. Это были стражи – быстрые, похожие на гиен твари, двигающиеся низко к земле. Они неслись на баррикады, не обращая внимания на потери.

- Огонь! – заорал кто-то из уцелевших защитников. Начался бой. Но это был не просто бой. Из-за спин стражей появились новые твари. Упыри. Похожие на носалисов, но более темные, с раздутыми горловыми мешками. Они не бежали в атаку. Они останавливались на расстоянии и издавали пронзительный, высокочастотный визг. Этот ультразвук был физически ощутим. Он бил по ушам, вызывая головокружение, от него вибрировали зубы.

- Сначала упырей! – крикнул Саша, его голос был единственным островком спокойствия в этом хаосе. – Они дезориентируют нас! Он сам подавал пример. Его винтовка била редко, но без промаха. Каждый выстрел находил свою цель. Пуля входила точно в раздутый горловой мешок упыря, и тот взрывался кровавым фонтаном. Артем и Ульман, следуя его примеру, сосредоточили огонь на дальнобойных тварях.Они отбили первую волну. Пол перед баррикадой был завален уродливыми телами. Но передышка была недолгой.

- Вторая волна! – крикнул кто-то. И в этот момент ударила вторая пси-волна. Она была мощнее первой. Щит Саши затрещал, но выдержал. А вот защитники станции посыпались, как домино. Даже Ульман, могучий спартанец, рухнул на одно колено, его автомат выпал из рук. Артем устоял, но его лицо было белым, как полотно.

- Их слишком много… - прошептал он, глядя, как новая орда, еще больше предыдущей, несется на их поредевшие ряды. Бой был проигран. Это было очевидно. Линия обороны рухнула. Мутанты начали перелезать через баррикады.

- Отступаем! – скомандовал Саша. – Все назад!

Однако было поздно мощная пси-атака вырубила всех окончательно. Тишина, наступившая после, была вязкой и тяжелой, наполненной звоном в ушах и запахом раскаленного металла. Саша-Винтик пришел в себя первым. Его тело болело от жесткого приземления, но внутренний анализатор уже докладывал: «Повреждения незначительны. Ушибы, ссадины. Регенерация в фоновом режиме». Он сел, отряхиваясь от бетонной крошки. Рядом, прислонившись к стене, пытался подняться Артем. Его лицо было бледным, но в глазах горел упрямый огонек. В нескольких метрах от них лежал Ульман, второй спартанец, огромный даже в лежачем положении. Он кряхтел, но был цел. Хуже всего было с Павлом. Он лежал на боку, его дыхание было прерывистым, а лицо исказилось от боли. Винтик подскочил к Павлу, встряхнул его, приводя в чувство. Затем он пробежал по баррикаде, поднимая тех, кто еще был жив. Его прикосновение было как удар тока – короткий, точный импульс в нервный узел, и человек приходил в себя. Он поднял Артема, Ульмана, еще двоих мужчин из местных. Остальные были либо мертвы, либо в глубокой коме.Они отступали, отстреливаясь, вглубь станции. Бессонов, командир, лежал у стены, умирая. Он был ранен в живот, помочь ему в очень отвратной у него ситуации невозможно.

- Возьми… - прохрипел он, протягивая Артему аудиокассету. – Передай в Полис… Расскажи, что случилось с Павелецкой…

Артем взял кассету. Они подхватили раненых, кого могли, и побежали прочь из главного зала, который уже превращался в пиршественный стол для мутантов. Они оказались в жилой части станции. Но это уже не было похоже на жилье. Все было разрушено, перевернуто. И пол… пол был изрыт норами, словно гигантский кусок сыра. Из этих нор с писком вылетали стаи мелких, злобных тварей, похожих на облезлых крыс.

- Кикиморы! – крикнул один из спасенных бойцов. – Гадость! Нападают только со спины!

- Круговая оборона! – скомандовал Саша. – Двигаемся спина к спине! И смотрите под ноги! Начался кошмарный путь через кишащие тварями руины. Они шли, образовав небольшой квадрат, отстреливая наглых тварей, которые пытались вцепиться им в ноги. Приходилось постоянно смотреть по сторонам и под ноги, чтобы не провалиться в одну из нор.В правом туннеле они увидели двухэтажный вагон, чудом уцелевший.

- Проверим, - сказал Саша. – Может, там есть припасы. Внутри вагона было пусто, но в одном из купе они нашли несколько автоматных рожков и пару аптечек. Любая мелочь была на счету.Они двинулись дальше, к центральной части станции с вывеской «Независимая станция». Здесь было тише. Кикиморы остались позади. Но путь дальше преграждал огонь. В узком переходе что-то горело, и пламя лизало потолок.

- Не пройти, - сказал Ульман.

- Пройти, - ответил Саша. Он огляделся. Рядом валялся большой лист кровельного железа.

- Подождите.

Он в одиночку поднял этот лист. Для остальных это выглядело как проявление недюжинной силы. Они не видели, как телекинез помогал ему. Он поставил лист, создав импровизированный щит от жара. Затем, скрытый за ним, он протянул руки.

*Поток 7: Алхимия и управление стихиями.* Это было простое заклинание. Он начал собирать молекулы H2O прямо из влажного воздуха туннеля, концентрируя их в пространстве перед собой. Через полминуты в воздухе висел большой, колышущийся шар воды, литров на сто. Затем он словно пистолетом выстрелил в систему пожаротушения, а сам телекинезом опрокинул этот шар прямо на огонь.

Раздалось оглушительное шипение. Клубы пара заполнили коридор. Когда пар рассеялся, огонь был потушен.

- Как?.. – только и смог выдохнуть Артем.

- Физика. Горячий пар вытеснил кислород, - невозмутимо ответил Саша, бросая уже ненужный лист железа. – Идем. Они прошли дальше. По левому туннелю дошли до закрытого шлюза, свернули в комнатку справа, а оттуда – в дверь, ведущую в подвал.И здесь, в темноте подвала, они услышали тихий плач.

Включив фонари, они увидели ребенка. Мальчик лет шести сидел в углу, обняв колени. Рядом с ним на полу лежал мужчина, его дядя, судя по всему. Он был без сознания, его нога была неестественно вывернута и придавлена упавшей бетонной плитой.

- Помогите… - прошептал мальчик. – Дядя Олег… он не просыпается… Саша подошел к мужчине.

*Поток 5: Медицинский анализ.* «Множественный оскольчатый перелом бедра. Внутреннее кровотечение. Травматический шок. Без немедленного вмешательства – смерть в течение получаса».

- Ульман, Артем, поднимите плиту. Осторожно. Они вдвоем навалились на край плиты и с трудом приподняли ее. Саша осторожно вытащил ногу мужчины. Затем он снова принялся за свою «полевую хирургию». Он вправил кости, наложил шину из подручных материалов. И снова невидимые потоки магии начали свою работу, останавливая кровотечение и стабилизируя состояние раненого.

- Он будет жить, - сказал он через несколько минут. – Но ему нужен покой. И мы не можем их здесь оставить. - Я понесу его, - сказал Ульман, указывая на мальчика. – Садись на плечи, герой. Покатаешься.

Мальчик, перестав плакать, с удивлением посмотрел на гиганта в броне и неуверенно кивнул. Ульман легко подхватил его и усадил себе на плечи.

- А этого придется нести, - Саша кивнул на раненого. Они вчетвером, меняясь, понесли мужчину. Путь вел их в высокую вентиляционную шахту. Вверху, далеко-далеко, виднелся клочок серого неба.

- Наверх, - скомандовал Саша. – Под землей нам больше делать нечего. Подъем был долгим и изнурительным. Они карабкались по ржавым скобам, по доскам, перекинутым через провалы, таща на себе раненых. Наконец, они выбрались. Они оказались в руинах какого-то большого здания на поверхности. Морозный воздух после спертой духоты метро казался обжигающе чистым.

И здесь они были не одни. В боковой трубе, укрытой от ветра, горел костер. Вокруг него сидели люди – женщины, дети, старики. Беженцы с Павелецкой, те, кто успел уйти до начала последней атаки.

- Живые! – к ним подбежала женщина. – Вы живы!

И тут она увидела мальчика на плечах Ульмана.

- Саша! Сынок!

Она подбежала и с плачем обняла своего ребенка. Это была его мать.

- Спасибо… - прошептала она, поворачиваясь к ним. – Спасибо вам! У меня ничего нет… Возьмите хоть это!

Она протянула им несколько патронов – все, что у нее было. - Не нужно, - сказал Павел, который уже пришел в себя и мог говорить. Он опирался на плечо Ульмана. – Мы – спартанцы. Мы не берем плату за спасение жизней.Они отдали беженцам раненых, которых вынесли, включая дядю мальчика. Им здесь окажут помощь.

- Куда вы теперь? – спросил староста лагеря.

- В Полис, - ответил Артем.

- Под землей не пройдете, - покачал головой старик. – Все туннели вокруг завалены или кишат тварями. Отсюда только один путь. По поверхности. Прямо через мертвый город.

Во временном лагере был свой небольшой рынок. Они подошли к торговцу.

-Нам не нужно оружие, - сказал Саша. – Нам нужны фильтры. Все, что у вас есть.

Они обменяли несколько найденных трофеев на десяток качественных фильтров для противогазов.

Саша молча смотрел вперёд. Их путь продолжался. И теперь он лежал через самое сердце ада – по поверхности. Но рядом с этими людьми, с этими новыми товарищами, даже этот мертвый мир казался чуточку более живым.

- Что ж, - сказал Павел, проверяя свой автомат. – Похоже, нас ждет долгая прогулка.

- Мы справимся, - сказал Артем, и в его голосе не было страха, только твердая решимость.

Глава 8: Город-Призрак

Воздух на поверхности был другим. Не просто холодным – он был тонким, колким и мертвым. Он пах озоном после далекой грозы, вековой пылью и чем-то еще, едва уловимым и сладковатым – запахом распада, въевшимся в каждый камень этого гигантского некрополя. Тишина давила на уши, нарушаемая лишь скорбным воем ветра в пустых глазницах окон и тихим, зловещим похрустыванием радиоактивного снега под сапогами.

Они стояли на краю разрушенной крыши, вглядываясь в открывшуюся перед ними панораму. Четверо. Артем, для которого этот мир был страшной сказкой, ожившей наяву. Его глаза, привыкшие к тесным туннелям, не могли охватить это огромное, серое пространство, и в них плескался суеверный ужас. Ульман, могучий спартанец, стоял как скала, его фигура в тяжелой броне казалась единственным надежным ориентиром в этом царстве хаоса. Он молча осматривал руины, его профессиональный взгляд оценивал укрытия и опасные зоны. Павел, все еще слабый после ранения, но уже на ногах, опирался на стену. Его лицо было бледным, но в глазах горела упрямая решимость. Он уже умирал один раз и не собирался повторять этот опыт.

И Саша-Винтик. Он стоял чуть в стороне, и его спокойствие на фоне общего напряжения казалось почти кощунственным. Его многопоточный разум жадно впитывал новую информацию, раскладывая ее по полочкам своей бездонной Библиотеки.

*Поток 1: Экологический анализ.* «Атмосфера: содержание кислорода – 19.8%, незначительно ниже нормы. Радиационный фон: 350-400 микрорентген в час. Локальные очаги до 1200 мР/ч. Опасно, но не смертельно при использовании фильтров и антирадов. Температура: минус 18 градусов по Цельсию. Ветер: северо-западный, 7-10 м/с. Ощущается как минус 28. Риск обморожения высокий».

*Поток 2: Исторический анализ.* «Москва. Столица давно умершей империи. Я был здесь раньше, в других жизнях, в других временах. Я видел этот город сияющим, живым, полным суеты. Видел его в огне революций, в дыму войн. Теперь я вижу его в саване ядерной зимы. Конец очередного цикла. Красиво в своем трагизме».

*Поток 3: Тактический анализ.* «Наша цель – Полис. Путь лежит через центр города. Прямой маршрут невозможен. Необходимо двигаться по крышам и через уцелевшие здания, избегая открытых пространств. Основные угрозы: радиация, мутанты, вражеские патрули. И… вон та проблема».

Он мысленно указал на то, что привлекло его внимание с первой же секунды. Далеко впереди, на крыше одной из сталинских высоток, был установлен мощный прожектор. Его луч, яркий и безжалостный, медленно и методично прочесывал руины, как глаз гигантского циклопа.- Прожектор, - глухо сказал Ульман, заметив то же, что и Саша. – Фашисты. Они контролируют этот сектор. Если попадем в луч, на нас сбегутся все, кто есть в округе.- Можно его уничтожить? – спросил Артем. – Из твоей винтовки, Винтик?- Нельзя, - отрезал Саша. – Уничтожение прожектора – это сигнал тревоги. Они не просто поднимут патрули, они вышлют поисковые группы с собаками и, возможно, даже вызовут поддержку с воздуха. Наша задача – оставаться призраками. Мы должны пройти так, чтобы они даже не поняли, что здесь кто-то был.

- Он прав, - поддержал Павел. – Тишина – наше главное оружие. Двигаемся от укрытия к укрытию. Ждем, пока луч пройдет, и бежим.

Но их планам не суждено было сбыться. Саша, чей усиленный слух улавливал малейшие звуки, вдруг замер.- Тихо.Они прислушались. Из вентиляционной шахты, из которой они только что выбрались и которая вела вниз, к лагерю беженцев, донесся едва слышный скрежет металла. Звук спускаемого троса.- Черт! – прошипел Ульман. – Они нас выследили!- Хуже, - сказал Саша. – Они не нас выследили. Они нашли вход. Идут за беженцами.

*Поток 3: Тактический анализ (обновление).* «Угроза: штурмовая группа Рейха, 4-5 человек. Цель: зачистка лагеря беженцев. Наши задачи: 1. Нейтрализовать группу. 2. Сделать это абсолютно бесшумно. 3. Не допустить, чтобы они открыли гермодверь внизу и подняли тревогу. Провал недопустим».

- Мы должны их остановить, - сказал Артем, его голос дрожал от гнева. Он вспомнил мать с ребенком.- Остановим, - ровно ответил Саша. – Ульман, Павел, вы блокируете выход из шахты здесь, наверху. Если кто-то прорвется – он ваш. Артем, ты со мной. Спускаемся по внешней стене. Устроим им встречу на полпути.

Не дожидаясь ответа, он скользнул к краю шахты. Рядом с ней по стене здания шли старые, ржавые пожарные лестницы и трубы. Он начал спускаться, двигаясь с невероятной скоростью и ловкостью. Артем, помедлив секунду, последовал за ним.Они спустились на один пролет, оказавшись на уровне небольшого технического балкона. Прямо под ними был выход из шахты, из которого уже показался первый фашист в полной боевой выкладке. Он спускался по тросу спиной к ним. За ним следовал второй.Саша приложил палец к губам. Он указал на первого, потом на себя. Затем на второго и на Артема. Артем понял. Синхронная атака.Они дождались, когда оба солдата окажутся на уровне их балкона. По сигналу Саши они одновременно спрыгнули вниз. Саша приземлился на плечи своей цели, его нож вошел в основание черепа так быстро, что фашист даже не успел издать звука. В то же время Артем, действуя уже более уверенно, обхватил второго сзади, зажимая ему рот и нанося мощный удар рукоятью автомата в висок. Оба тела беззвучно повисли на тросах.Но внизу были еще. Из шахты доносились голоса.- Ганс! Штайнер! Что у вас там?Саша, не раздумывая, прошипел в рацию одного из убитых, подражая голосу:- Alles in Ordnung. Трос заклинило. Спускайтесь по одному, поможете.Это была рискованная импровизация, но она сработала. Через минуту из шахты показалась голова третьего солдата. Он увидел своих товарищей, неподвижно висящих на тросах, и его глаза расширились от ужаса. Но было поздно. Метательный нож, брошенный рукой Саши, вонзился ему точно в горло.Четвертый, услышав сдавленный хрип, начал что-то кричать в рацию, но Ульман, свесившись с края шахты сверху, просто сбросил ему на голову кусок бетона.- Чисто, - раздался в их наушниках голос Павла. – Больше никого.

Они быстро обрезали тросы, и тела фашистов улетели в бездонную темноту шахты. Угроза для лагеря беженцев миновала.- Хорошая работа, Артем, - сказал Саша, и для Артема эта скупая похвала была ценнее любой медали.

Они снова поднялись на крышу. Теперь можно было двигаться дальше. Началась изнурительная игра в прятки с прожектором. Они ждали, пока луч уйдет, и перебегали от одного укрытия к другому. Наконец, они добрались до левого дальнего угла разрушенного квартала. Здесь была возможность подняться на второй этаж полуразрушенного здания.- Наверх. С крыш обзор лучше, - скомандовал Саша.

Они поднялись, прошли по шаткому мостику, перекинутому к соседнему зданию, и оказались на третьем этаже. Отсюда, по уцелевшим потолочным балкам, можно было пройти прямо над позициями вражеских снайперов, которые засели на этажах ниже. Это был рискованный путь – один неверный шаг, и можно было свалиться им прямо на головы. Но под руководством Саши, который, казалось, чувствовал каждую трещинку в бетоне, они прошли этот участок без проблем.На крыше этого здания они наткнулись еще на двоих часовых. Те сидели у костра, спиной к ним, и о чем-то тихо разговаривали. Легкая работа. Саша и Ульман подошли сзади и одновременно оглушили их.- Движемся дальше, - сказал Саша, указывая направо, вдоль заснеженной крыши.

Они шли по снегу, который здесь лежал толстым, нетронутым слоем. Впереди виднелось огромное, многоэтажное здание, бывший универмаг или административный корпус. Судя по всему, это и была главная база Рейха в этом секторе.- Нам туда, - сказал Павел. – Судя по картам, которые мы захватили, проход к следующему участку метро лежит прямо через это здание.

Они спустились с крыши и подошли к зданию. В стене на уровне первого этажа зиял огромный пролом.- Входим, - скомандовал Саша. – С этого момента – максимальная тишина.

Внутри здания было темно и холодно. Пахло сыростью, гарью и застарелым человеческим жильем. Они вошли в пролом и свернули налево, оказавшись в длинном коридоре. Впереди виднелся свет и слышались голоса.*Поток 3: Тактический анализ.* «Первый этаж. Судя по звукам, не менее 10-12 человек. Центральное помещение – импровизированная казарма или столовая. Несколько часовых по периметру. Прямой штурм приведет к большим потерям и поднимет тревогу на всей базе. Необходим план».

Они подошли к двери, ведущей в коридор. Саша осторожно заглянул. Картина была ясна. Двое часовых стояли по краям коридора, спиной к ним. В центре, у большого костра, разведенного прямо в металлической бочке, сидела группа из шести человек. Они пили, смеялись и чистили оружие.- План такой, - прошептал Саша. – Ульман, ты берешь левого часового. Павел – правого. Артем, ты и я – занимаемся центральной группой. По моему сигналу.

Они приготовились. Саша поднял три пальца. Два. Один.Ульман и Павел бесшумными тенями скользнули вперед. Два коротких удара – и часовые беззвучно сползли по стенам.В тот же миг Саша и Артем действовали. Шесть метательных ножей сорвались с их рук почти одновременно. Это был не просто бросок. Разум Саши рассчитал траекторию для каждого лезвия. Ножи вошли точно в шеи и виски шестерых фашистов у костра. Они даже не успели вскрикнуть, так и застыв с кружками в руках.- Чисто, - констатировал Саша. – Быстро и эффективно.

Они прошли через помещение, забирая у убитых патроны и гранаты. В дальней правой комнате они нашли то, что искали – наклонные бетонные плиты, ведущие на второй этаж.

На втором этаже было гораздо тише. Всего четыре врага, расставленные попарно. С ними расправились так же быстро и тихо. В дальней части этажа они нашли лестницу, ведущую на крышу.- Снова наверх? – удивился Артем.- Нужно осмотреться, - ответил Саша.

Но как только они вышли на крышу, они поняли, что здесь они не одни. С неба, с тихим шелестом кожистых крыльев, на них спикировало огромное существо. Демон. Один из самых опасных хищников поверхности.- В укрытие! – заорал Ульман.

Они рванулись к небольшой кирпичной будке, бывшей когда-то выходом на крышу. Демон пронесся мимо, его когти вспороли воздух в сантиметрах от головы Артема. Тварь сделала круг и уселась на парапет на другой стороне крыши, внимательно разглядывая их.- Он нас видел, - прошипел Павел. – Теперь он будет ждать.- Пусть ждет, - сказал Саша. Его взгляд упал на то, что находилось внутри будки. Старый катушечный магнитофон, подключенный к громкоговорителям, установленным по всему зданию. Система оповещения.

И тут у него родился план. Он достал из кармана аудиокассету, которую умирающий командир Бессонов дал Артему.- Артем, дай-ка сюда.Он подошел к магнитофону, вытащил из него какую-то кассету с немецкими маршами и вставил свою. Нажал на кнопку воспроизведения.Секунду было тихо, а потом по всей крыше, и, как они поняли, по всему зданию, через громкоговорители раздался хриплый, умирающий голос Бессонова:- …Говорит командир обороны Павелецкой… Мы пали… Орды тварей… их ведет что-то… что-то разумное… Оно давит на разум… Мы не смогли… Передайте в Полис… Павелецкая пала…

Демон, услышав громкий голос, встревоженно зашипел и взмыл в воздух. Внизу, в здании, поднялся переполох. Солдаты Рейха, услышав сообщение о падении соседней станции и о новой, неизвестной угрозе, были в смятении.- Психологическая война, - усмехнулся Саша. – Иногда слово ранит сильнее пули. Уходим, пока они не опомнились.

Они спустились обратно на второй этаж. Воспользовавшись суматохой, они прошли в противоположную часть этажа, нашли там еще один пролом с наклонными плитами и спустились на первый этаж, но уже в другую его секцию.Здесь их ждал горячий прием. Шестеро фашистов, видимо, решивших проверить источник шума, выбежали им навстречу. Прятаться было поздно.- Контакт! – крикнул Ульман.

Завязался скоротечный бой. Но против четырех опытных бойцов, действующих как единое целое, у патруля не было шансов. Через десять секунд все было кончено.Справа от костра, у которого грелись эти солдаты, был выход на улицу. Они вышли из здания и оказались на огромной, заснеженной площади.

Глава 9: Немного города и обратно в Метро

Площадь была завалена ржавыми остовами машин, автобусов, бронетехники. Настоящее кладбище цивилизации. И оно не было пустым. Впереди, метрах в ста, они увидели движущийся отряд фашистов – человек пятнадцать. А сверху… сверху кружили демоны, привлеченные звуками боя и трансляцией.- В укрытия! – прорычал Павел. – По открытому месту нам не пройти! Они нырнули в глубокую трещину в асфальте, бывшую когда-то подземным переходом. Это было их единственное спасение. Дальнейший путь по площади превратился в смертельную игру в прятки. Они перебегали от одной расщелины к другой, от одного остова автобуса к другому, прячась и от патруля на земле, и от пикирующих демонов с неба. Один раз демон спикировал так низко, что схватил одного из фашистов из патруля и унес его с собой, под отчаянные крики несчастного. Впереди, в конце площади, виднелась башня. Уцелевшая часть какого-то административного здания, превращенная в пулеметное гнездо. Она простреливала всю площадь.- Напрямую не пройти, - сказал Ульман. – Обходим слева. Там овраг. Они совершили длинный крюк, пробираясь по глубокому оврагу, и наконец, вышли к цели – еще одному входу в метро, зияющему черной пастью в основании башни.Они уже собирались ворваться внутрь, когда из темноты входа высунулся ствол автомата, нацеленный им прямо в лоб.- Stehen bleiben! (Стоять!)Но прежде чем фашист успел нажать на спуск, над его головой просвистел нож, брошенный рукой Ульмана, и часовой с кряканьем рухнул.- За мной! – скомандовал спартанец, и они нырнули в спасительную темноту метро. Они снова были под землей. Но расслабляться было рано. Эта станция тоже была под контролем Рейха. В самом начале туннеля, у костра, сидели двое часовых.- Тихо, - шепнул Саша. – Послушаем. - …и тут этот демон хватает Гюнтера и уносит! А офицер орет, чтобы мы не стреляли, дабы не привлекать остальных! Кошмар!- Да уж, на поверхности не сладко. То ли дело здесь. Тихо, тепло. Скоро красных дожмем, и можно будет пиво пить. Говорят, наш фюрер новый приказ готовит. Полное уничтожение всех мутантов и «недочеловеков».- Хайль! - Ясно, - прошептал Павел с отвращением. – Ублюдки.Они дождались, когда разговор иссякнет, и бесшумно подошли сзади. Два удара – два тела.Они двинулись вглубь станции. В коридоре им попался одинокий часовой. Артем, уже набравшийся опыта, убрал его в одиночку, быстро и тихо.Дальше коридор разветвлялся. Они пошли налево и вышли на балкон, нависавший над центральным залом. Внизу офицер проводил инструктаж для своих солдат.- …генератор – это сердце нашей станции! Его охранять как собственную жизнь! Любой подозрительный шум, любой сбой – немедленно докладывать и открывать огонь на поражение! Понятно?!- Jawohl! (Так точно!) – хором рявкнули солдаты. - Наша цель ясна, - сказал Саша. – Лишаем сердце крови.Они прошли по верхнему ярусу, нашли пролом в стене и спустились по лестнице. Внизу они увидели стоящий на путях вагон, но Саша заметил неприметную дверь справа.- Сюда.Дверь вела в техническое помещение. И там, гудя и вибрируя, стоял он. Огромный дизельный генератор, сердце станции.- Отлично. А теперь…Саша уже собирался подойти к щитку, когда дверь, через которую они вошли, открылась, и в помещение заглянули двое солдат.- Карл, ты слышал этот шум?- Какой шум? У меня от этого генератора в ушах гудит. Они стояли в дверях, и пройти мимо было невозможно. Саша, Артем, Павел и Ульман затаились в тени за генератором.- Ждите, - шепнул Саша. Он подобрал гайку с пола и метнул ее в дальний угол комнаты.Дзынь!- Вот! Слышал? – сказал один солдат. – Пойду проверю.Он вошел в комнату. Как только он миновал генератор, Ульман и Павел набросились на него, зажимая рот и утаскивая в темноту. Второй, не дождавшись ответа, тоже шагнул внутрь. Его встретил Артем.Когда с ними было покончено, Саша подошел к щитку и вырубил электричество. Свет на станции погас. Они вышли на рельсы. В темноте, при свете аварийных ламп, они увидели того самого офицера и его охранника, бегущих к генераторной. Легкая работа для четырех «призраков».Обездвижив командование, они вернулись наверх, на развилку. Теперь они пошли направо. Из-за угла снова доносился разговор.- …слышал легенду о Невидимых Наблюдателях? Говорят, это не люди и не мутанты. Духи метро. Они следят за всеми. И тех, кто нарушает равновесие, они просто… забирают. Без следа.- Брось ты эти сказки, Фриц. Лучше следи, чтобы красные не пролезли. Саша и Артем переглянулись. Невидимые Наблюдатели… Хан говорил о чем-то похожем.Они оглушили этих двоих. Внизу, в зале, было еще несколько человек, но Саша заметил трубы под потолком.- Можно обойти по верху, - сказал он. – Но лучше осмотреться. Они спустились, зачистили нижний ярус и поднялись по эскалаторам чуть выше. Пройдя по коридору и убрав еще пару патрулей, они зашли в темную комнату слева. В полу зиял люк.- Похоже, это наш путь, - сказал Павел. Они спрыгнули вниз, в узкий технический коридор. В первой же комнате они увидели электрическую панель, отвечающую за гермодверь в конце коридора. Панель не работала. - Сгорела, - констатировал Ульман.- Поправимо, - сказал Саша. Он достал из рюкзака ручной зарядник-«жучок». Подключил его к панели. Но он не просто крутил ручку. Его пальцы порхали над вскрытой панелью, а невидимые нити телекинеза переставляли контакты, соединяли оборванные провода, счищали нагар. Для остальных это выглядело так, будто он, просто подавая ток, каким-то чудом заставил сгоревшую электронику работать.

Панель моргнула и загорелась зеленым. - Готово, - сказал Саша, убирая «жучок». Они дошли до конца коридора. Массивная гермодверь со скрежетом открылась. За ней был небольшой, скрытый от посторонних глаз тупик. И там, на рельсах, стояла она. Маленькая, четырехместная, но исправная моторная дрезина. Их билет в Полис. - Не верю своим глазам, - выдохнул Павел. – Нашли.

- Залезайте, - сказал Саша, уже садясь за рычаги управления. – Следующая остановка – Полис. Двигатель чихнул, но завелся. Дрезина медленно покатилась по темному туннелю, унося их прочь от Рейха, от войны, от смерти. Они были измотаны, ранены, но они были вместе. И они ехали домой. Путь был почти закончен.

Глава 10: Цитадель Разума

Дрезина неслась по туннелю, который разительно отличался от всех предыдущих. Он был широким, чистым, а стены были облицованы гладким, без единой трещинки, бетоном. Через равные промежутки времени под потолком вспыхивали яркие, немигающие электрические лампы, заливая путь ровным, белым светом. Грохот колес был приглушенным, словно рельсы были уложены на специальную амортизирующую подложку. Воздух был свежим, с легким запахом озона от систем вентиляции. Это был путь в другой мир.

Наконец, впереди показался свет, превратившийся в огромное, залитое светом пространство. Дрезина плавно замедлила ход и остановилась у массивной платформы из полированного гранита. Они прибыли.

Полис.

Это было не просто станция. Это был город. Четыре станции – «Боровицкая», «Библиотека имени Ленина», «Александровский сад» и «Арбатская» – соединенные переходами в единый, гигантский комплекс, сердце и мозг всего Московского метро. Артем смотрел по сторонам с открытым ртом, чувствуя себя дикарем, попавшим во дворец. Высокие сводчатые потолки, украшенные лепниной и мозаикой, поддерживались мощными мраморными колоннами. Пространство было залито ярким, теплым светом от огромных люстр, чудом уцелевших и восстановленных. Воздух был чистым, как на поверхности до войны, и пах книжной пылью, кофе и чем-то неуловимо парфюмерным.

Люди здесь были другими. Они не бежали, не суетились, не смотрели испуганно по сторонам. Они ходили с чувством собственного достоинства. Мужчины в хорошо сшитых костюмах и военной форме, женщины в платьях, ученые в белых халатах, студенты с книгами в руках. Здесь не было рынка с копчеными крысами и грибами. Здесь были книжные лавки, лектории, кофейни и мастерские, где создавали не грубые поделки, а настоящие произведения инженерного искусства.

Саша-Винтик смотрел на все это со спокойным интересом. Его разум, как всегда, был занят анализом.

*Поток 1: Социологический анализ.* «Полис. Уникальное социальное образование. Не демократия, не диктатура. Технократическая меритократия с элементами военной хунты. Власть принадлежит Совету, состоящему из ученых, военных и бывших политиков. Общество кастовое, но касты основаны не на происхождении, а на знаниях и умениях. «Брамины» – хранители знаний, ученые. «Кшатрии» – военные, Орден Спарты, обеспечивающий безопасность. «Вайшьи» – инженеры, торговцы, ремесленники. Жесткая система, но эффективная. Они не просто выживают, они сохраняют и преумножают знания, культуру, технологии. Это светоч цивилизации в океане варварства. Но, как и у любой закрытой системы, у них есть фатальный недостаток – высокомерие и изоляционизм. Они считают себя единственными носителями разума, а все, что за пределами Полюса – дикими землями, не заслуживающими внимания. Эта гордыня их и погубит».

Их появление не осталось незамеченным. К ним тут же подошел патруль спартанцев. Но это были не просто бойцы, а элита. Их броня была идеально подогнана, оружие вычищено до блеска.

- Ульман! Павел! – воскликнул командир патруля, узнав их. – Вы живы! Мы уж думали, Рейх вас сожрал!

- Нас так просто не сожрешь, - пробасил Ульман. – Но без этих двоих, - он кивнул на Артема и Сашу, - мы бы не дошли.

- Я должен немедленно доложить полковнику Мельнику, - сказал Павел. – Ульман, проводи наших спасителей. А вы, - он повернулся к Артему и Саше, - располагайтесь. Вы гости Ордена. Ульман покажет вам, где можно привести себя в порядок и перекусить. Полковник захочет вас видеть, но он человек занятой.

Пока Ульман и Павел ушли по своим делам, Артем и Саша остались одни.

- Ничего себе, - только и смог выговорить Артем. – Я и не думал, что такое бывает.

- Это витрина, - спокойно ответил Саша. – Красивая, впечатляющая, но все же витрина. Настоящая жизнь здесь кипит в лабораториях, библиотеках и на стрельбищах. Пойдем. Прежде чем встречаться с командованием, нам нужно привести себя в порядок и обновить снаряжение. В Полисе – лучшие оружейники во всем метро.

Они направились в торговые ряды. Но это были не рынки Ганзы. Это были настоящие магазины, с витринами и вежливыми продавцами. Они зашли в оружейную лавку. На стенах висело оружие, которое Артем видел только в книгах. Идеально откалиброванные автоматы, снайперские винтовки с невероятной оптикой, мощные дробовики и пистолеты, собранные не из металлолома, а выточенные из качественной стали.

- Добрый день, господа, - к ним подошел мастер-оружейник, пожилой мужчина в чистом кожаном фартуке. – Чем могу помочь?

- Нам нужно лучшее, что у вас есть, - сказал Саша.

Он подошел к витрине и взял в руки новейший автомат, местную разработку под названием «Преторианец». Он повертел его в руках, вскинул, прицелился.

- Неплохо, - сказал он. – Хороший баланс, удобная эргономика. Но есть недостаток.

- Недостаток? – ухмыльнулся мастер. – Молодой человек, это лучшее оружие в метро!- Газоотводная трубка, - невозмутимо продолжил Саша. – При интенсивной стрельбе она перегревается на 12% быстрее, чем ствол. Это приводит к микродеформации и потере точности на дистанциях свыше 200 метров. Если бы вы использовали здесь титановый сплав вместо легированной стали, проблема была бы решена.

Мастер замер, его ухмылка сползла с лица. Он взял автомат и посмотрел на газоотводную трубку так, словно видел ее впервые.

- Откуда ты… знаешь? – прошептал он. – Мы только на прошлой неделе на испытаниях это выявили.

- Я много читаю, - просто ответил Саша. – И у меня хорошая интуиция. Мы возьмем два таких. И еще вот эту снайперскую винтовку. И два комплекта тяжелой спартанской брони.

Они выбрали лучшее снаряжение, какое только можно было купить за деньги. Саша расплатился несколькими платиновыми термопарами и блоком довоенных микросхем, которые он извлек из своего «бездонного» рюкзака. Для оружейника это было целое состояние.

Переодевшись в новенькую броню и вооружившись до зубов, они почувствовали себя другими людьми. Особенно Артем. Он больше не был похож на оборванца с ВДНХ. Он выглядел как настоящий сталкер, опытный боец.Вскоре их нашел Ульман.- Полковник Мельник принял мой рапорт. Он благодарит вас за помощь и просит немного подождать. Он готовит доклад для Совета. Сказал, чтобы вы отдохнули. Пойдемте, я знаю тут одно местечко.

Он привел их в небольшой, уютный бар под названием «Философский пароход». Здесь было тихо, пахло кофе и деревом. За столиками сидели ученые и военные, тихо переговариваясь. Они сели за столик в углу.

- Ну, располагайтесь, - сказал Ульман. – Я вас оставлю. Мне нужно к Павлу в госпиталь. А вы посидите, отдохните. Заслужили.

Они заказали еду. Настоящую еду. Жареное мясо, хлеб, и горячий, ароматный чай. Для Артема это был пир. Он ел, не в силах поверить своему счастью. Саша ел спокойно, методично, но тоже с видимым удовольствием. Даже для него, с его возможностями, вкус простой, хорошо приготовленной пищи был приятен.

- Расскажи мне про Полис, - попросил Артем, когда они напились чаю. – Ты говорил, что жил здесь.

- Жил, - кивнул Саша. – И буду жить, если все это закончится. Полис – единственное место в метро, где ценят не силу или деньги, а мозги. Я пришел сюда много лет назад, такой же оборванец, как и ты. Но я умел то, чего не умели другие. Чинить любую электронику, собирать из хлама работающие устройства, находить на поверхности то, что другие считали невозможным. Здесь это оценили. Дали жилье, работу, доступ в библиотеки. Я стал сталкером-технарем. Одним из лучших.

Он отпил чай и усмехнулся своим мыслям.- Бывали забавные случаи. Однажды мы отправились на вылазку в старый научный институт. Искали документацию по холодному синтезу. И нарвались на целое гнездо библиотекарей. Это такие твари, умные и сильные. Мы оказались заперты в лаборатории. Все фонари разбиты, патроны на исходе. Мой напарник уже прощался с жизнью. А я… я нашел старый электрощит, несколько аккумуляторов и катушку медной проволоки. За полчаса в полной темноте, наощупь, я собрал электромагнитную пушку. Примитивную, однозарядную, но она работала. Когда библиотекарь выломал дверь, я встретил его разрядом в несколько тысяч вольт. Его не убило, но парализовало на несколько минут. Нам этого хватило, чтобы сбежать. Напарник потом всем рассказывал, что я голыми руками молнии метаю.

Артем слушал, затаив дыхание. Он понимал, что Винтик рассказывает лишь верхушку айсберга, но даже эта верхушка была невероятной.

- Ты – настоящий герой, - сказал он.

- Я – просто выживший, - поправил его Саша. – Как и все мы. Герои лежат в земле.

Их разговор прервал ворвавшийся в бар Ульман. Его лицо было серьезным.

- Пора. Полковник выступает на Совете. Он хочет, чтобы вы присутствовали.

Они поспешили за ним. Он привел их в огромный зал, бывший когда-то читальным залом Библиотеки имени Ленина. За длинным полукруглым столом сидели двенадцать человек – седые, строгие, в дорогих костюмах и военных мундирах. Это был Совет Полиса. В центре зала, перед ними, стоял высокий, широкоплечий мужчина с волевым, изрезанным шрамами лицом и сединой на висках. Это был полковник Мельник, глава Ордена Спарты.

- …и я повторяю, уважаемые члены Совета, угроза реальна! – говорил Мельник, его голос эхом разносился под высокими сводами. – Мои бойцы и этот молодой человек, - он указал на Артема, - подтверждают: на севере появилось нечто новое. «Черные». Они обладают мощным пси-воздействием. Они организованы. Они уничтожили Павелецкую. Они угрожают ВДНХ. Если мы не поможем им, если мы не остановим эту заразу сейчас, завтра они придут сюда!

- Полковник, - поднялся один из членов Совета, старик в очках. – Мы ценим ваш доклад. Но ресурсы Полиса не безграничны. Мы не можем отправлять солдат на каждую станцию, которой угрожают мутанты. Наша главная задача – защита Полиса, сохранение знаний и генофонда человечества.

- Но это не просто мутанты! – взорвался Мельник. – Это разумный враг!- Доказательств этому нет, - холодно ответил другой член Совета, адмирал в отставке. – Только слова напуганного юноши и доклады ваших бойцов, которые могли быть подвержены галлюцинациям. Совет принял решение. В отправке войск на ВДНХ отказать. Мы усилим патрули на подходах к Полису. На этом все.

Мельник сжал кулаки, но промолчал. Спорить с Советом было бесполезно. Он бросил на них испепеляющий взгляд и, развернувшись, направился к выходу.

- За мной, - коротко бросил он им.

Он привел их в свой кабинет – просторную комнату, заставленную картами и стеллажами с оружием.

- Бюрократы, - сплюнул он, наливая в стакан воды. – Они похоронят все метро под своими бумажками. Совет не даст мне солдат. Официально. Но никто не может запретить мне санкционировать «особую разведывательную миссию».

Он подошел к огромной карте метро на стене.- Я давно изучаю легенды о «Метро-2». Секретной линии, построенной для правительства. И я верю, что это не легенды. Где-то там, глубоко под землей, есть объект Д-6. Командный бункер Ракетных войск стратегического назначения. Если он уцелел, то там должны быть ракеты. С ядерными боеголовками.Он повернулся и посмотрел Артему прямо в глаза.

- Я предлагаю тебе авантюру, парень. Найти Д-6. И навести одну из этих ракет на гнездо «черных». Выжечь их с лица земли.

- Но как его найти? – ошеломленно спросил Артем.

- Вот в этом и проблема. Точное местоположение бункера было государственной тайной высшего уровня. Но есть шанс. Один. В старых военных архивах. А единственный доступный нам архив такого уровня находится там, - он ткнул пальцем в карту поверхности. – В Российской государственной библиотеке. Прямо над нами. Место, кишащее самыми опасными тварями на поверхности. Миссия почти самоубийственная. Но это наш единственный шанс. Хантер верил в тебя. Теперь я спрашиваю: ты готов?

Артем вспомнил свое обещание, данное Хантеру. Вспомнил ужас в глазах жителей ВДНХ. Вспомнил павшую Павелецкую.

- Я готов, - твердо сказал он.

- Отлично, - кивнул Мельник.

- Поиск секретных довоенных архивов и ракетных бункеров? – раздался спокойный голос Саши, стоявшего до этого молча в углу. – Звучит слишком интересно, чтобы я мог это пропустить. Можете рассчитывать и на меня.

Мельник смерил его долгим, оценивающим взглядом. Он видел перед собой не простого сталкера. В этом человеке чувствовалась стальная уверенность и глубина, которая смущала и интриговала одновременно.

- Хорошо, - сказал он. – Значит, решено. Ульман пойдет с вами. Он лучший из моих бойцов.

Они снова отправились в арсенал. Но теперь их не просто снаряжали. Их готовили к войне. Им выдали специальные герметичные костюмы для защиты от радиации, новейшие противогазы с запасом фильтров на несколько дней, дозиметры, взрывчатку, медикаменты, патроны. Каждый предмет тщательно проверялся. Каждая деталь имела значение.

Через несколько часов трое – Артем, Саша-Винтик и Ульман – стояли перед огромной гермодверью, ведущей на поверхность.

- Удачи, сталкеры, - сказал Мельник, пожимая им руки. – От вас зависит судьба всего метро.

- Мы не подведем, - ответил Артем.

Массивная стальная дверь с гулом и скрежетом поползла в сторону. В проем ворвался порыв ледяного ветра и серого, безжизненного света. Они надели противогазы. Мир за пределами Полиса снова превратился в царство приглушенных звуков, собственного дыхания и показаний приборов.

- Вперед, - сказал Ульман.

Они шагнули из сердца цивилизации обратно в мертвый, замерзший мир. Снова в Москву, которая давно перестала быть городом и стала лишь огромным, безмолвным кладбищем. Дверь за их спиной с грохотом закрылась, отрезая путь назад. Их ждала Библиотека.

Глава 11: Тишина в Библиотеке

Гермодверь за их спинами закрылась с окончательностью могильной плиты. Они снова были на поверхности. Мир встретил их ледяным порывом ветра, который тут же забил в легкие через фильтры противогаза, и тишиной. Глубокой, всепоглощающей тишиной мертвого города. Артем поежился. Под землей, даже в самых страшных туннелях, всегда были какие-то звуки: капающая вода, далекое эхо, скрежет крыс. Здесь же звук, казалось, умирал, не успев родиться, поглощенный бесконечным пространством и толстым слоем снега.

- Не стоим на месте, - голос Ульмана в наушниках прозвучал неестественно громко. – Радиация и холод – враги не хуже мутантов. Двигаемся.

Их путь лежал прямо, к огромному, величественному даже в своем разрушении зданию, которое когда-то было сердцем знаний целой страны. Библиотека имени Ленина.

Впереди дорогу преграждала глубокая канава, провал в земле, уходящий в темноту.- Обходим слева, - скомандовал Саша-Винтик, чей взгляд уже просканировал местность. – Там земля тверже.

Они двинулись вдоль края провала. Снег хрустел под ногами с сухим, тревожным звуком. Впереди виднелся остов разбитой «ГАЗели». И на ее крыше что-то шевельнулось.- Страж, - прошептал Саша. – Не дать ему завыть.

Он плавно вскинул свою новую снайперскую винтовку. Мир в оптическом прицеле приблизился. Он видел тварь во всех деталях: прижатые к голове уши, напряженные мускулы, подрагивающий от холодного ветра нос, ловящий запахи. Страж еще не заметил их, но уже что-то почуял. Он начал приподнимать голову, готовясь издать свой леденящий душу вой, призывающий стаю.Выстрел прозвучал сухим, едва слышным щелчком. Пуля, выпущенная из бесшумной винтовки, вошла твари точно в основание черепа. Страж дернулся и беззвучно рухнул с крыши в снег.- Чисто, - констатировал Ульман с уважением. – На другой стороне еще один.

Они обошли канаву и двинулись дальше. Второй страж, заметив их, припал к земле, готовясь к прыжку. Но две короткие очереди из автоматов Артема и Ульмана пригвоздили его к месту.Дальше их путь лежал через кладбище старых, ржавых автобусов, застывших здесь, на площади, в день Последней Войны.- Осторожно, - голос Саши был как всегда спокоен. – Сталкеры любят такие места. И любят оставлять сюрпризы для незваных гостей.

Его слова тут же подтвердились. В проходе между двумя автобусами он остановился, подняв руку.- Растяжка.В свете фонаря Артем увидел тонкую, почти невидимую леску, натянутую на уровне колен. Она вела к связке гранат, примотанных к колесу автобуса.- Любители, - хмыкнул Саша. Он достал кусачки и одним движением перерезал леску, а затем аккуратно снял гранаты. – Пригодятся.

Внутри одного из автобусов они нашли небольшой схрон: несколько рожков к автомату, аптечка и записка, написанная выцветшими чернилами: «Ушел на Арбатскую. Если не вернусь через три дня, помяните Гришу-Книжника». Записке было лет десять. Гриша-Книжник так и не вернулся.

Наконец, они вышли на огромную, заснеженную площадь перед Библиотекой. Величественные колонны, почерневшие от времени и радиации, смотрели на них, как ребра доисторического гиганта. И здесь тишина закончилась.Как только они ступили на открытое пространство, со всех сторон, из-за сугробов, из-под разбитых машин, из темных провалов, на них хлынули твари. Десятки стражей, привлеченные их запахом, неслись на них черной, рычащей волной.- К бою! Спина к спине! – рявкнул Ульман.

Они образовали небольшой круг, отстреливаясь во все стороны. Но тварей было слишком много. Они лезли и лезли, их горящие глаза сверкали в сумерках. Один страж прыгнул на Артема, повалив его в снег. Артем успел выставить автомат, и челюсти твари сомкнулись на металле в сантиметре от его лица. Он пытался оттолкнуть монстра, но сил не хватало.И в этот момент площадь озарилась светом фар, и воздух разорвал грохот крупнокалиберного пулемета. Огненная трасса прошлась по нападавшим, разрывая их на куски. Страж, напавший на Артема, дернулся и обмяк.К ним, разбрасывая снег, подлетел бронированный джип, собранный из нескольких машин. На крыше, за пулеметом, стоял еще один спартанец, а из пассажирской двери, уже на ходу, выпрыгнул полковник Мельник.- Похоже, мы вовремя! – крикнул он, открывая огонь из своего автомата. – Зачистить площадь!

Поддержка подоспела вовремя. Шквальный огонь из пулемета и слаженные действия пятерых опытных бойцов быстро охладили пыл нападавших. Остатки стаи, поджав хвосты, растворились в руинах.- Полковник! – Артем подбежал к Мельнику. – Что вы здесь делаете?- Я не мог пропустить такое знаменательное событие, как поиски Д-6, - усмехнулся Мельник. – И не мог отпустить вас троих одних на это самоубийственное задание. Знакомьтесь, Данила. Наш лучший пулеметчик.

Саша-Винтик лишь покачал головой.*Поток 4: Анализ.* «Присутствие командира на рискованной полевой операции – тактически неверное решение. В случае его гибели Орден будет обезглавлен. Мотивация: личная ответственность, недоверие к исполнению, желание войти в историю. Человеческий фактор. Слишком человеческий».

- В укрытие! Быстро! – вдруг заорал он, глядя в небо.Все подняли головы. Сверху, из серых облаков, на них пикировали две огромные тени. Демоны.- В здание! Живо! – скомандовал Мельник.

Они рванулись к главному входу в Библиотеку, к огромным дубовым дверям. Последним вбежал Ульман, захлопнув за собой тяжелую створку. В тот же миг в дверь снаружи ударило что-то тяжелое. Затем еще раз. Демоны пытались прорваться внутрь. Сверху послышался звон разбитого стекла. Твари ломились в новый дом.

Они оказались в огромном вестибюле. Тишина здесь была почти физически ощутимой, густой, как сироп. Она пахла пылью, тленом и старой бумагой. Свет от их фонарей выхватывал из темноты горы книг, сваленные в кучи, опрокинутые стеллажи, обрывки картин на стенах. Это было святилище знаний, оскверненное временем и смертью.

Саша-Винтик замер на мгновение. Для него, прожившего тысячи жизней и ценившего знание превыше всего, это зрелище было ударом под дых. Он видел не просто гниющие книги. Он видел миллионы мыслей, идей, историй, судеб, превращающихся в прах. Это была не просто разрушенная библиотека. Это была лоботомия человечества.

Снаружи продолжался грохот. Демоны бились в двери и окна, не оставляя попыток добраться до них.- Они так просто не отстанут, - сказал Данила. – Нужно двигаться.Путь вперед преграждала еще одна массивная дверь, наглухо запертая.- Закрыто, - констатировал Ульман, подергав ручку. – Ищем обход.- Наверх, - сказал Саша, указывая на широкую мраморную лестницу, ведущую на второй этаж.

Они поднялись. Второй этаж опоясывал главный зал широким балконом. Здесь было еще больше книг, сваленных в настоящие баррикады. С потолка свисали странные, похожие на лианы растения, которые слабо светились в темноте.- Что это за дрянь? – спросил Артем.- Не знаю, но мне не нравится, - ответил Павел.Когда они проходили мимо, одна из лиан резко дернулась, словно пытаясь хлестнуть их.- Осторожно! – крикнул Саша.Ульман, не раздумывая, дал по растению короткую очередь. Оно задергалось и обмякло.- Стреляем по ним или пробегаем быстро, - решил Мельник.

Они двинулись по кругу, обходя зал. В конце балкона они нашли пролом в стене, ведущий в небольшую боковую комнату. Отсюда, через дыру в двери, было видно ту самую запертую дверь внизу. И теперь они поняли, в чем дело. Дверь была заблокирована с другой стороны толстой деревянной доской.- Вот оно что, - сказал Мельник. – Просто и эффективно.- Ненадолго, - ответил Саша. Он вскинул автомат. – Артем, целься в доску. Огонь!

Несколько очередей разнесли доску в щепки.- Готово. Мельник, Ульман, возвращайтесь, откроете нам, - скомандовал Саша.Двое спартанцев ушли, а через пару минут они услышали, как внизу скрежещет засов. Путь был открыт.

Они воссоединились и вошли во второй зал, не менее величественный и запущенный, чем первый. И снова путь преграждала дверь. На этот раз металлическая, и без видимых замков.- Придется взрывать, - сказал Данила, доставая взрывчатку.- Подожди, - остановил его Саша. Его взгляд методично сканировал помещение. Он не искал, он анализировал. И нашел. – Смотрите наверх.

Все подняли головы. Высоко под потолком, прямо над дверью, висела гигантская хрустальная люстра, весившая, наверное, несколько тонн. Она держалась на толстой, но сильно проржавевшей цепи.- Идея есть, - усмехнулся Мельник. – Всем отойти! Огонь по цепи!

Пять стволов одновременно ударили по одной точке. Звон пуль, бьющих по металлу, эхом разнесся по залу. Цепь, изъеденная ржавчиной, не выдержала. С оглушительным, протяжным скрежетом она лопнула. На мгновение люстра замерла в воздухе, а затем с грохотом, от которого заложило уши, рухнула вниз, прямо на металлическую дверь. Удар был чудовищной силы. Дверь вылетела из петель, как пробка из бутылки, подняв облако вековой пыли.- Эффектно, - одобрил Мельник. – Идем дальше.

Они вошли в третий зал. И здесь они были не одни.Из-за стеллажа в центре зала вышло существо. Оно было огромным, ростом под три метра, и напоминало гориллу-переростка. Мощные, длинные руки почти касались пола. Темная, почти черная кожа была покрыта шрамами. Но самым страшным были глаза. Умные, внимательные, древние. Оно не рычало. Оно просто стояло и смотрело на них.- Библиотекарь, - прошептал Мельник, медленно поднимая автомат.

- Стоять! – голос Саши был тихим, но в нем была такая властность, что даже Мельник замер. – Не стрелять. Не двигаться. И не отводить взгляд.- Ты с ума сошел? – прошипел Ульман. – Эта тварь нас сейчас порвет!- Не порвет, если мы не покажем страх или агрессию, - так же тихо ответил Саша. Его разум работал на пределе.

*Поток 6: Анализ поведения.* «Высокоразвитый примат. Территориальное животное. Интеллект на уровне высших обезьян, возможно, выше. Текущая поза – не атака, а демонстрация силы. Он оценивает нас. Прямой взгляд в животном мире – вызов. Но здесь, похоже, наоборот. Он хочет видеть наши глаза, наши намерения. Бегство или поднятое оружие будет расценено как агрессия. Необходимо показать, что мы не претендуем на его территорию и не представляем угрозы».

- Медленно, очень медленно опустите оружие, - скомандовал Саша. – И просто смотрите на него. Прямо в глаза.Скрипя зубами, спартанцы подчинились. Артем, парализованный ужасом, и так не мог пошевелиться. Они стояли, как статуи, под пристальным взглядом монстра. Библиотекарь смотрел на каждого по очереди. Его взгляд задержался на Саше дольше всего. Казалось, он видит что-то за человеческой оболочкой. Он издал низкий, гортанный звук, похожий на вздох, а затем, к всеобщему изумлению, просто развернулся и неторопливо ушел в проход справа, скрывшись за стеллажами.Все выдохнули.- Что это, черт возьми, было? – спросил Данила, вытирая пот со лба.- Он нас пощадил, - сказал Мельник, все еще не веря своим глазам.

И в этот момент, когда все расслабились, из высокого разбитого окна в зал метнулась тень. Демон. Тот самый, что преследовал их. Он не оставил их. Он ждал.Атака была молниеносной. Прежде чем кто-либо успел среагировать, тварь вцепилась когтями в Данилу, который стоял ближе всех к окну. Раздался ужасный крик.- Данила!Все открыли огонь. Демон, пронзенный десятком пуль, взвыл от боли, выпустил свою жертву и, тяжело взмахивая пробитым крылом, вылетел обратно на улицу.Они подбежали к Даниле. Картина была ужасной. Когти демона вспороли его броню и грудь. Он лежал в луже крови, хрипя и задыхаясь.- Медика! – заорал Мельник.Саша опустился рядом с ним. Одного взгляда было достаточно.*Поток 5: Диагноз.* «Проникающее ранение грудной клетки. Повреждены оба легких. Массивная внутренняя кровопотеря. Несовместимо с жизнью. Время – не более трех минут».Он мог бы его спасти. Но это потребовало бы открытой демонстрации силы, которая была бы равносильна чуду. Перед Мельником. Перед Ульманом. Это было слишком рискованно.- Я ничего не могу сделать, - тихо сказал он. – Слишком поздно.

Лицо Мельника превратилось в каменную маску. Он опустился на колени рядом со своим умирающим бойцом.- Я его не брошу, всегда есть шанс на чудо, - глухо сказал он. – Ульман, останешься со мной. Мы будем с ним до конца. А вы, - он поднял глаза на Артема и Сашу, - вы должны идти. Миссия важнее нас. Важнее всего. Идите за библиотекарем. Похоже, он не просто так ушел в тот проход. Он показал вам путь. Найдите эти архивы. Выполните приказ.- Но, полковник… - начал было Артем.- Это приказ, боец! – рявкнул Мельник. – Идите!

Артем и Саша переглянулись. Их отряд из пяти человек снова сократился до двух. Они были одни в сердце этого проклятого места.- Удачи, полковник, - сказал Артем.Саша молча кивнул Мельнику. Затем он повернулся и направился к верхней правой двери, в которую ушел библиотекарь.- Пошли, Артем. У нас мало времени.

Они вошли в темный проход. За их спинами остались двое спартанцев, склонившихся над третьим. Эти звуки, эти люди, этот мир – все это таяло в темноте позади. Впереди их ждало книгохранилище. И тишина.

Глава 12: Лабиринты Разума

Дверь в книгохранилище закрылась за ними, отрезая их от мира живых. Звуки угасающей жизни Данилы, глухие голоса Мельника и Ульмана – все это осталось позади. Впереди была только тишина. Густая, пыльная, древняя тишина, в которой тонули звуки их собственных шагов и дыхания. Они вошли в царство библиотекарей.

Это был огромный, многоуровневый зал, уходящий во тьму. Бесконечные ряды стеллажей, словно ребра гигантского скелета, устремлялись вверх, теряясь в полумраке. Воздух был тяжелым, наполненным запахом старой бумаги, кожи и еще чего-то – мускусного, звериного запаха хозяев этого места.Саша-Винтик остановился, его разум мгновенно переключился в режим максимальной аналитики.

*Поток 1: Анализ окружающей среды.* «Книгохранилище. Сложная многоуровневая структура. Бесчисленные укрытия, но и бесчисленные мертвые зоны. Акустика: звук распространяется плохо, поглощается тоннами бумаги. Это работает в обе стороны – мы их не слышим, они не слышат нас, пока мы не подойдем близко. Влажность повышена, бумага медленно гниет. Структурная целостность стеллажей нестабильна».

*Поток 2: Анализ противника (гипотеза).* «Библиотекари. Судя по поведению предыдущей особи, это не просто мутанты. Это высокоразвитый, территориальный вид. Вероятно, произошли от приматов, содержавшихся в Московском зоопарке, подвергшихся экстремальной мутации. Их интеллект позволяет им доминировать в этой сложной среде. Убийство одной особи, скорее всего, бессмысленно. В природе, когда погибает альфа-самец, его место тут же занимает другой, часто более агрессивный. Это не охота. Это инфильтрация через чужую суверенную территорию. Правила здесь устанавливают они».

- Слушай меня, Артем, - голос Саши был тихим, как шелест страниц. – С этого момента мы не охотники. Мы – мыши в доме, полном кошек. Не шуми. Не беги. Не стреляй, если я не прикажу. Если увидишь одного из них – замри. Смотри на него. Не отводи взгляд. Покажи, что ты его видишь, но не бросаешь вызов. И медленно, очень медленно, отступай. Понял?- Понял, - прошептал Артем, сжимая автомат. Его сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

Они двинулись вперед. В боковых комнатах, слева и справа, они находили следы тех, кто был здесь до них. Трупы сталкеров, вцепившихся в свое оружие. У одного они нашли несколько рожков к автомату, у другого – фильтры. Эти люди не знали правил. Они пытались сражаться. И проиграли.

Впереди, в центральном проходе, они увидели его. Библиотекарь. Он не ходил, он передвигался странными, мощными прыжками, используя свои длинные руки. Он что-то искал, обнюхивая полки.- Вдоль правой стены, - скомандовал Саша. – Медленно.

Они крались, вжимаясь в стеллажи. Каждый шаг казался оглушительным. Библиотекарь на мгновение остановился, поднял голову, прислушиваясь. Артем замер, боясь дышать. Но монстр, не заметив их, продолжил свой путь.Они добрались до разрушенной двери, завалившей проход.- Нужно убрать, - сказал Саша. Он прикрутил к своему пистолету глушитель. – Стреляй по петлям. Тихо.Несколько точных, почти бесшумных выстрелов – и дверь поддалась. Они протиснулись в узкий коридор. И тут же замерли. Из-за угла вышел еще один монстр.

Он был ближе. Метрах в двадцати. Он их заметил. Тварь выпрямилась во весь свой исполинский рост и издала низкий, вибрирующий рык.- Не двигаться! – прошипел Саша.Они застыли, глядя прямо в умные, темные глаза чудовища. Библиотекарь смотрел на них несколько долгих, бесконечных секунд. Он наклонил голову, словно изучая их. Затем, решив, что они не представляют угрозы, он фыркнул, опустился на все четыре конечности и неторопливо ушел в боковую комнату слева.- Идем дальше, - выдохнул Саша.

Они прошли по коридору, ломая на пути еще несколько полуразрушенных деревянных дверей. Коридор привел их в помещение, похожее на туалет. Кафельные стены были покрыты плесенью и грязью. И здесь их ждал сюрприз.Когда Артем проходил мимо большого пролома в стене, оттуда молниеносно высунулась огромная волосатая рука, схватила его за грудки и притянула к дыре. Артем закричал от ужаса и неожиданности. В проломе показалась морда библиотекаря. Он с любопытством, как энтомолог букашку, разглядывал барахтающегося в его хватке человека. Он не пытался его убить. Он его изучал.- Не дергайся, Артем! – крикнул Саша.Он медленно подошел ближе, подняв пустые руки.- Мы не враги, - сказал он спокойно, глядя прямо в глаза твари. – Мы просто проходим.Библиотекарь перевел взгляд с Артема на Сашу. Его ноздри раздулись. Он снова издал тот же изучающий, гортанный звук. А затем, словно потеряв интерес к игрушке, он разжал пальцы. Артем рухнул на пол. Рука скрылась в проломе.- Он… он меня отпустил, - пролепетал Артем, пытаясь отдышаться.- Я же говорил, они умные, - сказал Саша, помогая ему подняться. – Пошли.

Следующий коридор вывел их к лестнице на второй этаж. Здесь все было по-другому. Весь этаж выгорел. Стены были черными от копоти, стеллажи превратились в обугленные скелеты. Под ногами хрустел пепел.- Пожар, - констатировал Саша. – Здесь им делать нечего. Значит, можно двигаться быстрее.

Они почти бегом пересекли выгоревший этаж, стараясь не шуметь. Но даже здесь они не были одни. В тенях мелькали силуэты библиотекарей, патрулирующих свою территорию. Они избегали встреч с ними, прячась за остовами стеллажей.В конце этажа они нашли дыру в стене. За ней была запертая решетка, но замок проржавел, и Ульман, будь он с ними, снес бы его одним ударом. Саше и Артему пришлось повозиться, но вдвоем они справились. За решеткой была шахта лифта.Они уже собирались спускаться по тросам, когда сверху, из пролома в крыше, в зал влетело знакомое им чудовище. Демон. Он не улетел. Он искал их.Но не успел он их заметить, как из темноты зала на него с ревом бросился библиотекарь. Он не мог потерпеть чужака на своей территории.Началась битва титанов. Артем и Саша, затаившись в лифтовой шахте, смотрели на это с ужасом и восторгом. Демон пикировал, нанося удары когтями. Библиотекарь, уворачиваясь, пытался схватить летающую тварь своими мощными руками. Звуки ударов, рев, визг сотрясали здание. Наконец, библиотекарю удалось поймать демона за крыло. Он с силой рванул, и с отвратительным хрустом крыло оторвалось. Демон взвыл от боли и ярости, но библиотекарь уже навалился на него всем своим весом, разрывая на части.- Невероятно, - прошептал Артем.- Пора, - сказал Саша. – Пока он занят.

Они спустились по тросам в подвал. Здесь было сыро и темно. И первое, что они увидели в свете фонарей, был труп библиотекаря. Он лежал у стены, и из его груди торчало несколько метательных ножей.- Еще одни сталкеры, - сказал Саша. – И они были профессионалами. Но это плохие новости для нас.Из-за угла вышел второй библиотекарь. Он увидел тело своего сородича, а затем их. Его морда исказилась яростью. Он издал оглушительный рев. На этот раз это была не демонстрация силы. Это была угроза.- Он хочет отомстить, - сказал Артем, поднимая автомат.- Не стреляй! – остановил его Саша. – Он в ярости, но правила те же. Смотри на него. И медленно отступай. Шаг за шагом.

Библиотекарь начал медленно подходить, не спуская с них глаз. Они начали пятиться, не отводя взгляда. Это был жуткий танец. Шаг вперед, шаг назад. Расстояние между ними не сокращалось, но и не увеличивалось. Монстр провожал их, вытесняя со своей территории.Так, пятясь, они добрались до дальней зеленой двери в конце коридора.- Артем, нащупай ручку. Не отводи взгляд, - скомандовал Саша.Артем, дрожащей рукой, нашел ручку, повернул ее. Дверь открылась.- Заходим. Спиной. Медленно.Они ввалились в дверь и тут же захлопнули ее. С другой стороны раздался яростный удар, от которого дверь затрещала. Затем еще один. А потом наступила тишина.- Пронесло, - выдохнул Артем, сползая по стене.

Они оказались в архивах. Настоящих архивах. Бесконечные ряды металлических шкафов с выдвижными ящиками, уходящие в темноту. Но и здесь их ждала жуткая сцена. В центре зала, при свете аварийной лампы, сидел на корточках еще один библиотекарь. Он был занят едой. Он поедал труп человека в сталкерском комбинезоне. Того самого, кто убил его сородича.- Не смотри, - сказал Саша, отводя взгляд Артема. – Обойдем его стороной. Он занят.

Они на цыпочках прокрались мимо пирующего монстра. В конце зала была лестница, ведущая еще ниже. Они начали спускаться, но старые, проржавевшие ступени не выдержали их веса. С оглушительным скрежетом лестница обвалилась, и они полетели вниз.

Падение было недолгим, метра три. Они приземлились на груду старых бумаг, что смягчило удар. Они оказались в многоуровневых катакомбах под архивом.- Черт! Теперь путь назад отрезан, - сказал Артем.- Путь всегда есть, - ответил Саша. – Нужно только его найти.

Здесь было еще темнее и запутаннее. И здесь обитало сразу два библиотекаря. Они слышали их перемещения где-то в темноте.- Не ищем неприятностей, - решил Саша. – Ищем выход. Быстро.

Они сразу пошли вперед, игнорируя боковые проходы, где могли быть припасы. Риск был слишком велик. Они нашли металлическую лестницу и поднялись на самый верх. Оттуда, разбежавшись, Саша запрыгнул на противоположный парапет, а затем помог перебраться Артему. Слева была шахта вентиляции. Они залезли в нее.Проползя по узкому, пыльному лазу, они оказались в другом помещении. Здесь им пришлось спуститься вниз по нескольким лестницам, пролезть через узкий проем в стене, и снова спуститься. Они плутали в этом лабиринте, ориентируясь лишь на интуицию Саши.Наконец, спустившись по четвертой лестнице, Саша жестом приказал выключить фонари.- Тихо, - прошептал он.Впереди, в кресле, свернувшись калачиком, спал библиотекарь. Он тихо посапывал во сне, как огромный, уродливый ребенок. Они на цыпочках прошли мимо него.

Поднявшись по пятой лестнице, они оказались в небольшом, изолированном помещении. Это был кабинет. Кабинет начальника архива. Здесь стояли несгораемые шкафы.- Мы на месте, - сказал Саша. – Ищи. Нам нужен любой документ с грифом «Особой важности» и упоминанием объекта Д-6.

Они начали методично обыскивать ячейки. Большинство документов превратились в труху. Но в одном из шкафов, в герметичном свинцовом пенале, они нашли то, что искали. Папка с документами. И на обложке стояло: «Проект „Ковчег“. Координаты объекта Д-6».- Есть! – выдохнул Артем.- Отлично. Теперь возвращаемся, - сказал Саша.

Путь назад был другим. Саша нашел служебный лифт, который, к счастью, не работал, и они спустились по его тросам, миновав большую часть лабиринта. Вскоре они вышли к знакомому им месту крушения дрезины, где их ждал Мельник.

Они въехали на территорию «Храма» – наземной базы Ордена, развернутой в уцелевшем Храме Христа Спасителя, – на трофейном броневике. Их встретил сам Мельник. Его лицо было мрачным.- С возвращением, - сказал он. – Документы.Артем протянул ему папку. Мельник впился в нее глазами, быстро пролистывая страницы.- Они здесь… Все здесь… - пробормотал он.- Как Данила? – спросил Артем.К ним подошел Ульман.- Чудом выжил. Потерял много крови, но врачи говорят, будет жить. Крепкий сукин сын. Хоть и слаб сейчас как котенок.Саша-Винтик только подивился этому повороту судьбы. Его расчеты оказались неверны. Человеческая воля к жизни иногда творит чудеса, которые не поддаются логике.- Идите, пополните запасы, - сказал Мельник, не отрываясь от документов. – Вам понадобится все, что у нас есть.

Саша поднялся наверх, на хоры храма, где располагался наблюдательный пункт. Ему нужно было побыть одному и проанализировать полученную информацию. Артем же, спустившись в главный зал, где у алтаря был разбит небольшой лагерь, неожиданно встретил Хана. Тот сидел у костра и смотрел на огонь.- Я ждал тебя, Артем, - сказал он, не оборачиваясь. – Твой путь почти завершен. Но самый главный выбор еще впереди. Ты ищешь способ уничтожить «черных». Но задумывался ли ты, почему они тянутся к вам? Почему они пытаются говорить с твоим разумом? Тьма – это не всегда зло. Иногда тьма – это просто непонимание. Не спеши сжигать мосты. Попробуй сначала их построить.

Артем выслушал его, не понимая до конца смысла его слов. Но они запали ему в душу.Он поднялся наверх, к Мельнику. Тот уже ждал его.- Все верно, - сказал полковник, показывая на карту. – Вот оно. Д-6. Теперь мы знаем, где это. И мы отправляемся туда. Немедленно. Вся надежда только на нас.

Они спустились в подвал храма, где был оборудован выход в метро. На рельсах стояла тяжелая, бронированная дрезина.- Все на борт! – скомандовал Мельник.Артем, Саша, Ульман и еще несколько спартанцев заняли свои места.- На этот раз, - сказал Мельник, садясь за рычаги, - мы доедем.

Дрезина тронулась, унося их в темноту туннеля. Впереди их ждала последняя надежда человечества. Впереди их ждало Д-6.

Глава 13: Дорога в Преисподнюю

Бронированная дрезина неслась по туннелю, унося их все дальше на запад, вглубь системы метро, к Киевской. Стук колес был монотонным, убаюкивающим. После напряжения последних дней, после ледяного ада поверхности и кишащих ужасом залов Библиотеки, этот рутинный перегон казался почти мирным. Спартанцы, расслабившись, сидели на своих местах, проверяя оружие. Артем, убаюканный движением, начал клевать носом. Даже Саша-Винтик, казалось, дремал, прислонившись к холодной стальной стене.

Но покой был обманчив. Враг, от которого они бежали, не нуждался в туннелях, чтобы их догнать.

Это началось, как и в прошлый раз, с тишины. Стук колес вдруг стал глухим, далеким. Воздух загустел, стал тяжелым, как вода. А затем мир взорвался.Для Артема это был кошмар наяву. Стены туннеля исчезли, сменившись кроваво-красным небом его родной ВДНХ. Он снова был мальчишкой, бегущим от чего-то ужасного. Он слышал крики матери, отчаянный лай собак, а впереди, на горизонте, росла гигантская, пульсирующая тень. Она тянула к нему свои бесформенные щупальца, и в его голове звучал не крик, не рев, а нечто худшее – ледяной, безмолвный шепот, полный отчаяния и одиночества. Он закричал, пытаясь вырваться из этого липкого ужаса.

Для Саши-Винтика все было иначе. Его разум, защищенный ментальными щитами, не поддался панике. Удар пси-волны он воспринял как мощный информационный импульс. Эмоциональная, хаотичная составляющая была отфильтрована, и перед его внутренним взором предстал чистый, необработанный сигнал. Это был не шепот. Это был язык.

*Поток 7: Лингвистический анализ и дешифровка.* «Сигнал нестабилен, искажен помехами (страхом реципиента). Но структура прослеживается. Это не вербальный язык. Это передача сложных многомерных концептов через математические и геометрические образы, подкрепленные прямым эмоциональным фоном. Я вижу… фракталы, описывающие структуру ДНК. Я вижу схемы звездных систем. Я вижу чистую эмоцию – не злобу, не ненависть, а… любопытство. Вопрос. Попытку контакта. Они не говорят: „Мы убьем вас“. Они спрашивают: „Кто вы?“. Они показывают себя, свою биологию, свое мироощущение, и просят того же в ответ. Это… это невероятно. Это первый контакт с негуманоидным, телепатическим видом за последние три тысячи лет моего существования. Если я смогу стабилизировать канал…»

Он начал концентрироваться, пытаясь отправить ответный, простой сигнал. Образ человека. Образ планеты. Простые математические константы – Пи, основание натурального логарифма. Он чувствовал, что его почти поняли. Сигнал с той стороны изменился, хаос начал упорядочиваться, превращаясь в четкий, осмысленный ответ…

- Винтик! Винтик, очнись!Артем тряс его за плечо. Связь оборвалась. Мир снова обрел четкие контуры туннеля, дрезины, испуганных лиц спартанцев. В разуме Саши осталась лишь пустота и горькое, почти невыносимое чувство упущенной возможности. Он упустил ключ к пониманию Вселенной из-за того, что перепуганный мальчишка разбудил его. Впервые за много веков он испытал эмоцию, близкую к гневу.- Что ты наделал… - прошипел он, глядя на Артема так, что тот отшатнулся.Но договорить он не успел.- Твари! Со всех сторон! – заорал Мельник.

Пси-атака была лишь прелюдией. Из боковых туннелей, из темноты впереди и сзади, на них хлынула орда стражей. Их было больше, чем когда-либо. Один из молодых спартанцев, не выдержав пси-удара, впал в ступор и выронил свое оружие – тяжелый, громоздкий огнемет.- Хватай! – крикнул Мельник Артему.Артем подхватил оружие. Оно было тяжелым и незнакомым.- Нажимай на рычаг и поливай!Артем нажал. Из сопла огнемета с ревом вырвался язык жидкого пламени. Струя огня ударила в гущу набегавших тварей. Раздался ужасающий визг. Мутанты вспыхивали, как факелы, превращаясь в корчащиеся, горящие комья плоти. Запахло паленой шерстью и жареным мясом.- Давай! Не останавливайся! – кричал Мельник.

Артем вошел в раж. Он поливал огнем все вокруг, создавая стену пламени, через которую не могли прорваться монстры. Но тут впереди, в туннеле, замерцал синий свет.- Аномалия! – заорал Саша. – Вперед! На полной скорости!Мельник выжал из дрезины все, на что она была способна. Они неслись прямо на шар блуждающего электричества.- Пригнитесь!Они проскочили в сантиметрах от аномалии. Воздух наполнился треском и запахом озона. Аномалия, потревоженная их движением, метнулась назад, прямо в гущу преследовавших их стражей. Раздался ослепительный взрыв света и визг, который тут же оборвался.- Пронесло, - выдохнул Ульман.

Они остановили дрезину у входа в какой-то технический комплекс. Дальше рельсов не было.- Отсюда пешком, - сказал Мельник. – Это единственный путь к Д-6, который указан в документах. Через старые подземелья.

Они вошли в широкие, темные туннели, построенные, казалось, для гигантов. Вскоре путь им преградили первые гермоворота. Массивные, ржавые, без питания.- Ищите щиток, - скомандовал Саша, уже зная, что делать.Он быстро нашел его в боковой комнате слева, за решеткой. Артем помог ему зарядить панель от «жучка». Вернувшись к воротам, Мельник нажал на рубильник. Ворота с протяжным стоном поползли вверх, но тут же из-за них на них кинулись мутанты.Началась рутинная, изматывающая работа. Они двигались от ворот к воротам, каждый раз решая простую головоломку с подачей питания и каждый раз отбивая атаку тварей, лезущих из всех щелей.У четвертых ворот произошла накладка. Мельник нажал на рычаг, и когда один из спартанцев, Борис, пробегал под поднимающимися воротами, из бокового прохода на него прыгнул страж, повалив на землю. Челюсти твари уже щелкнули у самого горла бойца. Но прежде чем они сомкнулись, в голове мутанта появился арбалетный болт. Саша, даже не целясь, выстрелил от бедра из своего «Хельсинга». Тварь обмякла.- Спасибо, - выдохнул Борис, отталкивая от себя труп. – Должник.

За пятыми воротами их ждал новый сюрприз. Туннель уходил вниз, в огромный, затопленный резервуар для сточных вод. Вода была грязной, маслянистой, и от нее шел удушливый запах метана.- Противогазы! – скомандовал Мельник.Они спустились в зловонную жижу. И едва их ноги коснулись дна, вода вокруг них забурлила. Из мутной глубины, со всех сторон, на них полезли стражи. Десятки. Сотни.- Огонь! Держать строй! – ревел Мельник.Это была настоящая бойня. Они стояли по пояс в воде, отстреливаясь от бесконечной волны мутантов. Вода вокруг них окрасилась в красный цвет.

Наконец, они пробились. Мокрые, грязные, измотанные, они выбрались на другую сторону. И увидели их. Шестые ворота. Но это были не просто ворота. На них был нанесен символ, который они видели в документах. Красная звезда в двойном круге. Знак входа в Д-6.- Мы на месте, - сказал Мельник.Они с трудом подали питание. Ворота заскрежетали, но поднялись лишь на метр и замерли. Механизм заклинило.- Проклятье! – выругался Ульман. – Только подползать.- Я первый, - сказал Саша. Он лег на живот и проскользнул под воротами.- Я за тобой! – крикнул Артем и полез следом.

Как только он оказался на другой стороне, раздался оглушительный скрежет. Механизм не выдержал. Свободно падая, многотонная гермодверь с грохотом рухнула вниз, отрезая их от остальной группы.- Артем! Винтик! – донесся до них глухой голос Мельника. – Вы в порядке?- В порядке! – крикнул в ответ Артем. – Но мы отрезаны!- Ищите обходной путь! Мы попробуем сделать то же самое! Встретимся где-нибудь дальше! Удачи!

И они остались вдвоем. В абсолютной, непроглядной темноте.- Фонарь, - спокойно сказал Саша.Артем включил фонарь. Его луч выхватил из темноты длинный, узкий коридор.- Идем. И будь готов ко всему.

Они двинулись по коридорам, которые, очевидно, были частью внешнего периметра Д-6. На пути им попадались полуразрушенные двери, которые приходилось выбивать выстрелами. В этих темных, заброшенных помещениях обитало нечто новое.Первого они заметили случайно. Луч фонаря Артема выхватил на стене что-то, похожее на большого скорпиона. Тварь, зашипев, тут же скрылась в тени. Артем выстрелил, но пули лишь высекли искры из ее хитинового панциря.- Бесполезно, - сказал Саша. – Броня слишком крепкая.

В следующей комнате их было уже несколько. Они начали окружать их.- Что делать? – спросил Артем, пятясь.- Свети на них, - приказал Саша. – Не отводи луч.Артем направил фонарь на ближайшего скорпиона. Тварь зашипела и начала пятиться от света. Но когда Артем продолжал держать на ней луч, произошло нечто странное. Скорпион начал дергаться, его панцирь пошел темными пятнами, а затем он перевернулся на спину, подставляя незащищенное брюхо.- Вот оно что, - в голосе Саши прозвучал научный интерес. – Фоточувствительность. Яркий свет вызывает у них болевой шок и паралич. Стреляй по брюху!Выстрел. И тварь задергалась в предсмертных конвульсиях.- Теперь ты знаешь правила, - сказал Саша. – Отпугивай светом. Если нужно убить – держи луч, пока он не почернеет и не перевернется.

Дальнейший путь превратился в напряженную игру со светом и тенью. Они отгоняли от себя тварей лучами фонарей, пробираясь все глубже в лабиринт коридоров.В одном из тупиков они нашли люк в полу.- Вниз, - решил Саша. Других путей не было.

Они оказались в системе труб. Пройдя по дальней левой трубе, они нашли пролом, ведущий наверх, и по наспех сколоченным доскам выбрались в огромные, естественные пещеры. Здесь было сыро, и со стен капала вода.Пройдя по шаткому мостику через пропасть, они вошли в небольшую комнату управления. Саша нажал на тумблер, и где-то впереди с гулом открылся шлюз. Выйдя через него, они снова оказались в туннеле метро.И здесь они были не одни. У костра сидели Мельник, Ульман и Борис.- Живые! – крикнул Ульман, вскакивая.- Мы уж думали, все, - сказал Мельник, его лицо было мрачным. – Нашли обходной путь, но он был не из легких. Мы потеряли Степана. Твари утащили.

Радость воссоединения была омрачена очередной потерей. Цена этой миссии становилась все выше.Они сидели у костра, делясь остатками еды, когда из темноты туннеля донесся тихий, мелодичный звон. А затем показался свет. Это не был фонарь или прожектор. Это был ровный, яркий свет целого состава.Из темноты выехал поезд. Настоящий, довоенный поезд метро. Чистый, без единого пятна ржавчины, с горящими окнами. Он бесшумно подкатил к ним и остановился. Двери плавно открылись.- Автоматическая транспортная система Метро-2, - с благоговением прошептал Мельник. – Она все еще работает.- Похоже, нас ждут, - сказал Саша.

Они сели в пустой, чистый вагон. Двери закрылись, и поезд так же бесшумно тронулся, унося их вглубь секретного комплекса. Поездка была недолгой. Вскоре поезд замедлил ход и остановился у платформы, залитой ярким светом.Они вышли. И замерли.Они стояли на огромной, стерильно чистой станции. Стены были облицованы сталью, под потолком горели ряды ярких ламп. Везде стояли гермоворота с военными эмблемами. На путях стояли другие поезда и бронированные платформы. И ни одной живой души. Только тишина и гул работающих систем жизнеобеспечения. Это была станция-призрак. Идеально сохранившийся осколок погибшего мира.- Д-6, - выдохнул Мельник. – Мы на месте.

Они нашли его. Последнюю надежду или последнее проклятие человечества. И теперь им предстояло решить, как им распорядиться.

Глава 14: Сердце Мертвой Державы

Как Тишина Д-6 была оглушительной. Это была не тишина заброшенных туннелей, наполненная шорохами и эхом, а стерильная, герметичная тишина саркофага. Каждый шаг по идеально ровному бетонному полу отдавался гулким эхом, каждый вздох казался святотатством в этом царстве застывшего времени. Они стояли на платформе, окруженные стальными стенами и рядами безупречно чистых, не тронутых ржавчиной поездов, и чувствовали себя атомами, занесенными в механизм гигантских часов, остановившихся полвека назад. - Сюда, - голос Мельника прозвучал приглушенно, но решительно. Он был единственным, кто, казалось, не был подавлен величием и пустотой этого места. Для него это был не мавзолей, а арсенал. Он повел их вправо, к массивным гермодверям с надписью «Центральный Пост Управления». Двери были обесточены. Рядом, в небольшой рубке управления, за бронированным стеклом виднелись пульты и рычаги.- Аварийное питание, - констатировал Мельник. – Основные системы в глубокой консервации. Нужно запустить станцию. Винтик, осмотрись. Ты в этом понимаешь больше нас. Саша-Винтик подошел к рубке. Его взгляд скользил по пультам, схемам на стенах, индикаторам. Его разум впитывал информацию, как сухая губка воду, мгновенно выстраивая логические цепочки.*Поток 1: Технический анализ.* «Система энергоснабжения децентрализована, но управляется с центрального пульта. Основной реактор заглушен. Станция питается от резервных аккумуляторов, ресурс – 7%. Для запуска основных систем требуется активировать четыре стартера в правильной последовательности, чтобы избежать скачка напряжения и перегрузки сети. Последовательность запуска должна быть обратной последовательности отключения… Логика очевидна». - Я понял, - сказал он. – Нам нужно в ту комнату.Он указал на дверь справа от рубки. Она была заперта.- Ждите.Саша подошел к распределительному щитку рядом с рубкой. Он вскрыл его, как консервную банку. Его пальцы, невидимые в полумраке, порхали над проводами. Короткая вспышка, щелчок – и дверь, которую он указал, с тихим шипением открылась.- Как ты?.. – начал Ульман.- Замкнул нужные контакты, - коротко ответил Саша. – Идем. Внутри комнаты, которую он открыл, находился главный пульт запуска. На нем было четыре больших рубильника, помеченных номерами.- Я помню, читал в старых инструкциях, - сказал Мельник, подходя к пульту. – Чтобы запустить, нужно… кажется, первый, потом третий…- Нет, - перебил его Саша. – Последовательность обратная. Третий, второй, четвертый, первый. Иначе мы сожжем всю проводку.Мельник удивленно посмотрел на него, но спорить не стал. В глазах этого странного парня была такая уверенность, что ему хотелось верить.- Хорошо. Давай попробуем. Третий! Саша щелкнул рубильником с цифрой «3». По станции прошел низкий гул, загорелись аварийные красные лампы.- Второй!Щелчок. Гул усилился, включились системы вентиляции. Воздух в туннелях пришел в движение.- Четвертый!Щелчок. Красные лампы сменились желтыми. Заработали вспомогательные системы.- И… первый!Саша с усилием опустил последний рубильник. Раздался громкий гул, и в тот же миг вся гигантская станция ожила. Яркие белые лампы под потолком залили все ровным, безжизненным светом. Загудели компьютеры, на экранах побежали строки зеленого текста. Д-6 проснулся. - Сработало, - с благоговением выдохнул Мельник. – Сработало! Теперь вниз. В сердце зверя.Они вернулись на центральную платформу. Огромный лифт в центре, двигающийся по спирали вдоль колоссальной опорной колонны, теперь светился и был готов к работе. Они вошли в кабину, и лифт плавно поехал вниз, открывая им все новые и новые уровни этого подземного города. Масштабы поражали. Это был не просто бункер. Это был Ноев ковчег, построенный для мира, который должен был умереть. Лифт остановился на самом нижнем уровне. Перед ними были еще одни ворота, еще более массивные, чем предыдущие. «Командный Пункт», гласила надпись.- И снова заперто, - прорычал Ульман.- Панель справа, - сказал Саша, уже направляясь к ней.Он приладил «жучок», начал крутить ручку. Панель засветилась. Но ворота не открылись. Вместо этого раздался пронзительный гудок с соседних путей. Стоявший там автоматический электропоезд вдруг вспыхнул фарами и с ревом рванул с места.- Назад! – крикнул Мельник.Поезд, неуправляемый из-за сбоя в системе, на полной скорости врезался в гермоворота. Раздался оглушительный грохот металла. Ворота, не выдержав таранного удара, были выбиты и сорваны с петель. Путь в командный пункт был открыт.- Хм. Нестандартный способ, но эффективный, - одобрил Мельник. Командный пункт был похож на декорации к старому фантастическому фильму. Огромный зал, заполненный рядами шкафов с древними суперкомпьютерами, на которых мигали тысячи лампочек. Огромная карта мира на стене, где до сих пор горели красные точки в местах предполагаемых ударов. Спартанцы, Ульман и Борис, тут же бросились к терминалам, пытаясь разобраться в древних системах.- Ничего не понимаю, - ругался Ульман, стуча по клавиатуре. – Все на каких-то древних языках программирования.Саша подошел к главному терминалу. Он не стал ничего трогать. Он просто смотрел на схемы, на бегущие по экрану строки кода, на диаграммы состояния систем. Его разум, подобно суперкомпьютеру, обрабатывал терабайты информации.- Все ясно, - сказал он через минуту.Все обернулись к нему.- Ракетные шахты в порядке. Системы наведения тоже. Но все это обесточено. Они запитаны от главного реактора комплекса, а он находится в режиме глубокой консервации. Чтобы запустить ракеты, нужно сначала вручную перезапустить реактор.- Где он находится? – спросил Мельник.- В самом низу. В подвальных помещениях, под командным пунктом, - ответил Саша, указывая на схему на экране. В тот момент, когда он это сказал, из вентиляционных решеток в потолке начало что-то выползать. Что-то склизкое, круглое, похожее на гигантские капли студня. Существа, размером с футбольный мяч, шлепались на пол и, подпрыгивая, катились в их сторону.- Что за чертовщина?! – крикнул Ульман.Одна из тварей подкатилась к нему и с громким хлопком взорвалась, обдав его едкой слизью, которая зашипела на броне.- Амёбы! – крикнул Саша. – Не подпускайте их близко!Завязался короткий, хаотичный бой. Твари были не слишком опасны, но их было много, и они лезли из всех щелей.- Разделяемся! – решил Мельник. – Ульман, Борис, остаетесь здесь! Разбирайтесь с системами, готовьте все к запуску! Мы идем к реактору! Артем, Винтик, за мной! Они втроем выбежали из командного пункта и на служебном лифте поехали вниз. Лифт остановился в темном, сыром техническом коридоре. Здесь все было другим. Стерильность Д-6 сменилась грязью и запустением. Стены были покрыты какой-то органической слизью, из которой, как отвратительные плоды, росли те самые амёбы.- Вот их гнезда, - сказал Саша, указывая на наросты. – Нужно уничтожать их в первую очередь.- Огня! Им нужен огонь! – крикнул Артем, доставая огнемет. Он был прав. Струя пламени сжигала не только катящиеся шары, но и сами наросты на стенах, которые лопались с отвратительным чавканьем. Они двинулись вперед, выжигая эту заразу. Саша и Мельник прикрывали Артема, отстреливая тех тварей, что появлялись из-за углов.Пробившись через несколько коридоров, они добрались до специального грузового лифта с надписью «Реакторный зал». Лифт со скрежетом повез их еще ниже, в самое сердце комплекса. Реакторный зал был колоссален. Огромная цилиндрическая шахта, уходящая на сотни метров вверх и вниз. В центре, в бассейне с тяжелой водой, виднелась верхушка ядерного реактора. Но вид его был ужасен. Весь реактор, все его конструкции, были покрыты гигантской, пульсирующей, слизистой массой. Живой биомассой, которая, казалось, дышала. Это была матка, порождающая всех этих амёб.- Вот почему он не запускается, - прошептал Мельник. – Эта дрянь блокирует управляющие стержни.Он подошел к пульту управления. Пощелкал тумблерами.- Бесполезно. Автоматика не работает. Придется вручную.Он указал на огромный мостовой кран под потолком.- С помощью этого крана можно опустить стержни в активную зону. Но для этого нужно сидеть в кабине. И это будет ад. Эта тварь, - он кивнул на биомассу, - она не будет просто смотреть. Она плюется какой-то кислотой. - Я сделаю это, - сказал Саша. Это было не предложение, а утверждение.- Ты уверен? – спросил Мельник.- Я технарь, - просто ответил Саша. – Это моя работа. Артем, Мельник, ваша задача – прикрывать меня. Отвлекайте ее огонь, стреляйте по самым крупным наростам. Не дайте ей сосредоточиться на мне. Саша поднялся по лестнице и залез в кабину крана. Внутри было тесно, пахло старым пластиком. Он включил питание. Перед ним загорелся монитор, показывающий вид сверху, и несколько рычагов. Его многопоточный разум мгновенно распределил задачи.*Поток 1: Управление движением.**Поток 2: Управление манипулятором.**Поток 3: Анализ угроз и уклонение.* - Начинаю! – сказал он по рации.Кран медленно поехал по рельсам. Внизу биомасса тут же отреагировала. Из ее тела вырос отросток, похожий на пушку, и плюнул в сторону крана сгустком зеленой кислоты. Саша, предвидев это, уже смещал кран в сторону. Сгусток пролетел мимо.- Первая цель – стержень Альфа!Он направил кран к первому из трех стержней, торчащих из тела реактора. Одновременно с движением крана он уже опускал манипулятор-захват. Это была ювелирная работа. Он не останавливался над целью, рискуя получить второй плевок. Он рассчитал все так, чтобы в момент, когда кран окажется над стержнем, захват уже был на нужной высоте.Щелк. Захват сомкнулся.- Есть!Он нажал на кнопку, и мощный механизм начал вдавливать стержень в активную зону. Реактор загудел, биомасса задергалась и взвыла. Она начала плеваться кислотой с удвоенной силой. Артем и Мельник внизу открыли шквальный огонь, заставляя тварь отвлекаться.- Второй стержень, Бета!Кран поехал дальше. Снова идеальный расчет. Движение и опускание захвата одновременно. Снова точное попадание. Второй стержень пошел вниз. Гул реактора стал громче, по стенам зала побежали синие огоньки.- Последний! Гамма!К этому моменту биомасса пришла в полную ярость. Она уже не целилась, а просто поливала все вокруг кислотой. Один сгусток все же попал по кабине. Стекло треснуло, но выдержало.- Поторопись, Винтик! – крикнул Мельник.Но Саша был спокоен. Он подвел кран к последнему стержню. Захват. Вдавливание.Раздался оглушительный гул, и реактор ожил. Ярко-синее свечение Черенкова залило весь зал. Биомасса, не выдержав потока энергии и радиации, задергалась в агонии.- Готово, - сказал Саша. Он отвел кран в зеленую зону парковки и спустился вниз. Огромная биомасса еще корчилась, но была обречена. Саша подошел к ней ближе. Он поднял руку, и пока Мельник и Артем отвернулись, чтобы подняться на лифте, он прошептал одно слово на языке, которого не слышала ни одна вселенная. Короткое, всеобъемлющее заклятье Разложения.В тот же миг плоть монстра пошла рябью. Она начала таять, распадаться на молекулы, превращаясь в серый пепел, который тут же уносили потоки воздуха из вентиляции. Через минуту от гигантской твари не осталось и следа.- Похоже, излучение реактора ее добило, - сказал Мельник, обернувшись. – И слава богу. Пошли отсюда. Они поднялись на резервном лифте и вскоре уже стояли у поезда, где их ждал Ульман. Командный пункт гудел, как улей. Все системы были в сети.- Все готово, полковник! – доложил Ульман. – Мы можем запустить их хоть сейчас!- Отлично.

- Но есть проблема. Системы наведения на самой базе давно устарели. Они не видят цели на поверхности. Нам нужен целеуказатель.

Ульман протянул Артему сложный прибор, похожий на гибрид теодолита и лазера.- Вот он. Разработка наших инженеров. Соеденили с нашим прибором и тем который нашли здесь. Борис прям ухнул, крякнул, плюнул и склеил синей изалентой. Его нужно установить как можно выше над городом, чтобы он передал на спутники точные координаты гнезда «черных».- Как можно выше? – переспросил Артем.- Синяя изолента? - спросил Винтик, но на него посмотрел все остальные с осуждением. - Что? Нормальные вопрос забрал Артём.Мельник покачал головой, а Ульман передал прибор Артему. В руках парня теперь была судьба всего метро.

- Да. И я знаю только одно такое место, - Мельник посмотрел на него тяжелым взглядом. – Останкинская телебашня. Вершина мира. И самое охраняемое гнездо тварей на поверхности. Это будет ваша последняя миссия, ребята. Самая важная.

Глава 15: Реквием на Вершине Мира

Путь от Д-6 к Останкинской телебашне был странно, почти пугающе мирным. Словно весь ад, вся ярость этого истерзанного мира сконцентрировались в двух точках – в Библиотеке, которую они покинули, и в Башне, к которой они шли. Пространство между ними было выжженной, пустой землей, где даже мутанты, казалось, не рисковали задерживаться. Они ехали на бронированной дрезине по поверхности, по старым железнодорожным путям, и мертвый город проплывал мимо них, безмолвный и величественный в своем упадке. Наконец, они остановились. Дальше путей не было. Впереди, пронзая низкие серые облака, в небо устремлялась игла. Останкинская телебашня. Даже отсюда, с расстояния в несколько километров, она выглядела исполинской. - Приехали, - сказал Мельник. – Отсюда пешком. Они вошли в служебный коллектор, ведущий к основанию башни. Это был долгий, монотонный подъем по бесконечным лестничным пролетам. Первым, как всегда, шел Саша-Винтик, его шаг был легким и бесшумным, его силуэт растворялся в полумраке. Замыкал Артем, с тяжелым целеуказателем за спиной. А между ними, тяжело дыша, шел Мельник. И он говорил. - Знаешь, Артем, - начал он, и его голос гулко отдавался от бетонных стен, - я иногда думаю, зачем все это. Всю жизнь я воюю. Сначала за страну, которой больше нет. Теперь – за дыру под землей. Я видел, как умирали мои товарищи. Я хоронил друзей. Я отдавал приказы, которые отправляли хороших парней на смерть. Ради чего? Чтобы несколько тысяч человек могли и дальше жрать грибы и бояться высунуть нос из своей норы? Артем хотел что-то ответить, но Мельник не ждал ответа. Это был не диалог. Это был монолог, исповедь человека, уставшего нести на своих плечах весь мир. - Хантер верил в тебя. Он был лучшим из нас. Жесткий, да. Но он видел суть вещей. Он увидел в тебе не простого парня с окраины. Он увидел стержень. Волю. А в нашем мире это единственное, что имеет значение. Не деньги, не оружие, не знания. А воля. Воля жить, когда все вокруг умирает. Воля идти вперед, когда все остальные сдались. Орден «Спарта» - это не просто солдаты. Это воплощенная воля человечества к жизни. Мы – иммунная система этого гниющего организма. И сегодня мы должны вырезать последнюю раковую опухоль. Саша, шедший впереди, даже не обернулся. Он слышал каждое слово, и его разум беспристрастно анализировал.*Поток 3: Психологический анализ.* «Полковник Мельников. Архетип: „Отец-Командир“. Мотивация: долг, ответственность, выживание вида. Мировоззрение: милитаристский дарвинизм. Воспринимает мир как вечную войну всех против всех. „Черные“ для него – экзистенциальная угроза, которую можно устранить только силой. Он не способен к диалогу с „иным“. Его трагедия в том, что он пытается спасти человечество методами, которые в конечном итоге его и уничтожат. Он – герой уходящей эпохи. И он это чувствует». Они поднялись наверх и оказались перед большими металлическими воротами.- Закрыто, - констатировал Мельник. – Ищи вентиль.Артем посмотрел вправо и увидел большое красное колесо. Он налег на него всем весом, и ворота, скрипя, поползли в сторону.В следующем помещении они нашли шкафчики, в которых чудом сохранилось несколько пачек патронов. Перепрыгнув через небольшую пропасть в полу, они вышли из туннеля на поверхность, но оказались внутри здания. Судя по всему, это был старый концертный зал «Останкино». Воздух здесь был таким же ядовитым, как и везде. Они надели противогазы. И тут же на них напали. Из-за разбитых кресел, из темноты коридоров на них ринулись стражи. Но это были не обычные стражи. Более крупные, более яростные.- Огонь! – скомандовал Мельник.Завязался короткий, ожесточенный бой. В замкнутом пространстве грохот выстрелов был оглушительным. Когда последний мутант был убит, они подошли к выходу, заваленному искореженной решеткой.- Давай, Артем, помоги!Вдвоем они с трудом отогнули прутья и выбрались наружу. Они стояли на огромной равнине перед Останкинской телебашней. Она нависала над ними, теряясь в облаках. И в этот момент со стороны города донесся нарастающий гул. Земля задрожала.- Что это? – спросил Артем.- Смотрите! – крикнул Саша.Из-за руин показалась… река. Живая, рычащая, несущаяся река из тысяч мутантов. Стражи, носачи, упыри – все твари, которых они когда-либо видели, и десятки тех, кого не видели никогда, неслись в одной гигантской, обезумевшей стае. Они не бежали на них. Они бежали мимо них. Это была Великая Миграция.- Не стрелять! – заорал Мельник. – Не привлекать внимания!Они замерли, глядя, как в нескольких десятках метров от них проносится этот поток первобытного ужаса. Но некоторые твари все же отбивались от стаи и, заметив их, кидались в атаку.- Отсекайте одиночек! – приказал Мельник.И в этот момент им на помощь пришла кавалерия. Из-за холма вылетел бронированный джип «Спарты» и, поливая мигрирующих тварей из пулемета, подъехал к ним.- Полковник! Мы здесь, чтобы прикрыть вас! – крикнул командир отряда.Но их появление привлекло внимание не только тех, кто был на земле. Из серых облаков, с хищным клекотом, на них спикировали демоны. Три огромные твари. Их целью был не человек. Их целью была самая большая и шумная угроза – боевая машина.Два демона вцепились в джип когтями и, напрягшись, с легкостью перевернули его, как игрушку. Раздался скрежет металла и крики спартанцев.- Вперед! К башне! Бегом! – заорал Мельник. Они побежали. Мимо них все еще неслась река мутантов, а над головой кружили демоны. Пробегая мимо разбитых машин, они на ходу хватали патроны и фильтры. Наконец, они ворвались в главный вход башни.Внутри они встретили Мельника, который отстреливался от демона, пытавшегося влететь в разбитое окно.- Быстро! Сюда!Он подвел их к шахте лифта. Самого лифта не было, но на тросах висел огромный противовес.- Отцепляй! – крикнул Мельник, указывая на крепление.Они втроем навалились на рычаг. Крепление со скрежетом поддалось, и противовес, сорвавшись, с огромной скоростью полетел вверх по шахте, унося их с собой. Их выкинуло на одном из верхних технических этажей. Едва они успели прийти в себя, как в пролом в стене влетел демон.- В лифт! – крикнул Мельник.Они спрятались в кабине старого, застрявшего лифта. Демон, покружив, улетел.Они двинулись по этажу, перепрыгивая через огромные пропасти в полу. По обломкам лестницы они забрались еще выше.И здесь их ждала новая атака. Демон появился внезапно, вылетев из-за угла. Он не целился в Артема или Сашу. Его целью был командир. Мельник. Он не успел увернуться. Когти твари вспороли ему бок, оставив глубокие, рваные раны. Артем и Саша открыли шквальный огонь, и раненый демон, взвыв, улетел.- Полковник! – Артем подбежал к Мельнику. Тот лежал, зажимая рану. Кровь хлестала сквозь пальцы.- Идите… - прохрипел он. – Оставьте меня…- Мы вас не бросим!- Это приказ! – рявкнул Мельник, собрав последние силы. – Миссия… важнее… Выполнить приказ, Артем!Он потерял сознание. Саша быстро обработал его раны.- Он не умрет, - тихо сказал Саша. – Мы сейчас ничего не можем сделать. Нужно идти.Оставив командира, они двинулись дальше. Горечь и ярость душили Артема.Они выбрались наружу, на узкий карниз. Справа над обрывом висели наклонные плиты. Цепляясь за них, они забрались еще выше. Затем – по шаткой пожарной лестнице, которая начала обваливаться прямо у них под ногами. И здесь, на огромной высоте, в реве ветра, Артем снова услышал его. Шепот. Голос «черного».Саша замер. Он закрыл глаза. Сигнал был чистым, сильным. Башня работала как гигантская антенна. Он больше не сопротивлялся. Он открыл свой разум.И на него обрушился океан.Это был не просто язык. Это была жизнь. Он увидел их историю. Они были людьми. Обычными людьми, которые в день Катастрофы оказались на поверхности, в эпицентре взрыва неизвестного биологического оружия. Оно не убило их. Оно изменило их. Ускорило эволюцию на тысячи поколений. Они стали… другими. *Homo Novus*. Человек новый.Они потеряли голоса, но обрели единый разум. Они не понимали, что произошло с остальным человечеством. Они видели их страх, их боль, их одиночество в темных норах под землей. И они хотели помочь. Они тянулись к разумам людей, пытаясь сказать: «Мы здесь. Вы не одни. Мы можем помочь вам адаптироваться. Выжить».Но человеческий разум, отравленный страхом и ненавистью, воспринимал их прикосновение как атаку. Их попытки исцелить разум – как безумие. Их дар – как проклятие. Они убивали, да. Но только в ответ. Только тех, кто нападал первым. Они защищались.Саша увидел мир их глазами. Мир, полный энергии, жизни, единства. И он увидел людей – испуганных, злобных детей, которые играют с огнем в пороховом погребе и готовы уничтожить все, чего не понимают. Они поднялись на пятый этаж. Здесь от пола остались лишь узкие мостики.- Дальше ты один, Артем, - сказал Саша. Его голос был странно глухим. – Эта конструкция не выдержит двоих. Иди.Артем с разбегу перепрыгнул по остаткам мостиков. Впереди был обрыв. Вверх уходил толстый, обледеневший кабель. Цепляясь за него, обдирая руки, он пополз вверх. Забравшись, он поднялся по последней лестнице.Он был на вершине.Перед ним, на маленькой площадке, продуваемой всеми ветрами, была цель. Он на вершине мира. Внизу, как на карте, расстилался мертвый город. А там, на севере, он увидел их гнездо. Оно не было похоже на логово монстров. Это был огромный, переливающийся всеми цветами радуги, живой организм, похожий на коралл. Он светился изнутри мягким, теплым светом.Артем достал целеуказатель. И в этот момент на него обрушилась последняя, самая сильная волна.Он стоял не на башне, а в солнечном, цветущем саду. Рядом с ним стоял «черный». Он не был страшным. Он был… красивым. Изящным, высоким, светящимся. Он протягивал к Артему свою длинную тонкую руку. И в его разуме звучали не слова, а чувства. Мир. Дружба. Помощь. Будущее.Но за спиной «черного» Артем видел другое. Он видел горящую ВДНХ. Он видел лицо Хантера, говорящего: «Если враг не сдается, его уничтожают». Он видел Мельника, умирающего на холодном бетоне. Он видел свой долг.- Нет! – закричал он в пустоту.В припадке ярости и страха он навел лазерный луч целеуказателя прямо в центр видения, в протянутую руку «черного». Он нажал на кнопку.Видение рассыпалось. Он снова стоял на вершине башни. У его ног лежал мертвый «черный». Это была не реальная тварь, а лишь остаточный образ, проекция того, кого он только что приговорил к смерти.Он посмотрел на север. И увидел.Из-за горизонта, из района Д-6, в небо взмыли огненные птицы. Десять, двадцать, тридцать ракет. Они оставили за собой белые инверсионные следы, изящно изогнулись и устремились к одной точке на горизонте.Артем, стоявший этажом ниже, молча смотрели на это.Ракеты достигли цели.На горизонте взошло второе солнце. Яркое, безмолвное, ужасающее. Оно росло, пожирая небо. А затем ударная волна, даже на этом расстоянии, ударила по башне, заставив ее задрожать.Все было кончено.Логово «черных» было уничтожено. ВДНХ больше ничего не угрожало. Миссия была выполнена.Артем опустился на колени, опустошенный. Он победил. Он спас свой дом.Но почему-то на душе у него было не ликование, а лишь бесконечная, ледяная пустота.Саша-Винтик наконец поднявшись к Артёму, стоял, глядя на огненный гриб на горизонте. Он, проживший тысячи лет, видевший рождение и гибель цивилизаций, впервые в жизни чувствовал себя соучастником самого глупого, самого бессмысленного и самого жестокого преступления во Вселенной. Он смог их понять. Но было слишком поздно. Человечество, в своем слепом страхе, только что убило собственное будущее.

- Боже… - прошептал он, открывая глаза. – Что мы натворили…

Арка II Глава 16: Год Спустя

Огонь. Безмолвный, яростный огонь, расцветающий на горизонте, пожирающий серое небо. Я стою на вершине мира, на продуваемой ледяным ветром игле Останкинской башни, и смотрю, как огненные птицы, рожденные в недрах Д-6, несут смерть. Они прекрасны в своем полете. Изящные, стремительные, оставляющие за собой белоснежные перья инверсионных следов. Они – моя воля. Мое решение.

Взрыв. Он беззвучен, но я чувствую его всем телом. Чувствую, как дрожит под ногами сталь, как миллионы жизней, мыслей, целая цивилизация, которую я не смог – или не захотел – понять, обращается в пар и пепел. У моих ног лежит тень. Тень того, кто протягивал мне руку. Тень, которую я убил, нажав на кнопку. Победа. Я спас свой дом. Я выполнил свой долг. Я – герой. Но почему тогда во рту вкус пепла, а в душе – дыра размером со вселенную? Почему эта победа ощущается как самое страшное поражение в моей жизни?..

- Артем… Проснись, Артем.

Я открываю глаза. Никакой башни. Никакого ледяного ветра. Только тусклый свет аварийной лампы и знакомое, морщинистое лицо Хана, склонившееся надо мной. Я лежу на своей койке в тесной комнатке жилого отсека Д-6.

- Это всего лишь сон, - тихо говорит он. – Эхо того, что было. Но даже у эха есть сила. Оно напоминает нам о сделанном выборе. И о том, что всегда есть шанс сделать новый.

Он кладет руку мне на плечо и выходит. Я сажусь на кровати, тяжело дыша. Прошел уже год с того дня. Год. А кошмар все не отпускает. Он приходит почти каждую ночь, напоминая о цене, которую мы заплатили за наше спокойствие.

Я встаю и подхожу к маленькому металлическому столику. Год. Целый год прошел с тех пор, как ракета, наведенная моей рукой, стерла с лица земли гнездо «черных». Сначала была эйфория. На ВДНХ меня встречали как героя. Дети смотрели на меня с восторгом, старики жали руку, девушки улыбались. Я был тем, кто избавил их от страха, от постоянного ментального давления, от угрозы с поверхности. Я стал легендой. Рейнджером Ордена, спасшим все метро.

Но эйфория прошла, оставив после себя горькое послевкусие. И виной тому был не только ночной кошмар. Виной тому был Винтик.

Он не стал вступать в «Спарту». Когда Мельник предложил ему место в Ордене, почет, уважение и доступ к технологиям Д-6, он лишь покачал головой. Я помню наш последний разговор. Мы стояли на той самой платформе, куда нас привез автоматический поезд.

- Ты совершил ужасную ошибку, Артем, - сказал он тогда, и в его голосе не было злости, только бесконечная, вселенская усталость. – Ты был мостом между двумя видами. Ты мог бы нас объединить. А ты сжег этот мост. Ты убил не монстров. Ты убил наше будущее.

- Они убивали людей! – возразил я. – Они бы уничтожили нас!

- Они защищались, - тихо ответил он. – Они защищались от нашего страха и нашей ненависти. Они были детьми, протягивающими руки к огню, а ты плеснул на них бензином. Я не могу оставаться здесь. Я не могу быть частью этого… этого триумфа глупости. Прощай, Артем.

И он ушел. Просто развернулся и ушел в темный туннель. Я стал спартанцем, рейнджером, живущим в самом сердце военной мощи метро. А он снова стал бродягой. Сталкером, философом, призраком туннелей.

Но он не забыл обо мне. Раз в несколько месяцев до меня доходили его весточки. Странные открытки, передаваемые через торговцев и караванщиков. Открытка из Павелецкого вокзала с нарисованным от руки уравнением, которое я не понимал. Письмо из Библиотеки имени Ленина, написанное на библиотечной карточке, где он сообщал, что нашел уцелевший экземпляр «Соляриса» и что книга оказалась пророческой. А последнее письмо пришло вчера. Это была старая, довоенная открытка с видом главного входа ВДНХ. На обратной стороне было всего несколько слов, написанных его аккуратным, каллиграфическим почерком: «Я дома, Артем. А ты?»

Я убираю открытку в карман и выхожу из комнаты. Д-6, год назад бывший лишь призраком, теперь превратился в гудящий улей. Орден перенес сюда свою главную базу. В коридорах снуют техники, бойцы, новобранцы. Жизнь кипит. Я иду по коридору и слышу обрывки разговоров.

- …Лесницкий оказался красной сволочью. Сдал им всю информацию по нашему аванпосту на болотах. Если бы не ребята из разведки, нас бы всех там положили…

- …говорят, на Театральной снова эпидемия. Какая-то новая дрянь, косит людей за сутки…

- …ты слышал? Хан опять за свое. Нашел где-то выжившего «черного». Совсем старик из ума выжил…

Я прохожу мимо группы бойцов, играющих в шашки на ящике из-под патронов.

- Я тебе говорю, нужно было жертвовать. Отдал бы одну, а потом в дамки прошел!

- Легко говорить! Ты мою позицию видел? Там цугцванг был, любой ход – к худшему!

Эти бытовые, простые разговоры – якорь, который держит меня в реальности. Они доказывают, что все было не зря. Люди живут. Спорят, играют, любят, ненавидят. Живут.

Я дохожу до оружейной. За стойкой сидит хмурый прапорщик, которого все зовут Дегтярем.

- А, Артем. За снарягой? Мельник велел выдать тебе все по высшему разряду.

Он ставит на стойку новенький противогаз, стопку фильтров, большую оранжевую аптечку и мешочек, приятно звякнувший патронами.

- Тут пятьдесят армейских. Валюта. Не сори ими попусту. У торговцев за них можно выменять три обычных рожка.

- Понял. Спасибо.

- Теперь оружие. Выбирай.

На стене висело пять стволов. Старый добрый «Калаш», который никогда не подводил. Бесшумная снайперская винтовка «Вентиль». Мощный автоматический дробовик «Сайга». Скорострельный пистолет-пулемет ВСВ. И тяжелый ручной пулемет.

Я долго не думаю. Мой выбор – проверенная временем классика. Я беру «Калаш-2012», надежный, как кувалда. Для тихой работы – ВСВ с глушителем. И на всякий случай – двуствольный дробовик «Дуплет», чья мощь в ближнем бою не раз спасала мне жизнь.

Дегтярь одобрительно кивает.

- Хороший выбор, рейнджер. Практичный. На верстаке можешь обвесить их по своему вкусу.

Я трачу полчаса, устанавливая на «Калаш» коллиматорный прицел и лазерный целеуказатель, на ВСВ – прицел ночного видения, а на «Дуплет» - удлиненные стволы.

Затем я иду в соседний тир. Привычные движения: вставить рожок, снять с предохранителя, прицелиться. Грохот выстрелов, запах пороха, отдача в плечо. Это мой мир. Простой, понятный. Здесь есть цель, и есть средство ее достижения. Никаких сомнений, никакой философии.

Полностью снаряженный, я иду дальше. В столовой я встречаю Ульмана и Хана. Ульман, как всегда, травит анекдоты, а Хан молча пьет чай, глядя куда-то в пустоту.

- Артем! Готов к подвигам? – хлопает меня по плечу Ульман. – Пошли, Мельник всех собирает в командном центре. Кажется, намечается что-то серьезное.

Мы втроем входим в лифт. С нами едет еще один спартанец.

- Ульман, ты слышал про Лесницкого? – спрашивает он.

- Слышал, - мрачнеет Ульман. – Не могу поверить. Мы с ним через такое прошли. И он продался красным. За что? За идею? За паек? Не понимаю я этих предателей.

Лифт прибывает на второй этаж. Командный центр. Год назад мы с трудом его запустили, а теперь он работает на полную мощность. За пультами сидят связисты, на огромной карте метро мигают огоньки наших отрядов и разведанных угроз.

- …повторяю, база на болоте докладывает о повышенной активности мутантов. Просят подкрепления…

- …караван с Полиса задерживается. Похоже, нарвались на завал в туннеле…

В центре зала, за большим столом, Мельник проводил оперативное совещание. Все командиры отрядов были здесь. Его лицо было суровым, как никогда.

- …таким образом, ситуация на северном направлении остается напряженной. Но это все мелочи по сравнению с главной проблемой.

Он делает паузу и смотрит на Хана.

- Хан. Доложи.

Хан выходит в центр.

- Как вы знаете, год назад мы уничтожили гнездо «черных», - начинает он тихо. – Мы думали, что уничтожили их всех. Но мы ошиблись. Один выжил. Ребенок. Он один, он напуган. И он тянется к нам. Он тянется к Артему. Я чувствую его. Он не желает нам зла. Он хочет мира. Он – последний из своего рода. Мы не должны повторять ошибку. Мы должны попытаться наладить контакт.

- Контакт? – прерывает его Мельник. Его голос звенит от ярости. – Какой еще контакт?! Это твари, которые чуть не свели с ума все метро! Это угроза! Я не допущу, чтобы из-за твоих мистических бредней мы снова оказались на грани гибели! Взять его под стражу!

Два бойца подходят к Хану. Тот даже не сопротивляется. Он лишь смотрит на меня с укором и грустью.

- Артем, - говорит Мельник, переводя взгляд на меня. – Ты покончил с ними год назад. Ты и закончишь это дело раз и навсегда. Это не просто мутант. Это символ. Пока он жив, угроза остается.

Он указывает на стройную женщину в снайперском обмундировании, стоящую у стены.

- Это Анна. Наш лучший снайпер. Она пойдет с тобой. Ты – штурмовая группа. Она – твое прикрытие. Вы найдете этого выжившего «черного» и уничтожите его. Это приказ.

Анна подходит ко мне. Ее взгляд холоден и профессионален. Ни тени сомнения.

- Готов, рейнджер? – спрашивает она.

Я молча киваю. Что я могу сказать? Я солдат. Я выполняю приказы.

- Тогда пошли. Не будем заставлять цель ждать.

Мы идем к лифту. В полной тишине. Я чувствую себя так, словно иду на эшафот. Снова.

Мы садимся в вагон монорельса. Тот самый, что привез нас сюда год назад. Двери с шипением закрываются. Поезд бесшумно трогается, унося нас в темноту.

Я смотрю в окно, на проносящиеся мимо огни туннеля. И я знаю. Там, впереди, в руинах старого мира, меня ждет он. Последний «черный». Мой грех. Мое проклятие. Мой шанс.

Глава 17: Эхо в Мертвом Саду

Монорельс нес нас в тишине. Неловкой, тяжелой тишине, которую не мог развеять даже тихий гул электромотора. Анна сидела напротив, чистила оптику своей снайперской винтовки с такой сосредоточенностью, будто в мире не существовало ничего другого. Ее лицо, обрамленное короткими темными волосами, было идеальной маской профессионализма. Ни единой лишней эмоции. Она была оружием, идеальным инструментом в руках Ордена. И я был таким же. Нас отправили убивать ребенка.

Я отвернулся к окну, вглядываясь в проносящуюся мимо тьму. Слова Хана звенели у меня в голове. «Он не желает нам зла. Он хочет мира». А Мельник сказал: «Это символ. Пока он жив, угроза остается». Кому верить? Старику-философу, который видит духов и слышит голоса труб? Или полковнику, который вытащил меня из ада, дал мне цель и спас все метро? Ответ казался очевидным. Я – рейнджер. Я выполняю приказы. Но почему тогда на душе было так гадко?

- Нервничаешь? – внезапно спросила Анна, не отрываясь от своего занятия.

- Нет, - соврал я.

- Врешь, - она подняла на меня свои холодные, пронзительные глаза. – Я вижу, как у тебя палец по спусковой скобе дергается. Первый раз на таком задании?

- Не первый, - буркнул я, вспомнив Останкинскую башню.

- А, ну да. Ты же у нас герой. Тот самый Артем, - в ее голосе проскользнула нотка насмешки. – Ну, посмотрим на героя в деле. Это тебе не на кнопку нажимать. Тут работать надо.

Поезд замедлил ход и остановился у короткой, заброшенной платформы. Двери с шипением открылись, выпуская нас в затхлый, пыльный воздух.

- Приехали, - сказала Анна, закидывая винтовку за спину. – Дальше пешком.

Я включил фонарик. Его луч выхватил из темноты закрытую гермодверь. Справа от нее виднелся массивный рубильник. Я подошел и навалился на него всем весом. Механизм, проржавевший за десятилетия, с неохотным скрежетом поддался. Дверь медленно поползла в сторону, открывая проход.

Мы вошли внутрь. Межэтажная лестница вела наверх, в коллектор. Мы поднялись и пошли вправо по узкому техническому туннелю. Впереди виднелся свет, пробивающийся сквозь решетку в потолке, и вертикальная лестница, уходящая к нему.

- Пора, - сказал я, доставая противогаз.

Знакомый ритуал. Натянуть маску на лицо, затянуть ремни, сделать первый, пахнущий резиной и угольным фильтром вдох. На левой руке ожили цифры на часах, начиная обратный отсчет – 60:00. Час жизни в мертвом мире.

- Я первая, - сказала Анна и начала ловко, по-кошачьи, взбираться по лестнице.

Я полез за ней. И, признаться, невольно засмотрелся. Даже в громоздком снаряжении ее движения были плавными и точными.

- Глаза выше, рейнджер, - раздался в наушниках ее насмешливый голос. – Я знаю, вид хороший, но у нас работа.

Я почувствовал, как уши начинают гореть. Хорошо, что она не видит моего лица.

- Просто слежу, чтобы ты не упала, - пробурчал я в ответ.

- О себе беспокойся, герой, - фыркнула она.

Выбравшись из коллектора, мы оказались на поверхности. Я ожидал увидеть привычные руины Москвы, но это место было другим. Мы стояли посреди того, что когда-то было Ботаническим садом. Изуродованные, выжженные скелеты экзотических деревьев тянулись к свинцовому небу. Земля была покрыта воронками, оплавленным стеклом и черным пеплом. Это было одно из мест, куда год назад ударили ракеты. Мои ракеты. Меня затошнило. Эхо кошмара настигло меня наяву.

- Красиво, правда? – спросила Анна, обводя руины взглядом. – Говорят, здесь когда-то были цветы со всего мира. Теперь тут только один вид флоры – радиация.

Она не знала, что это моих рук дело. И я не собирался ей говорить.

- Мне нужно занять позицию, - сказала она, указывая на развалины какого-то павильона с колоннами. – Вон там, наверху. Идеальный обзор. А ты двигайся к той поляне. Если он там, ты его спугнешь. А я прикрою от всего, что шевелится. Не подведи, Артем.

Она с легкостью взобралась наверх и растворилась среди руин. Я остался один.

Я двинулся вперед, к поляне, заросшей жухлой, мутировавшей травой. Тишина давила на уши. Я чувствовал себя мишенью. Каждый шорох заставлял вздрагивать. И я не ошибся.

Когда я вышел на середину поляны, тишину разорвал протяжный, леденящий душу вой. Из-за деревьев, из руин, из-под земли на меня ринулись стражи. Десятки тварей, их глаза горели голодным огнем.

Я вскинул «Калаш». Первая очередь скосила двоих на подлете. Я стрелял, отступая, меняя рожки на ходу. Они лезли и лезли. Один прыгнул на меня сбоку, я не успевал среагировать. Но тут над ухом раздался сухой треск снайперской винтовки, и голова твари разлетелась кровавым фейерверком.

- Справа, Артем! Еще двое! – голос Анны в рации был спокоен, словно она комментировала шахматную партию.

Я развернулся и дал очередь по указанным целям. Ее помощь была бесценна. Она была моими глазами, видя поле боя сверху. Мы работали как единый механизм. Я – наживка и грубая сила. Она – скальпель хирурга.

Первая волна отхлынула, оставив после себя десяток трупов. Но передышка была недолгой. Вторая волна была еще больше. Я переключился на «Дуплет», встречая тех, кто подбирался слишком близко, оглушительным дуплетом картечи. Снова треск винтовки Анны, снова ее четкие команды.

- Сзади, в развалинах!

- Левее, у большого дерева!

Третья волна была самой отчаянной. У меня почти кончились патроны к автомату. Я отстреливался из ВСВ, понимая, что это бесполезно. Но Анна работала без устали. Щелк. Щелк. Щелк. Каждый ее выстрел – минус одна тварь. Наконец, последний страж, воя, рухнул на землю.

Тишина. Я стоял посреди поляны, заваленной трупами, тяжело дыша, и слушал стук собственного сердца.

- Чисто, - констатировала Анна. – Ты в порядке?

- В порядке, - выдохнул я. – Спасибо.

- Это моя работа, - ответила она. – Двигайся дальше. Осторожно.

Я перезарядил оружие и пошел вперед, переступая через тела мутантов. За поляной, среди руин оранжереи, я увидел его.

Маленькая, тонкая, темная фигурка, сжавшаяся за остатками бетонной стены. Он был ростом мне по пояс. Не монстр. Не чудовище. Ребенок.

Он поднял свою большую голову с огромными, печальными глазами, и я почувствовал легкое прикосновение к своему разуму. Это не была атака. Это была волна чистого, животного страха. Не моего. Его.

Я медленно поднял автомат. Палец лег на спусковой крючок. Приказ есть приказ. Устранить угрозу. Но я колебался. Передо мной был не символ угрозы. Передо мной был напуганный ребенок.

«Черный» вдруг развернулся и бросился бежать.

- Я его вижу! Он бежит! – крикнул я в рацию, сам не зная зачем, и инстинктивно бросился за ним.

- Догоняй, Артем! Не упусти! – приказала Анна.

Он вел меня через лабиринт узких проходов, заваленных обломками. Я прыгал через пропасти, пролезал в узкие норы, не отставая. Он был невероятно быстрым и ловким. Он не просто убегал. Он вел меня куда-то.

Наконец, погоня закончилась. Я загнал его в тупик – небольшой, обрушившийся подвал. Ему было некуда деться. Он развернулся и встал передо мной, тяжело дыша. Я наставил на него свой ВСВ.

- Все. Конец, - прошептал я.

Он не двинулся. Он просто поднял свою тонкую, трехпалую руку.

И мир исчез.

Я больше не стоял в подвале. Я был маленьким, и мне было очень страшно. Вокруг был огонь, рев, грохот. Небо разрывалось на части. Рядом со мной было что-то огромное, теплое, родное. Взрослый «черный». Мой отец? Моя мать? Я не знал слов, я знал только чувства. Чувство безграничной любви и защиты.

Оно толкнуло меня, заставило упасть в глубокую трещину в земле. И накрыло меня своим телом. Я чувствовал, как оно дрожит. В моем разуме прозвучала последняя мысль, последняя воля моего родителя. Не слово, а образ. Чувство. «ЖИВИ».

А потом пришел свет. Белый, невыносимый, абсолютный. Он сжег все. Я не видел, но я чувствовал агонию того, кто закрывал меня собой. Я чувствовал, как он распадается на атомы. Я чувствовал, как весь мой мир, весь мой народ, все мои братья и сестры исчезают в одно мгновение.

А потом наступила тишина. И одиночество. Бесконечное, всепоглощающее одиночество последнего существа своего вида во всей вселенной.

Видение оборвалось. Я стоял на коленях в темном подвале, по лицу текли слезы. Противогаз мешал дышать. Я сорвал его, жадно глотая ядовитый воздух. Маленький «черный» стоял передо мной и смотрел на меня своими огромными, печальными глазами. Он не напал. Он не пытался меня убить. Он просто поделился своей болью. Он показал мне свой кошмар. Тот самый кошмар, который я сам для него и создал.

- Артем! Что у тебя происходит? Доложи! – раздался в брошенном на пол противогазе встревоженный голос Анны.

Но я не мог ей ответить. Я смотрел на последнего «черного», и в его глазах я видел отражение самого страшного монстра в этом мире. Себя.

Глава 18: В Тени Черного Солнца

Одиночество. Всепоглощающее, космическое одиночество последнего из своего рода. Боль утраты, такая острая, что, казалось, само время треснуло, как стекло. Я чувствовал это не разумом, а каждой клеткой своего тела. Я был им. Я был маленьким «черным», погребенным под пеплом своей семьи, своего мира, который я же и сжег…

Резкая, слепящая боль в затылке вернула меня в реальность. Мир качнулся, сфокусировался. Я лежал на холодном, грязном полу. Голова гудела, как колокол. Я попытался пошевелиться, но руки были стянуты за спиной. Плен.

Я поднял голову. Мы были в небольшой, тускло освещенной комнате. Рядом со мной, в таком же положении, сидели еще несколько человек. Двое в рваной, грязной форме Красной Армии. И еще двое в гражданской одежде. Один из них был без сознания, его лицо превратилось в кровавую маску. На стенах висели флаги с черной свастикой в белом круге. Рейх. Пока я был в беспамятстве, пока мой разум путешествовал по чужим воспоминаниям, нас взяли в плен.

Дверь открылась, и вошел офицер в черной, идеально отглаженной форме. За ним – два солдата с автоматами.

- Итак, - сказал офицер с брезгливой усмешкой, его голос был холодным и режущим, как скальпель. – Посмотрим, что за улов у нас сегодня. Два коммунистических унтерменша. И два… кто вы такие?

Он подошел к мирному жителю, который был в сознании, и пнул его сапогом.

- Ты. У тебя есть мутации? Генетические отклонения? Может, у твоей бабушки был третий глаз?

- Н-нет… я чистый… - пролепетал мужик, дрожа от страха.

- Мы сейчас проверим, - офицер достал странный прибор, похожий на счетчик Гейгера, и провел им над пленным. Прибор молчал. – Хм. Повезло. А может, и нет. Ты нам без надобности.

Он достал пистолет. Раздался сухой щелчок выстрела. Мужик дернулся и завалился на бок. Я зажмурился.

- Дальше, - офицер подошел к одному из красноармейцев. – Ну, с тобой все ясно. Враг народа. Враг чистоты. Последнее слово?

- Иди к черту, фашистская мразь, - прохрипел солдат.

- Как скажешь.

Еще один выстрел. Второй коммунист, сидевший рядом, с яростью посмотрел на офицера.

- Ты за это ответишь, гад!

- Обязательно, - скучающе ответил офицер и выстрелил снова.

Он подошел ко мне.

- А ты у нас кто? Снаряжение спартанское. Рейнджер? Забрел не в свой район, герой?

Я молчал, глядя ему в глаза с ненавистью.

- Молчишь. Ну ничего, мы умеем развязывать языки. Но сначала…

Он повернулся к последнему пленному, тому, что лежал без сознания. Он перевернул его сапогом на спину.

- А этот что за фрукт?

И в этот момент я замер. Под слоем грязи и крови я узнал это лицо. Худое, с острыми скулами. Лицо, которое я не видел целый год.

Винтик.

Невероятно. Как? Как они могли его поймать? Его, который двигался как призрак, который в одиночку прошел через Библиотеку, который, казалось, мог раствориться в воздухе.

Пока я приходил в себя от шока, события начали развиваться с молниеносной скоростью. Второй выживший красноармеец, выбрав момент, когда офицер отвлекся, резко дернулся и ударил ногами под колени одного из охранников. Тот, потеряв равновесие, выронил автомат. В тот же миг я, собрав все силы, рванулся вперед и головой ударил офицера в живот. Он согнулся, выронив пистолет.

- Хватай оружие! – крикнул коммунист.

Он уже подобрал автомат и, развернувшись, дал очередь по второму охраннику. Я же, перекатившись, схватил пистолет офицера и выстрелил ему в голову. Все произошло за три секунды.

- Фух… пронесло, - выдохнул красноармеец, разрезая ножом мои путы. – Меня Павел зовут.

- Артем.

Мы бросились к Винтику. Он застонал и открыл глаза.

- Артем?.. Какого черта…

Он сел, сплюнул на пол сгусток крови.

- Не мог поверить, что тебя поймали, - сказал я, помогая ему подняться.

- Я отвлекся, - поморщился он. – Задумался. Они меня просто толпой задавили. Дилетанты. Ну что, Артем, похоже, мы снова вместе спасаем метрополитен.

На его разбитых губах появилась тень усмешки. Я невольно улыбнулся в ответ.

- Поторопитесь, товарищи! – прервал нас Павел. – Скоро сюда сбежится вся станция! За мной, я знаю один выход!

Мы последовали за Павлом. Он привел нас к решетке мусоропровода.

- Вниз! Быстро!

Мы один за другим соскользнули по грязной, вонючей трубе и оказались в подвалах.

- Сюда, - скомандовал Павел.

Он привел нас в большое круглое помещение. Под потолком медленно вращался гигантский вентилятор, отбрасывая движущиеся тени.

- Пробегаем, пока тень на нас! Не останавливаться!

Мы рассчитали момент и, прячась в тени лопастей, перебежали на другую сторону. Там была запертая решетка, уходящая наверх.

- Подсади меня! – сказал Павел.

Мы с Винтиком подсадили его. Он зацепился за верхний край и подтянулся. Затем он спустил нам веревку, и мы поднялись следом.

Мы оказались в огромной, головокружительной шахте. Это была тюрьма. Вдоль стен, уходя на десятки метров вверх и вниз, располагались сотни клеток, в которых, как скот, томились заключенные. По подвесным мостикам и дорожкам ходили патрули надзирателей.

- Тихо. За мной, - прошептал Павел.

Мы поползли по узкому карнизу. Внизу, на дорожке, стоял часовой. Еще один патрулировал мостик напротив.

- Сейчас я его отвлеку, - сказал Павел. Он подобрал камешек. – Когда он отвернется, бери того, что под нами.

Он бросил камень. Тот со звоном ударился о перила в дальнем конце мостика. Второй охранник, как и рассчитывал Павел, пошел проверить, что там. В этот момент мы спрыгнули на дорожку прямо за спину первого. Я схватил его, зажав ему рот, а Павел вырубил его точным ударом. Я забрал у него патроны.

- Готово, - сказал Павел.

Винтик, тем временем, уже нашел рычаг, который опускал лестницу наверх. Он дернул его.

Мы поднялись. Наверху был яркий прожектор. Я выкрутил из него лампочку. В это время Павел, перебравшись на другую сторону, бесшумно снял второго часового и выключил свет на всем ярусе. Мы погрузились в спасительную темноту.

Мы прошли по мостику, оглушили еще одного солдата и залезли в широкую зеленую трубу вентиляции.

- Ползем, - скомандовал Павел.

Мы поползли по трубе. Внизу, сквозь решетку, мы увидели двух офицеров.

- …и этот идиот Фридрих продал «черного»! – говорил один. – Представляешь? Вместо того, чтобы доставить его фюреру для изучения, он сбагрил его какому-то торгашу с Ганзы за ящик патронов!

- И что теперь? – спросил второй.

- Что-что. Фюрер в ярости. Велел найти этого торгаша и вернуть товар. Говорят, он поехал в сторону Театральной…

Мое сердце замерло. Они продали его. Маленького, напуганного «черного». Он теперь в руках Ганзы.

Мы выбрались из трубы. У трупа одного из оглушенных охранников я нашел несколько метательных ножей. Пригодятся.

Мы поднимались все выше, действуя как слаженная команда. Выкручивали лампочки, прятались в тени, бесшумно устраняли охрану. Наконец, мы добрались до самого верха. Перед нами был огромный шлюз. Рядом – зеленая кнопка вызова охраны.

- Так, - сказал Павел. – Прячемся за ящиками. Я нажимаю. Кто выйдет – ваш.

Он нажал кнопку. Мы затаились. Через полминуты из шлюза вышел охранник.

- Кто здесь балуется?

Когда он прошел мимо, мы с Винтиком выскочили и оглушили его. Мы вошли в шлюз и нажали на рычаг. Шлюз закрылся за нами и открылся с другой стороны.

- Держите, - Павел сбросил нам сверху пистолет с глушителем. – Пригодится.

Мы оказались в канализации. Здесь было несколько патрульных. Мы действовали тихо и быстро. Трое солдат патрулировали туннель, еще четверо стояли у костра, болтая. Мы устранили патрульных одного за другим, а потом подобрались к болтунам сзади. Они даже не поняли, что произошло.

В конце канализации, перед еще одним шлюзом, Винтик заметил панель управления перед большим бронированным окном.

- Постойте, - сказал он.

Он подошел к панели и, немного подумав, нажал на большой красный рычаг. За окном мы увидели ту самую тюремную шахту. И со скрежетом, по всей шахте, одновременно открылись все клетки. В тюрьме начался бунт. Заключенные, опьяненные свободой, набрасывались на охрану. Сирена взвыла, заливая все тревожным светом.

- Отличная диверсия, - одобрил Павел. – Помогите мне!

Мы втроем навалились на рычаг следующего шлюза. Он поддался. Мы выбежали из канализации и оказались у подножия неработающего эскалатора.

- Наверх! Быстрее!

Мы взбежали по эскалатору. И замерли.

Мы стояли на балконе огромного зала, переделанного под площадь для митингов. Внизу, на площади, стояла тысячная толпа фашистов в черной форме. Они, как один, вскинули руки в нацистском приветствии и скандировали: «Зиг Хайль! Зиг Хайль!». На высокой трибуне стоял их фюрер – высокий, харизматичный человек с безумными глазами.

- Солдаты Рейха! – гремел его усиленный динамиками голос. – Настал наш час! Наша разведка донесла: предатели из Ордена нашли и заняли легендарный бункер Д-6! Ковчег старого мира! Там – чистая еда, вода, оружие, технологии! Все то, что по праву принадлежит нам, высшей расе! Мы больше не будем ютиться в этой дыре! Мы заберем Д-6 себе! Мы очистим метро от мутантов, коммунистов и прочего генетического мусора! Мы построим Четвертый Рейх на костях наших врагов! Вперед, на Д-6! За чистоту расы! За фюрера!

- Хайль! Хайль! Хайль! – взорвалась толпа.

- Нам нужно пробраться сквозь них, - прошептал Павел. – Вон в тот коридор, слева от трибуны. Пока они слушают своего маньяка, они ничего не заметят. Идем.

Мы начали медленно, стараясь не делать резких движений, пробираться сквозь толпу. Фанатичные лица, горящие глаза, вскинутые руки. Я чувствовал себя пловцом в море безумия. Мы почти добрались до цели, когда к фюреру подбежал офицер и что-то прошептал ему на ухо.

- Внимание! – заорал фюрер в микрофон. – Среди нас предатели! В тюрьме бунт! Враги в наших рядах! Найти их!

Все головы повернулись в нашу сторону. Нас заметили.

- Бежим! – крикнул Павел.

Мы рванули в спасительный коридор. За спиной раздались крики и выстрелы. Мы неслись, не разбирая дороги. Впереди был провал в полу.

- Прыгай!

Я прыгнул, едва не сорвавшись. Мы бежали дальше. Я уже видел выход, свет в конце туннеля. И в этот момент острая, жгучая боль пронзила мне ногу. Я вскрикнул и упал. Меня подстрелили.

- Артем!

Павел и Винтик подхватили меня под руки.

- Держись, парень!

Они дотащили меня до дрезины, стоящей на запасных путях. Забросили в вагон. Павел запрыгнул за рычаги. Дрезина тронулась, унося нас прочь от погони, от криков, от безумия Рейха. Я лежал на полу, зажимая рану, и мир медленно уплывал у меня из-под ног. Я снова был ранен. Но я был жив. И я был не один.

Глава 19: Партитура Тишины

Дрезина неслась по туннелю, унося их прочь от воя сирен и яростных криков Рейха. Саша-Винтик, присев на корточки, заканчивал перевязывать раненую ногу Артема. Движения его были точными, экономными, как у хирурга. Он использовал старую аптечку, найденную в ящике под сиденьем, и делал все, что было в его силах, в этих антисанитарных условиях. Артем морщился от боли, но молчал, стиснув зубы.

- Готово, - сказал Винтик, затягивая последний узел. – Жить будешь, рейнджер. Но бегать марафоны я бы тебе в ближайшее время не советовал.

Он улыбнулся. Не разбитыми губами пойманного бродяги, а своей настоящей, внутренней улыбкой, которую Артем не мог видеть, но всегда чувствовал. Улыбкой существа, для которого время – лишь одна из многих переменных в бесконечном уравнении бытия.

Год. Для Артема это была целая жизнь. Для Винтика – одно мгновение. Он вспоминал его, этот год, пока его руки работали. После того, как он оставил Артема и Спарту в Д-6, он первым делом отправился в Полис. Не за знаниями, не за слухами. Он шел по зову, который не мог игнорировать. По зову крови, текущей в венах этого тела. Он нашел маленькую квартирку в жилом секторе, где жили двое пожилых людей – бывший инженер и учительница. Родители Саши, мальчика, чью личность он носил. Он провел с ними неделю. Странную, неловкую, полную чувств, которые он мог лишь анализировать, но не понимать до конца. Он видел их радость от возвращения «сына», их горечь от того, каким чужим он стал. Он отвечал на их вопросы, рассказывал выдуманные истории о своих странствиях, а его разум в это время каталогизировал их эмоции: любовь, разочарование, надежда, страх. Это был самый сложный и самый бессмысленный эксперимент в его долгой жизни. Уходя, он оставил им на столе несколько довоенных золотых монет. Небольшая плата за аренду тела их сына.

А потом он снова ушел в туннели. Он бродил, составляя свою собственную карту метро. Не карту станций и перегонов, а карту сил, союзов, верований и страхов. Он видел фанатиков Рейха и догматиков Красной Линии, торговцев Ганзы и философов Полиса, дикарей, живущих на заброшенных станциях, и мутантов, строящих свои собственные цивилизации в темноте. И он посылал весточки Артему. Маленькие якоря, брошенные в реку времени, чтобы их связь не оборвалась. Он знал, что история не закончена. Он чувствовал это. Развязка на Останкинской башне была грубой, фальшивой нотой в симфонии судьбы. И когда до него дошли слухи о выжившем «черном», он понял – начинается вторая часть. И на этот раз дирижер не должен ошибиться. Он срочно отправился на ВДНХ, зная, что именно там, в точке начала, должен ждать продолжения. Он прибыл как раз вовремя, чтобы позволить себя «поймать» патрулю Рейха, выслеживающему спартанцев. Все шло по его новому плану.

Он отмахнулся от мыслей и посмотрел на Артема. Первая часть истории закончилась трагедией, потому что он, Винтик, считал «черных» просто еще одним видом мутантов. Он был наблюдателем. Теперь он знал правду. Они были будущим. И он больше не мог быть просто наблюдателем. Он должен стать редактором. Сценаристом. Он должен обеспечить «хорошую концовку». Потому что альтернатива была слишком ужасна. В одной из вероятных ветвей будущего он видел, как Мельник, доведенный до отчаяния войной с Рейхом и Красными, активирует систему самоуничтожения Д-6. Взрыв реактора, способный обрушить половину московского метро и сделать поверхность необитаемой на тысячи лет. Этого нельзя было допустить. И ради этого он приложит все свои силы.

- Впереди решетка! – крикнул Павел. – Тормозов нет! Держитесь!

Винтик среагировал мгновенно. Он схватил Артема и вжался в угол дрезины, закрывая его своим телом. Раздался оглушительный скрежет. Дрезина, как таран, снесла хлипкую решетку, но сама, искореженная от удара, сошла с рельсов и замерла.

- Приехали, - мрачно сказал Павел, выбираясь из-под обломков. – Дальше пешком.

Артем, хромая, выбрался следом.

- Я пойду вперед, разведаю, - сказал Павел. – Вы прикрывайте. Вон труба, похоже, ведет в соседний туннель. Я проверю.

Он подтянулся и скрылся в темном проеме трубы. Через минуту оттуда донеслись звуки борьбы и приглушенный крик.

- Черт! Засада! – выругался Артем.

В тот же миг справа с грохотом открылись ворота, и оттуда вышли два фашиста с фонарями.

- Эй! Кажется, у этого коммуняки были сообщники! Обыскать!

- Фонарь, - тихо скомандовал Винтик.

Артем выключил фонарик. Они отступили в самый темный угол, сливаясь с тенями. Солдаты прошли мимо, их лучи шарили по стенам.

- Никого, - сказал один. – Показалось. Пошли обратно.

Когда они повернулись и пошли назад, Винтик подал знак. Они бесшумно выскользнули из тени. Два коротких, точных удара по затылку – и фашисты мешками рухнули на землю.

- Никаких убийств, Артем, - сказал Винтик, забирая у оглушенных патроны. – Мертвый солдат – это тревога. Спящий солдат – это просто спящий солдат.

Они вошли в открытые ворота. Перед ними было большое, двухэтажное помещение, похожее на депо. Внизу и на верхних мостиках было больше десяти фашистов.

- Их слишком много, - прошептал Артем, вскидывая автомат.

- Не для нас, - остановил его Винтик. – Мы будем дирижировать тьмой.

Он указал на ближайшую лампочку.

- Выкрути ее.

Артем подтянулся и бесшумно выкрутил лампу. Участок туннеля погрузился во мрак.

- А теперь вон те, дальние, - Винтик указал на лампы над головами патрульных на мостике. – Из пистолета с глушителем.

Артем достал выданный Павлом пистолет. Два тихих хлопка – и еще две лампы погасли. Солдаты удивленно посмотрели наверх, но тревоги не подняли.

- Теперь работаем, - сказал Винтик.

Они начали методичную зачистку. Перемещаясь от тени к тени, они подкрадывались к одиночным патрульным и вырубали их. Артем действовал как грубая сила, Винтик – как мозг операции, указывая цели и просчитывая маршруты. Вскоре первый этаж был зачищен.

Они поднялись на второй. Здесь, в небольшой комнате, на кровати сидел солдат без формы. Увидев их, он поднял руки.

- Не убивайте! Я сдаюсь! Меня насильно забрали!

Винтик лишь кивнул Артему. Тот подошел и оглушил его. Не было времени на сентиментальность. В соседней комнате они нашли вход в вентиляцию.

Они поползли по узкому, пыльному коробу. Сквозь решетку внизу они увидели камеру, куда бросили Павла. Но она была пуста. Через несколько минут мимо прошли два охранника, ведущие его.

- Давай, коммунистическая свинья, шевелись, - говорил один. – Фюрер не любит ждать. На казнь опаздывать нельзя.

- Нужно торопиться, - прошептал Артем.

Они выбрались из вентиляции в соседнем помещении. В комнате на столе Винтик нашел аптечку и патроны, пополнив их скудные запасы. Дальше по коридору было еще одно огромное, двухэтажное помещение. За стеклом комнаты охраны сидели трое, но Винтик своим внутренним зрением чувствовал, что в помещении было гораздо больше людей.

- Направо, на второй этаж, - скомандовал он.

Они поднялись по лестнице. Наверху, у искрящего электрического щитка, копался техник. Они подождали в тени, пока он отойдет от освещенного места, и бесшумно вырубили его. Спустившись по другой лестнице, они попали в длинный коридор. Дверь справа вела в морозильную камеру. Оттуда веяло холодом. У входа стоял еще один солдат, который, увидев их, тут же бросил оружие и поднял руки. Артем оглушил и его.

В конце морозильника был проем в стене. Проползя через него, они оказались в помещении, где в ваннах под тусклыми лампами выращивали грибы. Гидропоника Рейха. Справа, в небольшой комнатке, они нашли шкаф с оружием.

Следующий зал был генераторной. Справа, в ярко освещенной зоне, сидели и играли в карты пятеро охранников.

- Можно вырубить свет вон на том щитке, - прошептал Артем.

- Нет, - ответил Винтик. – Это поднимет тревогу по всей базе. Есть путь лучше.

Он указал на узкий мостик, ведущий над генераторами. Лампочки над ним были в пределах досягаемости.

- Стреляй.

Несколько тихих выстрелов – и мостик погрузился во тьму. Они быстро пересекли его. Справа в стене Винтик заметил еще один вход в вентиляцию. Они залезли внутрь. В небольшом тупике слева кто-то оставил тайник – коробку с аптечкой и патронами всех видов. Настоящий клад.

Они выползли из вентиляции на первом этаже огромного зала. Здесь стояли гигантские водяные мельницы, вращаемые потоками воды. Зал патрулировали не меньше десятка солдат.

- Как мы пройдем? – спросил Артем.

Винтик посмотрел вниз. Под решетчатым полом виднелись каналы с водой.

- Мы не пойдем. Мы поплывем.

Они подняли решетку и соскользнули в ледяную воду. Течение было сильным, но, цепляясь за трубы, они смогли пробраться под ногами у ничего не подозревающих охранников. Выбравшись на другой стороне, они поднялись в комнату управления на возвышенности. Здесь сидел всего один оператор, который, увидев их, тоже предпочел сдаться.

Из окна комнаты они увидели свою цель. Внизу, на небольшой площадке, двое фашистов уже накидывали петлю на шею Павла.

- Времени нет! – сказал Артем.

Они спрыгнули из комнаты вниз. У самой лестницы Винтик заметил тонкую леску растяжки и одним движением перерезал ее. Они бесшумно спустились и подошли к палачам сзади. Два одновременных удара. Два тела беззвучно рухнули на пол.

Артем подбежал к Павлу и вынул его из петли. Тот упал на колени, кашляя и хватая ртом воздух.

- Я уж думал… все… - прохрипел он.

- Мы своих не бросаем, - сказал Артем.

- Выдвигаемся. У нас мало времени, - произнес Винтик, уже глядя в сторону выхода.

Трое беглецов, снова вместе, растворились в темноте туннеля, оставляя за спиной хаос и безмолвных, спящих стражей Четвертого Рейха. Их путь лежал дальше, на поиски проданного ребенка и украденного будущего.

Глава 20: Колыбельная для Арахнидов

Тяжелая гермодверь с грохотом захлопнулась за их спинами, отрезая путь к отступлению. Мгновение спустя вторая такая же дверь перекрыла им путь вперед. Щелчок. И все огни в туннеле погасли. Они оказались в ловушке. В абсолютной, непроницаемой, могильной тьме.

- Что за черт? – голос Павла в темноте прозвучал напряженно. – Они заперли нас.

- Это не просто ловушка, - произнес Винтик, и его спокойствие в этой ситуации казалось противоестественным. – Это террариум. И нас только что запустили внутрь.

Он зажег свою старую бензиновую зажигалку. Маленький, трепещущий огонек вырвал из мрака крошечный островок пространства, но лишь подчеркнул бездонность окружающей их тьмы. И в этой тьме что-то было. Сухой, скребущий, множественный шорох. Звук сотен тонких ножек, скребущих по бетону.

Артем тут же включил свой мощный налобный фонарь. Луч света метнулся вперед, и в его конусе на мгновение мелькнула длинная, бледная, многосуставчатая лапа, которая тут же с шипением втянулась обратно во мрак.

- Вот и ответ, - сказал Винтик. Он медленно повел пламенем зажигалки из стороны в сторону. В колеблющемся свете начали проступать силуэты. Стены и потолок туннеля были покрыты ими. Гигантские, похожие на пауков существа, бледные, как слепые пещерные рыбы, сгрудились в тенях, избегая света. Их многочисленные глазки, лишенные пигмента, горели тусклым, фосфоресцирующим светом.

*Поток 5: Биологический анализ.* «Вид: Arachnida, подвергшийся экстремальной мутации в условиях полной изоляции и отсутствия света. Полная потеря пигментации. Гипертрофия тактильных и хеморецепторов. Органы зрения атрофировались, но сохранили крайнюю степень светочувствительности. Фотоны вызывают каскадную реакцию в нервных окончаниях, приводя к болевому шоку и параличу. Логика Рейха жестока, но эффективна: использовать эндемичную фауну в качестве биологического оружия. Запереть врага в террариуме и выключить свет. Просто и гениально».

- Оружие убрать, - голос Винтика прозвучал как приказ. – Оно бесполезно против их хитина. Отныне наше оружие – это свет. Держитесь вместе. Создайте световой периметр. Не позволяйте им подобраться.

Они сбились в кучу, превратившись в маленькое, движущееся созвездие в бездонной ночи. Луч фонаря Артема, огонек зажигалки Винтика и тусклый химический фонарик Павла. Они медленно двинулись вперед, и темнота вокруг них кишела, шипела и скрежетала. Пауки не нападали, но они были повсюду, следуя за ними, ожидая, когда свет погаснет.

Туннель казался бесконечным. Наконец, они наткнулись на решетку люка в полу.

- Вниз, - решил Винтик. – Здесь мы слишком уязвимы.

Павел с трудом поднял тяжелую решетку. Они спрыгнули вниз, в узкий технический коллектор. Здесь было теснее, но и тварей, казалось, было меньше. Сделав пару поворотов, они оказались у старого грузового лифта.

- Нам наверх, - сказал Винтик, заметив, что силовые кабели уходят вверх по шахте.

Рядом с лифтом был боковой проход, наглухо затянутый плотной, липкой паутиной.

- Подождите, - сказал Винтик. Он поднес свою зажигалку к паутине. Та вспыхнула, как порох, и за несколько секунд сгорела дотла, оставив после себя едкий, тошнотворный запах.

За паутиной была небольшая комната. На полу, прислонившись к стене, сидел иссохший труп сталкера. А в его руках был он – великолепный, сделанный на заказ револьвер с удлиненным стволом, оптическим прицелом и лазерным целеуказателем.

- Артем, это твое, - сказал Винтик. В этом мире даже посреди самого страшного кошмара можно было найти сокровище.

Артем взял оружие с чувством благоговения.

Они вошли в тесную клетку лифта. Павел нажал на кнопку, и механизм, застонав, пришел в движение. Лифт медленно пополз вверх. И тут начался ад.

Как только они оторвались от пола, пауки атаковали. Они посыпались на крышу лифта, их лапы и жвала начали просовываться сквозь решетчатые стены и потолок.

- Светите! Во все стороны! – крикнул Павел.

Это был отчаянный танец со светом. Они метались по маленькой кабине, направляя свои лучи на каждую тварь, пытавшуюся пролезть внутрь. Пауки шипели, отшатывались, но тут же на их место лезли другие. Внезапно фонарь Артема замигал.

- Батарейки! – крикнул он в панике.

- Зажигалка! – скомандовал Винтик.

Артем, отбросив бесполезный фонарь, выхватил зажигалку и чиркнул кремнем. Маленький огонек присоединился к обороне. Это были самые долгие тридцать секунд в их жизни. Наконец, с лязгом, лифт остановился. Они достигли верхнего уровня.

Выскочив из лифта, они оказались в небольшом помещении. Справа, за грудой деревянных досок, Винтик заметил стол. Обойдя доски, они нашли на нем несколько пачек патронов.

Выход вел в туннель метро. Справа у стены стоял ящик, в котором нашлись еще патроны и аптечка. Они двигались влево. Впереди путь преграждала пропасть – место, где свод туннеля обрушился.

- Как перебраться? – спросил Артем.

На краю пропасти их уже ждали два огромных паука-охранника. Они держали их на расстоянии светом, но пройти было невозможно.

Взгляд Павла упал на толстый кусок стальной арматуры, торчащий из бетонной плиты.

- А ну-ка, помогите!

Втроем они навалились на арматуру. Скрипя и поддаваясь, металл медленно выходил из бетона. Наконец, они вытянули его. Это был тяжелый, трехметровый шест.

- Отлично, - сказал Павел. – Теперь держите этих тварей светом.

Он разбежался и, используя шест, как заправский легкоатлет, легко перелетел через пропасть.

- Теперь вы! Кидайте шест!

Они перебросили ему шест, а затем, с его помощью, перебрались на другую сторону.

Дальше путь преграждал завал из вагонов.

- По крышам, - решил Павел.

Они залезли на крышу вагона и пошли по импровизированному мосту. Спрыгнув с другой стороны, они столкнулись с новой проблемой. Весь туннель впереди был затянут гигантской, толщиной с канат, паутиной. Зажигалкой такую не сжечь.

Но Павел снова нашел выход. В кабине одного из вагонов он нашел старую металлическую трубу, а в ящике под сиденьем – несколько тряпок и банку с мазутом. Через пять минут у него в руках был добротный факел.

- Отойдите, - сказал он.

Он поднес факел к паутине. Та не вспыхнула, а начала медленно плавиться и гореть, испуская клубы черного, удушливого дыма. Пауки, прятавшиеся в коконах из паутины, с визгом посыпались на пол и начали разбегаться от огня и света. Путь был свободен.

В боковой комнатке справа они нашли еще немного патронов на столе. Наконец, они дошли до массивной двери с электромагнитным замком. Индикатор на ней не горел.

- Нет питания, - констатировал Павел. – Нужно его подать.

Винтик посмотрел на толстые силовые кабели, уходящие от двери в боковой, заросший паутиной туннель.

- Я и Артем пойдем, - сказал он. – Павел, оставайся здесь. Если мы подадим питание, нажимай на кнопку.

- Понял. Удачи, ребята.

Они снова погрузились во тьму, освещая себе путь лишь фонарем Артема, в котором он успел сменить батарейки. Пауков здесь было еще больше. Они проходили через заросшие странными грибами помещения, отгоняя от себя шипящих тварей. Наконец, кабель привел их в небольшую комнатку с оборудованием. Справа на стене висел искомый электрощиток.

Винтик достал «жучок» и начал вращать ручку. Щиток засветился, по проводам побежал ток. В дальнем конце комнаты щелкнул замок, и открылась промежуточная дверь, ведущая в обходной коридор. Возвращаться тем же путем было не нужно. В навесном шкафчике на стене Винтик нашел еще одну аптечку и горсть патронов.

- Готово. Возвращаемся.

Через открывшуюся дверь они быстро вернулись к Павлу. Индикатор на двери теперь горел зеленым.

- Сработало! – обрадовался Павел.

Он нажал на кнопку. Раздалось шипение, и тяжелая дверь медленно отъехала в сторону. За ней был свет. Не яркий, но ровный, электрический свет обитаемой станции.

Они вышли из царства пауков, моргая от непривычного освещения. Ужас темных туннелей остался позади. Но они знали, что впереди их ждут новые испытания. И враги, которые не боятся света.

Глава 21: Реквием по Небу

Из сырой, пахнущей грибами и паутиной темноты они вышли на свет. Не на слепящий свет поверхности, а на ровный, электрический свет очередного технического туннеля метро. Дверь за ними закрылась, и Винтик, не сговариваясь с остальными, прислонился к холодной стене и на мгновение закрыл глаза. Он все еще чувствовал фантомное прикосновение липких паучьих лап, слышал их скрежет в темноте. Это был опыт, выходящий за рамки простого выживания. Это было погружение в первобытный, дочеловеческий ужас.

- Кажется, пронесло, - выдохнул Павел, вытирая пот со лба. – Никогда не думал, что буду так рад видеть обычную лампочку.

- Они не преследуют нас, - констатировал Винтик, открывая глаза. – Свет для них – непреодолимый барьер. Мы в безопасности. Пока.

Они двинулись по туннелю и вскоре вышли в помещение, похожее на заброшенный склад. В дальнем конце виднелась лестница, ведущая наверх, к свету. К настоящему свету.

- Похоже, это наш выход, - сказал Артем, проверяя свой автомат.

- Готовьте противогазы, - скомандовал Павел. – Там нас вряд ли ждет курорт.

Они поднялись по лестнице и оказались внутри какого-то уцелевшего здания. Судя по остаткам мебели и широким окнам, это был верхний этаж офисного центра. Стены были снесены взрывной волной, открывая панораму мертвого города. Ветер завывал в пустых оконных проемах, гоняя по полу обрывки бумаг и вековую пыль.

Они надели противогазы. Привычный ритуал, ставший второй натурой. Мир за стеклом маски стал чуть мутнее, дыхание обрело глухой, механический ритм. Винтик бросил взгляд на часы Артема. 52:17. Фильтры, которые они нашли у трупа в Библиотеке, были почти на исходе.

- Сюда, - сказал Винтик, указывая на уцелевшую комнатку справа.

Внутри, на полу, лежал скелет в истлевшей офисной одежде. Рядом с ним валялась сумка, а в ней – нетронутая упаковка с армейским фильтром для противогаза.

- Повезло, - сказал Павел. – Ему он уже не пригодится.

Артем взял фильтр. Небольшая отсрочка от удушья.

- Спускаемся, - сказал Винтик.

По широкой наклонной плите, когда-то бывшей стеной, они осторожно съехали вниз, на заснеженную землю. Слева от них, как туша доисторического кита, выброшенного на берег, лежал остов рухнувшего самолета. Пассажирский лайнер, вросший в землю десятилетия назад.

- Подождите, - сказал Винтик. Его взгляд сканировал обломки. – Там может быть что-то полезное.

Он направился к хвостовой части самолета. Внутри, в багажном отсеке, среди истлевших чемоданов, он нашел еще один фильтр. Маленькие крупицы удачи в океане отчаяния.

- Теперь за мной, - сказал Павел. – Я знаю здесь один проход.

Он привел их к подземному переходу. Спустившись в его затхлую темноту, они дошли до широкой лестницы, ведущей наверх. Но Павел свернул в неприметную дверь справа.

- Тут должно быть безопаснее.

Они прошли по узкому, заваленному мусором коридору. В маленькой комнатке в конце, видимо, бывшей подсобке дворника, на столе лежал он. Двуствольный дробовик. Простой, надежный, смертоносный. Артем потянулся к нему.

И в этот момент из-за стола, из кучи тряпья, с визгом выпрыгнул монстр. Упырь. Маленькая, юркая тварь, похожая на облезлую обезьяну.

Артем и Павел не успели среагировать. Но Винтик успел. Он не целился. Он не думал. Его тело действовало на инстинктах, отточенных за тысячелетия. Он схватил со стола дробовик, вскинул его и, почти в упор, нажал на оба спусковых крючка одновременно.

Оглушительный дуплет разорвал тишину. Комнату наполнило грохотом и запахом пороха. Упыря просто разнесло на куски, его ошметки кровавым дождем оросили стены.

- Черт… - выдохнул Артем, оглушенный выстрелом.

Винтик молча опустил дымящийся дробовик. В его глазах не было ни страха, ни азарта. Только холодная, ледяная эффективность. Угроза устранена. Задача выполнена.

- Возвращаемся, - сказал он, передавая дробовик Артему.

Они вернулись к Павлу и начали подниматься по лестнице. Наверху, у самого выхода, Павел остановил их, приложив палец к губам.

- Тихо.

Он осторожно выглянул наружу. Затем знаком показал им присесть.

- Сидим и не двигаемся.

Винтик прислушался. Он услышал его. Топот сотен лап. Через мгновение мимо выхода из перехода пронеслась стая стражей. Не хаотичная толпа, а организованная, дисциплинированная группа. Они не бежали в панике. Они патрулировали.

*Поток 2: Анализ поведения.* «Организованная стая. Ярко выраженная иерархия – впереди несколько крупных особей, альфа-самцов. Это не миграция. Это территориальный обход или загонная охота. Их интеллект и социальная структура гораздо сложнее, чем принято считать в метро. Они – доминирующий вид на этой территории».

Когда последний страж скрылся из виду, Павел дал знак.

- Чисто. Идем.

Они выбрались наружу и, пригибаясь, побежали к самолету. По широкому, покрытому инеем крылу они подобрались к аварийному выходу и залезли внутрь.

Салон самолета был кладбищем. Десятки скелетов в истлевших креслах, застывших в момент ужаса. Некоторые все еще были пристегнуты. Винтик шел по проходу, и для него это была не просто сцена из фильма ужасов. Он читал историю этого места. Он видел панику, слышал крики, чувствовал отчаяние последних минут.

- Направо, к кабине, - сказал Павел.

Они дошли до кабины пилотов. Скелеты в летной форме сидели в своих креслах, их костяные пальцы до сих пор сжимали штурвалы. Винтик протянул руку и коснулся приборной панели.

И мир взорвался.

Психическое эхо, запечатанное в металле в момент катастрофы, ударило по ним с силой взрывной волны.

Винтик больше не стоял в обломках. Он сидел в кресле второго пилота. За окном была ночь, внизу – океан огней Москвы. В наушниках – спокойный голос диспетчера. А потом – крик.

- Засечка! Множественные цели! Со стороны севера! Боже мой, это не учения!

Второй пилот, чьими глазами Винтик смотрел на мир, повернулся к командиру.

- Это оно? Началось?

Командир, бледный как полотно, молча кивнул. А потом небо на горизонте раскололось. Десятки огненных игл устремились ввысь, к звездам. Межконтинентальные баллистические ракеты.

- Господи Иисусе… - прошептал пилот.

А потом, через несколько минут, звезды начали падать. В небе вспыхнуло первое солнце. Яркое, белое, безмолвное. И в тот же миг все приборы в кабине сдохли. Раздался вой сирены. Самолет тряхнуло.

- Потеря управления! Электромагнитный импульс! Все системы отказали! – кричал командир, пытаясь удержать мертвый штурвал.

Самолет вошел в штопор. Земля неслась навстречу. Последнее, что увидел Винтик глазами пилота – это еще одна вспышка, прямо по курсу. Вспышка, поглотившая мир.

- Винтик! Винтик, очнись!

Он пришел в себя. Артём тряс его за плечо. Павел сидел на полу, обхватив голову руками. Видение было настолько сильным, что противогаз Винтика съехал набок.

- Ты в порядке? – спросил Артём, помогая ему поправить маску.

Винтик молча кивнул. Он был в порядке. Он просто только что в режиме реального времени просмотрел запись смерти целой цивилизации. Это было… познавательно.

- Выходим, - сказал Павел. – Здесь нечего больше делать.

Они вышли из самолета. Серое небо, серый снег, серая тишина.

И в этой тишине тень.

Она упала на них сверху. Демон. Он пикировал на них с безмолвной яростью хищника. Артем и Павел успели отскочить. Но Винтик замер. Он не боялся. Он анализировал. Траектория, скорость, угол атаки.

Когти, твердые как сталь, сомкнулись на его плечах. Боль была незнакомой, почти абстрактной. Его оторвало от земли. Мир внизу стремительно уменьшался. Он видел руины, остов самолета, две маленькие фигурки, отчаянно стреляющие вверх. Интересный опыт. Быть похищенным высшим хищником местной экосистемы. Он уже прикидывал, с какой высоты падение станет смертельным для этого тела.

Но тут в теле демона что-то глухо разорвалось. Затем еще раз. И еще. Павел, стоя на одном колене для устойчивости, с методичностью снайпера всаживал в тварь пулю за пулей. Демон взвыл, его хватка ослабла.

Винтик полетел вниз. Падение было недолгим. Он рухнул в глубокий сугроб, который смягчил удар.

- Живой? – подбежали к нему Артем и Павел.

- Вполне, - ответил Винтик, отряхиваясь. – Благодарю за помощь.

Они двинулись дальше по улице. В угловом здании, в дальнем правом углу, они нашли ящик с аптечкой и патронами. Маленькая награда за пережитый ужас.

Но как только они вышли на открытое пространство в конце улицы, со всех сторон раздался вой. Новый, но уже знакомый. Стражи. Целая стая, привлеченная выстрелами и криком демона.

- Бежим! – крикнул Павел. – Их слишком много!

Они рванули в узкий проход справа. За спиной – топот десятков лап и голодное рычание. Проход вывел их к входу в метро. Старый, обветшалый вестибюль.

- Вниз! Быстрее!

Они кубарем скатились по неработающему эскалатору. За ними, как лавина, неслась орда монстров.

Внизу эскалатор упирался в массивные, герметичные ворота с красной звездой. Тупик.

- Свои! Открывайте, твою мать! – заорал Павел, колотя кулаком по стальной двери.

С той стороны донеслись крики, но ворота оставались закрытыми.

- Они не успеют! – крикнул Артем.

Они развернулись, прижавшись спиной к воротам. С эскалатора на них уже неслась первая волна рычащих, слюнявых тварей.

- Огонь! – заорал Павел.

Трое беглецов открыли огонь. Узкое пространство вестибюля наполнилось грохотом выстрелов, визгом рикошетов и рычанием умирающих монстров. Они стреляли, не переставая, создавая стену из свинца и огня. Но твари все лезли и лезли.

За спиной раздался скрежет. Засовы. Тяжелые, массивные засовы начали медленно отходить.

- Держитесь! Еще немного! – крикнул Артем, меняя рожок.

Он видел, как кончаются патроны. Он видел, как твари подбираются все ближе. Он видел блеск их голодных глаз. Это был конец. Но это был хороший конец. Конец в бою, спиной к спине с товарищами.

И в тот момент, когда первый страж уже прыгнул на него, ворота за их спинами распахнулись, и из проема ударил шквал огня из нескольких автоматов.

Глава 22: Антракт в Красном Раю

Шквал огня из-за спины был подобен грому небесному. Стражи, уже готовые вцепиться в их плоть, были сметены огненным ураганом. Тяжелые гермоворота были открыты, и в проеме стояли они – солдаты Красной Линии, в своих серых шинелях и ушанках, с автоматами наперевес.

- Чисто! – крикнул их командир.

Павел, тяжело дыша, выпрямился.

- Спасибо, товарищи! Вовремя вы.

- Павел! Ты?! Какими судьбами? – удивился командир, узнав его. – А это кто с тобой?

- Долгая история, товарищ майор. Это свои. Помогли мне от фашистской нечисти уйти.

- Что ж, раз свои – добро пожаловать на «Театральную», гордость Красной Линии! – провозгласил майор. – Проходите, герои. Отдыхайте. Вы заслужили.

Они шагнули за ворота, и мир изменился. Хаос и ужас остались позади. Они попали на оживленную, ярко освещенную станцию. «Театральная». Это был не просто перевалочный пункт, а настоящий маленький город, живущий по своим, строгим, но понятным законам. Вдоль стен висели красные знамена и плакаты с лозунгами: «Пролетарии всех станций, соединяйтесь!», «Наше дело правое, победа будет за нами!». В воздухе пахло не страхом и порохом, а дымом махорки, вареной картошкой и чем-то еще, почти забытым – запахом обжитого, человеческого дома.

- Ну что, ребята, - сказал Павел, его лицо расплылось в довольной улыбке. – С прибытием. Пока вы у меня в гостях, считайте, что вы под защитой всей Красной Армии. Расслабьтесь. Я вам покажу нашу станцию. Такого вы ни в своей «Спарте», ни у торгашей на Ганзе не увидите.

Винтик молча осматривался. Его разум, подобно сверхчувствительному сенсору, впитывал и анализировал информацию.

*Поток 1: Социологический анализ.* «Станция „Театральная“. Политический строй: военный коммунизм. Ярко выраженная идеологическая составляющая, служащая как инструмент консолидации общества, так и оправдания тотального контроля. Высокий уровень организации. Централизованное распределение ресурсов. Однако, наблюдаются признаки теневой экономики и социального расслоения, несмотря на декларируемое равенство. Атмосфера – контролируемое спокойствие. Угроза внешнего врага (Рейх, мутанты) используется для поддержания внутренней дисциплины».

У входа на платформу прибыла дрезина, набитая людьми. Это были беженцы. Грязные, изможденные, с потухшими глазами.

- …все сожгли, товарищи, - рассказывал один из них окружившим их солдатам. – Станцию нашу, «Кузнецкий мост». Бандиты налетели. Говорят, от Рейха отделились, свои порядки устанавливают. Всех, кто не с ними, – к стенке. Мы чудом ушли…

Винтик смотрел на них и видел не просто людей. Он видел статистику. Очередное доказательство того, что главным врагом человека в этом новом мире оставался сам человек.

Павел повел их дальше. Они прошли мимо большой, отгороженной сеткой территории, откуда доносилось хрюканье и шел густой, тяжелый запах. Свиноферма. Десятки огромных, раздувшихся от мутировавших кормов свиней копошились в загонах.

- Наше богатство, - с гордостью сказал Павел. – Благодаря им у нас всегда есть мясо. Не то что у некоторых, кто одними грибами питается.

В промежуточной комнатке, на куче тряпья, сидел нищий. Старик с безумными глазами и трясущимися руками.

- Браточки, солдатики, помогите ветерану! – запричитал он, увидев их. – Патрончик один, боевой! На хлебушек не хватает! Всю жизнь за советскую власть, а теперь вот…

Артем, движимый жалостью, полез в подсумок. Винтик наблюдал. Он видел не старика-ветерана. Он видел профессионального актера. Поза, тембр голоса, дрожь в руках – все было отточено до совершенства. Это была его работа. Его способ выживания в этой системе.

Артем протянул старику патрон. Тот схватил его, как святыню.

- Спасибо, сынок! Дай бог тебе здоровья! Век не забуду!

Артем, смутившись, протянул ему второй. Старик прослезился. Винтик сделал мысленную пометку: «Эмоциональная манипуляция как эффективный инструмент получения ресурсов. Уровень исполнения: высокий».

Они вошли в столовую. Длинное помещение, заставленное столами, гудело, как улей. За одним из столиков двое мужчин в штатском горячо спорили.

- …я тебе говорю, мировая революция неизбежна! Капиталистическая гидра Ганзы и фашистская гадина Рейха скоро пожрут друг друга, и тогда мы, свободные люди труда, построим новый мир!

- Да какой новый мир, Семен! Ты оглянись! У нас дети не знают, что такое солнце! А ты все о мировой революции…

Дальше, между двумя старыми вагонами, приспособленными под жилье, разыгрывалась иная драма. Двое суровых мужчин в форме говорили с плачущей женщиной.

- …он погиб как герой, Мария. Прикрывал наш отход. Если бы не он, нас бы всех там положили. На поверхности. Демон…

Женщина зарыдала в голос. Один из солдат неловко погладил ее по плечу. Винтик анализировал их язык тела. Скорбь, чувство вины, неловкость. Социальный ритуал утешения. Еще одна константа человеческого поведения.

В конце столовой, в небольшом закутке, собралась толпа детей. Мужчина в летах, подсвечивая стену керосиновой лампой, показывал им театр теней. Его пальцы сплетались, и на стене появлялись то собака, то птица, то уродливый, но смешной мутант. Дети заливались смехом. Винтик смотрел на это, и в его безграничной памяти всплывали похожие сцены. Десять тысяч лет назад, в пещере, у костра. Пять тысяч лет назад, в греческом полисе. Тысячу лет назад, на ярмарке в средневековом городе. Менялись декорации, менялись люди. Но потребность в чуде, в сказке, в простом, незамысловатом искусстве оставалась неизменной.

Рядом с импровизированной сценой сидели две девушки.

- …и он мне говорит: «Наташа, я тебе звезду с неба достану!». А я ему: «Какую звезду, Вася? Ты мне фильтр для противогаза лучше достань!». Так и расстались…

- А мой-то, мой… в патруль на поверхность ушел. Третий день нет. Я места себе не нахожу…

Они вышли из столовой. Впереди виднелся вход в театр. У входа, еще до очереди, стояли двое. Один, в кепке, что-то втирал второму.

- …я тебе говорю, билет первого класса! Лучшие места! И программка в подарок. Всего десять патронов!

- Да где я тебе возьму десять патронов? – возмущался покупатель.

- Ну, тогда извини. Искусство требует жертв.

Когда покупатель ушел, Павел подошел к дилеру.

- Здорово, Косой. Это свои. Сделай нам красиво.

- А, Павел! Для тебя – все что угодно. Проходите, товарищи. Лучшие места. За счет заведения, - подмигнул он.

Зал театра был великолепен. Бывший перрон станции был переоборудован в амфитеатр. Бархатные кресла, вытащенные из какого-то музея, стояли рядами. На сцене, сколоченной из досок, уже готовились к представлению. Они сели в первом ряду.

Представление началось.

Первыми на сцену выбежали девушки в красных юбках и под задорную музыку начали отплясывать канкан. Винтик смотрел на это с антропологическим интересом. Танец, как выплеск подавленной сексуальной энергии в пуританском обществе. Демонстрация здоровья и жизненной силы в мире, одержимом смертью.

Затем вышел дрессировщик с маленьким, похожим на собаку мутантом. Тварь выполняла простые команды: сидеть, лежать, принести палку. Публика была в восторге. Метафора была очевидна: человек все еще хозяин этого мира, он все еще может укротить хаос.

Потом на сцену вышел баянист и заиграл старую, довоенную песню о Катюше. Весь зал подпевал. Акт коллективной ностальгии по миру, которого они никогда не знали.

Огненное шоу. Гитарист, играющий грустные баллады. А под конец – баянист и гитарист вместе, исполнившие бравурный марш. Публика аплодировала стоя. Винтик тоже похлопал. Не потому, что ему понравилось. А потому, что это было правильно. Это был важный социальный ритуал.

- А теперь, - сказал Павел, когда они вышли из театра, - я вам покажу настоящую жизнь театра. За кулисами.

Он провел их в гримерку. Танцовщицы, смывая грим, жаловались друг другу:

- …представляешь, эта Верка опять мое трико надела! Говорит, перепутала!

- …а комиссар наш, товарищ Москвин, опять на меня так смотрел… Думаю, скоро в свой кабинет вызовет, для «идеологической беседы»…

В соседнем помещении, за стеклом душевой, мылись две девушки.

- …и вот я не знаю, что делать. Патронов до зарплаты не хватит. А сапоги совсем прохудились…

- Попроси у Ивана. Он на складе работает. Может, поможет…

Везде была жизнь. Обычная, человеческая, со своими маленькими радостями, горестями и интригами.

- Ну а теперь, - сказал Павел, проведя их через всю станцию, - финальный аккорд. В наш лучший бар. Нужно отметить наше знакомство и чудесное спасение!

Бар гудел, как растревоженный улей. Пахло спиртом, табаком и жареным мясом. Павел пробился к стойке.

- Три по сто «грибной»! За мой счет!

Он принес три мутных стакана с самогоном.

- Ну, товарищи! За встречу!

Они выпили. Самогон обжег горло. Артем расслабился, улыбнулся. Даже Винтик позволил себе на мгновение отпустить контроль. После всего, что они пережили, этот момент покоя казался раем.

- А теперь, - сказал Павел, поднимая свой стакан для второго тоста. – За Родину!

В тот момент, когда Артем и Винтик подняли свои стаканы, Винтик заметил их. Два крупных солдата в форме спецназа Красной Армии, бесшумно вставшие за их спинами. Он заметил едва уловимый кивок Павла. Он зарегистрировал холод, внезапно появившийся в глазах их «друга». Он успел проанализировать ситуацию, понять суть предательства и рассчитать вероятность успешного сопротивления. На все это ушла одна десятая секунды.

А в следующую десятую секунды тяжелый приклад автомата обрушился ему на затылок. Последней мыслью, застывшей в его угасающем сознании, была холодная, беспристрастная констатация: «Ошибка. Доверился человеку».

И мир погрузился во тьму.

Глава 23: Исповедь под Красной Звездой

Тьма, в которую его погрузил удар, была вязкой и недолгой. Первым, что вернулось, был звук. Гудение ламп, далекие крики, скрежет металла. Затем – боль. Тупая, пульсирующая боль в затылке. Винтик открыл глаза. Он лежал на холодном бетонном полу, руки были снова связаны за спиной. Рядом с ним, в таком же положении, лежал Артем, все еще без сознания.

Их грубо подняли и поволокли по коридорам. Павел Морозов шел впереди, уже не как товарищ, а как конвоир. Его лицо было непроницаемым. Предательство, понял Винтик, не было для него эмоциональным актом. Это была работа. Он привел их к массивной стальной двери, которую охраняли двое элитных бойцов.

- Товарищ генерал, - доложил Павел, - я доставил их. Рейнджеры Ордена.

Дверь открылась. В кабинете, за большим дубовым столом, сидел генерал Корбут. Его лицо, изрезанное шрамами, было похоже на карту старых сражений. А рядом с ним, с самодовольной ухмылкой, стоял человек в форме спартанца. Лесницкий. Предатель.

- Отличная работа, майор, - сказал Корбут, не отрывая взгляда от пленников. – Можешь быть свободен.

- А моя награда? – спросил Павел.

- Родина тебя не забудет, - холодно ответил генерал.

Павел, помрачнев, отдал честь и вышел.

- Лесницкий, - обратился Корбут к предателю, - это они?

- Они, товарищ генерал. Артем, герой Останкино. И его… спутник. Странный тип, но крайне опасен.

- Что ж, посмотрим, - сказал Корбут. – В допросную их.

Допросная была маленькой, душной комнатой с одной-единственной лампой под потолком. Их привязали к стульям. Сначала их допрашивал безымянный офицер. Он задавал стандартные вопросы: численность Ордена, расположение постов, система обороны Д-6. Они молчали. Тогда он начал их бить. Методично, без злобы, как мясник, разделывающий тушу. Винтик, отключив болевые рецепторы, лишь бесстрастно анализировал технику ударов и физиологическую реакцию своего тела. Артем же стискивал зубы и молчал, его глаза горели ненавистью.

Когда офицер устал, в комнату вошел сам генеральный секретарь Москвин. Лидер красных. Невысокий, сутулый человек в очках, больше похожий на бухгалтера, чем на диктатора.

- Ну что, герои, молчим? – спросил он мягким, вкрадчивым голосом. – Вы поймите, нам не нужна ваша смерть. Нам нужна информация. Мы строим новый, справедливый мир. А вы, слепые орудия в руках милитаристской клики, мешаете нам. Помогите нам, и мы поможем вам.

Молчание.

- Жаль, - вздохнул Москвин. – Я хотел по-хорошему. Корбут, приступай.

Офицер достал шприц с мутной жидкостью.

- Сыворотка правды, - пояснил он. – Разработка наших ученых. Развязывает язык лучше любых щипцов.

Он подошел к Артему. Тот дернулся, но был слишком крепко связан. Игла вошла ему в шею.

Сначала ничего не происходило. А потом глаза Артема затуманились. Он перестал видеть допросную. Его разум, освобожденный от оков воли, устремился в прошлое. И он начал говорить.

- …мы были детьми… - бормотал он. – Я, Витька, Олег… Мы поспорили. На слабо. Выйти на поверхность. Без взрослых. Всего на минуту…

Винтик слушал. Но он слышал не только слова. Он чувствовал образы, эмоции, которые неконтролируемым потоком лились из разума Артема. Он видел заснеженную ВДНХ. Видел трех мальчишек, выбравшихся из вентиляционной шахты. И видел его. «Черного». Он не был страшным. Он был просто… другим. Он не нападал. Он с любопытством смотрел на детей. Но Витька и Олег закричали, побежали. А Артем… Артем замер. И «черный» протянул к нему руку. Не чтобы схватить. Чтобы коснуться. Установить контакт. Но в этот момент прибежали взрослые. С ружьями. Начали стрелять. И «черный» ушел. Но он оставил в разуме Артема крошечную искру. Семя связи.

- …он хотел… он просто хотел… - шептал Артем, и по его щеке скатилась слеза.

- Достаточно, - сказал Москвин. – Уведите его.

Винтик понял, что это его шанс. Изобразить слабость. Дать им то, что они хотят видеть. Когда охранник подошел к нему, он напряг мышцы, а затем резко расслабил их, имитируя обморок от побоев. Его голова безвольно упала на грудь.

- И этого тоже. Бесполезный, - брезгливо бросил Москвин.

Очнулся он от тихого шепота.

- Эй… Пс-с-с… Проснись.

Он открыл глаза. Они были в камере. Артем лежал на соседней койке, все еще под действием сыворотки. А над Винтиком склонился худой, бледный юноша лет шестнадцати в дорогой гражданской одежде.

- Я Лёня, - прошептал он. – Сын Москвина. Я видел, что они с вами сделали. Я не могу больше на это смотреть. Мой отец – чудовище. Он говорит о равенстве, а сам живет как царь. Он говорит о мире, а сам готовит войну. Я помогу вам бежать.

Винтик анализировал. Мотивация: юношеский идеализм, бунт против отца, чувство вины. Риск: высокий. Альтернатива: отсутствует.

- Развяжи нас, - тихо сказал Винтик.

Лёня быстро разрезал их путы.

- Вон, в углу, вентиляционная решетка, - сказал он. – Я ее открутил. Лезьте туда. Удачи вам. И… если сможете, остановите его.

Винтик поднял на ноги одурманенного Артема.

- Идем, герой. Нас ждут великие дела.

Он практически затащил Артема в вентиляционную трубу.

Они поползли по пыльному, узкому коробу. Внизу, через решетку, они увидели кабинет Москвина. Он разговаривал с Корбутом.

- …и это обеспечит нам бескровную победу, товарищ генеральный секретарь, - говорил Корбут. – Мой диверсант, Лесницкий, знает все уязвимости Д-6. Мы не будем штурмовать их в лоб. Мы запустим в их систему вентиляции наш новый вирус. Тот, что мы испытывали. Он не убивает. Он парализует нервную систему. Через час весь гарнизон «Спарты» будет лежать, как овощи. И мы просто войдем и заберем все.

- Хорошо, - кивнул Москвин. – Действуйте.

Винтик сделал мысленную пометку. Угроза №1: биологическая атака на Д-6.

Они поползли дальше. В следующей комнате они увидели Корбута, который уже инструктировал свой диверсионный отряд во главе с Лесницким.

- …ваша цель – главный вентиляционный узел. Вот здесь, - он ткнул пальцем в схему. – Устанавливаете распылитель, активируете, и уходите. Все ясно?

- Так точно, товарищ генерал! – ответили диверсанты.

Винтик запомнил схему.

Они выбрались из вентиляции в какой-то кладовке. И, о чудо, на полке лежал их конфискованный мешок со снаряжением. Быстро вооружившись, они вышли из комнаты. Они были на втором этаже какого-то поста. На стене висела карта. Винтик запомнил ее.

Они пошли по темному коридору. Впереди стояла рамка металлоискателя и двое охранников. Винтик жестом показал Артему обойти рамку по правой стенке. Они бесшумно подкрались к охранникам сзади и оглушили их.

Вниз вела лестница. По ней как раз спускался третий охранник. Они пошли за ним. Внизу он подошел к переговорному устройству.

- Пост номер три. Все спокойно.

- Принято, - раздался ответ.

Как только он договорил, Артем и Винтик вырубили и его.

Они попали на техническую станцию. На путях стоял массивный, закованный в броню поезд. Везде ходили патрули. Но у входа Винтик заметил щиток. Он открыл его и щелкнул рубильником. Яркие лампы под потолком погасли, оставив лишь тусклое аварийное освещение.

- По правой стороне, - прошептал Винтик.

Прижимаясь к стене, прячась за ящиками, они обошли всю станцию. В дальнем правом углу был проход в жилой отсек. Оглушив охранника у входа, они дернули рычаг, открывая шлюз.

В жилом отсеке было пятеро врагов. Двое спали на койках, один читал книгу, еще двое играли на пианино, извлекая из него ужасающие, фальшивые звуки. Это было легко. Они вырубили их всех, не издав ни звука.

Винтик огляделся. Можно было пройти дальше, в оружейную и гараж, но карта показывала, что это тупик. Он повел Артема обратно, в помещение с бронепоездом.

Справа от небольшого погрузочного крана была дверь. Перед ней горела лампа. Винтик выключил свет на ближайшем щитке и, пока охранники удивленно озирались, они проскользнули в дверь.

Следующее помещение было огромным. Здесь шли испытания какого-то газа. Под потолком висели трубы и цистерны, в центре стояли люди в костюмах химзащиты. Патрулировало 5-6 охранников.

- Направо, - скомандовал Винтик.

В правом ближнем углу был еще один щиток. Он вырубил свет в этой части зала. Затем они, прижимаясь к левой стене, обошли кабинку с электриком. У стены Винтик нашел спуск в канализацию. Они спрыгнули в воду и пошли по каналам, миновав основную охрану.

- Выход там, - сказал Винтик, глядя наверх.

На втором этаже, в стене, виднелся огромный, неработающий вентилятор.

- Но как туда попасть? – спросил Артем.

Винтик уже нашел путь. Они выбрались из канализации и поднялись по технической лестнице на второй этаж. В небольшой комнатке был рубильник, останавливающий вентилятор. Щелк. Лопасти замерли. Они пролезли через отогнутую защитную сетку и оказались по ту сторону.

Они вышли на второй этаж огромного склада. Внизу стояли два охранника.

- …говорю тебе, этот груз очень важный. Сам Корбут приказал охранять. Поместили его на дальнем складе, под усиленную охрану.

- А что там?

- А черт его знает. Говорят, мутант какой-то. Живой.

Один из охранников ушел. Артем спрыгнул вниз и оглушил оставшегося. Они были на верном пути. «Груз» - это «черный».

Склад был заставлен ящиками. Винтик, сверяясь с картой в своей памяти, вел Артема. Они забирались по лестницам на ящики, гасили лампы, переходили на другую сторону, спрыгивали. Наконец, они добрались до выхода в дальнем правом углу.

Они вышли в туннель метро. Впереди, метрах в ста, был укрепленный пост с пулеметом. Так как они не поднимали тревогу, пулеметчик не стрелял. Он лениво болтал с другим охранником.

- …и вот я думаю, а на кой черт нам этот Д-6? Мне и здесь неплохо…

Они обошли их по темноте. Впереди туннель раздваивался. Они свернули направо. Внезапно открылся боковой шлюз, и оттуда вышли двое охранников. Еще двое стояли чуть дальше. Но туннель был широкий, полный темных углов и ниш. Обойти их не составило труда.

Наконец, они дошли до конца зоны, контролируемой Красной Линией. Впереди был завал, но в нем виднелся узкий проход, ведущий в пещеру. Она была окутана паутиной, и в свете фонаря были видны обглоданные трупы людей.

- Пауки, - сказал Артем.

- Мы уже знаем, что с ними делать, - ответил Винтик.

Они прошли через короткую, но жуткую пещеру, отгоняя тварей светом. И на другой стороне, у небольшого костра, их ждал человек.

- Артем? Винтик? Я уж думал, вы не придете, - сказал Андрей Кузнец.

Глава 24: Регина

Кузнец не задавая лишних вопросов, повел их по узким, едва проходимым тропам. Через несколько минут они вышли в просторную пещеру, освещенную десятком ламп, питаемых от гудящего генератора. Это был дом Андрея Кузнеца. Не станция, не лагерь, а именно дом. Здесь пахло металлом, машинным маслом и уютом. Сам Кузнец, могучий мужчина с добрыми глазами и руками, покрытыми шрамами и сажей.

- Живые! – прогремел он, хлопая Артема по плечу так, что тот едва устоял на ногах, когда они добрались до безопасного места. – А я уж думал, сожрали вас красные. Проходите, герои, отдыхайте. У нас тут не «Театральная», конечно, но щи и каша найдутся.

Пока они ели, Кузнец рассказывал новости. О том, что Красная Линия и Рейх стягивают силы к центру, готовясь к решающей схватке. О том, что Ганза закрыла границы и готовится нажиться на чужой войне. О бандах, расплодившихся в серых зонах.

- Вам нужно в Октябрьскую, - сказал он, выслушав их рассказ о предательстве Павла и планах Корбута. – Там, говорят, видели вашего «черного». И оттуда рукой подать до Д-6. Нужно предупредить Мельника. Но пешком вы не дойдете. Красные и фашисты перекрыли все основные туннели.

Он хитро улыбнулся.

- Но для вас у меня кое-что есть.

Он повел их в соседнюю пещеру. Там, на рельсах, стояло его творение. Самодельный бронепоезд. Неуклюжий, сваренный из кусков металла, но выглядящий невероятно прочным. На борту красовалась надпись «Регина».

- Моя гордость, - сказал Кузнец. – Двигатель от дрезины, броня от вагонов, фары от трактора. Простая, как топор, но надежная. На ней вы проскочите. Она – ваш единственный шанс.

Через несколько часов, отдохнувшие и с пополненными припасами, они были готовы. Винтик сел за рычаги управления. Он быстро разобрался в нехитрой механике. Артем встал рядом, готовый отстреливаться.

- Удачи, ребята, - сказал Кузнец. – И да хранит вас… ну, кто-нибудь.

Винтик включил двигатель. «Регина» затряслась и с ревом ожила. Он включил фары, и мощные лучи прорезали тьму впереди. Бронепоезд тронулся, унося их навстречу неизвестности.

«Регина» была не просто транспортом. Это был их маленький передвижной дом, их крепость. Винтик вел ее осторожно, останавливаясь перед каждым ответвлением, чтобы осмотреться. Во втором ответвлении слева они увидели дверь с надписью «Генераторная».

- Подожди, - сказал Винтик. – Проверим.

Они вышли. За дверью было паучье логово. Десятки тварей кишели в темноте. Но в свете фонарей Винтик разглядел на полу несколько трупов. Сталкеры. И рядом с ними – рюкзаки.

- Ресурсы, - констатировал он.

Это была бойня. Пауки лезли со всех сторон, но теперь у них был дробовик и опыт. Они отбивались, отступая вглубь логова. Винтик вел их по левому пути. Через несколько поворотов он увидел впереди коридор, залитый красным аварийным светом.

- Туда.

В конце коридора, на стене, был генератор. Пока Артем отстреливал наступающих тварей, Винтик дернул рубильник. По всему логову вспыхнули яркие лампы. Раздался оглушительный визг. Пауки, ослепленные светом, корчились в агонии и лопались, как перезрелые плоды. Через несколько секунд все было кончено. Они спокойно собрали с трупов патроны, фильтры и аптечки.

Они поехали дальше. Справа, за листами ржавого железа, Артем заметил еще один труп. Еще немного патронов и фильтр. Каждая такая находка была маленькой победой.

Слева была третья дверь. За ней – несколько затопленных комнат. В последней, на стеллаже, лежали патроны, метательные ножи и несколько боевых патронов-денег. Врагов не было. Но когда они уже выходили из воды обратно к «Регине», из-под воды выскочил паук и накинулся на Артема. Тот, не растерявшись, несколько раз ударил его прикладом и сбросил с себя.

Вскоре они уперлись в закрытый шлюз.

- Придется снова прогуляться, - сказал Винтик.

Дверь была справа. За ней – серия комнат, густо заросших паутиной. Они методично сжигали ее и отстреливали тварей. В конце пути был еще один генератор. Включив его, они вернулись к шлюзу. Рядом с ним, на стене, теперь горела лампочка над рычагом. Артем нажал на него. Шлюз с лязгом открылся.

За ним воздух был другим. Часы Артема запищали.

- Радиация, - сказал он, надевая противогаз.

Они ехали по зараженному туннелю. Впереди, на путях, стоял одинокий вагон. Перед ним Винтик остановил «Регину».

- Справа дверь. Проверим.

Там их встретила стая упырей. Они были быстры, но хрупки. Несколько очередей из автомата – и все было кончено. В одной из комнат, у решетки, лежал труп бойца Ганзы, а рядом с ним – помповый шестизарядный дробовик. Отличная находка.

Вернувшись к «Регине», они просто поехали вперед и уперлись в вагон. Бронепоезд, поднатужившись, начал толкать его перед собой. И в этот момент сзади, из темноты, на них посыпались упыри. Артем, высунувшись из бойницы, отстреливался, пока Винтик толкал вагон до тупика справа. Отъехав назад, Артем выстрелил в заржавевшую железнодорожную стрелку. Пути переключились налево. Винтик разогнался и с треском пробил хлипкую деревянную стенку.

За ней их ждала неожиданная встреча. На путях стоял целый состав из пассажирских вагонов, освещенный кострами. Это были беженцы.

- Стойте! Не стреляйте! Свои! – закричал им мужчина, выбежавший навстречу.

Они рассказали, что бегут с раздираемой войной окраины метро. Здесь у них был небольшой рынок. Можно было купить оружие, патроны, гранаты.

- Дальше не суйтесь, ребята, - предупредил их староста. – Там банда обосновалась. Отморозки полные. Они уже один наш передовой отряд вырезали.

Справа от импровизированного магазина оружия Винтик услышал разговор женщины с маленькой дочкой.

- Мама, а мы скоро приедем?

- Скоро, милая, скоро, - отвечала мать, но в ее голосе не было уверенности. – Просто нужно еще немного потерпеть.

Винтик посмотрел на Артема. Тот слушал этот разговор, и его лицо помрачнело. Винтик понимал его чувства, хоть и не мог их разделить. Сострадание. Иррациональная эмпатия к чужому горю. Для Винтика это была лишь информация. Очередное свидетельство страданий, которые порождала эта агонизирующая цивилизация. Но для Артема это был призыв к действию.

- Идем, - сказал Винтик, уже зная, что они не смогут просто проехать мимо.

Они пошли вперед по рельсам. Справа была дверь, ведущая на запасной путь. За ней, на рельсах, стоял пассажирский вагон. Изнутри доносились пьяные голоса и женский плач.

- Там, - коротко сказал Артем.

Они бесшумно подошли к вагону. Внутри двое бандитов издевались над девушкой. Они не услышали, как Артем и Винтик зашли внутрь. Два коротких удара по затылку – и бандиты мешками рухнули на пол. Девушка, всхлипывая, поблагодарила их и убежала к своим.

- Ждем, - сказал Винтик. – Он должен прийти.

Через минуту в вагон заглянул третий бандит.

- Эй, вы чего там затихли?

Он не успел договорить. Артем, подкарауливший его у входа, вырубил и его.

Они пошли дальше по путям и вышли на перекресток. Слева, у бочки с огнем, возился с канистрой одинокий бандит. Артем бесшумно подкрался и оглушил его. Впереди, на платформе, освещенной синим пламенем химических грелок, сидели еще двое. Винтик повел Артема в темноту, к правой стенке. Они обошли платформу и вышли к бандитам сзади. Еще два удара, еще два спящих тела. Дальше по путям они обезвредили еще троих. В конце платформы, привязанный к столбу, сидел заложник – один из разведчиков беженцев. Артем разрезал веревки.

- Спасибо, мужики, - прохрипел тот. – Я думал, все, конец.

Он помог им откатить с путей дрезину, преграждавшую дорогу. Теперь можно было вернуться за «Региной».

Проехав мимо лагеря беженцев, которые провожали их благодарными взглядами, они двинулись дальше. Вскоре туннель заполнился зеленоватым туманом, а на полу появились радиоактивные лужи. «Регина» с треском проехала по ним. Сразу за опасной зоной Винтик остановил бронепоезд. Впереди, в свете фар, виднелся большой, хорошо укрепленный лагерь бандитов.

- Дальше пешком, - сказал он. – Слишком шумно.

Слева от путей стоял жилой поезд из трех вагонов. Внутри горел свет, слышалась музыка. Винтик и Артем, как два призрака, скользнули внутрь. Зачистка заняла не больше пяти минут. Пятеро бандитов, расслабившихся в своем логове, не успели даже понять, что произошло.

Справа от путей находился укрепленный блок-пост. Винтик, изучив его, нашел единственный вход – неприметную дверь в самом начале. Они вошли. Узкий коридор, несколько комнат. Они двигались быстро и слаженно, вырубая одного противника за другим. В конце, в комнате управления, был рычаг. Винтик нажал на него. Впереди, на путях, с лязгом открылся тяжелый шлюз. Путь для «Регины» был свободен.

Они вернулись к бронепоезду и поехали дальше. У следующей стрелки стояли еще два бандита. Оглушив их, они увидели развилку. Правый путь был ярко освещен, украшен гирляндами из черепов и предупреждающими знаками. Явная ловушка.

- Налево, - решил Винтик.

Левый путь привел их в тупик. Там стояла разбитая дрезина, а вокруг нее лежали свежие трупы. Разведчики беженцев. Бандиты не лгали.

- Значит, направо, - сказал Артем.

Они вернулись к развилке. Справа от «веселого» пути была еще одна дверь. Она вела в самое сердце бандитского логова.

Внутри было шумно. Пьяные крики, музыка, ругань. Винтик уловил еще один звук. Женский плач и детский крик.

- Заложники, - сказал Артем. – Та женщина с дочкой.

- Я знаю, - ответил Винтик. – Быстро. Без тревоги.

Они понеслись по коридорам. Это был уже не стелс. Это был блицкриг. Они врывались в комнаты и вырубали опешивших бандитов прежде, чем те успевали поднять тревогу. На кухне они прошли прямо, в кладовую. За ней была комната, где бандит-надзиратель охранял плачущую женщину и двух ее детей. Увидев их, он потянулся к автомату, но было уже поздно. Артем одним ударом отправил его в нокаут.

- Идите, - сказал он женщине. – Возвращайтесь к своим. Путь чист.

Они вернулись к «Регине». Теперь нужно было ехать по правому, заминированному пути.

- Переключай стрелку, - сказал Винтик.

Артем перевел стрелку.

- А теперь держись.

Винтик выжал из «Регины» все. Бронепоезд, взревев, понесся вперед. Он снес деревянные колья, установленные на путях. Раздался оглушительный треск, скрежет. «Регина» прорвалась, но из-под капота повалил черный дым. Двигатель был мертв.

- Приехали, - констатировал Винтик. – Дальше пешком.

Они прошли через пару пустых вагонов и вышли на покинутую, полуразвалившуюся и подтопленную станцию метро. Впереди, под разрушенным мостом, виднелась вода. Винтик заметил веревку, свисающую вниз. Он дернул за нее. Где-то в темноте раздался удар колокола.

- Сигнал помощи, - пояснил он. – Возможно, здесь есть кто-то еще.

И тут они пришли. Из темноты, с потолка и стен, на них посыпались твари. Похожие на обезьян, быстрые, ловкие монстры. Носферату.

- Отстреливайся! – крикнул Винтик.

Их было много. Они лезли со всех сторон. От них негде было скрыться. Артем стрелял из автомата, Винтик – из дробовика. Они стояли спина к спине, отбивая одну волну за другой.

- Не успеем! – крикнул Артем, когда у него закончились патроны.

Но в этот момент из-за поворота, из водной глади, выплыла лодка. В ней стоял человек с веслом.

- Эй! Сюда! Живо! – крикнул он.

Они, отстреливаясь, добежали до края платформы и запрыгнули в лодку. Рыбак изо всех сил налег на весло. Лодка отошла от берега, отрываясь от стаи визжащих монстров, которые не решались лезть в воду.

- Фух… - выдохнул рыбак. – Еле успели. Добро пожаловать на «Венецию».

Глава 25: Венецианские Тени

Лодка скользила по черной, маслянистой воде, и единственным звуком был мерный плеск весла. Федя, их спаситель, правил уверенно, ориентируясь в лабиринте затопленных туннелей по одним ему известным приметам.

- Вы, главное, не шумите, - прошептал он. – Вода звуки далеко разносит. А тут всякой твари хватает.

Словно в подтверждение его слов, вода рядом с лодкой забурлила. Из глубины показались они. Похожие на крупных раков или креветок, но с длинными, тонкими лапами и маленькими, злобными глазками.

- Креветки, - сплюнул Федя. – Обычно мирные, падаль жрут. Но что-то их сегодня разозлило.

Одна из тварей запрыгнула в лодку. Артем ударом приклада сбросил ее обратно в воду. Но за ней последовали другие. Начался хаотичный, отчаянный бой. Они отбивались веслами, ножами, руками. Твари цеплялись за борта, пытаясь перевернуть лодку.

- Стреляйте! – заорал Федя.

Грохот выстрелов разорвал тишину туннеля. Они палили по тварям, которые градом сыпались на них. Вода вокруг кипела от пуль и барахтающихся монстров.

- Их слишком много! – крикнул Артем, меняя магазин.

- У меня есть для них угощение! – крикнул в ответ Федя.

Он достал из-под скамейки деревянный ящик, из которого торчал бикфордов шнур. Он поджег его своей зажигалкой, дождался, пока шнур прогорит почти до конца, и швырнул ящик за корму.

- Держись!

Раздался оглушительный подводный взрыв. Лодку подбросило, и их окатило волной. Когда они пришли в себя, вода позади была усеяна всплывающими кверху брюхом останками креветок.

- Вот так-то лучше, - удовлетворенно сказал Федя. – Скоро приедем.

«Венеция» была чудом инженерной мысли и человеческой приспособляемости. Целая станция, превращенная в город на воде. Вместо улиц – каналы, вместо машин – лодки и плоты. В воздухе стоял густой запах рыбы, тины и самогона. Они причалили к торговой площади, шумному и людному месту.

Пока Федя договаривался с местными о починке лодки, Винтик и Артем осматривались.

- …и притащили его в цирк на Октябрьской! – услышали они голос пьяного бандита, хваставшегося в толпе. – Говорят, сам «черный»! Живьем взяли! Представления с ним устраивают, уроды.

Винтик и Артем переглянулись. Информация подтвердилась. Их путь лежал на «Октябрьскую».

Они пошли по деревянным мосткам. В первом повороте налево сидел нищий. Артем, по привычке, протянул ему патрон. В первом повороте направо – еще один. Такой же ритуал. Винтик наблюдал. Это была не просто благотворительность. Это был способ стать частью этого мира, заплатить дань его неписаным законам.

Во втором повороте справа находился кабинет главы «Венеции» - Боцмана. Суровый, бородатый мужчина, увешанный оружием, окинул их тяжелым взглядом.

- Гости? – пробасил он. – Ведите себя прилично, и проблем не будет. Будете буянить – пойдете на корм креветкам. Все ясно?

- Так точно, - ответил Артем.

Между магазинами оружия, в небольшом закутке, они нашли тир. Хозяин предлагал за несколько патронов пострелять по выбегающим крысам. Рядом, на лавке, горько плакал ребенок, а мать пыталась его успокоить.

- Ну не плачь, Машенька, ну купим мы тебе другого мишку…

- Не хочу другого! Хочу моего! – рыдала девочка.

Винтик подошел к тиру.

- Я играю, - сказал он хозяину.

Хозяин ухмыльнулся.

- Три раунда. Выбьешь всех – получишь супер-приз.

Винтик взял старую, ржавую пневматическую винтовку. Он не целился. Его мозг мгновенно рассчитывал траекторию, скорость цели, поправку на ветер от вентиляции. Три раунда. Три идеальных результата. Ни одного промаха. Хозяин тира смотрел на него с открытым ртом.

- Вот… держи, снайпер, - пробормотал он, протягивая ему приз. Плюшевого мишку.

Винтик взял игрушку и подошел к плачущей девочке.

- Это твое? – спросил он.

Девочка подняла на него заплаканные глаза и кивнула.

- Держи. Не теряй больше.

Он протянул ей мишку. Девочка схватила игрушку, прижала к себе и, сквозь слезы, прошептала:

- Спасибо, дяденька…

Винтик на мгновение замер, обрабатывая новую информацию. Искренняя, беспримесная благодарность. Интересное ощущение.

В этот момент к нему подбежал взволнованный Артем.

- Винтик! Я видел его! Павел! Он с еще одним красным пошел туда! – он кивнул в сторону третьего поворота справа.

Там находился местный бар, плавно переходящий в бордель. Они прошли мимо пьяных рыбаков и торговцев и увидели, как Павел и его спутник скрылись за занавеской с надписью «Приватные комнаты». Слева от входа торговец оружием предложил им патроны и гранаты. Они пополнили боезапас.

Они вошли в бордель и спустились на нижний, более тихий этаж. Из-за двери комнаты, куда вошел Павел, доносились голоса.

- …лодка будет готова через час. Погрузим «груз» и уходим на Октябрьскую. Главное, без шума.

В этот момент к ним подошла девушка в откровенном наряде.

- Мальчики, не скучаете? Могу предложить приватный танец…

Артем смущенно отказался. Но Винтик замер. Он смотрел на девушку, и его внутренние системы дали сбой. Рыжие волосы. Ярко-зеленые глаза. Дерзкий, вызывающий взгляд. Образ. Фрагмент памяти, которому было больше лет, чем всей человеческой цивилизации. Имя, которое он не произносил вслух тысячелетиями.

Девушка заметила его взгляд.

- Что, понравилась? Для тебя, красавчик, скидка.

Винтик молча достал из кармана все боевые патроны, которые у него были. Целое состояние. И протянул ей. Девушка опешила.

- Это… это все мне? За что?

- Эта жизнь не для тебя, - сказал Винтик, и его голос прозвучал непривычно тихо, почти по-человечески. – В твоих глазах я вижу не смирение, а бунт. Не гаси его. Уходи отсюда.

Он развернулся и пошел за Артемом, оставив ошеломленную девушку с патронами в руках. Его разум был в смятении. Незапланированный эмоциональный всплеск. Системная ошибка. Или, может быть, проблеск чего-то давно забытого.

Они вернулись на рынок. В последнем повороте, за магазинами, они увидели, как красные входят на большой склад. Они последовали за ними. Склад был огромен и забит патрулями.

- Слишком много, - сказал Артем.

- Тогда сделаем темно, - ответил Винтик.

Он нашел главный щиток и вырубил свет. Склад погрузился во тьму, нарушаемую лишь лучами фонариков охранников. Началась охота. Они двигались как тени, как единый механизм, вырубая одного бандита за другим.

Пройдя весь склад, они вошли в комнату в дальнем конце. Там их ждали. Павел и его напарник.

- Я знал, что вы придете, - усмехнулся Павел.

Но они были готовы. Прежде чем красные успели среагировать, Артем и Винтик обезоружили их.

- Игра окончена, Морозов, - сказал Артем, приставив ствол к его голове.

Но в этот момент в комнату ворвался Федя с гарпуном наперевес.

- А ну, отойди, спартанец! Этот гад – мой! Он моих друзей убил!

Он бросился на напарника Павла. В начавшейся суматохе Павел ударил Артема, отскочил к стене и дернул рычаг. Между ними с грохотом начала опускаться гермодверь. Павел проскользнул под ней в последний момент.

- Проклятье! – выругался Артем.

- Простите, мужики… - виновато пробормотал Федя. – Не сдержался. Но я знаю другой путь. Короткий. Через поверхность. Отсюда есть выход на старую церковь.

Они стояли в маленькой шлюзовой камере. Федя выдал им тяжелые костюмы радиационной защиты. Они проверяли оружие, меняли фильтры в противогазах. Снова на поверхность. Снова в холодный, мертвый мир. Но теперь у них была ясная цель. Октябрьская. И они знали, что Павел будет ждать их там. Месть – плохой советчик, но иногда она становится отличным топливом.

Глава 26: Крещение Огнем

Тяжелая гермодверь с лязгом заперлась, отрезая их от «Венеции». Они стояли в маленьком шлюзе, облаченные в громоздкие костюмы химзащиты. Воздух в противогазах имел привычный, стерильный привкус.

- Ну, мужики, дальше сами, - сказал Федя. – Вон там, видите огоньки? Это паром. Но он без бензина не пойдет. Ищите топливо. Должно быть либо на старой заправке, либо в самолете, что тут неподалеку рухнул. Как найдете, зальете в генератор у причала и вызовете паром. Он вас к церкви и доставит. Удачи.

С этими словами он вернулся в метро. Они остались одни, наедине с мертвым миром.

Они вышли на поверхность. Это была заболоченная местность. Скелеты деревьев тянулись к свинцовому небу, а под ногами хлюпала ядовитая вода. Федя не соврал: по болоту были расставлены флажки, указывающие на твердую землю. Шаг в сторону – и вязкая жижа засасывала по колено.

- Держись тропы, - сказал Винтик, хотя это было очевидно.

Они пошли по правой дорожке. Она привела их к остову рухнувшего самолета, наполовину ушедшего в болото. Артем зашел внутрь с левой стороны. Около кабины пилота действительно стояли канистры. Но они были пусты.

- Здесь нет, - сказал он.

В тот момент, когда он выходил из самолета, вода рядом с ним вспенилась. Из глубины показалась огромная, уродливая голова, похожая на голову гигантской мутировавшей саламандры. Тварь издала рев, от которого задрожал воздух, и снова нырнула в воду, оставив после себя огромные волны.

- Что это было?! – выдохнул Артем.

- Местный альфа-хищник, - спокойно констатировал Винтик. – Полагаю, это его территория. Идем.

Они вернулись немного назад и пошли по другой тропе, которая привела их мимо ржавого бензовоза к заброшенной бензоколонке. Внутри, в подсобке, они нашли то, что искали. Несколько канистр. Одна из них была наполовину полной.

- Есть, - сказал Артем, поднимая тяжелую канистру.

С бензином они вернулись на поляну между заправкой и самолетом. На краю, у воды, стоял дизель-генератор, от которого тянулся толстый провод на другой берег. Вдали, сквозь туман, уже виднелись очертания церкви.

Артем залил бензин в бак. Винтик нажал кнопку на пульте. Генератор затарахтел, и с другого берега, медленно, к ним двинулся паром – простая металлическая платформа на тросе.

И тут из воды снова вылезло чудовище. На этот раз оно было настроено решительно. Оно выползло на берег и двинулось на них.

- Огонь! – крикнул Артем.

Они открыли шквальный огонь, но пули лишь отскакивали от толстой, мокрой шкуры монстра. Тварь ревела от ярости, но продолжала идти вперед. И в тот момент, когда она была уже в нескольких метрах от них, с неба раздался знакомый крик. Демон.

Летающий хищник камнем рухнул вниз, но его целью были не они. Он вцепился когтями в спину водяного монстра. Началась битва титанов. Два альфа-хищника сцепились в смертельной схватке, не обращая на людей никакого внимания.

- Паром! – крикнул Винтик.

Платформа как раз коснулась берега. Они запрыгнули на нее и нажали рычаг. Паром медленно пополз обратно, унося их от чудовищной битвы.

Когда они высадились на другом берегу, уже наступила ночь. У причала кто-то оставил для них подарок: новый противогаз и комплект фильтров. Перед ними был фундамент полуразрушенного здания.

- Нам туда, - сказал Винтик.

Они подошли к левой части здания. На первом этаже было странно. Воздух стал плотным, тяжелым. Дыхание Артема участилось, стрелка на часах, показывающая остаток воздуха в фильтре, начала двигаться заметно быстрее.

- Аномалия, - сказал Винтик. – Искажение пространства-времени, влияющее на плотность воздуха. Уходим.

Но Артем заметил в углу труп. Рядом с ним лежал почти новый фильтр. Рискнув, он подбежал, схватил его и выскочил наружу.

Снаружи, по обвалившимся плитам, они забрались на второй этаж. У входа Винтик заметил тонкую леску. Растяжка. Он аккуратно перерезал ее. Внутри, на столе, лежали очки ночного видения.

- Полезная вещь, - сказал Винтик, надевая их. Мир окрасился в зеленоватые тона, но теперь он видел в темноте так же хорошо, как днем.

Они прошли через здание и вышли к разрушенной автостраде. Под одним из обломков кто-то развел костер. Рядом лежали еще один противогаз и фильтр. Они пошли вдоль автострады. В конце, на обрыве, нашли еще один фильтр. Затем свернули налево, снова в болото. И снова за ними, ломая деревья и поднимая волны, устремилось гигантское чудовище. Видимо, оно победило в схватке с демоном.

- Быстрее! В здание! – крикнул Артем.

Они вбежали в двухэтажное здание, похожее на старый торговый центр, и поднялись наверх по неработающему эскалатору.

- Осторожно! – предупредил Винтик. Его ПНВ четко показывал ловушки. Весь второй этаж был усеян растяжками.

Они медленно, обезвреживая одну ловушку за другой, продвигались вперед. Внезапно, впереди ударил луч прожектора. Их заметили.

- Стой! Кто идет? – раздался крик со стороны церкви.

- Свои! Рейнджеры! – крикнул в ответ Артем.

- Держитесь! Мы вас прикроем!

Они дошли до открытого окна. Рядом, на кухне и на подоконнике, лежали еще фильтры. Они вылезли в окно и по деревянной дорожке вышли на большую поляну перед церковью.

Церковь стояла на небольшом островке, и к ней вел ствол огромного поваленного дерева.

- Почти пришли, - выдохнул Артем.

Они ступили на бревно. Но когда они были на середине, из воды вырвалось чудовище и ударило по бревну. Их отбросило назад, на поляну.

- Хватит бегать! – заорал Артем. – Пришло время дать ему бой!

Из окон церкви раздались выстрелы. Рейнджеры открыли огонь, но не по гиганту, а по мелким креветкам, которые начали выползать из воды, чтобы помочь своему хозяину.

- Мы отвлечем мелочь! Валите босса! – крикнул кто-то из церкви.

Начался ад. Гигантский монстр таранил остров, пытаясь их достать. Они бегали по поляне, уклоняясь от его атак и поливая его огнем.

- Непробиваемый! – крикнул Артем.

Винтик заметил в центре острова ящик. В нем лежали зажигательные гранаты.

- Огонь! Его слабость – огонь! – крикнул он.

Артем схватил гранату и швырнул ее в монстра. Та взорвалась, и тварь взревела от боли. Ее шкура, мокрая и слизкая, отлично горела.

- Еще! – крикнул Винтик.

Они швыряли гранату за гранатой. Монстр метался по болоту, пытаясь сбить пламя, но было уже поздно. Он горел, как гигантский факел. Наконец, с последним, душераздирающим ревом, он рухнул в воду и скрылся в глубине.

Тишина.

Они стояли, тяжело дыша, глядя на бурлящую воду. Фильтры были почти на нуле.

- Кажется, все, - сказал Артем.

Они снова ступили на бревно и на этот раз благополучно перешли на другую сторону. У входа в церковь их уже ждали свои. Рейнджеры.

- С прибытием, бойцы, - сказал рейнджер. – Вовремя вы. Очень вовремя.

Глава 27: Реквием по «Спарте»

Сознание вернулось медленно, как вода, просачивающаяся сквозь трещины в бетоне. Первым ощущением была мягкость. Не холодный пол камеры, не вязкая грязь болота, а что-то похожее на матрас. Винтик открыл глаза. Он лежал в небольшой келье. Сквозь высокое, стрельчатое окно пробивался тусклый дневной свет. Рядом, на соседней койке, спал Артем.

- Наконец-то проснулся, соня.

Голос был женский, чистый и уверенный. У окна, протирая оптику снайперской винтовки, стояла девушка в форме рейнджера. Коротко стриженые темные волосы, сосредоточенный взгляд.

- Я Аня, - представилась она. – Дочь Мельника. Отец уже ушел с основным отрядом к Д-6. Мы – арьергард. Прикрываем отход.

Она кивнула в угол.

- Там оружейник. Если есть патроны – можете подлатать свое снаряжение. Судя по вашему виду, вам это не помешает.

Винтик сел. Тело болело, но все кости были целы. Он подошел к оружейнику и, используя трофейные патроны, приобрел несколько улучшений для их оружия. Артем тем временем уже проснулся и разговаривал с Аней.

- …так что Павел теперь с красными. И Лесницкий тоже, - говорил он.

- Лесницкий… - лицо Ани помрачнело. – Я знала, что он гнида. Но чтобы настолько…

В этот момент в массивные дубовые двери храма кто-то громко постучал.

- Кто там? – крикнул один из рейнджеров.

- Открывайте, рейнджеры! – раздался усиленный мегафоном голос. Голос Лесницкого. – Мы знаем, что вы там. Сдавайтесь, и мы гарантируем вам жизнь.

- Пошел к черту, предатель! – крикнула в ответ Аня.

- Жаль. Я пытался по-хорошему.

Раздался оглушительный взрыв. Двери разлетелись в щепки. В пролом хлынули солдаты Красной Армии. Начался бой. Короткий, яростный и безнадежный. Рейнджеров было слишком мало. Их убивали одного за другим. Винтик и Артем отстреливались, но их оттеснили вглубь храма. Аню, раненую в плечо, схватили и потащили к выходу.

- Артем! – успела крикнуть она.

Артем бросился ей на помощь, но в этот момент раздался второй взрыв. Свод над входом обрушился, погребая под собой и нападавших, и защитников. Винтика и Артема ударной волной отбросило в сторону, и их накрыла темнота.

Очнувшись под грудой обломков, Винтик первым делом проверил состояние тела. Контузия, несколько ушибов. Не критично. Артем был рядом, тоже жив. Вход был наглухо завален. Но взрывом открыло другую дверь, ранее замурованную. Из нее тянуло холодом и запахом древней пыли. Путь в катакомбы.

- Они забрали ее, - прохрипел Артем. – Мы должны ее спасти.

- Мы спасем, - ответил Винтик. – Но сначала нужно выбраться отсюда.

Они вошли в темноту. Это был извилистый, узкий тоннель. Внезапно фонарик Артема замигал и погас. ПНВ Винтика тоже отключился.

- Что за черт? – выругался Артем, пытаясь зажечь фонарь.

- Аномальная зона, - сказал Винтик, доставая свою старую бензиновую зажигалку. Маленький огонек вырвал из мрака крошечный островок света. – Похоже на сильное электромагнитное поле. Оно глушит всю электронику.

Они пошли дальше, ориентируясь на дрожащее пламя зажигалки. Тоннель привел их к шахте, в которой стоял древний деревянный лифт. Скрипучий, но, кажется, рабочий. Они встали на платформу, и она медленно поползла вниз.

И тут со стен начали прыгать носферату. Они отбивались в тесном пространстве, стреляя почти вслепую. После очередной атаки, когда одна из тварей вцепилась в Артема, лифт сильно качнулся. Винтик, потеряв равновесие, упал с платформы на уступ этажом ниже. Лифт с Артемом продолжил спуск.

- Артем! – крикнул Винтик.

- Я в порядке! Встретимся внизу! – донеслось из темноты.

Винтик остался один. Он пошел по второму этажу катакомб. На развилке он увидел, как справа налево, не обращая на него внимания, пробежали несколько стражей. Они от чего-то спасались. Винтик не стал их трогать. Он свернул налево и дошел до водопада, срывающегося с потолка. За ним было круглое помещение с колоннами. Там притаилось несколько стражей. Эти уже не убегали. Винтик хладнокровно расправился с ними. На деревянной двери в конце зала был поворотный механизм. Покрутив его, он открыл проход.

За дверью была огромная, просторная пещера. На ее дне виднелись какие-то древние, нечеловеческие строения. Слева, сверху, свисала ручка на тросе. Зиплайн. Винтик ухватился за нее и с ветерком скатился вниз.

Здесь его встретили новые враги. Мутировавшие летучие мыши. Они кружили под потолком и атаковали ультразвуковыми волнами, от которых темнело в глазах. Приходилось постоянно двигаться и отстреливать их.

Он подошел к очередному лифту и дернул за рычаг. Платформа медленно поехала вниз. Все это время ему приходилось отбиваться от нападающих со всех сторон тварей. Наконец, лифт прибыл. Он спустился еще ниже и вышел на длинный каменный мост.

И там его ждал хозяин этих мест. Тот, от кого убегали стражи. Огромный, покрытый толстой костяной броней монстр, похожий на носорога. Он с ревом бросился на Винтика. Мост не выдержал. Вместе с монстром Винтик рухнул вниз, на круглую каменную арену с колоннами.

Падение было жестким. Но адреналин не дал почувствовать боль. Монстр уже поднимался на ноги. Винтик всадил в него всю обойму из автомата. Пули отскакивали от его брони, не причиняя никакого вреда.

*Анализ: противник неуязвим для стрелкового оружия. Тактика: использовать окружение.*

Монстр снова пошел в таранную атаку. Он был неуклюж, но силен. Винтик отскочил в сторону, и тварь со всей дури врезалась в каменную колонну. Колонна треснула.

*Гипотеза: структурная целостность арены зависит от этих колонн. Цель: уничтожить опоры.*

Начался смертельный танец. Винтик бегал от колонны к колонне, провоцируя монстра на атаку. Тварь, ослепленная яростью, раз за разом врезалась в камень. Колонны рушились одна за другой. Когда последняя опора в этом зале была уничтожена, монстр проломил стену и перешел в соседнее помещение, точно такое же. Винтик последовал за ним.

Тактика повторилась. Уклонение, таран, разрушение. Когда и в этом зале последняя колонна превратилась в пыль, монстр, лишенный опоры, споткнулся и с ревом рухнул на пол, подставив незащищенный живот. Винтик подошел и разрядил в него весь магазин дробовика. Тварь задергалась в агонии и затихла.

Но это была еще не победа. Потолок пещеры, лишенный поддержки, начал рушиться. Сверху хлынули потоки воды. Весь нижний этаж затапливало. Мощный поток подхватил Винтика и потащил за собой, в темноту, в пролом в стене. Его крутило, било о камни. А потом он вылетел из пролома и рухнул в знакомый, до боли родной, пахнущий сыростью и сталью туннель метро. Он был дома.

Глава 28: Октябрьская в Огне

Вода была ледяной и грязной. Поток тащил его, бил о камни, пока наконец не выбросил на бетонный пол туннеля. Винтик откашлялся, извергая из легких воду и тину. Он был жив. Рядом, в нескольких метрах, лежал Артем, тоже приходящий в себя.

- Где мы? – прохрипел спартанец.

- В метро, - ответил Винтик, поднимаясь. – Нас смыло обратно.

Они были в заброшенном техническом туннеле. Впереди виднелась вентиляционная решетка. Забравшись в нее, они поползли вперед. Через несколько метров они увидели то, что заставило даже Винтика на мгновение замереть.

Внизу, на станции, разворачивалась бойня. Солдаты Красной Линии сгоняли в кучу мирных жителей – стариков, женщин, детей.

- Товарищи! Что вы делаете?! – кричал какой-то старик.

- Плановая дезинфекция, - холодно ответил офицер. – Станция заражена. Приказ генерала Корбута.

И солдаты открыли огонь. Это была не битва. Это было истребление. Винтик и Артем молча смотрели, как красные расстреливают безоружных людей. Затем они увидели, как Лесницкий и несколько солдат ведут куда-то связанную Аню.

*Анализ: геноцид под предлогом карантина. Цель: устранение свидетелей и нелояльного населения перед захватом. Логика – безупречна. Исполнение – чудовищно.*

Солдаты начали поливать станцию из огнеметов.

- Вперед, - прошептал Винтик. – Здесь мы ничем не поможем.

Они быстро проползли дальше и спустились из вентиляции в боковом коридоре. Впереди двое солдат целились в последнего выжившего – мужчину, забившегося в угол.

- Пожалуйста, не надо! У меня семья!

- Приказ есть приказ.

Прежде чем они успели нажать на спуск, Артем и Винтик бесшумно вырубили их.

- Спасибо… спасибо… - бормотал спасенный. – Они… они всех убили… Сказали, какая-то зараза… Сожгли все…

Он рассказал им, что станция называлась «Октябрьская» - та самая, куда они и направлялись. Теперь это был крематорий.

На столе в комнате, где они находились, лежали прибор ночного видения и странный автомат, усиленный баллоном сжатого воздуха. Винтик взял его. Пневматическая винтовка. Бесшумная. Идеальное оружие для того, что им предстояло.

Они вышли в туннель. На перроне стояли трое врагов. Они двигались как призраки, оглушая их одного за другим. Впереди были три связанные между собой комнаты. В каждой – по два солдата. Еще один стоял на балконе во второй комнате.

- Разделимся, - сказал Винтик. – Я пойду по тому туннелю. Встретимся в третьей комнате.

Он прополз в противоположный туннель и по нему обошел основную группу. По пути он заметил и обезвредил растяжку. В третьей комнате они с Артемом снова встретились, зачистив ее с двух сторон. Впереди была синяя дверь с нарисованным черепом.

За дверью станция была заполнена едким дымом. Они надели противогазы. В большой центральной комнате ходили трое. Винтик заметил лестницу на второй этаж. Оттуда, через вентиляционные шахты, можно было попасть в оба боковых туннеля.

- Наверх, - скомандовал он.

Справа было какое-то деревянное строение и тупик. Не туда. Слева, на втором этаже, стоял старый купейный вагон. Они направились к нему. Обезвредив врага у входа, они спрыгнули вниз. Еще двое патрулировали внизу. Они тоже не услышали приближения теней. Узкий проход, объятый пламенем, вел в следующую часть станции.

Здесь все горело. Они спустились на рельсы и прошли до конца подземного хода. Поднявшись наверх, Артем оглушил ближайшего врага. На верхнем этаже, у разбитого моста, стояли еще двое.

- Не иди по мосту, - сказал Винтик, заметив трещины в его основании. – Обвалится.

Они спустились вниз. Комната была завалена горящими трупами. Удушливый смрад пробивался даже через фильтры противогазов. Один враг стоял к ним спиной. Еще двое бродили среди трупов. Они дождались, пока те разойдутся, и тихо нейтрализовали всех троих.

Дальше была комната, похожая на библиотеку. Книги горели на полках. Один враг внизу, один – на балконе слева. Это было легко. Справа в стене зияла дыра, окруженная огнем. Они прыгнули через горящее кольцо и оказались в огненном коридоре. Здесь было всего два врага. Если бы они подняли тревогу, здесь был бы целый взвод. Но они были тише смерти.

В конце коридора была красная дверь. Они вошли.

В комнате, посреди огня, стоял Лесницкий. Он держал нож у горла Ани.

- Я ждал вас, - усмехнулся он. – Особенно тебя, Артем. Всегда знал, что ты живучий.

- Отпусти ее, мразь, - прорычал Артем.

- О, я отпущу. Но с одним условием. Я хочу видеть твое лицо. И лицо твоего странного дружка. Снимайте противогазы.

Аня отрицательно замотала головой.

- Не делайте этого! Это ловушка!

- Тихо! – рявкнул Лесницкий. – Выбор за вами. Ваши жизни или ее.

Винтик посмотрел на Артема и едва заметно кивнул. Артем, стиснув зубы, медленно снял противогаз. Винтик последовал его примеру. Воздух был раскаленным и полным гари. Дышать было почти невозможно.

- Вот так-то лучше, - сказал Лесницкий. Он оттолкнул Аню в их сторону. – А теперь прощайте, герои.

Он развернулся, чтобы бежать.

Но он не учел одного. Он не учел Винтика.

Для Винтика время замедлилось. Он видел траекторию движения Лесницкого. Он видел точку на его затылке – уязвимое место, где череп соединяется с позвоночником. Он видел метательный нож на своем поясе. Его мозг за доли секунды рассчитал все переменные: расстояние, скорость цели, вес ножа, необходимое усилие.

Его рука метнулась к поясу и обратно. Нож, вращаясь, полетел через комнату. Он двигался не как кусок металла, а как самонаводящийся снаряд.

Лесницкий успел сделать всего два шага. Он даже не вскрикнул. Нож вошел ему точно в основание черепа, по самую рукоять. Предатель рухнул замертво.

- Артем! – крикнула Аня.

Артем уже задыхался, его лицо посинело от гари и остатка вируса. Он падал.

Винтик и Аня подхватили его под руки.

- Уходим! – скомандовал Винтик.

Они потащили его, кашляющего и теряющего сознание, через огонь и дым. Станция рушилась за их спинами. Они чудом выбрались в один из боковых туннелей, и тяжелая гермодверь с грохотом захлопнулась за ними, отрезая их от огненного ада. Артем жадно хватал ртом чистый воздух туннеля. Они были живы. Все трое.

Глава 29: Река Судьбы

Они выбрались из огня в относительно спокойный туннель. Артем все еще тяжело дышал, но худшее было позади. Аня, поддерживая его, с тревогой смотрела на Винтика.

- Ты… ты убил его, - сказала она. – Спасибо.

- Он был угрозой, - бесстрастно ответил Винтик. – Угрозы должны быть устранены.

Они пошли по туннелю и вскоре вышли к ярко освещенному блокпосту. Это была карантинная зона Ганзы.

- Стоять! Дальше проход закрыт! – крикнул им охранник.

В этот момент к блокпосту подошли доктор в белом халате и офицер Ганзы.

- …я тебе говорю, майор, это не просто грипп, - говорил доктор. – Симптомы абсолютно новые. Летальность – почти сто процентов. Если мы не изолируем «Октябрьскую» полностью, эта зараза расползется по всему метро.

- Я понимаю, док. Но у меня приказ – пропускать только своих. Остальных – в отстойник.

Офицер заметил их. Его взгляд скользнул по форме Ани.

- Рейнджер? Что вы здесь делаете?

- Нам нужно пройти, - сказала Аня. – Срочно.

Офицер колебался, но вид их оружия и решительный взгляд убедили его.

- Ладно. Пропускаю на свой страх и риск. Но только вас троих.

Они прошли через пост, мимо толпы людей, умоляющих пропустить их. Массивная металлическая дверь захлопнулась за ними, и они оказались в темном помещении. А затем вышли в свет.

В центре ярко освещенной, пустой комнаты их ждал человек. Худой, в потрепанной одежде, с безумными, но мудрыми глазами. Хан.

- Я ждал тебя, Артем, - сказал он. – И тебя, человек-загадка, - он кивнул Винтику. – Река Судьбы снова свела наши пути.

- Хан? Как ты здесь оказался? – удивился Артем.

- Я всегда там, где нужен. Ты сбился с пути, Артем. Ты гонишься за «черным», чтобы убить его. Но ты должен его спасти. Он – ключ. Он – последняя надежда.

- Красные везут его на поезде, - сказала Аня. – Мы не успеем их догнать.

- С обычными путями – нет, - улыбнулся Хан. – Но мы пойдем другим путем. Через Межлинейник. Через вены метро. За мной.

Они пошли за Ханом. Он вел их по заброшенным, странным туннелям, которые не были отмечены ни на одной карте. По пути они зашли в небольшой оружейный магазин, где смогли пополнить боезапас. Вскоре они дошли до огромных вентиляторов, перекрывающих путь.

- Закройте глаза, - сказал Хан.

Он положил руки на стену и что-то прошептал. Вентиляторы, скрежеща, остановились.

- Как ты это сделал? – спросила Аня.

- Я просто попросил их, - ответил Хан.

Винтик анализировал. Не было никакого воздействия. Хан не применил силу. Он изменил реальность на локальном уровне. Он не взломал систему. Он переписал ее код. Это было… невозможно. И невероятно интересно.

Они прошли через небольшую канализацию и оказались в огромном пустом зале с колоннами. И тут со всех сторон на них полезли упыри.

- Они чувствуют чужаков в своем доме! – крикнул Хан.

Бой был коротким и яростным. Когда последний монстр упал, они двинулись дальше по трубам. Сожгли паутину, вместе с Ханом выбили старую решетку. В следующей комнате, на стене, висел старый телефон. И он звонил.

- Не отвечай, - сказал Хан. – Это призраки прошлого.

Но Артем не послушал. Он поднял трубку.

- …сынок? Артем, это ты? – раздался из трубки до боли знакомый женский голос. Голос его матери, которую он не помнил, но чей образ жил в его сердце. – Я жду тебя, сынок… Возвращайся домой…

Артем молча повесил трубку. Его лицо было бледным.

В конце они вошли в коллектор. С потолка, мощным потоком, стекала вода.

- Это она, - сказал Хан. – Река Судьбы. Она смоет все наносное и покажет истину. Шагните в нее.

Они встали под водопад. И мир растворился.

Они стояли на вершине Останкинской башни. Внизу раскинулась мертвая Москва. Рядом – пусковая установка. Артем снова переживал тот день. День, когда он нажал на кнопку. День, когда он совершил геноцид. Он видел, как ракеты уходят в небо. Он видел, как огненный смерч накрывает улей «черных». Он чувствовал свой тогдашний триумф. И свое нынешнее, всепоглощающее чувство вины.

Картинка сменилась. Он бежал по туннелю. Впереди, спотыкаясь, бежал маленький «черный». Детеныш. Единственный выживший. Погоня. Страх. Ненависть.

Видение снова сменилось. Они мчались по крыше горящего поезда. Впереди, перепрыгивая с вагона на вагон, бежал все тот же детеныш. Он оглядывался, и в его огромных черных глазах был не страх, а мольба.

Видения закончились так же внезапно, как и начались. Они стояли в туннеле метро. Мокрые, но невредимые. Хана рядом не было.

- Что это было? – спросила Аня, приходя в себя.

- Путешествие, - ответил Винтик. – Самый эффективный способ перемещения из всех, что я видел.

Впереди, в дальнем конце туннеля, они увидели его. Поезд. Тот самый, на котором везли «черного». И он уходил.

- Мы не успеем! – крикнул Артем.

Но рядом, на боковых путях, стояла дрезина.

- Успеем, - сказал Винтик, садясь за рычаги.

Он завел двигатель. Дрезина, взревев, рванула с места. Началась гонка. Гонка за последней надеждой этого умирающего мира. Гонка против времени. Гонка против красных диверсантов, которые, они знали, были где-то совсем рядом.

Глава 30. На Сцепке с Адом

Дрезина ревела так, будто её сейчас разорвет нахрен на винтики — ирония судьбы, учитывая, кто стоял у рычагов. В узком тоннеле воздух дрожал от вибрации, лампы по стенам превращались в размазанную цепочку световых ударов, а стыки рельс били по днищу с такой частотой, что казалось: ещё немного — и металл начнёт петь от боли.

Винтик выжимал из двигателя всё, что тот мог дать, и ещё немного сверху — как будто договорился с физикой по-пацански, на “ты мне — я тебе”. Он держал дрезину на пределе, вжимая её в рельсы и одновременно в реальность.

Артём и Аня вжались в борта, держась за поручни так, будто это были последние в жизни перила. На таких скоростях ошибка равнялась не “ой, упали”, а “собрали себя по кускам в соседнем перегоне”. Даже воздух в противогазах ощущался более густым и злым, как будто сопротивлялся.

Хан, который обычно вёл себя так, словно ему всё равно — ад это или чайник кипит, сейчас крепко держался одной рукой за Винтика, а другой — за свой странный амулет. Амулет поблёскивал мокрым металлом и чем-то ещё, неуловимым: то ли старой верой, то ли чужой силой.

— …сохрани и проведи… — шептал Хан, губы почти не двигались. — …не дай сойти с нити…

Далеко впереди, в дрожащем световом коридоре, появилась черная полоска — хвост поезда Красной Линии. Сначала она казалась призраком, потом — реальным силуэтом. Дрезина нагоняла. Медленно, по сантиметру, по метру, но нагоняла.

Винтик не улыбался — у него было лицо человека, который решил поставить мир на паузу и перепрошить его грубой силой.

Артём, едва увидев последний вагон, сдвинулся так, чтобы открыть себе сектор стрельбы. Аня, сжав зубы, проверила магазин, щёлкнула предохранителем и поймала в прицел линию стыка дверей и поручней, где обычно и торчат головы.

Именно тогда в хвостовом вагоне поезда мелькнул свет — их заметили.

Сначала по ним ударили одиночные. Потом очередями. Красные палили беспорядочно, по свету, по звуку, по инстинкту: “там враг — убей”. Пули зазвенели по металлическому корпусу дрезины, одна прошила край борта, другая вырвала кусок дерева, третья жалобно прошипела где-то над шлемом Артёма.

Винтик дернул плечом, будто хотел стряхнуть свинец с мира.

— Стреляйте в красных! Хули лупите на них! — не выдержал он, когда увидел, что его спутники секунду тянут с ответкой, стараясь не промахнуться на этой адской скорости.

— Так веди ровнее! — рявкнула Аня и открыла огонь первой.

Её автомат заговорил коротко и зло. Она стреляла не “в сторону”, а туда, где должен быть человек: по фигурам у дверей, по окнам, по щелям. Несколько красных дернулись и исчезли внутрь вагона, кто-то упал на сцепке. В тоннеле это выглядело как тёмные кляксы на фоне света.

— Пока вы целитесь, мы превратимся в дуршлаг! — рыкнул Винтик и не снизил скорость ни на миллиметр.

Ответный огонь поезда стал плотнее. Красные очухались, начали работать слаженнее. Один из них, видимо, поставил пулемёт на амбразуру последнего вагона. Пули прошивали воздух как длинная очередь ругани — и в этой ругани дрезина была целью.

Винтик резко наклонился, не отпускал рычаги, но уже чувствовал — его цепляют. Не смертельно. Пока.

По руке скользнуло горячее — царапина, как пощёчина.

— Ссс… Хан, смени меня! — зашипел Винтик и, не глядя, передал управление.

Хан схватил рычаги на лету. На мгновение даже крякнул — не от страха, от неожиданности: машина рвалась, как бешеная собака, и держать её было как держать бога за хвост.

— Держу… держу… — выдохнул Хан, и в голосе мелькнула злость. — Тише, железо. Тише…

Винтик поднялся во весь рост — прямо на этой бешено летящей платформе. Ветер бил в маску, воздух свистел, пули свистели ещё ближе. Он глянул на Аню — и в голосе его было столько яда, будто он сейчас не прыгать собирался, а унижать мир.

— Смотри, как надо, салага!

Он сделал два шага, будто размечал сцену, и прыгнул.

Прыжок был не геройский — он был суицидальный и точный. Никаких “подпрыгнул красиво”. Он прыгнул как инструмент: быстро, жёстко, с одной мыслью — зацепиться.

Его рука поймала кромку последнего вагона. Пальцы вцепились в металл. Ноги повисли в пустоте, и в этот момент красные сверху дали очередь.

Винтик дёрнулся, его тело ударилось о вагон, но он не отпустил. И начал подтягиваться, как будто на кону не жизнь, а просто очередная задача в списке.

Аня смотрела на это и, даже не пытаясь скрыть эмоции, выплюнула сквозь зубы:

— Псих. Просто конченный псих.

Артём, отстреливаясь, только закивал. Глаза у него были такие, будто он смотрит на человека, который решил подружиться с поездом, прыгая на него с дрезины на скорости, где обычно дружат уже с богом и костями.

Винтик перелез. Секунду лежал на крыше вагона, затем перекатился и поднялся. Ему повезло — или он сам был своим везением.

Сразу же началась грязная работа: на крыше, у люка, его встретил красный с автоматом. Винтик не стрелял — не было времени. Он просто врезал прикладом в лицо, как будто закрывал дверь. Красный рухнул, кровь осталась на металле как подпись.

Винтик схватил оружие и начал продвигаться вперёд — но красных было слишком много. Они держали крышу, держали люки, держали проходы. Винтик продвинулся на пару метров — и его прижали огнём так, что любой нормальный человек уже бы сказал “ну его нахуй”.

И тут Хан, всё ещё ведя дрезину, заметил — впереди развилка. Путь поезда и путь дрезины расходятся. Через пару секунд дрезина уйдёт в другой тоннель, и тогда всё: догонять можно будет только молитвами.

Хан не стал тянуть. Он почувствовал, кто должен идти. И это чувство было не логикой, а тем, что у него вместо логики — та самая “нить”.

— Артём! — крикнул он с водительского места. — Давай за ним!

— Что?! — одновременно вырвалось у Ани и Артёма.

— Пути расходятся, и мы упустим шанс! — быстро, почти по-военному, объяснил Хан. — Чёрные выбрали тебя, Артём! Пойми это! Только ты сможешь помочь! Если не поспешишь — действия Винтика были напрасны!

Артём на долю секунды завис. В голове всплыли все проклятые видения, все прикосновения к разуму, вся чужая боль — и его собственная, как будто он год назад нажал кнопку не по ракете, а по собственной душе.

Аня повернулась к нему, и в её голосе было не просто “не смей”. Там было “я уже потеряла слишком много, чтобы потерять тебя”.

— Артём не смей. Слышишь меня, не смей!

Хан, не отвлекаясь от рычагов, почти прошипел:

— Скорее, Артём, пути скоро разойдутся!

Артём сделал вдох. В этот вдох вместился весь его страх, его вина, его злость и его идиотская надежда.

— Прости, Аня.

Он наклонился, и прежде чем она успела что-то сделать, что-то сказать, что-то ударить его в лицо — он поцеловал её. Быстро, грубо, как человек, который не умеет красиво, но умеет честно. В губы. На секунду.

Аня замерла. Именно этого ей и не хватило — секунды, чтобы остановить его.

Артём прыгнул.

Он зацепился за борт вагона почти так же, как Винтик — только менее уверенно. Его потянуло назад, ноги болтались, ладони скользнули по металлу. Красные сверху снова дали огонь — и Артём почувствовал, как рядом с лицом прошёл свинец.

Хан в этот момент хмыкнул — не весело. Скорее, как человек, который поставил фигуру на нужную клетку и знает, что партия теперь пойдёт дальше.

Аня пришла в себя и сразу же увидела пустое место, где был Артём. Глаза её вспыхнули.

— Гад! Мерзавец! — сорвалось с неё. — Только попробуй не вернуться! Я тебя из-под земли достану!

От её экспрессии Артём чуть не сорвался. Пальцы дрогнули. Но его поймал Винтик — вынырнул с крыши как черт из табакерки и схватил его за разгрузку.

— Держу! — рявкнул Винтик и одним рывком перетащил Артёма на крышу.

Артём, лежа на металле, успел только глянуть назад — дрезина уже уходила на развилке, искры и свет уносились в другой тоннель.

Хан, не отпуская рычаги, крикнул в последний момент:

— Я присмотрю за ней, Артём! Встретимся в Полисе!

Артём успел прочитать по губам Ани — через стекло маски, через расстояние, через шум — “Я люблю тебя”.

Потом дрезина исчезла, и остался только поезд, скорость и красные.

Винтик поднялся, проверил трофейный “Калаш”, щёлкнул затвором. Улыбка у него была кривая, плохая, но живая.

— Ну что, херой. Поехали?

Артём поднялся рядом, взвел дробовик и ответил так же криво:

— Погнали нахрен.

И они пошли.

Не по красивому. Не по “морально”. А по тому, как выживают в аду.

Красный вылез из люка — Артём встречает его дуплетом в упор. Человека буквально выбрасывает назад внутрь вагона вместе с куском воздуха и кровью. Второй красный высовывается — Винтик стреляет коротко, по коленям, а потом добивает прикладом. Не потому что “садизм”, а потому что времени нет.

По крыше стучали пули, металл звенел, будто вагон матерился. Они двигались вперёд вагон за вагоном, как два бешеных мясника, которым выдали расписание — и в расписании слово “милосердие” не значилось.

Винтик работал быстро и чисто — как инженер. Он ломал сопротивление. Артём работал яростно — как человек, которому стыдно жить и страшно умереть.

Красные пытались организовать оборону на стыках вагонов. Один перекрыл проход, выставил щит из листа железа, начал стрелять из-за него. Винтик, не думая, метнул гранату — не по “врагам”, а по креплению щита. Взрыв вырвал металл, щит улетел, красный вместе с ним. Артём добил оставшихся на сцепке дробью, и двое упали между вагонами, исчезая в темноте туннеля.

Пахло порохом, кровью и горячим железом. В ушах стоял постоянный грохот — поезд, выстрелы, крики.

Они вошли внутрь одного из вагонов, где красные пытались удержать коридор. Артём шёл первым, как таран. Дробовик бил коротко и страшно. Красный в форме закричал что-то про “контрреволюцию” — и тут же захлебнулся собственным криком.

Винтик двигался вторым, прикрывая и подчищая. Он не тратил патроны на “много”. Он тратил патроны на “точно”. Там, где можно было — бил ножом. Там, где нельзя — бил прикладом. Он словно не убивал, а выключал людей из уравнения.

В какой-то момент Артём споткнулся о тело, поскользнулся в крови, едва не упал — и понял, что он больше не думает словами. Он думает движением.

Удар. Перезарядка. Шаг. Дуплет. Вдох. Снова.

Так продолжалось до тех пор, пока впереди не появились клетки.

Клети начинались как товарный отсек: металлические решётки, цепи, замки. И в первой же — тот, ради кого всё это началось.

Детёныш Чёрного.

Он сидел, прижавшись к решётке, маленький, худой, с огромными глазами. Не монстр. Не враг. Просто ребёнок, которого тащат как трофей.

Артём замер. Внутри что-то сжалось.

Винтик бросил взгляд вперёд, оценил обстановку и коротко сказал:

— Открывай. Я дальше. Остановлю эту хуйню, пока мы не приехали в новый ад.

Он исчез вперёд по вагонам, будто растворился в шуме.

Артём подбежал к замку. Руки дрожали — не от страха, от злости. Он выстрелил в замок из пистолета — металл лопнул, засов отскочил. Дверца клетки распахнулась.

Детёныш вылез медленно, осторожно. И сразу же, как только оказался рядом, схватил Артёма за руку.

Прикосновение было не физическим. Оно было как ток — только не электрический, а смысловой.

Мир вокруг Артёма исчез.

Он снова стоял на поверхности. Первый выход. Станция “Ботанический сад”. Он — мальчишка, самоуверенный идиот, который решил, что “на минуту можно”. И впервые — лицо матери всплыло отчётливо, не как тень, а как живое. Глаза. Голос. Не смазанный страхом.

Он увидел себя, детей, снег, железо. И Чёрного — не как ужас, а как чужого, который тянется. Тихо. Без злобы. Без приказа. Просто — коснуться.

Артём задыхался в этом видении. Он понял — они действительно пытались наладить контакт. Всегда. С самого начала. А люди отвечали выстрелами, огнем, блядской гордостью и страхом.

Детёныш держал его руку крепко. В этом прикосновении не было слов. Там была боль — и просьба, и отчаянная попытка не быть одним.

Реальность ударила обратно резко.

Спереди — взрыв.

Сначала гул, потом вспышка, потом чудовищный удар по всему составу. Вагон дернуло так, что Артёма швырнуло о стену. Детёныш вскрикнул — не голосом, а чем-то внутри головы.

Это был Винтик.

Он не просто “бросил гранаты”. Он бросил связку — обычную, зажигательную и “ежа” — так, чтобы головная часть поезда превратилась в мешанину металла и паники. Взрыв выбил часть креплений, зажигательная граната мгновенно превратила один из отсеков в огненный мешок, а “ёж” добил ходовую, как будто поезду подрезали ноги.

Состав резко сбавил скорость. Потом началась тряска. Потом — крен.

Крики красных смешались с визгом металла. Что-то впереди ломалось, вагоны начинали “догонять” друг друга. В тоннеле это было как звук конца света, только ближе и грязнее.

Артём, уже понимая, что сейчас будет, схватил детёныша Чёрного и прижал к себе, как ребёнка — потому что он и был ребёнком.

Крушение пришло не сразу. Сначала вагон резко дернулся, потом пол ушел из-под ног, потом стены ударили по телу. Всё полетело.

Ящик — деревянный, тяжёлый, с каким-то грузом — сорвался сверху и пошёл прямо в Артёма.

Последнее, что он увидел — вспышку света, осколки стекла, тень маленького существа в его руках и собственную мысль, короткую и тупую:

“Только бы не разжать пальцы.”

Удар.

Мир потух.

Глава 31. Снег, Кровь и Чужой Разум

Артём пришёл в себя рывком — будто кто-то дёрнул его за воротник и вытащил из чёрной воды обратно в тело. Сначала был звук: треск огня, скрежет металла, далёкие хлопки — то ли детонировали патроны, то ли лопались перегретые заклёпки. Потом запах: гарь, масло, кровь. И уже после — боль, тяжёлая, тупая, как удар прикладом по всему организму сразу.

Он попытался вдохнуть — и противогаз ответил хрипом. Воздух в фильтре был густой, горячий, дымный. Где-то по стеклу маски пробежала трещина, и холодная мысль, как игла, вонзилась в голову: *ещё немного — и вдохнёшь не воздух, а смерть*.

Артём приподнялся на локтях. Мир качнулся. Перед ним лежал вагон, точнее — то, что от него осталось. Рваные стены, перекрученные балки, осыпавшиеся стеллажи. Всё было завалено ящиками, телами, мусором. Пламя ползло по полу, цепляясь за тряпьё и дерево, облизывая края металла, превращая остатки поезда в печь.

Он повернул голову — и увидел то, ради чего они вообще полезли на этот чёртов поезд.

Малыш Чёрного.

Детёныш лежал рядом, вжавшись в пол, будто пытался стать невидимым. Но не прятался — он просто был выжат досуха. Его кожа казалась ещё темнее на фоне огня. Огромные глаза были приоткрыты, но в них не было фокуса. Он не был мёртв — Артём это чувствовал какой-то новой, не человеческой частью себя, словно в голове звучала чужая мысль: *жив, но пуст*.

— Эй… мелкий… — прохрипел Артём, сам не зная, слышит ли тот голос или только смысл. — Давай, не сдохни, ладно?

Он подтянулся, сквозь боль в рёбрах, и подхватил детёныша на руки. Тот оказался лёгким — чересчур лёгким, как ребёнок, которого плохо кормили. Никакого “монстра”, никакого “ужаса”. Просто живое существо, истощённое до предела.

Артём поднялся. Ноги дрожали. Колени ватные. Но стоять он мог.

Огонь треснул громче — где-то впереди рухнул кусок потолка. Пламя сразу хапнуло новую добычу.

— Ладно… — Артём стиснул зубы. — Поехали отсюда нахрен.

Он двинулся по вагону, переступая через тела. Красные лежали как мешки с мясом — кто-то с вывернутой шеей, кто-то с дырой в груди, кто-то обугленный. В некоторых местах кровь смешалась с копотью, превратив пол в липкую кашу.

*Вот так и выглядит “справедливый мир”, да?* — мрачно подумал он. — *Их идеи горят так же охотно, как их кости.*

Детёныш на руках чуть шевельнулся. Артём почувствовал короткий, слабый импульс в голове — не слово, не мысль, а ощущение, будто кто-то просит: *тише… холод…*

— Терпи, — буркнул Артём. — Сейчас будет холод, мать его, сколько хочешь.

Он добрался до пролома — рваной дыры в боковой стене вагона, через которую виднелся тоннель. Там было темнее, но воздух был прохладнее. Артём сделал шаг — и тут же почувствовал, как противогаз снова хрипит. Трещина на стекле стала шире, и дым пытался пролезть внутрь.

Он огляделся.

У пролома лежал труп. Не красный — какая-то форма без опознавательных, сталкерская. На лице — целый противогаз, стекло целое, фильтр на месте.

Артём не испытывал ни стыда, ни сомнений. В метро нет “священных мёртвых”. В метро есть ресурс.

— Прости, брат, — выдохнул он и сорвал противогаз с трупа.

Свой треснутый он снял осторожно — и тут же вдохнул немного дыма. Горло обожгло так, будто он глотнул кипятка. Он закашлялся, прижимая детёныша к груди, чтоб не уронить.

Новый противогаз встал на место. Ремни затянулись. Фильтр хрюкнул — но воздух стал чище.

— Вот так, — прохрипел Артём. — Теперь живём.

Он двинулся наружу.

Из тоннеля наверх вёл пролом — не станция, не лестница, а развороченный кусок бетонной стены, где когда-то, возможно, был служебный выход. Сейчас это был просто рваный путь в серый свет.

Артём полез, цепляясь сапогами за крошку, одной рукой придерживая детёныша. Снаружи ударил мороз, и снег, радиоактивный или нет — был настоящим благословением после огня.

Он выбрался на поверхность и остановился, тяжело дыша.

Москва была как всегда: мёртвая, серая, пустая. Снег лежал грязными пластами, ветер гнал пыль, как проклятие. Но главное — здесь можно было дышать.

Артём опустил взгляд и увидел следы.

Одинокие, чёткие. Человеческие.

*Не стая. Не мутанты. Кто-то один ушёл отсюда.*

Он сдвинул детёныша поудобнее, взял оружие на изготовку и пошёл по следам.

Десять шагов — двадцать. За углом разрушенного парапета — движение.

Артём уже напрягся, готовый стрелять.

Но стрелять не пришлось.

На ящике сидел Винтик.

Он был в противогазе, но держал его чуть приподнятым. Из-под маски вылетел тёмный сгусток крови и упал на снег, оставив чёрную кляксу.

Винтик вернул противогаз обратно, как будто ничего не произошло. Потом поднял голову и посмотрел на Артёма.

— Выжил таки, — облегчённо выдохнул он.

Артём хмыкнул, подходя ближе.

— Как и ты.

Детёныш, словно почувствовав отсутствие угрозы, шевельнулся у Артёма на руках, потом осторожно соскользнул вниз и подошёл к Винтику. Маленькая тёмная рука коснулась перчатки Винтика — робко, как щупает котёнок человека, который его не пнул.

Винтик наклонил голову, будто не ожидал такого. На секунду он выглядел… удивлённым. Почти человеческим.

А потом в голове Артёма разверзлось новое ощущение — будто кто-то снял плёнку с ушей и одновременно открыл дверь внутрь черепа.

Телепатическая связь стала другой.

Не вспышки и видения — а мысли. Простые. Тихие. Чужие.

*жив… двое… опасность ушла… холод хорошо…*

Артём напрягся. Винтик заметил это и тихо хмыкнул.

— Не ссы. Он теперь нормально “говорит”. Я ему канал подправил, чтобы тебя не рвало картинками каждый раз.

— Ты… подправил? — Артём посмотрел на него как на психа номер два.

Винтик пожал плечами — почти лениво, но в этом движении было видно: больно.

— Ну да. Там просто шум был. Сейчас — чисто. — Он посмотрел на серое небо, будто оценивал погоду. — Хорошая погодка, чтобы прогуляться, да, Артёмка?

Артём фыркнул, и в этом фырке было больше жизни, чем он себе позволял давно.

— В метро теплее.

Винтик хмыкнул и хлопнул его по плечу — не сильно, но так, что Артём почувствовал: *мы живы, сука, мы опять живы*.

— Пошли. Пока кто-то ещё не решил, что мы слишком везучие.

Они спускались обратно вниз — не в тоннель поезда, а в сторону траншеи, проломанной взрывами и временем. Земля здесь была как шрам: бетон, кирпич, арматура, замёрзшая грязь.

Детёныш шёл рядом — маленький, быстрый, почти бесшумный. Иногда исчезал из поля зрения, а потом появлялся снова в нескольких метрах впереди. Он двигался не как человек — как мысль.

Первые твари появились быстро.

Страж. Один. Голодный. Он вылез из-за обломка, низко пригнувшись, глаза горят, пасть в пене.

Артём поднял дробовик.

Винтик остановил его жестом.

— Не шуми. — И сделал шаг вперёд.

Всё случилось как в плохом сне, где время режется на кадры.

Винтик — два шага в сторону, в руках уже нож (откуда он его достал — Артём не увидел). Страж прыгает — Винтик уходит под прыжок, рука вверх — и нож входит в мягкое место под челюстью. Без крика. Без возни. Страж падает, дёргается, затихает.

Винтик выдернул нож, стряхнул кровь о снег.

— Дальше.

Дальше было хуже.

Из траншеи один за другим начали выползать носалисы. Не стаей, но группами — по два, по три. Они словно нюхали воздух, а потом выходили посмотреть, кто тут идёт.

И Артём понял: *их будет много*. Не потому что они охотятся на них. А потому что вся эта зона — как муравейник, который потревожили взрывом.

В какой-то момент детёныш резко остановился и посмотрел на Артёма. И тогда мир у Артёма изменился.

Цвета исчезли. Всё стало серым, но поверх серого появились пятна — яркие, горячие. Живые.

Тепловое зрение.

Артём выдохнул, поражённый, и увидел: в темноте под обломками ползёт тварь. Ещё одна — справа. Ещё две — выше, на бетонной плите.

— Охуеть… — пробормотал он.

Винтик усмехнулся.

— Полезная штука, да? Не привыкай. Ему тяжело держать долго.

Тепловое зрение мигнуло и исчезло через минуту, будто детёныш устал. Но этого хватило, чтобы они не попали в засаду.

Бои шли как по нотам, только ноты были из свинца.

Носалис выскакивает — Артём встречает его короткой очередью, но не “в корпус”, а по суставам: колено, плечо — тварь падает, и уже дробь в голову. Второй лезет сверху — Винтик стреляет не глядя, коротко, в момент, когда тварь открывает пасть. Пуля входит туда, где заканчивается крик. Всё.

Счёт тварей перевалил за десятки. Артём перестал считать. Он просто работал: шаг — выстрел — смена магазина — удар прикладом — снова выстрел.

Иногда он матерился вслух, потому что иначе мозг бы лопнул от напряжения.

— Да пошли вы нахуй! — рявкнул он, когда очередной носалис попытался вцепиться ему в ногу.

Винтик только хохотнул — коротко, хрипло.

— Вот это по-нашему.

К реке они вышли ближе к вечеру. Там было открытое пространство — и от этого становилось тревожно. Небо висело низко, ветер был резче, а под ногами начинался лёд.

Детёныш снова появился впереди — и указал, не рукой, а мыслью: *вниз… направо… по льду…*

Артём спустился к берегу, и ледяной воздух ударил в лицо через маску.

— По льду? — буркнул он. — Ну, охуенно, конечно.

Винтик посмотрел на лёд и прикинул толщину.

— Если не прыгать, выдержит.

Они пошли.

Лёд стонал под сапогами. Где-то под ним булькала вода. И вдруг прямо под ногами Артёма что-то двинулось.

Из-под льда вылетела пасть. Гладкая, мокрая, зубастая. Монстр — рыба или хрен знает что — ударил снизу так, что лёд треснул сеткой.

Артём отпрыгнул, ругнувшись.

Существо показалось на секунду — и исчезло обратно под водой, оставив только дрожь в льду.

— Это что было?! — рявкнул Артём.

Винтик спокойно ответил:

— Напоминание, что падать сюда нельзя. Идём быстрее.

Детёныш шёл рядом, и Артём чувствовал, как тот копается в голове. Не зло. Не агрессивно. Просто… любопытно. Он будто листал мысли, как страницы.

Артём раздражённо дернул плечом.

— Эй, мелкий! Хватит шариться у меня в башке, а?

В ответ — тихое, почти детское: *почему злость… почему вина… почему ты…*

Артём застонал.

— Винтик, скажи ему, пусть перестанет! Он мне мозги щупает!

Винтик рассмеялся.

— Да пусть щупает. Он учится. Ты ему интересен. Ты, блядь, у него теперь как энциклопедия по человечеству.

И, словно подтверждая слова, Винтик послал детёнышу ментальный пакет. Артём не видел, как — но почувствовал: будто рядом кто-то открыл окно, и по голове прошёлся чужой поток смысла.

Детёныш замер, потом посмотрел на Винтика, и в голове Артёма прозвучало: *люди разные… добрые… злые… любят… убивают…*

— Вот, — сказал Винтик. — Понимай, мелкий, что мы тут не все одинаковые. Есть хуи, есть нормальные. Как везде.

Детёныш “кивнул” — не движением, а ощущением согласия.

Под мостом они нашли труп демона.

Огромная туша лежала у опоры, крылья переломаны, грудь разворочена. Рядом — тело сталкера. Судя по всему, тот смог убить демона, но не смог дожить до победы. В руке — записка в пакете, рядом — пустой магазин и нож.

Артём присел, поднял записку.

В ней было несколько строк, размазанных от воды:

*“Если ты это читаешь — значит я всё-таки не зря. Демон пал. Но я тоже. Не закапывайте меня. Просто… помяните. И не лезьте сюда одни.”*

Артём молча кивнул, будто отвечая мёртвому.

Винтик посмотрел на тело сталкера и задумчиво хмыкнул:

— Упрямый был. Хороший.

Дальше был вход внутрь моста. За решёткой — лестница.

Винтик вскрыл решётку быстро, грубо, без лишней церемонии: кусачки, рывок, металл жалобно скрипнул.

Они поднялись. Направо.

И тут детёныш исчез — и через минуту снова появился, но уже… в одежде.

Он натянул на себя детскую шапку, какую-то куртку, обмотал руки тряпкой. Смотрелось нелепо и… трогательно. Как ребёнок, который хочет быть “как взрослые”, чтобы его не боялись.

Артём тихо хмыкнул, подошёл и похлопал его по шапке.

— Норм. Человечек.

Винтик показал большой палец.

— Зачёт, мелкий.

В голове Артёма всплыло довольное: *похож… не страшно…*

Они вышли на открытый участок путей метро — там, где потолок провалился, и путь стал мостом между небом и землёй.

В вагонах стояли скелеты. Много. Целые семьи. Люди, которые пытались спастись под землёй в “тот” день, но не успели уйти глубже. Их застал удар. Их застала смерть.

Сотни, тысячи — Артём видел только ближайшие, но понимал масштаб. И впервые за долгое время его накрыла не злость, не страх — а ледяная, тихая жалость.

— Сука… — выдохнул он.

Винтик молча шёл рядом. Для него это, возможно, было просто статистикой. Но Артём видел: даже у него плечи стали чуть жёстче.

И тогда появились демоны.

Сначала тень. Потом крик — резкий, режущий воздух. Потом второй.

Детёныш исчез. Не убежал — растворился. Артём почувствовал только: *опасно…*

Демоны спикировали, и Артём увидел, на что они способны.

Один демон вцепился в вагон — и потянул. Металл заскрежетал, вагон дрогнул, а потом — медленно, как в кошмаре — начал съезжать к реке.

— Ты это видишь?! — заорал Артём.

— Вижу, — спокойно ответил Винтик. — И предлагаю сваливать.

Демоны были слишком сильны. Стрелять — можно, но попасть по ним на открытом участке — значит привлечь ещё больше. А главное — они могли просто утащить их в небо.

Винтик, не объясняя, схватил Артёма за шмотку и буквально швырнул вниз, в сторону льда. Артём ругнулся, но полетел. Через секунду прыгнул и Винтик.

Они рухнули в воду.

Ледяная, чёрная, пахнущая смертью вода ударила как кувалда. Противогаз удержал дыхание, но тело сжалось в спазме.

Артём вынырнул, захрипел.

— Блядь! Блядь! Холодно! — выдохнул он, карабкаясь на лёд.

Винтик вылез рядом, ругаясь уже более отборно, будто проклинал не холод, а само существование этой реки.

— Ещё раз в эту срань — и нас сожрут местные рыбины. Быстрее!

Артём увидел, как подо льдом двинулась тень. Большая. Голодная.

— Ага. Я понял. БЕЖИМ!

Они рванули по льду к застрявшему кораблю. Демоны сверху кружили, орали, но не спускались сразу — видимо, вода и лёд мешали.

Корабль торчал, как мёртвый кит. С него можно было перебраться на вагоны, лежащие в реке.

Они прыгнули на корабль, потом — на первый вагон. Металл был скользкий, мокрый, ледяной.

Дальше — ещё вагон. И ещё.

Вода под ними двигалась. Слишком живо.

— Не стой! — рявкнул Винтик. — Не стой, мать твою!

Они добежали до суши и снова залезли внутрь моста — потому что снаружи демоны могли их догнать.

В самом начале нового пути Артём заметил оружие — снайперскую винтовку, лежащую у трупа. Патронов немного, но ствол был целый.

Он поднял её, проверил.

— Пригодится, — буркнул он.

Винтик кивнул.

— Только не играй в героя. Тут не тир.

Наверху детёныш снова проявил своё “зрение”. Артём вдруг увидел мир иначе: поверх серого — вспышки аур.

Красные ауры — злые.

Их было много.

— Вот же жопа… — выдохнул Артём.

Винтик хмыкнул, будто это его развлекало.

— Ну, значит идём тихо.

Они двинулись по мосту, отстреливая тварей, которые попадались одиночками: стражи, упыри, мелочь. Всё — быстро, как в кино, только без музыки и с реальной усталостью.

Мимо второй группы — действительно удалось пройти по путям слева. Твари не почуяли. Детёныш будто “приглушал” их присутствие — Артём чувствовал это как лёгкую тишину в голове.

Но на вершине эскалатора драки избежать не удалось.

Твари вылезли сразу несколько. Одна попыталась прыгнуть на Артёма сверху — он вскинул винтовку и выстрелил почти в упор, ломая череп. Вторая полезла сбоку — Винтик ударил её ножом под ребро и, не останавливаясь, выдернул оружие. Третья схватила Артёма за рукав — Артём развернулся и воткнул приклад в челюсть, затем добил выстрелом в глазницу.

Бой закончился быстро. Тишина вернулась.

Винтик заметил каморку.

Внутри была лестница наверх. И следы: здесь был отряд сталкеров. Их всех убили. Остались только тела и пустые глаза.

Артём нашёл фляжку со спиртом. Открыл. Запах ударил так, что захотелось кашлять.

Он молча поднял фляжку.

— За вас, мужики.

Винтик встал рядом. Минута тишины. Потом оба глотнули. Спирт обжёг горло так, будто внутри вспыхнул маленький пожар.

Детёныш смотрел на это с непониманием, и в голове Артёма прозвучало: *зачем… тишина… пить плохую воду…*

Винтик усмехнулся и сбросил ему ментальный пакет — коротко, ясно: поминальные ритуалы, память, уважение к мёртвым, попытка удержать человечность.

Детёныш замер, “переварил” — и выдал тихое: *понял… люди держат прошлое…*

Дальше начались мутировавшие летучие мыши.

Сначала писк. Потом вихрь теней. Они били ультразвуком, от которого ломило зубы и темнело в глазах. Они не пытались убить сразу — они пытались вывести из строя, ослепить, загнать.

Артём подхватил детёныша на руки и рванул вперёд.

Винтик отстреливался “наотмашь” — не целясь в каждую, а создавая вокруг себя шум и смерть, чтобы отпугнуть.

— Отвали, сука! — рычал он, стреляя по стае.

Наконец впереди появился трос — зиплайн, на котором можно было пересечь половину моста.

— Туда! — крикнул Артём.

Он подал лебёдку. Первым запрыгнул Винтик, ухватился и поехал. Следом — Артём, держась одной рукой, другой — прижимая детёныша.

Они скользили. Ветер бил в лицо. Снизу — чёрная пустота.

И тогда появился демон.

Он спикировал сбоку и ударил по тросу когтями. Металл взвизгнул. Трос оборвался.

Всё рухнуло.

Но прежде чем Артём успел понять, что он падает — детёныш вырвался из рук, как тень, и… отвлёк демона.

Демон дёрнулся, будто получил удар не телом, а разумом. В воздухе раздался странный, не физический визг — и горгулья на мгновение потеряла координацию.

Этого хватило, чтобы Артём и Винтик не полетели в реку.

Они рухнули вниз — на вагон, стоящий под мостом.

Удар выбил воздух. Артём едва не потерял сознание. Винтик выругался, как будто хотел матом удержать кости на месте.

Детёныш появился рядом через секунду — как будто падение для него было просто сменой кадра.

— Ты живой?! — рявкнул Артём.

В голове прозвучало тихое: *жив… больно…*

Винтик кряхтя поднялся, вытер кровь из-под маски.

— Мелкий, ты сейчас спас нас. Запомни: за такое люди дают конфеты и уважение.

Детёныш, кажется, не понял слово “конфеты”, но понял смысл: *важен…*

Они двинулись за ним через комнату справа — туда, где ещё можно было идти, где не было воды и не было неба.

Впереди снова был путь. Снова неизвестность. Но теперь они были втроём.

И где-то далеко, в другой ветке метро, Аня и Хан шли к Полису, не зная, жив ли Артём. И наверху, в кабинетах Красной Линии, готовился очередной удар — по Д‑6, по Спарте, по будущему.

Но Артём этого пока не видел.

Он просто шёл следом за маленьким Чёрным — ребёнком, которого люди пытались убить, и который всё равно продолжал тянуть к ним руку.

Глава 32. Гром над ржавым городом

Депо метрополитена трясло, как больного в горячке. Где-то наверху, за разбитой крышей и рваными бетонными ребрами, гремел гром — не один удар, а целая серия, будто небо решило окончательно добить Москву, раз уж люди не справились. Ливень хлестал по крышам ржавеющих составов, барабанил по листам железа, стекал мутными струями по разукрашенным копотью вагонам. Вода лилась с перекрытий, капала в лужи, смешивалась с мазутом и кровью прошлого. А небо было черное — почти как ночью, только иногда его резал белый зигзаг молнии, и на мгновение всё вокруг становилось слишком отчётливым: скелеты сидений, провалы окон, груды мусора, изломанные рельсы, тени, которые могли быть чем угодно.

Артём шёл первым, но не потому что хотел. Просто после всего, что было, он чувствовал себя обязанным держать направление, держать темп, держать себя. Винтик двигался чуть сбоку, экономно, как всегда, будто у него в голове шла карта маршрута, схема угроз и расход боеприпасов. Детёныш Чёрного — в детской одежде, которую он успел где-то подобрать — исчезал и появлялся то слева, то справа, как будто пространство для него было чем-то более гибким, чем для людей. Иногда он просто замирал и смотрел в пустоту, и тогда Артём чувствовал лёгкое покалывание в голове — не боль, а сигнал: *смотри*.

И в этот раз Чёрный заметил людей первым.

Он остановился, поднял ладонь, как делают люди, когда хотят “стоп”, и в голове Артёма прозвучало аккуратно, почти по-детски сформулированное:

*люди… много… боятся… не злые… но готовы…*

Артём машинально поднял автомат. Винтик тоже сместил руку к ремню, где висел нож. И только потом Артём понял: детёныш смотрит не на них, а вглубь ангара, где между двумя составами горел тусклый свет — фонарь или костёр, прикрытый железом.

Чёрный добавил ещё один смысловой “пакет” — не словами, а ощущением:

*они видят меня — страшно… хочу ближе…*

И прежде чем Артём успел возразить, в воздухе словно щёлкнуло. Неприметно, мягко. Морок — ментальный морок — развернулся вокруг детёныша, как тонкая плёнка. Артём не “увидел” превращения глазами, но почувствовал, что мозг перестроил восприятие: рядом стоял не чужой, чёрный, пугающий силуэт, а человеческий ребёнок — обычный, худой, в грязной шапке, с бледным лицом и усталыми глазами. Никакой мистики в картинке — мистикой было то, что разум принимал это за правду.

Винтик тихо присвистнул.

— Нихера себе… — выдохнул Артём.

Чёрный “ответил” ощущением лёгкой гордости: *умею…*

И они вышли на свет.

Ангар занимал небольшой отряд сталкеров. Человек восемь, может десять. Они устроились грамотно: растяжки на проходах, две точки наблюдения на крыше вагона, огонь спрятан в железной бочке, чтобы не светить на весь депо. Оружие разное — “калаши”, “ублюдки”, дробовики, один “вентиль” с оптикой. Лица серые, не бандитские. Обычные люди метро: слишком уставшие, чтобы быть злодеями, и слишком голодные, чтобы быть добрыми.

На звук шагов поднялись сразу. Луч фонаря мазнул по Артёму, по Винтику, задержался на “ребёнке”. Несколько стволов поднялось. Не дрожали, но и не были уверенными — скорее “на всякий случай”.

Вперёд вышел мужик лет сорока, плотный, в плаще, с выбритой щетиной и глазами, которые слишком много видели. На ремне — нож, на груди — патронташи. Командирский голос.

— Стій! — рявкнул он, и в его речи отчётливо прозвучала украинская мягкость. — Хто ви такі? Не робіть дурниць. Тут люди нервові.

Артём остановился, поднял руки чуть в стороны, показывая, что стрелять не собирается. Слова застряли в горле — ему вдруг стало смешно и странно: они выглядят как демоны после падения поезда, а эти ещё спрашивают “кто вы”.

Винтик шагнул вперёд и сказал ровно, без угрозы:

— Сталкеры. Проходом. Не лезем на вашу хату. Нам бы в сторону выхода.

Командир прищурился.

— Сталкери… — протянул он, будто пробуя слово. — Я Степан. А ви хто?

— Артём. — Артём опустил руки, но не убирал их от оружия совсем. — А это Винтик.

Степан перевёл взгляд на “ребёнка”. Морок работал идеально. Для него это был просто пацан.

— А малий? — спросил Степан.

Артём замялся на долю секунды.

Винтик ответил за него:

— Подобрали. Не бросать же.

Степан кивнул. В его взгляде на миг мелькнуло что-то вроде уважения — не к словам, а к самому факту: тащить ребёнка через ад мало кто станет.

— Гаразд. — Степан махнул рукой, и бойцы чуть опустили стволы. — Проходьте. Але без х… — он запнулся на секунду, — без дурниць.

И тут Винтик хмыкнул:

— Слушай, Степан… странно, что за столько лет ты так и не выучил русский. Тут же Москва, не Львов.

Вокруг несколько сталкеров усмехнулись. Артём даже почувствовал, как напряжение спадает на пол-деления.

Степан посмотрел на Винтика — и на мгновение в его глазах мелькнула лукавая искра. Он подошёл ближе, будто чтобы ответить, и неожиданно прижал палец к губам — тсс, мол. Так, чтобы это увидел только Винтик, а не его бойцы.

Винтик понял сразу. Улыбнулся тем же лукавым углом рта и кивнул.

*Знает русский. Притворяется. Специально, чтобы бесить, смешить, проверять людей. Дурачок с юмором, но не идиот.*

Степан, уже громче, снова включил “украинскую” манеру:

— А шо, пане Винтик, якшо я хочу говорити так, як мені подобається? Тут вільні люди, не Спарта.

— И то правда, — спокойно ответил Винтик. — Вольные. Потому и торговать можно?

Степан махнул в сторону ящиков.

— Можна. Але чесно.

Торговля в метро была не про “выгодно”, а про “выжить”. Степан держал небольшой запас — фильтры, пару аптечек, патроны разных калибров, ножи, батарейки, даже два комплекта разгрузок. У него были люди, которые ходили наверх, и люди, которые грабили тех, кто ходил наверх. Такова экосистема.

Артём с Винтиком перебрали свои остатки. Патронов было мало, еды почти не было, но кое-что ценное оставалось: пара гранат, сухие медикаменты, детали — мелкие, но полезные.

Степан оценивал всё холодно, но без хамства.

— Фільтр дам. Але не два. — Он поднял один палец. — Бо й самому треба.

Артём хотел спорить, но Винтик остановил его взглядом: сейчас не про “взять больше”, сейчас про “не подраться”.

В итоге они обменяли часть трофеев на два фильтра, одну аптечку, горсть патронов и маленький фонарик. Ничего роскошного, но достаточно, чтобы не умереть в ближайшие сутки.

Чёрный стоял рядом, слушал, и его глаза — человеческие под мороком — были слишком внимательными. Он явно пытался понять, почему люди так фанатично меняют кусочки металла на жизнь.

*почему… патрон — еда… почему…*

Винтик едва заметно отправил ему мысль-объяснение: *в мире, где нет денег, деньги — это то, что убивает.*

Чёрный молча “принял”.

Когда торг закончился, Степан кивнул на выход:

— Далі не лізьте вглиб. Там… — он неопределенно мотнул головой, — дурні з червоними звіздами зачастили. Не люблю їх.

— Мы тоже, — сухо сказал Артём.

Они ушли.

Поднимаясь по лестнице в технический коридор, Артём чувствовал, как ливень наверху становится всё громче, будто мир специально поднимает шум, чтобы скрыть шаги смерти. Вода текла по стенам, пахло плесенью и озоном.

Чёрный остановился у двери, ведущей дальше, и его “детское” лицо вдруг стало серьёзным, почти взрослым.

*много людей… злые… красные…*

Артём выругался себе под нос.

— Блядь. Только не они.

Винтик подошёл к двери, прижался ухом, послушал. С той стороны доносились голоса и шаги — организованные, уверенные. Не сталкеры. Не бандиты. Солдаты.

— Тихо пойдём, — сказал Винтик. — Без геройства.

— А у нас разве бывает без геройства? — буркнул Артём.

— Бывает, — отрезал Винтик. — Когда ты живой.

Дверь вела к лестнице. Они вошли и сразу ушли в тень. Красные были ниже, на площадке — четыре человека, автоматы на груди, один с фонарём. Они не ожидали нападения здесь, в этой гнилой кишке депо. Но ожидали “что-то”. Они были на взводе.

Артём с Винтиком двигались медленно, согнувшись в коленях, как учили жизнь и страх. Пол скользкий от воды. Каждый шаг — риск.

Винтик жестом показал: *ждать*. Потом тихо кинул в сторону маленький обломок — камешек стукнул по железу.

Один красный повернул голову.

Этого хватило.

Винтик оказался за спиной у второго. Удар рукоятью в основание черепа — красный обмяк. Артём схватил третьего, зажал рот, ударил коленом в пах, потом в затылок — без звука. Четвёртый начал оборачиваться, но Винтик уже был рядом: нож — коротко, в мягкое место под челюстью. Красный захрипел, попытался выстрелить, но не успел. Винтик поймал автомат, не дав ему упасть.

Тишина вернулась.

Артём выдохнул. Он чувствовал, как сердце колотится, но руки уже не дрожали. Это было страшнее: он привык.

Чёрный подошёл к одному из тел. Морок держался, но в глазах “ребёнка” была холодная оценка. Он наклонился и поднял с пола фильтр — почти новый.

Повернулся к Артёму и протянул.

*полезно… тебе…*

Артём на секунду опешил. Потом взял фильтр.

— Спасибо, мелкий.

Винтик, стоя чуть сбоку, незаметно показал Чёрному большой палец. Тот ответил Винтику не словом — импульсом благодарности, тёплым и удивительно “живым”.

Винтик хмыкнул.

— Учится быть человеком. Или мы — становимся как он. Кто его разберёт.

Дальше была запертая дверь. Старый замок, ржавый, но крепкий.

Винтик достал отмычку — или что-то похожее — и за пару секунд, работая пальцами почти без движения, снял защёлку. Дверь открылась без скрипа.

За ней — второй отряд красных. Чуть дальше, в коридоре, шесть человек, двое курят, трое разговаривают, один стоит на посту. Они расслабились. Считали себя хозяевами.

— С ними проще, — шепнул Винтик.

И правда.

Артём сдвинулся в тень, поднял автомат. Винтик показал два пальца: *две секунды*.

Винтик метнул нож — в горло часовому. Тот рухнул, захрипев, но звук утонул в громе снаружи. В ту же секунду Артём дал короткую очередь по двум курящим — не в грудь, а в головы, как на учениях, которые ему никто не проводил, но жизнь научила лучше любого инструктора. Два тела рухнули, сигареты упали в лужу и зашипели.

Оставшиеся трое потянулись к оружию.

Винтик двинулся вперёд как тень. Приклад — по лицу. Нож — в бок. Рывок — и человек уже не человек, а мешок на полу. Артём добил последнего, который успел поднять автомат, но не успел поднять судьбу.

Кровь смешалась с водой. Коридор стал ещё более скользким.

Чёрный стоял рядом. И вдруг его взгляд стал тяжёлым. Морок дрогнул, но не спал. В голове Артёма прозвучало:

*идут… ещё… много… цель — я… тебя не нужно…*

Артём почувствовал, как внутри вспыхивает злость.

— Что значит “меня не нужно”? — прошептал он.

Чёрный подошёл к одному из красных, положил ладонь ему на висок.

Артём ощутил, как по его голове проходит чужой холодный ветер. Чёрный “шерстил” память — как делал раньше, но теперь тоньше, точнее. Он вытягивал смыслы, а не ломал мозг.

Красный дернулся. Его глаза закатились. И вдруг его тело затрясло, как от припадка. Из носа пошла кровь. Он захрипел и резко затих.

Инсульт. Кровоизлияние. Мозг не выдержал контакта — или не выдержал страха.

Артём сжал зубы.

— Чёрт…

Чёрный отступил на шаг, будто сам испугался, и в голове Артёма прозвучало виноватое:

*слишком… глубоко… не хотел…*

Винтик посмотрел на труп, затем на Чёрного.

— Аккуратнее, мелкий. Люди хрупкие. Особенно внутри черепа.

Чёрный “кивнул” — импульсом согласия.

И добавил:

*про Артёма… байки… “один убивает отряд”… они боятся… но всё равно хотят…*

Винтик тихо усмехнулся и перезарядил “Калашников” с пристёгнутым штык-ножом. Металл щёлкнул, как обещание.

— Так не будем разочаровывать дам, — хмыкнул он.

— Пошёл ты, — выдохнул Артём, но в голосе была улыбка. Злая, но живая.

Шаги приближались. Тяжёлые, строевые. Третий отряд шёл на звуки стрельбы — не тупо, а грамотно: двойками, перекрывая сектора.

Винтик прижался к стене, прислушался.

— Дверь впереди. За ней — они. Готовься, Артём. Сейчас будет кино.

Артём проверил магазин. Поднял дробовик на ремне, чтобы не мешал. Вдохнул через фильтр — и почувствовал, как страх уступает место холодному вниманию.

Чёрный шепнул в голову:

*боятся… хотят убить…*

— Отлично, — прошипел Артём. — Пусть боятся.

Винтик открыл дверь резко.

И они ввалились в коридор.

Третий отряд был крупнее: человек десять. В чёрно-красной форме, на рукавах звёзды, на лицах — ненависть и страх. Один успел крикнуть:

— ВОТ ОНИ! ОГОНЬ!

Но “огонь” не успел стать огнём.

Винтик рванул вперёд. Не прятался. Не “осторожно”. Он взял на себя риск, чтобы Артём мог стрелять спокойно. Нож в руке — короткий, чёрный. Второй нож — откуда-то из рукава — влетел в горло первому стрелку. Второму Винтик сломал запястье ударом приклада и тут же воткнул штык под ребро.

Артём работал как машина.

Выстрел — голова. Смена цели — выстрел — колено. Ещё выстрел — горло. Он не стрелял длинными очередями. Он стрелял коротко, экономно, так, как будто каждое нажатие на спуск стоило времени. А время стоило жизни.

Красные пытались отступить, но коридор был узкий, мокрый, скользкий. Один поскользнулся на крови своего товарища — Артём не дал ему подняться. Выстрел в затылок. Тело дёрнулось и затихло.

Винтик прошёл сквозь них, как лезвие. Он не “дрался” — он “разбирал” отряд. По частям. По болтам.

Один красный поднял гранату, хотел бросить.

Винтик ударил его по локтю, граната упала на пол. Винтик пнул её назад ногой — и красные сами бросились врассыпную, чтобы не взорваться. Граната не сработала — старая, отсыревшая. Но паника сработала отлично.

— Бегите-бегите, — прошипел Винтик. — Я люблю, когда вы бежите.

Через минуту всё было кончено.

Тела лежали в луже воды и крови. Воздух стал тяжелее, пах железом.

Артём стоял, дышал, чувствовал, как у него дрожат пальцы — не от страха, от адреналина.

Чёрный тихо сказал в голове:

*ты — быстрый… страшный… но не злой… почему?*

Артём не ответил. Он сам не знал.

За следующей дверью их ждал человек.

Он стоял один, с ножом в руке. Противогаз отсутствовал, лицо было открыто. Свет лампы сверху резал его черты.

И это лицо было слишком знакомым.

— Лесницкий… — выдохнул Артём.

Но тут же понял: что-то не так. Поза — чуть другая. Глаза — чуть другие. И самое главное — этот был жив.

— Не Лесницкий, — тихо сказал Винтик. — Похож. Близнец.

Чёрный не стал ждать.

Он рванул вперёд, как тень, и схватил человека за шею. Тот дёрнулся, попытался ударить ножом, но рука замерла — будто её выключили. Глаза расширились.

И Артёма накрыло.

Память. Чужая. Рваная, грязная, полная приказов и страха.

Он видел, как этот человек — или его брат — в белом халате лаборатории химического оружия, среди стекла и запаха хлорки, вытаскивает контейнер. В контейнере — ампулы, маркировка, предупреждения. Он крадёт вирус.

Потом — тёмный кабинет. Генерал Корбут, тяжёлый, как бетон. Павел Морозов рядом. Папка с печатью. Обмен взглядами. Приказ.

*“Вентиляционный узел. Д-6. Парализующий агент. Не убивает — делает овощами. Через час — забираем всё.”*

И ещё одна деталь — новая, как нож под рёбра.

*Красная площадь.*

Павел получает отдельный приказ. Не про Д-6. Про что-то другое. Про вход. Про “узел под площадью”. Про “открыть” и “доставить”.

Видение оборвалось.

Чёрный отпустил человека. Тот рухнул на колени, захрипел, держась за горло.

Артём стоял, пытаясь собрать дыхание и мысли. Перед ним был выбор — простой и грязный: убить или не убить.

Он поднял автомат.

Человек поднял глаза. В них было всё: страх, злость, понимание, что сейчас решают его судьбу.

Артём думал слишком долго. Он уже знал, что это значит: рука не хочет нажимать. Голова ищет оправдания. Сердце — не уверено.

И тогда за него решил Винтик.

Он шагнул вперёд и ударил человека рукоятью в висок. Тот рухнул в бессознательное.

Артём повернулся к Винтику с немым вопросом.

Винтик пожал плечами.

— Ты слишком долго думал. Значит, возможно, его можно не убивать. — Он посмотрел на Чёрного. — И, мелкий, запомни: иногда выбор — это не “убить врага”. Иногда выбор — это “не убить”, когда проще было бы прирезать и пойти дальше.

Чёрный молчал, но в голове Артёма вспыхнуло тихое, удивлённое:

*выбор… тяжёлый… но возможен…*

Винтик этим был доволен. Артём — нет. Он чувствовал, как внутри у него всё равно остаётся желание нажать на спуск. Просто потому что слишком много крови уже было пролито, чтобы оставлять свидетелей.

Но Винтик уже принял решение. И, как ни странно, Артём почувствовал, что это решение было… важным. Не для красного. Для Чёрного.

Дальше, за очередным поворотом, они нашли рабочую рацию. Она трещала и плевалась помехами, но сигнал пробивался.

— …всем сталкерам… — хрипел голос. — …если хотите пройти к центру… используйте вход на Красной площади… повторяю… Красная площадь… вход…

Артём переглянулся с Винтиком. В голове всплыло то самое: приказ Павлу, “узел под площадью”.

— Значит, наша дорога ведёт туда, — улыбнулся Артём и поправил оружие.

Улыбка была не весёлая. Она была как оскал: *мы идём туда, где нас ждут*.

Винтик кивнул.

— Идём, пока эти мудаки не успели включить свою “бескровную победу”.

Чёрный тихо добавил в голову Артёма:

*опасно… но правильно…*

Они прошли по вагону — по его крыше, по лестницам, по мокрым железным ребрам. Ливень сверху бил всё сильнее. Гром рвал небо, как бумагу.

В конце вагона они спрыгнули направо — туда, где начинался путь к выходу из депо. Впереди была темнота, мокрый бетон, и где-то далеко — центр города, Красная площадь и новый узел войны.

Артём оглянулся на Чёрного. Морок всё ещё держался: рядом был “ребёнок”. Но Артём уже знал, кто это на самом деле — и почему этот “ребёнок” важнее большинства взрослых в метро.

— Пошли, — сказал он вслух.

И они пошли.

Глава 33. Город, который помнит

Ливень остался позади, но воздух всё ещё пах мокрым бетоном и озоном, будто Москва не закончила свою истерику — просто взяла перекур. Дворы здесь были глухими, дома — многоглазые и пустые, и даже ветер казался осторожным, как вор в чужой квартире.

Артём шёл следом за Винтиком, а детёныш — рядом, по-детски бесшумный. Морок держался: для любого постороннего он выглядел обычным ребёнком. Только взгляд выдавал другое — слишком взрослый, слишком внимательный. Он постоянно “слушал” мир, и Артём то и дело чувствовал на затылке чужое внимание — не угрозу, а изучение.

Винтик жестом указал налево — к зданию, которое ещё держалось на костях арматуры.

— Сюда. — Голос его был хриплый после кашля кровью, но уверенный. — Быстро. Не люблю открытые места.

Они вошли в подъезд, и сразу стало темнее, тише — будто дом проглотил уличный шум. Вода капала с лестничных площадок, стекала по стенам в черные ручьи. Где-то в глубине поскрипывало железо, и этот звук был слишком похож на шаги, чтобы не напрячься.

— Поднимайся на пролёт, — тихо сказал Винтик. — Потом направо по коридору.

Артём кивнул, подтянул ремень автомата. Детёныш шёл между ними, касаясь пальцами стены — так делают дети, когда темно и страшно, только этому было не страшно. Он, наоборот, будто наслаждался тем, что вокруг много “следов” чужих жизней.

На первом пролёте коридор уходил вправо. Дверь в конце была приоткрыта, и за ней стоял красный стол — нелепый кусок довоенного уюта, который пережил людей, войну, грибок и время.

Винтик не стал входить первым. Он стоял у косяка, слушал. Артём понял: это не осторожность — это привычка выживать.

— Чисто, — сказал Винтик, и они вошли.

На тумбе за красным столом лежала заметка — бумага в пластиковом пакете, почерк ровный, будто автор писал не в аду, а на кухне.

Артём вынул заметку и прочитал при свете фонаря:

*“Если вы сюда дошли — значит, вас ещё не сожрали. Дальше будет хуже. В этих домах что-то не так. Сначала видишь тени. Потом слышишь голоса. Потом начинаешь верить. Не верь. Беги. Если начнёшь вспоминать счастливое — это ловушка.”*

Артём поднял взгляд.

Детёныш стоял у окна и смотрел на многоэтажки напротив. И в голове Артёма — как будто кто-то включил тихий радиоприёмник — прозвучало:

*много теней… много людей… не живые… но здесь…*

И действительно: в серой толще соседних зданий мелькали “силуэты”. Не как настоящие люди — как будто их рисовали на стекле грязью. Их было много. Целые скопления. В окнах, в подъездах, на лестницах. Они двигались неестественно плавно, как дым, и при этом иногда замирали, будто прислушивались.

Артёму стало не по себе.

*Кто это? Призраки? Эхо прошлого?* — подумал он, и от этой мысли кожа под бронёй покрылась мурашками.

Винтик тоже смотрел туда. Его лицо под маской было неподвижным, но по тому, как он задержал дыхание, Артём понял: видит. И анализирует.

— Это не “призраки” в сказочном смысле, — тихо сказал Винтик. — Это… отпечатки. Психофон. Остаточная дрянь. Но тут… слишком много.

Детёныш вдруг повернулся и “сказал” ощущением:

*они голодные… хотят, чтобы вы стали тенью…*

Артём выругался шёпотом:

— Да ебать…

Винтик не улыбнулся. Только коротко кивнул:

— Вот именно.

Они поднялись выше по лестнице первого дома. В одной из квартир — дверь была выбита, внутри валялись игрушки, перевёрнутый шкаф, детский ботинок у стены. Всё это выглядело так, будто люди уходили в панике и больше никогда не вернулись.

На столе лежала ещё одна записка — короткая, написанная дрожащей рукой:

*“Слышу, как они смеются. Они в стенах. Не выходи к окну, если увидишь солнце. Солнца больше нет.”*

— Бред, — выдохнул Артём, но голос его прозвучал неуверенно.

Детёныш подошёл к окну и замер. Винтик резко шагнул к нему и мягко оттащил от стекла — без грубости, но быстро.

— Не прижимайся к окнам, мелкий. Тут не детсад.

И в этот момент ударила молния.

Белый свет вспорол комнату так, что на секунду всё стало фотографией: пыль, трещины, пятна на обоях, их собственные тени — и ещё одна.

На стене, рядом с их силуэтами, на миг проявился чужой. Высокий, тонкий, с вытянутыми руками. Не демон. Не библиотекарь. Просто… человек? Но слишком длинный. И стоял он так, будто наблюдал прямо из стены.

Свет пропал — и вместе с ним исчез силуэт.

Артём замер, потом резко повернулся, вскинул автомат.

— Твою мать! Ты видел?!

Винтик стоял неподвижно, будто его тоже ударило током.

— Видел, — сказал он наконец. — И нет, я не в курсе, что это за херня.

Артём выдохнул и выругался снова, уже злее:

— Да что за ебаный город…

Детёныш смотрел на стену, и в голове Артёма прозвучало тихое, почти сочувственное:

*здесь память… боль…*

Они выбрались через окно — аккуратно, по остаткам пожарной лестницы. И в момент, когда ноги коснулись мокрого бетона двора, мир… поплыл.

Секунд на пять.

Свинцовые тучи разошлись, будто их раздвинули руками. Солнце ударило тёплым светом. Деревья были зелёными. Настоящими. Не мёртвыми палками.

Во дворе играли дети.

Они бегали, смеялись, катали мяч, кто-то прыгал через резинку, кто-то кричал “мама, смотри!” — и этот голос был таким живым, что Артём почувствовал, как у него сжалось горло.

Потом всё схлопнулось.

Снова грязный снег по углам, чёрные стволы без листьев, обвалившийся балкон, ржавый турникет. Дети исчезли, как дым. Но в воздухе на секунду осталось эхо смеха.

Артём стоял, не двигаясь, и сердце било в грудь, будто хотело вырваться наружу.

— Ты это видел? — выдавил он.

Винтик кивнул, глядя на пустой двор.

— Видел. И это плохая новость.

Детёныш “прошептал” в голову Артёма:

*место путает… тянет… хочет, чтобы вы остались…*

Винтик поднял руку, как будто отгонял невидимую мошкару, и Артём почувствовал, как чужой туман пытается залезть ему в голову — подсунуть мысли, картинки, запахи. Но Винтик словно “срезал” это — ментальным щитом или силой воли, хрен поймёшь.

— Не смотри долго, — сказал Винтик. — Тут можно утонуть, даже не двигаясь.

Артём сглотнул.

— Это место… как будто хочет нас убить и сделать частью себя.

— Угу, — согласился Винтик. — Именно так. Идём дальше.

Чтобы пройти вперёд, нужно было пересечь разрушенный участок, где двор провалился в огромную яму. В ней виднелась труба — бетонное горло, уходящее в темноту. Пахло сырым подвалом и чем-то старым, затхлым.

Винтик осмотрелся, прикинул.

— Это наш вариант. Другого нет.

— Прыгать? — Артём посмотрел вниз. — Ну ахуенно.

— Либо прыгать, либо сидеть здесь и слушать детский смех до смерти, — отрезал Винтик.

Детёныш уже стоял на краю, заглядывая вниз, и в голове Артёма прозвучало: *там безопаснее… меньше теней…*

Артём выдохнул и прыгнул первым.

Приземление было мягче, чем ожидалось: грязь, мокрая земля, мусор. Детёныш приземлился почти бесшумно, Винтик — следом, с лёгким стуком, будто груз.

Труба вывела их в подвал дома. Темно, сыро, вода по щиколотку. Двери прогнили, стены покрыты плесенью. Плесень местами светилась.

— Не трогай, — буркнул Винтик, заметив, как Артём косится на светящиеся пятна. — Тут всё хочет тебя сожрать. Даже грибы.

— Ты прям оптимист, — хмыкнул Артём.

— Реалист, — поправил Винтик.

Они поднялись по лестнице на первый этаж — и почти сразу наткнулись на сталкерскую заначку. За фальшпанелью у стены был пакет с патронами, две гранаты, и самое главное — чистые фильтры.

Детёныш радостно “подтолкнул” мысль:

*хорошо… вам нужно…*

Артём хотел усмехнуться, но в этот момент через окно увидел движение.

Во дворе напротив шла стая мутировавших собак. Не стражи — другие. Меньше, быстрее, с ободранной шерстью, с мордами, будто их кто-то в аду лепил из глины. Они шли гуськом, нюхали воздух, рыскали.

А затем все услышали звук.

Плач младенца.

Тихий, жалобный. Как будто где-то рядом ребёнок, живой, настоящий, замёрзший, голодный.

У Артёма по спине пробежал холод.

— Ты слышал? — прошептал он.

Винтик резко схватил его за плечо и встряхнул, как будто хотел выбить из него дурь.

— Нельзя расслабляться.

Артём моргнул. Плач звучал так реально, что мозг автоматически пытался найти “где”, “кого спасать”.

Детёныш подошёл ближе к Артёму и “сказал” спокойно:

*не ребёнок… ловушка…*

Плач стал громче, будто кто-то приближался. И вместе с плачем в углу комнаты шевельнулась тень — не настоящая, а та самая “память”, которая хотела стать плотью.

Артём поднял автомат, но Винтик остановил его жестом.

— Не стреляй. Стрельба — приглашение. Просто… не верь.

Плач резко оборвался. Наступила тишина.

Артём выдохнул.

— Пожалуй, это самое страшное место во всей Москве, — пробубнил он.

Винтик только кивнул, и Артём увидел, как тот на секунду прищурился, будто отгонял морок в сознании.

— Страшнее даже людей, — добавил Винтик. — А это уже много о чём говорит.

Они вышли через другую яму наружу, прошли под аркой — и в следующем дворе на них напали.

Стая. Голодная. Штук восемь — стражи вперемешку с собаками, словно кто-то собрал “сборную ада”.

Они рванули в атаку сразу, без разведки, без осторожности. Это была чистая голодная ярость.

Артём принял их на себя первым — как в фильме, только вместо пафоса был мат и пот.

Он сделал шаг назад, чтобы не дать окружить, и открыл огонь короткими очередями. Первой твари он выбил переднюю лапу, второй — прострелил пасть, третью встретил дробью почти в упор. Тело стража отбросило назад, кровь хлынула на бетон как краска.

Винтик работал рядом, но иначе: он не “держал линию”, он ломал атаку точечно. Нож — в сухожилие. Приклад — в череп. Выстрел — ровно туда, где тварь открывается на долю секунды.

Одна собака прыгнула на Артёма сбоку. Артём развернулся и врезал ей прикладом по морде — хрустнуло, тварь упала, и тут же дробь в голову. Вторая попыталась схватить его за ногу — Артём просто наступил ей на шею, придавил, и выстрелил вниз. Кровь брызнула на сапог.

Всё заняло меньше минуты, но казалось вечностью.

Когда последняя тварь затихла, детёныш уже рыскал по трупам незадачливых сталкеров, валявшихся у стены. Он принёс Артёму пачку патронов, потом фильтр, потом маленькую аптечку.

Артём смотрел на это и чувствовал странное: будто ребёнок пытается быть полезным, как умеет. По-человечески.

— Спасибо, мелкий, — выдохнул он.

Винтик коротко кивнул детёнышу и пробормотал:

— Хороший лутер растёт.

Детёныш “ответил” довольным импульсом.

Дальше нужно было пройти через ещё один дом. Пока они перебирались по коридору, через двор пробежала стая мутантов — большая, шумная, но занятая чем-то своим. Возможно, охотой. Возможно, паникой.

Артём вскинул автомат, но Винтик положил руку на его ствол и мягко опустил.

— Их можно не трогать.

Артём хотел возразить, но понял: выстрелить — значит привлечь демонов, людей, ещё тварей. А у них задача.

Стая пробежала, не заметив их. Или не посчитав угрозой.

И в этот момент дождь кончился.

Будто по команде.

Тучи разошлись, и выглянуло солнце. Настоящее, бледное, холодное, но солнце. Свет упал на мокрые крыши, и на секунду Москва показалась не мёртвой, а просто больной.

Артём даже улыбнулся.

— Охуеть. Солнце.

Винтик фыркнул:

— Не расслабляйся. В Москве даже солнце может быть обманом.

Они полезли по лестнице на крышу дома. Ветер там был сильнее, пахло мокрой гарью. И почти сразу детёныш “замолчал” — исчез.

На крыше были демоны.

Не один — несколько. Они сидели на парапетах, шевелили крыльями, и где-то рядом была кладка. Гнездо. Яйца.

Артём почувствовал, как внутри всё сжалось. Это был не страх смерти — это был страх быть съеденным живьём, поднятым в небо и разорванным.

Винтик показал жестом: *не трогаем*. И прошипел:

— Бегом. К лестнице внутрь. Ни выстрела.

Они побежали. Не как герои, а как люди, которые знают: один лишний звук — и ты труп.

Демоны повернули головы. Один расправил крыло. Второй издал глухой звук, будто предупреждение. Но они не атаковали — возможно, потому что у них было важнее: кладка. Территория.

Они нырнули в вход на лестницу, ведущую внутрь дома, и дверь за ними хлопнула, как крышка гроба.

На этаже ниже крыши, в комнате, на полу сидела девочка.

Она была маленькая, грязная, с длинными волосами. Сидела, обняв колени, и смотрела в одну точку.

Артём замер.

В голове всплыло всё: ВДНХ, мать, дети, те фантомы во дворе. Он сделал шаг, хотел подойти.

Винтик схватил его за ремень и потянул вниз.

— Не смотри. Это не она. Это крючок.

— Но… — Артём начал.

Винтик резко, почти зло прошептал:

— Если хочешь — остановись и играй в доброго. Только потом я тебя отсюда вытаскивать не буду. Понял?

Артём сглотнул и пошёл дальше. Девочка не подняла головы. Но Артёму показалось, что в самой глубине её тени кто-то улыбнулся.

Он выругался, уже тихо:

— Да пошло оно всё.

Они спустились на самый нижний этаж. Там, в проломе в полу, была лестница вниз — к входу в катакомбы. Пахло сыростью и железом. Где-то внизу слышалась вода.

И вдруг — новое видение.

Не вспышка прошлого во дворе. Это было другое: будто кто-то включил кинопроектор прямо в реальность.

Артём увидел людей в метро.

Толпу. Паника. Они бежали по платформе, кричали, толкались. Кто-то тащил чемодан, кто-то ребёнка, кто-то просто бежал, не понимая куда. Свет был яркий, довоенный. Жёлтые лампы. Чистые стены.

И всё это наложилось на нынешнюю тьму, грязь и разрушение.

Видение длилось секунду. Может две.

Но Артём успел почувствовать главное: страх. Тот самый, первородный, когда человек понимает, что мир кончился, а он — ещё нет.

Винтик тоже увидел. Он замер, затем выдохнул, будто принял очередную неприятную константу.

— Вот почему тут столько теней, — сказал он тихо. — Они не ушли. Они… застряли.

Детёныш снова появился рядом — и “сказал” почти ласково:

*внизу… путь… быстрее…*

Артём посмотрел вниз — в черноту катакомб.

— Ну что, — выдохнул он. — Ещё один ад?

Винтик коротко усмехнулся.

— Ага. Только этот, похоже, с историческим экскурсом.

Они побежали прямо — и в последнюю секунду спрыгнули вниз, к входу в катакомбы.

Тьма проглотила их.

Глава 34. Красная площадь

Катакомбы вывели их к свету так внезапно, будто кто-то раздвинул шторы в комнате, где десятилетиями жили в темноте. Артём сначала даже не понял, что уже на поверхности: воздух был чище, чем внизу, и пах не плесенью, а мокрым камнем и холодной землёй. Потом до него дошло — по звуку. Не по эхам тоннеля, а по огромному, открытому пространству, где каждый шаг тонул в сырой тишине.

Они стояли у края пролома в земле, а впереди — Кремль.

Не тот “картинный”, из довоенных открыток, а нынешний: красные стены в трещинах, башни как гнилые зубы, над которыми вились стаи мелких летающих мутантов. Они не были демонами — мелочь, но шумная: крылья, писк, короткие резкие пикирования. Другие твари сидели прямо на башнях, в бойницах, на карнизах, заняв их как теремок, который нужно сторожить.

Детёныш Чёрного появился рядом — привычно внезапно — и “сказал” в голову Артёма:

*они не тронут… если не трогать… сторожат… дом…*

Винтик оглядел всё это без эмоций, как инженер, оценивающий аварийную конструкцию.

— Красиво, — сказал он сухо. — И очень не хочется проверять, насколько эти уродцы дружелюбны.

Артём сжал ремень винтовки и посмотрел на башни.

— Если это Кремль… значит мы почти у цели?

— Почти, — кивнул Винтик. — Но “почти” в этом городе обычно стоит дороже, чем “уже”.

Секунду назад было относительно ясно — бледное солнце пробивалось сквозь разрежённые облака, будто извинялось. А потом всё пошло к чертям.

Сильный порыв ветра ударил так, что Артёма качнуло. Следом — второй. Сухое дерево у стены Кремля, стоявшее на честном слове, заскрипело, накренилось и рухнуло с глухим треском. В воздух поднялась пыль, мокрые листья, радиоактивный снег. Небо за считанные секунды потемнело, как будто кто-то пролил на него чернила. Тучи нагнало так быстро, что это выглядело ненормально даже для Москвы.

Детёныш дёрнулся и резко показал в сторону — не рукой, а ощущением направления.

*укрытие… туда… сейчас…*

Они побежали. Не “в полный рост”, а короткими рывками, пригибаясь, чтобы ветер не сбивал. Винтик держал Артёма за плечо, когда тот почти поскользнулся на мокром камне. Ветер хлестал, как ремень. В нём была не просто сила — в нём была злость, будто сама погода ненавидела всё живое.

Они втиснулись в пролом между бетонными блоками, в щель старого сооружения — и почти сразу снаружи началось настоящее безумие. Песок, снег, мелкий мусор летел стеной. Артём слышал, как что-то металлическое — кусок листа — ударяется о камень и с визгом улетает в сторону. Сверху посыпались капли, потом — холодный дождь, который мгновенно превратился в ледяную крупу.

— Отлично, — пробормотал Артём. — Просто охуенно.

Винтик молчал. Он смотрел наружу, и Артём видел по его напряжённой позе: он считает. Не секунды — вероятности. Риск обморожения. Риск радиации. Риск, что их заметят на открытом участке.

Детёныш “держал” их внимание — словно показывал безопасные окна между порывами. Через минуту в голове Артёма прозвучало:

*можно… сейчас… до следующего…*

И они снова рванули — от укрытия к укрытию, как по шахматной доске, где каждая клетка могла стать могилой. Стихия перемежалась с радиационными “пятнами” — Артём видел по дозиметру, как стрелка иногда прыгала вверх, и каждый раз хотелось выругаться, но он экономил дыхание.

Они перебежали к обломку автобуса, переждали, потом — к бетонной нише, потом — к перевёрнутой будке. Детёныш будто чувствовал ветровые “пульсы” заранее.

Винтик выдохнул:

— Не стреляем и никого не трогаем. Нам не нужно лишнее внимание.

— Да я и так уже устал стрелять, — буркнул Артём.

— Устанешь меньше, если живым дойдёшь, — отрезал Винтик.

Вскоре они вышли к участку, где земля была странно влажной и светилась мутным зелёным. Лужи, ручьи, целые полосы жидкости — будто кто-то вылил химический яд и ушёл. От воды тянуло сладковато-металлическим запахом. Дозиметр Артёма завизжал тонко, мерзко.

Детёныш показал:

*не туда… поверху… обход… вход…*

— Обходим, — сказал Винтик. — По верхнему краю. Не наступать в эту дрянь.

Они шли вдоль стены, цепляясь за сухие участки. И нашли вход в тоннель — низкий, бетонный, уходящий вниз.

Внутри было хуже.

Стенки тоннеля были покрыты тем, что сначала казалось трещинами. Но потом Артём понял — это руки. Фантомные, полупрозрачные, будто нарисованные светом. Они тянулись из стен — десятки, сотни. Пальцы раскрывались и закрывались, как будто хотели схватить воздух.

— Это что за… — начал Артём, но слова застряли.

Детёныш “прошептал”:

*эхо… люди… боль… не трогай…*

Винтик шёл первым, медленно. Он держал фонарь так, чтобы не бить прямо в руки, а подсвечивать пространство. Сначала фантомы не реагировали. Но чем дальше они заходили, тем плотнее становилось “эхо”. И в какой-то момент Артёму показалось, что руки стали настоящими.

Пальцы коснулись его рукава.

Он дёрнулся.

Ещё одна рука схватила за плечо. Холодно. Реально. Словно кто-то вцепился из стены.

Артём выругался и попытался вырваться — но фантомные руки уже тянули его назад, в бетон. Они не были сильными по отдельности, но их было много. Слишком много.

— Винтик! — рявкнул Артём. — Блядь, они меня держат!

Винтик развернулся мгновенно. В его руке уже был нож, но он не ударил — понял, что резать нечего. Он “схватил” Артёма взглядом, и Артём почувствовал, как по нему проходит волна — ментальный щит, как холодная вода, смывающая липкую грязь.

Детёныш тоже “подключился” — Артём ощутил, как чужой разум, лёгкий и быстрый, давит на фантомы, будто отталкивает их.

Руки ослабли.

Винтик рывком вытащил Артёма вперёд.

— Не дергайся, — прошипел он. — Они цепляются за эмоции. Страх — как крюк.

— Легко сказать! — выдохнул Артём, чувствуя, как сердце стучит в горле. — Когда тебя бетон за жопу держит!

Винтик не ответил — только ускорился. Они почти бежали, пока тоннель не выплюнул их наружу.

Артём остановился, опёрся о стену и выдохнул:

— Ебаная Москва…

Детёныш тихо “сказал”:

*ты жив… хорошо…*

Выход привёл их к площади, где стоял мавзолей — низкий, строгий, тяжёлый, как каменный гроб. Он выглядел почти целым. Даже смешно: всё вокруг развалилось, а эта коробка стоит, будто ей насрать на конец света.

— Ну конечно, — пробормотал Винтик. — Символы умирают последними.

Чтобы попасть внутрь, пришлось подняться по верхней части и найти вход в нижние проходы. Камень был мокрым, скользким. Винтик шёл осторожно — не из страха, а из расчёта: глупо сломать ногу на пути к Полису.

Внутри мавзолея было холодно и сухо. Воздух — странно “мертвый”, без запахов. Фонарь выхватывал узкие коридоры, ступени, ниши.

Они спустились вниз — туда, где раньше лежал “вождь”.

Теперь от Владимира Ильича остались только кости.

Кости лежали в разбитом саркофаге, беспорядочно, как будто кто-то вскрывал и не старался. Череп смотрел пустыми глазницами в потолок. Пальцы — тонкие, белые — были раскиданы по стеклу.

Артём застыл на секунду.

— Вот и всё, — выдохнул он. — Великая идея… а в итоге — кости.

Винтик пожал плечами.

— Любая идея заканчивается одинаково. Вопрос только, сколько людей успевают сдохнуть по дороге.

Детёныш стоял рядом, смотрел внимательно, и Артём вдруг почувствовал в голове его вопрос:

*почему… кости важны?*

Винтик, не глядя, отправил ему короткий ответ-пакет: *люди любят символы. иногда больше, чем жизнь.*

Детёныш “принял” — и молча отвернулся.

На выходе мавзолея они увидели Храм Василия Блаженного. Купола торчали в сером небе, как разноцветные шишки, только цвет давно смыло временем и копотью. И именно там, в этом странном, красивом и мёртвом месте, засели коммунисты.

Детёныш появился у плеча Артёма и “включил” зрение. Мир стал другим: тепловые пятна — в окнах, на балконах, в бойницах. Красные точки — люди. Много. И среди них — снайперы.

— Снайперы в окнах, — тихо сказал Артём, больше себе. — Пидоры.

Винтик кивнул.

— Работаем аккуратно. Ты — с винтовки. Я — понизу.

Они нашли укрытие — развалины стены, откуда открывался сектор на окна храма. Артём лёг, выдохнул, поймал первый силуэт.

Выстрел.

Глухой, сухой. Снайпер в окне дёрнулся и исчез. Второй — левее — попытался пригнуться, но Артём уже переставил прицел. Выстрел. Третий — на другом куполе — успел выстрелить первым: пуля ударила в бетон рядом с Артёмом и выбила крошку в лицо. Артём не моргнул. Выстрел. Снайпер рухнул назад.

Ещё один в дальнем окне начал шевелиться — детёныш подсказал тепловым пятном. Артём ждал долю секунды, пока голова появится в просвете, и выстрелил ровно туда, где кончается мысль.

— Четыре, — прошептал он.

Винтик внизу двигался как тень. По теплу Артём видел, как тот обходит отряд автоматчиков, который вышел понизу — шесть человек, строем, осторожно. Они не видели Винтика. Они видели только дождь, руины и собственный страх.

Винтик оказался у первого сзади. Удар ножом — тихо, в основание черепа. Второго он вырубил прикладом, третьего — ножом в бок, чтобы не закричал. Четвёртый обернулся — Винтик уже был рядом, удар по горлу, автомат пойман, не упал. Пятый попытался поднять оружие — Винтик выстрелил из чужого автомата коротко, в подбородок, и тут же перехватил шестого, задушив ремнём, как будто завязывал узел на мешке.

Никакой лишней крови. Никакой лишней паники. Только работа.

Когда последние снайперы затихли, ворота храма открылись.

Будто приглашали.

— Ну конечно, — буркнул Артём. — Естественно, засада.

Винтик поднялся из тени и махнул рукой:

— Идём. Быстро. Не стоять в проходе.

Внутри храма было темно и тесно. Коммунисты устроили там укрепления из ящиков, мешков, обломков. Как только Артём сделал шаг, по ним ударили очереди — слева, справа, сверху.

Винтик не стал играть в укрытия. Он рванул вперёд, используя колонны как щиты, и Артём пошёл за ним, прикрывая.

Стрельба стала похожа на музыку: короткие очереди, щелчки перезарядки, грохот, крик, падение.

Артём двигался по-уиковски: шаг — выстрел — разворот — выстрел — смена магазина на бегу. Он не стрелял “в ответ”. Он стрелял “в решение”. Убивал тех, кто мог убить его. Быстро, без эмоций.

Винтик шёл впереди, ломая оборону: граната в угол — не для убийства, а чтобы выбить их из позиций. Рывок. Нож. Приклад. Штык. Человек, который высунулся — мёртв. Человек, который поднял руку — мёртв. Всё.

Детёныш был рядом, но почти не вмешивался физически — он давал информацию: где движение, где страх, где скрытый ствол.

И среди этой грязи Артём увидел Павла.

Павел Морозов отходил всё дальше внутрь, к балкону. Он не орал. Не командовал. Он стрелял коротко и точно, прикрывая отход своих, и в каждом движении была усталость, не злость.

Детёныш “сказал” неожиданно:

*он не злой… он грустный…*

— Да мне похуй, какой он! — выдохнул Артём. — Он нас сдавал!

Но рука всё равно дрогнула на секунду. Странно. Раньше он бы не думал. А теперь думал — и это раздражало.

Павел поднялся на балкон, отступая. Артём стрелял по нему, не чтобы убить, а чтобы не дать уйти. Несколько пуль ударили в бетон рядом, одна — в плечо. Павел дёрнулся, но не упал.

— Уходит! — рявкнул Артём.

— Догоняем, — коротко сказал Винтик.

Они пробились вверх. Последние коммунисты пытались задержать их у лестницы — Артём срезал двоих короткой очередью, Винтик добил третьего ножом. Четвёртый бросил оружие и поднял руки — Винтик просто оглушил его. Не сейчас. Не время устраивать суды.

На балконе Павел уже не мог держаться. Противогаз на его лице был треснут. Он хрипел, хватая воздух, и видно было: фильтр не справляется, а в помещении дым и пыль.

Павел упал, облокотившись спиной о стену. Оружие выскользнуло из рук.

Артём подошёл к нему, держа автомат наготове. Винтик присел на ящик рядом — усталость догнала его на секунду, но глаза оставались холодными.

Детёныш приблизился и положил ладонь Павлу на шею.

И снова — память.

На этот раз — яснее.

Павел в кабинете. Корбут. Приказ. “Д-6 берём, пока Мельник торчит на переговорах. Вентиляция. Агент. Гарнизон — овощи.” Потом — второй приказ: “весь яд”. “все станции”. “кроме Красной линии”. “заселить заново”. “коммунисты”.

План был настолько людоедский и очевидный, что Артём даже не удивился. Только холод внутри стал ещё холоднее.

*Уничтожить всех жителей метро. Всех. Даже детей. Всех, кроме своих. И потом построить “новый мир” на костях.*

Артём выдохнул. В голове звенело: “вот до чего доводят идеи, когда они важнее людей”.

Павел задыхался. Через трещину в маске воздух уходил, как жизнь. Он смотрел на Артёма — не с ненавистью. С чем-то вроде усталого сожаления.

Детёныш “сказал” тихо:

*он… не хочет… но сделал…*

И тут выбор стал другим.

Не “убить или пощадить”, как с близнецом Лесницкого.

Здесь было: **помочь или оставить умирать**.

Артём смотрел на Павла и чувствовал, как внутри него борются две вещи: злость и что-то новое — понимание. Неприятное. Тяжёлое. Настоящее.

Он снял со своей разгрузки новый противогаз — тот, что они добыли раньше, с целым стеклом и фильтром.

Винтик поднял бровь, не вмешиваясь.

Артём наклонился к Павлу.

— Ты пидор… — сказал он тихо. — Но сдохнуть вот так… это слишком просто.

Павел попытался что-то сказать, но только захрипел.

Артём сорвал с него треснувший противогаз и натянул новый. Затянул ремни, прижал фильтр.

Павел судорожно вдохнул. Потом ещё. Вдох стал ровнее. Глаза чуть прояснились.

Детёныш смотрел на это, как на чудо.

В его голове, в голове Артёма, прозвучало новое слово-ощущение, которое он только начал понимать:

*сострадание…*

Павел посмотрел на Артёма. Долго. И тихо, почти неслышно, выдохнул:

— …спасибо… не заслужил…

Артём отступил на шаг, будто боялся, что благодарность обожжёт.

Повернулся к Винтику.

— Корбут собирается взять Д-6, пока Мельник на переговорах. Парализующий агент в вентиляцию. Потом — “весь яд”, чтобы выжечь метро. Всех. Кроме Красной линии.

Винтик медленно встал с ящика. Хрустнул шеей, как будто разминаясь перед новой работой.

— Типичный ГлавГад, — сказал он без эмоций. — Прямо методичка для долбоёбов с манией величия.

Он посмотрел на детёныша, потом на Артёма.

— Ты сделал правильный выбор. Не потому, что Павел хороший. А потому, что ты не стал таким же говном, как они.

Артём выдохнул.

— Не факт, что я не говно, — буркнул он. — Но стараюсь.

Детёныш “улыбнулся” внутри головы — тёплым импульсом.

Выход был через окно в сад — разбитый, заросший, мёртвый. За ним — путь к Полису. Осталось немного. Совсем немного — по меркам Москвы, где “немного” часто означает “ещё три раза умереть”.

Они подошли к окну. Внизу — чёрные кусты, мокрый камень, обломки.

Винтик посмотрел на Артёма.

— Готов?

Артём поправил оружие.

— Готов.

Детёныш снова исчез — на секунду, будто проверял, что снаружи нет угрозы.

Потом вернулся и “сказал”:

*вперёд… близко… свет… люди…*

Артём впервые за долгое время почувствовал не страх, а что-то вроде надежды — осторожной, как зверь.

— Пошли, — сказал он.

И они выпрыгнули в сад, туда, где начинался последний участок пути.

До Полиса оставалось немного.

Глава 35. Сад, где выживает зверь

Александровский сад изменился так, что Артём сначала не поверил собственным глазам. Он помнил это место по довоенным фотографиям и редким обрывкам рассказов: аллеи, зелень, туристы, улыбки. Даже по легендам метро это был символ “там, наверху, когда-то было красиво”. Теперь же красота выглядела как издевательство.

Прямо за искорёженным забором начиналось болото. Не “лужи после дождя”, а настоящая заболоченная каша: тёмная вода, липкая грязь, кочки, покрытые мхом, и тонкий, едва уловимый запах гниения. Земля под ногами жила своей собственной жизнью, пыталась засосать сапог, утянуть человека вниз и оставить там — тихо, без лишнего шума.

Где-то впереди, за стеной кривых деревьев, раздавался треск. Не случайный, не ветром — методичный. Кто-то валил деревья, как спички. И по силе звука было понятно: это не человек с топором и даже не стая мутантов. Это была одна бестия.

Детёныш Чёрного остановился у кромки болота и словно “вдохнул” местность. Его человеческий морок держался, но в движениях всё равно чувствовалось нечеловеческое — слишком плавное, слишком точное.

*опасно… большой… далеко… но рядом тоже…* — прозвучало в голове Артёма.

Потом детёныш исчез, как будто выдернули кадр из плёнки. Без шагов, без звука. Просто — был и нет.

Винтик хмыкнул, глядя туда, где только что стоял “ребёнок”.

— Пошёл на разведку. Молодец. Хоть кто-то тут не человек и потому не тупит.

Артём дернул плечом, проверил ремень винтовки и фильтр.

— Нам болото переходить. И вот это… — он кивнул на вырытый чем-то проход дальше. — Похоже на траншею.

— Не траншея, — поправил Винтик. — Это кто-то прополз. Большой. И не один раз. Земляные стенки, корни наружу… Видишь? Это как след.

Артём помолчал, прислушиваясь. Треск деревьев продолжался. Где-то далеко стукнуло так, что по коже пошли мурашки.

— Ладно, — выдохнул он. — Пошли.

Переход болота был не боем, но по напряжению — почти как бой. Каждый шаг приходилось проверять: если наступишь не туда, тебя потянет вниз. А если потянет вниз — ты будешь шуметь, материться, дёргаться и звать на себя всё, что дышит в округе.

Винтик шёл первым, выбирая кочки и плотные участки. Он не бежал, не суетился, но двигался уверенно, будто у него под подошвой не жижа, а проверенный бетон.

— Ставь ногу туда, где трава гуще, — сказал он. — И не прыгай. Прыжок — это лишний звук и лишний шанс провалиться.

Артём кивнул и пошёл следом. Сапоги чавкали, но они старались идти мягко. Болото отвечало глухим всхлипом, как будто оно было недовольно чужими гостями.

Когда они добрались до вырытого прохода, стало чуть легче: по крайней мере, земля здесь была плотнее. Но проход был узкий, глубокий и влажный. Стены — из сырой земли, из них торчали корни деревьев, как рёбра у скелета. Временами корни шевелились от ветра наверху, и казалось, что стены живые.

Артём поймал себя на том, что снова ждёт морока — теней, голосов, фантомов. Но тут было другое: не память, а чистая биология. Жизнь в состоянии гниения.

— И что, — пробормотал Артём, — кто-то это выкопал?

— Кто-то это продавил, — поправил Винтик. — Лапами. Или телом. Тут не копали — тут ломали.

Они прошли по этому “корыту” метров триста, пока впереди не показалось то, что когда-то было аллеей с монументами городам-героям. Таблички ещё сохранились местами, но буквы были стерты. Камень треснул. Памятные плиты ушли в землю наполовину, как будто и сама память пыталась спрятаться.

Артём смотрел на это и думал странную вещь: даже героизм не переживает болот.

— Всё гниёт, — сказал он вслух.

Винтик не стал спорить.

— Но не всё забывается. Это разные вещи.

Дальше им пришлось лезть в узкий и низкий лаз между переплетениями корней. Корни образовали натуральную решётку, как будто дерево попыталось удержать землю от распада и само стало ловушкой.

Артём полез первым. Ему пришлось снять винтовку с плеча и проталкивать её перед собой. Земля сыпалась в воротник. Противогаз цеплялся за корни, и каждый раз хотелось выругаться и сорвать его к чёрту.

— Тихо, — шепнул Винтик сзади. — Не дёргайся, иначе застрянешь как идиот.

— Да я и так как идиот, — прошипел Артём, — только дышащий.

Он выбрался наружу — и сразу понял, что что-то не так. Пространство было шире, чем ожидалось: небольшая полянка под корнями, где земля была выдавлена вниз, как кратер. В воздухе пахло зверем. Не мутантом — зверем. Шерсть, кровь, тепло.

Он успел поднять ствол — и в ту же секунду из тени вылетело огромное тело.

Медведица.

Гигантская, мутировавшая, грязно-бурая, с мощными лапами и мордой, покрытой шрамами. Она двигалась быстро — слишком быстро для такой массы. Артём увидел пасть, зубы, слюну — и понял, что сейчас его просто разорвут.

Он выстрелил один раз — навскидку. Пуля ударила в плечо или в грудь, но медведицу это только взбесило. Она прыгнула, и мир стал узким, как щель прицела.

Артём отскочил, но не успевал.

И тут из лаза вылетел Винтик.

Он не “вылез” — он вышел как выстрел, одной рукой удерживая равновесие, другой уже поднимая “Калаш”. Винтик не стрелял в корпус. Он выстрелил туда, куда стреляет человек, которому плевать на размер противника — он стреляет в решение.

Пуля попала над бровью.

Медведица взревела. Её голова дёрнулась, глаз на секунду “потух” — не ослеп, но стал хуже. Она сбилась с траектории и ударила лапой по земле, вместо того чтобы разорвать Артёма.

— Назад! — рявкнул Винтик. — Не стой как мешок!

Артём отскочил, перезарядил дробовик, но медведица уже разворачивалась. И тут стало видно, что она не одна.

Из тени выползли мелкие мутанты — носалисы или что-то похожее, но злее и наглее. Они не кидались на людей. Они кидались на медведицу, потому что учуяли слабость. Зверь был ранен — значит, можно попробовать откусить кусок.

Они лезли на неё снизу, сбоку, пытались вцепиться в лапы, в брюхо. И медведица, потеряв часть зрения, стала не такой быстрой. Она отмахивалась, ревела, но мелочь была как тараканы — их много, они лезут туда, где больно.

Артём понял, что происходит, и на секунду завис — потому что мозг ожидал другой логики: “медведица — враг, убей”.

Но медведица была не врагом. Она была хозяйкой. Она защищала своё. Она просто ошиблась, приняв их за угрозу.

И именно в этот момент Артём и Винтик, не сговариваясь, приняли одно и то же решение.

Они начали стрелять — не по медведице.

По мутантам.

Артём работал дробовиком как молотом: шаг, выстрел в группу, картечь рвёт мелких на куски. Второй выстрел — в того, кто почти залез медведице на спину. Третий — в прыгающую тварь, которая хотела вцепиться в глаз.

Винтик действовал по-другому: короткие очереди, точные, в голову и шею. Он стрелял экономно, но смертельно. Потом, когда один мутант прорвался ближе, Винтик просто перешёл на нож — быстрый шаг, удар в сустав, рывок, лезвие в мозг. Всё — без лишнего шума.

Медведица сначала пыталась атаковать Артёма, но потом её взгляд — один здоровый глаз — “поймал” простую вещь: эти двое убивают тех, кто кусает её.

Она зарычала, но уже иначе — не как “я тебя убью”, а как “ты рядом”.

В какой-то момент один мутант оказался у неё на спине — там, где были шрамы и кровь. Видимо, это и было слабое место: на спине, ближе к холке, была старая рана или участок без плотной шерсти. Тварь пыталась туда вгрызться.

Артём мог бы выстрелить туда — и заодно попасть в медведицу.

Он не стал.

Он бросился вперёд, ударил тварь прикладом, сбил с медведицы и добил выстрелом в упор. В этот момент медведица резко развернулась, и её лапа прошла в сантиметрах от его головы, но не ударила. Она будто сдержалась.

Бой длился минуты две, но выглядел как сцена из фильма: всё быстро, грязно, на расстоянии вытянутой руки. Кровь на мокрой земле, пар из пастей, крики тварей и тяжёлое дыхание людей под масками.

Когда последний мутант затих, медведица стояла посреди поляны, шатаясь. Она была ранена — над глазом кровь текла по морде, глаз щурился. Но она была жива.

И — главное — свободна.

Она повернулась к корням, которые преграждали путь. Рявкнула. И… проломила дорогу.

Не аккуратно. Не “открыла проход”. Она просто врезалась плечом в переплетение корней, потом ещё раз, и корни треснули, как сухие кости. Земля осыпалась, образовался пролом. Это был путь наружу — и для неё, и для них.

Медведица, тяжело дыша, протиснулась и исчезла в лесной тени.

Артём хотел было выдохнуть, но услышал другое — тонкое, жалобное, живое.

Из пролома вывалились медвежата.

Маленькие, грязные, слипшиеся от дождя комочки шерсти. Они не боялись, не атаковали. Они подбежали к медведице, облепили её лапы, морду, бока. Один пытался лизнуть кровь у глаза, другой тыкался носом в рану на спине, будто не понимал, почему мама пахнет болью.

Медведица низко зарычала — не злобно, а предупреждающе: “не трогайте”. Но медвежата всё равно лезли — потому что дети.

Артём стоял и смотрел, и в груди у него возникло странное чувство: тихое, тяжёлое. Он не мог назвать его точно. Может, жалость. Может, уважение.

Винтик стоял рядом, молчал, потом будто между делом спросил:

— Хочешь добить их?

Артём резко повернул голову к нему.

— Ты ебанулся?

Винтик пожал плечами. Не провоцировал, просто проверял.

— Вопрос практический. Раненая медведица — это смерть для них. Можно решить проблему “навсегда”.

Артём покачал головой.

— Я не такой мерзавец. Они просто хотят жить. И защищают свой дом.

Винтик посмотрел на него внимательно, потом кивнул.

— Принято.

И только тогда Артём заметил: в стороне, под обломком корня, стоял детёныш Чёрного. Он смотрел на них — молча, внимательно, как будто записывал в память не слова, а сам факт выбора.

Винтик заметил его взгляд. И на мгновение угол его губ приподнялся — почти незаметно.

*Смотри, мелкий. Люди иногда не только убивают.*

Детёныш не ответил словами. Но Артём почувствовал: что-то внутри Чёрного стало теплее.

Дальше они шли быстрее. Пролом, который сделала медведица, вывел их к более ровному участку. Болото осталось позади. Камни под ногами были тверже, воздух — чище.

И вскоре впереди показались силуэты.

У входа в метро стояли люди. Не красные. Не бандиты.

Хан — с тем своим спокойным взглядом, будто он всегда здесь был. Рядом — Мельник, полковник Спарты, с лицом, на котором усталость и злость давно стали одним. И Аня.

Аня стояла чуть впереди, как будто собиралась броситься к Артёму раньше, чем он успеет сказать хоть слово. Её глаза были влажные, но злые. Её руки дрожали — не от страха, от желания ударить.

Артём остановился. На секунду он почувствовал себя глупо: столько всего пережил, а сейчас вдруг не знает, что делать с собственными ногами.

Аня сорвалась первой.

— Ты… ты, сука… — она подошла вплотную, ударила его кулаком в грудь (не сильно, но от души), потом схватила за броню и притянула к себе так, что противогазы стукнулись стеклами. — Я тебя убью. Понял?! Я тебя сама убью, если ты ещё раз так исчезнешь!

Артём хотел улыбнуться, но горло сжало.

— Я… — начал он.

— Молчи, — прошипела Аня. — Потом объяснишь.

Мельник смотрел на всё это с каменным лицом, но в глазах у него было облегчение. Хан же смотрел не на Артёма, а на детёныша.

Детёныш стоял рядом — морок держался, для всех он был ребёнком. Но Хан видел больше. Он всегда видел больше.

— Он пришёл, — тихо сказал Хан. — И не один.

Мельник перевёл взгляд на “ребёнка”, нахмурился.

— Это он? — спросил он сухо. — Последний?

Детёныш сделал шаг вперёд, и Артём почувствовал, как в голове начинает формироваться новый поток смысла. Чёрный хотел говорить. Не с Артёмом — с ними всеми.

И он показал видение.

Не как раньше — кошмар, не как вспышка, а как короткий, ясный кадр, будто кому-то дали посмотреть в окно.

Артём и Хан увидели дверь. Тяжёлую, герметичную. Д-6. За ней — помещение, где в темноте лежали другие Чёрные. Несколько. Много. Они были неподвижны, но живы. Спали. Их сознания были как слабые огни вдалеке.

И эти огни звали.

Медленно. Упорно. Годами.

Только сейчас детёныш “услышал” их по-настоящему — потому что подошёл достаточно близко. Потому что канал открылся. Потому что он больше не был один.

Видение кончилось. Артём моргнул, сглотнул. Хан стоял бледный, как будто ему дали в руки живую надежду и сказали: “не урони”.

Мельник, если и понял что-то из видения, то по лицу не показал. Он был человеком практики.

— Значит, они живы, — сказал он. — И их можно… разбудить?

Детёныш “ответил” ощущением: *да. но страшно. но нужно.*

Артём снял перчатку и коснулся плеча Чёрного — жестом, не телепатией.

— Они зовут тебя, да?

Детёныш кивнул по-человечески, хотя раньше так не делал.

Мельник посмотрел на Артёма, потом на Хана, потом на Аню, потом снова на “ребёнка”. И в его глазах была борьба: солдатская логика против того, что не укладывается ни в один приказ.

— Ладно, — сказал он наконец. — Я пропущу вас на Д-6 и дам доступ к той двери. Но с условием.

Артём напрягся.

— В Полисе сейчас будет мясо, — продолжил Мельник. — Совет и так ссытся от каждого шороха. Они увидят… — он кивнул на Чёрного, — и захотят его или уничтожить, или запереть. Мне нужно, чтобы он помог на переговорах. Чтобы люди Полиса не сделали очередную глупость из страха. Чтобы мы предотвратили трагедию.

Хан тихо сказал:

— Он сможет. Если ему дадут шанс.

Аня нахмурилась.

— Полковник, ты уверен? — спросила она. — Мы только что… — она не договорила, но Артём понял: “мы только что устроили геноцид, а теперь ты предлагаешь им довериться”.

Мельник посмотрел на неё тяжело.

— Я ни хрена не уверен. Но я устал хоронить людей. И если есть шанс… хоть один… я его использую.

Артём почувствовал, как внутри у него что-то дрогнуло. Это было похоже на облегчение — и на страх одновременно.

Детёныш “сказал” тихо в голову Артёма:

*я помогу… хочу… чтобы не убивали…*

Артём выдохнул.

— Тогда идём, — сказал он.

Мельник кивнул и махнул в сторону входа.

— В Полис. Потом — Д-6. И молитесь, чтобы Совет не оказался тупее, чем они уже есть.

Хан чуть улыбнулся — как человек, который услышал правильную ноту.

— Река повернула, — сказал он. — Теперь важно не утопить всех в собственном страхе.

Аня снова сжала рукав Артёма.

— И ты никуда не денешься, понял? — прошептала она. — Я тебя держу.

Артём кивнул.

— Да куда я денусь. Тут, блядь, весь мир — туннель.

И они пошли вниз, в метро — туда, где за дверью Д-6 могла спать и ждать разумная жизнь.

Глава 36. Красный коридор памяти

Полис встретил их так, как умеет встречать только Полис: чистым светом, ровным гулом вентиляции и холодным ощущением, что здесь у всего есть хозяин — даже у воздуха. Мраморные колонны, аккуратные плакаты с объявлениями, патрули Спарты с вычищенными до блеска автоматами. Люди здесь ходили иначе, чем в остальном метро: спины прямее, шаги спокойнее, взгляды реже бегают. Как будто цивилизация — это не знания, а привычка притворяться, что всё под контролем.

Артём шёл рядом с Мельником, чувствуя себя одновременно “дома” и чужим. Он уже видел Полис раньше — но тогда это была мечта, цель. Сейчас это было поле боя, только вместо пуль — слова, страх и политика.

Рядом держался Винтик, в новом снаряжении, но всё равно как будто в своей старой, потёртой шкуре: внимательный, спокойный, сухой. Он не любовался витринами Полиса — он оценивал маршруты отхода, дистанции между патрулями, камеры наблюдения и то, как вежливо тут улыбаются люди, готовые прирезать тебя за “стабильность”.

И рядом — “маленький мальчик в плаще”. Детёныш Чёрного.

Морок держался железно. Плащ на нём был слишком большой, капюшон почти закрывал лицо, и для любого прохожего это был просто ребёнок, которого ведут взрослые. Но Артём чувствовал: внутри плаща — не просто ребёнок. Там — разум, который уже слишком много видел. Слишком много понял. И теперь хотел ещё.

Хан шёл чуть позади. Его лицо было спокойным, но голос — нет.

— Ты понимаешь, Мельник, — сказал Хан тихо, чтобы не слышали посторонние, — одно дело, что Артём рассказал правду Спарте. Вы — солдаты, вы верите тому, кто пришёл живым и в крови. Но Совет… Совет Полиса живёт в бумагах. Без доказательств они сделают вид, что ничего не было. Или сделают вид, что это провокация.

Мельник не повернул головы. Его шаг не сбился.

— Доказательства будут, — коротко бросил он.

Хан усмехнулся уголком губ.

— Доказательства… У нас что, документ с подписью Корбута “я хочу выжечь всё метро”? Или видео, как он чешет яйца и рассказывает о геноциде?

Винтик, не удержавшись, тихо фыркнул.

— Ну если поискать в правильных головах… — пробормотал он.

Мельник резко остановился и повернулся к Хану.

— У нас есть единственное доказательство, которое Совет не сможет проигнорировать. Паника. Если они увидят, что Красная Линия и Рейх уже на пороге, они поймут, что игра началась.

— Паника — плохой советчик, — заметил Хан. — Но иногда единственный.

Они вышли к широкому проходу, ведущему к залу Совета. И там Полис перестал быть “чистым”.

Перед входными дверями уже собрались стройные ряды Рейха и Красной линии — словно две стаи волков, которые пока ещё держат морды закрытыми, но слюна уже капает. Формы, знаки, дисциплина. У одних — чёрные повязки и символика “чистоты”. У других — красные звёзды и лозунги про “справедливость”. Разные цвета, одинаковая жажда власти.

Их главы толкали речь с трибун — на разных концах площади, как два проповедника, которые продают одну и ту же религию под разными вывесками.

Офицер Рейха говорил громко, чеканя слова, будто гвозди:

— …мы пришли не за войной, а за будущим! Полис должен выбрать сторону! Сторону порядка! Сторону очищения!

С другой стороны Москвин ещё не выступал — там говорили его люди, комиссары, выкрикивали лозунги:

— …Капиталистическая язва Полиса прячет технологии! Они должны принадлежать народу! Мы пришли освободить!

Артём, проходя между рядами, чувствовал, как по коже бегут мурашки. Здесь было слишком много стволов, слишком много ненависти, слишком много “правды”.

Мельник не сбавил шаг. Спартанцы расступались и тут же смыкались снова, как двери. Он прошёл вперёд, как человек, который привык идти через стену, даже если она из людей.

И так они вошли в зал Совета.

Зал был полон. Полис собрал всех — учёных, офицеров, торговцев, “брамины” и “кшатрии”. На балконах — охрана. У стен — делегации. В воздухе пахло не потом и грибами, а напряжением, духами и металлом оружия.

На сцене выступал Москвин.

Генсек Красной Линии выглядел хуже, чем Артём ожидал. Он был не “демон революции”, а скорее усталый бухгалтер, которого заперли в кабинете с гиенами. Очки, пот на лбу, голос слишком резкий, будто он сам себя подгонял.

— …Совет Полиса обязан понимать: Орден “Спарта” скрывает угрозу! Они проводят тайные операции! Они используют запрещённые технологии! И если мы не возьмём контроль, завтра мутанты будут в ваших домах! — Москвин развёл руками, как актёр в дешёвом театре.

Мельник остановился в проходе. Его взгляд был как лезвие.

Артём увидел, как у Спарты напряглись плечи. Слова Москвина били не в воздух — в доверие.

Винтик наклонился к Артёму и прошептал ему в ухо:

— Забавно смотреть, как генсек пятится на заднице от ребёнка.

Артём хотел спросить “что?”, но уже понял — детёныш Чёрного шагнул вперёд.

Незаметно. Спокойно. Просто “ребёнок” в плаще подошёл к сцене. И в этот момент Москвин, увидев его, будто споткнулся о собственную речь. Его глаза расширились. Он шагнул назад, потом ещё. Рука инстинктивно потянулась к микрофону, будто микрофон мог защитить.

— Уберите… — выдохнул Москвин. — Уберите этого…

Но уйти от Чёрного уже не удавалось. Морок работал для всех — но не для Москвина. Его мозг, уже пропитанный страхом, видел под мороком то, что боялся увидеть. И Чёрный это чувствовал.

Детёныш поднял руку — не угрожающе, а просто как ребёнок, который хочет дотронуться до взрослого, чтобы тот наконец услышал.

И сеть, которую он держал всё это время, сомкнулась.

Артём почувствовал, как сознание проваливается, будто пол под ногами стал жидким. Он пытался удержаться за реальность, но ментальная сеть уже “подключила” его и Винтика — как участников. Они были связаны с Чёрным, а значит, были подключены к просмотру.

Зал Совета исчез.

Память Москвина выглядела не как картинки, а как место.

Красный коридор. Длинный, душный, освещённый лампами, которые мерцали, будто в плохом подвале. На стенах — плакаты: Ленин, лозунги, “Смерть врагам народа!”, “Партия — наш рулевой!”, “Счастье через дисциплину!” Краска облезла, но слова остались. И по обеим сторонам — двери. Десятки дверей, как архив, ведущий к разным воспоминаниям.

Артём стоял рядом с Винтиком. Их оружия не было — только сознание. Но ощущение опасности осталось: коридор давил, как горло петлёй.

Чёрный был рядом, но его не было видно. Он был “везде” — как присутствие. Он держал сеть и одновременно позволял им смотреть.

Винтик огляделся с неприличным интересом.

— Ну что, Артёмка, — тихо сказал он, — пойдём по чужой башке как по музею?

— Это вообще нормально? — Артём сглотнул, чувствуя, как стынет спина.

— Нормально — это когда тебя не хотят выжечь вместе со всем метро, — ответил Винтик. — А это — необходимость.

Они подошли к первой двери. На ней была табличка: “Антон”.

Артём толкнул дверь — и память развернулась.

Максим Петрович — Москвин — стоял в маленькой комнате. На столе — бутылка, стаканы, хлеб. За столом сидел другой мужчина — Антон. Похожий, но крепче, спокойнее. Он говорил тихо:

— Максим, ты совсем сдурел? Корбут тебя сожрёт. Ты ему нужен как тряпка. Ты что, не видишь?

Максим дрожал. В руках у него был стакан. Он улыбался натянуто, будто боялся, что лицо треснет.

— Ты не понимаешь, Антон… Он сказал… он сказал, что ты хочешь меня убрать. Что ты работаешь… против…

Антон вздохнул, устало, как человек, которому надоело объяснять очевидное.

— Блядь, Максим… Я твой брат.

Максим кивнул слишком быстро. Потом — движение рукой. Что-то в стакане. Антон не заметил. Выпил.

Через минуту Антон начал кашлять. Потом хвататься за горло. Потом падать. Его лицо стало серым. Он смотрел на Максима так, будто не верил.

Максим стоял и плакал. Не от сожаления — от страха. Он шептал:

— Прости… прости… он сказал…

Антон умер, глядя на него.

Артём отшатнулся. Винтик смотрел на это без эмоций, только с холодной оценкой.

— Классика, — пробормотал он. — “Чтобы выжить, убей самого близкого”. Легко управляемый долбоёб потом.

Артём сжал кулаки.

— Это… это же…

— Да, — оборвал его Винтик. — Это цена, когда у власти трус.

Они вышли обратно в коридор.

Следующая дверь была подписана “Съезд”.

Они открыли — и оказались в зале Красной Линии. Толпа. Крики. Красные флаги. Люди в форме. Москвин на трибуне, потный, бледный, но улыбающийся. Рядом — Корбут. Каменный, уверенный, как будто он уже всё выиграл.

— …товарищи! — орал кто-то. — Нам нужен лидер! Нам нужен человек партии!

Москвина “выбирали” как куклу. Голоса, руки, аплодисменты. В этот момент Корбут наклонился к нему и сказал почти ласково, чтобы не слышали:

— Молодец, Максим. Теперь ты будешь говорить. А я — делать.

И улыбнулся так, что Артём почувствовал от этой улыбки холод.

Винтик тихо присвистнул.

— Вот он, рычаг. Без крови на руках Корбута, зато вся кровь на руках Максима.

Артём уже не хотел смотреть, но понимал: надо.

Дверь без подписи. Просто тяжёлая, будто вела в подвал.

Они открыли — и увидели кабинет Корбута. Карта метро на стене. Отмеченные станции. Красные кресты. Подписи: “Д-6”, “Вентузел”, “Распылитель”, “Карантин”.

Корбут говорил спокойно, как человек, который обсуждает ремонт канализации:

— …мы берём Д-6, пока Мельник на переговорах. Вентиляция — ключ. Агент не убивает. Он делает их овощами. Через час мы забираем технологии, архивы, реактор. Затем — “весь яд” по станциям. Не всех. Красная Линия — база нового мира. Остальные… — он пожал плечами. — Остальные — мусор. Их всё равно не спасти. Мы их просто ускорим.

Москвин сидел напротив, бледный, как бумага.

— Но… это же… миллионы… — прошептал он.

Корбут наклонился к нему и произнёс тихо, почти отечески:

— Максим. Если ты не сделаешь это — это сделают другие. А так ты хотя бы построишь “правильный” мир. И выживешь.

Артём почувствовал, как внутри поднимается тошнота.

— Уёбок, — прошептал он.

Винтик кивнул.

— Уёбок. Но умный уёбок.

Они вышли обратно в красный коридор.

Дверей было ещё много. Винтик шёл вдоль них, как хищник в библиотеке. Он явно искал что-то — уязвимость, рычаг, тайну, которая сломает Москвина быстрее, чем нож.

И нашёл.

Дверь была без таблички. Но от неё шёл странный “запах” — не буквальный, а эмоциональный: стыд, скрытность, запретное удовольствие.

Винтик потянулся к ручке, открыл — и замер.

Артём подошёл ближе, заглянул внутрь — и увидел… зал. Пустой, светлый. На сцене — балетный станок. И Москвин — в нелепой, но аккуратной одежде, пытался повторять движения. Сосредоточенный, потный, тяжёлый, но старающийся. Музыка звучала тихо, как преступление.

Винтик резко захлопнул дверь, будто ему в лицо прыснули кислотой.

Повернулся к Артёму с бешеным взглядом и прошипел:

— Не открывай эту дверь. Никогда. Понял?

Артём моргнул.

— Ты… чего?

— Потому что если ты это развидишь — ты либо сдохнешь от смеха в самый неподходящий момент, либо начнёшь уважать генсека. А мне не нужен ни один из вариантов, — отрезал Винтик.

Артём хмыкнул, но внутри напряжение чуть отпустило. Даже в аду человеческая нелепость оставалась нелепостью.

И в этот момент красный коридор дрогнул.

Чёрный закончил.

Они “выпали” обратно в зал Совета. Воздух ударил в лёгкие. Шум голосов вернулся. Но в зале уже было иначе — потому что Москвин стоял на сцене не как оратор, а как человек, которому вывернули карманы при всех.

Его руки дрожали. Очки съехали. Он смотрел на “ребёнка” в плаще так, будто тот был судом.

— Я… — выдавил Москвин, и голос его сорвался. — Я признаю… всё…

В зале поднялся шум. Кто-то вскочил. Кто-то начал орать. Делегации Рейха и Красной линии напряглись. Спарта подняла оружие наготове, но пока не стреляла. Полис — Совет — сидел, как камень, но камень трескался.

Москвин продолжал, торопливо, будто боялся, что его перебьют:

— Корбут… генерал Корбут… готовится штурмовать Д-6! Он планировал распылить агент по метро, чтобы… чтобы парализовать… потом уничтожить станции! Это… это измена. Он… он предатель Московского Метрополитена!

Слова “предатель” в зале звучали как выстрел.

Совет Полиса — те самые высокомерные люди, которые обычно говорят “доказательств нет” — теперь получили доказательства, пусть и самые страшные. И самое главное — получили *признание*.

Мельник не стал ждать, пока начнётся обсуждение.

— Спарта! — рявкнул он. — По местам! К поезду!

И зал превратился в хаос.

Дальше было не “организованное отступление”. Это было движение, как в бою: быстрые команды, короткие жесты, оружие в руках. Спартанцы не спорили — они делали. Винтик и Артём рванули следом, а “ребёнок” в плаще держался рядом, будто привязанный невидимой нитью.

На выходе из зала уже кипело: делегации Рейха и Красной линии начали орать друг на друга, кто-то потянулся за оружием, охрана Полиса пыталась перекрыть коридоры. Полис трещал по швам — не от мутантов, от людей.

Винтик, пробегая мимо, бросил Артёму:

— Вот она, цивилизация. Одна ментальная пощёчина — и все готовы перегрызть друг другу глотки.

Артём не ответил. У него в голове было только одно: *Д-6. Успеть.*

Они добежали до платформы монорельса. Поезд уже был готов. Двери открыты. Спартанцы грузились, как на эвакуацию с горящей базы.

Мельник скомандовал:

— Быстрее! Не стоять! Не ждать!

Аня и Хан стояли чуть в стороне. Аня была в снаряжении, но Мельник, проходя мимо, даже не посмотрел на неё — только коротко сказал:

— Ты остаёшься.

Аня вспыхнула.

— Отец, ты охуел?!

Мельник остановился на секунду. В его лице не было злости — только страх, спрятанный глубоко, как нож.

— Я не потеряю тебя, — сказал он тихо. — Не сегодня.

И пошёл дальше.

Аня смотрела ему вслед так, будто хотела одновременно ударить и обнять.

Хан стоял рядом с ней, и его голос был мягкий:

— Он делает то, что умеет. Защищает. Даже если защищать нужно от самого себя.

Аня сжала зубы.

— Если он не вернётся… — прошептала она.

— Вернётся, — сказал Хан. И это звучало не как обещание, а как просьба к миру.

Монорельс тронулся. Двери закрылись. Поезд ушёл в туннель, унося Мельника, Артёма, Винтика, “ребёнка” и лучших бойцов Спарты — туда, где Корбут уже стягивал верных людей.

Аня и Хан остались на платформе. Смотрели, как красная точка поезда исчезает в темноте.

Москвин, тем временем, действительно “отменил” часть плана Корбута. Он отдал приказ по своим каналам — распыление вируса по метрополитену отменено. Некоторые отряды красных остановились. Некоторые колебались. Часть цепочки приказов разорвалась.

Но вот штурм Д-6 отменить не удалось.

Корбут к этому моменту уже был окружён самыми верными людьми — теми, кто не задаёт вопросов, кто не читает приказы до конца, кто верит в “очищение” и “новый мир”. Они не слушали генсека. Они слушали Корбута. И у Корбута была своя логика: если план с агентом сорван, значит, надо брать грубой силой. Пока Мельник отсутствует. Пока Д-6 ещё не укрепился.

Полис же получил новую проблему: теперь Красная Линия расколота, Рейх чувствует шанс, а Совет — в панике. И всё это может взорваться в любую секунду.

Но поезд уже ушёл.

И у Артёма в голове осталось только одно ощущение, тихое и настойчивое, переданное “ребёнком” в плаще:

*успеть… иначе все умрут…*

Монорельс нёс их к Д-6.

Глава 37. Ковчег под огнём

Монорельс влетел в Д-6 не как поезд — как пуля, которой дали двигатель и приказ. Вагон мягко замедлился на стерильно-чистой платформе, но ощущение было такое, будто их всё равно швырнуло в бой прямо из сидячего положения. Свет под потолком горел ровно, лампы не мигали, воздух был почти “довоенным” — чистый, с лёгким озоном, как у техники, которая всё ещё живёт, пока весь мир вокруг сдох.

Рейнджеры Спарты высыпали на платформу строем, быстро, без суеты — именно так, как люди выходят не “посмотреть”, а **умереть правильно**. Мельник шёл впереди, и даже по тому, как он держал плечи, было видно: он уже в командном режиме. Никакой философии. Только математика войны.

Артём вышел следом, и на секунду ему показалось, что всё это — повторение. Та же станция, те же ворота, тот же холод в позвоночнике. Только теперь он не мальчишка с ВДНХ. Теперь он — тот самый Артём, про которого ходят байки: “один может перебить отряд”.

Рядом шагал Винтик, и на его лице была привычная невозмутимость, но Артём видел: он тоже напряжён. Не страхом — вниманием. Как будто считывал Д-6 не глазами, а внутренним прибором.

А детёныш Чёрного… его не было.

Он ушёл ещё в Полисе, не дожидаясь приказов. Просто “растворился”, оставив после себя короткое, ясное ощущение в голове Артёма: *открыть дверь… разбудить… привести…* И теперь в голове было пусто. Не тишина — именно пустота, как будто у тебя вырезали кусок мира.

— Не дергайся, — буркнул Винтик, заметив, как Артём непроизвольно оглядывается. — Он взрослый. По-своему. Делает своё дело.

— Он ребёнок, — процедил Артём.

— А ты, блядь, кто? — сухо ответил Винтик. — Святой? У тебя с детства кнопка “геноцид” под рукой была.

Артём промолчал. Спорить было бесполезно. И страшно — не потому что Винтик может ударить, а потому что он прав чаще, чем хочется.

Перед основными воротами их встретили техники. Никаких лишних слов, никаких улыбок. Пара человек в серых комбинезонах выкатили два тяжёлых бронекостюма — спартанские “консервы” для боёв с людьми. Не сталкерская куртка и разгрузка, не лёгкая броня для тварей — это было сделано под пули, гранаты и шрапнель.

— В эти, — приказал Мельник, ткнув пальцем в Артёма и Винтика. — Вы двое держите центральный рубеж. Мне нужны живые стволы на воротах.

— Я не рейнджер, — отрезал Винтик.

— Сейчас — все рейнджеры, кто держит оружие, — ответил Мельник, даже не взглянув на него.

Их быстро упаковали. Броня щёлкала замками, ремни затягивались, пластины ложились на плечи и грудь. Вес был адский. Артём почувствовал, как его движения превращаются в вязкую медлительность: шаг тяжёлый, поворот — с задержкой, поднять руку — как поднять мешок цемента.

— Ну ахуенно, — выдохнул он. — Теперь я черепаха.

— Зато живучая, — ответил техник. — Теоретически.

Винтик молчал, проверяя подвижность пальцев. Он выглядел так, будто его посадили в чужое тело. И это, наверное, было почти правдой: ему и так было тесно в этой человеческой оболочке, а теперь ещё и железная клетка.

— Двигаться будем как два трактора, — пробормотал Артём.

Винтик хмыкнул.

— Значит, будем стрелять как два бога. Не тупи.

Они вышли в главный оборонительный сектор — к воротам, за которыми начинались внешние подходы. Спарта успела построить баррикады: мешки, бетонные блоки, листы брони, пулемётные гнёзда. Три линии обороны. Между ними — простреливаемые коридоры. Всё по учебнику.

Мельник поднялся на ящик и посмотрел на бойцов. Их было много, но не “армия”. Это была элита — и именно поэтому каждый был на вес золота.

— Слушайте сюда! — рявкнул он. — Корбут ведёт сюда своих шавок. Он думает, что Д-6 — это игрушка. Он думает, что Спарту можно купить, запугать или вырезать. Он ошибается.

По рядам прошёл гул. Кто-то выругался, кто-то хлопнул по прикладу.

— Каждый спартанец стоит пятерых врагов! — продолжил Мельник. — Не потому что вы бессмертные. А потому что вы не отступаете! Мы — последняя стена. За нами — люди. За нами — метро. За нами — будущее, каким бы хуёвым оно ни было. И если сегодня мы ляжем — они придут и вырежут всё подчистую. Поэтому держим рубеж. До последнего патрона. До последнего зуба. До последнего дыхания!

Кто-то заорал “Спарта!”, и крик подхватили. Стало громко, злое напряжение превратилось в злую решимость.

Винтик наклонился к Артёму.

— Прямо “300 спартанцев”, — хмыкнул он.

Артём повернул к нему голову.

— Чего?

Винтик замер на секунду, понял, что пошутил в пустоту. Потом махнул рукой.

— Забей. Древняя история. Неважно.

— У тебя всё “древняя история”, — пробурчал Артём.

— Потому что оно древнее, — отрезал Винтик. — Смотри лучше, где патроны.

Слева от баррикады стоял ящик с патронами — для всего, что могло стрелять. Спарта не экономила, когда дело касалось Д-6: здесь были и коробки 5.45, и 7.62, и ленты для пулемётов, и гранаты.

Справа — последний шанс “подлатать” оружие. Мастерская работала на износ: оружейники без разговоров меняли стволы, чистили затворы, подгоняли прицелы. Бесплатно. Потому что деньги здесь были не нужны — здесь был нужен результат.

Артём увидел “Абзац” — тяжёлый пулемёт, злой как собака, с лентой и массивной коробкой. Такие штуки не любят лёгкие руки. Но у Артёма теперь была броня-черепаха.

— Беру, — сказал он, и голос в шлеме прозвучал глухо, как в бочке.

Оружейник бросил ему коробку с лентами.

— Только не перегрей. Он любит жрать патроны и ломать плечи.

— Плечи уже в железе, — буркнул Артём.

Винтик проверил свой автомат, а потом коротко, почти незаметно, прицепил к поясу нож. Штык. Ещё один нож. Он выглядел как человек, который готовится не к бою, а к разделке мяса.

Закончив, они разошлись по позициям. Артём и Винтик — у первой линии, перед воротами. Пулемёт на мешках, сектор прострела, запасные ленты рядом.

— Слушай, — сказал Артём, — если что… ты не лезь вперёд. Ты мне нужен живым.

Винтик посмотрел на него через стекло шлема.

— Ты мне тоже нужен живым, “герой”. Потому что ты, сука, умеешь нажимать на неправильные кнопки. Поэтому я рядом.

Артём хотел ответить, но тут на дальнем подходе что-то загудело. Не твари. Не ветер. **Поезд**.

Ворота содрогнулись от удара.

Не лёгкого. Не “попробовали”. Это был таран. Состав поезда, разогнанный как снаряд, въехал в ворота Д-6, и металл закричал.

Следом — взрыв.

Огненный шар вырвался в оборонительный сектор. Волна ударила по первой линии обороны. Людей швырнуло. Мешки разлетелись. Кто-то закричал — резко, коротко, и замолчал.

Артём успел только вжаться в баррикаду. Броня спасла, но удар всё равно прошёл по костям. Винтик рядом упал на колено, мгновенно поднялся.

Через дым и огонь в пролом хлынула пехота Красной Линии. Тяжёлые, бронированные, с автоматами, гранатами. Они шли быстро, уверенно, как будто уже считали Д-6 своим.

— ОГОНЬ! — заорал кто-то из спартанцев.

Артём нажал на гашетку “Абзаца”.

Пулемёт заревел. Не “стрелял” — **орал**. Лента пошла, гильзы посыпались, как дождь. Первые красные, выбегающие из дыма, буквально ломались под огнём: броня трещала, тела падали, кто-то кувыркался, кто-то пытался подняться и тут же получал следующую очередь.

Винтик работал справа — короткими, точными очередями, выбивая тех, кто пытался подползти к баррикаде. Его стрельба была хирургией: колено, плечо, шея. Он не тратил патроны на “куда попадёт”.

Красные пытались бросить гранаты. Один поднял руку — Артём срезал её пулемётной очередью вместе с плечом. Граната упала и взорвалась среди своих.

— Сука! — выдохнул Артём. — Прямо как в тире!

— Не расслабляйся! — рявкнул Винтик. — Они не кончатся!

Первая волна рухнула. В проходе лежали тела, дым, огонь, кровь. Несколько секунд — тишина, как вдох перед следующим ударом.

Небольшое окно для передышки.

Артём сменил ленту, руки в броне двигались медленно, но он справился. Винтик подал ему коробку, не говоря ни слова.

— Жив? — коротко спросил Винтик.

— Пока да, — выдохнул Артём. — Они там ещё есть.

— Конечно есть, — ответил Винтик. — Это же люди. Они тупо идут, пока не кончатся.

Через минуту обороны раздался второй взрыв — уже внутри сектора. Кто-то прорвался с зарядом, или сработала мина, или поезд оставил подарок. Взрыв ударил в бок, и Артёма контузило.

Мир стал ватным. Звук ушёл, остались только глухие удары сердца и дрожь пола. Он попытался подняться — ноги не слушались, руки тяжёлые, как бетон.

Винтик оказался рядом мгновенно. Схватил Артёма за броню и дёрнул, вытаскивая его из-под обломков мешков и железа.

— Вставай, блядь! — рявкнул он, и голос прорезал ватный шум. — Не время спать!

Артём моргнул, сфокусировался. Встал — шатко, но встал.

— Дышу… — прохрипел он.

— Отлично. Тогда работай, — отрезал Винтик и потащил его ко второй линии.

Они отступили к третьей, потому что вторая уже трещала. Спартанцы гибли, но держались. Кровь была на полу, на стенах, на броне. Люди падали и продолжали стрелять, пока могли.

Артём снова лег за баррикаду, поднял пулемёт. Теперь поле боя было ближе, страшнее, грязнее.

Слева раздался новый звук — тяжёлый, металлический. Открылся боковой прорыв, и оттуда выкатилось нечто.

Рельсовая модификация “танка” — бронированная дрезина, обшитая листами, с пулемётчиком, с защитой, с бешеной скоростью. Она шла прямо на линию, давя обломки, как игрушки.

— Вот это уже плохо, — выдохнул Артём.

Винтик не ответил. Он смотрел на “танк” как инженер на конструкцию. И увидел деталь: стальную балку — ту самую палку, удерживающую часть брони и распределяющую нагрузку.

— Балка, — коротко сказал он. — Там.

И начал стрелять. Не по пулемётчику. Не по колёсам. Сначала — в балку.

Очереди били в одну точку. Металл заискрил. Балка дрогнула. Третья очередь — и сталь лопнула, будто её перегрызли.

— Дальше колёса! — рявкнул Винтик и перевёл огонь.

Он бил в оба колеса — одно, другое. Пули выбивали крепления, ломали оси. “Танк” качнулся. Пулемётчик попытался вести огонь, но бронелист его защищал.

Винтик сменил угол и начал стрелять в бронелист пулемётчика. Не чтобы пробить — чтобы сорвать крепление. Очередь, ещё. Лист дрогнул и ушёл вниз, открывая голову и грудь пулемётчика.

Артём в этот момент подключился “Абзацем” и дал короткую очередь — и пулемётчик исчез, превратившись в мясо и металл.

“Танк” взорвался. Не красиво — грязно, с разрывом топлива, с огненным языком, с осколками.

Красные отступили.

Сектор на секунду стал тихим, только горели обломки и стонали раненые.

— Хорош, — выдохнул Артём.

Винтик не ответил. Он просто перезарядил и посмотрел вперёд.

— Это не конец.

Красные отступили не потому что сломались. Они перегруппировались.

По первому пути пошло ещё больше людей. И теперь они были хорошо вооружены и бронированы. Шли плотнее, умнее, аккуратнее. Спарта тоже перегруппировалась: бойцы прыгнули за ограждение к основным позициям, закрывая “коридор смерти” перекрёстным огнём.

И тогда появилось подкрепление красных — огнемётчик.

С баком на спине. В броне. С тяжёлой маской. Он шёл позади группы, как король, которого охраняют пешки.

Но не это было самым неприятным.

Они выстроились “черепахой”.

Щиты. Большие, прямоугольные, почти сплошные. Сцепленные так, что закрывали людей и в движении. Под щитами — автоматы, торчащие в щели. Они двигались вперёд, не оставляя уязвимых мест.

— Ну охуеть, — выдохнул Артём. — Они, блядь, в Древний Рим решили поиграть?

Винтик хмыкнул.

— Значит, ломаем, как ломали римлян. Находим слабое звено.

Черепаха шла. Пули Спарты били по щитам, искрили, но не пробивали. Красные приближались, методично, как пресс.

— Главная цель — огнемётчик! — рявкнул кто-то из командиров.

Артём поднял пулемёт. Но щиты закрывали почти всё. Оставались только маленькие щели и головы, которые почти не показывались.

— В голову разрядить, потом бак! — пробормотал он, повторяя в уме задачу.

Он выбрал момент. Огнемётчик чуть высунулся, чтобы оценить дистанцию. Артём дал очередь в голову — пули били по шлему, выбивали искры, но броня держала.

— Сука крепкий! — выдохнул Артём.

— Ещё! — рявкнул Винтик.

Артём сменил угол, дал ещё очередь, пытаясь попасть в сочленения — в шею, в визор. Одна пуля попала удачно: визор треснул. Огнемётчик дёрнулся.

— Сейчас! — крикнул Винтик.

Артём резко перенёс огонь на бак. Одна очередь. Вторая. Третья — и бак лопнул.

Огнемётчик вспыхнул, как факел. Огонь вырвался наружу, залил щиты и людей впереди. Черепаха на секунду дрогнула — и этого хватило.

Спарта ударила всем, что было. Гранаты. Очереди. Пулемёты. Красные начали падать, ломая строй. Щиты стали мешать, как гробовые крышки.

Черепаха развалилась.

Артём выдохнул так, будто его вытащили из воды.

— Есть…

— Не расслабляйся, — повторил Винтик, как молитву. — Они ещё будут.

Они были правы.

Последним средством коммунистов стал бронепоезд.

Он не “приехал” — он **влетел**. Как стена, как судьба. Бронепоезд протаранил остатки обороны Спарты, раздавил баррикады, смёл пулемётные гнёзда, размазал людей. Кто не успел уйти — исчез. Просто исчез под сталью и скоростью.

Артём в этот момент был у пульта — того самого, который он видел ещё в прошлой арке. Рубильник самоуничтожения Д-6. Про него знали только Мельник и Артём. “Кнопка конца”, которую нельзя нажимать, если хочешь жить.

Взрывная волна от бронепоезда швырнула Артёма. Он упал, ударился головой, но броня смягчила. Рядом упал Винтик — и, падая, накрыл Артёма своим телом, как щитом.

Потом всё стало тихо.

Не потому что бой закончился — потому что **выживших почти не осталось, чтобы шуметь**.

Артём лежал, слышал гул в ушах, чувствовал тяжесть Винтика сверху. Поднял руку — проверил: живой. Винтик — без сознания.

И вот тогда Корбут вышел на сцену.

Он появился из дыма и света, окружённый людьми. Его броня была чистой, лицо — холодным, взгляд — уверенным. Он шёл, как человек, который пришёл не воевать, а забирать своё.

Он остановился перед Мельником.

Мельник лежал у стены. И Артём увидел то, от чего внутри всё сжалось: у полковника не было ног ниже колена. Бинты, кровь, обрубки. Он ещё был жив, но дыхание было тяжёлым.

Корбут рассмеялся — громко, мерзко, так, что хотелось выстрелить в него даже без патронов.

— Ну что, полковник, — сказал Корбут, — допрыгался? Великая Спарта… без ног. Символично, а? Ты всегда любил пафос. Вот тебе пафос: твоя крепость — моя. Твои люди — трупы.

Мельник поднял голову. Его лицо было белым, но глаза — живыми.

— Время пришло, — сказал он.

Корбут нахмурился.

— Что?

Артём понял. Он лежал так, что рукой можно было дотянуться до рубильника самоуничтожения. Это была “кнопка” на расстоянии одного движения. Он уже подтянулся, ухватился за ручку. Ещё секунда — и он крутанёт. И Д-6 станет могилой для всех. И для красных, и для Спарты, и для Полиса, и для будущего.

*Вот она, правильная кнопка?* — мелькнуло в голове.

Он уже был готов.

И тогда появилась рука.

Маленькая. Тёплая.

Детёныш Чёрного.

Он возник рядом, будто выпал из воздуха, и положил свою ладонь на руку Артёма — прямо на рукоять рубильника.

И сказал.

Не словами. Смыслом.

*не надо.*

Артём замер. Смотрел на маленькую руку. На свою руку. На ручку рубильника. На Мельника. На Корбута.

— Почему? — выдохнул он, и сам не понял, кому задаёт вопрос.

И ответ пришёл — не от детёныша, а от **многих**.

Пространство вокруг словно наполнилось присутствием. Тенью. Светом. Давлением на разум.

Спящие Чёрные пришли.

Не толпой в коридоре — не физически, не “влезли в зал”. Они пришли так, как умеют они: разумом. Волной. Ментальным присутствием, от которого воздух будто стал гуще.

Корбут дёрнулся. Его люди начали оглядываться. Кто-то закричал.

И тогда Чёрные сделали выбор.

Они приняли решение, основываясь на памяти малыша Чёрного: люди заслуживают ещё одного шанса. И заслуживают помощи.

Корбут и его люди начали убивать друг друга.

Сначала один солдат резко развернулся и выстрелил в своего товарища. Тот упал, не понимая. Второй поднял автомат и начал стрелять по своим же. Кто-то схватился за голову, орал, пытался сорвать шлем. Кто-то бросился на Корбута с ножом.

Это не было “зомбирование”. Это было помутнение разума, доведённое до паники. Чёрные ударили по самым грязным, самым злым, самым фанатичным — и их собственные страхи, ненависть и паранойя порвали их изнутри.

Корбут пытался держаться. Он орал команды, бил прикладом, стрелял. Но даже он не был железным.

Он посмотрел в пустоту, будто видел там что-то, и впервые в его глазах появился страх.

— Что… что вы делаете?! — заорал он. — Я… я спасаю метро!

И тут его ближайший охранник выстрелил ему в спину.

Корбут пошатнулся, повернулся, попытался поднять оружие — и получил ещё очередь. Он упал, как мешок. Без пафоса. Без речи. Просто мясо в броне.

Через минуту всё закончилось.

На полу лежали “плохие”. Те, кто пришёл выжечь метро. Те, кто хотел построить новый мир на костях.

Тишина была тяжёлая.

Артём всё ещё держал руку на рубильнике. Детёныш — рядом. Мельник тяжело дышал. Винтик лежал без сознания.

Чёрные исчезли так же, как пришли. Без света, без шума, без драматизма.

Но детёныш остался на секунду дольше.

Он подошёл к Артёму и… обнял его.

Не как “мутант”. Как ребёнок. Неловко, коротко, но искренне.

В голове Артёма прозвучало последнее:

*прощай… спасибо…*

И связь исчезла.

Полностью.

Как будто кто-то выдернул провод из мозга.

Артём остался в тишине — и впервые за долгое время почувствовал одиночество.

Не страшное. Пустое.

Д-6 выжил. Но не победил.

Спартанцев осталось мало. Те, кто ещё мог стоять, ходили по залам, добивали раненых врагов, вытаскивали своих. Мельника унесли в госпитальный сектор. Его лицо было серым, но он был жив.

Артём сидел у стены, пытаясь прийти в себя. Руки дрожали не от страха — от того, что он почти нажал кнопку конца. И от того, что его остановил не приказ, не логика, а маленькая рука.

Винтика оттащили к медикам.

— Живой, — сказал кто-то. — Но вырубило. Переломы, контузия.

Артём выдохнул.

Через день Винтик очнулся.

Он лежал на койке, вокруг ходили техники и медики, и Д-6 гудел, как улей, который пережил пожар. Артём подошёл к нему.

Винтик открыл глаза и посмотрел на Артёма так, будто оценивал: живой ли тот, или просто тело.

— Ну, — прохрипел Винтик, — ты опять не умер. Неудивительно.

— Тебя тоже вытащили, — хмыкнул Артём, чувствуя, как горло сжимает облегчением.

Винтик попытался приподняться, но поморщился.

— Не геройствуй. Я… — он замолчал на секунду. — Я уйду.

Артём нахмурился.

— Куда?

Винтик посмотрел на потолок, будто там была карта.

— Туда, где нужно. Мне здесь делать нечего. Я не люблю жить в крепостях. — Он перевёл взгляд на Артёма. — А ты, Артём… ты не умеешь жить без приключений. Ты их сам находишь. Поэтому мы ещё встретимся.

Артём хотел сказать что-то умное, но вышло только простое:

— Ты… береги себя.

Винтик усмехнулся.

— Я старше твоего мира, пацан. Я себя уже берегу по привычке.

Он поднялся, накинул плащ, забрал свой минимум — и ушёл. Просто развернулся и исчез в коридоре, будто у него действительно была тропа, которую никто не видел.

Артём смотрел ему вслед и чувствовал странную тоску. Не по Винтику — по тому, что всё хорошее в этой жизни всегда временное.

***

Красной Линии пришлось уступить. После провала Корбута и внутреннего хаоса, станции начали уходить из-под их контроля. Ганза быстро подмяла торговые узлы, Полис закрепил влияние на ключевых переходах, а Четвёртый Рейх — как шакал — откусил кусок там, где было проще всего.

Красные потеряли позиции. Не все. Но достаточно, чтобы перестать быть “неизбежной революцией” и стать просто ещё одной фракцией, которая слишком много хотела.

Д-6 остался за Спартой — пусть и с кровью, с руинами, с выжженными залами и без половины лучших людей.

Артём остался жив.

И впервые за долгое время он не чувствовал себя героем. Он чувствовал себя человеком, которому дали второй шанс — не потому что он заслужил, а потому что кто-то другой решил: “хватит крови”.

И где-то далеко, за гермодверями и глубиной, уходили Чёрные — взрослые, проснувшиеся, решившие не мстить. Решившие помочь, если люди снова не окажутся слишком глупыми.

Но связь с детёнышем исчезла.

И это означало одно: дальше Артёму придётся идти своим разумом. Своим выбором. Своими ошибками.

Арка II закончилась.

Арка III Глава 38. Открытки мёртвого мира

Прошло два года после того, как Корбут попытался превратить Д-6 в костёр для всего метро — и сдох, так и не поняв, что иногда в мире есть силы, которым плевать на генеральские погоны и планы “нового порядка”. За эти два года Д-6 стал не только крепостью Спарты, но и её проклятием: слишком вкусный кусок, чтобы о нём забыли, и слишком опасный, чтобы кому-то одному позволили им владеть.

Восстановление шло тяжело, по-живому. Сначала просто ликовали, что выжили. Потом начали считать, кого нет. Потом — чинить. Проводка, двери, фильтры, склады, вентиляция, силовые узлы. Д-6 заново оживал — не как чудо, а как механизм, в который снова стали вкручивать болты.

Но спасение имело цену. Полис, Ганза, даже Рейх — каждый хотел свою долю. “Для баланса”, “для безопасности”, “для общего дела”. И Спарте пришлось раскрыть часть запасов: медикаменты, фильтры, патроны, даже кое-какую технику. Не всё, конечно. Д-6 остался военной базой, и Мельник не был идиотом. Но и закрыть двери наглухо после всего уже не мог: не было сил воевать со всеми одновременно.

Зато Спарта выстояла. Рейнджеры стали больше, дисциплина жёстче, а легенда — толще. О Мельнике говорили теперь иначе: “тот, что потерял ноги и всё равно стоит”. Протезы сделали своё дело — металлические, прочные, шумные. Он научился ходить почти как раньше, но теперь шаг его звенел, как напоминание всем вокруг: цена власти — кровь.

Артём тоже изменился. Он стал менее резким в глазах, но более тяжёлым внутри. Он продолжал ходить на поверхность, продолжал таскать лут, карты, данные, иногда просто возвращался с пустыми руками и усталым взглядом — и всё равно шёл снова. Будто ему нужно было каждый раз доказывать самому себе, что он не трус. Или наоборот — что он всё ещё жив.

И где-то в этом новом, слегка упорядоченном аду жил ещё один человек — точнее, существо в теле человека — который в ад не вписывался, но обитал там как дома.

Винтик.

Он не появлялся в Д-6. Не потому что его не пустили — наоборот, ему там были бы рады. Но он словно специально обходил базу стороной. Зато присылал открытки. Самые настоящие, бумажные, будто из довоенного мира.

Каждая открытка была с видом города. Не фотография — рисунок, напечатанный когда-то, в старой жизни: Париж, Берлин, Рим, Лондон, Нью-Йорк. Иногда — Москва, но “счастливая”. На обратной стороне — короткая запись почерком Винтика.

*“Кировская. Помог ребятам с генератором. Чуть не сожрали, но я их опередил. Всё ок.”*

*“Пушкинская. Устроил маленькую воспитательную беседу с бандитами. Теперь они либо хорошие, либо мёртвые. Выбирай вариант.”*

*“Сокольники. Притащил фильтры, починил насос. Люди радуются, как дети. Странно.”*

Иногда он добавлял что-то личное:

*“Артёмка, не сдохни. Я-то ещё хочу в следующий раз поржать над твоей тупостью.”*

Артём каждый раз, читая, хмыкал. Губы чуть дрогали, будто он пытался улыбнуться, но привычка радоваться была уже не той. Он складывал открытки в коробку у койки, и коробка постепенно наполнялась мёртвыми городами, которые никогда больше не увидят туристов.

— Резвый ты, — иногда говорил Артём в пустоту, будто Винтик стоял рядом. — Шляешься по всему метро… а к нам не идёшь. Боишься, что прижмём и заставим жить нормально?

Ответа не было. Только бумага и чернила.

Сегодня Артём возвращался с поверхности поздно. Небо над Москвой было серым, как старый бинт, а ветер гнал пыль по разбитым улицам. На разрушенных многоэтажках сидели вороны — жирные, умные, злые. Где-то вдали выл демон или что-то похожее. Артём не оборачивался. Он уже научился: иногда лучше не знать, что именно тебе угрожает, пока оно не приблизилось.

Он был уставший, но не измотанный. Рюкзак на спине тянул вниз — пару полезных железок, немного медикаментов, батарейки, пара старых карт. Ничего великого. Просто очередной “забег”, чтобы доказать, что он не сидит на шее у базы.

Под ногами хрустело стекло. Он шёл по знакомому маршруту — к люку, скрытому под обломками бетона и ржавыми листами. Это был один из запасных выходов, которыми Спарта пользовалась редко. Чем меньше людей знает о таких проходах — тем меньше шанс, что кто-то придёт туда с гранатой.

Артём поднял ломик, отодвинул лист железа и нашёл люк. Дёрнул за ручку, проверил, не заклинило ли. Потом отпер — ключом, который носил на цепочке под бронёй.

Люк скрипнул и открылся.

Он спустился вниз.

Сразу стало теплее. Не “тепло”, а просто меньше ветра и меньше смерти в воздухе. Тоннель пах металлом, сыростью и старым дымом.

Он закрыл люк за собой и на секунду остановился, слушая тишину. В метро тишина была другой: она была как ожидание, а не как пустота.

Дальше — дверь. Старый проход с замком, который Спарта держала закрытым. Артём отпер, вошёл.

На потолке висела паутина. Толстая, липкая, как будто её плели не пауки, а сама канализация. Она тянулась через проход, цеплялась за плечи, за оружие, за лицо. Артём выругался и достал зажигалку.

Пламя вспыхнуло маленьким язычком. Он провёл им по паутине — и та мгновенно загорелась, зашипела, свернулась, упала хлопьями. Запах палёного был противный, но лучше, чем идти с паутиной на лице.

— Ебаные пауки, — пробормотал Артём. — Хоть бы вы все сдохли.

Он пошёл дальше.

В следующем коридоре, у стены, лежали патроны. Прямо так, россыпью. Кто-то выронил. Или бросил. В метро патроны — деньги. И деньги просто так не валяются, если рядом нет трупа.

Артём присел, огляделся. Трупа не было. Значит, либо кто-то торопился, либо кого-то утащили.

Он собрал патроны — быстро, привычно — и сунул в подсумок.

— Спасибо, неизвестный долбоёб, — пробормотал он. — Твоя глупость — мой ужин.

Дальше путь вёл через заледеневший вагон. Он стоял в боковом тоннеле, как мёртвый кит. Двери были перекошены, внутри всё покрыто инеем. Холод в вагоне был почти “поверхностный” — из-за провала где-то наверху. Артём протиснулся внутрь, стараясь не шуметь: лёд под сапогами скрипел так, будто выдавал его местоположение всем тварям вокруг.

Он прошёл через вагон, вышел с другой стороны — и оказался на заброшенной станции.

Станция была тёмной, с провалами в потолке и обрушенными колоннами. Где-то на рельсах стояли остовы вагонов. Вода капала, образуя лужи, которые в свете фонаря блестели как масло.

Артём шёл осторожно. Он не любил заброшенные станции. Они были как ловушки: здесь всегда кто-то жил — либо твари, либо люди, либо то, что хуже обоих.

И это “кто-то” напал.

Сначала он услышал шорох — быстрый, низкий. Потом — движение слева. И сразу же из тьмы вылетела тварь. Не носалис и не человек. Что-то крупнее, быстрее, на четырёх лапах, с длинной пастью.

Артём не успел поднять автомат.

Он встретил монстра рукой — ударом приклада по морде. Тварь врезалась в него, и броня спасла рёбра, но удар всё равно был такой, что Артёма качнуло. Он отступил, ударил снова — коленом в грудь твари, потом ножом, который выхватил почти автоматически.

Лезвие вошло в мягкое место под челюстью. Тварь захрипела, дёрнулась. Артём выдернул нож и врезал прикладом ещё раз — чтобы наверняка.

Монстр упал.

Артём выдохнул, но тут же услышал ещё шаги — не человеческие. Четвероногие.

— Ага, — прошипел он. — Конечно. Один — это слишком просто.

Он поднял автомат и дал короткую очередь в темноту. Две твари выскочили и тут же рухнули, одна — с простреленной лапой, другая — с дырой в голове. Третья попыталась обойти справа — Артём развернулся, выстрелил два раза. Тварь упала, но ещё дёргалась. Он подошёл и добил ножом.

Дышать стало тяжело. Не от фильтра — от адреналина.

— Ну и где вы были, когда мне было скучно? — выдохнул Артём, сам понимая, что это глупая бравада. Он просто пытался не думать о том, как близко было к смерти.

Он пошёл дальше.

В конце станции была дверь с вентилем — тяжёлая, ржавая, но рабочая. Это был проход к более безопасным коридорам, ведущим ближе к базе. Артём схватился за вентиль и начал крутить. Металл скрипел, но поддавался.

Дверь открылась.

Он вошёл и попытался запереть её за собой — потому что оставлять открытым проход, когда вокруг твари, означало пригласить их на ужин в Д-6.

И вот тут его и достали.

Сзади, из темноты, вылетели ещё монстры. Быстрые. Слишком быстрые. Один вцепился ему в плечо — зубы нашли щель между пластинами брони. Боль ударила как ток. Артём рявкнул, попытался стряхнуть, но броня мешала двигаться быстро.

Второй монстр вцепился в бедро. Третий — прыгнул на спину.

Артём завалился на колено, выругался так, что слова стали просто звуком ненависти. Он ударил ножом назад — попал во что-то мягкое, тварь завизжала, но не отстала.

Он попытался поднять автомат, но руки были заняты борьбой, а броня превращала каждое движение в медленное.

Зубы рвали плоть. Кровь потекла по рукаву. Артём почувствовал, как мир начинает сужаться.

И тогда раздался выстрел.

Один. Точный.

Тварь на спине дёрнулась и рухнула.

Второй выстрел — и монстр у бедра отпустил, завалился набок.

Третий монстр попытался отскочить, но его догнала очередь.

Артём упал на спину, тяжело дыша, и увидел силуэты.

Князь.

Дамир.

Два рейнджера Спарты, с которыми Артём служил последние два года. Они стояли в проходе, стволы дымятся, лица в масках, но по глазам видно: злые, потому что могли опоздать.

— Ты охуел, ВДНХшник?! — рявкнул Князь, подбегая. — Ты один туда полез?!

Дамир молча присел рядом, быстро проверяя раны.

— Живой, — буркнул он. — Но ты, брат, реально долбоёб.

Артём попытался улыбнуться, но получилось только болезненное:

— Привет…

Князь сплюнул.

— Привет он говорит. Ты тут чуть не сдох, а он “привет”.

Дамир уже доставал бинты.

— Тише. Его надо тащить. Он кровит.

Артём хотел возразить, но мир уже плыл. Он успел только почувствовать, как его поднимают, как коридор уходит в темноту, и как кто-то ругается рядом — грубо, но по-своему заботливо.

Потом наступила темнота.

Артём очнулся в больнице Д-6. Свет был мягкий, белый. Пахло лекарствами и чистой тканью. Гул базы слышался где-то за стеной — далёкий, как море.

Он попытался пошевелиться — и тут же почувствовал боль в плече и бедре. Повязки, бинты. Руки тяжелые.

Он повернул голову и увидел Аню.

Она сидела рядом, держала его за руку. Её пальцы были тёплые, крепкие. Она смотрела на него так, будто боялась моргнуть — вдруг он исчезнет.

— Ну наконец-то, — сказала она тихо, и в голосе было столько всего, что Артём не смог сразу подобрать ответ.

— Привет, — выдохнул он.

Аня улыбнулась — криво, устало.

— Привет, идиот. Муж мой. Любимый. Самый тупой на свете.

Она сжала его руку сильнее.

— Я думала… — начала она, но замолчала. Потом выругалась шёпотом: — Чёрт. Ты меня до седых волос доведёшь.

Артём хотел сказать “прости”, но дверь открылась, и в палату вошёл Мельник.

Полковник шёл уверенно. Протезы под формой были почти не заметны, но звук шага — лёгкий металлический оттенок — выдавал их. Лицо у него было как у человека, который тысячу раз говорил одну и ту же фразу и всё равно каждый раз злится.

Он посмотрел на Артёма и без приветствий сказал:

— Очнулся.

Артём кивнул.

— Очнулся, — подтвердил он.

Мельник подошёл ближе и скрестил руки.

— Ты что, блядь, бессмертный? — спросил он тихо. — Или просто настолько тупой, что думаешь, что у тебя в запасе две жизни?

Артём попытался сесть, но Аня мягко удержала его.

— Полковник, я…

— Ты ничего, — отрезал Мельник. — Ты рейнджер Спарты. Ты не имеешь права уходить в одиночку на поверхность без группы. Это не геройство. Это самоубийство. И ты этим самоубийством подставляешь других, потому что потом за тобой идут вытаскивать.

Артём сглотнул.

— Я не хотел никого подставлять.

Мельник наклонился чуть ближе.

— Хотел или не хотел — похуй. Результат один. Ты живой только потому, что Князь и Дамир оказались рядом и не были заняты чем-то другим.

Аня тихо сказала:

— Отец…

Мельник поднял ладонь, останавливая её.

— Я закончу. — Он снова посмотрел на Артёма. — Ты мне нужен живой, понял? Ты нужен Ане живой. Спарте — живой. Хватит играть в одиночку.

Артём выдохнул.

— Понял.

Дверь снова открылась, и вошёл доктор. Тот самый, который вечно ворчит, но руки у него золотые. Он посмотрел на Артёма строго.

— Не дергайся, — сказал он. — Раны глубокие. Ещё чуть-чуть — и зацепили бы артерию. А тогда бы ты сейчас не лежал тут, а лежал бы в мешке.

— Я понял, доктор, — пробормотал Артём.

Доктор фыркнул.

— Ты “понял” уже раз десять. — Он посмотрел на Мельника. — Ему нужен покой. И запрет на вылазки минимум на месяц.

Артём попытался возразить, но Мельник резко сказал:

— Слышал? Месяц.

Артём опустил взгляд. Грустная улыбка появилась сама собой — не потому что смешно, а потому что иначе хотелось бы выть.

— Ладно.

Доктор ушёл. Мельник постоял ещё секунду и сказал уже тише:

— Отдыхай. И больше так не делай.

Он развернулся и ушёл, оставив после себя запах табака и командирской усталости.

Аня наклонилась к Артёму и прошептала:

— Я тебя люблю. Но если ты ещё раз так… я тебя сама пристрелю. Понял?

Артём тихо усмехнулся.

— Понял.

Через пару часов Артём уже мог встать. Не бегать, не скакать, но встать и пройти пару шагов. Он вышел из палаты, держась за стену. Аня шла рядом, как охрана.

В коридоре его встретили спартанцы — те, с кем он служил последние два года. Князь, Дамир, ещё несколько. Они улыбались по-спартански: грубо и честно.

— Ну чё, живой? — спросил Князь.

— Пока да, — ответил Артём.

Дамир хлопнул его по плечу — аккуратно, но так, что Артём всё равно поморщился.

— Будешь жить, если перестанешь быть долбоёбом.

— Не обещаю, — хмыкнул Артём.

Князь рассмеялся.

— Вот! Это наш Артём. Ладно, пошли. Мы тут решили отметить твоё возвращение. В каморке.

— Отметить? — Артём приподнял бровь. — Я же чуть не сдох.

— Вот именно, — сказал Князь. — Значит, есть повод.

Они пошли в их маленькую комнату — каморку, где спартанцы отдыхали, играли в карты, пили спирт, ругались и пытались не сойти с ума. Там уже стояла банка с чем-то крепким, пара консервов, кусок хлеба. Никакого праздника — просто жизнь.

Артём сел, и впервые за долгое время почувствовал, что он не один.

Где-то в кармане, в коробке, дома, лежали открытки Винтика. Глупые, тёплые, из мёртвого мира.

Артём подумал: может, этот резвый черт и правда специально избегает Д-6 — потому что здесь слишком спокойно, слишком “дом”. А Винтик, как и он сам, не умеет жить без дороги.

И это было одновременно смешно и печально.

Глава 39. УАЗ из ниоткуда

Через неделю раны затянулись настолько, что доктор перестал смотреть на Артёма как на потенциальный труп и начал смотреть как на потенциального идиота. По меркам Д-6 это уже почти комплимент. Боль в плече ещё отзывалась при резких движениях, но уже не мешала спать. Нога, которую тогда прокусили твари, зажила хуже — осталась тонкая, злая полоска шрама, будто память о том вечере не хотела отпускать.

Аня же не отпускала вообще.

— Док сказал месяц, — напомнила она в сотый раз, затягивая ремень разгрузки. — Ме-сяц. Я тебя, если что, реально к кровати прикую. У меня фантазия богатая, Артём.

Он даже не спорил. Спорить с Аней, когда у неё в голосе ласка смешана с угрозой, было занятие для самоубийц.

Поэтому на поверхность они вышли вместе.

Не потому что Артём вдруг стал послушным. Просто он понял простую вещь: если он попрётся один, Аня либо пойдёт за ним, либо устроит такой скандал в Д-6, что Мельник сам вышвырнет Артёма на поверхность “на профилактику”. И в обоих вариантах всё равно получится “вместе”.

Выходили через один из верхних маршрутов, где руины зданий давали хотя бы какую-то маскировку. Москва наверху была мерзко красивая: серое небо, ободранные стены, провалы окон, голые деревья, которые так и не вспомнили, что когда-то были зелёными. Воздух пах пылью и старым железом.

Поднимаясь на вершину высотки, они долго молчали. Только ступени скрипели, где-то внизу капала вода, а в масках слышалось дыхание — чуть учащённое, но спокойное. Аня шла рядом, уверенно, как будто в этом мёртвом городе она родилась. И это было почти правдой: после всех её вылазок, после Спарты, после войны, поверхность стала для неё не ужасом, а работой.

На крыше Артём достал самодельную антенну, аккуратно выставил направление, проверил питание на маленьком приёмнике, подкрутил ручку настройки. В наушниках хрипело, шуршало, щёлкало. Иногда прорывались обрывки — как будто кто-то где-то говорил, но слова тут же съедала помеха.

Он менял частоты, ловил, повторял, пытался снова.

Ничего.

Только белый шум и редкие всплески, будто радио само издевается.

Аня стояла чуть в стороне, глядя на город. Потом не выдержала и буркнула:

— Ты упрямый как осёл. Ты правда веришь, что там кто-то есть? В эфире? В этом… — она махнула рукой на мёртвые кварталы, — в этом кладбище?

Артём не ответил сразу. Он продолжал крутить ручку, будто надеялся, что правильное положение пальцев откроет ему не частоту, а смысл.

— Я не знаю, — сказал он наконец. — Но если шанс есть… я не могу не проверять.

Аня шумно выдохнула через фильтр.

— Слушай. Я понимаю. Правда. Но ты иногда ведёшь себя так, будто тебе мало того, что ты выжил. Тебе ещё обязательно надо найти, где бы снова подохнуть.

— Это не так, — тихо ответил Артём.

— Да? — Аня повернулась, и в её голосе было больше боли, чем злости. — Тогда почему ты всё время лезешь туда, куда не надо?

Он не нашёл ответа. Потому что ответ был гадкий: потому что он не умел жить спокойно. Потому что в тишине ему начинали сниться те, кого он убил. Потому что в движении было проще.

Аня посмотрела на него ещё секунду, потом махнула рукой.

— Ладно. Пошли вниз. Домой. Пока ты не решил поставить антенну прямо на голову демону.

Они начали спускаться. На одном из пролётов Артём поменял фильтр в противогазе — привычно, быстро, без паники. Движение было отработано до автоматизма: снять, закрыть, поставить, проверка герметичности. Аня смотрела, будто всё ещё проверяла, не собирается ли он “случайно” задохнуться.

— Живой? — спросила она.

— Пока да, — ответил Артём и впервые за утро улыбнулся глазами.

Когда они дошли до лестничной площадки на среднем этаже, Артём почему-то остановился. Не из-за опасности. Из-за ощущения — будто что-то “не так”, но не смертельно. Просто… иначе.

— Что? — спросила Аня.

— Минуту, — сказал Артём.

Они прошли вперёд и зашли в квартиру, дверь которой висела на одной петле. Внутри — пусто, пыльно, а у окна колыхалась бумажка. Открытка. Приколотая к шторе ржавой скрепкой.

Артём подошёл, снял её.

На лицевой стороне — довоенный Санкт-Петербург. Невский, свет, люди. На обороте — знакомый почерк.

*“Если услышишь шум в эфире — это не всегда призраки. Иногда это живые, которые боятся. Не лезь один. В. ”*

Артём хмыкнул. Винтик. Чёрт резвый. Как он оставил это здесь — в этой квартире, на этой высотке, на их маршруте? И когда? Вчера? Позавчера? Неделю назад?

Аня заметила открытку.

— Опять он? — спросила она.

— Ага, — ответил Артём и сунул открытку в карман. — Привет от старого призрака.

— Он не призрак, — сухо сказала Аня. — Он проблема.

— Иногда проблемы спасают жизнь, — пробормотал Артём.

Они пошли дальше вниз.

На первом этаже их встретила тишина. Плохая тишина. Такая, когда воздух как будто ждёт, чем всё закончится.

И тут из бокового коридора вылетели стражи.

Сразу несколько. Быстрые, низкие, с мерзким шипением и зубами, блестящими в темноте. Они не атаковали по одному — они действовали стаей. И это было новым дерьмом: раньше стражи часто бросались тупо, сейчас они будто учились.

— Слева! — рявкнула Аня и дала короткую очередь.

Одна тварь рухнула, но две остальные уже шли на Артёма. Он отступил на шаг, поднял автомат, но в узком коридоре стрелять длинно было опасно — рикошет, стены, шанс задеть Аню.

Он работал коротко: два выстрела в грудь первой, один в голову второй. Первая ещё дёрнулась и попыталась ползти — Артём добил ножом, резко, в основание черепа. Третья тварь прыгнула на Аню. Аня успела ударить прикладом, сбив её в сторону. Артём подскочил и влепил в пасть твари очередь почти в упор. Мясо, кровь, кость — всё на стену.

Ещё две выскочили из-за угла. Аня перестроилась, ушла в сторону, чтобы дать Артёму сектор.

— Давай! — крикнула она.

Артём выстрелил. Первая тварь упала, вторая попыталась прорваться, но Аня встретила её ножом — не красиво, а эффективно: под ребро, рывок, ещё раз. Тварь завыла и рухнула.

Тишина вернулась.

Артём тяжело выдохнул.

— Вот же суки.

Аня посмотрела на него и зло усмехнулась:

— А я говорила: домой. Но нет, нам надо “поймать сигнал”.

Он хотел возразить, но понял, что она права. И промолчал.

Они спустились по старому эскалатору, прошли через покорёженный автобус, который лежал поперёк прохода как баррикада. Вышли на улицу — серую, мокрую, в трещинах.

И почти сразу услышали шум.

Большая стая монстров неслась через перекрёсток. Не стражи — смесь: собаки, носалисы, ещё какая-то дрянь. Они бежали, как поток, не останавливаясь, будто кто-то гнал их.

Артём схватил Аню за рукав и потянул за машину — ржавый остов легковушки.

— Сюда! — прошипел он.

Они присели за капотом. Стая пронеслась мимо, фыркая, рыча, и воздух на секунду наполнился запахом шерсти и крови. Одна тварь остановилась, принюхалась. Артём замер, чувствуя, как сердце бьёт по броне. Аня держала палец на спуске, но не стреляла.

Тварь дернулась и побежала дальше.

Когда шум стих, Аня выдохнула.

— Вот видишь? Можно было вообще без стрельбы.

— Угу, — ответил Артём. — Скажи это тем стражам в подъезде.

Они двинулись дальше.

Чтобы пройти дальше, нужно было забраться на возвышенность — остатки платформы или бетонный карниз. Аня в броне двигалась уверенно, но Артём всё равно подсадил её, поддержал за локоть.

— Как принцесса, — буркнула она, поднимаясь.

— Принцессы тоже падают, — ответил Артём и сам полез следом.

Сверху открывался вид на рельсы. И именно там они увидели невозможное.

По рельсам прошёл рабочий паровоз.

Не дрезина. Не самодельная тележка. Настоящий, пусть и ободранный, пусть и грязный, но **паровоз**. Он двигался уверенно, дымил, стучал колёсами, и этот звук был как удар по мозгу: “где-то есть инфраструктура”. “Где-то есть люди, которые умеют”.

Артём замер.

— Ты это видишь? — выдохнул он.

Аня кивнула, глаза расширились.

— Это… что за херня?

И тогда на мост въехал автомобиль.

УАЗ-452, “буханка”. Живая. На ходу. Фары не горели, но двигатель работал ровно. Машина остановилась резко, двери распахнулись. Изнутри выскочили люди — вооружённые, в плащах, с масками. Двигались быстро.

Артём успел поднять автомат, но один из них уже махнул рукой:

— Быстро! В машину! Живо!

Голос был командный. Не спартанский, но уверенный. На секунду у Артёма мелькнула мысль: “подкрепление?” “патруль?”

Аня тоже колебалась, но ситуация была такая, что выбора вроде не было: открытое место, вокруг твари, и вот тебе транспорт.

Они шагнули ближе — и в этот момент всё пошло не так.

Один из людей ударил Артёма прикладом по затылку.

Мир вспыхнул белым и погас.

Аня успела выкрикнуть:

— Сука!

Её тоже ударили.

Тьма.

Сознание возвращалось рывками, как плохой лифт. Артём слышал стук двигателя, тряску, приглушённые голоса. Голова гудела, во рту был вкус крови.

Он открыл глаза и увидел: он в кузове УАЗа. Руки связаны. Рядом — Аня, тоже связанная, но уже очнувшаяся. Её взгляд был таким, что если бы он мог убивать, верёвки бы сами развязались от страха.

В кузове были ещё люди. Мужчины, женщины. Грязные, испуганные. Не спартанцы. Не москвичи. Их одежда была другой — больше похожа на деревенскую, самодельную. Кто-то крестился, кто-то плакал.

Аня повернулась к женщине рядом:

— Вы кто?

Женщина вздрогнула, посмотрела на Аню и прошептала:

— Мы… мы не из Москвы… нас… забрали… мы из деревни… далеко…

— Из какой ещё деревни? — Аня не верила. — За МКАДом? Там же… там же ничего нет.

Мужик с другой стороны хрипло усмехнулся:

— Есть. Есть, девка. Жизнь есть. Земля. Люди. Мы думали, Москва сдохла. А тут… нас сюда привезли как скот.

Аня замерла. Потом медленно повернулась к Артёму. Глаза её были огромные — не от страха, от понимания.

— Артём… — прошептала она. — Ты был прав. Там… есть жизнь.

Артём почувствовал, как внутри что-то сдвигается. Не радость — злость. Потому что если там есть жизнь, значит кто-то сознательно держал Москву в изоляции. Значит, весь этот ад мог быть не единственным вариантом.

— Кто вас забрал? — спросила Аня.

— Люди в плащах, — ответила женщина. — На машинах. С оружием. Говорили… что “надо”…

Артём напрягся. Люди в плащах. Машины. Паровоз. Всё это не походило на фракции метро. Это было что-то внешнее.

УАЗ резко затормозил.

— Вылезаем! — раздался голос снаружи.

Дверь кузова распахнулась, и в лицо ударил холодный воздух. Пленников начали вытаскивать.

Их вывели на площадку — бетонную, грязную, с ямой рядом. Яма была свежая. Земля вокруг разрыта.

Слишком знакомая картина.

Артём почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость. Он видел это уже не раз: “привезли — выстроили — стреляй”.

Один из людей в плаще сказал спокойно, будто отдавал приказ на уборку мусора:

— По одному. Быстро. Не тянуть.

Пленники начали плакать. Кто-то молился.

Аня сжала зубы. Она посмотрела на Артёма и тихо сказала:

— Не дай им…

Артём не собирался смотреть.

Он рванулся, несмотря на связанные руки. Он использовал броню и массу тела: удар плечом в ближайшего охранника. Тот отлетел. Артём подхватил его оружие, вырвал, ударил стволом по лицу второго.

— Ложись! — заорал он Ане.

Аня рухнула на землю, перекатилась, и тут же начала работать ногами и плечами, пытаясь развязать верёвки об острый камень.

Артём стрелял с чужого автомата, не имея нормального хвата. Но он стрелял как человек, который не может иначе. Очередь — в грудь первого, второй — в голову, третий — в шею. Люди в плащах отступили, но один успел поднять оружие.

Выстрел.

Пуля ударила Артёму в грудь — прямо в жетон Спарты.

Металл звякнул, будто колокол. Удар сбил дыхание, но броня и жетон спасли жизнь. Артём пошатнулся, но удержался.

На секунду он даже почувствовал злую иронию: маленькая жестянка, которую он носил как “символ”, стала бронёй.

Но в следующую секунду его ударили снова — прикладом по голове, по виску. Мир поплыл. Его схватили за плечи.

— В яму его! — крикнул кто-то.

Артём попытался сопротивляться, но сознание уже уходило. Его швырнули в яму.

Падение было коротким и страшным. Он ударился о тела.

Тёплые. Живые секунду назад.

Потом сверху посыпались другие. Люди. Крики. Выстрелы.

Тьма накрыла яму, когда на него упал чей-то труп.

Артём пришёл в себя от запаха крови и земли. Он лежал, придавленный. Тела сверху давили на грудь. Воздуха было мало.

Он не паниковал. Паника здесь убивает быстрее пули.

Он медленно, по миллиметру, начал выбираться. Пальцы нащупали верёвку на запястьях. Он потёр её об острый край металлической пряжки у кого-то на поясе — и верёвка лопнула.

Свободен.

Он вылез из-под трупов, тихо, как тень. Наверху слышались голоса — охранники что-то обсуждали. Похоже, они считали, что всё кончено.

Артём поднялся, дрожа от боли и злости. Снаряжения не было. Автомат — забрали. Противогаз — тоже. У него остались только часы на запястье и нож, спрятанный так, что его не нашли. Или не стали искать. Дураки.

Он нашёл среди трупов сталкера с целым противогазом. Сорвал, натянул на себя. Фильтр был старый, но рабочий.

— Прости, — прошептал Артём, сам не зная, кому.

Он выбрался из ямы через край, используя выступы. И побежал в сторону разрушенного прохода, пока его не заметили.

Он двигался на адреналине, но тело было разбито. Пуля в жетон — это удар, как кувалдой. Голова гудела после оглушения. В груди всё жгло.

Впереди был завал — бетон, арматура, мусор. Он пролез под ним, царапая броню (точнее, то, что от неё осталось — теперь на нём были только обрывки одежды и противогаз). С другой стороны завала он увидел аптечку — старую, валяющуюся среди мусора, как подарок от мёртвого города.

Он схватил её, вскрыл. Внутри — реаниматор, быстродействующий регенератор, который Спарта иногда добывала и берегла как золото.

Артём не думал. Он ввёл препарат.

Жжение пошло по венам, как огонь. Сердце ударило быстрее. Голова прояснилась, будто кто-то открыл окно. Боль не ушла, но стала “управляемой”.

Он выдохнул, прижимаясь к стене.

И тогда услышал голос.

Голос, который не слышал два года.

— Ну привет, Артёмка. Ты, блядь, как всегда. Даже похищение умудрился устроить без меня.

Артём резко повернулся, нож в руке. И увидел Винтика.

Тот стоял в тени, в плаще, как всегда, будто его вырезали из другого мира. На лице — противогаз, но глаза смеялись.

— Винтик… — выдохнул Артём. — Ты…

— Живой, — перебил Винтик. — В основном. Я тут неделю хожу, ищу место, где лучше пролезть к этим умникам. А тут ты — сам в яму упал. Удобно.

Артём криво усмехнулся, хотя внутри всё горело.

— Неизвестные похитили Аню… и расстреляли людей, которых привезли в Москву. Люди не из метро. Из деревень. Живых деревень, Винтик.

Винтик подошёл ближе, помог Артёму подняться, поддержал за плечо.

— Я знаю, — сказал он спокойно. — Уже больше полугода знаю, что Москва не одна выжила. Вопрос не “есть ли жизнь”. Вопрос — почему Москву скрывают от остального мира.

Артём посмотрел на него, тяжело дыша.

— Почему ты не написал? Не прислал открытку? “Кстати, Артёмка, мир жив, не ссы”?

Винтик снял противогаз на пару сантиметров, чтобы Артём увидел выражение лица. Смотрел так, как смотрят на человека, который предложил прыгнуть в реактор ради шутки.

“Ты больной?”

Артём хмыкнул.

— Понял.

— Вот, — сухо сказал Винтик. — Понимание — редкий зверь.

Он достал из-под плаща револьвер с глушителем. Не спартанское оружие. Тихое. Личное. И протянул Артёму.

— Держи. Немного патронов. Снаряжения у тебя — хуй да нож. А нам надо идти.

Артём взял револьвер. Тяжесть металла была приятной. Реальной. Как шанс.

— Куда? — спросил он.

Винтик повернулся в сторону развалин, где угадывался путь.

— За Аней, конечно. И за ответами. А ещё — за теми уродами, которые решили, что могут возить людей как мясо. Пошли, Артёмка. Опять спасать мир. Ты без этого, я смотрю, не можешь.

Артём посмотрел в ту сторону, где увезли Аню. В груди сжалось так, что хотелось выть. Но вместо воя он только кивнул.

— Пошли.

Винтик усмехнулся.

— Вот и правильно.

И они пошли вместе — снова.

Два человека, один из которых не совсем человек, без армии, без приказов, с ножом и револьвером, по мёртвому городу, где вдруг выяснилось, что мир живёт где-то там, за границей московского ада.

Глава 40. Глушилка

Под мостом пахло мокрой ржавчиной, гнилью и рекой, которая давно перестала быть рекой и стала тёмной полосой чужой смерти. Ветер гулял между бетонных опор, свистел в арматуре, будто кто-то настраивал гигантский свисток для похоронного марша. Артём шёл следом за Винтиком, стараясь не стучать сапогами по камням. После реаниматора тело было бодрее, но внутри всё равно жгло: злость, страх, мысль об Ане в руках каких-то “не-метрошников”.

Винтик двигался как всегда — спокойно, будто это не спасоперация, а вечерняя прогулка за хлебом. И именно это пугало больше всего: когда человек слишком спокоен в аду, значит, он либо идиот, либо знает ад лучше, чем ты.

— Под мостом всегда есть дырка, — негромко сказал Винтик, не оборачиваясь. — Вопрос только, куда она ведёт и сколько там тебя хотят убить.

Артём хмыкнул, крепче сжал рукоять револьвера с глушителем. Железо было чужое, непривычное, но приятное: не “калаш”, не “абзац”, а тихая штука для деликатных решений.

— Мне бы сейчас деликатность не помешала, — буркнул он.

Винтик лишь коротко кивнул, будто согласился с какой-то внутренней мыслью.

Они нашли бревно, положенное кем-то как мостик через грязь и мусор. Бревно было скользким, но держало. Винтик первым поднялся на него, прошёл, не покачнувшись, и остановился у круглого зева трубы — бетонной пасти, из которой тянуло сыростью и старой плесенью.

— Сюда, — сказал он.

Артём залез следом. Труба была узкая, низкая, приходилось ползти, цепляясь коленями и локтями, не давая оружию стукнуть о бетон. Дальше — лестница вверх, металлолом, пахнущий мокрым железом. Они поднялись и упёрлись в коридор.

Направо.

Потому что больше идти было некуда.

Коридор вывел их к решётке, за которой открывался огромный зал. Платформа, подвижные механизмы, кабеля, прожектора. И главное — **паровоз**, тот самый, который Артём с Аней видел на рельсах.

Он стоял на подвижной платформе, как чёрная туша, готовая в любой момент уйти в тоннель. Вокруг суетились люди в форме — не спартанцы, не красные, не рейх. Другая экипировка, другие нашивки. И дисциплина у них была… армейская. Не “метрошная”.

Винтик смотрел через решётку, как будто записывал себе в память каждый угол, каждый пост, каждую привычку охраны.

— Ну здравствуй, цивилизация, — тихо сказал он. — Сука, как же я вас не люблю.

Артём хотел спросить “кто это”, но в этот момент увидел, как двое солдат тащат человека — техника — и запирают его в отдельной комнате. Дверь захлопнулась, замок щёлкнул.

— Это наш билет, — сказал Винтик.

Они обошли зал по теневому маршруту — труба, ниша, технический люк. Винтик работал руками быстро, точно, будто замки были его родным языком. Артём просто следовал, стараясь не выдать себя дыханием.

У двери комнаты техника Винтик остановился, прислушался. Потом аккуратно открыл — на щель.

Внутри был мужик лет тридцати пяти-сорока, худой, с грязным лицом и глазами человека, который слишком долго не спал. На нём была рабочая куртка, пальцы в мазуте, на шее — цепочка с каким-то значком.

Он резко обернулся, поднял руки, как будто ожидал удара.

— Тихо, — сказал Винтик. — Мы не твои палачи.

— Кто вы, блядь? — прошептал тот. — Вы… из этих? Из Москвы?

Артём шагнул вперёд.

— Из Москвы. Меня зовут Артём. Это Винтик. Тебя как?

— Ермак, — быстро ответил техник и сглотнул. — Ермак я. Техник. Меня… заперли, потому что я лишнее знаю. Они тут… сука, они тут всё контролируют.

— Нам нужна женщина, — сказал Артём. — Военная. Из Спарты. Её увезли. Аня.

Ермак вздрогнул.

— А, ту… с характером? — он нервно усмехнулся. — Её повели к начальнику базы. На допрос. Там кабинет, охрана, оборудование… Он любит, когда люди отвечают быстро.

У Артёма в груди что-то рванулось, будто внутрь вбили гвоздь.

— Где? — коротко спросил он.

Ермак мотнул головой, словно показывая направление.

— Верхний уровень. Туда через мостик, потом вентиляция… но там… — он замялся. — Там они везде.

Винтик перебил:

— Если ты нам поможешь, мы вытащим её и тебя тоже. Если не поможешь — ты тут сдохнешь, когда эти долбоёбы решат, что техник без рта лучше техника с ртом.

Ермак посмотрел на Винтика, потом на Артёма. В глазах мелькнула решимость.

— Помогу. Я не хочу быть их шестерёнкой.

На столе в комнате лежала аптечка — стандартная, военная. Артём не стал спрашивать, откуда. Просто забрал и сунул за пояс.

— Пошли, — сказал Винтик. — И сразу — тихо.

— Лучше всего действовать тихо, поэтому сразу приседаем, — сказал Винтик тем тоном, которым объясняют простую истину: если не присядешь, тебя убьют.

Они двинулись в полуприседе вдоль стены. Ермак шёл впереди, показывая жестами, где камеры, где патруль, где не наступать — там железо гремит.

Винтик довёл их до щитка освещения — серый шкаф с проводами, лампами и маркировкой.

Он открыл его так, будто делал это тысячу раз. Несколько движений — и зал погрузился в полумрак. Часть ламп потухла, часть перешла в аварийный режим — тусклый красноватый свет, который не даёт полной темноты, но делает тени гуще.

Артём хмыкнул, глядя, как охрана напряглась.

— В темноте нас точно не заметят.

Винтик посмотрел на него боком.

— Заметят, если ты будешь улыбаться в полный рот и светиться от счастья. Молчи и двигайся.

Они пошли дальше — к лестнице.

Ермак остановился, показал: впереди двое охранников. Слишком близко, чтобы просто пройти мимо. Слишком расслаблены, чтобы ожидать нападения.

— Я их отвлеку, — прошептал Ермак. — Скажу, что в машинном отделении скачет давление. Они побегут смотреть. Вы — вправо, к лестнице. Быстро.

— Сделай, — сказал Винтик.

Ермак вышел из тени и пошёл к охране, изображая злость и испуг одновременно — актёр, который не хотел быть актёром.

— Эй! — громко, но не слишком, сказал он. — У вас там что, долбоёбы на смене?! В машинном отделении давление пляшет, как балерина! Хотите, чтоб всё к хуям рвануло?!

Охранники переглянулись.

— Ты кто такой? — буркнул один.

— Ермак, техник, — рявкнул тот. — Хотите — не верьте. Потом будете тушить своими касками!

Это сработало. Один из охранников выругался и пошёл в сторону, второй пошёл следом, бросив:

— Если врёшь — я тебя сам пристрелю.

Ермак сделал вид, что оскорблён, и повёл их прочь.

Винтик схватил Артёма за рукав.

— Сейчас.

Они скользнули вправо, к лестнице, почти не дыша. Поднялись наверх.

На верхнем уровне был мостик — металлический, узкий, над огромным залом с паровозом. Внизу двигались патрули, сверху — тоже. Звук шагов мог выдать их моментально.

Они двигались в приседе, почти ползком. Впереди стоял охранник — один, у перил, смотрел вниз. Ничего не подозревал. Если его обойти — он может услышать. Если оставить — он может повернуться.

Винтик сделал знак Артёму: *я*.

Он подкрался к охраннику так, будто сам был тенью. На последнем шаге — рука на рот, рывок вниз, колено в подколенную область. Охранник обмяк, но Винтик не дал ему упасть с шумом. Уложил тихо, как мешок.

Артём увидел, как Винтик вытащил маленький хомут и связал руки охранника за спиной.

— На всякий случай, — прошептал Винтик. — Чтобы не геройствовал.

Дальше они добрались до лампы аварийного света. Винтик достал нож, аккуратно поддел крепление — и лампа погасла, оставив участок мостика в темноте.

— Красота, — прошептал Артём.

— Не любуйся, — ответил Винтик. — Двигай.

У калитки их ждал Ермак. Он появился из тени, запыхавшийся, но живой.

— Двое ушли, — прошептал он. — Скоро вернутся. Быстрее.

Впереди — ещё охрана. Двое у двери, один ходит по кругу, ещё двое в дальнем углу.

— В лоб не пройти, — сказал Артём.

Винтик наклонился к полу, поднял кусок мусора — камень, обломок бетона.

— Тогда сделаем по-доброму.

Он кинул камень вперёд, в другую сторону. Камень стукнул по металлу с громким “дзынь”.

Охрана повернулась.

— Чё за херня? — буркнул один. — Проверить!

Двое пошли туда, где упал камень. Третий сделал шаг, прислушался.

Винтик махнул рукой.

Они проскользнули к двери, как вода. Открыли, закрыли за собой — тихо. И тут же полезли в вентиляцию.

Вентканал был узкий, пах старой пылью и металлической стружкой. Ползти приходилось на локтях, оружие — впереди. Ермак шёл последним, шепча:

— Там дальше решётка. Она ведёт прямо в кабинет.

— Отлично, — сказал Винтик. — Значит, сейчас будет весело.

Артём ничего не ответил. Он думал об Ане. О том, что она там. Что она может сопротивляться. Что она может уже кого-то убить. И что тогда всё станет хуже.

Они доползли до решётки. Внизу была комната — кабинет начальника базы. Свет горел ярко. На столе — аппаратура. На стене — карты. У окна — два человека: начальник и охранник. Аня сидела на стуле, руки связаны, но спина прямая. Лицо — злое, как всегда, когда она жива.

Артём выдохнул. Жива.

Винтик показал пальцами: *три… два… один…*

Артём вылез первым, упал на пол мягко, как мог. Следом — Винтик. Ермак остался в вентиляции, страхуя.

Охранник повернулся на звук — и тут же получил удар прикладом в висок. Упал. Начальник успел только открыть рот.

Аня подняла голову и увидела Артёма. В глазах вспыхнуло что-то дикое.

— Ты… — начала она.

— Потом, — сказал Артём и бросился к ней, разрезая верёвки ножом.

Начальник рванулся к оружию на столе. Винтик оказался рядом быстрее, чем мысль: удар кулаком в горло, начальник захрипел, попытался ударить в ответ, но Винтик уже врезал прикладом — и тот рухнул на колени.

Артём схватил автомат с пола — у охранника. Проверил магазин. Готов.

В процессе борьбы они зацепили аппаратуру. Один из блоков упал, провода вырвались, экран мигнул и погас. В комнате раздался пронзительный писк, затем странный треск, будто что-то переключилось в аварийный режим.

— Что вы… — прохрипел начальник, пытаясь подняться. — Вы не понимаете…

Винтик прижал его к полу коленом.

— Сейчас объяснишь, — сказал он спокойно. — И очень быстро.

Аня уже стояла, растирая запястья. Она посмотрела на Артёма, и в её взгляде было всё сразу: радость, злость, желание дать по голове и желание обнять.

— Ты охренел, — прошептала она. — Я тебя прибью.

— Сначала выберемся, — ответил Артём, не отводя взгляда от двери.

Начальник закашлялся.

— Это… глушилка… — выдавил он. — Вы сломали… глушилку…

Артём замер.

— Что?

Начальник поднял глаза. В них было не столько ненависти, сколько фанатизм — тот самый, который делает людей опаснее мутантов.

— Здесь… узел подавления. Мы глушили эфир. Все частоты. Всё. Чтобы Москва не слышала мир… и мир не слышал Москву.

И в этот момент, словно подтверждая его слова, из разбитого радио-блока на столе пошёл звук.

Сначала — шипение.

Потом — голоса.

Не один. Много. Разные языки, обрывки сигналов, маяки, старые радиостанции, чьи-то вызовы, чьи-то песни. Мир, который вдруг прорвался в комнату, как воздух в лёгкие.

Артём стоял и слушал, и у него дрожали пальцы.

— Это… — прошептала Аня. — Это реально?

Начальник выдохнул, будто наслаждался своим “откровением”.

— Война всё ещё идёт, — сказал он. — Снаружи враги. Всюду. Москва была сохранена… сохранена от заражения идеями, от чужих… от…

Он говорил дальше, но его слова становились всё более бредовыми. “Правильные”, “неправильные”, “очищение”, “контроль”. Типичная верхушечная шизофрения: когда человек сидит на кнопке и думает, что он бог.

Винтик слушал секунду. Две. Потом его терпение кончилось.

— Всё, — сказал он устало. — Я уже слышал этот бред. Всегда одинаково: “мы одни правильные, вокруг враги, поэтому давайте убьём половину своих”.

Он поднял автомат — свой автомат, с глушителем, ИК-лазером, коллиматором и ночным прицелом, будто собранный под него лично — и без лишних слов ударил начальника прикладом в лицо.

Тот вырубился.

Артём моргнул.

— Ты… — начал он.

— Я не хочу слушать долбоёбов, — отрезал Винтик. — И да, похоже, наверху в Москве сидят именно они. Иначе глушилку бы не ставили.

Аня подошла ближе, посмотрела на аппаратуру, на треск, на голоса из эфира. Она выглядела так, будто мир только что перевернули.

— Значит… мы не одни, — тихо сказала она. — И они… держали нас в клетке.

— Похоже на то, — сказал Артём, и голос его был глухой. — И убивали тех, кто пытался прийти сюда.

Винтик кивнул.

— Именно. И теперь, когда глушилка сдохла, у них начнётся паника. Потому что контроль — это наркотик. Без него они не умеют жить.

В этот момент из вентиляции вылез Ермак. Он остановился на пороге, увидел поваленных людей, сломанную аппаратуру, Аню живую, Артёма с оружием, Винтика спокойного как смерть.

Ермак выругался шёпотом:

— Пиздец…

Он посмотрел на них и сказал быстро:

— Нам пора бежать. Прямо сейчас. Тут через минуту будет полбазы.

Винтик коротко улыбнулся.

— Вот это разумный человек, — сказал он. — Пошли. Следующая глава будет ещё веселее.

Артём крепче сжал револьвер и автомат, посмотрел на Аню. Она посмотрела на него — и впервые за долгое время в её глазах было не только “выжить”, но и “разобраться”.

— Бежим, — сказала она.

Глава 41. Пар и кровь на рельсах

Ермак вел их не по коридорам — по нервам. Быстро, короткими перебежками, через технические проходы, где воздух пах горячим металлом и смазкой. Сзади уже поднималась тревога: хлопали двери, по рации шёл визг команд, где-то внизу кто-то матерился так, будто этим можно было заткнуть дыру в безопасности.

Ермак остановился у развилки, прижал палец к губам.

— Дальше вы сами, — шепнул он, не глядя в глаза. — Я останусь тут. Немного задержу их.

Артём резко качнул головой:

— С ума сошёл? Они тебя…—

— Не убьют, — перебил Ермак. — Я им нужен. Я один тут паровоз нормально водить умею. Для них я — ключ. А ключи не ломают сразу. Сначала пытаются открыть дверь.

Винтик хмыкнул так, будто услышал знакомую музыку.

— Трезво. И мерзко, как вся логика власти.

Ермак посмотрел на него быстро.

— Вон туда, — он показал направление. — Выйдете наружу, через двор к лестнице. Там будет красная дверь под зелёной лампой. За ней — тёплая комнатка, можно снять маску. И дальше — ангар с паровозом. Идите тихо. Вон там патрули — их много.

Аня сжала зубы.

— Ты уверен, что мы успеем?

Ермак кивнул.

— Если не будете геройствовать — успеете. А если будете — ну… — он пожал плечами, — хотя бы громко.

Артём хотел сказать “спасибо”, но понимал: слова здесь ничего не стоят. Поэтому просто кивнул и сжал Ермаку предплечье. Тот ответил тем же — коротко, крепко. Как делают люди, которые понимают: возможно, это прощание.

— Идите, — повторил Ермак. — Я пошёл шуметь.

И исчез в тени коридора.

Снаружи действительно было много врагов. База “этих” — военных, внешников, как бы их ни назвать — жила по правилам, где каждый метр простреливается, а каждый угол имеет хозяина. Прожектора резали тьму, патрули ходили парами, автоматчики стояли на перекрёстках, будто в гарнизоне. И вся эта система сейчас начинала трещать: свет уже был частично вырублен, кабинет начальника разгромлен, глушилка сломана — значит, кто-то точно орал в эфир о диверсии.

Можно было действовать скрытно. Можно было устроить бойню.

Артём очень хотел бойню — потому что злость била в горло, как кровь при кашле. Но Винтик держал его на коротком поводке.

— Живыми надо выйти, — тихо сказал Винтик. — Месть — потом. Сейчас — геометрия.

Аня, хоть и кипела, тоже понимала. Её глаза были холодные, как лезвие.

Ермак вывел их к лестнице, ведущей наружу. Там был небольшой пролом, окно технической зоны. Винтик выглянул, оценил двор.

— Два патруля слева, один у ворот, ещё один на вышке, — прошептал он. — Вариант один: по стене, под ящиками.

Артём подсадил Аню на лестницу — аккуратно, но быстро. Она поднялась и, не теряя времени, ушла чуть выше, в тень балкона. Артём и Винтик вышли справа от здания, присели у штабеля ящиков.

Они замерли.

Двое патрульных прошли мимо, болтая вполголоса. По их тону было понятно: они не боятся. Они привыкли быть хозяевами.

— …сказали, техника закрыть… он что-то видел… — донеслось.

— …да похуй, пусть сидит… всё равно не денется…

Когда они ушли, Винтик дернул Артёма за рукав.

— Сейчас.

Они скользнули вправо, за забор. Двигались по левой стороне, прижимаясь к стене. Шаги мягкие, дыхание ровное. Артём чувствовал, как в голове стучит: *Аня, Д-6, Мельник, глушилка*. Слишком много.

И вот она — красная дверь, подсвеченная зелёной лампой сверху. Как маяк для тех, кто знает маршрут.

Они вошли.

Внутри было тепло. Даже странно: после сырости и металла вдруг сухой воздух и запах бумаги. Здесь действительно можно было снять противогаз — хотя Артём не рискнул сразу, только приподнял на секунду, чтобы вдохнуть, проверить. Воздух был нормальный. Чистый.

На столе лежала заметка. Артём машинально взял и прочитал, подсветив фонариком.

*“Сектор 3: подавление связи — норма. Любые попытки настроить радио — конфискация. Контакт с «местными» только через уполномоченных. Пленные — в блок Б. Отправка — по расписанию.”*

Артём сжал бумагу так, что она хрустнула.

— Они вывозят людей. По расписанию, — тихо сказал он.

Аня, стоявшая в дверях, мрачно кивнула:

— Значит, это не случайные ублюдки. Это система.

Винтик забрал заметку, сунул себе.

— Это пригодится. Если мы вообще выберемся.

Они вышли обратно.

Дверь вывела их в ангар. Огромный, с рельсами, подвижной платформой и тем самым паровозом. Металл сверкал в аварийном свете. Где-то гудели механизмы. Вдали звучали команды — тревога уже поднималась, но пока ещё не накрыла ангар полностью.

Они пошли вправо, мимо двух охранников у колонны. Те смотрели в другую сторону, прислушивались к рации. Винтик жестом показал: не трогать.

У ворот стоял одинокий охранник. Скучал. Он даже не успел понять, что произошло: Винтик подошёл сзади и вырубил его ударом в основание черепа. Тело аккуратно уложил, чтобы не грохнуло.

Они пробрались к задней части паровоза — туда, где была небольшая ниша и дверь технического отсека. И там обнаружили Ермака.

Того самого Ермака.

Только теперь он был “приунывший” по-настоящему: руки стянуты, лицо разбито, рядом стоял охранник, лениво курящий.

— …будешь умничать — отправим в блок, — сказал охранник скучно. — Там умные быстро становятся тихими.

Винтик не стал слушать.

Он вынырнул из тени и ударил охранника так, что тот даже не успел выдохнуть. Приклад — в висок. Тело рухнуло.

Ермак поднял голову, увидел их и выдохнул как человек, которому вернули воздух.

— Вы… успели, — прохрипел он.

— А ты думал, я тебя бросить дам? — буркнула Аня и начала резать верёвки.

Ермак застонал, растирая запястья.

— Пойдём в паровоз. Я его заведу. Но… — он посмотрел на платформу и на рычаги, — надо развернуть. Иначе вы поедете в тупик.

Винтик подошёл к решётке, закрывающей подъём наверх, и одним движением сбил замок. Не ломал — “убеждал” металл, что ему пора сдаться.

— Наверх, — коротко сказал он. — Быстро.

Группа поднялась: Артём, Винтик, Аня. Ермак полез в рубку.

И вот тут тревога поднялась окончательно.

Сирена взвыла, как резаная. Внизу забегали солдаты. Свет мигнул. Рядом хлопнула дверь, и кто-то заорал:

— ТАМ! У ПАРОВОЗА!

— Ну всё, — выдохнул Артём. — Сейчас будет кино.

Они выбежали на верхнюю платформу. Напротив рубки, на другом конце, уже занимали позиции стрелки. Пули застучали по металлу, выбили искры. Артём упал за укрытие — железный ящик — и тут же ответил короткими очередями из автомата, который забрали у охранника в кабинете.

Винтик работал иначе: он стрелял редко, но каждый выстрел был в цель. Его автомат с глушителем и ночной оптикой выглядел здесь как абсурд — и как приговор.

Ермак в рубке орал:

— Рычаг! Надо рычаг повернуть! Иначе платформа не развернётся!

Артём выглянул. Рычаг был в центре, открытое место.

— Я! — крикнул он и рванул.

Он бежал тяжело — нога после недавней раны и падения в яму ещё болела, плюс контузия и усталость. Но он добежал, схватил рычаг двумя руками и начал тянуть. Металл сопротивлялся, платформа скрипела.

Пули прошли рядом, одна ударила в поручень. Артём пригнулся, рванул сильнее.

— Давай, сука! — прошипел он.

Платформа начала разворачиваться.

Аня прикрывала его с укрытия, стрелялa коротко и злo — как человек, который больше не хочет быть пленницей.

Винтик перемещался по платформе, выбивая тех, кто пытался приблизиться. Он двигался как в плохом сне: шаг — выстрел — смена позиции — выстрел. Без лишних слов. Только работа.

И тут случилось то, что в таких местах случается всегда: **всё, что может пойти хуже, идёт хуже**.

Мощный взрыв ударил снизу. Не граната. Что-то серьёзнее. Возможно, подрыв, чтобы остановить паровоз. Возможно, аварийный заряд на платформе.

Пол под ними провалился.

Металл застонал, как живой. Артём успел только понять “пиздец”, и его вместе с Аней и Винтиком рвануло вниз. Они падали в дым, в искры, в горячий воздух.

Артём ударился о железную балку, боль прошла через всё тело. Нога подвернулась. Он закричал, но звук утонул в грохоте.

Аня упала рядом, перекатилась, поднялась на колено, уже с оружием. Винтик приземлился почти идеально — как будто падение для него было просто сменой кадра.

Сверху уже прыгали враги, пытаясь добить.

— Вставай! — рявкнула Аня, подхватывая Артёма под плечо. — Ты мне ещё нужен, понял?!

Артём попытался опереться на ногу — и чуть не упал. Боль была острая. Подвёрнутая. Чёрт.

— Не держит, — прохрипел он.

— Тогда ковыляй, — зло сказала Аня. — Я тебя потащу, если надо.

Винтик прикрывал их, отстреливая нападающих. Он стрелял в колени, в шею, в голову. Один солдат выскочил в упор — Винтик просто воткнул нож под челюсть и отпихнул тело, как мешок.

— Быстрее к поезду! — крикнул он, не оборачиваясь.

Ермак сверху орал из рубки:

— Живо! Я держу! Я держу!

Аня фактически тащила Артёма к лестнице. Артём стрелял одной рукой, револьвером с глушителем — тихие “пыхи”, и солдаты падали, не понимая, откуда смерть. Это было почти красиво, если забыть про кровь и крики.

Они добрались до корпуса паровоза. Винтик — последний на земле — резко развернулся к рычагу платформы, который всё ещё не был доведён до конца.

Он подошёл и, “якобы с трудом”, начал крутить. Лицо напряжённое, плечи играют. Артём, глядя на него, вдруг понял: Винтик делает спектакль. Он может быстрее. Но он показывает людям, что даже “чудо-человек” устаёт. Зачем? Чтобы не пугать? Или чтобы его недооценили? Чёрт его знает.

Платформа щёлкнула, стала в нужное положение.

Винтик залез последним в локомотив.

— Поехали! — рявкнул Ермак.

Паровоз дёрнулся, колёса закрутились, и они рванули к выходу из ангара. Пули ещё били по металлу, но уже отставали.

Артём натянул противогаз, задыхаясь. Аня помогла затянуть ремни.

— Дыши, — сказала она. — Не смей сдохнуть сейчас.

— Я постараюсь, — прохрипел он.

И тут в только отъезжающий поезд залетела светошумовая граната.

Она не взорвала металл. Она взорвала мозг.

Белая вспышка, удар звука, как молот по черепу. Артём снова “поплыл”. Аня закричала. Ермак в рубке выругался.

И в этот момент их схватили.

Не так, как в обычном бою. Быстро, профессионально: кто-то прыгнул на подножку на ходу, кто-то ворвался внутрь через боковую дверь, словно они тренировались именно под это.

Паровоз не остановился. Он продолжал движение, стуча колёсами. А внутри началась драка в тесном железном пространстве.

Винтик успел выстрелить пару раз — тихо, в упор. Двое упали. Но их было больше. И светошумовая дала врагам секунды, которых достаточно.

Артёму заломили руки. Аню прижали к стене.

И тут раздался голос, который Артём меньше всего ожидал услышать в роли “командира” этой сцены.

— Хватит.

Голос Мельника.

Артём моргнул, пытаясь сфокусироваться. Свет в глазах ещё плавал, но он увидел: в коридоре локомотива стоит Мельник. В броне. С оружием. И рядом — спартанцы.

Свои.

И чужие — те самые военные в плащах — стоят чуть позади, как охрана.

— Отец?.. — хрипло сказала Аня.

Мельник посмотрел на неё тяжело.

— Мы поговорим, — сказал он.

Артём, даже с заломленными руками, ощутил, как внутри поднимается ледяная ярость.

— Что это за херня?! — прорычал он. — Это они нас похитили! Они расстреливали людей!

Мельник не повысил голос.

— Я знаю.

— Тогда почему… — начал Артём, но его оборвали.

— Потому что мир не такой, как ты себе придумал, — сказал Мельник. — И потому что Москва — последний бастион. И мы не можем позволить, чтобы она… — он запнулся на секунду, — чтобы она стала целью.

Винтик, стоявший в стороне, смотрел молча. В его взгляде было что-то опасное: не злость — оценка. Он уже понимал структуру. И понимал, что внутри этой структуры кто-то “считает” людей расходником.

Мельник продолжил, обращаясь как будто ко всем, но главным образом к Артёму:

— Военные… внешние силы… они считают, что вокруг Москвы — враги. И что Москва должна быть огорожена. Изолирована. Чтобы выжить. Я… — он вдохнул, — я был согласен. Потому что видел, что делает война. Я видел, что делает идеология. Я видел, что люди делают друг с другом.

Артём хрипло рассмеялся.

— Ты видел? Тогда какого хуя позволял им возить сюда людей как скот и расстреливать?!

Мельник сжал челюсть.

— Я не позволял. Это вышло из-под контроля. — Он посмотрел на своих. — И поэтому мы уходим. Чтобы избежать трибунала. Чтобы не дать Полису и Ганзе сожрать Спарту в политике. Чтобы не стать мишенью.

— Ты решил сбежать? — Аня говорила тихо, но в каждом слове была обида. — Ты… нас… просто…

Мельник отвёл взгляд.

— Я защищаю вас, — сказал он. — По-своему.

В этот момент в локомотиве оказались почти все “верные”. Артём узнал многих — и от этого стало ещё хуже.

Корнеев. Томилин. Анзор. Князь. Алёша. Степан. Тэтэшник. Сэм — американец, охрана Мельника. И даже Дамир — хотя Артём помнил, что тот хотел на восток.

Они были здесь, потому что выбрали Мельника.

Артём вдруг понял, насколько всё серьёзно: это не “случайная встреча”. Это подготовленный уход.

Винтик тихо фыркнул:

— Ну охуеть. Семейный выезд на природу. С вооружённым сопровождением и расстрельной ямой бонусом.

Мельник посмотрел на него резко.

— Ты кто такой?

Винтик наклонил голову.

— Тот, кто сейчас не даст вам всем сдохнуть, — ответил он спокойно. — Но если вы продолжите играть в параноиков, я за себя не ручаюсь.

Артём и Аня потребовали поговорить наедине. Даже Мельник понял, что сейчас нельзя давить: Аня была не солдатом — она была его семьёй. И семья, если её ломать, ломается навсегда.

Их отвели в соседний отсек, под охраной, но хотя бы без ушей толпы.

Аня смотрела на Артёма так, будто искала в нём опору.

— Он реально верит в это, — сказала она. — В то, что вокруг враги. Что нас надо огородить.

Артём сжал кулаки.

— Это бред. Мы только что слышали радио. Там люди. Там жизнь. Да, война где-то может идти, но… это не значит, что надо убивать всех, кто к нам приближается.

Аня вдохнула.

— Но если он прав хотя бы частично? Если правда есть угроза?

— Тогда мы должны знать, что это за угроза, — отрезал Артём. — А не стрелять по каждому, кто пришёл.

И тут поезд дёрнулся.

Снаружи раздался сигнал. Скрежет. Команды по рации.

На соседнем пути наперерез выехал второй поезд.

Вражеский.

Он шёл параллельно, догоняя. С его стороны раздался голос через громкоговоритель:

— Остановить состав! Немедленно! Иначе откроем огонь на поражение!

И тут же — предупредительная очередь. Пули ударили по борту паровоза, выбили искры.

Мельник выругался и вышел в центральный отсек.

— Ложная остановка, — быстро сказал он своим. — Тянем время. Готовим манёвр.

Он посмотрел на Винтика.

— Ты. На тот поезд. Взорвать.

Винтик уставился на него так, будто Мельник предложил ему съесть рельсу.

— Ты охуел? — спокойно спросил Винтик. — Я тебе не сапёр и не твой подчинённый.

— Ты самый быстрый и живой из всех, — отрезал Мельник. — Артём с ногой. И время идёт. Делай.

Винтик буркнул что-то нечленораздельное — явно очень матерное — и посмотрел на Артёма.

— Видишь? — сказал он без слов. — “Семья”. “Защита”. А в итоге — “иди сдохни, потому что ты удобный”.

Но Винтик всё равно кивнул.

— Ладно. Сделаю. Потому что если не сделаю — вы все умрёте. А я не люблю умирать в компаниях.

Он проверил ножи, проверил магазин, и подошёл к выходу.

Поезда шли параллельно, расстояние между ними — метр, полтора. Ветер бил в лицо, железо дрожало. Одна ошибка — и тебя перемелет под колёса.

Мельник тянул время: приказал “снижать скорость”, имитировать остановку. Вражеский поезд приближался, готовясь взять их на прицел ближе.

Винтик прыгнул.

Это было не “смело”. Это было технически. Он рассчитал момент, оттолкнулся и приземлился на подножку вражеского состава, схватившись за поручень, как будто делал это каждый день.

Дверь была закрыта.

Он не стал ломать её сразу. Справа была труба — техническая. Винтик перебрался по ней, как по гимнастической перекладине, подошёл к окну.

Внутри стоял солдат — молодой, напряжённый. Он увидел Винтика и успел открыть рот.

Винтик схватил его за шкирку и выдернул наружу одним движением. Солдат заорал — и тут же сорвался вниз, исчезая в темноте рельс.

Винтик забрался внутрь через окно. Хрустнул шеей, будто разминался перед работой.

— Ладно, — пробормотал он. — Пойдём портить людям день.

Он двигался по вагону вперёд. Быстро, низко, тихо. Первый враг выскочил из-за двери — Винтик врезал ему ножом в горло, поймал тело, не дал упасть. Второй повернул голову — нож вошёл под ребро, потом вверх. Тело осело.

Дальше — пар. Из-за движения состава и перегретого узла в одном месте выбило клапан, и коридор залило белой стеной пара. Солдаты у стены начали кашлять, материться, тереть глаза.

Винтик прошёл справа от стены — и в момент, когда их ослепило паром, быстро “снял” двоих: один удар ножом в шею, второй — в основание черепа, коротко, без возни.

Он открыл дверь в следующий вагон — там был пулемётный расчёт. Трое солдат стояли рядом, один держал ленту, второй что-то говорил. Они даже не успели среагировать: Винтик поднял автомат, который снял с первого убитого, и дал короткую очередь. Трое рухнули, как куклы.

— Простите, — буркнул Винтик. — У меня сегодня плохое настроение.

Дальше — ещё вагон. Там двое. Он убрал их ножом, потому что стрелять было лишним шумом. Потом следующий. Ещё пара.

Наконец, последний вагон — локомотив. Печь. Горячая, как ад.

Он достал взрывчатку — видимо, заранее подготовленную или снятую у своих. Заложил в печь, закрепил, выставил таймер.

Закончив, Винтик грустно вздохнул.

Не из жалости. Из усталости от того, что всё снова решается смертью.

— Опять я чиню мир через убийства, — пробормотал он. — Какая же хуёвая профессия.

Он пошёл обратно.

Прыгнул на союзный состав в тот момент, когда поезда чуть сблизились. Приземлился, как кошка, и сразу же отступил к Мельнику.

— Готово, — сказал Винтик. — Через минуту у них будет фейерверк.

Мельник кивнул, не поблагодарив.

Винтик посмотрел на него холодно.

— Не за что, — сказал он. — Хотя нет. За что. Но тебе похуй.

Мельник промолчал.

Через секунду вражеский локомотив взорвался. Взрыв был глухой, мощный. Пламя вырвалось наружу, поезд дёрнулся, начал тормозить, его повело в сторону. Стрельба прекратилась.

Союзный паровоз — их паровоз — продолжал уходить вперёд, в темноту тоннеля.

Артём стоял, держась за поручень, и понимал: они теперь не просто спаслись. Они вступили в войну другого уровня. Войну не метро. Войну “снаружи”.

И самое страшное было не то, что вокруг могут быть враги.

Самое страшное — что его собственные люди, его Орден, его Мельник, могут оказаться частью той самой стены, которая держала Москву в клетке.

И теперь клетка треснула.

Глава 42: «Аврора» на восток

Паровоз рвал тоннель так, будто сам хотел сбежать из Москвы. Колёса стучали по стыкам, металл под ногами дрожал, и от этой дрожи у Артёма неприятно отзывалась нога — подвернутая, злая, ещё не простившая ни яму, ни бегство, ни очередную “приключенческую инициативу”. Он сидел у стенки, сжимая зубы, чтобы не застонать при каждом особенно резком толчке.

Снаружи — тьма. Внутри — смесь пара, масла и человеческого дыхания. Спартанцев в вагоне было много: свои, знакомые лица, которые за два года стали почти семьёй, и новые — те, кто держался рядом с Мельником, потому что так было проще выжить и потому что приказ важнее вопросов.

Аня ходила по вагону, как натянутая струна. Её злость не остывала, она только меняла форму: с яркой на тихую, с тихой на опасную. Она не кричала, не устраивала истерик — это было бы слишком легко. Она просто молчала и смотрела на отца так, будто пытается понять: кто он теперь — полковник Спарты или один из тех, кто держал Москву в клетке.

Винтик сидел чуть в стороне, будто не принадлежал ни одному лагерю. На лице — спокойствие, в глазах — привычная холодная насмешка. Он пережил слишком много миров, чтобы удивляться чужой паранойе, но, судя по тому, как он иногда сжимал пальцы, терпение у него тоже было не бесконечным.

Поезд выскочил из очередного разветвления, и тоннель вдруг стал другим. Воздух изменился — стал суше. А потом — и это было как удар по черепу — в щели люка мелькнул дневной свет. Настоящий. Не серый “московский”, а ясный, холодный и удивительно чистый.

Паровоз выкатился наружу.

И мир оказался… нормальным.

Не красивым. Не живым. Но **нормальным**.

Радиационный фон не рвал дозиметр. Стрелка дернулась, постояла и успокоилась. Не “фонит везде и всегда”, как в столице, а обычное послевоенное шипение на уровне, который можно терпеть без того, чтобы кожа начинала проситься слезть с костей.

Артём поднял голову и не поверил.

Они выехали из Москвы — и не умерли.

Снаружи тянулись разрушенные окраины: обломки домов, голые деревья, чёрные остовы машин. Но не было этого жуткого, постоянного ощущения, что воздух сам по себе яд. Небо было светлым. Ветер — обычным, холодным, без привкуса смерти. Даже запахи изменились: вместо пыли и радиоактивного металла — влажная земля, сухая трава, дым от далёких костров.

Аня первой выскочила к двери, открыла её и вдохнула — осторожно, проверяя, как человек пробует воду, в которой мог быть яд. Потом сняла противогаз, не веря. Сделала вдох уже полнее. И тихо сказала:

— Нормально…

Её голос был не радостным. Он был **обвиняющим**.

Она повернулась к отцу.

Мельник стоял в проходе, опираясь на поручень. Протезы под формой не были заметны, но в движениях всё равно оставалось что-то неестественное — как у человека, который каждый шаг делает по памяти, а не по телу.

Аня подошла к нему так, будто сейчас ударит.

— Объясни, — сказала она ровно. — Сейчас. Почему там, в Москве, нас годами кормили сказками про “радиационный ад”, если здесь… жить можно?

Вагон стих. Даже те, кто обычно смеялся и матерился, замолчали. Такие разговоры в Спарте не любили. Но теперь уже было поздно “не любить”. Теперь вопрос стоял в воздухе, и воздух был чистый.

Мельник посмотрел на Аню долго. Потом перевёл взгляд на остальных. И сказал:

— Потому что война не окончена.

Аня не дрогнула.

— Пиздёж, — коротко сказала она. — Радио мы слышали. Люди говорят. Есть сигналы. Есть жизнь. Где война, отец?

Мельник сжал челюсть. В его глазах на секунду мелькнуло то, что Артём видел редко: сомнение. Не слабость — усталость от того, что его заставляют объяснять мир, который сам по себе давно сошёл с ума.

— Крупные города разрушены, — начал он сухо. — Москва — не исключение. Уцелевшая часть страны… оккупирована. Есть противник.

— Кто? — спросила Аня. — Название. Флаг. Лица. Хоть что-то конкретное.

Мельник медленно вдохнул.

— Противник не всегда носит флаг, — сказал он. — Он носит возможность уничтожить нас вторым ударом. После войны остались силы. Структуры. Те, кто считает, что выжившие — это ресурс, который нужно взять под контроль. Те, кто боится, что мы станем угрозой. Командование приняло решение: **не подавать признаков жизни**. Не светиться. Не отвечать. Не открывать эфир. Не привлекать внимание. Москва должна была быть мёртвой на карте.

Аня рассмеялась — коротко и зло.

— И ради этого вы глушили нас? Ради этого вы убивали людей, которые приходили из деревень?

Мельник резко посмотрел на неё.

— Я не отдавал приказ расстреливать мирных, — сказал он тихо, но так, что в вагоне стало холодно. — И если бы знал… — он замолчал, и в этой паузе было слишком много “если”.

Артём видел: Мельник не врёт полностью. Но и не говорит всего. Он говорил как человек, который верит в свою правду — потому что иначе ему пришлось бы признать, что он тоже был винтом в системе, которая делала страшные вещи.

— А теперь? — спросила Аня. — Теперь что? Мы “светанулись”, глушилка сломана, база поднята на уши. Что дальше?

Мельник посмотрел на дорогу впереди — на рельсы, уходящие в чистый воздух.

— Дальше нас ждёт трибунал, — сказал он. — В Москве. За уничтожение глушилки. За самовольные действия. За то, что мы “сорвали стратегию”. И… — он взглянул на Артёма, — за то, что вы слишком много увидели.

Артём почувствовал, как в груди поднимается злость.

— То есть нас хотят судить за то, что мы спасли Аню и выяснили правду?

— Вас будут судить за то, что вы нарушили приказ, — отрезал Мельник. — Правда — не юридический термин. Приказ — термин. И те, кто сидит наверху, будут защищать свою систему. Они не любят, когда их позорят. Даже если позор заслуженный.

Винтик хмыкнул, не удержавшись:

— Классика. Система орёт не “я ошиблась”, а “кто посмел заметить”.

Мельник посмотрел на него так, будто хотел сказать “заткнись”, но не сказал. Потому что Винтик был прав, а правда иногда хуже оскорбления.

Аня сжала кулаки.

— Значит, назад мы не едем, — сказала она.

Мельник кивнул.

— Назад мы не едем.

Решение ехать дальше приняли быстро — потому что иначе пришлось бы принимать решение возвращаться на казнь. А никто не хотел возвращаться на казнь, даже если там обещали “разобраться”.

В вагоне собрались вокруг радиоприёмника. Старый, но рабочий. Теперь эфир был открыт — глушилка базы сломана, а значит, Москва снова могла слышать мир. И мир мог слышать Москву. По крайней мере теоретически.

Тэтэшник ковырялся в настройках, щёлкал тумблерами, ругался.

— Да где ж вы, суки… — шипел он. — Слишком много мусора… как на базаре…

Сэм стоял рядом, перекатывая жвачку, и коротко сказал по-русски с американским акцентом:

— Too many voices. Like hell.

— Сэм, не умничай, — буркнул Тэтэшник. — Помоги лучше.

Артём сидел рядом, нога вытянута, руки на коленях. Аня стояла за его плечом, иногда касаясь пальцами его куртки — будто проверяла, жив ли он, здесь ли он.

Винтик стоял чуть дальше, и по его лицу было видно: он слушает эфир не ушами, а мозгом, пытаясь вычленить смысл из хаоса.

Наконец, среди шипения прорезался сигнал. Ровный, повторяющийся. Маяк.

— Есть! — выдохнул Тэтэшник. — Слышите? Вот он, зараза.

Голос был механический, но человеческий оттенок в нём всё равно чувствовался.

— …«Ковчег»… повторяю… «Ковчег»… всем выжившим… координаты…

Мельник подошёл ближе. Его лицо стало жёстче.

— Записывай, — сказал он. — Всё.

Тэтэшник уже писал на клочке бумаги, выводя цифры и направления. Координаты уходили далеко. Не на соседнюю станцию. Не в Тулу. Не в Казань.

За Урал.

— Это где-то… — пробормотал Алёша, бледный, перебинтованный. — Там же… страна…

— Там ставка верховного, — сказал Мельник. — Так говорили. Подземный город. «Ковчег». Если он существует… там ответы.

— А если это ловушка? — спросил Князь.

Мельник посмотрел на него.

— Тогда мы умрём в дороге, а не в трибунале. Разница небольшая, но мне приятнее.

Аня шагнула вперёд.

— Мы едем, — сказала она. — И по дороге разберёмся, кто нам враг. И почему нас держали в клетке.

Вагон загудел: кто-то согласился сразу, кто-то сомневался, но никто не предложил вернуться. Это был тот редкий момент, когда голосование было почти формальностью — потому что у людей не осталось альтернатив, кроме движения.

Когда решение закрепилось, возник другой вопрос — странный и человеческий.

Как назвать этот поезд?

Паровоз теперь был не просто техникой. Он стал домом на колёсах. И символом. А людям в аду нужны символы, иначе они превращаются в животных.

— Надо имя, — сказал Степан, поглаживая ленту для пулемёта. — Чтобы было… ну… по-своему.

— “Спарта”, — предложил кто-то.

— Не, — буркнул Князь. — Это слишком пафосно. Ещё б “Смерть врагам” назвали.

Сэм усмехнулся:

— Call it “Hope”. Надежда.

— Сэм, — вздохнула Аня, — мы тут русские названия ищем.

— “Восток”, — предложил Алёша, морщась от боли. — Мы же на восток.

Тэтэшник почесал затылок:

— “Железяка”!

— Ты сам железяка, — огрызнулся Дамир, который, вопреки всему, оказался рядом и выглядел так, будто его вытащили из другого маршрута силой. — Нужен нормальный символ.

Артём молчал. Он смотрел в окно — на серые поля, на редкие деревья, на линии горизонта. И думал, что у этого поезда должна быть не военная кличка, а что-то из прошлого. Из той жизни, где люди верили, что могут строить, а не только выживать.

Винтик вдруг сказал:

— “Аврора”.

Все повернулись.

— Чего? — спросил Князь.

Винтик пожал плечами, будто это очевидно:

— Рассвет. Начало. И символ того, как люди любят начинать всё заново с выстрела. Подходит вашему характеру.

Аня прищурилась.

— “Аврора”… красиво.

Мельник молча кивнул. И это было важнее слов.

Голосование прошло быстро. Большинство подняло руки за “Аврору”. Потому что слово было тёплым, даже если мир вокруг холодный.

Так у поезда появилось имя.

И путь стал чуть более реальным.

Когда суета улеглась, Аня взяла Артёма под руку.

— Пойдём, — сказала она. — Посмотришь карту. Раз уж ты всё время мечтал, чтоб мы “куда-то дальше Москвы”.

Артём усмехнулся криво:

— Я мечтал не так.

— А жизнь вообще редко спрашивает, как ты мечтал, — отрезала Аня.

Она вела его по вагону осторожно. Артём хромал, но старался не показывать слабость. Впрочем, Аня всё равно видела. И делала вид, что её бесит не его хромота, а его упрямство.

Карта лежала на столе в одном из вагонов — разложенная, потрёпанная, с пометками. Железная дорога тянулась через развалины страны, через пустоты, где когда-то были города.

Артём наклонился, рассматривая.

— Если идти по этому… — начал он.

— Ты сначала выживи, картограф, — перебила Аня.

Рядом сидел Алёша. Его рана была свежей — плечо или бок, перевязка, бледное лицо. Он пытался улыбаться, но было видно: боль держит его за горло.

Аня остановилась рядом с ним, и Артём понял: сейчас будет разговор, в который лучше не лезть. Это был разговор между теми, кто выжил и теми, кто мог не выжить.

— Как ты? — спросила Аня.

— Жив, — выдавил Алёша. — Пахнет… как будто я внутри аптечки.

— Это хорошо, — сказала Аня. — Плохо, когда пахнет землёй.

Алёша усмехнулся и тут же поморщился.

— Я… слышал про “Ковчег”, — сказал он. — Думаешь, он есть?

Аня посмотрела на него серьёзно.

— Я думаю, что мы должны проверить. Потому что иначе всё, что мы делали, было зря.

— А отец… — начал Алёша осторожно.

Аня молчала пару секунд, затем сказала тихо:

— Отец боится. Он всегда боялся, просто прятал это под бронёй. И теперь его страх управляет людьми. Я… — она выдохнула, — я не знаю, как с ним быть.

Алёша посмотрел на неё и сказал просто:

— Ты не обязана быть его приказом.

Аня улыбнулась, но в улыбке было мало света.

— Спасибо, философ.

Артём сделал вид, что занят картой, но слышал каждое слово. И внутри ему было тяжело: он любил Аню и уважал Мельника по-своему, но теперь они стояли по разные стороны не стены — пропасти.

Когда разговор закончился, Аня отошла к выходу.

— Я сейчас, — сказала она Артёму. — Сиди тут. Не героизируй.

Артём кивнул.

Когда Аня ушла, Винтик спустился по лестнице вниз, в технический отсек. Там было тепло от котла, пахло углём и смазкой. Свет был слабый, но достаточный.

На ящике лежала старая записка — жёлтая, с загнутыми краями. Винтик поднял её, прочитал бегло.

*“Если читаешь — значит, мы не дошли. На восток идти можно. Дорога не мёртвая. Но есть люди, которые не хотят, чтобы ты дошёл. Они стреляют не в монстров. Они стреляют в надежду.”*

Винтик хмыкнул. Положил записку обратно. Слова были правильные, но слишком поздние для тех, кто их писал.

Он огляделся. Внизу никого. Сверху голоса, шаги, но сюда редко спускались без нужды.

И тогда Винтик сделал то, чего не делал при людях.

Он вытащил из своего пространственного кармана два компактных мини-регенератора — маленькие инъекторы, гладкие, как технология из будущего. Он не мог доставать из кармана всё подряд всегда: иногда реальность словно “упиралась”, не позволяя принести в этот мир слишком чужие вещи. Но сейчас, когда он вытянул инъекторы, он почувствовал странное ощущение — будто сама ткань мира одобрила. Как будто мир сказал: *да, сейчас можно. сейчас нужно.*

Винтик замер на секунду, прислушался к этому ощущению. Потом тихо усмехнулся:

— Ну привет, мироздание. Ты, оказывается, тоже умеешь быть рациональным.

Он поднялся обратно быстро, пока никто не успел заметить его отсутствие.

В верхнем вагоне раненые лежали на койках. Алёша — один. Рядом ещё один боец, перебинтованный, с бледными губами. Их “официальные” лекарства работали медленно, и это было нормально для метро — выживание не любит скорость. Но Винтик хотел другого: он хотел, чтобы к моменту, когда начнутся настоящие проблемы, у них было больше ходячих людей.

Он подошёл к Алёше.

— Не дёргайся, — сказал Винтик тихо.

— Ты кто… — начал Алёша.

Винтик ткнул инъектором в плечо — аккуратно, через ткань.

Алёша вздрогнул.

— Ай, блядь! Ты чего?!

— Витамины, — спокойно сказал Винтик.

Потом — второй раненый. Тоже укол. Тот только охнул и попробовал поднять голову.

— Тихо, — повторил Винтик. — Спи.

Он убрал инъекторы обратно в ладонь, спрятал под плащ и пошёл вниз, как будто ничего не произошло.

Внизу, у котла, он открыл заслонку и бросил использованные мини-инъекторы в огонь. Пластик и металл зашипели, начали плавиться. Через минуту от них не осталось ничего, кроме капли тёмного шлака.

Винтик закрыл заслонку, вытер руки о штаны и сказал самому себе:

— Концы в воду? Нет. В огонь. Надёжнее.

Он поднялся обратно.

Когда он вошёл в рубку управления, Артём всё ещё сидел у карты. Аня пока не вернулась. Мельник спорил с Томилиным о маршруте. Князь что-то рассказывал Степану, явно пытаясь смешить, но получалось натянуто.

Винтик подошёл к Артёму и, глядя на карту, сказал шутливо:

— Ну что, путешественник, выбрал, где мы помрём? В степях? В лесах? Или красиво — на мосту?

Артём хмыкнул.

— Я бы выбрал место с баром и мягкой кроватью.

— Тогда ты не туда родился, — ответил Винтик. — Хотя… — он склонился ближе к карте, — если “Ковчег” реальный, там может быть и бар. Генералы любят пить. Особенно когда врут.

Артём поднял на него взгляд.

— Ты серьёзно думаешь, что всё это — ложь?

Винтик пожал плечами.

— Я думаю, что часть правды всегда используют как повод делать хуйню. “Враги вокруг” — может быть правда. “Поэтому мы должны убивать своих” — вот это уже любимая ложь. И твой Мельник… — он замолчал, выбирая слова, — он не злой. Он просто… слишком привык быть правым.

Артём молчал. Слова Винтика резали неприятно, потому что попадали туда, где было больно.

В этот момент Аня вернулась. Она посмотрела на Артёма, на Винтика, на карту.

— Мы едем, — сказала она. — И если там, за Уралом, есть “Ковчег”… мы узнаем, кто на самом деле держал Москву в клетке.

Мельник услышал её и ничего не сказал. Но его лицо стало ещё каменнее.

Паровоз, уже не просто паровоз, а **«Аврора»**, шёл дальше на восток. Рельсы уходили в перспективу, как линия судьбы, и каждый стык стучал как отсчёт: время пошло. Отступать некуда.

Артём смотрел в окно на меняющийся пейзаж — на поля, на редкие леса, на далёкие разрушенные станции. И впервые за многие годы чувствовал не только страх будущего, но и ярость к прошлому.

Если мир жив, если есть деревни, города, “Ковчег”, если радио работает… значит, кто-то сознательно превратил Москву в тюрьму.

И этот кто-то ещё ответит.

Поезд ехал дальше.