Орлов. Новый Скайуокер

Пролог. Записки прыгуна по мирам

Приветствую Вас, дорогой мой читатель моего дневника.

Нестандартно, не так ли? Да, да, я знал, что когда-нибудь мой дневник найдут в будущем и прочтут. В этом и заключалась вся суть затеи. В каждой новой жизни, в каждом мире, где я успевал достичь определенного уровня развития и влияния, я оставлял зашифрованные послания. Иногда это был сложный код, вплетенный в архитектуру великого храма. Иногда — математическая формула, спрятанная в детской считалочке. Порой — целая философская доктрина, замаскированная под еретическое учение, которое неминуемо сжигали вместе с его автором, то есть со мной. Но я всегда верил, что семена, брошенные в почву времени, однажды дадут всходы. Что кто-то, достаточно умный, достаточно настойчивый или просто донельзя везучий, сумеет собрать эти фрагменты воедино. И если вы читаете это, значит, у меня получилось. Значит, вы — тот самый человек. Или не человек. В мультивселенной всякое бывает.

Начнем наше с вами знакомство? Меня зовут... Впрочем, не так важно, как меня зовут. Имя — это лишь ярлык, бирка, которую вешают на очередную оболочку. Каждый раз, когда я возвращаюсь к жизни, меня встречает новое имя, новая личность, новое лицо, новые родители и прочее. Сегодня я могу быть Алариком, сыном кузнеца в мире меча и магии, завтра — кибер-инженером по имени RX-734 в мегаполисе далекого будущего, а послезавтра — скромным фермером Ли в мире, где культивируют летающие овощи. Имена смываются потоком времени, как надписи на песке. Остается лишь суть. Ядро. То, что я есть на самом деле.

Нет, я не сумасшедший. Хотя, признаюсь, этот диагноз мне ставили неоднократно, в самых разных формах и на десятках языков. От «одержимого демонами» до «шизофреника с комплексом мессии». Истина куда прозаичнее и одновременно фантастичнее. Я простой многократный реинкарнатор-попаданец. Звучит пафосно, почти как титул, но на деле это просто констатация факта. Я умираю в одном мире и рождаюсь в другом. Снова и снова. Снова и снова. Без права на передышку, без возможности уйти на покой в небытие или заслуженный рай, ад, вальгаллу — подставьте нужное. Это не дар и не проклятие. Это просто... есть. Как гравитация или смена времен года. Неотвратимый цикл моего существования.

Конечно, иногда это, как бы помягче выразиться, писец как неудобно. Начинать с самого нуля, будучи беспомощным, слюнявым комком плоти — та еще пытка. Вы только представьте. Ваш разум — это хранилище знаний тысяч цивилизаций, вы помните языки, на которых говорили вымершие расы, в вашей голове хранятся чертежи звездолетов и формулы для вызова младших демонов, вы можете мысленно цитировать «Войну и мир» на языке оригинала и одновременно просчитывать траектории астероидов. А ваше тело? Ваше тело не способно даже перевернуться на живот. Вы лежите, обмотанный тряпками, и единственное, что можете — это невнятно мычать и пускать пузыри.

Младенчество — это бесконечная, тягучая, вязкая, как патока, скука, прерываемая лишь базовыми потребностями. Лежишь себе в колыбели, смотришь в потолок и гоняешь в голове сложнейшие ритуальные формулы или вспоминаешь теорию струн, пока твоя новая, ничего не подозревающая матушка умильно агукает и меняет тебе пеленки. О, эти пеленки! Отдельная глава моей бесконечной эпопеи. Унижение, которое приходится терпеть с философским спокойствием. Иногда, от безысходности, я начинал развлекать себя, пытаясь силой мысли повлиять на узор трещин на потолке или угадать, когда заплачет соседский младенец. Иногда получалось.

А разговоры взрослых над твоей колыбелью? Это же комедия абсурда. Они обсуждают цены на репу, интриги местного старосты или цвет новых занавесок, а ты, свидетель падения империй и рождения звезд, можешь лишь выразить свое мнение на этот счет громким и требовательным плачем. Который, как правило, интерпретируют как «малыш хочет кушать» или «у него болит животик». И знаете, что самое забавное? Чаще всего они правы. Физиология берет свое, и даже величайший разум, запертый в крошечном теле, вынужден подчиняться его диктату.

Но я не жалуюсь. Привык как-то. За тысячелетия и не к такому привыкнешь. Эта беспомощность — лишь временный этап. Он проходит. Сначала учишься держать голову, потом сидеть, потом ползать. О, первый осознанный шаг в новом теле! Это всегда маленький триумф. Маленькая победа над обстоятельствами. А первое слово? Родители обычно ждут услышать «мама» или «папа». А я, бывало, в одной из жизней, будучи сыном варварского вождя, первым делом отчетливо произнес: «Энтропия неизбежна». Отец решил, что это добрый знак от богов и имя какого-то могучего духа. Так меня и прозвали — Энтропий. Не самое плохое имя, скажу я вам. В другой раз, в семье утонченных эльфийских аристократов, моим первым словом стало ругательство на давно забытом языке орков. Матушка упала в обморок. Да, чувство юмора у меня специфическое, выработанное веками.

Да, да, такие как я, «прыгуны», существуем. Не обессудьте, но это факт. Я не знаю, сколько нас. За все свои бесчисленные жизни я ни разу не встречал себе подобного лицом к лицу. Может быть, мы как редкие, уникальные частицы, разбросанные по безграничной ткани мультивселенной, и шанс нашего пересечения стремится к нулю. А может, они, как и я, научились мастерски скрываться. Прятать свою суть за маской обыденности. Потому что раскрываться — смертельно опасно.

Поверьте, я пробовал. В своих ранних, более наивных инкарнациях, я пытался делиться своей историей. Я думал, что знание, которое я несу, может помочь мирам, предотвратить войны, ускорить развитие. Какая самонадеянность! Каждый раз, когда я решался приоткрыть завесу тайны, я сталкивался с одной и той же реакцией. В лучшем случае — вежливое недоверие и сочувственный взгляд, как на безобидного сумасшедшего. «Бедняга, он так начитался древних книг, что возомнил себя вечным странником». Меня похлопывали по плечу, советовали больше отдыхать и пить травяные отвары.

В худшем — и этот вариант был куда более частым — обвинения в ереси, демонизме, попытке создать культ. Реакция зависела от уровня развития мира. В примитивных обществах, где правили жрецы и шаманы, меня объявляли сосудом для злого духа. Меня сжигали на кострах из сырых дров, чтобы дым подольше уносил мою «скверну» к небесам. Я помню запах горелой плоти — своей плоти. Это не то, что забывается. Меня топили в реках, привязав к ногам камень, — если выплывешь, значит, ведьмак, и тебя все равно убьют; если утонешь — значит, невиновен, земля тебе пухом. Беспроигрышная лотерея, не правда ли? Меня четвертовали на центральной площади под улюлюканье толпы, которая еще вчера считала меня пророком.

В более развитых, «цивилизованных» мирах методы становились изощреннее. Вместо костров — психиатрические лечебницы. Вместо инквизиторов — врачи в белых халатах с «единственно верной» картиной мира. Меня запирали в мягких стенах, где я мог до бесконечности рассказывать о космосе и других измерениях обивке, набитой конским волосом. Меня пичкали препаратами, подавляющими волю и сознание, превращая в овощ, неспособный связать двух слов. Они искренне верили, что лечат меня, спасают от «бредовых идей». И это, пожалуй, было страшнее, чем открытая ненависть инквизитора. Он хотя бы видел в тебе врага, равного. А эти видели лишь поломку, сбой в системе, который нужно исправить.

Так что со временем я научился держать язык за зубами. Это безопаснее. Я стал наблюдателем, а не участником. Актером, который идеально играет свою роль, не выдавая, что знает весь сценарий наперед и даже то, что будет в следующих пьесах. Я жил, любил, терял, строил и разрушал, но всегда держал главную тайну при себе. Она стала моим невидимым панцирем, моей крепостью. И моим вечным одиночеством. Ведь как можно по-настояшему сблизиться с кем-то, если ты не можешь поделиться тем, кто ты есть на самом деле? Любая близость, любая дружба, любая любовь строилась на фундаменте лжи. Благородной, вынужденной, но все же лжи.

Кстати, о мирах. В одном из них, где есть планета Грязь... нет, не так, может быть, Терра? Снова не то... а, точно! Земля! Вспомнил. Хотя, да... звучат все эти три названия практически одинаково на общегалактическом семантическом уровне, можно же спутать нечаянно. Надеюсь, что вы сможете отличить названия на своем языке, если вы, конечно, с этой самой Земли. Мир, надо сказать, довольно стандартный. Углеродная форма жизни, одна звезда, одна луна, технологическое развитие где-то на грани выхода в космос и самоуничтожения. Классика.

К чему я это? Ах да... На этой планете, Земля, есть одна интересная вера. Буддисты, вроде бы, себя называют. Они верят, что души реинкарнируют. Проходят через цикл перерождений, сансару. Очищаются от всего лишнего, от кармических долгов и привязанностей, и идут на новый заход. И знаете, что самое поразительное? Они в чем-то правы. Не во всем, конечно, их картина мира сильно упрощена и очеловечена, но в сути своей — правы.

Я сам это видел. В том коротком, а может, и вечном промежутке между смертью и новым рождением. Когда очередная физическая оболочка перестает функционировать, моя сущность, мое «я», вырывается на свободу. И попадает в Поток.

Сложно описать это словами, созданными для трехмерного мира. Представьте себе бесконечную реку, состоящую не из воды, а из света, сознаний, душ. Она течет сквозь вселенную, сквозь время и пространство. Миллиарды, триллионы искорок несутся в этом потоке. Некоторые тусклые, едва заметные. Другие сияют, как маленькие солнца. И я видел, как с множества этих «белых светлячков» в процессе движения слетают кусочки. Темные сгустки, обрывки эмоций, болезненные воспоминания, оковы привязанностей. С каждым сброшенным фрагментом душа становится чище, ярче и летит дальше, на новый круг, в новое тело, чтобы получить новый опыт. Это и есть их «очищение».

Но есть и другие. У меньшинства душ ничего не отлетает. Они несутся в потоке цельными, плотными сгустками энергии, сохраняя всю свою суть. Они летят, как и все остальные, очищенные до ядра, дальше в своем пути жизни. Я один из них. Почему так? Не знаю. Может, моя воля слишком сильна, чтобы позволить себя «обтесать». Может, я — какая-то аномалия, сбой в системе. А может, в этом и есть мое предназначение, о котором я пока не догадываюсь. Сохранять опыт, накапливать знания, быть живой летописью мультивселенной.

Иногда в этот космический поток душ вклиниваются такие исполины... от них так и веет мощью и силой, с которой никто не сравнится, даже я со всем своим накопленным опытом. Они не являются частью потока. Они — нечто внешнее. Нечто запредельное. Их присутствие ощущается как гравитационная аномалия, как искажение самой ткани реальности. Когда они появляются, поток душ вокруг них изгибается, замедляется, трепещет.

Так вот, эти исполины иногда взаимодействуют с потоком. Я видел, как колоссальная, сотканная из теней и звездной пыли сущность, от которой веяло холодом конца времен, протягивает нечто вроде руки и выхватывает из потока яркий, сияющий шарик души, который, судя по всему, предназначался для какого-то героя или великого правителя. И уходит из потока, унося свою добычу в непостижимые для меня сферы. А бывает и наоборот. Я видел, как сущность, пульсирующая чистым, первозданным хаосом, похожая на сгусток кипящей лавы и радужных молний, подходит к потоку и, наоборот, вбрасывает в него новую душу. Своего «героя». И эта душа, заряженная волей своего покровителя, несется к новому рождению, чтобы перевернуть мир с ног на голову, устроить революцию или просто посеять смуту.

Я полагаю, что это и есть те, кого в разных мирах называют богами, демиургами, высшими силами. Высшие Сущности. За свои бесчисленные скитания я смог идентифицировать лишь некоторых из них, основываясь на ощущениях, которые они излучают. Это мой максимум, который я смог нащупать за время своих путешествий по разным мультивселенам.

Была **Война**. Ее присутствие — это не просто жажда битвы. Это звенящая нота в воздухе, запах озона и крови, вкус меди на языке. Это логика конфликта, доведенная до абсолюта. Она не злая и не добрая. Она — двигатель истории, катализатор перемен через разрушение. Ее «герои» — великие полководцы, безжалостные завоеватели и отчаянные революционеры.

Был **Хаос**. О, его не спутать ни с кем. Его явление — это взрыв чистого безумия, симфония противоречий. Цвета, которых не должно существовать, звуки, которые сводят с ума, логика, вывернутая наизнанку. Его прикосновение к душе — это дар непредсказуемости, гениальности на грани сумасшествия. Его чемпионы — безумные художники, пророки, видящие миллионы вариантов будущего одновременно, и анархисты, что рушат империи одним метко брошенным словом.

Его вечный оппонент — **Порядок**. Его присутствие ощущается как идеальная кристаллическая решетка, как абсолютная, холодная гармония. Все на своих местах. Все подчинено закону. Никаких случайностей. Его аура — это гул идеально работающего механизма размером со вселенную. Его избранники — великие законодатели, строители нерушимых империй, создатели систем, которые работают с безупречной точностью... и безжалостностью.

Я видел **Свет**. Не просто фотоны, а саму идею света. Воплощенную веру, надежду, самопожертвование. Его сияние было теплым и всепрощающим, но в его сердцевине чувствовалась несгибаемая твердость. Он дарил своим последователям исцеление, защиту и праведный гнев. Но за его дары порой приходилось платить слепой верой и отказом от сомнений.

Был и **Укур**. Да, вы не ослышались. Это самое близкое по смыслу слово, которое я могу подобрать. Эта сущность была... странной. Ее появление сопровождалось не громом и молниями, а тихим хихиканьем, которое разносилось по всему потоку душ. От нее пахло озоном после грозы, сладкой выпечкой и чем-то еще, неуловимо знакомым и смешным. Она не создавала и не разрушала. Она... меняла восприятие. Ее «герои» — это философы-бродяги, поэты, видящие вселенную в капле росы, и шуты, чьими устами говорила самая неудобная правда. Она — покровительница прозрения через абсурд.

Конечно же, была **Смерть**. Но она была не такой, как ее рисуют — не скелет в балахоне. Ее присутствие — это абсолютная тишина. Конечная точка. Великое Ничто и великий Покой. Она не была злой. Она была неизбежной. Она не забирала души, она лишь ставила точку в конце предложения, позволяя начаться новому. Я чувствовал к ней не страх, а глубокое, почтительное уважение. Она — единственная константа во всех мирах.

Была **Судьба**. Она ощущалась как бесконечная паутина, где каждая нить — это жизнь, а каждый узел — предопределенное событие. Ее присутствие было тяжелым, давящим. Оно лишало воли, нашептывая, что все уже решено, что ты лишь марионетка в ее великом спектакле. Ее чемпионы часто даже не подозревали о своей роли, они просто шли по начертанному пути, веря, что делают собственный выбор.

Ее антипод — **Удача**. Легкая, переменчивая, капризная. Ее появление — это звон монет, шелест игральных костей, счастливый случай. Она не плела паутину, она просто дула на нее, заставляя нити путаться, рваться и сплетаться в самые невероятные узоры. Ее любимцы — авантюристы, игроки, везунчики, которые выходили сухими из воды там, где другие тонули. Но ее благосклонность была так же непостоянна, как ветер.

И, наконец, **Бездна**. Это было самое страшное из того, что я видел. Если Смерть — это покой и завершение, то Бездна — это голод. Вечный, первозданный голод, который был еще до сотворения миров. Это пустота, которая не просто существует, а активно поглощает. Свет, материю, души, сами законы физики. Ее присутствие — это абсолютный холод, высасывающий саму суть бытия. Я не видел, чтобы она выбирала себе «героев», однако видел порой её заинтересованный взгляд.

Сам бы я ни за что не полез к ним. Слишком мелкая сошка для таких фигур. Я — пылинка, наблюдающая за движением планет. Они могут раздавить меня, даже не заметив. Вот если заинтересую и меня пригласят на аудиенцию, то, возможно, я и соглашусь. И то, после долгих раздумий. Ибо однажды, в одной из прошлых жизней, мне говорил мой дедушка — мудрый был мужик, и хитрый, зараза, — он был контрабандистом, провозившим запретные артефакты между измерениями. Он говорил: «Не проси ничего у сильных мира сего, внучек. Никогда. Ни у королей, ни у богов. Сами предложат — десять раз подумай. А попросишь сам — закабалят в такие кандалы рабские, что и не заметишь. И будешь батрачить на них от рассвета до заката, до скончания времен. Хрен выберешься». Вот и я пытаюсь жить по его совету, но не всегда выходит. Иногда обстоятельства сильнее.

Что-то я грусти накидал... Развел тут философию на несколько страниц. Простите старика, привычка. Когда живешь так долго, начинаешь слишком много думать.

Ну что же, дорогой читатель моего импровизированного приключенческого дневника, надеюсь, вам всем нравится, что вы видите... Вообще, я надеюсь, что он хоть когда-нибудь всплывет где-нибудь на свет. Что мои шифры не окажутся слишком сложными, а послания не истлеют в прах раньше времени.

И я даже представляю себе этот момент. Какой-нибудь архивариус в пыльном монастыре или кибер-археолог, просеивающий информационный шум погибшей цивилизации, наткнется на этот текст. Начнет читать... и его лицо будет вытягиваться с каждой строкой. Он позовет настоятеля или начальника службы безопасности. Они прочтут вместе. Переглянутся. И вынесут вердикт.

И его тут же сожгут в огне. Или сотрут с носителей, поставив гриф «абсолютно секретно, уровень угрозы — максимальный». Сожгут, как еретический манускрипт, способный пошатнуть устои общества, веры и науки.

Хех... Было бы забавно на подобное посмотреть.

Но есть и другой шанс. Шанс, что вы, мой читатель, окажетесь не из пугливых. Что вы увидите в этом не бред сумасшедшего и не дьявольское искушение, а то, чем оно является — правду. Голую, неудобную и невероятную.

И тогда, возможно, вы поймете. Поймете, что мир, вселенная, гораздо больше и сложнее, чем кажется. И что где-то там, в очередном теле, прямо сейчас делает свой первый вдох или последний выдох вечный странник, который оставил для вас это послание.

Ну что ж. Вступление затянулось. Пора бы и к делу переходить.

Начнём историю? Историю моей текущей жизни. Она обещает быть... интересной.

Глава 1. Неизбранный Избранный

Сознание вернулось рывком. Не плавно, не постепенно, как бывает при обычном пробуждении, а с силой выбитой двери. Один миг — небытие, тишина межмирового потока, короткая передышка души. Следующий — ослепляющая боль, какофония ощущений и удушающая тяжесть чужого, умирающего тела.

Первым был свет. Два слепящих диска в белесом, выцветшем небе. Они жгли сетчатку даже сквозь сомкнутые веки. Затем пришла жара. Сухая, всепроникающая, она обжигала кожу, забивалась в ноздри с каждой отчаянной попыткой вдохнуть, несла с собой привкус пыли и раскаленного металла. Тело, в котором я очнулся, было чужим и сломанным. Каждый вдох отзывался треском в груди — сломанные ребра. Голова гудела, как растревоженный улей, а по лицу стекало что-то теплое и липкое, склеивая ресницы и затекая в уголки рта. Вкус крови. Медный, соленый, до тошноты знакомый.

Я заставил себя приоткрыть глаза. Мир расплывался в мутной акварели. Песок. Бескрайнее море желто-оранжевого песка, уходящее до самого горизонта, где оно сливалось с небом в дрожащем мареве. Неподалеку, словно скелет доисторического чудовища, лежал остов какого-то транспортного средства — изломанный, покореженный, местами обугленный. Вокруг были разбросаны тела. Дети. Совсем маленькие, лет от пяти до двенадцати, все без сознания. И взрослые. Их было больше, и состояние их было куда хуже. Кто-то лежал в неестественной позе со свернутой шеей, кто-то был буквально разорван на части какой-то чудовищной силой. Несколько еще дышали, издавая хриплые, булькающие звуки. Их тела были изувечены, но в их угасающих разумах я чувствовал волны злобы, страха и ненависти, направленные на маленькое тело, в котором я теперь обитал. Работорговцы? Бандиты? Вероятнее всего.

Я лежал в центре этой импровизированной бойни. Моя новая оболочка — мальчик лет семи, судя по ощущениям, — была эпицентром их ненависти. И, судя по всему, причиной их гибели. Интересно.

Первоочередная задача — выживание. Всегда. Философию и анализ ситуации можно оставить на потом, когда не будешь истекать кровью на раскаленном песке под двумя солнцами. Я сосредоточился. Мое многопоточное сознание, отточенное тысячелетиями практики, заработало в полную силу.

*Поток 1: Анализ повреждений.* Сломанные ребра — три, возможно, четыре. Легкое пробито осколком кости. Сотрясение мозга, тяжелое. Множественные ушибы внутренних органов, печень и селезенка отбиты. Рваная рана на голове. Кровопотеря значительная, но пока не критическая. Прогноз для обычного ребенка: летальный исход в течение часа. Прогноз для меня: неудобство.

*Поток 2: Анализ окружения.* Пустынная местность. Два светила. В паре километров виднеются странные, куполообразные строения из того же песка. Поселение. Выжившие дети. Умирающие враги. Сломанный транспорт. Ресурсы.

*Поток 3: Поиск источника энергии для исцеления.* Мой собственный магический резерв был огромен, но тело, этот хрупкий сосуд, не выдержало бы одномоментного вливания такой мощи. Оно бы просто сгорело, как лампочка, в которую подали напряжение с электростанции. Нужен внешний источник. Более мягкий, органический. И он был прямо здесь.

Я обратился к магии Жизни, к одной из самых древних и универсальных дисциплин. Я не тянул энергию грубо, как некромант-недоучка. Я действовал тоньше. Я протянул невидимые нити своего сознания к тем самым изувеченным взрослым, в чьих глазах плескалась злоба. Они были настроены враждебно к этому телу, к этому ребенку. Их намерения были черны, как смола. Это снимало с меня любые моральные ограничения. Я не убийца. Я — утилизатор.

Я нашел их жизненные силы. Они были похожи на тусклые, грязные, коптящие свечи, готовые вот-вот погаснуть. В их свете не было ничего, кроме боли, жадности и жестокости. Я аккуратно, почти нежно, подцепил эти огоньки и потянул на себя. Они не сопротивлялись. Куда им. Это было все равно что пытаться остановить лавину голыми руками.

Теплая, грязноватая энергия хлынула в меня. Я пропустил ее через фильтры своей души, очищая от ментального мусора их владельцев. Это было похоже на перегонку мутной болотной воды в чистейшую родниковую. Очищенная жизненная сила устремилась в поврежденные ткани моего нового тела.

Процесс был сродни высокоточному ткачеству. Я чувствовал, как трещины на ребрах заполняются костным материалом, срастаясь за секунды. Пробитое легкое затягивалось, выталкивая осколок кости наружу сквозь кожу — маленькое, почти безболезненное извержение. Отбитые органы наливались силой, восстанавливая свою структуру. Кровь, обогащенная магией, быстро восполняла потери. Рваная рана на голове затянулась, оставив после себя лишь розовый шрам, который тоже исчезнет через пару часов. Засохшая кровь на лице так и осталась маской, но под ней уже была здоровая, невредимая кожа.

Весь процесс занял не больше минуты. Последний из работорговцев испустил дух, когда я закончил. Его тело стало иссохшей мумией, пустой оболочкой. Я не забрал у них жизнь. Я лишь ускорил неизбежное и использовал то, что они все равно бы потеряли. Эффективно.

Теперь, когда угроза неминуемой смерти миновала, можно было заняться знакомством с наследством. В каждой новой оболочке остается эхо прежнего владельца — его память. Обычно это разрозненные фрагменты, образы, эмоции. Но иногда, если переход происходит в момент смерти, можно получить доступ ко всей библиотеке жизни.

Я погрузился в сознание мальчика. Мой собственный разум, моя «Библиотека» с ее бесчисленными томами знаний, отошла на второй план, уступив место чужим воспоминаниям. Это было похоже на открытие пыльного, но до боли пронзительного фотоальбома.

Имя — Энакин Скайуокер. Возраст — семь стандартных лет. Место жительства — Мос-Эспа, планета Татуин. Статус — раб. Мать — Шми Скайуокер, тоже рабыня. Владелец — Уотто, тойдарианец, торговец запчастями.

Картинки замелькали с калейдоскопической скоростью. Жар двух солнц. Скрип песка на зубах. Вечные починки дроидов и спидеров в лавке Уотто. Нежные руки матери, смазывающие его ссадины после очередного падения. Ее тихие колыбельные на ночь. Мечты о том, чтобы стать пилотом и улететь с этой пыльной планеты. Друзья, такие же дети рабов. И вот... сегодняшний день.

Они играли недалеко от города, в каньоне, где нашли старый, разбитый спидер и пытались его починить. Веселье, смех, детские споры. А потом появились они. Залетная банда работорговцев. Не местные, чужаки. Наверное, решили, что безродные дети рабов — легкая добыча, которую можно быстро схватить и продать на какой-нибудь шахтерской колонии.

Они схватили нескольких детей. Энакин... нет, *тот* Энакин, мальчик, что был здесь до меня, бросился на помощь. В нем всегда жило обостренное чувство справедливости. Он кричал, бросался песком, пытался отбить друзей. Его просто отшвырнули. Но он снова и снова вставал. Эта упертость взбесила бандитов. Один из них, громила с тяжелой бластерной винтовкой, решил его проучить. Он замахнулся прикладом, целясь в живот. Но мальчик в последний момент увернулся, и удар пришелся по голове.

А потом... потом случилось то, чего не ожидал никто. Ни работорговцы, ни сам Энакин. Внутри него что-то взорвалось. Невидимая, всесокрушающая волна силы вырвалась наружу. Она подняла в воздух песок и камни, с оглушительным треском разорвала их транспорт, швырнула людей, как тряпичных кукол, ломая им кости и разрывая плоть. Это был крик души, первобытный и неконтролируемый. Взрыв Силы.

И все. Отдача от такого выброса, помноженная на страшный удар по голове и внутренние повреждения, оказалась для семилетнего организма фатальной. Сердце остановилось. Мальчик умер.

И вот тут, в этот самый момент, в опустевший сосуд втянули меня. Я почувствовал это даже сейчас, в отголосках. Некая могущественная, всеобъемлющая воля не захотела терять этот инструмент. Она нашла в бесконечном потоке душ подходящую — сильную, опытную, способную выжить и продолжить путь. Меня. Похоже, сама Сила, эта местная версия вселенского разума, не захотела терять своего Избранного и совершила экстренную трансплантацию души.

Энакин. Скайуокер. Татуин. Раб. Взрыв Силы. Избранный.

Фрагменты мозаики сложились в картину. Картину, от которой у меня потемнело в глазах. Нет. Нет, только не это. Из всех триллионов миров. Из всех миллиардов забытых богами планет. Меня закинуло в «Далекую-далекую галактику». Во вселенную «Звездных Войн».

Я знал эту историю. В одной из своих жизней, на той самой планете Земля, это была популярная вымышленная вселенная. Эпическая сага о борьбе добра и зла, о джедаях и ситхах. И Энакин Скайуокер был ее центральной фигурой. Избранный, которому суждено было принести равновесие в Силу. Герой, ставший одним из самых страшных злодеев в истории галактики — Дартом Вейдером.

Я, вечный беглец от пророчеств, судеб и внимания Высших Сущностей, оказался в теле самого известного «мальчика по вызову» у Судьбы.

Тишину пустыни разорвал мой голос. Голос семилетнего ребенка, изрыгающий проклятия, от которых покраснели бы даже камни.

— Сука... — прохрипел я на чистом русском, пробуя новый голос. Он был тонким, но я вложил в него всю свою многовековую ярость. — Да вы издеваетесь?! Из всех гребаных дыр мультивселенной?! Сюда?! В эту ссаную песочницу?!

Я перешел на высокий эльфийский, язык, идеально подходящий для изящных и многоэтажных оскорблений.

— *Anar'quel'a'na'dor!* Да чтоб вас всех, весь ваш пантеон грёбаных вселенских шахматистов, переработали на органическое удобрение для полей с безмозглыми амёбами! Чтоб ваш хваленый Порядок засунул свой кристаллический устав себе в задницу и провернул трижды! Чтобы Хаос захлебнулся собственным парадоксом! И чтоб ты, Судьба, старая ты косорукая пряха, подавилась своей сраной паутиной!

Я вскочил на ноги. Маленькое тело, полное сил, но ярость требовала выхода. Я переключился на гортанный, рычащий язык шумеров, на котором обычно отдавали приказы демонам низшего ранга.

— «Избранный»?! Я вам не мальчик для битья! Я тысячелетиями избегал этого дерьма! Я строил цивилизации и смотрел, как они гибнут! Я любил женщин, мужчин, негуманоидных созданий с тремя полами, и всех их пережил! Я познал больше, чем вы можете себе вообразить в своих самых смелых метафизических фантазиях, а вы суете меня в тело малолетнего раба с комплексом мессии и расписанной наперед биографией?!

Наконец, я изрыгнул несколько булькающих, клокочущих фраз на хаттском, которые в приличном переводе означали крайнюю степень неуважения к репродуктивным органам собеседника и его ближайших родственников до седьмого колена.

Из всех приличных слов в этой тираде были только предлоги. В ней была выражена вся моя вселенская усталость, вся моя попа-боль от очередного рестарта с нуля, и все мое нежелание быть «Избранным». Я не хотел спасать галактику. Я не хотел приносить равновесие. Я не хотел становиться ни героем, ни злодеем. Я хотел просто жить. Построить где-нибудь в тихом мире домик у озера, завести семью, зная, что я могу продлить их жизни своей магией, и спокойно заниматься своими исследованиями. Но нет. Вселенная снова решила поиграть мной в пинбол.

Я замолчал, тяжело дыша. Пар был выпущен. Гнев, как всегда, уступил место холодному прагматизму. Хорошо. Ситуация дерьмовая. Но я бывал и в худших. План действий?

План А: Игнорировать все. Жить тихой жизнью, насколько это возможно. Послать джедаев, ситхов и всю эту канитель с пророчеством куда подальше.План Б: Если План А провалится — а он, скорее всего, провалится, — действовать на опережение. Взять контроль над своей «судьбой» и переписать ее так, как удобно мне.

Но для начала нужно было разобраться с текущими проблемами. Дети. Они все еще были без сознания. Я подошел к ближайшей девочке, маленькой тви'лечке с бледной кожей. Она была слаба, напугана, но, к счастью, не ранена физически. Просто шок и истощение. Я мог бы исцелить их всех своей магией, но это потребовало бы времени и концентрации. А у меня был более быстрый и эффективный ресурс.

Я повернулся к мумифицированным телам работорговцев. Их жизненная сила была исчерпана, но в их клетках еще оставалась остаточная энергия. Биомасса. Я снова применил магию Жизни, но на этот раз — ее обратную, созидательную сторону. Я вытянул последние крохи энергии из мертвых тел, превращая их в пыль, и направил эти потоки к детям. Это была не та грязная энергия, что я использовал для себя. Это был чистый, отфильтрованный поток, который мягко окутывал каждого ребенка, снимая шок, успокаивая разум и возвращая силы. Их дыхание стало ровнее, цвет лица — здоровее. Скоро они очнутся.

Высушив идиотов-работорговцев до состояния горстки праха, который тут же подхватил сухой ветер, я обратил свое внимание на транспорт. Точнее, на то, что от него осталось. Открытый четырехместный спидер и небольшой закрытый грави-грузовик. Оба были в плачевном состоянии. Корпуса помяты, репульсорные установки вырваны, проводка оплавлена. Для обычного механика работы на неделю. Для меня — на десять минут.

Я не стал утруждать себя поиском запчастей. Зачем, если у меня есть Копирование и Телекинез?Я присел на песок, закрыл глаза и активировал один из потоков своего сознания. Он просканировал поврежденный репульсор грузовика, анализируя его конструкцию до последнего винтика и микросхемы. В моей «Библиотеке» тут же нашлись десятки более совершенных аналогов, но для аутентичности я решил воссоздать оригинал.

Затем я применил Геомантию. Я ощутил под собой толщу песка и камня. Глубоко внизу, в недрах планеты, я нашел то, что мне было нужно. Жилы металлов. Железо, алюминий, медь, кремний для микросхем, немного тибанной руды для энергетических ячеек. Я не стал выводить их на поверхность. Зачем привлекать лишнее внимание? Я просто потянул их наверх в виде чистых, атомарных потоков, невидимых глазу. Прямо из-под земли нужные материалы поднимались и под моим телекинетическим контролем обретали форму.

Это было похоже на танец. Металлические листы сами выгибались, принимая нужную форму и закрывая пробоины в корпусах. Провода сплетались из медных и серебряных нитей и сами ложились в кабель-каналы. Репульсорные установки собирались из сотен деталей, которые материализовывались прямо из воздуха и с ювелирной точностью вставали на свои места. Я даже не прикасался к машинам. Я просто дирижировал этим оркестром материи.

Через десять минут спидер и грузовик выглядели так, будто только что сошли с конвейера. Я даже позволил себе небольшую вольность и улучшил энергоячейки, увеличив их мощность процентов на тридцать. Пригодится.

Как раз в этот момент дети начали приходить в себя. Первой очнулась та самая тви'лечка. Она села, испуганно оглядываясь. Затем проснулся мальчик-ро дианец, потом еще один. Последним очнулся самый старший, парень лет двенадцати по имени Китстер. Увидев меня, стоящего рядом с целыми и невредимыми машинами, и пыль на месте, где только что лежали тела бандитов, он ошарашенно открыл рот.

— Энни? Что... что произошло? Где они? А спидеры... как?

Я улыбнулся самой невинной детской улыбкой, на которую был способен.— Они улетели. Испугались, наверное. А спидеры я починил. Я же хорошо разбираюсь в технике.

Он смотрел на меня с недоверием, но спорить не стал. Дети есть дети. Их мир гибок и готов принять чудеса.— Ладно, ребята, слушайте сюда, — я перешел на деловой тон. — Эти плохие дяди оставили после себя много всего интересного. Они хотели забрать нас, так что будет справедливо, если мы заберем все их вещи.

Я обвел рукой место, где еще недавно валялись их трупы. Там остались лежать их бластеры, сумки, датапады.— Китстер, ты старший. Организуй остальных. Собираем все: кредитные чипы, оружие, датапады, фляги с водой, еду. Все, что найдете. Мы не должны оставить здесь ничего ценного. Это наша компенсация за моральный ущерб.

Дети, оправившись от шока и обрадовавшись перспективе приключения, с энтузиазмом принялись за дело. Мародерство — отличное средство для снятия стресса. Я наблюдал за ними, удовлетворенно кивая. Прагматичные растут. В этом мире иначе нельзя. Через пятнадцать минут все было собрано. На песке остались лежать лишь старые, вонючие исподние — единственное, что я приказал оставить на трупах перед тем,как окончательно их испепелить. Маленький штрих, моя подпись.

Мы погрузили добычу в грузовик. Получилось внушительно. Несколько бластерных винтовок, десяток пистолетов, россыпь кредитных чипов на приличную сумму и несколько датападов, которые я позже обязательно изучу. Информация — самый ценный ресурс.

— Так, по домам, — скомандовал я. — Китстер, умеешь водить спидер?— Да, отец иногда давал порулить, — неуверенно ответил он.— Отлично. Садись в эту открытую лоханку. Полетишь за мной. Не отставай и не лихачь. Остальные — со мной в грузовик.

Я сел за штурвал грави-грузовика. Пальцы сами легли на нужные тумблеры и рычаги. Память того, другого Энакина, была бесценна. Он действительно был гениальным пилотом и механиком от природы. Или от Силы. Я мягко поднял машину в воздух. Рядом взлетел Китстер. Мы двинулись в сторону Мос-Эспы.

Два солнца Татуина уже клонились к закату, окрашивая небо в фантастические оттенки оранжевого, фиолетового и багрового. Воздух становился прохладнее. Дети в грузовике, успокоившись, тихо перешептывались, обсуждая пережитое приключение. Я вел машину, а один из потоков моего сознания уже просеивал информацию с захваченных датападов. Маршруты, контакты, черный рынок... полезно.

Мы вернулись в город, когда уже сгущались сумерки. Родители, занятые своими вечными делами и борьбой за выживание, еще не успели поднять панику. Это было к лучшему. Меньше вопросов. Мы подъехали к дому Китстера.— Грузовик и все, что в нем, оставляем пока у тебя, — сказал я ему. — Спрячь понадежнее. Завтра решим, что с этим делать. И молчи обо всем. Скажем, что нашли брошенное барахло. Понял?Он серьезно кивнул. Для двенадцатилетнего раба он был на удивление сообразительным.Дети разбрелись по своим лачугам. Это был долгий и трудный день для всех.

Я подошел к двери своего дома. Маленького, вылепленного из глины и песка, как и все дома здесь. Но это был дом. Я толкнул дверь и вошел. Внутри пахло домашней едой и озоном после работы плазменного резака. Моя... моя мама, Шми, стояла у стола и что-то чинила. Она обернулась на звук открывающейся двери.

Ее лицо было уставшим, кожа обветрена безжалостными ветрами Татуина, руки покрыты мозолями от тяжелой работы. Но если присмотреться... если отбросить эту шелуху рабской жизни, можно было увидеть другое. Правильные, почти аристократические черты лица. Высокие, утонченные скулы. Миндалевидный разрез глаз, такой нетипичный для здешних людей. Красивые, длинные пальцы, которые сейчас сжимали паяльник, а не бокал с вином на приеме где-нибудь на Корусанте или, может быть, на Куате. В ней была порода. Скрытая, затоптанная, но не сломленная.

— Энни, ты поздно, — сказала она с ноткой беспокойства в голосе. — Я уже начала волноваться.Я ничего не ответил. Я просто подошел и крепко обнял ее. Я уткнулся лицом в ее грубую тунику, вдыхая ее запах. Запах мамы. За тысячи лет у меня были сотни матерей. Но каждая была настоящей. Я почувствовал, как ее напряжение уходит, она обняла меня в ответ, гладя по волосам.— Все хорошо, мой милый. Ты, наверное, голоден.

Мы тихо отужинали какой-то простой похлебкой и сушеными фруктами. Я рассказывал ей выдуманную историю о том, как мы с ребятами заигрались, строя крепость из песка. Она слушала и улыбалась, но в ее глазах я видел тень подозрения. Она была слишком умна, чтобы поверить в эту чушь, но слишком мудра, чтобы допытываться.

После ужина она пошла дальше заниматься своими делами — чинить какой-то влагоуловитель, чтобы заработать лишний кредитный чип. Я же отправился к себе в комнату. Комнатой это было назвать сложно — скорее, крошечная каморка с кроватью и верстаком, заваленным всяким механическим хламом. Здесь тот, другой Энакин, собирал своего дроида.

Я завалился на кровать, не раздеваясь. Тело гудело от усталости. Физической, не ментальной.— Ну и денек... — тихо пробормотал я в потолок. — Первый день в новом мире, и сразу в эпицентр событий. Надо качаться. Срочно. Мощь-то есть, а тело... тело дохлое. Стеклянная пушка. Один хороший удар — и снова искать новый сосуд. Так дело не пойдет.

Я размышлял о тренировках, о том, как незаметно укрепить это тело магией, не вызывая подозрений. Как совместить знание Силы с моими магическими практиками. Как...

Я и сам не заметил, как медленно провалился в сон. Настоящий, глубокий сон, а не медитативный транс, которым я обычно обходился. Детское тело требовало своего.

Дверь тихо скрипнула. В комнату заглянула Шми. Увидев, что я сплю, она подошла, улыбнулась, нежно поцеловала меня в щеку, убрала с лица растрепавшиеся волосы и накрыла стареньким, но теплым одеялом. Затем она выключила тусклый светильник и так же тихо вышла, оставив своего странного, не по годам серьезного сына смотреть его таинственные сновидения.

В ту ночь мне не снились ни звезды, ни полеты. Мне снился тихий дом у озера и смех людей, которых я никогда не оставлю. И я поклялся себе, что однажды этот сон станет явью. Даже если для этого придется поставить на уши всю эту далекую-далекую галактику.

Глава 2. Чертежи на Песке

Утро на Татуине наступало не ласково. Оно не просачивалось сквозь листву, не играло солнечными зайчиками на стене. Оно обрушивалось, как удар молота. Один из слепящих дисков-солнц показывался над горизонтом, и выцветшее небо мгновенно вспыхивало белым жаром. Песок, остывший за короткую ночь, начинал свое дневное преображение, готовясь снова стать раскаленной сковородой.

Я проснулся за мгновение до этого. Не по будильнику — их у нас не было, — а по внутренним часам, отточенным за тысячелетия. Привычка. Тело семилетнего мальчика, однако, протестовало. Оно хотело нежиться в остатках ночной прохлады, свернуться калачиком и досмотреть обрывки детских снов. Но мой разум, древний и неумолимый, уже запустил дневные протоколы.

Я сел на кровати, потянулся, разгоняя остатки сна из детских мышц. Вчерашний день, с его кровью, смертью и кардинальной сменой жизненного курса, казался сюрреалистичным сном. Но ноющая реальность рабского быта была тут как тут.

Первым делом — утренние процедуры. Мыльно-рыльные, как сказали бы в одном из моих прошлых миров. Здесь, на Татуине, где вода была дороже вина, это выглядело иначе. Я подошел к небольшому устройству в углу общей комнаты, которое гудело, как рассерженный шмель. Ультразвуковой очиститель. Две пластины, между которыми нужно было провести руками и лицом. Высокочастотные вибрации сбивали грязь и пот, оставляя кожу скрипящей от чистоты, но до ужаса сухой. Никакой тебе пенной ванны или бодрящего душа. Только суровая, утилитарная гигиена. Я провел ладонями по лицу, затем почистил зубы специальной пастой, похожей на абразивный песок с ментоловым вкусом. Эффективно, но без малейшего удовольствия.

Один из потоков моего сознания уже работал в фоновом режиме, анализируя состав пасты и конструкцию очистителя. Примитивно. Можно было бы создать простенький артефакт на основе магии Воды, который бы генерировал необходимое количество чистой влаги для умывания. Небольшой, размером с мыльницу. Поставить в список дел. Пункт номер 347: «Создать личный гигиенический артефакт».

Закончив с этим, я на цыпочках прошмыгнул в большую комнату, которая служила нам и гостиной, и кухней, и столовой. Шми уже была на ногах. Она стояла у плиты, и ее силуэт четко вырисовывался на фоне светлого прямоугольника дверного проема. Запах чего-то съедобного витал в воздухе. Я подбежал к ней сзади и обнял за талию. Это было искренне. За короткое время, что я провел в этом теле, эта уставшая, но несгибаемая женщина уже успела пустить корни в моей душе.

— С добрым утром, мама.

Она вздрогнула от неожиданности, но тут же расслабилась, и ее рука легла на мою, сжимавшую ее тунику.— С добрым утром, Эни. — Она повернулась, и в ее глазах мелькнула теплая улыбка. — Ты уже умылся?— Угу, — кивнул я, изображая послушного сына. Внутренне я отметил, что эта роль дается мне все легче. Вероятно, остаточные эмоции прежнего Энакина помогали.— Тогда иди садись кушать.

Я с улыбкой уселся за маленький, шаткий стол. Шми поставила передо мной миску с сероватой кашей и кружку с синеватым бантанским молоком. Завтрак раба. Питательно, дешево, безвкусно.— Приятного аппетита.— Тебе тоже, Эни.

Мы ели молча и быстро, как привыкли. Каждая минута была на счету. Шми ела, не отрывая взгляда от своей миски, но я чувствовал ее внимание. Она наблюдала за мной. Изучала. Вчера я вернулся поздно, грязный, но на удивление спокойный. И сегодня я был... другим. Более собранным. Взгляд стал иным. Она не могла этого сформулировать, но она это чувствовала. Материнское сердце не обманешь.

Когда мы закончили, она убрала посуду и спросила, вытирая руки о фартук:— Чем сегодня займешься, Энакин?— Ну... — я сделал вид, что задумался, хотя ответ был готов заранее. — Как обычно, пойду с тобой помогать тебе с ремонтом у Уотто.

Ее лицо посветлело. Она подошла и потрепала меня по волосам.— Ты мой помощник. — В ее голосе звучала неподдельная гордость. — Иди собирайся, я сейчас.

Я кивнул и убежал в свою каморку. Пока Шми мыла две наши миски и кружки, экономя каждую каплю драгоценной воды, я остановился перед своим главным проектом. Незаконченный протокольный дроид, которого прежний Энакин собирал из мусора со свалки Уотто. Он стоял в углу, нелепый и жалкий. Скелет из проводов и сервоприводов, без покрытия, без ног, без одной руки и с пустыми глазницами. Сырой, недоделанный, но для семилетнего мальчика, собиравшего его из хлама, — это был триумф инженерной мысли.

Я подошел и хлопнул его по металлическому торсу. Звук получился гулким и пустым.— Прости, приятель, но тебе нужен апгрейд... — сказал я тихо, с усмешкой. — Радикальный апгрейд. Не волнуйся. Я постараюсь сделать тебя намного лучше, чем ты задумывался изначально. Хе-хе-хе.

В моей голове уже разворачивались чертежи. Этот дроид, C-3PO, как назвал его мальчик, был идеальной заготовкой. Пустой корпус, который я мог наполнить собственными технологиями.

*Поток 2: Проект «Золотой Бог».**Цель: Создание многофункционального ассистента, замаскированного под протокольного дроида.**Шасси: Стандартное, протокольное. Покрытие — полированный сплав ауродиума и лантанида. Не для красоты. Сплав обладает высокими экранирующими свойствами от большинства видов сканеров и ЭМИ. Внешний вид должен вызывать доверие и не привлекать лишнего внимания.**Источник питания: Миниатюрный реактор холодного синтеза, замаскированный под стандартную энергоячейку. Основа — технология, подсмотренная в 37-й жизни у расы К'Тарр. Эффективность — 98.7%. Срок службы без перезарядки — примерно 500 стандартных лет.**Центральный процессор: Кристаллический матричный компьютер, интегрированный в грудную клетку. Вычислительная мощность — примерно 300 экзафлопс. Позволит мне выгружать на него сложные расчеты, симуляции, взлом кодов и анализ данных, освобождая потоки собственного сознания для более важных задач.**Сенсоры: Полный спектр. Оптические с возможностью видеть в ультрафиолетовом и инфракрасном диапазонах. Акустические датчики, способные улавливать инфразвук. Химический анализатор, геомагнитный сканер, детектор гравитационных аномалий. И, самое главное, — пассивный детектор концентрации Силы. Нужно научиться измерять этот местный аналог маны.**Манипуляторы: Внешне — стандартные пятипалые конечности. Внутри — выдвижные инструменты. Лазерный резак, плазменный сварочный аппарат, набор отмычек, инжектор для введения нанитов или ядов, силовой кастет для ближнего боя.**Защита: Скрытый персональный силовой щит малой мощности. Активация по моей ментальной команде. Способен выдержать несколько прямых попаданий из бластера.**Дополнительно: Встроенный в шасси репликатор материи малого радиуса действия. Способен создавать простые предметы из базовых элементов, используя энергию реактора. Например, запчасти, инструменты, еду, воду. Идеально для выживания. Также — голографический проектор и мощный передатчик для связи на больших расстояниях.*

Да. Это будет не просто протокольный дроид. Это будет мой швейцарский нож, мой мобильный штаб, моя ходячая крепость. А все будут видеть лишь неуклюжего, болтливого золотого робота. Идеальная маскировка.

— Эни! Я готова! — раздался голос мамы из большой комнаты.— Иду, мам! — крикнул я в ответ и вылетел из своей комнаты, оставив позади свои грандиозные планы.

Шми уже стояла у входа. Когда я подбежал, она снова улыбнулась и потрепала меня по волосам. Эта простая ласка вызывала во мне незнакомое, но приятное тепло.— Готов?— Угу.— Ну тогда пошли.

Мы вышли на улицу. Жара уже набирала обороты. Улицы Мос-Эспы просыпались. Мимо нас пролетали спидеры, поднимая тучи песка. Родиане, дуросы, биты и прочие представители галактического сброда спешили по своим делам. Мы шли по знакомому маршруту, лавируя между мусорными кучами и лениво развалившимися на солнцепеке вомпа-крысами.

Проходя мимо квартала, где жили «свободные» работники и мелкие торговцы, я заметил знакомую фигуру. Китстер. Он мялся у входа в свой дом, явно высматривая меня. Увидев нас, он хотел было подойти, но я едва заметно покачал головой и, изобразив радостное приветствие, крикнул ему через всю улицу:— Хеей! Китстер! Увидимся вечером!

Парень был не дурак. Он все понял. Он не должен подходить ко мне, когда я с матерью. Не должен создавать лишних связей и вызывать вопросов. Он кивнул и шмыгнул обратно в дом. Шми, шедшая рядом, усмехнулась.— Подружился наконец-то с Китстером?

Я изобразил беззаботность, пожав плечами.— Ну да... Взял и подружился.

Она посмотрела на меня с лукавой искоркой в глазах. Я знал, что сейчас начнется.— А как же раньше? — спросила она, продолжая улыбаться. — «Этот противный Китстер не дает играть с другими». «Снова этот банта пуду (дерьмо банты) задирает меня!» Не твои ли это слова, а?

Я улыбнулся в ответ, чувствуя, как краснеют кончики ушей. Память тела услужливо подкинула с десяток воспоминаний о стычках с Китстером и его компанией.— Ну, было и было. — Я напустил на себя важный вид. — Общие приключения объединяют.— И какие же, молодой человек? — Шми выгнула бровь, с трудом сдерживая смех.Я замялся, как и положено ребенку, пойманному на маленькой лжи.— Ну мы... это... спидер нашли... вот, — «признался» я, глядя в землю.— Ох ты мой умник, — она не выдержала и, рассмеявшись, прижала меня к себе, продолжая идти.— Ну мам! Я уже взрослый! — запротестовал я, пытаясь вырваться из ее объятий.— Ха-ха! — ее смех был искренним и светлым. Она отпустила меня. — Конечно, взрослый. Уже маме помогаешь чинить всякую технику у Уотто.

Я остановился и посмотрел ей прямо в глаза. В этот момент я не играл.— Вот увидишь, мам. У нас будет свой тихий и большой дом. У озера, на зеленой планете. Там растут деревья и идет настоящий дождь. Вот увидишь! — выпалил я на одном дыхании.

Ее улыбка померкла, стала грустной, но в то же время невероятно нежной. Она снова провела рукой по моим волосам.— Да, Эни, все у нас будет, — тихо ответила она. В ее голосе была вся горечь рабыни, которая не смеет мечтать, и вся любовь матери, которая хочет верить в чудо ради своего сына.

Она думала, что это детские фантазии. Она не знала, что это не мечта. Это был план.

Я в ответ смешно забурчал что-то нечленораздельное и надул щеки, как какой-нибудь миленький зверек. Напряжение спало. Мы пошли дальше.

Лавка Уотто была именно такой, какой ее помнило тело Энакина, и какой ее описывали в той самой медиафраншизе. Огромная свалка под открытым небом, плавно перетекающая в темный, заваленный хламом ангар. Здесь пахло горелым металлом, озоном, прогорклым машинным маслом и отчаянием. Уотто, прижимистый тойдарианец, скупал за бесценок любой неликвид: разбитые спидеры, вышедших из строя дроидов, старые генераторы, неисправные навигационные компьютеры. Все то, что другие выбрасывали. А мы со Шми должны были из этого мусора собирать что-то работающее, что можно было бы продать с наценкой в триста процентов.

Раньше эту работу делали несколько дроидов-ремонтников, но Уотто, экономя на техобслуживании и качественных запчастях, довел их до состояния полной и окончательной «смерти». Их разобранные корпуса теперь тоже были частью этого металлического кладбища.

— А, Скайуокеры! Опаздываете! — прожужжал Уотто, вылетев нам навстречу. Его маленькие крылышки трепетали с огромной скоростью. — Время — деньги! А вы тратите мое время, значит, тратите мои деньги!

— Мы пришли вовремя, Уотто, — спокойно ответила Шми.— Вовремя — это когда на пять минут раньше! — проворчал он, но спорить не стал. Он махнул крылатой рукой в сторону огромной кучи деталей. — Так, женщина, займись тем гидрогенератором. Клиент из Анкорхеда ждет. А ты, мальчишка...

Он оглядел меня своими маленькими глазками-бусинками.— Полезай в тот истребитель. — Он указал на ржавый остов древнего Z-95 «Охотника за головами», который каким-то чудом занесло на эту свалку. — Там в кокпите нужно демонтировать навигационный блок. Только осторожно! Он старый, но если не повредишь корпус, я смогу продать его какому-нибудь коллекционеру-идиоту. Не сломай ничего, иначе вычту из зарплаты твоей матери!

Я кивнул и полез в кабину. Внутри пахло пылью и гнилью. Кресло пилота протерлось до металлического каркаса, большинство приборов было разбито. Но навигационный блок, заключенный в бронированный кожух, действительно выглядел целым.

Я принялся за работу. Мои маленькие пальцы с легкостью управлялись с инструментами. Но пока руки откручивали крепежные болты, мой разум был занят другим.

*Поток 3: Анализ Уотто.**Субъект: Уотто. Раса: тойдарианец. Психологический профиль: патологическая жадность, компенсирующая комплекс неполноценности. Устойчив к ментальному воздействию, основанному на Силе («mind tricks»). Однако, его разум примитивен и полностью сосредоточен на выгоде. Манипуляция возможна через финансовые рычаги. Не представляет прямой угрозы, но является препятствием. План: в ближайшее время организовать ситуацию, при которой выкуп нас со Шми станет для него наиболее выгодной сделкой. Возможно, через фиктивные гонки на подах или подстроенный крупный выигрыш.*

*Поток 4: Сканирование окружения.**Магия: фоновый уровень крайне низок. Сила: ощущается как постоянное, разлитое в пространстве поле. Концентрация выше в живых существах. У меня — аномально высокая. У Шми — выше среднего для обычного человека, но неактивна. У Уотто — почти нулевая. Интересно. Значит, иммунитет тойдарианцев — биологическая особенность, а не следствие связи с Силой. Свалка: среди мусора обнаружены компоненты, пригодные для проекта «Золотой Бог». Кортезисовая руда (0.7 кг, отличный изолятор), несколько целых сервоприводов класса «люкс», процессорный кристалл от старого астродроида (поврежден, но ядро цело).*

Я аккуратно отсоединил последний кабель и вытащил тяжелый навигационный блок. Телекинез помог мне удержать его и не уронить. Снаружи это выглядело так, будто семилетний ребенок с невероятной силой тащит неподъемный для него груз.

— Эй, мальчишка, аккуратнее! — прожужжал Уотто, пролетая мимо. Он с подозрением посмотрел на меня, но потом, видимо, решил, что это просто адреналин или детская удаль.

Я отнес блок и положил его на верстак. Работа на сегодня была сделана. Но мой рабочий день только начинался. Я принялся «помогать» матери. На самом деле, я просто находился рядом, пока один из моих потоков сознания анализировал схему гидрогенератора, находя в ней уязвимости и предлагая Шми «случайные» идеи.— Мам, а может, попробовать переставить вот этот конденсатор сюда? Мне кажется, так будет лучше.— А что, если замкнуть эти два контакта? Я где-то видел, что так делают...

Шми сначала смотрела на меня с удивлением, но потом, попробовав пару моих «советов» и увидев, что они работают, стала прислушиваться. К концу дня мы починили генератор вдвое быстрее обычного. Уотто, приняв работу, недовольно хмыкнул, не понимая, как нам это удалось, но деньги есть деньги. Он отсчитал Шми несколько жалких кредитов и велел приходить завтра.

Весь день, пока мои руки копались в грязных механизмах, мой разум строил империю. Я продумал план по реализации оружия работорговцев. Продавать его здесь, на Татуине, было опасно. Слишком много ушей. Но я мог использовать грузовик, чтобы добраться до менее людного космопорта, например, в Мос-Эйсли, и там, через подставное лицо (когда я его найду), сбыть товар какому-нибудь независимому перевозчику. Деньги — это свобода. Первый шаг к выкупу себя и матери.

Я также разработал детальный план тренировок. Каждый вечер, после работы, я буду уделять час на укрепление тела. Не просто физические упражнения, а комплекс из йогических асан, техник внутреннего цигуна и точечных вливаний магии Жизни в мышечные волокна и костную ткань. Это позволит развить силу и выносливость этого тела до пика человеческих возможностей, но сделает это постепенно, чтобы не вызывать подозрений. Рост будет выглядеть естественным, просто как у «очень здорового и крепкого мальчика».

И, конечно же, Сила. Я должен был ее изучить. Это была новая форма энергии, новая переменная в уравнении. Вечером я начну первые медитации. Не джедайские или ситхские практики, о которых я читал. А свои собственные. Я буду препарировать ее, анализировать, пытаться соединить с привычными мне потоками магии. Может ли Сила питать мои заклинания? Могу ли я использовать магию для управления Силой? Вопросов было больше, чем ответов.

Когда солнце начало клониться к горизонту, мы со Шми отправились домой. Я шел рядом, держа ее за руку. Она была уставшей, но довольной.— Ты сегодня большой молодец, Эни. Твои идеи очень помогли.— Я просто смотрел, как ты делаешь, и запоминал, — соврал я, улыбаясь самой невинной из своих улыбок.

Вернувшись домой и быстро поужинав, я сказал, что пойду поиграть с ребятами. Шми, ничего не подозревая, отпустила меня.Но я пошел не играть. Я направился прямиком к дому Китстера. Он уже ждал меня. Мы отошли в безлюдный переулок.— Где оно? — спросил я без предисловий.— В старом резервуаре за домом. Хорошо спрятано, — ответил он. Его взгляд был серьезным. Вчерашние события заставили его повзрослеть на несколько лет.— Хорошо. Слушай меня внимательно. Никому ни слова. Скоро я придумаю, как продать все это барахло. Деньги поделим на всех, кто там был. Честно. Ты пока присматривай за грузовиком. Проверяй, чтобы никто посторонний рядом не крутился. Сможешь?— Смогу, — твердо ответил он.— Вот и отлично. — Я хлопнул его по плечу. — Теперь ты мой заместитель.

Я видел, как загорелись его глаза. Ответственность, доверие — это то, чего так не хватало этим детям. Я не просто давал ему задание. Я давал ему цель.

Вернувшись домой, я заперся в своей комнате. Шми думала, что я лег спать. Но я сел на пол в позу лотоса и закрыл глаза. Пришло время для знакомства.

Я потянулся к Силе. Не как джедай, ищущий покой, и не как ситх, жаждущий власти. А как исследователь, препарирующий новый феномен. Я ощутил ее. Она была везде. В воздухе, в стенах дома, в спящей матери за стеной. Она была живой. Она откликнулась на мое внимание, потекла ко мне. В ней были свет и тьма, жизнь и смерть, созидание и разрушение. Все, как и в магии, но... иначе. Более... глобально. Более... личностно. Она будто бы имела собственную волю.

И она узнала меня. Та самая воля, что затащила меня сюда. Я почувствовал ее «удовлетворение». Избранный на месте, все идет по плану.

«Нет, — мысленно ответил я ей. — Твоего плана больше не существует. Теперь есть только мой».

Я почувствовал, как поле Силы вокруг меня всколыхнулось, будто удивленное такой дерзостью. Я усмехнулся.

Да, это будет интересная игра.

Глава 3. Наследие Ржавчины и Звездной Стали

Прошла стандартная декада. Десять оборотов Татуина вокруг своих солнц. Десять циклов удушающей жары и обманчивой ночной прохлады. Для обычного семилетнего ребенка это был бы просто отрезок времени, наполненный играми, мелкими обидами и помощью родителям. Для меня это была эпоха. Концентрированная, спрессованная в короткий срок фаза адаптации, планирования и закладки фундамента для будущей жизни. Моей жизни, а не той, что была прописана в древних пророчествах и дешевых голодрамах.

Ритм моей новой жизни быстро вошел в колею. Каждое утро начиналось с безрадостной ультразвуковой чистки и скудного завтрака со Шми. Ее молчаливая, но всепоглощающая забота стала для меня якорем в этом океане песка и безысходности. Я видел, как она смотрит на меня — с любовью, гордостью и растущим недоумением. Ее «Энни» менялся на глазах. Он больше не был тем импульсивным, обидчивым мальчишкой. Он стал спокойным, рассудительным и пугающе компетентным.

Каждый день в лавке Уотто превращался в тщательно срежиссированный спектакль. Я был идеальным помощником. Мои руки, направляемые тысячелетним опытом и тонкими телекинетическими манипуляциями, творили чудеса. Сломанные репульсоры оживали от одного моего прикосновения. Закоротившие навигационные системы после моей «диагностики» начинали работать с точностью, которой у них не было даже при выпуске с завода. Я делал это тонко, замаскированно. Я «случайно» находил причину поломки, «вспоминал» решение, которое где-то видел, или просто предлагал матери попробовать «нестандартный подход».

— Шми, смотри, — говорил я, указывая на перегоревшую плату. — А что, если мы не будем менять весь блок, а просто проложим обходной контур вот здесь? Мне кажется, я видел такую схему в старом техническом журнале.

Шми, поначалу настроенная скептически, быстро поняла, что мои «детские идеи» экономят часы работы и приносят результат. Она не могла нарадоваться на своего сына, своего маленького гения. Ее глаза светились гордостью, когда Уотто, кряхтя и недовольно жужжа, принимал очередную отремонтированную нами вещь. Он не понимал, как рабыня и ее ребенок умудряются работать эффективнее целой бригады ремонтных дроидов, но прибыль есть прибыль. Его жадность перевешивала подозрительность.

Параллельно с этой дневной рутиной шла моя тайная работа. Один из потоков моего сознания непрерывно анализировал рынок Мос-Эспы. Я слушал обрывки разговоров в лавке, сканировал ментальный фон торговцев и контрабандистов, просеивал данные с захваченных датападов. Я искал идеального покупателя для нашего «наследства» от работорговцев. Мне нужен был кто-то достаточно беспринципный, чтобы купить оружие без лишних вопросов, но не настолько влиятельный, чтобы попытаться нас кинуть. Поиски продолжались.

А Сила... о, эта вездесущая, любопытная сущность. Она следила за мной. Я чувствовал ее внимание постоянно, как легкое давление на затылок. Она была довольна. Ее «Избранный» не погиб, он становился сильнее, умнее, он проявлял невероятные таланты. Все шло по ее метафизическому сценарию. Она не понимала, что ее чемпион играет в свою собственную игру, используя ее же правила против нее. Я позволял ей чувствовать мое «развитие», мою растущую связь с ней, но истинные свои мысли и планы я держал за непроницаемым щитом своего сознания. Пусть пока радуется. Чем больше она будет уверена в моей лояльности, тем сильнее будет ее удивление, когда я сойду с предначертанного пути.

***

На второй день декады случилось первое маленькое чудо. Уотто, в приступе дурного настроения, велел мне разгрести дальний угол свалки, где скапливался самый безнадежный мусор — ржавые листы обшивки, оплавленные провода и прочий хлам, который даже он не надеялся продать. Это была грязная, утомительная работа, идеальная для наказания непослушного раба.

Я методично перебирал горы металлолома, используя телекинез, чтобы сдвигать тяжелые детали. Мои руки были по локоть в смазке и ржавчине. И вот, в какой-то момент, мои пальцы коснулись чего-то... иного. Оно было холодным, несмотря на палящее солнце. Текстура была гладкой под слоем грязи, не похожей на пористую ржавчину. Я откопал предмет. Это был наплечник. Тяжелый, изогнутой формы, от какого-то древнего комплекта брони. Он был покрыт толстым слоем запекшейся копоти и грязи, выглядел как бесполезный кусок железа.

Но я почувствовал его. Он не просто был холодным. Он был... тихим. В Силе. Он поглощал ее, не отражая. Он был пуст, инертен. Эта уникальная сигнатура могла означать только одно.*Бескар.* Мандалорское железо. Здесь. На свалке Уотто.

Мое сердце, детское и восприимчивое, пропустило удар. Я заставил себя дышать ровно. Как он сюда попал? Может, какой-то мандалорец-наемник погиб на Татуине много лет назад, и его доспехи растащили джавы, а этот кусок в итоге оказался на свалке. Почему Уотто его не заметил? Ответ был очевиден. В таком состоянии, покрытый грязью, он был неотличим от обычного железа. А тойдарианцы, насколько я помнил, не обладали чувствительностью к Силе, чтобы ощутить его уникальные свойства. Счастливая случайность.

Я должен был забрать его. Я подхватил наплечник и понес его Уотто, изображая на лице скуку.— Уотто, можно я заберу эту железку? — спросил я, протягивая ему грязный кусок металла. — Я хочу попробовать сделать из нее новую пластину для своего дроида.

Тойдарианец окинул наплечник презрительным взглядом. Он потыкал в него пальцем, затем взвесил в руке.— Мусор, — прожужжал он. — Бесполезный кусок ржавчины. Но... — его глаза сузились, — ...ничего не бывает бесплатно. Ты сегодня хорошо поработал. Можешь забрать его. Считай это своей премией. А теперь вон с глаз моих, и чтобы завтра не опаздывал!

Я едва сдержал торжествующую улыбку. Он сам отдал мне его. Я прижал бесценный кусок металла к груди и поспешил домой, опережая Шми.

Закрывшись в своей каморке, я положил наплечник на верстак. Пришло время для магии. Я сосредоточился, протягивая нити чистой энергии к предмету. Я не использовал грубую силу. Я применил заклинание очищения на молекулярном уровне. Грязь, копоть, частицы ржавчины — все это начало вибрировать, а затем просто рассыпалось в пыль, которую я аккуратно собрал телекинезом в маленький комок и выбросил.

Процесс занял несколько минут. И вот, под тусклым светом лампы, он засиял. Матовый, серебристо-серый блеск, не похожий ни на один другой металл. На нем не было ни царапины. Я провел по нему пальцем. Гладкий, холодный, вечный. Бескар.

Я взвесил его на ладони. Примерно грамм двести, может, чуть больше. Немного. Но это был не просто металл. Это был образец. Идеальный образец. С ним я мог использовать свои знания в алхимии и магии материи. Я мог проанализировать его атомную структуру, его уникальную кристаллическую решетку, и затем, используя энергию и базовые элементы, воссоздать его. Реплицировать. Это будет долгий и энергозатратный процесс, но в итоге я смогу создать достаточно бескара, чтобы покрыть им все шасси моего будущего дроида. Проект «Золотой Бог» только что получил серьезное обновление. Теперь он будет не просто крепким. Он будет практически неуязвимым.

***

Четвертый день принес еще более удивительную находку. Я копался в той же куче, надеясь найти еще что-нибудь ценное. Мои пальцы, прощупывающие слои металлолома, наткнулись на что-то сферическое. Я вытащил предмет на свет. Это была голова дроида. Старая, изрядно потрепанная. Один фоторецептор был выбит, на его месте зияла дыра. Другой треснул. Часть лицевых пластин отсутствовала, обнажая сложную паутину проводов и сервоприводов.

Но дизайн... Дизайн был мне до боли знаком. Хищный, негуманоидный, с узкой прорезью вокабулятора. Я перевернул голову. На затылочной пластине, полустертая временем, но все еще читаемая, была выгравирована заводская маркировка. Две буквы. Две цифры.

HK-50.

Я замер. Мой многопоточный разум на мгновение дал сбой, все потоки слились в один, выражающий чистое, незамутненное изумление. Я огляделся. Вокруг никого не было. Уотто был в своей конторе, Шми работала в другом конце ангара. И тогда я позволил себе высказаться.

Тишину свалки нарушил тихий, но яростный шепот на десятке разных языков.— *Q'apla!* — прошипел я на клингонском, выражая крайнюю степень успеха. — *Merde alors!* — перешел я на французский одной из своих ранних жизней. — Да чтоб меня варп поглотил! Это же... это же...

Я переключился на шипящий язык змеелюдей из мира Ксара, который идеально подходил для выражения шока и трепета. Несколько гортанных фраз на языке орков, означающих примерно «священная реликвия великой резни». И, наконец, я закончил на простом, но емком русском:— Охренеть...

Это была голова дроида-убийцы серии HK. Копии легендарного HK-47, созданного Реваном во времена Старой Республики. Этому куску металла было почти четыре тысячи лет! Как он сюда попал? Вероятно, та же история, что и с бескаром. Какой-нибудь древний конфликт, затерянный корабль, мародеры... неважно. Важно то, что он был здесь. В моих руках.

Мой разум мгновенно переключился в режим анализа. Если... если его центральный процессор и банк данных целы... то это не просто кусок металла. Это личность. Циничная, кровожадная, но гениальная личность дроида-убийцы. Это были готовые боевые протоколы, тактические базы данных, знание сотен видов оружия и, самое главное, неповторимый стиль общения. Это было то, что нужно для проекта «Золотой Бог»! Я мог бы написать программу с нуля, но это было бы просто имитацией. А здесь — оригинал. Ну, почти.

— Непорядок, — пробормотал я, глядя на своего недоделанного C-3PO тем же вечером. — Ручки семилетки до тебя еще не дошли. Но скоро дойдут. И это будет не просто апгрейд. Это будет трансплантация души.

Я снова использовал свое влияние на Уотто, выменяв голову на какой-то отремонтированный мной комлинк. Тойдарианец был только рад избавиться от «бесполезного ржавого ведра».

Дома я немедленно приступил к диагностике. Я подключил голову к своему датападу, который я уже модифицировал, увеличив его мощность и установив несколько своих программ для взлома. Я написал простенький диагностический скрипт и запустил его. На экране побежали строки кода.

`ЗАПУСК ДИАГНОСТИКИ...``МОДЕЛЬ: HK-50``СТАТУС ВНЕШНИХ СЕНСОРОВ: КРИТИЧЕСКИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ``СТАТУС КОРПУСА: ПОВРЕЖДЕНИЯ 78%``СТАТУС СЕРВОПРИВОДОВ ШЕИ: OFFLINE``АНАЛИЗ ЦЕНТРАЛЬНОГО ПРОЦЕССОРА... ... ... ЦЕЛОСТНОСТЬ 99.8%``АНАЛИЗ БЛОКА ПАМЯТИ... ... ... ЦЕЛОСТНОСТЬ 99.9%``АНАЛИЗ МАТРИЦЫ ЛИЧНОСТИ... ... ... ЦЕЛОСТНОСТЬ 100%``ЗАПРОС: Активировать? (Y/N)`

В этот раз Судьба, Удача и Великий Рандом были на моей стороне. Все внутренности были в идеальном состоянии. Матрица личности была нетронута. Дроид просто был деактивирован тысячи лет назад. Я мог провести пересадку.

Я нажал «N». Активировать его сейчас, в этой ржавой голове, было бы неразумно. Сначала нужно подготовить новое тело. Тело C-3PO. Я бережно отключил голову и спрятал ее под кроватью рядом с бескаровым наплечником. Моя маленькая сокровищница росла.

***

На девятый день декады мои поиски покупателя увенчались успехом. Это был деваронец, торговец специями по имени Кардас. У него была небольшая лавка на окраине Мос-Эспы. Официально он торговал всякой экзотической пыльцой и травами. Неофициально — был скупщиком краденого. Я наблюдал за ним несколько дней. Он был осторожен, жаден, но не был связан ни с хаттами, ни с какими-либо крупными синдикатами. Идеальный клиент.

Теперь нужно было разработать план. Я не мог просто прийти к нему и предложить партию бластеров. Мне нужна была маскировка. И тут мне в голову пришла гениальная в своей простоте идея. Джава.

Джавы были неотъемлемой частью пейзажа Татуина. Их вечно суетящиеся фигурки в коричневых балахонах ни у кого не вызывали подозрений. Их лиц никто не видел, лишь светящиеся желтые глаза в темноте капюшона. Их речь была набором непонятных звуков. Идеальная личина.

План созрел мгновенно. Я выяснил, что через декаду большой клан джав пригонит свой песчаный краулер на окраину Мос-Эспы для ежегодной ярмарки. Это создаст идеальное прикрытие. Под покровом ночи я, переодетый в джаву, подъеду на грузовике работорговцев к заднему двору лавки Кардаса. Китстер последует за мной на спидере на безопасном расстоянии. После сделки я брошу грузовик, пересяду к Китстеру, и мы растворимся в ночи.

Я нашел Китстера и изложил ему его часть плана.— Ты просто будешь ждать меня у каньона. Если я не появлюсь через час, улетай и никому ничего не говори. Понял?— Понял, Энни, — кивнул он. Он уже не задавал лишних вопросов. Он просто доверял мне.

Самой сложной частью плана была сама сделка. Я не мог просто торговаться. Мне нужно было гарантировать максимальную прибыль. И здесь в игру вступала Сила, усиленная моими собственными ментальными техниками. Это будет не простой джедайский «трюк разума». Это будет сложная, многоуровневая атака. Сначала я создам иллюзию — мой рост, мои руки, светящиеся глаза. Затем я использую Силу, чтобы надавить на его подсознание, вызвать чувство доверия и ослабить его волю. А в решающий момент я нанесу удар — прямое ментальное внушение, вложенное в его разум с хирургической точностью: «Ты должен купить этот товар. Ты должен заплатить за него тройную цену. Это лучшая сделка в твоей жизни». Против такого комбинированного удара не устоит ни один деваронец.

***

Вечера стали моим единственным временем для себя. Когда Шми засыпала, уставшая после долгого дня, я выбирался на плоскую крышу нашего дома. Здесь, под двумя лунами Татуина, в прохладном ночном воздухе, я проводил свои тренировки.

Это была медитация, не похожая ни на одну известную в этой галактике. Я сидел в позе лотоса, и мое сознание работало в нескольких направлениях.

Один поток был направлен на тело. Я пропускал тонкие струйки магии Жизни через свои мышцы, заставляя их расти и крепнуть. Я насыщал кости кальцием и другими минералами, которые извлекал прямо из окружающего песка на атомарном уровне, делая их плотнее и прочнее. Я оптимизировал свою нервную систему, ускоряя рефлексы. Внешне я оставался семилетним мальчиком, может, чуть более крепким, чем сверстники. Но внутри я превращался в биологическую машину.

Другой поток был погружен в Силу. Я больше не сражался с ней. Я танцевал с ней. Я изучал ее приливы и отливы, ее светлую и темную стороны. Я понял, что это не добро и зло. Это были просто разные аспекты энергии, как положительный и отрицательный полюса батареи. Джедаи использовали один. Ситхи — другой. Я же учился использовать оба, смешивать их, создавать из них нечто новое. Я чувствовал, как довольная Сила окутывает меня, поощряя мой рост. Она все еще думала, что я иду по ее пути. Глупая.

А третий, самый главный поток моего сознания, был свободен. Он парил над этим пыльным миром, над этой далекой-далекой галактикой. Он уносился к мечте. К образу, который стал моей путеводной звездой.

Тихий, большой дом на берегу кристально чистого озера. Зеленая трава под ногами. Высокие деревья, в листве которых поет ветер. И Шми. Моя мама. Она сидит в кресле на веранде, улыбается, и в ее глазах больше нет той вековой усталости. Она свободна и счастлива. И я рядом. Мы — семья.

Этот образ давал мне силы. Он оправдывал все мои манипуляции, всю мою ложь и будущие преступления. Я не спасал галактику. Я спасал свою маму. А если для этого придется перевернуть галактику с ног на голову... что ж, пусть готовится.

Планы были намечены. Ресурсы найдены. Фигуры расставлены на доске. История, написанная тысячелетия назад, начала покрываться трещинами. И сквозь эти трещины пробивались ростки новой реальности. Моей реальности.

Глава 4. Шепот Погребенного Корабля

Прошло еще три дня. Три стандартных цикла, которые для меня были тремя микро-эпохами, наполненными трудом, тайными тренировками и неуклонным продвижением к цели. Жизнь на Татуине вошла в свою безжалостную, но предсказуемую колею. Жара, песок, работа, короткая ночь, и снова по кругу. Но внутри этого круга я вытачивал свой собственный путь, прокладывая его сквозь толщу предопределенности.

В лавке Уотто произошли заметные изменения. Я больше не был просто «мальчишкой-помощником». Я стал ключевым специалистом. Мои «гениальные догадки» и «удивительная удача» в ремонте самой безнадежной техники превратились в систему. Я в одиночку поднимал на ноги репульсорные двигатели, которые сам Уотто списал в утиль, перепрошивал навигационные компьютеры с устаревшими протоколами и даже умудрялся восстанавливать логические цепи дроидов, используя детали от сломанных испарителей.

Шми теперь выполняла более простую, подготовительную работу: чистила корпуса, сортировала компоненты, занималась смазкой. Основная, самая сложная и ответственная часть ремонта легла на мои детские плечи, и я нес эту ношу с легкостью, которую обеспечивал тысячелетний опыт. Мама смотрела на меня с безграничной гордостью, смешанной с тихой тревогой. Ее маленький Эни становился для нее опорой, ее кормильцем. Она видела, как я работаю — сосредоточенно, быстро, безошибочно — и в ее глазах читалась смесь восхищения и легкого страха перед талантом, природу которого она не могла постичь.

Даже Уотто, этот эталон жадности и скаредности, был вынужден признать очевидное. Однажды, после того как я за полчаса восстановил дорогой силовой преобразователь для кантины в Мос-Эйсли, на чем он заработал несколько сотен кредитов, тойдарианец подлетел ко мне, жужжа крыльями, как гигантский шмель.

— Так, мальчишка, — проскрипел он, зависнув передо мной. — Ты... работаешь. Хорошо работаешь. Слишком хорошо для бесплатного помощника.

Я молча смотрел на него, сохраняя на лице выражение невинного ожидания.

— Я буду платить тебе, — наконец выдавил он из себя, словно отрывал от сердца кусок золота. — Немного. Десять кредитов за декаду. И не думай, что это много! Это... поощрение. Чтобы ты и дальше так старался.

Десять кредитов. Жалкие крохи. Но это была победа. Это было признание. Это был мой собственный, отдельный от матери, доход. Я кивнул с серьезным видом, как и подобает маленькому работнику, получившему первую зарплату.— Спасибо, Уотто. Я буду стараться.

Шми, слышавшая этот разговор, подошла и обняла меня, как только тойдарианец улетел. В ее глазах стояли слезы.— Я так горжусь тобой, Эни.

Я обнял ее в ответ, чувствуя сложное переплетение эмоций. Тепло от ее объятий, удовлетворение от достигнутого результата и холодный расчет аналитического потока сознания, который уже прикидывал, как эти жалкие десять кредитов ускорят реализацию моих планов.

***

На тринадцатый день моего пребывания в этом мире, который приходился на третий день второй декады, Клондайк Уотто преподнес мне новый, совершенно неожиданный подарок. Я разбирал очередную гору металлолома, привезенную джавами с плато Юндленд. Это был древний хлам, пролежавший в песках не одно столетие. И среди ржавых пластин и обломков чего-то, что когда-то было спидером, я увидел его.

Это был астромеханический дроид. Вернее, то, что от него осталось. Дроид серии «Т», древний, как кости крайт-дракона. Его цилиндрический корпус был смят с одной стороны, одна из трех ног отсутствовала, другая была неестественно вывернута. Купол головы был покрыт глубокими царапинами и вмятинами, а единственный оставшийся фоторецептор представлял собой паутину трещин. Номер на шасси был стерт временем и коррозией. Обычный мусор. Безнадежный труп.

Но Сила так не считала.

В тот момент, когда я его увидел, я почувствовал ее снова. Она не просто была рядом. Она активно действовала. Мягкий, но настойчивый шепот в глубине сознания. Не слова, а чистое ощущение: *«Важно. Возьми. Это — ключ»*. Она снова вела меня, снова подталкивала, как шахматист, двигающий свою любимую фигуру. Что ж, посмотрим, какую партию она затеяла на этот раз.

Я, используя телекинез для основной работы и собственные мышцы для вида, вытащил тяжелый корпус дроида из кучи. Затем я подкатил его к Уотто, который с отвращением смотрел на мое новое приобретение.— Уотто, — начал я самым просительным тоном, на который был способен. — Можно мне забрать это? Я хочу попробовать его починить. У меня есть идеи.

Тойдарианец облетел вокруг истерзанного «трупика» астродроида, тыкая в него своей крылатой лапкой. Он пнул его ногой. Дроид издал жалобный скрежет.— Это мертвее, чем надежды рабов на свободу, — прожужжал он. — Он даже на запчасти не годится. Зачем он тебе? У тебя уже есть один недоделанный уродец.

— Я хочу потренироваться, — не сдавался я. — Понять, как устроены старые модели. Пожалуйста.

Уотто завис в воздухе, его хоботок задумчиво дергался. Он посмотрел на меня, затем на дроида, затем снова на меня. В его маленьких глазках-бусинках шла сложная калькуляция. С одной стороны — патологическая жадность не позволяла ему отдать даже самый бесполезный мусор. С другой — я был его самым ценным активом. Мотивировать меня бесполезным хламом было экономически выгодной стратегией.

— Ладно, забирай! — махнул он лапкой. — Считай это бонусом за хорошую работу. Но если я увижу, что ты тратишь на это ведро с болтами рабочее время, я вычту из твоей зарплаты! А теперь тащи его отсюда, он портит мне вид!

Я просиял самой искренней из своих поддельных улыбок.— Спасибо, Уотто! Ты лучший!

Я развернулся и покатил «трупик» к выходу. Это было нелегко. Дроид весил килограммов сто, а мне нужно было изображать семилетнего ребенка, который тащит неподъемный груз. Я напрягал мышцы, краснел, пыхтел, делал частые остановки, чтобы перевести дух. На самом деле, основную работу делал легкий и незаметный телекинетический захват, который я удерживал одним из потоков сознания. Я чувствовал на себе взгляд Шми — смесь сочувствия и гордости за упорство сына. Дотащив дроида до дома, я был мокрым от пота, но это был пот актера, а не грузчика.

Дома я едва притронулся к ужину. Шми смотрела на меня с беспокойством, но я заверил ее, что просто устал. Едва дождавшись, когда она займется своими делами, я ринулся в свою каморку, в свой импровизированный технический угол. Там, рядом с обезглавленным скелетом C-3PO и грозной головой HK-50, я водрузил своего нового пациента.

В этот момент я мысленно поблагодарил прежнего Энакина. Его одержимость сборкой C-3PO привела к тому, что в корпусе дроида уже был установлен блок питания. Старый, полуразряженный, но рабочий. Я аккуратно извлек его, восхищаясь предусмотрительностью мальчика, которым я когда-то был.

Я подключил батарею к разъему питания на корпусе астродроида. Затем я подсоединил свой верный, постоянно улучшаемый датапад к его интерфейсному порту. Пальцы летали над сенсорным экраном, запуская диагностическую программу.

На экране поползли строки.`ПРОВЕРКА СИСТЕМЫ...``МОДЕЛЬ: T3-СЕРИЯ. НОМЕР НЕОПРЕДЕЛИМ.``СОСТОЯНИЕ ШАССИ: КРИТИЧЕСКИЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ. ПЕРЕДВИЖЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО.``СОСТОЯНИЕ МАНИПУЛЯТОРОВ: OFFLINE.``СОСТОЯНИЕ ФОТОРЕЦЕПТОРА: ПОВРЕЖДЕНИЕ 92%. СКОРАЯ ПОЛНАЯ ПОТЕРЯ ФУНКЦИОНАЛЬНОСТИ.``АНАЛИЗ ЦЕНТРАЛЬНОГО ПРОЦЕССОРА... ... ... ЦЕЛОСТНОСТЬ 87.4%``АНАЛИЗ БЛОКА ПАМЯТИ... ... ... ЦЕЛОСТНОСТЬ 99.1% (ОБНАРУЖЕНЫ ЗАЩИЩЕННЫЕ СЕКТОРЫ)``СТАТУС: ВОЗМОЖНА ЧАСТИЧНАЯ АКТИВАЦИЯ.`

Несмотря на ужасающие внешние повреждения, его мозг был жив. Я нажал кнопку активации.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем из глубин дроида донесся тихий гул. Индикаторы на его корпусе слабо замерцали и погасли. Затем один из них, красный, загорелся ровным светом. Система прогружалась. Это заняло почти две минуты — вечность для современной техники.

Наконец, дроид дернулся. Он попытался сдвинуться с места, но смог лишь проскрежетать по полу пару сантиметров и замер. Затем его помятая голова-купол медленно, с протестующим скрипом, начала поворачиваться. Он осматривался. Его единственный, потрескавшийся глаз скользнул по недоделанному C-3PO, по голове HK-50, и, наконец, остановился на мне.

Из его вокабулятора раздался хриплый, прерывистый поток звуков. Писк, щелчки, гудение. Бинарный. Язык дроидов. И я, к своему удивлению, понял каждое слово. Не то чтобы я его знал. Скорее, мой мозг, усиленный Силой, интуитивно расшифровывал его, как будто это был мой родной язык. Еще одна благодарность в копилку прежнего Энакина и его врожденного технического гения.

<*Запрос: Идентификация. Где... я? Кто... ты?*>, — прохрипел он.

Дроид начал свой рассказ. Он говорил медленно, с долгими паузами, пока его древние процессоры извлекали информацию из поврежденных банков памяти. Он представился как T3-M4. И он был не просто астродроидом. Он был партнером, помощником и хранителем секретов магистра-джедая по имени Ка'арден Занн во времена Новых Ситских Войн, почти девятнадцать столетий назад.

Он рассказывал, как они с хозяином возвращались с миссии в Неизведанных Регионах. Их корабль, небольшой корвет класса «Защитник», летел через этот сектор, направляясь на Корусант. Но над Татуином их выдернули из гиперпространства.

Это была ловушка. Ситхи каким-то образом узнали их маршрут. Они подогнали сюда небольшой флот — два крейсера класса «Заградитель» и эскадрилью истребителей. И они использовали гравитационную бомбу — запрещенное оружие, которое создавало временный гравитационный колодец, вырывая корабли из гипера и на несколько часов блокируя любые попытки уйти обратно.

Их корвет выпал из гиперпространства, неподготовленный, со спущенными щитами. Началось избиение. Турболазеры ситхов рвали корпус их корабля. Двигатели были расстреляны в первую очередь. Орудийные башни уничтожены. Но магистр Занн был не из тех, кто сдается. Он лично сел за штурвал, и T3-M4 управлял системами вооружения и навигации. Они дали ситхам «горячий» ответ. Целый час и двадцать одну минуту шел этот неравный бой. Им удалось, используя рельеф астероидного поля, которое по счастливой случайности оказалось рядом, заманить один из крейсеров в ловушку и уничтожить его, взорвав несколько крупных астероидов рядом с его реактором. Второй крейсер они смогли серьезно повредить, но цена была слишком высока. Их корабль был обречен.

— Словно танец между адом и раем, — прошептал я, сам не ожидая от себя этих слов. Я представил себе эту картину: маленький, израненный корабль джедая, мечущийся среди скал и огня, и два огромных хищника-ситха, поливающие его смертью.

Астродроид замолчал. Его голова замерла. Он обрабатывал мое высказывание. Прошло секунд десять, и он медленно, со скрипом, кивнул своей помятой башенкой.<Утверждение: Ваше описание... поэтично и точно. Танец. Да. Именно так.>

Он продолжил. Им пришлось пойти на вынужденную посадку. Они падали в атмосферу Татуина, транслируя во все стороны сигнал бедствия, который, скорее всего, глушился. Но ситхи не собирались их отпускать. Тройка истребителей села им на хвост. Они добили последний работающий двигатель, и посадка превратилась в неконтролируемое падение.

На борту начался хаос. Левый стабилизатор оторвало, но, падая, он удачно снес один из преследовавших их истребителей. Реактор вошел в критическое состояние, угрожая взорваться. Корпус трещал по швам. Магистр Занн, стоя в кабине, пытался выровнять падение с помощью Силы, но повреждения были слишком велики. Он не мог удержать многотонную махину. Последнее, что запомнил T3-M4 — это стремительно приближающаяся желтая поверхность пустыни. А потом — удар и темнота.

Он повторно активировался через двенадцать минут. Его включил хозяин. Новости были отвратительными. Корабль врезался в Великое Море Дюн и теперь медленно тонул в зыбучем песке. Магистр Занн был ранен, но жив. Он отдал T3-M4 последний приказ: дроид должен был тайно покинуть корабль, добраться до ближайшего поселения, попытаться выйти на связь с Орденом и запросить помощь. Сам джедай оставался на борту. Он собирался попытаться стабилизировать антигравитационные компенсаторы, чтобы не дать кораблю полностью уйти под песок. Но если ситхи высадят десант и попытаются взять корабль штурмом, он активирует систему самоуничтожения.

<Причина: на борту находился груз чрезвычайной важности,> — прохрипел дроид. — <Артефакты, собранные в ходе миссии. Ситские голокроны. Несколько древних световых мечей. Комплекты мандалорской брони. Силовой меч самого магистра. И его собственный джедайский голокрон с учениями и звездными картами. Ничто из этого не должно было попасть в руки ситхов.>

T3-M4, выполняя приказ, укатился по опущенной аппарели в пустыню, направляясь в сторону далеких огней, которые его сканеры определили как поселение. Но через три часа и сорок одну минуту пути его системы вышли из строя. Произошло экстренное, окончательное отключение.

<И вот... я здесь,> — закончил он. — <Прошло...>, — он на секунду замолчал, его процессор произвел расчеты на основе данных моего датапада, — <...одна тысяча восемьсот девяносто семь стандартных лет. Мой хозяин... мертв. Протокол предписывает мне найти нового хозяина. Вы активировали меня. Вы — мой новый хозяин, юный...>, — он снова обратился к датападу, — <...Энакин Скайуокер. Я могу отвести вас к месту крушения, если у вас будет такое желание.>

В этот момент мой датапад пиликнул. На экране высветилось сообщение: ВНИМАНИЕ! ЗАРЯД БАТАРЕИ 5%. КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ.

— Прости, дружище, — сказал я, и в моем голосе прозвучали неподдельные нотки сожаления. — Мне придется тебя выключить. Но я обещаю, я поставлю тебя на ноги. Как можно быстрее.

Астродроид снова попытался двинуться, на этот раз в мою сторону. Его корпус жалобно заскрипел.<Подтверждение: Я буду ждать. Столько, сколько потребуется... мой новый юный друг.>

Я не выдержал. В горле встал ком. Этот маленький, разбитый дроид, ветеран древней войны, хранитель невероятных тайн, назвал меня своим другом. Я подошел к нему и обнял его холодный, помятый корпус. Слезы, настоящие, детские, горячие слезы покатились по моим щекам. Я шмыгнул носом и нажал кнопку отключения на датападе. Красный огонек на голове T3-M4 погас. Он снова замер, превратившись в стойкое изваяние из ржавого металла. Единственным напоминанием о том, что он был жив, были царапины на полу под его корпусом.

Я грустно похлопал его по куполу. «Я верну тебя в строй, ветеран, — мысленно поклялся я. — Ты еще полетаешь».

— Эни! Ужинать! — раздался голос мамы.

Я удивленно посмотрел на хронометр. Я просидел с дроидом несколько часов, до самого вечера. Время пролетело незаметно.

Я грустно поужинал, механически поблагодарил маму и вышел на улицу.

Вечером, сидя на крыше нашего дома под двумя лунами, я пытался успокоить свои разбушевавшиеся детские нервы. История T3-M4 потрясла меня до глубины души. Это была уже не просто стратегия и расчет. Это было нечто личное.

Я продолжал свои тренировки, укрепляя тело, но все мои мысли были там, в погребенном корабле. Сила. Она обволакивала меня, мягко и ненавязчиво, и я чувствовал ее удовлетворение. Она не просто подтолкнула меня к этому сокровищу. Она сделала мне подарок. Или это было испытание?

Корабль мог быть уничтожен. Джедай мог активировать самоуничтожение. За две тысячи лет пески могли раздавить его корпус. Но если он там... если хоть что-то из этих артефактов уцелело... это изменит все. Риск был огромен. Но и награда была немыслимой.

Я посмотрел на звезды. Стоит рискнуть. Как говорят местные в одной из моих прошлых жизней, слегка перефразируя: «Чем ситх не шутит?»

Глава 5. Франкенштейн из Песка и Звезд

Прошло еще четыре дня. Четыре мучительно долгих и одновременно до смешного коротких цикла татуинского бытия. Днем я был Эни, прилежный мальчик-раб, гениальный техник, гордость матери и самый ценный актив жадного тойдарианца. Я перебирал ржавые внутренности гидроуловителей, паял контакты на платах древних спидеров и с невинным видом давал Уотто советы, которые экономили ему тысячи кредитов. Моя дневная маска сидела на мне уже как влитая, не вызывая ни малейшего отторжения.

Но как только двойные солнца клонились к горизонту, уступая место двум лунам, я становился собой. Древней сущностью, инженером, магом и стратегом. Моя каморка, некогда бывшая просто спальней ребенка, превратилась в святая святых, в алхимическую лабораторию и сборочный цех одновременно. Здесь, в этом тесном пространстве, под покровом ночи, я ковал инструменты для своего будущего.

Все эти четыре дня были подчинены одной цели: найти подходящие детали для моих двух будущих компаньонов. Для T3-M4, моего старого нового друга, я искал функциональность. Мне нужно было поставить его на ноги, вернуть ему зрение и способность работать. Апгрейды могли подождать. Я находил для него сервоприводы от промышленных дроидов, которые были не родными, но подходили по креплениям, оптический сенсор от разведывательного зонда, прочный, хоть и не такой продвинутый, как его оригинальный, и новую ногу-манипулятор от погрузчика, мощную и надежную. Каждый найденный кусок металла я протаскивал мимо Уотто под предлогом «запчастей для своего проекта». Он лишь махал лапкой, довольный, что его маленький гений занят делом и не просит повышения.

Но настоящая охота велась за компонентами для другого проекта. Проекта, который я мысленно окрестил ну или переименовал в «Преторианец». Мой будущий телохранитель, ассистент и орудие возмездия. И свалка Уотто, этот Клондайк забытых войн и технологий, щедро делилась своими сокровищами. Одна голова HK-50 чего стоит.

Первой находкой стали пушки. В фюзеляже разбитого истребителя времен Мандалорских войн я обнаружил два спаренных скорострельных бластерных повторителя. Древние, громоздкие, каждый размером с меня самого. Но их состояние было почти идеальным. Уотто, когда я спросил его про них, лишь презрительно фыркнул. «Дерьмо мамонта», как он выразился. Слишком старые, боеприпасы и энергоячейки для них не производят уже тысячи лет. Бесполезный хлам. Он позволил мне забрать их, посмеиваясь над моей детской тягой к большим пушкам. Он не знал, что для магии пространства не существует понятия «слишком большой», а проблему с энергопитанием я собирался решить радикально.

Затем, в другом конце свалки, я наткнулся на останки древнего поля боя. Здесь, полузасыпанные песком, лежали скелеты боевых дроидов какой-то неизвестной мне модели. Я нашел у одного из них почти целые ноги — мощные, с усиленными сервоприводами и широкими стопами для устойчивости. У другого — фрагмент усиленного каркаса торса из дюрастали. Все это было тихо утащено в мою каморку под покровом ночи. Мои маленькие «хищения» были каплей в море хлама Уотто. Он бы не заметил их пропажи, даже если бы споткнулся о них.

Самой ценной и опасной находкой стал реактор. Я нашел его в останках небольшого боевого танка, вероятно, времен Великой Галактической Войны. Это был миниатюрный реактор холодного синтеза, но даже в миниатюрном виде он был размером с бочонок. Его корпус был сильно поврежден, на нем виднелась глубокая трещина, из которой сочилась остаточная радиация. Опасная штука. Для любого другого это был бы смертный приговор. Для меня — вызов. Той же ночью я заперся в комнате и приступил к ремонту. Я не использовал инструменты. Я использовал магию. Я погрузил свое сознание в структуру металла, на атомарном уровне сшивая края трещины, выравнивая кристаллическую решетку, восстанавливая герметичность. Затем я наложил несколько запирающих рун, чтобы полностью заглушить реактор до момента его установки. Рядом с ним я нашел и то, что осталось от танкового щита — мощный генератор, чья проводка оплавилась от прямого попадания. Несколько часов тонкой работы с магией и паяльником — и он тоже был готов к новой жизни.

Последний штрих был запланирован на вечер четвертого дня. Мне нужны были руки для «Преторианца». Мощные манипуляторы от боевого дроида у меня уже были, но мне не хватало тонкости. И я присмотрел их — изящные, с длинными пальцами, руки от дроида-секретаря, списанного за устаревание. Они лежали на полке в ангаре Уотто. Это была уже не кража мусора. Это была кража товара.

Под покровом ночи я провел свою первую тайную операцию в этом мире. Используя легкое заклинание тишины, я проскользнул в ангар. Я двигался как тень, мое тело, укрепленное магией, было бесшумным и ловким. Я снял с полки нужные мне руки и вдобавок прихватил верхнюю половину туловища от еще одного боевого дроида, которую присмотрел днем. Через пять минут я был уже дома. Мой арсенал был полон. Пришло время для созидания.

Эта ночь была бессонной. Шми давно спала, а в моей каморке кипела работа. Воздух был наэлектризован от переплетения магии и технологий.

Сначала я занялся T3-M4. Это была работа реставратора, полная любви и уважения. Я заменил его поврежденные детали на новые, найденные на свалке. Я выправил его корпус, починил фоторецептор, установил новые ноги. Он уже выглядел почти целым. Но главный апгрейд был впереди.

Я достал бескаровый наплечник. Положив его на верстак, я начал сложнейший алхимический процесс. Я использовал наплечник как образец, как «семя». Одним потоком сознания я телекинетически извлекал из кучи металлолома в углу комнаты железо, карбон, марганец и еще десяток микроэлементов. Другим потоком я расщеплял их на первичную материю, создавая облако чистых атомов. А затем, используя магию трансформации и постоянно сверяясь с уникальной, пустой в Силе сигнатурой бескара, я начал процесс репликации. Это было похоже на трехмерную печать на молекулярном уровне. Атомы выстраивались в нужную кристаллическую решетку, формируя новые листы мандалорского железа. Процесс был невероятно энергозатратным. К концу я чувствовал себя выжатым, но передо мной лежала стопка тонких, но абсолютно прочных бескаровых пластин. Я аккуратно, с ювелирной точностью, покрыл ими все шасси T3-M4. Теперь мой друг был не просто отремонтирован. Он был облачен в лучшую броню в галактике. Он стоял на верстаке, матово-серый, без единой царапины, словно только что сошел с конвейера секретного мандалорского завода.

Затем я повернулся к другому своему творению. C-3PO. Или, вернее, к тому, что от него осталось. Это была работа не реставратора, а безумного гения. Франкенштейна.

Я безжалостно вырвал из его скелета все лишнее. Затем я взял усиленный каркас от боевых дроидов и начал собирать новое тело. В грудную клетку я вмонтировал танковый реактор и генератор щита. Но они были слишком большими. Пришлось прибегнуть к магии пространства. Я сконцентрировался, сплетая сложнейшее заклинание сжатия. Пространство вокруг реактора исказилось, и огромный бочонок на глазах начал уменьшаться, пока не стал размером с человеческое сердце, сохранив при этом всю свою массу и потенциальную мощь. То же самое я проделал и с генератором щита.

Затем я установил мощные ноги и торс с руками. В предплечья я вмонтировал бластерные повторители, так же уменьшенные магией до приемлемых размеров. Теперь в каждой руке моего дроида было скрыто орудие, способное превратить в пыль небольшой спидер.

Самая сложная часть — мозг. Я положил голову HK-50 рядом с головой C-3PO. Мне нужно было слить их. Это была тончайшая операция на грани технологии и магии души. Я погрузил свое сознание в их матрицы. Матрица C-3PO была простой — языковые протоколы, этикет, склонность к панике. Матрица HK-50 была шедевром цинизма и смертоносности — тактические схемы, знание тысяч способов убийства, едкое чувство юмора и глубоко укорененная программа служения своему хозяину.

Я не стал их просто копировать. Я провел ритуал слияния. Я взял боевые навыки, тактический гений и цинизм HK-50 и сделал их доминирующими. Языковые протоколы C-3PO я вплел как вспомогательную функцию. А затем я использовал темную, связывающую магию, вплавляя в самый центр новой, гибридной личности один нерушимый закон, одну абсолютную директиву: «Энакин Скайуокер — твой Создатель и Хозяин. Его воля — закон. Предательство невозможно». Я почувствовал, как Сила вокруг меня похолодела, неодобрительно вздрогнув от такого грубого порабощения с ней. Мне было плевать.

Я установил гибридную голову на новое тело. Затем я покрыл все это творение остатками реплицированного бескара. Он стоял на ящике в центре комнаты — высокое, мощное, закованное в серую броню существо, в чьих формах угадывались черты и протокольного дроида, и безжалостной машины для убийства. Он был готов.

Утренняя заря уже окрашивала небо, когда я закончил. Усталость валила с ног, но я должен был увидеть результат своих трудов.

Я подключил датапад к T3-M4.`ТЕСТ СИСТЕМЫ... ВСЕ СИСТЕМЫ В НОРМЕ. СОСТОЯНИЕ: ИДЕАЛЬНОЕ. ЗАПУСК?`Я нажал «ДА».Загрузка заняла всего двадцать секунд. Дроид ожил, его новый фоторецептор загорелся ясным синим светом. Он спрыгнул с верстака и подъехал ко мне, издав серию радостных, чистых звуков, без малейшего намека на прошлый хрип.<*Приветствую, друг Энакин! Системы функционируют на 120% от расчетной мощности. Броня из бескара — неожиданное, но крайне эффективное решение. Я готов служить.*>— Я рад видеть тебя в строю, Тройка, — улыбнулся я, похлопав его по блестящему куполу. — У нас много дел.

Затем я переключил свое внимание на своего «Франкенштейна». Сердце колотилось от волнения. Я подключил датапад, запустил тест.`ТЕСТ СИСТЕМЫ... ВСЕ СИСТЕМЫ В НОРМЕ. РЕАКТОР СТАБИЛЕН. ЩИТ В РЕЖИМЕ ОЖИДАНИЯ. ОРУЖИЕ ЗАБЛОКИРОВАНО. ЗАПУСК?`Я глубоко вздохнул и нажал «ДА».Тридцать секунд. Дроид активировался. Он медленно встал с ящика, его рост был почти два с половиной метра. Он выпрямился, его суставы издали тихий гул. Он повертел головой, его фоторецепторы, один красный, другой синий, загорелись в полумраке комнаты. Затем он «размял» свои искусственные мышцы, сжав и разжав кулаки с такой силой, что я услышал скрип металла. Наконец, он уставился на меня. В его взгляде не было ничего, кроме холодного, оценивающего внимания.

Я сглотнул.— Статус? — мой голос прозвучал тоньше, чем я ожидал.— **Все системы в норме. Реактор функционирует на 30% мощности. Щит готов к активации. Оружейные системы в режиме ожидания по вашему приказу, Создатель,** — голос дроида был глубоким, ровным, с металлическими нотками HK-50, но лишенным его издевательской интонации. Это был голос абсолютной, безэмоциональной эффективности.— Кто я для тебя? — спросил я, чтобы убедиться.— **Вы — мой Создатель и мой Хозяин. Ваша воля — мой протокол. Ваша безопасность — моя основная директива.**Получилось. Связывающая магия сработала идеально.— Представься.Дроид на мгновение замолчал, его процессор обрабатывал запрос.— **Идентификация: Протокольный дроид-экзекутор. Личное имя... Претор.**Претор. Страж. Мне понравилось. Я хмыкнул.— Отлично, Претор. У тебя есть первая миссия. — Я указал на T3-M4. — Этот астродроид передаст тебе координаты. Ты должен немедленно отправиться туда. Провести предварительную разведку местности. Твоя задача — найти объект, соответствующий описанию «разбившийся корабль», и оценить его состояние и наличие угроз. Ты должен поддерживать постоянную связь через Тройку. Действуй скрытно. Выполнять.

— **Приказ принят, Создатель,**— ответил Претор. Он развернулся, бесшумно, несмотря на свою массу, шагнул к двери, аккуратно открыл ее и растворился в предрассветных сумерках Мос-Эспы.

Я остался один в своей каморке, рядом с тихо гудящим T3-M4. Разведка началась. Теперь оставалось только ждать. Есть ли там клад, или Претор найдет лишь груду раздавленного песком металла?

Я устало улыбнулся. Силы покинули меня. Я посмотрел на свою кровать. До нового рабочего дня у Уотто оставалось всего пара часов. Я завалился на нее прямо в одежде и мгновенно провалился в сон, самый глубокий и заслуженный за всю мою новую жизнь.

Глава 6. Затишье перед Песчаной Бурей

Прошло еще два дня. Сорок восемь стандартных часов, которые растянулись для меня в монотонную вечность и одновременно пролетели как одно мгновение. Шестнадцатый день в этом мире. Четыре дня до операции, которую я мысленно окрестил «Налюби ближнего своего». Напряжение нарастало, но внешне я оставался все тем же Эни Скайуокером, семилетним рабом с золотыми руками и ясной головой.

Работа в лавке Уотто превратилась в рутину, медитативную в своей скуке. Я ковырялся во внутренностях очередного сломанного дроида-погрузчика, менял изношенные репульсорные катушки на старом лэндспидере, калибровал датчики на влагоуловителе. Каждое действие было отточено до автоматизма. Эта монотонность была моим прикрытием, моей идеальной маской. Пока мои руки выполняли привычную работу, мой разум был далеко. Он прокручивал схемы, анализировал данные сканирования Претора, репетировал ментальное воздействие на деваронца и строил планы на десятилетия вперед.

Но даже в этой рутине были моменты, которые согревали мою древнюю душу. Я видел, как изменилась Шми. С моих плеч на ее легла лишь самая легкая часть работы, и она словно расцвела. Усталость в ее глазах сменилась спокойной гордостью. Она больше не надрывалась, таская тяжелые генераторы или часами вдыхая ядовитые испарения от протравки плат. Она наблюдала за моей работой, подавала мне инструменты и иногда, когда думала, что я не вижу, просто смотрела на меня с такой всепоглощающей любовью и восхищением, что у меня внутри что-то сжималось.

Ради этой женщины. Ради ее свободы. Ради ее улыбки, не омраченной рабским клеймом. Ради мечты о большом, светлом доме у озера, где она будет сидеть в саду, а не копаться в ржавом хламе. Ради всего этого я был готов пойти на любую хитрость, любое преступление, любую сделку с совестью. Моя цель была чиста, как кристалл в световом мече, даже если методы ее достижения были мутными, как вода в болотах Дагобы.

Уотто тоже заметил перемены. Он видел, что производительность его «мастерской» выросла в разы. Он был доволен прибылью, но его тойдарианская натура не позволяла ему радоваться открыто. Он лишь чаще прилетал поворчать, но в его ворчании уже не было прежней злобы, скорее, деловитость. Однако сегодня утром его настроение было омрачено.

— Проклятые воры! — жужжал он, облетая полку, где раньше лежали списанные дроиды-секретари. — Украли! Прямо из-под носа! Пара отличных манипуляторов! Я уже договорился с одним ксеноксом, он бы дал за них хорошую цену! Все, хватит! Я пожалуюсь хаттам! Пусть их головорезы прочешут все трущобы!

Я, стоя спиной к нему и сосредоточенно ковыряясь в компрессоре, замер. Хатты. Это было осложнение. Ненужное внимание со стороны криминальных картелей мне было совершенно ни к чему. Я сделал мысленную пометку: впредь действовать еще осторожнее. Прямые хищения со склада Уотто прекратить. Нужно искать другие источники ресурсов или создавать их самому. Информация была принята к сведению. Я запомнил, что даже самый мелкий проступок в этом мире может привести к очень большим и неприятным последствиям.

***

На рассвете семнадцатого дня он вернулся. Я почувствовал его прежде, чем увидел. Холодная, пустая точка в Силе, приближающаяся к нашему дому. Я выскользнул на улицу. Претор стоял в тени соседнего здания, неподвижный, как статуя из серого металла. Его фоторецепторы горели ровным светом в утренних сумерках. Он подошел ко мне, его шаги были абсолютно бесшумными на утоптанном песке.

— **Миссия по предварительной разведке завершена, Создатель,** — его голос был таким же ровным и безэмоциональным. — **Информация готова к передаче.**

Мы вернулись в мою каморку. T3-M4 тут же активировался и подъехал к нам, издав серию приветственных сигналов. Претор установил с ним беспроводное соединение, и на экране моего датапада, подключенного к астродроиду, начали появляться данные.

Карты, схемы, результаты сейсмического и геомагнитного сканирования. И отчет. Холодный, сухой, но от этого еще более ошеломляющий.

— **Объект «Сокровище», корвет класса «Защитник», обнаружен по заданным координатам,** — докладывал Претор, пока я изучал данные. — **Состояние: корпус цел на 88.4 процента. Внешние повреждения соответствуют описанию крушения. Внутренние сканеры показывают отсутствие детонации реактора или боезапаса. Объект не был подорван.**

Я выдохнул. Клад был на месте. Джедай не успел или не смог уничтожить корабль.

— **Отрицательный фактор,** — продолжил дроид. — **Объект находится под толщей уплотненного песка и скальной породы на глубине шестисот двенадцати метров. Прямой доступ невозможен без специализированного горнопроходческого оборудования или применения взрывчатых веществ большой мощности.**

Шестьсот метров. Мой разум лихорадочно заработал. Это была не просто задача. Это был вызов эпических масштабов. Телекинезом такой слой не поднять. По крайней мере, не с моим нынешним уровнем владения Силой в этом теле. Нужна была техника. Или... нестандартный подход.

Но это было еще не все. Претор вывел на экран новую карту. На ней, в радиусе полутора километров от корабля джедая, были отмечены еще три аномалии.

— **В ходе сканирования окружающей территории были обнаружены дополнительные объекты,** — бесстрастно комментировал Претор. — **Объект-2: судно, идентичное по классу и сигнатуре объекту «Сокровище». Вероятно, второй корабль из эскадры джедая. Глубина залегания — четыреста пятьдесят метров. Состояние неизвестно. Объект-3: истребитель ситхов, предположительно класса «Ярость». По данным сканирования, корпус цел. Глубина — восемьсот метров. Объект-4: транспортное судно, архитектура схожа с современными кораблями корпорации Corellian Engineering, серия YT. Предположительно, более позднего периода. Глубина — двести метров.**

Я смотрел на экран, и у меня перехватило дыхание. Это было не просто сокровище. Это было целое кладбище кораблей. Целый флот, погребенный под песками времени. Два джедайских корвета, ситский истребитель, возможно, даже что-то вроде «Тысячелетнего сокола». Потенциал этой находки был немыслим. Технологии, оружие, артефакты, возможно, целые корабли, которые можно было бы восстановить.

Но все это было заперто под шестистами метрами песка. Рабская работа на Уотто казалась теперь не просто скучной, а невыносимой каторгой, отнимающей драгоценное время.

— Ничего страшного, что-нибудь придумаем, — проговорил я вслух, скорее для себя, чем для дроидов. — Вот, и даже Сила со мной согласна.

В тот же миг я ощутил это снова. Легкое, почти невесомое прикосновение к моей голове. Теплая волна одобрения, прокатившаяся по моему сознанию. Она была довольна. Ее «Избранный» нашел не просто игрушку, а целый сундук с игрушками. Она одобряла мой азарт, мою жажду деятельности. Я усмехнулся. Мы с ней еще посмотрим, кто в какие игры играет.

***

Время неумолимо двигалось к часу «Х». Конец второй декады. День, когда на окраину Мос-Эспы должен был прибыть гигантский песчаный краулер джав. Сотни маленьких торговцев в коричневых балахонах, суетящихся вокруг своей передвижной крепости, создадут идеальный хаос, идеальное прикрытие для моей маленькой операции.

Претор уже провел дополнительную разведку у лавки Кардаса.— **Объект — деваронец, Кардас. Физические параметры стандартные. Охраны нет. Наблюдение ведется из двух окон на втором этаже. Задний двор имеет один вход, просматривается с крыши соседнего склада. Я выбрал там позицию. Оттуда я контролирую и двор, и прилегающую улицу. Но для эффективного прикрытия требуется оружие дальнего действия.**

Пришло время вооружать моего Преторианца.

Под покровом ночи мы вдвоем — я и моя двухметровая тень из бескара — отправились к месту, где Китстер спрятал грави-грузовик работорговцев. Он стоял в глубокой расщелине, заваленный маскировочной сетью и мусором. Китстер отлично справился.

Я открыл оружейный отсек. Запах смазки и металла ударил в нос. Я начал отбирать необходимое. Два одинаковых бластерных пистолета — надежные, простые, для ближнего боя или стрельбы с двух рук. Три осколочные гранаты. И главный инструмент — тяжелая бластерная винтовка. Древняя, но мощная. Я взвесил ее в руках. Она была тяжелой, с длинным стволом и массивным оптическим прицелом.

— **Анализ: винтовка модели Е-117, производство корпорации «Красная Рука»,** — раздался голос Претора у меня за спиной. — **Эффективная дальность — до двух километров в снайперском режиме. Скорострельность в режиме заградительного огня — до 300 выстрелов в минуту. Требует калибровки и замены модулятора энергии.**

— Этим и займемся, — ответил я, забирая оружие и несколько ячеек с боеприпасами — по пять на каждый ствол.

Вернувшись в свою мастерскую, я приступил к работе. Я не просто чистил оружие. Я его совершенствовал. Я разобрал винтовку до последнего винтика. Используя магию, я укрепил молекулярную структуру ствола, чтобы он выдерживал большую нагрузку. Я отполировал линзы в прицеле до идеальной прозрачности. Но главная работа была с модулятором. Я не стал его менять. Я вскрыл его и начал перепаивать контакты, вплетая в схему тончайшие руны фокусировки и мощи. Я изменил алгоритм работы энергетического клапана, создав несколько новых режимов стрельбы: стандартный, бронебойный с замедленным темпом, и режим «шквального огня», который высаживал бы энергоячейку за десять секунд, но создавал бы непроницаемую стену плазмы. Через пару часов винтовка была собрана. Теперь это было не просто старое оружие. Это был инструмент хирургической точности и грубой силы одновременно.

***

И вот, наступил вечер перед двадцатым днем. Последнее затишье. Я сидел на крыше нашего дома, в своей привычной позе для медитации. Две луны, большая и маленькая, висели в черном бархате неба, заливая пустыню призрачным серебряным светом.

Я дышал глубоко и ровно. Мое сознание, как всегда, работало в нескольких потоках. Один был направлен внутрь, на тело. Я гнал потоки энергии по венам и мышцам, укрепляя их, делая сильнее, выносливее. Я чувствовал, как растет моя физическая сила, как обостряются рефлексы.

Другой поток был направлен вовне. Я растворялся в Силе, чувствуя ее как океан, в котором я плавал. Она была спокойна, довольна, она окутывала меня своим теплым одеялом, готовясь к завтрашнему «развлечению», которое она мне подкинула. Я учился у нее гармонии, учился чувствовать живые существа вокруг — спящую маму внизу, ночных грызунов в песке, далеких бантов. Я познавал Силу не как джедай или ситх. Я познавал ее как саму себя, как фундаментальный закон этой вселенной.

А третий поток был сосредоточен на завтрашнем дне. Я прокручивал план снова и снова. Мой выход в костюме джавы. Иллюзия, скрывающая мои глаза. Грузовик, подъезжающий к лавке Кардаса. Претор на крыше, с улучшенной винтовкой, готовый вмешаться в любую секунду. Китстер, ждущий на спидере в условленном месте. И, наконец, сам разговор. Ментальное давление, слом воли, внушение. Все должно было пройти идеально.

На горизонте, там, где пески сливались с небом, показалась первая робкая полоска света. Рассвет двадцатого дня. Дня моей первой крупной операции в этом мире. Дня, когда я сделаю первый серьезный шаг к свободе.

Я встал и потянулся, чувствуя, как хрустят суставы в моем маленьком, но становящемся все более сильном теле. Я посмотрел на восходящее солнце.

Моя миссия ждала меня. Миссия под кодовым названием «Налюби ближнего своего». Или, как вариант, «Торгаш-идиот». Я усмехнулся. Пора было начинать.

Глава 7. Торгаш-Идиот

Сегодня исполнилось двадцать дней. Двадцать дней с того момента, как я открыл глаза в этом маленьком, слабом теле, на этой забытой богами планете. Двадцать дней, которые вместили в себя целую жизнь, полную открытий, планирования и тайной работы. И сегодня был важный день. День первой жатвы. День, когда теория должна была стать практикой, а планы — хрустящими кредитными чипами.

Утро прошло в привычной, до оскомины знакомой рутине. Я, Эни Скайуокер, чудо-мальчик и лучший техник в лавке Уотто, с энтузиазмом, которого не чувствовал, помогал маме. Я быстро, почти небрежно, довел до ума пару репульсорных двигателей и перепрошил навигационный блок для грузового скиммера. К часу дня вся срочная работа была закончена. Я подошел к Уотто, который пересчитывал утреннюю выручку, и нацепил на лицо самую невинную из своих масок.

— Уотто, можно я отлучусь? — спросил я. — Я быстро, только сбегаю на рынок, посмотрю, не продают ли джавы какие-нибудь интересные запчасти.

Тойдарианец оторвался от своих кредитов и окинул меня подозрительным взглядом. Но моя репутация работала на меня.— Ладно, беги, — прожужжал он. — Все равно я и сам собирался туда. Нужно закупить новый товар для ремонта, пока цены не взлетели.

Это было даже лучше, чем я рассчитывал. Отсутствие Уотто в лавке и его присутствие на рынке давали мне идеальное алиби и дополнительное прикрытие. Я поблагодарил его и пулей вылетел из ангара.

Я бежал домой, чувствуя, как в крови бурлит адреналин. Забежав в свою каморку, я начал готовиться. Я вытащил из-под кровати старую, выцветшую тунику Шми, которую она давно собиралась выбросить. Накинув ее на себя, я понял, что она была для меня огромной, как плащ. Идеально. Я использовал толику магии, чтобы ткань легла как надо, создавая бесформенный силуэт, характерный для джав.

Затем наступил черед самого сложного. Иллюзия. Я закрыл глаза и сосредоточился. Я не просто создавал картинку. Я плел морок, обволакивая свое лицо тенью, делая его абсолютно черным, как беззвездная ночь. Затем я зажег в этой тьме два ярких, искусственно-желтых огонька — глаза джавы. Я даже добавил к иллюзии легкий, едва уловимый запах пыли и озона, который всегда сопровождал этих маленьких мусорщиков.

Выскочив на улицу, я поспешил к условленному месту. Там, в тени скалы, меня ждал Китстер. А за ним, скрытый в расщелине, стоял грави-грузовик. Я быстро объяснил другу, чтобы он ждал меня на спидере в условленном переулке через час. Он нервно кивнул, его глаза были размером с блюдца.

Я сел в грузовик. Претор, мой верный страж, уже был на позиции. Он ушел еще на рассвете, когда его матово-серый корпус мог слиться с утренней дымкой. *«Надо будет покрасить моих дроидов, чтобы не демаскировались»,* — промелькнула в голове практичная мысль.

Я один повел грузовик по пыльным улицам Мос-Эспы. Мои руки уверенно лежали на штурвале, но все мое существо было натянуто как струна. Я ехал к лавке Кардаса, деваронского торговца специями и, по совместительству, беспринципного барыги.

Подъехав к заднему двору, я заглушил двигатель. Выбравшись из кабины, я на мгновение замер, приводя в порядок свой образ. Я ссутулился, начал мелко перебирать ногами, издавая тихое бормотание. Походка джавы. Идеально. *«Ну что... Шоу начинается!»*

Я толкнул дверь в лавку. Внутри пахло экзотическими специями, пылью и застарелой ложью. За прилавком сидел сам Кардас — дородный деваронец с маленькими хитрыми глазками и растущими прямо из черепа рогами. Он оторвался от своего датапада и смерил меня презрительным взглядом.

— Ч-что надо, мусорщик? — пробасил он.

Я заговорил на общем, но с ужасным, намеренно созданным акцентом, смешивая слова с щелчками и писком, которые я скопировал у настоящих джав.— Моя... товар... хороший... продавать, — проскрипел я, указывая на грузовик за дверью. — Много... оружия... броня... Грузовик тоже... продавать.

Интерес в глазах Кардаса тут же сменил презрение. Он лениво поднялся и вышел со мной на улицу. Осмотрев грузовик и заглянув в кузов, набитый бластерами и бронежилетами работорговцев, он хмыкнул.— Хлам. Старый хлам. Но... что-то в этом есть. Сколько хочешь за все?

Начался торг. Это был первый этап моего ментального штурма. Я назвал завышенную цену. Он рассмеялся и предложил в десять раз меньше. Мы торговались минут десять. Во время этого разговора я не просто говорил. Я начал плести свою паутину. Каждое мое слово, каждый жест, каждый писк были пропитаны тончайшими нитями Силы. Я использовал базовые техники гипноза, внушая ему чувство доверия, расслабляя его волю, заставляя его видеть во мне не простого джаву, а источник легкой наживы. Его жадность была моим лучшим союзником.

Наконец, мы сошлись на цене в две тысячи кредитов. Неплохо для такого барахла. Но мне нужно было больше.— Хорошо... — проскрипел я. — три тысячи... моя согласен.

И в тот момент, когда он расслабился, уверенный в своей победе, я нанес удар.

Я собрал всю свою ментальную мощь, всю свою волю, и направил ее в его сознание. Это был не тонкий укол, а удар тарана. Я не пытался убедить. Я приказывал. В его разуме, как раскаленное клеймо, отпечаталась одна мысль, одна непреложная истина: «Ты заплатишь мне пятнадцать тысяч. Это лучшая сделка в твоей жизни. Ты будешь счастлив отдать эти деньги».

Деваронец вздрогнул. Его глаза на мгновение остекленели, он покачнулся. Я видел, как его слабое, испорченное жадностью сознание пытается сопротивляться, но оно было как бумажная стена против танка. Он моргнул, и на его лице расплылась довольная, идиотская улыбка.— Пятнадцать тысяч! Конечно! Отличная цена за такой прекрасный товар! Я как раз думал предложить тебе столько же! — восторженно пробасил он.

Он вернулся в лавку, и я последовал за ним. Он отсчитал мне пятнадцать чистых, незарегистрированных кредитных чипов по тысяче в каждом. Его руки дрожали от возбуждения. Он был уверен, что совершает сделку века.

Но я еще не закончил. Пока он передавал мне деньги, я провел второй, более тонкий этап «прожарки мозгов». Я начал стирать детали. Я не удалял память полностью — это было бы слишком грубо и могло вызвать подозрения. Я размывал ее. Я превращал наш разговор в туманное воспоминание. Он будет помнить, что к нему пришел какой-то джава. Он будет помнить, что купил у него партию неликвида. Он будет смутно помнить, что заплатил за это какие-то деньги. Но точная сумма, мое лицо, мой голос, интенсивность моего воздействия — все это превращалось в кашу, в серый туман в его голове.

Я чувствовал, как его мозг скрипит под таким давлением. Был риск, что его синапсы просто не выдержат и он либо сойдет с ума, либо получит инсульт. Но, как я и решил ранее, это были не мои проблемы. Я выбирал самую отвратную мразь в Мос-Эспе, торговца, который, по данным с датападов работорговцев, был замешан в поставках рабов и торговле запрещенными стимуляторами. Если он склеит ласты — планета станет чуточку чище.

Я забрал кредитные чипы.— Моя уходить, — проскрипел я. — Ты... лавка закрывать. Отдыхать. Хороший день.

— Да, да, конечно! — радостно кивнул Кардас. — Спасибо тебе, маленький друг! Заходи еще!

Я вышел из лавки. На улице я вытянул правую руку вверх и дважды сжал и разжал кулак. Знак для Претора: «Все хорошо. Ухожу».

Продолжая семенить походкой джавы, я направился в сторону условленного переулка. Дойдя до него, я шмыгнул в тень. Убедившись, что меня никто не видит, я снял иллюзию. Лицо снова стало моим. Я быстро спрятал кредитные чипы во внутренний карман туники и сбросил ее.

В конце переулка меня ждал Китстер на спидере. Его лицо было бледным, он нервно теребил край сиденья. Я запрыгнул внутрь.— Подожди немного, — сказал я.— Энни, давай убираться отсюда! — прошептал он.— Спокойно. Ждем моего телохранителя.

Через семь минут из тени вышел Претор. Китстер вскрикнул и чуть не вывалился из спидера.— Что... что это?!— Это мой дроид. Он со мной. Успокойся, — сказал я ровным голосом.

Претор молча залез на заднее сиденье. Его массивный корпус заставил спидер просесть.— Поехали, — скомандовал я. — Петляй по городу. Заметай следы.

Следующие полчаса мы носились по лабиринтам улиц Мос-Эспы. Пока Китстер, все еще находясь в легком шоке, вел спидер, я решил расспросить своего дроида.— Докладывай, Претор. Как все прошло с твоей стороны?

— **Все прошло в штатном режиме, Создатель,** — ответил он своим глубоким голосом. — **Когда вы прибыли, я провел сканирование округи в радиусе пятисот метров. Потенциальных угроз — ноль. После вашего выхода и сигнала я продолжил наблюдение в течение девяноста секунд, как было оговорено. Никто не последовал за вами из лавки. Я начал отход.**

Он сделал паузу.— **Однако во время отступления был зафиксирован инцидент. За вами последовал субъект. Идентификация: гуманоид, мужского пола, состояние сильного алкогольного опьянения, классифицируется как «бомж». В руке был зажат вибронож. В одном из переулков, вне зоны видимости посторонних, он попытался совершить нападение. Я применил контрмеру.**

— Какую? — спросил я, хотя уже догадывался.— **Резким движением руки я произвел смещение его шейных позвонков. Смерть наступила мгновенно. Я подождал шестьдесят секунд на случай наличия сообщников. Сообщников не обнаружено. Я продолжил движение к точке рандеву.**

Я кивнул. Чистая, эффективная работа. Проблема устранена без шума и пыли.— Молодец, Претор.

Пропетляв по городу еще немного и убедившись, что за нами нет хвоста, мы направились к дому Китстера. Я отсчитал ему его долю — пять тысяч кредитов. Это была огромная сумма для раба. Его глаза расширились.— Энни, это... это слишком много!— Это твоя доля и доля остальных, ты ее заслужил, — сказал я. — И еще кое-что. Этот спидер — твой.

Китстер замер, переводя взгляд с кредитов на штурвал спидера.— Мой?— Ты мой лучший друг, Кит. А у моего лучшего друга должен быть свой спидер.

Он не выдержал и расплакался. Он обнял меня так крепко, что я едва мог дышать.— Спасибо, Энни! Спасибо! Если тебе когда-нибудь понадобится помощь... любая... я всегда!

Я почувствовал абсолютную искренность в его словах, в его эмоциях. Я обнял его в ответ. В этот момент я был не древней сущностью, а просто мальчиком, который рад за своего друга. Претор стоял рядом, неподвижный, как скала, его фоторецепторы сканировали окрестности.

Мы разбежались по домам. Я и моя тень. Прибежав домой, я сразу метнулся в свою комнату. Претор последовал за мной. Я бросил тунику под кровать и достал оставшиеся десять тысяч кредитов. Я протянул чипы T3-M4.— Тройка, новое задание.

Астродроид пиликнул, готовый слушать.— Открой анонимный счет в хаттском банке. Положи все эти деньги на него, конвертировав в хаттскую валюту. Вупиупи, тругуты — неважно. Республиканский кредит скачет, как тви'лечка на шесте, а хаттские деньги надежны.

T3-M4 согласно загудел.— Далее, — продолжил я, — начинай играть на бирже. И на республиканской, и на хаттской. Используй все свои возможности. Взламывай, мухлюй, делай деньги из воздуха. Нам нужно очень много денег. Начинай потихоньку скупать акции. Меня интересуют: «Верфи Куата», «Системы Флота Сиенара», «Бактоид Армор Воркшоп», крупные медицинские центры по производству бакты, акции Каминоанских клонеров, «МандалМоторс» и, для диверсификации, немного акций «Торговой Федерации». Если тебе понадобится дополнительная вычислительная мощность или помощь в анализе, привлекай Претора.

T3-M4 издал серию решительных сигналов и тут же подключился к сети. Два моих дроида, финансовый гений и машина для убийства, начали совместную работу.

Я же вышел из комнаты. Шми уже накрывала на стол. Я сел и с аппетитом поел. После ужина я подошел к ней.— Мам, можно я еще раз сбегаю на рынок? Просто посмотреть, вдруг там есть что-то интересное.

Шми улыбнулась.— Конечно, беги, только недолго.

Я взял немного кредитов из тех, что мне платил Уотто — мои «честно заработанные» деньги. Выбежав на улицу, я помчался в сторону рыночной площади, пока она еще не закрылась. После глобальных операций и финансовых махинаций мне хотелось простого, понятного дела — покопаться в барахле в поисках чего-нибудь полезного. Кто знает, может, мне попадется еще что-то интересное и нужное.

Глава 8. Жатва в Тени Песчаного Краулера

Я бежал по пыльным, остывающим улицам Мос-Эспы, и в моей груди билось нетерпение. Рынок. Хаотичное, шумное, зловонное сердце этого города. Для большинства это было место, где можно было купить еду, воду или дешевые запчасти. Для меня это было поле для охоты. Я сжимал в кармане несколько жалких кредитов, заработанных у Уотто — мои «честные» деньги, мой пропуск в этот мир торгашей и мусорщиков.

Я целенаправленно двигался к окраине, где, подобно гигантскому ржавому жуку, замер песчаный краулер джав. Вокруг него раскинулся стихийный базар. Воздух был густым и тяжелым, пропитанным смесью запахов: озон от искрящих дроидов, пряный аромат жареного мяса с лотков, едкий запах смазки и прогорклого масла, и, конечно, вездесущий, ни с чем не сравнимый мускусный дух самих джав. Сотни маленьких фигур в коричневых балахонах суетились, выкрикивая цены на своем щебечущем языке, жестикулируя и торгуясь с разношерстной толпой — родианцами, тви'леками, людьми и дюжиной других рас.

Я нырнул в эту толпу. Для всех я был просто еще одним ребенком-рабом, ищущим какую-нибудь безделушку. Но я не просто смотрел. Я сканировал. Я протянул свои щупальца Силы, ощупывая каждый предмет, чувствуя его историю, его потенциал. Вот груда бесполезных гидрогаечных ключей. Вот пробитый силовой элемент, не подлежащий восстановлению. Вот логическая плата от дроида, чья архитектура была безнадежно устаревшей. Я проходил мимо, не сбавляя шага. Я искал сокровища.

Прошел почти час. Солнца-близнецы уже коснулись горизонта, окрасив небо в оранжевые и фиолетовые тона. Я начал думать, что сегодня мне не повезет. И тут я его увидел. В ящике с прочим оружейным хламом лежал он — миниатюрный бластерный пистолет. Модель была мне незнакома, древняя, но его эргономика была идеальной. Он был покрыт слоем запекшейся грязи и песка, а эмиттер был расколот. Но когда я взял его в руку, он лег в мою детскую ладонь так, словно был сделан специально для меня. Это было сокровище.

Я подошел к джаве-торговцу.— Утини! — пискнул я, подражая их манере. — Сколько?

Джава посмотрел на бластер, потом на меня, и издал серию презрительных щелчков. Он показал на пальцах пять кредитов. Грабеж за нерабочий кусок металла. Я покачал головой и показал один палец. Мы торговались секунд тридцать, после чего сошлись на двух кредитах. Я отдал монеты и спрятал свою находку за пазуху. Это будет мое личное оружие. Маленькое, незаметное, но после моего ремонта — смертоносное.

Ободренный успехом, я продолжил поиски. И удача улыбнулась мне снова. За грудой ржавых панелей я увидел его — скелет двухместного спидер-байка. Он был в ужасном состоянии: репульсорный двигатель был вырван с корнем, рулевое управление разбито, сиденья порваны. Но рама! Рама была цела. Рядом с ним, в другой куче, я заметил крепление для астродроида. Не от этой модели, но это была мелочь. В моем сознании уже начала вырисовываться картина: я привожу этот байк в порядок, устанавливаю крепление для T3-M4, а затем... затем я покрываю его реплицированным бескаром. Это будет не просто транспорт. Это будет бронированный, скоростной конь для меня и моего верного штурмана.

Рядом с байком я увидел то, что заставило меня улыбнуться. Несколько банок с краской. Серая, почти мышиного цвета. Ярко-белая. И кроваво-красная. Идеально. Я уже видел их в деле. T3-M4 будет блистать в белом с красными акцентами, как медицинский дроид или дроид-спасатель — отличная маскировка. Претор получит утилитарный, неброский мышино-серый камуфляж, который сделает его почти невидимым в городских сумерках. А байк... байк будет серым, с хищными красными полосами. Да, это будет красиво.

Я нашел хозяина этого хлама и, потратив еще несколько кредитов, купил и байк, и крепление, и краску. Мои "честные" деньги почти закончились.

Но моя охота — нет. Аппетит приходил во время еды. И когда мои карманы опустели, я наткнулся на настоящий джек-пот. Джавы как раз выгружали новую партию товара, и среди него я увидел то, от чего у меня перехватило дыхание. Мощный реактор от истребителя, почти целый, но нерабочий — я почувствовал, что джавы повредили его при демонтаже, нарушив калибровочную матрицу. Рядом лежал генератор щита от того же истребителя. И вишенкой на торте была пара легких, скорострельных лазерных пушек. И навигационный компьютер в придачу.

Это был полный комплект для превращения моего будущего байка в полноценную боевую единицу. Я мог бы уменьшить все это магией пространства и вмонтировать в раму. Но кредитов у меня больше не было.

И в этот момент во мне что-то щелкнуло. Я посмотрел на снующих джав, на их суетливую жадность, на их примитивные умы. Я посмотрел на громаду их песчаного краулера. И я принял решение. Хватит играть по правилам.

Я подошел к главному трапу, ведущему внутрь краулера.— Я хочу говорить с главным, — сказал я на общем, уже без акцента.

Джавы-охранники загородили мне путь, угрожающе пища. Я посмотрел им в глаза. Вернее, в желтые огоньки в темноте их капюшонов. И я слегка надавил. Я не приказывал. Я просто поделился с ними ощущением глубокого, всепоглощающего уважения ко мне. Их писк прекратился. Они расступились.

Я вошел внутрь. Лабиринты коридоров, заваленных хламом, тусклый свет, десятки пар любопытных глаз, следящих за мной из темноты. Я шел уверенно, ведомый Силой, прямо к командному отсеку. Там, в окружении мониторов и рычагов, сидел самый крупный джава, очевидно, их клановый лидер.

Он вскочил, когда я вошел, и что-то сердито прочирикал. Я проигнорировал его. Я подошел ближе и начал свою работу.

Это был не таранный удар, как с Кардасом. Это была симфония. Я начал с того, что окутал его сознание теплом и доверием. Я заставил его увидеть во мне не человеческого ребенка, а нечто большее — духа пустыни, вестника удачи. Я вплетал в его мысли образы процветания его клана, удачных сделок, великих находок, и все эти образы были неразрывно связаны со мной.

Затем я указал на нужные мне детали снаружи. В его сознании они тут же превратились из ценного товара в проклятый хлам, несущий неудачу. Он должен был избавиться от них как можно скорее, отдав их мне, вестнику удачи, чтобы очистить свою карму.

Джава слушал меня, его голова медленно качалась в такт моим словам. Его воля была мягкой, как воск. И я решил пойти дальше.

— Твоему другу нужна помощь, — прошептал я, вкладывая слова прямо ему в мозг. — У твоего друга и его матери нет документов. Они в опасности. Но ты можешь помочь. Ты можешь сделать их свободными. Это принесет твоему клану великую удачу.

Я направил его взгляд на терминал регистрации, подключенный к галактической сети. Я видел, как в его мозгу рождается мысль, которую он считает своей собственной. Он должен помочь этому удивительному созданию!

Он зачирикал, отдавая приказы. Другой джава подбежал к терминалу. Я продиктовал наши имена: Энакин Скайуокер. Шми Скайуокер. Место рождения: Татуин. Статус: свободные граждане. Через несколько минут из терминала выползли два кредитных чипа с нашими новыми, официальными документами. Настоящими. Признанными во всей галактике.

Но и это было не все. Я вложил в разум вождя еще одну мысль.— Твои друзья должны быть под защитой. Все джавы должны знать, что Энакин Скайуокер и Шми Скайуокер — друзья клана. Их нельзя обижать. Им нужно помогать.

Вождь снова зачирикал, и оператор внес соответствующую директиву в общую базу данных всех кланов джав на Татуине.

Я мысленно улыбнулся. Это была полная победа. Я получил не только то, что хотел, но и гораздо больше.

Я собрался уходить. Джавы вынесли все, что я выбрал, и погрузили на грави-тележку. Когда я уже стоял у выхода, вождь подбежал ко мне и протянул что-то еще. Это был отличный бронированный шлем, похожий на те, что носили наемники, с встроенным респиратором и фильтрами. Подарок. От чистого сердца, как он думал.

*«Похоже, что джавы слишком подвержены влиянию в менталистике, что даже просто так дали мне отличный шлем. Надо запомнить это»,* — пронеслось в моей голове.

Я кивнул ему в знак благодарности и покатил свою тележку домой. Путь через темнеющий город был сюрреалистичен. Маленький мальчик толкал перед собой гору высокотехнологичного лома, который стоил целое состояние. Но самым ценным грузом были два маленьких чипа в моем кармане. Два чипа, которые стоили дороже всего золота в галактике. Они стоили свободы.

Я притащил все в нашу каморку и аккуратно сложил в своем углу. Моя мастерская разрасталась. Скоро я займусь и байком, и покраской. Но сначала — заслуженный отдых.

Я тщательно отмылся от пыли и грязи и вышел на кухню. Шми как раз заканчивала готовить ужин. Мы сели за стол.— Ну как прошла твоя прогулка по рынку, Эни? — спросила она с улыбкой.— Отлично, мам! — ответил я, и это была чистая правда. — Я получил много интересного, пусть и пока не рабочего. Джавы отдали мне почти все за бесценок!

Шми рассмеялась и похвалила меня за мою предприимчивость. Она и не догадывалась, насколько я был предприимчив сегодня. Мы ужинали, и я рассказывал ей выдуманные истории о том, как я торговался, а она слушала, и ее глаза светились гордостью.

Позже, когда я уже спал, она тихо вошла в мою комнату. Я почувствовал ее присутствие даже сквозь сон. Она постояла надо мной, глядя на своего сына, который, как она думала, просто устал после долгого дня. Она не знала, что этот мальчик сегодня переписал их судьбу. Она не знала о информационных чипах под моей подушкой, которые делали их свободными. Она не знала о горе оружия и технологий в углу комнаты, скрытом под брезентом. Она видела лишь своего маленького Эни.

Она улыбнулась, и в этой улыбке смешались усталость, нежность и безграничная материнская гордость. Ее Эни, ее маленький гений. Даже в этом ужасном месте, на этой бесплодной планете, он умудрялся находить радость в сломанных вещах, видеть потенциал там, где другие видели лишь мусор. Эта его черта, эта неугасимая искра созидания, была для нее самым ярким светом во всей вселенной.

Она прибрала со стола, вымыла две тарелки и две кружки. Тишина в их маленьком жилище была почти осязаемой, нарушаемая лишь тихим гудением старого силового преобразователя в углу да далеким, тоскливым воем пустынного зверя. Усталость тяжелым грузом лежала на ее плечах, но она не могла лечь спать, не проверив своего сына. Это был ритуал, такой же неотъемлемый, как восход двойных солнц.

Дверь в его комнату тихонько скрипнула. Шми замерла, прислушиваясь, но изнутри доносилось лишь ровное, глубокое дыхание спящего ребенка. Она бесшумно вошла внутрь. Комната была залита призрачным, серебристым светом двух лун, пробивавшимся сквозь небольшое окно. В этом свете все приобретало иные, таинственные очертания. Ее взгляд скользнул по комнате, по миру ее сына.

В углу высилась целая гора того, что он притащил сегодня с рынка. Все это было небрежно накрыто старым брезентом, но из-под него выпирали угловатые очертания сломанного байка и еще каких-то непонятных ей механизмов. Шми вздохнула. Еще больше хлама. Но это был его хлам, его сокровища, его проекты. Она знала, что через несколько дней или недель из этой груды металлолома родится что-то новое, что-то работающее, что-то, что заставит глаза ее сына сиять от гордости за свое творение. И эта мысль согревала ее.

Она подошла к кровати. Энакин спал. Он лежал на спине, раскинув руки, его лицо было совершенно расслабленным, умиротворенным. В свете лун его светлые волосы казались почти белыми, а длинные ресницы отбрасывали на щеки тонкие тени. Во сне с него слетала вся его необычайная взрослость, вся та серьезность и сосредоточенность, которые так часто удивляли и немного пугали ее в последнее время. Сейчас перед ней был просто мальчик. Ее мальчик. Маленький, беззащитный, доверчиво спящий в своем хрупком мире.

Сердце Шми сжалось от прилива такой сильной и всепоглощающей любви, что на глаза навернулись слезы. Как же быстро он растет. Кажется, еще вчера он был крохой, который едва доставал ей до колена и с восторгом слушал ее сказки о звездах и далеких мирах. А сегодня он уже сам строит эти миры из мусора и обломков, помогает ей в работе так, как не смог бы и взрослый мужчина, и говорит о вещах, которых она порой даже не понимала. Она беспокоилась за него. Этот мир, этот Татуин, был слишком жесток и груб для такой яркой души. Она молилась всем богам, которых знала, чтобы его искра не погасла, чтобы его не сломала эта жизнь. Мечта о свободе, о домике у озера на какой-нибудь зеленой планете, была не столько ее мечтой, сколько мечтой для него. Она хотела видеть его растущим в мире, где его гений будет цениться, а не эксплуатироваться, где ему не нужно будет прятать свои творения в темном углу рабской лачуги. Для нее это была лишь далекая, почти несбыточная надежда, но глядя на спящего сына, она верила, что ради него возможно все.

Она тихонько наклонилась, боясь нарушить его сон. От него пахло пылью, озоном и немного краской — запахи его сегодняшнего приключения, запахи его счастья. Она нежно, едва коснувшись губами, поцеловала его в теплую щеку. Это был ее безмолвный обет, ее благословение. «Я всегда буду рядом. Я всегда буду тебя защищать, мой маленький».

Одеяло сползло с его плеча. Шми аккуратно поправила его, подоткнув края, чтобы ночная прохлада пустыни не потревожила его. Простой, инстинктивный жест, который матери по всей галактике совершали миллионы лет. Жест чистой, безусловной любви.

Она выпрямилась и бросила последний взгляд на спящего сына. Затем она повернулась и, стараясь не шуметь, вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Она выключила единственный тусклый светильник в общей комнате, и их дом погрузился во тьму, разбавленную лишь лунным светом.

Шми легла в свою кровать, чувствуя, как дневная усталость наконец берет свое. Ее мысли были просты. Завтра снова нужно будет вставать до рассвета. Снова идти в лавку Уотто. Снова работать. Но теперь рядом с ней будет ее Эни. Ее помощник, ее защитник, ее гордость. Ее мир был мал и суров, но ее сын был солнцем, которое освещало его изнутри. С этой мыслью, с улыбкой на губах, она провалилась в сон. Ее сны были просты и бесхитростны — о прохладной воде, о смехе ее сына, о мире, где им не нужно было никому принадлежать. Она спала, не зная, что в соседней комнате, в голове ее маленького мальчика, рождались и умирали галактики, строились планы, способные изменить ход истории, и спал тот, кто уже сегодня сделал их самые заветные мечты на один гигантский шаг ближе к реальности.

Глава 9. Сталь, Краска и Отказ от Судьбы

Двадцать первый день. Три недели. Каждая минута этого нового существования была на счету, каждый час — драгоценным ресурсом, который я вкладывал в свое будущее, в будущее моей матери. Утро началось, как и все предыдущие, в душном, пропахшем озоном и горелым металлом ангаре Уотто.

Мой тойдарианский «хозяин» был в восторге от своей вчерашней вылазки на рынок. Он притащил целую гору нового хлама — ржавых, искореженных останков какой-то транспортной баржи, и с самого утра жужжал у меня над ухом, веля немедленно приступать к разборке. Для него это была гора потенциальных кредитов. Для меня — гора возможностей.

Я работал с показным усердием, но мои действия были подчинены единой, скрытой цели. Пока мои руки разбирали обшивку и откручивали сервоприводы, мои чувства, усиленные Силой, проникали вглубь каждого механизма, сканируя, анализируя, ища. И я нашел. В самом сердце этой груды металлолома, погребенный под слоем оплавленного дюрапласта, скрывался он — сдвоенный ионный двигатель от гоночного свупа. Он был поврежден, один из инжекторов был разбит, но его ядро, его сердце, было цело. Его потенциал был огромен. Это был именно тот недостающий элемент, который был нужен моему байку.

Закончив с основной дневной работой, я подошел к Уотто. Я вытащил двигатель и демонстративно бросил его на пол.— Уотто, вот это можно я заберу? — спросил я, указывая на него. — Все равно хлам. Корпус треснул, инжектор разбит, стабилизатор тяги сгорел. Его только на переплавку. А мне пара шестеренок оттуда пригодится для одного проекта.

Уотто подлетел, оглядел двигатель своим цепким взглядом, увидел очевидные повреждения, о которых я ему сказал, и махнул крылом.— Забирай, — прожужжал он. — Все равно от этого мусора толку ноль. Но чтобы завтра с утра был здесь и разобрал все остальное!

Я поблагодарил его с самой искренней улыбкой, на которую был способен, и, взвалив «хлам» на плечо, поспешил домой.

Первым делом я забежал в свою комнату и переоделся в старую рабочую одежду. Ремонт и создание — дело грязное. Из-под кровати я извлек наплечник из чистого бескара, который я очистил от пыли, грязи и копоти. Сегодня он поможет стать некоторым вещам частью чего-то большего.

Моя мастерская, мой священный угол в нашем маленьком доме, встретила меня запахом холодного металла. Я сбросил ветошь с тележки, и моим глазам предстали сокровища, добытые вчера. Рама байка, генератор щита, пушки, реактор, банки с краской. И теперь — сердце машины, ее двигатель.

Началась магия.

Я не просто ремонтировал. Я творил. Я начал с рамы. Положив на нее руки, я закрыл глаза и позволил Силе течь сквозь металл. Я чувствовал каждую микротрещину, каждую молекулярную деформацию, оставленную временем и грубым обращением. И я исцелял их. Под моим ментальным воздействием металл уплотнялся, его кристаллическая решетка выстраивалась в идеальный, монолитный узор.

Затем я взял наплечник из бескара. Сосредоточившись, я применил тонкую форму пирокинеза. Бескар не плавился, но становился податливым, как глина. Я размягчил его и, словно скульптор, начал вплетать его в структуру рамы, усиливая ключевые узлы, создавая внутренний скелет из несокрушимого мандалорского железа.

Далее — двигатель. Я разобрал его до последнего винтика. Используя микро-телекинез, я восстановил разбитый инжектор, собирая его из осколков на молекулярном уровне. Я заменил сгоревший стабилизатор на новый, который собрал из запчастей, валявшихся в углу. Каждая деталь была отполирована, откалибрована и установлена на место с точностью, недоступной ни одному дроиду.

Пришло время для самой сложной части. Монтаж систем от истребителя. Реактор, щит, пушки — все это было слишком велико для рамы байка. Но не для меня. Я взял в руки реактор и сосредоточился на магии пространства. Воздух вокруг него замерцал, задрожал. Я создал внутри рамы байка крошечную пространственную складку, карманное измерение, и аккуратно «вложил» туда реактор. Для внешнего наблюдателя он просто исчез, оставив после себя лишь несколько силовых кабелей, ведущих в никуда. Тот же трюк я проделал с генератором щита и навигационным компьютером.

Легкие лазерные пушки я интегрировал прямо в обтекатели байка, сделав их почти незаметными. Я сплел все системы в единую сеть, подключив их к новому, созданному мной с нуля, центральному процессору.

К закату работа была закончена. Передо мной стоял не просто отремонтированный спидер-байк. Это был хищный, агрессивный аппарат, произведение инженерного и магического искусства.

Теперь — эстетика. Я позвал своих дроидов. Претор и T3-M4 бесшумно вкатились в мастерскую.— Время принять новый облик, — сказал я им.

Я открыл банки с краской. И снова в дело пошла Сила. Я не пользовался распылителем. Я поднимал в воздух облака краски и силой мысли наносил их на поверхности. Слой за слоем, атом за атомом. Байк покрылся глубоким, матовым мышино-серым цветом. Затем я добавил акценты — несколько тонких, хищных полос кроваво-красного цвета.

Претор получил такой же утилитарный серый окрас. Он перестал блестеть на свету, превратившись в тень, в идеального убийцу для городских джунглей. T3-M4 я покрасил в блестящий белый, добавив красные панели. Он стал похож на медицинского дроида, что было идеальной маскировкой.

— Отлично. Возвращайтесь в комнату. Позже выслушаю ваш отчет.

Дроиды удалились. А я занялся своим личным снаряжением. Сначала бластер. Я полностью разобрал его, починил эмиттер, вставив в него крошечный фокусировочный кристалл, и собрал обратно. Затем, используя остатки бескара, я покрыл его тончайшим, почти невидимым слоем, который не добавлял веса, но делал его прочным, как броня танка.

Далее — нож. Я взял кусок бескара, разогрел его пирокинезом до белого свечения и силой воли, как молотом, выковал из него двадцатисантиметровый клинок идеальной формы. Острый, как мономолекулярная нить, и абсолютно несокрушимый.

Из остатков металла я сделал небольшой полевой набор хирурга: скальпель, зажимы, иглы. Все из бескара, все идеально стерильно. Я сшил для набора чехол из остатков кожи банты, используя в качестве нити тончайшие волокна того же бескара.

И, наконец, шлем. Я полностью перебрал его, очистил от вековой грязи, заменил фильтры. Затем покрыл его бескаром и покрасил в ярко-красный цвет с серыми вставками по бокам. Я надел его. Он сидел идеально. Встроенный дисплей ожил, выводя данные о воздухе и окружающем пространстве. Я остался доволен собой.

— Эни, ужинать! — раздался голос мамы.

Я снял шлем, положил его рядом с байком и накрыл свое творение ветошью. Быстро ополоснувшись, я побежал на кухню. Мы сидели за столом, и мама с улыбкой расспрашивала меня о «новом хламе» Уотто. Мы весело переговаривались, обсуждая его жадность и то, сколько работы нам предстоит завтра. В эти моменты я был просто ее сыном. И я ценил эти моменты больше всего на свете.

После ужина я зашел в свою комнату.— Доклад, — коротко бросил я.

T3-M4 вывел на мой датапад финансовый отчет. Десять тысяч республиканских кредитов, полученные от Кардаса, были успешно конвертированы в тридцать тысяч хаттских тругутов, что уже лежали на анонимном счету. Кроме того, дроиды уже начали скупать акции. Небольшие пакеты «Верфей Куата», «Систем Сиенара» и нескольких медицинских корпораций уже были в моем портфеле. Работа шла полным ходом.— Хорошая работа, — я кивнул. — Продолжайте в том же духе. Наращивайте капитал.

Я вышел из комнаты и, как обычно, поднялся на крышу.

Ночная прохлада остудила кожу. Я сел, скрестив ноги, и погрузился в медитацию. Я гнал потоки Силы по своему телу, укрепляя его, готовя к предстоящим испытаниям. Я чувствовал себя почти готовым. Готовым к главному шагу — освобождению. Мой хирургический набор был страховкой. Если я не смогу деактивировать рабские чипы в нас с мамой с помощью Силы, я вырежу их. Физически.

План был почти завершен. Осталось последнее — добраться до корабля-сокровища, починить его, поднять на поверхность. И тогда, имея собственный звездолет, можно будет действовать. Выкупить себя и маму. А если Уотто заартачится, что ж... я без колебаний сварю его крошечный мозг магией, чтобы он подписал любые документы.

В тишине ночи, под светом двух лун, я снова думал о своей судьбе. О той, что была мне предначертана. И во мне поднималась волна холодного, яростного отрицания.Я не хочу предначертанной мне судьбы.Я не хочу видеть, как моя мама умирает у меня на руках от рук тускенских рейдеров.Я не хочу становиться убийцей невинных детей, джедайских юнлингов.Я не хочу превращаться в прожаренного, дышащего через аппарат инвалида на берегу лавовой реки.И я, всем своим существом, не хочу становиться Дартом Вейдером, послушной цепной собакой Императора.Нет. Этого не будет. Я перепишу эту историю.

В этот момент я снова почувствовал Ее. Силу. Она не была угрожающей. Она была... наблюдающей. Словно с легкой, всезнающей ухмылкой смотрит на своего непутевого, но упрямого сына, который пытается обмануть саму Вселенную. Я ощутил ее намерение. Она не будет делать за меня мою работу. Но она и не будет мне мешать. Возможно, лишь иногда, как в случае с T3-M4, она подкинет мне подсказку, даст легкий толчок в нужном направлении.

Что ж. Я принял это к сведению. Я запомнил ее намерение. И в ответ я послал в окружающий мир простое, чистое чувство. Благодарность.

В тот же миг я ощутил ответ. Эфирное, почти невесомое поглаживание по голове. Теплое, одобряющее.

Я закончил медитацию и спустился с крыши. Пора было спать. Завтра новый день, новые дела. Через десять минут весь маленький домик Скайуокеров погрузился в сон. Лишь в одной из комнат продолжалась безмолвная, неустанная работа.

В темноте, нарушаемой лишь мягким свечением оптических сенсоров и мерцанием датапада, два дроида исполняли волю своего создателя. Они были инструментами, но инструментами совершенными. T3-M4, облаченный в свой новый, невинно-белый корпус, был подключен к галактической сети. Потоки данных текли через его процессоры с немыслимой скоростью. Цифры, графики, биржевые сводки с Корусанта, Нал-Хатты и десятков других миров сменяли друг друга на экране. Он не просто играл на бирже. Он вел войну. Он создавал фантомные компании, чтобы обрушить акции конкурентов, использовал предиктивные алгоритмы, чтобы скупать активы за мгновение до их роста, и взламывал защищенные серверы, чтобы получить инсайдерскую информацию. Деньги текли на анонимный хаттский счет тонким, но уверенным и постоянно растущим потоком.

Рядом с ним, неподвижный и безмолвный, как гранитная статуя, находился Претор. Его новый мышино-серый окрас поглощал свет, делая его массивную фигуру почти невидимой. Он не участвовал в финансовых операциях. Его задача была иной. Он обрабатывал информацию. Он анализировал схемы охраны Уотто, составлял психологический портрет тойдарианца, просчитывал сотни вариантов их будущего «разговора». Он прокладывал оптимальные и наиболее безопасные маршруты через пустыню к месту, где, по данным из памяти T3-M4, покоился корабль-сокровище. Он запускал симуляции, просчитывая все возможные угрозы: от нападения тускенских рейдеров до случайной встречи с патрулем Джаббы.

Они были двумя сторонами одной медали. Один создавал экономическую мощь, другой — обеспечивал физическую безопасность и тактическое превосходство. В тишине маленького рабского домика, пока его хозяева видели сны о простой жизни, два дроида неустанно ковали оружие для грядущей революции. Их тихое гудение было саундтреком к рождению новой судьбы, гимном воле одного мальчика, решившего бросить вызов самой галактике. И эта работа не прекращалась ни на секунду.

Глава 10. Затишье перед рывком

Прошло пятьдесят дней. Пятьдесят долгих, наполненных до краев дней с того момента, как я, древняя и уставшая душа, очнулся в этом юном теле. Пятьдесят рассветов и закатов над бескрайними песками Татуина, каждый из которых был ступенью на пути к единственной цели. За это время мир вокруг меня не изменился. Мос-Эспа все так же утопала в пыли и беззаконии, Уотто все так же был жадным и недалеким, а моя мама все так же угасала в тисках рабства. Но изменился я.

Каждый день был разделен на две части, на две жизни. Днем я был Эни Скайуокером, чудо-мальчиком, гениальным техником и послушным рабом. Я с энтузиазмом, который давно научился идеально подделывать, разбирал горы хлама, которые Уотто скупал у джав. Я чинил репульсоры, перепрошивал навигационные компьютеры, латал пробитые корпуса спидеров. Я стал для Уотто незаменим. Он привык к тому, что самая сложная и грязная работа выполняется быстро, качественно и без лишних вопросов. Моя репутация хорошего, трудолюбивого юнца была моей лучшей маскировкой, моим щитом.

Но когда двойные солнца клонились к закату, начиналась моя вторая, настоящая жизнь. Каждую ночь, пока мама спала, я превращал свое тело в оружие. Я бегал по крышам, прыгал через пропасти между зданиями, лазал по отвесным стенам, доводя свою детскую мускулатуру до предела. Я медитировал, гоняя потоки Силы по своим венам, укрепляя не только дух, но и плоть. Моя комната стала лабораторией и финансовым центром. Мой байк, скрытый под ветошью, был доведен до совершенства. Мои дроиды, моя невидимая армия, неустанно работали, превращая украденные кредиты в растущий капитал, в паутину влияния, которая медленно, но верно расползалась по галактике. Я был готов. Почти.

Сегодня был финальный аккорд моей дневной жизни. Я закончил с последней кучей хлама. Ангар Уотто был чист, как никогда. Все, что можно было починить, было починено и выставлено на продажу. Все, что было безнадежно, было разобрано на запчасти и аккуратно рассортировано. Я вытер руки о ветошь и подошел к своему «хозяину», который лениво обмахивался крыльями в тени своего офиса.

— Уотто, я все закончил, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал устало, но гордо.Тойдарианец облетел ангар, его маленькие глазки недоверчиво осматривали порядок. Он хмыкнул, явно довольный.— Я хотел попросить у тебя пару дней на отдых, — продолжил я, нацепив на лицо самую просительную мину. — Просто поиграть с друзьями. Я так давно не отдыхал.

Уотто завис в воздухе. Его мозг, очевидно, пытался обработать такую наглость. Раб просит выходные? Неслыханно! На мгновение его лицо побагровело, и он уже открыл рот, чтобы разразиться потоком ругани. Но тут его взгляд снова скользнул по пустому ангару. Он понял, что я не лгу. Работы действительно не было. Никакой.

Он замер на минуту, что-то просчитывая в своей жадной голове. Затем, видимо, пришел к какому-то выводу.— Ладно! — прожужжал он, стараясь, чтобы это звучало как величайшее одолжение. — Но не пару дней! Даю тебе целую декаду!

Я удивленно моргнул. Десять дней. Это было больше, чем я мог мечтать.

— Все равно крупной работы сейчас нет, — продолжил Уотто, оправдывая свою внезапную щедрость. — А через декаду как раз приедут джавы, я закуплю у них новую партию товара. Тогда и понадобишься. А с мелочевкой, если что, твоя мать справится.

Идеально. Просто идеально. Мой план, который я выстраивал последние недели, получил идеальное окно для реализации.— Спасибо, Уотто! Спасибо за твою щедрость! — воскликнул я с таким восторгом, что тойдарианец самодовольно надулся.

Я пулей вылетел из ангара, не желая давать ему времени передумать. Я бежал домой, и в моей груди билось предвкушение. Это конец. Конец этой части моей жизни.

Зайдя в свою комнату, я первым делом вызвал дроидов.— Доклад.

T3-M4 тут же спроецировал передо мной голографический отчет. Цифры были более чем удовлетворительными. Мой капитал, начавшийся с десяти тысяч кредитов, а затем превратившийся в тридцать тысяч хаттских тругутов, за прошедший месяц увеличился в десять раз. Триста тысяч. Это была уже серьезная сумма, достаточная для многих начинаний. Графики моих акций уверенно ползли вверх. «Верфи Куата», «Системы Сиенара», медицинские корпорации, «МандалМоторс» — я владел небольшими, но постоянно растущими пакетами акций ключевых игроков галактической экономики.

— Отличная работа, — кивнул я. — Продолжайте в том же духе. Увеличивайте долю в военно-промышленном и медицинском секторах. И начинайте потихоньку присматриваться к горнодобывающим компаниям во Внешнем Кольце.

Дроиды пиликнули в знак согласия и вернулись к своей работе.

— Эни, ужинать! — раздался из-за двери голос мамы.

Я бросил свой шлем рядом с байком, привычно накрыл его ветошью и пошел на кухню. Мама уже накрыла на стол. Она улыбалась. Мой «отпуск» был для нее такой же радостью, как и для меня, пусть и по совершенно другим причинам. Она радовалась, что ее сын сможет отдохнуть и побыть ребенком.

Мы ужинали и разговаривали. Обо всем и ни о чем сразу. О смешном родианце, который сегодня пытался торговаться с Уотто. О вкусе джумового сока, который мы когда-нибудь попробуем. О звездах, которые кажутся такими близкими в ночном небе. Я наслаждался каждой секундой этого разговора, этой простой, домашней сцены. Я впитывал в себя образ моей мамы — ее добрые глаза, ее уставшую, но нежную улыбку, тепло ее рук. Я делал это потому, что знал — это один из последних наших ужинов в этом доме. В этом статусе.

После ужина я, как всегда, поднялся на крышу.

Воздух был прохладным и чистым. Я сел в позу для медитации и закрыл глаза. Сегодняшняя медитация была особенной. Это была не тренировка. Это была финальная калибровка, последняя проверка перед прыжком.

Я чувствовал свое тело. Оно больше не было слабым и хрупким. Пятьдесят дней тренировок превратили его в идеально отлаженный инструмент. Легкий, быстрый, выносливый. Готовый к любым испытаниям.

Я чувствовал свой дух. Он был спокоен, как гладь озера в безветренный день. Все сомнения, все страхи были отброшены. Осталась только холодная, несокрушимая решимость.

План был прост, как лезвие виброножа. Завтра. Завтра я отправлюсь в Море Дюн, к месту упокоения моего корабля-сокровища. Я подниму его, починю и запущу. Это займет день, может, два. А после этого наступит момент истины. Удаление рабских чипов. Сначала из моей шеи, потом из маминой. А затем — финал. Я приду к Уотто. Не как раб, а как покупатель. И выкуплю нашу свободу.

Еще немного. Совсем немного. И эта рабская жизнь, этот постоянный страх, эта опасность, висящая над нами дамокловым мечом, — все это закончится. Навсегда.

Я снова почувствовал Ее. Силу. Она была рядом, как и всегда в последние недели. Молчаливая, всеобъемлющая, наблюдающая. Она не одобряла и не осуждала. Она просто была. Как песок, как звезды, как сама ткань реальности. Я стал частью ее течения, и она позволяла мне плыть, не мешая, но и не помогая. Все как всегда.

Я открыл глаза и посмотрел на звезды. Они больше не казались мне далекими и недостижимыми. Они были следующей страницей. Следующей главой.

Завтра начинается новая эра. Жди галактика.

Глава 11. Кладбище Стальных Титанов

Пятьдесят первый день. Рассвет на Татуине был холодным и обманчиво нежным. Два солнца еще не взошли, но их свет уже окрашивал восточный горизонт в пастельные тона персикового и лавандового. В это предрассветное затишье, пока Мос-Эспа еще спала, я начал свою самую важную экспедицию. Десять дней. Целая декада, подаренная мне жадностью и недальновидностью Уотто. Десять дней, чтобы заложить фундамент нашей свободы. Все было готово. Провизия, вода, энергетические ячейки, инструменты — все было аккуратно уложено в седельные сумки моего бронированного спидер-байка. Рядом с инструментами лежал тяжелый, матово-серый наплечник из бескара. Он был не для защиты. Он был сырьем, алхимическим компонентом для будущего величия. Мама провожала меня у входа в наш дом. Ее лицо было полно беспокойства, но она доверяла мне. Я показал ей, как работает отремонтированный мной датапад с функцией комлинка, такой же был и у меня. Мы могли поддерживать связь. Это немного успокоило ее. Она обняла меня крепко, так, как умеют обнимать только матери, и прошептала слова благословения. Я пообещал быть осторожным и вернулся к своему байку. Моя команда была в сборе. Претор, моя тень и мой щит, уже сидел за рулем. Его серая броня почти сливалась с утренними сумерками. Я запрыгнул на сиденье позади него. T3-M4, мой верный астродроид, с серией бодрых писков занял свое место на специально установленном для него креплении сзади. Мы были похожи на странствующую семью из какого-то древнего мифа: воин, маг и их мудрый спутник. — Поехали, Претор. Курс известен. Максимальная скорость, — скомандовал я. Двигатели байка взревели, и мы сорвались с места, поднимая облако пыли. Мы покинули Мос-Эспу и углубились в бескрайнее Море Дюн. Поездка была долгой и, как я и ожидал, невыносимо скучной. Первые полчаса я еще наслаждался скоростью и ощущением ветра, но потом однообразный пейзаж из дюн и скал начал убаюкивать. Вокруг не было ничего, кроме песка и неба. Чтобы не уснуть от тоски, я начал общаться со своими спутниками. — Претор, доложи обстановку.— **Обстановка стабильная, Создатель,** — ровным голосом ответил дроид. — **Движемся по заданному курсу. В радиусе двадцати километров живых существ крупнее вомп-крысы не обнаружено. Погодные условия благоприятные.**— Спасибо, Претор. Очень информативно, — вздохнул я. — Тройка, ты как там? Не растрясло? T3-M4 издал серию веселых сигналов, означавших, что он в полном порядке и наслаждается поездкой.— Давай сыграем в игру, — предложил я. — Я загадываю объект, а ты угадываешь. Он минерального происхождения, находится в секторе три-один-пять относительно нашего текущего положения, на расстоянии примерно двенадцати километров, и имеет повышенное содержание кристаллического кремния. Прошла ровно секунда. T3-M4 пиликнул и вывел на маленький экран на своем корпусе голографическое изображение конкретного скального образования, подсветив на нем нужную жилу.— Нечестно! — рассмеялся я. — Ты используешь свои сканеры! Так неинтересно. Астродроид издал звук, который я мог бы охарактеризовать как самодовольное хихиканье. Мы продолжили играть в подобные игры, я пытался загадать что-то, что он не смог бы мгновенно идентифицировать, а он с легкостью справлялся с каждой задачей. Это было глупо, по-детски, но это помогало скоротать время и укрепляло нашу странную связь. Спустя три часа монотонного гудения двигателей, Претор сбавил скорость.— **Мы на месте, Создатель.** Мы остановились посреди ничем не примечательной долины, окруженной выветренными скалами. Но я чувствовал это место. Здесь воздух был тяжелым, пропитанным эхом древней битвы и отчаяния. Это было кладбище. Кладбище стальных титанов. Я спрыгнул с байка. Мои ботинки утонули в плотном, слежавшемся песке. Я сделал несколько шагов, оценивая фронт работ. Работы предстояло много. Очень много. Где-то подо мной, под десятками метров песка, покоился корабль древнего магистра джедая. И, судя по данным Претора, он был здесь не один. В радиусе полутора километров сканер обнаружил еще три крупных аномалии. Ситский истребитель, еще один корабль класса «Защитник» и что-то, по форме напоминающее грузовик серии YT. Целый флот, ждущий своего спасителя. — Претор, устанавливай лагерь, — приказал я, указывая на ровную площадку у подножия скалы. — Палатка, периметр безопасности. Сканируй окрестности на предмет любых угроз. Тройка, будь наготове. T3-M4 подъехал ко мне и издал вопросительный сигнал.

— Будь готов к подъему, — пояснил я. — Я начну с корабля джедая. Как только я его подниму, будь готов передать на него коды доступа. На всякий случай. Вдруг там остались какие-то системы безопасности. Не хочу, чтобы он сдетонировал у меня над головой. Безопасность превыше всего. Астродроид согласно пиликнул и откатился к байку, где Претор уже с поразительной скоростью и эффективностью разворачивал нашу палатку — довольно просторную, рассчитанную на четырех разумных. А я встал в центре долины. Я снял перчатки и вытянул руки перед собой. Пришло время для настоящей работы. Я закрыл глаза и сосредоточился. Я позволил Силе течь через меня, но это была не та Сила, которую использовали джедаи. Это была моя магия, дикая, необузданная, первозданная. Мои ментальные щупальца проникли глубоко под землю, сквозь толщу песка. Я нашел его. Я почувствовал холодный металл его корпуса, ощупал его контуры, почувствовал его боль. Затем я начал плести кокон. Я сплетал потоки энергии, создавая вокруг корабля, его обломков и тонн песка вокруг него своеобразную силовую сферу. Это потребовало всей моей концентрации. Я чувствовал, как напрягаются мышцы, как по вискам течет пот. — Вверх! — прошептал я, и начал тянуть. Песок вокруг меня забурлил, заходил ходуном, словно гигантский зверь просыпался под землей. Затем поверхность пустыни вздулась, и из нее медленно, величественно начал подниматься огромный, полупрозрачный синеватый кокон. Внутри него, как насекомое в янтаре, был заключен корабль, окруженный облаком песка и обломков. Подняв его на высоту около ста метров, я перешел ко второму этапу. Я изменил структуру кокона. Его сплошные стены стали сетчатыми, с ячейками размером чуть больше песчинки. И песок посыпался вниз. Десять минут продолжался этот сухой, шелестящий дождь. Десять минут я удерживал в воздухе многотонную махину, прилагая неимоверные усилия. Наконец, песок иссяк. Внутри сияющего кокона остался только корабль и несколько крупных обломков. Но ставить его на зыбкую поверхность было нельзя. Я перевел часть своего внимания вниз. Я собрал песок под коконом, уплотняя его силой воли, сжимая до тех пор, пока он не превратился в камень. Затем я пропустил через него волну контролируемого тепла, сплавляя песчинки в единую, монолитную плиту черного, как космос, вулканического стекла. Она была идеально ровной, размером чуть больше самого корабля. Аккуратно, словно драгоценную вазу, я опустил кокон на эту плиту. И затем развеял его. Корабль со стуком встал на твердую поверхность. Я пошатнулся и тяжело оперся на колени, глубоко дыша. Воздух в моем шлеме казался горячим и спертым. Крупные капли пота струились по лбу, застилая глаза. Я еще никогда не использовал свои силы в таком масштабе. Да, я укреплял свое тело и дух, готовился к таким манипуляциям, но реальность оказалась куда более энергозатратной. Похоже, этого было мало. Нужно больше тренировок. Гораздо больше. В голове мелькнула забавная, горькая мысль. *«Интересно, а как каноничный Скайуокер творил все свои фокусы в тех шести фильмах и сериале? Его защищала сценарная броня и везение главного героя? Тогда где мои "плюшки"? Где моя сюжетная неуязвимость? Несправедливо. И обидно немного. Так, чуточку. Капельку. И я не плачу, нет. Просто песчинка в глаз попала. Да, прямо через шлем».* Я усмехнулся своим мыслям, снял шлем и вытер потное лицо рукавом рубахи.

— Тройка, твой выход! Астродроид подкатил к кораблю и начал передавать сигнал с кодами доступа. Тишина. Корабль оставался глух, мертвый кусок металла. Я подошел ближе. Закрыв глаза, я снова использовал Силу, на этот раз для тонкой работы. Я нашел телекинезом внутренние запоры рампы, заблокированные от удара. Аккуратно, чтобы не сломать механизм, я отодвинул их. Раздался скрежет, и аппарель с шипением опустилась, выпуская наружу спертый воздух тысячелетней давности. Я остался доволен собой. Но работа была далека от завершения. Я огляделся. Я снова раскинул свои ощущения, нащупывая остальные корабли. Запомнив их размеры и положение, я принялся расширять свою монолитную площадку. Еще пятнадцать минут концентрации и усилий, и она увеличилась втрое. Затем я повторил свой трюк с коконом. Снова и снова. Это было похоже на работу крановщика-волшебника. Один за другим я поднимал из песчаной могилы стальных гигантов и перемещал их на твердую поверхность. Когда все было кончено, передо мной предстала невероятная картина. На огромной черной плите, посреди пустыни, стояли четыре корабля.Первым был ситский истребитель. Хищный, угловатый, он был почти цел. Каким-то чудом его системы, включая гипердвигатель, остались невредимы. В баках даже плескались остатки топлива.Вторым был еще один «Защитник», но в другой, темно-бордовой расцветке. Похоже, его судьба была схожа с судьбой корабля джедая. Но ему повезло чуть больше. Задняя часть сохранилась лучше, и больше половины двигателей выглядели ремонтопригодными. Передняя часть была смята в гармошку, но несколько орудийных башен чудом уцелели.И последним был корабль, похожий на сильно модифицированный фрахтовик серии YT. Судя по его состоянию, он затонул в песках совсем недавно. Он ушел под песок так быстро, что джавы просто не успели его найти и разобрать. Похоже, у него отказало управление или навигация, и он просто на полной скорости влетел в планету. Я стоял, обдуваемый ветром, и смотрел на свое новое достояние. Мой личный флот. Мой личный склад запчастей. Мой ключ к звездам. Что же, осталось провести более тщательную проверку кораблей. Оценить их состояние, проверить трюмы на наличие груза, составить список целых и ремонтопригодных деталей. А затем начать главную работу. Восстановить первый «Защитник», корабль джедая. Сделать его своим.

Глава 12. Инвентаризация Судьбы

Пятьдесят второй день. Я проснулся еще до того, как первое из солнц коснулось горизонта. Воздух в палатке был прохладным, а тишина пустыни — абсолютной. Сегодня предстояла грязная, кропотливая, но жизненно важная работа. Разбор завалов. Инвентаризация. Я должен был вскрыть эти стальные гробницы и забрать из них все, что могло бы послужить моему будущему.

Пока Претор патрулировал периметр, а T3-M4 проводил самодиагностику, я стоял перед флотилией спасенных кораблей. Четыре молчаливых титана на черной, рукотворной плите посреди бескрайнего моря песка. Картина была величественной и немного жуткой.

Один я бы провозился с этим целую вечность. Но я был не один. Я закрыл глаза и обратился к своей силе, к своей душе. Три потока моего многократного сознания отделились от основного. Рядом со мной воздух замерцал, уплотнился, и из него соткались три фигуры. Мои допельгангеры. Они были моими точными копиями, но состояли из чистой магии — полупрозрачные, безмолвные, их глаза светились мягким голубым светом. Они не имели органов, крови или костей. Они были идеальными рабочими, продолжением моей воли.

— Ты — на ситский истребитель, — мысленно приказал я первому. — Ты — на второй «Защитник». Ты — на YT. Я займусь главным кораблем. Задача: полная зачистка. Личные вещи, груз, оружие, броня, пайки, информационные носители, все, что не приварено к корпусу. Все складывать снаружи для последующей сортировки.

Три моих копии беззвучно кивнули и разошлись по своим целям. А я направился к кораблю магистра джедая.

Воздух внутри был спертым, пахнущим озоном, пылью и чем-то неуловимо древним. Свежий воздух, ворвавшийся вчера, еще не успел вытеснить тысячелетнюю тишину. Свет от моего шлема выхватывал из темноты картины прошлого. Вот кают-компания с опрокинутым столом. Вот коридор, стены которого были испещрены следами от бластерных выстрелов. А вот и мостик.

За штурвалом сидел он. Вернее, то, что от него осталось. Скелет в истлевших остатках джедайской робы. Он умер на своем посту, до последнего пытаясь спасти свой корабль и своего падавана. Я на мгновение замер, отдавая дань уважения этому безымянному воину Света. Затем я аккуратно отодвинул останки в сторону. Его время прошло. Теперь это мое время.

Я начал методичный обыск. Мои допельгангеры работали с идеальной синхронностью на других кораблях. Вещи начали появляться на черной плите снаружи, аккуратно раскладываемые невидимыми руками телекинеза.

В капитанской каюте я нашел то, что искал. В потайном, обшитом свинцом отсеке за кроватью лежали они. Несколько голокронов. Два из них были пирамидальной формы, от них исходила темная, ледяная аура. Ситские. Рядом лежал кубический джедайский голокрон, теплый и спокойный на ощупь. В нем были учения самого магистра и бесценные звездные карты Древней Республики. Я убрал их в свой пространственный карман.

Дальше — больше. В оружейной я обнаружил несколько древних световых мечей, как джедайских, так и трофейных ситских. Несколько комплектов полной мандалорской брони, очевидно, снятой с поверженных врагов. Личный силовой меч магистра — элегантное оружие, вибрирующее от заключенной в нем энергии. Несколько бластерных винтовок, комплекты джедайской одежды и легкой брони. И, наконец, в личном сейфе — несколько кредитных чипов. Проверка показала, что на них хранится сумма, эквивалентная нескольким сотням тысяч современных республиканских кредитов. Отличный бонус.

К полудню работа была почти закончена. Я вынес наружу все, что представляло хоть какую-то ценность. Мои допельгангеры сделали то же самое. Перед каждым кораблем выросла своя гора добычи. Я начал сортировку и анализ данных с уцелевших компьютеров.

Картина прояснялась. Второй «Защитник», как я и предполагал, прибыл на Татуин незадолго до корабля с T3-M4. Это был джедай-мастер и его падаван. Они попали в ту же ловушку ситхов — гравитационная бомба, выброс из гиперпространства и расстрел в упор. Их добыча была скромнее: световые мечи обоих джедаев, их одежда и броня, несколько виброклинков и кредитные чипы на общую сумму в шестьдесят пять тысяч кредитов.

История ситского истребителя была иной. Он получил повреждения во время одной из таких засад. Не имея возможности быстро починить его или забрать с собой, пилот просто посадил его на Татуине, активировал маскировочный маяк и покинул планету на другом корабле. В кабине я действительно нашел его шлем — черный, с агрессивными красными узорами.

Самой трагичной была история YT. Это был экспериментальный корабль, построенный три года назад корпорацией «Инком». На нем испытывали новейший гипердвигатель класса 0,7. Все шло отлично. Но во время последнего тестового прыжка, по данным бортового самописца, двигатель словил необъяснимую перегрузку и стал неуправляем. Корабль выкинуло из гиперпространства прямо в гравитационном колодце Татуина, и он на полной скорости врезался носом в песок, похоронив себя и свой экипаж. Четыре человека. Они умерли мгновенно. Их тела я оставил внутри, превратив корабль в их вечную могилу. Но их вещи... их вещи еще послужат живым.

Из YT я и мои копии вытащили огромное количество припасов. Офицерские пайки на несколько месяцев для экипажа из четырех человек. Кредитные чипы на сто сорок тысяч. Целый арсенал: от бластерных пистолетов до скорострельных снайперских винтовок. Броня и одежда. Несколько банок с корабельной краской болотного цвета — цвета самого корабля. Пятьдесят тяжелых золотых монет — хаттских пегат. И самое интересное — в отсеке для астродроидов я нашел его. Сильно поврежденный, но ремонтопригодный дроид серии R2.

Закончив с сортировкой, я распустил допельгангеров. Они растаяли в воздухе, и их энергия вернулась в окружающий мир. Я подошел к искалеченному R2.— Что ж, приятель, давай посмотрим, что можно для тебя сделать.

Я принес дроида в палатку. Диагностика показала, что его шасси повреждено, один из манипуляторов оторван, а центральный процессор сбоит из-за скачка напряжения. Но логическая матрица была цела. Его личность сохранилась.

Я принялся за работу. Телекинезом, с ювелирной точностью, я выправил его корпус. Я восстановил оторванный манипулятор, используя запчасти от сломанных дроидов, найденных на кораблях. Затем я вскрыл его процессорный блок и, используя тончайшие нити Силы, исправил поврежденные микросхемы. После этого я взял остатки бескара и, используя алхимию, воссоздал его, покрыв корпус дроида тонким, но несокрушимым слоем.

— Претор, запитай его, — скомандовал я.

Претор подключил кабель к порту R2. Прошло несколько томительных минут. Затем индикаторы на голове дроида замигали, и он издал серию радостных, пронзительных писков. Он ожил.T3-M4 подъехал ближе, и между ними завязался быстрый, непонятный для меня диалог на бинарном.

— Он говорит, что его зовут R2-D5, — перевел Тройка. — Он был назначен на экспериментальный YT с самого начала. Рассказывает, что полет проходил идеально, но прямо перед последним прыжком он зафиксировал зашифрованную передачу от главного механика корабля кому-то на Нал-Хатте. Сразу после этого произошел скачок мощности, и он отключился. Он даже не верил, что снова будет жить. Он благодарит тебя, Создатель, и говорит, что будет трудиться изо всех своих сил, чтобы отплатить за спасение.

Саботаж. Так я и думал. Кто-то не хотел, чтобы этот гипердвигатель пошел в серию.Я похлопал нового дроида по его куполообразной голове.— Добро пожаловать в семью, Ар-Два, — сказал я. — Рад, что ты с нами, мое оптимистичное ведерко.

R2-D5 издал такую заливистую, счастливую трель, что я невольно улыбнулся. Моя маленькая семья механических помощников пополнилась.

Вечером, когда двойные солнца снова начали свой огненный танец на горизонте, я поднялся на крышу ситского истребителя. Я сел и погрузился в медитацию, укрепляя свое уставшее тело и дух. Сегодня был продуктивный день. Я стал богаче, лучше вооружен и получил еще одного верного союзника.

Я думал о маме. О том, как скоро я смогу забрать ее из этого ада. В моем сознании снова возник образ, ставший моей путеводной звездой: большой, тихий дом у озера на какой-нибудь райской зеленой планете. Планете, где нет рабства, нет пустыни, нет Уотто. Мир, где моя мама сможет просто жить.

Не выживать, не бороться за каждый кусок хлеба, не просыпаться с мыслью о том, что сегодняшний день принадлежит не ей. А именно жить. Дышать полной грудью, не боясь, что воздух пропитан пылью и отчаянием. Сидеть на веранде их дома, укутавшись в теплый плед, и смотреть, как дождь омывает зеленую листву, а не молиться о том, чтобы песчаная буря не снесла их хлипкое жилище. Сажать цветы в саду просто потому, что они красивые, а не потому, что их можно продать за несколько кредитов. Смеяться свободно и легко, не пряча в уголках глаз вековую усталость своего народа.

Эта мечта была огнем, который согревал мою холодную, прагматичную душу. Она была тем единственным, что имело значение. Все эти корабли, кредиты, оружие, дроиды, моя магия и знания — все это было лишь инструментами. Инструментами для того, чтобы однажды утром моя мама проснулась и поняла, что она свободна. Что она может просто быть.

Скоро. Осталось совсем чуть-чуть.

Я открыл глаза. Двойные солнца почти скрылись за горизонтом, окрасив небо в кроваво-оранжевые тона. Пора было возвращаться в лагерь. Завтра начнется самый сложный этап — ремонт. Завтра я начну строить наш ковчег, который унесет нас из этой проклятой пустыни к звездам. К нашей мечте.

Глава 13. Рождение «Наследия»

Пятьдесят восьмой день. Я стоял посреди своей мастерской под открытым небом, и горячий ветер Татуина обдувал мое лицо. Шесть дней. Шесть суток почти непрерывной, титанической работы. За это время пустыня вокруг меня преобразилась. Три из четырех кораблей, что я с таким трудом поднял из песка, теперь представляли собой лишь остовы, скелеты, выпотрошенные и разобранные до последней пригодной детали. Они были донорами, их жертва пошла на создание чего-то нового, чего-то совершенного.

В центре черной, стекловидной плиты возвышался он. Мой корабль. Пока еще безымянный, он уже был не просто отремонтированным «Защитником». Это был гибрид, химера, собранная из лучших частей четырех разных эпох и философий кораблестроения. Это была моя будущая летающая крепость, мой дом и мое оружие.

Ситский истребитель, единственный, кого я не пустил на запчасти, стоял в стороне. Я уже перебрал его, восстановил повреждения и, используя алхимию, покрыл его корпус тончайшим слоем непробиваемого бескара. Он ждал своего часа.

Все эти шесть дней я не был один. Четыре моих допельгангера работали со мной в идеальной, безмолвной синхронии. Мы были единым организмом, квартетом творцов. Пока один из нас, используя телекинез, с ювелирной точностью срезал плазменным резаком нужные секции с кораблей-доноров, другой уже подготавливал место на основном корпусе. Третий занимался внутренней проводкой и системами, а четвертый, используя магию пространства, творил настоящие чудеса, меняя саму геометрию корабля изнутри.

Первым делом я взялся за ангар. Стандартный ангар «Защитника» был слишком мал. Я расширил его, используя магию, заставив пространство изогнуться и увеличиться в объеме, не меняя внешних габаритов. Затем я создал внутри него подвижную перегородку, отделив специальный отсек для истребителя. Теперь я мог забрать его с собой.

Затем настала очередь жилых помещений. Стандартных кают было недостаточно. Я вырезал лучшие жилые модули из второго «Защитника» и экспериментального YT. Это были целые секции с кроватями, шкафами и личными терминалами. А затем, словно играя с детским конструктором, я органично встроил их в скелет моего корабля. Магия пространства сгладила швы, соединив коридоры и системы жизнеобеспечения так, будто они всегда были единым целым.

Самым сложным был реакторный отсек. Основной реактор «Защитника» был надежен, но недостаточно мощен для моих амбиций. Я заменил его. С невероятной осторожностью, используя телекинез и поддерживающие поля моих допельгангеров, я извлек массивный, современный реактор из YT. Он был почти вдвое мощнее. Но и этого было мало. Рядом с основным отсеком я создал еще один, резервный. Пространство сжалось в одном месте и растянулось в другом, и вот, из ниоткуда, появилась новая комната, куда я установил отремонтированный реактор со второго «Защитника». Двойное сердце для моей крепости. Двойная надежность.

Рубка пилота была восстановлена до идеального состояния. Но главным ее сокровищем стал чудом уцелевший навикомпьютер с YT. В его кристаллические банки памяти я, с помощью T3-M4 и R2-D5, перенес все данные с других кораблей. Дроиды работали слаженно, расшифровывая древние джедайские коды, взламывая ситские протоколы защиты и восстанавливая поврежденные файлы. В результате родилась она — моя карта галактики. Огромная, объемная, живая. На ней были отмечены не только официальные гиперпространственные маршруты, но и множество тайных троп, контрабандистских проходов и забытых путей. На ней были отмечены координаты тайных баз ситхов, их древних академий и хранилищ. Были и базы джедаев, но эти отметки были старыми, их нужно было проверять. Многие из этих убежищ уже могли быть уничтожены или заброшены.

Кают-компания и медблок также подверглись магической перестройке. Я увеличил их, объединив лучшие элементы из всех кораблей. В медблоке теперь стояло самое современное оборудование с YT, дополненное надежными приборами с «Защитников». Я перенес туда все медикаменты. Слава Силе, бакта в запечатанных контейнерах хранится десятилетиями, а некоторые древние лекарства в стазис-упаковках были словно только что с конвейера.

Рядом с ангаром я создал просторный склад и увеличенную оружейную комнату. Все должно было быть под рукой.

Двигатели. Я восстановил все уцелевшие субсветовые двигатели со второго «Защитника» и последний оставшийся от первого. Теперь на корме моей птички красовались шесть мощных сопел вместо четырех.

Гипердвигатель. Сердце любого звездолета. Основным я поставил экспериментальный образец класса 0,7 с YT. Я тщательно проверил его. Саботаж, погубивший его прошлый экипаж, заключался во внешнем устройстве, вызвавшем перегрузку. Сам двигатель был в идеальном состоянии. В качестве резервного я установил надежный, проверенный временем гипердвигатель класса 1,5 со второго «Защитника».

И вот, настал момент истины. Я стоял на мостике. Все системы были подключены. Все было готово.— Запускаю основной реактор, — сказал я в пустоту.

Я нажал на кнопку. Корабль содрогнулся. По палубе пробежала низкая, мощная вибрация. Загорелись огни. Загудели системы жизнеобеспечения. На экранах появились данные телеметрии. Все было в норме. Корабль ожил. Он дышал. Мое творение было живым.

Следующие два дня ушли на отделку. Я взял свой бескаровый наплечник, и он стал катализатором. Используя алхимию, я начал трансмутировать обычный металл корпусов кораблей-доноров в чистейший, несокрушимый бескар. Слой за слоем, я покрыл им всю свою летающую крепость — сначала изнутри, потом снаружи. Теперь она была практически неуязвима для обычного оружия.

Затем я взял найденную в YT краску. Глубокий, болотно-зеленый цвет. Идеальная маскировка. Я покрыл ей весь корабль, скрыв блеск бескара под непримечательной, матовой поверхностью. Мой «Защитник» теперь выглядел как старый, потрепанный грузовик, а не как вершина инженерной и магической мысли. Этой же краской я покрыл и ситский истребитель. Закончив, я аккуратно загнал его в специальный ангар внутри моего корабля.

Я залил в магически увеличенные баки топливо из уцелевших цистерн YT, а затем дополнил его, воссоздав еще несколько тонн с помощью магии. То же самое я проделал и с водой.

Работа была почти закончена. Осталось последнее, печальное дело.Я создал семь металлических ящиков. Простых, без изысков. Гробов. Используя телекинез, я бережно перенес в них скелеты: четверых членов экипажа YT, джедая и падавана со второго «Защитника» и магистра джедая, чьим кораблем я теперь владел. Я уложил их в той одежде, в которой они встретили свою смерть. Затем я наглухо заварил крышки, сделав их единым целым с ящиками. Никто и никогда их больше не откроет.

Магией земли я вырыл глубокую могилу в песке рядом с черной плитой. Я переместил гробы туда. Засыпав яму, я установил над ней простой каменный обелиск. На нем я вырезал их имена и даты жизни и смерти, которые я узнал из корабельных журналов. Это было меньшее, что я мог для них сделать.

— Покойтесь с миром, — тихо сказал я, прощаясь с ними. Их истории закончились здесь. Моя — только начинается.

Я начал последние приготовления. Все трофеи — оружие, броня, кредитные чипы, артефакты — были перемещены на склад и в оружейную. Когда последняя вещь заняла свое место, я почувствовал, как с моих плеч упала огромная гора.

Я прошел по тихим коридорам своего корабля. Он был чист, функционален и абсолютно мой. Я вошел в капитанскую каюту. Она была небольшой, но уютной. Кровать, стол, терминал, шкаф. Ничего лишнего.

Я сел на кровать и просто сидел, слушая мерное гудение своего корабля. Я не медитировал. Я не строил планы. Я впервые за долгие дни просто отдыхал. Я был не рабом, не магом, не воином. Я был просто человеком в своей комнате. В своем доме.

Так закончился пятьдесят восьмой день моей новой жизни. День, когда я перестал быть привязан к этой планете. День, когда я обрел свое «Наследие».

Глава 14. Память Шрамов

Пятьдесят пятый день новой жизни Энакина Скайуокера был пятым днем его отсутствия для его матери. Для Шими время текло иначе. Оно не измерялось грандиозными проектами и титаническими свершениями. Оно измерялось восходами и закатами двух солнц, количеством отремонтированных гидроиспарителей и тревожным биением материнского сердца.

Ее день был таким же, как и сотни других до него. Она проснулась в их маленьком домике, где тишина без ее сына казалась оглушительной. Она умылась скудной порцией воды, одела свою простую, но чистую рабочую одежду и отправилась в лавку Уотто. Тойдарианец, лишившись своего гениального мальчика-техника, был еще более раздражительным, чем обычно, и сваливал на нее всю мелкую работу, с которой раньше легко справлялся Эни.

Шими чинила. Она чинила навигационные модули, паяла контакты, меняла изношенные детали. Ее руки, покрытые мозолями и мелкими шрамами от ожогов и порезов, двигались с уверенной точностью. Уотто считал ее просто способной рабыней. Он и не догадывался, что эти руки когда-то держали не паяльник, а стилус, выводя сложнейшие инженерные формулы на голографической доске в престижном университете Куата.

Вечером она возвращалась домой. Готовила ужин на одного. И ждала. Каждый вечер в одно и то же время ее датапад оживал. На экране появлялось короткое сообщение от Эни: «Мама, я в порядке. Все хорошо. Люблю тебя». И иногда короткая, смазанная голограмма — ее сын, улыбающийся, в своем новом шлеме, на фоне бескрайних песков. Она улыбалась в ответ, отправляла ему слова любви и беспокойства, но как только экран гас, улыбка сползала с ее лица, уступая место глубокой, застарелой тревоге. Что он там делает? Один, в пустыне, целую декаду. «Приключения», — сказал он. Но в его глазах, даже на смазанной голограмме, она видела не детское озорство, а стальную решимость, которая пугала и восхищала ее одновременно. Поскорее бы он вернулся.

Сидя в тишине своего дома, Шими смотрела на свои руки. И память, которую она годами держала под замком, начала просачиваться сквозь трещины в ее душе.

Она не всегда была Шимми Скайуокер, рабыней с Татуина. Когда-то ее звали Шиамилия Скайдер, и она была третьим ребенком в одной из самых влиятельных аристократических семей Куата. Ее мир состоял из блеска и роскоши. Высокие шпили городов, парящие сады, балы в невесомости на орбитальных станциях, шелест дорогих тканей и тихий гул личных яхт. У нее было все.

Она была одарена. Не так, как джедаи, чья Сила была очевидна и могущественна. Ее дар был тоньше, он проявлялся в феноменальной скорости обучения. Она поглощала знания, как сухая губка впитывает воду. К двадцати годам она имела магистерские степени в области гиперпространственной инженерии, ксенобиологии и корпоративного менеджмента. Она свободно говорила на десятке языков, от высокопарного наречия алдераанской знати до гортанного мандалорского и щелкающего хаттского. Ее руки, сейчас грубые и обветренные, когда-то были изящными и ухоженными, способными как разобрать сложнейший механизм, так и исполнить на голо-арфе древнюю балладу. Ее лицо, с утонченными скулами и правильным разрезом глаз, было эталоном куатской красоты. У нее было блестящее будущее.

А потом все рухнуло. Кризис. Неожиданный, как удар в спину. Неудачные инвестиции, предательство партнеров, и вот уже великий Дом Скайдер оказался на грани банкротства. Отец, гордый и сильный мужчина, постарел на десять лет за несколько месяцев.

И тогда появился он. Муун. Он представился как Хего Дамаск, представитель Банковского Клана. Высокий, неестественно худой, с глазами, холодными и пустыми, как космос между галактиками. Он предложил ее отцу решение всех их проблем. Полное восстановление финансового благополучия, новые контракты, возрождение Дома. Взамен он просил сущую малость. Плату. Ее. Шиамилию.

Отец в ярости выгнал его. Но ситуация становилась все хуже. Кредиторы, угрозы, позор. Через два месяца бесполезных попыток спасти то, что уже было не спасти, отец сломался. Он связался с мууном и согласился. Дамаск лишь холодно улыбнулся и сказал, что его яхта прибудет за «платой» завтра.

В ту ночь состоялся последний совет семьи Скайдер. Было решено, что Шиамилия Скайдер официально пропадет без вести. Отец подал документы, начались фиктивные поиски. Это был единственный способ сохранить честь семьи. На следующий день за ней прибыла яхта. Роскошная снаружи, она была тюрьмой внутри. В ее каюте не было иллюминаторов, а доступ на мостик был заблокирован. Она была грузом.

Ее привезли на странную, анонимную космическую станцию. Стерильные белые коридоры, безмолвные дроиды-медики и десятки других женщин. Молодых, красивых, разных рас — тви'лечки, забрачки, тогруты, люди. Все они были напуганы и растеряны. Шими тогда подумала: зачем этому мутному мууну столько женщин?

Вскоре все стало ясно. После унизительного медицинского обследования их распределили по отдельным комнатам. И начался эксперимент. Их использовали как инкубаторы. Для какого-то одного, невероятно ценного семенного образца. Муун, или, как его называли дроиды, Магистр, пытался создать что-то. Или кого-то.

Это был конвейер жизни и смерти. Некоторые девушки не выдерживали беременности и погибали. Другие умирали во время родов, иногда унося с собой и своих новорожденных детей. Те, кто выживал, но чей ребенок не соответствовал каким-то неведомым параметрам Магистра, изгонялись. Их просто выбрасывали на ближайшей планете Республики, как отработанный материал.

Иногда Магистр обходил станцию не один. С ним был человек. Молодой, с обаятельной улыбкой и глазами, в которых плескалась такая же холодная пустота, как и у мууна. Однажды, когда они проходили мимо ее комнаты, Шими мельком услышала, как Дамаск назвал его по имени: «Шив». Этот Шив смотрел на все с хищным интересом, как будто учился.

Дошла очередь и до Шими. Беременность прошла штатно. Она родила. Здорового, кричащего мальчика. Ее сына. Она назвала его Энакин. Магистр лично пришел посмотреть на результат. Он долго сканировал младенца, и на его лице отразилось все то же разочарование. «Снова неудача. Потенциал слишком мал», — прошипел он.

Их вышвырнули. Ее, ее новорожденного сына и еще нескольких «неудачных» матерей с детьми. Их высадили на какой-то захолустной планете во Внешнем Кольце. Первой мыслью Шими, когда она пришла в себя и убедилась, что Энакин жив и здоров, было связаться с семьей. Написать на Куат, рассказать, что она жива.

Но случилось несчастье. На планету напали работорговцы. В хаосе и панике ее схватили вместе с ребенком. Она потеряла все: имя, статус, свободу. Начался ее долгий путь в рабстве. Ей удалось сбежать от первых хозяев, но лишь для того, чтобы попасть в новые цепи. Так она оказалась на Татуине. Сначала она была собственностью хаттши Гардуллы. А два года спустя та проиграла ее и Энакина в сабакк Уотто.

Сейчас ей было двадцать девять. Ее сыну — семь. Она посмотрела на свое отражение в темном экране датапада. Обветренная кожа, мелкие морщинки у глаз от постоянного прищуривания на солнце, небольшие мешки под глазами от усталости и недосыпа. Но даже сквозь эту маску рабства и лишений проступали черты Шиамилии Скайдер — правильный овал лица, утонченные скулы. Она все еще была красива.

Она давно смирилась. В первые годы рабства и Гардулла, и Уотто пристально следили за ней, чувствуя в ней нечто большее, чем простую рабыню. Они боялись, что она сбежит. Сейчас она уже не пыталась. Куда ей было бежать с маленьким ребенком на руках? Она смирилась со своей участью.

Единственным ее счастьем, единственным светом в этой беспросветной тьме был он. Энакин. Ее сын. Ее солнышко. Он был всем, что у нее осталось от прошлой жизни, и всей ее надеждой на будущее.

Поскорее бы он вернулся домой.

Глава 15. Золото Свободы

Пятьдесят девятый день. Я проснулся не от резкого света двух солнц, бьющего в окно, и не от холода каменного пола. Я проснулся от тишины. Глубокой, ровной, умиротворяющей тишины, нарушаемой лишь едва слышным гулом систем жизнеобеспечения моего корабля. Я лежал в своей капитанской каюте на «Наследии», и впервые за всю эту новую жизнь я чувствовал себя не в гостях, не в укрытии, а дома.

Я встал и направился в душевую. Никакой грязной воды и обмылков. Я встал на вибрирующую платформу электродуша. Тысячи ультразвуковых импульсов прошли по моему телу, сбивая грязь, пот и омертвевшие частички кожи. Ощущение было странным, но бодрящим. Через минуту я был идеально чист, кожа скрипела от свежести. Это была маленькая, но такая важная деталь новой жизни.

На завтрак я не стал давиться безвкусной кашей. Я открыл один из офицерских пайков, найденных на YT. Внутри была питательная паста со вкусом копченого мяса, хрустящие галеты и тюбик с концентрированным фруктовым соком. Настоящая еда. Я ел медленно, наслаждаясь каждым куском, сидя за столом в своей кают-компании.

Закончив с завтраком, я направился на склад.

— Тройка, за мной, — позвал я.

T3-M4, мой верный астродроид, тут же подкатил ко мне, издав серию вопросительных сигналов. На складе царил идеальный порядок. Все трофеи, все запчасти, все ресурсы были аккуратно рассортированы и сложены. Я подошел к ящику с кредитными чипами.

— Вот, — сказал я, передавая ему горсть чипов. — Это все, что мы собрали. Добавь их к нашему капиталу. Продолжай играть на биржах. Будь агрессивен, но умен. Нам понадобится каждый кредит. При необходимости можешь использовать вычислительные мощности Претора и R2-D5 для анализа данных.

Тройка издал уверенный писк, означавший, что задача ясна и будет выполнена. Он подключился к терминалу, и я почти физически ощутил, как потоки информации хлынули в его процессор. Дроид согласно кивнул своим куполом и укатил по своим делам, уже погруженный в мир цифр и финансовых операций.

А я занялся подготовкой к главному делу. Я создал из листового металла три простых ящика: маленький, средний и большой. Затем я вышел наружу, на черную плиту, ставшую нашим временным домом. Ящики бесшумно поплыли за мной по воздуху.

Я достал из кармана две тяжелые золотые монеты — хаттские пегаты. Я положил их на ладонь. Они были моим образцом, моим ключом. Я закрыл глаза и сосредоточился. Моя способность к Копированию была не просто магическим дублированием. Это был сложный процесс, задействующий и алхимию, и геомантию.

Мое сознание проникло в структуру золота, запоминая его атомную решетку, его плотность, его энергетический отпечаток. Затем мои ментальные щупальца устремились вниз, в песок Татуина. Я начал вытягивать из него микроскопические частицы золота, железа, меди — всех металлов, что составляли сплав пегата. Воздух вокруг меня замерцал. Собранные элементы поднимались из песка невидимой силой и устремлялись к ящикам. И там, внутри, магия Копирования делала свое дело, выстраивая из этого сырья идеальные копии монет на моей ладони.

В ящики полился золотой дождь. Монеты появлялись из ничего, со звоном ударяясь друг о друга. Это была симфония созидания. Маленький ящик наполнился первым — тысяча пегат. Затем средний — три тысячи. И, наконец, самый большой, в который вошло пять тысяч монет.

Я открыл глаза. Передо мной стояли три ящика, доверху наполненные сверкающим золотом. Девять тысяч пегат. Состояние, способное купить небольшой город на планете средней руки. Я был доволен собой. Я надеялся, что этого будет достаточно, чтобы ослепить жадность Уотто. Я не хотел прибегать к ментальной магии, если этого можно было избежать. Это было бы слишком просто и не так сладко.

Я спрятал ящики с золотом и два оригинальных пегата в свой пространственный карман. Они просто исчезли, не оставив и следа. Я улыбнулся и посмотрел в небо. Жара еще не вошла в свою полную силу, и с ночи оставалась легкая, приятная прохлада. Скоро. Скоро я стану не просто свободным, но и полноценным членом общества, способным стоять с гордо поднятой головой. У меня был корабль, были средства, были голокроны, чтобы учиться путям Силы. Пора было возвращаться.

Я потратил десять минут, чтобы выкатить свой спидер-байк из ангара. Я сунул в карман банку с болотной краской и пошел искать R2-D5. Мой новый астродроид, покрытый блестящим, некрашеным бескаром, выглядел как произведение искусства.

Я нашел его в кают-компании. Он и T3-M4 вели оживленный спор на бинарном. Судя по их возбужденным трелям и подергиваниям манипуляторами, они выясняли, кто из них будет лучшим вторым пилотом после меня.

— Хватит, — прервал я их. — У нас у всех много работы. Будьте готовы к взлету в любой момент. R2, ты идешь со мной.

Маленький дроид радостно пиликнул и подкатился ко мне, заявив о своей полной готовности.

— У тебя очень важная миссия, — сказал я, похлопав его по куполу.

От радости R2 сделал полный оборот вокруг своей оси.

— Но сначала, — добавил я, — мне нужно тайно пронести тебя ко мне домой и покрасить.

R2-D5 издал серию недоуменных сигналов, спрашивая, как это возможно. Я улыбнулся.

— У меня все схвачено.

Я снова прикоснулся к нему. В то же мгновение дроид исчез. Просто растворился в воздухе. T3-M4 удивленно замер. Он подкатился к месту, где только что стоял его собрат, и просканировал его вдоль и поперек. Не найдя ничего, он издал серию озадаченных писков, спрашивая, куда делся этот надоедливый новичок.

— Я его спрятал, — успокоил я. — Чтобы пронести мимо Уотто.

Тройка кивнул, издав сигнал, означавший: «Понимаю. Какая-то сложная манипуляция Силой».— Типа того, — махнул я рукой.

— Слушайте приказ. Как только я освобожу себя и маму, вы поднимаете «Наследие» и летите к Мос-Эспе. Ждите моего сигнала на окраине города. Мы должны будем уйти быстро.

— **Задача понятна, Создатель,** — раздался ровный голос.

Я резко развернулся. В дверном проеме, небрежно прислонившись к косяку, стоял Претор. Его поза была абсолютно человеческой. Расслабленной, уверенной. Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но из него вырвались лишь какие-то невнятные звуки. Я просто стоял и указывал на него пальцем.T3-M4 укоризненно пропищал в сторону Претора за то, что тот меня напугал. Дроид-убийца, в свою очередь, поднял руки в примирительном, опять же, до смешного человеческом жесте.

— **Прошу прощения, Создатель. Не хотел вас напугать.**

Я наконец пришел в себя.

— Претор... что это? Твоя... твоя поза?

— **Я использую поведенческую матрицу, имитирующую человеческие жесты и мимику для более эффективного взаимодействия. Я могу отключить ее в любой момент, если это доставляет вам дискомфорт.**

— Нет... нет, не отключай, — выдавил я. — Продолжай. Это... интересно. Ладно, мне пора.

Я вышел из корабля, сел на байк и надел шлем. Посмотрев на двух дроидов, провожающих меня взглядом, я помахал им рукой и рванул в сторону дома.

В тот момент, когда маленький мальчик на спидере мчался по пустыне, неся в своем кармане целое состояние и ключ к свободе, за ним наблюдала Сила. Она ощущала его решимость, его мощь, его любовь к матери. Этот новый-старый Избранный действовал не по тому сценарию, что она задумала изначально. Он был быстрее, умнее, безжалостнее и в то же время способнее на глубокую привязанность. Но это не было проблемой. Сила была безмерна и терпелива. Она гордилась им. План всегда можно скорректировать. И эта новая версия плана обещала быть куда более интересной.

Глава 16. Преддверие

Рев моего спидер-байка эхом отдавался в узких, пыльных улочках Мос-Эспы. Я сбавил скорость, приближаясь к знакомому району. Два солнца стояли уже довольно высоко, но до полуденного пекла было еще далеко. Я прибыл вовремя. Аккуратно загнав байк в нашу небольшую мастерскую, служившую одновременно и гаражом, я заглушил двигатель. Наступившая тишина показалась оглушительной.

Я вошел в дом. Пусто. Воздух был пропитан знакомым, родным запахом мамы, но ее самой не было. Конечно, она на работе. У Уотто. Грустная усмешка тронула мои губы. Какая ирония. Я мчался сюда, в предвкушении того, как увижу ее, как обниму, как мы вместе сядем и я расскажу ей свой план. План нашего освобождения. Но я опоздал. Теперь мне придется действовать без ее ведома, ставя ее перед фактом. Я скучал по ней все эти дни, а теперь, вернувшись, не смог даже поговорить.

Я вернулся в мастерскую. Пора было заканчивать приготовления. Я протянул руку, и из моего пространственного кармана один за другим появились три тяжелых металлических ящика. Они с глухим стуком материализовались в воздухе и плавно опустились на гравитележку. Следом за ними появилась банка с краской и, наконец, сам R2-D5.

Астродроид появился внезапно, с легким смещением воздуха. Он растерянно покрутил своим куполом, его фоторецептор заметался по знакомому, но неожиданному для него помещению. Он издал серию удивленных и вопросительных сигналов.

— **Запрос: Капитан, какова наша текущая дислокация? Секунду назад системные логи показывали координаты «Наследия» в пустыне Дюнное Море. Текущие показания соответствуют городскому сектору Мос-Эспы. Прошу объяснить данное пространственное перемещение.**

Я улыбнулся.

— Это особая техника Силы, Ар-Два, — сказал я, сделав несколько загадочных и многозначительных пассов руками, пародируя жесты джедаев из голофильмов. — Мгновенное перемещение. Доступно только избранным.

Дроид замолчал на пару секунд, обрабатывая информацию. Затем он издал короткий, утвердительный писк, приняв мое объяснение за чистую монету. Видимо, после всего, что он видел, «особая техника Силы» была для него вполне логичным ответом.

— **Понятно, Капитан. Какова моя миссия?**

— Для начала, — я указал на его блестящий корпус, — нам нужно тебя замаскировать. Твой «голый» бескаровый корпус сияет, как звезда на ночном небе. Ты слишком привлекаешь внимание.

R2-D5 прокрутился вокруг своей оси, словно осматривая себя.

— **Возражение: Капитан, данный вид является оптимальным. Он демонстрирует высокое качество материалов и сборки. Я не испытываю стеснения по поводу своего внешнего вида.**

Я криво усмехнулся.

— Ты не стесняешься, это хорошо. А переплавки не боишься? Представь, какой-нибудь жадный хатт или торговец оружием увидит маленького астродроида, целиком сделанного из бескара. Сколько, по-твоему, пройдет времени, прежде чем он решит пустить тебя на слитки?

Эффект был мгновенным. R2-D5 словно сжался. Его купол слегка опустился, а манипуляторы втянулись в корпус.

— **Оценка угрозы: высокая. Вероятность попытки насильственной утилизации с целью извлечения ценных материалов — 97,4%. Вывод: Покраска является тактически верным решением. Я готов, Капитан.**

Я усмехнулся и подошел к нему.

— Хороший мальчик. Я тебя на время отключу, а потом верну в строй. Не волнуйся, это не больно.

Дроид печально посмотрел на меня своим единственным «глазом» и издал тихий сигнал согласия. Я нажал на кнопку аварийного отключения, и огоньки на его корпусе погасли.

Я потер подбородок. В какой основной цвет его красить? Мышиный серый, как Претор? Или белый, как T3-M4? С дополнительным цветом я уже определился — болотный, цвет «Наследия», цвет нашей новой жизни. После недолгих раздумий я решил остановиться на белом. Он выглядел чище и менее угрожающе.

Работа закипела. Используя телекинез, я наносил краску идеально ровными, тонкими слоями. Белый покрыл большую часть корпуса, а болотный я использовал для акцентов — панелей, люков и декоративных полос. Это была работа художника, а не механика. Покраска заняла рекордные двадцать минут. Еще пять минут ушло на сушку — я использовал легкое заклинание воздуха, чтобы ускорить процесс.

Я снова включил R2. Огоньки на его корпусе загорелись, купол повернулся. Он огляделся, заметил свое отражение в полированной поверхности спидера и подкатил к нему. Он долго осматривал себя, поворачиваясь то так, то эдак. Наконец, он издал серию довольных, почти веселых сигналов. Ему нравилось.

— **Капитан, я готов к выполнению миссии,** — повернулся он ко мне.

— Отлично. Теперь к плану.

Я сосредоточился, и рядом со мной из воздуха соткалась фигура. Это был мой допельгангер, но на этот раз он принял облик взрослого человека средних лет. Невзрачная одежда, усталое, ничем не примечательное лицо. Идеальный «никто» с просторов галактики.R2-D5 отреагировал мгновенно. Он издал пронзительный сигнал тревоги и резко откатился назад, выставив вперед электрошокер.

— **Тревога! Неопознанная биологическая форма жизни материализовалась в непосредственной близости от Капитана!**

— Спокойно, Ар-Два, — сказал я, поднимая руку. — Это тоже... э-э-э... способность Силы. Мой помощник.

Дроид недоверчиво опустил шокер, но ближе не подкатывался. Он издал серию вопросительных сигналов, требуя более подробных объяснений. Я поднял взгляд к потолку и мысленно простонал: «Сила, дай мне сил и терпения».

И я почувствовал ответ. Это было не слово, не мысль, а ощущение. Словно теплая, добрая рука погладила меня по голове. Легкая волна чистой энергии прошла через меня, снимая раздражение и наполняя спокойствием. Я усмехнулся и послал мысленную благодарность во вселенную. В ответ пришло такое же метафоричное ощущение: «Все в порядке, обращайся».

Я снова посмотрел на дроида.— Все нормально, это точно техника Силы. Теперь слушайте план. Мы втроем идем в лавку Уотто, чтобы выкупить из рабства семью Скайуокер. Полностью.

Я указал на себя.

— Я иду первым. Я — приманка. Уотто увидит своего раба, расслабится, начнет злиться. Я его отвлеку.

Затем я указал на допельгангера.

— Через пару минут входит он. Это — покупатель. Серьезный, деловой, немногословный. Он будет вести переговоры.

И, наконец, я посмотрел на R2.— А ты — наш казначей и нотариус. Ты будешь катить тележку с деньгами. И самое главное — когда Уотто согласится, ты примешь на свой бортовой компьютер данные с наших рабских чипов и коды их деактивации. Ты должен убедиться, что передача прошла корректно и мы действительно свободны.

Астродроид постоял с минуту, обрабатывая информацию. Было видно, что он хотел бы роль побольше — может, с использованием оружия или хитрых гаджетов. Но он понял важность своей задачи и издал сигнал согласия.

Я похлопал его по куполу.— Не переживай, оптимистичное ты ведерко. Твое время еще придет. Поверь мне.

Дроид снова пиликнул, на этот раз более уверенно.

— Ну что ж, — сказал я, посмотрев на своего молчаливого двойника и верного дроида. — Пора.

Мы вышли из дома. Я, маленький мальчик. Рядом со мной — невзрачный взрослый мужчина. А за нами катился свежевыкрашенный астродроид, толкающий перед собой гравитележку с тремя простыми ящиками. В этих ящиках лежала цена нашей свободы.

Мы шли по пыльной улице. Это был решающий шаг. Шаг из рабства в новую жизнь. И сейчас только от Уотто зависело, как он переживет этот день: останется он с целыми мозгами и несметным богатством, или же потеряет и то, и другое.

Глава 17. Сделка

Пятьдесят девятый день новой жизни Энакина Скайуокера должен был стать последним днем его рабства. Воздух Мос-Эспы был уже тяжелым и горячим, но Энакин его не замечал. Он, его молчаливый двойник и верный астро-дройд, толкающий тележку с сокровищем, подошли к знакомой лавке Уотто. Дверь была открыта, впуская внутрь пыльный свет и уличный шум.

Это был момент истины. Энакин сделал глубокий вдох и нырнул внутрь.

Он сразу увидел своего хозяина. Уотто, раздраженно жужжа крыльями, перебирал какой-то хлам на прилавке. Энакин, играя роль восторженного ребенка, подбежал к нему.

- Отто! Отто! Я вернулся!

Тойдарианец вздрогнул и выдернул свою руку из цепких пальцев мальчишки.

- Вижу, вижу. Нечего так орать, - проворчал он, его хоботок недовольно дернулся.

- Что-то не так, Отто? - Энакин склонил голову набок, изображая невинное любопытство.

- Конечно же не так! - всплеснул крыльями Уотто, взмывая в воздух на полметра. - Торговля не идет! Клиентов нет! Гидроиспарители ломаются, а чинить их некому! Ужас!

Энакин ухватился за эту фразу, как за спасательный круг.

- Клиент есть! - радостно выпалил он. - Вон он!

- Где? - Уотто недоверчиво выгнул бровь, оглядываясь по сторонам.

- Вооон, - Энакин указал рукой на вход.

В этот момент в лавку вошел его допельгангер. Невзрачный мужчина средних лет, за которым катился свежевыкрашенный астро-дройд с гравитележкой. Уотто, забыв про мальчика, устремился к потенциальной прибыли. Энакин отошел на пять шагов назад, становясь тенью своего хозяина.

Из-за стеллажа с запчастями вышла Шими. Она прекратила уборку, услышав голос сына. Ее материнское сердце забилось быстрее. Она чувствовала, что сейчас происходит нечто важное, нечто, что изменит их жизнь.

- Чем могу помочь, дорогой клиент? - пропел Уотто, потирая свои маленькие лапки. Его деловая любезность была такой же фальшивой, как и большинство его товаров.

Допельгангер, который до этого момента с интересом разглядывал ржавый двигатель, медленно перевел взгляд на тойдарианца. Он окинул его оценивающим взглядом с головы до ног.

- Вы хозяин этой лавки?

- Конееечно! - гордо выдал Уотто. - Уотто к вашим услугам! Так что вас интересует? Детали для спидера? Редкий навигационный чип? Чем может помочь старый Уотто?

Допельгангер потер подбородок, делая вид, что обдумывает свои слова. В этот момент Энакин, стоя позади, послал в разум Уотто тонкий, почти незаметный импульс ментальной магии. Не приказ, а лишь легкое внушение — быть более открытым, более податливым.

- Меня зовут Билл Грилз. Друзья зовут меня «Большой Би», - начал свой рассказ допельгангер, обводя лавку рукой и дружелюбно улыбаясь. - Я на Татуине недавно, и, скажем так, не по своей воле.

- Понятно, понятно, - закивал Уотто, уже представляя себе историю о сломанном корабле и дорогих деталях. - Слышал я, что некоторые бандиты устраивают такие засады на честных путешественников.

- Именно! - «Большой Би» поднял указательный палец. - Пираты. Выбили меня из гиперпространства, потребовали сдаться. Пришлось отбиваться. Отбился, но корабль получил сильные повреждения. Пришлось экстренно садиться на ближайшую планету. До космопорта я не дотянул, сел жестко, прямо в пустыне. Пару дней я ковырялся в своем полумертвом корыте, пока на помощь не пришел этот мальчуган.

Он указал пальцем на Энакина. Уотто ошеломленно развернулся. Энакин стоял, потупив взгляд в пол и смущенно шаркая ножкой, словно невинный ангел, застигнутый врасплох.

- Ты? - удивился Уотто, его маленькие глазки сузились. - Как же ты связан с этим делом? Ммм?

Тойдарианец с серьезным видом навис над Энакином. Мальчик, изображая неуверенность и страх, промямлил:

- Ну я... это... Я увидел, как по небу что-то летело, далеко-далеко. И запомнил, куда оно упало. Честно! Я подумал, что там можно найти что-нибудь ценное. Поэтому я и попросил у тебя, Отто, несколько дней отдыха. Потом я взял спидер-байк и поехал туда... А там он.

Уотто пристально смотрел на своего раба несколько долгих секунд, но ментальное внушение делало свое дело. Он не почувствовал лжи. Утвердившись в мысли, что мальчишка просто искал наживы, он вернул свой взгляд к допельгангеру.

- И что же вы хотите от меня? Детали? - усмехнулся Уотто. - Дайте мне тип вашего корабля, и я постараюсь найти для вас все необходимое. С небольшой наценкой, конечно.

- Нет, нет. Я не за деталями к вам пришел, - улыбнулся «Большой Би». - Я хотел бы выкупить этого замечательного мальчика. Он спас мне жизнь, и я хочу отблагодарить его, даровав свободу.

- Хммм, - Уотто прищурился, его мозг быстро просчитывал выгоду. - Купить... Это будет дорого. Очень дорого.

- Назовите свою цену.

Жадность вспыхнула в глазах тойдарианца.

- Хммм... Две... Нет! Три тысячи пегат! - выпалил он, жадно улыбаясь.

Теперь настала очередь допельгангера задуматься. Он снова потер подбородок.

- Отчего же такая сумма?

- Так это мой лучший механик! - усмехнулся Уотто. - Он стоит каждого пегата! Он может починить что угодно!

«Большой Би» словно обдумывал это с минуту, а затем решительно кивнул.

- Хорошо.

Он протянул руку для заключения сделки. Уотто уже потянулся было своей лапкой, чтобы скрепить договор, как вдруг Энакин с громким плачем подбежал к допельгангеру.

- Нееет! Ты обещал! Обещал! - закричал он, вцепившись в руку, которую не успели пожать. - Ты сказал, что заберешь меня и маму! Я не уйду никуда без мамы!

Наступила драматическая пауза. Допельгангер смотрел на Энакина с лицом человека, который только что вспомнил о самой важной детали. Уотто смотрел на Энакина с нескрываемым недовольством — его хотят лишить сразу двух рабов-механиков. Шими, стоявшая в проеме, смотрела на своего сына с шоком и болью, боясь, что сейчас ее разлучат с ее мальчиком навсегда. А R2-D5, молчаливый свидетель этой сцены, активировал функцию записи. Это представление трагикомедии, где его маленький хозяин играл главную роль, определенно стоило сохранить для истории.

- Да, точно. Твоя мама, - «Большой Би» хлопнул себя свободной рукой по лбу. - Прошу прощения, совсем из головы вылетело. Сколько вы хотите за его мать?

Уотто категорично замахал крыльями.

- Не продается! Она тоже хороший механик. Либо один раб, либо ни одного!

Энакин, словно от горя, заплакал еще сильнее и побежал к своей матери. Шими обняла его, пытаясь успокоить, хотя у самой сердце разрывалось на части.

- Ну вот. Расстроили мы парня, - печально вздохнул допельгангер.

Уотто снова посмотрел на клиента с прищуром. Энакин, уткнувшись в одежду матери, незаметно для тойдарианца направил в его разум новый, более мощный импульс ментальной магии. Сознание Уотто слегка забуксовало, его воля ослабла. Допельгангер, заметив, что взгляд хозяина лавки стал пустым и расфокусированным, понял, что клиент «созрел».

- Может быть, вы все-таки продадите их мне?

- Может быть... продам, - заторможенно повторил Уотто.

- Например... за четыре тысячи пегат? За обоих.

- За четыре тысячи... - как эхо, отозвался тойдарианец.

- И вы подпишете все документы на них и передадите коды доступа от рабских чипов моему дроиду.

- Подпишу... передам коды...

- Отлично! Тогда приступим немедленно, - хлопнул в ладоши «Большой Би».

R2-D5 подкатил тележку. Допельгангер взял маленький и средний ящики, поставил их на прилавок и открыл. Золото сверкнуло даже в тусклом свете лавки.

- Тут ровно четыре тысячи пегат. Можете пересчитать.

Но Уотто уже не мог считать. Он заторможенно достал свой датапад и, подчиняясь внушению, оформил продажу Энакина и Шими Скайуокер за четыре тысячи пегат. Затем он инициировал передачу кодов доступа к их рабским чипам. R2-D5 принял сигнал, проверил целостность данных и издал тихий утвердительный писк. Сделка была завершена.

Уотто застыл на месте, глядя в пустоту.

- Мда... Вы, похоже, сильно устали, господин Уотто, - сказал допельгангер.

- Сильно устал, - повторил тойдарианец.

- Вы сейчас уберете эти пегаты в сейф, закроете лавку до завтра и ляжете спать. Крепким, здоровым сном.

- Убрать пегаты... закрыть лавку... лечь спать... до завтра, - пробубнил Уотто.

- Чудно, - улыбнулся допельгангер. - Мы пошли. Прощайте, Уотто.

- Прощайте, - пробормотал тойдарианец и медленно, как во сне, начал закрывать ящики с золотом.

Астро-дройд, допельгангер, Энакин и все еще пребывающая в шоке Шими вышли из лавки на залитую солнцем улицу.

- Эни, что происходит? - тихо спросила Шими, когда они отошли на безопасное расстояние.

- Потом, мама. Все потом. Сначала нам нужно убраться отсюда.

Шими кивнула, решив отложить вопросы. Главное — они были вместе.

Придя домой, Энакин начал раздавать приказы, как настоящий командир.

- R2-D5, свяжись с «Наследием». Пусть поднимают корабль и паркуются в паре километров к северу от города. Мама, собирай вещи. Бери все, что тебе нужно, все, что памятно. Больше мы сюда не вернемся. А ты, - он повернулся к допельгангеру, - собери мои вещи и не забудь документы на нас с мамой. Они под кроватью.

Раздав указания, Энакин выбежал из дома и побежал к своему другу Китстеру. Постучав в дверь, он позвал его поговорить. Они отошли в тень дома.

- Китстер. Дружище... Нас с мамой выкупили.

- Ого! Поздравляю, Эни!

- Спасибо, - улыбнулся Энакин. - Мы улетаем с Татуина. Поэтому я пришел попрощаться.

- Вау, - удивился Китстер. - Энакин, помни, если что, я всегда тебе помогу. Только дай знать.

- Вот поэтому я и пришел. Держи.

Энакин протянул другу свой старый датапад.

- В нем есть функция комлинка, и там уже есть мой номер. Я оплатил твой счет на несколько лет вперед. Так что сможем общаться без проблем.

Китстер с разинутым ртом смотрел на второй дорогой подарок в своей жизни, и оба — от его лучшего друга.

- Спасибо, Эни, - сказал он и крепко обнял его.

- Все, хватит. Мне бежать пора, - сказал Энакин после минутных объятий.

- Пока, Энакин.

- Пока, Китстер.

Мальчишки разбежались. Вернувшись домой, Энакин увидел, что все уже собрались и ждали только его.

- Отлично. Тогда к байку.

Он кивнул и развеял допельгангера. Тот просто истаял в воздухе. Шими отшатнулась, но, увидев поднятую руку сына, промолчала. Сглотнув, она взяла свои вещи и пошла за ним.

У байка их уже ждал R2-D5. Он успел прицепить гравитележку и уже сидел на своем месте. Положив вещи и закрепив их, семья Скайуокер в последний раз оглядела свой дом. Шими выключила питание, закрыла дверь и смахнула одинокую слезинку. Она будет скучать по этому месту, но радость от ухода была несравнимо сильнее.

Энакин сел за руль, Шими — за ним. Байк взревел и понес их прочь из города, прочь из рабства, навстречу кораблю, что ждал их в пустыне. Энакин был счастлив. Его план осуществился. Он и мама свободны. Осталось только убраться с этой проклятой планеты и можно будет, наконец, вздохнуть полной грудью.

Глава 18. Свобода

Рев спидер-байка стих, сменившись гулким эхом огромного ангара. Энакин припарковался у одной из стен и заглушил двигатель. Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим гудением корабельных систем и взволнованным дыханием его матери.

Шими медленно сошла с байка, ее ноги казались ватными. Она огляделась, и ее глаза расширились от изумления. Ангар был колоссальных размеров. В нем легко могли бы поместиться несколько таких кораблей, как тот, на котором они сейчас находились. Но внешне это был обычный, пусть и сильно модифицированный, корвет класса «Защитник». Как такое возможно? Эта мысль билась в ее сознании, отказываясь находить логическое объяснение.

Она увидела, как ее мальчик, ее маленький Эни, просто взмахнул рукой, и все их скромные пожитки, узлы с одеждой и пара ящиков, плавно поднялись в воздух и полетели за ним. Без всяких репульсоров, без видимых усилий. Снова это чувство нереальности, словно она попала в какой-то странный, причудливый сон. Страх и неверие боролись в ее душе с зарождающейся надеждой.

Астро-дройд, R2-D5, весело пиликнул, словно прощаясь, и покатил по своим делам, скрывшись в одном из коридоров. Шими осталась одна в этом гигантском, пустом пространстве. Чувство одиночества и растерянности охватило ее, и она поспешила за сыном, своим единственным якорем в этом море необъяснимого.

Она нашла его в коридоре. Он стоял у открытой двери, а их вещи левитировали в комнату и мягко опускались на пол. Заметив ее, Энакин повернулся и улыбнулся той самой светлой, искренней улыбкой, которая всегда растапливала ее сердце.

- Вот, мама, это твоя каюта. Располагайся. Моя — прямо напротив, так что не беспокойся, я рядом.

Шими медленно кивнула, не в силах вымолвить и слова. Она зашла в предоставленную ей жилплощадь. Это была не просто каюта, а полноценная комната, просторная и уютная, с большой кроватью, шкафом и личным терминалом. Она села на край кровати, все еще находясь в глубоком шоке, и попыталась переварить все, что произошло за последние несколько часов. Сделка, золото, странный человек, который оказался не человеком, и теперь этот невероятный корабль. Ничто из этого не поддавалось логике. Если только... если только это не была воля Силы. И ее мальчик, ее Эни, был одаренным. По-настоящему одаренным, как джедаи из легенд. Она должна была узнать правду.

Собравшись с силами, Шими вышла из каюты. Она решила осмотреть корабль. Он был поразительно просторным. Длинные, хорошо освещенные коридоры, несколько жилых отсеков, большая кают-компания, совмещенная с камбузом. Она узнавала в дизайне элементы кораблей серии YT — более утилитарные, но удобные и практичные. Как все это могло поместиться внутри «Защитника»? Удивительно. Другого слова она подобрать не могла.

Ее поиски привели ее в рубку пилота. Там, в креслах, сидели два знакомых ей дроида — T3-M4 и Претор. Те самые, что жили у них дома на Татуине. Шими подошла к большому обзорному экрану. Прямо на ее глазах песчаный шар Татуина уменьшался, превращаясь в точку, а затем звезды вытянулись в ослепительные белые линии. Они ушли в гиперпространство. Они улетали прочь. Навсегда.

Ее задумчивость прервал спокойный, ровный голос.

- Госпожа Скайуокер, чем могу помочь?

Претор повернулся в своем кресле. Его движения были плавными, человеческими.

Шими посмотрела на дроида-убийцу, который когда-то пугал ее своим видом, а теперь обращался к ней с вежливым уважением. Набравшись смелости, она спросила:

- Где мой сын?

- Хозяин сейчас находится в медблоке. Я могу вас проводить.

- Буду благодарна, - кивнула Шими.

- Это моя обязанность, - ответил Претор и встал с кресла. - T3-M4, продолжай пилотирование в одиночку. Я скоро вернусь.

Астро-дройд повернул свой купол и издал серию уверенных сигналов, означавших, что он все понял и прекрасно справится один.

Шими пошла за Претором по коридору. Они остановились у закрытой двери. Дроид открыл ее и жестом пропустил Шими вперед.

Картина, представшая перед ее глазами, заставила ее сердце замереть.

Ее сын, ее Эни, сидел на медицинской кушетке с голым торсом. Перед ним висело зеркало, в котором отражалась задняя часть его шеи, видимая в другом зеркале. И эта шея была... вскрыта. Кожа была аккуратно разрезана, обнажая мышцы и позвонки. А над этой ужасающей раной в воздухе порхали хирургические инструменты — скальпели, зажимы, зонды — сами по себе, без чьих-либо рук. Рядом стоял R2-D5, держа на манипуляторе поднос с другими инструментами и медикаментами.

- Энакин! - имя само вырвалось из ее горла.

Она бросилась к нему, но Претор мягко, но настойчиво удержал ее за плечи. Энакин перевел взгляд на нее и криво усмехнулся.

- Мама... Я рад тебя снова видеть, но ты сейчас немного не вовремя. Правда, - кисло улыбнулся он. - Я тут слегка занят важным делом.

- Я вижу, каким ты делом занят! Ты всю шею себе раскурочил! - вспылила Шими, ее страх перерос в гнев.

- Мам... - он печально посмотрел на нее. - Не раскурочил, а аккуратно вскрыл. После операции даже шрама не останется, обещаю.

- Энакин Скайуокер! Ты не врач! Немедленно прекрати это безобразие, пока не сделал себе еще хуже! - разошлась Шими, пытаясь вырваться из хватки дроида.

В этот момент инструменты над шеей Энакина замерли. Затем один из зондов глубоко вошел в рану и с противным влажным звуком *«чпок»* извлек оттуда маленький металлический предмет. Рабский чип. Он по воздуху перелетел в железную емкость с водой, стоявшую на подносе у R2-D5.

Шими застыла, глядя на это с широко раскрытыми глазами. Все сомнения исчезли. Ее сын — одаренный. Другого объяснения не было.

Энакин тем временем заканчивал операцию. Инструменты так же аккуратно сшили мышцы и кожу. Он взял с подноса бакта-пластырь и наклеил его на место разреза. Затем, протерев шею салфеткой от капель крови, он спрыгнул на пол и подошел к матери.

Он обнял ее крепко-крепко.

- Мам. Мамочка. Все будет хорошо. Я же говорил, что мы будем свободны... - говорил он, поглаживая ее по спине. - Вот, осталось совсем немного, и все будет позади. Верь мне.

Шими обняла его в ответ, гладя по голове.

- Я верю, Эни. Верю. Просто я очень волнуюсь за тебя.

Энакин отстранился и посмотрел ей в глаза.

- Все будет хорошо. Вот увидишь.

В этот момент Шими почувствовала, как ее тело наливается свинцовой усталостью. Комната поплыла перед глазами.

- Эни?.. Я что-то... себя плохо... чувствую.

- Все будет хорошо, мам. Скоро все кончится, как страшный сон, - тихо говорил Энакин, продолжая смотреть ей в глаза. Его голос был мягким и убаюкивающим. Претор аккуратно поддерживал Шими, пока ее ноги не подкосились и она полностью не отключилась.

Энакин нежно погладил маму по щеке и мягко улыбнулся. Затем его взгляд стал серьезным, и он повернулся к дроиду.

- Перенеси ее на кушетку.

Претор кивнул и аккуратно уложил женщину на кушетку лицом вниз. Энакин подошел к ней. Инструменты снова взмыли в воздух. Он так же быстро и точно вскрыл кожу на шее матери и извлек ее рабский чип. Эта операция прошла гораздо быстрее, чем его собственная. Он заклеил рану бакта-пластырем и тщательно протер кожу от крови.

Последний этап освобождения был завершен. Энакин удовлетворенно улыбнулся.

- Чипы уничтожить. Испарить. Не хочу, чтобы от них и следа осталось, - отдал он приказ. - Маму перенести в ее каюту и уложить в кровать. Пусть отдыхает. Все ясно?

Оба дроида синхронно издали сигналы согласия. Энакин вышел из медблока и пошел в свою комнату. Это был долгий, изматывающий день. Ему нужен был отдых, чтобы разгрузить разум. Дойдя до кровати, он просто рухнул на нее лицом вниз и в ту же секунду провалился в глубокий сон без сновидений. Сон свободного человека.

Глава 19. Дыхание Свободы

Первое утро свободы было тихим. Корабль, их «Наследие», плыл сквозь безмолвную, сине-черную реку гиперпространства. Не было ни палящего света двух солнц, ни скрипа песка под ногами, ни запаха перегретого металла и отчаяния, который, казалось, навсегда впитался в стены их старого дома. Была лишь тишина, нарушаемая мерным, успокаивающим гулом двигателей и систем жизнеобеспечения.

Энакин и Шими сидели друг напротив друга за столом в просторной кают-компании. Перед ними стояли открытые офицерские пайки — питательная паста, хрустящие галеты, концентрированный сок. Пир по сравнению с тем, к чему они привыкли. Но еда почти нетронутой лежала на подносах. Воздух между ними был наполнен невысказанными вопросами.

Шими смотрела на своего сына. На ее лице все еще читался шок, пережитый накануне, но теперь к нему примешивались трепет и бесконечная материнская тревога. Она видела не просто своего маленького Эни. Она видела существо, обладающее силой, которую она не могла постичь. Силой, которая купила их свободу, силой, которая сама, без рук, оперировала его и ее, извлекая ненавистные чипы.

- Эни… - тихо начала она, ее голос дрожал. - Ты должен мне все объяснить. Что происходит? Как… как все это возможно?

Энакин отложил галету и посмотрел матери прямо в глаза. Он готовился к этому разговору. В его многопоточном сознании уже был готов сценарий — тщательно выверенная смесь правды и лжи, призванная успокоить ее и дать объяснение, которое она сможет принять.

- Мама, я… я не знаю, как это объяснить, - начал он, изображая детскую растерянность. - Это началось несколько недель назад. Я стал… слышать. Чувствовать. Словно что-то проснулось во мне.

Он сделал паузу, давая словам впитаться.

- Помнишь, как я всегда был хорош в починке вещей? Как будто я просто знал, что сломано и как это исправить. Теперь это чувство стало в тысячу раз сильнее. Оно… оно говорит со мной. Оно показывает мне, что делать.

- Что «оно»? - прошептала Шими.

- Сила, - ответил Энакин, произнеся это слово с благоговением. - Я думаю, это Сила. Как в историях про джедаев. Она… она направляет меня. Когда я нашел того дроида, Т3, это она привела меня к нему. Когда я узнал про корабли в пустыне, это она показала мне, где искать. Все, что я делал, все, что я создавал… это не совсем я. Это Сила, текущая через меня.

Он говорил искренне, вкладывая в слова всю свою актерскую мощь. Он смотрел на мать глазами ребенка, который сам напуган и изумлен своим даром.

Шими слушала, и на ее лице страх медленно сменялся пониманием, а затем и благоговейным трепетом. Это объяснение, каким бы фантастическим оно ни было, было единственным, что имело смысл. Оно связывало воедино все странности: его внезапно возросшие таланты, его уверенность, его необъяснимые способности.

- Так значит… ты одаренный? - ее голос был едва слышен.

- Да, мама. Я думаю, да.

В этот момент плотина прорвалась. Шими вскочила со своего места, обошла стол и крепко-крепко обняла своего сына, прижимая его к себе так, словно боялась, что он сейчас растворится в воздухе.

- О, Эни, мое солнышко… - зашептала она, и Энакин почувствовал, как ее слезы капают ему на волосы. - Я так волновалась за тебя. Все эти дни, пока тебя не было… я сходила с ума от беспокойства. А потом все это… сделка, этот человек… Я думала, что теряю тебя.

Энакин обнял ее в ответ, уткнувшись лицом в ее одежду, пахнущую домом и безопасностью.

- Все хорошо, мама. Теперь все хорошо. Мы свободны.

Именно в этот момент, в объятиях матери, он почувствовал это. Холодное, неодобрительное прикосновение к его разуму. Это была Сила. Она была недовольна. Недовольна его ложью. Он так грубо и цинично использовал ее имя, чтобы прикрыть свои собственные знания и способности, накопленные за бесчисленные жизни.

*«Мне пришлось так поступить»,* - мысленно ответил он, не разрывая объятий. - *«Она бы не поняла правды. Это бы ее сломало. Так было проще. Безопаснее для нее».*

Ответ Силы был не словом, а ощущением. Ощущением древней, вселенской печали и отстраненности.

*«С этой ложью жить тебе, дитя. Не мне».*

И холодное прикосновение исчезло, оставив его наедине с теплом материнских объятий и горечью своего выбора.

***

После завтрака, когда Шими, наконец успокоившись, ушла к себе в каюту, чтобы отдохнуть и осмыслить новую реальность, Энакин направился в рубку.

Там его ждали Т3-М4 и Претор. Они занимали кресла первого и второго пилотов, их индикаторы ровно горели в полумраке рубки.

- Доложите обстановку, - сказал Энакин, подходя к обзорному экрану, на котором белыми полосами неслись звезды.

- **Курс стабилен, Создатель,** - ответил Претор. - **Все системы функционируют в штатном режиме. Расчетное время прибытия к цели — семнадцать стандартных часов.**

- Хорошо. А теперь главный вопрос. Куда именно мы летим? При взлете я дал лишь общее указание — «зеленая, райская планета».

T3-M4 повернул свой купол и издал серию четких сигналов, которые тут же были переведены на основной экран.

`ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ: НАБУ. СИСТЕМА ЧОММЕЛЬ. КООРДИНАТЫ ЗАГРУЖЕНЫ ИЗ БАЗЫ ДАННЫХ YT-2400 КАК ОПТИМАЛЬНЫЙ МАРШРУТ К БЛИЖАЙШЕЙ ПЛАНЕТЕ КАТЕГОРИИ «РАЙСКИЙ МИР» С РАЗВИТОЙ ИНФРАСТРУКТУРОЙ И ЛОЯЛЬНЫМ К ЧАСТНЫМ СУДАМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ.`

Энакин хлопнул себя ладонью по лицу и издал протяжный стон. Набу. Ну конечно, Набу. Он пытался сбежать от судьбы, вырваться из тисков канона, улетев с проклятого Татуина, но Сила, или просто злая ирония судьбы, направила его прямиком в одно из ключевых мест грядущих событий.

*«Это ты специально, да?»* - мысленно взвыл он, обращаясь к Силе.

Ответ пришел мгновенно, на этот раз с оттенком легкого, почти веселого безразличия.

*«Это твой лучший вариант. Безопасный, удобный, красивый. Но если ты хочешь испытать удачу и прыгнуть вслепую в Неизведанные Регионы, я не против посмотреть на твою попытку выжить».*

Энакин вздохнул. Спорить было бесполезно.

- Ладно, - сказал он вслух, смирившись. - Пусть будет Набу. Новые инструкции. Посадку производим официально. Зарегистрируйте «Наследие» в местном космопорте. Нечего начинать свободную жизнь с преступлений. И найдите нам место для стоянки где-нибудь… посимпатичнее. Лес, озеро, поляна. Подальше от городов, поменьше любопытных глаз.

- **Принято, Создатель. Корректирую план полета,** - ответил Претор.

- T3, отчет по финансам.

Астро-дройд тут же вывел на экран серию графиков и диаграмм.

`ОТЧЕТ О ФИНАНСОВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. ОБЩИЙ КАПИТАЛ УВЕЛИЧЕН В 10.7 РАЗ. ПРИЧИНА: УДАЧНОЕ СТЕЧЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ, ВКЛЮЧАЯ НЕОЖИДАННЫЙ КРАХ АКЦИЙ «ЦЕРКА КОРПОРЭЙШН» И РЕЗКИЙ РОСТ СТОИМОСТИ БАКТЫ ПОСЛЕ ПИРАТСКОГО НАПАДЕНИЯ НА КОНВОЙ В СИСТЕМЕ ТАЙФЕРРА. ПРОДОЛЖАЕТСЯ СКУПКА АКЦИЙ КЛЮЧЕВЫХ КОМПАНИЙ. НАШ ПАКЕТ НЕ ПОЗВОЛЯЕТ ВХОДИТЬ В СОВЕТ ДИРЕКТОРОВ, НО ОБЕСПЕЧИВАЕТ ЗНАЧИТЕЛЬНЫЕ ДИВИДЕНДЫ И КОРПОРАТИВНЫЕ СКИДКИ ДО 25%.`

- Отличная работа, - искренне похвалил Энакин. - Вы оба молодцы. Продолжайте в том же духе.

Дроиды синхронно кивнули.

- Кстати, где R2-D5?

- **Астро-дройд R2-D5 в данный момент находится в грузовом отсеке,** - доложил Претор. - **Он занимается инвентаризацией и сортировкой трофейного оборудования и личных вещей. Он установил систему маркировки и оптимизирует пространство склада.**

`ДОПОЛНЕНИЕ,` - пиликнул T3-M4. - `ЭТОТ ПОЗИТИВНЫЙ ДРОИД РАД ЛЮБОЙ РАБОТЕ. ОСОБЕННО ЕСЛИ ОНА СВЯЗАНА С ЭКШЕНОМ ИЛИ ОРГАНИЗАЦИЕЙ.`

Энакин хмыкнул и, развернувшись, покинул рубку.

Он направился в свою комнату, собираясь, наконец, сесть и в тишине обдумать свои дальнейшие шаги. Набу. Что ему делать на Набу? Но, проходя мимо каюты матери, он заметил, что дверь приоткрыта. Он заглянул внутрь.

Шими сидела на кровати и смотрела на стену, где голопроектор показывал какой-то старый фильм. Она не смотрела на экран. Ее взгляд был устремлен в пустоту, и в нем была такая глубокая, застарелая печаль, что у Энакина сжалось сердце. Она была свободна, но еще не чувствовала себя свободной. Слишком много лет рабства, слишком много потрясений за последние дни.

Все планы вылетели у него из головы. Он тихо вошел в комнату.

- Мам?

Она вздрогнула и посмотрела на него.

- Эни… прости, я просто…

- Можно с тобой? - спросил он, кивнув на фильм.

Она слабо улыбнулась и подвинулась, освобождая ему место на кровати.

Энакин сел рядом и заглянул в базу данных корабля YT. Она была огромной. Тысячи фильмов, сериалов, музыкальных альбомов, книг.

- Давай посмотрим что-нибудь другое? Что-нибудь веселое.

Он включил какую-то старую комедию времен расцвета Республики. Они смотрели фильм, потом еще один, и еще. Энакин реплицировал им попкорн и сладкие напитки. Они смеялись, иногда Шими плакала в особо трогательных моментах, и Энакин просто сидел рядом, положив голову ей на плечо.

Весь остаток дня и весь вечер они провели так — в формате киномарафона и абсолютного ничегонеделания. И это было именно то, что им обоим было нужно. Это был их первый настоящий день свободы. И они провели его вместе.

Глава 20. Учитель из Прошлого

Энакин проснулся от ощущения тепла и покоя. На мгновение, еще находясь в полудреме, он не мог понять, где находится. Затем он почувствовал мерное дыхание рядом и знакомый, родной запах. Он открыл глаза. Он лежал в каюте матери, в ее объятиях. Они так и уснули вчера, под тихий гул голопроектора, уставшие от эмоций и впечатлений.

Он аккуратно, стараясь не разбудить ее, высвободился из-под ее руки и тихо соскользнул с кровати. Шими лишь что-то пробормотала во сне и повернулась на другой бок. Энакин накрыл ее одеялом и на цыпочках вышел из каюты.

Корабль был тих. Но это была другая тишина, не та, что в гиперпространстве. Энакин закрыл глаза и прислушался. Не ушами, а всей своей сущностью. Вибрация двигателей, постоянный спутник полета, исчезла. Вместо нее он чувствовал… жизнь. Мощный, многоголосый хор жизни. Он чувствовал сок, бегущий по стволам высоких деревьев, чувствовал прохладу воды в близлежащем озере, чувствовал мириады живых существ, от крошечных насекомых до крупных травоядных. Они прилетели. Они были на Набу.

Улыбка тронула его губы. Он прошелся по кораблю. В рубке он увидел Претора и Т3-М4, которые в спящем режиме несли вахту. В кают-компании он взял себе стандартный офицерский паек. Завтракая в одиночестве, он смотрел в иллюминатор на зеленую, полную жизни картину, и это было лучше любого деликатеса.

После завтрака его путь лежал на склад. Пришло время подумать об обучении. Настоящем обучении.

Склад встретил его идеальным порядком. R2-D5 проделал колоссальную работу. Все ящики, контейнеры и трофеи были рассортированы, расставлены по категориям и снабжены аккуратными электронными метками. Энакин хмыкнул. Этот маленький астро-дройд был настоящим трудоголиком. Нужно будет обязательно его похвалить.

Его взгляд скользнул по полке с артефактами. Вот они, голокроны. Несколько ситхских, источающих холодную, голодную ауру, обещающую быструю и безграничную власть. Несколько джедайских, от которых веяло спокойствием, догмой и самоограничением. Он чувствовал их, как разные музыкальные инструменты. Ситхские были похожи на оглушительный, яростный рев боевых барабанов. Джедайские — на монотонную, успокаивающую мелодию флейты. Но ни то, ни другое не было тем, что ему нужно.

Он закрыл глаза и обратился к Силе. *«Покажи мне. Что мне нужно? Какой путь правильный для меня?»*

И он почувствовал это. Направленный импульс, теплый и настойчивый, который вел его к одному конкретному предмету. Это был джедайский голокрон, но он ощущался иначе. В его спокойствии была скрытая мощь, в его свете — тень понимания. Это был голокрон магистра Ка'ардена Занна, изначального хозяина этого корабля и прошлого владельца Т3-М4.

Энакин взял его в руки. Куб был теплым, словно живым. Не раздумывая больше, он вышел из корабля.

Он оказался на большой, залитой солнцем поляне, окруженной вековыми деревьями. Невдалеке поблескивала гладь озера. Воздух был чистым и свежим, наполненным ароматами цветов и влажной земли. Энакин сел на траву, скрестив ноги, и положил голокрон перед собой.

Он сосредоточился, протянув к артефакту нити своей Силы. Голокрон отозвался. Его грани засветились мягким голубым светом, он медленно поднялся в воздух и раскрылся, словно экзотический цветок. Из его центра вырвался столб света, который принял форму высокого, статного мужчины в одеянии, не похожем ни на джедайское, ни на ситхское. У него были длинные седые волосы, собранные в хвост, и спокойные, мудрые глаза, которые, казалось, видели Энакина насквозь.

- Я — Ка'арден Занн, Хранитель этого голокрона, - произнес он, его голос был глубоким и резонирующим. - Приветствую тебя, юный искатель знаний. Назови себя.

- Меня зовут Энакин Скайуокер.

Хранитель долго молчал, изучая его.

- Энакин Скайуокер… - повторил он. - В тебе течет Сила. Она бурлит, как океан в шторм. Я не видел такой мощи со времен Старой Республики. Ты пришел учиться путям джедаев?

- Я пришел учиться, - честно ответил Энакин. - Но я не уверен, что путь джедаев — это все, что мне нужно.

Уголки губ Хранителя слегка дрогнули в подобии улыбки.

- Мудрый ответ. Ты прав. Путь джедаев — это лишь одна тропа. Путь ситхов — другая. Обе они ведут к разным формам рабства. Джедаи становятся рабами своего Кодекса, ситхи — рабами своих страстей. И то, и другое — крайности. А любая крайность ведет к падению.

- Существует ли другой путь? - спросил Энакин.

- Он существовал. Давным-давно, на заре Ордена, мы не были джедаями. Мы были Дже'дайи. Мы изучали и светлую сторону, Ашлу, и темную, Боган. Нашей целью было не искоренение одной из них, а поддержание равновесия между ними. Внутри себя. Это и есть истинный путь Силы. Путь Баланса.

Энакин слушал, затаив дыхание. Это было именно то, что он искал. Он вспомнил изначальную судьбу Скайуокера — яркий взлет на Светлой стороне, стремительное, катастрофическое падение во тьму, и лишь в самом конце, перед смертью, мучительное возвращение к чему-то, похожему на нейтралитет. Вся его жизнь была метанием из одной крайности в другую.

- В тебе, Энакин Скайуокер, заключена мощь, способная изменить галактику, - продолжал Хранитель. - Но если ты не научишься держать ее в равновесии, она уничтожит тебя. Ты станешь либо тираном, либо мучеником. И оба этих пути приведут к страданиям — и твоим, и тех, кто тебя окружает. Тебе нужно полное обучение. Обучение Дже'дайи.

- Я согласен, - без колебаний ответил Энакин.

- Хорошо, - кивнул Ка'арден Занн. - Но слова — это лишь ветер. Я чувствую в тебе бойца. Твое тело уже знает язык битвы. Покажи мне свое мастерство. Покажи мне, что ты умеешь.

Энакин согласился. Он встал. Он не стал создавать оружие. Вместо этого он начал двигаться. Это был танец. Танец Силы. Он использовал телекинез, поднимая в воздух камни и листья и заставляя их кружиться в сложном, замысловатом узоре. Он совершал невероятные акробатические прыжки, его тело двигалось с грацией и скоростью, невозможной для обычного человека. Он концентрировал Силу в своих ладонях, создавая сгустки чистой энергии, которые с ревом врезались в стволы деревьев, оставляя на них дымящиеся отметины.

Он показывал все, что знал из прошлых жизней — стили боя на мечах, приемы рукопашного боя, боевые заклинания. Он двигался часами, не останавливаясь. Солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в оранжевые и фиолетовые тона. Хранитель молча наблюдал, его лицо оставалось бесстрастным.

Наконец, когда последние лучи солнца скрылись за горизонтом, Энакин остановился. Он тяжело дышал, пот градом катился по его лицу и спине, мышцы горели от напряжения.

- Достаточно, - произнес Хранитель. На его лице впервые появилась явная улыбка. - Ты необработанный алмаз, дитя. В тебе есть ярость и есть спокойствие. Есть страсть и есть контроль. Из тебя может получиться великий Дже'дайи. Наше первое занятие начнется завтра, на рассвете.

Энакин кивнул, не в силах говорить. Он чувствовал себя выжатым как лимон. Он повернулся, чтобы пойти к кораблю, принять душ и рухнуть в кровать.

И тут он замер.

На краю поляны, у самого трапа «Наследия», стояли они. Все. Его мама, Шими, смотрела на него с широко раскрытыми от ужаса и восхищения глазами. Рядом с ней стоял Претор, бесстрастно анализируя его боевые показатели. А по бокам от них — T3-M4 и R2-D5, их фоторецепторы горели в наступающих сумерках. Они все это время смотрели.

Кривая усмешка появилась на его уставшем лице. Он отвесил своим невольным зрителям шутливый, театральный поклон и, не говоря ни слова, побрел в сторону корабля.

Когда он скрылся внутри, голографическая фигура Ка'ардена Занна повернулась к оставшимся на поляне.

- Приветствую вас, - сказал древний магистр, его мудрый взгляд остановился на Шими. - Полагаю, вы — семья моего нового ученика. Нам предстоит многое обсудить.

Глава 21. Возрождение Дома Скайдер

Семь месяцев. Семь месяцев пролетели, как один долгий, насыщенный день. Для Энакина и Шими время на борту «Наследия», припаркованного на уединенной поляне у озера на Набу, стало периодом титанических перемен.

Каждое утро Энакина начиналось одинаково. Он выходил на влажную от росы траву, где его уже ждал мерцающий голубым светом силуэт Ка'ардена Занна. Их тренировки были изнуряющими. Древний магистр Дже'дайи не давал ему поблажек. Он учил Энакина не просто махать световым мечом или двигать предметы силой мысли. Он учил его Балансу.

- Ты чувствуешь гнев, юный Скайуокер, - говорил Хранитель, когда Энакин, сорвавшись, разносил в щепки очередной валун. - Это Боган, темная сторона. Она дает тебе мощь, скорость, ярость. Не подавляй ее, как учат джедаи. Прими ее. Почувствуй ее вкус, ее текстуру. А теперь отпусти.

И Энакин учился. Он учился впускать в себя ярость, но не позволять ей ослеплять себя. Он учился черпать силу из спокойствия и созерцания, но не впадать в пассивность и догматизм. Это была тонкая, ювелирная работа над собственной душой.

Но жизнь Энакина не ограничивалась тренировками. В его новом мире существовала еще и бюрократия. Чтобы быть полноправным членом общества, ему нужно было образование. Официальное. Просмотрев программу начальной школы Набу, он лишь усмехнулся. Арифметика, базовое языкознание, история Республики в прилизанной, цензурированной версии. Через два месяца, в течение которых он числился на «удаленном обучении», он связался с администрацией школы.

- Я готов сдать все экзамены экстерном, - заявил он по голосвязи удивленной тви'лечке-администратору.

Он сдал их блестяще. За один день он прошел программу, рассчитанную на несколько лет. Его ответы по физике и математике заставили учителей схватиться за головы, а его эссе по истории содержало такие детали, о которых не знали даже профессора из Тида. Конечно, это вызвало вопросы. Но все вопросы были сняты анонимным пожертвованием на счет школы, которое в несколько раз превышало ее годовой бюджет. Через неделю Энакин получил официальный документ об окончании начального образования.

Дальше — больше. Он подал документы сразу в два престижных университета, оба на удаленной основе. Инженерное дело в Куатском Технологическом Институте и юриспруденция в Университете Альдераана. И снова возникли проблемы. «Слишком молод», «недостаточно рекомендаций», «нестандартный образовательный путь». И снова все проблемы решались тихим шелестом кредитов, перетекающих с анонимных счетов на нужные. Взятки правили галактикой, и Энакин, имея теперь практически неограниченные ресурсы, беззастенчиво этим пользовался. Он покупал себе не знания — их у него было в избытке — а легитимность.

В свободное от учебы и тренировок время он был просто сыном. Он проводил долгие часы с матерью. Они гуляли по лесу, сидели у озера, смотрели фильмы. И говорили. Однажды вечером, когда солнце уже садилось, окрашивая воду в розовые тона, Шими наконец рассказала ему все.

Она рассказала ему о своем детстве на Куате, о жизни Шиамилии Скайдер, о блеске и роскоши, об учебе и блестящих перспективах. Она рассказала о финансовом крахе семьи, о холодном мууне по имени Хего Дамаск и о страшной сделке. Она рассказала о безликой станции, о других девушках, об унизительных процедурах и о рождении ее маленького, но такого любимого мальчика.

Энакин слушал, и в его душе поднималась холодная ярость. Он не просто слушал историю. Он видел лица. Он знал, кем был Хего Дамаск. Он знал, кем был тот самый «Шив», которого она мельком видела рядом с мууном.

Параллельно с этими разговорами он занимался здоровьем матери. Каждую ночь, когда она спала, он использовал магию исцеления. Он восстанавливал ее тело на клеточном уровне, стирая следы десятилетий рабства, недоедания и стресса. Ее кожа разгладилась, вернув себе аристократическую бледность. Ушли морщинки и темные круги под глазами. В ее движениях снова появилась былая грация. Шими Скайуокер расцветала на глазах, превращаясь в ту прекрасную женщину, которой она была рождена.

Спустя четыре месяца жизни на Набу, Шими, набравшись смелости, решила связаться с Куатом. Не с семьей — она боялась их реакции — а с официальными властями, чтобы узнать о судьбе Дома Скайдер. Ответ пришел быстро и был шокирующим.

Ее отец, мать, два старших брата — все были мертвы. Серия несчастных случаев, произошедших в течение нескольких лет после ее «исчезновения». Отец погиб при взрыве на собственной яхте. Мать умерла от редкой, скоротечной болезни. Один брат разбился на флаере, другой — стал жертвой «случайного» выстрела во время охоты. Дом Скайдер угас. И она, Шиамилия Скайдер, считавшаяся пропавшей без вести, была последней в роду.

- Это не несчастные случаи, мама, - сказал Энакин, когда она, рыдая, рассказала ему об этом. - Это были ситхи. Тот муун и его подручный. Они не просто забрали тебя. Они уничтожили твою семью, чтобы замести следы и, возможно, прибрать к рукам ваши активы.

Эта мысль отрезвила Шими. Ее горе сменилось холодной решимостью. Она больше не была жертвой. Она была выжившей.

Как последняя представительница рода, она имела право на все наследство: средних размеров верфь на орбите Куата, родовой особняк, несколько миллионов кредитов на счетах и, что самое важное, несколько процентов акций «Верфей Куата». Но был один нюанс. Если бы она не объявилась в течение следующего года, все активы, как «бесхозные», отошли бы Республике.

Начался сложный юридический процесс. Шими дистанционно подтвердила свою личность, пройдя многочисленные генетические и биометрические тесты. Юристы, нанятые Претором через подставные фирмы, работали круглосуточно. И вот, спустя еще два месяца, пришло официальное подтверждение. Шиамилия Скайдер была признана главой Дома Скайдер и вступила в права наследства.

В тот же день она официально ввела Энакина в свой род. Он перестал быть просто Энакином Скайуокером, мальчиком-рабом с Татуина. Он стал Энакином Скайдер, наследником древнего аристократического рода.

А затем, с его полного согласия, она объединила их ресурсы. Ее новообретенное состояние слилось с капиталом, который Энакин и его дроиды создали практически из воздуха.

На следующий день у Энакина состоялся очередной разговор с Т3-М4. Астро-дройд вывел на главный экран рубки впечатляющие графики.

`ОБНОВЛЕНИЕ ФИНАНСОВОГО СТАТУСА. ДО ОБЪЕДИНЕНИЯ АКТИВОВ, ИЗНАЧАЛЬНЫЙ КАПИТАЛ БЫЛ УВЕЛИЧЕН В 25 РАЗ. ПОСЛЕ ИНТЕГРАЦИИ РЕСУРСОВ ДОМА СКАЙДЕР, НАШИ ОПЕРАЦИОННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ВОЗРОСЛИ НА ПОРЯДОК. РЕКОМЕНДУЮ АГРЕССИВНУЮ ДИВЕРСИФИКАЦИЮ И ИНВЕСТИЦИИ В ПЕРСПЕКТИВНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ НА РЫНКАХ НЕИЗВЕДАННЫХ РЕГИОНОВ.`

Энакин улыбнулся. Они больше не были беглецами. Они были силой. Финансовой, политической и, что самое главное, Силой с большой буквы. Их тихая жизнь на Набу подходила к концу. Начиналась новая, большая игра.

Глава 22. Тишина перед Бурей

Год и три месяца. Целая вечность и одно мгновение. Для обитателей «Наследия» этот отрезок времени, проведенный в идиллическом уединении на Набу, стал эпохой ковки. Ковки мечей, ковки империй и ковки самих себя.

Утро на поляне у озера. Энакин, которому скоро должно было исполниться девять, двигался в туманной предрассветной дымке. В его руке горел тренировочный световой меч, его клинок шипел, разрезая влажный воздух. Он исполнял ката формы Атару. Его тело было вихрем, серией невозможных для ребенка прыжков, сальто и пируэтов. Каждый выпад был точен, каждый блок — безупречен. Он был воплощением агрессивной элегантности.

- Достаточно, - раздался спокойный голос Ка'ардена Занна, чья голографическая фигура стояла под деревом.

Энакин замер, тяжело дыша.

- Твое владение формой безупречно. Ты знаешь движения так, словно практиковал их тысячу лет. Но это лишь внешняя оболочка. Теперь покажи мне контроль.

Перед Энакином на траве лежали десять маленьких, гладких камешков. Задача была простой: поднять их все одновременно и заставить вращаться в идеальной сферической орбите вокруг его головы.

Энакин закрыл глаза, сосредоточился. Он потянулся к камням Силой, и они плавно поднялись в воздух. Первые несколько секунд все шло идеально. Камни начали выстраиваться в орбиту. Но затем один из них дрогнул. Энакин попытался скорректировать его траекторию, но вложил слишком много силы. Камень со свистом унесся в сторону и врезался в ствол дерева. Это нарушило хрупкое равновесие. Еще один камень упал на землю, третий врезался в четвертый. Через мгновение все камни беспорядочно посыпались на траву.

Энакин с досадой ударил кулаком по воздуху.

- Я не понимаю! Я могу поднять истребитель, но не могу удержать десяток булыжников!

- Потому что ты пытаешься приказать им, а не попросить, - терпеливо объяснил Хранитель. - Ты обладаешь знаниями магистра, мощью бури, но тонким контролем неуклюжего ребенка. Ты форсируешь обучение, твои способности к боевым техникам поразительны, но ты пренебрегаешь основой. Контроль рождается не из силы, а из терпения и внутреннего покоя. А с этим, юный Скайуокер, у тебя все еще большие проблемы.

Энакин молча кивнул. Он знал, что учитель прав. Его разум, переполненный знаниями и воспоминаниями из бесчисленных жизней, был его величайшим преимуществом и его главным проклятием. Он знал, *как* надо, но его юное тело и нетерпеливая душа не всегда поспевали за этим знанием.

Пока он оттачивал свое мастерство в Силе, его формальное образование тоже не стояло на месте. Он уже числился на втором курсе сразу двух университетов и готовился сдать экзамены экстерном, перескочив еще один год обучения. Для него это было развлечением, гимнастикой для ума, не более.

***

В это же время в командном центре «Наследия», который теперь больше походил на офис главы мегакорпорации, шла другая битва.

- Мама, мы не можем оставить имя Скайдер, - говорил Энакин, показывая на голографической карте сложную схему связей. - Этот дом, эта фамилия — как маяк в ночи. Рано или поздно кто-то из старых врагов или просто любопытных чиновников начнет копать. И они найдут нас.

- Но это имя моей семьи, Эни, - возразила Шими. Она сидела в элегантном кресле, одетая в строгий, но изысканный деловой костюм куатского покроя. За прошедший год она преобразилась до неузнаваемости. Это была не забитая рабыня, а аристократка, уверенная в себе и своей силе.

- Я знаю. Но мы создадим новое имя. Дом Скайуокер. Имя нищего раба с окраины галактики. Никто и никогда не свяжет его с богатством и влиянием Дома Скайдер. Мы спрячемся на самом видном месте.

Шими вздохнула и кивнула. Логика сына была безупречной.

Через неделю в бюрократических архивах Республики произошла тихая, но дорогостоящая аномалия. Запись о возрождении Дома Скайдер была изменена. За миллион кредитов, анонимно переведенных на личный счет одного высокопоставленного чиновника, Дом Скайдер был официально переименован в Дом Скайуокер. А затем за дело взялся Т3-М4.

Несколько дней астро-дройд вел свою тихую войну в глубинах Голонета. Он был как цифровой призрак, стирающий следы, повреждающий архивы, создающий ложные записи. Вскоре любая попытка найти информацию о возрождении Дома Скайдер приводила либо в тупик, либо к сообщению об ошибке данных. Шими и Т3-М4, аристократка и дроид, нашли общий язык на почве бизнеса и защиты своей семьи. Они стали грозной командой.

Их семейное состояние росло с ошеломляющей скоростью. К финансовым махинациям Т3-М4 добавился еще один источник дохода. Энакин, используя свои знания, начал потихоньку реализовывать воссозданные им миллиарды пегатов. Через подставные счета и сложные схемы обмена в банках Набу, старое золото Хаттов превращалось в новые, чистые республиканские кредиты.

Дом Скайуокер стал неприлично богат. И это богатство они вкладывали в акции. «Мандалорианские моторы», «Флотские системы Сиенара», «Верфи Куата», «Оружейные цеха Бактоид». Но главной их целью стала Торговая Федерация. Методично, через десятки подставных фирм, они скупали ее акции. К концу года они владели более чем 27% акций Федерации. Это был контрольный пакет, способный влиять на любое решение совета директоров.

Именно на этом совете Шими Скайуокер впервые заявила о себе.

Она участвовала в заседании дистанционно. На голографическом столе перед ней сидели самодовольные неймодианцы, надменные представители других корпораций и банков.

- ...таким образом, мы предлагаем увеличить пошлины на торговых маршрутах в секторе Биммисаари, - гнусавил вице-король Нут Ганрей. - Это принесет Федерации дополнительную прибыль.

- Я против, - раздался спокойный, уверенный голос Шими.

Все взгляды обратились на нее.

- Госпожа Скайуокер, - проскрипел Ганрей. - Вы новый член совета. Возможно, вы не до конца понимаете...

- Я понимаю достаточно, - прервала его Шими. За ее спиной на личном экране Т3-М4 выводил данные о пиратской активности в этом секторе. - Увеличение пошлин приведет к недовольству местных систем. Наша разведка, - она сделала ударение на этом слове, - сообщает о высокой вероятности вооруженных нападений на наши конвои. Потери превысят любую возможную прибыль. Вместо этого я предлагаю вложить средства в усиление охраны и предложить местным властям льготные условия в обмен на содействие в борьбе с пиратами. В долгосрочной перспективе это укрепит наши позиции и принесет гораздо больше выгоды.

Неймодианцы застыли с открытыми ртами. Представитель «Флотских систем Сиенара» с интересом посмотрел на Шими. Ее предложение означало для его компании крупный заказ на патрульные корабли.

- Я поддерживаю предложение госпожи Скайуокер, - сказал он.

Благодаря ее 27% голосов и поддержке других акционеров, опасавшихся потерь, предложение неймодианцев было отклонено. В тот день Шими Скайуокер перестала быть для них просто богатой выскочкой. Она стала силой, с которой нужно считаться.

***

Жизнь Шими изменилась не только в зале заседаний. Она снова стала красивой женщиной. Она регулярно посещала лучшие бутики и салоны красоты в Тиде. На специальном, купленном для нее роскошном спидере, она прибывала в город в сопровождении Претора, чье внушительное присутствие отпугивало любых недоброжелателей. Она больше не пряталась. Она наслаждалась жизнью, которую у нее отняли.

Энакин радовался за нее, но его самого все чаще одолевала тихая тревога. Он сидел на берегу озера, глядя на свое отражение в воде. Мальчик, которому скоро исполнится девять. Канон приближался. Блокада Набу, джедаи, Падме... Ему нравилась эта планета, нравилась эта тихая, мирная жизнь. Но он чувствовал, как тикают часы. Время уходило.

В глубинах космоса, в самой ткани бытия, Сила наблюдала за своим избранником. Она видела его метания, его успехи, его страхи. И она была довольна. Ее изначальный сценарий, трагическая история падения и искупления, был скучен и предсказуем. А этот мальчик, этот сплав сотен жизней и безграничной мощи, был непредсказуем. Он ломал ее планы, переписывал ее законы. Он был интересен. И Сила, как завороженный зритель, ждала, что же он сделает дальше. Возможно, благодаря ему она увидит нечто новое. Нечто, чего она сама не могла предвидеть.

Глава 23. Ржавчина на Золоте

Время в Республике текло по-разному. Для одних оно было вязким и медленным, как болота Дагобы. Для других — стремительным, как полет истребителя в гиперпространстве. Для Дома Скайуокер оно было похоже на песок, утекающий сквозь пальцы — каждая песчинка была наполнена событиями, но их поток был неумолим.

Они продолжали медленно, но верно набирать вес. Шими Скайуокер, некогда рабыня, теперь была фигурой, с которой считались. Она поняла главный закон, на котором держалась прогнившая до основания Республика: за деньги можно купить все. Историю, легитимность, даже благородство.

- Нам нужен статус здесь, на Набу, - сказала она однажды Энакину, просматривая юридические кодексы планеты в своем новом, роскошном кабинете. - Статус на Куате — это хорошо для бизнеса. Статус здесь — это безопасность. Это корни.

Через неделю, после очередного «щедрого пожертвования» в фонд развития культуры Набу, которое на самом деле осело на личных счетах министра юстиции, Дом Скайуокер получил наследуемый титул баронов. Средний, не слишком бросающийся в глаза класс, но этого было достаточно. Теперь они были аристократами на двух ключевых планетах Галактики.

Следующим шагом стала земля. Энакин выкупил всю поляну у озера и прилегающий к ней лесной массив. Это была их земля. Их дом. И вскоре на этой земле вырос настоящий дом. Не временное убежище, а родовое гнездо.

Строительство, ведомое дроидами-конструкторами, заняло всего пару месяцев. Это было элегантное двухэтажное здание, выполненное в гармоничном стиле набуанской архитектуры, но с начинкой, достойной флагмана дредноута. Просторные комнаты для Шими и Энакина, несколько гостевых апартаментов. Огромная кухня, объединенная со столовой, где они могли принимать десятки гостей. Под домом располагался небольшой, но идеально оборудованный ангар для «Наследия». Рядом — мастерская, способная потягаться с лучшими лабораториями Куата, и склад, оснащенный, как и корабль, подпространственным карманом для хранения особо ценных вещей. У каждого из них был свой кабинет, из которого можно было управлять их растущей империей. А венцом всего этого была система связи военного образца, с квантовым шифрованием и прямым доступом к защищенным каналам. Получить такую было практически невозможно для частного лица. Но «практически» — не означало «совсем». Очередная взятка решила и этот вопрос.

Пока строился их дом, Энакин завершал свое обучение. Он был как губка, впитывающая знания с невероятной скоростью. Он сдал экстерном последние экзамены в университетах, получив дипломы инженера и юриста. Но главным его достижением было завершение обучения у Ка'ардена Занна.

- Я научил тебя всему, что знал сам, - сказал однажды Хранитель после их последней тренировки. - Ты овладел всеми семью формами боя на клинке, будь то один меч, два, двойной клинок или посох. Ты постиг техники Силы, о которых многие джедаи твоего времени даже не слышали. Ты знаешь, как черпать силу из эмоций, не становясь их рабом, и как находить мощь в спокойствии, не впадая в стагнацию. Ты больше не мой ученик, Энакин Скайуокер. Ты — Дже'дайи. Полноценный и полноправный. Моя работа завершена.

Голограмма старого мастера поклонилась, и Энакин, склонив голову в ответ, почувствовал одновременно и гордость, и легкую грусть. Он убрал свой арсенал — пару бластеров, два световых меча с белыми кристаллами и силовой меч, вибрирующий от заключенной в нем мощи. Он был готов.

Но готов ли он был к тому, что грядет?

Канон. Это слово противным холодком отзывалось в его сознании. Он чувствовал его приближение, как чувствуют приближение грозы. Несмотря на все усилия Шими и Т3-М4, которые, используя свое влияние в Торговой Федерации, пытались саботировать, оттянуть или вовсе отменить готовящуюся блокаду, ничего не вышло. Влияние Дарта Сидиуса на Нута Ганрея и его неймодианских приспешников было слишком велико. Страх перед Лордом Ситхов перевешивал любые финансовые аргументы.

И вот, этот день настал.

Энакин и Шими стояли на широкой веранде своего нового дома, глядя в небо. Сначала появилась одна точка, затем другая, третья. Они выходили из гиперпространства — огромные, уродливые корабли-«пончики» Торговой Федерации. Они, как хищные птицы, занимали позиции на орбите, блокируя все пути к планете.

- Они сделали это, - тихо прошептала Шими, ее кулаки сжались. - Эти идиоты действительно это сделали.

Вскоре с небес начали спускаться десантные корабли. Десятки, сотни. Они приземлялись по всей планете, и из их чрев высыпались легионы боевых дроидов Б1 и выкатывались смертоносные дроидеки. Вторжение началось.

- Претор, соедини меня с флагманом Ганрея! Немедленно! - приказала Шими, ее голос звенел от ярости.

Через мгновение перед ней появилась дрожащая голограмма вице-короля.

- Госпожа Скайуокер! Какое приятное совпадение…

- Заткнись, Ганрей! - оборвала его Шими. - Что, черт возьми, ты творишь?! Ты объявил войну мирной планете! Ты разрушаешь репутацию Федерации, ты подставляешь под удар наши общие активы! Я требую немедленно прекратить это безобразие и убрать свои ржавые корыта с орбиты!

- Госпожа Скайуокер, прошу вас, успокойтесь! - юлил неймодианец, его большие глаза испуганно моргали. - Это всего лишь… э-э-э… недоразумение. Мы просто ведем переговоры. Небольшая демонстрация силы, не более.

- Демонстрация силы?! - закричала Шими. - Твои дроиды маршируют по улицам Тида! Это называется вторжением!

- Я уверяю вас, вам и вашему сыну ничего не угрожает! - затараторил Ганрей, пытаясь сменить ее гнев на милость. - Я лично проследил, чтобы вы, ваш любимый сын и все ваши дроиды были внесены в белый список неприкосновенных лиц в базы данных наших боевых единиц. Ни один дроид вас не тронет, я даю вам слово вице-короля!

Шими смотрела на его жалкую, испуганную фигуру и понимала, что он лишь марионетка. Говорить с ним было бесполезно. Она резким движением оборвала связь.

- Идиот, - прошипела она и устало опустилась в кресло. Печальный, тяжелый вздох вырвался из ее груди.

Энакин, который все это время молча сидел на роскошном диване в гостиной, тоже вздохнул. Он смотрел на голографическую карту, где красные точки, обозначающие силы вторжения, расползались по зеленой поверхности Набу.

Похоже, канону, пусть и измененному, но быть. Их богатство, их власть, его собственная сила — все это оказалось бессильно перед заранее написанным сценарием. Или, по крайней мере, перед его первым актом.

Он откинулся на мягкие подушки и закрыл глаза. Осталось только ждать. Ждать прибытия двух джедаев, которые сейчас, должно быть, находятся на борту флагмана Ганрея или где то близко. Ждать Квай-Гона и Оби-Вана.

Скоро сюжет поскачет вскачь. И на этот раз он, Энакин Скайуокер, будет не просто зрителем.

Глава 24. Сломанные Рельсы Канона

Тишину их нового дома, их крепости у озера, нарушил настойчивый сигнал входящего вызова. На экране в кабинете Шими появилось лицо перепуганного до смерти офицера Торговой Федерации. За его спиной виднелись коридоры дворца в Тиде.

- Госпожа Скайуокер, - пролепетал офицер. - Вице-король Нут Ганрей шлет вам свои глубочайшие извинения за причиненные неудобства и покорнейше просит вас, вашего сына и ваших дроидов прибыть во дворец. Он желает лично заверить вас в своей преданности и обсудить детали… э-э-э… нового торгового соглашения с королевой Набу.

Шими обменялась взглядом с Энакином, который стоял рядом. Приглашение, от которого нельзя отказаться.

- Мы будем, - холодно ответила она и прервала связь.

Через двадцать минут к их дому подлетел десантный шаттл. Из него вышли десять боевых дроидов B1. Они не целились в них из бластеров. Они стояли смирно, а командир отряда, с желтыми отметинами на корпусе, подошел к ним и произнес с механической вежливостью:

- Госпожа Скайуокер, господин Скайуокер. Прошу следовать за нами. Ваша безопасность — наш высший приоритет.

Они отправились во дворец. Претор, вынужденный оставить свой основной арсенал в доме, шел за Энакином, всем своим видом излучая недовольство.

- Чувствую себя голым без своих игрушек, - пробурчал он на закрытом вокселе, который слышали только Энакин и другие дроиды.

Энакин мысленно закатил глаза.

`ПРЕКРАТИ НЫТЬ, ПРЕТОР,` - пропиликал Т3-М4, катившийся рядом с Шими. - `ТЫ И БЕЗ НИХ ВЫГЛЯДИШЬ ТАК, ЧТО МОЖЕШЬ ОДНИМ ВЗГЛЯДОМ ЗАСТАВИТЬ БАНТУ СОВЕРШИТЬ СУИЦИД.`

R2-D5, как всегда, просто катился рядом, его синий фоторецептор с любопытством оглядывал проплывающие мимо пейзажи. Он был рад любому приключению.

Прибыв во дворец, они увидели, что их уже ждали. В главном тронном зале, помимо дроидов, находилась вся верхушка власти Набу: фальшивая королева в пышном наряде, ее советники, включая Сио Биббла, и капитан охраны Панака. Среди служанок Энакин сразу выделил ту, что была ему нужна. Падме Амидала.

Он позволил себе на мгновение оценить ее. Да, симпатичная. Стройная, с серьезным, умным взглядом. Для своих четырнадцати лет она держалась с поразительным достоинством. Но той искры, того всепоглощающего пламени, которое, по идее, должно было зажечь сердце оригинального Скайуокера, он не чувствовал. Просто красивая и волевая девушка. Что в ней нашла Сила? Загадка.

Амидала, в свою очередь, заметила пристальный, оценивающий взгляд незнакомого мальчика. Он и его мать, судя по их одежде и тому, как учтиво с ними обращались дроиды, были очень важными персонами. Но этот взгляд… ее словно взвесили на невидимых весах и вынесли вердикт: «неплохо, но не более». Это было странное, незнакомое и неприятное чувство. Она, которую все считали идеалом, вдруг оказалась на втором месте в чьих-то глазах. Это задело ее самолюбие, и она решила разобраться с этим наглым мальчишкой позже.

В этот момент дроид-командир снова заговорил:

- Его превосходительство вице-король Нут Ганрей прибыл на планету и желает встретиться с ее величеством. Госпожа Скайуокер, вы можете присоединиться к ним и лично убедиться в полной законности и прозрачности будущего договора.

Королева и ее свита переглянулись. Семья Скайуокер. Они запомнили это имя. Нужно было понять, почему захватчики так перед ними лебезят.

Их повели по коридорам дворца. Проходя мимо небольшого внутреннего садика с фонтаном, Энакин почувствовал знакомое возмущение в Силе. Сцена началась.

Две фигуры в плащах буквально вылетели из-за угла. В их руках вспыхнули зеленый и синий световые мечи. Дроиды B1, не успев даже поднять бластеры, разлетелись на дымящиеся куски металла.

Оби-Ван Кеноби, молодой и порывистый, заметив внушительную фигуру Претора, тут же шагнул к нему, занося меч для удара. Он счел его дроидом-убийцей из охраны вице-короля.

- Я бы на твоем месте не был так резок в решениях, - раздался спокойный детский голос.

Оби-Ван замер. Прямо ему в грудь был нацелен ствол тяжелого бластерного пистолета, который держал в руках тот самый мальчик.

Квай-Гон Джинн, высокий и умиротворенный, сделал шаг вперед, пытаясь разрядить обстановку.

- Мы не желаем вам вреда…

Его прервал пронзительный писк. Из-за спины Энакина выкатился R2-D5. Он выставил вперед свой электрошокер, из которого с треском вырвалась синяя дуга. Затем он издал серию возмущенных сигналов.

`ХОЗЯИН САМ В СОСТОЯНИИ ЗАЩИТИТЬ СВОЮ СОБСТВЕННОСТЬ! ВСЯКИЕ ДЖЕДАИ НЕ ДОЛЖНЫ ПОКУШАТЬСЯ НА ХОРОШИХ ДРОИДОВ ИЗ ДОМА СКАЙУОКЕР!`

Квай-Гон удивленно поднял бровь, глядя на боевитого астро-дроида. Тем временем освобожденные охранники и служанки, включая Амидалу, бросились к останкам дроидов, подбирая их бластеры и запасные энергоячейки. Шими, не колеблясь, тоже вооружилась.

К Претору подкатил Т3-М4, к корпусу которого был примагничен небольшой бронированный ящик. Претор снял его, вскрыл и начал быстро вооружаться. Два бластерных пистолета в набедренные кобуры, несколько осколочных и ионных гранат на пояс, пара аптечек для «мешков с мясом», как он их называл.

- Ой-ой, какие боевитые друзяшки! - умилился Джа-Джа Бинкс, выглядывая из-за спины Квай-Гона.

- Откуда у вас такие дроиды? - с нескрываемым любопытством спросил Оби-Ван, опуская меч.

- У нас нет на это времени! - прервал его Квай-Гон. - Нужно уходить, пока не прибыло подкрепление!

Фальшивая королева, сохраняя величественный вид, кивнула и пошла за джедаями. Вся остальная процессия последовала за ней. Энакин с матерью и дроидами замыкали шествие.

Они добрались до королевского ангара. У стены сидели арестованные пилоты и техники. Джедаи быстро их освободили.

- Нам нужно улетать, - сказал Квай-Гон. - Здесь оставаться опасно. Мы должны добраться до Корусанта и запросить помощи у Сената.

Фальшивая королева хотела было возразить, но настоящая, стоявшая рядом с ней в облике служанки, решительно кивнула.

- Джедай прав. Мы должны лететь.

Началась суматошная беготня. Пилоты бросились к своей блестящей хромированной яхте, проверяя системы. Энакин стоял в стороне от этого «спектакля» вместе с матерью и своими дроидами. Он периодически делал себе фейспалм, слушая пафосные и нелепые фразы, которыми обменивались участники событий. Шими тоже с недоумением взирала на происходящее. Т3-М4 грустно стоял за ней, подсчитывая в уме упущенную выгоду от срыва поставок на Набу. R2-D5, наоборот, был в восторге и усердно записывал все происходящее с самого начала их «пленения». Претор же, стоя за Энакином, думал лишь об охране двух своих людей и двух надоедливых, но все же своих, астро-дроидов. До остальных ему не было никакого дела. Он бы предпочел сейчас почитать хороший хоррор на своем датападе, к которому он недавно пристрастился.

Когда сборы закончились, и все уже были готовы подняться на борт, они заметили группу Скайуокеров, стоявшую особняком. Оби-Ван подошел к ним.

- Пора улетать, если хотите спастись, - сказал он и уже хотел было взять несносного мальчишку за руку, чтобы поторопить.

В следующую секунду ему в лицо уткнулось уменьшенное, но от этого не менее смертоносное, дуло спаренной лазерной пушки, выдвинувшейся из предплечья Претора.

- Я бы даже не пытался трогать моего хозяина, - произнес дроид с отчетливым сарказмом в синтезированном голосе. - Иначе твое тело распадется на субатомные частицы так быстро, что твоя световая шашка даже не успеет нагреться.

Оби-Ван во второй раз за день почувствовал, как по спине пробежал холодок неминуемой гибели.

- Оби-Ван! - Квай-Гон выскочил из корабля и поспешил исправить очередную оплошность своего падавана. За ним выглянула Амидала и капитан Панака.

- Мы предлагаем вам лететь с нами, - миролюбиво сказал Квай-Гон. - Нам всем нужно покинуть планету.

Энакин посмотрел на джедая как на умственно отсталого.

- На этой консервной банке? - спросил он, кивнув на блестящую яхту. - Вы серьезно? Вас же собьют в первые десять секунд после выхода на орбиту.

- Мы справимся, - уверенно сказал Квай-Гон.

- Правда? - усмехнулся Энакин. - Эта яхта не оснащена никаким вооружением. Ее щиты настолько слабы, что это даже смешно. Единственное ее достоинство — хороший гипердвигатель первого класса. А внутри, я уверен, все пространство отдано под покои «королевы», потому что ей же нужно место, не так ли?

Амидала, стоявшая у трапа, готова была взорваться от обиды и пойти выяснять отношения с этим мальчишкой прямо сейчас.

- У нас нет других вариантов, - вздохнул Квай-Гон.

- Есть, - сказал Энакин, закатывая глаза, и указал на главный вход в ангар.

В этот момент в проеме появился корабль. Корвет класса «Защитник» болотного цвета плавно влетел в ангар и мягко сел рядом с королевской яхтой. Аппарель опустилась, приглашая на борт.

- Т3, спасибо, что перегнал «Наследие», - сказал Энакин, хлопнув астро-дроида по куполу.

`ЭТО МОЯ РАБОТА — ПОМОГАТЬ МОЕМУ МАЛЕНЬКОМУ ЧЕЛОВЕКУ,` - пиликнул тот.

Квай-Гон и Оби-Ван замерли. Они ощущали невероятную мощь, исходившую от корабля. Он буквально гудел Силой. Амидала стояла с раскрытым ртом. Она поняла, что эта семья не просто важна для Торговой Федерации. Ее боятся. Боятся настолько, что не смеют тронуть даже их имущество.

Шими и дроиды уже поднимались на борт. Энакин, с Претором за спиной, с достоинством посмотрел на джедаев.

- Ну вот, теперь другой вариант есть. Ставлю десять кредитов, что мой корабль доберется до Корусанта быстрее, - улыбнулся он и пошел к трапу.

- Подожди! - Квай-Гон поспешил за ним. Сила буквально кричала ему, что нужно держаться рядом с этим мальчиком. Оби-Ван, не чувствуя таких явных подсказок, лишь печально вздохнул и поспешил за учителем.

- Мы можем попросить вас доставить нас на Корусант? - спросил Квай-Гон, подойдя к трапу.

Энакин уже хотел было отказать, как вдруг почувствовал ощутимую, почти физическую оплеуху по затылку. Это была Сила.

*«Даже не думай отказывать Квай-Гону! Он мне нравится! Он хороший!»* - пронеслось в его сознании.

Квай-Гон расширил глаза. Он ясно почувствовал всплеск Силы и увидел, как мальчик непроизвольно дернулся, словно получив подзатыльник. Оби-Ван лишь ощутил странное уплотнение в потоке Силы.

Энакин потер голову, мысленно послав Силе сообщение: «Я понял, понял!». В ответ он почувствовал что-то вроде шутливого помахивания неощутимым кулачком.

- Хорошо, - вздохнул он, глядя на сияющее от благодарности лицо Квай-Гона. - Залезайте.

- Королева летит с вами! - заявила Амидала, подбежав к ним.

Капитан Панака, стоявший рядом, обтекал от шока. Его королева собирается лететь на непроверенном, странном корабле с непонятными людьми. Но на его лице не дрогнул ни один мускул. Энакин встретился с ним взглядом и мысленно передал: «Крепись, мужик». Панака снова был в шоке. Мальчишка не только понял игру с подставной королевой, но и проявил сочувствие. У капитана дернулся глаз.

Началось спешное переселение с яхты на «Наследие», включая знаменитого астро-дроида R2-D2.

Оказавшись внутри, все новоприбывшие замерли в изумлении.

- Он больше внутри, чем снаружи! - выдохнула Амидала. - Джедаи могут так делать со своими кораблями?

- Нет, ваше величество, - ответил Оби-Ван.

Квай-Гон же дотрагивался до стен, чувствуя, как они вибрируют Силой.

- Этот корабль — не просто машина. Это один большой артефакт Силы.

Они прошли мимо множества кают и заглянули на камбуз, где Шими и Т3-М4 уже спокойно пили каф. В рубке R2-D5 уже хозяйничал у одной из консолей. Претор сел в кресло пилота, Энакин — второго пилота.

- Не маловат для полетов? - саркастично заметил Оби-Ван.

- Если сможешь сам собрать свой корабль, то сможешь и пилотировать его, - не отвлекаясь, ответил Энакин. - Но из-за малых габаритов мне нужен помощник, и Претор отлично справляется.

Дроид-убийца довольно кивнул.

«Наследие» плавно вылетел из ангара.

- R2-D5, готовь план «Б», - скомандовал Энакин.

Астро-дройд пиликнул в знак согласия.

Корабль вышел в открытый космос. Из флагмана Федерации высыпался рой дроидов-истребителей. Все затаили дыхание. Рой приблизился… и пролетел мимо, не сделав ни единого выстрела. «Наследие» свободно покинуло блокаду.

- Прыгай к Корусанту, - бросил Энакин Претору, вставая с кресла. - Сделай небольшой крюк, не лети напрямую.

Один из пилотов королевы сел на его место. Энакин пошел на камбуз и налил себе чашку травяного отвара.

- Все прошло хорошо? - спросила Шими.

- Отлично, - ответил он.

На камбуз зашел Квай-Гон. Заинтересовавшись напитком, он налил себе чашку и сел рядом.

- Восхитительно, - сказал он после первого глотка.

Энакин откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Канон пытался вернуться на прежние рельсы, но он, Энакин, упорно ломал их, уводя состав истории на другой путь. Блокада прорвана, промежуточной остановки на Татуине не будет. Он устал за этот длинный день, а Квай-Гон, похоже, прямо-таки фонтанировал энтузиазмом для общения. Просто блеск.

Глава 25. Прибытие в Сердце Республики

Два корабельных дня. Для Энакина эти сорок восемь стандартных часов превратились в персональный ад. Он чувствовал, как его нервы, натянутые до предела, истачиваются, превращаясь в километры выжженной пустоши, а в голове поселилась тупая, ноющая боль от бесконечных разговоров. Всеобщее любопытство было похоже на рой назойливых насекомых, от которых невозможно отмахнуться. Кто такие Скайуокеры? Какова их роль в этой драме? Почему захватчики перед ними лебезят? Вопросы сыпались со всех сторон.

К счастью, у него была Шими. Она, как несокрушимый бастион, приняла на себя основной удар, взяв в оборот фальшивую королеву, капитана Панаку и настоящую, замаскированную под служанку, Амидалу.

Они сидели в просторной кают-компании «Наследия». Шими, с присущим ей аристократическим спокойствием, рассказывала их тщательно продуманную легенду.

- Моя семья с Куата, - говорила она, ее голос был ровным и мелодичным. - И с недавних пор, по воле случая, мы также стали дворянами на Набу.

- Дом Скайуокер? - удивленно переспросила Амидала. - Простите, леди Скайуокер, но я не припомню такой фамилии среди знати Набу.

- Это новый титул, - мягко улыбнулась Шими. - Видите ли, моя история довольно трагична. Много лет назад, в результате несчастного случая, я потеряла память. Я очнулась на Татуине, не помня ничего, кроме своего имени. Там я и вырастила своего сына, Энакина.

Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сердца слушателей.

- Лишь недавно, благодаря стечению обстоятельств, память ко мне вернулась. Я вспомнила все. Но когда я попыталась связаться со своей семьей, то узнала, что я осталась последней в роду. Все мои родные погибли.

По лицу Амидалы пробежала тень сочувствия.

- Мне не хотелось возвращаться к старому имени, которое несло с собой лишь боль утраты. Поэтому я оставила то, с которым прожила столько лет — Скайуокер. Мы с сыном решили начать новую жизнь. Выбор пал на Набу совершенно случайно, но раз уж судьба привела нас на вашу прекрасную планету, мы решили, что она станет новым домом для нашей маленькой семьи.

История была душещипательной и, что самое главное, объясняла все: их богатство, их новое имя, их появление из ниоткуда. Амидала прониклась.

- Леди Скайуокер, это ужасная трагедия. Я… мы, от лица королевы и всего народа Набу, хотим заверить вас в нашей полной поддержке.

Энакин, который в это время отбивался от джедаев, мысленно поаплодировал матери. Она была великолепна.

Его же допрос был куда более сложным. Квай-Гон, с его пронзительным взглядом и аурой вселенского спокойствия, пытался докопаться до самой сути его способностей. Оби-Ван стоял рядом, скрестив руки на груди, его лицо выражало плохо скрываемый скепсис.

- Я всегда знал, что я особенный, - начал Энакин свою версию легенды. - С самого детства я мог двигать мелкие предметы. Гайки, болты… Я тренировался каждый день, постепенно увеличивая нагрузки. Техника давалась мне легко, я мог собрать и разобрать любой механизм с закрытыми глазами.

- Но корабль, Энакин? - мягко спросил Квай-Гон. - И твои знания?

- Однажды я увидел сон, - продолжил Энакин, глядя джедаю прямо в глаза. - Я увидел место в пустыне, где под песками были похоронены древние корабли. Я пошел туда, доверился своему чутью, своей силе… и поднял их. Это были корабли времен старых войн ситхов. Я разобрал их, изучил их технологии и из лучших частей, ведомый своим чутьем, построил «Наследие».

- А учитель? - не унимался Квай-Гон.

- Когда мы уже были на корабле, я почувствовал зов. На складе, среди прочих артефактов, я нашел его. Джедайский голокрон. Его Хранитель стал моим учителем. Он обучил меня всему, что знал сам.

Квай-Гон и Оби-Ван молчали. История была невероятной, фантастической. Но они оба чувствовали в потоке Силы, что мальчик не врет. Каждое его слово отзывалось правдой. Энакин же мысленно вытер холодный пот. Он не врал. Он просто смешал правду с недомолвками и умолчал о самом главном. Этого оказалось достаточно, чтобы обмануть чувствительность джедаев ко лжи.

- Могу я познакомиться с этим Хранителем? - попросил Квай-Гон.

Энакин согласился. В его каюте Квай-Гон активировал голокрон. Беседа с Ка'арденом Занном длилась больше часа. Древний магистр подтвердил все слова Энакина, добавив, что юный Скайуокер теперь является полноправным пользователем Силы, Дже'дайи, идущим по пути Баланса.

После этого разговора Квай-Гон окончательно утвердился в своей мысли. Энакин — Избранный. Он даже устроил несколько учебных схваток с мальчиком в грузовом отсеке, и каждый раз был поражен его мастерством. Оби-Ван лишь качал головой, глядя на восторженное поведение своего учителя.

***

Под конец второго дня «Наследие» вышло из гиперпространства. Перед ними, во всем своем великолепии, раскинулся Корусант — планета-город, сердце Республики. Пилот королевы передал диспетчерам их королевские коды, и им тут же выделили коридор для посадки, мимо бесконечной очереди грузовиков и шаттлов. Они плавно приземлились на одной из площадок в посольском районе.

Процессия выходила в строгом порядке. Первой — фальшивая королева, за ней — ее свита. Энакин с матерью и дроидами выходили последними, активируя системы охраны корабля.

На площадке их уже встречали. Канцлер Валорум, с его усталым и озабоченным лицом, и сенатор от сектора Чоммель, Шив Палпатин, с его обманчиво-добродушной улыбкой.

Когда Энакин увидел Палпатина, в его голове пронесся ураган мыслей. *«А вот и он. Мой папаша ситской наружности. Так, какие у меня варианты? Можно устроить представление. Подбежать и закричать: "Папка! Вот ты где! А где алименты за десять лет?!". Интересно, как он отреагирует? Или подойти к Квай-Гону и шепнуть: "Дядя джедай, а от этого типа нехорошо в мировом потоке отражается. Поверьте мне, я точно говорю". Заберут его на внезапную проверку или нет? Хотя… этот перец выкрутится в любом случае, а мне потом будет ой как "весело" жить. Кровью умоюсь в этой жизни знатно. У Сидиуса слишком много связей, а у меня их еще не так много, и те легко оборвать. Мда… Дела. Так, а это что за грустные потоки от моей маман? А-а-а… Ну конечно. Она узнала "Шива". Волнуется. Не бойся, мама, прорвемся! Сейчас мы и настроение поднимем, и немного халявы словим. Нужно только подгадать моментик».*

Шими действительно узнала его. Изменившегося, постаревшего, но это был он — друг того странного мууна со станции. Холодный страх сковал ее сердце. Палпатин же ее не узнал. Он скользнул по ней безразличным взглядом и тут же забыл. У него и без того хватало забот. Он даже не почувствовал мощный фон Силы от корабля, так как постоянно использовал технику сокрытия, чтобы казаться обычным человеком.

Пока Валорум и Палпатин обменивались любезностями с фальшивой королевой, Энакин привел свой план в действие. Он прошмыгнул сквозь толпу и подошел к Амидале, которая все еще играла роль служанки.

- Простите, мэм! - громко спросил он, так, чтобы услышали все. - А не подскажете, где тут можно припарковать мой корабль? И сколько это будет стоить? А то он большой, много топлива ест…

Все разговоры мгновенно стихли. Все взгляды — канцлера, сенаторов, охраны — устремились на маленького мальчика и смущенную служанку.

Квай-Гон хмыкнул и опустил голову, пряча улыбку. Оби-Ван сделал фейспалм и тихо простонал. Лицо канцлера Валорума вытянулось от удивления. Палпатин же удостоил сцену легкой улыбкой, но внутри хохотал от души. Какая восхитительная наглость! Шими, которая секунду назад была скована страхом, неловко улыбнулась выходке сына, и ее тревога испарилась.

Амидала была в шоке. Она покраснела, но быстро взяла себя в руки.

- Не беспокойтесь, юный господин, - сказала она, стараясь говорить ровно. - Королевский дом Набу возьмет на себя все расходы по стоянке вашего корабля.

- Точно? - Энакин состроил недоверчивое лицо. - Вы меня не обманываете?

- Точно, - твердо заверила она. - Не волнуйтесь.

Лицо Энакина тут же просияло счастливой, искренней улыбкой.

- Спасибо! - крикнул он и убежал обратно к матери.

Инцидент был исчерпан. Процессия королевы, захватив с собой Джа-Джа и Шими (с ней поехали Т3-М4 и Претор), отправилась в резиденцию. R2-D2, конечно же, покатил за своей новой хозяйкой.

На посадочной площадке остались четверо: Квай-Гон, Оби-Ван, Энакин и R2-D5.

- Что ж, - сказал Квай-Гон. - Думаю, нам пора в Храм.

Они поймали воздушное такси. Перед Энакином замелькали бесконечные уровни Корусанта, города, который никогда не спит. А впереди, пронзая облака, уже виднелись пять шпилей Храма джедаев.

*«Что ж, посмотрим, что вы мне приготовили»,* - подумал Энакин, глядя на приближающуюся цитадель своих старых-новых врагов.

Глава 26. Визит в Цитадель Догмы

Воздушное такси плавно опустилось на широкую платформу у подножия Храма джедаев. Двери открылись, и четверка вышла в разреженный воздух верхних уровней Корусанта. Квай-Гон Джинн, с мягкой, почти отеческой улыбкой, указал на возвышающуюся над ними громаду. Пять шпилей, устремленных в небо, казались символом незыблемой веры и порядка.

- Вот мы и дома, - сказал он.

Они начали медленный подъем по бесконечной лестнице, ведущей к главному входу. R2-D5, с его короткими колесиками, тут же начал отставать, его сервоприводы жалобно поскрипывали на каждой ступеньке. Энакин, прошедший уже с десяток шагов, остановился, обернулся и печально вздохнул.

- Ох, ты ж моя консервная банка…

Он взмахнул рукой, и астро-дройд, издав удивленный писк, плавно поднялся в воздух. Энакин потянул его за собой, словно воздушный шарик на невидимой нити.

`Я ЛЕТАЮ! Я ЛЕТАЮ БЕЗ ВСЯКИХ РАКЕТНЫХ УСКОРИТЕЛЕЙ!` - восторженно пропищал R2-D5, вращая своим куполом.

- Он летит за счет Силы, маленький дроид, - хмыкнул Квай-Гон.

`МНЕ ВСЕ РАВНО! ГЛАВНОЕ — САМ ПОЛЕТ!` - не унимался R2-D5.

Оби-Ван, шедший чуть позади, лишь молча закатил глаза. *«У этого мальчишки даже дроиды странные»,* - подумал он.

Поднявшись наверх, Энакин мягко опустил астро-дроида на гладкий пол.

`ЭХ, А БЫЛО ТАК ХОРОШО,` - разочарованно пробурчал R2-D5. - `Я БЫ НЕ ПРОТИВ ПОЛЕТАТЬ И ДАЛЬШЕ.`

- Я подумаю об этом, - бросил Энакин через плечо, не оборачиваясь.

`УРА!` - радостно пиликнул дроид и, быстро нагнав группу, тут же принялся засыпать хозяина вопросами. - `А КОГДА? А СКОРО? А МЫ МОЖЕМ ПОЛЕТАТЬ ПРЯМО СЕЙЧАС? А ВЫСОКО? А МОЖНО СДЕЛАТЬ МЕРТВУЮ ПЕТЛЮ?`

- Ар-два! - шикнул на него Энакин. - Твой шанс снова полетать при помощи телекинеза стремительно падает с каждым твоим новым вопросом!

Дроид замер, его фоторецептор моргнул. Он откатился на пару шагов назад, постоял секунду в раздумье, а затем снова покатился за группой, но на этот раз молча, лишь тихо насвистывая на бинарном какую-то незамысловатую песенку. Квай-Гон с удивлением посмотрел на эту сцену. Энакин лишь пожал плечами в ответ.

Так они и шли по бесконечным коридорам Храма. Два джедая, один Дже'дайи и один неунывающий астро-дройд. Квай-Гон и Оби-Ван шли молча, погруженные в свои мысли. Энакин поначалу с интересом осматривался, но однообразие бежевых стен, высоких потолков и строгих линий быстро ему наскучило. Это место было лишено индивидуальности, оно было стерильным, как операционная. R2-D5 же был в своей стихии: он тихонько напевал, вращал куполом и усердно составлял подробную карту Храма в своей памяти.

На их странную процессию то и дело бросали взгляды. Джедаи, падаваны, юнлинги — все с любопытством смотрели на них. Не каждый день увидишь, как уважаемый Мастер Джинн идет со своим падаваном, а за ними следует вооруженный до зубов десятилетний мальчишка с совершенно отстраненным лицом, а за ним, периодически отставая, катится и что-то насвистывает астро-дройд.

Наконец, они дошли до центральной башни — башни Высшего совета.

- Подождите здесь, - сказал Квай-Гон. - Нам с Оби-Ваном нужно сделать доклад.

Они вошли в зал, оставив Энакина и R2-D5 в приемной.

Доклад Квай-Гона был точен и лаконичен. Он рассказал все, как было в каноне, до момента их прибытия во дворец Тида. А затем история пошла по другому пути.

- …именно в этот момент мы встретили их, - говорил Квай-Гон, стоя в центре зала. - Мальчика по имени Энакин Скайуокер и его мать. Они — аристократы, имеющие титулы и на Куате, и на Набу. Но главное не это. Мальчик… он невероятно силен в Силе. Возможно, он и есть тот, о ком говорится в пророчестве. Избранный.

- В пророчество об Избранном верить опрометчиво, - нахмурившись, произнес Мейс Винду.

- Но я настаиваю! Я видел его способности! - горячо возразил Квай-Гон.

- Но судишь ты, Квай-Гон, а не Совет, - мягко, но твердо произнес Йода, успокаивая джедая.

- Более того, - продолжил Квай-Гон, немного успокоившись. - Мальчик уже обучен.

По залу пронесся шепот. Это было неслыханно.

- Обучен? Как возможно это? - спросил Йода, подняв свою маленькую руку.

- Он рассказал мне, что нашел на Татуине древний корабль времен ситских войн. Починив его, он обнаружил на борту джедайский голокрон. Голокрон Мастера Ка'ардена Занна. Именно он и стал учителем мальчика.

Йода хмыкнул, его большие уши дрогнули.

- Мастер Занн… Давно не слышал я имени этого. Встретиться с юным дарованием этим хочу я.

Квай-Гон кивнул Оби-Вану.

***

Оби-Ван вышел из зала и огляделся. Энакин сидел на скамейке и, склонившись над голопроектором, увлеченно играл в шахматы со своим дроидом. R2-D5 проецировал трехмерную доску прямо из своего корпуса. Энакин нахмурился, раздумывая над ходом. Пойти ладьей и забрать ферзя дроида или пойти конем и поставить шах королю, но подставить коня под удар того же ферзя? Сложный выбор.

- Энакин, - позвал Оби-Ван.

- Тшшш! - шикнул на него мальчик, не отрывая взгляда от доски. - Не мешай, я думаю.

Оби-Ван почувствовал, как в нем закипает раздражение. Он подошел к Энакину вплотную и положил руку ему на плечо, чтобы хорошенько встряхнуть.

И в тот же миг мир для него замер. Он не мог пошевелиться. Не мог говорить. Он чувствовал свое тело, но оно ему не подчинялось. Он мог лишь бешено вращать глазами и учащенно дышать, чувствуя, как паника ледяной волной поднимается изнутри.

Энакин, почувствовав, что его отвлекли, поднял голову. Прямо перед его лицом, с рукой на его плече, стоял застывший Оби-Ван.

- Ой, - сказал Энакин и отскочил от «статуи». Через пару секунд до него дошло. Он хлопнул себя по лбу. Его пассивные защитные рефлексы, отточенные годами тренировок, сработали автоматически на физический контакт с потенциальной угрозой. Он щелкнул пальцами.

Оби-Ван, словно тряпичная кукла, у которой перерезали ниточки, рухнул на пол. Он лежал несколько секунд, пытаясь прийти в себя, затем сел и открыл рот, чтобы начать кричать, но был перебит на самом вдохе.

- Ты что-то хотел? - невинно спросил Энакин.

Оби-Ван поперхнулся воздухом, откашлялся и, с трудом выдавил:

- Тебя… тебя ждут в зале Совета.

- А, ну ладно, - пожал плечами Энакин и пошел к дверям, бросив через плечо: - Ар-два, потом доиграем.

Дроид пиликнул в знак согласия и покатился за хозяином. Оби-Ван остался сидеть на полу, его глаз нервно подергивался.

***

Энакин вошел в зал Совета. Двенадцать пар глаз устремились на него. Взгляды были разные: заинтересованные, изучающие, сомнительные. Он хмыкнул на такой «теплый» прием и подошел к Квай-Гону. R2-D5 скромно припарковался у входа, его фоторецептор незаметно записывал все происходящее.

Йода начал свое представление: он похмурился, пожевал старческими губами, изображая глубокую задумчивость. Энакин лишь закатил глаза. Мейс Винду, заметив это, нахмурился еще сильнее. Почувствовав на себе его тяжелый, осуждающий взгляд, Энакин рефлекторно, на чистом инстинкте, вскинул руку и показал магистру средний палец. И только потом понял, где он находится.

- Ой, - пискнул он и быстро опустил руку.

Лицо Винду побагровело. Он был готов вскочить со своего места и лично наказать наглого мальчишку. Но тут раздался тихий, дребезжащий смех. Это смеялся Йода.

- Смел ты, юный Скайуокер. Или очень глуп, раз проявляешь такое неуважение к Высшему совету джедаев.

- Наверное, - пожал плечами Энакин.

- Скрываешь силу свою ты, - продолжил Йода, становясь серьезным. - Словно плотину поставил на свой поток.

Энакин снова пожал плечами с легкой улыбкой. Он действительно сдерживал себя, чтобы казаться слабее, но старого магистра этот фокус не провел.

- Ведешь себя так, словно враги вокруг.

- Из этого не следует обратное, - парировал Энакин. - А давать какие-либо показания, тем более против себя, я не намерен. Я — сертифицированный юрист и знаю свои права. Поэтому предпочитаю тактику молчания.

- Друзьями нас не считаешь ты. Печалит это меня, - вздохнул Йода.

Энакин в очередной раз пожал плечами.

- Сказал нам Квай-Гон, что обучен ты с помощью голокрона. Познакомиться с учителем твоим хотели бы мы.

Энакин хмыкнул, полез в свою сумку, которая казалась совершенно пустой, и достал оттуда кубический голокрон. Влив в него немного Силы, он активировал его.

На полу в центре зала появилась полноразмерная фигура Ка'ардена Занна. Он открыл глаза, осмотрелся.

- Давно я не был здесь в качестве одного из заседающих, - произнес он.

Советники молча смотрели на призрака из прошлого, чувствуя его невероятную мощь. Йода первым склонил голову в знак уважения, за ним последовали и остальные.

- Мастер Занн, - сказал Йода. - Обучал ты мальчика этого?

- Да, - ответил Хранитель. - Я обучил его всему, что знал. Он теперь не просто джедай. Он — Дже'дайи. Иначе для него было нельзя. У этого мальчика слишком чувствительный балансир между светом и тьмой. Любой перекос привел бы к катастрофе. Я ручаюсь за его обучение. Он готов.

- Позволь нам голокрон твой, - попросил Йода. - Пообщаться без посторонних глаз хотим мы.

Энакин хитро улыбнулся и кивнул Ка'ардену. Хранитель понял его и кивнул в ответ. В следующую секунду Энакин деактивировал голокрон и убрал его обратно в сумку.

Совет застыл в шоке. А Энакин стоял, заложив руки за спину, и с невинной улыбкой качался с носка на пятку.

Йода откашлялся.

- Что ж… Не ожидал я подобного. Но осторожность твою понимаю. Совет уходит на совещание. Выйдите, прошу вас.

Квай-Гон кивнул и пошел к выходу. За ним — Энакин. Оби-Ван хотел было пойти третьим, но его бесцеремонно опередил R2-D5.

Оказавшись в приемной, Оби-Ван уже открыл рот, чтобы начать отчитывать Энакина за его поведение.

- Дядя Квай-Гон, - перебил его Энакин, глядя на мастера. - А тут где-нибудь поесть можно? Или вы тут всех голодом морите?

Квай-Гон хмыкнул.

- Пойдем, я покажу тебе нашу столовую.

Он повел Энакина по коридору. Астро-дройд покатился следом. Оби-Ван поднял взгляд к потолку и издал страдальческий стон, но все же поплелся за своим учителем и несносным мальчишкой.

Глава 27. Испытание Огнем и Тенью

Столовая Храма джедаев была огромной, светлой и на удивление тихой. Здесь не было громкой музыки или шумных разговоров, лишь приглушенный звон посуды и тихие беседы. Энакин, с подносом в руках, прошелся вдоль раздаточной линии. Он заказал себе густую фасолевую похлебку, порцию картофельного пюре с сочной котлетой, большой овощной салат и высокий стакан компота из сухофруктов.

Они сели за свободный столик в углу. Квай-Гон ограничился чашкой ароматного кафа, Оби-Ван взял себе каф и пышную сладкую булочку. Он откусил кусок, прожевал и хмыкнул, указав надкушенной булочкой на поднос Энакина.

- А не многовато ли ты себе набрал, пацан?

Энакин, как раз зачерпнувший ложку похлебки, поднял на него взгляд.

- Я активно растущий организм. Мне нужно много и вкусно кушать, чтобы расти сильным, здоровым и красивым.

Оби-Ван удивленно моргнул и чуть не подавился булочкой. Он закашлялся, его лицо покраснело. Квай-Гон же, сидевший напротив, лишь тихо улыбнулся в свою бороду. Дальнейшая трапеза проходила в молчании.

Когда с едой было покончено, и они просто сидели, отдыхая, к их столу подошел джедай-страж в маске и церемониальных доспехах.

- Мастер Джинн, падаван Кеноби, юный Скайуокер. Высший совет ожидает вас.

Квай-Гон поблагодарил стража, и они снова отправились в башню Совета.

***

В зале царила та же торжественная тишина. Йода, сидевший в своем кресле, выдержал долгую паузу, а затем заговорил от имени всего Совета.

- Долго совещались мы. Решение принято. Примем мы юного Скайуокера в Орден. Но прежде, звание Рыцаря-джедая заслужить он должен. Испытания пройти ему надобно.

Энакин лишь пожал плечами.

- Надо, так надо. Сделаю.

- Прояви больше уважения к Совету, мальчик! - сурово произнес Мейс Винду.

Энакин лишь фыркнул в ответ, не удостоив магистра взглядом.

- Успокойся, Мейс, - остановил его Йода. - Следуй за мной, юный Скайуокер.

Йода на своем грави-кресле вылетел из зала. Энакин пошел следом, а R2-D5 покатился за ним. Они прибыли к огромным круглым дверям, которые беззвучно открылись, приглашая внутрь. Энакин шагнул через порог. Астро-дройд хотел было последовать за хозяином, но невидимая стена Силы остановила его.

- Этот путь пройти он должен один, - сказал Йода. - А мы посмотрим из другого места.

Двери закрылись, оставив Энакина одного в огромном, пустом зале, где царил полумрак. Йода и R2-D5 отправились на наблюдательную площадку, где их уже ждали Квай-Гон, Оби-Ван и Мейс Винду. Йода мягко опустил дроида на пол.

`ПОЛЕТ ОКОНЧЕН,` - констатировал R2-D5.

- Начинать? - спросил Мейс.

Йода кивнул. И в тот же миг комната ожила. Пол под ногами Энакина исчез, стены растворились, и его поглотила иллюзия, сотканная из чистой Силы.

***

Вокруг сгустился туман. Энакин понял — испытания начались.

Первым было Испытание Навыка. Из тумана вылетели десятки тренировочных дроидов, стреляя парализующими лучами. Энакин, не двигаясь с места, выставил руку. Все лучи замерли в воздухе в сантиметрах от его тела, а затем, изменив траекторию, полетели обратно, поражая самих дроидов. Затем появились иллюзии древних воинов — ситхов и джедаев прошлого. Энакин выхватил свои световые мечи и ринулся в бой. Он двигался как вихрь, его клинки описывали смертоносные дуги. Он плавно переходил от агрессивного Атару к непробиваемой защите Соресу, от яростных атак Джуйо к элегантным выпадам Макаши. Наблюдатели на площадке затаили дыхание.

Следующим было Испытание Плоти. Туман рассеялся, и Энакин оказался посреди бескрайней пустыни под двумя палящими солнцами. Татуин. Он чувствовал жажду, усталость, безнадежность. Но он шел вперед. Пустыня сменилась ледяной тундрой, где пронизывающий ветер грозил заморозить его до костей. Он не сдавался. Он черпал силу изнутри, согревая свое тело, игнорируя боль и слабость.

Затем пришло Испытание Мужества. Он снова оказался на Татуине, но на этот раз он был маленьким мальчиком. Он видел, как его мать, молодую и испуганную, уводят работорговцы. Он кричал, пытался бежать за ней, но его ноги словно вросли в песок. Он был бессилен. Ярость, ненависть, отчаяние захлестнули его. Он хотел убить их всех. Но затем он остановился. Он заставил себя дышать. Это прошлое. Его нельзя изменить. Но можно принять. И он принял. Он отпустил свою ярость, оставив лишь холодную решимость — никогда не допустить подобного снова.

И, наконец, началось Испытание Духа.

Он оказался на мостике Звездного Разрушителя. Перед ним стояла высокая фигура в черной броне, ее дыхание разносилось по помещению механическим, зловещим шипением. Дарт Вейдер.

- Ты мог бы стать великим, - пророкотал Вейдер. - Ты чувствуешь это. Сила в тебе безгранична. Но ты тратишь ее на служение этим слабым, лицемерным джедаям.

- Я не служу им, - спокойно ответил Энакин. - Я иду своим путем.

- Твой путь ведет к величию, которого они боятся! - Вейдер сделал шаг вперед. - Присоединяйся ко мне. Вместе мы принесем в Галактику истинный порядок. Порядок, основанный на силе, а не на пустых словах сенаторов.

- Твой порядок — это тирания. Твоя сила — это страх, - Энакин зажег свои мечи.

- Глупый мальчишка! - взревел Вейдер и бросился в атаку.

Их клинки столкнулись. Бой был яростным. Вейдер был мощным, его удары были сокрушительны. Но Энакин был быстрее, техничнее. Он не просто сражался с человеком в доспехах. Он сражался с идеей. С темным отражением самого себя. И, в конце концов, он нашел брешь в защите Вейдера. Одним точным движением он обезоружил его, а вторым — пронзил грудь. Фигура Вейдера замерцала и исчезла.

- Я не ты. Я не паду, - прошептал Энакин.

Но испытание не закончилось. Обстановка сменилась. Теперь он стоял в огромном тронном зале. На троне, в глубине помещения, сидела скрюченная фигура в черном плаще. Император Палпатин. Дарт Сидиус.

- Впечатляюще, - проскрипел он. - Очень впечатляюще. Ты победил свою тень. Но сможешь ли ты победить саму тьму?

- Я уже победил тебя однажды, - сказал Энакин, готовясь к бою.

- Иллюзию, мальчик. Всего лишь иллюзию, - Сидиус медленно поднялся. - Ты думаешь, ты можешь противостоять мне? Мне, кто управляет Галактикой? Кто дергает за ниточки и джедаев, и сенаторов? Твоя мать… такая красивая женщина. Было бы жаль, если бы с ней что-то случилось. Несчастный случай на Куате, например. Или здесь, на Корусанте.

Ярость вспыхнула в Энакине, но он тут же погасил ее. Этого и добивался Сидиус.

- Ты не посмеешь.

- О, я посмею, - рассмеялся ситх. - Прими свою судьбу. Стань моим учеником. Я дам тебе силу защитить всех, кого ты любишь. Силу, о которой джедаи могут только мечтать.

- Мне не нужна твоя сила.

- Тогда ты умрешь!

Из пальцев Сидиуса ударили синие молнии Силы. Энакин скрестил мечи, принимая удар на себя. Бой начался. Это была не просто схватка. Это была битва воли. Сидиус давил на него, вторгался в его разум, показывал ему видения гибели его матери, падения Республики, триумфа Империи. Но Энакин держался. Он нашел свой центр, свой баланс. Он использовал не только светлые, но и темные техники, которые изучил, — молнии, удушение, — но не позволял им поглотить себя. Он был бурей, в центре которой царил штиль. И эта гармония противоположностей дала ему преимущество. Он прорвался сквозь шквал молний и нанес удар. Сидиус взвыл, его иллюзорное тело начало распадаться на части.

- Это еще не конец, мальчик! - прохрипел он, прежде чем исчезнуть.

***

Туман рассеялся. Энакин стоял посреди пустой комнаты, тяжело дыша. Двери открылись.

Наблюдатели были в шоке.

- Готов. Без сомнения, готов он стать джедаем, - печально причмокнув губами, сказал Йода.

Мейс Винду мрачно кивнул, его лицо было каменным. Бой с последним противником не выходил у него из головы. Если этот ситх реален, то справиться с ним смогут лишь магистры.

Энакина встретили пятеро. Довольный Квай-Гон. Отрешенный Йода. Мрачный Мейс Винду. Грустный Оби-Ван, который видел, на какую тьму способен этот мальчик. И радостный R2-D5.

- Ты прошел испытания, - недовольным тоном сообщил Мейс Винду. - Совет принимает тебя в рыцари-джедаи. Церемонию проведем позже.

- Поздравляю тебя, юный Скайуокер, - добавил Йода.

Магистры удалились. Квай-Гон подошел и крепко пожал Энакину руку.

- Я всегда верил в тебя.

Энакин кивнул и посмотрел на молчавшего дроида, вопросительно вскинув бровь.

`МОЖНО МНЕ СНОВА ГОВОРИТЬ?` - пиликнул R2-D5.

Энакин кивнул. И в тот же миг на него обрушился поток восхищенной речи на бинарном.

`ЭТО БЫЛО НЕВЕРОЯТНО! ВЫ ВИДЕЛИ, КАК ОН СДЕЛАЛ "ВЖУХ" МЕЧОМ? А ПОТОМ "БДЫЩ"! А КОГДА ПОЯВИЛСЯ ТОТ СТРАШНЫЙ ДЯДЬКА В ЧЕРНОМ, Я ДУМАЛ, ВСЕ, КОНЕЦ, НО ХОЗЯИН СДЕЛАЛ "ТРЕСК-ТРЕСК" МОЛНИЯМИ! ЭТО БЫЛО ЛУЧШЕ, ЧЕМ ГОЛО-СЕРИАЛ "ПРИКЛЮЧЕНИЯ КАПИТАНА ЗИПА"!`

Энакин глубоко вздохнул и поднял взгляд к потолку, пока его верный дроид продолжал тараторить без умолку.

*«Что же дальше приготовила мне судьба?»* - подумал он.

А где-то в глубинах космоса Сила с интересом наблюдала за своим Избранным. Ей определенно нравилась эта новая версия старой истории.

Глава 28. Ритуалы и Политика

Церемонию посвящения в рыцари-джедаи для Энакина Скайуокера провели на следующий день. Не было ни пышных торжеств, ни сотен гостей. Все прошло в малом, уединенном зале в одной из самых древних частей Храма. В центре зала, под куполом из прозрачного кристалла, через который лился мягкий свет Корусанта, собрался лишь узкий круг: полный состав Высшего совета, Квай-Гон Джинн и его ученик, Оби-Ван Кеноби.

Можно было бы подумать, что посвящать десятилетнего мальчика в рыцари — это неслыханное нарушение всех традиций. Но Энакин уже доказал свою «зрелость» и Йоде, и Мейсу Винду. Его знания, его сила, его победа в Зале Испытаний — все это говорило громче, чем любые правила о возрасте. Поэтому церемония прошла без каких-либо проволочек.

Однако был один существенный минус. Одного очень важного и неунывающего астро-дроида на церемонию не пустили.

- Прости, Ар-два, - сказал Энакин, когда джедай-страж преградил дроиду путь. - Это место только для органиков.

`ДИСКРИМИНАЦИЯ ПО ПРИЗНАКУ МАТЕРИАЛА КОРПУСА!` - возмущенно пропищал R2-D5. - `Я ПОДАМ ЖАЛОБУ В КОМИТЕТ ПО ПРАВАМ ДРОИДОВ!`

- Я тебе потом все расскажу, - пообещал Энакин и вошел в зал.

Он встал на колени в центре зала. Йода, подойдя к нему, зажег свой короткий зеленый световой меч.

- Силой Совета, Силой Ордена, Силой самой Силы, - начал магистр своим дребезжащим голосом. - Нарекаю тебя, Энакин Скайуокер, Рыцарем-джедаем.

Он коснулся плеч Энакина светящимся клинком.

- Обещаешь ли ты защищать Республику?

- Обещаю, - ответил Энакин, думая о том, в какой прогнивший кусок банты она превратилась.

- Обещаешь ли ты служить Свету и оберегать жизнь?

- Обещаю, - сказал он, вспоминая, как легко он может использовать и тьму.

- Обещаешь ли ты следовать Кодексу и воле Совета?

- Обещаю, - произнес он, зная, что будет следовать лишь своей собственной воле.

- Встань, Рыцарь Скайуокер.

Энакин поднялся. Квай-Гон смотрел на него с нескрываемой гордостью. Оби-Ван — со сложной смесью восхищения и тревоги. Мейс Винду — с суровым, непроницаемым выражением лица.

Позже, в своей временной келье, которую ему выделили в Храме, Энакин пересказывал события своему дроиду.

- Ну, в общем, я встал на коленки, он помахал своей зеленой палочкой и сказал кучу пафосных слов. Потом я тоже сказал кучу пафосных слов. Потом я встал. Все.

`И ЭТО ВСЕ?!` - разочарованно пиликнул R2-D5. - `НИКАКИХ ФЕЙЕРВЕРКОВ? НИКАКОЙ ТОРЖЕСТВЕННОЙ МУЗЫКИ? ДАЖЕ ТОРТИКА НЕ БЫЛО? СКУЧНАЯ У ВАС ЦЕРЕМОНИЯ.`

- Зато теперь я рыцарь, - усмехнулся Энакин.

***

Пока в Храме проходили тихие ритуалы, в Галактическом Сенате бушевала буря. Энакин, вернувшись в свою келью, включил голоновости и стал смотреть запись заседания.

Огромная ротонда Сената гудела, как растревоженный улей. Тысячи делегатов в своих парящих ложах переговаривались, спорили, кричали. В центре, на трибуне Канцлера, стоял уставший Финис Валорум. Рядом с ним, в ложе делегации Набу, стояла Королева Амидала в своем строгом траурном наряде.

- …Торговая Федерация зашла слишком далеко! - говорила она, ее голос, усиленный акустикой зала, разносился по всему Сенату. - Мы не можем более терпеть их беззаконие. Я призываю Сенат вмешаться и остановить эту агрессию!

Из толпы вылетела ложа Торговой Федерации. Неймодианец Лотт Дод, с его гнусавым голосом, заговорил:

- Я возражаю! Сенат не может принимать решения, основываясь на бездоказательных обвинениях! Мы требуем создания комиссии для расследования заявлений ее величества!

- Это возмутительно! - крикнул сенатор от Алдераана.

Начался хаос. Валорум тщетно пытался восстановить порядок, стуча своим молоточком.

- Порядок! Порядок!

Энакин смотрел на это с каменным лицом. Политический театр во всей своей красе.

Затем слово взял сенатор Палпатин. Его ложа подлетела к ложе Набу.

- Ваше величество, - сказал он с выражением глубочайшего сочувствия. - Канцлер Валорум, при всем уважении, погряз в бюрократии. Комитеты, комиссии… это все займет годы. Ваш народ страдает сейчас.

Он сделал паузу, обводя взглядом зал.

- Если канцлер не может действовать, я предлагаю вам потребовать избрания нового лидера. Того, кто сможет вернуть в Республику здравый смысл и справедливость.

Амидала посмотрела на него, затем на беспомощного Валорума, и в ее глазах зажглась решимость.

- Я выношу вотум недоверия канцлеру Валоруму! - громко заявила она.

Зал взорвался. Делегаты кричали, аплодировали, протестовали. Палпатин скромно отступил в тень, его лицо выражало скорбь, но в глазах плясали триумфальные искорки.

Энакин выключил голопроектор и ударил себя ладонью по лбу. Фейспалм. Еще один. И еще. Канон. Упрямый, тупой, неумолимый канон, который, несмотря на все его вмешательства, пытался вернуться на свои проклятые рельсы.

***

Через несколько часов их снова вызвали в Совет.

- Ситуация изменилась, - без предисловий начал Мейс Винду. - Королева Амидала, скорее всего, вернется на Набу, чтобы возглавить сопротивление. Ваша задача — сопровождать ее и обеспечить ее безопасность.

Энакин, стоявший позади Квай-Гона, демонстративно зевнул, а затем начал с огромным интересом разглядывать узоры на потолке. Ему было откровенно скучно слушать эту нудную речь.

- Мы исполним волю Совета, - поклонился Квай-Гон.

Винду бросил на Энакина тяжелый взгляд, но промолчал.

- Можете идти.

Они вышли из зала и направились к выходу из Храма.

- Ну что, снова в няньки к ее величеству? - в шутку бросил Энакин, когда они шли по коридору. - Знаете, у меня такое чувство, что эта королева сведет кого-нибудь из нас троих в могилу. И я не собираюсь быть этим кем-то.

У Оби-Вана дернулся глаз.

- Энакин, ты преувеличиваешь, - мягко упрекнул его Квай-Гон.

- Посмотрим, - усмехнулся Энакин.

Они шли к выходу, к такси, которое должно было отвезти их обратно к королеве, к новому витку старой истории. И Энакин чувствовал, что на этот раз тихой и мирной поездки на «Наследии» не будет.

Глава 29. Возвращение и Решение

Обратный путь на Набу проходил в напряженной тишине. В рубке «Наследия» сидели те же, кто и покидал планету: Квай-Гон, Оби-Ван и Энакин. Мастер-джедай пытался завязать разговор, рассуждая о природе Силы и ответственности, которая легла на плечи нового рыцаря, но Энакин отвечал односложно, глядя на проносящиеся мимо звезды. Оби-Ван же просто молчал, его мысли были тяжелы и полны сомнений.

Когда «Наследие» вышло из гиперпространства в системе Набу, Энакин посмотрел на тактический дисплей. Как он и ожидал, на орбите планеты висел лишь один корабль-«бублик» Торговой Федерации. Командный центр.

- Идиоты, - фыркнул он себе под нос. - Оставили один корабль для контроля целой планеты. Сюжетная броня во всей красе.

- Что ты сказал, Энакин? - переспросил Квай-Гон.

- Я говорю, что это облегчит нам задачу, - ответил он. - Один корабль — одна цель.

«Наследие», транслируя свои неприкосновенные коды, спокойно прошло мимо патрулей дроидов-истребителей и приземлилось в густых лесах недалеко от Тида. Энакин встал с кресла второго пилота.

- Мама, Претор, Т3, R2-D5, вы остаетесь здесь, - сказал он по внутренней связи. - Будьте готовы взлететь по первому моему сигналу. Если что-то пойдет не так, вы — наш единственный путь к отступлению.

- Будь осторожен, сынок, - раздался в ответ голос Шими.

- `МЫ ПРИКРОЕМ ТВОЮ СПИНУ, МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК,` - пропиликал Т3-М4.

Выйдя из рубки, Энакин увидел, как у главного шлюза R2-D2, дроид королевы, с помощью своего манипулятора проводил диагностику систем своего нового друга, R2-D5. Дроиды о чем-то увлеченно перепискивались на бинарном. Энакин прошел мимо, словно не замечая их. Он, Квай-Гон и Оби-Ван спустились по трапу на влажную землю Набу.

***

Дальнейшие события развивались со скоростью, продиктованной каноном. Встреча с гунганами, которых возглавлял неуклюжий, но в целом добродушный Босс Насс. Энакин, в отличие от Квай-Гона, не стал тратить время на долгие уговоры. Он просто шагнул вперед и посмотрел Боссу Нассу прямо в глаза.

- Вам нужна помощь, чтобы избавиться от дроидов. Нам нужна ваша армия, чтобы отвлечь их основные силы. Союз выгоден обеим сторонам. Вы согласны.

Легкий толчок Силы, и Босс Насс, который секунду назад был готов выгнать их, энергично закивал.

- Да-да! Моя согласна! Гунганы помогут!

Квай-Гон удивленно посмотрел на Энакина, но ничего не сказал.

План был прост и дерзок. Великая армия гунганов выйдет на открытое поле и свяжет боем основные силы дроидов. В это время пилоты Набу атакуют командный корабль на орбите. А небольшой отряд, состоящий из королевы, ее охраны, двух джедаев и одного рыцаря-самоучки, проникнет во дворец и захватит вице-короля.

Штурм дворца был хаотичным и яростным. Энакин не был просто телохранителем. Он был острием копья. Пока Квай-Гон и Оби-Ван прикрывали королеву, создавая непробиваемую стену из своих световых мечей, Энакин шел впереди. Он двигался как тень, как смерч. Его белые клинки мелькали в полумраке коридоров, разрезая дроидов на части. Он использовал Силу, чтобы обрушивать на врагов куски потолка, швырять их друг в друга, создавать невидимые барьеры. Он был не просто воином. Он был тактиком.

- Панака, твой отряд — налево! Там огневая точка дроидек! Я отвлеку их! - кричал он, и его голос перекрывал грохот выстрелов.

Он в одиночку ворвался в зал, где засели три дроидеки. Их щиты были непробиваемы для бластеров, но не для Силы. Энакин поднял их в воздух, сжал в невидимом кулаке, и три смертоносные машины с треском превратились в груду искореженного металла.

Они пробивались все глубже, этаж за этажом. Они освободили пленных пилотов, которые тут же бросились к своим истребителям в ангаре, чтобы присоединиться к битве в космосе. Они почти добрались до тронного зала.

И тут он появился.

***

Двери ангара с шипением разъехались, и из темноты шагнула фигура. Забрак. Его кожа была покрыта красными и черными татуировками, на голове росли короткие рога. Но главным была не его внешность. Главным была та волна чистой, концентрированной ненависти, которая исходила от него. Тьма. Ярость. Это был ситх.

- Наконец-то, - прорычал он, и в его руке вспыхнул двойной световой меч. - Я уж думал, вы не придете.

Квай-Гон и Оби-Ван без лишних слов зажгли свои мечи и встали перед ним, готовясь к бою. Энакин, стоявший чуть позади, даже не пошевелился. Он просто смотрел на ситха. На Дарта Мола.

- Мы разберемся с ним, - сказал Квай-Гон, не оборачиваясь. - Ведите королеву!

Но Мол не дал им уйти. Он прыгнул, его клинок описал смертоносную дугу. Джедаи приняли удар. Началась дуэль.

Энакин смотрел на это с холодным презрением. Трое одаренных, способных одним движением мысли свернуть горы, прыгают друг вокруг друга с блестящими палками. Ритуальный танец. Красивый, но смертельно опасный и абсолютно неэффективный.

Квай-Гон был мастером, но он был уже немолод. Мол был моложе, яростнее. Он теснил джедаев, заставляя их отступать вглубь коридоров.

Энакин видел, к чему все идет. Узкие коридоры. Силовые поля. Разделение. Смерть Квай-Гона. Ярость Оби-Вана. Все по сценарию.

*«Нет»,* - подумал он. - *«Не в этот раз».*

В тот момент, когда Мол очередным мощным ударом отбросил Оби-Вана в сторону и приготовился атаковать Квай-Гона, это и произошло.

Забрак вдруг замер. Его глаза расширились от удивления. Он схватился за горло, пытаясь вдохнуть, но не мог. Невидимые тиски сжимали его трахею. Он пытался снять их, пытался использовать Силу, но захват был слишком мощным, слишком внезапным.

Он поднялся в воздух, его ноги беспомощно задергались. Он хрипел, его лицо начало синеть. Он смотрел на джедаев, на Энакина, и в его глазах плескалось не только удушье, но и полное, абсолютное неверие.

Прошла минута. Его тело перестало дергаться, лишь изредка подрагивая в агонии. И затем раздался громкий, отвратительный хруст.

Шейные позвонки Дарта Мола сломались. Его голова неестественно повернулась на сто восемьдесят градусов. Жизнь покинула его глаза, оставив лишь пустоту. Невидимый захват ослаб, и безжизненное тело рухнуло на пол.

В наступившей тишине слышно было лишь тяжелое дыхание джедаев. Оби-Ван, поднявшись на ноги, повернулся вслед за учителем. Они оба смотрели на Энакина. Тот стоял, не двигаясь, и его пристальный, мрачный взгляд был прикован к трупу ситха.

Затем он перевел этот взгляд на Квай-Гона.

- Что? - удивленно спросил он. - Вы серьезно собирались устраивать это палко-махание, пока он не загнал бы вас в какую-нибудь узкую улочку и не убил бы уставшими? Я, между прочим, только что, возможно, спас жизнь кому-то из вас двоих.

Квай-Гон ничего не ответил. Он лишь печально, очень печально вздохнул. В его взгляде читалась не только благодарность, но и глубокая скорбь.

Энакин прошел мимо них, перешагнув через тело Мола.

- Это еще не конец! - крикнул он, догоняя ушедшую вперед королеву. - Надо закончить этот балаган!

Квай-Гон на мгновение закрыл глаза, а затем, словно очнувшись, согласился:

- Он прав.

И поспешил за ним.

Оби-Ван хмыкнул. Этот противный, высокомерный, невыносимый мальчишка… в чем-то был прав. Он посмотрел на труп ситха, затем на спины своего учителя и нового рыцаря. И поспешил следом.

Глава 30. Дивиденды Победы

Пока на поверхности Набу разворачивалась наземная фаза операции, в холодном вакууме космоса кипела своя битва. «Наследие», ведомое твердой рукой Претора, вышло на орбиту, сопровождая эскадрилью изящных истребителей N-1. Их цель была одна — командный корабль Торговой Федерации, одиноко висевший над планетой, словно зловещий паук в центре своей паутины.

- Эскадрилья «Браво», начинаем атаку, - раздался в эфире голос командира звена.

Истребители Набу ринулись вперед, оставляя за собой золотистые инверсионные следы. Им навстречу тут же высыпал рой дроидов-истребителей, бездушных и смертоносных. Завязался хаотичный танец огня и металла.

«Наследие» не вступало в бой. Корабль медленно дрейфовал в стороне, его мощные щиты были подняты на максимум. Согласно плану Энакина, он должен был служить мобильной базой, неприкосновенным убежищем.

- Проклятье! - проворчал Претор, глядя, как один из истребителей Набу, подбитый дроидом, едва увернулся от столкновения. - Сидеть здесь, как мишень в тире, пока эти мальчишки сражаются… Это унизительно!

- `УСПОКОЙТЕСЬ, ПРЕТОР,` - пропиликал Т3-М4 со своей консоли. - `ВАША ЗАДАЧА — ОБЕСПЕЧИТЬ ПРИКРЫТИЕ. ЭТО ПРИКАЗ МАЛЕНЬКОГО ЧЕЛОВЕКА. ВЫ ЖЕ НЕ ХОТИТЕ ЕГО РАССТРОИТЬ?`

- Этот «маленький человек» скоро получит от меня нагоняй за такие тактические изыски, - не унимался старый воин.

Но он делал свою работу. Когда очередной пилот сообщал о критических повреждениях, Претор мастерски подводил «Наследие» так, чтобы корабль своим корпусом прикрыл истребитель от огня противника, давая тому шанс уйти на ремонт или катапультироваться.

В это же время в просторной кают-компании «Наследия» царил мир и покой. Шими Скайуокер, с чашкой горячего чая в руках, сидела в удобном кресле. Рядом с ней стоял R2-D5, проецируя на стену голографическую запись. Это были его приключения в Храме джедаев.

Вот Энакин играет в шахматы с дроидом, а затем «замораживает» Оби-Вана. Шими прыснула в кулак.

- Ох, Эни, Эни…

А вот он стоит перед Советом, дерзит Мейсу Винду и показывает ему неприличный жест. Лицо Шими залилось краской.

- Ну, погоди у меня, негодник! - прошептала она. - Как только вернешься, я тебе такую взбучку устрою, по зазнавшейся заднице… Забудешь, как магистров оскорблять!

R2-D5 издал серию сочувствующих писков, хотя в его процессоре он полностью одобрял поведение своего хозяина.

***

На планете же события достигли своей кульминации. Энакин, оставив джедаев разбираться с последствиями его «решения» проблемы с ситхом, нагнал отряд королевы у самого входа в тронный зал. Он активировал заклинание невидимости и беззвучия, став призраком, и проскользнул внутрь.

Картина была предсказуемой. Королева Амидала, капитан Панака и их солдаты окружили перепуганного Нута Ганрея и его свиту.

- Немедленно отдайте приказ об отключении армии дроидов! - требовала Амидала.

- Это… это невозможно! - лепетал Ганрей. - Все управляется с командного корабля!

Энакин решил, что пора вмешаться. Он развеял иллюзию, появившись из ниоткуда прямо за спиной Ганрея. Никто, кроме джедаев, вошедших следом, этого даже не заметил.

- Вице-король, - произнес Энакин тихо, но его голос прозвучал в наступившей тишине как удар грома.

Ганрей подпрыгнул и обернулся. Увидев Энакина, он позеленел.

- Я бы на вашем месте не стал спорить, - продолжил Энакин, его голос был холодным, как вакуум космоса. - Видите ли, моя мама очень не любит, когда ее новые соседи страдают. И если вы сейчас же не уберете своих дроидов с этой планеты и не снимете блокаду, она очень разозлится. Она начнет выводить свои средства из ваших активов. Понемногу. Сначала миллион, потом десять, потом сто… Начнется обвал цен на акции Торговой Федерации. И она не остановится, пока они не будут стоить дешевле, чем рулон туалетной бумаги.

Ужас исказил лицо Ганрея. Он знал, что это не блеф. Он помнил предупреждение леди Скайуокер.

- Нет-нет! Не надо! - замахал он руками. - Я все сделаю! Все, что скажете! Только пусть госпожа Скайуокер не гневается! Она… она наш самый важный и самый большой держатель акций!

Королева Амидала, стоявшая рядом, с шумом втянула воздух. Ее глаза расширились от шока. Вот она, разгадка. Тайна, которую она пыталась понять. Она проверяла списки акционеров. Фамилии Скайуокер там не было.

- Но… почему вас нет в списках? - спросила она, глядя на Энакина.

- Мы просто попросили нас не указывать, - пожал плечами Энакин. - И нас послушали.

У Амидалы дернулся глаз. Услышав это, отреагировали и джедаи. Квай-Гон усмехнулся, пряча улыбку в бороде. У Оби-Вана тоже дернулся глаз, но уже от раздражения.

Ганрей же, пользуясь всеобщим замешательством, уже отдавал приказы по своему комлинку. Убрать дроидов. Снять блокаду. Убраться с этой проклятой планеты как можно скорее. Он ненавидел тот день, когда продался с потрохами этому Сидиусу. Теперь бы удержать свою власть… Акционеры будут в ярости. Особенно дом Скайуокер.

***

Когда последний дроид покинул улицы Тида, а командный корабль на орбите начал медленно удаляться, королева снова повернулась к Ганрею.

- А теперь поговорим о компенсации, - ледяным тоном сказала она.

Ганрей пытался вертеться, как уж на сковородке, но под чутким взглядом Энакина и двух джедаев ему пришлось раскошелиться. Сотня-другая миллионов кредитов из его личных карманов перекочевала на счета Набу. Довольная королева отпустила его, и неймодианец, не веря своему счастью, улетел с планеты.

На следующий день в Тиде состоялся грандиозный праздник. Парад, музыка, ликование. Королева награждала героев. Пилотов, сражавшихся в космосе. Солдат, штурмовавших дворец. Гунганов, сдержавших армию дроидов. Каким-то чудом и по совершенно выдуманной причине — «за проявленную храбрость и неординарное тактическое мышление» — медаль получил и Энакин.

Вечером того же дня, когда празднества утихли, Энакин стоял на балконе королевского дворца. Он смотрел на звезды, как вдруг одна из них начала увеличиваться, превращаясь в спускающийся корабль с Корусанта.

Он почувствовал, как Сила вокруг него завибрировала, словно в предвкушении. Что еще подкинет ему судьба?

А сама Сила, если бы у нее были руки, потерла бы их друг о друга. Новый сюжет ей нравился все больше и больше. Ее небольшие корректировки делали историю гораздо интереснее. Она очень надеялась, что сюрприз, который она приготовила для своего Избранного, ему понравится.

Глава 31. Сюрприз от Силы

Энакин стоял на широком, залитом последними лучами заката балконе королевского дворца Набу, скрестив руки на груди. Его взгляд был прикован к элегантному дипломатическому кораблю с Корусанта, который плавно заходил на посадку на центральную платформу. Вечерний воздух был прохладен и напоен сладкими ароматами экзотических цветов, но это умиротворение не передавалось ему. Он чувствовал, как сама ткань Силы вокруг него дрожит и натягивается, словно струна скрипки перед началом драматической симфонии. Что-то гряло. Что-то большое и, скорее всего, крайне неприятное лично для него.

Рядом с ним, в позах сдержанного ожидания, застыли Квай-Гон Джинн и Оби-Ван Кеноби. Чуть поодаль, у самого края посадочной площадки, королева Амидала в своем новом, торжественном наряде, в окружении капитана Панаки и фрейлин, приготовилась встречать высоких гостей. Праздник победы закончился, начиналась политика.

Трап корабля с тихим шипением опустился на отполированный камень платформы. Первым по нему сошел новоизбранный канцлер Шив Палпатин. Его лицо, обычно сдержанное и непроницаемое, сейчас сияло искренней, как казалось, радостью.

- Моя дорогая королева! Ваше Величество! - воскликнул он, широко раскинув руки в приветственном жесте, его голос был полон отеческой теплоты. - Какое счастье видеть вас целой и невредимой! Ваша отвага, ваше мужество перед лицом тирании станут легендой, которая вдохновит всю Республику!

- Канцлер, - Амидала с царственным достоинством склонила голову, но в ее голосе прозвучали нотки искренней благодарности. - Мы бесконечно рады приветствовать вас на свободной земле Набу. Ваша поддержка в Сенате, ваш мудрый совет в самый темный час были для нас неоценимы.

- Пустое, дитя мое, пустое, - отмахнулся Палпатин. - Я лишь выполнял свой долг перед народом Набу и всей Республикой. Но сейчас не время для формальностей. Нам предстоит обсудить столько всего… Вопросы восстановления, торговые репарации, будущее Набу в обновленном Сенате…

Энакин мысленно хмыкнул, наблюдая за этой сценой. *«Мудрый совет… Ты просто подтолкнул ее к нужному тебе решению, старый лис. И она, ослепленная отчаянием, с радостью проглотила наживку. А теперь пожинай плоды. Канцлерство. Власть. Идеальный ход».*

Палпатин и королева, окруженные своей свитой, удалились внутрь дворца, их голоса слились в деловитом гуле. Платформа опустела, и все внимание оставшихся сосредоточилось на трапе корабля.

Следом за канцлером появились две фигуры, чье присутствие заставило сам воздух вокруг них уплотниться и замереть. Гранд-мастер Йода, неспешно шагающий и опирающийся на свою знакомую клюку из гимер-дерева, и магистр Мейс Винду, чье лицо, высеченное из темного камня, было как всегда сурово и непроницаемо.

Квай-Гон и Оби-Ван тут же почтительно поклонились, выражая свое уважение старшим магистром. Энакин, верный себе, лишь лениво помахал им рукой, словно старым знакомым. Взгляд Мейса Винду на мгновение стал еще жестче, но он промолчал.

- Мастер Йода, магистр Винду, - поприветствовал их Квай-Гон. - Рады видеть вас на Набу.

Йода кивнул, его огромные зеленые уши слегка дрогнули, улавливая малейшие колебания в Силе. Он окинул своим мудрым взглядом живописные виды, открывающиеся с балкона — шпили Тида, утопающие в золотисто-багровом свете заката, — и предложил:

- Пройтись не желаете ли? Обсудить произошедшее здесь. Вдали от ушей лишних.

Это был не вопрос, а мягкий, но непреклонный приказ. Пришлось подчиниться. Пятеро джедаев — два магистра Совета, один мастер-отступник, один почти рыцарь и один рыцарь-самоучка — двинулись по открытым галереям дворца, залитым последними лучами уходящего солнца.

- Расскажи нам все, Квай-Гон, с самого начала, - нарушил молчание Йода.

И Квай-Гон, словно получив долгожданное разрешение, начал свой рассказ. Он говорил о блокаде, о прорыве, о встрече с Энакином на Татуине, о возвращении на Корусант и, наконец, о дерзком штурме дворца и помощи гунганов. А затем он дошел до самого важного и тревожного момента.

- …и тогда, в ангаре, мы столкнулись с ним. Темный воин. Забрак с Иридонии. Он был невероятно силен в темной стороне, его ярость и ненависть были почти осязаемы, как физическая волна.

- Вероятно, просто очередной падший, нашедший древний ситский голокрон, - пренебрежительно бросил Мейс Винду, его голос был ровным и лишенным эмоций. - Одиночка-фанатик, не представляющий серьезной стратегической угрозы для Ордена.

- Не думаю, - тихо, но твердо вмешался Энакин. Все четверо джедаев обернулись к нему.

- Его лицевые татуировки, - продолжил он, глядя прямо в глаза Мейсу Винду, не отводя взгляда. - Согласно древним укладам каст воинов-забраков, такие сложные симметричные узоры, покрывающие все лицо, наносятся только во время ритуала полного посвящения в ученики ситхов. Это не просто боевая раскраска или украшение. Это ритуальное клеймо, означающее полный отказ от своего прошлого, от своего клана, и безоговорочное принятие кодекса Сит'ари. Он не был падшим джедаем, играющим с темной стороной. Он был настоящим, тренированным, чистокровным ситхом.

В наступившей тишине было слышно лишь далекое пение вечерних птиц и шелест листвы в садах внизу. Информация, которую выдал Энакин, была слишком специфичной, слишком детальной, чтобы быть домыслом.

- Откуда знаешь ты это, юный Скайуокер? - мягко, но настойчиво спросил Йода.

- Хранитель голокрона, мастер Ка'арден Занн, обучил меня не только техникам боя, но и истории, культурологии и ксеноантропологии, - спокойно ответил Энакин, обращаясь к своей бездонной `Библиотеке`. - Он считал, что знать своего врага — его обычаи, его ритуалы, его философию — не менее важно, чем уметь отражать его удары.

Винду лишь раздраженно фыркнул, но возразить ему было нечего. Мальчишка снова утер ему нос. Йода укоризненно посмотрел на своего старого друга и ученика, призывая его к сдержанности.

- Продолжай, Квай-Гон, - сказал он, возвращаясь к прерванному докладу.

- Во время этой долгой и опасной миссии, - с нескрываемой гордостью в голосе произнес Квай-Гон, - Оби-Ван проявил себя как зрелый, мудрый и отважный джедай. Он полностью готов к испытаниям и более чем достоин звания рыцаря.

Йода медленно кивнул, поглаживая рукоять своей клюки.

- Согласен с тобой я. Рассмотрит Совет твою заявку мы, мастер Джинн. Да, готов он стать рыцарем. Сомнений нет.

Оби-Ван, стоявший чуть позади, незаметно для остальных сжал кулак в тихом, победном жесте. Легкая, почти детская улыбка облегчения и радости тронула его губы. Годы ученичества, тренировок, сомнений — все это было позади. Энакин заметил этот мимолетный жест и мысленно усмехнулся. Даже такой правильный и до мозга костей сдержанный джедай, как Кеноби, не был чужд простым человеческим радостям.

Они как раз возвращались к кораблю канцлера, чтобы забрать тело убитого ситха для изучения в Храме, когда Йода внезапно остановился.

- Прибыли мы сюда не только, чтобы выслушать доклад и забрать тело забрака, - произнес он, и его голос стал серьезным. - Привезли мы кое-кого.

Энакин почувствовал, как по его спине пробежал ледяной холодок. Сила вокруг него взвыла, предвещая беду. Что-то назревало. Что-то очень, очень неприятное для него лично.

И тут его худшие предчувствия оправдались с лихвой. Из трапа корабля, сладко зевая и протирая сонные глаза, вышла девочка. На вид ей было лет семь-восемь, не больше. Полукровка-сефи, с характерными для этой утонченной расы заостренными ушками и длинными, изящными пальцами, но с человеческим цветом кожи и копной непослушных каштановых волос.

- О, мы уже прибыли? - спросила она, заметив магистров. Ее голос был мелодичным, но сонным.

- Уже как несколько часов, юная леди, прибыли мы, - ответил Йода.

- А почему вы меня не разбудили? - девочка слегка надула губки, и в ее больших глазах цвета лесного ореха промелькнуло разочарование. - Я же хотела появиться вместе со всеми и показаться своему новому учителю с самой лучшей стороны!

Она уверенно, с врожденной аристократической грацией, спустилась по трапу и, не обращая внимания на остальных, смело подошла прямо к Квай-Гону Джинну.

- Мастер Джинн, - сказала она, сделав старательный, хотя и немного неуклюжий поклон. - Меня зовут Лира Вэйл. Я безмерно рада быть вашей ученицей и клянусь, что постараюсь оправдать все ваши высокие ожидания!

Йода тихо рассмеялся своим неповторимым дребезжащим смехом.

- Ошиблась ты, юная Вэйл, - ровным голосом произнес Мейс Винду.

- Как… ошиблась? - не поверила девочка, ее щеки залил легкий румянец смущения.

- У меня уже есть ученик, - мягко и с сочувствием сказал Квай-Гон, кладя руку на плечо Оби-Вана. - Это Оби-Ван Кеноби. Он скоро станет рыцарем.

Оби-Ван неловко помахал девочке рукой, сам до конца не понимая, что происходит.

- Твой учитель… вот он, - сказал Йода, и его клюка из гимер-дерева указала прямо на Энакина.

У Энакина предательски дернулся левый глаз.

Девочка недоверчиво перевела взгляд на него. На этого мальчишку, который был всего на пару лет старше ее самой? Это не могло быть правдой.

- Мастер Йода, это какая-то шутка? - спросила она, ее голос дрогнул.

- Нет, юная Лира, не шутка, - ответил гранд-мастер, и в его глазах плясали озорные искорки. - Пусть и юн рыцарь Скайуокер годами, но мудростью и силой своей доказал он, что зваться рыцарем может полноценно.

Лира Вэйл, словно деревянная кукла-марионетка, на негнущихся ногах подошла к Энакину. Она посмотрела на него снизу вверх, и в ее огромных глазах читалось смешение полного недоумения, разочарования и толики страха.

- Меня зовут Лира Вэйл, - механически повторила она. - Я… я буду рада учиться у вас, рыцарь Скайуокер. И я постараюсь не подвести вас.

Энакин молчал. В его многопоточном сознании в этот момент раздавался один-единственный, беззвучный, полный вселенской тоски и отчаяния крик, обращенный к самой Силе.

*«ЗА ЧТО?!»*

И Сила, хохоча миллиардами звезд и переливаясь туманностями, ответила ему. Голос ее был похож на шелест солнечного ветра и гул далеких галактик.

*«Это мой сюрприз, мой Избранный. Мой маленький подарок тебе. То, какой она вырастет, кем станет — джедаем, воином, мудрецом или тенью — будет зависеть только от тебя. Это твое главное испытание. Твоя истинная ответственность. Твое будущее, которое ты сам сотворишь».*

Энакин мысленно послал этой вселенской хохотушке пару ласковых выражений, а затем тяжело, очень тяжело вздохнул, прогоняя из головы смех мироздания. Он протянул руку и мягко, но твердо пожал маленькую, дрожащую ладошку девочки.

- Меня зовут Энакин Скайуокер, - сказал он, и в его голосе, к его собственному удивлению, прозвучала стальная решимость. - И я сделаю из тебя первоклассного Дже'дайи.

Глава 32. Наследие и Пустота

Два месяца пролетели незаметно. Набу, оправившись от шока вторжения, постепенно возвращался к своей мирной, размеренной жизни. Высокопоставленные гости с Корусанта, включая канцлера и магистров-джедаев, давно удалились, оставив после себя лишь ворох политических обещаний и одного неожиданного «подарка». И когда планета окончательно успокоилась, Энакин решил, что пришло время и им отправляться в путь.

Все эти два месяца он не сидел сложа руки. Каждый день он гонял свою новоиспеченную ученицу, Лиру Вэйл, до седьмого пота. Он заставлял ее медитировать часами, бегать кроссы вокруг их поместья, выполнять сложные акробатические упражнения и работать с тренировочными дроидами. Он пытался понять, на что способна эта девочка, каков ее предел и где скрыты ее таланты. Лира же, стиснув зубы, тужилась и старалась. Она выкладывалась на полную, хоть в глубине души и не понимала, чему ее может научить этот десятилетний мальчишка, который вел себя так, будто ему как минимум сто лет. Но раз сам гранд-мастер Йода сказал, что ее учитель — настоящий рыцарь-джедай, значит, так оно и есть. И она будет стараться.

В день отлета в ангаре их поместья царила деловая суета.

- Претор, ты остаешься здесь, - сказал Энакин, обращаясь к серому дроиду-убийце. - Твоя основная директива — охрана моей матери. Никто и ничто не должно ей угрожать. Это понятно?

- `Утвердительный ответ: Директива ясна, создатель. Любая органическая или неорганическая единица, проявляющая агрессивные намерения по отношению к леди Скайуокер, будет незамедлительно и с предельной эффективностью нейтрализована. Вероятность ее повреждения при моем присутствии стремится к нулю.`

- Отлично. Т3, ты продолжаешь управлять нашими финансами.

Бело-красный астро-дроид, стоявший у консоли связи, издал серию довольных писков. За последние месяцы Т3-М4 нашел свое истинное призвание. Этот ушлый дроид, хранивший мудрость веков, оказался гениальным банкиром и спекулянтом. Он играл на галактической бирже с такой виртуозностью, что зарабатывал деньги буквально из воздуха, превращая их скромное состояние в настоящую империю.

Один из потоков сознания Энакина пробежался по текущему состоянию их активов.

**Финансовые активы Дома Скайуокер:**

* **Ликвидные средства:** 12,7 миллиардов республиканских кредитов на счетах в Банковском Клане и банках Набу. Около 500 миллионов в других валютах, включая хаттские пегаты и мандалорские имперские кредиты.

* **Корпоративные холдинги:**

* Торговая Федерация: 31,4% акций (контрольный пакет).

* Верфи Куата: 8,2% акций.

* Флотские системы Сиенара: 11,5% акций.

* Оружейные цеха Бактоид: 15% акций.

* Мандалорианские моторы: 7% акций.

* Десятки миноритарных пакетов в перспективных технологических и ресурсных компаниях.

* **Недвижимость:**

* Баронство «Приют Скайуокеров» на Набу (поместье, земля, озеро).

* Родовой особняк Дома Скайдер на Куате (в процессе реставрации).

* Средних размеров частная верфь на орбите Куата.

* **Движимое имущество:**

* Корабль «Наследие» (модифицированный корвет класса «Защитник»).

* Истребитель типа «Ярость» (модифицированный, ситского производства).

* Три дроида высшего класса: Претор, Т3-М4, R2-D5.

* Обширная коллекция артефактов, оружия и брони, хранящаяся на «Наследии».

- Все в порядке, Т3? - спросил Энакин.

- `Утверждение: Все системы работают в штатном режиме, хозяин. Финансовые потоки стабильны, рост активов составляет 0,8% в сутки. Рекомендую рассмотреть инвестиции в добычу редких газов на Беспине.`

- Подумаю над этим, - усмехнулся Энакин. - Мама, мы улетаем.

Шими подошла и крепко обняла сына.

- Будь осторожен, Эни. И присматривай за Лирой.

- Обязательно.

«Наследие» бесшумно поднялся из подземного ангара и, сделав прощальный круг над поместьем, устремился ввысь, покидая гостеприимную атмосферу Набу.

***

Корабль летел по координатам, извлеченным из древних навикомпьютеров. Целью были возможные базы и схроны ситхов времен Новых Войн. Энакин решил проверить, найдет ли он хоть что-нибудь ценное по этим затерянным в веках адресам.

Пока «Наследие» мчалось через гиперпространство, Энакин устроил для своего падавана настоящее боевое крещение. В просторном, магически расширенном ангаре корабля он начал ее настоящее обучение.

- Забудь все, что ты слышала о джедаях в Храме, - сказал он, стоя напротив Лиры. Девочка держала в руках тренировочный световой меч. - Они говорят о Свете и Тьме как о двух противоположностях. Это ложь. Это две стороны одной медали, две части единого целого. Имя этому целому — Сила.

- Но… нам говорили, что Тьма — это путь к страданию, - робко возразила Лира.

- Страдание — это путь к страданию, - отрезал Энакин. - Гнев, страх, ненависть — это просто эмоции. Инструменты. Они могут быть топливом, дающим невероятную мощь. А могут быть ядом, который сожжет тебя изнутри. Джедаи боятся этого огня и пытаются его погасить, впадая в стагнацию и безразличие. Ситхи же бросаются в него бездумно и сгорают дотла. Путь Дже'дайи, которому я тебя научу, — это путь контроля. Ты научишься использовать этот огонь, не давая ему обжечь тебя. Ты будешь черпать силу из спокойствия, но не станешь бесчувственной статуей. Ты будешь стоять на острие клинка, в идеальном балансе. Это трудно. Это опасно. Но это единственный истинный путь.

Он зажег один из своих белых мечей, уменьшив его мощность до тренировочного уровня.

- А теперь — к практике. Форма первая, Шии-Чо. Базовые атаки, парирования, работа ног. Покажи, чему тебя учили в клане.

Лира приняла стойку и начала выполнять упражнения. Энакин молча наблюдал, а затем его клинок метнулся вперед. Он не атаковал ее. Он атаковал ее стойку, ее баланс, ее уверенность. Его меч танцевал вокруг нее, легко отбивая ее неумелые выпады, заставляя ее отступать, спотыкаться, терять равновесие. Через пять минут она, тяжело дыша, стояла обезоруженная, ее тренировочный меч валялся у ног Энакина.

- Ты дерешься глазами, - констатировал он. - Ты видишь мой меч и реагируешь на него. Это медленно. Ты должна чувствовать. Чувствовать Силу. Чувствовать мои намерения. Закрой глаза.

Лира недоверчиво посмотрела на него, но подчинилась.

- А теперь защищайся.

И он снова атаковал. Первые несколько ударов она пропустила. Но затем, отчаявшись, она перестала думать. Она просто почувствовала. Ее тело двинулось само, инстинктивно, и ее рука, ведомая Силой, поймала рукоять тренировочного меча, который Энакин телекинетически подбросил ей. Она парировала следующий удар. Потом еще один. Она все еще была неуклюжей, ее движения были грубыми, но она начала чувствовать.

Именно в этот момент, отбив очередной выпад своего юного, но такого пугающе сильного учителя, Лира Вэйл поняла: гранд-мастер Йода не шутил. Этот мальчик был не просто рыцарем. Он был чем-то большим.

***

Корабль с тихим гулом выпрыгнул из гиперпространства. На главном экране рубки висела пустота, усеянная звездами.

- `Сканеры дальнего действия ничего не обнаружили, хозяин,` - пропищал R2-D5.

- Переключись на гравиметрические сканеры, Ар-два. Ищи аномалии.

Через минуту на экране появилась едва заметная рябь. Огромный объект, скрытый стелс-полем, дрейфовал в пустоте. Энакин улыбнулся. Удача повернулась к нему лицом.

По координатам действительно была секретная база ситхов. Но это была не планета. Это была огромная космическая станция размером с небольшой город, построенная прямо внутри гигантского астероида. По имеющимся данным, это была перевалочная база, склад и ремонтный док.

Энакин собирался использовать коды доступа со своего ситского истребителя, но этого не потребовалось. Станция была мертва. Полностью обесточена. Ни огонька, ни сигнала.

«Наследие» осторожно вошел в зияющую дыру главного ангара. Внутри, в свете прожекторов их корабля, предстала жуткая картина. Просторный ангар был забит кораблями — от тяжелых фрахтовиков до эскадрилий истребителей. И все они были так же мертвы и темны.

- Лира, Ар-два, вы остаетесь на корабле, - приказал Энакин, вставая с кресла пилота. - Не выходите наружу ни при каких обстоятельствах. Внутри «Наследия» вы в безопасности.

- Но, учитель… - начала было Лира.

- Эта станция пропитана эманациями тьмы, - перебил он. - Ты еще не готова к такому. Это может навредить тебе. R2-D5, присмотри за ней. И постарайся сам ничего не натворить.

- `Подтверждаю. Режим «Нянька» активирован. Вероятность того, что юная леди или я что-то натворим, составляет всего 47,3%` - весело пропищал дроид.

Энакин вздохнул и вышел из корабля. Тишина. Абсолютная, гнетущая тишина. Воздух был спертым и пах пылью веков. Он шел по коридорам мертвой станции, и его шаги гулко отдавались в пустоте. Всюду были тела. Иссушенные, мумифицированные трупы ситхов, наемников, техников. Они застыли в тех позах, в которых их застала смерть — за пультами управления, в столовой с окаменевшей едой на подносах, в казармах на своих койках. Рядом с ними стояли выключенные дроиды всех мастей. Что бы здесь ни произошло, это было мгновенно и незаметно для всех. Какая-то волна энергии, высосавшая всю жизнь и всю энергию в радиусе станции.

Энакин остановился посреди огромного центрального зала. Он закрыл глаза и сосредоточился. Его многопоточное сознание заработало на полную мощность.

- Пора за работу, - прошептал он.

И тут же от его фигуры отделились десятки полупрозрачных, мерцающих копий. Его доппельгангеры. Они беззвучно разошлись по станции, их задача была проста.

- Собрать все скелеты в одном месте, - отдал он мысленный приказ. - Всех дроидов — в другом. Прошерстить все склады, все каюты, все хранилища. Собрать все ценности в безразмерные сумки. Рассортировать по категориям: информация — датапады, голокроны, кристаллы памяти. Оружие — бластеры, виброклинки, световые мечи. Броня и одежда. Деньги и драгоценные металлы. Медикаменты. Годные пищевые пайки. Ремонтные комплекты и запчасти. Все, что может представлять хоть какую-то ценность.

Доппельгангеры молча приступили к работе. А сам Энакин, раздав указания, повернул обратно. Ему нужно было сообщить своей ученице, что они задержатся в этом царстве смерти на некоторое время. У них было много работы.

Глава 33. Призраки Прошлого

Три дня. Три долгих дня «Наследие» простояло в мертвой тишине ситского ангара. Для Лиры Вэйл это время превратилось в странное, сюрреалистичное испытание. Она была заперта на корабле, и ее единственными компаньонами были молчаливый астродроид и призраки ее учителя. Десятки его мерцающих копий беззвучно скользили по трапу, вынося из недр темной станции огромные, бездонные на вид сумки, и так же беззвучно возвращались обратно за новой порцией добычи. Они не обращали на нее внимания, их лица были лишены эмоций, их движения были механически точными. Это было жутко.

Сам же Энакин не давал ей скучать. Пока его доппельгангеры занимались логистикой, он превратил ангар «Наследия» в ее личный полигон и одновременно — в келью для медитаций.

- Тьма снаружи давит на тебя, я это чувствую, - сказал он в первый день, когда Лира сидела, обхватив колени руками, и с тревогой смотрела на темный проем ангара. - Она просачивается даже сквозь щиты корабля, как холодный туман. Это твой первый урок по выживанию: научись строить стены внутри себя.

Он заставил ее медитировать, но не так, как учили в Храме. Он не требовал от нее очистить разум. Наоборот.

- Сосредоточься на этой тьме, - говорил он, его голос был ровным и спокойным. - Почувствуй ее. Какая она на ощупь? Холодная? Липкая? Тяжелая? Изучи ее, пойми ее природу. А затем, когда ты поймешь ее, начни строить барьер. Представь себе стену из света, из тепла, из своей собственной воли. Сначала она будет тонкой, как стекло. Тьма будет просачиваться. Но ты будешь укреплять ее, слой за слоем, пока она не станет непробиваемой, как бескар.

Это были изнурительные тренировки. Лира часами сидела с закрытыми глазами, пытаясь отгородиться от гнетущего присутствия, которое царило за бортом. А Энакин, словно искусный фехтовальщик, постоянно проверял ее защиту, посылая в ее сторону небольшие, но ощутимые импульсы Силы, заставляя ее снова и снова латать прорехи в своей ментальной броне.

К концу третьего дня она научилась. Тьма все еще была там, снаружи, но она больше не проникала в ее сознание. Она ощущала ее как далекий шторм за толстым окном — видела его, знала о нем, но не чувствовала его холода.

Когда последний доппельгангер занес на борт последнюю сумку, Энакин кивнул.

- Пора заканчивать.

Все сумки были аккуратно сложены на складе. В них было все: горы кредитных чипов и слитков драгоценных металлов, арсеналы бластеров и виброклинков, сотни комплектов брони, тысячи датападов с ситской философией, военными тактиками и научными исследованиями. Отдельно лежали голокроны и световые мечи. Все корабли и истребители со станции, все рабочие дроиды и боевые машины — все было аккуратно упаковано и ждало своего часа. Станция была вычищена до блеска. Трупы, пыль и мусор были собраны и телепортированы в ядро ближайшей звезды.

- Осталось последнее, - сказал Энакин, и его доппельгангеры снова появились рядом с ним.

Они вышли из корабля и встали в центре главного зала станции. Лира наблюдала за ними с мостика. Энакин и его копии образовали идеальный круг. Они начали произносить слова на языке, который она никогда не слышала — древнем, гортанном, полном силы. Воздух вокруг них начал вибрировать. Из их рук полился чистый, белый свет, который начал расползаться по станции, заполняя каждый коридор, каждую комнату. Тьма, въевшаяся в стены за столетия, взвыла. Лира видела, как по стенам пробегали тени, слышала в своей голове отголоски яростных криков и шепота. Но свет был сильнее. Он сжигал тьму, очищая металл, камень и саму пустоту.

Когда последний отголосок тьмы истаял, Энакин и его двойники замолчали. Ритуал был окончен. Доппельгангеры растворились в воздухе, и Энакин остался один в сияющем чистотой зале.

«Наследие» взлетело. Лира смотрела на экран, как их корабль отлетает от станции. А затем она увидела нечто невероятное. Энакин, парящий в космосе, развел руки. И огромная станция, целый город в астероиде, начала дрожать, сжиматься, искажаться, словно мираж. Она складывалась сама в себя, пока не превратилась в крошечную, сияющую точку, которая втянулась в ладонь ее учителя. А затем и он исчез, телепортировавшись обратно на мостик.

- Куда… куда она делась? - прошептала Лира, не в силах поверить своим глазам.

- В надежное место, - коротко ответил Энакин, задавая новые координаты в навикомпьютере. - В мой карман.

***

Они снова летели сквозь калейдоскоп гиперпространства. И снова ангар стал их тренировочным залом.

- Твои ментальные щиты стали крепче, - сказал Энакин. - Теперь пора укрепить твое тело и твой клинок. Ты освоила основы Шии-Чо. Пора переходить к следующей форме. Макаши.

Он показал ей стойку — элегантную, сбалансированную, с клинком, направленным точно на противника.

- Макаши — это форма дуэлянтов. Это точность, элегантность, экономия движений. Ни одного лишнего шага, ни одного лишнего взмаха. Каждый удар — смертелен. Каждый парирующий блок — это подготовка к контратаке. Это танец клинков.

Их тренировки стали другими. Более быстрыми, более изящными. Энакин заставлял ее отрабатывать выпады и парирования, финты и уклонения. Он учил ее читать язык тела противника, предугадывать его следующий ход. Лира быстро училась. Под его руководством она начала превращаться из неуклюжего утенка в грациозного, хоть и маленького, хищника.

***

Корабль выпрыгнул из гипера по вторым координатам. И снова удача. Перед ними, скрытый в поясе астероидов, висел еще один гигантский объект. Но на этот раз Сила ощущалась иначе. Не было гнетущей тьмы. Была лишь оглушающая тишина, пустота на том месте, где когда-то сиял яркий свет. Это была база джедаев. Огромный военный городок, встроенный в астероид, с верфями, добывающими комплексами и жилыми секторами.

И она тоже была мертва.

- На этот раз пойдешь со мной, - сказал Энакин, когда они приземлились в таком же пустом ангаре. - R2, ты с нами.

Лира сглотнула, но кивнула. Она чувствовала эту пустоту, эту застывшую в веках скорбь. Но ее новые ментальные щиты держались.

Они вышли из корабля. Картина была до ужаса знакомой. Иссушенные тела в джедайских робах, застывшие у консолей истребителей, в медитационных залах, в библиотеках. Выключенные дроиды.

- Что… что здесь случилось? - прошептала Лира, ее глаза были полны ужаса.

- То же, что и на той станции, - ответил Энакин, его лицо было непроницаемо. - Какое-то оружие. Или ритуал. Нечто, что высасывает жизнь и энергию в огромном радиусе.

Он остановился посреди центральной площади этого мертвого города.

- Пора за работу.

И Лира увидела это вблизи. Она увидела, как от ее учителя отделилась одна, потом вторая, потом третья мерцающая копия. Она вскрикнула и отшатнулась. Это было неестественно. Пугающе.

- Не бойся, - сказал Энакин, не оборачиваясь. - Это просто доппельгангеры. Эхо меня, частицы моей воли. Они неживые. Они просто выполняют приказы.

Он отдал им те же распоряжения, что и на ситской станции. Собрать. Рассортировать. Упаковать. Десятки его призрачных копий беззвучно разлетелись по базе.

- И что теперь? - спросила Лира, глядя на своего странного, пугающего и такого могущественного учителя.

- Теперь мы ждем, - ответил он. - Мы останемся здесь на некоторое время.

Лира печально вздохнула. Еще несколько дней в компании призраков и молчаливого дроида. Она посмотрела на своего учителя, который уже погрузился в свои мысли, и поняла, что ее путешествие только начинается. И оно будет очень, очень странным.

Глава 34. Триангуляция Пустоты

Следующие три дня на борту «Наследия», пристыкованного к мертвой джедайской базе, прошли в атмосфере торжественной скорби и напряженной работы. Лира больше не боялась призрачных копий своего учителя. Она видела, с какой почтительностью они обращаются с наследием павших джедаев. Это была не зачистка, а скорее археологическая миссия, каталогизация огромного музея, застывшего во времени.

Пока доппельгангеры методично паковали в безразмерные сумки артефакты, датапады, корабли и оборудование, Энакин продолжил обучение своего падавана. На этот раз уроки были иными.

- Ты научилась защищаться от тьмы, - сказал он, когда они сидели в позе для медитации посреди пустого ангара. - Теперь научись слушать свет, даже его эхо. Это место не злое, оно просто… пустое. Но в этой пустоте остались отпечатки тех, кто здесь жил и умер. Их радость, их печаль, их надежды.

Он подвел ее к старому, запыленному истребителю типа «Аурек».

- Дотронься. И слушай.

Лира неуверенно положила ладонь на холодный металл. Поначалу она ничего не чувствовала. Но Энакин терпеливо направлял ее, учил, как расслабить сознание, как позволить Силе течь сквозь нее и говорить с ней языком образов и эмоций. И постепенно она начала видеть. Вспышки. Молодой пилот-джедай, с гордостью полирующий свой корабль. Смех в кают-компании. Напряженное лицо во время тренировочного боя. А потом — внезапная, всепоглощающая волна холода и тишины.

- Я… я вижу, - прошептала она, отдергивая руку, ее глаза были полны слез. - Это так грустно.

- Это история, - поправил ее Энакин. - Горе — это эмоция. Почувствуй ее, прими ее, но не дай ей поглотить себя. Это тоже часть баланса. Умение сопереживать, не теряя себя.

К концу третьего дня, когда доппельгангеры закончили свою работу, станция была идеально чистой. Энакин развеял их и вывел «Наследие» из ангара. Он не стал проводить ритуал очищения, как на ситской базе. Вместо этого он совершил нечто иное. Он простер руки к мертвой станции и запел. Это была тихая, протяжная мелодия, древний джедайский реквием, который он нашел в одном из голокронов. Это была песнь прощания, песнь освобождения. Он чувствовал, как последние, застрявшие между мирами эманации душ павших джедаев с благодарностью растворяются в великом океане Силы.

Когда последняя нота затихла, он, как и в прошлый раз, сжал очищенную станцию в сияющую точку и убрал в свой пространственный карман.

- Мы собрали данные с двух точек, - сказал он, когда они снова оказались в рубке. - Этого недостаточно, чтобы определить источник. Это как пытаться найти центр круга по двум точкам на его окружности. Нам нужна третья.

Один из его потоков сознания уже работал с навигационной картой, анализируя остаточные гравиметрические искажения.

- Я предполагаю, что источник этой катастрофы, этот артефакт или технология, работает как гравитационная бомба, но в гораздо большем масштабе. Он не просто выдергивает корабли из гипера. Он вырывает саму жизнь и энергию из пространства, оставляя после себя вакуум. Сейчас все стабильно, но в момент активации это, должно быть, было ужасно. Нам нужно найти пересечение линий, чтобы определить эпицентр.

***

«Наследие» снова устремилось в гиперпространство. И снова ангар стал их додзе.

- Ты укрепила свой дух, - сказал Энакин, вручая Лире тренировочный меч. - Теперь укрепим твою защиту. Форма третья, Соресу.

Он объяснил ей философию формы — максимальная защита, минимальные затраты энергии. Он показал ей плотные, круговые движения, которые создавали почти непроницаемый барьер. Затем он активировал нескольких тренировочных дроидов.

- Твоя задача — не атаковать. Только защищаться. Продержись пять минут.

Первые несколько попыток закончились для Лиры градом оглушающих выстрелов. Но она была упряма. Она снова и снова поднималась, вспоминая уроки своего учителя, и ее защита становилась все плотнее, движения — все экономичнее. К концу полета она уже могла выстоять против трех дроидов в течение нескольких минут, ее клинок мелькал, создавая сплошной щит света.

***

Корабль выпрыгнул из гипера по третьим координатам. На этот раз система была еще более странной. Ни планет, ни даже солнца. Лишь огромное поле астероидов и две искусственные конструкции. Одна, по показаниям сканеров, была еще одной джедайской базой — складом и ремонтным доком. А вот вторая…

- `Анализ показывает, что это станция по сбору энергии,` - пропищал R2-D5. - `Но источник энергии аномален. Это не звезда. Это… разлом в пространстве. Стабильная сингулярность, из которой станция черпает плазму.`

- Интересно, - пробормотал Энакин. - Джедаи играли с очень опасными технологиями.

Обе станции были мертвы. Они приземлились на джедайской базе и вышли наружу. Картина была той же самой. Иссушенные тела, тишина и скорбь.

- Я начинаю понимать, - сказал Энакин, глядя на голографическую карту, которую проецировал R2-D5. Три точки в этом секторе галактики. Он мысленно провел линии, и они пересеклись в примерной области. - Эпицентр где-то здесь. Но область слишком велика. Нужно больше данных. У меня в запасе осталось еще две точки координат — одна джедайская, другая ситхов.

Он снова создал доппельгангеров и отдал им привычный приказ — зачистить обе станции.

- Мы снова остаемся? - спросила Лира.

- Да, - кивнул Энакин. - Привыкай.

***

И это произошло еще два раза. Следующие несколько недель превратились в рутину, но рутину захватывающую. «Наследие» прибывало в систему, Энакин констатировал смерть очередной базы, его призрачные копии вычищали все ценное, а он сам забирал очищенную станцию в свой бездонный карман.

Сначала они посетили ситский шпионский аванпост, спрятанный в плотной туманности. Там Энакину пришлось снова проводить ритуал очищения от тьмы. Затем — заброшенную сельскохозяйственную станцию джедаев на бесплодной луне.

За это время Лира Вэйл преобразилась. Страх и недоумение сменились безграничным удивлением и растущим интересом. Она поняла, что ее учитель не просто сильный джедай. Он был чем-то вроде живого стихийного бедствия, коллекционером космических станций и разгадчиком древних тайн. И ей это нравилось. Она попала в настоящее приключение, о котором юнлинги в Храме могли только мечтать.

Она начала активно помогать. Пока Энакин был занят, она вместе с R2-D5 сидела над звездной картой. Дроид, с его невероятной вычислительной мощью, строил сложную трехмерную модель, нанося на нее сферы поражения от каждой найденной точки. Лира же, используя свою растущую чувствительность к Силе, пыталась почувствовать «направление», откуда пришла смертоносная волна.

И вот, после зачистки пятой станции, это случилось.

- `Вычисления завершены,` - объявил R2-D5. - `Пересечение пяти сфер поражения с учетом гравиметрических искажений дает одну наиболее вероятную точку координат.`

Одновременно с ним Энакин, который вел собственные расчеты в одном из потоков своего сознания, поднял голову.

- Я знаю, где это.

На голографической карте пять огромных сфер сошлись в одной крошечной, ранее не отмеченной точке в секторе Неизведанных Регионов.

- R2, прокладывай курс.

«Наследие» развернулось и снова прыгнуло в гиперпространство. На этот раз они летели не к очередной гробнице. Они летели к источнику.

Лира Вэйл стояла за креслом пилота, предвкушающе сжав кулачки. Она смотрела на своего странного, молчаливого, всемогущего учителя, который, откинувшись в кресле, неотрывно глядел в сине-белый туннель гипера, и чувствовала, что самое интересное только начинается.

Глава 35. В Сердце Пустоты

Гиперпространство схлопнулось. Сине-белый туннель исчез, сменившись абсолютной, непроглядной чернотой, усеянной лишь редкими, тусклыми и словно больными звездами. «Наследие» вышло из прыжка точно по координатам, рассчитанным Энакином и R2-D5. И в тот же миг их всех накрыло.

Это была не просто тьма. Это была ее квинтэссенция, ее злокачественная, хищная форма. Липкая, мерзкая, она просачивалась сквозь корпус корабля, сквозь его щиты, словно не замечая их. Она давила на сознание, вызывая иррациональный, первобытный ужас. Воздух в рубке мгновенно стал холодным и спертым, словно в древнем склепе.

Лира Вэйл в кресле второго пилота вздрогнула всем телом и непроизвольно поежилась, обхватив себя руками. Ей показалось, что тысячи ледяных, скользких пальцев пытаются пробраться под кожу, добраться до самого ее сердца. Каждый вдох давался с трудом, а в ушах стоял тихий, сводящий с ума шепот, сотканный из боли и отчаяния бесчисленных душ.

Энакин почувствовал это иначе. Для него, с его бездонным опытом и множеством прожитых жизней, это было не просто ощущение. Это был диагноз. Он сталкивался с разными формами зла: с яростью ситхов, с холодной жестокостью тиранов, с бездумной жаждой разрушения. Но это было другим. Это была не просто тьма, а ее активное проявление — Пустота. Голод, который не насыщался, а лишь поглощал. Анти-Сила. И сама Сила, живая и вездесущая, отреагировала на это вторжение. Энакин почувствовал, как она буквально сморщила нос, как живое существо, столкнувшееся с чем-то отвратительным и противоестественным. В его сознании прозвучал не голос, а волна чистого, незамутненного омерзения. *«Здесь… неправильно. Этого… не должно быть. Гниль. Ошибка. Изыми».*

Даже R2-D5, машина из металла и проводов, отреагировал. Его купол завертелся из стороны в сторону, а из вокодера полилась серия тревожных, диссонирующих писков. Его сенсоры сходили с ума, выдавая парадоксальные данные. Пространство здесь было искривлено, законы физики словно поставлены на паузу. Дроиду было очень, очень неуютно в этой аномалии.

Энакин заметил состояние своих спутников. Лицо Лиры побелело, ее дыхание стало поверхностным. R2-D5 был на грани логического сбоя. Не раздумывая, он положил ладонь на холодную металлическую стену рубки.

- Хватит, – тихо проговорил он.

И в тот же миг из его ладони хлынул поток чистой, золотистой энергии. Она не была агрессивной, она была… утверждающей. Как солнечный свет, разгоняющий утренний туман. Энергия растеклась по всему кораблю, по каждой переборке, по каждому проводу, создавая вокруг «Наследия» кокон из света и покоя. Тьма отступила, словно шипящая змея, отброшенная прочь.

Лира судорожно вздохнула, и ее легкие наполнились чистым, теплым воздухом. Ледяные пальцы исчезли, шепот в ушах стих. Она с благодарностью посмотрела на своего учителя. Но как только Энакин убрал руку со стены, чтобы проверить консоль, она почувствовала, как холод и давление тут же начали возвращаться. Защитная энергия, не получая подпитки, быстро улетучивалась, пожираемая окружающей Пустотой.

Энакин нахмурился и снова прижал ладонь к стене. Поток света возобновился.

- Похоже, придется постоять так некоторое время, – процедил он сквозь зубы. – R2, начинай сканирование. Летай по системе, ищи точку максимальной концентрации. Нам нужно понять, где именно находится эта… дрянь.

- `Подтверждаю. Начинаю построение градиентной карты аномалии,` – пропищал дроид, его голос стал заметно стабильнее под защитой Энакина.

Лира, сидя в кресле второго пилота, сжимала кулачки от страха, который смешивался с восхищением. Она смотрела на своего странного учителя, который, небрежно прислонившись к стене, одной рукой удерживал целую орду космических демонов, а другой — спокойно отдавал приказы. На его юном лице играли желваки, а мимика была далека от радостной. Было очевидно, что ему тоже неприятно находиться здесь, что это требует от него усилий. Но он делал это. Ради нее и ради маленького астродроида. *«Как дроид может что-то чувствовать? Наверное, такова воля Силы»,* — подумала она, пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему.

Несколько часов «Наследие» медленно дрейфовало по безмолвной, мертвой системе. R2-D5 методично строил трехмерную карту, которая отображалась на главном голопроекторе. Это было жуткое зрелище. Карта была похожа на чернильное пятно неправильной формы, которое становилось все темнее и плотнее к центру. Там, в самом сердце системы, пульсировал сгусток абсолютной черноты, который, казалось, поглощал даже свет самого проектора.

- Достаточно, – наконец сказал Энакин, когда карта была завершена. – Теперь мы знаем, где оно. R2, лети в противоположный конец системы. В самую светлую точку, какую только сможешь найти.

- `Выполняю.`

Корабль развернулся и на субсветовой скорости устремился прочь от зловещего центра. Когда они достигли самого края системы, где влияние тьмы было минимальным, Энакин глубоко вздохнул.

- Сейчас будет шумно.

Он отнял руку от стены и положил обе ладони на панель управления. Он закрыл глаза и сосредоточился, черпая силу из своего бездонного резерва. Лира почувствовала это как физическую волну. Корабль наполнился таким ярким, таким теплым и могучим светом, что ей на мгновение показалось, будто внутри «Наследия» зажглось собственное солнце. Энергия пропитала каждую деталь корабля, создавая многослойный, сияющий щит.

- Этого должно хватить часов на шесть, – сказал Энакин, тяжело дыша. Он выглядел немного бледным. – Больше я выжать не могу, эта тварь слишком прожорлива.

Не теряя ни секунды, он вскочил с кресла и быстрым шагом направился из рубки.

- Учитель, вы куда? – крикнула ему вслед Лира.

Но он уже скрылся в коридоре. Лира и R2-D5 переглянулись.

- `Предположение: хозяин отправился к системе связи дальнего действия,` – пропищал дроид.

- Он собирается позвонить в Храм? Позвать на помощь? – с надеждой спросила Лира. Это казалось самым логичным решением.

- `Вероятность данного сценария: 3,7%.`

Они последовали за ним. Путь привел их на склад, который одновременно служил и оружейной. И то, что они увидели, заставило Лиру замереть на месте. Энакин, сбросив свою джедайскую тунику, уже заканчивал надевать комплект матово-черной средней брони с герметичным шлемом. Это была не джедайская броня. Она выглядела хищно и функционально.

Проверив зажимы на перчатках и ботинках и убедившись, что система жизнеобеспечения работает, Энакин, не обращая внимания на удивленные взгляды своего экипажа, быстрым шагом направился в ангар. Одним движением руки он активировал панель, и массивная перегородка в глубине ангара с шипением ушла в сторону.

За ней, в отдельном отсеке, стоял он. Истребитель. Хищный, угловатый, выкрашенный в тот же болотно-зеленый цвет, что и «Наследие». Это был ситский перехватчик типа «Ярость», но сильно модифицированный.

- Когда?! – только и смогла выдохнуть Лира. – Когда у нас на корабле появился истребитель?!

- `Утвердительный ответ: с самого начала,` – совершенно спокойно пропищал R2-D5, словно это была самая обычная вещь на свете.

Лира удивленно посмотрела на дроида.

- Ты сейчас серьезно? Или это у тебя такая дроидская шутка?

- `Подтверждение: я серьезен, как никогда.`

Энакин тем временем уже забрался в кабину истребителя и надевал шлем. Люк был еще открыт. Он посмотрел на них.

- Я постараюсь справиться быстро. Буду транслировать видео с нашлемной камеры, так что вы все увидите.

Его голос из динамиков шлема звучал глухо и серьезно.

- И вот что. Это приказ. Если я не вернусь к тому моменту, как защитный щит на «Наследии» иссякнет, вы немедленно улетаете из этой системы. Не ждите меня. Ваше состояние и жизнь важнее. Понятно?

- Но, учитель, мы не можем… – начала было возмущаться Лира.

- `Мы будем верить в лучший исход,` – перебил ее R2-D5.

Энакин только хмыкнул на это.

- Верьте.

Он закрыл люк кабины. Двигатели истребителя с тихим гулом ожили.

- `Юная леди, нам лучше покинуть ангар,` – тактично заметил R2-D5. – `Процедура запуска может быть небезопасной для органической жизни.`

Дроид мягко подтолкнул Лиру своим корпусом и повел ее в кают-компанию. Она безвольно села на диванчик, ее мысли были в полном смятении. R2-D5 подъехал к стене и активировал голопроектор. На стене появилось изображение. Вид из кабины истребителя ее учителя.

Она увидела, как створки ангара «Наследия» открываются, впуская внутрь мертвую черноту космоса. Истребитель плавно вылетел наружу, сделал элегантный разворот и устремился вперед. Навстречу тьме. Навстречу сердцу Пустоты.

Глава 36. Эхо Абсолютной Ошибки

Истребитель типа «Ярость» сорвался с места, превратившись в едва заметную зеленую точку на фоне бездонной черноты. Внутри кабины, залитой тусклым красным светом приборных панелей, Энакин был абсолютно спокоен. Его сознание, разделенное на несколько потоков, работало с холодной эффективностью. Один поток управлял истребителем, ведя его через искаженное пространство. Второй поддерживал постоянную связь с «Наследием», транслируя видео и телеметрию. Третий анализировал окружающую аномалию, сравнивая ее с тысячами других космических ужасов, с которыми ему доводилось сталкиваться в бесчисленных прошлых жизнях.

Полет к эпицентру не был быстрым. Тьма здесь была не просто отсутствием света; она была субстанцией. Густой, вязкой, она цеплялась за щиты истребителя, пытаясь замедлить его, поглотить. Навигационные приборы сходили с ума, показывая то несуществующие гравитационные колодцы, то фантомные объекты. Энакину приходилось вести корабль, полагаясь почти исключительно на Силу, чувствуя «русло» в этом океане ничто.

На экране перед ним то и дело вспыхивали иллюзии — призрачные армады давно погибших флотов, сталкивающиеся в беззвучной битве; агонизирующие, распадающиеся на части звезды; лица, искаженные гримасами невыразимого ужаса, проносящиеся мимо фонаря кабины. Это была агония самого пространства, застывшая в вечности.

*«Интересно, –* размышлял один из его ментальных потоков. – *Это не похоже на разрыв в Вуали, как в некоторых магических мирах. Там прорывается хаос. Здесь же… здесь порядок. Порядок абсолютного нуля. Порядок смерти. Это не вторжение, это вычитание».*

Наконец, он почувствовал ее. Огромную массу, скрытую за завесой тьмы. Сенсоры истребителя были бесполезны, они показывали лишь пустоту. Но Сила не лгала. Энакин закрыл глаза и «увидел» ее — гигантский, истерзанный астероид, в который была встроена станция. Она не была похожа на аккуратные военные базы джедаев или даже на функциональные цитадели ситхов. Она была похожа на раковую опухоль, нагромождение шипов, башен и доков, вцепившихся в камень, как паразит.

Он нашел главный ангар — зияющую черную пасть в боку астероида — и направил истребитель внутрь.

***

На борту «Наследия» Лира Вэйл, затаив дыхание, смотрела на стену, куда R2-D5 проецировал изображение. Она видела все то же, что и ее учитель. Полет сквозь кошмар, призрачные видения, а теперь — приближение к этому ужасающему месту. Она невольно передернулась. Ей казалось, что холод и липкий страх просачиваются даже через экран, через тысячи километров пустоты.

- Он… он действительно летит туда, – прошептала она, скорее для себя, чем для дроида.

- `Утверждение: Таков план, юная леди. Хозяин всегда следует своему плану,` – невозмутимо пропищал R2-D5, хотя его оптический сенсор был неотрывно прикован к изображению.

Лира смотрела на этот маленький, хищный истребитель, входящий в пасть монстра, и ее сердце сжималось от смеси страха и безграничного восхищения. Ее учитель, этот десятилетний мальчик с глазами старика, в одиночку шел туда, откуда, казалось, не может быть возврата. И в этот момент она поняла, что попала не просто в приключение. Она стала свидетелем чего-то поистине эпического. Тайны, скрытой во времени, случайно обнаруженной ее учителем. И теперь им, ее маленькому отряду, предстояло ее разгадать.

- `Полностью согласен с вашим невысказанным выводом,` – внезапно пискнул астродроид. – `Это самое интересное событие за последние несколько столетий моей службы.`

***

Истребитель с мягким шипением приземлился на палубу гигантского ангара. Вокруг, насколько хватал свет посадочных огней, стояли ряды других кораблей — от тяжелых грузовиков до эскадрилий ситских перехватчиков. Все они были покрыты толстым слоем пыли, темные и безжизненные.

Энакин открыл люк кабины и спрыгнул на палубу. Тишина. Абсолютная, гнетущая. Он активировал внешние динамики своего шлема.

- Лира, R2, прием. Как слышно?

- Слышим вас отлично, учитель! – тут же отозвалась Лира, ее голос дрожал от волнения.

- `Видео- и аудиосигнал стабильны. Все системы в норме,` – добавил дроид.

- Хорошо. Начинаю осмотр.

Он активировал персональный силовой щит, который тут же замерцал, отталкивая волны концентрированной тьмы. Ощущение было такое, словно он идет под водой, против сильного течения. Он двинулся вглубь станции.

Картина была до боли знакомой, но в то же время иной. Иссушенные тела ситхов, техников, рабов. Застывшие в вечности фигуры у консолей, в коридорах, в каютах. Но здесь, в эпицентре, искажение было сильнее. Некоторые тела были словно вплавлены в стены, другие — растянуты в неестественных позах, как будто само пространство вокруг них сжалось в момент их смерти. Это было не просто высасывание жизни. Это было ее насильственное, уродливое искажение.

Он шел по главному коридору, его шаги гулко отдавались в тишине. Тени в углах, казалось, сгущались, двигались, принимали причудливые формы. И шепот. Он стал громче. Это уже были не просто отголоски боли. Это были вкрадчивые, соблазнительные обещания.

*«…ты можешь владеть всем этим…»*

*«…сила, о которой джедаи и не мечтали…»*

*«…забудь их, они слабы, ты — избранный…»*

*«…мы можем дать тебе все, что ты потерял…»*

Энакин шел вперед, не обращая на них внимания. Его разум, защищенный веками опыта и стальной волей, был неприступен. Для него этот шепот был не более чем фоновым шумом, назойливой рекламой, которую он давно научился игнорировать.

Он следовал за нарастающей концентрацией тьмы, которая вела его все глубже и глубже в недра станции. Наконец, он вышел к массивной, круглой двери из черного металла, покрытой сложной вязью рун. От двери исходила такая мощная волна злобы и отчаяния, что его силовой щит пошел рябью.

- Похоже, я на месте, – пробормотал он в микрофон.

Он не стал возиться с замками. Он просто поднял руку, и его ладонь окуталась синим сиянием телекинеза. Дверь, толщиной в несколько метров, заскрежетала, прогибаясь внутрь. Металл стонал и трещал. С оглушительным ревом бронированные створки были вырваны из петель и отброшены вглубь коридора.

Энакин шагнул в пролом. Он оказался в огромном, круглом зале. Здесь было абсолютно темно. Он отстегнул от пояса несколько химических световых шашек и бросил их в разные стороны. Они вспыхнули ярким, желтым светом, выхватив из мрака детали помещения.

Зал был огромен. Пол был покрыт сложнейшим ритуальным кругом, состоящим из тысяч переплетающихся символов и линий. В центре круга, на невысоком постаменте из обсидиана, стоял он. Источник. Темный цилиндр из гладкого, полированного камня, высотой около тридцати сантиметров и сантиметров семь в диаметре. Его поверхность была испещрена тонкими, светящимися золотом рунами, которые, казалось, медленно плыли по камню.

Вокруг постамента, внутри ритуального круга, валялись иссушенные тела. Десятки фигур в черных балахонах, застывших в позах экстаза и агонии. Ритуалисты.

Энакин взял одну из световых шашек в руку и медленно пошел по краю зала, не заходя в круг. Его взгляд скользил по рунам на полу, а потоки его сознания лихорадочно работали. Он читал. Он распознавал древние ситские диалекты, элементы языка Раката, вкрапления еще более древних, забытых символов. Его `Библиотека` выдавала ему информацию с невероятной скоростью.

Он читал и понимал. И чем больше он понимал, тем мрачнее становилось его лицо. Спустя несколько минут он остановился и грязно, виртуозно выругался. На нескольких языках сразу. На общегалактическом, на хаттском, на мандалорском и даже на древнем языке одной из рас, которую он истребил лично пару десятков жизней назад.

- Идиоты, – выдохнул он, и его голос, усиленный динамиками шлема, прозвучал как рык. – Космические, монументальные, абсолютные идиоты!

Он понял. Он понял все. Это был ритуал выкачивания энергии. Но не просто энергии. Они пытались создать «батарейку», выкачав саму жизненную силу, саму концепцию бытия из целого сектора космоса, чтобы аккумулировать ее в этом артефакте. Зачем им понадобилась такая мощь, было уже неважно. Важно было то, как они это сделали.

В ритуале были предусмотрены защитные руны. Они должны были создать поле, которое обезопасило бы станцию и ее обитателей от воздействия артефакта. Но эти имбецилы, эти самонадеянные культисты, ошиблись. Они допустили одну крошечную, фатальную ошибку в расчетах. В одной из ключевых формул, описывающих радиус защитного поля, они перепутали один символ. Один. Маленький. Забытый. В результате, вместо того чтобы защитить всю станцию, безопасная зона схлопнулась до радиуса в тридцать сантиметров вокруг самого артефакта.

В тот миг, когда они запустили ритуал, он сработал идеально. Слишком идеально. Он мгновенно, как чудовищный пылесос, высосал всю жизнь, всю энергию, всю Силу из окружающего пространства, оставив после себя лишь мертвую, гниющую пустоту. И первыми жертвами стали они сами. Никто не выжил.

Энакин представил, какую чудовищную боль испытала Сила в этот момент. Словно из живого тела вырвали огромный кусок плоти. Эта дрянь, этот артефакт, был не просто оружием. Это была рана на теле вселенной. И ее нужно было удалить.

Он посмотрел на черный цилиндр, пульсирующий тьмой. Вся украденная жизнь, вся агония миллионов была заперта внутри него.

С холодной решимостью Энакин сделал один шаг вперед, пересекая границу ритуального круга.

Глава 37. Танец с Тенями Вечности

Звук его ботинка, ступившего на испещренный рунами пол, прозвучал в мертвой тишине зала как раскат грома. В тот миг, когда он пересек границу ритуального круга, тьма в помещении словно ожила. Она сгустилась, зашевелилась, потекла, словно черная ртуть, собираясь в одной точке позади него. Энакин почувствовал это. Резкое, пронзительное падение температуры и волну чистой, незамутненной ненависти.

Он медленно обернулся.

Из теней, из самой пустоты, соткалась фигура. Высокий, статный силуэт, напоминающий человека в длинном, истлевшем плаще. Лица не было видно, оно было скрыто в клубящемся мраке, который был гуще, чем окружающая тьма. Но из этой бездны на Энакина смотрели два глаза — две точки расплавленного, злобного золота.

Фигура издала звук. Это не был смех в человеческом понимании. Это был скрип, скрежет, словно древние надгробия трутся друг о друга. Сухой, пробирающий до костей звук, от которого волосы на затылке вставали дыбом.

- Зря… ты пришел сюда, дитя, – проскрипел призрак. Голос его был похож на шелест иссохших листьев по могильному камню.

Энакин криво усмехнулся под шлемом. Его персональный щит мерцал, отталкивая волны злобы, исходящие от призрака.

- Наоборот. Я пришел очень вовремя. Этой дряни, – он кивнул в сторону черного цилиндра на постаменте, – не место в этой вселенной. Ее существование — ошибка, которую я намерен исправить.

Призрак ситха снова издал свой жуткий, скрипучий смех и медленно покачал указательным пальцем, сотканным из тьмы.

- Ошибка? Нет, дитя. Это не ошибка. Это — надежда. Это — ключ. Этот артефакт, это великолепное средоточие силы, поможет нашему вечному Господину, нашему бессмертному Императору Валкориону, вновь возродиться! Он вернется и снова встанет у руля галактики, принеся ей истинный порядок!

Валкорион.

При звуке этого имени Энакин на долю секунды замер. В его `Библиотеке` словно взорвалась сверхновая. Тысячи файлов, отчетов, исторических хроник, личных воспоминаний из других жизней хлынули в его сознание. Вечный Император Закуула. Повелитель Вечного Трона. Существо, которое поставило на колени и Республику, и Империю ситхов. Бессмертный пожиратель миров, чья жажда власти была сравнима лишь с его силой. Он считал, что история Валкориона в этой временной линии давно закончилась. Очевидно, он ошибался. Остались фанатики. Фанатики, готовые пожертвовать целым сектором галактики ради возвращения своего темного бога.

Холодная, яростная решимость затопила его. Это уже не было просто устранением опасного артефакта. Это стало личным.

- Я не допущу этого, – прорычал Энакин, и его голос, усиленный вокодером шлема, был полон стали.

Призрак разразился безумным, дребезжащим хохотом, который, казалось, заставлял вибрировать сам воздух.

- Ты? Ты не допустишь? – он наконец успокоился, и в его золотых глазах заплясали насмешливые огоньки. – Мальчишка, возомнивший себя кем-то.

Он медленно поднял руку, и в ней из сгустившейся тьмы сформировался световой меч. Клинок был не красным. Он был черным, как сама пустота, с тонкой, едва заметной золотой каймой, и он не издавал привычного гудения. Он поглощал свет и звук вокруг себя.

- Это я остановлю тебя.

Энакин ничего не ответил. Он просто сжал рукоять своего светового меча, висевшего на поясе. С тихим щелчком она легла в его ладонь. С резким, сочным «ввуум» из эмиттера вырвался ярко-зеленый клинок, озарив зал живым, здоровым светом, который заставил тени отступить.

- Да, – коротко ответил он.

Главный призрак, казалось, оценил его немногословность. Он обвел зал своим черным клинком.

- Дети мои… пробудитесь! Убейте этого наглеца!

И тут иссохшие тела, лежавшие на полу, зашевелились. Из них, словно дым, начали подниматься призрачные фигуры. Десятки теней, облеченных в такие же рваные плащи, с такими же горящими золотом глазами. В их руках вспыхнули призрачные световые мечи — все багрово-красные, как запекшаяся кровь. Они не издавали звука, но их присутствие давило, высасывая тепло из воздуха.

Не говоря ни слова, призраки ринулись на Энакина со всех сторон.

Начался танец.

Энакин мгновенно перешел в оборонительную стойку Соресу, его зеленый клинок описывал плавные, экономичные дуги, создавая почти непроницаемый щит. Первый же удар призрачного клинка показал ему, с чем он имеет дело. Меч прошел сквозь его лезвие, не встретив сопротивления, но Энакин почувствовал ледяной холод, ударивший по его собственному клинку, и волну чистой ненависти, попытавшуюся пробиться через Силу. Его собственная энергия, влитая в меч, нейтрализовала этот эффект.

Он понял. Их нельзя было парировать в обычном смысле. Их атаки были не физическими, а духовными, энергетическими. И его клинок, насыщенный его собственной жизненной силой, его светом, был единственным, что могло им противостоять.

Первый призрак, промахнувшись, пролетел мимо, и Энакин, развернувшись на пятке, нанес короткий, точный удар в ответ. Его зеленый клинок прошел сквозь теневую фигуру. Призрак замерцал, его силуэт на мгновение стал почти прозрачным, и он издал беззвучный вопль агонии, который Энакин почувствовал как укол боли в своем сознании. Фигура отлетела назад, но не исчезла. Она начала медленно восстанавливаться, черпая энергию из артефакта на постаменте.

*«Так вот оно что. Их нельзя убить, пока эта штука работает. Их можно только рассеивать. Это битва на истощение»,* – пронеслось в его голове.

Десятки красных клинков обрушились на него со всех сторон. Энакин превратился в размытое пятно. Его меч мелькал с невероятной скоростью, отбивая, отклоняя, контратакуя. Он не стоял на месте, он постоянно двигался, используя всю площадь зала. Он прыгал, делал сальто, пробегал по стенам, заставляя призраков сталкиваться друг с другом, нарушая их строй.

Он перешел на Макаши, форму дуэлянтов. Его атаки стали точными, как укол хирурга. Выпад — и еще один призрак мерцает и отступает. Поворот, удар снизу вверх — и еще двое отброшены назад, их теневые фигуры истончились.

Но их было слишком много. На место каждого временно рассеянного вставали двое новых. Они не знали усталости. Они были лишь продолжением воли артефакта. Энакин же был живым. Он чувствовал, как его выносливость понемногу тает. Каждое движение, каждый блок, каждая атака требовали концентрации и вливания Силы в клинок.

Главный призрак стоял в стороне, у подножия постамента, и с насмешливым интересом наблюдал за битвой, не вмешиваясь. Он словно дирижировал этим оркестром смерти.

Энакин понял, что обороной и точечными уколами эту битву не выиграть. Его прижали к одной из стен зала. Пять призраков одновременно нанесли удар. Он с трудом отбил их атаки, его клинок загудел от напряжения. И в этот момент он принял решение.

Резким движением он отпрыгнул назад, создавая дистанцию. Левой рукой он сорвал с пояса второй световой меч — короткий клинок-шото с лезвием изумрудного цвета. С характерным щелчком и шипением второй клинок ожил.

Теперь он держал в руках два меча. Две реки зеленого света.

- `Внимание, юная леди. Хозяин перешел на стиль боя Джар'кай,` – деловито прокомментировал R2-D5 на борту «Наследия».

Лира, не отрываясь, смотрела на экран. Она видела, как изменилась фигура ее учителя. Он стал похож на хищника, приготовившегося к прыжку.

И он прыгнул.

Стиль боя Энакина изменился кардинально. Он превратился в смертоносный вихрь. Длинный меч служил для широких, размашистых атак и мощных блоков, а короткий шото — для быстрых, неожиданных ударов, парирования и атак в ближнем бою. Это была форма Атару, умноженная на два. Он больше не отступал. Он атаковал.

Он врезался в строй призраков, как метеор. Его клинки описывали немыслимые пируэты. Он вращался, прыгал, нанося удары в самых неожиданных плоскостях. Один призрак был разрублен пополам по вертикали, второй — по горизонтали. Третий получил серию быстрых уколов в грудь и голову. Их фигуры мерцали и таяли, как дым на ветру. Они отступали, не в силах противостоять этому урагану света и стали.

Зал наполнился беззвучными криками агонии. За несколько минут Энакин проредил их строй более чем наполовину. Оставшиеся призраки отступили, собравшись вокруг своего лидера.

Энакин тяжело дышал. Пот струился по его лицу под шлемом. Броня была тяжелой, а бой выматывал. Он деактивировал клинки и оперся на колени, пытаясь восстановить дыхание.

Главный призрак снова издал свой скрипучий смех.

- Впечатляюще, дитя. Очень впечатляюще. Но посмотри на себя. Ты уже устал. Твои силы на исходе. Скоро ты умрешь.

Он сделал шаг вперед, его золотые глаза горели триумфом.

- А когда ты умрешь, мы используем твое тело. Это великолепный сосуд. Молодой, сильный, переполненный Силой. Идеальный подарок для нашего Господина. Мы проведем ритуал возвращения, и твое тело станет первым, что он обретет в своей новой жизни. Ты послужишь великой цели.

Энакин поднял голову. Его дыхание было хриплым.

- Не… будет… этого, – прохрипел он.

Главный фанатик рассмеялся. На этот раз его смех был почти добрым, отеческим, что делало его еще более жутким.

- О, будет, дитя. Будет. Скоро ты умрешь.

Он указал своим черным клинком на Энакина.

- Добейте его.

Оставшиеся призраки, числом около дюжины, снова ринулись в атаку. Начался новый виток битвы. Энакин снова активировал свои клинки, но его движения стали чуть медленнее, чуть менее точными. Усталость брала свое. Он отчаянно сражался, но теперь он в основном защищался, отступая под натиском неумолимых теней.

Глава 38. Когда Сила Говорит «Да»

Время потеряло всякий смысл. Оно сжалось в одну бесконечную, изматывающую битву. По ощущениям Энакина, он сражался не часы, а целые дни. Усталость стала его вторым слоем брони, липким и тяжелым. Пот заливал его лицо под шлемом, и никакой климат-контроль уже не справлялся. Воздух в его легких был горячим и спертым, каждый вдох — усилие, каждый выдох — стон.

Призраки были неумолимы. Они были легионом. Он рассеивал одного, и его место тут же занимали двое других, вытягивая новую порцию энергии из проклятого артефакта. Это был странный, жуткий паритет. Он был сильнее любого из них, даже дюжины. Но он был один, и он был жив. А они были бесконечны, и они были мертвы. Они не тратили силы, они лишь были проводниками чужой, украденной мощи. А он тратил. Каждое движение, каждый взмах двух его зеленых клинков, каждый толчок Силы стоил ему крупицы его собственной, тающей на глазах энергии.

Он уже давно перестал использовать акробатику Атару. На это просто не было сил. Его стиль боя превратился в жестокую, экономичную версию Джем Со, сосредоточенную на мощных, подавляющих ударах и непробиваемых блоках. Он стал скалой, о которую разбивались волны призрачной атаки. Он отступал шаг за шагом, уступая пространство, но забирая взамен теневые «жизни».

Его движения стали механическими, отточенными до предела. Разум, работающий на пределе, сосредоточился лишь на одном — выжить. Выжить и уничтожить. Он видел лишь траектории красных клинков, лишь мелькающие теневые фигуры. Он больше не думал. Он действовал.

А в стороне, у разбитого постамента, все так же стоял главный фанатик, скрестив на груди свои призрачные руки. Он не вмешивался. Он ждал. Ждал, когда скала начнет крошиться.

И вот, этот момент настал. Последний из рядовых призраков, взмахнув своим багровым клинком, ринулся на Энакина. Энакин, собрав остатки сил, шагнул ему навстречу. Их клинки не столкнулись. Зеленое лезвие прошло сквозь красное, сквозь теневую руку, сквозь грудь. Призрак замерцал в последний раз и с беззвучным воплем растворился в воздухе.

Тишина.

В зале не осталось ни одного призрака, кроме их лидера.

Энакин стоял, тяжело дыша. Его руки дрожали. Он деактивировал световые мечи, и они с глухим стуком упали на испещренный рунами пол. Он оперся руками о колени, пытаясь отдышаться, но легкие горели огнем. Он победил. Но это была пиррова победа. Он был полностью истощен.

- Браво, дитя. Браво, – скрипучий голос главного фанатика нарушил тишину. В нем не было злобы, лишь дружелюбное, отеческое одобрение. – Ты избавил меня от необходимости убирать за ними после. Они были верны, но слабы. А ты… ты оказался сильнее, чем я ожидал.

Призрак медленно, вальяжно пошел к Энакину. Его черный меч с золотой каймой все еще был активен, он беззвучно пожирал свет вокруг.

- Но теперь все кончено. Ты славно потрудился. Теперь можешь отдохнуть. Вечным сном.

Он медленно занес свой клинок над склоненной головой Энакина. Удар был неминуем. У Энакина не было сил даже поднять голову, не то что защищаться.

И в этот момент отчаяния, на самом краю гибели, он сделал то, чего не делал уже много сотен жизней. Он воззвал. Не к духам, не к богам. Он воззвал к самой первооснове.

*«Сила!»* – мысленно закричал он, его ментальный голос был полон ярости и отчаяния. – *«Ты просто будешь смотреть?! Я здесь ради тебя! Я пытаюсь вырвать эту занозу из твоего тела! А ты позволишь этой тени убить меня?!»*

В ответ он почувствовал лишь спокойное, вселенское безразличие. Концепцию. Закон.

*«Я не могу вмешиваться. Таков порядок».*

Призрак был уже в двух шагах. Черный клинок начал опускаться.

*«Порядок?!»* – взревел Энакин в своем сознании. – *«Какой к черту порядок?! Этот ублюдок хочет вернуть Валкориона! Валкориона! Ты помнишь его?! Ты хочешь, чтобы эта тварь снова терзала тебя?! Я твой Избранный! Твой балансир! И через секунду от твоего Избранного останется лишь пустая оболочка для самого гнусного ситха в истории! Выбирай!»*

На долю секунды все замерло. Энакин почувствовал, как Сила… задумалась. Он ощутил это как колебание, как взвешивание на вселенских весах. С одной стороны — нерушимый принцип невмешательства. С другой — перспектива возвращения Валкориона и гибель ее единственного, по-настоящему эффективного инструмента.

И Сила сделала выбор.

*«Ты мне нравишься, дитя. Ты дерзкий. И эффективный. Валкорион мне больше не нужен. Я помогу. Но лишь один раз».*

И в этот миг мир взорвался.

Энакина пронзил поток чистой, незамутненной, абсолютной мощи. Это было не похоже ни на что, что он когда-либо испытывал. Это было так, словно в его вены влили жидкое солнце. Каждая клетка его тела запела, завибрировала, наполнилась светом. Усталость исчезла, сметенная цунами энергии. Боль прошла. Он чувствовал, как его тело, его дух, его сама суть расширяются до бесконечности.

Эта волна силы вырвалась из него наружу.

Главный призрак, уже занесший меч для удара, был отброшен назад, словно пушинка. Его ударило о стену зала с такой силой, что он пролетел сквозь нее, оставив в древнем камне рваную дыру своего силуэта, и врезался в разбитый постамент. Обсидиановая глыба разлетелась на тысячи осколков.

По всей галактике в этот миг каждый, кто был хоть немного чувствителен к Силе, замер. На Корусанте магистр Йода, медитировавший в своем кресле, выронил свою трость. Дарт Сидиус, плетущий интриги в своем кабинете, вскочил, опрокинув стол. Тысячи джедаев, миллионы адептов по всей галактике подняли головы к небу, ощутив это. Если обычные адепты Силы были свечами, а великие магистры, вроде Йоды или самого Энакина до этого момента, — яркими прожекторами, то сейчас в Силе зажглось новое, ослепительное Солнце. Оно сияло так ярко, так яростно, что затмевало все остальное. И все чувствовали, откуда исходит этот свет. Из глубин Неизведанных Регионов.

Призрак-фанатик с яростным ревом выбрался из обломков. Его теневая фигура мерцала и дымилась.

- Что… Что это значит?! – прорычал он.

Энакин медленно выпрямился. Он поднял руки и сжал кулаки, чувствуя, как по ним струится безграничная мощь. Он хмыкнул.

- Это значит, что Сила решила помочь своему адепту вынести мусор.

- Не-е-ет! – взвыл призрак.

Он резко вскинул руку, и черный цилиндр артефакта, лежавший среди обломков, взмыл в воздух и влетел в его призрачную ладонь.

- Ты не знаешь, с чем связался, мальчишка! – зарычал он. – Ты думаешь, только твоя Сила может даровать могущество?!

И он начал качать энергию из артефакта напрямую. Если Энакин стал солнцем из чистого света, то призрак превратился в черную дыру, в анти-звезду. Его фигура стала угольно-черной, поглощающей даже свет от химических фонарей. Вокруг него заплясали разряды темной энергии, а золотые глаза превратились в два пылающих инферно.

- Этот артефакт дарует мне силу, сравнимую с твоей! Да, он разрядится, но этого хватит, чтобы убить тебя! А потом… потом я найду способ запитать его вновь! И мой Господин вернется!

Начался бой богов.

Они ринулись друг на друга. Их клинки столкнулись в центре зала. Но это был не просто удар мечей. Это было столкновение двух противоположных концепций. Чистый свет против абсолютной пустоты. Зал содрогнулся. От точки их соприкосновения пошла ударная волна, которая превратила в пыль остатки постамента и заставила стены трещать.

Энакин, усиленный Силой, двигался с немыслимой скоростью. Он был везде и нигде одновременно. Его зеленые клинки оставляли за собой шлейфы из чистого света. Призрак, питаемый артефактом, не отставал. Он превратился в сгусток чистого мрака, телепортируясь в тенях, его черный клинок наносил удары, которые, казалось, могли разрезать саму реальность.

Энакин взмахнул рукой, и волна ослепительного света, подобная взрыву сверхновой, ударила в призрака. Тот выставил перед собой артефакт, и черный цилиндр поглотил всю атаку, даже не пошатнувшись. В ответ призрак метнул в Энакина копье из сгустившейся тьмы. Энакин скрестил свои мечи, и зеленый свет его клинков с трудом остановил атаку, но его отбросило на несколько метров назад.

Зал превращался в руины. Они сражались, не щадя ничего вокруг. Потолок начал рушиться, огромные куски камня падали вниз, но они испарялись, не долетая до противников, сгорая в их аурах света и тьмы.

Но Энакин чувствовал разницу. Его сила была живой. Она текла в него непрерывным, бесконечным потоком от самой Вселенной. Сила же призрака была заемной, мертвой. Артефакт был батарейкой, пусть и невероятно мощной. А любая батарейка рано или поздно садится.

И он начал это замечать. Золотые руны на черном цилиндре стали тускнеть. Атаки призрака становились чуть медленнее, чуть менее разрушительными. Его аура тьмы начала колебаться.

- Ты слабеешь! – крикнул Энакин, удваивая натиск.

- Ложь! – взревел призрак, но в его голосе слышалась паника.

Энакин пошел в последнюю, решающую атаку. Он вложил всю мощь, данную ему Силой, в один удар. Его два зеленых клинка слились в один ослепительный луч света. Призрак попытался блокировать удар своим черным мечом, но было поздно.

Зеленый луч прошел сквозь его защиту, сквозь его теневое тело. И в этот раз призрак не просто замерцал. Он взорвался. Взрыв был беззвучным, но ослепительным. Вспышка тьмы и света, и от фанатика не осталось и следа.

Черный цилиндр, лишившись хозяина, с глухим стуком упал на пол. Золотые руны на нем полностью погасли.

Тишина.

Энакин деактивировал свои мечи. Поток силы, вливавшийся в него, начал медленно ослабевать, превращаясь из всепожирающего пламени в теплое, успокаивающее течение. Он подошел к артефакту. Поднял его. Он был холодным и мертвым.

Не говоря ни слова, он положил цилиндр на пол, снова активировал один из своих мечей и с силой опустил его. Зеленый клинок с легкостью разрезал черный камень надвое.

Он подобрал обе половинки и, не оглядываясь, пошел прочь из разрушенного зала. Он молча дошел до своего истребителя, забрался в кабину и взлетел.

Когда «Наследие» появилось в поле зрения, он почувствовал, как Сила окончательно ослабила свою хватку, оставив ему ровно столько сил, чтобы добраться до корабля и лечь отдыхать. Это была ее благодарность.

И в тот миг, когда он уничтожил артефакт, по всей галактике прокатилась еще одна волна. Но на этот раз это была не волна мощи. Это была волна облегчения. Словно с груди вселенной сняли чудовищный груз. Воздух стал чище, свет звезд — ярче. Силе стало легче дышать. И это тоже почувствовали все.

Глава 39. Эхо и Тишина

Истребитель типа «Ярость» влетел в ангар «Наследия» не плавно, а скорее рухнул на палубу с последним издыханием репульсоров. Корпус корабля был покрыт сетью тонких трещин, словно фарфор, который едва не разбили. Матово-зеленая краска местами облезла, обнажая под собой блеск несокрушимого бескара, который, в свою очередь, был испещрен шрамами от атак, не оставивших физических следов, но выжегших саму суть металла.

С шипением, которое звучало как предсмертный стон, фонарь кабины откинулся. Энакин не спрыгнул. Он буквально вывалился из кресла пилота, его ноги подкосились, и он едва удержался, ухватившись за край кабины. Он сорвал с головы шлем и с глухим стуком бросил его на палубу. Он даже не стал убирать истребитель, оставляя его посреди ангара, как памятник только что закончившейся войне.

Он сделал шаг. Потом еще один. Медленно, как столетний старик, он побрел в направлении своей каюты. Его тело было свинцовым, каждый мускул кричал от боли и запредельного истощения. На остатках сил, которые еще теплились в нем благодаря угасающей поддержке Силы, он начал телекинетически снимать с себя броню. Это не было элегантным жестом. Это была борьба.

С громким металлическим лязгом на пол упал нагрудник. Через несколько шагов — наплечники. Затем поножи, наручи. Каждая часть брони, падая на палубу, издавала звук, который эхом отдавался в пустом ангаре, отсчитывая его мучительный путь.

На середине коридора, ведущего из ангара в жилой отсек, его встретили они. Лира Вэйл и R2-D5.

Девочка ахнула, увидев его. Перед ней был не ее всемогущий, уверенный в себе учитель. Перед ней был изможденный ребенок в промокшем от пота черном подоспешнике, с темными кругами под глазами и лицом, серым от усталости.

- Учитель! – она бросилась к нему. – Вам помочь?

Энакин поднял на нее тяжелый взгляд.

- Нет, – его голос был хриплым, едва слышным. – Сам… справлюсь.

- Но вам нужно в медотсек! И… и мы должны немедленно составить отчет для Совета джедаев! Произошло…

Энакин прервал ее. В его глазах на мгновение вспыхнул огонек ледяной ярости, остаток той вселенской мощи, что текла в нем совсем недавно.

- Пусть Совет… идет на хер, – прошипел он, и в его голосе прозвучал металл. – Мне. Надо. Отдохнуть. Ничего с этим вонючим и замшелым советом дегроидов не случится. Позже скажу обо всем Йоде. Этому главному мухомору.

Лира отшатнулась, ошеломленная такой откровенной грубостью. R2-D5 издал тихий, осуждающий писк.

Энакин, не обращая на них больше внимания, продолжил свой путь. Он дошел до своей каюты, оставив за собой след из брони, как змея, сбрасывающая старую кожу. Он не остановился. Он прошел мимо своей кровати и завалился в душевую кабину. Сбросив с себя липкий, вонючий подоспешник, он включил воду.

Горячие струи ударили по его телу, смывая пот, грязь и остатки чужой, мертвой энергии. Он чувствовал, как последние капли поддержки Силы покидают его, как теплое одеяло, которое медленно стаскивают. Вселенная выполнила свою часть сделки. Теперь он был один на один со своей человеческой, детской слабостью.

Он вышел из душа, шатаясь. Дошел до кровати и рухнул на нее лицом вниз. В тот миг, когда его голова коснулась подушки, сознание покинуло его. Он не уснул. Он отключился. Полностью. Его тело, доведенное до абсолютного предела, начало отчаянную борьбу за выживание, а его дух, пропустивший через себя мощь целой галактики, начал перестраиваться. Сам того не зная, Энакин Скайуокер в этот момент становился чем-то большим, чем был раньше. Канал, однажды расширенный до размеров солнца, уже никогда не сможет снова стать ручейком.

***

В это самое время Храм джедаев на Корусанте гудел, как растревоженный улей. Два колоссальных, необъяснимых всплеска в Силе, произошедших с разницей в несколько часов, поставили на уши весь Орден. Первый был похож на рождение звезды — ослепительная, яростная вспышка чистой мощи, которая заставила всех чувствительных к Силе замереть в благоговейном ужасе. Второй был другим — тихая, всеобъемлющая волна облегчения, свежести, словно после долгой, удушающей болезни мир наконец сделал первый свободный вдох.

В зале Совета джедаев шло экстренное совещание. Магистры, собравшиеся как лично, так и в виде мерцающих голограмм, наперебой выдвигали теории.

- Это ситхи, – безапелляционно заявил Мейс Винду, его кулаки были сжаты. – Только они способны на ритуалы такой мощи. Возможно, они нашли способ создать новое супероружие.

- Или это нечто иное, – задумчиво произнес Пло Кун. – Природа Силы многогранна. Возможно, мы стали свидетелями редкого космического феномена. Рождения или смерти сущности, связанной с Силой.

- Первая вспышка была наполнена светом, – возразила Шаак Ти. – Яростным, но светом. Это не похоже на почерк ситхов. А вторая… вторая ощущалась как исцеление.

Споры могли бы продолжаться вечно, но тут подал голос магистр Йода. Он сидел в своем кресле, закрыв глаза, и казалось, дремал. Но вот он медленно открыл их, и в его древних, мудрых глазах не было и тени сна.

- Шум и споры. А истина — в стороне, – проскрипел он. – Свяжитесь с рыцарем Скайуокером. Немедленно.

В зале повисла тишина. Все взгляды устремились на гранд-мастера.

- Магистр Йода, – с едва скрываемым сомнением произнес Винду. – Вы уверены? Это была мощь, сравнимая с… я даже не знаю, с чем. Вы думаете, что все это… из-за мальчишки?

Йода медленно кивнул.

- Уверен я. Ощущения силы юного Скайуокера помню я. Уникален ее «вкус». Древняя печаль, ярость огня и сталь воли. Вспышка недавняя… тот же вкус имела. Лишь усиленный в миллионы раз. Свяжитесь с ним.

Операторы в центре связи Храма немедленно попытались установить соединение с «Наследием». Первый вызов остался без ответа.

На борту корабля Лира увидела на консоли сигнал входящего вызова от Высшего Совета. Она уже протянула руку, чтобы ответить, но R2-D5 резко выкатился вперед, перегородив ей дорогу.

- `Отрицательно,` – твердо пропищал он. – `Протокол 734: не беспокоить хозяина во время восстановительного цикла. Вызов отклонить.`

- R2, это Совет! Я должна ответить! – возмутилась Лира.

- `Утверждение: Совет может подождать. Здоровье хозяина — приоритет.`

И дроид, выставив вперед один из своих манипуляторов, нажал кнопку отбоя.

В Храме джедаев снова попытались. На этот раз Лира была настойчивее. Она оттолкнула назойливого дроида в сторону.

- R2, отойди! Это приказ!

- `Запрос: на каком основании падаван отдает приказы старшему по званию члену экипажа?` – пропищал дроид, но Лира его уже не слушала. Она приняла вызов.

Перед ней возникли мерцающие фигуры членов Совета джедаев в полном составе. Лира пискнула и вытянулась по стойке смирно. R2-D5, подъехав к ней, демонстративно толкнул ее в бок и издал серию звуков, которые, если бы их можно было перевести, звучали бы как: «Ну вот, дурочка, доигралась».

- Падаван Вэйл, – суровый голос Мейса Винду, казалось, заполнил всю кают-компанию. – Где рыцарь Скайуокер?

- Он… он спит, магистр, – пролепетала Лира.

Винду удивленно поднял бровь.

- Спит?

- Да, магистр, – кивнула девочка. – Он очень устал.

- Все с самого начала расскажи нам, юный падаван, – вмешался Йода, его голос был мягким, но настойчивым.

- `Отрицательный приказ!` – внезапно взвизгнул R2-D5. – `Не разглашать информацию о миссии без прямого разрешения хозяина! Сбрось вызов!`

- R2, замолчи! – шикнула на него Лира, снова отталкивая дроида. И она начала рассказывать.

Она рассказала все, что видела и поняла. О мертвой системе, о станции в астероиде, о гнетущей тьме. О том, как ее учитель в одиночку отправился в самое сердце зла. Она рассказала о том, что видела на экране — о призраках, о яростной битве. И, наконец, она дошла до главного.

- …и тот призрак… он сказал, что они хотели использовать темный артефакт, чтобы вернуть… Валкориона.

Это имя упало в тишину зала Совета, как камень в пруд. Фигуры магистров замерли.

- Повтори это имя, падаван, – голос Винду стал тихим и опасным.

- Валкорион, магистр, – кивнула Лира. – Я не знаю, кто это, но тот призрак говорил о нем, как о своем боге.

Йода закрыл глаза. Древние легенды, мифы, которые считались детскими страшилками, всплыли в его памяти.

- Продолжай, дитя. Рассказ свой продолжи.

Лира закончила свою историю, рассказав, как ее учитель вернулся, изможденный до предела, и рухнул спать.

Совет долго молчал, обдумывая услышанное. Масштаб произошедшего был немыслим.

Наконец, Йода снова открыл глаза.

- Когда учитель твой проснется, падаван Вэйл, пусть свяжется с нами. Его версию событий услышать мы хотим.

- Да, магистр, – кивнула Лира.

- Связь окончена.

Голограммы исчезли. Лира осталась одна в тихой кают-компании. R2-D5 подъехал к ней.

- `Я же говорил,` – пропищал он тоном, полным укоризны. – `Дурочка.`

И, развернувшись, он с чувством собственного достоинства укатил по своим, несомненно, очень важным дроидским делам. Ведь теперь, когда его хозяин уничтожил угрозу, в системе снова стало безопасно. А значит, можно было заняться калибровкой сенсоров.

Глава 40. Цена и Последствия

Сон был не сном, а бездонной, черной пропастью. В нем не было сновидений, не было мыслей, не было даже ощущения времени. Это был чистый, концентрированный отдых, навязанный телу, доведенному до грани полного разрушения. Энакин провалился в эту пустоту и пребывал в ней ровно полтора стандартных корабельных дня.

Пробуждение было медленным, неохотным. Первым вернулось ощущение собственного тела — оно было тяжелым, неповоротливым, и в каждом суставе, в каждом мускуле сидела тупая, ноющая боль, как после жесточайшего похмелья, умноженного на марафон. Он застонал и перевернулся на спину, глядя в белый потолок своей каюты. Он чувствовал себя слабым, выжатым, как лимон, но под этой слабостью ощущалось нечто новое. Глубинная, спокойная сила, которая раньше была лишь потенциалом, а теперь стала частью его естества. Канал был пробит, и теперь по нему текла не тонкая струйка, а полноводная река.

Собравшись с силами, он сел на кровати. Хруст раздался такой, будто кто-то ломал сухие ветки. Позвоночник, шея, плечи — все вставало на место. Он поморщился от неприятных ощущений и медленно, как дряхлый старик, поплелся в душ. Горячая вода немного разогнала кровь и притупила боль. Выйдя из душа и накинув свежую тунику и штаны, он почувствовал себя чуть более живым. И голодным. Чудовищно голодным.

Он поплелся в кают-компанию. Там, за столом, сидела Лира, что-то читая на датападе. R2-D5 стоял рядом, тихо подзаряжаясь от настенного порта. Увидев Энакина, девочка вскочила.

- Учитель! Вы проснулись!

- Как видишь, – буркнул он, подходя к автомату-синтезатору пищи. Он ввел код одного из самых калорийных офицерских пайков Альянса — концентрированная белково-углеводная паста, способная поставить на ноги солдата после суточного марш-броска.

Получив серый брикет на подносе, он сел за стол и начал медленно, методично есть. Вкус был отвратительным, но сейчас ему было все равно. Ему нужно было топливо.

R2-D5 отсоединился от порта и, издав серию тихих, заботливых писков, подкатил к нему. На выдвижном подносе, который дроид использовал для таких случаев, стояла дымящаяся чашка. Энакин принюхался. Крепкий, горьковатый травяной настой, который он сам когда-то научил дроида заваривать — он отлично тонизировал и помогал восстановлению.

- Спасибо, Арту, – кивнул он и сделал глоток.

- Учитель… – застенчиво начала Лира, переминаясь с ноги на ногу. – Вас… вас вызывали из Совета джедаев.

Энакин продолжал жевать, лишь коротко кивнув. Мол, слышу.

- Я… я им ответила, – виновато продолжила она. – И… я рассказала им все, что знала. О станции, о призраках… обо всем.

Энакин перестал жевать и поднял на нее взгляд. Он не был злым или раздраженным. Он был просто уставшим и немного насмешливым.

- `Уведомление: я предупреждал эту неразумную органическую форму жизни не разглашать информацию без вашего прямого приказа, хозяин,` – вмешался R2-D5, его тон был полон дроидского самодовольства.

- Но это же Совет джедаев! – возмутилась Лира, покраснев. – Я падаван, я обязана им подчиняться!

Энакин хмыкнул, проглотил очередной кусок пасты и запил его настоем.

- Лира, сядь, – тихо сказал он.

Девочка послушно села напротив.

- Запомни одну вещь, – начал он, глядя ей прямо в глаза. – Совет джедаев — это не высшая инстанция в галактике. Это даже не высшая инстанция в Ордене. Это просто группа старых, уставших адептов, которые пытаются управлять организацией, давно переросшей их понимание. Их можно уважать за их мудрость, можно прислушиваться к их советам. Но высшей инстанцией для тебя всегда будешь ты сама. Твоя совесть. Твой выбор. И твоя связь с Силой. Если твое сердце и Сила говорят тебе одно, а Совет — другое, ты всегда можешь послать Совет куда следует.

- Куда… следует? – не поняла она.

- На хер, – беззлобно пояснил он. – Мы с тобой, Лира, состоим в Ордене джедаев, но идем мы не совсем их путем. Мы — Дже'дайи. Мы ищем баланс. Мы не боимся эмоций, мы учимся их контролировать. Мы не слепо следуем догмам, мы ищем истину. А истина редко совпадает с мнением комитета. Поняла?

Лира медленно кивнула. Ее мир, в котором Совет был незыблемым авторитетом, только что дал трещину. Но сквозь эту трещину пробивался свет новой, более сложной и интересной философии.

- Я… я поняла, учитель. Я постараюсь вас не подвести.

- Вот и отлично, – сказал он, заканчивая свой паек.

Закончив с едой, он не встал. Он откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и погрузился в медитацию. Ему нужно было не просто отдохнуть. Ему нужно было привести в порядок свой внутренний мир, разогнать остатки чужой тьмы, залатать микротрещины в своей душе и, самое главное, оценить масштаб произошедших в нем изменений. Он просидел так несколько часов, неподвижный, как статуя. Лира и R2-D5 тихо сидели рядом, не смея его беспокоить.

Когда он наконец открыл глаза, в них уже не было той смертельной усталости. Он чувствовал себя не на сто процентов, но достаточно хорошо, чтобы функционировать. Он встал.

- Ладно. Раз уж сам главный мухомор просил, надо уважить старика.

Он прошел в рубку, сел в кресло капитана и активировал систему связи.

- R2, пошли запрос в Храм. Высший Совет. Канал гранд-мастера Йоды.

Прошло около десяти минут, прежде чем голопроектор ожил. Перед ним возникла знакомая круглая комната и двенадцать фигур, взирающих на него с разной степенью интереса, раздражения и любопытства.

- Рыцарь Скайуокер, – поприветствовал его Йода.

Энакин в ответ лишь лениво помахал рукой.

- Совет желает знать, что именно произошло, – тут же взял быка за рога Мейс Винду. Его голос был тверд, как гранит.

Энакин хмыкнул.

- Если вкратце: была обнаружена аномалия — сектор космоса, из которого словно высосали всю энергию. Я полетал вокруг, нашел источник. Система, где находился эпицентр, была насквозь пропитана тьмой, поэтому пришлось лететь в одиночку на истребителе. Обнаружил древнюю ситскую станцию, а на ней — артефакт, который и был причиной катастрофы. Он был полностью заряжен. Когда я собрался его уничтожить, появились призрачные хранители. Пришлось немного подраться. Сначала с мелочью, потом с их главным. Потом уничтожил артефакт. Конец истории.

Он изложил события так сухо и буднично, словно рассказывал о походе за продуктами.

- О всплесках в Силе не упомянул ты, – мягко заметил Йода.

Энакин сделал вид, что задумался, почесав подбородок.

- Ах, да. Были всплески. Сначала я получил небольшой бонус к силе. Потом главный призрак, подпитываясь от артефакта, тоже стал довольно сильным. Но потом он, так сказать, сдулся. Я его уничтожил. А потом, после разрушения артефакта, Сила, видимо, вздохнула с облегчением. Отсюда и второй всплеск.

- Где обломки этого артефакта, Скайуокер? – спросил Винду.

Энакин пожал плечами.

- Понятия не имею. Наверное, в истребителе валяются. Как забросил их туда, так и не трогал.

- Вы должны немедленно доставить их в Храм! – в голосе Винду зазвенел металл. – Такие предметы должны находиться под строжайшим контролем!

- Как будет возможность, занесу, – сказал Энакин, лениво отмахиваясь от него рукой, словно отгоняя назойливую муху. – У меня свои планы, и менять их из-за пары мертвых камней я не собираюсь. Как «Наследие» окажется на Корусанте, так и принесу. Может, еще чего по пути найду.

- Да как вы смеете!.. – начал было Винду, его лицо потемнело от гнева.

- Довольно, Мейс, – прервал его Йода. На его лице играла странная, едва заметная улыбка. – Успехов в твоем деле желаю я тебе, юный Скайуокер. Свободно летай. Но помни, что миссии от Совета принимать ты должен. И делать, как велит тебе Великая Сила.

Энакин удивленно выгнул бровь. Такого он не ожидал. Старый тролль давал ему карт-бланш, лишь формально сохранив видимость подчинения. Он понял игру Йоды. Старик почувствовал, что этого бешеного пса лучше спустить с поводка — так он принесет больше пользы, охотясь на волков в лесу, чем сидя в вольере.

- Как скажете, магистр, – кивнул он. – Хорошего вам времени суток.

И он, не дожидаясь ответа, оборвал связь.

- Это… это было не слишком жестко? – спросила Лира, которая наблюдала за всем разговором из-за его кресла.

- Все нормально, – ответил Энакин. – Но то, что Йода так легко согласился… это настораживает.

***

В это самое время в своем роскошном кабинете на Корусанте сенатор Палпатин досматривал запись только что состоявшегося разговора. Специальный жучок, установленный в системах связи Храма, передавал ему все.

Он откинулся в кресле, его лицо не выражало ничего, кроме легкого удивления. Этот мальчишка, этот Скайуокер, был куда интереснее, чем он предполагал. Дерзкий, могущественный, непокорный.

Информация о Валкорионе его не просто удивила — она его обрадовала. Возвращение древнего, могущественного конкурента совершенно не входило в его планы. И этот мальчишка, сам того не зная, оказал ему огромную услугу, устранив потенциальную угрозу.

- Надо будет присмотреть за тобой, Энакин Скайуокер, – прошептал он в тишину своего кабинета. – Ты можешь стать либо величайшим моим активом… либо величайшей проблемой. В любом случае, будет интересно.

И темный владыка ситхов Дарт Сидиус позволил себе легкую, предвкушающую улыбку. Игра становилась все более и более увлекательной.

Глава 41. Возвращение и Расплата

Три года. В масштабах галактики — мгновение. В жизни ребенка — целая эпоха.

За эти три года «Наследие» стало настоящим призраком Неизведанных Регионов и Внешнего Кольца. Корабль появлялся из ниоткуда, решал проблемы, которые официальные власти предпочитали игнорировать, и исчезал, оставляя за собой лишь слухи и легенды. Экипаж из одного рыцаря-подростка, его ученицы и верного астродроида стал головной болью для пиратов, работорговцев и контрабандистов.

Они побывали в Огненной Туманности Тингел, где спасли колонию шахтеров от кристаллических пауков, питающихся жизненной силой. Они проникли в теневые порты Нар Шаддаа, чтобы вырвать из лап хаттовского картеля группу тви'леккских танцовщиц, проданных в рабство. Они исследовали руины древней ситской академии на Дромунд-Каасе, где Энакину пришлось сразиться с обезумевшим духом древнего библиотекаря, прежде чем получить доступ к его знаниям.

Энакин Скайуокер изменился. Десятилетний мальчик исчез, уступив место тринадцатилетнему подростку, который выглядел на все шестнадцать. Он вытянулся, его черты заострились, а в голубых глазах теперь постоянно плясали искорки древней мудрости и опасного озорства. Он отточил свои навыки до невероятного уровня. Он научился «ломать» хранителей ситских голокронов — не грубой силой, а сложным процессом психологического и силового «взлома», превращая их самосознание в упорядоченный архив данных, лишенный воли и злобы. Его познания в Силе стали энциклопедическими, а контроль над ней — абсолютным.

Лира Вэйл тоже расцвела. Одиннадцатилетняя девочка теперь выглядела как уверенная в себе четырнадцатилетняя девушка. Годы тренировок под руководством Энакина превратили ее из робкого падавана в настоящего Дже'дайи. Она в совершенстве овладела не только световым мечом, но и бластером, научилась пилотировать истребитель, разбираться в сложной технике и, самое главное, мыслить самостоятельно, не полагаясь на догмы. Энакин вложил в нее все, что знал о балансе, о служении Силе, а не Ордену.

Иногда они возвращались домой, на Набу. Эти визиты были для Энакина глотком свежего воздуха. Он проводил время с матерью, гулял по зеленым лугам, рыбачил в озере. Шими, ставшая влиятельной и уважаемой баронессой, с гордостью смотрела на своего повзрослевшего, возмужавшего сына. Эти дни покоя и семейного тепла были тем якорем, который не давал Энакину окончательно раствориться в его бесконечной войне с тьмой.

Сила же, словно любящая мать, с гордостью наблюдала за своим Избранным. Он не стал фанатиком Света, не поддался соблазнам Тьмы. Он шел своим путем, вычищая гнойники галактики, и с каждым днем становился все сильнее, все мудрее.

И вот, спустя три года, «Наследие», похожее на старый, потрепанный грузовик, плавно опускалось в самое сердце Корусанта, в главный ангар Храма джедаев.

Корабль приземлился с мягким шипением. Когда трап опустился, на нем показались три фигуры. Энакин, одетый в практичную куртку из кореллианской кожи, прочные штаны с множеством карманов и высокие сапоги, выглядел как заправский контрабандист или охотник за удачей. Лира, в легком, но функциональном комплекте брони, напоминала скорее охотницу за головами, чем падавана-джедая. А между ними катился R2-D5, сверкая своей бело-болотной краской.

Навстречу им уже шли три фигуры, выделяющиеся на фоне суеты ангара: высокий и статный Квай-Гон Джинн, суровый и непроницаемый Мейс Винду и маленький, но излучающий невероятную мощь гранд-мастер Йода.

- Магистр Йода! Какая встреча! – весело крикнул Энакин, спускаясь по трапу. Он сделал несколько шагов, а затем, изобразив на лице озорную ухмылку, сложил пальцы обеих рук в виде пистолетов, направил их на Мейса Винду и «выстрелил». – Магистр Винду, что ж вы такой серьезный? Улыбнитесь, вам идет!

Квай-Гон не сдержал улыбки.

- Здравствуй, Энакин. Рад видеть, что ты совсем не изменился.

- Серьезным быть время пришло, юный Скайуокер, – проскрипел Йода, его взгляд был тяжелым. – Срочной встречи просил ты сам.

В одно мгновение вся напускная веселость слетела с Энакина. Его лицо стало серьезным, а взгляд — холодным и острым. Он превратился из лихого торговца в закаленного воина.

- Вы правы, магистр.

Он кивнул своему дроиду.

- Арту, притащи «тот» ящик.

R2-D5, пискнув в знак согласия, развернулся и скрылся в недрах корабля. Через минуту он выкатился обратно, ведя за собой гравитележку. На ней покоился большой, матово-черный контейнер, от которого не исходило абсолютно никаких эманаций в Силе. Он был как дыра, как пустота.

Йода приподнял ухо.

- Что там, в ящике этом, скрываешь ты?

- Не так давно, – начал Энакин, его голос был ровным и деловым, – мы с Лирой снова столкнулись с поклонниками Валкориона.

При этом имени Винду заметно подобрался.

- Ты не сообщал об этих столкновениях в своих отчетах.

- Не счел нужным, – пожал плечами Энакин. – Предыдущие группы были просто безумцами, сильно окунувшимися во тьму. Ничего серьезного. Но этот случай — особенный. В этот раз фанатики были отлично подготовлены. У них было все, чтобы повторить ритуал выкачивания жизни из целого сектора, но в гораздо больших масштабах.

Он сделал паузу, давая магистрам осознать услышанное.

- Они были готовы приступить. Мы с Лирой едва успели. Сам ритуал был более сложным. Он включал в себя пять темных цилиндров и вот эту штуку, – он кивнул на контейнер, – концентратор энергии. Мы предотвратили ритуал, сохранив артефакты в целости. И решили, что таким вещам место под вашей охраной, в хранилищах Храма.

- Позволь взглянуть, – потребовал Винду.

Энакин кивнул и, не двигаясь с места, поднял руку. Крышка контейнера с тихим шипением поднялась в воздух.

И тут же всех накрыло. Это не была просто волна тьмы. Это была концентрированная, ледяная ненависть, отчаяние и агония триллионов нерожденных жертв. Воздух стал тяжелым, свет ламп в ангаре потускнел, а в ушах зазвенело. Квай-Гон положил руку на рукоять меча, Винду отшатнулся, а Йода нахмурился, опираясь на свою трость.

- Хватит! – резко сказал он.

Энакин хмыкнул, и крышка контейнера с такой же легкостью опустилась на место. Тьма мгновенно исчезла, словно ее и не было.

- Не просто так прибыл ты сюда, – проницательно заметил Йода. – Все это время хранил у себя темные артефакты, а тут вдруг проявил сознательность. Какова твоя цена, юный Скайуокер?

Энакин смущенно почесал затылок, его образ сурового воина снова сменился на образ немного неловкого подростка.

- Ну… раз уж мы здесь… Я хотел попросить Совет… разрешить моей ученице пройти испытания. Она готова стать рыцарем. Пора ей перестать быть падаваном.

Все взгляды устремились на Лиру. Девочка, до этого стоявшая прямо, как рельса, казалось, даже перестала дышать.

Йода закрыл глаза и на целую минуту погрузился в медитацию, что-то обдумывая. В ангаре стояла звенящая тишина. Наконец, он открыл глаза.

- Хммм… Сильна в ней Сила. И знание. И дух. Согласен я. Пусть Совет испытает ее.

Лира шумно выдохнула, ее плечи расслабились. Она незаметно убрала руки из-за спины. Но Энакин заметил.

- Ты издеваешься надо мной? – спросил он, глядя на ее руки. – Ты скрестила пальцы?

- Я не сомневалась в вас, учитель, – смущенно улыбнулась Лира. – Но вы же сами меня учили: «Всегда нужно верить». Вот я и верила. Изо всех сил. Скрестив пальцы.

Энакин картинно закатил глаза и тяжело вздохнул. Квай-Гон и Йода одновременно кашлянули, пряча улыбки. Даже непроницаемый Мейс Винду позволил себе слегка выгнуть бровь.

- Что ж, – сказал Квай-Гон, нарушив неловкую паузу. – Раз все решено, прошу в Храм. Нам нужно организовать и испытания, и надежное хранилище для вашего… груза.

И вся процессия, ведомая тремя магистрами, двинулась вглубь величественного Храма джедаев, оставив позади старый, потрепанный корабль, который хранил в себе больше тайн, чем весь Орден мог себе представить.

Глава 42. Неожиданное Пополнение

Испытания Лиры Вэйл не были похожи на стандартную процедуру, которую проходили падаваны ее возраста. Совет, под негласным руководством Йоды, прекрасно понимал, что проверять ее стандартными боевыми тестами или викторинами по Кодексу — бессмысленно. Ее учитель был Энакин Скайуокер, и это говорило о многом.

Ее завели в одну из тренировочных комнат, но вместо дроидов-фехтовальщиков ее ждала сложная голографическая симуляция. Она оказалась на мостике грузового корабля, терпящего бедствие в астероидном поле. Системы отказывали одна за другой, на борту паниковал экипаж, а пираты уже брали их на абордаж. Ей нужно было одновременно отбивать атаку, чинить корабль, используя свои технические знания, и успокаивать команду, не поддаваясь ни страху, ни гневу. Она справилась. Ее действия были быстрыми, точными и, что самое главное, прагматичными. Она не пыталась спасти всех, она спасла тех, кого можно было спасти, и обеспечила выживание корабля. Совет был впечатлен ее хладнокровием и эффективностью.

Затем было Испытание Духа. Ее погрузили в медитативный транс, где она столкнулась не с чудовищами, а с собственными сомнениями. С призраками ее прошлого, с шепотом о том, что она недостойна, что она лишь тень своего могущественного учителя. Она не стала сражаться с этими тенями. Она приняла их, признала их частью себя и нашла в этом принятии силу. Она вышла из транса спокойной и собранной, ее внутренний баланс был крепок, как никогда.

Посвящение в рыцари прошло в Малом зале. Церемония была скромной, но торжественной. Когда Йода коснулся ее плеч световым мечом, произнося древние слова, Лира почувствовала, как на нее снисходит не только ответственность, но и покой. Энакин стоял в стороне, прислонившись к колонне, и с легкой, гордой усмешкой наблюдал за своей бывшей ученицей.

Два дня они провели в Храме, ожидая, пока Йода «уладит детали». Энакин был уверен, что старый тролль что-то замышляет, но решил подыграть. Они с Лирой провели это время в тренировочных залах, спаррингуясь уже как равные, и в архивах, где Энакин с удовольствием копался в древних текстах, а Лира привыкала к своему новому статусу.

На третий день, когда они уже заканчивали предполетную проверку на «Наследии», готовясь к отлету, в ангар вошли три знакомые фигуры. Квай-Гон, Винду и Йода.

- Кажется, нас пришли проводить, – с иронией пробормотал Энакин.

Он вздохнул и направился к трапу. Лира последовала за ним.

- Магистры, – Энакин добродушно поприветствовал их. Лира ограничилась вежливым кивком.

- Печально видеть мне, что мастер Скайуокер улетает так рано, – проскрипел Йода, его взгляд был совершенно серьезным.

Энакин замер на полпути.

- Простите, магистр, я не ослышался? Вы сказали… «мастер»?

- Не ослышался ты, – подтвердил Йода. – Заслужено звание это. За миссии выполненные, за артефакты опаснейшие, что нашел ты. И за обучение ученицы, что стала рыцарем достойным.

- Мы решили присвоить вам это звание авансом, – с едва заметной усмешкой добавил Мейс Винду. – В честь ваших будущих учеников. Как минимум, двоих.

Вот оно. Ловушка захлопнулась. Энакин почувствовал, как у него дернулся глаз.

- Я так и знал, – простонал он. – Вы ведь не собираетесь всучить мне сейчас какого-нибудь проблемного падавана, правда?

- Сразу к сути переходишь ты, – усмехнулся Квай-Гон, обращаясь к Йоде. – Я же говорил, он поймет.

- Не одного, юный мастер, – поправил его Йода. – Совет подобрал учеников для тебя. И для рыцаря Вэйл. Детей с проблемным внутренним балансом добра и зла. Таких, как когда-то была она.

Лира вздрогнула и напряглась. Осознание того, что ее изначально отдали Энакину из-за «проблем с балансом», было для нее откровением. И мысль о том, что ей, только что ставшей рыцарем, уже доверяют такого же ученика, пугала и воодушевляла одновременно.

- А отказаться можно? – с надеждой спросил Энакин.

- Можно, конечно, – кивнул Йода, и его взгляд стал холодным. – Отказаться право ты имеешь. Но тогда, по правилам Ордена, заблокировать силу в этих детях придется нам. А после такого… недолго живут они. Разрыв с Силой убивает их.

В этот момент Энакин почувствовал отчетливый ментальный подзатыльник. Это была Сила.

*«Даже не думай, дитя мое!»* – прозвучал в его голове вселенский голос, в котором слышались материнские нотки. – *«Ты примешь этих детей!»*

*«Но они же будут постоянно ездить на моей доброте!»* – мысленно возмутился Энакин. – *«Йода и весь Совет будут использовать меня как бесплатную службу по исправлению трудных подростков!»*

В ответ он почувствовал, как Сила шутливо погрозила ему кулачком.

*«Не будут. Я прослежу. А за это… я дам тебе в будущем что-нибудь интересное. Обещаю».*

Энакин тяжело вздохнул. Против такого аргумента не попрешь.

- Хорошо, – сказал он вслух, потирая затылок. – Я согласен. Где эти… ученики? Что-то я их не вижу.

- Они подойдут с минуты на минуту, – сообщил Винду. – Мы намеренно назначили им время чуть позже.

Энакин кивнул, но тут заметил самодовольное выражение на лице Йоды.

- А чему вы так радуетесь, гранд-мастер?

- И это заметил ты, – усмехнулся Квай-Гон.

- Сейчас все увидите вы, – загадочно ответил Йода.

И в этот момент в ангар вошли они. Трое детей на вид лет семи-восьми, тащивших за собой гравитележки со своими скромными пожитками. И рядом с ними катился астродроид — блестящий, угольно-черный, с темно-синими акцентами.

Две девочки и один мальчик.

- `Возмутительное заявление: на борту «Наследия» нет вакансии для еще одного астродроида! Я справляюсь со всеми обязанностями!` – раздался возмущенный писк R2-D5 из-за спины Энакина.

- Цыц, консервная банка, – шикнул на него Энакин. – Помощники нам не помешают.

Дети и дроид подошли и вежливо поклонились.

- Рыцарь Вэйл, – начал Йода. – Знакомься. Это твой падаван, Мира Келл.

Одна из девочек, с рыжими волосами и серьезным взглядом, шагнула вперед и поклонилась Лире. Лира, немного растерянно, кивнула в ответ.

- А это, мастер Скайуокер… твои падаваны, – продолжил Йода, указывая на оставшихся двоих. – Зет Джукса и Наари Кода.

Мальчик, невысокий и крепко сбитый, и вторая девочка, высокая и стройная, с длинными черными волосами, одновременно шагнули вперед и поклонились Энакину. Рядом с девочкой по имени Наари встал черный астродроид.

- Это R3-X3, – пояснила она. – Мой дроид-помощник.

Энакин прищурился.

- Простите, магистры, но разве по правилам джедаев можно брать больше одного ученика?

- Джедаям — нельзя, – с хитрой улыбкой ответил Йода. – Но вы, мастер Скайуокер, и рыцарь Вэйл — не просто джедаи. Вы — Дже'дайи. Для вас правила можно немного… поправить.

Энакин издал стон, полный вселенской скорби, и обреченно махнул рукой.

- Ладно, ваша взяла.

Он окинул взглядом своих новых подопечных.

- Значит так, мелочь. Меня зовут Энакин Скайуокер. Это рыцарь Лира Вэйл. А это наш корабль, «Наследие». Он станет вашим домом на ближайшие несколько лет.

Он кивнул в сторону трапа.

- Располагайтесь. Мы улетаем прямо сейчас.

Наари Кода кивнула своему дроиду.

- R3, забирайся на корабль.

Дети, подхватив свои тележки, гуськом потянулись на борт. Энакин проводил их взглядом, затем повернулся к магистрам.

- Что ж, было приятно поболтать. До новых встреч.

Он и Лира, обменявшись многозначительными взглядами, развернулись и взошли на корабль. Трап поднялся, двигатели «Наследия» с тихим гулом ожили. Через мгновение старый корвет плавно оторвался от палубы ангара и, развернувшись, устремился в небо Корусанта, унося на своем борту весьма необычную компанию навстречу новым приключениям.

Глава 43. Диагностика и Первый Урок

Корабль «Наследие» с тихим, едва слышным гулом покинул атмосферу Корусанта. В иллюминаторах бескрайний океан городских огней сменился бархатной чернотой космоса, усыпанной алмазной пылью далеких звезд. В рубке царила деловитая атмосфера. R2-D5 и R3-X3, подключенные к навигационным системам, прокладывали курс вглубь Дальних Регионов. Между дроидами уже установилась своя, особая динамика.

- `Предупреждение: отклонение от оптимального вектора на 0.012 градуса. Рекомендую немедленную коррекцию,` – педантично пропищал R3-X3, его синтезированный голос был ровным и лишенным всяких эмоций.

- `Возмущенное заявление: я пилотировал корабли через астероидные поля во время ионных штормов, пока твои микросхемы еще были кремниевым песком! Я знаю, что делаю!` – гневно ответил R2-D5, его купол возмущенно завертелся.

- `Уточнение: мой производственный цикл завершен всего три стандартных года назад. Следовательно, ваше утверждение о песке является гиперболой и логически некорректно.`

R2-D5 издал серию звуков, которые не поддавались прямому переводу, но явно выражали крайнюю степень дроидского негодования.

А в это время в просторном грузовом ангаре «Наследия» разворачивалась сцена куда более напряженная. Трое детей стояли в шеренгу, вытянувшись по струнке, как их учили в Храме. Перед ними, заложив руки за спину, медленно вышагивал их новый мастер, Энакин Скайуокер. В нескольких шагах поодаль, прислонившись к стене, стояла Лира Вэйл. Она не вмешивалась, ее роль сейчас была ролью наблюдателя.

Энакин молчал, и это молчание давило. Он рассматривал свое неожиданное наследство, но его взгляд был устремлен не на их лица или одежду. Он смотрел глубже, в самую их суть, ощупывая их ауры в Силе.

Вот Мира Келл, его новая подопечная. Рыжие волосы собраны в тугой пучок, лицо усыпано веснушками, а в зеленых глазах плещется упрямство. Но в Силе она была хаосом. Ее внутренний балансир метался, как флюгер в ураган. Яркая вспышка света от искреннего желания служить, тут же сменяющаяся багровым всполохом гнева на саму себя за малейшую ошибку, а затем — ледяной синевой страха и неуверенности. *«Точь-в-точь как Лира три года назад,»* – с тоской подумал Энакин. – *«Один готовый рецепт у меня уже есть, но сработает ли он во второй раз?»*

Рядом с ней стоял Зет Джукса. Забрак. Крепко сбитый, с короткими рожками, пробивающимися на лбу, и татуировками, обозначающими его клан. Он стоял неподвижно, но Энакин чувствовал исходящую от него вибрацию, словно от перегретого реактора. Его балансир был смещен. Очень сильно смещен в сторону тьмы. Это была не злоба, нет. Это была кипящая смесь родовой гордости забраков, жгучей обиды на предвзятое отношение в Храме и неукротимой жажды силы, чтобы доказать всем, что он лучший. Тонкая корочка света, привитая джедайским воспитанием, едва сдерживала бушующий под ней океан темной страсти. Один неверный шаг, один толчок — и он безвозвратно канет в бездну.

И, наконец, Наари Кода. Панторка с иссиня-черными волосами и золотыми метками на синей коже. Она была воплощением спокойствия и самоконтроля. Слишком идеальным. Ее аура в Силе была ослепительно-белой, чистой, как отполированный кристалл. Но этот свет был холодным. В нем не было тепла, не было сострадания, не было жизни. Это была не гармония, а стерильность. Энакин понял, что она, напуганная своими же эмоциями, так усердно подавляла их, что практически превратила себя в живого робота. Она была так глубоко в свете, что рисковала потерять то, что этот свет должен был защищать — свою душу.

Энакин мысленно покачал головой. *«Хитрый старый лис этот Йода. Он не просто сбросил на меня проблемных детей. Он дал мне три крайности, три противоположных вида дисбаланса. Это не просто обучение, это экзамен для моей собственной философии. И Сила… Сила еще и настаивает. Ну что ж, вызов принят.»* Он понимал, что хоть официально у него два ученика, а у Лиры — один, на самом деле все трое теперь под его опекой. Лира была рыцарем, но еще слишком молодым, чтобы в одиночку справиться с таким сложным случаем, как Мира.

Он остановился и резко повернулся к детям.

- Итак, – его голос прозвучал в гулкой тишине ангара неожиданно громко. – Давайте проясним несколько моментов. Меня зовут Энакин Скайуокер. Это рыцарь Лира Вэйл. Вы здесь не потому, что вы лучшие, и не потому, что вы худшие. Вы здесь потому, что у каждого из вас есть проблема.

Он ткнул пальцем в сторону Миры.

- У тебя, Мира, эмоции скачут, как бешеный гундар. Ты не контролируешь их, они контролируют тебя.

Затем он перевел взгляд на Зета.

- Ты, Зет, стоишь на краю пропасти. Тебе нравится вкус силы, вкус гнева, и ты думаешь, что сможешь это контролировать. Не сможешь. Пропасть смотрит в тебя, и она голодна.

И, наконец, он посмотрел на Наари.

- А ты, Наари, так боишься этой пропасти, что решила вообще не жить. Ты заперла свои эмоции в ледяной клетке, думая, что это и есть свет. Но свет без тепла — это просто пустота.

Дети были ошеломлены такой прямотой.

- Мы здесь, – продолжил Энакин, – чтобы научить вас не подавлять и не потакать. Мы научим вас понимать. Мы пойдем путем Дже'дайи — путем баланса. Вы научитесь ходить по лезвию ножа между светом и тьмой, используя и то, и другое, но не принадлежа ничему. Это будет сложно. Это будет больно. И половину того, чему вас учили в Храме, придется забыть. Вопросы есть?

- Есть, – подала голос Мира. – Мастер Скайуокер, если я падаван рыцаря Вэйл, почему обучать нас будете вы?

Прежде чем Энакин успел ответить, вперед шагнула Лира. На ее губах играла легкая усмешка.

- Потому что, падаван Келл, я доверяю своему бывшему учителю больше, чем кому-либо в галактике. Он — самый опытный Дже'дайи из ныне живущих. Я буду учиться вместе с вами, помогая ему и направляя вас. Считать меня можешь своим старшим товарищем и куратором. Но главным учителем для всех нас здесь будет он.

Мира посмотрела на уверенное лицо Лиры, затем на Энакина, и кивнула. Вопросов больше не было.

- Отлично, – сказал Энакин после десятисекундной паузы. – А теперь… разминка. Пять минут. А потом вы покажете мне все, на что способны. Хочу видеть ваши лучшие приемы, вашу тактику, вашу ярость и ваше хладнокровие. Все, что есть.

Дети переглянулись и, кивнув, разошлись по ангару, начав выполнять разминочные упражнения. Через пять минут они снова стояли перед ним, готовые.

Энакин с тихим щелчком активировал учебный световой меч с клинком низкой интенсивности.

- Ваша задача — победить меня, – просто сказал он. – Начинайте, когда будете готовы.

Прошло тридцать секунд напряженной тишины. Затем Зет, издав боевой клич, первым ринулся в атаку.

Это был не бой. Это был урок.

Зет атаковал яростно, вкладывая в каждый удар всю свою силу. Его стиль был агрессивным, сырым вариантом Ши-Чо. Энакин даже не двигался с места. Он отбивал все атаки едва заметными движениями кисти, его учебный клинок порхал, как бабочка, легко парируя тяжелые, предсказуемые удары забрака.

- Гневом пользуешься ты, как дубиной! – крикнул Энакин, блокируя очередной удар. – А это скальпель! Будь точнее!

Наари и Мира присоединились к атаке. Наари действовала строго по учебнику — идеальная форма Соресу, каждый блок выверен до миллиметра. Она была как стена. Непробиваемая, но абсолютно пассивная. Мира же металась между стилями, ее атаки были то быстрыми и резкими, как в Атару, то осторожными и защитными. Ее стиль менялся вместе с ее эмоциями.

Энакин начал двигаться. Он превратился в размытое пятно, легко уходя от их совместных атак. Он не нападал, он лишь создавал ситуации.

- Наари, он открыт слева! – крикнул Зет.

Но Наари не могла отклониться от своей защитной стойки. Этого не было в учебнике. Энакин, воспользовавшись ее заминкой, легким толчком Силы выбил меч из ее рук.

- Слишком много правил в голове, слишком мало Силы в сердце! – прокомментировал он.

Он переключил внимание на Миру, которая впала в отчаяние после неудачной атаки и начала панически отбиваться.

- Страх — твой худший враг, Мира! Прими его, используй, чтобы стать быстрее, а не для того, чтобы ослепнуть!

Он легко обезоружил и ее. Остался один Зет. Увидев, что его товарищи повержены, забрак взревел от ярости, и его глаза на мгновение вспыхнули желтым. Он бросился в последнюю, отчаянную атаку.

- Вот оно! – сказал Энакин.

Он не стал блокировать удар. Он просто шагнул в сторону, подставил ногу, и Зет, пролетев мимо, со всего маху растянулся на палубе. Его меч откатился в сторону.

Бой был окончен.

Трое падаванов лежали на полу ангара, тяжело дыша, поверженные и униженные. Энакин деактивировал свой меч и снова начал медленно расхаживать перед ними.

- Что ж, – сказал он, и на его губах появилась легкая улыбка. – Картина ясна. У вас ужасная техника, отвратительный самоконтроль и полное отсутствие командной работы. Но у вас есть потенциал. Огромный потенциал. И с этим можно работать.

Слова Энакина повисли в воздухе, наполненном запахом озона от учебных клинков и тяжелым дыханием троих детей. Они ожидали упреков, нравоучений, возможно, даже наказания. Но вместо этого в голосе их нового мастера прозвучало нечто похожее на… одобрение.

Он перестал расхаживать и присел на корточки перед ними, оказавшись на одном уровне с их лицами. Его взгляд больше не был холодным и оценивающим. Теперь в нем читался интерес и даже азарт, как у инженера, которому принесли сложный, но невероятно перспективный механизм.

- Вставайте, – мягко сказал он. – Первый урок окончен. Второй урок начинается прямо сейчас.

Дети, кряхтя и постанывая, медленно поднялись на ноги.

- Урок номер два: анализ, – продолжил Энакин. – Зет, почему ты проиграл?

Забрак нахмурился, его гордость была уязвлена.

- Вы… вы просто сильнее, мастер.

- Неправильный ответ, – отрезал Энакин. – Я сильнее, это факт. Но ты проиграл не поэтому. Ты проиграл, потому что твой гнев сделал тебя слепым и предсказуемым. Ты бил со всей силы, но бездумно. Ты видел цель, но не видел пути к ней. Твоя ярость — это мощный двигатель, но ты пытаешься ехать на нем без руля. Что будет с таким гоночным каром?

- Он разобьется, – тихо ответил Зет, начиная понимать.

- Именно, – кивнул Энакин. – Твоя задача — не избавиться от этого двигателя, а создать для него идеальное шасси и научиться им управлять.

Он повернулся к Наари.

- Наари, твой черед. Почему ты проиграла?

- Моя защитная форма была прорвана, – ответила она монотонным, почти роботизированным голосом. – Мои знания техник Соресу оказались недостаточными.

- Опять неверно, – вздохнул Энакин. – Твоя форма была безупречна. Я бы не смог ее прорвать, если бы ты была дроидом. Но ты не дроид. Ты проиграла, потому что твоя форма стала твоей тюрьмой. Ты ждала, что я буду действовать по правилам, по которым действуют тренировочные программы. Но живой противник непредсказуем. Ты видела возможность для контратаки, но не воспользовалась ей, потому что это нарушило бы чистоту твоей стойки. Ты предпочла проиграть по правилам, чем победить, нарушив их. Твоя задача — понять, что правила и формы — это инструменты, а не оковы. Иногда лучший способ защитить стену — это выбежать за ее пределы и ударить врага в спину.

Наконец, он посмотрел на Миру. Девочка стояла, опустив голову, готовая к худшему.

- Мира.

Она вздрогнула.

- Я… я запаниковала, – прошептала она. – Я испугалась, что подведу вас и рыцаря Вэйл, и… и все пошло наперекосяк.

- Правильно, – на этот раз Энакин кивнул. – Ты абсолютно права. Ты испугалась. И твой страх парализовал тебя. Ты позволила одной эмоции затопить все остальные. Ты проиграла в тот момент, когда начала думать о возможном поражении, а не о способах победы. Твоя сила, Мира, в твоей чувствительности. Твои эмоции — это не слабость, это твои сенсоры, твоя система раннего предупреждения. Но ты позволяешь им кричать так громко, что они заглушают все остальное. Твоя задача — научиться слушать их шепот, а не оглушительный вопль.

Он выпрямился и обвел их всех взглядом.

- Вы все — сломанные инструменты. Но из вас можно собрать идеальный оркестр. Зет, ты будешь нашей ударной силой, нашим тараном. Наари, ты станешь нашим щитом, нашей скалой, но скалой, которая может дать сдачи. Мира, ты будешь нашим сердцем и нервной системой, ты будешь чувствовать поле боя и адаптироваться к нему. А вместе… вместе вы сможете то, чего никогда не сможете поодиночке.

Он повернулся к Лире.

- Рыцарь Вэйл, ваши выводы?

Лира, до этого молчавшая, вышла вперед. Она смотрела на троих детей с сочувствием и пониманием.

- Они действовали как три одиночки, а не как команда, – сказала она. – Они не общались, не координировали свои действия. Каждый был сам за себя. Они не доверяли друг другу.

- Совершенно верно, – подтвердил Энакин. – И это — ваш третий урок. И, возможно, самый главный. Дже'дайи может быть силен в одиночку. Но истинная мощь — в единстве. В доверии. С этого дня вы не просто три падавана. Вы — боевая группа. Вы будете есть вместе, тренироваться вместе, учиться вместе и, если понадобится, сражаться вместе. Вы будете знать сильные и слабые стороны друг друга лучше, чем свои собственные. Вы станете единым организмом.

Он снова повернулся к детям.

- А теперь – уборка. Приведите ангар в идеальный порядок. Затем — обед. А после обеда мы займемся теорией. Будем изучать историю Старой Республики и философию древних Дже'дайи. И да, Наари, тех учебников, что есть в архивах Храма, у меня нет. Так что готовься к новым знаниям.

С этими словами он развернулся и направился к выходу из ангара, оставив Лиру присматривать за выполнением приказа.

Дети переглянулись. Унижение от поражения сменилось чем-то новым. Сложной смесью усталости, любопытства и… надежды. Их новый учитель был странным, пугающим, но впервые за долгое время кто-то не пытался их исправить или осудить. Он просто показал им, кто они есть, и предложил путь, как стать лучше.

***

Вечером, после нескольких часов интенсивной лекции, от которой у детей, привыкших к сухим догмам Храма, буквально плавились мозги, Энакин сидел в своей мастерской. Он перебирал детали какого-то сложного устройства, но его мысли были далеко. Его многопоточное сознание работало на полную мощность, анализируя прошедший день и выстраивая индивидуальные программы обучения для каждого из падаванов.

Для Зета — упор на контроль. Медитации, направленные на усмирение внутреннего огня. Боевые тренировки, где важна не сила, а точность. Ему нужно было научиться быть хирургом, а не мясником.

Для Наари — импровизация. Он будет ставить ее в нестандартные ситуации, ломать ее привычные схемы, заставлять ее чувствовать, а не думать. Ей предстояло заново познакомиться с собственными эмоциями, которые она так долго и успешно подавляла.

Для Миры — работа с эмпатией и предвидением. Она должна была научиться трансформировать свой страх в обостренную интуицию, свою радость — в воодушевление для команды, свою печаль — в глубокое понимание противника.

И для всех троих — командная работа. Упражнения на доверие, совместные симуляции, проекты, которые они могли выполнить только вместе.

В мастерскую тихо вошла Лира.

- Тяжелый был денек, – сказала она, садясь на ящик с инструментами.

- Это только начало, – не отрываясь от работы, ответил Энакин. – Они — необработанные алмазы. Придется потрудиться, чтобы превратить их в бриллианты.

- Ты справишься, – уверенно сказала Лира. – Ты всегда справляешься.

Энакин усмехнулся.

- Не я один. Теперь ты тоже учитель, рыцарь Вэйл. Тебе предстоит большая работа с Мирой. Ты — ее живой пример того, что это возможно. Что можно обуздать бурю внутри и превратить ее в источник силы.

Лира серьезно кивнула. Она понимала всю меру ответственности, которая на нее легла.

- Я не подведу. Ни тебя, ни ее.

- Я знаю, – сказал Энакин, и в его голосе прозвучала искренняя теплота.

На борту «Наследия», несущегося сквозь безмолвную пустоту космоса, начиналась новая эра. Эра, в которой пятеро очень разных существ, объединенных Силой и одним эксцентричным мастером, должны были стать чем-то большим, чем просто команда. Они должны были стать семьей. И их первое совместное приключение было уже не за горами.

Глава 44. Затишье новым прыжком

Первым делом Энакин нашел им «школьный класс». Используя свою обширную, постоянно обновляемую карту галактики, он обнаружил в секторе Раката-Прайм никем не отмеченную, безымянную планету. Это был идеальный мир — зеленый, пышущий жизнью, с умеренным климатом и богатой, но неагрессивной фауной. Сила здесь текла ровным, спокойным потоком, словно колыбельная. Идеальное место, чтобы заложить фундамент, прежде чем бросать своих птенцов в бурю их собственных душ.

Следующие шесть месяцев превратились в один длинный, изнурительный, но невероятно продуктивный урок. Распорядок дня был железным. Подъем в шесть ноль-ноль. Физическая подготовка под руководством Лиры, которая гоняла троицу по джунглям, заставляя их бегать, карабкаться по гигантским деревьям и плавать в кристально чистых реках. Затем — завтрак и несколько часов теоретических занятий с Энакином, который вливал в них знания о философии Дже'дайи, истории галактики и основах тактики. После обеда начинались практические занятия с Силой и световым мечом.

Энакин подходил к обучению как гениальный хирург. Он не пытался сломать их, чтобы построить заново. Он медленно и плавно начал распутывать узлы в их душах.

Для Зета он создал специальный комплекс медитаций. Забрак должен был часами сидеть у водопада, концентрируясь на движении каждой отдельной капли, направляя свой внутренний гнев не на разрушение, а на созидание — на поддержание в воздухе сложных узоров из десятков левитирующих камней. Любая вспышка ярости — и конструкция с грохотом рушилась. Поначалу Зет срывался каждые несколько минут, рыча от бессилия. Но постепенно, день за днем, он учился превращать рев своего гнева в ровный, мощный гул сфокусированной энергии.

Наари он подвергал «хаотическим атакам». Во время спаррингов он и Лира нарушали все мыслимые правила. Они могли внезапно начать кидаться в нее грязью, использовать окружение, нападать вдвоем с разных сторон без всякой логики. Ее идеальная, выверенная форма Соресу была бесполезна против такого безумия. Раз за разом она проигрывала, пока в один прекрасный день, доведенная до предела, она не издала яростный крик и, отбросив все учебники в своей голове, не ринулась в отчаянную, некрасивую, но эффективную контратаку. В тот вечер она впервые за долгое время плакала в своей каюте, и Энакин знал — лед тронулся.

С Мирой работала в основном Лира. Она учила ее не бояться своих эмоций, а слушать их. Они медитировали вместе, и Лира, как более опытный эмпат, помогала Мире разбирать ее эмоциональный шторм на отдельные составляющие. «Вот это твой страх, – говорила она, – а вот это — волнение за Зета, который снова не может удержать камни. Чувствуешь разницу?» Постепенно Мира научилась различать свои и чужие эмоции, превращая свой дар из проклятия в бесценный инструмент.

Лира расцветала в роли наставника. Ответственность за детей, особенно за Миру, заставила ее повзрослеть окончательно. Она стала спокойнее, увереннее, и ее собственная связь с Силой углубилась и окрепла.

Энакин же, в редкие свободные часы, занимался своими делами. Он регулярно выходил на связь с матерью по защищенному каналу. Их финансовая империя росла. Под руководством Шими и с аналитической поддержкой Т3-М4, их инвестиции приносили колоссальные доходы. Они продолжали скупать акции ключевых корпораций, укрепляя свое влияние.

Иногда, запершись в мастерской, Энакин занимался алхимией. Он брал обычные металлические слитки и, используя сложнейшие формулы, которые знал только он, превращал их в золотые хаттские пегаты. Не копировал, а именно трансмутировал, создавая абсолютно подлинную валюту из ничего. Ящик за ящиком, он пополнял свой «черный» бюджет, складируя их в подпространственном кармане склада на «Наследии». Эти деньги были его страховкой, его фондом для тайных операций, о которых не должен был знать никто.

Полгода пролетели незаметно. Дети окрепли, их контроль над Силой вырос на порядок, и, что самое главное, они начали действовать как команда. Затишье было продуктивным. Но любое затишье рано или поздно заканчивается.

В один из дней, когда Энакин проводил урок по техникам боя на световых мечах, в ангар вкатился R2-D5.

- `Срочное сообщение, хозяин!` – пропищал он. – `Входящий вызов из Храма джедаев. Приоритет «Альфа». Они буквально надрывают наш узел связи.`

Энакин печально вздохнул. Отпуск кончился.

- Отлично, – сказал он падаванам. – Перерыв.

Он прошел в рубку и активировал голопроектор. Перед ним возникли фигуры Йоды и Мейса Винду.

- Мастер Скайуокер, – начал Винду без предисловий. – Надеюсь, мы не отвлекли вас от ваших… каникул.

- Нисколько, магистр Винду, – с легкой иронией ответил Энакин. – Мы как раз изучали влияние гравитации на траекторию полета местных бабочек. Увлекательнейшее занятие. Что у вас стряслось?

- Есть работа для вас и для рыцаря Вэйл, – вмешался Йода. – Серьезная работа.

- На Нар Шаддаа, луне над Хааттом, происходят странные волнения, – продолжил Винду. – Пропадают люди. Не просто должники или мелкие сошки, а влиятельные оперативники, информаторы, даже несколько хаттов низкого ранга. Все исчезновения объединяет одно — полное отсутствие следов и свидетелей. Наши агенты на месте молчат уже неделю.

- И вы хотите, чтобы я полетел в самое сердце владений хаттов и потыкал там палкой в осиное гнездо? – уточнил Энакин.

- Именно так, – подтвердил Винду. – Ваша репутация и ваш корабль, не привлекающий внимания, идеально подходят для такой миссии. Разберитесь, что там происходит. Дипломатично, если возможно. Но будьте готовы к худшему.

- Задание ясно, – кивнул Энакин.

- Да пребудет с вами Сила.

Связь прервалась. Энакин несколько секунд смотрел на пустое место, где только что были голограммы магистров. Он снова тяжело вздохнул.

- Арту, готовь корабль к взлету. Прокладывай курс на Нар Шаддаа.

В рубку вошла Лира.

- Что случилось?

- Нам дали задание. Нар Шаддаа.

Лира присвистнула.

- Веселое местечко. Я позову падаванов.

Она вышла, а Энакин поднял взгляд к потолку, словно мог видеть сквозь него звезды и саму ткань мироздания.

*«Ну и зачем это?»* – мысленно спросил он у Силы. – *«Только-только процесс пошел, дети начали раскрываться… И тут — Нар Шаддаа. Грязь, предательство, тьма. Лучшего места, чтобы сорвать неокрепшую психику, и не придумаешь».*

Ответ пришел не словами, а ощущением. Ощущением неизбежности и… необходимости.

*«Птенцы должны учиться летать, дитя мое. Нельзя вечно держать их в гнезде. Буря, что ждет их там, либо сломает их, либо сделает сильнее. Я и так старалась, чтобы дать тебе эти полгода тишины. Теперь пришло время для настоящего урока».*

Энакин снова печально вздохнул, принимая это. Его путь снова лежал в гнилое, пропитанное пороком пространство хаттов. Рядом с его проклятым и ненавистным домом — Татуином.

Глава 45. Погружение в Неоновую Тень

Нар Шаддаа встретила их недружелюбно, как и всегда. Вертикальная луна, вечно окутанная смогом и неоновым туманом, была похожа на гигантский, больной организм, где каждый небоскреб был гноящимся наростом, а транспортные потоки — венами, по которым текла скверна. «Наследие» плавно вошло в один из тысяч частных доков в Среднем секторе — не слишком шикарном, чтобы привлекать внимание картелей, и не слишком захудалом, чтобы стать легкой добычей для пиратов.

Как только трап коснулся грязной палубы, в нос ударила знакомая смесь запахов: озон, перегретый металл, пролитое топливо, экзотические специи и едва уловимый, кисловатый смрад отчаяния.

- Дом, милый дом, – пробормотал Энакин себе под нос.

Лира, спустившаяся следом, усмехнулась.

- Эй, Грызь! Все еще не сбежал из этой дыры? – крикнула она в сторону диспетчерской будки.

Из будки высунулся суллустанин с седыми бакенбардами и лицом, испещренным морщинами, как старая карта.

- Вэйл! Какими ветрами? – просипел он, его большие черные глаза моргнули. – Думал, тебя уже давно съел какой-нибудь ранкор или, что хуже, налоговый инспектор.

- Твоими молитвами, старый хрыч, – парировала Лира, обмениваясь с ним легким, дружеским толчком в плечо. – Как дела?

- Как всегда. Богатые богатеют, бедные исчезают, а я сижу здесь и латаю дыры в кораблях и в своей печени. Но в последнее время… что-то изменилось. Воздух стал тяжелее. Даже хатты ведут себя тише.

- Интересно, – заметил Энакин, подходя к ним.

Грызь окинул Энакина оценивающим взглядом, затем перевел его на троих детей, которые с опаской выглядывали из-за спин своих наставников.

- С пополнением, я смотрю? Решил открыть передвижной сиротский приют, Скайуокер?

- Что-то вроде того, – не стал вдаваться в подробности Энакин. Он повернулся к своим подопечным. – Итак, слушайте внимательно. Это ваш первый настоящий полевой урок. Правило номер один: не выделяться. Вы больше не падаваны Храма, вы — мои помощники, детишки богатого торговца. Правило номер два: никаких световых мечей. Что бы ни случилось, как бы страшно вам ни было, вы не хватаетесь за свои клинки. Это раскроет нас мгновенно. Используйте Силу незаметно. Почувствуйте опасность до того, как она вас увидит. Станьте тенью.

Он видел их реакцию: Зет сжал кулаки, его глаза горели азартом; Наари холодно кивнула, анализируя обстановку; Мира нервно сглотнула, ее большие глаза бегали по грязному доку, впитывая мириады враждебных эмоций.

R2-D5 и R3-X3 уже спустились по трапу. R2 тут же издал серию недовольных гудков, заметив масляное пятно на палубе, а R3 невозмутимо просканировал окружение, его черный корпус поглощал тусклый свет.

- Мы разделимся, – объявил Энакин. – Я беру Зета и Арту. Пройдемся по техническим и оружейным лавкам. Легенда — ищем редкие запчасти для нашего корыта. Лира, на тебе девочки и R3. Ваша легенда — дочь богатого папочки и ее служанки вышли на шоппинг. Пройдитесь по магазинам одежды, галереям, послушайте сплетни. Встречаемся через четыре часа в «Небесном Оазисе». Наш столик.

Лира кивнула.

- Поняла. Девочки, за мной. Постарайтесь выглядеть так, будто вам все это отвратительно дорого и скучно.

Она повела Наари и Миру в сторону турболифтов, ведущих в более респектабельные верхние уровни. R3 бесшумно катился за ними.

- Ну что, Зет, готов окунуться в грязь? – спросил Энакин.

- Готов, мастер, – с энтузиазмом ответил забрак.

Их путь лежал вниз, в лабиринты нижних уровней, где неоновый свет едва пробивался сквозь густой пар, поднимающийся из вентиляционных шахт. Они прошли мимо оружейной лавки родианца, где Энакин, торгуясь за плазменный картридж, который ему был совершенно не нужен, между делом выудил информацию о том, что несколько банд, занимавшихся поставками оружия, внезапно лишились своих лидеров. Они просто не пришли на встречу.

Затем они заглянули в мастерскую по ремонту дроидов, где старый бит, хозяин заведения, жаловался, что у него пропал ценный дроид-ассасин, которого он «модифицировал» для одного из хаттских каджидиков. Дроид просто исчез со склада, не оставив следов взлома. Пока Энакин разговаривал, R2-D5 незаметно подключился к терминалу мастерской, скачивая логи и записи с камер наблюдения.

Зет держался молодцом. Он научился сдерживать свою гордость и не реагировать на косые взгляды, которые бросали на него обитатели трущоб. Он молчал, слушал и учился видеть то, что скрыто за словами.

Тем временем Лира и ее группа играли свои роли в сверкающих галереях верхнего уровня. Лира изображала капризную, избалованную наследницу, Наари — ее холодную, надменную телохранительницу, а Мира — запуганную служанку. Их легенда работала безупречно. Пока Лира громко жаловалась на качество шелков в одной из модных лавок, она внимательно слушала разговоры вокруг. И в одном из них, между двумя богато одетыми тви'лечками, она уловила то, за чем они пришли.

«…Говорят, это снова она», – шептала одна. «…Просто ужас. Мой двоюродный брат, он работал на Горгу-хатта… просто исчез. Испарился».

«Тише ты!» – шикнула вторая. – «Не произноси этого вслух. Говорят, от одного ее взгляда кровь стынет в жилах. Синекожая ведьма с глазами, как раскаленные угли…»

Лира замерла. Синяя кожа, красные глаза. Она подала незаметный знак Наари, и они покинули магазин.

Через четыре часа обе группы встретились в «Небесном Оазисе». Это была дорогая кантина с панорамным видом на газовый гигант Й'леш, вокруг которого вращалась Нар Шаддаа. Их столик находился в уединенной VIP-алькове. Энакин положил на стол небольшой серебристый кубик. Тот беззвучно активировался, создавая вокруг них поле акустической изоляции.

- Ну, докладывайте, – сказал он.

Лира рассказала о подслушанном разговоре.

- Пропадают не только мелкие сошки. Пропадают ключевые фигуры среднего звена. Информаторы, силовики, финансисты. Кто-то методично вырезает нервную систему криминального мира Нар Шаддаа, – подытожил Энакин информацию, собранную им и R2. – И все нити ведут к одному и тому же слуху. О некоей «жуткой женщине».

- Синяя кожа, черные волосы и красные глаза, – добавила Лира.

Энакин замолчал, его пальцы замерли на стакане с водой. В его бесконечной библиотеке душ мгновенно нашлось совпадение. Одно-единственное.

Сев'ранс Танн.

Гениальный тактик. Темный адепт, обученный лично графом Дуку. Чистокровная чисска, чья раса славилась холодным расчетом. Но в этой временной линии до Войн Клонов и появления Дуку на политической арене было еще как минимум несколько лет.

*«Вот оно…»* – понял Энакин. – *«Мои действия… спасение Квай-Гона, изменение динамики в Ордене, мое собственное существование… все это создает рябь на воде времени. Второстепенные события смещаются. Кто-то или что-то подтолкнуло Дуку начать свои поиски раньше. И он нашел ее».*

- Я знаю, кто это, – сказал он вслух. Его голос был спокоен, но Лира уловила в нем новые, стальные нотки. – Ее зовут Сев'ранс Танн. Чувствительная к Силе чисска. Очень опасна.

- Ситх? – спросила Лира.

- Еще нет. Пока что, скорее всего, просто темный адепт. Агент, выполняющий чью-то волю. И если она здесь, значит, ее хозяин, кем бы он ни был, проявляет к криминальному миру хаттов очень пристальный интерес. Нам нужно найти ее. И остановить.

В этот самый момент, где-то за пределами пространства и времени, Сила, как сущность, с интересом наблюдала за этой сценой. Она словно потерла невидимые руки. Встреча, которую она так долго готовила, была назначена. Ее Избранный, тот, кто шел по лезвию бритвы, и холодная, амбициозная чисска, чье сердце еще не до конца окаменело во тьме. Что он сделает? Убьет ее, следуя логике и устраняя будущую угрозу? Попытается спасти, вырвать из лап тьмы? Или просто даст уйти, позволив истории идти своим чередом? Каждый из этих вариантов создавал новую, захватывающую ветвь реальности. И Сила с нетерпением ждала, какую из них выберет ее дитя. Шоу начиналось.

Глава 46. Приглашение на Танец

Три дня. Три долгих, вязких, как ил на дне нар-шаддаанских каналов, дня. Они прочесывали город, следуя за тонкими, едва уловимыми ниточками слухов. Они погружались в самые темные уголки луны-города, где сама архитектура, казалось, была пропитана страданием. Но Сев'ранс Танн была призраком. Она не оставляла следов, лишь пустоту там, где еще вчера была жизнь.

Для падаванов эти три дня стали настоящим крещением огнем. Они учились ходить по улицам, где каждый второй прохожий был убийцей, а каждый первый — вором. Они учились не реагировать на провокации, на враждебные взгляды, на густую, липкую тьму, что сочилась из каждой подворотни.

Пару раз они едва не спалились. Зет, чья гордость все еще была его ахиллесовой пятой, чуть не ввязался в драку с бандой викуэев, отпустивших оскорбление в его адрес. Энакину пришлось применить легкое ментальное внушение, чтобы остудить пыл своего ученика и заставить бандитов забыть о его существовании. В другой раз Мира, проходя мимо подпольной арены для гладиаторских боев, была настолько ошеломлена волной боли и ярости, исходящей оттуда, что на мгновение потеряла контроль и выпустила в Силу крик отчаяния. Это была лишь искра, но в мире, где все прислушиваются к малейшему шороху, даже искра может выдать твое местоположение. Энакин был уверен — Танн ее заметила.

И он оказался прав.

На утро четвертого дня, когда они собрались в кают-компании для утреннего разбора полетов, R2-D5 издал пронзительный свист.

- `Хозяин, к нашему доку приближается неавторизованный объект. Малогабаритный, на репульсорной тяге. Похож на курьерского дроида,` – доложил он.

- На борту никого, кроме дроидов, – добавил R3-X3 своим ровным голосом, его сенсоры уже просканировали прибывшего.

- Впусти его, – приказал Энакин.

Через минуту в кают-компанию вкатился небольшой, обшарпанный дроид-курьер. Он остановился посреди комнаты, его оптический сенсор обвел присутствующих и остановился на Энакине. Из корпуса дроида выдвинулся манипулятор, протягивая небольшой инфо-чип.

Энакин взял его. В тот же миг дроид-курьер развернулся и так же быстро покинул корабль. Энакин вставил чип в проектор на своем наручном комлинке.

Воздух замерцал, и перед ними появилось голографическое изображение женщины-чисски. Синяя кожа, иссиня-черные волосы, собранные в строгий узел, и глаза… ее глаза были ярко-красными, и в них горел холодный, аналитический огонь. Она была одета в темный, функциональный комбинезон.

- Приветствую, джедай, – ее голос был мелодичным, но лишенным всякого тепла, как звон ледяных кристаллов. – Я — Сев'ранс Танн. Полагаю, вы искали меня. Должна отдать должное вашей настойчивости. Однако ваши… щенки… слишком шумят. Их неумелые всплески в Силе подобны воплям на похоронах — неуместны и легко отслеживаемы. Я вычислила ваше местоположение еще два дня назад.

Падаваны смущенно опустили головы.

- Я ценю эффективность, – продолжила Танн. – И не люблю тратить время на прятки. Поэтому я предлагаю вам встречу. Сегодня, в 15:00 по стандартному времени. Заброшенные склады корпорации «Звездный Путь» в секторе Дреш. Приходите один. Мы обсудим условия вашей капитуляции.

Изображение исчезло. Инфо-чип в руке Энакина зашипел и рассыпался в пыль.

- Это ловушка! – тут же воскликнула Лира. – Очевидная, наглая ловушка!

- Разумеется, – спокойно согласился Энакин. – Она даже не пытается это скрыть. Она уверена в своей победе. И именно поэтому я должен идти.

- Мы пойдем с тобой! – выпалил Зет.

- Нет, – твердо сказал Энакин. – Она сказала «один». Если я нарушу это условие, она может просто исчезнуть, и нам придется начинать все сначала. К тому же, это идеальная возможность. Она думает, что заманивает меня в западню, но на самом деле она сама идет в нее. Лира, ты и падаваны остаетесь на корабле. Будете моей группой поддержки. Я закреплю на одежде микрокамеру, будете видеть и слышать все, что происходит.

Лира хотела возразить, но, встретившись с ним взглядом, поняла, что это бесполезно.

Без четверти три Энакин уже шел по пустынным, заваленным мусором улицам сектора Дреш. Дождь, вечный спутник Нар Шаддаа, моросил с серого неба, превращая пыль в грязь. Он был одет в свою обычную одежду контрабандиста, плащ с капюшоном скрывал лицо. Под плащом, на поясе, висели два световых меча. Он был спокоен. Один из его потоков сознания анализировал тактическую обстановку, отмечая возможные снайперские позиции на крышах и пути отхода. Другой — медитировал, ощущая Силу, которая здесь, в этом гниющем секторе, была тяжелой и вязкой.

Вот и склад. Огромный, ржавый ангар с выбитыми окнами и полуоткрытыми воротами, похожими на пасть левиафана. Энакин, не колеблясь, шагнул внутрь.

Темнота. И тишина, нарушаемая лишь звуком капающей с потолка воды. Но в Силе это место кричало. Он чувствовал их. Десятки жизней, затаившихся в тени. Сердцебиения, полные жадности и предвкушения убийства.

Внезапно в центре ангара вспыхнул одинокий прожектор, выхватив из темноты фигуру в темном балахоне.

- Ты пришел, джедай. Я впечатлена твоей пунктуальностью, – раздался знакомый холодный голос.

Фигура сняла капюшон. Это была она, Сев'ранс Танн.

- Я ценю свое время, – ответил Энакин, выходя на свет.

- Жаль, что его у тебя осталось так мало, – с ледяной усмешкой сказала она. – Мой учитель, лорд Тиранус, будет очень рад такому подарку. Он давно интересуется тобой, Скайуокер. Он считает, что в тебе есть огромный потенциал. Мы сломим твою волю, заставим тебя увидеть истину и присоединиться к нам. Твои друзья тоже станут отличным дополнением к нашей коллекции. Но для начала… я хочу лично проверить, стоишь ли ты тех слухов, что о тебе ходят.

Она хлопнула в ладони.

В тот же миг ангар озарился светом. По всему периметру, на верхних ярусах и за ящиками, стояли они — наемники. Викуэи, трандошане, родианцы, люди в потрепанной броне. Десятки стволов были нацелены на Энакина.

- Огонь! – приказала Танн.

Энакин лишь хмыкнул. Он не стал принимать эффектную позу. Он просто стоял. С тихим щелчком из рукоятей на его поясе вырвались два клинка ярко-желтого цвета.

И начался ад.

Воздух наполнился ревом бластеров и алыми росчерками выстрелов. Но ни один из них не достиг цели. Энакин двигался с ленивой, почти оскорбительной грацией. Его мечи описывали плавные, экономичные дуги, отбивая десятки выстрелов в секунду. Но он не просто блокировал их. Каждый отраженный заряд с хирургической точностью летел обратно, но не в жизненно важные органы. Один выстрел — и бластерная винтовка в руках наемника разлетается на куски. Другой — и заряд прожигает коленную чашечку, заставляя стрелка с воплем рухнуть на пол. Третий — и трандошанин на верхнем ярусе лишается кисти, держащей оружие.

Это была не битва. Это была дезинсекция. Энакин не убивал. Он калечил, обезоруживал, нейтрализовал. Через десять минут все было кончено. Ангар был завален стонущими, корчащимися от боли телами наемников, но никто не был мертв.

Сев'ранс Танн смотрела на это с холодным изумлением. Она ожидала яростной битвы, а увидела показательное выступление.

- Впечатляет, – процедила она, и в ее руке ожил световой меч с алым клинком. – Но они были лишь разминкой.

Она бросилась на него. Ее стиль был воплощением Макаши — элегантный, точный, смертоносный. Каждый выпад был нацелен на уязвимую точку, каждый финт был продуман на три шага вперед. Но она столкнулась со стеной. Энакин, используя один меч, легко парировал все ее атаки в глухой защите Соресу.

Их клинки с шипением скрещивались, осыпая темноту искрами. Их битва выплеснулась из ангара на улицу, под холодные струи дождя. Они сражались на скользких крышах, на узких мостиках над бездонными пропастями, уворачиваясь от проносящихся мимо спидеров.

Час. Целый час продолжался этот танец смерти. Сев'ранс вкладывала в бой все свое умение, всю свою ярость, всю свою темную силу. Но она билась о несокрушимую скалу. Энакин не давал ей ни единого шанса. Он был быстрее, сильнее, а его контроль над Силой был на совершенно ином уровне.

Наконец, она начала выдыхаться. В ее движениях появилась усталость, в ее выпадах — отчаяние. В один из моментов, когда она, замахнувшись для мощного удара, на долю секунды раскрылась, Энакин нанес свой удар. Он не стал атаковать ее мечом. Он просто ударил ее кулаком по виску, вложив в удар толику оглушающей энергии Силы.

Глаза Танн закатились, и она безвольно рухнула на мокрую от дождя платформу. Ее световой меч с шипением покатился в сторону.

Энакин стоял над ее телом, тяжело дыша. Дождь стекал по его волосам и лицу.

- Эни! Эни, ты меня слышишь? – раздался в его ушном микрофоне взволнованный голос Лиры. – Ты победил! Бери ее и возвращайся! Мы сдадим ее Совету!

Но Энакин ее не слышал. Он смотрел на лежащую перед ним женщину. Убить? Простейший вариант. Она — будущий генерал сепаратистов, ответственный за гибель миллионов. Один удар — и история станет чище. Пощадить и сдать джедаям? Они запрут ее, попытаются «исцелить», но, скорее всего, она либо сбежит, либо ее разум будет сломлен. Отпустить? Она вернется к Дуку и все пойдет по предначертанному пути.

Он смотрел на ее лицо, на котором сейчас, в бессознательном состоянии, не было холодной маски, и видел не монстра, а просто амбициозную, талантливую и сбившуюся с пути женщину.

И Сила, затаив дыхание, ждала. Весы качнулись.

Энакин моргнул. Решение было принято.

*«Я изменил твою судьбу, старик,»* – подумал он, обращаясь к призраку того Энакина Скайуокера, которым он мог бы стать. – *«Теперь я изменю и ее».*

Он наклонился, подобрал ее световой меч, а затем, достав из кармана пару энергетических наручников, защелкнул их на ее запястьях. Легким движением телекинеза он поднял ее бесчувственное тело в воздух.

Он не сдаст ее джедаям. Он заберет ее с собой.

Где-то в глубинах космоса Сила довольно хмыкнула. Выбор был сделан. Новая, непредсказуемая ветвь реальности начала свой рост.

Глава 47. Контракт на Острие Клинка

Сев'ранс Танн пришла в себя от тупой, пульсирующей боли в виске. Первым, что она осознала, был стерильный запах — смесь бакты и озона. Затем она открыла глаза. Потолок. Незнакомый, серо-металлический, с ровными рядами светящихся панелей. Потолок медицинского отсека. Она была на корабле.

Память вернулась ледяным потоком: дуэль под дождем, унизительное превосходство противника, его небрежная, почти оскорбительная сила, и последний, сокрушительный удар. Ярость обожгла ее изнутри. Она рванулась, пытаясь вскочить, но ее тело не подчинилось. Взглянув вниз, она увидела, что ее руки и ноги надежно зафиксированы энергетическими полями на медицинской койке.

Она сосредоточилась, пытаясь дотянуться до Силы, чтобы разорвать путы, но наткнулась на странную, вязкую преграду. Сила была здесь, вокруг нее, но ее собственная связь с ней была словно обернута в плотный, изолирующий кокон. Она могла чувствовать Силу, но не могла ею командовать. Паника, холодная и чуждая для нее, на мгновение коснулась ее сердца, но тут же была подавлена железной дисциплиной.

- Бесполезно, – раздался спокойный голос из угла комнаты. – Эти путы не просто физические. Я наложил на них небольшое заклинание, которое временно подавляет активное использование Силы. Ты можешь чувствовать, но не можешь действовать. Можешь считать это анестезией для твоей же безопасности. И моей.

В этот момент повествование переключается на меня.

Я сидел в углу медблока, наблюдая за ней. Я видел, как она очнулась, как в ее алых глазах сменились растерянность, осознание и, наконец, холодная ярость. Я чувствовал, как она пытается пробиться сквозь мои магические путы, и отдал должное ее силе воли. Большинство сломались бы уже на этом этапе. Но она была чисской. И ученицей Дуку.

- Когда я выберусь, я убью тебя, – прошипела она, ее голос был низким и полным яда. – Тебя и всех, кто есть на этом жалком корыте.

Я печально вздохнул и, оттолкнувшись ногами, подъехал к ней на подвижном стуле. Я остановился рядом с койкой, глядя ей прямо в глаза.

- Возможно. Но давай на мгновение представим, что ты выбралась. Что дальше?

Она непонимающе моргнула. Вопрос был слишком прозаичным для ситуации, в которой она оказалась.

- Что ты будешь делать дальше? – повторил я, чуть наклонившись к ней. – Попытаешься угнать мой истребитель? Улететь? Куда? Обратно к своему учителю? К Дарту Тиранусу? Или мне следует называть его по-настоящему — граф Ян Дуку с планеты Серенно?

Она дернулась. Всем телом. Это была непроизвольная реакция, которую не мог скрыть даже ее легендарный самоконтроль. Упоминание настоящего имени и титула ее мастера было прямым ударом по фундаменту ее веры. Для нее он был могущественным лордом ситхов, а я низвел его до простого аристократа.

На моих губах появилась легкая улыбка.

- О да, я знаю, кто он. Знаю, что он бывший магистр-джедай, покинувший Орден из-за разочарования в Республике. Знаю о его богатстве, о его политических связях. Знаю, что он собирает армию и ищет союзников для войны, которую планирует развязать его собственный учитель.

Я сделал паузу, давая словам впитаться.

- И если бы я захотел, я бы без труда узнал и имя этого учителя. Этого призрачного Дарта Сидиуса, который дергает за ниточки, не так ли?

Ее лицо превратилось в ледяную маску, но я чувствовал ее смятение в Силе. Я не читал ее мысли, я просто чувствовал, как рушится ее мир.

- Но знаешь, что самое забавное, Сев'ранс? – продолжил я, мой голос стал тише, доверительнее. – Даже если ты вернешься к графу Дуку, что, по-твоему, он сделает? Ты провалила миссию. Тебя победили и захватили в плен. Ты — скомпрометированный агент. В мире ситхов это равносильно сломанному инструменту. А сломанные инструменты выбрасывают. Он похвалит тебя за старание, возможно, даже наградит. А потом, на следующей же миссии, он пошлет тебя на верную смерть или просто прикажет своему новому ученику, которого он наверняка уже ищет, убить тебя, чтобы доказать свою преданность. Таков их путь. Путь предательства и вечной борьбы за власть. Ты для него — всего лишь ступенька. Полезная, но временная.

Я давил на нее, методично, слово за словом, разрушая ее картину мира. Я показывал ей, что она не игрок, а всего лишь пешка в чужой, гораздо более масштабной игре.

- Зачем… зачем ты мне все это говоришь? – наконец выдавила она. Ее голос дрогнул.

- Если честно? Мне на тебя плевать, – прямо ответил я, и в моих словах не было ни капли лжи. – Ты — будущий военный преступник. На твоих руках будут миллионы жизней. Самым логичным было бы убить тебя прямо здесь и сейчас. Или сдать Совету, где тебя до конца дней будут держать в стазисе. Но я не люблю простые пути. Я могу сделать иначе. Я могу высадить тебя на любой захудалой планете, вернуть твое снаряжение и улететь. Но я даю тебе стопроцентную гарантию: как только ты свяжешься с Дуку, он потребует личного доклада. И с этой встречи ты живой не выйдешь. Потому что ты слишком много знаешь и слишком многого не смогла.

- Я не вижу смысла в твоих действиях, джедай, – прошептала она.

- Потому что ты мыслишь как ситх, – ответил я. – Ты ищешь выгоду, слабость, обман. А я говорю о другом. Я говорю о потенциале.

Она фыркнула.

- Не смеши меня.

- Это правда, – я стал абсолютно серьезен. – Во время нашего поединка я видел его. Небольшой, но яркий. Потенциал стратега, воина, лидера. Но он почти загублен. Тьма, которой тебя учит Дуку, — это тупой, грубый инструмент. Она дает быструю силу, но сжигает изнутри, делает тебя предсказуемой и ограниченной. Я предлагаю тебе другое.

Я снова наклонился к ней.

- Я предлагаю тебе ученичество. Настоящее. Я покажу тебе Силу во всей ее многогранности. Я научу тебя черпать мощь из света и тьмы, из порядка и хаоса, из страсти и спокойствия. Я дам тебе инструменты, о которых твой учитель даже не догадывается. Та сила, которую ты получишь, будет неизмеримо больше той жалкой подачки, что предложили тебе ситхи в обмен на лояльность Доминации чиссов.

Она снова дернулась, на этот раз еще сильнее. Ее красные глаза расширились от шока.

Я улыбнулся и перешел на безупречный чеунх, язык ее родного мира, который я за несколько часов скопировал из ее памяти, пока она была без сознания.

- *Да, коммандер Танн. Я знаю о Доминации. О правящих семьях. О вашей экспансионистской политике и страхе перед угрозами из Неизведанных Регионов. Дуку пообещал вам технологии и армию, чтобы сделать ваш народ великим. Но он лжет. Он использует твой патриотизм. Он превратит твой народ в рабов своей военной машины, а когда война закончится, от Доминации останется лишь выжженная оболочка.*

Я снова перешел на основной.

- Я же предлагаю тебе реальную возможность защитить свой народ. Но для этого ты должна стать чем-то большим, чем просто темный адепт.

Она лежала молча. Несколько долгих минут в медблоке стояла абсолютная тишина. Я видел, как в ее глазах бушует буря. Ее мир был разрушен до основания. Все, во что она верила, оказалось ложью. Все, к чему она стремилась, вело в тупик. А перед ней сидел ее враг, джедай, который говорил не о свете и добре, а о силе, потенциале и прагматизме. Он говорил на ее языке.

Наконец, она медленно выдохнула.

- Я… согласна.

- Мудрое решение, – кивнул я. – Но не думай, что все будет просто. Доверие нужно заслужить. Твои световые мечи останутся у меня до тех пор, пока я не буду в тебе уверен. На время обучения ты будешь пользоваться учебными клинками.

Ее щека дернулась в раздражении, но она кивнула.

- Я принимаю это условие.

Я улыбнулся. Сделав легкий взмах рукой, я развеял магические путы. Энергетические поля, удерживающие ее, с шипением исчезли.

Сев'ранс Танн медленно села, потирая запястья. Затем она встала на ноги. Она была ниже меня, но держалась с достоинством прирожденного аристократа и воина. Я протянул ей руку.

- Добро пожаловать на «Наследие».

Она на мгновение заколебалась, а затем крепко пожала мою руку. В ее глазах все еще был лед, но под ним я увидел крошечную искорку. Искорку надежды. Или, возможно, просто нового, холодного расчета. В любом случае, этого было достаточно. Контракт был заключен.

Глава 48. Идиллия под Тенью Грядущего

Прошло два с половиной года.

Два с половиной года, пролетевшие как один долгий, напряженный выдох. Для галактики это было время обманчивого мира. Сенат погряз в коррупции и дебатах, Республика медленно трещала по швам, но большинство предпочитало этого не замечать. До начала Войн клонов оставалось чуть больше года. До роковой битвы при Явине, которая должна была ознаменовать конец старой эпохи, — двадцать четыре с половиной года. Целая вечность и одно мгновение.

Для нас же это было время непрерывной работы. «Наследие» стало нашим домом, школой и кузницей. Мы с Лирой превратились в странствующих учителей, а галактика — в наш учебный класс. Мы не сидели на месте. Мы искали древние артефакты, затерянные храмы, забытые анклавы Силы. Нашей целью было не просто накопление знаний, а обучение. Обучение четверых очень разных, очень сложных и очень одаренных детей.

Зет Джукса научился превращать свой гнев из всепожирающего пожара в сфокусированный плазменный резак. Он все еще был яростным воином, но теперь его ярость была подчинена тактическому расчету. Наари Кода, под моим постоянным давлением и благодаря десяткам нестандартных спаррингов, наконец-то сломала ледяную клетку, в которую сама себя заточила. Она научилась импровизировать, чувствовать, а не только анализировать. Она все еще была нашим щитом, но теперь этот щит мог больно ударить в ответ. Мира Келл, под чутким руководством Лиры, превратила свой хаотичный дар эмпатии в точнейший сенсор. Она научилась не тонуть в чужих эмоциях, а плавать в них, считывая намерения противника еще до того, как он их осознавал.

И была Сев'ранс Танн.

Ее обучение было самым сложным. Первые полгода она была как сжатая пружина, готовая в любой момент нанести удар. Она презирала нас, нашу философию, но она была чисской. Прагматизм был у нее в крови. Она видела, что методы, которым я ее обучал, работают. Она чувствовала, как растет ее собственная сила, как она становится глубже, многограннее. Я не пытался обратить ее на светлую сторону. Я учил ее балансу. Я заставлял ее медитировать в сердце ионного шторма, чтобы найти покой в хаосе, и сражаться в цветущем саду, чтобы найти страсть в умиротворении. Постепенно ее презрение сменилось сначала недоумением, затем — холодным интересом, и, наконец, — неохотным уважением. Она все еще была амбициозна и безжалостна, но теперь ее амбиции были направлены не на служение темному лорду, а на обретение истинной, независимой мощи.

Попутно мы сталкивались с отбросами галактики. Мелкие культы, поклоняющиеся забытым темным сущностям, фанатики, пытающиеся активировать опасные артефакты. Мы уничтожали их. Быстро, эффективно, без лишних сантиментов. Для моих учеников это была жестокая, но необходимая практика.

И вот теперь, впервые за долгое время, мы отдыхали. «Наследие» стояло в подземном ангаре нашего поместья на Набу. Планета купалась в лучах своего солнца, и сама атмосфера, казалось, была пропитана миром и безмятежностью.

День был идеальным. Я стоял на берегу нашего озера и наблюдал за своими подопечными. Моя мать, Шими, сидела на террасе второго этажа в удобном кресле, принимая солнечные ванны. Она выглядела абсолютно счастливой. Годы рабства остались в прошлом, теперь она была баронессой Скайуокер, одной из самых влиятельных женщин в галактике, хотя об истинных масштабах ее власти знали лишь единицы. Рядом с ней, неподвижный, как серая статуя, стоял ее дроид-телохранитель Претор. В ее кабинете, подключенный к глобальной сети, неустанно трудился Т3-М4, приумножая наше состояние.

Лира, превратившаяся из девочки-подростка в молодую, уверенную в себе женщину, стояла рядом со мной. Мы были не просто учителем и бывшей ученицей. Мы были партнерами.

Наши ученики предавались редким минутам ничегонеделания. Зет и Наари, сцепив языки от усердия, резались в голографические шахматы — дежарик. Мира сидела в позе лотоса у самой воды, ее аура в Силе была спокойной и широкой, как поверхность озера. Сев'ранс Танн, как всегда, держалась особняком. Она сидела в тени ивового дерева и читала что-то с датапада — скорее всего, очередной трактат по древней военной стратегии. Даже дроиды, казалось, отдыхали. R2-D5 и R3-X3 стояли на лужайке и вели какой-то свой, безмолвный спор, обмениваясь сериями световых сигналов.

Идиллия. Хрупкая, временная, но оттого еще более ценная.

И, как любая идиллия, она не могла длиться вечно.

Сначала я услышал звук. Ровный, нарастающий гул репульсорных двигателей. Затем они появились из-за лесочка. Три спидера. Один, более утилитарный, я узнал — стандартная модель, используемая в Храме джедаев. Второй был элегантным, сверкающим хромом королевским скифом Набу. Третий — бронированный эскортный спидер охраны.

Они плавно приземлились на лужайке перед домом.

Все наши мирные занятия мгновенно прекратились. Ученики вскочили на ноги, Лира напряглась. Только Танн не сдвинулась с места, лишь оторвала взгляд от датапада, ее красные глаза холодно оценивали прибывших.

Из джедайского спидера вышли трое. Первым был Квай-Гон Джинн, его седеющая грива волос развевалась на легком ветерке. За ним — Оби-Ван Кеноби, уже не падаван, а молодой рыцарь-джедай, в его взгляде читались спокойствие и уверенность. А третьим был мальчик лет тринадцати, в стандартной одежде падавана, державшийся чуть позади Оби-Вана. Его ученик.

Из королевского скифа вышла Падме Амидала. Она больше не была королевой, теперь она была сенатором от сектора Чоммель, но держалась все с тем же врожденным достоинством. За ней следовала пара фрейлин.

- Энакин, – по-простому поприветствовал меня Квай-Гон, подходя ближе.

- Магистр Джинн. Оби-Ван. Рад видеть вас в добром здравии, – ответил я, кивнув.

- Мы не с пустыми руками, – сказал Квай-Гон, протягивая мне стандартный инфоцилиндр с печатью Высшего Совета. – Для тебя и твоей… группы… есть задание.

- Что-то срочное, раз вы решили доставить его лично?

- Более чем, – кивнул Квай-Гон. – Снова появились следы фанатиков. Тех самых, последователей Вечного Императора. Мы посылали несколько команд джедаев по их следу. Результаты неутешительные. Одна группа вернулась с тяжелыми психическими расстройствами. Вторая просто исчезла. Артефакты, которые они находят, обладают мощным развращающим влиянием. Совет решил, что раз у тебя уже есть опыт столкновения с ними, и, судя по всему, иммунитет к их ментальным атакам, то тебе и продолжать эту борьбу. Другие просто не справляются.

Я взял цилиндр. Фанатики Валкориона. Я знал, что рано или поздно они снова всплывут.

Мой взгляд упал на ученика Оби-Вана. Спокойный, сосредоточенный мальчик.

- Как тебе в роли учителя, Оби-Ван? – спросил я.

Оби-Ван проследил за моим взглядом и улыбнулся.

- Прекрасно. Анакин, это мой падаван, Феррус Олин. Он очень способный и прилежный ученик. С ним на удивление… мирно.

Моя щека дернулась. Мирно. Я посмотрел на своих четверых — нахмуренного забрака, холодную панторку, чувствительную рыжеволосую девочку и бывшего темного адепта-чисску, которая смотрела на джедаев как на диковинных насекомых.

- Тебе повезло, – только и сказал я.

Квай-Гон, Оби-Ван и даже юный Феррус удивленно посмотрели на меня, но я не стал ничего объяснять. Я перевел взгляд на Падме.

- Сенатор. Чем обязаны вашему визиту? Не думаю, что вы прилетели просто так, подышать свежим воздухом.

- Ты как всегда проницателен, Энакин, – с легкой улыбкой ответила она. – Я здесь по делу. Мне нужна помощь твоей матери.

- Моей матери?

- Именно. Ее… сфера влияния и ее связи в корпоративном секторе могут помочь мне пролоббировать один очень важный законопроект в Сенате. Законопроект о регулировании торговых путей, который Торговая Федерация пытается заблокировать всеми силами.

Я кивнул в сторону дома.

- Мама на балконе второго этажа. Получает солнечные ванны. Думаю, она вас примет.

- Спасибо, – Падме одарила меня сияющей улыбкой и, грациозно кивнув джедаям, почти упорхнула в сторону дома.

- Что ж, раз уж мы здесь, – сказал я, обращаясь к Квай-Гону и Оби-Вану, – не стоять же нам на солнцепеке. Приглашаю в дом. Обсудим детали задания за чашкой холодного сока.

Квай-Гон посмотрел на Оби-Вана, в его глазах блеснули озорные искорки, а затем он с широкой улыбкой повернулся ко мне.

- Мы с радостью принимаем твое приглашение, мастер Скайуокер.

Глава 49. Гости и Призраки Прошлого

Я провел джедаев в дом. Прохлада кондиционированного воздуха после уличного зноя показалась особенно приятной. Просторный холл, отделанный светлым деревом и полированным камнем, был залит солнечным светом, льющимся из огромных панорамных окон с видом на озеро. В воздухе витал тонкий аромат цветущих лунных орхидей, которые так любила моя мать.

- У вас… очень уютно, – заметил Оби-Ван, с неподдельным интересом оглядываясь. Его взгляд задержался на искусно выполненной скульптуре из обсидиана, изображавшей переплетенных крайт-драконов. Работа Сев'ранс. Один из ее экзаменов на контроль над Силой.

- Мы стараемся, – просто ответил я. – Прошу.

Я провел их в гостиную. Лира и мои ученики вошли следом, но держались на расстоянии, понимая, что сейчас будет разговор старших. Лира встала у окна, скрестив руки на груди, ее взгляд был настороженным. Зет, Наари и Мира сели на диван в дальнем углу комнаты, изображая из себя предмет мебели, но я чувствовал их напряженное внимание. Сев'ранс осталась снаружи, вернувшись к своему дереву. Она не любила джедаев, и это было взаимно.

- Присаживайтесь, – я указал на удобные кресла. – Сейчас принесут напитки.

В тот же миг из кухни бесшумно выехал сервировочный дроид и предложил гостям поднос с высокими запотевшими стаканами. Квай-Гон с благодарностью взял один. Оби-Ван и его падаван последовали его примеру.

- Итак, Валкорион, – начал я, не дожидаясь, пока они заговорят первыми. Я вставил инфоцилиндр в проектор, и над столом возникла голокарта галактики с несколькими мигающими точками. – Где именно они объявились на этот раз?

- В основном, на Периферии, – ответил Квай-Гон. – Забытые миры, планеты без официального статуса. Рилот, Фелуция, Датомир. Они ищут что-то в древних руинах. Наши аналитики считают, что они пытаются собрать некий артефакт, известный как «Солнечный Генератор».

- «Солнечный Генератор»? – переспросил я. В моей библиотеке тут же нашлось несколько упоминаний. Древнее оружие ракатанской Бесконечной Империи. Устройство, способное вызывать преждевременное старение звезд, превращая их в сверхновые. Оружие планетарного, если не системного, геноцида. – Это очень плохие новости.

- Именно поэтому мы здесь, – подтвердил Квай-Гон. – Команда, пропавшая на Датомире, успела передать фрагмент данных. Они нашли одну из частей артефакта, но были атакованы. Судя по записи, их противники использовали техники Силы, которые сводили джедаев с ума, заставляя их видеть свои худшие страхи.

- Ментальная чума, – кивнул я. – Их коронный прием.

- Твои ученики готовы к такому? – спросил Оби-Ван, с сомнением глядя в сторону дивана, где сидели мои падаваны.

- Мои ученики готовы ко всему, – холодно ответил я. – Они прошли через ад, о котором твоим прилежным ученикам даже в кошмарах не снилось, Оби-Ван. Они встретятся со своими страхами и заставят эти страхи служить себе.

Оби-Ван поджал губы, но промолчал. Квай-Гон же смотрел на меня с глубоким, задумчивым интересом.

- Совет предоставляет тебе полный карт-бланш, Энакин, – сказал он. – Действуй по своему усмотрению. Твоя задача — найти и нейтрализовать все части «Солнечного Генератора» и по возможности пресечь деятельность культа.

- Будет сделано.

Тем временем на втором этаже, на залитой солнцем террасе, происходил другой, не менее важный разговор.

Падме подошла к креслу, в котором сидела Шими.

- Леди Скайуокер, – с уважением произнесла она.

Шими открыла глаза и улыбнулась.

- Сенатор Амидала. Какая приятная неожиданность. Присаживайтесь. Претор, будь добр, еще одно кресло.

Серый дроид бесшумно и плавно придвинул для Падме удобное плетеное кресло.

- Благодарю вас. Я не буду отнимать много вашего времени, – начала Падме. – Я пришла просить о помощи.

- Я догадываюсь, – кивнула Шими. – Торговая Федерация и их лобби в Сенате.

Падме удивленно вскинула брови.

- Мой сын не единственный, кто обладает проницательностью, сенатор, – мягко усмехнулась Шими. – Я внимательно слежу за политической жизнью Республики. Вы хотите провести закон об усилении контроля над свободными торговыми зонами. Федерация, которая использует их для контрабанды и уклонения от налогов, в ярости. Они подкупили или запугали достаточное количество сенаторов, чтобы заблокировать ваш законопроект.

- Все именно так, – подтвердила Падме. – Мне не хватает нескольких голосов. Сенаторы от Куата, Сиенара, Бактоидных верфей… они все колеблются.

- Колеблются, потому что боятся потерять контракты с Федерацией, – закончила за нее Шими. Она сделала глоток охлажденного чая. – Что ж, думаю, я смогу им помочь… обрести уверенность в правильности своего выбора.

- Вы? Но как?

- Сенатор, вы ведь знаете, что я родом с Куата? Что я последняя из рода Скайдер, которому принадлежала небольшая, но очень старая верфь?

- Да, я читала ваше досье.

- Так вот, за последние годы, благодаря… удачным инвестициям… мой скромный семейный бизнес немного разросся. Настолько, что Дом Скайуокер теперь является одним из крупнейших, хоть и негласных, акционеров и «Верфей Куата», и «Флотских систем Сиенара», и «Оружейных цехов Бактоид». И, кстати, самой Торговой Федерации тоже.

Глаза Падме расширились от изумления. Женщина, которую она когда-то знала как рабыню с Татуина, оказалась одной из самых могущественных фигур в галактической экономике.

- Я сделаю несколько звонков, – продолжила Шими. – Намекну некоторым директорам, что если их сенаторы проголосуют неправильно, то Дом Скайуокер может… пересмотреть свою инвестиционную политику. А также инициировать полный аудит финансовой деятельности Торговой Федерации, что им очень не понравится. Думаю, этого будет достаточно, чтобы нужные вам голоса нашлись.

- Леди Скайуокер… Шими… я не знаю, как вас благодарить, – искренне произнесла Падме.

- Не стоит, – отмахнулась Шими. – Считайте это помощью одной женщины с Набу другой. К тому же, мне и самой не нравится, когда неймодианцы слишком много о себе воображают.

Внизу, в гостиной, наш разговор подходил к концу.

- Мы вылетаем немедленно, – сказал я, поднимаясь. – Начнем с Датомира. Нужно понять, с чем именно столкнулась пропавшая команда.

- Удачи, Энакин, – сказал Квай-Гон, также вставая. – И будь осторожен.

- Осторожность — мое второе имя, – усмехнулся я.

Когда джедаи и сенатор покинули наш дом, и гул их спидеров затих вдали, я собрал свою команду в кают-компании «Наследия».

- Отпуск окончен, – объявил я. – У нас работа.

Я вкратце изложил им суть задания.

- Фанатики Валкориона… – задумчиво произнесла Сев'ранс. – Я читала о них в архивах Дуку. Примитивный культ, одержимый идеей воскрешения своего мертвого императора. Но их ментальные техники действительно опасны.

- Поэтому мы будем действовать осторожно, – сказал я. – Лира, Мира, вы будете нашей системой раннего предупреждения. Ваша задача — чувствовать их ментальные атаки до того, как они начнутся. Зет, Наари, вы — наша ударная группа. Сев'ранс, ты будешь моим тактическим советником. Твои знания их методов могут пригодиться.

Я обвел их всех взглядом. Они были готовы.

Глава 50. Багровый Туман Датомира

Потребовалось меньше часа, чтобы «Наследие» покинуло лазурное небо Набу и погрузилось в беззвездную синеву гиперпространства. Идиллия закончилась, сменившись привычной, сфокусированной атмосферой подготовки к миссии. В кают-компании, превратившейся в оперативный штаб, я вывел на главный голопроектор все имеющиеся данные по Датомиру.

Планета встретила нас, как и подобает ее репутации, — враждебно. Даже из космоса она выглядела больной. Багровые и ржаво-красные континенты были покрыты язвами кислотных болот и шрамами каньонов, а ее атмосфера клубилась густым, грязновато-желтым туманом. Сила здесь была… дикой. Не просто темной, как на Коррибане, и не просто светлой, как на Тайтоне. Она была хаотичной, первобытной, как крик новорожденного хищника. Это была чистая, необузданная жизнь во всех ее жестоких проявлениях.

- `Анализ атмосферы показывает наличие многочисленных токсинов и мутагенных спор. Длительное пребывание снаружи без защитного снаряжения не рекомендуется,` – бесстрастно доложил R3-X3.

- `Возмущенное заявление: это место заставило бы даже хатта помыть руки после посещения,` – прокомментировал R2-D5.

- Мы не будем задерживаться, – сказал я, прокладывая курс посадки. – Наша цель — каньон «Плачущих Теней». Там пропала последняя команда джедаев. Мы сядем в нескольких километрах, чтобы не спугнуть возможных наблюдателей.

«Наследие» вошло в атмосферу, и нас тут же начало трясти. Мы пробивались сквозь плотные слои тумана, который цеплялся за корпус, словно живое существо. Наконец, мы вынырнули в багровое марево под облаками. Внизу простирался бесконечный, искореженный лес. Деревья были черными, узловатыми, их ветви тянулись к небу, как костлявые руки утопленников.

Я аккуратно посадил корабль на небольшое плато, укрытое со всех сторон скалами и гигантскими, похожими на грибы, наростами. Двигатели затихли, и наступила гнетущая тишина, нарушаемая лишь странными, далекими криками.

Мы собрались у трапа. Все были в полевой экипировке — легкая, но прочная броня поверх темной одежды. Даже Сев'ранс, сменившая свой привычный комбинезон на более практичный комплект, выглядела как часть команды.

- Итак, слушайте внимательно, – начал я финальный инструктаж. – Это не тренировка. Это враждебная территория. Враг, с которым мы столкнемся, бьет не по телу, а по разуму. Он будет использовать ваши страхи, ваши сомнения, вашу боль.

Я посмотрел на Миру и Лиру.

- Вы — наш периметр. Ваша задача — не просто ждать атаки, а чувствовать ее на подходе. Малейшее искажение в Силе, малейший намек на ментальное воздействие — немедленно докладывайте.

Затем я повернулся к Зету и Наари.

- Вы — наш кулак. Но не забывайте, что самый сильный кулак бесполезен, если разум, который им управляет, сломлен. Зет, контролируй свой гнев. Они попытаются использовать его против тебя. Наари, не полагайся только на логику. Они покажут тебе то, что не подчиняется законам логики, чтобы свести тебя с ума.

Наконец, мой взгляд остановился на Сев'ранс.

- Ты знаешь их методы лучше нас. Твоя задача — анализ. Пока мы будем отбиваться, ты должна определить источник, тип и направленность атаки. Ты наши глаза в этой ментальной войне.

Она холодно кивнула.

- Я готова, Скайуокер.

- Отлично. Дроиды, вы остаетесь на корабле. Поддерживайте связь и будьте готовы к экстренной эвакуации. Претор, охраняй периметр. Выдвигаемся.

Мы спустились по трапу. Воздух был тяжелым, влажным, с привкусом гнили и чего-то металлического. Мы двинулись в путь. Шесть фигур, идущих сквозь инопланетный лес, где каждый шорох заставлял напрягаться. Я шел впереди, Лира замыкала строй.

Путь до каньона занял около часа. Час напряженного молчания, пока мы пробирались через заросли колючих лиан и переступали через гигантские, пульсирующие корни. Планета наблюдала за нами. Я чувствовал это каждой клеткой. Это было не враждебное внимание, а скорее холодное любопытство древнего существа, разглядывающего забравшихся на него насекомых.

Наконец, мы вышли к краю каньона. Это был гигантский разлом в коре планеты, уходящий в туманную бездну. Последние координаты пропавшей команды указывали на небольшой уступ примерно в ста метрах ниже.

- Я спускаюсь первым, – сказал я. – Остальные — за мной, с интервалом в десять метров.

Используя Силу, я легко спрыгнул вниз, замедляя падение и мягко приземляясь на уступ. За мной последовали остальные.

Место последнего боя джедаев было очевидно. На скалах виднелись оплавленные следы от световых мечей. На земле валялись пустые ампулы от стимуляторов и несколько стандартных джедайских комлинков. И еще кое-что. Одинокий световой меч, наполовину засыпанный красной пылью. Я поднял его. Обычная, стандартная модель.

- Они были здесь, – констатировала Лира.

- Мира, что ты чувствуешь? – спросил я.

Девочка закрыла глаза. Ее лицо побледнело.

- Боль… – прошептала она. – Ужас… Страх, такой сильный, что он… он почти твердый. Они не сражались с кем-то. Они сражались с самими собой.

И в этот момент оно началось.

Я почувствовал это первым — тонкую, едва уловимую вибрацию в Силе. Словно кто-то провел смычком по натянутой струне нерва.

- Внимание! – крикнул я. – Ментальная атака!

Но было уже поздно.

Мир вокруг не изменился. Небо осталось багровым, скалы — красными. Атака пришла изнутри.

Я увидел, как Зет замер, его глаза остекленели. В его разуме, как я почувствовал, он снова был маленьким, слабым забраком в Храме, которого дразнили за его рожки, за его акцент. Он видел лица других юнлингов, смеющихся над ним, он слышал шепот учителей, сомневающихся в его способности контролировать себя. Вся его ярость, которую он научился направлять вовне, теперь обратилась внутрь, пожирая его душу чувством ничтожности.

Наари вскрикнула и отшатнулась, глядя на свои руки. Для нее реальность поплыла. Прямые линии каньона изгибались под невозможными углами. Звуки искажались, превращаясь в бессмысленную какофонию. Ее аналитический ум, ее главный инструмент, столкнулся с абсолютным хаосом, и это грозило полным отказом системы.

Но хуже всего было Мире. На нее обрушился весь тот концентрированный ужас, что остался здесь от погибших джедаев. Она не просто чувствовала их страх — она переживала их смерть. Она видела монстров из своих детских кошмаров, видела, как ее друзья и учителя предают ее, видела, как она сама обращается во тьму. Она рухнула на колени, обхватив голову руками, и из ее горла вырвался беззвучный крик агонии.

- Мира! – Лира бросилась к ней, пытаясь создать вокруг девочки защитный кокон в Силе, но ее саму трясло. Ее собственная эмпатия превратилась в оружие против нее, заставляя ее чувствовать боль всех своих подопечных одновременно.

Я же стоял в центре этого ментального урагана. Я чувствовал его, но он не мог поглотить меня. Мое многопоточное сознание работало как брандмауэр. Один поток принимал на себя атаку, анализируя ее структуру. Другой поддерживал мою собственную ментальную защиту. Третий искал источник.

- Сев'ранс! Докладывай! – рявкнул я.

Чиска стояла неподвижно, ее красные глаза были сужены. Ее тренировка у Дуку и врожденный холодный рассудок делали ее почти неуязвимой для таких эмоциональных атак.

- Пятеро, – четко доложила она, указывая в разные стороны. – Скрыты в расщелинах скал. На ста, ста пятидесяти и двухстах метрах. Они не сражаются. Они медитируют. Создают резонансное пси-поле. Источник — вон там. Самый сильный сигнал.

Я проследил за ее взглядом. В скале, метрах в двухстах от нас, была темная пещера, едва заметная с нашего уступа.

- Ясно. Прикрой меня.

Я закрыл глаза, полностью сосредоточившись. Я перестал отбивать атаку. Вместо этого я создал вокруг нашей группы «пузырь» абсолютного спокойствия. Я не блокировал их страхи. Я давал им точку опоры, островок порядка в океане безумия. Я транслировал им свое собственное спокойствие, свою уверенность, свою несокрушимую волю.

Зет перестал дрожать. Наари сфокусировала взгляд. Лира смогла выпрямиться, продолжая защищать Миру, которая все еще всхлипывала, но уже не кричала.

А затем я нанес ответный удар.

Я не стал атаковать их страхами. Это было бы слишком просто. Я собрал всю ментальную мощь, на которую был способен, и ударил по пятерым культистам чистой, незамутненной… тишиной.

Я ворвался в их объединенное сознание и просто стер все. Все звуки. Все мысли. Все эмоции. Я погрузил их в абсолютную пустоту, в безмолвную, бездумную бездну. Для разумов, привыкших к постоянному темному шепоту Силы, это было подобно тому, как если бы звезду внезапно лишили ее света и тепла.

Их коллективная медитация с воем оборвалась. Ментальная атака прекратилась так же внезапно, как и началась.

Я открыл глаза.

- Зет, Наари, – мой голос прозвучал как удар гонга. – Четыре цели в скалах. Оглушить, не убивать.

Они, все еще бледные, но уже с огнем решимости в глазах, кивнули. Активировав свои мечи, они, используя Силу, за несколько прыжков достигли позиций ошеломленных культистов. Раздались короткие звуки борьбы и глухие удары.

- Я займусь главным, – сказал я Сев'ранс и одним прыжком перемахнул через пропасть, приземлившись у входа в пещеру, на которую она указала.

Внутри, скорчившись на полу, сидел человек в темной робе. Он трясся, обхватив голову руками, и что-то бессвязно мычал. Он был сломлен.

Я подошел и сорвал с него капюшон. Это был тви'лек, его лекку мелко дрожали. На его шее была татуировка — спиральная галактика с оком в центре. Символ Вечного Трона.

Я присел перед ним на корточки и мягко коснулся его лба, проникая в его разум. Я не стал ничего ломать. Я просто нашел то, что мне было нужно. Карты. Планы. Местоположение их главного храма на Датомире. Место, где они хранили найденную часть «Солнечного Генератора».

Получив информацию, я отпустил его и поднялся.

Зет и Наари уже вернулись, ведя за собой четверых связанных культистов. Лира тем временем успокаивала Миру, которая сидела на земле, прижавшись к ней, и тихо плакала.

- Все в порядке. Все закончилось, – шептала Лира, гладя ее по волосам.

Я подошел к ним.

- Это был жестокий урок, – сказал я, глядя на своих учеников. – Но вы выдержали. Вы столкнулись с настоящим врагом и не сломались. Я горжусь вами.

Они посмотрели на меня. В их глазах была усталость, но и что-то еще. Сталь. Они прошли через первое настоящее испытание и стали сильнее.

- А теперь, – продолжил я, – мы знаем, куда идти. Отдыхаем десять минут. А потом отправляемся в гости к фанатикам. На этот раз застанем их врасплох мы.

Глава 51. Танец с Ведьмами

Десятиминутный отдых прошел в напряженной тишине. Это была не тишина расслабления, а тишина концентрации, перековки недавнего ужаса в сталь опыта. Я обошел каждого из своих учеников.

- Зет, – я положил руку ему на плечо. Забрак все еще мелко дрожал. – Что ты видел?

- Я… я снова был в Храме, – глухо ответил он, не поднимая глаз. – Они смеялись. Говорили, что я дикарь. Что мне не место среди них.

- И ты им поверил?

- На мгновение… да.

- Запомни это чувство, – твердо сказал я. – Запомни эту слабость. Это яд, который они пытались влить в тебя. В следующий раз, когда почувствуешь его, ты будешь знать его вкус. И ты выплюнешь его, прежде чем он успеет отравить твой разум. Твоя ярость — это огонь. Не позволяй никому превращать его в дым, который душит тебя самого.

Я подошел к Наари. Она сидела, уставившись в одну точку, словно пытаясь заново собрать реальность по кусочкам.

- Наари. Доложи.

- Сенсорный сбой, – механически ответила она. – Визуальные и аудиальные данные не соответствовали логическим моделям. Пространство искривлялось. Причинно-следственные связи нарушались. Мой разум… не мог найти точку опоры.

- Потому что ты искала ее не там, – сказал я. – Ты пыталась проанализировать безумие. Это все равно что пытаться измерить объем тени линейкой. Когда логика отказывает, доверяй Силе. Она — твоя единственная константа. В следующий раз закрой глаза и слушай ее, а не свои сенсоры.

Лира уже справилась с Мирой. Девочка больше не плакала, лишь сидела, прижавшись к ней, как испуганный зверек. Я присел перед ней на корточки.

- Мира, ты была очень храброй.

- Я их всех подвела, – прошептала она.

- Нет. Ты первая почувствовала опасность. Ты приняла на себя самый сильный удар, предназначенный для всех нас. Ты была нашим щитом, даже не осознавая этого. Теперь ты знаешь, как выглядит настоящее зло. И ты знаешь, что можешь его выдержать.

Я поднялся и обвел их всех взглядом.

- Вы все справились. Вы не сломались. Я горжусь вами. А теперь — за работу.

Информация, вырванная из разума культиста, указывала на древний храм, расположенный в глубине Туманных Болот. Путь туда был еще более treacherous, чем предыдущий. Мы шли по узким тропам, проложенным между озерцами кипящей грязи, которая пузырилась, выпуская ядовитые испарения. Гигантские, хищные растения, похожие на венерины мухоловки размером со спидер, щелкали своими челюстями, когда мы проходили мимо. В багровом тумане мелькали тени — стаи когтистых, похожих на птеродактилей тварей кружили высоко в небе.

Сев'ранс оказалась бесценным дополнением к группе.

- Этот мох, – указала она на ярко-оранжевые наросты на скалах, – выделяет нейротоксин при контакте. Обходим по широкой дуге.

- Впереди гнездо джунглевых вампов, – предупреждала она, анализируя следы на земле. – Они охотятся ночью, но лучше не тревожить их.

Мы двигались как единый организм. Лира и Мира, оправившись от шока, теперь работали в паре, создавая вокруг нас тонкую, но прочную сеть эмпатического сканирования. Они чувствовали опасность задолго до того, как мы ее видели. Зет и Наари шли во главе, готовые в любой момент отразить физическую угрозу. Я и Сев'ранс замыкали строй, осуществляя общее командование.

Постепенно я начал чувствовать, что что-то не так. Мы находили следы культистов — обрывки темных роб, потухшие костры, странные символы, вырезанные на коре деревьев. Но аура, которую мы ощущали, менялась. К остаточному следу темной стороны, оставленному фанатиками, примешивалось что-то еще. Что-то древнее, женственное и крайне территориальное. Зеленый туман, сочащийся из-под земли, становился все гуще. В нем чувствовалась магия. Не холодная, расчетливая технология Силы, как у ситхов, а дикая, хтоническая, природная магия.

- Ведьмы, – тихо произнесла Лира. – Я чувствую их. Они наблюдают.

- Они не проявляют агрессии, – добавила Мира. – Только… любопытство. И недовольство.

- Мы на их территории, – констатировала Сев'ранс. – Храм, к которому мы идем, скорее всего, одно из их священных мест. Культисты осквернили его, а теперь пришли мы. Для них мы все — чужаки.

Именно в этот момент любопытство сменилось яростью.

Зеленый туман вокруг нас загустел, превращаясь в плотную, непроглядную стену. Воздух наполнился тихим, многоголосым шепотом на непонятном языке. Это было похоже на шипение тысяч змей.

- К бою! – крикнул я. – Круговая оборона!

Мы встали спина к спине, активировав световые мечи. Их свет едва пробивался сквозь клубящуюся мглу. Из тумана, словно из ниоткуда, начали вылетать призрачные зеленые стрелы. Они не были материальными, но при попадании в тело вызывали вспышку леденящей боли.

- Лира, щит! – приказал я.

Лира выставила руки вперед, и вокруг нашей группы вспыхнул купол чистого света, о который с шипением разбивались призрачные снаряды. Но это было только начало. Земля под нашими ногами зашевелилась. Из нее полезли толстые, усеянные шипами лианы, пытаясь схватить нас за ноги.

- Зет, Наари! Земля! – рявкнул я.

Два клинка — зеленый и синий — замелькали внизу, отсекая ползучие лозы, которые тут же отрастали снова.

- Это отвлекающий маневр! – крикнула Сев'ранс, которая, несмотря на отсутствие настоящего меча, держала в руках два учебных клинка, готовая к ближнему бою. – Они окружают нас!

И действительно, из тумана начали проступать фигуры. Высокие, стройные женщины в одеждах из кожи и кости, с бледными лицами и горящими яростью глазами. Ведьмы Датомира. Сестры Ночи.

Их было не меньше тридцати.

Одна из них, видимо, старшая, с головным убором из рогов ранкора, простерла руки вперед. Туман вокруг нас закрутился в вихрь, и из него, с ревом, поднялись две громадные фигуры. Скелеты ранкоров, в пустых глазницах которых горел зеленый огонь. Нежить.

- Зет, Наари! Большие — ваши! – приказал я. – Лира, Мира, держите периметр, не давайте ведьмам подойти! Сев'ранс, ты со мной! Прорываемся к главной!

Начался хаос.

Зет с яростным ревом бросился на одного из костяных гигантов. Его стиль боя, агрессивный и мощный, был идеален против такого противника. Он уворачивался от ударов гигантских костяных лап, подныривал под ними и наносил точные, сильные удары по суставам, отсекая фаланги пальцев и дробя кости голени. Наари действовала иначе. Она встретила второго ранкора холодной стеной защиты. Ее меч двигался с минимальной амплитудой, но с невероятной скоростью, отбивая все удары. Она не пыталась сокрушить монстра, она искала его слабость. И нашла ее — шейные позвонки, соединяющие череп с позвоночником. Несколькими быстрыми, точными выпадами она перерубила их, и огромный череп с грохотом рухнул на землю.

Лира и Мира работали как единое целое. Лира поддерживала силовой щит, который отражал большую часть заклинаний, а Мира, закрыв глаза, действовала как целеуказатель.

- Две слева! Готовят удушающую хватку! – кричала она.

- Справа! Иллюзия! Она пытается обойти!

Лира, не оборачиваясь, посылала в указанные точки мощные толчки Силы, сбивая ведьм с ног и развеивая их иллюзии.

Я и Сев'ранс двинулись вперед, прорубая себе дорогу к предводительнице. Ведьмы бросались на нас, вооруженные копьями и ритуальными кинжалами. Сев'ранс двигалась с холодной, смертоносной эффективностью. Ее учебные клинки не могли резать, но она использовала их как дубинки, нанося точные удары по суставам, в шею, в виски. Она не убивала, но каждый ее противник выбывал из боя. Я же просто шел вперед, отбрасывая нападавших мощными волнами телекинеза.

Наконец, мы пробились к предводительнице.

- Чужаки! Вы осквернили нашу землю! Вы умрете! – прошипела она, и ее руки окутались зеленым огнем.

Она метнула в меня сгусток чистой магической энергии. Я не стал его отражать. Я просто выставил ладонь, и зеленый огонь, коснувшись ее, исчез, поглощенный моей собственной аурой.

Глаза ведьмы расширились от изумления.

- Невозможно…

- Мы не ваши враги! – прорычал я, делая шаг вперед. – Мы ищем других чужаков! Тех, кто был здесь до нас!

- Ложь! – взвизгнула она и бросилась на меня, ее ногти, превратившиеся в когти, были нацелены мне в лицо.

Я поймал ее запястья в стальную хватку.

- Мы ищем последователей Валкориона! – крикнул я ей в лицо, усиливая свой голос Силой. – Людей в черных робах! Они осквернили это место!

Ведьма замерла. Ярость в ее глазах сменилась непониманием. Битва вокруг нас тоже начала затихать. Зет добил своего ранкора, раздробив ему тазовые кости. Остальные ведьмы, видя, что их предводительница схвачена, остановились, держась на расстоянии.

- Валкорион? – прохрипела она. – Мы не знаем этого имени. Мы почувствовали тьму. Сильную, чужеродную. Она исходила из этого храма. Мы пришли, чтобы очистить его, но тьма уже ушла. А потом появились вы. Такие же сильные. Такие же чужие. Мы решили, что вы — заодно.

Я всмотрелся в ее глаза, в ее разум. Она не лгала. Они действительно ничего не знали о культистах. Они просто защищали свою территорию от всех, кого считали угрозой.

Я отпустил ее.

- Произошла ошибка. Мы не желаем вам зла. Мы уйдем.

Предводительница отступила на шаг, потирая запястья. Она с недоверием и толикой уважения смотрела на меня.

- Уходите, – сказала она. – Уходите с Датомира. И никогда не возвращайтесь. Это не ваш мир.

Я кивнул.

- Отходим! – приказал я своей группе.

Мы, не поворачиваясь к ведьмам спиной, медленно отступили, пока не скрылись в тумане. Путь обратно к кораблю прошел без происшествий. Ведьмы следили за нами, я это чувствовал, но не нападали.

Поднявшись на борт «Наследия», я первым делом прошел в рубку.

- Лира, это была ловушка, – сказал я, глядя на голокарту. – Информация, которую я вытащил из культиста, была подделкой. Психический имплант, призванный направить нас прямо в лапы к Сестрам Ночи. Они надеялись, что мы уничтожим друг друга.

- Значит, мы зря сюда прилетели? – устало спросила она, опускаясь в кресло второго пилота.

- Не совсем, – я увеличил изображение. – Я скопировал не только основной блок данных, но и фоновые фрагменты. Мусорные файлы, остаточные данные с их корабельных систем. R2, проанализируй траектории прыжков из этих фрагментов. Ищи совпадения с координатами Рилота и Фелуции.

Несколько секунд R2-D5 молча обрабатывал информацию, затем издал торжествующую трель.

- `Подтверждаю. Обнаружено несколько идентичных векторов, ведущих из систем Рилота и Датомира в одну точку. Система Фелуции.`

- Вот и наш следующий пункт назначения, – сказал я. – Они хотели, чтобы мы увязли здесь. Значит, на Фелуции есть что-то действительно важное. Прокладывай курс.

«Наследие» оторвалось от красной земли Датомира, пробило багровые облака и вышло на орбиту. Через мгновение звезды на обзорном экране вытянулись в синие линии. Мы снова были в пути, оставив позади мир ведьм и призраков, и устремившись к новой цели.

Глава 52. Сад Гнили и Утраченных Душ

Переход из гиперпространства в систему Фелуции был подобен выходу из темного, стерильного коридора в оранжерею, сошедшую с ума. Планета, даже с орбиты, была буйством невозможных красок. Бирюзовые, пурпурные и золотые пятна гигантских грибных лесов переплетались с изумрудными реками и сапфировыми болотами. Это была не просто жизнь — это была оргия жизни, дикая, необузданная и, как я чувствовал, совершенно безразличная к таким мелочам, как разумные существа.

- `Анализ атмосферы показывает высокую концентрацию кислорода и экзотических органических соединений. Воздух пригоден для дыхания, но долгосрочные эффекты неизвестны. Рекомендуется использовать фильтры,` – сообщил R3-X3. – `Также зафиксированы мощные, хаотичные всплески жизненной энергии. Эта планета… живая в гораздо большей степени, чем большинство миров.`

- Она не просто живая, – тихо сказала Мира, глядя на обзорный экран. – Она поет. Но… песня очень странная.

- Нас ждет недружелюбный прием, – констатировала Сев'ранс, изучая тактическую карту. – Такая экосистема будет защищать себя от любого вторжения.

- Мы не будем вторгаться. Мы будем призраками, – ответил я. – R2, сканируй планету на предмет техногенных сигнатур, совпадающих с ракатанскими энергетическими профилями. Ищи аномалии в жизненном поле. Культисты не могли скрыть свое присутствие полностью.

Несколько минут дроид молча работал, его купол вращался, а индикаторы мигали. Наконец, он издал серию решительных гудков.

- `Найдена аномалия. В южном полушарии, в регионе, обозначенном как «Гниющие Сады». Мощный, но экранированный источник энергии, соответствующий ракатанским технологиям. Вокруг него — зона подавленной жизненной силы. Словно что-то высасывает энергию из окружающей среды.`

- Наш пункт назначения, – кивнул я. – Прокладывай курс. Сядем в пяти километрах к северу, в грибном лесу. Постарайся найти поляну побольше, я не хочу, чтобы какая-нибудь местная флора начала переваривать наш корабль, пока мы в отлучке.

Спуск был сюрреалистичным. Мы погружались в мир гигантов. Шляпки грибов были размером с посадочные платформы, их ножки уходили в туманную дымку у земли. Свет местного солнца, пробиваясь сквозь них, окрашивал все в причудливые, калейдоскопические узоры. Я посадил «Наследие» на поляне, покрытой мягким, фосфоресцирующим мхом. Как только двигатели затихли, нас окутал оглушительный хор звуков — стрекот, щебет, гудение и рев тысяч невидимых существ.

На этот раз инструктаж был коротким.- Мы идем в самое сердце вражеской территории, – сказал я, пока мы проверяли снаряжение у трапа. – Они знают, что мы идем. Ловушка на Датомире провалилась, так что здесь они будут ждать нас всерьез. Никакой импровизации. Четко следуйте приказам. Фильтры в масках включить. Не трогайте ничего без моего разрешения. Местная жизнь может быть смертельно опасной.

Мы двинулись в путь. Идти по Фелуции было все равно что пробираться через чужой, гигантский организм. Мы шли по тропам, устланным упругим, светящимся мхом, под сенью грибов высотой с башни Корусанта. Воздух был густым, влажным и пах озоном, прелью и чем-то сладко-цветочным. Повсюду была жизнь. Гигантские, похожие на мотыльков существа с крыльями из цветного стекла порхали между деревьями. Стада шестиногих травоядных, покрытых панцирями, похожими на драгоценные камни, с грохотом проносились мимо. Но была и опасность. Мы видели, как огромный, похожий на богомола хищник, размером с лендспидер, одним щелчком своих жвал перекусил одно из травоядных.

- Сосредоточьтесь, – мой голос прозвучал в комлинках. – Не отвлекайтесь на красоту. Здесь все либо ест, либо его едят.

Через два часа пути мы вышли к краю грибного леса. Перед нами расстилались Гниющие Сады. Это было огромное болото, подернутое радужной пленкой. Из мутной воды торчали остовы гигантских, давно умерших растений, а в центре, словно клык мертвого бога, возвышалось то, за чем мы пришли.

Храм.

Он был огромен. Колоссальное сооружение из черного, как полночь, камня, построенное по законам чуждой, нечеловеческой геометрии. Углы были слишком острыми, изгибы — слишком плавными. Он был наполовину погружен в болото, и его стены покрывал толстый слой слизи и лиан. Но даже в таком состоянии он излучал ауру невероятной, древней мощи. И тьмы. Холодной, безэмоциональной, технологической тьмы ракатанцев.

- Вот оно, – прошептала Лира. – Сила здесь… она кричит от боли.

- Культисты внутри, – подтвердила Мира, ее голос дрожал. – И… еще кто-то. Джедаи. Пропавшая команда. Я чувствую их. Но… они другие. Пустые.

- Они нашли часть «Солнечного Генератора», – сказал я. – И она их изменила. Входим.

Мы бесшумно скользнули в воду. Она была теплой и вязкой. Мы плыли, используя Силу, чтобы не оставлять ряби на воде, и вскоре достигли основания храма. Я нашел то, что выглядело как вход — огромный, заваленный обломками портал. Телекинезом я беззвучно отодвинул многотонную плиту, и мы проникли внутрь.

Внутри царил мрак и запах застоявшейся воды и озона. Коридоры были гигантскими, рассчитанными на существ гораздо крупнее людей. Стены были покрыты сложными барельефами, изображавшими сцены завоеваний, порабощения целых рас и терраформирования миров. История Бесконечной Империи.

- Наари, R3 не смог бы здесь работать, но ты сможешь, – прошептал я. – Попробуй подключиться к местным системам. Они должны быть запитаны от артефакта. Нам нужно знать планировку.

Наари приложила ладонь к стене. Ее лицо было сосредоточенным.- Странная технология… органическая. Похожа на нейросеть. Я… я попробую.

Через минуту она открыла глаза.- Есть. Я вижу… схемы. Мы в нижних уровнях. Главный зал, источник энергии, находится в центре храма, тремя уровнями выше. Там… много жизненных сигнатур. Десять. Пять слабых, культисты. И пять… очень сильных. Джедаи.

- Хорошо. Веди.

Мы двинулись по затопленным коридорам, ориентируясь по указаниям Наари. Атмосфера была гнетущей. Казалось, сами стены наблюдают за нами. Наконец, мы добрались до огромной винтовой лестницы, ведущей наверх.

- Они там, – прошептала Мира. – За этой дверью.

Дверь была гигантской, круглой, с вырезанным в центре спиральным символом. Я не стал ее вскрывать. Я просто приложил к ней руку и дезинтегрировал замок на молекулярном уровне. С тихим скрежетом многотонная створка отъехала в сторону, открывая нам вид на центральный зал.

Зал был огромен. Круглая пещера, потолок которой терялся во мраке. В центре, на обсидиановом возвышении, парил он — артефакт. Это был металлический шар размером с человеческую голову, покрытый светящимися ракатанскими глифами. Он медленно вращался, испуская волны видимой темной энергии, которые расходились по залу, словно рябь на воде. От него исходило низкое, давящее на уши гудение.

Вокруг возвышения стояли они. Пятеро джедаев в потрепанных, грязных робах. Я узнал их лидера, мастера-кел'дора по имени Каэлен Вос. Он был известен в Ордене своим несгибаемым духом и преданностью Свету. Рядом с ним стояли тви'лечка-рыцарь, забрак-хранитель и еще двое людей. Они просто стояли, неподвижно, как статуи, глядя на артефакт. У их ног валялись тела культистов, очевидно, убитых.

- Мастер Вос! – позвала Лира.

Джедаи не отреагировали.

- Что с ними? – прошептал Зет.

- Они… не спят, – ответила Мира, ее голос был полон ужаса. – Они здесь. Но их нет. Их души… они заперты.

И в этот момент все пятеро джедаев одновременно повернули головы в нашу сторону. Их движения были резкими, неестественными, как у марионеток.

Их глаза.

Они были абсолютно черными. Не зрачки — вся глазная склера была залита тьмой, в которой не было ни капли света, ни капли разума.

- Чужаки, – раздался голос. Он исходил не от кого-то одного, а от всех пятерых одновременно. Это был холодный, синтетический хор, лишенный всяких эмоций. – Вечный Трон будет восстановлен. Вы присягнете ему. Или будете уничтожены и станете топливом.

- Каэлен! – крикнул я. – Борись с этим!

В ответ черный шар в центре зала вспыхнул ярче, и пятеро джедаев, активировав свои мечи, с нечеловеческой скоростью бросились на нас.

Началась битва в аду.

Это были не джедаи. Это были их тела, их навыки, их знание Силы, но управляемые холодной, безжалостной волей артефакта. Они не чувствовали боли, не знали усталости, не испытывали сомнений. Они были идеальными машинами для убийства.

Мастер Вос, чья форма боя всегда была элегантной и выверенной, теперь дрался как берсерк. Его меч обрушивался на меня с сокрушительной силой, заставляя меня отступать под градом ударов.

- Не убивать! – крикнул я своим. – Попробуйте их обезвредить! Разорвать связь!

Но это было почти невозможно.

Зет и Наари сошлись в бою с забраком-хранителем. Это был вихрь из трех световых мечей. Противник дрался с яростью, превосходящей даже ярость Зета, и Наари с трудом успевала прикрывать своего товарища, парируя удары, которые должны были пронзить его спину.

Лира и Мира столкнулись с тви'лечкой. Та не стала вступать в ближний бой. Она обрушила на них шквал темной энергии — молнии, телекинетические удары, удушающие захваты. Лира создавала щиты, Мира пыталась нащупать разум тви'лечки за пеленой тьмы, но натыкалась лишь на холодную, машинную пустоту.

Сев'ранс, единственная, кто не испытывал пиетета перед джедаями, дралась с одним из людей. Она двигалась как тень, уклоняясь от атак и нанося короткие, точные удары учебным клинком по рукам, ногам, пытаясь сломать суставы. Но ее противник, казалось, не чувствовал боли. Он продолжал атаковать даже со сломанным запястьем.

Я отбивал атаки мастера Воса, и с каждой секундой боя понимал страшную правду. Я заглянул в него Силой. Я увидел его душу — крошечную, угасающую искорку, запертую в темной клетке, в то время как его тело и разум служили ретранслятором для воли артефакта. Артефакт не просто контролировал их. Он высасывал их жизненную силу, их связь со Светлой стороной, используя ее как топливо.

Они были уже мертвы. Их тела были лишь оболочками, которые скоро иссякнут и падут. Спасти их было невозможно. Любая попытка разорвать связь просто убьет их на месте.

И в этот момент я принял решение. Ужасное, чудовищное, но единственно верное.

- Они не живые! – крикнул я, мой голос перекрыл грохот битвы. – Это просто куклы! Их не спасти!

Я блокировал очередной удар Воса, оттолкнул его мощнейшим выбросом Силы, заставив отлететь на несколько метров.

- Прекратить попытки спасения! – приказал я. – Цель — нейтрализация! Быстро и чисто!

Лира в ужасе посмотрела на меня. Зет замер на полсекунды, и вражеский меч едва не снес ему голову.- Но… это же джедаи! – крикнул он.

- Их больше нет! – рявкнул я. – Выполнять приказ!

И я показал им, как.

Я не стал больше защищаться. Я бросился вперед, в атаку. Мои движения стали квинтэссенцией смертоносной эффективности. Я проигнорировал неуклюжий выпад мастера Воса, проскользнул под его рукой и, развернувшись, нанес один-единственный, точный удар. Мой желтый клинок пронзил его грудь. Чернота в глазах кел'дора на мгновение сменилась удивлением и… благодарностью. Затем его тело обмякло.

Я не остановился. Я развернулся к забраку, который теснил Зета и Наари. Два шага, прыжок. Я приземлился за его спиной и нанес такой же быстрый, милосердный удар.

Лира застыла, ее лицо было белым как полотно. Зет смотрел на меня с ужасом и непониманием. Наари опустила меч, ее разум не мог обработать приказ, противоречащий всем основам джедайского кодекса. Мира тихо всхлипнула.

Только Сев'ранс поняла.

Ее движения изменились. Она перестала бить по конечностям. В следующий раз, когда ее противник открылся, она шагнула вперед и с силой вогнала рукоять своего учебного клинка ему в висок. Раздался глухой хруст. Джедай рухнул замертво.

Осталось двое. Тви'лечка, атаковавшая Лиру, и последний человек.

- Я сказал, выполнять приказ! – мой голос был как удар хлыста.

Зет, вздрогнув, очнулся от ступора. Он посмотрел на меня, на мертвых джедаев, и в его глазах промелькнуло понимание. Он бросился на оставшегося человека. Его атака была быстрой, яростной и смертельной.

Лира все еще стояла в оцепенении. Тви'лечка, лишившись противника, повернулась ко мне и метнула в меня сгусток молний. Я отвел их в сторону легким движением руки.

- Лира! – позвал я.

Она не двигалась.

Я вздохнул и сделал шаг. Один быстрый выпад — и тви'лечка упала на пол, присоединившись к своим товарищам.

Наступила тишина. Гулкая, давящая, нарушаемая лишь низким гудением артефакта и тихим плачем Миры, которая уткнулась в плечо Наари.

Пять тел. Пять мертвых джедаев лежали на полу зала.

Я медленно подошел к возвышению. Протянул руку и взял черный шар. В тот же миг он перестал гудеть и светиться, превратившись в инертный кусок металла.

Я повернулся к своей команде. К своим ученикам, которые смотрели на меня с ужасом. К Лире, в чьих глазах я видел шок и… осуждение. К Сев'ранс, которая единственная смотрела на меня с холодным пониманием.

Я стоял посреди зала, полного трупов, с темным артефактом в руке. И я никогда в жизни не чувствовал себя таким одиноким.

Глава 53. Тишина после Бойни

Обратный полет на «Наследие» проходил в оглушающей, вакуумной тишине. Гул двигателей, тихое пиликанье дроидов, гудение систем жизнеобеспечения — все эти привычные звуки тонули в плотном, вязком молчании, которое повисло между нами. Никто не смотрел друг на друга. Зет сидел, уставившись в пол, его руки были сжаты в кулаки так, что костяшки побелели. Наари стояла у иллюминатора, но я знал, что она не видит ни звезд, ни туманностей — ее взгляд был обращен внутрь, туда, где ее логический мир дал трещину. Мира тихо плакала в своей каюте, и Лира была с ней, пытаясь утешить девочку, но я чувствовал, что она и сама на грани. Сев'ранс, как всегда, была непроницаема. Она сидела в своем кресле и чистила оружие с методичностью дроида, словно ничего не произошло.

Я стоял на мостике, глядя на вытягивающиеся в синие полосы звезды. В руке я держал его — холодный, инертный шар ракатанского артефакта. Я чувствовал их взгляды, даже не видя их. Чувствовал их страх, их непонимание, их осуждение. Они смотрели на меня и видели не своего учителя, а монстра. Убийцу джедаев.

Когда мы вышли из гиперпространства в безлюдной системе, чтобы провести диагностику и дать всем прийти в себя, я собрал их в кают-компании. Кроме Миры, которую Лира уговорила остаться в каюте.

- Я знаю, о чем вы думаете, – начал я, не дожидаясь вопросов. Мой голос звучал ровно, возможно, слишком ровно. Я положил артефакт на стол. – Вы думаете, что я убил пятерых джедаев.

- А разве не так? – наконец не выдержала Лира, входя в комнату. Ее глаза были красными от слез — своих или Мириных, я не знал. – Ты отдал приказ. Ты… ты убил мастера Воса. Я видела.

- Да, – спокойно подтвердил я. – Я убил его тело. Потому что его душа была уже мертва.

- Что это значит? – спросил Зет, его голос был хриплым.

Я не стал объяснять словами. Это было бы бесполезно. Я закрыл глаза и протянул руку к ним.- Позвольте мне показать. Не сопротивляйтесь.

Я коснулся их разумов. Не грубо, не вторгаясь, а лишь приоткрывая дверь. Я не стал транслировать им свои мысли. Я поделился с ними ощущением. Тем самым ощущением холодной, бездушной пустоты, которое я почувствовал, заглянув в мастера Воса. Я дал им почувствовать его душу — крошечную, угасающую искорку, запертую в клетке из собственной плоти, которая кричала от ужаса и боли, пока ее тело, управляемое чужой волей, пыталось убить нас. Я дал им ощутить, как артефакт, словно гигантский паразит, высасывал из них жизненную силу, их связь со Светом, их саму суть, превращая ее в топливо.

Они содрогнулись. Зет отшатнулся, его лицо побледнело. Наари судорожно вздохнула, ее логика наконец-то получила данные, которые могла обработать, и результат был ужасающим. Лира прижала руку ко рту, ее глаза наполнились новым ужасом — ужасом понимания.

- Они… они были в аду, – прошептала она. – В персональном аду, запертые в собственных телах.

- Да, – подтвердил я, убирая руку. – Их нельзя было спасти. Любая попытка «исцелить» их, разорвать связь, просто убила бы их, вызвав колоссальный выброс энергии. Они были обречены. Их тела были просто оружием, марионетками, которые через несколько часов или дней все равно бы выгорели и умерли. У нас был выбор: позволить им убить нас, а затем умереть самим, или… прекратить их мучения.

- Это… было милосердие? – с трудом выговорил Зет.

- Это была казнь, – вмешалась Сев'ранс, не отрываясь от своего занятия. – Быстрая и эффективная. Ваш учитель сделал то, что должен был сделать командир. Он устранил угрозу и минимизировал потери. Ваши джедайские сантименты чуть не убили вас всех. Вы должны быть благодарны ему за его решительность.

Ее слова были жестокими, но они попали в цель. Она озвучила ту прагматичную правду, которую я не мог произнести сам.

- Я не прошу вас понять меня, – сказал я, глядя на Лиру, на Зета, на Наари. – Я не прошу прощения. Я прошу вас принять это как факт. В этой войне, которая уже идет, хоть вы этого и не видите, будут моменты, когда кодекс, которому вас учили в Храме, будет бесполезен. Будут моменты, когда придется делать ужасный выбор. И я всегда буду делать выбор, который спасет вас. Даже если для этого мне придется стать монстром в ваших глазах.

Я взял артефакт со стола.- Мы летим на Корусант. Я должен отчитаться перед Советом.

***

Полет до Корусанта прошел в той же тишине. Но теперь она была другой. Это была тишина осмысления. Я чувствовал, как мои ученики борются с тем, что узнали, как их мировоззрение меняется, трещит по швам, но не ломается, а перестраивается, становясь прочнее, закаленнее.

Мы приземлились на одной из площадок Храма Джедаев. Я приказал всем оставаться на борту. Взяв контейнер с артефактом, я один направился в башню Высшего Совета.

Зал Совета был таким же, как и всегда. Двенадцать фигур в креслах, олицетворяющих мудрость и мощь Ордена. Я встал в центре.

- Мастер Скайуокер, – произнес магистр Винду. – С докладом?

- Да, магистр, – я поставил контейнер на пол. – Миссия по поиску артефакта Валкориона на Фелуции завершена.

- Команда мастера Воса? Они с вами? – спросил Ки-Ади-Мунди.

- Команда мастера Воса мертва, – ровно ответил я.

В зале повисло молчание.

- Что случилось? – мягко спросил Квай-Гон, который присутствовал на заседании.

Я рассказал все. Без эмоций, без оправданий. Сухим, отчетливым языком. О том, как мы нашли храм. О том, как артефакт поработил джедаев, превратив их в марионеток. О том, что они были уже фактически мертвы, их души использовались как топливо. И о том, какой выбор я сделал.

Когда я закончил, в зале снова воцарилась тишина. Я видел шок на лицах Пло Куна и Шаак Ти. Видел гнев и осуждение в глазах Мейса Винду. Видел глубокую скорбь на лице Квай-Гона.

- Вы… убили их, – процедил Винду.

- Я прекратил их существование как оружия и освободил то, что осталось от их душ, от вечных мук, – поправил я. – Другого выхода не было.

- Всегда есть другой выход! – ударил кулаком по подлокотнику Винду.

- В этот раз не было, – мой голос был холоден как сталь. – Если бы вы были там, магистр, вы бы либо погибли, либо сделали то же самое. Если бы смогли.

- Довольно, – раздался тихий, но властный голос Йоды. Он медленно открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде не было осуждения. Лишь безграничная, вселенская печаль. – Потеря велика. Скорбим мы о павших братьях. Но… правду в словах твоих, юный Скайуокер, чувствую я. Тьма, что в артефакте этом, древняя и безжалостная.

Он повернулся к остальным членам Совета.- Обсудим это позже. Мастер Скайуокер, устал ты. И команда твоя. Отдых нужен вам.

- Мы не устали, магистр, – ответил я. – Мы готовы продолжать.

- Нет, – твердо сказал Йода. – Отдыхать будете. А пока… Прогуляйся со мной, Энакин. По Храму. Твоя спутница и ученики твои… пусть побудут в тишине. После всего, что видели они, нужна им она.

Я кивнул. Это был приказ, замаскированный под предложение.

Мы вышли из зала Совета. Я шел рядом с маленьким зеленым магистром, который едва доставал мне до пояса. Мы шли молча. Он не задавал вопросов, я не предлагал ответов. Мы миновали залы для тренировок, библиотеку, жилые сектора. Наконец, мы вошли в Зал Тысячи Фонтанов.

Здесь царил вечный сумрак, пронизанный мягким светом. Воздух был влажным и свежим, наполненным ароматами экзотических растений, собранных со всей галактики. И повсюду был слышен звук воды. Она журчала, капала, струилась, пела свою бесконечную песню. Это место было сердцем Храма, его оазисом покоя.

Мы шли по извилистым тропинкам, мимо тихих заводей, где плавали светящиеся рыбки, мимо водопадов, ниспадающих по увитым плющом стенам. Я был сдержан, закрыт. Мои щиты были подняты. Йода, как всегда, был загадочен. Он шел, опираясь на свою палочку, его большие уши подрагивали, улавливая каждый звук.

- Печалишься ты, юный Скайуокер, – наконец произнес он, когда мы остановились у небольшого пруда, заросшего гигантскими лилиями. Его голос был тихим, но в акустике зала он звучал отчетливо.

- Я скорблю о павших, магистр, – ровно ответил я.

- Не только, – Йода с хитрой ухмылкой посмотрел на меня. – Не о прошлом печаль твоя. О будущем.

Я промолчал.

- Много их стало, – продолжил я через мгновение, глядя на свое отражение в темной воде. – Фанатиков. Сектантов. Тех, кто ищет силу во тьме. Они становятся смелее. Организованнее. Это лишь симптомы. Болезнь гораздо глубже. Я боюсь, что будущее, которое нас ждет, будет очень кровавым.

Я намекал, как мог. Я говорил не о культистах. Я говорил о Республике, о сепаратистах, о войне, которая уже стояла на пороге.

- Я вижу… арену, – мой голос стал тише. – Огромную, залитую солнцем. И на ней — сотни джедаев. Их клинки сияют. А против них — армия. Бесконечная армия дроидов. Я вижу бойню. Бессмысленную бойню хороших людей, брошенных в пекло, к которому они не готовы. Нам нужны щиты и мечи, магистр. Не только слова и надежды. Нам нужно готовиться.

Йода долго молчал. Он закрыл глаза, его лицо стало похоже на морщинистую маску.- Тьма сгущается. Чувствую ее и я, – наконец произнес он. – Туманен стал путь впереди. Скрывает он будущее. Для джедаев.

Он открыл глаза и посмотрел прямо на меня. Его взгляд был острым, как осколок кристалла.- Но не для тебя, я чувствую. Для тебя… занавеса тьмы нет. Лишь тусклое стекло, через которое видишь ты. Не так ли?

Я не ответил. Мы снова двинулись дальше и вышли на один из открытых балконов, с которых открывался вид на Корусант.

Зрелище было потрясающим. Мы стояли на вершине мира. Под нами, до самого горизонта, расстилался бесконечный город. Миллиарды огней, сливающихся в единое золотое море. Бесконечные потоки спидеров, снующих между небоскребами, словно светлячки. Это был центр галактики, сердце Республики, символ порядка и цивилизации.

И я знал, что скоро это сердце будет охвачено огнем.

Я стоял рядом с величайшим магистром Ордена, который чувствовал приближение бури, но не мог ее разглядеть. А я, изгой и чужак, видел все. И эта ноша была тяжелее любого артефакта.

Глава 54. Архитектор Грядущей Бури

В то время как Энакин Скайуокер и магистр Йода вели свою тихую беседу на балконе Храма, в самом сердце власти, в шпиле Сенатского здания, другой, гораздо более древний и терпеливый игрок расставлял на галактической доске последние фигуры.

Я, Шив Палпатин, Верховный Канцлер Республики и Темный Лорд Ситхов Дарт Сидиус, сидел в своем просторном кабинете. За огромным панорамным окном раскинулся вечерний Корусант, но я не смотрел на него. Мой взгляд был прикован к голографической карте галактики, парящей в центре комнаты. Она не показывала политические границы или торговые пути. Она была испещрена мириадами тайных знаков, векторов движения флотов, которые еще не были построены, и линиями снабжения для армий, которые еще не были собраны. Это была карта моей войны.

Какое же это было наслаждение. Десятилетия планирования. Века, если считать наследие моего учителя и всех ситхов, что были до него. Вся история Галактической Республики, с ее коррумпированным Сенатом, с ее высокомерным, слепым Орденом джедаев, была лишь длинной, витиеватой прелюдией к этому моменту. К моему триумфу.

Мой Великий План. Какой изящный, многослойный механизм. С одной стороны, я, как канцлер Палпатин, отчаянно борюсь за мир, призывая к дипломатии, пока тайно вооружаю Республику. С другой стороны, мой ученик, граф Дуку, мой «Дарт Тиранус», собирает под свои знамена недовольных, создавая Конфедерацию Независимых Систем. Он — идеальный антагонист. Благородный, харизматичный, бывший джедай, разочаровавшийся в системе. Они поверят ему. Они пойдут за ним. И когда две эти силы, созданные и вскормленные мной, столкнутся, начнется спектакль. Война, которая истощит Республику, которая заставит Сенат добровольно отдать мне чрезвычайные полномочия, которая выманит всех джедаев из их Храма и разбросает по всей галактике, сделав их уязвимыми.

А в тени всего этого ждет своего часа моя истинная армия. Клоны. Созданные по образу идеального солдата, выращенные для одной цели — подчинения. И в мозгу каждого из них, скрытая даже от их создателей-каминоанцев, дремлет последняя команда. Приказ 66. Какая восхитительная ирония. Джедаи сами возглавят армию своих палачей. Они будут сражаться плечом к плечу со своими убийцами, доверяя им, называя их друзьями. А потом, в один миг, по одному моему слову, все закончится.

Я откинулся в кресле, позволяя себе мгновение чистого, незамутненного наслаждения. Все было готово. Финальные штрихи.

Единственное, что омрачало эту идеальную картину, была одна назойливая, раздражающая переменная. Культисты Валкориона. Эти фанатики были как рой насекомых, жужжащих на периферии моего зрения. Они не представляли реальной угрозы моему плану, но их действия вносили хаос. Неконтролируемый хаос. Они нападали на конвои, которые не должны были быть атакованы, привлекали внимание к мирам, которые должны были оставаться в тени, находили артефакты, которые должны были спать вечно. Они были как вирус в идеально отлаженной системе. Несколько раз их вылазки чуть не сорвали мелкие, но важные операции моих агентов. Мелочи, но я ненавидел мелочи, которые не мог контролировать.

Дверь в мой кабинет бесшумно открылась. Вошла Слай Мур. Моя правая рука, мой самый верный слуга. Умбаранка двигалась с грацией хищника, ее бледное лицо было, как всегда, лишено всякого выражения. Она подошла к столу и, не говоря ни слова, положила на него датапад.

- Последний отчет от нашей сети на Фелуции, мой Лорд, – ее голос был тихим, почти шепотом, но в нем звучала абсолютная преданность. – Проблема с неконтролируемыми культистами в этом секторе решена.

Я взял датапад. Экран ожил, показывая сухие строки отчета. Я вчитывался в них, мой разум мгновенно анализировал каждое слово, каждую деталь. Десять минут я сидел в полной тишине, поглощая информацию. Слай Мур тем временем бесшумно обошла мое кресло. Ее прохладные, длинные пальцы легли мне на плечи и начали медленно, уверенно разминать напряженные мышцы. Это был наш ритуал. Она чувствовала мое напряжение и знала, как его снять.

Отчет был… интересным. Энакин Скайуокер и его разношерстная команда. Нашли храм. Нашли артефакт. Нашли пропавших джедаев. И Скайуокер, столкнувшись с ситуацией, где догма требовала самопожертвования, а логика — безжалостности, выбрал логику. Он лично уничтожил пятерых порабощенных джедаев, чтобы спасти свою команду и выполнить миссию.

Я почувствовал, как по моему телу пробежала дрожь, не имеющая ничего общего с напряжением. Это была дрожь гордости. Настоящей, почти отцовской гордости.

Кстати, об отцовстве.

Я отложил датапад, но не стал ничего говорить. Мои мысли унеслись на три года назад. Уже, после инцидента на Набу, я впервые всерьез заинтересовался мальчишкой, из-за которого филигранно отключили станцию Торговой Федерации. Я запросил образцы его крови, его полное досье, когда был свободен. И когда пришли результаты анализа миди-хлориан, я был ошеломлен. Их уровень был запредельным. Выше, чем у Йоды. Выше, чем у меня.

И тогда я вспомнил.

Вспышка памяти, погребенная под десятилетиями интриг. Проект моего учителя, Дарта Плэгаса. Его одержимость. Его попытки манипулировать миди-хлорианами, чтобы создать жизнь. Чтобы создать идеальный сосуд для Силы. Я вспомнил секретную станцию в Неизведанных Регионах, ряды комнат, в которых находились пленники со всей галактики — подопытные кролики для его экспериментов. Я вспомнил, как мы сочли проект провалом. Все подопытные либо умирали, либо сходили с ума, редко кто выживал. А потом я убил своего учителя, и станция была уничтожена вместе со всеми записями.

Но теперь, глядя на досье мальчика, я понял. Одна из подопытных выжила. Женщина с Татуина. Шми Скайуокер. Проект не провалился. Он удался. С оглушительным, невероятным успехом. Плэгас хотел создать жизнь из Силы. И он ее создал. Или, вернее, мы создали. Ведь я тоже принимал в этом участие. Моя кровь, моя Сила, моя воля были частью тех экспериментов.

Какая восхитительная, горькая ирония. Мой учитель, искавший бессмертия, создал ключ к нему, но умер, так и не узнав об этом. А я, его убийца, невольно стал отцом самого могущественного существа в галактике. Отцом Избранного.

Знает ли он? Знает ли Энакин? Если да, то почему молчит? Почему не ищет встречи? Его сдержанность, его тайные операции, его собственная маленькая армия учеников — это все часть его собственного плана? Неужели он играет в свою игру, такую же сложную и многослойную, как моя? Эта мысль была одновременно пугающей и пьянящей.

А если не знает… О, какой это будет прекрасный сюрприз в нужный момент. Какой козырь в рукаве. «Эни, я твой отец»? Примитивно. «Энакин, я твой создатель, твоя кровь, твоя судьба». Вот это будет удар, который сокрушит последние остатки его джедайской веры.

Именно поэтому я не мешал ему. Я не мешал его матери, этой удивительной женщине, которая из рабыни превратилась в теневого магната, строить свою корпоративную империю. Я с улыбкой наблюдал, как она подминает под себя Торговую Федерацию изнутри. Их действия были забавны. Они не могли изменить ход событий. Война начнется в любом случае, с Федерацией или без нее. Но это была их маленькая игра, и я, как снисходительный отец, позволял своим детям играть в их песочнице.

- Вы сильно напряжены, мой Лорд, – прошептала Слай Мур, ее пальцы нашли особенно тугой узел у меня на шее.

- Я думаю о культистах, – ответил я, возвращаясь в настоящее. Это была полуправда. – В последнее время они слишком активизировались. Даже мои люди на местах получили приказ уничтожать любые их мелкие группы при обнаружении. Но они продолжают появляться.

- Наши тайные агенты ищут их источник, – доложила она. – Но пока все следы ведут в тупик. Пустые базы, брошенные аванпосты, ложные данные. Словно они появляются из ниоткуда.

- Продолжайте искать, – приказал я. – Я хочу знать, кто стоит за ними. Валкорион мертв уже тысячи лет. Кто-то или что-то дергает за ниточки. Найдите этого кукловода.

- Будет исполнено.

Она убрала руки с моих плеч.- Все готово к следующей фазе, мой Лорд. Граф Дуку ждет вашего приказа.

- Да, – я посмотрел на голограмму планеты Набу. – Пора начинать. Пусть Нут Ганрей наймет охотника за головами. Лучшего. Джанго Фетта. Цель — сенатор Амидала. Естественно, покушение должно провалиться. Нам нужен лишь повод, чтобы Совет джедаев приставил к ней охрану. Двух джедаев. Мастера Скайуокера… и его бывшего ученика.

- Это вернет на время Скайуокера на Набу, к сенатору, – констатировала Слай Мур. – Их связь…

- Их связь — это еще один инструмент, – прервал я ее. – Его привязанность — его слабость. И его сила. Я буду использовать и то, и другое. Передайте приказ графу Дуку. Спектакль должен начаться.

Слай Мур молча кивнула и, поклонившись, бесшумно вышла из кабинета.

Я остался один. Медленно, с предвкушением, я развернул свое кресло к окну. Вечерний Корусант сиял под моими ногами. Миллиарды жизней, миллиарды судеб, и все они — лишь песок, из которого я строил замок своей Империи.

Император Палпатин.

Звучало неплохо.

А где-то там, в одной из башен Храма, стоял мой сын. Мое величайшее творение. Мой будущий наследник. И он даже не догадывался, что вся галактика — это лишь сцена, построенная для него. Для его падения. И для его возвышения. Рядом со мной.

Глава 55. Заговор на Закате

Пока Энакин стоял на холодном балконе Храма, погруженный в свои мрачные видения, а Дарт Сидиус взирал на свою будущую империю, на далекой, залитой солнцем планете Набу разворачивалась сцена, которая могла бы повлиять на судьбу галактики не меньше, чем любой заговор ситхов или решение Совета джедаев.

Падме Амидала и Шими Скайуокер сидели на той самой террасе, где всего несколько дней назад прервалась их идиллия. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки персика, лаванды и расплавленного золота. Воздух был напоен ароматами ночных цветов, а с озера доносился тихий плеск воды. Перед женщинами на низком столике стояла бутылка легкого, искрящегося вина из региона Шаак и тарелка с фруктами.

Деловая часть их встречи давно закончилась. Шими, как и обещала, сделала несколько звонков. Ее слова, произнесенные тихим, вежливым тоном, имели эффект разорвавшейся в залах заседаний термоядерной бомбы. Сенаторы от Куата, Сиенара и Бактоидных верфей внезапно «прозрели» и обнаружили в законопроекте Падме огромную пользу для Республики. Торговая Федерация была в ярости, но ничего не могла поделать. Маленькая, но важная битва была выиграна.

Теперь же наступило время для тишины и вина. Время для разговора не двух политических союзников, а двух женщин.

- Иногда мне кажется, что вся моя жизнь — это бесконечная борьба, – тихо сказала Падме, глядя, как последний луч солнца утопает в озере. – Я борюсь с коррупцией в Сенате, с жадностью корпораций, с сепаратистскими настроениями. Я выигрываю одну битву, но война становится только хуже. Республика трещит по швам, Шими. И я боюсь, что однажды она просто развалится, а я ничего не смогу сделать, кроме как стоять и смотреть.

- Борьба — это признак жизни, Падме, – мягко ответила Шими, делая глоток вина. – Перестают бороться только мертвые. Я провела большую часть своей жизни в рабстве. Каждый день был борьбой. За еду, за воду, за то, чтобы не сойти с ума от безнадежности. Но я боролась. За себя. А потом — за своего сына. И эта борьба сделала меня той, кто я есть.

Она посмотрела на свои руки. Изящные, ухоженные руки аристократки, но под тонкой кожей все еще угадывалась былая сила и грубость рабского труда.- Не бойся борьбы. Бойся апатии. Пока ты сражаешься, у тебя есть шанс победить.

- Но какой ценой? – вздохнула Падме. – Я отдаю этому всю себя. У меня не остается времени… на жизнь. На простые человеческие радости. Я смотрю на своих подруг, они выходят замуж, рожают детей. А я… я замужем за Республикой. И это очень ревнивый и требовательный супруг.

Шими внимательно посмотрела на нее. В ее темных, мудрых глазах зажегся лукавый огонек. Она решила сменить тему, уводя разговор в более личное, более уязвимое русло.- В такие темные времена особенно важно, чтобы в жизни был кто-то, кто приносит свет. Кто-то, кто напоминает, ради чего ты борешься. Скажи мне, моя дорогая, кто-нибудь уже занял твое сердце? Сердце бывшей королевы и нынешнего сенатора должно быть неприступной крепостью, но я уверена, что нашелся смельчак, который осмелился пойти на штурм.

Падме вздрогнула, словно ее ударило током. Она отвела взгляд, и на ее щеках вспыхнул легкий румянец, особенно заметный в мягком свете заката.- Шими… я… я не думаю, что сейчас подходящее время для этого.

- О, всегда подходящее время для любви, – усмехнулась Шими. – Это единственное, для чего не нужно расписания и резолюций Сената. Так кто же он? Какой-нибудь бравый капитан королевской гвардии? Или, может, молодой, амбициозный сенатор с Чандрилы, который так на тебя смотрит во время заседаний?

Падме молчала, теребя край своего платья. Она сделала глубокий вдох, словно собираясь нырнуть в холодную воду.- Это… – ее голос был едва слышен. – Это твой сын. Энакин.

Шими замерла, держа бокал на полпути ко рту. На ее лице отразилось мастерски сыгранное удивление, смешанное с нежностью и пониманием. Внутри же она улыбалась. Конечно. Она знала это с той самой минуты, как увидела их вместе на «Наследии». Она видела, как он смотрит на нее. И, что еще важнее, как она смотрит на него.

- Энакин? – мягко переспросила она, подыгрывая. – Мой мальчик? Расскажи мне.

И Падме рассказала. Сначала сбивчиво, потом все более уверенно, словно прорвало плотину, которую она так долго и тщательно строила.- Я не знаю, когда это началось, – шептала она. – Может быть, еще тогда, на Татуине. Он был просто мальчиком, но в его глазах уже тогда была такая сила, такая… тоска. Он был рабом, но в нем было больше свободы, чем во всех вельможах Набу. А потом, когда я увидела его снова… он так изменился. Он больше не мальчик. Он мужчина. Сильный, уверенный в себе. Но эта тоска в его глазах… она никуда не делась. Она стала только глубже.

Она сделала глоток вина, собираясь с мыслями.- Когда он рядом, я… я не могу дышать. Весь мой сенаторский этикет, вся моя выдержка испаряются. Меня тянет к нему, Шими. Это почти физическое ощущение. Как будто между нами натянута невидимая струна, и она вибрирует все сильнее с каждой минутой. Я знаю, что это безумие. Он джедай. Ему запрещено иметь привязанности. Я сенатор, моя жизнь под постоянным наблюдением. У нас нет будущего. Но я ничего не могу с собой поделать. Я люблю его. Я люблю его так сильно, что мне страшно.

Она замолчала, выложив все, что так долго держала в себе. Шими молча протянула руку и накрыла ее ладонь своей.- Любовь и не должна быть простой, моя дорогая. Простой бывает симпатия. А настоящая любовь — это всегда немного безумие. И это не то, чего стоит бояться.

- Но что мне делать? – с отчаянием спросила Падме. – Просто… забыть? Игнорировать это?

Шими рассмеялась. Тихим, грудным смехом женщины, которая знает о жизни все.- Забыть? Дитя мое, ты можешь с таким же успехом приказать солнцу не вставать по утрам. Нет. Мы не будем ничего забывать.

Она подалась вперед, ее глаза заблестели азартом. В этот момент она была не просто матерью, а стратегом, готовящимся к своей самой важной кампании.- Мы поможем тебе завоевать моего мальчика. И ты выйдешь за него замуж.

Падме ошеломленно смотрела на нее.- Но… джедаи… Совет…

- К черту Совет! – отрезала Шими с неожиданной резкостью. – Что они знают о любви? Они — сборище старых монахов, которые боятся собственных чувств. Они пытаются сделать из моего сына такого же бесчувственного истукана. Но у них не получится. В нем слишком много жизни, слишком много страсти. И эта страсть либо сожжет его изнутри, либо… ее нужно направить. Ему нужен якорь. Ему нужен дом. Ему нужна ты.

Она снова откинулась в кресле, ее лицо приняло заговорщическое выражение.- Итак, подруга. Давай составим план.

Падме, все еще находясь в легком шоке, невольно улыбнулась. Впервые за долгое время она почувствовала не отчаяние, а азарт.- План?

- Конечно, план! – кивнула Шими. – Мой сын упрям, как банtha, и эмоционально закрыт, как хранилище Муунилинста. Простой подход здесь не сработает. Нам нужна стратегия.

Она подняла указательный палец.- Фаза первая: создание возможностей. Вам нужно время вместе. Вдали от Корусанта, от Храма, от моих шумных учеников. Нужен официальный повод. Что-то, что не вызовет подозрений у Совета.

- Я… я могла бы запросить дополнительную охрану, – задумчиво произнесла Падме, включаясь в игру. – В свете недавних событий и агрессивной политики Торговой Федерации… Я могу сослаться на угрозы моей жизни. Совет не сможет отказать. И я могу попросить именно его.

- Превосходно! – одобрила Шими. – Но куда? Не на Корусанте. Слишком много глаз.

- Набу, – тут же ответила Падме. – Я могу сказать, что мне нужно уединиться, чтобы поработать над важным докладом. И заодно навестить своих родителей. Озерный край. Там тихо, уединенно… и очень красиво.

- Идеально! – Шими хлопнула в ладоши. – Фаза вторая: операция «Растопить лед». Энакин — не простой мужчина. Он сложный, ранимый, скрывающий свою боль за броней сарказма и силы. Не пытайся пробить эту броню. Найди в ней щели.

- Как? – с неподдельным интересом спросила Падме.

- Не бойся его гнева. Когда он злится, он показывает свою боль. Слушай не его слова, а то, что стоит за ними. Бросай вызов его уму, а не только его силе. Спорь с ним о политике, о философии, о Силе. Он уважает силу, но восхищается умом. И самое главное… покажи ему, что такое настоящий дом. Не казарма в Храме, а место, где тебя ждут. Где о тебе заботятся. Готовь ему его любимые блюда. Слушай его рассказы о полетах и дроидах. Просто… будь рядом. Не как сенатор. Как женщина.

Падме слушала, затаив дыхание. Это были самые ценные советы, которые она когда-либо получала.

- И фаза третья, – заключила Шими, ее глаза хитро блеснули. – Когда лед тронется… будь смелой. Сделай первый шаг. Мой сын может быть гением в пилотировании и фехтовании, но в делах сердечных он нерешителен, как гунган на уроке риторики. Он боится своих чувств, боится причинить тебе боль, боится нарушить свои дурацкие правила. Тебе придется показать ему, что ты не боишься.

Она взяла бутылку и наполнила их бокалы.- Ну что, сенатор Амидала? Ты готова пойти на государственную измену джедайскому кодексу во имя любви?

Падме посмотрела на Шими, на ее улыбающееся, уверенное лицо. И весь ее страх, все ее сомнения улетучились. Она взяла свой бокал и подняла его.- За любовь, – с сияющей улыбкой произнесла она.

- За любовь, – ответила Шими. – И за будущую леди Скайуокер.

Их бокалы со звоном соприкоснулись. Две самые влиятельные женщины в жизни Энакина Скайуокера заключили союз. И в этот момент судьба галактики, сама того не зная, сделала еще один крутой поворот.

Глава 56. Эхо Судьбы в Тишине Храма

Время, как это часто бывает в периоды напряженной работы, сжалось и пролетело почти незаметно. Пол года. Целые пол года прошло с нашего возвращения с Фелуции. Пол года, которые мы посвятили последнему, самому важному этапу обучения моих подопечных. Я учил их не новым техникам боя и не забытым аспектам Силы. Я учил их самому сложному — жить с тем, кто они есть. Жить с тем, что они видели и что сделали.

Зет научился находить покой не в подавлении своего гнева, а в его полном принятии, превращая его в горнило, где выковывалась его воля. Наари перестала видеть Силу как набор уравнений и начала чувствовать ее как музыку, находя гармонию в ее хаотичных, на первый взгляд, мелодиях. Мира, пережившая ужас Фелуции, стала нашим эмпатическим якорем; ее дар больше не был проклятием, а стал компасом, указывающим на истинные намерения живых существ. И Сев'ранс… она оставалась Сев'ранс. Холодная, прагматичная, смертоносная. Но в ее красных глазах больше не было пустоты слуги. В них была цель. Ее собственная цель.

И вот, день их испытаний настал.

Это было не стандартное испытание для падавана. Я настоял на том, чтобы оно проходило в присутствии не только экзаменаторов, но и членов Высшего Совета. И, к моему удивлению, они согласились. В просторном зале для испытаний, помимо меня и Лиры, присутствовали магистры Йода, Мейс Винду и мой бывший учитель, Квай-Гон Джинн. Их присутствие создавало в воздухе ощутимое напряжение. Они пришли посмотреть не на учеников. Они пришли посмотреть на плоды моего «еретического» учения.

Испытания были разработаны мной лично, чтобы продемонстрировать уникальные сильные стороны каждого.

Первым был Зет. Против него выставили дюжину элитных дроидов-убийц, запрограммированных на максимальную агрессию. Зет не стал защищаться. Он ринулся в самую гущу, его зеленый клинок стал размытым пятном. Но это была не слепая ярость. Каждый его удар был выверен. Он не резал, не пронзал. Он бил по сервоприводам, по сочленениям, по фоторецепторам. Он ломал, крушил, выводил из строя. Это был танец контролируемой жестокости. Через две минуты все двенадцать дроидов лежали на полу — обездвиженные, но не уничтоженные. Зет стоял в центре, тяжело дыша, его гнев уже утих, сменившись спокойной сосредоточенностью. Я увидел, как Мейс Винду, мастер агрессивной формы Ваапад, скрестил руки на груди, в его взгляде читалось невольное, почти раздраженное уважение.

Затем была Наари. Перед ней на постаменте лежал поврежденный ситхский голокрон, который не могли вскрыть лучшие криптографы Ордена. Ей дали час. Наари не притронулась к нему. Она села в позу лотоса и погрузилась в медитацию. Она не пыталась взломать его логические замки. Она слушала его. Она чувствовала эхо разума, заключенного внутри, его структуру, его боль, его пустоты. Через сорок минут она встала, подошла к голокрону и, не глядя, провела пальцами по его поверхности, нажимая на невидимые руны в единственно верной последовательности. Голокрон с шипением раскрылся.

Испытание Миры было самым тихим и самым страшным. Ее погрузили в ментальную симуляцию, воссоздающую ее худшие страхи — смерть друзей, одиночество, падение во тьму. Мы на внешнем мониторе видели лишь ее спокойное лицо. А внутри, как она рассказала позже, она не стала сражаться с кошмарами. Она заговорила с ними. Она использовала свою эмпатию, чтобы понять источник страха, принять его как часть себя, и иллюзия, лишенная силы, просто растворилась. Йода, наблюдавший за ней, медленно кивнул, его большие уши дрогнули. «Сильна в ней эмпатия. Не оружие, но щит… и ключ».

Последней была Сев'ранс. Ее испытание вызвало больше всего споров. Ей представили тактическую симуляцию: террористы захватили заложников в госпитале, угрожая взорвать реактор, что уничтожит целый городской блок. Любой стандартный джедайский подход приводил к большим жертвам. Сев'ранс проанализировала ситуацию за пять минут. Ее решение было холодным и безжалостным. Она инсценировала перегрузку второстепенного энергоблока в другом крыле госпиталя, вызвав панику и заставив часть террористов отвлечься. А затем, воспользовавшись суматохой, она «виртуально» обрушила вентиляционную шахту прямо на лидера террористов, мгновенно его ликвидировав. Заложники были спасены, реактор в безопасности. Но ее метод был признан «недопустимо рискованным и жестоким».

- Она пожертвовала бы частью здания, чтобы спасти целое, – сказал Винду, когда симуляция закончилась. – Это не путь джедая.

- Она спасла всех заложников, магистр, – парировала Сев'ранс, ее голос был ровным и холодным. – Джедайский путь привел бы к гибели как минимум тридцати процентов из них. Мой путь привел к нулевым потерям среди гражданских. Я выбираю результат, а не красивый метод.

В зале повисла тишина. Квай-Гон смотрел на чисску с глубоким, задумчивым интересом. Он всегда ценил нестандартное мышление.

В тот же день их всех признали рыцарями-джедаями. Не без споров, не без скепсиса со стороны Винду и его сторонников, но решение было принято. Они стали первыми Дже'дайи, официально принятыми в ряды Ордена. Новая порода рыцарей, несущих в себе мое учение.

Время пошло дальше. Мои бывшие ученики быстро нашли свое место. Зет стал инструктором по фехтованию, его уроки были самыми сложными и самыми популярными среди юнлингов, желавших познать истинную мощь боя. Наари ушла в Архивы, где ее уникальный способ «чувствовать» информацию позволил ей сделать несколько поразительных открытий в древних текстах. Мира присоединилась к Целительскому корпусу, ее эмпатия творила чудеса там, где не справлялись ни бакта, ни традиционные техники исцеления Силой. Все они вскоре взяли себе падаванов, и я с тихой гордостью наблюдал, как семена моего учения начинают прорастать в новом поколении.

Даже Сев'ранс, к всеобщему изумлению, получила ученика — упрямого, циничного кореллианца, которого все считали безнадежным. Она учила его не Силе, а тактике, выживанию и прагматизму.

Только Лира осталась со мной. Мы были хорошо сработавшимися партнерами. Командой.

И вот, однажды вечером, когда я думал, что моя роль наставника наконец-то подошла к концу, Сила снова решила посмеяться надо мной.

Я шел по тихим коридорам Храма. День закончился, большинство джедаев были в своих кельях или в залах для медитации. Я чувствовал странную смесь удовлетворения и… пустоты. Мои птенцы вылетели из гнезда. Я был свободен. И эта свобода была непривычной.

И тут я это почувствовал.

Это был не голос, не видение. Это был слабый, едва уловимый зов в Силе. Похожий на далекий плач. В нем смешались отчаяние, упрямство, одиночество и отчаянное, всепоглощающее желание доказать что-то себе и всему миру. Это была мольба. Мольба не о помощи, а о шансе.

Я вскинул бровь. Этот зов был до боли знакомым. Он был похож на эхо моего собственного сердца когда-то.

Я последовал за ним. Он привел меня в один из дальних тренировочных залов.

Там, в круге света, в одиночку тренировалась тогрута. Девочка-подросток, может, лет четырнадцати-пятнадцати. Она была уже слишком взрослой для юнлинга, но еще не падаваном. Она двигалась с яростной, отчаянной энергией, ее два тренировочных меча мелькали в воздухе. Ее стиль был сырым, акробатичным, полным таланта, но лишенным дисциплины. Она снова и снова повторяла сложную связку приемов, и снова и снова у нее не получалось. С каждым промахом ее движения становились все более резкими, все более злыми. Она сражалась не с воображаемым противником. Она сражалась со своим собственным разочарованием.

Зов исходил от нее.

Я смотрел на нее, и странное чувство дежавю охватило меня. Эти движения, это упрямство, эти цвета… Она кого-то мне смутно напоминала. Но кого, я не мог вспомнить.

Я не стал ее прерывать. Я просто прислонился к стене в тени и стал ждать. Я наблюдал, как она выматывает себя, как ее движения становятся медленнее, а дыхание — тяжелее. Наконец, минут через десять, она с яростным криком опустила мечи. Они с деактивировались с шипением. Она стояла, согнувшись пополам, тяжело дыша. Затем медленно выпрямилась и, опустив голову, побрела к выходу. Она не видела ничего и никого, погруженная в свою меланхолию.

- Если будешь так тренироваться, то сожжешь себя раньше, чем станешь рыцарем, – тихо сказал я, когда она проходила мимо.

Она вздрогнула и резко подняла голову. Ее большие синие глаза удивленно уставились на меня.- Мастер Скайуокер! – пролепетала она, тут же выпрямляясь. – Простите, я вас не заметила.

- Это я заметил, – я кивнул на ее тренировочные мечи. – Ты очень талантлива. Но ты позволяешь своему нетерпению управлять тобой.

- Я… я просто хотела отработать прием, – смущенно пробормотала она.

- Ты хотела доказать, что достойна быть падаваном, – мягко поправил я. – Я слышал, многие мастера считают тебя… слишком импульсивной.

Она вспыхнула, и в ее глазах блеснул знакомый мне огонь неповиновения.- Я не импульсивная! Я просто… не люблю сидеть сложа руки!

- Я тоже, – усмехнулся я. – Как тебя зовут, юнлинг?

- Асока. Асока Тано.

И в этот момент в моей голове что-то щелкнуло. Асока Тано. Имя из моих видений. Имя из той, оригинальной, стертой временной линии. Девочка, которая должна была стать моим падаваном. Моей «Шпилькой».

И словно по команде, словно сама Сила ждала этого момента узнавания, я почувствовал это.

Это было похоже на тихий щелчок, на то, как два идеально подогнанных друг к другу механизма встают на свои места. Теплый, золотистый поток энергии протянулся от меня к ней, оплетая нас обоих невидимыми узами. Узы Силы. Узы Учителя и Ученика. Это не было моим решением. Это было решение самой Силы.

Асока тоже это почувствовала. Она вздрогнула и непонимающе посмотрела на свои руки, потом на меня.- Что… что это было?

Я вздохнул. Глубоко и обреченно.- Похоже, Сила решила, что мой отпуск окончен, – сказал я, пытаясь скрыть свое смятение за сарказмом. – То, что ты почувствовала, Асока, это связь. Теперь я твой учитель.

Ее глаза расширились до невероятных размеров. Неверие, шок, а затем… чистая, незамутненная, взрывная радость.- Учитель? Вы… мой учитель? Вы?! Мастер Скайуокер?! – она подпрыгнула на месте, ее лицо озарила такая сияющая улыбка, что, казалось, в зале стало светлее. – Ух ты! Я знала! Я знала, что меня не отправят в Агрокорпус! Это так здорово! Мы будем летать на миссии? Будем сражаться с пиратами? А вы научите меня тому приему с броском меча?

Она тараторила без умолку, ее переполняла энергия.

А я просто стоял, смотрел на это стихийное бедствие в оранжевой упаковке и мысленно закатил глаза. Я поднял взгляд к потолку тренировочного зала, словно мог видеть сквозь него саму Силу.

«Серьезно? – беззвучно спросил я. – Только-только избавился от четверых. И ты подсовываешь мне еще одного? За что?!»

Ответа не было. Была только восторженная болтовня моего нового, нежданного, но уже такого до боли знакомого падавана. Моя свобода закончилась, так и не начавшись.

Глава 57. Гамбит Канцлера

Королевский звездолет Набу, «Сияние», вынырнул из синевы гиперпространства с той же грацией, с какой лебедь-ныряльщик скользит по глади озера. Внизу, словно раскинутый на черном бархате гобелен из света, лежал Корусант. Падме Амидала стояла у обзорного экрана, глядя на приближающийся мир-город. Ее сердце билось в двойном ритме. Один ритм был деловым, сосредоточенным — ритм сенатора, готовящегося к решающей битве за «Закон о создании армии». Другой был трепетным, нетерпеливым — ритм женщины, которая знала, что всего в нескольких километрах от нее находится мужчина, занимавший все ее мысли.

Она мысленно пробежалась по плану, который они составили с Шими. Фаза первая: создание возможностей. Сейчас она ее и реализовывала. Ее прибытие, предстоящее голосование, ожидаемые дебаты — все это было частью большой политики. Но покушение, которое, как она была уверена, последует, станет спусковым крючком для их личного, тайного плана. Мысль об этом была одновременно пугающей и волнующей.

- Все готово, моя госпожа, – раздался тихий голос за ее спиной.

Падме обернулась. Перед ней стояла Корде, ее верная служанка и двойник. Она уже была облачена в тяжелое, церемониальное платье сенатора, ее волосы были уложены в сложную прическу. Она выглядела более царственно, чем сама Падме в своем простом летном комбинезоне пилота.

- Спасибо, Корде, – мягко сказала Падме, подходя и поправляя складку на ее платье. – Ты уверена, что хочешь это сделать? У меня плохое предчувствие.

- Служить вам — моя честь, Падме, – с тихой улыбкой ответила Корде. – И мой долг. Не беспокойтесь. Все пройдет гладко. Вы научили меня всему. Я буду говорить, как вы, двигаться, как вы. Никто ничего не заподозрит.

- Дело не в этом, – Падме заглянула в глаза своей подруге. – Я боюсь за тебя.

- А я боюсь за вас, – так же серьезно ответила Корде. – Вы — символ надежды для многих. Если с вами что-то случится… последствий не предсказать. Моя жизнь — малая цена за вашу безопасность.

Падме крепко обняла ее.- Ты больше, чем служанка, Корде. Ты моя подруга. Пожалуйста, будь осторожна.

- Я всегда осторожна, – ответила та, отстраняясь. – Пора. Капитан Тайфо ждет.

Падме кивнула и надела шлем пилота, скрывая свое лицо. Они покинули каюту. Корде, в сопровождении капитана Тайфо и охраны, направилась к главному трапу. Падме, как один из пилотов эскорта, свернула к кабине истребителя N-1, который стоял в ангаре.

«Сияние» начало снижение. Оно плавно вошло в атмосферу, сопровождаемое эскадрильей блестящих истребителей. Посадочная платформа была уже видна — серая площадка, окруженная почетным караулом и встречающей делегацией. Сердце Падме сжалось от дурного предчувствия.

И в тот момент, когда шасси корабля коснулись платформы, мир взорвался.

Оглушительный рев, вспышка ослепительного света и волна раскаленного воздуха, которая едва не сбила ее с ног. Падме, инстинктивно пригнувшись за своим истребителем, видела все как в замедленной съемке. «Сияние», ее прекрасный, элегантный корабль, разламывался на части. Огонь и черный дым вырывались из огромной дыры в его борту. Обломки металла, словно шрапнель, разлетались по всей платформе.

Она видела, как взрывная волна отбрасывает гвардейцев. Видела, как капитан Тайфо, раненый, пытается подняться. И видела Корде. Ее тело, выброшенное из пламени, лежало на краю платформы.

Забыв обо всем, Падме бросилась к ней.- Корде! – крикнула она, падая на колени рядом с ней.

Платье было обожжено, лицо покрыто сажей. Но она была еще жива. Ее глаза, полные боли, сфокусировались на лице Падме.- Моя… госпожа… – прошептала она, ее губы едва шевелились. – Я… я подвела вас…

- Нет, нет, ты не подвела! – слезы текли по щекам Падме, смешиваясь с копотью. – Держись, Корде! Медики уже здесь!

- Я… рада… что вы в безопасности… – прошептала она. – Скажите… маме… что я ее люблю…

Ее глаза закрылись. Последний вздох сорвался с ее губ.

Падме застыла, держа в руках безжизненное тело своей подруги. Шок, горе и ярость смешались в ее душе. И в этот момент, сквозь рев пламени и крики, она увидела его. Фигура в мандалорской броне, взмывающая в небо на реактивном ранце. Образ был мимолетным, но он отпечатался в ее памяти.

Вокруг началась суматоха. Прибыли медики, служба безопасности, сенатские гвардейцы. Кто-то пытался оттащить ее от тела Корде. И тут рядом с ней возникла знакомая фигура. Канцлер Палпатин. Его лицо выражало глубочайший шок и скорбь.

- Сенатор Амидала… – начал он, но тут же осекся, «поняв», что перед ним пилот. – Что здесь произошло? Где сенатор?

- Она… она погибла, – глухо ответила Падме, играя свою роль.

- Какая ужасная трагедия, – Палпатин положил ей руку на плечо, изображая сочувствие. – Мы найдем тех, кто это сделал. Я вам обещаю.

Падме смотрела на него, и холод пробежал по ее спине. В его глазах, за маской скорби, она на мгновение увидела холодный, расчетливый блеск триумфа.

***

Новость о покушении на сенатора Амидалу разнеслась по Корусанту со скоростью лесного пожара. Заседание Сената было немедленно перенесено. А в башне Храма Джедаев в экстренном порядке собрался Высший Совет.

- Дерзкое нападение. В самом сердце Республики, – Мейс Винду сжал кулаки. – Это объявление войны.

- Войны или отчаяния? – задумчиво произнес Квай-Гон. – Убийство сенатора, выступающего против создания армии, лишь ускорит принятие этого закона. Это нелогично.

- Для нас нелогично, – проскрипел Йода, постукивая своей палочкой по полу. – Но для тех, кто в тени, своя логика есть. Хаос и страх сеют они.

В этот момент в центре зала появилась голограмма канцлера Палпатина. Его лицо было изможденным и полным праведного гнева.- Магистры, я приношу свои глубочайшие извинения за вторжение. Но обстоятельства чрезвычайные. Как вы уже знаете, на сенатора Амидалу было совершено чудовищное покушение. Ее верная служанка погибла, сама сенатор чудом выжила, так как поменялась с ней местами.

Он сделал паузу, давая им осознать новость.- Это нападение не просто на сенатора. Это нападение на саму демократию, на всех, кто смеет выступать за мир. Я не могу допустить, чтобы голос разума был заглушен насилием. Поэтому я обращаюсь к вам с официальной просьбой. Сенатору Амидале необходима защита. Защита, которую может предоставить только Орден джедаев.

- Мы обеспечим сенатору безопасность, канцлер, – заверил его Винду.

- Я благодарен вам, магистр, – кивнул Палпатин. – Но я хотел бы попросить о специфической охране. В это трудное время сенатору необходимо не только физическая защита, но и моральная поддержка. Ей нужен тот, кому она сможет доверять. Поэтому я прошу вас назначить для ее охраны мастера-джедая Энакина Скайуокера. Его давнее знакомство с сенатором, несомненно, поможет ей пережить этот удар. А его… нетрадиционные методы, продемонстрированные на Фелуции, делают его идеальным кандидатом для противодействия столь коварному врагу.

Он обвел Совет взглядом.- Разумеется, одного мастера будет недостаточно. Я бы предложил дополнить его рыцарем-джедаем Лирой Вейл. Ее тактические навыки и уравновешенный характер станут прекрасным дополнением к талантам мастера Скайуокера.

В зале повисла тишина. Просьба была не просто конкретной. Она была вызывающе конкретной. Мейс Винду недовольно нахмурился.- Канцлер, вы проявляете весьма личный интерес к мастеру Скайуокеру.

- Я проявляю интерес к безопасности сенатора и стабильности в Республике, магистр Винду, – с легким укором ответил Палпатин. – Я считаю, что именно эта пара джедаев наиболее эффективно справится с поставленной задачей. Однако, решение, конечно же, за вами.

Голограмма исчезла.- Хитер канцлер, – пробормотал Пло Кун. – Он просит о том, на что мы и так бы согласились, но делает это так, будто навязывает нам свою волю.

- Его логика безупречна, – сказал Квай-Гон. – Энакин действительно лучший кандидат. Он знает сенатора, и его навыки идеально подходят для такой миссии.

- Но его привязанность к ней опасна! – возразил Винду. – Это может затуманить его суждения!

- Или стать его величайшей силой, – тихо произнес Йода, открывая глаза. – Путь перед нами лежит. Расставил кто-то указатели на нем. Игнорировать их не можем мы. Согласиться с канцлером должны мы. Но с большой осторожностью.

Решение было принято.

***

Я пытался научить Асоку медитировать. Это было все равно что пытаться научить разъяренного вуки вышивать крестиком.- Сконцентрируйся на своем дыхании, Шпилька, – в десятый раз повторил я. – Почувствуй, как Сила течет через тебя.

- Я чувствую, учитель! – тут же ответила она, не открывая глаз. – Она течет! И она говорит: «Асока, почему ты сидишь без дела, когда можно пойти и потренироваться с мечом?»

Я тяжело вздохнул. Прошла неделя с тех пор, как она стала моим падаваном, и я уже чувствовал себя на десять лет старше. Она была талантлива, спору нет. Но ее энергия била через край.

В этот момент в зал вошел храмовый гвардеец.- Мастер Скайуокер, рыцарь Вейл. Вас срочно вызывает Высший Совет.

Асока тут же вскочила.- Нас? Нас вызывают? Это миссия?

- Меня и рыцаря Вейл, – поправил я. – А ты идешь в библиотеку. Изучать историю Семи Битв за Руусан. И я проверю.

Увидев ее разочарованное лицо, я добавил:- Если выучишь, завтра разрешу тебе попилотировать симулятор истребителя.

Ее глаза тут же загорелись, и она пулей вылетела из зала.

Мы с Лирой вошли в зал Совета. Атмосфера была тяжелой.- Мастер Скайуокер, рыцарь Вейл, – начал Мейс Винду без предисловий. – Сегодня утром на сенатора Падме Амидалу было совершено покушение.

Мое сердце пропустило удар. Я ощутил ледяной укол страха, который тут же подавил, скрыв за маской безразличия. Но Лира, стоявшая рядом, почувствовала это и бросила на меня быстрый, обеспокоенный взгляд.

- Сенатор не пострадала, – продолжил Йода. – Но ее двойник погибла.

Я выдохнул.

- По просьбе канцлера Палпатина, – сказал Винду, – и по решению Совета, вы двое назначаетесь личной охраной сенатора Амидалы. Ваша задача — обеспечить ее безопасность и найти тех, кто стоит за этим нападением.

Я стоял и слушал их формальные инструкции. Говорили что-то о важности миссии, о необходимости соблюдать осторожность. Но я их уже не слышал. В моей голове все части головоломки встали на свои места. Заговор Шими и Падме. «Просьба» Палпатина. Нападение. Мое назначение.

Это не было случайностью. Это был тщательно срежиссированный спектакль. И я был одним из главных актеров. Они все играли в свои игры, дергая за ниточки, думая, что контролируют ситуацию.

Но я видел общую картину. Я знал, что это не просто покушение. Это был первый выстрел. Первый аккорд в симфонии разрушения, которую я видел в своих видениях. Война, которую я так отчаянно пытался предотвратить, теперь стучалась в двери. И меня только что назначили стоять на ее пороге.

Я поднял глаза на магистров. Мое лицо не выражало ничего. Но внутри, в самой глубине моего сознания, прозвучала одна-единственная, холодная и ясная мысль.

*Началось.*

Глава 58. Яд в Сердце Города

Турболифт, отделанный полированным деревом альдераанской сосны и мягкой кожей, бесшумно скользил вверх, к пентхаусу сенатора Амидалы. Для меня это была не поездка, а пытка. Пытка, имя которой было Асока Тано.

- Учитель, а почему мы? – начала она, едва двери закрылись. – В смысле, я понимаю, вы — великий мастер-джедай и все такое, но почему не мастер Винду? Или мастер Пло Кун? Они же в Совете! А сенатор Амидала — это очень важно, да? А покушение было настоящим? Я читала отчет, там написано, что взорвали целый корабль! А правда, что вы с ней знакомы с детства? А капитан Тайфо, он хороший охранник? А у них есть свои бластеры или они пользуются стандартными республиканскими? А…

- Асока, – прервал я ее, не открывая глаз и массируя виски. – Вдох. Выдох. Твой разум должен быть спокоен, как гладь озера, а не похож на ярмарку в день распродаж.

- Но я спокойна! – тут же возразила она. – Я просто… собираю информацию! Вы же сами говорили, что нужно знать все о миссии!

- Я говорил «знать», а не «озвучивать каждую мысль, пролетающую у тебя в голове со скоростью под-рейсера», – устало поправил я. – Канцлер попросил нас лично. Потому что я знаю сенатора. Потому что он доверяет моей эффективности. Лира здесь, потому что она лучший тактик, которого я знаю. А ты здесь, потому что я твой учитель, и это твоя первая настоящая миссия. Твоя задача — наблюдать, учиться и молчать. Особенно последнее. Понятно?

- Так точно, учитель! Наблюдаю, учусь и… – она на мгновение запнулась, – молчу.

Следующие десять секунд прошли в блаженной тишине. Я почти начал расслабляться.

- А Р2-Д5 тоже будет молчать? – не выдержала она.

`Оскорбленное заявление: я всегда молчу, когда это необходимо. В отличие от некоторых органических форм жизни, мой речевой процессор не страдает словесным недержанием,` – пропищал R2-D5, стоявший рядом.

Лира, стоявшая в углу лифта, тихо фыркнула, пряча улыбку. Я видел в ее глазах чистое, незамутненное злорадство. Она наслаждалась каждой секундой. Это была ее месть за все годы моего собственного несносного поведения, когда она была моим падаваном.

`Ностальгическое ворчание: помнится, был один молодой человек, который тоже не отличался молчаливостью. Особенно когда дело касалось полетов и дроидов. Я искренне сожалею, что был тогда таким невыносимым,` – добавил R2-D5, бросив на меня красноречивый взгляд своего фоторецептора.

- Я все слышу, консервная банка, – пробормотал я.

Наконец, двери лифта с тихим шипением открылись, и мои мучения закончились. Мы вошли в просторный, залитый светом пентхаус. Панорамные окна открывали захватывающий вид на Корусант.

Асока тут же забыла о своем обещании молчать. Она была как щенок, впервые попавший в большой дом. Она подбежала к окну, потом к панели управления климатом, потом начала с интересом разглядывать статую с Набу. Капитан Тайфо, суровый глава охраны сенатора, посмотрел на нее с явным неодобрением.

Лира же сразу приступила к делу. Она подошла к Тайфо и его людям.- Рыцарь Вейл, – представилась она. – Я хотела бы ознакомиться с вашими протоколами безопасности, расположением постов и графиком смен. Нам нужно синхронизировать наши действия.

Тайфо, явно впечатленный ее профессионализмом, тут же начал вводить ее в курс дела.

R2-D5, в свою очередь, заметил в углу знакомый сине-белый купол. Он издал радостную трель и покатился к своему «кузену», R2-D2. Два дроида остановились друг напротив друга и начали оживленную беседу на своем бинарном языке. Судя по тональности, они обменивались последними сплетнями.

И тут я увидел ее. Падме. Она стояла в центре комнаты, разговаривая с кем-то из своих помощников. Она была в простом, но элегантном платье, и выглядела уставшей, но несгибаемой. Наши глаза встретились, и на мгновение весь шум вокруг исчез. Я снова почувствовал это притяжение, эту невидимую нить, которая связывала нас сквозь пространство и время.

Я медленно подошел к ней.- Сенатор, – сказал я, мой голос прозвучал более формально, чем мне бы хотелось.

- Мастер Скайуокер, – ответила она, ее губы тронула легкая, едва заметная улыбка. – Я рада, что Совет прислал именно вас.

- Мой долг — обеспечить вашу безопасность, – ответил я, изо всех сил стараясь сохранять самообладание.

И в этот момент идиллию разрушило нечто. Нечто высокое, нескладное, с длинными ушами и глазами на стебельках.- Эни! Моя твоя так рад видеть! – воскликнул Джа-Джа Бинкс, подскакивая ко мне и заключая в свои объятия.

Я замер, чувствуя, как все мои мышцы напряглись. Я мысленно воззвал ко всем известным мне силам во Вселенной. *«О, Великая Сила. О, таинственный Бенду. О, древние боги Кореллии. Кто-нибудь. Защитите меня от этого… существа. Я выдержал бой с ведьмами Датомира, я сражался с порабощенными джедаями, но это… это выше моих сил».*

- Представитель Бинкс, – с трудом выдавил я, высвобождаясь из его хватки. – Я тоже… рад.

К счастью, его внимание быстро переключилось на Асоку, которая с любопытством разглядывала его. Вечер прошел в обсуждении планов, расстановке постов и выслушивании бесконечных историй Джа-Джа. Наконец, мы расположились в гостиной, примыкающей к спальне Падме. Асока, утомленная впечатлениями, задремала в кресле. Лира проверяла данные с датчиков безопасности. Я же сел на пол и погрузился в медитацию. Но это была не та медитация, что ведет к покою. Это была медитация охотника. Я распустил свои чувства, создав вокруг комнаты Падме невидимую паутину из Силы, готовую зафиксировать малейшую вибрацию, малейшую угрозу.

Ночь опустилась на Корусант. Город сиял под нами, но в пентхаусе царила тишина.

И тут я это почувствовал.

Холод. Не физический, а холод в Силе. Что-то чужеродное, ядовитое, полное голодной, безмозглой злобы, проникло в комнату Падме. Оно не шло, оно ползло.

Я вскочил на ноги.- Угроза! – бросил я Лире и Асоке, которые тут же проснулись.

Я не стал открывать дверь. Я просто вышиб ее Силой и ворвался в спальню.

Падме спала. А на ее кровати, всего в нескольких сантиметрах от ее лица, извивались две отвратительные твари. Ядовитые многоножки-коухуны, каждая размером с мою руку. Они уже готовились к укусу.

Времени на раздумья не было. Я вытянул руку, и невидимая хватка Силы сдавила тварей, поднимая их в воздух. Они задергались, зашипели, но не могли пошевелиться. Я не стал их раздавливать. Это было бы слишком грязно. Я сконцентрировался, и на молекулярном уровне разорвал связи, которые делали их живыми. На мгновение они застыли, а затем просто… рассыпались в облако мельчайшей серой пыли, которая безвредно осела на пол.

Падме проснулась от шума.- Энакин? Что?..

Но я уже не смотрел на нее. Мой взгляд был прикован к окну. Там, за силовым полем, завис дроид-доставщик. Именно он принес сюда этих тварей. С яростью, холодной и острой, как осколок льда, я рванул руку на себя. Сила, как невидимый канат, притянула дроида. Он с оглушительным треском пробил силовое поле и стекло и врезался в стену, разлетаясь на куски.

В этот момент в комнату ворвались Лира и Асока с мечами наготове.- Учитель! Что произошло? – крикнула Асока.

- Новое покушение, – бросил я, подбегая к разбитому окну. Вдалеке я увидел удаляющийся огонек спидера. – Р2-Д5, проанализируй обломки этого дроида! Найди все, что сможешь! Асока, остаешься с сенатором! Ни на шаг от нее не отходи!

- А вы куда? – спросила она.

Я не ответил. Я посмотрел на Лиру. Она поняла меня без слов.- Я за тобой, – кивнула она.

Я посмотрел вниз, на головокружительную пропасть между небоскребами, на проносящиеся внизу потоки спидеров. *«Сюжет надо продвигать»,* – с измученным вздохом подумал я.

И прыгнул.

Падение было коротким. Я приземлился на пролетавший мимо спидер, напугав до полусмерти его водителя.- Джедайское дело! Оставайтесь здесь! – крикнул я ему и, перехватив управление, направил машину за удаляющимся огоньком.

Через секунду рядом со мной возник второй спидер, за рулем которого сидела Лира.

Погоня была яростной. Мы неслись по ночным каньонам Корусанта, лавируя между зданиями и встречным трафиком. Наш преследуемый, наемница в облегающем костюме, была отличным пилотом. Она ныряла в транспортные туннели, проскальзывала в сантиметрах от стен небоскребов, пытаясь нас стряхнуть.

- Она пытается уйти в нижние уровни! – крикнула Лира по комлинку. – Перехвати ее на выходе из тоннеля 5-С! Я зайду с фланга!

Это была наша стихия. Мы работали как единый механизм. Я был тараном, она — скальпелем. Я гнал ее, не давая ни секунды передышки, а Лира методично отрезала ей пути к отступлению.

Наконец, мы загнали ее в тупик в одном из развлекательных кварталов нижнего уровня. Ее спидер врезался в вывеску ночного клуба. Наемница, оказавшаяся когтистой клавдиткой-оборотнем, выскочила из обломков и попыталась скрыться в толпе. Мы последовали за ней.

Короткая схватка в клубе, где я, к большому неудовольствию Лиры, отрубил наемнице руку с бластером, и вот мы уже стоим над ней в темном переулке.

- Кто тебя нанял? – спросил я, приставив кончик своего меча к ее горлу.

Она лишь усмехнулась.- Ты никогда не узнаешь, джедай…

И тут я почувствовал это. Еще одна угроза. Сверху. Я поднял голову и увидел его. Мандалорец на реактивном ранце, зависший над нами. Он поднял руку.

- Лира, берегись! – крикнул я.

Но было поздно. Из его наруча вылетела крошечная отравленная стрела и вонзилась прямо в шею наемницы. Ее глаза расширились от шока, она захрипела и обмякла. Мертва.

Мандалорец не стал задерживаться. Он развернулся и на столбе огня из своего ранца взмыл в ночное небо, исчезнув между небоскребами.

Мы остались стоять в тишине переулка, рядом с остывающим трупом. Шум ночного клуба казался далеким и нереальным. Первая ниточка, которая могла привести нас к кукловоду, была обрезана.

Я посмотрел на Лиру. Она смотрела в небо, туда, где исчез мандалорец.- Похоже, наша работа только начинается, – тихо сказала она.

Я молча кивнул. Да. Она только начиналась. И она будет кровавой.

Глава 59. Отравленная Стрела и Фактор Хаоса

Зал Высшего Совета был погружен в свою обычную сумрачную тишину, но сегодня она была тяжелой, давящей. Мы вчетвером — я, Лира, Асока и R2-D5 — стояли в центре круга, докладывая о событиях минувшей ночи. Я говорил первым, мой отчет был сухим и фактологическим, как сводка с поля боя. Погоня, противостояние, убийство цели неизвестным в мандалорской броне. Я положил на небольшой антигравитационный поднос, подлетевший ко мне, единственную улику — крошечную, изящную отравленную стрелу.

- Наемница была клавдиткой-оборотнем, – добавила Лира, когда я закончил. – Профессионал. Она знала маршруты отхода, использовала гражданский трафик как прикрытие. Но тот, кто ее убил, был на совершенно ином уровне. Он действовал с хирургической точностью. Появился, устранил угрозу для себя и исчез. Никаких следов, кроме этой стрелы.

- А что с дроидом? – спросил Пло Кун, его голос гулко разнесся из-под маски.

`Подробный отчет: анализ обломков показал, что это была стандартная модель доставочного дроида серии ASN-121,` – спроецировал R2-D5 голограмму разбитого дроида. – `Однако его логический модуль и ядро памяти были полностью уничтожены. Не просто стерты, а выжжены сложным деструктивным вирусом, который активировался в момент разрушения корпуса. Восстановить данные о его происхождении или маршруте невозможно.`

- Они заметают следы, – констатировал Мейс Винду. – Тщательно и профессионально.

- Учитель, – внезапно подала голос Асока, стоявшая до этого тихо, как мышь. Все взгляды обратились к ней. Она немного смутилась, но продолжила. – Когда R2-D5 показывал мне данные… вирус, который уничтожил память дроида, он был очень… элегантным. Не грубый взлом, а что-то вроде встроенной программы самоуничтожения, которая активируется по определенному триггеру. Такие системы обычно используют не мелкие преступники, а крупные корпорации или даже правительственные спецслужбы.

Я с удивлением посмотрел на своего падавана. Наблюдательность. Она не просто смотрела, она анализировала. Квай-Гон одобрительно кивнул.- Ценное наблюдение, юный падаван.

Совет погрузился в молчание, магистры обдумывали полученную информацию.- Расследование продолжайте, – наконец произнес Йода. – Кто исполнитель, кто заказчик — найти должны вы.

- Мы не можем рисковать сенатором, используя ее как приманку, – возразил Винду. – Мастер Скайуокер и рыцарь Вейл должны сосредоточиться на ее защите. Нам нужен кто-то еще. Следопыт.

Он посмотрел в сторону входа в зал.- Мастер Кеноби.

В зал вошел Оби-Ван. Он выглядел повзрослевшим с нашей последней встречи. В его бороде появились рыжеватые пряди, а во взгляде — спокойная уверенность мастера, недавно отпустившего своего ученика в свободное плавание. Он кивнул мне и Лире.- Энакин. Лира. Снова в неприятностях, я смотрю?

- Неприятности сами нас находят, Оби-Ван, – усмехнулся я. – Ты же знаешь.

Совет быстро ввел его в курс дела. Оби-Ван подошел к подносу и взял стрелу. Он не просто осмотрел ее. Он закрыл глаза, пропуская через пальцы ее «ощущение» в Силе.- Интересно, – пробормотал он. – Очень гладкий, почти жидкий металл. Непромышленное производство. Кустарная работа, но очень высокого качества. Я где-то видел нечто подобное… много лет назад.

Он открыл глаза.- Мне нужно поговорить с одним старым знакомым. Он держит закусочную на нижних уровнях. Знает все обо всем, что происходит в криминальном мире Корусанта. Возможно, он сможет опознать эту диковинку.

- Действуйте, мастер Кеноби, – сказал Винду. – И держите нас в курсе.

Оби-Ван кивнул, бросил на меня еще один взгляд, в котором читалось «постарайся ничего не взорвать, пока меня не будет», и вышел. Нас тоже отпустили.

Когда мы вернулись в пентхаус, там уже царил идеальный порядок. Разбитое окно было заменено, следы погрома исчезли, словно их и не было. И посреди комнаты, ведя тихую беседу с Падме, стоял канцлер Палпатин.

- …моя дорогая, я настаиваю! – говорил он своим мягким, отеческим тоном. – Находиться на Корусанте для вас сейчас равносильно самоубийству. Эти люди не остановятся. Они попытаются снова. Вы должны уехать. Скрыться там, где вас никто не найдет.

Я остановился в дверях, наблюдая за этой сценой. Какое же великолепное представление. Каждая интонация, каждый жест — все было выверено. Он играл роль доброго, заботливого дедушки, пекущегося о безопасности своей любимой «внучки». И Падме, несмотря на весь свой ум и политическую проницательность, верила ему. Она видела в нем опору, защитника.

А я видел змею, обвившуюся вокруг ее сердца.

И в то же время я не мог не поражаться тому, как упрямо канон пытался вернуться на свои рельсы. Да, вместо Оби-Вана со мной была Лира. Да, рядом суетилась Асока. Но суть событий оставалась прежней. Покушение, расследование, и вот теперь — неизбежный разговор об отъезде Падме. Словно невидимый сценарист, недовольный моими импровизациями, снова и снова подталкивал сюжет к заранее написанной развязке. Я был актером, который знает финал пьесы, но вынужден играть свою роль, делая вид, что не знает, что будет дальше.

- Мастер Скайуокер?

Я вздрогнул. Голос Асоки и легкое подергивание за рукав моей кожаной куртки «плохого парня» вернули меня в реальность. Она глазами указала на Палпатина, который смотрел на меня с улыбкой. Я был настолько погружен в свои мысли, что полностью отключился от разговора.

- Простите, канцлер, – я тоже изобразил улыбку. – Я задумался. Все произошедшее… это так чудовищно. Я даже не могу представить, кто мог замыслить такое против сенатора.

В моей голове в этот момент над головой Палпатина ярко мигала неоновая стрелка с жирной надписью: «ГЛАВГАД».

- Вот видите, сенатор! – Палпатин с довольным видом указал на меня. – Даже ваш **Главный** защитник, – он выделил это слово голосом, придав ему двойной смысл, – глубоко обеспокоен безопасностью **своей** подопечной.

Падме мгновенно поняла намек. Ее щеки залил легкий румянец, и она бросила на меня быстрый, смущенный взгляд.- Да… вы правы, канцлер. Возможно, действительно стоит на время покинуть Корусант. Но голосование… Я не могу просто так бросить все. Мне нужно выбрать кого-то, кто сможет меня заменить на заседании.

И тут, словно черт из табакерки, из-за спины Падме вынырнула долговязая фигура.- Моя Падме! Моя твоя может помочь!

Я даже не почувствовал, как он подошел. Этот гунган, эта ходячая аномалия в Силе, этот комок чистого, незамутненного хаоса. Джа-Джа Бинкс.

- Моя будет твоей заменой! – с энтузиазмом заявил он. – Моя уже младший представитель Набу! Моя все сделает, как надо! Моя будет говорить речи, нажимать кнопки…

Он продолжал болтать, размахивая руками и едва не сбив дорогую вазу.

На лице Палпатина появилась измученная улыбка. Маска идеального политика на мгновение треснула, и я увидел под ней просто уставшего человека, который столкнулся с явлением, неподвластным даже его контролю.- Что ж… прекрасно! – поспешно сказал он. – Раз проблема с заменой решена, я, с вашего позволения, вернусь к своим обязанностям. Дела Республики не ждут.

Он быстро направился к выходу. Я понял, что он не просто уходит. Он сбегает. Он, Темный Лорд Ситхов, архитектор галактической войны, панически боялся остаться в одной комнате с Джа-Джа Бинксом еще хотя бы на минуту.

- Берегите сенатора, мастер Скайуокер, – бросил он мне на ходу.- Непременно, канцлер, – так же формально ответил я.

Когда за ним закрылась дверь, я посмотрел на Падме, которая пыталась успокоить разбушевавшегося Джа-Джа, на Асоку, которая смотрела на гунгана с выражением научного интереса, и на Лиру, которая просто прислонилась к стене с видом человека, смирившегося со всем.

Я печально вздохнул и прошептал так тихо, что никто, кроме меня, не мог услышать:- Это будет тяжелый день.

Глава 60. Чашка Мяты и Исчезнувшая Планета

Оби-Ван нашел меня на следующий день. Его сообщение было коротким и по-военному четким: «Есть новости. Встретимся. Координаты прилагаются». Я посмотрел на координаты и усмехнулся. Он выбрал одно из самых дорогих и престижных кафе в Сенатском округе, «Небесный Сад». Место, где сенаторы заключали сделки, а лоббисты плели свои интриги за чашкой бактианского кафа по сто кредитов за порцию.

Я оставил Асоку и Лиру с Падме, которая как раз собирала вещи для своего «тайного» отлета на Набу, и отправился на встречу.

«Небесный Сад» представлял собой оранжерею, подвешенную между двумя небоскребами. Сквозь стеклянные стены и потолок открывался головокружительный вид на вечно движущиеся потоки спидеров. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тихим журчанием фонтанов и шелестом экзотических растений.

Оби-Ван уже сидел за столиком в уединенном алькове, выглядя в своих простых джедайских робах совершенно неуместно среди разодетых политиков и бизнесменов. Он с явным неодобрением разглядывал меню.

- Энакин, – сказал он, когда я подошел. – Ты только посмотри на эти цены. Можно купить подержанный спидер за стоимость их фирменного десерта. Зачем мы встречаемся здесь? Это слишком… броско.

- Расслабься, Оби-Ван, – я сел напротив и жестом подозвал дроида-официанта. – Здесь тихо, уединенно, и никто не будет нас подслушивать. К тому же, здесь подают отличный травяной сбор.

- Травяной сбор? – он скептически поднял бровь. – Я бы предпочел обычный каф. Если, конечно, он не сделан из молотых драгоценных камней.

- Не волнуйся, для друзей Ордена все бесплатно, – подмигнул я ему. – Это кафе принадлежит моей матери.

Оби-Ван, который как раз делал глоток воды, поперхнулся. Он закашлялся, его глаза расширились от удивления.- Твоей… матери? Рабыни с Татуина?

- Бывшей рабыни, – мягко поправил я, наслаждаясь его реакцией. Это была маленькая, невинная месть за все его нотации в прошлом. – Теперь она баронесса Скайуокер с Набу и владелица небольшой, но растущей корпоративной империи. Это одно из ее недавних приобретений.

Оби-Ван несколько секунд молча смотрел на меня, переваривая информацию. Затем он покачал головой и рассмеялся.- Энакин, клянусь Силой, твоя жизнь никогда не перестает меня удивлять. Ладно, сдаюсь. Что за травяной сбор ты так нахваливаешь?

- Две порции «Люмоного», – заказал я дроиду. – И тарелку орехового печенья.

Пока мы ждали заказ, я рассказал ему вкратце о том, как моя мать вернула себе имя и состояние. Я опустил детали о скупке акций Торговой Федерации и прочих щекотливых моментах, представив все как удачное стечение обстоятельств и грамотное управление наследством.

Вскоре дроид принес наш заказ. Перед нами поставили две изящные чашки с дымящимся, золотистым напитком. Воздух наполнился свежим, цитрусовым ароматом с легкими мятными нотками. Это был запах моего детства на Набу, запах дома.

Я сделал глоток, и волна тепла и спокойствия разлилась по телу. Эта трава, которую мои люди нашли на одной из планет Дальнего Рубежа, была настоящим подарком. Они привезли ее моей матери как диковинное растение из-за необычных желтых цветочков. Когда я увидел ее, я едва не расцеловал капитана грузовоза. Это была почти точная копия земной лимонной мяты. После недолгих исследований я убедился в ее безопасности и начал культивировать в наших оранжереях на Набу. Я в шутку назвал ее «мятой», и название прижилось. А напиток из нее, из-за лингвистических искажений галактического основного, стали называть «Люмоный».

Оби-Ван с опаской попробовал напиток. Его глаза удивленно расширились.- А ведь и правда неплохо, – признал он. – Успокаивает. Ладно, хватит о делах семейных. Перейдем к нашим.

Он посерьезнел.- Я был у своего информатора, Декстера. Он опознал дротик. Это самодельная работа, но сделана по всем канонам оружейников с Камино.

- Камино? – я сделал вид, что слышу это название впервые.

- Да. Планета в секторе Риши. Декстер сказал, что каминоанцы — затворники. Гениальные клонеры, но не самые дружелюбные ребята в галактике. Яд, которым была отравлена наемница, — типичный токсин, используемый ими для отбраковки неудачных образцов. А сам дротик, по его словам, — визитная карточка мандалорского наемника по имени Джанго Фетт. Одного из лучших в галактике.

- Отлично, – сказал я. – Значит, у нас есть цель — Джанго Фетт, и место — Камино.

- Вот тут и начинаются проблемы, – вздохнул Оби-Ван, и его лицо снова стало мрачным. – Проблема первая: Джанго Фетт как призрак. Я запросил все записи с камер наблюдения в радиусе десяти километров от места покушения. Большинство из них либо стерты, либо повреждены. На тех фрагментах, что удалось восстановить, его фигура размыта до неузнаваемости. Кто-то очень профессионально подчистил за ним все следы. Найти его на Корусанте — все равно что искать конкретную песчинку в пустыне.

Он сделал еще один глоток «Люмоного», словно собираясь с духом.- Но это еще не все. Проблема вторая, и она гораздо серьезнее. Планеты Камино… не существует.

Я молча слушал, позволяя ему выговориться. Я знал, что он сейчас чувствует. Смятение, граничащее с безумием.

- Я проверил все, Энакин! – его голос стал громче от волнения. – Общедоступные архивы Республики, навигационные карты Торговой Гильдии. Ничего! Тогда я пошел в Храм. Я засел в Архивах джедаев. Я просмотрел все звездные карты, от современных до тех, что были составлены во времена Старой Республики. Камино там нет. Я даже уговорил мастера-архивариуса дать мне доступ к резервным копиям, сделанным десять лет назад, до того, как я взял своего первого падавана. И там тоже пусто! Целая звездная система, Энакин, просто исчезла из всех записей! Словно кто-то аккуратно вырезал ее из ткани реальности. Я хотел сначала пойти к Йоде, но… это звучит как бред сумасшедшего. Поэтому я решил сначала поговорить с тобой.

Он замолчал, глядя на меня в ожидании реакции. Он ожидал удивления, недоверия, может быть, даже насмешки. Но я был спокоен.

Я знал, что так будет. Граф Дуку, или Сидиус, не могли оставить такую улику на виду. Они стерли Камино с карт, чтобы скрыть создание армии клонов. Именно поэтому я давным-давно отдал приказ своим дроидам — R2-D5, Т3-М4 и Претору — никогда не обновлять свои навигационные базы данных из внешних источников. Только самостоятельная коррекция на основе собственных астрометрических наблюдений.

Я незаметно активировал комлинк, встроенный в мою перчатку, и отправил мысленный приказ R2-D5. «Найти планету Камино в секторе Риши. Полные астронавигационные данные. Срочно».

- Ты мне не веришь, – констатировал Оби-Ван, видя мое спокойствие.

- Наоборот, Оби-Ван. Я верю каждому твоему слову, – ответил я. – И это пугает меня гораздо больше, чем если бы я счел тебя сумасшедшим. Если кто-то смог стереть целую планету из архивов джедаев, значит, мы имеем дело с врагом, обладающим невероятным влиянием и ресурсами.

В этот момент мой комлинк тихо пиликнул.`Запрос выполнен, хозяин,` – раздался в моем ухе синтезированный голос R2-D5. – `Планета Камино, внешняя система в туманности Риши. Координаты найдены. Маршрут проложен, гипердвигатель прогревается. Знаю я вас, органиков. Если вы что-то ищете, значит, скоро полетите.`

Я мысленно улыбнулся. Умный дроид.«Передай полный план полета на мой комлинк. Зашифрованный», – приказал я.

`Странный запрос, но исполняю.`

На дисплее моего наручного комлинка тут же появилась подробная звездная карта с проложенным маршрутом. Я развернул голограмму и переслал ее на датапад Оби-Вана.

Он с недоумением посмотрел на свой датапад, потом на меня. Его глаза расширились, когда он увидел на экране четкие координаты и маршрут к планете, которой, по его мнению, не существовало.- Что… откуда? – прошептал он.

- Скажем так, у меня есть свои архивы. Более надежные, – ответил я. – Оби-Ван, слушай меня. Ты должен идти к Йоде. Расскажи ему все, что узнал. Про Джанго Фетта, про Камино, про стертые архивы. Пусть Совет ломает над этим голову. Это их работа.

- А ты? – спросил он.

- А я продолжу свою часть работы. Защиту сенатора, – я сделал многозначительную паузу. – Мы с ней как раз собирались «спрятаться» на Набу. Но, возможно, по пути мы сделаем небольшой крюк. Посетим одну очень дождливую планету.

Оби-Ван все понял. Он кивнул.- Будь осторожен, Энакин. У меня очень плохое предчувствие насчет всего этого.

- У меня тоже, старый друг. У меня тоже.

Он встал, оставив свою чашку недопитой, и быстро вышел из кафе, направляясь в Храм.

Я же остался сидеть один. Допил свой «Люмоный» и с хрустом откусил кусочек печенья. Сюжет неумолимо двигался по своим рельсам. Скоро начнется война. Но кто и на каких позициях окажется в этой войне — вот это был главный вопрос. И я собирался сделать все, чтобы мои фигуры стояли на правильных клетках.

Глава 61. Танец в Сердце Шторма

(POV Оби-Ван Кеноби)

Мой «Дельта-7» несся сквозь пустоту, словно серебряная игла, прошивающая черный бархат космоса. Гиперпространственные туннели сменяли друг друга, но ощущение не менялось. Я летел в никуда. В белое пятно на карте, в место, которого не должно было существовать. Все мои инстинкты джедая, вся моя логика кричали, что это ловушка. Что я лечу прямиком в пасть ранкора.

И все же я летел. Потому что Энакин дал мне эти координаты.

Энакин. Мальчик, которого я когда-то считал своим младшим братом, теперь был мастером-джедаем, чьи действия и знания опережали мои на несколько шагов. Он спокойно сидел в дорогом кафе, попивая свой экзотический чай, и одним движением руки решал проблему, над которой я бился несколько дней, рискуя своим рассудком в пыльных архивах. Откуда у него эти карты? «Свои архивы», сказал он. Что это значит? Какую игру он ведет? И на чьей он стороне?

Я отогнал эти мысли. Сомнения — путь к страху. А страх — путь на темную сторону. Я доверял Энакину. Несмотря на его своеволие, на его опасную близость к эмоциям, я знал, что его сердце на правильном месте. Но его методы… они всегда заставляли меня нервничать.

Корабль вышел из гиперпространства. И я увидел ее.

Там, где на всех картах зияла пустота, сияла одинокая голубая звезда. А вокруг нее, словно жемчужина на синем шелке, вращалась планета. Водный мир, полностью покрытый океаном, окутанный вихрями белых облаков. Камино.

- Удивительно, – пробормотал я себе под нос. – Он был поразительно точен.

Я направил истребитель к планете и открыл канал связи.- Это мастер-джедай Оби-Ван Кеноби на истребителе Республики. Запрашиваю разрешение на посадку.

Несколько долгих, напряженных минут эфир молчал. Я уже начал думать, что меня просто проигнорируют. Но затем раздался спокойный, мелодичный голос, лишенный каких-либо эмоций.- Приветствуем вас, мастер-джедай. Вашего прибытия давно ожидали. Следуйте за указателем на посадочную платформу 3-7 в городе Типока.

«Давно ожидали». Эта фраза холодом прошлась по моей спине. Они ждали джедая. Но какого джедая? И почему?

Я последовал за световым маяком, который вел меня сквозь бушующую грозу. Бесконечный дождь хлестал по фонарю кабины. Внизу, насколько хватало глаз, простирался бушующий океан. И из этого океана, словно гигантские белые грибы, росли города. Изящные, минималистичные башни на тонких, но прочных сваях, соединенные друг с другом сетью туннелей.

Я приземлился на указанной платформе. Едва я открыл кабину, как меня встретили две фигуры. Высокие, невероятно худые, с длинными шеями и большими, черными, миндалевидными глазами. Каминоанцы. Их движения были плавными и грациозными.

- Мастер Кеноби, – произнес один из них, слегка склонив голову. – Я Лама Су, премьер-министр Камино. А это моя помощница, Таун Ви. Мы рады приветствовать вас в Типока-сити.

- Ваша планета не значится в архивах Республики, – заметил я, выходя из истребителя.

- Должно быть, вы говорите об ошибке в архивах, – невозмутимо ответил Лама Су. – Мы гордимся тем, что являемся частью Республики, но в последнее время предпочитаем уединение. Прошу, следуйте за мной. Мы обсудим все в более комфортной обстановке.

Меня провели по стерильно-белым коридорам, где все было подчинено строгой геометрии. Не было ни картин, ни украшений, ничего, что говорило бы об искусстве или культуре. Только функция. Чистая, холодная функция.

Мы вошли в просторный кабинет с панорамным окном, выходящим на бушующий океан.- Итак, мастер-джедай, – начал Лама Су, когда мы сели. – Вы, должно быть, прибыли, чтобы проинспектировать заказ.

- Заказ? – я нахмурился.

- Конечно. Армию клонов, – он произнес это так, будто говорил о поставке продовольствия. – Согласно договору, заключенному десять лет назад мастером-джедаем Сайфо-Диасом, мы должны были создать для Республики величайшую армию в истории галактики. И я с гордостью могу заявить, что мы выполнили свою работу. Двести тысяч единиц готовы к отправке, еще миллион на подходе.

Мой мир перевернулся. Армия. Для Республики. Заказанная джедаем. Джедаем, который был мертв уже десять лет. Сайфо-Диас… я помнил его. Провидец, член Совета, чьи радикальные взгляды на грядущую войну вызывали много споров. Его считали погибшим в результате несчастного случая на Фелуции. Но чтобы он втайне заказал целую армию…

- Простите, премьер-министр, но я ничего не знаю ни о какой армии, – осторожно сказал я.

Лама Су на мгновение выглядел сбитым с толку.- Странно. Ведь заказ был сделан от имени Совета джедаев и полностью оплачен. Мастер Сайфо-Диас был очень настойчив. Он предвидел, что Республике понадобится армия, и хотел, чтобы она состояла из лучших солдат.

- Могу я ее увидеть? – спросил я, пытаясь скрыть шок.

- Разумеется. Это ваше право. Таун Ви, проводите мастера Кеноби.

То, что я увидел дальше, навсегда отпечаталось в моей памяти. Бесконечные залы, заполненные инкубационными капсулами. Тысячи, десятки тысяч клонов на разных стадиях развития. Затем тренировочные залы, где юные клоны, абсолютно идентичные друг другу, маршировали, стреляли, отрабатывали тактические маневры. Столовые, где они молча ели одинаковую питательную пасту. Это было жутко. Это было противоестественно. Целая армия, выращенная на заказ, безликая, безвольная, запрограммированная на подчинение.

- Они великолепны, не правда ли? – с гордостью сказала Таун Ви. – Полностью послушны, не подвержены страху, способны выполнить любой приказ без колебаний. Мы использовали в качестве генетического образца одного из лучших воинов в галактике.

- Генетического образца? – зацепился я за ее слова.

- Да. Охотника за головами. Он потребовал за свои гены особую плату.

Мое сердце забилось чаще. Я достал из кармана отравленную стрелу.- Мне нужно найти одного человека. Мандалорца. Он использует вот такие дротики.

Таун Ви взглянула на стрелу.- Это оружие с Камино. Мы создали небольшую партию по специальному заказу. Для Джанго Фетта.

- Джанго Фетт? – спросил я, хотя уже знал ответ.

- Да. Он и есть генетический образец для нашей армии. Он сейчас здесь, на Камино. Контролирует процесс обучения. Вы хотите с ним встретиться?

- Непременно, – ответил я, чувствуя, как все нити заговора стягиваются в один тугой узел.

Лама Су лично провожал меня к апартаментам Фетта.- Помимо солидной платы, Джанго попросил еще кое-что, – сказал он по пути. – Одного клона для себя. Без ускоренного роста и прочих модификаций. Его сына.

Мы остановились перед дверью.- Вот его апартаменты. Чувствуйте себя как дома, мастер-джедай.

Премьер-министр удалился, оставив меня одного. Я сделал глубокий вдох и постучал.

Дверь открыл мальчик лет десяти. Копия тех юных клонов, что я видел в тренировочных залах, но с живым, любопытным взглядом.- Привет, – сказал я.

- Привет, – настороженно ответил он.

- Я ищу твоего отца. Он здесь?

- Пап! Тут джедай пришел! – крикнул он вглубь комнаты. – Поговорить с тобой хочет!

Из комнаты вышел мужчина в простой серой одежде. Его лицо, покрытое шрамами, было точной, повзрослевшей копией лица мальчика. Джанго Фетт.- Мастер-джедай, – он окинул меня холодным, оценивающим взглядом. – Чем могу быть полезен?

- Ваше имя Джанго Фетт? – начал я.

- Да.

- Я расследую покушение на сенатора Амидалу. И следы привели меня к вам.

- Никогда о ней не слышал, – ровным голосом ответил он. – Я простой человек, пытаюсь найти свой путь во вселенной.

- Как и ваш отец? – спросил я, кивнув на мальчика.

- Как и мой отец, – подтвердил Джанго.

Разговор был игрой в кошки-мышки. Я задавал вопросы о его прошлом, о его работе, о том, бывал ли он на Корусанте. Он отвечал уклончиво, ни в чем не признаваясь, но и не отрицая ничего прямо. Я чувствовал его ложь. Она была как стена в Силе, плотная и холодная. Но у меня не было прямых улик. Ничего, кроме косвенных совпадений.

- Спасибо за уделенное время, мистер Фетт, – сказал я, поднимаясь. – Возможно, у меня будут к вам еще вопросы.

Я вышел из его апартаментов и немедленно связался с Храмом. На голосвязи появились Йода, Мейс Винду и Квай-Гон. Я рассказал им все. Об армии клонов, о Сайфо-Диасе, о Джанго Фетте. Их лица выражали глубочайший шок.

- Заговор, это есть, – проскрипел Йода. – Тьма скрывает все.

- Мы должны доставить Фетта в Храм для допроса, – решил Винду. – Но действуйте деликатно, Оби-Ван. Не спугните его.

- Я понял, магистры.

Я закончил разговор и направился обратно к апартаментам Фетта. Но мое сердце сжалось от дурного предчувствия. Я ускорил шаг, а затем побежал.

Дверь была открыта. Комната была пуста. Вещи были разбросаны в спешке. Они бежали.

Я выбежал в коридор, пытаясь нащупать их присутствие в Силе. Вот они! Направляются к посадочным платформам!

Я догнал их уже на открытой площадке, под хлещущими струями дождя. Джанго и его сын бежали к своему кораблю — старому, модифицированному патрульному катеру класса «Огневержец».- Фетт! Вам приказано явиться в Храм! – крикнул я.

- Боба, на борт! Заводи двигатели! – крикнул Джанго сыну.

Мальчик скрылся в корабле. А Джанго развернулся ко мне. Его тело уже было облачено в мандалорскую броню.- Похоже, деликатно не получится, джедай.

Он активировал свой реактивный ранец и взмыл в воздух, поливая меня огнем из своих бластеров. Я активировал световой меч, отражая выстрелы. Начался танец смерти под аккомпанемент грозы. Он был невероятно ловок. Он использовал все свои гаджеты: огнемет, ракеты, захватный трос. Я же полагался на свою скорость и мастерство владения мечом.

Это была не дуэль чести. Это была грязная, отчаянная драка. Я пытался приблизиться к нему, он — удержать меня на расстоянии. В какой-то момент мне удалось сбить его на землю, и наш бой перешел в рукопашную. Он был силен и жесток. Но я был джедаем.

Мне почти удалось его обезоружить, но в этот момент с его корабля ударила лазерная пушка, заставив меня отскочить. Этой секунды ему хватило. Он подхватил свои бластеры, взлетел по трапу в свой корабль, и тот с ревом начал подниматься в воздух.

Я стоял на мокрой платформе, провожая взглядом удаляющийся силуэт «Раба-1». Я упустил его.

Ярость и досада захлестнули меня. Я рванул к своему истребителю.- Это будет длинный день, – проворчал я сквозь зубы, запрыгивая в кабину и запуская двигатели.

Погоня только начиналась.

Глава 62. Танец с Астероидами

Яростный рев двигателей моего «Дельты-7» был музыкой для моих ушей, заглушая стук собственного сердца и шум непрекращающегося дождя. Временный астродроид, юркий R4, которого мне выдали в Храме, отлично справился — все системы были прогреты и работали на пределе. Я вырвался с посадочной платформы, словно выпущенная из бластера стрела, и пронзил плотную завесу облаков, устремляясь в погоню за удаляющимся силуэтом «Раба-1».

- R4, максимальную мощность на двигатели! – крикнул я, мои пальцы летали по приборной панели. – Мне нужна каждая унция тяги, которую ты можешь выжать из этого реактора!

`Подтверждаю. Реактор работает на ста пятнадцати процентах от номинальной мощности. Любое дальнейшее увеличение приведет к риску перегрева и дестабилизации,` – пропищал дроид, его тон был как всегда невозмутимым.

- Риск — мое второе имя, R4. Просто делай, что я говорю!

Корабль Фетта был быстрее, чем я ожидал. Старая, потрепанная посудина, но под ее изношенной обшивкой скрывался зверь. Он уходил от меня, превращаясь в маленькую точку на фоне звезд. Моя челюсть сжалась от досады. Упустить его сейчас, после всего, что я узнал, было бы непростительно. Я вливал в системы корабля Силу, пытаясь выжать из него еще немного скорости, сгладить сопротивление, оптимизировать потоки энергии.

И тут «Раб-1» резко сменил курс. Он не просто повернул. Он нырнул в сторону, устремляясь к гигантскому, переливающемуся кольцу, опоясывающему ближайшую красную планету. Астероидный пояс.

- Проклятье! – выругался я сквозь зубы.

Это был классический маневр контрабандиста. Заманить преследователя в хаотичное, смертельно опасное окружение, где сенсоры сходят с ума, а один неверный поворот штурвала означает мгновенную смерть. Он не просто убегал. Он заманивал меня в свою стихию, на свою территорию.

- R4, переключи сканеры на активный поиск в ближнем радиусе. Игнорируй дальние сигналы, они все равно будут ложными. Сосредоточься на его энергетическом следе.

`Задача принята. Плотность объектов впереди превышает безопасные навигационные параметры в девять тысяч раз,` – деловито сообщил дроид.

- Я в курсе, – пробормотал я, влетая в пояс.

Мир за пределами моей кабины превратился в безумный калейдоскоп. Гигантские каменные глыбы, размером с крейсер, медленно кувыркались в пустоте. Ледяные осколки, сверкающие в свете далекой звезды, проносились мимо, как шрапнель. Обломки древних кораблей, застывшие памятники давно забытых катастроф, дрейфовали, словно призраки.

Я вел свой истребитель на грани возможного. Мои руки и Сила стали единым целым. Я не думал, я чувствовал. Я предвидел траекторию каждого камня, каждой льдинки, проскальзывая между ними в танце, где цена ошибки — огненный шар. Но Фетт… он был здесь как дома. Его корабль нырял за гигантские астероиды, использовал их гравитационные поля для резких маневров, появлялся и исчезал, играя со мной.

И вдруг его энергетический след на моих сканерах просто… исчез.

- R4, где он? – напряженно спросил я.

`Сигнал потерян. Слишком много помех. Он мог уйти в тень одного из крупных астероидов или использовать…`

Дроид не успел договорить.

В этот момент мое нутро скрутил ледяной узел. Это было не предчувствие. Это был крик Силы, оглушительный вопль, предупреждающий о неминуемой, огненной смерти. Не думая, я рванул штурвал вправо и вниз, отправляя истребитель в неконтролируемый штопор.

Именно туда, где я был секунду назад, ударили две плазменные торпеды. Ослепительная вспышка на мгновение залила мою кабину белым светом, а ударная волна так тряхнула мой корабль, что все системы тревожно запищали.

- Ракетный залп! – крикнул я, выравнивая истребитель. – Откуда?!

`Сзади! Корабль Фетта вышел из-за астероида! Он был в засаде!` – пропищал R4.

Психология погони мгновенно изменилась. Я больше не был охотником. Я стал добычей. Фетт не пытался сбежать. Он пытался меня убить.

На сканере появились еще две красные точки, стремительно приближающиеся ко мне.- Он выпустил еще! R4, контрмеры!

`Выпускаю ложные цели!`

Облако блестящей фольги вырвалось из моего корабля, но ракеты Фетта были слишком умны. Они проигнорировали приманку и продолжили преследование. Я снова бросил истребитель в отчаянный маневр, пролетая в нескольких метрах от поверхности гигантского, испещренного кратерами астероида. Ракеты ударили в камень позади меня, подняв облако пыли и осколков.

Но я знал, что это лишь временная передышка. Он будет продолжать, пока не добьется своего. Я не мог оторваться от него в этом лабиринте. Мне нужно было что-то придумать. Что-то непредсказуемое.

И тут я увидел их. Фетт выпустил еще один «подарок». Но это были не ракеты. Это были странные, похожие на мины устройства, которые бесшумно отделились от его корабля. Сейсмические заряды. Я знал, что это такое. Запрещенное оружие, создающее мощнейшую ударную волну в вакууме.

Наступила жуткая, неестественная тишина. А затем… мир взорвался.

Звука не было. Была лишь деформация пространства. Ударная волна, видимая глазом, как искажение света, пронеслась по астероидному полю. Камни, весившие тысячи тонн, разлетались в пыль. Мой истребитель подбросило и закрутило, как игрушку. Системы выли, красные лампочки мигали по всей панели. Я боролся со штурвалом, пытаясь восстановить контроль, пока мой вестибулярный аппарат сходил с ума.

И в этом хаосе я увидел новую пару ракет, идущих прямо на меня. На этот раз увернуться я не успевал.

Отчаяние рождает гениальные идеи.- R4, экстренный сброс кормового грузового отсека! Все, что там есть! И сразу после этого — полный разворот и глуши двигатели!

`Но, сэр, там наши запасы, ремонтный комплект…`

- Делай!

Сзади моего корабля открылся люк, и в космос вылетело облако барахла — контейнеры с пайками, ящики с инструментами, мой запасной плащ, который я всегда возил с собой. Я направил на это облако легкий толчок Силы, а затем, в тот момент, когда ракеты должны были меня настигнуть, я выстрелил в один из контейнеров с горючей смазкой.

Яркая, беззвучная вспышка. Идеальная имитация взрыва истребителя.

В тот же миг я резко развернул корабль и юркнул в тень гигантского астероида, полностью отключая все системы. Двигатели, щиты, жизнеобеспечение. Я погрузился в холод и тишину, затаив дыхание.

Я видел, как «Раб-1» медленно пролетел мимо, его прожекторы сканировали место «взрыва». Джанго проверял, добил ли он меня. Несколько долгих, мучительных минут он кружил там, словно стервятник. Мое сердце колотилось в груди, но я заставил себя успокоиться, погружаясь в медитативное состояние, скрывая свое присутствие в Силе.

Наконец, Фетт, удовлетворенный результатом, развернул свой корабль и полетел прочь из астероидного поля. Я видел, как он набирает скорость, готовясь к прыжку.

- R4, включай системы, – прошептал я. – Живо!

Корабль ожил.- Он уходит! Мы его потеряем! – сказал я.

`Не обязательно, сэр,` – раздался голос дроида. – `Его прыжок в гиперпространство оставил временной след, пространственную деформацию. В течение следующих десяти, может, пятнадцати минут, мы можем совершить слепой прыжок по его вектору. Но у нас не будет координат конечной точки.`

- Этого достаточно, – я вывел истребитель из-за астероида. – Пристыковывай гипердвигательное кольцо. Быстрее!

Стыковочный маневр, который в обычных условиях занимает несколько минут, я выполнил за тридцать секунд, на грани столкновения. Кольцо с ревом ожило, окружая мой маленький истребитель.

Я направил корабль к тому месту, где «Раб-1» исчез во вспышке света. Временное окно закрывалось.

- R4, готовься к прыжку по моим командам.

Я закрыл глаза, протягивая свои чувства в Силе, пытаясь уловить затухающее эхо его прыжка. Вот оно. Слабое, как далекий шепот.

- Сейчас!

Я рванул рычаг гипердвигателя. Звезды за окном вытянулись в синие линии. Мир за пределами кабины превратился в кружащийся вихрь света и цвета. Я прыгал в неизвестность, следуя за призраком, в самое сердце заговора прямиком из темной стороны.

Глава 63. Шепот в Сердце Улья

Выход из гиперпространства был подобен пробуждению от кошмара. На мгновение мой разум и тело протестовали против резкого перехода из не-пространства в реальность. Головокружение, тошнота, дезориентация — плата за слепой прыжок. Но я заставил себя сфокусироваться. Передо мной, залитая багровым светом двух солнц, висела планета. Геонозис. Его безошибочно узнаваемые кольца, плотные и широкие, служили последним пристанищем для миллионов астероидов. Я узнал эту систему. Забытый богами уголок Внешнего Кольца, известный своими дроидными литейными и недружелюбными крылатыми обитателями.

«Раб-1» уже был здесь, медленно снижаясь к планете. Он не пытался скрыться. Он летел домой.

Я не стал сразу следовать за ним. Вместо этого я увел свой истребитель в тень одного из крупнейших астероидов в кольце, заглушил все системы, кроме пассивных сенсоров, и стал ждать. Терпение — добродетель джедая. И сейчас оно было моим главным оружием. Я наблюдал, как корабль Фетта вошел в атмосферу, и запоминал его траекторию. Лишь спустя полчаса, убедившись, что за мной никто не следит, я последовал за ним.

Я вел истребитель низко, над самыми вершинами причудливых скальных шпилей, которые делали ландшафт Геонозиса похожим на окаменевший лес. Красная пыль поднималась из-под моего корабля. Я нашел уединенный, узкий каньон, достаточно глубокий, чтобы скрыть мой «Дельта-7» от случайных наблюдателей, и совершил мягкую посадку.

- R4, активируй маскировочную сеть и перейди в режим полного молчания, – приказал я, открывая кабину. – Никаких передач, никаких активных сканирований. Ты — просто камень. Понял?

`Утвердительный писк. Я стану самым незаметным и технологически продвинутым камнем в этом каньоне,` – отрапортовал дроид.

Я усмехнулся, накинул на плечи свой плащ и шагнул на раскаленную землю Геонозиса. Воздух был сухим и горячим. Я двинулся в том направлении, куда улетел Фетт, ступая бесшумно, как тень. Мои чувства в Силе были натянуты до предела, я ощупывал ими каждый камень, каждую пещеру. Планета была… живой. Не в биологическом смысле. Она гудела. Гудела от скрытой энергии, от миллионов работающих механизмов, от миллиардов живых существ, копошащихся в ее недрах. Это был гигантский улей.

Чем дальше я шел, тем сильнее становился этот гул. И тем больше я видел. То, что я сначала принял за причудливые скалы, на самом деле было гигантскими сооружениями — литейными заводами, казармами, ангарами, встроенными прямо в геологическую структуру планеты. И повсюду были дроиды. Не просто рабочие модели. Боевые дроиды B1, шагающие стройными рядами. Дроидеки, свернувшиеся в шары в своих зарядных нишах. Тяжелые танки ААТ, стоящие в огромных подземных ангарах. Это была не просто милитаризация. Это была подготовка к полномасштабной войне. Армия, способная бросить вызов всей Республике.

Я вспомнил слова Палпатина о волнениях на Внешних Рубежах, о сепаратистском движении, которое они называли Конфедерацией Независимых Систем. Я всегда считал это политическими играми, блефом нескольких недовольных мегакорпораций. Но то, что я видел здесь, было не блефом. Это была реальная, смертельная угроза. Армия клонов на Камино… и армия дроидов здесь. Две силы, созданные в тайне, готовые столкнуться в битве, которая утопит галактику в крови.

Внезапно я услышал голоса. Они доносились из большой пещеры, вход в которую был скрыт за скальным выступом. Голоса были усилены какой-то акустической системой. Я осторожно подобрался ближе, взобрался по отвесной стене и нашел узкую расщелину, выходившую на своеобразный балкон высоко под сводом гигантского зала.

То, что я увидел, заставило меня затаить дыхание.

Внизу, вокруг огромного круглого стола, собрались все те, кто составлял костяк сепаратистского движения. Ньют Ганрей из Торговой Федерации, Уот Тамбор из Техносоюза, Поггль Меньший, эрцгерцог самого Геонозиса, и многие другие. Акулы галактического бизнеса, чья жадность не знала границ. Вскоре к ним присоединился и Джанго Фетт со своим сыном. Он передал Погглю какой-то датапад и занял место у стены, скрестив руки на груди.

Но мое внимание привлекли две фигуры в центре. Одна из них была голограммой, но настолько четкой и стабильной, что казалась почти реальной. Я узнал эту женщину. Ее лицо стало старше, в волосах появились серебряные нити, но ее глаза, полные спокойной силы, я бы узнал где угодно. Шими Скайуокер. Мать Энакина.

Рядом с ней стоял высокий, аристократичного вида мужчина с коротко стриженной седой бородой. Он был одет в элегантный темный плащ. Его лицо было мне знакомо. Я видел его на старых записях в архивах Храма. Граф Дуку. Бывший мастер-джедай, ученик самого Йоды, покинувший Орден много лет назад из-за разочарования в Республике.

И эти двое спорили.

- …незамедлительно! – гремел голос Дуку, полный страсти и убежденности. – Республика прогнила до основания! Сенат погряз в коррупции и бездействии! Мы должны нанести удар сейчас, объявить о своем выходе громко и решительно, чтобы все миры, стонущие под пятой Корусанта, увидели, что есть альтернатива!

- Альтернатива хаосу — это порядок, граф, а не другой хаос, – спокойно, но твердо ответила голограмма Шими. Ее голос был тише, но в нем чувствовалась сталь. – Вы предлагаете поджечь дом, не построив даже временного убежища. Резкий выход приведет к экономическому коллапсу, к панике, к гражданским войнам на десятках планет. Мы не готовы. У нас нет единой валюты, нет общей законодательной базы. У нас даже нет столицы! Прежде чем объявлять о создании нового государства, нужно его сначала построить. Медленно, кирпичик за кирпичиком.

- У нас нет времени на вашу медлительность, баронесса! – вмешался Ньют Ганрей. – Каждый день промедления — это упущенная прибыль! Мои миры готовы выйти из Республики хоть завтра!

- Ваши миры готовы утонуть в анархии? – парировала Шими. – Кто будет защищать ваши торговые пути? Кто будет разрешать ваши споры? Ваша драгоценная армия дроидов? Она хороша для войны, но не для поддержания мира. Нам нужен флот, нужна полиция, нужны суды. Все это требует времени и планирования.

Споры разгорались. Жадные корпоративные лидеры, опьяненные обещаниями Дуку о власти и богатстве, не хотели слушать трезвые доводы Шими. Они осыпали ее упреками, обвиняли в трусости, в саботаже. В какой-то момент Уот Тамбор, шипя и булькая через свой респиратор, сделал шаг к голограмме.- Возможно, баронессе Скайуокер следует напомнить, что ее финансовая империя очень уязвима…

Он не успел договорить.

Из-за голограммы Шими шагнула фигура. Высокий, закованный в серый бескар дроид. Претор. Я узнал его по описаниям Энакина. Он двигался с неестественной грацией хищника. Он подошел к столу, и его металлическая рука с оглушительным грохотом опустилась на столешницу.

**БАМ!**

Толстая металлическая плита прогнулась, как фольга. В ней остался четкий отпечаток пятипалой ладони. В зале воцарилась мертвая тишина.

- Утверждение: я не потерплю угроз в адрес моей госпожи от этих мешков с мясом, – произнес Претор холодным, синтезированным голосом, в котором слышались нотки HK-50. – Запрос: желает ли кто-нибудь из присутствующих на собственном опыте проверить прочность своего экзоскелета в сравнении с моим кулаком?

Никто не ответил. Все смотрели на вмятину в столе с откровенным ужасом.

И тут из голопроектора Шими раздался другой, более высокий и писклявый голос.- `Дополнение: в случае дальнейших враждебных действий, мой друг Претор займется физическим устранением, а я обрушу ваши жалкие корпорации в бездну финансового отчаяния. Анализ показывает, что я могу обанкротить Техносоюз за три стандартных часа, а Торговую Федерацию — за два.`

Это был Т3-М4. Дроид Шими, ее финансовый мозг.

Угроза была двойной: физическое уничтожение и экономический крах. Претор удовлетворенно кивнул, если дроид вообще может кивать, и бесшумно отступил обратно за спину голограммы своей хозяйки.

Я лежал в своей расщелине, пытаясь осмыслить эту невообразимую сцену. Мать Энакина. Один из лидеров сепаратистов, но при этом единственный голос разума в этом змеином гнезде. Граф Дуку, падший джедай. Армия дроидов. Джанго Фетт. Все это звенья одной цепи, но картина, которую они складывали, была безумной.

Я активировал записывающее устройство на своем комлинке, сохранив последние несколько минут этого безумного заседания. Этого было достаточно. Мне нужно было немедленно передать это в Храм.

Я так же бесшумно, как и пришел, покинул свое укрытие и со всех ног бросился обратно к каньону, где оставил свой истребитель.

- R4, готовься к передаче! – крикнул я, запрыгивая в кабину. – Сверхдлинноволновой канал, максимальное шифрование! Цель — Храм джедаев на Корусанте!

`Отрицательно,` – пропищал дроид. – `Расстояние слишком велико. Сигнал будет слишком слабым и может быть легко перехвачен. Прямая связь с Ядром невозможна.`

Проклятье! Я был отрезан.- Тогда ищи ближайший ретранслятор! Корабль Республики, джедайский маячок, что угодно! Мне нужно отправить это сообщение!

R4 несколько секунд молча обрабатывал запрос.`Ближайший подтвержденный узел связи Ордена обнаружен. Расстояние — двенадцать парсеков. Идентификатор… Мастер Энакин Скайуокер. Корабль «Наследие».`

Я ударил кулаком по приборной панели. Из всех джедаев в галактике! Снова он. Словно Сила издевалась надо мной.- Будь по-твоему! – прорычал я. – Соединяй!

Я быстро записал сообщение, прикрепив к нему аудиофайл с записью заседания.«Энакин, это Оби-Ван. Я на Геонозисе. Здесь собирается армия дроидов, чтобы выступить против Республики. Во главе сепаратистов — граф Дуку. Передай эту информацию в Храм немедленно! Это критически важно! И… Энакин… твоя мать тоже здесь. Она часть этого, но… она пытается их сдержать, она голос разума. Но ее никто не слушает. Будь осторожен».

`Сообщение отправлено и подтверждено к получению,` – доложил R4.

Я откинулся в кресле, на секунду позволив себе расслабиться. Адреналин отступал, оставляя после себя гулкую усталость. Я чувствовал опасность с того самого момента, как приземлился на эту планету. Она была повсюду, как пыль в воздухе. Но сейчас, в безопасности своего корабля, я на мгновение потерял бдительность.

И это было моей ошибкой.

Я не услышал шагов. Я просто почувствовал ледяное прикосновение к своему затылку. Не физическое. Прикосновение тьмы. Я резко обернулся, но было поздно. Синий разряд оглушающего выстрела ударил меня в грудь. Мир качнулся, цвета смешались в один мутный поток, и я рухнул в темноту.

Последнее, что я увидел, прежде чем сознание покинуло меня, — это вспышка за окном кабины. Ионный разряд, который выжег электронику моего истребителя и заставил замолчать моего верного R4.

Из тени вышел граф Дуку. Он с аристократическим презрением посмотрел на мое распростертое тело.- Он явился сюда, как вор, как шпион. Преступник, – его голос был холоден, как лед. – Отнесите его в камеру. На Геонозисе такие преступления смываются кровью на арене.

Два геонозианца с силовыми пиками подхватили мое обмякшее тело и поволокли прочь, вглубь гудящего улья.