Орки отечественого разлива.

Глава 1

— Внимание! Внимание!! — поднял весь дом на уши встревоженный голос громкоговорителя. — В городе произошла утечка вируса! — После этих слов остатки сна как рукой смело. — Возьмите ваших детей, родных и пройдите вместе с ними к центру города! — раздавалась инструкция из окна. — Там вам поставят прививки с противоядием. Внимание! Внимание! Без паники! Соблюдайте спокойствие! Вакцины хватит на всех! Просьба не затягивать с вакцинацией — это для вашего же блага и ваших близких, — раз за разом повторял неведомый голос из динамика.

Под звуки мегафона мы с женой спешно собрали детей и пулей вылетели из дома. Нам, из частного сектора до центра, было порядочно добираться, так что мы поспешили со всех ног. На улице царил хаос: дети, не понимая, что происходит и почему их подняли из тёплых постелей и ведут не пойми куда, шли в предрассветном полумраке. Мужики матерились и ругались в голос, и все шли пешком в сторону центра города. По дороге стояли машины, а рядом с ними крутились водители, что под нервные комментарии своих половин безуспешно пытались оживить своих железных скакунов.

Автотранспорт весь стоял и не показывал ни одного признака жизни. Сотовые телефоны, планшеты, ноутбуки и даже электронные часы отвечали им взаимностью. Экраны смартфонов светились, показывая, что они работают — и на этом всё. Эти дорогие гаджеты не хотели ничего делать: ни мой, ни жены, ни у кого из встреченных нами людей. Творилось чёрт знает что. Я уже, если честно, подумывал: а не подверглись ли мы атомному облучению? Вроде бы после него вся электроника отходит в мир иной. Хотя, вон, собаки — немного нервничают, но следуют на поводке. Кот в переноске ведёт себя спокойно. Дети не дали оставить наших домашних животных дома — взяли с собой. А вдруг и им сделают прививки от чего-то непонятного?

Я как ни вертел головой, не мог определить, откуда идёт звук громкоговорителя. Звук будто лился отовсюду, его отлично было слышно в любом месте — на протяжении всего пути. Но где сам источник — оставалось непонятной загадкой.

Ни одной спецмашины, даже ментовского "козлика", из которого должен был идти звук, не было в пределах видимости. На крайний случай должны быть люди с рупорами. Ничего даже отдалённо похожего: ни людей, ни машин, ни самих рупоров — один лишь звук. Полицейские, что встречались ближе к центру, были какие-то растерянные и тоже ничего не понимали, но пытались поддерживать порядок. Меня это начало напрягать, и я чувствовал пятой точкой: что-то тут не так. Резко остановившись, немного не доходя до мэрии, я забрался на кузов "ЗИЛа" и стал оглядываться, несмотря на протесты своей семьи и вялое возражение водилы, что продолжал сидеть в машине.

Вид открылся фееричный: огромное количество людей шли в сторону центра нашего небольшого городка и все входили в пятиэтажное здание мэрии — и никто из него не выходил. Тут мой взгляд и зацепился за это самое здание.

— Бл… что за чертовщина?! — не смог сдержать крик удивления я. — Ты что творишь? Тут дети! Пошли быстрее, а то не успеем получить прививки! — возмутилась моя вторая половинка. — Откуда у нашей мэрии лишние два этажа нарисовались? — в который раз пересчитывая этажи, произнёс я. — Да и как такое количество людей может входить и не выходить из одного здания? Оно же не безразмерное! — Точно! — подтвердил водитель "ВАЗа", высунувшись из машины. — То-то я не пойму — надо идти, а что-то не даёт! Вот и сидел, не знал, что делать. — Да какая разница, что ты думал! Надо успеть получить прививки! — отмахнулась моя от водителя. — Назад! Это ловушка! — стали раздаваться испуганные крики в разных частях толпы. — Всем немедленно покинуть площадь, найти укрытие и не высовываться! — начал кричать полицейский с крыши автобуса. — Спасайтесь, мать вашу, это… — оборвался его крик на полуслове, и он скатился с крыши без единого звука. Часть машин, что стояли до этого без движения, начали трансформироваться в каких-то монстров с множеством ног и отростков в виде щупалец. Они перекрыли улицу и при этом жали людей своими многочисленными отростками. После каждого такого прикосновения люди падали, как сломанные куклы, без признаков жизни.

На перехват этим машинам бросилась небольшая группа полицейских. На ходу доставая оружие, они — те, кто ещё недавно просто следил за порядком — стреляли поверх голов людей, отвлекая внимание на себя, буквально жертвуя собой, давая шанс спастись другим. Они понимали, что их пукалки ничего не смогут сделать этим монстрам, но это их не остановило — чувство долга толкало их вперёд.

Тут людей накрыла всепоглощающая паника. Все бросились в ужасе в разные стороны, ища укрытия и спасения, с громкими криками ужаса, сметая и растаптывая тех, кто упал, не давая им даже шанса подняться. Я, спрыгнув с машины и схватив своих за руки, велел заткнуться, пытаясь предотвратить панику в своей семье. Действовал решительно — так, чтобы у них сложилось впечатление, будто я точно знаю, что делаю. Потянул их к ближайшему зданию, а не туда, куда побежала толпа — вдоль по улице.

Подскочив к окну первого этажа, я разбил стекло сумкой, затем опёрся спиной о стену и собрал руки в замок, чтобы моя могла забраться первой. Но её опередил водитель "ВАЗа" — за мгновение он взобрался на подоконник, перемахнул через него, убрал острые осколки и протянул руку, помогая забраться уже моим. Я на секунду замешкался, не зная, что делать с псами. Благо, они не подвели: стоило жене их поманить — как они, с разбега, запрыгнули в окно, используя меня как трамплин. Я сам еле успел забраться в квартиру, как люди, ведомые паникой, заметили выход и рванули вслед за нами к разбитому окну. Отталкивая друг друга, они стали пытаться влезть, словно это было единственное окно на всю улицу.

Не знаю, может, я эгоист и нехороший человек, редиска, одним словом. Но моя конкретная задача — спасти свою семью, и я приложу к этому максимум усилий. Поэтому я озаботился только их спасением, а не стал помогать остальным. Наоборот — поспешил со своей семьёй уйти подальше. Водитель молча кивком головы спросил, куда идти, когда мы оказались в подъезде. Не знаю почему, но никто из нас не решился произнести ни слова — то ли чуйка сработала, то ли просто удача. Те, кто кричали, — в них били лучи света, и они падали без чувств. Свет исходил откуда-то сверху, в то время как машины собирали бесчувственные тела и утаскивали их в неизвестном направлении.

Выбравшись на противоположную сторону здания через подъезд и сориентировавшись на местности, я повёл семью не по улице, а через дворы, держась ближе к стенам зданий — до ближайшего частного сектора.

Пробравшись к частным домам, мы направились дальше — за город. Проламывая дыры в заборах, там, где это было возможно, или перелезая прямо через них, мы шли от дома к дому. Крики людей сначала удалялись вниз по улице — прочь от центра, а потом начали возвращаться назад. Слыша чьи-то призывы о помощи, я с женой лишь переглядывались и, крепче схватив детей за руки, тянули их через очередной пролом в заборе. Дети не выпускали поводки наших дворняг — этих странных помесей непойми кого с кем.

Надо отметить, что псы получились лохматые и сбитые, такие собачьи качки — ростом чуть выше немецкой овчарки. Но нрав у них был удивительно спокойный к своим. Ключевое слово — к своим. Дети могли водить их по двору хоть за язык, но чужих собак они рвали в клочья, едва те сунулись к нам во двор.

Перелетевшая через забор курица шла исключительно по категории «добавка к рациону». Эти два двортерьера тоже нам помогали: загоняли в будки собак, что охраняли свои дворы, брошенные хозяевами. О проблемах с хозяевами и с заборами, через которые мы ломились, я сейчас даже не думал. Мне нужно было пройти и спасти своих. Последствия — потом.

По пути к нам присоединялись люди: кто выходил из домов, кто замечал нас с улицы. Когда мы добрались до последнего дома на улице, нас было уже около пятидесяти человек — большая часть из них дети. Многие из них думали, что я знаю, что делаю и куда веду. Мне бы их уверенность в моих силах… если честно, я просто ломился напролом, надеясь лишь добраться до ближайшей лесопосадки и под её прикрытием уйти как можно дальше.

К нашему огромному разочарованию, за последним забором стоял полупрозрачный и полностью непроницаемый, едва мерцающий купол. Эта хрень не давала пройти. Её не получалось ни разбить, ни продавить, несмотря на все старания. А старались мы от души — кто чем мог, тем и колотил по этому барьеру.

Пока остальные пытались его пробить, я увёл своих в сторону — надо искать проход в другом месте или спрятаться так, чтобы не одна собака днём с огнём не нашла. Не успели мы скрыться за очередным забором, как оттуда начали доноситься призывы о помощи и панические крики. Схватив штыковую лопату, воткнутую в землю, я приготовился защищать свою семью, а жене и детям велел спрятаться в сарае и не высовываться — чтобы ни случилось. Папка, дескать, будет биться за жизнь. За жизнь своих детей. Вариант «подороже продать свою шкуру» мной даже не рассматривался. У меня за спиной семья — и они должны выжить. Это не обсуждается. Невдалеке встал и водитель, схватив штакетину.

Выручили собаки. Они стояли по бокам от меня, готовые, как и я, рвать и метать. Как по команде, с рычанием, они бросились влево от меня — и я в тот же миг со всей силы ударил в том направлении, куда они кинулись. Удар был нанесён на удачу: я не видел никуда и ни почему я бью. Но, удивительно, эта дама по имени Удача улыбнулась мне — я попал.

Эта хрень была абсолютно невидима человеческому глазу, но твёрда и довольно хрупка. От удара лопатой она заискрилась, отлетела в сторону барьера и там замерла — потеряв невидимость, обмякла, безжизненно свесив два щупальца с иглами на концах.

Тут удача улыбнулась ещё раз, наградив меня своей улыбкой в тридцать два белоснежных зуба. Эта искрящаяся штуковина открыла небольшое отверстие в барьере и замерла на его границе. Подскочив к ней, я молился как никогда всем святым разом и давал всевозможные обеты — вроде "брошу пить, курить, буду спортом заниматься и с утра до вечера бабушек через дорогу носить на руках".

Я дрожащими руками схватил хреновину, стараясь не прикасаться к щупальцам, поднял её над головой и сам стал под неё, так, чтобы она не покидала границы барьера. Не переставая молиться — молитва, правда, большей частью состояла из матерных слов, но ведь для Бога важен посыл, а не содержание — я велел всем переползать у меня между ног. Боялся пошевелиться, дышать, чтобы эта штука не сдохла и не закрыла проход, не оставив мою семью в западне. Меня не пугала перспектива быть раздавленным или разрезанным барьером — я хотел лишь одного: спасти своих.

Первым пулей выскочил водитель "ВАЗа" — он буквально проскользнул у меня между ног, к счастью, не бросился к ближайшим кустам, а встал рядом и стал вытаскивать за руки детей, потом мою жену.

Когда мои оказались на той стороне, я уже хотел сделать шаг и оказаться в безопасности, но тут меня привлёк детский крик. К нам спешили две соседские девчонки, держась за руки и моля не бросать их. Внутренне проклиная себя за недостаточную жёсткость, я остался стоять. У самого нарастало предчувствие катастрофы. Когда девочки поравнялись со мной, псы опять зарычали с той стороны барьера, проскочили у меня между ног обратно и бросились на нечто, что видели только они.

Мысленно выматерившись на свою доброту, я сунул эту хреновину в руки старшей девчонки, одним движением соединил их руки и вытолкнул за пределы барьера, крикнув, чтобы бежали. А сам, как Александр Матросов, бросился грудью на это нечто, интуитивно чувствуя, где оно висит и куда движется. Я не думал — да и некогда было. Во мне проснулся дикий, необузданный зверь, вставший на защиту семьи. Я буквально чувствовал, где эта хрень находится и откуда приближается. В прыжке я её схватил, и в тот же миг в грудь мне впилась игла.

Я не потерял сознание, но упал как подкошенный, сжимая эту штуку в мёртвой хватке. Лежал парализованный. Рядом — псы. Они вцепились в жгуты зубами, не бросив хозяина, остались со мной до последнего. Я лежал и смотрел, как мои садятся в военный броневик, что выскочил из кустов. Солдаты под прикрытием запихнули их внутрь. В следующий миг машина уехала, увозя моих родных. «Спасибо тебе, Господи! Я успел! Я смог!» — раз за разом повторял я про себя. За себя я уже не боялся. Главное — мои спаслись. Остальное — фигня.

Солдаты уехали не все. Подхватив искрящийся дроид, которого бросили соседские девочки, они стали перебраться на эту сторону барьера. Всё это я видел и слышал, но не мог даже моргнуть.

— Четвёртый, проверь гражданского, — приказал один из них, когда они оказались на этой стороне. — Пульс не прощупывается! — ответил он через секунду. — Первый, у него в руках неизвестный объект, и он внешне не повреждён, — удивлённо произнёс Четвёртый.

— Лис, берёшь двоих, упаковываете объект и бегом отсюда. Делайте что хотите, но он должен попасть на стол командованию. Выполнять! — приказал он и, повернувшись к остальным бойцам, продолжил: — Вы двое налево, вы направо, вы — вперёд. Всех гражданских отправляйте сюда. — Раздавал приказы командир. — Остальные — рассредоточьтесь по периметру, и чтобы ни одна тварь не добралась до прохода. Это единственная связь с внешним миром. Да, и напоминаю — у вас есть последний шанс вернуться?

— Хватит чушь пороть, командир. Каждая секунда — это чья-то жизнь. Ты лучше скажи, как нам находить и сбивать этих невидимых хуё... ных? — проворчал один из бойцов.

— Да хрен его знает! Но он двоих сбил в одну харю — неужели мы облажаемся с нашей спецтехникой и подготовкой? Девятый, что там с устройствами обнаружения? — резко сменив тон, поинтересовался командир.

— Приказали долго жить. Местные глушилки глушат даже намёк на электронную активность. Можем рассчитывать только на свои глаза, уши и чуйку, — проворчал Девятый, ковыряясь в приборах.

— Наша чуйка — это всё, — и, опустив автомат в землю, один из бойцов нажал на курок. — Поздравляю, мы попали! Огнестрел тоже не фурычит, — пояснил он окружающим свои действия.

— Знаешь российский стройбат? Нет? Ну это такие элитные войска — им даже оружие не дают! — процитировал часть анекдота кто-то из бойцов, закидывая за спину автомат и беря брошенную мной штыковую лопату.

— Разговорчики в строю? — сурово спросил командир спецотряда.

— Да что вы, Господь с вами, какие разговорчики! Да откель они здесь? Вам, ей-богу, послышалось! — ответил всё тот же солдат.

— Внимание, гражданские идут. Примерная численность — сто пятьдесят человек, в основном пожилые женщины и дети, — вдруг раздался голос слева.

— Всё, работаем! — отдал приказ командир.

Переправа у них шла совсем другим способом: один из солдат хватал двух детей подмышки, третьего сажал на спину и одним прыжком пересекал барьер. Ссадив детей, он возвращался и передавал дроида следующему солдату, уже загруженному. И так — раз за разом. На той стороне уже подогнали бронетехнику и начали эвакуацию. Но успела отойти только одна машина, как появилось десятка три летающих дронов. Даже не заморачиваясь на маскировку, они начали поливать всех лучами.

Солдаты до последнего пытались защитить гражданских и дать им шанс уйти. Но силы были неравны. Единственное место, где было хоть какое-то подобие сопротивления — это за барьером. Пули из их оружия не причиняли вреда дронам: вокруг них возникали небольшие силовые поля, которые не мог пробить даже крупнокалиберный пулемёт.

Разгром завершил один из огромных дронов. Он пришёл, сделал световой «бах» — и все легли обездвиженные. Затем прибежали около сотни мелких дроидов и накрыли барьером недавнее место побоища. Потом появились ещё одни — они собрали все тела и увезли нас в неизвестном направлении.

Выдержка из отчёта командира звёздолёта

Операция по захвату материала прошла без эксцессов. Потерь в личном составе нет. Потери техники — в пределах нормы. Захвачено пятьсот тысяч разумных мужского пола в возрасте от двадцати до сорока земных лет, а также семьсот тысяч разумных женского пола в возрасте от двадцати до тридцати лет. Все — в приемлемом физическом состоянии. В данный момент происходит адаптация их организмов к проекту. Личные и биометрические данные прилагаются.

***

На одной из планет

— Папа, я купил Челдара в новом проекте "Восстановить популяцию Челдоров на Харкове"! — влетело существо на шести ногах с радостным визгом.

— Какая может быть игра? У тебя скоро экзамены, а ты тут играть собрался?! — возмутился отец.

— Папа, это не игра! — насупился он. — Пойми, сейчас в тренде спасать вымирающие расы, а мне нужен имидж удачливого Трнга. У нас в колледже почти все уже купили Челдаров. — Видя недовольство в глазах отца, чадо поспешило его переубедить: — Папа, тут вся фишка в том, что ты сам не участвуешь в их выживании. Надо всего лишь купить себе одного или более Челдоров, экипировать их полезными навыками и способностями — дальше они сами будут жить и сражаться за своё существование на искусственно созданной планете с комфортными для них условиями.

— Что за Челдуры такие? — недовольно спросил папаша.

— Челдары, — поправил сын. — Это раса двуногих и двуруких созданий. Им всего лишь ставят дополнительные импланты, чтобы мы могли следить за их развитием. Они помогут им выжить. К сожалению, Челдары очень агрессивны, как и среда их обитания. Я выбрал одного и поставил ему модификаторы и импланты. Мне надо, чтобы ты подтвердил сделку, — торопливо заговорило молодое существо, перескакивая с одной темы на другую.

— Ты в курсе, сколько это стоит? — спросил отец, разглядывая итоговую сумму.

— Да, пап, я в курсе, что столько зарабатывает рабочий у тебя за пять лет. Но я трачу свои деньги, — возмутился сын, перебивая отца.

— Ну, не совсем свои. Это те, что тебе бабушка подарила на день рождения. Своих у тебя денег ещё нет. Вот как заработаешь — тогда и станут твоими. И прежде чем куда-то вкладываться финансово, надо собрать всю доступную информацию. ЮРгер, займись и скинь мне, — обратился он к своему секретарю, всё это время стоявшему за его спиной.

— Вот смотри: оружие будет только примитивное, — начал читать вслух отец спустя немного времени.

— Там ещё будет магия! Всё как в их мире! — не удержался и перебил он.

— Да, но там такие условия для магов... да и их количество ограничено. Цена за магические умения... дешевле десять Челдоров купить, чем одного мага! — вскрикнул отец, посмотрев прейскурант.

— Да, но если взять магию с одним случайным заклинанием — выйдет почти как обычный Челдар. Ну и я всегда смогу говорить, что у меня маг. Папа, маг — это престижно, — на всякий случай напомнил он отцу.

— Ладно, пусть остаётся, — задумчиво произнёс он. — Так, надо будет поставить дополнительные импланты.

— Папа, но это выйдет очень дорого!

— Ты что, хочешь, чтобы он у тебя загнулся один из первых и все твои вложения пошли насмарку? Если куда-то вкладываться — то на совесть, — грозно произнёс папаша. — Ты думаешь, это первый проект на моей памяти? Мы уже спасали Уркедриков, Дрекортрикердевхрнов и ещё десятки рас, — усмехнулся он.

— Но у меня всё равно нет столько денег! — возмутился он, глядя на итоговую сумму.

— Ничего, денег я тебе одолжу! — с улыбкой подбодрил отец.

— Не, папа, не надо! Ну их! Я думаю, они и без меня не вымрут... — стал он отнекиваться, пятясь к двери.

— Поздно, сынок. Поздно, — произнёс отец, довольно потирая руки. И резко сменив тон добавил: — К пяти утра жду тебя в офисе. Будешь долг отрабатывать. Всё, свободен.

— Да, папа, — произнёс убитым голосом малыш, уходя.

— ЮРгер, посмотри, что ещё можно ему добавить для повышения выживаемости. Затем список мне на стол, а я уже свяжусь с кое-кем. Молодцы этот клан Хремгеров! Создали планету, поселили на неё несуществующие расы и теперь периодически "спасают" их от вымирания. Сколько лет этой афере с вымирающими расами, а до сих пор приносит прибыль. И раз за разом находятся те, кто готов спасать тех, кто и не нуждался в спасении — пока их не решили спасать

Глава 2

Трюм космического корабля

Очнулся я уже в огромном трюме космического корабля, в компании сотен людей. Гул голосов, истерические крики и метание родителей по кораблю, что звали своих детей, постепенно нарастал, пока не превратился в сплошной гул.

Часть из нас потеряла свои семьи и родственников оказавшись среди неизвестным людей, собранных здесь из разных частей нашей необъятной страны. На одной из стен показали видео, как забирают совсем маленьких детей и стариков солдаты и увозят их из опустевших городов.

Были те кто на видео узнавал своих детей, родных одни верили тому что им показывали другие нет. Были те кто сходил с ума от горя, да и самоубийства были в первое время не редки среди нас. Особенно в первую неделю пребывания, потом вроде как полегче стало, или точнее пообвыкли и смирились с неизбежным. Нас поили кормили и ничем не обременяли мы варились в собственном соку предоставленные сами себе.

Это продолжалось недолго, в какой то момент инопланетяне лишили нас нашего облика. Если что, я не про наш моральный облик. Как говорилось в фильме “Бриллиантовая рука” “Руссо туристо облико морале”, наш моральный облик как был на сомнительном уровне, так на нем и оставался, а я сейчас про внешний облик. Ложишься спать человеком и исчезаешь на несколько дней, а иногда и на недели — как повезёт. Затем просыпаешься монстром, причём для тебя вроде как ничего не изменилось. Руки ноги двигаются голова крутится, глаза видят, уши слышат и нет никакого дискомфорта от изменений все вроде как родное, но к сожалению лишь как родное, а все окружающие видели совсем другое.

Я к счастью для себя в отличие от других потерял только человеческий вид, а не семью по крайней мере я в это верю. Теперь я двухметровый монстр с огромной мышечной массой и серой-черной шкурой с хорошими такими зубками, блага хвостик не присобачили чуть пониже поясницы.

Нас прозвали орками за наш внешний вид ну и весьма вспыльчивый характер, хотя у кого он сейчас не был вспыльчивый? Все на нервах, да и никто не знает зачем нас похитили и куда везут и зачем везут и что ещё нас ждет впереди. Самое главное не кто не знает проснется ли он человеком или клыкастым монстром. Каждый вечер свет гас до полной непроглядной темноты, а с рассветом мы могли не увидеть соседа что ложился рядом с тобой.

А через неделю он мог появиться уже в виде монстра, причем на том же самом месте или вообще не появиться. Такая участь постигала не только одиночек но и целые группы и даже семьи что каким то чудом оказались в месте. Не жизнь, а лотерея мать её за ногу и об стену.

С трудом найдя в себе силы пережить изменения в облике, как судьба злодейка многих из нас ещё потрепала. В скором времени тем кто потерял человеческий облик пришлось оставить своих близких, друзей чтобы не подвергать их опасности от общения с преобразившимся мужем, родственником или другом. Мы могли прийти в ярость от чего угодно и начать крушить всё подряд. Я хоть и не разу ещё не сорвался но ну его к чёрту такие игры с людьми, не хотелось становиться монстром не только снаружи но и в душе. Блага за примером не надо далеко ходить. Недалеко мужик в обличье монстра, в приступе ярости, убил с одного удара своего сына. Не совладав с бьющимися гормонами. Поняв что натворил сам себе разбил голову об стену. Самое страшное что это были не идентичные случаи.

После нескольких таких случаев нас попросили прямом текстом переселяться куда-нибудь подальше от хрупких как оказалось людей. Да и многие сами понимали что мы со своей нечеловеческой силой в порыве неконтролируемой агрессии просто поубиваем своих родных и друзей, а кому это надо правильно никому. Вот мы и расположились в один из углов кто сам пошёл, а кого и пришлось силой уговаривать. Вод во время таких уговоров и выяснилось что мы скидываем свою агрессию во время драк, а затем довольно продолжительный промежуток времени можем контролировать себя. Хоть какой то но выход из сложившийся ситуации.

Тяжело была расставатся со своими родными и друзьями хотя какое это расставание, все ходили к своим. Хотя большинство преобразовывались в месте со своими близкими и детьми.

Ко всем криком и мольбам к хозяевам космического корабля ответом была тишина. Так мы и жили день за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем. Те кто умирал просто исчезали вовремя наступление полной темноты, их поглощал пол, как и продукты жизнедеятельности людей и орков. Для ориентации у нас был смена времени суток, днём был ровный свет а затем он постепенно темнел пока не наступала полная тьма, затем также постепенно светлела, обозначая своеобразное смену суток. Вод в этой тьме мёртвые и растворялись как и пропадали люди. Также в темноте появлялись пищевые блоки с таймерами на них, по обнулению времени на таймере еда просто испарялась. На каждого человека или орка приходилось по шесть пищевых блока в сутки, абсолютно одинаковых как на вид так и так и на вкус. Хотя людям за глаза хватило трёх, оркам пяти, так что голод никому не грозил.

Так и тянулось время в томительном ожидание неизвестно чего, те же кто пробывал творить беспредел тут же получал по ушам. Да и всё вокруг было открыто, так что уединения не было, воровать нечего. Действительности среде нас появилось пару отмороженных типов но им тут же быстро объяснили их место в нашей иерархии да и с двухметровой толпой монстром сильно не покачаешь права. У нас даже был свой уголок где мы скидывали стресс и напряжение попросту говоря арена, там заодно и уложились все споры и разногласия, ну и образовалась своя иерархия из самых сильных представителей нашей новой расы.

Арена для нас была своеобразным клубом развлечений где мы просто дрались, бои были разные в зависимости от количества желающих скинуть стресс или просто развлечься. Когда один на один, а когда и стенку на стенку или просто устраивали кашу, где все дрались против всех.

Сенники и ссадины на нас спустя пару часов просто исчезали, а о такой вещи как сотрясения мозга можно была не переживать никому ещё не разу не стрясли кукушку. Тонкий намек на то что нельзя повредить то чего нет в черепной коробке не рассматривается.

Ещё к нам постоянно в уголок приходили ученые или те кто себя ими считал из числа таких же пленников как и мы все. Они постоянно делали какие-то измерения. И наш боевой темперамент и агрессивность они объяснили там что мы ещё адаптируемся и наш организмом перестраивается и наши вспышки обоснуются большем количеством каких та гормонов в крави. Также мы узнали что и у нормальных людей тоже у некоторых идут изменения но пока непонятно какие и что следует ожидать в ближайшем будущем.

В один из дней и я слег сильным жаром и пропустил очередной кошмар наяву, когда орки падали один за одним и корчились в страшных муках, а вокруг бегали другие не в силах ничем помочь. Одни из нас выживали другие отходили в мир иной.

На предложения сделать карантин один из докторов что пытался оказать медицинскую помощь, просто рассмеялся и сказал какой карантин мы все находимся в одном помещение и дышим одним воздухом и никакой карантин не поможет остановить вирус, если это он, а не очередной опыт. По его словам это скорей всего не болезнь, а просто продолжается мутация организма, что идёт по плану инопланетян.

Не знаю сколько я так пролежал, но когда я пришёл в себя то народу резко убавилось и остались либо измененные, либо молодые, а остальных вроде как обратно высадили на землю. По крайне мере все заявляли что видели что они проваливались обратно на землю и что они разбегались по домам правда голышом, пол не пропускал одежду. У тех людей что остались мутация шла медленно, а не так стремительно как у нас. Они тоже современем превратилась в орков только они были меньше нас и слегка отличались в цветовой гамме. Не все люди подвергались мутации, часть из людей так и осталось людьми.

С нами всего один раз связались по громкой связи и проинформировали что будет высадка различных племён, так и сказали не груп, отрядов, а именно племен. Высотка будет производится в месте с рабами при их наличия и что условия проживание будут ухудшаться пропорционально силы племени и нахождение его в таблице рейтинга.

Что тут началось, мы и так были разделены на группы можно сказать по интересам. А сейчас вообще началась чехарда с привлечением людей и орков в свои ряды, дело иной раз доходило до драк со смертоубийством. Лидеров как водится оказалось слишком много на душу населения, и все стали тянуть одеяло на себя. Угрожая, запугивая и обещая окружающим всё что можно и ещё чуть чуть того чего нельзя. Естественно лишь под их чутким руководством, и тогда всех ждал успех и благополучие.

После недели разборок, с перетягиванием каната в виде орков и людей на свою сторону. Многим и этого показалось мало, дошло то того что даже территорию поделили, На границе не очерченных территорий стояли часовые и грозна так заявляли сюда дескать не ходи, а то плохо будет. Меня это в основном не касалось места так и так хватало с лихвой и один кусок пола от другого ничем не отличался.

Да и мне если честно было всё по барабану. Всё это время я провёл в прострации, делая лишь необходимые вещи ну и не упускал случая помахать кулаками. Но без перегибов, а если какое быдло нарисуется в прямой досягаемости то я с превеликим удовольствием показывал почем фунт лиха. Блага я оказался один из самых крупных орков. Которых на нашем пятачке собрались не мало и в основном орков первой регенерации. Там благодаря доку нас окрестили тех кто подверглись первой мутации. Как то так случилось что мы по умолчанию были сильнее других, так что к нам особо не лезли и у нас была спокойна и тиха. Что в свою очередь привлекала семейный как орков так и людей. Одиноких девушки, орчанки предпочитали держаться рядом с сильными созданиями что смогут защитить их. За девушками потянулись одинокие парни, так что наш пятачок как то сам собой стал одним из самых больших, “пятачков” в трюме.

Первый бой В очередной раз в нашей жизни всё изменилось — причём кардинально. Началось всё с того, что утром, как обычно проснувшись, мы не обнаружили привычных пищеблоков. Это вызвало недоумение у людей и орков. Все начали интересоваться у соседей, есть ли у них пайки.

Когда раздался ровный механический голос, все замерли и почти не дышали — нас не баловали информацией. Голос говорил долго, много и нудно, повторяя по несколько раз одно и то же.

Если кратко — голос сообщил, что с этого момента еду смогут добывать только особи мужского пола. Для получения пайка нужно сразиться с другим мужчиной на арене. Победитель получает десять пищеблоков в качестве приза, проигравшему не положено ничего. Бои не ограничены ни по правилам, ни по времени, ни по морали.

Помимо этого, будет введён рейтинг как для племён, так и для каждого воина. Чем выше рейтинг, тем больше и качественнее награды. Голос уверил нас, что умерший на арене воскреснет спустя пару минут после смерти и сможет снова попытать удачу. Однако частые поражения увеличивают время до воскрешения.

Чтобы попасть на арену, нужно войти в одну из дверей, расположенных на вашей цветовой зоне — территории клана. Границы зон можно будет передвигать. Рейтинг кланов будет отображаться над дверьми, а личный рейтинг — виден при входе на арену.

Кроме одиночных боёв, будут проходить и племенные сражения. Если бойцы племени откажутся участвовать, в первый раз они получат суточный штраф и понижение рейтинга на сто побед в обоих зачётах. При этом никто из племени не сможет участвовать в персональных боях в течение суток. Второй отказ увеличит штрафной интервал вдвое. Поражение в племенном бою даёт лишь суточный запрет на участие и понижение на одну ступень в рейтинге клана — без ущерба личному счёту.

Также голос сообщил, что рейтинг повлияет на место, время и количество "ништяков", с которыми будут высаживать каждое племя и их рабов — при наличии таковых. Не нужно быть гением, чтобы понять, кого определили на роль рабов.

— Мужики, мы же не поведёмся на провокацию? Не будем друг друга убивать им на потеху и за кусок пайка? Лучше с голоду сдохнуть, чем развлекать их! — кричал Иван Кузьмич, эмоционально размахивая руками.

— Кузьмич, успокойтесь. — спокойно произнесла Мария Семёновна, бывший директор детдома. Хотя какой бывший — она и сейчас присматривала за всеми сиротами, чьи родители исчезли или не нашлись. — Вы забыли, что среди нас дети. Мы-то с вами можем сесть и умирать с голоду. А детей надо кормить. Хотим мы того или нет, кому-то придётся выходить на арену — не ради себя, ради них. — и она указала на группу испуганных детишек.

— Да, Кузьмич, тебе хорошо говорить, у тебя никого нет. А у меня трое — и они уже сейчас есть хотят. А завтра? Надеяться на их милосердие — и он показал наверх — не приходится. Сколько из нас погибло или покончили с собой во время их экспериментов? Один Бог знает. — возразил Влад, самый крупный орк среди нас.

— И вы просто пойдёте убивать таких же, как мы? На потеху этим уродам?! — выкрикнул он.

— Тут ты не угадал. Я пойду — и сражусь с тем, кто, как и я, решил бороться. — Влад раздвинул всех и направился к двери, по дороге перекрестившись.

— Он прав. — нехотя согласился я и пошёл следом.

Как бы мне ни хотелось остаться в стороне, я не мог просто сидеть. Без нас, мужчин, женщины и дети останутся голодны. Я, как и другие члены нашего импровизированного общества, помогал Марии Семёновне. Чаще всего — силой: следил, чтобы никто не обижал детей. Я решил для себя — помогу им, а вдруг кто-то поможет и моим, если они остались на Земле. Такой вот договор со Вселенной.

Когда Влад зашёл в открытую дверь, она автоматически закрылась. Я приготовился ждать, но через минуту она приоткрылась — комната оказалась пуста. Перекрестившись на удачу, я шагнул внутрь. Помещение было около трёх метров на три. Дверь закрылась, и возникло мимолётное чувство, будто меня куда-то переместили. Напротив загорелось табло: «Личные победы: 0/0». Я не успел осмотреться, как передо мной появилась голограмма орка.

Голограмма медленно опустила руки вперёд, кисти параллельны полу. Затем развела их в стороны, не сгибая в локтях. Одновременно из пола поднялись два существа. По мановению руки голограммы они бросились на другого орка с оружием, появившегося напротив.

Я хоть и не семи пядей во лбу, но понял, что нужно делать. Повторил за голограммой всё её действия — благо она повторяла их снова и снова.

Вызвав призрачных псов, я опешил. Ожидал чего угодно — но не этого. Два жутких зверя начали радостно бегать вокруг, виляя хвостами. С трудом я узнал в них своих двортерьеров. Они, как и я, изменились до неузнаваемости, но в них было что-то родное. Хотя чему я удивляюсь? Я и сам больше не тот, кого родила моя мать. Сейчас передо мной кружили два огромных зверя, что любому волкодаву дадут фору. От псов у них остались только четыре лапы.

Голограмма меня тем временем подошла к поверженному противнику и вырвала у него сердце, скормив его псу. По собаке прошла небольшая волна — пёс визуально стал крупнее, его шкура покрылась чешуёй, а кое-где появились шипы. Эта сцена повторялась несколько раз, чтобы даже до самых тугодумных дошёл смысл происходящего.

Затем голограмма моргнула, и картинка изменилась. На ней огромный орк убивал одного пса за другим, презрительно смеясь. Первая голограмма всё продолжала призывать духов, отправляя их на орка. Когда каждый пёс был вызван по пятому разу, на шестой они уже не появлялись. В итоге орк с презрительной ухмылкой убил голограмму-призывателя.

— Так что получается, вас я смогу призвать лишь пять раз после вашей смерти? — произнёс я, поглаживая псов. — У вас по пять жизней на бой или на всё время? — задал я вопрос, не надеясь на ответ.

Загорелся таймер над дверью, отсчёт пошёл с шестидесяти секунд. Я решительно встал напротив, псы встали слева и справа, так, чтобы мои руки касались их макушек.

По окончании отсчёта дверь плавно ушла вверх, открыв проход достаточно широкий, чтобы пройти вместе с псами. Внутри оказался круглый зал диаметром около десяти метров. Напротив из открывшейся двери с криком «А-а-а!» выбежал орк. Сделав пару шагов, он замер: перед ним стоял противник, выше его на голову, да ещё и с парой псов. Боевой запал испарился, и страх занял его место.

Пока мы смотрели друг на друга, псы действовали: одновременно прыгнули, сбили его с ног, один вцепился в горло, другой — в руку. Через мгновение они отскочили. Орк поднялся, но из разорванного горла текла кровь, взгляд мутнел.

Рядом появился нож и упал на пол. С трудом пересилив себя, я избавил его от мучений, вскрыл грудную клетку и отдал сердце псам. Это было непросто, но я сделал это.

После того как я достал сердце, нож растаял дымом в руках. Тело орка стало погружаться в пол. Вернувшись в ту же дверь, я нашёл десять пайков. Над дверью счёт сменился с 0/0 на 1/0. Когда я попытался выйти, дверь не открылась — появилась голограмма, показывающая, как развеять псов.

Вымотавшись, я извинился перед псами и развеял их. Только тогда дверь открылась, и я смог выйти.

— Не переживай, Чёрный, там смерть не настоящая, — сказал Сергей, увидев моё лицо. — Я зашёл сразу после тебя, и нарвался на орка — он мне шею свернул. Умирать больно, страшно и чертовски неприятно, но не смертельно. Сейчас отдышусь — и снова туда. Надо страх перебороть. — Он, кажется, больше себя подбадривал, чем меня.

— Серёженька, куда ты лезешь? Ты человек, не орк. Люди слабее орков — в разы. Ты будешь просто умирать раз за разом. — возразила Мария Семёновна.

— Нет, Мария Семёновна. Я пойду, и это не обсуждается. Если не научусь убивать — стану рабом. А я не хочу быть рабом. Я, как-никак, ВДВшник — а это звучит гордо. Лучше я буду умирать снова и снова, чем стану обузой. — Похлопав меня по плечу, он встал в очередь.

Если смерть — понарошку, то почему я так расклеился? Я ведь никого по-настоящему не убил. Каждый пошёл на арену добровольно. Подбодрив себя этой мыслью, я молча отдал часть пайков Марии Семёновне.

Посмотрев на неё и детей, я отдал ей всё и сам встал в очередь. Она кивнула молча — этого хватало. Стоять у входа и ждать подачек унизительно, но за её спиной стояли голодные дети. А с нашим метаболизмом есть надо много и часто. Те, кто сначала отказывался есть, потом сходили с ума от голода.

Народ не молчал — обсуждали, подбадривали друг друга, следили за табло. Каждый звонок изменял счёт — рост значил победу, падение — смерть.

Когда третий подряд победитель прошёл мимо, не поделившись трофеями, я остановил следующего:

— Народ, слушайте внимательно! — сказал, положив руку на плечо орку. — Еду сдаём в общак! А оттуда — распределяем по справедливости!

— Ага, я там зубами давился, а он пожрёт?! — возмутился орк, указывая на одного из отказников.

— Не угадал. — сказал Петюня, передавая трофеи. — Мы, воины, кормим женщин и детей. Это наш долг. Не халявщиков — а тех, кто слабее.

— А если я не захочу делиться? — буркнул орк, выдёргивая плечо.

— Не мандражуй. Никто не заставит. Но помни: соцпакет прилагается! Если кто-то из нас погибнет — о его семье позаботятся. А если нет — то и претензий к тебе нет. Только махни нам на прощание. Крысы рядом не нужны. — Петюня как всегда был на грани между шуткой и серьёзом.

— Мужики, мне нож дали. В первый раз дрался на кулаках. — сказал смущённо Бека, передавая трофеи Марии Семёновне.

— Может, за две победы подряд? — предположил кто-то.

— Сейчас проверим. — усмехнулся Петюня. — Слышь, мужик, нож видел?

— Нет.

— Может, не заметил? Бека, где нож нашёл?

— Во второй комнате. Первый раз не было — а сейчас был. — ответил Бека. Обычно он говорил с акцентом, но при виде директора детдома начинал заикаться и путаться в словах.

— Там нет второй комнаты. Только прихожая и арена! — возразил орк.

Дальнейшие расспросы показали — вторая комната действительно появилась. Не из-за личных побед, а общего счёта. Предположили, что она открывается после десятой победы — но точно никто не знал.

Тот орк, что сначала не хотел делиться, всё же сдал еду — по просьбе жены. Провиант делили не поровну, а по справедливости. Воин получал по два брикета на члена семьи, остальное — в общак. Никого не заставляли.

Даже так, многим приходилось сражаться не раз, чтобы никто не остался голодным. А ещё один факт помогал примириться с боями — противники на арене не были из нашего трюма. Многие считали, что это боты, а не живые орки. Ни с кем не удавалось заговорить — сколько ни пытались.

Глава 3

Примерно через неделю события начали набирать новые обороты. Тому поспособствовал таймер, который перевалил за полтинник, одарив нас чем-то средним между ножом и мачете. А когда таймер перевалил за сотню побед, в оружейке появилась кожанка. Не какая-нибудь повседневная куртка из кожзаменителя, а нормальный кожаный доспех внушительной толщины, что ножом хрен пробьёшь, и мини-мачете его не прорубала даже с первого удара. Эта весть быстро разнеслась по трюму, и к нашему входу многие устремились попытать удачу — благо, в кожаном доспехе и с каким-никаким оружием всяко легче встречаться лицом к лицу с орком, у которого в худшем случае был нож.

А вот дальше дело пошло сложнее. Во-первых, поражения отнимали очки рейтинга: если одна победа давала плюс одно очко, то поражение отнимало два. Правда, ниже сотни счётчик не падал, но и подниматься в рейтинге стало в разы тяжелее — а наш вообще ушёл в минус.

Как бы ни было неприятно, но тех, кто был не из нашей условной банды, мы послали далеко и некультурными словами. Такое решение пришлось принять не от вредности — один из нас на арене встретил орка в полном кожаном комплекте брони и ещё с копьём в руках. Результат был ясен как день: мачете против копья лишь в кино пляшет.

А это значит, что кто-то прокачал рейтинг как минимум до сто пятидесятого, если не до двухсотого уровня. А раз так — с благотворительностью пришлось покончить, пока она не покончила с нами. Как ни странно, но именно рейтинг стал катализатором, что взорвал нашу тихую клоаку в очередной раз.

С утра прискакал Кэп — самопровозглашённый начальник и командир в одном лице нашей части трюмной сил правопорядка — и первым делом направился ко мне.

— Слушай, Чёрный, ты видишь, что у нас творится? — спросил он, присаживаясь рядом.

— И что в нашем филиале ада новенького? — слегка апатично поинтересовался я.

— Это ты точно подметил — самый настоящий ад наступает. Мои ребята откровенно не успевают порядок наводить, — пожаловался он. — Вчера перед закатом одну из групп сильно избили и увели перспективных бойцов силой. Если не накажем оборзевших — за ними потянутся другие. А потом будет уже настоящий хаос, где править будет лишь сила, а не порядок. Так что поднимай своих бойцов! — вздохнул он и посмотрел на меня выжидающе.

— А что ты на меня смотришь? Я тут при чём, Кэп? Я вроде не дружинник и не Тимуровец, что всегда готов к подвигам и свершениям! — усмехнулся я. — Это не считая, что у меня нет своих Тимуровцев.

— Да ты просто не хочешь знать об их существовании, — усмехнулся он с грустью в глазах и явной ноткой зависти в голосе. — Ты посмотри вокруг себя: все они смотрят на тебя и ждут твоего решения.

— Нет, тут ты не прав! — не согласился я. — Просто тут собрались адекватные люди, которые хотят тишины и спокойствия. Мы не позволяем себя обижать и к другим не лезем — вот и всё.

— Ага, и всегда первым поднимаешься ты, а за тобой уже все остальные идут. Чёрный, в общем, нужна твоя помощь и помощь твоих людей. Без вас мы не поставим на место Северных. Да и пора нам своё племя создавать — с вождём и советом. А то не заметим, как окажемся на задворках — да ещё и в позе раком, — усмехнулся он.

— Я пойду. За остальных не ручаюсь — сам уговаривай. И на эти танцы с бубнами в виде племенного совета и самого племени меня не зови — мне там нечего делать. Я не собираюсь отвечать за всех и вся.

— Правильно! Иди — и ребят с собой возьми, — произнесла Мария Семёновна, что незаметно оказалась рядом. — А с созданием племени и его совета мы потом подумаем. Сейчас не место и не время!

— Чёрный, надо идти! Я и своих подниму, — предложил вдруг оказавшийся рядом Сергей, лидер людей, что держались с нами.

— Не, Серёга, ни тебе, ни твоим там точно делать нечего — поубивают и всё.

— Нам надо идти! Если вас сомнут — нас точно сделают рабами. Слышал же, что говорили про племена и их рабов. А кого сделают рабами, как не слабых людишек? Мы должны показать наличие зубов и организованности, — сказал он, у которого, похоже, началась натуральная фобия на тему рабства.

— Не, Серёга. Если случится замес — он будет нешуточный. Я не в том смысле, что вы слабаки и всё такое. Просто там убьют — один раз и навсегда. Ты ведь, когда со своими на арену ходил, на своей шкуре почувствовал разницу между орком и человеком. Не забывай, что ты не один — за тобой пойдут. А у других твоих бойцов твоего боевого опыта нет, — и я указал на его людей, что решительно о чём-то шушукались. — Это не считая того, что лагерь кому-то охранять надо. Не дай бог, какой ублюдок нарисуется — а тут одни бабы и дети.

— А хрен с вами, — махнул рукой Серёга и ушёл решительно к своим бойцам.

— Ну вот, уже и командуешь, — усмехнулся Кэп.

— Не, у нас вольница! Каждый волен поступать, как хочет — и самый вольный здесь Чёрный, — вставил свои пять копеек Петюня, что нарисовался незаметно рядом.

— Да успокойся ты, балаболка, — одёрнула его Мария Семёновна. — Когда и куда должен подойти Чёрный с ребятами? Или уже сейчас пойдёте? — поинтересовалась она у Кэпа, походу всё решив.

— Вот с кем надо было договариваться, а не ко мне подходить — она у нас лидер, — усмехнулся я и показал пальцем на Марию Семёновну. — А я так… просто вечно лезу не в свои дела.

— Сами разберётесь без меня, кто у вас тут кто, — отмахнулся он. — Подходите где-то через час-два к границе полюсов. Я ещё пару адекватных групп подключу — и толпой пойдём наведём порядок. Потом организую собрание лидеров, и ты приходи, будешь представителем вашей группы. — И ушёл, не слушая мои возражения.

— Да давно уже надо было собраться и дать по рогам северным, — усмехнулся Серёга, возвращаясь с десятком людей в тельняшках.

— Чёрный, а что ты улёгся? Давай, иди собирай орков, — всё никак не могла успокоиться Мария Сергеевна.

— А я тут при чём? Я пойду, а остальные по желанию: кто хочет — тот пойдёт, кто не хочет — не пойдёт, — ответил я, пожимая плечами.

— Нет, так не пойдёт. Коленка, Артёмушка, сбегайте до Ивана и Сергеича, скажите, чтобы шли сюда. Давайте бегом, — послала она пацанов, что крутились рядом. — Лена, собирай женщин и детей, устраивайтесь там, — и указала рукой на угол. — За пацанами смотрите в оба, а то те за мужиками увяжутся — бед потом не оберёмся, — стала она раздавать приказы и указания.

И пошла поголовная агитация с уговорами и угрозами. А когда ещё двое пацанов прибежали и сообщили, что у северных собирается огромная толпа, и что они других даже силой сгоняют к себе, народ дружно ломанулся на нашу половину.

— Так, мужики, все поднимайтесь! Хватит бока отлёживать — не ради себя прошу, а ради вот них, — и показала на женщин и детей. — Только подумайте, что с ними будет, если победят северные. А те, кто сомневается или хочет отсидеться — я сама пинками подниму, и бабы мне помогут. Чёрный не останется в стороне! — женский гул голосов был явно на стороне Марии Семёновны, а если были против — их не было слышно в общем гуле.

Нечуть что, так сразу: «Бедный Чёрный, иди, успокой, утихомирь!» Ну и что, что мутаген сделал меня одним из самых сильных — но ведь не самым же сильным. Вон Влад — на полголовы выше меня и в плечах шире. Чем не орочий вождь? Эх, жизнь моя — жестянка… а ну её в болота. А всё из-за того, что я — один из немногих, кто сразу смог свою ярость контролировать. Хотя таких становится всё больше и больше, всё равно все привыкли идти ко мне утихомиривать буянов.

Правда, часто одного моего крика хватает, чтобы успокоить такого буяна, но народ всё идёт и идёт ко мне за помощью. Вон и здесь норовят крайним сделать. Пришлось идти помогать этой неугомонной женщине. Вот кто лидер и организатор всего — на самом деле она следит за порядком, а не я. Я так, на подхвате, что-то вроде силовой поддержки.

Не знаю как, но народ сначала неохотно шёл на страшный бой с Северной стороной. Но когда поднялся Влад и крикнул, что он лично ноги переломает тем, кто не пойдёт или сбежит — народ дружно стал подниматься. Никто не хотел с Владом ссориться. Он парень простой, без затей, и чувство юмора у него отродясь не водилось, как и сострадания. Раз сказал — ноги переломает, значит так и сделает. За ним не заржавеет. Одно радует — при этом он худо-бедно с головой дружит и беспредела не творит.

— Леночка! — обратилась она к одной из своих помощниц. — Подбери им что-нибудь, чтобы сделать повязки на головы, и посмотри, чтобы они были одного цвета, — произнесла она, кивая на нашу группу орков.

Леночка была вроде завскладом по шмоткам — только она знала, что и где лежит, кто что брал и когда. Вот же память у человека, — позавидовал я, непроизвольно любуясь стройной фигуркой. После того как люди провалились обратно в город в чём мать родила, от них осталось много одежды и различной фигни. Вот её почти всю и успели собрать — по прямому совету Марии Сергеевны. Пока другие причитали и лили слёзы, этот Дзержинский в юбке ходила в сопровождении своих детдомовских ребят и собирала как одежду, так и осиротевших детей.

Тем не менее, мы все щеголяли кто в чём горазд — а куда деваться? Все мы стали больше в размерах, и нормальная одежда нам не подходит. Щеголяли теперь в набедренных повязках из рубашек и других вещей. Благо температура в трюме была комфортной для проживания, так что прикрыл естество — и порядок.

А с банданами идея хорошая. Теперь все видели, кто свой, а кто чужой, и не поотрывали бы друг другу головы в пылу драки — или не получили бы по зубам, пока пытаешься рассмотреть: свой перед тобой или чужая морда что так и просит кирпича.

Хотя нет, не только она подумала об этом — к нам прибежал мальчишка и предупредил, чтобы все были с повязками на руках. Пришлось возвращаться и наряжаться по последней орочьей моде нашего трюма. Немного погодя мы вышли с чёрными банданами на головах, сделанными из футболок, и с белыми повязками на руках. На едином цвете повязок настоял Сержант, заявив, что боевой состав должен быть одет однотипно. Тоже мне — боевик в набедренной повязке. До этого он всё время сидел тихо, спокойно следил за обстановкой. От драк не отлынивал, но и инициативу не проявлял. А тут словно его подменили: разбил нас на пятёрки и посоветовал держаться группами, присматривая за членами своего отряда. Дескать, ты следишь за ними, они — за тобой, и хрен кто тогда вас тронет: любого порвёте к чёртовой матери.

Мне подобрали эксклюзивную бандану с волком на весь лоб, и теперь я блистал не как все — с надписями на черепке, а с гордой головой волка, чем-то вроде вожака стаи. Так мы и шли в первых рядах: я, Влад, Сержант, Петюня — куда ж без него. Сразу за моей спиной Танюша — её отправила с нами Мария Сергеевна: в случае чего будет вроде вестовой, если дело примет совсем хреновый оборот. Вот та и спряталась за нашими спинами.

В центре уже собирался народ. Были почти все группировки нашей половины трюма. Сам трюм изначально был разделён на две половины: одна синяя, другая красная, как на компасе — отсюда и пошло деление на Северных и Южных. Наш лагерь располагался в южном правом углу. Мы не специально занимали этот угол — просто туда стаскивали всех, кто заболел и лежал с температурой. Вот там мы все и остались: кто с семьями, кто сам по себе. Постепенно к нам стали переходить одиночки и мелкие группки.

Когда к нам перебралась Мария Сергеевна со своими ребятами из детдома, она навела относительный порядок в нашей вольнице. Отгородила угол для естественных нужд — благо все продукты жизнедеятельности сразу впитывались в пол. Беспредельщики от нас сразу отсеивались, а семейные и люди постарше наоборот прибывали. Также одинокие женщины с детьми искали у нас защиту и спокойствие. Так и сформировалась наша вольница, где на одного взрослого приходилось по два-три ребёнка. Женщин у нас было большинство на душу населения по сравнению с другими группами. А когда вернули часть людей на Землю, Мария Сергеевна собрала ещё и сирот. Теперь у нас около сотни сирот разного возраста, и детей стало ещё больше, чем взрослых — в разы.

Я просто не представляю, как она умудряется справляться с такой оравой детей. Но опыт, как говорится, не пропьёшь. Она сразу разделила их на отряды по какому-то ведомому ей принципу: в каждом были и старшие, и младшие. Все были при деле: кто учился, кто просто играл — с самодельными игрушками из одежды и подручных материалов или с теми немногими, что попали с ними на корабль и остались после исчезновения хозяев.

Да и мы присматривали, чтобы дети не разбредались далеко. Что удивительно — сами дети понимали, что уходить далеко чревато. Опасались удаляться от нас — видать, проснулись дикие инстинкты выживания. Хотя опасности вроде не было, но напряжение витало в воздухе. Постоянные ссоры и конфликты с соседними группами, да и между собой, вспыхивали регулярно.

***

— Привёл своих, молодец, — похвалил он меня, хотя кому нужна его похвала. — Да с тобой пришло, я смотрю, немало орков. Можно сказать, у тебя самый сильный отряд, — зависть в его голосе так и сквозила. — А зачем платочки на головах? Я же сказал, чтобы были повязки. И давайте в центр! — возмутился Кэп, строя из себя строгого начальника, и тут же начал распоряжаться.

— Это банданы — наша отличительная черта, и мы будем стоять плечом к плечу со своими и там, где он скажет, — резко осадил его Сержант и буквально за руку отдёрнул одного из орков, что собирался идти куда сказал Кэп, не дожидаясь остальных. Он почему-то на дух не выносил Кэпа.

— Во как! Так-то! — поддержал я Сержанта.

— Ладно, некогда спорить. Но в следующий раз — без самодеятельности, — пригрозил он. — Становитесь вон справа. — Вот же жучара, последние слова оставил за собой и послал нас туда, куда мы и так шли. Он что, уже сам себя верховным генералом назначил? Я понимаю, что сейчас не место и не время выяснять отношения, но и публично признавать его главенство точно не стоит.

— Народ, пошли на почётный правый фланг, — не остался я в долгу. А точнее — сделал вид, что не остался.

Не доходя до границы немного, мы остановились. Напротив нас начали собираться тоже люди и орки, и в не меньшем количестве, а даже побольше нашего.

«Не, а зачем людей было сгонять? Их же поубивают», — удивился я. Но меня быстро просветили, что и у нас много людей. Оглянувшись, я и впрямь их увидел — они стояли между орками и небольшими группами. Когда я предложил убрать людей, меня тактично послали. Ну я им так и сказал, дескать: «Ну и хрен с вами, я предупредил. А дальше — это ваши жизни, жизни ваших соседей и друзей. Вам с этим жить, вам и решать».

Кэп зазвездился и почувствовал себя князем всея трюма. Вон как раскомандовался — и больше всего не по делу. Сунулся было к нам, чтобы расставить бойцов по своему разумению, но был послан в пешее эротическое путешествие. А на его попытку качать права я сразу сказал, чтобы валил, и что здесь он не командует — ткнул пальцем на Сержанта. Его мнение было услышано, учтено — и проигнорировано. Как он покраснел! Глазами, кажется, готов был убить, но промолчал.

Да и, кстати сказать, мы оказались самыми организованными. У нас хоть намёк был на строй. Посмотрев, что народу у противника намного больше, я подозвал Танюшу и послал её в лагерь — пусть приведёт часть мужиков и доктора. Пусть держатся позади и только вытаскивают наших раненых, оказывая им первую медицинскую помощь.

— Смотри, а вон и первые дезертиры! Если их не остановить — будут огромные проблемы, — произнёс Сержант и показал на одиноких уходящих орков и нескольких человек.

— Приказ понял! — усмехнулся вечно весёлый Петруха. — Эй, вы что, обосрались и пошли подштанники менять? А, понял — вы пошли своих баб разложить для удобства северным! — Тут же северные не остались в долгу и стали выкрикивать, кого и как они будут «пользовать».

Громкий голос Петрухи и насмешки от других быстро вернули народ назад и удержали сомневающихся. А для полного поднятия духа Сержант заставил нас топать, кричать и хлопать в ладоши в такт, задавая простой ритм. Мы начали напоминать каких-то папуасов, чем цивилизованных людей. Вскоре к нам стали подключаться соседи. Подхватывая простой ритм, мы ощущали эйфорию своеобразного единства. Я не знаю, как это описать, но в крови бурлил адреналин и требовал выхода.

— Давай, командуй, — распорядился Сержант, оттесняя меня за спины. — Нечего тут делать командиру.

— Не угадал ты, Сержант. Командуешь ТЫ, — и для верности ткнул в него пальцем. — А я так, кулачками пошахаю, — усмехнулся я и попытался его обойти.

— Не-а, это ты не угадал, — сказал Влад и запихнул меня в глубь строя. — Твой командный рык успокаивает ярость. А нам нужна ясная голова, чтобы сохранить головы на наших орочьих плечах.

— А никто не подумал, что из меня командир, как из говна конфетка? — возмутился я.

— Не дрейфь, командир, — похлопал меня по плечу Петруха. — Ты просто дублируй команды Сержанта на всё варонь... — и сделал вид, что подавился, — то есть, командирское горло.

— Нехрен тут рассусоливать, действовать надо. Давай команду: «Вперёд!» — проворчал Сержант.

— А разве не Кэп должен командовать? — сделал я попытку переложить ответственность со своей головы на другого.

— Да ты посмотри на него — это не лидер, что поведёт за собой народ. Он политик, привыкший договариваться. Вот и сейчас он договорится: северные пару дней пересидят, переварят тех, кого подмяли, а завтра их будет больше. И это уже не будет просто толпа. А вот нас будет меньше: половина из тех, кто сейчас пришёл, в следующий раз не поднимутся. Так что выбирай — сейчас или потом? — в двух словах обрисовал ситуацию Сержант.

И мы двинулись, а за нами потянулись остальные. Как только мы начали движение, Кэп что-то начал верещать о том, что у него вот-вот состоятся переговоры с северными, что он держит всё под контролем и прочую чушь. Ага, сейчас всё бросим и будем стоять, ждать неизвестно чего и не пойми, о чём он там договорится. Да и никто его не уполномочивал вести переговоры или что-либо решать за всех нас. Примерно такой текст ему выдал Петюня — если, конечно, убрать все матерные слова и издёвки.

После небольшой задержки мы двинулись вперёд, потихоньку переходя на бег, увлекая остальных за собой. Так с разбега мы и ворвались в слегка растерянных противников. Сразу началась потеха: полетели клочья одежды, ломались носы и выбивались зубы. Били от души, не жалея ни себя, ни противников. Наши действия стали сюрпризом как для Кэпа, так и для северных. Их сгоняли, уверяя, что они — массовка, а тут — лобовая с чёрными орками, которые крупнее и сильнее.

В первые минуты возникло шаткое равновесие. Нас даже попытались окружить и зажать, ведь не все последовали за нами — большая часть наших осталась стоять, глядя то на нас, то на Кэпа, что призывал прекратить драку и начать переговоры.

Честно — ещё мгновение, и нас бы раздавили числом. Но с ними сыграла злую шутку их же численность и то, что многих согнали силой. Сначала один попятился под напором здоровенных орков, затем другой, третий — и словно плотину прорвало: орки начали разбегаться. А наши, стоявшие в замешательстве, наоборот, навалились на тех, кто ещё держался.

Сомнительное, по мне, решение — тут некуда бежать и негде прятаться. Да и если по-честному, то мы своих уговаривали, объясняли, за что и почему, а тех просто согнали силой. И когда сила встретилась с силой — вышло то, что вышло. Психологическая накачка нам помогала, им — мешала.

Пока мы избивали тех, кто не сбежал, а дрался до конца, они огрызались в меру своих орочьих сил. Север — лидер северных — зашёл с отборными бойцами нам в тыл и ударил, зажав нас с двух сторон. Этим манёвром он переломил ход событий. Уже наши начали пятиться и становиться грушами для битья.

— Давай, кричи «Победа!» и «Север убит!» — подскочив ко мне, заорал Петюня.

— И что это нам даст? — поинтересовался я, снося очередного орка и добивая его ногами.

— Ой, давай без «ля-ля» и «тополя», а сейчас делай, что сказали!

Я прокричал изо всех сил. Мой крик тут же подхватил Петюня, за ним — другие ближайшие бойцы. От такой дезинформации враги начали оглядываться, ожидая удара в спину. А раз их лидер мёртв — зачем рисковать? Многие начали сдаваться, другие — спасаться бегством. Вопли вполне живого Севера тонули в нашем победном гуле. Затем было добивание оставшихся на ногах, а также — отбивание нашего так называемого лидера из рук Севера, в чьи заложники он угодил в ходе битвы.

Переговоры взялся вести Петюня. На все угрозы наш дипломат Петруха отвечал бодро и по-своему. Он пообещал, что если Север не сдастся — его всё равно не сильно больно убьют, по-дружески. От такого поворота событий противник растерялся. Все попытки выторговать гарантии провалились. Петруха пообещал, что до суда их не убьют, суд будет справедливым и быстрым. А если он досчитает до пятнадцати, и они не сдадутся — то их осудят тут же, по закону самого гуманного суда — Линча. Народ дрогнул, и после короткой потасовки Севера и его ближайших соратников вытолкнули вперёд.

Ну а в качестве благодарности за всё — на нас наехал Кэп. Он долго кричал, матерился и размахивал руками так, что я подумал: вот-вот взлетит. Смысл монолога сводился к тому, что мы всё испортили. Дескать, он всё держал под контролем, и только наше вмешательство сорвало его «гениальный» мирный план. Жертвы — по его мнению — были только из-за нас.

Я не выдержал, посоветовал ему заткнуться, а если не успокоится — обещал лично вбить его зубы обратно в глотку. Добавив, что его план стоять и пялиться — пусть засунет себе куда подальше.

Затем был организован суд присяжных. Председателем и главным судьёй в одном лице ухитрился протиснуться вездесущий Кэп. Я от такой «чести» отказался. Скажем дружно: нафиг надо.

Пока одни судили, рядили и решили что будем делать с пленными и за что и кого судить. Мы собирали раненых и что греха таить оттаскивали мёртвых в сторону. Как Док печалился и сокрушался и всё говорил что ему ходьбы какие-нибудь хирургические инструменты и то что он акушер, а не реаниматолог, пытаясь откачать очередного несчастного.

На что его Петруха успокоил и заявил что у него скоро будет работа по специальности и что он лично займётся тем чтобы он без работы не скучал. А сейчас надо заняться скучным и неблагодарным делом полевого хирурга.

Так он немного разрядил обстановку, а доктор занялся вправлением вывихов и другой медицинской помощью. К нам стали подходить и другие с просьбой оказать первую помощь. Док не отказал и просто попросил занять очередь и посмотрев на Танюшу что помогала ему притащить свои вещи для устройства бандажей.

Пока суть до дела и Мария Сергеевна подошла, она ходила смотреть на судейский процесс. По её словам там не суд, а настоящий фарс происходит и Кэп всех приговаривает к исправительным работам даже главарей приговорил к полугодовым исправительным работам. Интересно, а кто будет их охранять и что за исправительные работы такие?

На что Петюня предложил пойти и устроить суд Линча и сразу и над Кэпом. Мы ели отговорили от исполнения своих намерений если народ промолчал, то и нам не следует лезть туда куда нас не просят и решать всё за всех. А пока мы спорили, наши женщины быстро организовали очередь из пострадавших распределив на тех кто нуждается в немедленной медицинской помощи и на тех кто может подождать, на весь трюм оказался один доктор. Куда делись остальные или были ли они в нашем трюме никто толком не знает.

— Доктор, а может обезболиваешь в колета, а то как то страшно?— спросил один из пациентов придерживая свою окровавленную руку, другой.

— Да где его я тебе возьму мил человек? Если только тебе по голове стукнуть чтобы ты сознание потерял. Но кто может такой точный удар сделать чтобы отключить, а не проломить черепушку. Тут даже сонную артерию не прижмешь, из за её отсутствие на положенном месте. Так что терпи боец и помни нас теперь заживает всё как на собаке. Кости сами встанут на место и срастутся как надо! — пробормотал Док рассматривая руку — Нам с тобой братец надо лишь им немного помочь. — подбадривал он его и резким движением соединил кости, в месте и сделал шаг назад.

Пациент от такого лечения взвыл раненым зверем и попытался добраться до Дока. Ему естественно не дали добровольные помощники силой удержав на месте. Когда пациент немного пришел в себя и успокоился, Док сноровисто наложил тугую повязку, для обычного человека с смешанным перелома такое лечение явно не подошло, но мы то орки и у нас уже другое строение тела и организма. Наши мышцы сами поставят кости как им положено, а косточки срастаются в кратчайшие сроки. Неделя максимум две и рука будет как новенькая.

Глава 4

Не успели мы толком оказать посильную помощь раненым, как прибежала наша вестовая с охапкой одежды для Дока. Где только раздобыла — непонятно. С порога заявила, что у неё есть важная и секретная информация.

Из её рассказа выходило, что у Северских, кроме двери, ведущей на арену с рейтингом в пятьсот с лишним побед, есть ещё одна. За ней обитали боевые животные. Более того, она уже поймала их животновода и привела с собой, вместе с несколькими девушками. Девушки рассказали, что их силой принуждали к интимным услугам для бойцов Северных. Тех, кто отказывался, жестоко избивали, а особо упрямых убивали с извращённой жестокостью.

Вот и ответ, почему они выторговали себе условия и почему дрались до последнего. Девушек, конечно, жалко, злодеев накажем, но и про себя забывать нельзя. Надо успеть воспользоваться плодами победы. Дверь с таким количеством побед — лакомый кусок. За неё точно будет драться полармии. Зачем отдавать её другим, если она нам самим пригодится? Я лично за переезд — на правах победителя.

В двух словах обрисовали ситуацию и отправили Сороку с донесением к нашим. Пусть потом попробуют нас с нашими беспризорниками вытеснить, когда за нами уже будет сила.

Сорока буквально ураганом метнулась туда и обратно. Мы как раз подошли к лагерю Северских. Там нас встретили испуганные и забитые орчанки. Экспресс-опрос тут же дал новые сведения: девушки, в обмен на обещание безопасности, рассказали такое, что волосы вставали дыбом. Северные не только нон-стоп фармили арену, но и отрывались как хотели — насиловали орчанок и девушек, убивали самых строптивых с особой жестокостью.

Оставалось непонятным, как об этом молчали те, кто знал, и почему никто не попытался это остановить. Соседи тоже явно были в курсе, но предпочитали молчать.

Мы отправили девушек с показаниями под охраной, а сами занялись экспроприацией имущества. Проще говоря — мародёрством. А уж что у Северских нашлось! Видно было, что товарищи подошли к грабежу с душой. Нашлись даже карманные механические часы на цепочке, блокноты, ежедневники вперемешку с ручками и карандашами — для нас это было почти как золотой запас.

— Вот, дверь, про которую я говорила, — гордо сказала Сорока, указав на неприметный проход сбоку от арены, прикрытый тряпками. Сама дверь ничем особенным не выделялась, только над ней не было счётчика, а висела небольшая вывеска с еле различимыми знаками.

— Ты и про животновода говорила? — уточнил Петюня, внимательно рассматривая дверь.

— Вон он.

— Эй, братишка, подойди-ка сюда. Ты у нас, гляжу, знаешь какой-то страшный и важный секрет, а мы нет. Понимаешь, это неправильно, так быть не должно, — усмехнулся Петюня, положив ему руку на плечо, а затем резко сжал.

— Я знаю, как приручать боевых животных! Помогу переподчинить их вам в обмен на гарантии, — выпалил тот, пытаясь убрать руку со своей шеи.

— Насиловал? Убивал? — резко спросил я, приблизившись вплотную.

— Нет! Я с ними всего со вчерашнего дня! Меня даже избили, когда я возмутился, — ответил он. Его слова подтвердили несколько женщин.

— А чем докажешь свою полезность? — продолжил Петюня. — Почему они не выпустили монстров на нас? Я сразу скажу: в гуманизм я не верю.

— Зверя можно вывести из клетки только при прибытии или для участия в межклановых боях.

— Свистеть не мешки ворочать. Чем докажешь? — не унимался Петюня.

— Прочитал! — с вызовом ответил он, вывернувшись из захвата. — Никто кроме меня не смог прочитать нужные слова. Прежде чем начать приручение, надо сказать заклинание, которое знаю лишь я. Без этого ничего не выйдет. А если я рядом и держу бойца за плечи — зверя подчинить легче в разы. Но даже с моей помощью стопроцентной гарантии нет, — добавил он, опасливо поглядывая на нас.

— И что ты хочешь за заклинание? — спросил я, когда мы вошли в дверь и оказались в своеобразном предбаннике. На одной из стен светилась надпись, вот я и поинтересовался, читая текст.

— Мне Север обещал трёх служанок и двух зверей на мой выбор. Вот я хочу столько же зверей, девушек, освобождение от битв на арене, и только тогда я объясню, как можно попытаться переподчинить зверей.

— Петюня, выдай ему поджопник от всей души и пусть бегом валит отсюда на суд. Там пусть и диктует свои условия. Заодно доказывает свою невиновность, особенно в свете трёх девушек в качестве рабынь, — произнёс я, прочитав надпись.

— Только я знаю, как приручать зверей. Без меня у вас ничего не получится. Вы даже инструкцию прочитать не сможете, — продолжал он гнуть свою линию.

— Ты идиот или думаешь, что никто кроме тебя читать не умеет? Здесь инструкция с подробным описанием, — ткнул я пальцем в надпись на стене.

— Чёрный, а тебя не сильно по голове приложило? Головка не бо-бо? Тут — и постучал рукой по табличке — тарабарщина нацарапана непонятно чем: то ли буквами, то ли символами. Или ты у нас китайские иероглифы умеешь читать, сенсей-сан? — пробормотал Петюня скороговоркой, но животновода так и не отпустил.

— Да прекрати ты балаболка кривляться, здесь всё по-русски написано, правда, неразборчиво, — возмутился Влад, который до этого молча стоял и вглядывался в надпись.

— Может, у нас с тобой разное понятие о русской письменности? Или мы в разных русских школах учились? В моей средней школе точно иероглифику не преподавали. Букварь, который я в первом классе заучил, был на кириллице, и там не было ни одной кракозябры вместо букв. А из иностранных языков был только пиндосский. Твоя школа, видать, с уклоном в финскую рунологию или китайскую символику, — не унимался Петюня.

Быстро выяснилось, что из всех, кто пришёл сюда, лишь немногие могли разобрать надпись. Большинство различало лишь отдельные буквы. Разобравшись, мы всей гурьбой прошли в зверинец.

Сам зверинец представлял собой длинный коридор с вольерами. Слева — грузовые животные, если верить табличке, справа — боевые.

В первой клетке находилось нечто трудноописуемое. Почти двухметровый монстр в высоту и метров пять в длину, без хвоста. Сам хвост, не маленький, резкими движениями явно не внушал доверия. Для полноты картины — пасть, способная откусить две ноги разом.

Передние лапы у этого кошмара были как две мои ноги вместе взятые, с когтями, которые втягивались и выпускались, как у кошки. Только каждый коготь был с ладонь взрослого мужчины. К задней части туловища был присобачен хвост, которым эта милая зверюшка хлестала, как кнутом.

С другой стороны стояли подобия наших зубров, только больше и мощнее. На таких монстров смотреть страшно, не то что ездить на них.

— Не томи. Что надо сделать, чтобы стать всадником Саурона? — спросил Петюня, потирая руки. — Жертву какую принести или чью-то душу продать? Вон животновод согласен стать жертвенным агнцем, — заявил он, так и не отпуская орка.

— Да успокойся ты, балаболка, — беззлобно отдёрнул его Влад. — Надо всего лишь у самого болтливого язык отрезать и зверю скормить.

— Так кто у нас самый болтливый? — оглядываясь, спросил Петюня и, повернувшись к девушке, добавил: — Сорока-Белобока, открой ротик и покажи деду язычок.

— Хватит девушку пугать, — отдёрнул его Влад.

— А ты давай бегом к нашим и приведи сюда всех мужиков. И раненых, кто на ногах стоит, тоже. — немного подумав, отдал я распоряжение. — Вы двое — встали у дверей и никого не впускать, пока мы здесь не разберёмся. Главный евнух пусть побудет с нами и окажет посильную помощь, раз уж так любит распоряжаться рабынями, — добавил я, так посмотрев на мужика, что он даже рот открыть не осмелился.

— Начальника, ты что смог прочитать? Не томи, а то сейчас набегут, хрен локтями растолкаю.

— Если вкратце, то надо подойти к клетке и вызвать зверя на дуэль воли, то есть надо смотреть ему в глаза и раз за разом повторять: "Склони голову перед своим хозяином, покорись своей судьбе и будь верным мне!" — процитировал я последнюю строчку.

— Не ну зачем издеваться над будущим всадником Саурона? Если не хочешь говорить — не говори, но зачем нести белиберду? — обиделся Петюня.

— А что ты услышал? — поинтересовался Влад, задумчиво прищурившись. — Я понял всё от первого до последнего слова, и мой вердикт — это тарабарский.

— Да отпусти ты уже, — произнёс мужик, сбрасывая руку Петюни. — Хрен с вами, не надо мне ничего. Возьмите меня и моих к себе, и всё. — И продолжил, не дожидаясь ответа: — Эти все животные уже кому-то принадлежат, поэтому их надо переподчинить. Без меня вам придётся тяжело, а со мной — в разы легче и шансов больше.

— А что вы тут устроили? По какому праву вы заняли чужую территорию? — с порога произнёс Кэп, зайдя в сопровождении Севера и других лидеров.

— А что он тут делает? Его судить должны были? — поинтересовался я, проигнорировав его вопрос.

— Много стал на себя брать, — сквозь зубы процедил Кэп.

— Я взял на себя ровно столько, сколько надо, — ответил я, едва сдерживая ярость.

— Всех зверей будут приручать орки согласно составленному списку. Те, кого нет в списке, прошу удалиться, — нагло заявил Кэп.

— А список, я так понимаю, составлял ты? — поинтересовался я, ткнув в него пальцем.

— Да, я! Как лидер объединённого клана! — ответил он с вызовом. — Согласно полезности для нашего клана. Будь так любезен, вернитесь на вашу территорию.

— Не угадал, — подошёл я вплотную. — Ты забыл, кто зубами вырвал победу, заодно и твою задницу? — буквально рычал я ему в лицо.

— Слышь, ты борзый! — произнёс Север, отодвигая Кэпа и внезапно увеличившись почти вдвое.

Неосознанно, действуя на инстинктах, я призвал своих псов. Они, подросшие на трофейных сердцах, внушали уважение своими размерами и зубами. Выпрыгнув из воздуха, псы встали у моих ног и зарычали на раздутого орка. Север тут же сдулся, а его спутники отшатнулись.

— Судя по запаху, кто-то обделался. И если этот кто-то продолжит качать права, то упокоится не сменив подгузников, — произнёс Петюня, встав рядом и громко захрустев костяшками.

— Вы не имеете права всё это присваивать себе. Это плоды нашей общей победы, — не сдавался Кэп.

— Имели мы тебя и твоё право! — рявкнул Петюня. — Это трофеи!

— А немного ли трофеев на одно рыло? — спросил один из орков за спиной Кэпа. Он был с нами в бою.

— Всё будет по порядку живой очереди. Каждому — одна попытка. Не вышло — в конец очереди. И так, пока звери не закончатся или пока не надоест, — прервал я спор.

— Согласен, — сказал орк, выходя вперёд. — Назначим наблюдателей, чтобы соблазна не было нарушить уговор. Я со своими за кем?

— Не угадал, нельзя занимать очередь за себя и ещё кого-то, — одёрнул его другой орк. — Сказано же: живая очередь.

— Тут ты прав и не прав. Лично тебя и твоих парней я рядом не видел. Так что пролетаете мимо, как фанера над Парижем, — поставил на место Петюня.

— Север, где мои варги? — едва сдерживая злость, спросил Кэп, понимая, что прямого столкновения не получится.

— Я тебе обещал одного. — Север решительно направился к клеткам.

— В очередь! — рявкнул Влад.

— Какая очередь? Мы уже всех приручили. — с издёвкой ответил Север. — Вон, смотри, на клетке моё имя.

— Я его забираю по праву победителя, — решительно произнёс я и положил руку на дверцу клетки. Табличка вспыхнула, и на ней появилось моё имя.

— Алё... — начал возмущаться Север, в его руке появился сгусток пламени, а губы растянулись в кривой ухмылке.

— Я тебе сейчас зубы вобью в задний проход! — рявкнул Петюня, резко свёл ладони у солнечного сплетения и, как будто что-то оттолкнув, выпустил из рук камень. Камень с глухим ударом врезался в грудь Севера, сметая его с ног. Север врезался в стену и сполз вниз как тряпичная кукла. К сожалению, не умер, но отделался переломами грудной клетки. В наших тушках это не всегда смертельно. По крайней мере, он точно выжил.

Потом было небольшое выяснение отношений — как с Кэпом, так и ещё с двумя лидерами самых крупных группировок с нашей стороны. Причиной скандала и разлада стало банальное: кто будет контролировать доступ к животным и очередность их приручения. Ни одна кандидатура не вызывала доверия у остальных — каждый считал достойным только себя.

Север, выбрав сильнейших со своей половины, буквально нон-стоп фармил арену. Добился такого счёта, что рядом с их дверью ни одна другая из нашего трюма и близко не стояла. А ещё умудрился всё это держать в тайне, просто прикрыв счётчик тряпкой и заставив своих молчать. Самое паршивое — избыток продовольственных брикетов они никому не собирались раздавать.

Слово за слово — разругались окончательно. Честно сказать, единства у нас и так не было, да и не стало. Победы иной раз приносят бед больше, чем поражения. У нас не было ни единого лидера, ни общего врага, который бы нас объединил и заставил действовать вместе, либо против кого-то.

Окончательную точку поставила Мария Семёновна. Она просто собрала наш скарб и вместе с женщинами и детьми пришла и расположилась рядом, поставив всех перед фактом: кто захочет выкинуть беспризорников и баб с места — получит по зубам. За ними стояли мужики, которые уже показали, как умеют рихтовать лица.

А дальше — дело техники. Несогласных быстро отправили в пешее эротическое путешествие. У нас оказалось больше веских доводов: не только моральное право (сироты за спиной), но и маги в нашем составе. Как выяснилось, большинство обладателей магического дара были именно из первой волны, тех, кто подвергся обращению в орков сразу. Им силы отсыпали побольше, и магией не обделили. Так что с нами ссориться оказалось себе дороже. Особенно после того, как инопланетяне внезапно включили возможность использования магии в трюме.

Мария Семёновна между делом провела агитационную работу и сманила часть орков в наши ряды, попутно отсеяв совсем уж ненадёжных. Так мы и окрепли.

Пока она занималась агитацией, мы без дела тоже не сидели — приручали зверей и «качали» свои способности. Как бы абсурдно это ни звучало, но факт: мой дар оказался выше, чем у животновода и остальных. Я, например, смог прочитать мелкую сноску, которую другие даже не замечали. Вкратце — я мог помогать другим в обуздании хищников, которые не спешили подчиняться. О возможности такой помощи животновод догадался сам, опытным путём.

Хорошо, что для подчинения не нужно было заходить к хищникам в клетку. Процесс был максимально упрощён. Желающий подчинить зверя подходил к окошку, клал руки на специальные символы. В этот момент стенки клетки сходились, фиксируя зверя так, что он мог только дышать. Голова оказывалась напротив окошка, пасть фиксировалась намордником.

Я и животновод клали руки на плечи тому, кто проходил этот процесс — баффали, как сказал один из наших. После каждого успешного подчинения появлялось странное ощущение: вроде бы ты стал чуточку сильнее, но при этом сильно уставал. Как сочетались эти два чувства — хрен его знает, но факт был налицо.

Так мы и возились до полной темноты. Подчинить своего зверя пришлось и мне. Хоть над клеткой и появилось моё имя — автоматически он моим не стал. Север, падла, выбрал самого крупного и упрямого зверя во всём зверинце. Намучился я с ним знатно. Полчаса бодались волей, пока кровь из носа и ушей не пошла — и у меня, и у зверя. Оба упрямые как мулы. Ломкой стал животновод, который положил руку мне на плечо. В этот момент я почувствовал, как воля зверя прогибается под моим нажимом.

Разумеется, помогали мы только своим. Чужим — ни-ни.

В результате сорок два зверя из пятидесяти и тридцать зубрафов тоже достались нам. Остальные — под давлением общественности — пришлось уступить. Зверей с лёгкой подачи Петюни назвали варгами. Хотя внешне к псам они отношения не имели, но кого это останавливало? Назвали варгами — значит варги.

P.S. Дорогие читатели, у меня временные проблемы с интернетом. Поэтому сейчас главы выходят небольшими частями, да и с задержками. Надеюсь на ваше понимание. Завтра постараюсь выложить ещё одну часть.

С уважением, Игорь Гардер.

Глава 5

Внимание! Внимание! Внимание! Два десятка из пятисот отсеков смогли сохранить мир и спокойствие в своих отсеков. Эти отсеки объявляются одним племенем и получат дополнительные бонусы!

Пронеслось по всему трюму, с первыми лучами условного солнца сгоняя остатки сна. “Сколько же людей они наловили?!” раздался голос кого то из стоящих за моей спиной.

Внимание! Внимание! Внимание! Бойцам кланов необходимо пройти на арену и экипироваться перед клановым боям.

Внимание! Внимание! Внимание! Напоминаем что место вашей высотки и дополнительной экипировка будет зависеть от силы вашего клана! Это может оказатся как благоприятная местность в окружение дружественых кланов. Так и абсолютная безжизненная пустыня которую будут окружать ненавидящую вашу расу местные жители.

Внимание! Внимание! Внимание! После достижения пятисот клановых побед будут доступны пятьдесят боевых и такое же количества транспортных животных.

Качества и их характеристики зависят от вас, чем раньше вы достигнете необходимого количества побед тем сильнее будут ваши животные по сравнению с другими. Те кланы что уже достигли необходимое количества побед получили улучшенные версии как ездовых так и боевых животных и они уже смогут сегодня на них участвовать в клановом бою.

Внимание! Внимание! Внимание! Сила клана зависит от силы бойцов, сила бойца зависят от его личных побед. Каждая победа увеличивает силу клана, каждое поражение ослабляет клан!!!

Внимание! Внимание! Внимание! Неявка бойцов клана на клановый бой автоматически засчитывается поражение и ведет к обнулению всех побед и закрытии двери на арену срокам на три дня!!!

Внимание! Внимание! Внимание! Проигравшему клану начисляется штрафное время в одни сутки на которое будет не активной дверь на арену. Следующий проигрыш удваивает штрафное время!

Внимание! Внимание! Внимание! Не допускайте членов проигравших кланов до ваших дверей. Если такое произойдет то штрафные санкции распространяться и на вас!

Пока говорил явно искусственный голос, все молча слушали. Затем наступила мёртвая тишина — все переваривали услышанное.

— Да… сколько можно! Вы там что, еб… — раздались дружные крики из наших уст спустя пару мгновений. В основном шёл непереводимый народный фольклор, желавший им там всех благ, здоровья и успехов — как в личной, так и семейной жизни, в особо извращённой форме.

— Не ссы, парниша! Дядя Петюня будет рядом на страшном и ужасном звере и прикроет тебя своей широкой спиной и задницей моего боевого варга. Так что мы по-любому всех порвём на британский флаг, — и толкнул одного из совсем молодых орков к двери, сам за ним пошёл строиться, подавая всем пример. — Херня война, главное — манёвры. Поднять штандарт! — отдал он сам себе приказ, и, подняв ярко-красную рубашку, чётким строевым шагом подошёл к двери, став рядом с ней, держа её на манер флага.

— КРАСНОЕ ЗНАМЯ! Александр Тонконогов-Русский

Красное Знамя

Его ценили больше жизни, Его хранили от врага, ведь в Нём была — вся кровь Отчизны, в Нём сама Родина была! Не просто черно-алой тканью, а тысячью кровавых дней; и, если сохранялось — Знамя, то сохраняли жизнь частей: и возрождались вновь из пепла — и батальоны, и полки! В сердцах людей не меркла Вера, и Его свято берегли! И поднимал какой-то парень из рук погибшего бойца горящее от взрывов — Знамя, чтоб с Ним остаться до конца! Знамя! Знамя! Знамя!!!

Сейчас идёт война другая... Сейчас Знамён не берегут. Историю перевирают. На красный цвет враги плюют! Они не все сдались в том Мае, они трусливо проросли... Но мы поднимем наше Знамя без страха (как тогда с земли), пойдём, борясь, к своей Победе, как деды шли в боях за Ней: одной-единственной на Свете — Победе праведных Людей над тьмою, ненавистью, болью! И вдохновит нас, как всегда, — простое Знамя: цвета крови, которое предать нельзя! Знамя! Знамя! Знамя!!!

— Ну как-то так, — произнёс Петюня с выражением и чувством, да так, что мурашки по коже пошли. — А что вы на меня так уставились? Девушкам нравится высокий слог, приходится соответствовать! — и подмигнул с весёлой искоркой в глазах одной из орчанок.

Сержант тем временем выдернул из толпы троих совсем молодых подростков, что собрались со всеми идти на арену. Поставил их у дверей, вручив знамя так, чтобы каждый входящий видел его. Мы переглянулись, натянули свои банданы и вместе стали строить народ, прививая дисциплину всем, включая себя. Да и как шепнул кто-то за спиной: людям нужна вера и понятные им символы вроде того же красного флага.

Затем один из орков первым подошёл к знамени, став на одно колено, поцеловал его и решительно пошёл к двери. Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру, тем более когда все на тебя смотрят и чего-то ждут именно от тебя. Мелькнувшую мысль, что я сейчас буду целовать чью-то потную майку, которую никто давно не стирал, послал куда подальше, напомнив себе, что это уже не просто майка, а символ. А такие вещи проходят совсем по другой категории.

Войдя в дверь, я оказался в довольно большой комнате, где посередине стоял мой зверь — уже с седлом и уздечкой. Поводья были закинуты на луку седла. Зверь посмотрел на меня с ленцой, позёвывая и поглядывая на меня с ленцой в глазах. Оглядев комнату, я отметил стоящий манекен в кожаной броне, с длинным копьём с широким наконечником и привычной мачетой на боку.

Быстренько переодевшись, косясь на хищника и рискуя заработать косоглазие, я даже в мыслях не поворачивался к нему спиной, дабы не спровоцировать. Когда застегнул последнюю застёжку на доспехе, появилась полупрозрачная фигура меня, что отделилась и уверенно подошла к иллюзии зверя. Дав ему понюхать ладонь, затем решительно уселась в седло и, стукнув пятками, подняла зверя на ноги. Они проехались по кругу комнаты и растворились.

Перекрестившись и на всякий случай плюнув через плечо для верности, я решительно подошёл к зверю. Протянул ладонь к его пасти. Воображение тут же предательски нарисовало меня уже без руки, а саму руку монстр грызёт с довольным мурлыканьем. Почему он должен мурлыкать — вопрос не ко мне, а к моему больному воображению.

К счастью, всё обошлось, и никто мне ничего не отгрыз, хотя я со страху чуть не обосрался, когда он лизнул мою руку, а затем и лицо. Убедившись, что он не рассматривает меня в качестве стейка на ножках, уже чуть увереннее подошёл к седлу.

Сев ему на спину и расположив ноги не в стременах, как на лошади, а в специальных креплениях прямо в седле, сделанных из толстой кожи и полукругом укрывающих нижнюю часть ноги, я устроился вполне удобно. Ноги были слегка полусогнуты, и я в любой момент мог встать, опираясь на голени и ступни. В случае падения ногам не грозило запутаться в стремени из-за его отсутствия. Это в теории, а как оно будет на практике — хрен его знает.

В принципе, сидеть было удобно. При необходимости можно было приподнять пятую точку над седлом — для комфорта зверя или для усиленного удара копьём, вкладывая в него массу своего тела. Всё это мне продемонстрировала голограмма, дав понять, что копьём с таким наконечником надо не столько колоть, сколько рубить.

Я, конечно, не специалист в биомеханике движений всяких существ, но его бег, судя по голограмме, отличался от бега лошади кардинально. Тут дело не только в мягких подушечках лап вместо копыт, что вроде бы намекало на плавный ход. Впрочем, мягкие подушечки лап не мешают волкам наматывать сотни километров в поисках добычи — и ничего, не жалуются.

Просмотрев ролик с инструкцией и видя, что на таймере ещё добрых десять минут, я решил попробовать проехаться по кругу. Зверь меня словно слышал и выполнял команды до того, как я дёргал поводья. Поэкспериментировав, убедился, что у меня остаются две свободные руки. Хотя рано радоваться — надо посмотреть, как он себя поведёт в бою.

Стоп, а это точно он? Или, может, она? — задал я себе вопрос и, соскользнув с седла, заглянул туда, где должны были быть детородные органы зверя. Могу с уверенностью сказать: это не он, а она. Половую принадлежность выдали шесть сосков на животе.

Разобравшись с этим, стал думать о кличке. Чувствую, каждый третий назовёт своего Штормом, а конкуренцию им составят Акелы. Не будем мелочиться — пусть будет Ракша-Сатана. В честь волчицы из "Маугли" — одной из любимых моих историй Киплинга. Там она, между прочим, тоже демон. Шерхан её сам побаивался. Так что имя — в самый раз.

Дождавшись окончания таймера, я выехал, благодаря всё той же подсказке, в мерцающий круг и оказался в коридоре, куда выезжали другие орки верхом на варгах. Одни держались уверенно, другие судорожно сжимали поводья. Те, кто нервничал, выделялись сразу — их звери тоже рычали, трясли головами, не прибавляя уверенности своим всадникам.

— Народ, успокаиваемся! Они покорились вам и подчинились, — попытался я вселить уверенность в горе-всадников. — Значит, звери не причинят вам вреда.

— Помните, господа орки, даже если вас сожрали ваши же скакуны, у вас есть два выхода — оральный и анальный. Каждый волен выбирать свой путь в поисках выхода из сложившейся ситуации. Или подчинить зверя, и предоставить сей выбор кому-то другому, — вставил Петюня свои пять копеек.

Не всё прошло гладко. В некоторых частях тоннеля произошла свара между варгами. Из дверей выскочили животные без наездников и накинулись на своих собратьев. Положение осложнялось узостью коридора — максимум два варга в ряд. Мы растерялись, не зная, что делать. Хорошо, что сами звери не собирались терпеть нападение и яростно защищались, нападая в ответ.

Часть орков со своими зверями оказалась зажата между хищниками с двух сторон и была растерзана. Они даже не смогли развернуться. Дорогу перекрыли другие варги без всадников, и мы не могли пробиться к зажатым. В итоге из коридора выбрались лишь пятнадцать всадников и шестеро зверей, потерявших наездников. На удивление, эти варги не проявляли агрессии и держались рядом с остальными.

Раз уж ничего нельзя было сделать, стоило извлечь максимум пользы из побоища. Я вызвал своих псов и стал вырезать сердца поверженных варгов, скармливая духам. Псы с каждым съеденным сердцем буквально на глазах менялись, уже никак не напоминая милых пёсиков. Они вымахали до полутора метров в высоту и почти метра в ширину, почти не уступая варгам.

— С такой собачкой, — сказал Петюня, — раз на раз не сойдётся даже матёрая орка полосатая.

Тем временем Сержант строил народ перед стеной с огромной надписью «Враги с той стороны» и таймером над ней, заставляя всех держать ровную линию, прижавшись спиной к стене. Аргументировал он это тем, что если у противников окажутся такие же верховые животные, то стены их остановят, и останется лишь завалить их толпой.

Закончив с вырыванием сердец у мёртвых животных, я сознательно не трогал сердца соплеменников — не хотелось скатываться в глазах окружающих, да и в своих собственных. Постараюсь воздержаться от скармливания сердец разумных существ. Понимаю, что это усилило бы моих духов, но кому нужна сила ценой совести и недоверия товарищей? На арене я уже не раз переступал эту грань, но больше не хочу идти на сделку с собственной совестью.

Тела павших орков мы сложили чуть в стороне. Все невольно бросали на них взгляды, понимая, что смерть здесь вроде бы не окончательна — большинство уже успели умереть и воскреснуть не по одному разу. Но страх смерти никуда не делся и холодил наши сердца. Тем более, тела почему-то не проваливались в пол, что смущало ещё сильнее.

Не успел я закончить, как одна из боковых стен открылась и буквально вытолкнула наших соплеменников на арену. Там оказались не только те, кого мы сами не пускали, но и так называемые пацифисты — те, кто ни разу не выходил на арену или после первого поражения предпочёл сидеть и ждать остатков еды. В этот раз в ловушку попали все мужчины старше шестнадцати лет, оказавшиеся в радиусе действия двери.

Сержант стоял перед ними и материл их трёх- и четырёхэтажным матом. Они стояли без оружия, без доспехов, с испуганным видом, не понимая, что происходит. Позже мы узнали, что если часть клана идёт на бой, то всё мужское население в определённом радиусе втягивается автоматически и проваливается сквозь пол.

Но им нашли применение. Как выразился Петюня, их использовали как «лес для засадного полка». В бою с голыми руками толку от них было мало, но хотя бы прикрыть фланг могли. Их поставили с правого фланга, а за ними расположились всадники Саурона — так нас прозвали с лёгкой руки Петюни. Зверей мы уложили рядом, успокаивая их и поддерживая контакт. Те варги, что остались без хозяев, держались в стороне, не подпуская к себе никого, но и не проявляя агрессии.

Когда таймер завершил отсчёт, стена исчезла в одно мгновение. Вот она была — и вдруг её нет. Напротив стояли орки, глупо хлопая глазами. Нас и их разделяло метров пятьсот. Обе стороны замерли, не решаясь на активные действия. Выглянув из-за спин, я увидел неприятную для нас картину: их было гораздо больше, чем нас.

В который раз судьба показала нам свой оскал. Мы наткнулись на тех, кто сумел сохранить мир и порядок в своём трюме. Радовало лишь то, что они были кто во что горазд, без доспехов, хотя и вооружённые копьями и мачете. Впрочем, учитывая их численность, они наверняка скоро организуют боевую группу для фарма арены, а остальных просто не подпустят к дверям.

Минут пять мы просто смотрели друг на друга, не решаясь начать первыми.

— Чёрный, ты и твои всадники ждите. Как только увидишь, что ряды смешались — атакуй. Ваших зверей глупо бросать грудью на копья. Понимаю, там не гоплиты, но риск есть. Не будем тратить наш единственный козырь, — сказал Сержант, оглядев наших варгов. Он сам не сумел приручить зверя ни с первой, ни со второй попытки, а третьей уже не было — всех разобрали.

Как только он вернулся на своё место, события закрутились. Стены начали медленно сжиматься, заставляя нас и их поневоле сокращать расстояние.

Наши маги не выдержали первыми — вражеские ряды накрыла волна заклинаний. Им ответили тем же, но с большим размахом. Магические снаряды летели с обеих сторон, не слушая ни командиров, ни здравого смысла. К счастью, расстояние всё ещё было велико, и большинство заклинаний просто не долетали до цели, разрываясь в воздухе в нескольких метрах от противника. Бойцы отхлынули назад, ломая строй и смешивая ряды.

Магическая дуэль закончилась так же внезапно, как началась — резервы иссякли. Тогда командиры, и наши, и их, подняли своих бойцов и повели в рукопашную.

И две толпы смешались, стремясь проткнуть друг друга копьями. Крики, маты, ругань, вопли боли вперемешку с угрозами заполнили всё вокруг. Если орки с той стороны и пытались просить пощады или договориться, мы их не понимали — как, впрочем, и они нас. Да и в пылу боя никто особенно не разбирал, сдался противник или нет — всех поглотило боевое безумие. Кололи, рубили, рвали зубами всех, кто был без кожаных доспехов и бандан, ориентируясь лишь на цвет. В запале боя некогда разглядывать — есть бандана, значит свой. Нет? Умри, собака.

Наш «лес» так и стоял, не двигаясь. Враги с радостными криками бросились на них, рассчитывая быстро перебить или разогнать, а затем ударить в тыл тем, кто сражался слева от нас. О чём явно свидетельствовал их перекос — с одного края народу было куда больше, с другого — заметно меньше. Нам же только лучше: чем меньше толпа, тем быстрее с ней справимся. О порядке и строе речи не шло: кто-то вырывался вперёд, кто-то отставал — в общем, полнейший бардак.

Увидев, что на них бегут орки с копьями, наша «маскировка» сначала попятилась. Но, поняв, что за их спинами варги, стали разбегаться в стороны, открывая нам проход.

Когда между нами и противником осталось лишь несколько метров, я, не придумав ничего лучше, как завопил: — Ура!!! — и запрыгнул на зверя.

Мой крик подхватили другие всадники, садясь на своих боевых животных. В тот момент, когда я усаживался, почувствовал, как кто-то запрыгнул мне за спину и крепко прижался. Оглянувшись через плечо, увидел лишь руку, державшую копьё с прикреплённым к нему самодельным флагом.

— Будённый, мать твою, не спи! Веди всадников Саурона в бой, пока они там не разбежались! — крикнул Петюня и залихватски свистнул.

— Ура!!! — повторил я, ударив пятками по бокам зверя и бросив его вперёд. Орочий и звериный рык слились воедино, разгоняя враждебную толпу и одновременно успокаивая хищника, которому явно не понравилось, что кто-то лишний уселся на него.

Враги, увидев перед собой не растерянных и безоружных орков, а страшных монстров, ринувшихся в атаку, многие из них резко остановились, инстинктивно попятившись назад. Вот только те, кто бежал следом, не видели причины для остановки и врезались в своих же с копьями наперевес. В результате передние ряды ощутили на себе всю прелесть штыков своих же товарищей.

Мы влетели в их уже сломленные ряды. Словами не передать, что началось. Кровь летела фонтанами, тела рвались на части. Зубы, когти, хвосты — всё работало, разрывая противника в клочья. Эти твари были машинами смерти, а мы — их вершниками.

Честно, я не хочу вспоминать то, что происходило дальше. Это был кошмар. Мы убивали друг друга под скрежет сдвигающихся стен, под давлением страха и безысходности. Эти твари сделали всё, чтобы воспитать из нас зверей. Даже умереть нормально не получалось — смерть не освобождала нас от этого ада.

Когда бойня закончилась, из выживших остались лишь мы — потрёпанные, израненные, но живые. Стены остановились, свет погас. А когда снова зажёгся — я оказался в небольшой комнате.

Оглянувшись, я не увидел никого из своих, кроме моего ездового зверя, мирно спящего в углу. Рядом стоял манекен с кожаной бронёй, на котором развевался красный флаг — без символов, просто полотно, больше не напоминающее старую футболку.

— Характеристики артефактного предмета можно узнать, если закрыть один глаз, а другой прищурить и взять предмет в руки, — раздался голос из невидимого динамика.

Голос монотонно повторял одну и ту же фразу, пока я не сделал, как велено.

"Знамя клана: +1% к характеристикам всем членам клана в радиусе 500 метров от знамени. Для следующего уровня необходимо повергнуть 100 противников в радиусе 500 метров от знамени. В случае, если рядом со знаменем в течение трёх суток не окажется ни одного представителя клана, оно разрушится. Одерживайте победы и улучшайте характеристики вашего знамени."

Переведя взгляд на варга, я увидел надпись: "Боевой орочий зверь: +250% к стандартным характеристикам."

М-да… и понимай это как хочешь. Какие-то процентные бонусы. Особенно удивляет формулировка — «стандартная прочность». А что, мать его, бывает ещё нестандартная прочность? Вроде бы понятно, а вроде бы и ни хрена не ясно. Как и на что это влияет? Хотя… как оно может влиять? Мы ведь не пиксельные персонажи из какой-нибудь компьютерной игрушки. Или всё-таки пиксели?

Конкретики нам так никто и не дал. На вопросы никто не отвечал и отвечать не спешил.

— Трофеи, собранные с поверженных врагов, можно оставлять в личной оружейке или сдавать. Сдача трофеев повышает качество и количество выдаваемых вещей и экипировки для высадки. Помимо этого, на качество и количество влияет число победных очков. Их начисление зависит от уровня экипировки поверженного врага, его личных и клановых побед, а также от вашего личного вклада в победу. Поздравляем! В данном сражении вы убили больше всех врагов. Вам, как чемпиону, полагается дополнительная награда в виде классового заклинания.

Ту же информацию голос повторил ещё несколько раз. Затем наступила темнота, и меня выкинуло из оружейки.

В этот же день у нас состоялся серьёзный разговор с владельцами варгов из других кланов. Мы поставили им жёсткое условие: либо они переходят к нам, либо мы забираем животных. Срок на раздумья дали до наступления сумерек — нам не нужно повторение сегодняшнего сценария с разъярёнными хищниками в узком коридоре.

Внутри нашего коллектива назрели перемены: пришла пора создавать совет клана. Выгнать в зашей откровенный балласт, как предлагали некоторые горячие головы (а под балластом они имели в виду тех, кто не хотел сражаться, но кушать хотел регулярно), мы не стали и не хотели. Рука не поднялась ни у кого. Как-никак, мы вместе с ними с самого начала.

Если верить нашим так называемым гостеприимным хозяевам, придётся рано или поздно высаживаться, и на новом месте кто-то должен будет заниматься мирным трудом. Не всем же крушить черепа. Кто-то должен пахать, сеять, в общем, заниматься обыденными делами.

Вон хотя бы взять Дока. Он ни разу не воин, но к медицине имеет самое непосредственное отношение — не одну тушку уже спас. Как его записать в балласт? Или, к примеру, Илью? Я с ним на одной улице жил. Работящий мужик, золотые руки. Но его на арене убили с особой жестокостью: чуть ли не полчаса пытал и живьём разделывал один моральный урод. Вот он и сломался, на арену больше не ходит. Хотя в клановом замесе, подхватив оброненное копьё, принял участие в общем сумасшествии, а не отсиделся за чужими спинами. И таких много.

В пылу горячки они воспринимались как балласт. Но если присмотреться — каждый нужен, каждый важен. Мы всё-таки люди, а не звери, хоть и в орочьих тушках.

Глава 6

Эта глава пришла мне в голову во время редактирования текста. Я заметил, что забыл упомянуть решение, касающееся Кэпа, и понял — соседи просто обязаны были попытаться получить доступ к двери с животными. Тем более что политика нашего с вами клана — пассивная, а не агрессивная.

Если у вас, дорогие читатели, возникает ощущение, что где-то в повествовании чего-то не хватает или что-то упущено — не стесняйтесь писать. Каждое мнение важно, каждое замечание имеет значение. В той или иной степени оно может повлиять на формирование произведения… а может и не повлияет. Тем не менее, я обязательно отвечу на каждый комментарий и приму его к сведению.

Глава 6

Жизнь в трюме кардинально изменилась. Все стали косо смотреть на соседей, ожидая от них ничего хорошего. Особенно после того, как стало известно, что два клана из нашего трюма сошлись на одной арене друг против друга в смертельной схватке. Естественно, они узнали друг друга, но не могли поговорить из-за внезапно возникшего языкового барьера. До последнего они не хотели драться, просто стояли друг напротив друга в недоумении. Пока стены за их спинами начали сходиться, прижимая их друг к другу, люди, зажатые в тесноте, не желали вступать в бой. Когда теснота стала невыносимой, нервы у кого-то не выдержали — сначала у одного, затем у другого. В тесноте они вцепились друг в друга, превращаясь из людей в настоящих орков. Естественно, каждая из группировок в начале бойни винила другую, ещё больше распаляя вражду и недоверие. Самое обидное — каждая из сторон считала победу за собой. Инопланетяне — эти кракозябры зелёнохвостые и попаданцы, по мнению обеих сторон — не стали дожидаться окончания боя, а просто раздавили всех и засчитали поражение каждой стороне, обрекая обе на голод.

После этой истории каждая группировка — они же кланы, группировки по интересам или компании закадычных друзей, кто как себя только не называл — стали смотреть на соседей как на потенциальных конкурентов. На тех, кто завтра будет резать им глотки и оставит без еды. А с нашим метаболизмом сутки без еды — уже испытание. Видел орков, получивших штраф на четверо суток — так на третий день большинство сломалось и пошли попрошайничать. На четвёртый буквально бросались на орков, у которых видели еду.

Помимо всего, с новой силой началась борьба за тех, кто владеет магическим даром или был просто сильным, перспективным бойцом, способным зарабатывать победные очки и помогать остальным. При этом активно избавлялись от тех, кого считали обузой и балластом, которого надо было кормить.

Отступление: разговор одной семейной пары.

— Мань, нас Семёновские зовут к себе, — произнёс седой орк, подойдя сзади и обняв свою жену. — И что? — с нотками недовольства произнесла она. — В общем, пообещали… — Я надеюсь, ты отказался?! — перебила она, так и не дослушав. — Мань, я здесь один из многих, — произнёс он, указав на других, — и далеко не самый сильный маг, да и боец из меня, откровенно скажем, ниже среднего, несмотря на то, что меня покрасили в тёмный цвет. Возраст-то никуда не делся. А там я буду единственным магом и меня... то есть нас... будут там на руках носить. Персональных слуг обещали, — произнёс он, приобняв свою жену, — что будут выполнять всё, что захотим, и... — Ты старый дурак! Ты чем думаешь — головой или другим местом? Личных слуг ему подавай, — произнесла она, с каждым предложением ударяя тряпкой, которую вертела в руках, по плечам старого орка. — Голову включи, старый ты пень! Если они спокойно могут заставить молодых девок, на которых ты, старый пень, позарился, прислуживать тебе — что будет с твоей внучкой, когда ты ласты склеишь? Я молчу про себя. Со мной-то ладно, я своё отжила. А о ней ты подумал, пердун ты старый? Или ты себя бессмертным воином возомнил? Лучше быть техничкой в Газпроме, чем директором банановой фабрики в Африке среди людоедов и каннибалов, где тебя и твою семью могут сожрать — что первые, что вторые. И никто не даст гарантии, что служащие твоей фабрики не являются каннибалами, или, не дай бог, людоедами.

— Баб Мань, каннибалы и людоеды — это одно и то же, — ввернул кто-то из рядом стоящих орков.

— Голову включи, старый ты пердун! Собрался практически один с другими сражаться? — продолжила свой монолог она, не обратив внимания на собирающихся орков, понаблюдать за этой сценой. — А тебе придётся! Это здесь ты один из многих. А там у них будешь один-единственный. То есть ты будешь там самым сильным, а это значит — тебя первым будут стараться отправить к праотцам. Ты в каждом бою будешь участвовать, вон как Чёрный. Он в любом кипише в первых рядах. Ты готов его шкуру на себя напялить? Как ты думаешь, не великовата тебе она будет? Это сейчас после смерти воскресают, а там, где нас высадят — там ты сдохнешь один раз и навсегда. Что будет с ней? С кровинкой нашей? Ты подумал, старый ты пердун?! А здесь все свои, родные!

— Всё понял, раскаялся и осознал, — согласился дед, посмотрев на ситуацию под другим углом.

— Смотри у меня! — пригрозила она ему кулаком. — Я не посмотрю, что ты уже седой у меня. Уму-разуму поучу тебя на старости лет, да так, что у меня неделю сидеть не сможешь! — пригрозила она ему.

— О, Кочегар, я смотрю, тебя уже образумили, — вскрикнул Петюня, подходя к ним. — Баба Маня, между прочим, дело говорит. От них сегодня двое лыжи навострили, и догадайся, куда их лыжня привела? Даю подсказку — нас стало больше на два рыла.

— Всё! Всё! Всё! — произнёс он, подняв руки на уровне груди. — У кочегаров нет вопросов, у кочегаров нет проблем, — ответил он своей любимой поговоркой, из-за которой и получил прозвище Кочегар.

Следующее утро началось у нас немного нестандартно: мы начали интенсивно тренироваться. Причём все поголовно, включая женщин и детей. Да если честно, то и особо никого не пришлось уговаривать — все понимали, для чего это делается. Да и скука внесла свою лепту: в трюме нечем было заниматься, вот люди с удовольствием и присоединились к тренировкам — хоть какое-то разнообразие и откровенно полезное развлечение. Которое нас объединяло и придавало чувство единения со своими сотоварищами.

Тренировки были нацелены не на овладение искусством боя без оружия, хотя и этим не пренебрегали. Как сказал Сержант: любого мастера рукопашного боя прирежет средней паршивости боец, если у него будет в руках оружие, а мастер — с голыми руками и в кимоно на босу ногу. Тут вам не кино, и не поможет никакой чёрный пояс против меча. Пару косых ударов — хоть слева направо, хоть справа налево — и победа за вами.

Мы учились двигаться слаженно, выполнять команды и осуществлять манёвры. Чего стоила тренировка на сближение с противником! Нужно было двигаться, соблюдая монолитный строй, затем ещё и умудряться этот строй удерживать. Прикрывая друг друга и заменяя выбывших или раненых из первых рядов бойцами с задних. Всё это мы отрабатывали не только в теории, но и на практике — в клановых боях на арене и даже, выгрызая себе место в пищевой цепочке среди трюмных орков. Давая понять: к нам лучше не лезь — нас не только много, но и мы сила. Как один, так и все вместе.

Так длилось день за днём, неделя за неделей. Мы сражались, умирали, убивали на арене за пайку хавчика. В трюме также миром не пахло: группировки активно конкурировали между собой. Одни объединялись, образуя союзы, другие распадались из-за внутренних противоречий. В общем, процесс бурлил и кипел. Мы лишь находились в стороне и не лезли в основные трюмные разборки.

***

— Так, парни, завтра мы на арену не идём! — произнёс Кэп, собрав командиров своего так называемого “Легиона Справедливости”, как они обозвали свой клан. — Союзников предупредим на рассвете, нужно успеть до того, как они отправят бойцов на арену.

— Ясно, на Северных шавок идём. Давно пора указать, где их место, — произнёс один из бывших бойцов Северных, что обосновался в отряде и не простил, что их место заняли другие, как и оттеснили от боевых животных. Так ни один другой клан не смог открыть заветную дверцу с боевыми животными.

— Кэп, ты уверен в своём решении? — с нотками явного сомнения поинтересовался другой командир.

— Да! У нас будет численное преимущество, плюс эффект неожиданности.

— Согласен. Плюс сильнейшие их бацу, или, по крайней мере, часть, уже уйдёт на арену. Тех, кто останется, мордой в пол уроним. А дальше что? — поинтересовался орк по кличке Собр. Он раньше в ОМОНе служил и сейчас командовал силовым блоком Легиона.

— Основную часть бойцов заставим к нам перейти. Лидеров придётся ликвидировать, — произнёс Кэп спокойно, без лишних эмоций. — В трюме должна быть централизованная власть, что обеспечит правопорядок и объединит всех находящихся в трюме под своими знамёнами чести и справедливости. Только мы сможем дать всем чувство безопасности и справедливости.

— Как скажешь, Кэп. Как скажешь, — произнёс омоновец, посмотрев на своего лидера, что открылся для него совсем с другой стороны.

***

Утро с самого начала не заладилось. Причиной тому был Петюня и его ночные эротические похождения. Во-первых, этот орочий Дон Жуан в темноте пристроился не к той даме. Как можно было так ошибиться? Хотя, зная его, я не удивлюсь, что ошибка была преднамеренной, и дама не была против — о чём красноречиво говорит тот факт, что ночь они провели вместе. Правда, сей манёвр не понравился его даме, с кем он должен был скоротать тёмное время суток. Это наша феминистка и казачка в одном теле — вот её буйный нрав, не свойственный большинству орчанок, взыграл, и она устроила разнос с нанесением средней тяжести телесных повреждений своей конкурентке, прежде чем успели её оттащить от соперницы. Пока разбирались, пока успокаивали буйные головы — причём Дон Жуан каким-то необъяснимым для меня способом умудрялся не получить по морде лица за свои похождения, а даже успокаивал обеих дам, что-то там зажёвывая про Большой театр и космические корабли, что его бороздят. Объясняя им, дескать, он космический волк и воин Саурона, и не может позволить принадлежать никому. Не потому, что не хочет, а потому что век орочьего кавалергарда короток. В общем, наш балабол в своём репертуаре — прекрасно владеет как словесным поносом, так и высокой речью, и при желании заболтает саму смерть.

“Тревога!” — вдруг раздался крик, и ему стали вторить испуганные женские голоса, что хватали детей и спешили в угол. По нашей не раз отработанной схеме они должны были там укрыться от опасности. Орки же мужской части, несмотря ни на что, стали сбиваться в группы, действуя по типовому принципу, вбитому многими тренировками: что бы ни случилось — сбиваемся в строй, ну а дальше посмотрим. Я, как и большая часть нашего клана, думал, что это очередная спонтанная тренировка Сержанта, что подговорил нескольких женщин. Так я думал, пока не разглядел марширующих в нашу сторону несколько шеренг орков, гонящих перед собой испуганных сородичей, что решили спрятаться за нашими спинами от греха подальше. Вот их испуганный бег и предупредил нас об опасности.

В этот момент я по-настоящему понял смысл наших тренировок: не успели вражеские бойцы добраться до нас, как мы уже встретили их сплочёнными рядами. Бой завязался без переговоров и другой фигни. Нападающие явно делали ставку на численное преимущество и физический контакт — так, чтобы максимально обезопасить себя от магов, постаравшись их ликвидировать сразу. Одному из магов, что замешкался, сломали шею явно намеренно и даже пытались оторвать голову уже у явно мёртвого орка.

“Парни, действуем максимально жёстко и без жалости! Они пришли убивать!” — успел я крикнуть, когда меня связали боем несколько хорошо подготовленных орков, оттеснив от других бойцов.

Раз играем по взрослому то хрен меня удержать ваши семеро бойцов. Что явно были нацелены на меня одного во главе которых находился просто огромный орк, что связал меня вдвоем. Дав возможность навалится на меня толпой. Два из которых схватили меня за руки, кто попытались поставить на колени. Другие при этом пытались задушить одновременно стараясь открутить то во что я обычно ем. Отчаянный крик Петюни “Держись мы идем!” тонул среди мата криков боли и проклятий. В моих глазах заплясали кровавые сполохи и на гране запредельных сил несмотря на то что на каждой руке висело по здоровенному орку, я призвал призрачных псов. Тут ситуация кардинально поменялась, два из них в туже секунду почувствовали дыхание смерти за своей спиной. Псы без затей своими мощными челюстями ломали шейные позвонки и отрывали целые куски мяса. Что, что а за последние время они научились убивать и делать это умели без колибаний четка определя кто враг, а кто друг.

Первоначальный успех нападавших захлебнулся и в наших сплоченных рядах, а когда несколько из них заполыхали живыми факелами, а других стали разрывать огромные псы против которых они практически из за их размеров и бронированности тушек голыми руками ничего не могли противопоставить. Часть вдруг захотелось оказаться от места где убивают как можно дальше и стало предпринимать усилия по увлечению дистанцию между собой и место где их убивают.

Кэп и несколько орков что попытались были остановить отстающих запылали живыми факелами, придавая ускорения и сея еще больше паники в их рядах. Короткий бой что длился буквально минут пять так же быстро закончился как и начался. Оставив после себя раненых и убитых, а так же тошнотворный запах человеческой плоти. Кое кто не выдержал и его тошнило.

— Спасибо Кочегар! Ты верно и правильно поступил. Как и каждый из нас кто не дрогнул и стоял до конца! Вы все видите они пришли убивать! — произнес я обняв нашего огневика что как то в мгновение ока оказался один. Остальные предпочли держать дистанцию. Наверно только сейчас поняв до конца на что способен огневик даже без оружия. В клановых боях броня имела и частичную сопротивлению к маги. По крайней мере теле поверенных врагов не выглядели так ужасающе как сейчас.

— Все кто на ногах встрой! — рявкнул Сержант баюкая сломанную руку. — Черный веди! Надо наказать! Жестко наказать! Так чтобы каждая саба знала если нас тронуть мы накажем! — прошептал он мне едва слышна.

— В колонну становись! — рявкнул уже я.

Понимая что Сержант прав. Они одним ударом подарвал наше боевою способнасть. Шестерых черных орков они точно отправили к праотцам, еще десятка два разной степени потрепанности чудам уцелели. Людей десятка два неподвижных силуэтов тоже лежали, еще десяток с трудом шевелился им оказывали помощь.

Далеко нам не удалось уйти на пол пути нас встретили десятка два орков что при виде нас встали на колени. Опустив головы они неподвижно стояли и ждали нас. Это оказались лидере условных союзников “Легиона справедливости” что хватило смелости признать свою вину. От расправы меня и других бойцов удержали свои же. Не дав расправиться сейчас же. Это не значит что они отделались легким испугам. После короткого разбирается шестерых скормили псам, а остальным кто участвовал в нападении переломали руки и велели самораспуститься.

После этого к нам не лезли и мы не к кому особо не совались. Позволяя им самим варится в своём соку, такое позиция приносила свои положительные плоды. К нам всё приходил народ и приходил ища спокойствия и безопасности и относительную уверенность в завтрашнем дне. Хотя стоит сказать по правде что и мы не были единым обществом, скорей так объединение разных групп, но правила были один для всех. Если бится то все встрой, и каждый должен был периодически ходить на арену. От идеи что лишь сильнейшие будут фармить мы отказались, делая ставку не на условна элитный отряд, а на численный и относительно спаянный коллектив. Я честно думал что к нам постепенно присоединиться весь трюм или покрай не мер еболшество. Но как не поразительно мы даже примерно одной десятой численности от населения нашего трюма не составляли.

Глава 7

Сергей всё переживал, что их сделают рабами — у него всё сильнее и сильнее развивалась соответствующая фобия. И их страхи были не беспочвенны — наши неведомые хозяева подогревали их раз за разом, напоминая об этом всем окружающим. Людей не пускали на клановые бои, а со временем и доступ на арену им перекрыли, сделав полностью зависимыми от орков.

Для удобства ведения клановых битв и трюмовских разборок мы разделились на условные сотни. Первая сотня была под кодовым названием, поданной с лёгкой руки Петюни — Соуроновская кавалерия, или Чёрная сотня. На такую мелочь, что до сотни мы не дотягивали по численности, никто в очередной раз внимания не обратил. Вторая и третья сотни состояли из орков. Хотя и у них название сотен было условным, они разительно отличались друг от друга. Вторая — Урукхайская сотня — состояла лишь из орков, что ходили раз за разом на арену. Это был наш ударный кулак — их было около девяноста бойцов. Третья орочья сотня — это все остальные, довольно разномастный отряд. Он явно делился на две неравные половины: тех, кто периодически ходил на арену, но без фанатизма, и тех, кто избегал её изо всех сил.

Четвёртая, десантская сотня состояла из людей. Остальных было решено пока не мобилизовать — да и смысла особого не было. Мы и так, по заверению Петюни, «масть держим» и можем показать кузькину мать любому из кланов, что находятся у нас в трюме. Но на тренировки ходили все — без разницы. Да и, как я уже говорил, никого не приходилось особенно принуждать или как-то там стимулировать — за нас всё сделало наше окружение и скука. Делать-то было нечего, единственные развлечения — это походы на арену.

Те, кто пошёл, так сказать, в вооружённые силы клана, имели право носить чёрные банданы. Многие дамы тоже не хотели отсиживаться в стороне, но им инопланетяне, к счастью для них самих, вход на арену закрыли наглухо. Как и на клановые бои. Но они всё равно тренировались наравне со всеми, хотя их главной задачей были дети. Тут дело было не только в шовинизме, если он имел место быть, но и в физиологическом различии наших полов. Любой, самый слабый орк-мужчина был в разы сильнее самой сильной орчанки. Так что «ваши против наших» не пляшут, и никакое крутое кия не может уравнять шансы на победу против грубой, не созданной силы.

Есть тут одна дама с чёрным поясом по тайскому боксу. Так вот, она всё не могла смириться с таким раскладом и на своём примере пыталась доказать, что женщина не уступит мужчине ни в чём. Но есть одно огромное, мать его, НО — мы не люди, а орки, которых сделали по своим орочьим стандартам. Так вот, эта дама не смогла справиться ни с одним из нас, сколько ни пыталась. Мы теперь менее чувствительны к боли и различным болевым захватам, а грубая физическая сила была на нашей стороне.

Прекрасный пол без своей плюшки. Я не видел ни одну орчанку, что потеряла бы самоконтроль и срывалась, как мы, в буйство. Даже знаменитые женские истерики куда-то пропали — правда, не полностью, но уже были не такими эмоциональными. Более того, они могли своим голосом успокаивать и приводить в чувство буйные головы — правда, это не всегда срабатывало, но имело место быть. Или, к примеру, помяв пищевой брикет и слепив из него хотя бы форму булки, меняли вкусовые качества. И безвкусную массу после такой манипуляции с трудом, но при должной фантазии можно было принять за хлеб. Причём у каждой орчанки вкусовые качества могли отличаться — и иной раз кардинально.

Так прошло ещё пару месяцев, а может, и больше — никто точно не мог сказать, сколько именно времени мы провели в трюме. Мы уже с трудом могли представить другую жизнь, и все наши дни были похожи один на другой. Время шло, мы уже так привыкли к нашему жизненному укладу, что и не могли представить себе другой. В трюме наступил небольшой баланс и замертость. Спорные вопросы между группами уже решались в суде или на ринге — если было желание. Больших трений между группировками не было. После пары бурных первых недель все замерли в ожидании не пойми чего — в относительном равновесии. Но так не могло продолжаться вечно. И в один из дней, а точнее — ночью (когда был полумрак в трюме), стали пропадать орки, и спустя сутки появляться. После — они сами не помнили, что пропадали и что с ними происходило там. Все как один утверждали, что просто спали и ничего с ними, вроде бы, не происходило. И они не чувствовали в себе особых изменений.

Постепенно увеличился поток пропаж, и многие стали пропадать на больший срок. Как сказал Док, они отработали какую-то технологию и теперь массово прогоняют орков по ней. Как и с обращением людей в орков в первое время — по его словам, поначалу пропадали люди сотнями, а возвращались не всегда все. Многие исчезали навсегда.

Те, кто исчезали, начинали говорить на непонятном для окружающих языке, хоть и родной язык не забывали — и то хорошо. Но они друг друга понимали, хотя для окружающих он слышался как сплошная тарабарщина.

Ну а те, кто пропадал дольше, чем на сутки, получали дополнительные знания и умения. Док узнал, как лечить травами и другими народными средствами, и получил книгу. Ещё он научился шаманским наговорам и мог заговаривать раны и лечить болезни. В книге подробно описывались не только полезные травы с их применением и местом произрастания, способы сбора и хранения, но и сами наговоры, которыми он лечил. Та ещё фигня — вроде как шепчет он на рану, а та практически на глазах закрывается. До полного исцеления дело не доходило, но и это уже чудо чудесное. Мария Сергеевна стала подрабатывать детектором лжи — она с уверенностью могла сказать, что вот он врёт, как сивый мерин, или говорит полуправду.

Другой наш, так сказать, шаман, он же Животновод, мог подчинять диких животных. Правда, не взглядом — ему для этого надо было свои заговоры читать в ухо животного. Мы с его помощью так себе заполучили несколько варгов противника. Раненых зверей мы не добивали, а всей толпой максимально фиксировали к полу, а шаман промывал мозги. Так у нас появилось ещё семь дополнительных варгов. Правда, они были в разы меньше, чем наши, и отличались породой. Эти были настоящими псовыми или, точнее, относились больше к гиеновидным тварям. Хотя не всё так радужно — таким же макаром мы лишились двух наших варгов, когда проиграли на голову превосходящему нас противнику, не только в числе, но и в качестве снаряжения и в количестве всадников.

Ну и меня не обделили своим вниманием — я научился призывать дух любого животного из его черепа. Правда, нужно было выполнить ряд условий, а не подобрать первую попавшуюся черепушку. Одно из условий — если я его убил или один из моих духов. А если кто другой — то для меня такой череп оставался просто черепом. Так что после боя я теперь не только сердца у варгов вырезал, но и заморачивался сбором черепов. Одно хреново — я одновременно мог призвать либо своих духов, либо тварей из черепов. Призыв одних отменял призыв других.

Для сбора черепов у меня было доступно соответствующее умение. Мне не надо было мучиться с отделением мяса со шкурой от кости — мне надо было лишь произнести соответствующий наговор, и всё лишнее само отделялось от кости черепа. Пара минут шептания — и вуаля: вот вам чистенький черепок с едва заметными символами на нём. С сердцами сейчас происходила та же ситуация: десяток слов — и сердце поверженного врага у меня в руках.

Для призыва духа надо было бросить череп в нужном направлении — и из черепка появлялся соответствующий дух, готовый подчиняться и служить. А сам череп рассыпался в труху. Поначалу я мог одновременно призывать лишь одного духа, зато и служил он, пока не сдохнет. А в конце раскачался до трёх духов.

Это, мать его, ещё не всё. Если над тушкой поверженного монстра стоило покамлать, читая соответствующий наговор сидя перед тушкой и держа книгу, — кости отделялись от тушки. И мои добровольные помощники тут же утаскивали мясо в сторону. Затем, не останавливаясь, я читал следующий наговор — и из костей буквально лепилась сама собой та или иная деталь экипировки.

Сразу скажу: хоть и кажется, что вроде всё просто — сиди и читай заклинания по книжке, — но скажу вам: пока один наговор прочитаешь — семь потов сойдёт. А стоит хоть запнуться или ошибиться хоть на одно слово, или паузу поставить не в том месте — и вся работа насмарку, а тушка безвозвратно испорчена. Зато доспехи получались на загляденье: внушали уважение своим внешним видом и поражали прочностью и магоустойчивостью. В таком доспехе смело можно было выходить на магов — он гасил от трёх до пяти прямых попаданий заклинаниями. Так что я одел себя и нескольких орков, что назначены в штурмовой отряд — они шли первыми и грудью ловили огненные заклинания.

Это не все плюшки, что достались мне. Помимо всего прочего, я оказался ещё и рунологом. Правда, руны работали лишь когда я ими пользовался — у других они не фурычили. Но, мать его, они в разы улучшали эти самые вещи, делая меня настоящей машиной убийства.

Влад оказался, помимо рунолога, ещё и кузнецом. Но его руны были не персональные, в отличие от моих. Правда, его рецепты сводились лишь к ковке пары разновидностей топоров и нескольких видов наконечников для копий, проковке проволоки и деланию из неё небольших колец — судя по всему, для кольчуги. Проверить, сможет ли он простой гвоздь выковать или все его кузнечные навыки ограничены лишь рецептами, мы, ясное дело, не могли — по понятным причинам.

Наш Кочегар мог не только огненными шариками кидаться, но и призвать огненную птицу. Та ещё тварь — хрен её чем перешибёшь. Одних одарили дополнительными плюшками, а у других отобрали. К примеру, Петюня лишился своих магических способностей.

У каждого из нас были свои книги с заклинаниями или рецептами. Как и с табличками у животных — не каждый мог прочитать, что там написано. Дабы хоть что-то разобрать, нужно было обладать соответствующим даром. Я, например, мог часть текста в книге у Кнута прочитать, а вот он в моей видел лишь каракули. Маги попадались и среди людей, но почему-то инопланетяне не забирали их на обучение — приходилось учить их всему, даже тому, что у нас получалось как-то само собой. Их заклинания были не такими сильными и выдыхались быстрее. Док предположил, что наш резерв магической энергии просто уже раскачали, а им его ещё предстоит раскачивать. Хотя количество магов на душу населения у них было заметно больше, чем у нас. А вопрос, откуда у них магический дар, если они никуда не пропадали, остался без ответа. На что Док лишь произнёс: "А где гарантия, что они не пропадали?" В действительности — гарантии-то нет.

В один условно прекрасный день они нас порадовали ещё одной новостью — что скоро нас высадят. Также заявили, что помимо очередности, основанной на силе клана, будет дана возможность высадиться семейными группами, как и одиночкам. Звучит вроде как без особого подвоха, но они и тут подложили свинью.

Семьёй считается таковая, если у орка минимум от одной до трёх спутниц, они же жёны, а также их рабы или младшие расы — в размере не больше десяти особей на главу семьи. Что за младшие расы — нам никто не объяснил. Семьи получат одежду и предметы быта, и могут выбирать способы высадки: из одиночных точек высадки только для вашей семьи либо присоединиться к известным им кланам. Кланы состоят исключительно из семей. Семейная ячейка может состоять даже из одного орка, но лишь мужской особи. Женщина могла быть лишь членом семьи, а не сама по себе.

Вот как завернули, редиски тухлые. На качество и количество вывозимых вещей влияли такие факторы, как количество членов семьи, количество личных побед у главы семейства и, если ты принадлежишь к клану, — то и количество клановых побед. Клановый бонус не распространяется на отдельные семьи, что решат сами присоединиться к высадке того или иного клана.

И срок для решения давался три дня. Затем будут открыты шлюзовые двери для семей, которые захотят отдельно высаживаться. В эти самые двери должны пройти представители той или иной семьи. Одна дверь — на одну семью. Причём эти твари прямым текстом заявили, что мнение рабов и жён не учитывается. Так что хватай любую или любого человека, а если позволяет сила с наглостью — то тех и тех, и в нужном лично тебе количестве запихивай их в дверь и успей её закрыть за собой, пока никто не выскочил. И тогда, дескать, ждёт тебя успех.

Для людей, что сумели сохранить свободу, будет отдельная дверь на четвёртые сутки, но всего одна на всех. И они тогда смогут высадиться в людских анклавах — но в том, что на них надето в данный момент. Затем будут двери для клановых, ну и самые последние откроются — для одиночек.

Как я уже говорил, эти твари таким решением подложили нам огромную свинью, ведь большинство женщин как раз находилось у нас, и у многих появилось желание пересмотреть такое соотношение женского пола на душу населения. Пришлось успокаивать таких и продемонстрировать связку из черепов варгов. А кто такие варги и на что они способны — все знают не понаслышке, а у большинства нет ничего, кроме кулаков и зубов. Оружие в трюм не пронесёшь — только магические способности. Хотя каким-то макаром я умудрялся черепки проносить с собой. Или они идут по статье "магические способности"?

Маги сами по себе — ходячее оружие, но как ни крути — товар штучный, которым не каждый клан похвастаться может. Так что большинство осознали, что они скорее больше потеряют, чем получат что-либо от нас. Соседи-то у них есть, и те с удовольствием воткнут нож в спину и пересмотрят количество женщин в свою пользу у ослабленного соседа.

Решили поискать удачи у соседей — у них также есть дамы, и их, в отличие от нас, меньше, и они организованы хуже. Что там творилось — мама не горюй. Нам оставалось лишь смотреть и принимать тех, кому удавалось добраться до нас. А их было немало. О том, чтобы попытаться навести порядок, не было и речи — их в разы больше, и если мы туда сунемся, тогда точно все объединятся против нас, а за нашими спинами — женщины и дети.

Не стоит забывать, что до открытия клановых дверей ещё не один день, а у меня не безразмерное количество черепов в загашнике, и раз за разом мы не можем устоять против всех. И то — если в первый замес выстоим. Цена поражения — не только наши жизни, но и жизни женщин и детей, что находятся за нашими спинами.

Наши почти все решили высаживаться вместе. Было всего пару семей, что хотели отколоться. Женщины ушли в сторону — причём все скопом — и о чём-то горячо спорили, периодически показывая пальцами на мужиков. Да ещё Серёгу пришлось успокаивать — он всё переживал, под каким соусом мы собираемся их с собой брать, или, может, лучше всё-таки уйти. На что ему Петюня сходу сказал, что всю жизнь мечтал о богатстве и в мечтах кем только себя не видел: и владельцем целого гарема, и шахом, и падишахом, даже на должность великого князя замахивался. Но его мечты о рабах как-то не заходили, и нечего тут навязывать людям, пардон, оркам, рабовладельческий строй — нас, дескать, пока и первобытно-родовой-племенной устраивает. Мы как один пообещали: если они решат уходить — прикроем их уход. Никто не знал, где появится для них дверь и через кого им придётся проходить. За разговором мы и не заметили, как подошла Мария Сергеевна в сопровождении группы орчанок.

— Привет, женишки, — произнесла она с превосходящей улыбкой на устах.

— С какого перепуга — жених-то? — немного продвинувшись подальше, произнёс Петюня и подозрительно посмотрел на неё.

— А с того, Петюня, что пора тебе жениться!

— Не, а что сразу я? Вон сколько народу — хватай любого, и будет тебе жених! А то сразу — как под венец, так сразу Петюня. Ну и какой из меня жених? Кот я — гулящий кот, из меня нормального мужа не слепить. Не, я понимаю, что моя свобода для вас — пустой звук, но зачем кому жизнь портить? Пожалейте дам, — неуверенно как-то заявил Петюня.

— Ну так и жён у тебя будет целых три. Вот и гуляй между ними. А если решишь сходить налево — так я тебе кастрацию устрою. Всё, закончили дискуссию, мальчики. Есть такое слово — "надо"! Петюня, надо! Для вас далеко не секрет, что девок у нас в разы больше, чем мужиков. Так что теперь их бросать на произвол судьбы? Да и самому, поди, не хочется оказаться не пойми где одному и в трусах на босу ногу? — спросила с угрозой в голосе она.

— Надо, так надо… Ну, я тогда пошёл выбирать, — вставая, произнёс он.

— Уже, — произнесла она с ехидной улыбкой.

— Что — уже? — не понял Петюня.

— Уже выбрал, — пояснила она.

— Кто? Я? Когда? Кого? — выпалил Петюня возмущённо.

— Конкретно ты, когда бегал к ним под покровом темноты. Ну а за вас мы уже всё сделали — выбор.

— Не понял, а где свобода выбора? — растерялся Петюня, что не свойственно ему. А мы все затихли и обратились вслух.

— Да кто вам, кобелям, доверит такое важное дело? Вы или передерётесь, либо будете молча глазами пол сверлить. А время идёт, и у нас нет времени на танцы с бубнами.

— Тьфу ты… Ну что за женщина, и кому только достанется? — усмехнулся Петюня.

— Мне! — гордо заявил Ваха. — С детишками.

— Ты в курсе, сколько детишек? — опешил Петюня.

— Да! И меня это не пугает. Большая семья — это всегда хорошо: много детей, много счастья в доме! — с нотками нескрываемой гордости произнёс Ваха.

— Девушки, красавицы, надеюсь, вы понимаете, что, как сказали эти сине-зелёные в горошек... — и ткнул пальцем в потолок, обратился Петюня к подошедшим девушкам, — сказали, что брак будет навсегда. И что-то мне подсказывает: эти гомодрилы инопланетные, с хвостами на лбу и жабрами на заднице, что-нибудь такое замутят, чтобы так и было.

— Да, — коротко сказали они.

— Ну тогда, девоньки, идите собирайте вещички, а мы пока дальше будем держать совет и решать думу думную, — и подтолкнул девушек слегка в спину. — Пусть сразу привыкают, кто в доме хозяин. А то и так кухарка правит племенем свирепых орков, — ответил он на наш вопросительный взгляд.

— Ну и как мы узнаем, где чья жена? — спросил Влад, почесывая голову и смотря вслед уходящим девушкам.

— Не боись, молотобоец, тут главное — они тебя знают, и к другим точно не подпустят, — усмехнулся Петюня.

— Это тебе хорошо: ты-то своих знаешь! А нам каково? Вроде как уже засватана, но неизвестно за кого.

— Откуда? Я в таком же неведении, как и вы!

— Так Семёновна сказала же: ты к ним по ночам бегал! Неужто не помнишь, к кому ночами прижимался?

— Я к многим бегал! И хрен теперь знает, кого она мне сосватала!

— Ладно, с этим потом разберёмся! Народ, есть хреновые известия. Не буду тянуть кота за энное место, скажу просто: жопа!

— Да не тяни, говори уже — что случилось?

— А то, что мёртвые тела теперь не исчезают!

— В смысле?

— В самом прямом! У Теменных после вчерашних разборок двое так и лежат! Это всё цветочки — по трюму таких не один десяток наберётся. И хрен его знает, как теперь это аукнется для всех!

— М-да… И что теперь будем делать?

— Для нас, по факту, ничего не изменилось, — произнёс Сержант. — Вон наш собиратель черепов, — усмехнулся он, хлопнув меня по колену, — пустит своих призрачных псов. Пусть бдят, особенно когда наступит тьма. Они в темноте светятся — вот пусть патрулируют и нагоняют жути. Да и все, кто обладает магическим даром и могут отправлять к праотцам дистанционно, будут бдить день и ночь. Ну а остальные делимся на две смены: одни бдят, другие спят. Те, кто бдят — находятся всё время между женщинами и детьми живым щитом и всеми остальными. А то вдруг кто решится на рывок — чтобы не было даже призрачного шанса, чтобы ни одна бешеная собака не схватила какую-нибудь бабёнку и не скрылась с ней за этими чёртовыми дверями.

— Так двери не открылись ещё?

— Вот когда они откроются — мы уже будем готовы!

А в лагере поднялась суматоха. Жена Кочегара гоняла его какой-то тряпкой по всему лагерю, с громкими криками: — Я тебе сказала, женись! И нечего из себя строить седую невинность!

— Мне вот интересно, а если бы мы заупрямились — нас бы так же приголубили? — спросил Петюня. — А, Ваха?

— И даже не надейся. Мы так легко бы не отделались, — вздохнул Ваха. — Я было заикнулся — так она чуть мне глаза не выцарапала. А потом ещё заявила, что я бесчувственный чурбан, что готов бросить бедных девушек на произвол судьбы да на растерзание толпе.

— А когда успел уже с ней переговорить? — удивился я. — Ты же с нами всё время был.

— Так мы ещё неделю назад об этом говорили, когда я делал ей предложение. Мне так ещё лучше — она тогда предлагала пятерых взять и ни в какую не хотела меня слушать. Вроде как баб много, а мужиков мало. Они с Доком что-то говорили о генофонде и выживаемости в условиях ограниченности численности населения, — вздохнул Ваха. — Короче, всё уже давно решено за нас с вами. А ты думаешь, почему они так быстро всё решили и распределили? Я думаю, они уже давно решили, кто с кем будет, а сейчас просто озвучили решение.

— Если женщина что-то решила — то лучше ей это дать. Или она это возьмёт сама, — произнёс Ваха немного грустно.

— Да вот такие дела, мил человек. Так ты, значит, у нас счастливчик! — ехидным голосом произнёс он. — Другие говорят: «Ни-ни! Я — единственная в твоей жизни, и других рядом не потерплю!» А тебе за такое чуть глаз не лишили! Эх, жизнь моя — жестянка! — махнул рукой он. — Знаете, что самое обидное? Я так понял, что мальчишника нам не будет! И теперь хрен по бабам побегаешь. От одной, я, может быть, ещё и погулял бы… А вот от нескольких уже хренушки! Толпой запинают!

— Дядя Ваха, Вороны тётю Марью Сергеевну схватили! И других схватили! Я еле успел убежать! — выпалил малыш лет восьми, весь в слезах. Он рассказал, что её и девушек, что были с ней, Вороны похитили и утащили, а он успел убежать…

Народ стал выталкивать людей из своих — людей и орков совсем их напугали. Да и репутация у нас: полные отморозки, что не бросают слов на ветер, но адекватные. Как это сочетается — я не знаю, но им виднее.

Пока разделяли людей, парочку насильников девушки слегка попинали — и довольно-таки от души. А когда разделили, и после короткого суда, насильников приговорили к смертной казни, а их пособников — к телесному наказанию: им сломали руки и ноги. Нечего ходить куда не надо и хватать кого не просят. Да и миндальничать некогда — время идёт, и уже скоро двери откроются. Кэп было хотел, чтобы казнили наши люди, но от такой чести мы отказались.

Я хотел было магов у них забирать, но, посмотрев на них, передумал. Нафиг нам твари ползучие — может, потом я пожалею о том, что не забрал их и позволил Кэпу увести их к себе. У них вроде трое было на всех. Да, маги всё-таки товар штучный, но и в случае проблем, наделав с Кэпом дел, могут натворить делов. Хотя, с другой стороны, жди потом от них удар в спину. Ну его их к чертям собачьим.

А вот кто действительно был счастлив — это Ваха. Он уже раз десять спросил свою любимую, не обидел ли её кто, и уже раз двадцать поцеловал. Да и намучились мы с ним — всё норовил бежать и спасать в одно рыло.

Глава 8

До момента "икс" мы держали круговую оборону. От греха подальше — уж больно много кто косился на нас недобрым взглядом. Оно, с одной стороны, понятно: у нас на одного орка приходилось чуть ли не по три орчанки, а у других мужчин было явно больше. Даже несмотря на то, что женщин к мужской части населения было один к двум.

Периодически вспыхивали драки — то в одном месте, то в другом. Мы сначала бегали и унимали буянов, но конфликты вспыхивали всё чаще и чаще. И если бы не детские крики, я бы запретил бегать на разборки. В общем, напряжение росло. Те, кто поcообразительнее, держались рядом с нами — им мы помогали отбиваться. Вся эта чехарда пошла из-за того, что кто-то пустил слух, будто те, кто останется один, будут убиты. Поверили не все, но мало кто хотел рисковать. А мы к себе почти никого больше не брали.

Я всё ломал голову: как сделать так, чтобы, когда наши последние будут заходить, на них не напали и не отобрали женщин, или чтобы на самых последних не сорвали злобу оставшиеся. Единственное, что приходило в голову — это последними идти магам и мне. Если что — пожертвую оставшимися несколькими черепами варгов. Оставлю, так сказать, магический заслон.

Вдруг резко заморгал свет, привлекая наше внимание, и заговорили громкоговорители: давали последние инструкции — что и как делать. Меня тут же подтолкнули к стене и чуть ли не силой заставили приложить ладонь и произнести "Племя". Нафига мне этот геморрой? Чует моя пятая точка — неприятности. И вот не пойму, на фига из меня делать лидера, да ещё в принудительном порядке? Зуб даю — без директора детского дома тут не обошлось. Она у нас, как ни крути, всеми крутит и заправляет.

Самое хреновое — я чувствую себя почти в своей тарелке, а это мне несвойственно. Я всю свою жизнь избегал лишней ответственности. Несмотря на это, меня почему-то всегда ставили на мелкие, но руководящие должности. Устроился был простым грузчиком на молочный завод — непонятно как стал бригадиром, и в моём подчинении оказалось восемь человек. Ну тут более-менее понятно: я не пил, не курил и всегда приходил вовремя на работу — а это большой плюс. Но поменяв работу, повторилась та же ситуация, тока людей в подчинеи оказолось в разы больше .

А сейчас — вон какая огромная ответственность! Не понимаю. Ну нет у меня ни высшего образования, ни ораторского, ни организационного дара. Я максимум на что способен — это "принеси-подай", и то посмотрю ещё — а должен ли я это нести и подавать. Хотя будем честны: тут скорее сыграло то, что, несмотря на мою приобретённую силу, моя тушка особо не рвалась подминать всех и вся под себя и навязывать свою волю другим.

После того как открылась дверь, за ней оказался довольно простой зал. Вот туда мы стали запускать по одной семье — по-другому ну никак не получалось пройти в дверь. Очерёдность определяла Мария Семёновна — это она всех и всё знает, и кто с кем должен идти. Такой серый кардинал в юбке. Хотя какой же серый, если все знают: есть проблема — иди к ней, она разберётся. По мере заполнения помещения орками стенки помещения расходились в стороны, увеличивая вместимость.

Когда зашли последние, но дверь не закрылась — не только у нас, но и у других — этим решили воспользоваться несколько групп, врываясь в помещения и силой пытаясь забрать женщин.

— Бля, ну на хера мне это надо, чёртов орк в сияющих доспехах! — выругался я и вышел за порог, призывая псов и призрака варга себе в помощь.

— Куда? Оно тебе надо? — задал вопрос Петюня, выходя за мной, разминая плечи.

— А тебе? — задал я встречный вопрос.

— Не, ты не один стукнутый на всю голову. Да и кто, если не мы? — ну и с боевым орочьим криком: "ТВАЮ МАТЬЬЬЬ!!!" рванули на спасение девушки, которую тащил за собой один из орков. А она вырывалась и тянула руки к малышу, орущему на полу. Который лежал под ногами дерущихся и истошно плакал — его в любой момент могли затоптать. Тут и у меня крышу сорвало.

Мы сразу действовали максимально жёстко, ломая руки и травя особо непонятливых духами. Ну не выдержала душа орка — бывает. Плюс крышу снесло — с нами впал в неконтролируемую ярость.

Что там была и творилась, лучше не вспоминать — все как будто сошли с ума и сорвались с цепи. Скажу только одно: когда мы уходили, пол был в крови и хватало трупов орков обоих полов. Мы просто физически не ко всем успели прийти на помощь. Как вспомню — до сих пор дрожь берёт. Зато хоть кому-то успели помочь, и, к счастью, Сержант не потерял голову и организовал эвакуацию сильно побитых — их штопали целители. Без этого точно было бы в разы больше трупов. Он же руководил спасением детей и их семей. Двери закрылись лишь с наступлением темноты, до этого момента они оставались открытыми. Перед самым закрытием, когда начинало темнеть, голос предупредил, что двери захлопнутся с полной темнотой в трюме — те, кто не разойдётся по комнатам, будут уничтожены.

Мария Сергеевна взялась наводить порядок, быстро распределяя вновь прибывших. Переговорив со спасёнными и с теми, кто остался один, она составила из них пары. Но как она ни крутила — орков мужского пола стало больше, чем женщин. Я хрен его знает, но после бойни народ массово повалил в нашу дверь.

Кочегар с Петюней сунулись с предложением пожертвовать своих жён на благо общего дела. Первый был бит своей законной женой сразу, а второй, видя реакцию, тут же убежал по срочным, очень срочным делам.

Когда дверь наконец закрылась, я с облегчением вздохнул. Уж слишком много народу осталось в трюме. Мы не всех подряд принимали — многим указали от ворот поворот. Одни уходили, другие продолжали толпиться у двери, моля и угрожая одновременно, чтобы их впустили.

Затем, следуя инструкциям, я подошёл к стене. Там был целый список надписей, которые мог прочитать только я, как глава нового племени. Из этих надписей я должен был сделать выбор — в первую очередь основных законов для нашего клана. Например, я мог сделать людей рабами, свободными или данниками, и выбрать другие варианты, ограничивающие или расширяющие их свободу. Все законы я зачитывал вслух, и мы сообща делали тот или иной выбор — естественно, из предложенных вариантов. Затем пришлось трижды подтвердить мой выбор.

После этого выскочил список статусов семей орков и их взаимоотношений по отношению к клану. Далее шёл статус прав и обязанностей первой, второй и третьей жены, детей и прочее — вплоть до того, кому должна принадлежать пойманная на охоте дичь: племени или семье. Все эти списки я зачитывал, и мы уже решали совместно, что и куда ставить. В этой комнате мы потеряли хренову тучу времени.

После всех этих мытарств начали открываться двери как для семей, так и для одиночек, и в них должны были входить уже только семьи для получения предметов быта. В этих кабинках каждый должен был подтвердить, что он согласен с законами племени и принимает в жёны орчанок, находящихся с ним. Девушки также должны были подтвердить своё согласие на статус добровольных жён. Я так понимаю, была ещё возможность получить статус недобровольных жён — или они шли по другому реестру. Только после подтверждения лифт опускался со всеми, кто был на борту. Или, если глава семьи не был согласен с законами клана, он мог назначить себе отдельную высадку или поискать другой клан с подходящими законами. По крайней мере, мне такой выбор предлагался, несмотря на мой статус вождя.

Им не всё равно, что и как у нас. Когда мы дрались и убивали друг друга — они молчали, а сейчас вдруг согласие спрашивают. Что, решили в демократию поиграть? Или от наших ответов что-то действительно зависит? Хотя, как оказалось, зависит — несколько семей в последний момент передумали и просто ушли из клана, а с десяток других — наоборот, прибились.

Наш лифт открылся и стал частью коридора, где слева и справа располагались комнаты без дверей. Чего там только не было — начиная от доспехов и оружия, заканчивая всевозможной мелочью вроде ниток и иголок. Нас сразу предупредил всё тот же металлический голос, что на сборы у нас двенадцать часов.

Мы можем брать всё, что хотим, и сколько хотим. По истечении таймера двери кладовой закроются, а двери в зал откроются. Нас дополнительно предупредили: мы должны будем успеть покинуть коридор в течение 180 секунд после открытия дверей. Те, кто не успеет, будут высажены вместе с другими опоздавшими — на другой планете. Да, выходит, нас ещё и по разным планетам рассаживают, экспериментаторы хреновы.

Если верить всё тому же голосу, ассортимент был не у всех одинаковый — качество и разнообразие зависело от клана, его численности и количества побед на душу населения, плюс личные победы. Также влияли наличие магического дара, количество жён и куча других мелочей — вплоть до того, есть ли у тебя варг или нет. Даже такие детали, как наличие одежды, хотя похвастаться ею могли немногие. Всё это голос зачитывал монотонно, с указанием процентов влияния на качество и количество доступного снаряжения.

Всё это богатство было рассортировано по комнатам. Каждая из них специализировалась на своём: доспехи — в одной, оружие — в другой, предметы быта — в третьей и так далее. Хотя часто происходило дублирование: то же копьё можно было найти как в комнате за личные победы, так и в комнате за клановые достижения. Правда, качество древесины и клинка могло значительно отличаться.

Чего здесь только не было — аж глаза разбегаются! Правда, всё, включая оружие и утварь, выглядело так, словно сделано "во времена царя Гороха". Я не в смысле антиквариата — наоборот, всё новенькое, блестит, будто только сошло с конвейера. Но всё оружие было исключительно колющим, рубящим, режущим и дробящим. Ни малейшего намёка на огнестрельное, и даже дальнобойного оружия почти не наблюдалось — разве что короткие копья, скорее всего, метательные. Ни швейных машинок, ни зажигалок.

— Так, девушки, что будем и сколько брать? — спросил я своих новоявленных невест, что стояли в сторонке и скромно молчали. — Всё! — уверенно произнесла Сорока за всех. — Не всё унесём, — усмехнулся я на такое заявление. — Значит, сколько сможем унести… и ещё немного! — твёрдо заявила она.

Она точно Сорока? Или всё-таки хомяк? Вон как глаза бегают... Хотя вру: тут целых три хомяка. Забегали по рядам, заглядывая в каждую комнату. Сорока тут же начала раздавать команды: чтобы одевали на себя минимум по два комплекта одежды. По ходу дела она где-то уже раздобыла большие шкуры — расстелили их прямо в коридоре и туда начали складывать вещи.

Пока они суетились в комнатах с одеждой и бытом, я быстро прошёл по всем помещениям. Вернувшись, сразу предупредил: не увлекаться, сделать по два мешка на каждую. На случай, если придётся бросать лишний вес. Они на меня так посмотрели, будто я у них последние забираю. Пришлось объяснить — это на крайний случай.

Выйдя в коридор, я опешил: там уже стоял мой бык… и два варга. Когда они появились — хрен его знает. Особенно второй варг: у меня ведь был только один. Но сейчас это не волновало. Главное — они не спешили вцепиться друг другу в глотки и не пытались попробовать быка на вкус. А тот, как ни в чём не бывало, жевал свою жвачку, игнорируя хищников.

Вернувшись, я предупредил: в коридоре стоит наша животина, пугаться не стоит, но и без меня лучше не подходить. Пока они готовят вьюки — я подумаю, как это всё крепить. Девушки аж завизжали от радости и забегали ещё быстрее. Ладно, надо и мне шевелиться. Всё равно всё это потом на быка грузить. Интересно, а моих духов, если вызвать, можно будет нагрузить?

Да, глаза разбегаются от всего богатства вокруг. Всё нужно! За это время даже портки все износились. Сейчас руки автоматически гребут всё подряд. Побегав и пересмотрев, я начал укладывать инструменты: от топоров до целого набора кузнеца с молотами и различными приспособлениями.

Сорока сначала возмутилась: куда я столько железа набрал? Оно ведь тяжёлое — не унести. Пришлось объяснять: судя по вещам и наличию рабов, нас собираются закинуть в некий древний мир. А если брать пример с нашей истории, то один нож и топор — уже богатство. А уж набор инструментов — целое состояние. Металл дорог, а шкуры, наоборот, в таких условиях — дёшево. Так что решайте сами, что важнее. Меня тут же уведомили, что я мужчина и глава семьи — как решу, так и будет. Ага. Просто прикинули, что подороже, и начали без меня откидывать шкуры, заменяя их котелками, сковородками и прочим добром из металла.

После инструментов пошло дело за оружием и доспехами. Полазив, я выбрал и упаковал три кольчуги с металлическими бляхами на груди. Потом постоял, почесал репу, решая, что взять ещё. В итоге махнул рукой и стал сбивать черенки с лишних топоров, собирая металлические части. В стороне остался только один — самый шикарный комплект доспеха с приспешником. В его состав входили кожаные сапоги с металлическими накладками по голени и подъёму стопы — словно наростами из чернёной стали. Они явно выдержат удар топора или булавы.

Набедренники были составные: подвижные пластины на заклёпках, перекрывающие друг друга. Тянулись до колен и не сковывали движений в седле. Поверх бёдер — полускладчатая броневая юбка из чешуек, каждая размером с ладонь, поблёскивающая в полумраке.

Нагрудник — не литой, а собранный из трёх секций, усиленных рёбрами жёсткости. Он ложился по телу плотно, оставляя свободу плечам и позволял управлять зверем без ущерба для манёвренности. Наручи — облегчённые, с вырезами под локти, защищали от мечей и копий, но не мешали хвататься за поводья или метать оружие.

Шлем — с закрытым затылком и откидывающимся забралом в виде звериной пасти. В глаза бросалась гребенчатая полоса вдоль темени — скорее декоративная, чем защитная, но на орке смотрелась угрожающе.

Доспех явно был создан не просто для боя, а для того, чтобы его обладатель внушал страх — и в ближнем бою, и на скаку. Он защищал почти всё тело, при этом не превращая владельца в неподвижную глыбу металла. И это значило одно — сделан он был с умом.

Оружия я набрал по параметру — побольше и поувесистее. Ну не спец я в нём: меч в руках держал всего один раз — на празднике рыцарей. Там же и доспехи примерял, и узнал, что рыцари с собой таскали целую оружейную на все случаи жизни. Одним оружием выковыривать своих собратьев из доспехов, другим — бить по кольчуге, третьим — разгонять ополченцев в войлочных комбезах. Вот я и решил: возьму всего и побольше. Может, найдётся специалист и объяснит, чем кого колотить и как правильно выковыривать. В крайнем случае — на перековку пустим. Влад у нас, как-никак, кузнец: перекуем мечи на орала, если прижмёт.

А сталь здесь знатная. Мне даже поцарапать ничего не удалось — не то что ногтём, даже острый нож не помог. И самое главное — даже после всех моих попыток что-то сломать, затупить или погнуть, всё с блеском провалилось. Древки у копий и стрел поражали прочностью — хрен сломаешь. Они точно не из дерева, хоть внешне и на ощупь похожи. То же самое и с кожей в одежде: она резалась, но с трудом. Такая одежда и обувь — мечта моего дедушки, царствие ему небесное. Когда я был маленьким, он вечно ворчал, подшивая мне валенки или штопая ремешки на сандалиях, и всё показывал свои старые туфли, страшно скрипящие, но модные в годы его молодости. Он всегда ставил их мне в пример, как надо беречь обувь. Говорил, что в школу ходил босиком, а обувь надевал только перед дверью в класс.

Стоило мне заупрямиться и выйти босиком — тут же ворчал, мол, слава Богу, не последние хер без соли доедаем, так что нечего ноги сбивать. Ворчал, а сам дед был классный. Несмотря на своё ворчание, он меня учил подшивать, чинить и всегда угощал вкусностями. Ладно, хрен с этими детскими воспоминаниями.

Глянув на кучу нужного и полезного, со скорбью вынес вердикт: конечно, не гений мысли, но себе много не утащишь. А утащить хотелось как можно больше. Вещи в большинстве своём были из натуральной кожи — а она, как известно, намного тяжелее любой ткани или кожзама из магазина.

Покрутившись, я решил делать волокуши — самые настоящие, из подручных средств. Длинные копья пошли в дело как оглобли, короткие — крест-накрест, всё это крепко-накрепко связал кожаными ремнями. Бык отреагировал спокойно, даже ухом не повёл, когда я крепил к нему конструкцию и накидал баулы на спину.

А вот варгам явно не по душе пришлась идея с волокушами. Они рычали, ворчали и всячески выражали недовольство. Но кого интересует их мнение? Нам жить на новом месте, и что-то мне подсказывает — возможности что-то купить из оставленного здесь не будет. А так, если припрёт, может, ещё и продадим что-нибудь, обзаведёмся звонкой монетой.

Все животные были загружены по полной: даже на их телах были надеты металлические доспехи, скреплённые между собой толстыми кожаными ремнями. К седлам были приделаны волокуши, а у быка вьюки были не только на спине, но и по бокам. Духов тоже не миновала сия участь — изображать из себя вьючных животных. На них я грузил то, что не жалко потерять. Хотя кого я обманываю — всё было жалко. Мы с девушками стояли скромно с волокушами в руках и с мешками за плечами, дожидаясь окончания отсчёта. Я был в доспехах, как и три красавицы. Хоть поначалу и ворчали, но потом надели кольчуги поверх своих одежд — Сорока их чуть ли не силой заставила.

Одна из девушек держала быка за длинные удила, не забывая при этом тянуть и волокуши. За ней уже шёл я, держа одного из зверей, другого придерживала Сорока — других девушек он к себе не подпускал. Наш импровизированный караван замыкали духи псов. Мы далеко не всё смогли забрать, хотя искренне пытались. Дай волю — ещё бы чего-нибудь в зубы схватила. Когда я попытался урезонить Сорокину жадность, она сразу заявила, что многие половину нужных вещей не смогут взять.

— Не у всех есть быки или варги. Я молчу про количество личных побед. А у многих маленькие дети — их самих нести надо. Вот им мы и поможем, чем сможем, но не в ущерб себе, — безапелляционно заявила она.

Ага, так я и поверил этому хомяку. Раздаст она всё — конечно.

Когда таймер обнулился и двери открылись, мы пошли в образовавшийся проход. Мы еле успели в него пройти. За ним был длинный коридор с множеством дверей, по которому нам предстояло пройти. Двери постепенно закрывались, тонко намекая, что не стоит расслабляться. Благо, коридор был достаточно широким, чтобы не мешать другим встраиваться в поток.

— Не ну кто так строит… — успел подумать я не раз, пока тащился по этому бесконечному коридору, где с каждым шагом руки наливались свинцом. С весом мы явно переборщили. Так далеко мы не уйдём. Пока мы шли, к нам присоединялись орки, все с огромными баулами за спиной.

— Вот и атаман нарисовался, — раздался голос Петюни. — А как ты прибарахлился — из-за тюков тебя и не видно. У тебя случайно в роду хохло-еврей не был? Не, если и был — они бы удавились от зависти, увидев, сколько ты тащишь. Ты точно муравей хохло-еврейского разлива, только этот зверь может столько собрать и унести за раз, — болтал Петюня, обливаясь потом под тяжестью своего груза.

— А сам-то чего столько набрал? — спросил я, пропуская мимо ушей его слова.

— Если бы сам… Я же наивный дурачок, думал, теперь я султан при трёх жёнах. Ага, размечтался. Я — раб при трёх хозяйках и никак иначе. Они меня загрузили по самое не балуй, и всё ворчали, что я такой хлипкий и так мало могу унести. Если бы не Шарик с Подружкой, — и посмотрел на своего варга, — меня бы ещё и плёткой подгоняли. А так — боятся они его. Защитник ты мой… — и ласково потрепал варга.

— А не вождь ты у нас, — спустя пару минут добавил Петюня. — Глянь, мы с тобой полные лохи по сравнению с Вахой.

И действительно — впереди выбегали дети с тележками. Не знаю, как Ваха умудрился из круглых щитов и копий сделать колёса для тележек. А замыкала картину огромная арба с теми же щитами, которую тащил бедный бык, а Ваха помогал ему сзади. Как он её собрал — ума не приложу. Ему, кстати, дали лимит времени с запасом и проход прямо к главному залу. Если мы со своими жёнами еле успели, то после его ухода двери ещё долго не закрывались.

Как пошутил Петюня: — А зачем закрывать? Всё равно там уже ничего не осталось. Может, кто чего закинет, хоть что-нибудь.

Мы, вздохнув и подвинув Ваху, принялись подталкивать его импровизированную арбу, не бросая свой груз. Сама арба скрипела, кряхтела и грозила развалиться на ходу — но ехала.

Когда мы добрались до большого помещения, тот же металлический голос попросил всех следовать за указателями и разместиться на своих персональных квадратах. Перед каждым загорался стрелка, указывающая место. Весь пол был расчерчен на площадки разных размеров. Самая большая, как и ожидалось, досталась Вахе с его многочисленной семьёй.

Постепенно все размещались в своих секторах. Те, кто успел первым, шли помогать тем, кто ещё тащил баулы. Если бы я знал, что самое главное — вынести за дверь, то ещё больше нагрузил бы. Хотя что теперь жалеть? Многие обратили внимание: когда семья полностью размещалась в своём секторе, периметр загорался зелёным. Стоило кому-то или какому-то предмету выйти — становился жёлтым. А если в секторе оказывался чужой предмет или человек — контур мигал красным.

С помощью такой импровизированной сигнализации четыре семьи попались на воровстве. Они, конечно, отнекивались, но попались с поличным. Причём одна особо наглая бабёнка до последнего доказывала, что тюк со сковородками, который она стащила, её, и что она лично его упаковала.

На всё про всё у нас ушёл далеко не один и даже не два часа, а по ощущениям — целая вечность. Но всему рано или поздно приходит конец: все выделенные участки загорелись зелёным цветом. Что примечательно — животные стояли спокойно и ни на что особо не реагировали.

Но на этом сюрпризы не закончились. Во-первых, нас всех накрыло персональными силовыми барьерами, прозрачными, как стекло. Во-вторых, те, кто попался на воровстве, провалились куда-то вниз — и мы их больше не видели. А вот их вещи остались. В-третьих, сверху к каждому из нас опустились клетки с мохнатыми существами. Ко мне в купол, например, опустилось сразу четыре клетки, и в каждой сидело по одному существу.

Эти создания так просто не опишешь. Полуметровый комок шерсти — или скорее волос. Из этой массы в верхней части торчали два глаза и нос-картошкой. По бокам, почти у самой макушки, красовались уши, напоминающие собачьи. Головы как таковой видно не было — сплошной полукруглый ворсистый шар. С боков, примерно посередине тела, у существа были две руки с непропорционально большими ладонями. Плюс две ноги в лаптях на босу ногу — причём лапти были самые настоящие, плетёные.

Количество клеток было явно не у всех одинаковое. У кого-то, как у меня, по четыре, у других — по одной, а у большинства и вовсе не было. С чем это связано — хрен его знает. Да и зачем они вообще — тоже никто не в курсе.

Внимание! Внимание! Внимание! Многие из вас получили помощников, у других со временем они заведутся сами. Учтите, что они бесполые и не размножаются ни делением, ни каким-либо другим способом. Не забывайте, что они смертны — их можно убить, отравить или нанести вред иным способом.

Внимание! Внимание! Внимание! Они могут от вас уйти, если с ними плохо обращаются. Следите за их внешним видом — это индикатор самочувствия вашего помощника. Если их шерсть чистая и ухоженная — значит, существо довольно. Если же шерсть грязная, сбитая в комки — вашему помощнику что-то не нравится, и он может вас покинуть или даже умереть!

Внимание! Внимание! Внимание! Помощники — это именно помощники, а не слуги. Они не делают ничего за вас, лишь помогают. Их умения зависят от размера. Если у вашего помощника что-то не получается — не кричите на него и тем более не бейте. Проявите терпение, и со временем он научится.

Внимание! Внимание! Внимание! Клетка — это вместилище вашего существа. В ней оно отдыхает и восстанавливается. Не ломайте её, не модернизируйте и не изменяйте ничего, кроме подстилки. Вы лишь навредите своему помощнику. Вместилище растёт вместе с ним. Если помощник уйдёт — вместилище истлеет за считанные дни.

Внимание! Внимание! Внимание! Чтобы появился помощник, в вашем жилище должна быть сплетена кожаная клетка размером с прыгающую ладонь взрослого орка и заполнена женскими волосами. Волосы не должны быть насильственно вырваны.

Внимание! Внимание! Внимание! Сейчас ваши помощники имеют максимальный уровень развития и обладают уникальными умениями, связанными с вашей специализацией. Умения, такие как установка юрт или разведение огня подручными средствами, являются для них базовыми, так как вы пока не владеете этими навыками. Новорождённый помощник ничего не умеет и размером с котёнка. Проявите терпение и обучайте его — он будет расти и развиваться.

Внимание! Внимание! Внимание! Количество помощников ограничено числом членов семьи. Если кто-то из членов семьи умирает — умирает и его помощник. Если он воскресает — помощник возвращается. В походах помощников лучше оставлять дома: длительные перемещения они переносят плохо. Дома они помогают семье и своим присутствием показывают, что с вами всё в порядке.

Внимание! Внимание! Внимание! Сейчас вы уснёте и проснётесь в новом для вас мире! Запомните: для вашей расы недопустимо понятие воровства. Нарушители будут строго наказаны — вплоть до летального исхода без права на воскрешение.

Ваша раса имеет штрафы на работу с деревом, камнем и частично — с металлом. Вы не можете полноценно заниматься земледелием и скотоводством. Исключение — боевые и тягловые животные вашей расы.

Вашим тотемным животным является волк. Вы можете приручать, разводить и обучать волков. Также разрешено содержать боевых и тягловых животных. Боевые животные принадлежат только семьям, и их количество зависит от уровня семьи. Тягловые животные могут принадлежать как клану, так и семье — их количество зависит от уровня и клана, и семьи.

Ваша раса не может долго жить в деревянных или каменных постройках. Со временем накапливается дискомфорт, приводящий к болезням. Предпочтение отдаётся юртам и пещерам — в них повышается регенерация и устойчивость к болезням, а уровень комфорта возрастает.

Из дистанционного оружия вам доступны только метательные копья и топоры. Всё остальное (луки, арбалеты и т.п.) будет ломаться в ваших руках и не наносить вреда врагу.

Я не заметил, как отключился — как, впрочем, и все вокруг — под это ненавистное "Внимание! Внимание! Внимание!"

Глава 9

Очнулся я от того, что солнечный лучик щекотал лицо, а птичий щебет и шум ветра ласкали слух. Чёрт, это классно, это словами не передать. Первые мгновения я просто лежал и смотрел в небо, наслаждаясь ощущениями, боясь пошевелиться, а то вдруг мне всё это снится. Это, господа, непередаваемое удовольствие — видеть над собой не потолок трюма, а чистое солнечное небо, по которому плывут облака, и солнышко приятно греет кожу. Даже когда на нос села самая настоящая божья коровка, я её не скинул, а лишь любовался ею.

Немного погодя стали раздаваться голоса — это остальные орки начали приходить в себя и активно обсуждать происходящее.

Поднявшись, первым делом осмотрелся вокруг. Везде поднимались орки и удивлённо оглядывались, не веря своим глазам. Между ними громоздились вещи. Оглядевшись, удалось выяснить, что мы были на большой лесной поляне, рядом с речушкой, и вокруг нас был лес.

Проверив взглядом, понял — чего-то не хватает. Семейство хомяков в составе трёх жён в наличии! Варги в количестве двух штук здесь, также лежат, вытянувшись. Лишь хвосты немного дёргаются. Стоп, а где наш тягач? — задал я себе вопрос. Что-то у меня в душе шевельнулось, и тут же раздалось трубное мычание в стороне. Переведя взгляд на источник звука, я увидел, как он стоял недалеко и вопросительно посматривал на меня. Рядом с ним пасся десяток коров. У каждой бурёнки был по телёнку, а у некоторых — по два. Все они мирно паслись. Недалеко от моей скотины паслись и другие быки со своими коровами и телятами. Быстрое наблюдение показало: рядом с каждым быком — разное количество коров и телят. Моё стадо было почти самым большим, уступая, как я подозреваю, только Вахе и нашему Серому Кардиналу с её воспитанниками.

С молоком у нас проблем не будет. Не успел я это подумать, как перевёл взгляд на наш лагерь, затем на стада и понял: молока на всех явно не хватит. Слишком много у нас народу.

Стоп, а куда делись доспехи, сёдла и скарб, что был на них навьючен? Неужели зря корячился и всё это на себе пер? Встав и быстро взглядом проведя ревизию своего добра, искомое я нашёл. Точнее, кожаные мешки, которые валялись в сторонке. По крайней мере, я так подозреваю. Хотя вещей стало явно больше, чем было изначально. На эту мысль наталкивали не только баулы с вещами, но и то, что мы лежали не на голой земле, а на кошме или на чём-то подобном. Рядом находилось несколько рулонов какого-то материала, связки и мотки кожаных ремней. Всё это деловито таскали с места на место мохнатые существа — так называемые помощники.

— Я смотрю, твои мехрютки уже при деле! Молодцы! Мои тоже что-то там перебирают, сортируют, — произнёс Петюня, присаживаясь рядом и сунув травинку в рот. Уставился в голубой небосвод.

— А почему мехрютки? — поинтересовался я у него.

— Не михрютки, а именно мехрютки, — поправил он деловито. — Чем тебе название не нравится? Между прочим, оно их суть отражает. Вот смотри сам: мех есть? Есть, — одновременно со словами загнул один палец. — Хрюкают по-своему? Хрюкают, — загнул второй. — Объединяем два слова и получаем "мехрютка". Всем ясно и каждому понятно, о ком идёт речь.

— В принципе, ты прав. Мехрютка ничем не лучше и не хуже любого другого названия, — согласился я.

— Прав, не прав — потом разберёмся. А вот ты чего расселся? Не, я понимаю: хорошо, птички чирикают, солнышко блестит, травка зеленеет... Ещё бы костерок да шашлычок под водочку — и совсем благодать! Но мать её за ногу и об забор — вся эта благодать не для тебя. Давай решай, что делать, куда деваться. Здесь столицу строим из подручных средств или сразу мир покоряем? Только учти при составлении своих наполеоновских планов о покорении мира — еды нам выдали всего на сутки, судя по таймеру. Хотя, как вариант, коровок можно на мясо пустить.

— Я тебя скорее на мясо пущу, чем коровок. Это наше молоко, и сметана, и сыр. Ты думать хоть иногда пробовал, балаболка? — наехала Мария Семёновна, успевшая подойти. — Девоньки, а вы чего расселись? Уши греете? Вам что, заняться нечем? Вон смородина растёт! Одна — пошла листики собирать, вторая — за сушняком, третья — котелок ищет. Танюша, вот почему я твою работу делаю? Почему ты мне позволяешь командовать в твоей семье? Запомни: ты уже не моя воспитанница, а взрослая замужняя девушка. Должна чтить интересы семьи, а не какой-то там сварливой тётки.

Последние фразы сбили с толку и её, и меня.

— Девочки, может, вы потом разберётесь? А ты, гроза всех замужних девок и женатых орков, почему тут, а не с детьми? — поддел её Петюня.

— А с того, что я, вроде как, вхожу в Совет племён! А с детьми есть кому сидеть!

— Что, из мужа подкаблучника делаешь? Ой, зря. Горные львы плохо трансформируются в комнатных пуделей.

— Муженёк мой там порядок наводит, остужает горячие головы. В отличие от вас, лежебок. Но вам лучше не лезть — он там сам, со своими, кстати, горными львами, разбирается, — буркнула она.

— Если не секрет, что случилось?

— Да кто-то слишком умный на свою голову. Подбивает народ жить отдельно от всех, заодно хочет пересмотреть распределение ништяков.

— Не, я этому кое-кому голову когда-нибудь оторву к чертям собачьим. Один хрен, он в неё только ест. При таком раскладе зачем ему посредник между ложкой и желудком? — буркнул он угрожающе. — Великий и Могучий Вождь, твоё слово — закон и всё такое. Так что решай, что делать. Если что — я за любой кипиш и любое твоё решение. Кроме голодовки! — заявил Петюня, вставая.

— Какой из меня, нафиг, вождь, тем более Великий и Могучий? Ну я ещё понимаю — там, в трюме, когда надо было только драться. Там от меня требовалось одно: поднимать тушку и идти морды бить. Клановыми боями Сержант рулила, за порядком — она, а я был на подхвате. А тут, — я указал рукой на лес, — такой номер не прокатит. Нужен лидер, который хоть что-то в этом понимает и реально сможет повести за собой людей.

— Не, а кто спорит? Слово вождя — закон для орочьего племени. Вождь хочет выборы — будут выборы, — произнёс Петюня. — Кто за его могущество вперемешку с темнейшеством и повелительством Орды в одном отдельно взятом туловище? Я — за! А ты? Ты? — спрашивал он, указывая пальцем по порядку на присутствующих, не дожидаясь ответа. Как-то я не заметил, но рядом уже собралось прилично орков. — В общем, единогласно! — подвёл он итог. — Как ты и просил: выборы провели, лидера назначили. А если будешь, Наитемнейший, чудить — зови, мозги вправлю, — буркнул он с явной ехидцей.

— Да не обращай на него внимания — стресс он так снимает, — сказал кто-то, не уточняя, на кого именно не обращать внимания. — Но я тоже считаю, что пока лучшей кандидатуры нет. Тут дело, можно сказать, в двух твоих качествах: в силе и умении не давать оркам сорваться с катушек, и в твоих боевых навыках, которые на голову превосходят многих. Это делает тебя первейшим кандидатом. Других претендентов ты сможешь в бараний рог свернуть, а в нашей ситуации это крайне важно. И, во-вторых, не менее важно то, что ты не стремишься загрести власть в одни загребущие руки. Это нас вполне устраивает.

— Да-да, нам сейчас такой и нужен. Тем более, нам навязали именно такое управление, где сверху сидит вождь и единолично всё решает, — подтвердила Сержант её слова.

— Ага, да и выбор кандидатур на должность вождя был выбором из самых сильных орков, а не из достойнейших, — буркнул кто-то из толпы.

— Вот и получается, что выбора как такового не было. Как ты понимаешь, самые сильные — это ты, Ваха, Влад и ещё пара орков из нашего основного состава. Ваха не подойдёт по ряду причин — не будем на них заострять внимание. Влад, скажем так, не блещет особым умом и сообразительностью, часто впадает в ярость — так что отпадает. Кто там ещё? Бывший депутат? Или вот Касым, с явным уголовным прошлым и таким же мировоззрением? Я или Мария? Мы тоже не подходим по ряду причин. Наши кандидатуры даже не рассматриваются. Открою тебе маленький секрет: когда начался дурдом, многие пробовали открыть клановые двери. Хрен что у них получилось. Я думаю, и здесь нас не признают лидерами при всём нашем желании. Хотя, может, и к лучшему. Так что других приемлемых кандидатур, кроме тебя, нет. Смирись и правь нами с честью и достоинством, о великий вождь.

— Раз выяснили и расставили, так сказать, все точки над "и", — произнесла бывшая руководитель детского дома и уставилась на меня. — Что будем решать? А решать надо, пока за нас не начали это делать другие. И дело тут не в самолюбии, а в выживаемости.

— Что тут думать? Лагерь разбивать надо! Вода, дрова — в шаговой доступности. Пастбище для скота — в пределах прямой видимости, — произнес Сержант.

— А пока людям объявим, что завтра устроим выборы в совет племени.

— Людей среди нас нет, — возразил Сержант. — Есть только орки. Привыкайте и других приучайте. Выборы нам сейчас ни к чему. Там чересчур часто побеждает не лучший из лучших, а тот, кто врёт лучше всех и обещает больше, чем может дать. Нам сейчас не до этих выборов. Они только внесут разнобой в и без того хрупкие наши ряды. Вы забыли — к нам прибилось много пришлых со своими лидерами. Эти захотят перетянуть одеяло на себя или ворваться в наш совет. Хотя и среди нас не было особого единства. Мы держались вместе по ряду причин.

— И что ты предлагаешь? — спросила Мария Семёновна.

— Что-что. Первым делом — собрать наши боевые сотни. Тем самым покажем силу пришлым и тем, кто захочет под шумок прибрать власть. Затем разобьём орков на десятки и отправим на сбор юрт. Тем самым покажем, что у нас всё под контролем и мы знаем, что делаем. В каждом десятке должен быть хотя бы один крупный мехрютка. Они знают, что и как делать. Юрты ставим не как бог на душу пошлёт, а с порядком: для безопасности и удобства. Плюс надо озаботиться отхожими местами — никто не знает, кто обитает в кустах. И охрану по периметру выставить, чтобы присматривала за порядком, — кратко обрисовал он ситуацию.

— Вот и отлично. Сержант, ты займись этим. Мария Семёновна — тебе в помощь. Разместите всех так, как лучше. Она людей... орков, лучше нас с тобой знает, — поправился я. — Если что, здесь будет координационный центр, так что надолго не уходите.

— Не бойсь, Темнейшество, мы тебя не бросим, — усмехнулся Сержант, спародировав голос Петюни. — А сейчас шутки в сторону. Давай, своим командирским голосом созывай сотни. А для солидности — хватай знамя, садись на зверя и отходи в сторону. Но отдай приказ через пару минут — мы пока распределимся по лагерю и подадим пример, куда идти. Парни, кричим как можно громче, чтобы каждая собака услышала приказ нашего вождя! В единстве — наша выживаемость, — произнёс он и стал направлять ближайших орков.

— Общий сбор! Боевых сотен! — крикнул я изо всех сил и постарался принять позу, соответствующую случаю.

Тут же в лагере стали раздаваться крики, дублирующие мои слова. Орки сначала шли по одному, затем к ним присоединялись остальные. Постепенно напротив меня образовались несколько линий. А в стороне стояли пришлые, наблюдая.

Сам не осознавая, что творю, я даже толкнул небольшую речь. Постарался подбодрить, напомнить, что расслабляться рано, и нас ждёт ещё немало испытаний. Затем отдал первый приказ: чётные десятки — на периметр, контролировать порядок и охранять лагерь. Остальным — разбиться на группы, собирать юрты и обустраивать лагерь. Не забыть уточнить про мехрюток.

Постепенно поднялся гул: крики, споры, маты. Народ спорил, ругался. Сначала — при распределении по группам, затем — кто где будет ставить юрту. Суматохи добавило то, что юрты оказались не одного размера и конструкции. У меня, к примеру, их было три: две малые — диаметром по шесть метров — присоединялись к центральной, диаметром десять. Плюс была одна дополнительная, обтянутая шкурами чешуйчатого зверя. Я определил её под мастерскую, расположив так, чтобы образовалось внутреннее пространство между юртами.

В общем, спорили по любому поводу, но без рукоприкладства. Так скидывали стресс бедные орки, впервые в жизни пытавшиеся собрать это чудо инженерной мысли. Без навыков, без инструкций. Если бы не помощь мехрюток — ничего бы не получилось. Всё равно хотелось что-нибудь прибить или примотать скотчем, а не мучиться с кожаными верёвками, которые надо было завязывать правильными узлами. Универсальный бантик не подходил. Узлов было много, каждый для своей функции.

Приходилось перевязывать по десять раз под чуткое похрюкивание мехрюток. Эти твари всё понимали, но объяснялись на тарабарщине. Максимум — одно-два слова. Их рост не позволял делать всё самим, так что слышалось только: "Тута", "Не тут-та", "Эта-та", "Не эта-та". Лексикон был бедный, так что облегчения в процессе сборки от них было немного. Хотя нет, вру: без них мы бы точно ничего не собрали. Вернее, собрали бы, но потом разобрать — вряд ли. И уж точно такая юрта не выдержала бы ни малейшего порыва ветра.

Понемногу порядок восстанавливался. Народ определялся с соседями — где и с кем будет жить. Заодно, под шумок, постарались расселить на максимальном удалении друг от друга, так сказать, неблагонадёжные элементы из числа вновь прибывших. Идея с отрядами, что собирали юрты, оказалась отличной — после установки первой прогресс пошёл по нарастающей.

Отхожие места решили копать не где попало, а в строго определённых зонах. Их перекрывали от ветра кто чем мог, чтобы не поддувало и не мочило дождём во время справления естественных нужд. Туалеты были не индивидуальные, а, так сказать, общественные, с разделением на мужские и женские.

Кстати, каркас юрт оказался не из жердей, как можно было бы предположить, а выточенным из рёбер каких-то животных. Хочется верить, что такие создания с такими косточками тут не бродят стадами. Мало найдётся желающих повстречаться на узкой тропке с существом, у которого рёбра с тебя ростом, а ты даже не знаешь его гастрономических предпочтений. Хотя зачастую это влияет только на то, съедят ли твою тушку или просто втопчут её в землю по самые ноздри и бросят — на радость падальщикам.

С установкой шатров мы промучались практически до темноты. Все сначала были заняты их постановкой, а потом — распределением и сортировкой добра. Честно скажу, мои юрты меня полностью удовлетворили. Причём настолько, что временами хотелось кого-нибудь убить в особо жестокой форме. Судя по матюкам — не я один такой. Вспомнился случай из жизни: дочка как-то принесла телефон и показала ролик, где за пять минут делали косичку со всякими финтифлюшками. Эти «пять минут» в реальности обернулись двумя часами страданий — для дочки, жены и меня. Так и тут: если кочевники ставили такие шатры за два часа, то у нас ушёл целый день. И то — не факт, что результат был одинаково приемлемым.

Варги тем временем занимались своими делами. Кто-то лежал на солнышке и наблюдал, как орки работают, другие приводили себя в порядок, вылизываясь до блеска. При этом они старались держаться поближе к юртам своих хозяев. Поглядывали снисходительно на наши потуги. Скот, разбившись на небольшие стада, продолжал пастись неподалёку — как песня.

После установки шатров за скарб взялись девушки. Разбирали содержимое тюков, вытаскивали его в шатры и там распределяли. Особо не распаковывая, просто сортировали и сразу упаковывали обратно. После установки последнего шатра я вернулся к своему — и там меня ждал очередной сюрприз в виде трёх резных столбов. Один поменьше, размером с пень. Второй — почти два метра в высоту. Третий — копия второго, но всего полтора метра. Первый михрютки тут же утащили в шатёр и установили в одной из импровизированных комнат.

Второй и третий остались лежать. Я не скажу, из чего они были, но это точно не дерево и не металл. Вся поверхность была изрезана непонятными символами и знаками, кое-где торчали наросты. Походив вокруг столба туда-сюда, я решил попробовать его поставить. Он ведь явно не лавочка для посиделок у входа.

Когда я, напрягшись, водрузил его на попа, он словно врос в землю. А моя рука как будто приклеилась к чему-то липкому. Перед глазами развернулось подобие многомерного экрана, и по нему пробежала надпись...

Вождь клана Красных Волков — доступ к терминалу кланового тотема: 100%. Верховный шаман клана Чёрных Волков — доступ к магической части терминала: 100%.

Вы можете назначить помощников и предоставить им различные уровни доступа к тем или иным функциям кланового терминала — в зависимости от их способностей и уровня допуска.

Состояние тотемного терминала: 100% Подключённых семейных терминалов: 0 из 500

Уровень магического заряда: 5000 единиц из 5000 доступных Подпитка магического заряда: отсутствует (подключите семейные тотемы) Расход магической энергии: отсутствует

Мда... После просмотра голова шла кругом. Тут такое наворотили, что мама не горюй. Эта штука отвечала практически за всё. По крайней мере, за большинство функций нашего быта — это точно. Чёрт побери, доходило до того, что без этой хрени ни одна орчанка не могла забеременеть, несмотря на все старания. Получается, в нас встроен аналог противозачаточных средств, и для их разблокировки нужна эта хрень. Ну а дальше уже вступает в силу естественный процесс размножения.

Количество орков в клане, точнее — семей, было строго ограничено уровнем тотема. Взрослых можно было принимать сколько угодно сверх нормы, а вот ни один ребёнок не родится в клане, если нет так сказать, свободных квот. У каждой семьи они свои и зависят от уровня клана и семейного тотема.

Та же история касалась и скота, правда, в основном кланового. Количество семейного скота зависело от уровня семейных тотемов. Чтобы получить следующий уровень тотема и тем самым увеличить количество семей, скота и других ништяков, нужно было набрать определённое количество очков развития. Эти очки зарабатывались с помощью аналога жертвоприношений.

Хотя и тут чёрт ногу сломит — жертву можно было приносить напрямую клановому тотему или семейному. Во втором случае часть опыта в виде налога уходила клановому, в зависимости от установленного процента. То есть, качая семейный тотем, ты частично качаешь и клановый.

Одно радовало: в жертву можно было приносить любое животное, но не разумное существо. Хотя и их можно было, если изменить настройки тотема и переключить его, так сказать, на тёмную сторону силы. В качестве жертвы подходил даже простой кролик. Точнее, его черепушка — можно было бросить и всю тушку, но на количество опыта это никак не влияло. Главное — чтобы он был повержен именно тем, кто эту жертву приносит добровольно. А чья именно черепушка лежит на алтаре — это уже влияло: чем опаснее и сильнее существо, тем больше профита оно приносит тотему.

Но это, мать его, ещё не всё. Клановый тотем учитывал полезность каждого члена клана и начислял своеобразные очки пользы. За них можно было вести внутриклановую торговлю или, скажем, купить дополнительное «право» на ребёнка. Точнее, возможность забеременеть сверх нормы, установленной семейным тотемом. Но и тут не всё просто: нужно было сделать ставку — поставить определённое количество очков. Количество ставок варьировалось от одной до бесконечности. Кто больше поставил — тот и папка.

При этом само «очко ставки» было разным для каждого. Для одного оно стоило сто единиц, для другого — двести, а для третьего — и все десять тысяч. Насколько я понял, учитывались полезность для клана, количество детей в семье, наличие жилья и его качество, скот и ещё до хрена всякого. И это — только про размножение. А там ещё много чего...

То же самое с магической частью. Эта деревянная фигня, что звалась тотемом, могла производить кристаллы воскрешения. Съешь такой — и смерть тебе уже не так страшна. После встречи с костлявой дамой с косой, ты спокойно воскреснешь через определённое время. Эти кристаллы можно было использовать как ставку по тому же принципу, что и с детьми. Кстати, при желании они могли не только воскресить, но и омолодить на пару десятков годочков. Полезная вещь, как ни крути.

Плюс куча дополнительных возможностей — вроде призыва духов для охраны лагеря и другой хрени разной степени полезности. В общем, хоть штука и полезная, но явно геморройная. Поди разберись, куда направить энергию: на духов, на кристаллы или на что ещё. И это не считая того, что мне, как вождю, отходила часть клановых очков, которые я мог распределять на своё усмотрение. Причём в пояснении отдельно отмечалось, что любой орк нашего клана может увидеть, на что идут эти ресурсы, просто прикоснувшись к тотему.

— Ё... П... Р... С... Т... и другие буквы алфавита... За что мне этот геморрой?! — непроизвольно вскрикнул я, хватаясь за голову.

— Что пригорюнился, старче? Стащил резное бревно, а теперь думаешь, нахрена оно тебе? Так я тебя просвещу: пусти полено на дрова или гвоздиков набей — и будет тебе стильная вешалка. Хотя лучше всё-таки на дрова. Как говорится: нет полена — нет проблемы, — прикололся Петюня. — Хотя... Есть ещё один вариантик: давай Буртину замути из него. Чем ты хуже Папы Карло?

— Ага... Хорошее решение. Но этим самым поленом детей ты лечить… — оговорился я, имея в виду совсем другое.

— Не, я в курсе, что ты на мелочи не размениваешься. Мир покорить, если охотиться — то сразу на дракона... Но по-моему, лечить детей этим бревном — уже перебор. Мой батя до того был приверженцем вправлять мозги через седалищный нерв, что всегда брал ремень. А ты, я смотрю, орк суровый — сразу за бревно хватаешься. Вот это я понимаю: подход и размах, — продолжал веселиться Петюня.

— Если бы это было просто бревно... Это, батенька, тотемный терминал. И на эту херню завязана вагон и малая тележка всяких функций, — произнёс я, похлопывая по полену рукой, игнорируя его подколки, и вкратце описал суть.

— М-м-м... — протянул он задумчиво, обходя тотем по кругу. — Да, неисповедимы пути инопланетные...

— Тут ещё те заморочки, и хрен его знает, товарищ Петюня, что они думали и чего хотели. Но, хрен с ними. Мы сейчас, наконец, свободны. Над головой — голубое небо. Что ещё надо для счастья?

— Ага... Я был бы куда счастливей у себя дома, на диване. С бетонным потолком над головой. И с удовольствием бы подышал выхлопами городского автотранспорта.

— А чем ты вообще занимался до всего этого? — спросил я, смотря на него задумчиво.

— Кто, я? Да ты что... Я кончал техбичьстроймонтаж. Да и то выгнали — за непосещаемость, — заверил меня Петюня и сделал шаг назад.

— Ага. Подожди, подожди... — пробормотал я, прикоснувшись к столбу и начав ковыряться в настройках. — Готово, — произнёс я, подтверждая его полномочия. — Вот теперь ты у нас начальник шайтан-столба, — усмехнулся я. — Теперь все будут тебя любить и уважать.

— Подозреваю, что любить — в разных позах, а уважение будет таким… сломанным, по хрену размазанным, — буркнул он. — И что теперь, я должен делать? Танцевать вокруг столба с криками, плясками и периодически получать в бубен?

Что-то быстро он смирился, и не поверишь — минуту назад хотел убежать, да не успел.

— Угадал, — сообщил я с улыбкой во все тридцать два зуба.

— Надеюсь, ты не серьёзно? — насторожился он.

— Ага. Специально для тебя есть такая функция. Для подтверждения или активации той или иной команды тебе надо будет найти нужный квадрат с подсвеченным символом и ударить по нему в бубен. Символы будут появляться прямо вокруг тотема. Вот и будешь у нас зайкой-попрыгайкой, — обрадовал я его. — Хотя... чего я тебе объясняю — для тебя там есть ознакомительное видео.

то мне, как Верховному Шаману, было достаточно просто прислониться к системе спиной и закрыть глаза. Меню появлялось само, и я мог жестами совершать различные манипуляции. А вот ему, как моему помощнику, такой комфорт по статусу не положен. Для него предусмотрен совсем другой функционал, с хлопками и прыжками. Про бубен я, конечно, пошутил. На деле подтверждение команд происходило через хлопок ладонями. Но при любом раскладе — попрыгать ему придётся знатно.

Отступление.

— Девочки, мне даже не верится, что у нас наконец-то есть собственные стены и даже свои комнаты. Одно плохо — комары достали, — произнесла она и прихлопнула очередного кровососа.

— А всё благодаря кому? Правильно, мне. Это я всегда рядом с Чёрным, и вот вас подтянула, и с Марией Семёновной договорилась, — сказала она с нотками гордости, заглядывая в очередной баул с вещами. — Вы обратили внимание, что у нас не только самая большая юрта, но и вещей больше, чем у других?

— Ага, вон у Маньки всего одно тканевое платье, и то из грубого материала. Не то что у нас — не такое расписное и яркое. А ещё что-то из тонкой кожи, вроде для повседневки — и всё.

— То-то! Цените мои старания. А теперь слушайте внимательно, — произнесла она максимально серьёзным голосом. — С этого момента Мария Семёновна вам не указ. Прислушаться к её советам можете и даже нужно — она женщина опытная. Но моё слово для вас — закон. И это не обсуждается. Если что — я любой из вас космы повыдёргаю и заставлю собачье дерьмо жрать. Вы меня знаете: если я сказала — так и будет.

— Сорока, никто и не спорит с тобой. Мы помним, как ты Кубанку отделала, а у неё между прочим — чёрный пояс!

— То-то! Кстати, я там кое-что нашла... Вечером Чёрному устроим сюрприз, — добавила она, доставая несколько лоскутков полупрозрачной ткани.

— Я всё время хотела спросить... А почему Чёрный? У него же имя есть, — поинтересовалась самая молодая из девушек, беря один из лоскутков и нежно проводя им по щеке.

— Так он первым переродился — и был чёрный, как сама ночь. Это сейчас он потом посерел. Да и заметили: наш муж почти не улыбается. А смеющимся его я вообще ни разу не видела, — объяснила она подругам, делая особый акцент на слове муж.

— А сексом мы будем заниматься как? — неожиданно спросила Наталья, которая до этого в основном молчала.

— Как он захочет. А мы постараемся доставить ему максимум удовольствия. Да не смотрите на меня так! Вы видели семейный тотем, что Хрюлка моя затащила и установила в одном из закрытых уголков? И свою клетку рядом поставила? Так вот, если к нему прислониться, то можно много чего узнать. В том числе и то, что наша семья относится к правящей.

— Ну, это не новость, — перебила её Лана.

— Не перебивай, — рыкнула на неё Сорока. — Так вот, ему, как Верховному Вождю и Верховному Шаману, можно иметь до шести жён. Смекаете, к чему я веду?

— Кто ж ему разрешит ещё троих завести? — возмутилась Наталья, уперев руки в бока и явно готовясь к бою.

— Знаешь, есть такое понятие — политический брак, — буркнула Сорока. — Если для дружественных отношений с соседями ему придётся жениться, то ты язык в жопу засунешь и будешь молчать. Так что расслабляться не стоит — мы должны стать для него опорой и надёжным тылом. Без выноса мозга. А если что — за стенами толпа желающих нас с вами подсидеть. Понятие развода, кстати, существует. Правда, только для чёрных орков. А чёрных вертихвосток там под сотню — и каждая вторая мигом махнёт своей дырявой конурой на нашу высококомфортную юрту.

После её слов девушки замолчали, каждая задумавшись о своём.

П.С Сори народ комп накрылся.

Дополнение по просьбе Ильюхина Микотина

"Внимание: это пока черновой набросок. В дальнейшем в него будет добавлена сцена высадки — как одиночных орков, так и небольших групп. О внесении дополнений будет сообщено в следующих главах. И приношу свои извинения за задержку выхода глав — работы много, а свободного времени мало."

“И что дальше?!” — стали раздаваться голоса перепуганных людей, что столпились в довольно большом зале, отрезанном от остальных закрытой дверью. Обстановка грозила перерасти в панику. Без эксцессов их эвакуация не прошла. Если бы не Чёрный и его орки, их бы не отпустили. У дверей для эвакуации людей дежурили три десятка решительно настроенных орков, которые благоразумно отступили при виде сотни орков, что прошли от одного конца трюма к другому, собирая людей и провожая их до дверей.

— Внимание! Внимание! Внимание! — Вы немногие из людей, что смогли получить свободу для себя. Некоторые из вас даже были замечены на арене! Для них предназначена особая награда!

— Внимание! Внимание! Внимание! — Каждый из вас должен пройти в отдельную комнату. Там вас будет ждать стандартный набор. Кроме особо отличившихся — их ждёт особая награда!

— Внимание! Внимание! Внимание! — В комнате вам будет доступен терминал, в котором вы можете внести имя лидера, либо название вашего отряда, либо имя человека, с которым вы хотите связать свою судьбу!

Всё это механический голос повторял раз за разом с такой силой, что практически невозможно было услышать своего соседа. Плюс к тому же пол опустился, и появилось множество дверей. А из центра стала расти стена и прижимать людей к дверям, не давая нормально договориться между собой. Если в комнате оказывалось больше одного человека, стены и потолок начинали давить до тех пор, пока в комнате не оставался один. Двери открывались и закрывались, унося людей на следующий уровень.

Оказавшись в комнатах, они находили там комплект одежды из шерсти: нечто вроде туники с брюками прямого кроя и кожаные сапоги. Рядом лежали плотный шерстяной плащ и такая же шапка, у мужчин — с металлическим обручем. Также в набор входили топор, копьё и деревянный щит, обитый железом. Тем, кто выходил на арену, дополнительно полагалась простая кольчуга с короткими рукавами. А особо отличившимся к топору ещё выдавался меч, кольчуга была плотнее и длиннее, а поверх неё надевалась бригантина, представлявшая собой усиленный кожаный доспех с металлическими пластинами, пришитыми с внутренней стороны. А также широкий кожаный ремень с небольшим кожаным кошельком, в котором у первых была исключительно медь, у вторых — парочка серебряных монет. А у третьих инопланетяне от своих щедрот аж по золотой монете отсыпали.

Также рядом находился вещмешок, в котором лежал ещё один идентичный комплект шерстяной одежды и несколько мелочей личной гигиены, обихода, и так по мелочи — вроде небольшого мотка ниток, иголки, ложки, тарелки и другой необходимой фигни. После этого надо было у двери внести имя.

Для Сергея известного в народе как Десантник, это стало дилеммой: что ему вводить — собственное имя или прозвище, под которым он наиболее известен среди других. А может, вообще ничего не писать — он вроде как лидер по умолчанию. Или чьё-нибудь имя всё-таки вбить? У него в голове крутилось одно женское имечко — чьё прекрасное тельце и светлую душу он хотел видеть рядом с собой. А была не была, будь что будет — решился он и написал её имя.

Затем настала темнота, которая сменилась симуляционным роликом, в котором ему на собственной шкуре пришлось учиться грести настоящим веслом на викинском драккаре — то преследуя убегающий корабль, то не спеша и размеренно. Затем картинка дрогнула, и он уже был вынужден ставить парус на другой посудине. В следующий миг он стоял у рулевого весла в шторм — корабль несло на скалы, и ему приходилось отдавать команды морякам в попытке уклониться от столкновения. Каждый раз рядом оказывался седой старик, что давал поучения. Если их не выполнять, то процесс стимулировался хорошим ударом тока.

Открыв глаза, ему захотелось обратно зажмуриться и взмолиться, чтобы это оказалась очередная симуляция. Пересилив себя, он всё-таки оглянулся. Вокруг простиралось безграничное водное пространство, о ближайшей береговой кромке не было даже намёка. А они находились на утлом судёнышке посреди бескрайнего моря. По крайней мере, ему хотелось оказаться посреди моря, а не посреди безбрежного океана — там расстояние от берега до берега в разы меньше. Насколько он помнил, на таких судёнышках плавали в основном вдоль береговой линии, лишь отчаянные смельчаки либо полные идиоты отправлялись в неведомую даль — и чаще всего в ней и исчезали. Даже в симуляциях всегда рядом был берег, а здесь — лишь водная гладь и волны, что бились о борта судна, которое, если судить по симуляциям, было чем-то средним между боевой ладьёй и торговой посудиной, на которой он ставил паруса. Она в длину имела метров двадцать — навскидку. В ширину — в самой широкой части — метров пять. Посередине даже палубного настила не было. Вёсла лежали вдоль бортов, а посредине находились люди — на вскидку около сорока человек обоих полов. Самое главное — взгляд зацепился за ту, чьё имя он писал, и рядом с кем желал оказаться.

С трудом пережив первые мгновения неразберихи, Сергею пришлось взять ситуацию в свои руки и наводить порядок — заставлять людей шевелиться, проводить ревизию и перекличку. Ему в какой-то степени повезло — вместе с ним оказалось немало его знакомых, а часть — вообще левые люди. Из знакомых был десяток настоящих бойцов, с которыми они не раз ходили на арену. Они, как и он, были вооружены и хорошо одеты. А вот два десятка левых мужиков оказались одеты в какую-то рванину, что и одеждой назвать нельзя. Быстрый экспресс-допрос показал, что, к примеру, ни о каких орках они слыхом не слыхали и при этом смотрели на них как на полных придурков. В трюме, где они сидели, кроме людей, никого не было. Поначалу они не хотели подчиняться командам — пришлось показать зубы и характер. Выбив пару зубов особо борзым, он заручился поддержкой товарищей. По-другому в море никак — лишь жёсткая дисциплина позволит всем выжить. Женская часть была представлена тридцатью представительницами прекрасного пола и десятком карапузов разного возраста, часть из которых была с их трюма, а часть — нет.

Затем, быстро перебравшись по запасам и прикинув норму на одного человека, ориентируясь на одну из симуляций, в которой ему пришлось побывать, он понял, что этих припасов должно хватить примерно на месяц плавания. Также в трюме было шесть коз, два десятка кур и несколько петухов. Отдельно стояла клетка с воронами.

Расспрашивая своих бойцов, он убедился, что все они умеют грести — по крайней мере, в своих симуляциях, как и он, это делали — а также ставить паруса. Лишь трое могли похвастаться тем, что стояли у рулевых вёсел. А вот умением ориентироваться на местности, определять направление по солнцу и тайной металлической рыбке на конском волосе, что заменяла компас, или тайной шпате, через которую солнце можно было разглядеть даже в самую облачную погоду, владел лишь он. Так что и капитаном быть пришлось ему.

Распределив людей, одних приставил к вёслам, не забыв и про впередсмотрящего. Хоть на первый взгляд берега и не видно — но кто его знает, что там волны могут скрывать. Не дай бог, какие-нибудь рифы нарисуются или парус на горизонте появится. Не говоря уже о береговой линии, которую не хотелось бы пропустить. Затем настала очередь подключиться к самому судну. Несколько раз выдохнув и глубоко вдохнув, он подошёл к носовой фигуре, что изображала морду коня — но с хорошими такими зубками.

Взяв фигуру за уши и закрыв глаза, он пережил томительные секунды. Темнота в один миг изменилась, и перед его взором появилась надпись:

Статус ярла подтверждён.

Воины признали ваше право отдавать приказы. Бонды признали ваше право отдавать приказы по праву силы.

Десять рун воскрешения из десяти активны. Тело погибшего, что принёс вам присягу на носовой фигуре, положите у носовой фигуры под доски палубы. Время воскрешения зависит от степени повреждений. Для перезарядки рун воскрешения нужно принести в жертву поверженного противника, вскрыв ему горло у носовой фигуры и сбросив его тело с борта корабля. Помните: жизни тех, кто пошёл за вами, не равны жизням ваших врагов. В жертву можно приносить лишь разумных или полуразумных существ. Чем больше жертв вы принесёте — тем быстрее ваш корабль и прочнее корпус.

Прямо по курсу — остров, на котором есть поселение морлоков. Морлоки — это полуразумные существа, с которыми не удастся договориться. У вас, как у ярла, есть выбор: высадиться на сушу и разграбить поселение морлоков, убив его обитателей; захватив остров, основать своё поселение или его разграбить; обогнуть остров и попытаться добраться до большой земли, уповая на попутный ветер и на то, что вам хватит припасов; либо повернуть на запад и напасть на корабль своих соплеменников — там вы возьмёте хорошую добычу. Можете выбрать свой вариант — ваша судьба в ваших руках и зависит лишь от вашего выбора, ярл.

Пока он возился, парочка особо обделённых интеллектом морд полезла к провианту и умудрилась разбить один кувшин с водой.

— Вы куски дерьма! — рявкнул Десантник, с трудом сдерживая гнев. Испуганные парни замерли и сжались, видя, как их моментально окружили не сулящие ничего хорошего люди. — С этого момента вы получаете четверть от нормы воды. Кто сунется к животным, к воде или к провианту без моего приказа — окажется за бортом. Поймите: от этих припасов зависит не только моя жизнь, но и ваша. А также — от нашей сплочённости. Утром, как раньше, хавчик не появится. Можете даже о таком больше не мечтать. И вторую попытку на воскрешение надо ещё заслужить. Хотя особо отличившимся мудакам я лично выпущу кишки и брошу умирать. Затем воскрешу — и снова выпущу кишки. Так что каждый опрометчивый шаг — это чья-то смерть. Или чья-то жизнь. Может, даже ваша. — На последних словах он театрально облизнул лезвие топора.

— Парни, надо посоветоваться, — сказал он, собирая воинов в кружок. — Есть в водах там остров с каким-то сити морлоками, — указал рукой на нос корабля. — В той стороне плывёт корабль с людьми. Надо решать — нападаем мы на остров, либо на людей. Или сначала на людей, затем на морлоков. Либо третий вариант — пробуем договориться с ними и вдвоём нападаем на остров. Вариант с попыткой добраться до земли, обогнув остров, даже не рассматривается — благодаря парочке долбодятлов. Да и есть ещё вероятность, что те сейчас также сидят и решают — пускать нам кишки или не пускать. Да и такой мелочи, кого где и сколько и на каком расстоянии, нам забыли сообщить.

Глава 11

— Давай уже решайся, — произнёс я в нетерпении.

— Стой, дай подумать, прикинуть хрен к носу, — отмахнулся Петюня от меня. — Тут не тебе не хухры-мухры, тут реально думать надо — и желательно головой. И той, в которую едят, а не той, что на баб реагирует. Слушай, там вроде как можно припрячь к труду и обороне одного старшего помощника и трёх младших, — произнёс он, посмотрев небольшой ознакомительный ролик, правда, ещё не подписавшись на должность шамана пока ещё не существующего клана в полном смысле этого слова. — Вот они пусть и прыгают, а я посмотрю, проконтролирую и поруковожу, — сказал он с надеждой в голосе.

— А ты точно внимательно просмотрел ролик? — сомневающимся голосом спросил я у него. — Как, например, то, что всё это, мать его за ногу и обстол, — вырвалось у меня очередное ругательство, — будет передаваться исключительно по наследственной линии. То есть от отца к сыну, и никак иначе. Помощников тебе придётся самолично строгать, выращивать и воспитывать. Учти: демократией тут даже и не пахнет. Есть вариант только с насильственной сменой специализации — в нашем с тобой случае путём умерщвления старой власти, в частности одного будущего шамана, — и я ткнул пальцем в него, а затем в себя, — так и вождя с его жёнами и их детьми. Мне ты рядом нужен, как воздух. — Если честно, то я лишь этому баламуту и доверяю, несмотря на всю его показную безалаберность.

— В детях мне нравится в основном лишь процесс их производства, а вот с остальным — засада.

— Харэ ломаться, решайся давай. Но учти: дороги назад уже не будет. Это — один раз и навсегда! — предупредил я его, так что, чисто для очистки совести, всё-таки решил я его предупредить.

— Да подставил ты меня прикольно, посулив такой шикарный кусок сыра. Остаётся надеяться, что сыр не марки "Каза Мурцу", — насколько я понял, это он про сыр, который намеренно заражают личинками сырной мухи и едят его вместе с этими личинками. — Ладно, где наша не пропадала — я с тобой. — Хотя грех жаловаться: мы с тобой оказались при должности, да ещё и не рождённых детей пристроили на тёпленькое место, — с довольной улыбкой произнёс он после просмотра полноценного ознакомительного ролика. — Знаешь, Чёрный, скажу тебе одну серьёзную вещь: а они там не такие уж тупые, как может показаться на первый взгляд, эти зелёные недочеловеки, что нас сюда засунули. Вот, к примеру, с этим статусом — вождями, кланами, семьями. С одной стороны, вождём может стать далеко не каждый. Для этого, — тут он указал пальцем в небо, — нужно было буквально фармить арену, прямо как ты с Вахой и Владам. Ну и я прикладывал свои скромные силы. Вариант с подвешенным языком тут не прокатит. Хотя и он нужен был — для того, чтобы собрать вокруг себя народ и повести его за собой. Или, как в нашем конкретном случае, сработал командный тандем. Который, по сути, собрал серый кардинал в юбке. Её цели ясны как божий день — она помешана на своих детдомовских, что сейчас при ней, и она думает, куда они уйдут от неё и что с ними будет. Это хорошо, и она старается делать для них всё, что возможно… и чуть-чуть невозможного. — И тут же произнёс уже серьёзным тоном: — Но не стоит её воспринимать как святую мать Терезу. Она далеко не такая. Я не удивлюсь, если в её светлую голову придёт нехорошая мысля: а почему бы муженька не посадить на трон отдельно взятого вождя? Так сказать, для более справедливого распределения ресурсов — в пользу её сироток. Да что говорить — у каждого из нас свой интерес и свои тараканы. К чему я это говорю?.. А к тому, что если весь наш тандемчик держится лишь на честном слове портовой путаны — надо чем-то реальным всех завязывать друг к другу. От этого, как ни пафосно звучит, все мы выиграем — начиная вон от мужика, что сейчас сидит с одним рюкзаком за плечом и у которого нет ничего, до того, что чуть спину не сломал под тяжестью заработанного добра. — Затем, подмигнув, продолжил: — Ладно, хорош лясы точить! Как говаривал Ленин: «Батенька, на броневичок — и вперёд, в светлое будущее!» — и подмигнув, кивнул на подходящего к нам орка.

Остаток вечера перестал быть томным. Мы собрали вместе всех лидеров нашего общества, к которому попытались присоединиться и парочка пришлых, что пристроились со своими орками под наши знамёна. Сели в кружок — и понеслась, родимая, по кочкам. Весь вечер и добрую половину ночи решали, решали, решали… Спорили, ругались, но договорились — о распределении должностей и ответственности.

Как итог — каждый должен был отвечать за что-то своё и за всё сразу. Как это будет — хрен его знает. Если честно, то я больше сидел и глазами хлопал, постепенно вникая в переплёт новой реальности. Периодически свои веские пять копеек я вставлял, давая понять, кто тут главный и ужасный Бармалей. Постепенно разговор ушёл к внутренним делам: что делать с группировками, как не дать распасться нашему клану, как удерживать орков от разбегания — и всё такое.

Тут уж я не выдержал и прямо заявил: не надо никого удерживать — ни силой, ни ещё как-либо. Дескать, колхоз — дело добровольное. В общем, дайте людям… пардон, оркам, самим решать. Вот завтра с утреца всех соберём, объясним что к чему, какие есть преимущества нахождения в клане — и всё такое. А дальше пусть каждый решает сам: как ему, или ей, а может — и им, как быть. Возражения, что я такой постановкой могу сломать ещё не окрепшие семьи, я послал лесом. Каждый из нас — свободный орк, и каждый сам себе злобный Чебурашка. Даже такое решение, как подчиняться кому-либо или нет — он должен принять сам. И никто другой за него этого решения принимать не должен.

Кстати, мы сделали одну глупость — к счастью, не катастрофическую. Никто из нас как-то не подумал, что мы всё обсуждаем на свежем воздухе. А у орков слух хороший, и слишком многие слышали — кто частично, а кто и полностью — наш разговор. А дальше сработало сарафанное радио. Так что к утру уже все знали, о чём сегодня мы говорили. Хорошо, что самое начало разговора никто посторонний не услышал.

А вот сама ночь принесла нам отдых и наслаждение. Народ устал за длительный промежуток времени — оттого, что постоянно находился на виду и без возможности побыть в стороне от чьих-либо глаз. Хотя побыть одному в полной мере мне не пришлось. Меня поджидали три красавицы в полном боевом облачении.

И выглядели они охренительно — особенно при свете костра, что горел в специальном очаге посреди шатра. Меня усадили, и началось представление для одного зрителя — то есть для меня. Девушки стали эротично танцевать, извиваясь в неровных бликах костра, аккомпанируя себе хлопками. Затем одна из них скользнула ко мне, страстно поцеловав в губы. Затем её руки — и руки её подруг — заскользили по мне, оголяя меня. А поцелуи медленно, но верно, спускались всё ниже, даря наслаждение не только глазам. К веселью присоединились и её подруги — и понеслась душа в рай. Девушки явно прилагали максимум усилий, чтобы доставить мне удовольствие. А не как современные матрёшки: ты нас завоюй, организуй романтик и всё такое. А если такая богиня допустит тебя до своего тела — то и тут будь добр, постарайся, доставь ей удовольствие, а уж до своего оргазма как-нибудь дойдёшь. А тут — всё для тебя, родимый, дорогой. Даже как-то непривычно, но чертовски приятно — хотя и я не ударил лицом в грязь, выложился на все триста процентов.

Когда девушки уснули, я незаметно вышел из юрты, не забыв накрыть их одеялом. Отойдя недалеко, прилёг на траву, закинул руки за голову — и просто лежал, любовался звёздами. Мысли о жене и детях, что остались там, на Земле, я в очередной раз прогнал прочь. Не потому что я бесчувственная свинья, а потому что они остались там, в другой жизни. Сейчас они — под другими звёздами. И я им ничем сейчас не смогу помочь. А я — здесь. И жить мне здесь. А звёзды — тут уже другие. И это неоспоримый факт. Нет, я, конечно, не астроном, я и Северную звезду не всегда найду на небосводе. Хотя, если постараться, Большую и Малую Медведицу ещё отыщу. Даже мне, с моими познаниями, хватило тонкого намёка — как отсутствие Луны окончательно доказало, что мы не на матушке-Земле. Хотя света звёзд, по крайней мере мне, хватало. Я, конечно, не как днём видел, но достаточно чётко.

Незаметно слева и справа от меня пристроились Акела и Ракша. Хрен с ним, что я не оригинален в кличках животных. Хоть и клял себя за неоригинальность — Акел у нас не один и даже не два. Я, хоть убей, не помню, как звали мужа Ракши-Сатаны из книги Маугли. А имя выбрал просто потому, что оно мне понравилось. Как только посмотрел на него — ну точно Акела, настоящий вожак стаи. И, в отличие от других Акел, мой оказался самым акелистым Акелем из всех Акел и не Акел. Он жучара такой — мог любому из варгов дать понять, что при желании может помять морду, пасть и прочие части тела любому из них. Дескать, варг вождя клана по умолчанию должен быть круче других. Ещё, как потом выяснилось, варги моногамны по своей природе и пару выбирают один раз — и надолго. Зачастую после смерти партнёра могут долгое время не принимать никого другого.

Я не знаю, сколько пролежал под звёздным небом, но когда вернулся — девушки всё ещё спали безмятежным, крепким сном. Мне же, ну никак не хотелось спать. Перед тем как всё-таки попробовать уснуть, я решил проверить охрану. Оставил у шатра Ракшу — охранять сон девушек… или орчанок? Как их теперь правильно называть?

Эх, как хорошо — ночью звёзды, лёгкий ветерок, да и запахи травы, цветов и ночной прохлады... Кто бы знал, как я соскучился по природе. Будоражит сознание. Да и не я один, кто не спит — вон сколько народу сидит и просто слушает ночь, а кое-кто и вполголоса между собой разговаривает, что-то обсуждает. В общем, лагерь явно не спит.

Прошёл по периметру лагеря — всё было тихо и спокойно. Только коровки вели себя беспокойно. — И что вам не спится? Вон травка зелёная под ногами, чистое небо над головой, а вы всё — "муу" да "муу". Не пойму, что вам, парнокопытным, надо, — пробурчал я, подойдя к ним поближе.

— А тебя бы не подоили — ты бы себя беспокойно вёл. Вон, видишь, вымя у них полное молока, телята мамок не сосут, а молоко — вон, полное вымя. Вот и мается скотинка. Хотя... где вам, городским, понять, — раздался голос из кустов.

— А что не подсказал? — поинтересовался я у голоса из кустов. — Так скотина ведь не моя, и я здесь на птичьих правах, — произнёс седой орк с рюкзаком за спиной. — "Скотина не моя!" — передразнил я его. — Молоко все будем пить. Сначала, конечно, детишки, а потом — все. Запоминай: мы теперь все почти семья. — Немного подумав, добавил: — Ну, скорее, как родственники, что должны помогать друг другу.

— Не способа, — вздохнул орк, — родственных связей я нахлебался по самое не могу. Пока был молодой и зарабатывал — был родне нужен. А как состарился — меня, как шавку, на улицу выкинули. Боже упаси меня от таких родственников. Для меня в старости чужие люди больше сделали, чем родные дети. Дали кров, одежду и — хоть какую, но — уверенность в завтрашнем дне.

— Жизнь она такая, сука, — согласился я с ним. — Ладно, как тут доить-то надо, бедных бурёнок?

— А не зазорно будет бурёнок за хвосты дёргать? — с ехидством поинтересовался он у меня.

— Открою тебе секрет. Там немного другой процесс. Там под хвостом есть отверстие для монеток, — общение с Петюней даром для меня не прошло, походу. — Кидаешь монетку в это отверстие, а она тебе — молочка. Быки, естественно, кефир дают, а не молоко.

— Не, я про другое. Ты как-никак вождь, тебе надо авторитет поддерживать и об имидже думать.

— Имидж не сильно пострадает, если я немного в навозе измажусь. Буду чутка ближе к электорату.

— Слушай, а тебе работник не нужен? — и посмотрел на меня с надеждой. — Я и за скотиной присмотрю, и обхожу её честь по чести, и по хозяйству помогу. Дрова там, воды натаскать — да и так, по мелочи. Опыт имеется. Я последние лет пять у одного так жил — за хозяйством смотрел, за порядком в доме. За работу много не прошу — кровом, едой и одежонкой какой-никакой обеспечь, и лады.

— Что ты во мне, кулака, увидел? Что будет при себе работников держать?

— А ты, мил человек, не говори чего не знаешь. Кулак кулаку рознь. Один — деревенский ростовщик, мироед, что всех в округе в кулаке держал и из людей последние соки выжимал, а его подкулачники долги выбивали. — Выдал он свою версию трактовки термина «кулак». — А другой — и себя кормит, и деревню в достатке держит. Одним словом — крепкий хозяин. Ты не тушуйся. Тебе так и так нужен будет помощник. Вот представь, придётся тебе по важным делам отлучиться. Кто поможет по дому? Тот же топор наточить или нож поправить, дрова нарубить? Бабы твои каждый раз не напросятся помощи. Да и не дело — жёнам вождя за каждой мелочью бегать с протянутой рукой. А так — я помогу, присмотрю. В общем, тебя по хозяйству заменю. Тебе хорошо, мне хорошо. При таком раскладе — что тут плохого?

— Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка, — махнул я рукой. — Поселю тебя в юрте у дома. Будет у тебя пока такая крыша над головой, а дальше посмотрим.

— И то дело. А сейчас надо будет озаботиться — во что доить будем. А бурёнки до утра потерпят. А твоих баб научу доить, и всё молоко — не дело раздавать. Часть отдадим, но и о себе забывать не надо. Худо-бедно, ручной сепаратор сообразим. И про маслобойку не забудем. А там, глядишь, и до сыра дойдёт. — На коленке он накидал простой план по использованию молока. Судя по его словам, всё это он сможет собрать и смастерить из подручных средств.

Так, слушая его поучения — что можно будет сделать из молока — я вдолбливал подобие вёдер, а он замахнулся на тонкую работу, вырезая деревянные плашки. К нам на шум подошли ещё пара орков со своим инструментом, а кто — одалживал у соседей. При свете костра кто-то ложки вытачивал, а кто, как и я, вёдра выдалбливал. И вели неспешную беседу между собой. В общем — отдыхали душой и занимались полезным делом.

— Доброе утро, красавицы! — разбудил я свой гарем с первыми лучами солнца. — Встаём, встаём, всё, праздная жизнь закончилась — начались трудовые будни! Подъём, у нас ещё коровы не доены! Просыпаемся, сони! Тем, кто рано встаёт, тому бог подаёт! — не давал я им завалиться спать дальше.

— Ранье утро добрым не бювет, — заявила Сорока, потягиваясь. — Ага, бог так подаёт, что потом болит то, на чём обычный человек сидит, — поддакнула вторая. — Не знаю, как вам, но скажу я: в трюме, когда спали, пол и то мягче был, чем эти коврики.

— Это хорошо, что у вас настроение бодрое и радостное. У меня как раз есть для вас подарки — по одному в прекрасные женские ручки. Цените: ночь не спал, делал, старался!

— Ты уверен, что это хороший подарок для молодой девушки? — спросила с сомнением Сорока, крутя в руках подобие обыкновенного деревянного ведра из цельного пенька, которое уже успело потемнеть. Видать, орочий дебаф в действии.

— А почему оно такое тяжёлое? — спросила Лера. — Ну а что вы хотели — сделано по передовой технологии каменного века, из цельного полена. Другим вообще придётся в ладошки доить. А я вот позаботился о вас, ночь не спал, всё мастерил. Цените! — на всякий случай напомнил я о своей значимости.

— Спасиба, конечно, за такой подарочек, — с ехидцей в голосе произнесла она. — Но в следующий раз лучше подари серёжки… или, на крайний случай, цветы. Их красивые девушки больше любят. — Шутку про "а когда ж эти красивые девушки подойдут" я тактично проглотил. Сорока тем временем продолжила, проведя рукой по моей щеке: — А эти вёдра, девочки, вон там поставьте под мусор. Извини, милый, но у нас уже есть ведёрки. Правда, кожаные. Они, может, и не ручной работы, как твои, зато легче и удобнее, чем твоё произведение искусства. Лера и я пойдём коров доить, а Вика пусть дрова натаскает и мясо обжарит.

— Сорока-белобока, я, как оказалось, не в курсе, что у нас есть, а чего нет… но откуда мясо? Или вы уже на охоту сбегали? — поинтересовался я сим интересным фактом, как наличие мяса.

— Так у нас в вакуумной упаковке вон сколько лежит, — произнесла она, указывая на ящик. — Вчера мы не смогли его распаковать, а сегодня оно само истончилось. Так что мясцом себя побалуем, а не опостылевшими брикетами.

— Солнце моё ненаглядное, это мясо не для нас, а для домашних… домашних питомцев. А мы, по привычке, кубики пожуём — так сказать, привычной для нас пищей перекусим. Там как раз скоро таймер обнулится. Или ты хочешь, чтобы наши милые комнатные собачки твои тапочки начали жевать, не снимая с ног? Я хрен его знает, как они поведут себя с голоду, — честно признался я.

Эх, люблю делать добрые дела. Особенно такие. Достав горн, что прихватил с инопланетного корабля, я набрал побольше воздуха и выдал довольно-таки громкий… и, скажем так, не совсем мелодичный звук.

В течение двух трех дней еще главу подготовлю.

Глава 12

Эффект был потрясающий, народ так обрадовался, что многие повыскакивали с оружием на босу ногу, причём в буквальном смысле этого слова. Пожелав всем доброе утро под явно недобрые взгляды, я выдал почти всё, что узнал из информации, что выдал Тотем. Далее народ отправился её переваривать и обсуждать. Вечером должно быть общее собрание, на котором и будет решаться судьба как каждого отдельного индивидуума, так и общее направление курса.

Сержант мне вполголоса, вперемешку с непереводимым местным фольклором, доносил своё мнение о такой манере побудки народа. Начал с того, что я всей округе слил информацию о местоположении нашей стоянки — мол, такой звук слышен просто на огромном расстоянии. Заканчивал тем, что таким макаром нужно лишь извещать об опасности, а не собирать народ на собрания.

Хотя многочисленные дымы от наших костров не менее красноречиво указывали место нашего нахождения. А вот со вторым он прав — для общего сбора надо что-то другое придумать. Затем быстро распределили обязанности и даже назначили орков в тревожную группу быстрого реагирования. Их разместили при полном параде у нашего шайтана-дерева и, несмотря ни на какие причины, никуда не отлучаться, кроме действительно веских.

Помимо всего прочего, я назначил дежурного лекаря. Он должен будет дежурить с дежурной группой орков — они же группа быстрого реагирования. И если, не дай бог, что случится, все знали, где у нас лекарь и бойцы, что могут сорваться и прийти на помощь в любой момент. Им же вручил рог, которым я всех будил на случай реальной тревоги.

Бедный орк, что попытался взять этот самый рог... Как он матерился, как матерился, тряся рукой, по которой этот самый горн током или чем-то похожим долбанул. Также выяснилось, что таким дурным характером отличается не только горн, но и многие другие вещи, что мы принесли с корабля с собой.

Быстро поставили пару экспериментов на кроликах, в ходе которых кролики много матерились и громко возмущались. Зато быстро удалось выяснить, что на большинство вещей инопланетян поставлена защитная технология. Но, как уже говорилось, не на всё. Мы их для себя обозвали личными — это оказалось практически всё оружие, которое могли брать в руки лишь члены твоей семьи. Плюс некоторые эксклюзивные вещи, вроде того же горна, которых оказалось не так много на всё стойбище. А вот инструментом мог пользоваться любой, хотя и тут не обошлось без исключений: кузнечным инструментом никто, кроме Влада, его семьи и моей, воспользоваться не мог.

Дальнейшие эксперименты и исследования быстро показали, что оружие, инструменты, одежда и даже юрты — в общем, всё — оказались у всех разного качества и из разного материала. Но по факту даже те, кто отлынивал от арены всеми силами, были обеспечены хотя бы по минимуму. Без крыши над головой никто не остался, исключение — такие, как Иван. Эти товарищи к нам присоединились, ориентируясь на свою чуйку. Таких оказалось немало, но и не явное большинство.

Первым делом народ отправился в лес искать ягоды и грибы. Еды, что нам выдали инопланетяне, осталось всего на два дня, и растянуть её не получится. На каждой упаковке стоит таймер, и после того как он обнуляется, еда просто испаряется. Хотя мясо для варгов не испарялось, но защитная упаковка исчезла, так что и с мясом для хищников вскоре возникнут проблемы. Кое-кто, судя по запахам, решил и сам продегустировать, но, к счастью, таких остались единицы. Остальные с здравым смыслом были знакомы. Они не горели желанием оказаться под боком с голодными хищниками.

Не знаю, к сожалению или к счастью, но ни ягод, ни грибов мы не нашли. Мы не знали, какие ягоды или грибы съедобные, а какие есть нельзя. А рисковать собственным здоровьем как-то не совсем комильфо. Сейчас весна, если судить по гнёздам с яйцами, что нам нет-нет да попадались, но это такая малость, что нашей орде даже не хватит на один зуб.

Пока женщины под охраной искали грибы, ягоды и всё, что выглядело съедобным, часть мужчин отправилась на охоту группами. Может, не вся дичь успела разбежаться. Если честно, то на дичь, что добудут наши охотники, мы особо не рассчитывали. Те охотники, что оказались среди нас, охотились, естественно, с ружьями, и никто ни разу не бегал по лесам с копьями наперевес. Так что мало шансов, что они смогут подобраться к дичи на расстояние броска копья без соответствующего опыта.

Помимо всего, один из отрядов разведчиков обнаружил небольшой охотничий лагерь. По их рассказам, когда они подъехали, там орки жарили мясо на костре и веселились. Поначалу всё шло хорошо: узнав, что мы только вчера прибыли, нас даже пригласили к костру. Но посидеть с ними не пришлось — приближение к лагерю обернулось культурным шоком. Вместо лося или зайца на вертеле у этих уродов жарилась человечина. Целиком на вертел был насажен человек. Сначала разведчики не поверили своим глазам — подумали, может, это туша какой-нибудь дикой шимпанзе или гориллы. Но факты — упрямая вещь. А в шалаше, судя по недвусмысленным звукам, кого-то насиловали, хотя поначалу это и не сразу стало понятно.

Разведчиков накрыла ярость. Итогом стала быстрая и кровавая расправа с монстрами в орочьей шкуре. Преимущество в численности оказалось на стороне наших, и это сыграло решающую роль. Эти уроды вели себя беспечно — возможно, перепились или обожрались грибов, а может, просто были уверены в своём превосходстве и безнаказанности, не чувствуя за собой вины. Наши быстро их пошинковали в мелкую капусту без церемоний, даже не озаботившись взятием языка для выяснения обстановки.

Все вещи из лагеря, а также людей, что смотрели на них как затравленные звери, доставили в наш лагерь. С бывшими пленниками разговаривал Сержант и Марья Сергеевна — наш ходячий детектор лжи и психолог в одном лице. Влад внимательно изучал вещи, как орочьи, так и человеческие — чуть ли не пробуя их на зуб. Я же остался не у дел — мне оставалось сидеть с умным видом у шайтана-полена и ждать результатов.

— Ну что, господа офицеры, нарыли? Давайте, колитесь, а то бедный корнет изнемогает от нетерпения, — сразу взял быка за рога Петюня, когда все собрались у костра.

— Хреновые у нас дела, Корнет. Я даже скажу больше — мы в заднице по самые помидоры, — выдал Сержант.

— Что, всё так серьёзно? Давай, не томи, рассказывай, что нарыл, — не выдержал уже я.

— Если кратко, то основная высадка была произведена лет так пятьдесят назад…

Народу было высажено много. Причём всех высаживали вперемешку — на ограниченной территории оказались орки, люди, да даже гномы. Я думаю, всем понятно, что это были бывшие люди разной степени переделки. С первых же дней у них начались стычки с кровопусканием — за лучшие охотничьи угодья, удобные стоянки и прочие ресурсы. А причин для конфликтов всегда хватит — не понравился сосед, приглянулась его женщина или его вещи. Вот тебе и повод. Если честно, я думаю, у них и шансов-то договориться не было. В трюме друг дружку убивали и не раз, а тут их высадили почти вплотную друг к другу и в большом количестве. Единства среди высадившихся не было даже в зачатке.

В первую очередь почти полностью вырезали людей. Оставшиеся попрятались по густым лесам или в горах. Гномы после первых конфликтов взяли ноги в руки и скрылись в горных пещерах, где закрепились, потеснив местных гномов и даже гоблинов.

Когда народ устал от междоусобиц, орки стали объединяться и создавать общие законы. Несколько кланов сумели договориться между собой. Настал черёд прижимать к ногтю тех, кто не захотел следовать этим законам. В принципе, это всё, что они знали. Их племя само по себе обитало в горах — сами о себе заботились, сами себя защищали. Но, как оказалось, не всё коту масленица. В разгар объединения их предки собрались и ушли ещё выше в горы — и там жили всё это время.

Пока к ним не пожаловали орки. Это как раз были те, кто спасся во время нападения. Бегством они пытались сохранить свои жизни, пока их не догнали. Ну а дальше вы знаете. Люди хотели уйти и просили их отпустить — и не убивать.

Влад вместе с Доком осмотрели все трофейные вещи, как орочьи, так и освободившихся людей, и заявили: железо — откровенно хренового качества. Даже нашим пацифистам досталось оружие в разы лучше, чем у этих орков. У людей, на удивление, было хоть немного, но получше — и по качеству, и по обработке. Доходило до того, что у некоторых копий были каменные и костяные наконечники — как и у части стрел. Одежда явно была местной выделки, но у людей она была на несколько порядков лучше, чем у орков.

Людей, несмотря на их мольбы, мы вежливо попросили, чтобы они в благодарность за своё спасение научили нас местным премудростям выживания — таким как охота, сбор съедобных растений, ягод, грибов, выделка шкур, пошив одежды и прочее. Они согласились, но судя по их глазам и тому, как они затравленно переглядывались, доверия к нам у них было мало. Без их знаний нам будет тяжело — и эти знания могут достаться ценой чьей-то жизни. Так что хотят они или нет, а жить с нами и учить нас уму-разуму им всё равно придётся.

Как итог разведки, вниз по течению находилось огромное озеро. Противоположного берега разведчики не видели, а влево и вправо оно уходило настолько, насколько хватало взгляда. Вверх по течению местность постепенно становилась холмистой и гористой, и в той стороне вдалеке были видны горы. Слева от нашего лагеря тянулась лесостепь, постепенно переходящая в лес, а справа — уже открытая местность с небольшими лесными рощами.

Помимо всего, один из отрядов разведчиков обнаружил небольшой охотничий лагерь. По их рассказам, когда они подъехали, там орки жарили мясо на костре и веселились. Поначалу всё шло хорошо: узнав, что мы только вчера прибыли, нас даже пригласили к костру. Но посидеть с ними не пришлось — приближение к лагерю обернулось культурным шоком. Вместо лося или зайца на вертеле у этих уродов жарилась человечина. Целиком на вертел был насажен человек. Сначала разведчики не поверили своим глазам — подумали, может, это туша какой-нибудь дикой шимпанзе или гориллы. Но факты — упрямая вещь. А в шалаше, судя по недвусмысленным звукам, кого-то насиловали, хотя поначалу это и не сразу стало понятно.

Разведчиков накрыла ярость. Итогом стала быстрая и кровавая расправа с монстрами в орочьей шкуре. Преимущество в численности оказалось на стороне наших, и это сыграло решающую роль. Эти уроды вели себя беспечно — возможно, перепились или обожрались грибов, а может, просто были уверены в своём превосходстве и безнаказанности, не чувствуя за собой вины. Наши быстро их пошинковали в мелкую капусту без церемоний, даже не озаботившись взятием языка для выяснения обстановки.

Все вещи из лагеря, а также людей, что смотрели на них как затравленные звери, доставили в наш лагерь. С бывшими пленниками разговаривали Сержант и Марья Сергеевна — наш ходячий детектор лжи и психолог в одном лице. Влад внимательно изучал вещи, как орочьи, так и человеческие — чуть ли не пробуя их на зуб. Я же остался не у дел — мне оставалось сидеть с умным видом у шайтана-полена и ждать результатов.

— Ну что, господа офицеры, нарыли? Давайте, колитесь, а то бедный корнет изнемогает от нетерпения, — сразу взял быка за рога Петюня, когда все собрались у костра.

— Хреновые у нас дела, Корнет. Я даже скажу больше — мы в заднице по самые помидоры, — выдал Сержант.

— Что, всё так серьёзно? Давай, не томи, рассказывай, что нарыл, — не выдержал уже я.

— Если кратко, то основная высадка была произведена лет так пятьдесят назад…

Народу было высажено много. Причём всех высаживали вперемешку — на ограниченной территории оказались орки, люди, да даже гномы. Я думаю, всем понятно, что это были бывшие люди разной степени переделки. С первых же дней у них начались стычки с кровопусканием — за лучшие охотничьи угодья, удобные стоянки и прочие ресурсы. А причин для конфликтов всегда хватит — не понравился сосед, приглянулась его женщина или его вещи. Вот тебе и повод. Если честно, я думаю, у них и шансов-то договориться не было. В трюме друг дружку убивали и не раз, а тут их высадили почти вплотную друг к другу и в большом количестве. Единства среди высадившихся не было даже в зачатке.

В первую очередь почти полностью вырезали людей. Оставшиеся попрятались по густым лесам или в горах. Гномы после первых конфликтов взяли ноги в руки и скрылись в горных пещерах, где закрепились, потеснив местных гномов и даже гоблинов.

Когда народ устал от междоусобиц, орки стали объединяться и создавать общие законы. Несколько кланов сумели договориться между собой. Настал черёд прижимать к ногтю тех, кто не захотел следовать этим законам. В принципе, это всё, что они знали. Их племя само по себе обитало в горах — сами о себе заботились, сами себя защищали. Но, как оказалось, не всё коту масленица. В разгар объединения их предки собрались и ушли ещё выше в горы — и там жили всё это время.

Пока к ним не пожаловали орки. Это как раз были те, кто спасся во время нападения. Бегством они пытались сохранить свои жизни, пока их не догнали. Ну а дальше вы знаете. Люди хотели уйти и просили их отпустить — и не убивать.

Влад вместе с Доком осмотрели все трофейные вещи, как орочьи, так и освободившихся людей, и заявили: железо — откровенно хренового качества. Даже нашим пацифистам досталось оружие в разы лучше, чем у этих орков. У людей, на удивление, было хоть немного, но получше — и по качеству, и по обработке. Доходило до того, что у некоторых копий были каменные и костяные наконечники — как и у части стрел. Одежда явно была местной выделки, но у людей она была на несколько порядков лучше, чем у орков.

Людей, несмотря на их мольбы, мы вежливо попросили, чтобы они в благодарность за своё спасение научили нас местным премудростям выживания — таким как охота, сбор съедобных растений, ягод, грибов, выделка шкур, пошив одежды и прочее. Они согласились, но судя по их глазам и тому, как они затравленно переглядывались, доверия к нам у них было мало. Без их знаний нам будет тяжело — и эти знания могут достаться ценой чьей-то жизни. Так что хотят они или нет, а жить с нами и учить нас уму-разуму им всё равно придётся.

— Предлагаю первым делом найти, где нам расположиться, так, чтобы ни одна собака незамеченной не подобралась. Затем — осторожно выяснить, кто у нас за соседи, чем дышат. Желательно ещё узнать, произошло ли общее объединение — или его уже нет. Если да, то какие законы и всё такое, — предложил Сержант.

— Может, лучше нам уйти и поискать место поспокойнее? Там, где не будет этих страстей с поеданием людей, — в свою очередь предложила Марья Семёновна.

— Ага, осталось выяснить, куда уходить и где искать это богом благословенное место. А то один знаменитый проводник сорок лет искал такое — и в итоге нашёл его в пустыне, где нет ни нефти, ни добрых соседей, — съехидничал Петюня.

— Не всё так плохо, как кажется. Я думаю, что для местных мы — крепкий орешек, об который они зубки поломают. Не стоит забывать, что они тут давно и яростно вырезали друг друга. Если судить по клановым боям, что проводились в трюме — мы и тогда были довольно крепки, и мало кто мог нам настучать по зубам. А сейчас, когда, я думаю, большая часть местного народа уже погибла в этих разборках, мы со своими боевыми зверями будем, в крайнем случае, очень опасным противником. Таким, которого без нужды лучше не трогать, — обнадёжил нас Сержант. — Но и расслабляться не стоит.

Во время разговора я почувствовал острое беспокойство. Меня словно звал тотем. Подняв глаза, я увидел, что на лице у Петюни, как и у меня, то же самое было написано крупными буквами — беспокойство. Оно стояло у него в глазах. Не сговариваясь, мы побежали к тотему под изумлёнными взглядами остальных. Как только мы к нему подбежали и почти одновременно прикоснулись — мир дрогнул, и я увидел его с высоты птичьего полёта. Тотем показал колонну орков, что двигалась в сторону едва виднеющихся дымов на вечернем горизонте.

Они шли, несмотря на наступающие сумерки, в явно походном строю. Затем картинка плавно сменилась на другую группу орков. Их было в разы меньше, чем в первой колонне, зато большая часть ехала на самых настоящих медведях. Потом картинка дрогнула и погасла. Сколько мы ни колдовали над этим шайтан-поленом, больше он нам ничего не показал.

— Замуровали, демоны, — произнёс Петюня, садясь весь мокрый прямо на землю у тотема. — Сверху — горы с каннибалами, снизу — озеро без начала и края, слева орки и справа орки, а посередине — мы, — выдал он на одном дыхании.

Народ, что стал собираться рядом, требовал объяснений, что происходит. Все чувствовали то же острое беспокойство и тянулись к тотему. Мы подробно объяснили всё, что знаем, и обрисовали обстановку. Затем предложили каждому решить прямо сейчас — как он будет поступать. Бежать всем сразу с детьми и пожитками — ни возможности, ни смысла. Нас легко догонят, а следы, при всём желании, мы за собой замести не сможем. Так что, по сути, у орков выбора особо и не было.

Глава 13

Откладывать больше не было смысла — пора уже было создавать племя, и всем, кто решил остаться, привязывать свои семейные тотемы к клановому шайтан-полену. Почти все решили остаться — лишь несколько семей под шумок ушли. Компанию им составили несколько одиночек, оставив нас между собой и опасностью. Скатертью им дорога — они не понимают простой вещи: сейчас, убежав от опасности, они не окажутся в безопасности. Лишь находясь в большой и сплочённой группе, можно считать себя в относительной безопасности. Об этом тонко намекает история с людьми. Сколько они смогли просуществовать, находясь в большой группе? А малые — сожрали намного раньше.

Сержант собрал орков и срочно разбивал ох на отряды, организовывая народ. Мы с Петюней производили привязку семейных тотемов, делая нас всех официальными членами одного племени. И скажу я вам — делали мы это не зря. Постепенно тотем преображался из резного бревна в непойми-что с веточками, то ли крылышками — тут без бутылки не разберёшь, как эти отростки обзывать.

Но смотрелся он не смешно, а где-то даже грозно, несмотря на весь сумбур и несуразность внешнего вида. На сотой привязке семейного тотема появилась функция призыва призрачных волков, на двухсотой — призрачных сов, на трёхсотой — призрачных соколов. После четырёхсотой — появился малый тотем. Что там после пятисотой, нам не удалось узнать — количества семейных тотемов не хватало.

Так вот, призрачные волки охраняли как сам тотем, так и территорию вокруг лагеря. Были своеобразными охранниками, перемещались по лагерю и окрестностям как бог на душу положит. Их маршрутом не удавалось управлять. Совы работали вроде станционных видеокамер: могли сами разместиться где-нибудь на ветке и тихо наблюдать за окрестностями, а можно было посадить их в строго определённом месте. У всех был ограниченный радиус действия — в районе пятисот метров от шайтан-полена.

Соколы работали вроде дронов — с их помощью можно было наблюдать за территорией на довольно приличном расстоянии от лагеря. Что очень даже охренительно. Первым делом мы призвали волков. Их оказалось ровно сорок штук, и они сразу, полупрозрачными существами, разбежались по лагерю и окрестностям. Я не знаю, связано ли их количество с числом семейных тотемов в клане или это просто совпадение. Один из них прямо при мне выкопал из земли ярко-зелёную змею (или очень длинного червя), перекусил её пополам и без зазрения совести сожрал — несмотря на свою призрачность.

А вот сов было всего три десятка — их можно было вручную расставить вокруг лагеря. Этим занялись двое парней, заявивших, что опыт в установке скрытого наблюдения у них есть, и что они распределят их так, что к нам ни одна тварь незамеченной не подкрадётся.

Соколов было всего два. Как выразился Петюня, запуская одного из них в сторону предполагаемого противника: «Дроны — хорошие. Управляемость — великолепная, скорость — отличная, обзор — шикарный. А вот аккумуляторы — дрянь. Магической энергии хватает всего на три часа полёта. Зато в это время ты можешь всё видеть их глазами, при желании приближая картинку, как в бинокле». Заряжались они почти сутки, сидя на верхушке тотема.

Волки были полностью автономны и сами решали, где им бродить. Но стоило какой-нибудь сове «уухнуть», как они устремлялись на сигнал опасности и разбирались с ним. Так они за ночь вырезали нескольких некрупных хищников, что крутились у лагеря, и хрен его знает сколько змей и других пресмыкающихся. Змеи оказались ядовитыми, хорошо, что не агрессивными — сами первыми не нападали.

Призрачные волки, несмотря на свою полупрозрачность, оказались довольно-таки материальными тварями — их можно было потрогать, погладить или почесать за ушком. К сожалению, бессмертными они не были: одного из них умудрилась укусить змея, и он скончался на окраине лагеря. Его тушка постепенно развеялась туманом, не оставив после себя ни следа. А у тотема появилась возможность призвать нового. Правда, на восстановление требовались время и магическая энергия, но радовала сама возможность восстановления численности призрачного воинства.

Волки периодически подходили к тотему, ложились рядом с ним и подзаряжались от него магической энергией, после чего убегали дальше патрулировать. Совы тоже сами подлетали на подзарядку — посидев на ответвлениях у тотема, возвращались на место. Кстати, в отличие от живых аналогов, призрачные совы ни на кого не нападали и не охотились — они просто сидели там, где их посадили или велели сидеть, и наблюдали. Громким «Уух!» предупреждая об опасности.

«Уухи» оказались нескольких видов. Если в поле их зрения появлялся какой-нибудь хищник или другое существо, способное угрожать жизни и здоровью обитателей лагеря, совы подавали тревожный сигнал. На эти сигналы прибегали призрачные волки и разбирались с нарушителем границ. При наличии серьёзного противника прибегало сразу несколько волков либо, наоборот, они отходили к шайтан-полену, оставляя проблему на усмотрение орков. Через шайтан-полен также можно было наблюдать глазами сов или отдавать приказы волкам. Правда, команд было всего три: «Фас», «К шайтан-полену» и общий приказ для всех.

Петюня уже успел с помощью призрачных соколов проследить за двумя отрядами и на земле начертить примерный план местности. Те, что ехали на медведях, шли мимо — их траектория не должна была пересекаться с нашим лагерем, так что на них мы особого внимания не обращали. А вот второй отряд точно шёл к нам. Там было около четырёх сотен бойцов, ни одного всадника, и все двигались колонной практически по прямой.

После короткого совещания мы накидали простой план действий. Он был до безобразия понятен: дать им подойти и уже действовать по обстановке. Мы не знали местности, а при выходе им навстречу был риск, что мы разойдёмся или они обойдут нас и доберутся до лагеря. Плюс отряд на медведях мог в любой момент изменить траекторию и ударить нам в спину в самый неподходящий момент.

Большинство понимало, что будет, если мы допустим ошибку. Хотя и не должны — численный перевес был на нашей стороне, да и тяжёлая кавалерия в виде варгов однозначно решала исход дружественной встречи двух противоборствующих команд. Будем надеяться, что победа достанется нам — желательно с минимальными потерями. Мы собирались изобразить спящий лагерь без часовых и охраны, провоцируя врагов на действия, от которых и будем отталкиваться.

— Доброго времени суток! Мы с миром! — раздался крик над лагерем с первыми лучами солнца.

Так поздоровался один из всадников, выехавший на медведе и остановившийся недалеко от лагеря. Они умудрились незаметно для нас выехать из-за небольшой рощицы.

— Киркур! Выходи, говорить будем!

Когда я с несколькими нашими лидерами подъехал к ним на варгах, из кустов вышел крупный орк — в одной набедренной повязке, с двумя топорами в руках и весь покрытый шрамами.

— Это моя добыча!

— Они вам не по зубам.

— Я сам решаю, что мне по зубам, а что нет! Испортил такую засаду! Мы бы их взяли тёпленькими! А теперь что? — рыкнул он, оскалившись и поглядывая на то, как за нашими спинами собирается всё мужское население лагеря в полном вооружении. — Теперь мы и без добычи, и без крови.

— Тут ты не угадал, морда ты шрамированная! Или ты думал, что мы совсем мух не ловим? Засада как раз была, но не на нас, а на тебя, дурилка! — не удержался Петюня, одарив его не менее страшным оскалом.

— Обойдёмся без взаимных оскорблений. Не будем усугублять и без того сложную ситуацию. А ты и сам не веришь своим словам, — ухмыльнулся орк на медведе, продолжая сидеть на нём и глядя свысока.

— Здесь, в лагере, более шести десятков всадников, — произнёс он, выдавая откуда-то полученную информацию. — Замечу, многие из них, как ты, наверное, заметил, верхом на гароках. — Это он так наших варгов обозвал. Хотя, может, так обзывается подвид, на которых мы скакали. Я заметил, что у тех, кто к нам прибился, от волков они отличались разве что размером. — Это не считая воинов, которых явно в разы больше, чем у тебя. Плюс призрачная стража, что вас обошла, так что вы и не заметили.

Это он и про призрачных волков в курсе. Что-то мне этот дядя на медведе совсем не нравился. Слишком много он о нас знал.

— Нам нужна добыча!

— Со мной три чёрных всадника на белых медведях и три десятка чёрных медвежьих наездников. Мы направляемся на север, к Нордам. Они отказались платить дань Каганату. Ты со своими воинами можешь составить нам компанию. В Нордград мы вас не пустим — нечего вам там делать. А вот по окрестностям пройтись можно. Там достаточно деревень и мелких городишек, и не все они сдадутся без боя. Так что без добычи и крови не останетесь. Две трети от добычи отдадите нам, так как это наш поход. А оставшуюся разделите пополам, и одну половину отдашь ему, — указал он на меня, — в качестве компенсации за беспокойство, остальное оставишь себе.

— Мы вам не сильно мешаем? — возмутился я, закипая.

— Нет, не сильно. Я, между прочим, и о ваших задницах беспокоюсь. Или вы думаете, что в случае конфликта с одним из кланов Каганата, да ещё на его территории, мы останемся в стороне? Ошибаетесь. Они входят в альянс, а вы — нет. В который ты со своим кланом и с моей помощью можешь войти. Либо вас уничтожат. Третьего не дано. Да и уходить вам из долины некуда. Там, в горах, тролли, — и он указал рукой. — Они орков любят исключительно в гастрономическом виде. В противоположной стороне — сеть озёр и болот. Там правят наги. Они нас тоже не любят. За землями нагов живут люди — мы их называем нордами. С ними у нас конфликт. Там, — указывая налево от гор, — земли Ласок, — и он показал на орка, что оскалился, демонстрируя острые зубы. — Через них вы пройдёте, не без проблем, но пройдёте. За ними — земли диких орков. Те любят перед смертью пытать, а потом пожирать. Там — земли Каганата, нашей Орды, — он показал в другую сторону. — Через них вам точно не пройти. До первого снега вас особо не побеспокоят на этих землях. — Он сделал особый акцент. — Граничные столбы вы быстро найдёте. Эти земли станут вашими, если войдёте в Каганат. Если кто к вам сунется, порукой вашей безопасности будут слова младшего вождя племени Белых Медведей, — произнёс он, ударив себя в грудь. — Хотя вы должны понимать, что в землях Орды не всегда правит закон, так что поодиночке и мелкими группами лучше не ходить далеко.

— Я хотел забрать эти земли себе! — оскалился Киркур, вмешавшись в разговор.

— Так возьми! Я со своими воинами отойду — не буду тебе мешать. — Он указал на строящихся орков. — Это будет твоё решение и твоя ответственность. А раз нет — засунь язык в задницу и не отсвечивай. Уводи своих воинов с пока ещё не их земли! — резко осадил он его.

— А когда у нас первый снег? — поинтересовался Петюня.

— Первый снег всегда выпадает в первый день третьего месяца осени. Сегодня — десятый день второго месяца весны. В году двадцать четыре месяца, четыре сезона по шесть месяцев. Сезоны делятся на три части по два месяца. Разберётесь быстро. Я оставлю своего сына, младшего вождя нашего рода. Он объяснит вам законы Орды. Прими его как гостя, позволь поставить шатёр рядом с твоим и питаться у твоего костра. Взамен он поделится всеми своими знаниями и поведёт вас через орочьи земли на слёт вождей, когда вы решите либо влиться в Орду, либо уйти. Если решите уйти — он до первого снега ни словом, ни мыслью никому об этом не скажет. Мы пошли. Не будем мешать вам думать. Откур, ты останешься!

Вождь Ласк оскалился, отдал честь, приложив безымянный палец к виску и выкинув руку в мою сторону. Затем развернулся и стал удаляться.

— Стой, — остановил меня Петюня, положив руку на плечо. — Земля круглая. Мы ещё пересечёмся!

Из леса и кустов к уходящему вождю присоединились его воины. Более сотни бойцов смогли подобраться к нашим шатрам почти вплотную.

— Как показали недавние события, ты и твой совет не в состоянии гарантировать нам безопасность. Да и опыта в переговорах и управлении у вас нет. Я предлагаю сместить нынешних лидеров и выбрать новых! Я достаточно компетентен, чтобы возглавить нас и гарантировать адекватное управление, — произнёс один из лидеров, что недавно присоединился к нам со своими орками. Пафосно выдал он это, когда мы собрались в центре лагеря.

— Меня это достало, — с трудом сдерживая ярость, произнёс один из наших бойцов, что с нами с самого начала. — Какого хрена ты тявкаешь? Ты прибившаяся шавка, которая пыжится и строит из себя не пойми что.

— Прежде чем кто-то предъявит права на власть, он должен знать одну вещь. Демократией здесь и не пахнет! Так что к власти пустобрёхам не пробиться! Лишь сильнейшие смогут повести за собой остальных, — с нотками превосходства произнёс шаман, что остался у нас консультантом. — Вождя можно сместить лишь убив его в поединке чести. Альтернативы смены власти у нас нет. Хотя, вру — конкретно ты, серый орк, а значит, не можешь быть вождём ни при каких условиях. Но это не значит, что вы должны безоговорочно подчиняться вождю-самодуру. У каждого орка есть свобода выбора. Любой из вас может взять свою семью и своё имущество и уйти из клана!

— Что за дискриминация? — недовольно раздался голос из толпы.

— Нет никакой дискриминации, по крайней мере по отношению к вам точно, — ответил он на вопрос из толпы. — Кастовая принадлежность выдавалась изначально случайно, но постепенно менялась, исходя из полезности ваших действий для общества и количества личных побед.

— А какие касты есть, как они определяются и на что влияют? — задал вопрос Профессор.

— Раса у нас одна — орки. А касты две: воины и охотники...

И он прочитал целую лекцию, касаясь не только каст, но и других вещей. Если кратко и без пафоса — всё сводилось к тому, что серый орк может быть охотником или воином. Чёрный орк может быть воином, вождём или шаманом. Никто не запрещал чёрному орку охотиться, как и обычному воину, но мясо, добытое охотником, портилось медленнее. Что бы ни делал воин — даже засолка или копчение — срок хранения увеличивался, но не кардинально. Так что запасы на зиму воин не сделает. Да и к дичи ему подкрасться было куда сложнее.

Зато в бою воину легче было пробить доспехи или развалить щит противнику, чего охотнику добиться было намного труднее. Кроме того, охотники не могли носить металлические части защиты. Точнее, надеть могли, но с одним большим «но»: металл натирал тело и вызывал дискомфорт на подсознательном уровне. Если охотник продолжал их носить, несмотря ни на что, металлические части защиты могли рассыпаться в труху. А металл был чертовски дорогим, да и не купишь его за углом. Инопланетные доспехи и вещи — вообще эксклюзивный товар. Выдавался он один раз и хранился только в семье, передаваясь из поколения в поколение. Воины же могли без проблем и дискомфорта носить как кожаные, так и металлические части защиты. Хотя и тут были нюансы: чёрный орк мог надеть хоть полный рыцарский доспех, а вот серому воину позволялось носить лишь шлем и кольчугу.

Тут ещё есть такая вещь, как прокачка — как в самых обыкновенных играх у персонажей. Прокачка бывает трёх видов: личная, семейная и клановая. Как она работает — толком никто не знает, но работает точно. Каждая даёт свои бонусы: у воинов одни, у охотников — другие. При смене класса, если так можно выразиться, прокачка обнуляется.

Личная прокачка, как понятно из названия, позволяет развивать персональные параметры. Это могут быть сила, ловкость, выносливость, а могут быть навыки вроде чтения следов, выделки шкур, метания копий или топоров. Всего навыков — тьма-тьмущая. Но у серого орка их не более десяти, у чёрного — до двадцати. Если, скажем, отец-серый орк прокачал метание топора до десятого уровня, то его первенец, достигнув совершеннолетия и получив этот же навык, стартует сразу с половиной отцовского опыта. Все последующие дети получат лишь четверть.

Качаются навыки медленно и трудно. Но есть приятная новость: нам, в качестве стартового бонуса для успешного выживания, характеристики сразу прокачали на максимум. Это не значит, что ты тут же научился подкрадываться к оленю, но бонус уже действует — попытки становятся более удачными. Что не может не радовать. У прекрасной половины, естественно, идёт передача опыта от матери к дочери.

Хотя набор этих самых характеристик при желании можно изменить в момент совершеннолетия, но не все, а лишь половину от тех, что достались по наследству. Так что из семьи охотников в первом поколении выйдут явно слабые воины. То же самое и в обратной пропорции.

Семейная прокачка даёт бонусы лишь членам семьи, пока они являются её частью. Стоит, скажем, младшему сыну создать свою семью — а это не просто жениться, а именно обзавестись собственным имуществом и семейным тотемом — как ему придётся прокачиваться заново. Либо довольствоваться ролью младшего и подчиняться приказам старших в роду: родного отца, старшего брата или даже его детей.

Количество бонусов зависит от семейного тотема: чем выше его уровень, тем больше и разнообразнее бонусов. И ещё важный момент: в семье охотников рождаются только охотники. Хотя сын-охотник может стать воином в момент совершеннолетия, изменив свои характеристики у племенного столба, но тогда ему нужно будет создавать собственную семью и заводить новый семейный тотем воинов.

С клановыми бонусами уже сложнее — как и с их прокачкой. Там точно черт ногу сломит, такая мешанина. Если кратко, то клановый тотем можно настроить на три типа бонусов.

Первый — условно мирный. Большинство бонусов действуют на ремесленников (если они есть) и охотников. С такими бонусами охотнику достаточно почти лишь сделать вид, что он подкрадывается к дичи, а мясо сохраняется необычайно свежим чертовски долгий срок. Я, конечно, утрирую: у каждого животного свой порог чувствительности. Есть такие твари, что заметят тебя даже с подветренной стороны и за километр.

В этом случае тотем можно прокачивать лишь черепами животных.

Вторая крайность — значительные бонусы для воинов и немного для охотников. Пример — клан Ласки. Они незаметно пробрались практически вплотную к лагерю, хотя мы были начеку и их ждали. Свой тотем они могут прокачивать лишь черепами поверженных врагов и кровью, пролитой в бою.

Третий вариант — самый распространённый среди Каганата — нейтральный. Он не даёт таких ярко выраженных бонусов, как два предыдущих, зато и ограничений на прокачку нет. Хочешь — развивай охотников, хочешь — воинов.

Ещё одна важная вещь: демократией тут и не пахло. Тут бал правит нечто вроде феодализма. В роли феодалов — вожди кланов, над которыми стоит верховный Каган со своим племенем. Абсолютной власти ни у кого нет — ни у обычного вождя, ни у верховного Кагана. Каждый вождь должен опираться на своих соплеменников. Если их что-то не устроит, они могут собраться и уйти, организовав свой клан и предъявив права на землю. А то и устроить принудительный несчастный случай такому вождю. То же правило действует и на верховного вождя вместе с его советом из десяти сильнейших вождей.

Тут и ежу понятно, что слабое племя можно и данью обложить, под предлогом защиты. Если ты слаб — плати. Право силы никто не отменял. Да и закон здесь — довольно специфическая штука. Совет орков может заступиться за слабое племя, и на агрессора наложат штраф. Причём немалый. Но есть одно «но»: потом этот агрессор может явиться и поинтересоваться, кто на него пожаловался, а заодно устроить разбор по понятиям сильнейшего.

Чтобы подобное не происходило на каждом шагу, все кланы вступают в союзы — на разных условиях, но вступают. Хотя некоторые союзы, заключённые на таких условиях, от банальной дани мало чем отличаются. Если твоё племя достаточно сильное, ты можешь и не вступать ни в один союз. Либо основать свой, либо жить самостоятельно. Но есть ограничение: союз может состоять максимум из пяти кланов, причём объединяться можно только с ближайшими соседями.

Наше племя, по словам Киркура, по численности воинов точно войдёт в десятку сильнейших, а некоторые орочьи союзы мы даже переплюнем. Вон, к примеру, Ласки — не самое слабое племя — выставили около двухсот бойцов. При этом в строй поставили всех мужчин, включая охотников. А они — сильнейшие в своём союзе, остальные — по сути, бесправные данники. Так что, если дойдёт до конфликта, мы сможем сойтись с их силами на равных.

Он не скрывал, что мы, его отца, как члены их союза не интересуем. Да и в принципе не можем им быть — по территориальным правилам. Их союз уже давно сформирован и крепко стоит на своих землях. А вот как стратегические союзники — да. По его словам, им выгодно, чтобы мы как можно быстрее разобрались со всем, не платя за знания кровью и жизнями, и не ослабляя себя. Плюс он дал понять, что кроме проблем с себе подобными, на этой планете есть и другие расы, которые только и ждут, чтобы стереть орков с лица земли. И периодически предпринимают попытки нас устранить.

Нам, в принципе, досталось хорошее место — богатое зверьём, с реками, полными рыбы. Но есть одно «но»: с гор периодически спускаются тролли, а из пещер — выглядывают гномы. Они, конечно, не лезут в долину армиями, но большими группами — вполне. Ищут охотников или собирателей.

Вот по этой причине тут особо никто не живёт. Точнее — не выживает. Слабые племена банально вырезаются: у них не хватает сил на патрулирование территории и заготовку пропитания на зиму. А сильные уже сидят на хороших местах и не собираются переезжать с обжитой земли. Хотя вот Ласки вроде хотели переселиться — так что, возможно, у нас тут не всё так плохо. Или у них там ещё хуже.

Ещё он разъяснил разницу между чёрными, серыми и зелёными орками. Мы хоть и одна раса, и можем спокойно скрещиваться друг с другом, но подвиды у нас разные. Магией владеют только чёрные орки. Доспехи и ремеслом занимаются только чёрные и серые. А зелёные — это бойцы. Их удел — рассекать в набедренных повязках и махать палками или трофейным оружием. Торговлей зелёные орки почти не занимаются. Им проще ограбить караван, чем торговать. И торговать-то им особо нечем. Так что ни один здравомыслящий торговец к ним не сунется. Обитают они за землями Ласок, хотя и на территории Каганата есть пара небольших племён зелёных орков.

Зато зелёные орки отличаются невероятной живучестью и неимоверной силой. А вот здравого смысла в их черепных коробках — кот наплакал.

Если происходит скрещивание чёрного и зелёного орка — дети будут исключительно зелёными. То же самое при скрещивании с серыми. Исключения редки. Вот, например, вождь Ласок — плод любви чёрного орка и зелёной орчанки. Сам он родился чёрным, в отличие от своих братьев и сестёр. Но и тут без ложки дёгтя в бочке мёда не обошлось. Доспехи он, как и зелёные орки, носить не может, хотя магией владеет. И по слухам, дети у него рождаются зелёными. Несмотря на то что жёны у него — чёрные орчанки, сам он — условный чёрный орк. Прямых доказательств нет, но косвенных улик хватает: дети у него рождаются мёртвыми. На роды ни одна повитуха не допускается. А ведь даже младенцы-орки отличаются живучестью и крепким здоровьем. А его детки и суток не проживают. То ли сам их убивает, то ли действительно рождаются нежизнеспособными — поди разбери.

Глава 14

Через два часа мы развернули наших скакунов и поскакали к предполагаемому месту столкновения, стараясь зверей не сильно загонять. Благо следы, оставленные отрядом Ласок, служили отличной путеводной нитью, точнее — сплетением ниток. Ведь каждый из бойцов оставлял свой след, который переплетался с другими, образуя какофонию запахов и шикарный путеводный след, по которому мы выйдем к нашим противникам.

Который вывел нас к лагерю противника, который уже ожил. Орки бегом строились и принимали боевое построение. В идеале — нам в этот момент ударить и собрать хорошенький такой урожай. Но мы растерялись, когда из-за кустов открылась нам такая шикарная картинка. Да и будем честны — наш отряд растянулся в некрасивую такую пунктирную линию, где между группами всадников иной раз и пятьдесят метров был разрыв, а иной раз и поболее.

Так что пришлось действовать по ситуации: выехать вперёд и, подняв знамя, ожидать, пока наши выйдут из леса и построятся в ударный кулак. Хреново, что я так боялся опоздать, что нарисовался со своим отрядом явно раньше основных сил, которые где-то в пути заплутали.

С их стороны перед нашим строем выехал всадник на огромном белом медведе. Сам мишка, помимо своей природной брони, что по недоразумению шкурой зовётся... На такого надо идти исключительно с каким-нибудь шлангобоем. Так всаднику показалось мало — он его ещё закутал в дополнительную броню, сделанную из кожи какого-то чешуйчатого зверя, превратив и без того грозного хищника в настоящий танк на ножках.

Сам всадник по бронированности не уступал своему скакуну. На себя он нацепил что-то наподобие максимилиановского доспеха — в общем, большая консервная банка, к которой хрен подберёшься без консервного ножа. За его спиной стоял хоть и не настолько бронированный строй, но внушительный. Вот сейчас я понял, что чувствовал себя отряд лёгкой кавалерии, когда напротив него строится отряд тяжёлой рыцарской конницы. Дрожащие коленки мы спишем на приступ адреналина. Они, мать его, по всем статьям выигрывали. А по численности — они нам хоть немного, но проигрывали. Хотя, будем честны — нам это ни хрена не на руку.

— Сдавайтесь, у вас нет шансов! Если сдадитесь — то мы вас обложим данью, и всё. Слово даю!

— Грош цена вашим словам! — ответил я, выезжая к нему навстречу, взяв в руки знамя.

— За нашими спинами Орда!

— А нас — Рать! — рявкнул я практически слитно, пряча страх и привлекая всеобщее внимание на себя. Сразу за медвежьими всадниками из кустов выходили наши и спешно строились. Это сейчас отличный шанс — связать всадников боем, и наши ударят им в спину. Плохо лишь то, что их пехота оказалась немного в стороне. С момента на момент они заметят, что их кавалерия оказалась в окружении. Ну и хрен с ними — после медведей это будет лёгкая добыча.

Привстав на стременах, я поднял максимально высоко наше знамя, так подержав пару секунд, а затем наклонил его в сторону противника. Набирая скорость, я — а за мной мой отряд — устремился на противника. Наша пехота на той стороне тоже двинулась в бой, разделившись на два отряда: кавалерия устремилась в тыл вражеской кавалерии, а пехота направилась на перехват вражеской пехоте. Отрезая их от помощи, наша "рать" двинулась в движение — парни двигались, чеканя шаг. При каждом шаге они с выдохом произносили громкое "А". Тем самым они синхронизировали свои шаги и подбадривали сами себя, давая понять каждому из бойцов, что он не один, а один из сотен, что сейчас, как и он, чеканит шаг. Разжигая в сердцах ярость, отгоняя страх и сея его в вражеских сердцах. Медвежьи всадники, услышав шум за спиной и увидев, что к ним в спину несётся наша кавалерия, часть из них попыталась развернуться и встретить их удар в лоб.

Вражеский лидер, видя, что я устремился на него и не видя, что творится у него за спиной, отдал короткий приказ к атаке, чем лишь смешал ряды своего отряда. У меня, честно скажу, упала планка, и я, не придумав ничего лучше, чем направить своего зверя ему навстречу — так сказать, лоб в лоб. Да и, если честно, другого способа боя я практически и не знаю. В трюме не до манёвров было: постарались, увидели противника — схлестнулись лоб в лоб. Всё. Так что вся наша тактика была основана на лобовой атаке. А сейчас такой способ был на руку противнику больше, чем нам.

С каждой секундой две наши туши верхом на монстрах сближались, норовя сойтись в лобовой атаке. Мы, словно два рыцаря орочьей наружности, сходились друг с другом. Только вот одно "но": я нихрена не рыцарь. И в последний момент, когда наши две тушки должны были сойтись грудью, дабы узнать, кто круче, мой зверь — у которого из брони считай лишь природная чешуя и небольшая нагрудная пластина, а на мне — что-то наподобие кирасы, наручи и поножи — это явно проигрывало по степени защищённости. Да и его копьё было длиннее моего и напоминало рыцарское. Так что, поймав его копьё, я навряд ли дотянусь до него, если только кровью залью из пробитой грудины.

А что он явно мог позволить себе такую броню — не даром белые мишки не только самые крупные хищники на земле, а ещё эти твари славятся выносливостью. Но ничего — и мы не пальцем деланые. В самый последний миг, когда мой противник опустил копьё, готовясь либо насадить меня на него, либо сбить с моего монстра, я сделал финт ушами. И мы с моим зверем взмыли в воздух, пропуская копьё под собой, направляя знамя ему в голову — дабы окропить наше знамя красненьким.

Ещё миг, ещё одно, мать его, мгновение — и всё. Но этого мига не хватило. Эта тварь, мало того что оказалась бронированной по самое не балуй, так ещё и магией баловалась. Меня и зверя сбила воздушная волна, перевернув в воздухе пару раз. Приземление, так скажем, было ни хрена не мягким — на какой-то миг я даже потерял дыхание, и в глазах потемнело.

Со стороны противника раздались радостные крики, а с нашей — раздосадованный рёв. Да и, казалось бы, что может сделать поверженный противник, что лежит в пыли, а на него надвигается бронированная туша верхом на медведе, что ещё миг — и пронзит его копьём или порвёт монстром?

"А насрать!" — рыкнул я, вызвал своих псов, а сам схватил рядом лежавший на земле флаг и лишь чудом успел увернуться от копья рыцаря. Затем, поднырнув под вертикальный удар лапы медведя, всадил знамя в раскрытую пасть зверю — того самого, что ещё секунда и отделила мою бестолковую тыкалку от тела.

Мой удар совпал как раз с тем, что туша медведя опускалась, и совокупность действий привела к тому, что удар получился такой силы, что медведь головой буквально оделся на копьё, а его кончик вылез из макушки. Естественно, зверь, несмотря на всю свою живучесть, умер моментально. Такие повреждения мозга явно несовместимы с жизнью.

Мои духи, раскормленные сердцами врагов в многочисленных схватках до такой степени, что по размерам уже не уступали варгам, успели стащить его и пытались разобрать эту консервную банку. Правда, эта тушка на роль тушёнки для милых песиков не согласилась и, развернувшись, сумела встать на ноги. Достав меч, принялся отмахиваться от них, умело откидывая их щитом, который не выронил при падении. В отличие от меня, что остался безоружным. Постепенно он отступал к своим приближающимся всадникам.

Я не стал играть в благородства, а воспользовался тем, что он был сосредоточен на моих духах. На всех порах обошёл со спины и ударом под коленную чашечку. От такого удара его ноги подкосились, и он упал на колени, опершись на щит, что позволило сохранить равновесие. В следующий миг я без затей стал бить что есть мочи кулаком по шлему. Пару мощных ударов сжатых рук в замок, с вложенными в удар душой и массой тела — противник поплыл. А что ты хотел — молодецкий удар даже по шлему это вам не хухры-мухры, считай, что дубиной колошматил.

От такого он кулем плюхнулся мордой в землю. Я не стал его добивать, в последний момент вспомнив, что у меня на поясе болтается кинжал, который я с волчьим оскалом обнажил и приготовился встречать врага, что от меня уже был в двух десятках шагов. В этот же миг мимо меня пролетел наш отряд — чудом не стоптав меня — и врубился в ряды врага.

Вид поверженного и пленённого лидера явно не прибавил боевого духа всадникам. Часть из них повернула в сторону и попыталась скрыться в лесу. Их манёвр не принёс им ничего, кроме того, что наши, на более быстрых скакунах, ударили им в спину. Бой быстро превратился в кашу-малашу, где смешались медведи и всадники с варгами, хорами и нашими всадниками в множество куч. Где одного всадника на медведе рвали несколько наших и медленно, но верно разрывали их на части.

Громогласный крик, что прокатился по полю: "Ласки уходят!", — ещё больше подбодрил нас. Их лидер умудрился заставить своих орков сбиться и отступать, ощетинившись копьями. В их рядах не было паники и страха, впрочем, как и желания сходиться с нами в кровавой сечи.

— Киркур! Ты куда?! — рявкнул я, подъезжая на хромающем Акеле. Ему досталось знатно от падения, и он периодически тряс головой.

— Как куда? Как и договаривались — в поход на Нордов. Да, кстати, долю медведей я отдам тебе, а ты с ними уже сам разбирайся! Я данного слова не нарушал. Я подчинялся приказам лидера — с него весь спрос! — выкрикнул он, продолжая отступать вместе со своими бойцами, на удивление умудряясь сохранять строй. — Сейчас я — лидер похода на Нордов, и данное тебе слово сдержу.

— Ещё придёшь к нам с войной — и клянусь, что съем твою печень, поджаренной на костре из жердей твоего стойбища! — выкрикнул я угрозу, провожая их взглядом и сдерживая своих, что с трудом сдерживали желание броситься в бой.

Отступающего противника никто из моих не стал преследовать — все переключились на схватку медвежьих всадников с нашей кавалерией. Эти бронированные твари показывали удивительную живучесть. Но против толпы, особенно когда она организована — хрен попрёшь.

В общей сложности бой не продлился даже и получаса, как всё закончилось. Ласки спешно отправились "в поход на север", даже не завернув за припасами в лагерь, справедливо рассудив, что промедление может стоить им жизни. Из медвежьих всадников выжил лишь лидер и парочка чудом уцелевших. Медведей разъярённые варги буквально разорвали на части — как и самих всадников.

Когда бой закончился, перед нашими взорами стояла безрадостная картина кровавого месива из тел орков и их поверженных монстров. Мы, к нашему сожалению, не отделались лёгким испугом — победа взяла с нас свою кровавую цену. Хоть одно радовало — зверей не потеряли. Хотя на некоторых без сострадания не глянешь, непонятно было, как в этих переломанных тушках ещё теплится жизнь. Удар разъярённого медведя — это вам не шутки, и парочка переломов зверю обеспечены. А если попасть к нему на зубок — тоже мало приятного: сразу зверь лишался доброго куска плоти. Природная броня не всегда спасала.

Вокруг пострадавших животных животноводы с добровольными помощниками прилагали максимум усилий, чтобы не дать им отойти в мир иной. У зверей нет шанса на перерождение, а они нам как воздух нужны. Животноводы, как и Док с несколькими орками, что были у них в качестве личной охраны, в бой не участвовали. Эти специалисты для нас на вес золота. В такие моменты особенно понимаешь их ценность для клана.

Соплеменникам также досталось — десятка два тел лежали в рядок. Плюс добрая половина всадников, что вместе со мной атаковали, выглядела не лучшим образом. Сейчас парней латали, причём в буквальном смысле этого слова. Семерым удалось выжить буквально чудом, несмотря на потерянные конечности. Док, как заправский реплантолог, пришивал оторванные конечности и тут же заговаривал раны. Естественно, о полноценной операции речи даже не шло — где врач зашивал не только вены, но и нервные окончания. Нет, он парочкой стежков пришпандорил конечность там, где она должна быть, а дальше шли чудеса местной магии. И то — о полноценном выздоровлении речи не шло. Конечность прижилась, кровь перестала течь, дальше дело за орочьей регенерацией. А доктора ждал следующий пациент. Время у него сейчас даже не на вес золота, а на вес орочьих жизней. Кто захочет век коротать без родимой конечности, если можно уйти на перерождение и появиться с полным набором?

Самое страшное — как оказалось — не сам бой. Самое страшное наступает потом. Самая жесть началась, когда надо было раненым оказать помощь и найти тех, кто ещё жив, но не может позвать соплеменников. Каждое тело приходилось осматривать на наличие признаков жизни и, вглядываясь в лицо и мерцание сердца, вспоминать — наш это или нет. Наших надо отвезти к тотему и под ним прикопать — так они быстрее воскреснут. А противников — сжечь к чертям собачьим, дабы они подольше не воскрешались.

Естественно, не забыв про мародёров, которые, как ни в каком кино — нихрена не приятное занятие. Это с трупа, который умер весьма насильственной смертью, надо было снять всё мало-мальски ценное. И желательно до того, как оно окоченеет. Не забыв намазать его кровушкой — все предметы — дабы снять кровавую привязку, если она есть. Часть предметов тускнела прямо на глазах, другие покрывались ржавчиной, а некоторые рассыпались прахом прямо у нас на глазах.

Я, как и другие, без дела не сидел. Занялся своим делом, к которому ещё в трюме мои соплеменники привыкли, а для новеньких было шоком. Из тех тел, что, если прищуриться, слегка светились, я вырезал сердца и скармливал своим духам. Песиков надо кормить, дабы они росли и становились сильнее. А светились лишь те тела, к упокоению которых приложил руку либо я, либо мои духи.

Также я получил два медвежьих черепа. С ними пришлось повозиться — обряд, в отличие от того, что был на корабле, преобразился. Сейчас я камлал, запечатывая духа в черепке. В лагере придётся проводить уже полноценный обряд, чтобы преобразить запечатанного духа и заставить его подчиняться мне. А затем снова — либо записать его в черепушку, либо оставить при себе и подкармливать духовной энергией, чтобы он не развоплотился. Которой у меня, естественно, на данный момент нет. Для её получения нужен другой обряд.

С тушкой белого медведя, что так и остался стоять, пронзённый флагом, у меня были особые планы. Грех было делать из него простого духа. Зверь был поистине мощным и поистине огромным — он, тварь, в холке с меня ростом был. Даже не верится, что я на него в одно рыло рыпнулся. Мало того, что рыпнулся, так ещё и завалил. Для себя я решил, что пора отходить от идеи ближнего боя. Я, чёрт побери, шаман, а не обожравшийся грибов берсерк, что сломя голову бросается в бой. Такие персонажи долго не живут. А мне, ну никак, умирать не хочется. От слова совсем. Моя обязанность — в сторонке сидеть и в бубен стучать, а не бегать и всем по бубну стучать. За меня это должны делать духи.

Я решил закамлать его черепок и косточки на духа — хранителя очага. А не простого, одноразового боевого духа, запас которых надо восстанавливать. У меня появилась была такая вкладка в моей книжечке. А что — такой дух очень хорошо поработает сторожевой собакой и, при нужде, сможет защитить мой мини-гарем в моё отсутствие. Да и всем в племени лишний раз напомнит, кто в племени страшный и непобедимый Бармалей.

Пока я камлал над тушкой, отделяя его костяк от тела и шкуры и запечатывая дух, Сорока занялась своим любимым делом — инспекцией трофейной части добычи. Под её руководством ни одному орку не пришло в голову выкинуть не то что покорёженную железку — даже порванный и кровью залитый кожаный ремешок. Я не удивлюсь, если поговорка «у хорошего крестьянина и бычий хрен — верёвка» — это прямая инструкция к действию.

Так что домой нам предстоит вернуться явно не налегке. Десяток воинов отправили к нашим, дабы они возвращались на нашу стоянку и заново собрали лагерь.

***

— Слышь, наш учитель и вождь, ты — генсек Сауроныч, — обратился Петюня строчкой из песни про орков. — В следующий раз, когда ты, решив в одну харю пинать местного бронированного Ланселота орочьей наружности, не забудь про нас. Мы тут не в качестве зрителей приперлись, — буркнул он, вместе с парнями закидывая пленника на варга, что так и не пришёл в себя. — А ты у нас красавец — в одну харю местного Айн Вейга запинал, не получив ни одной царапины. Затем своим злобным взглядом толпу Ласок разогнал — до такой степени, что те, не разворачивая строя, рванули в обратном направлении. Нам, сирым и убогим, на всех всего четыре десятка медведей с их всадниками. Как-то несправедливо распределена нагрузка, ты так не думаешь?

— Не балаболь, — негромко произнёс Сержант. — А если серьёзно — парней надо натаскивать и учить правильному ведению боя, как и тебя, командир. Вот нахрена вы бросились в лобовую атаку? Я пехоту отрезал — всё, берите всадников тёпленькими. Ваша задача была их шапками закидывать, как бы сделали умные люди. Воспользовались бы копьями, топорами, а потом уже на ослабленного противника врукопашную бросаться. Вон итог ваших бездумных действий, — бросил он, указав на трупы наших ребят. — Хотя не всё так катастрофично. Ребята воскреснут, надеюсь, поумнеют и начнут головой пользоваться по назначению, а не только в неё есть. А манёвры и тактику надо отрабатывать. Ладно, всё, пора до дому, до хаты.

— Это он нас так похвалил, — буркнул Питания и повёл своего зверя с пленником на спине к загруженным бойцам, что практически на своих плечах будут нести все трофеи в лагерь.

— Что будем делать? — произнесла Мария Семёновна, когда мы собрались на импровизированный совет, как только вернулись в лагерь, свалив все трофеи недалеко от моей юрты.

— Я предлагаю идти в горы. Горы укроют и прокормят, — тут же предложил Ваха.

— Ваха, местные горы — это не ваши горы. Там территория уже занята и поделена гномами и ограми, если ты забыл. Недра заняты гномами, а поверхность — ограми, которым новые гости, ещё и явно враждебной расы, нахрен не нужны.

— К местному пахану идти, — произнёс Петюня и присел на корточки, как киношный зэк, даже пальцы в козу скрутил сразу на двух руках. — Мы, как ни крути, свои, так что надо здесь нам прописаться. Попутно объясняя, что лохов в нас тяжело разглядеть.

— А ты знаешь, где он обитает?

— А что тут гадать? В центре долины стоит симпатичная одинокая гора. Так где, как не там, местным оркам организовать столицу? Если кто забыл — у нас бонус к обитанию в пещерах. Так что нам остаётся ориентироваться на неё и переть напрямки. А там уже — здрасьте, мол, мы местные, просто вышли непонятки с местными отморозками. А так — мы чёткие орки. Перетрём за жизнь, узнаем, что почём, а дальше будем решать.

— А с этими что делать? Под нож?

— Нахрена?! — возмутился Петюня. — Его дохлая тушка не стоит даже полушки — а это, для тех кто не в курсе, четверть копейки. А вот за живого могут хорошо заплатить. Зуб даю — в мире, где рабство норма, и рабский рынок должен существовать. А из этого следует, что и место для такой древней традиции — продавать и выкупать пленников за звонкую монету — присутствует. А тут у нас цельный чёрный орк, да ещё и с магическими способностями, считай — племенной бычок. За него хорошо заплатят. А так — ты его сегодня прирежешь, завтра он воскреснет и будет сильно на нас обижаться.

— И где ты будешь искать здесь рабский рынок?

— Вопрос на засыпку: где самые большие невольничьи рынки? Правильно — в столицах. А где у нас при таком раскладе местная столица под кодовым названием Барад-Дур? Повторюсь — в центре долины, у подножия или на её вершине. Вернее — в этой самой горе. Если кто забыл — напоминаю, что у нас расовый бонус к проживанию в пещерах. Так что гора в центре плато — идеальное место для местной столицы. А где столица — там, ясен хрен, и торговцы. Если не сами, то хотя бы часть трофеев однозначно продадим.

— Тогда предлагаю сформировать отряд от десятка до двух десятков всадников, — тут же внёс предложение Сержант. — По-моему, это оптимальное число. Такому отряду небольшой охотничий отряд не страшен будет, и при этом они будут достаточно маневренны и сильны.

— И кого будем включать в делегацию?

— Сауроныч однозначно дома будет сидеть. Надо же нашему наитемнейшему дома посидеть. Он у нас ценнейший ресурс и боевая единица, что в одну харю толпу врагов разгоняет. Так что мне пора собираться в путь-дорожку. Так кто со мной?

— Не, Петюня, ты останешься в стойбище, как и Сержант. Если ты забыл, то ты у нас шаман — племя без шамана нельзя оставлять. Так что бубен тебе в руки. Сержант будет отвечать за оборону стойбища. Мария Семёновна — наш негласный лидер за само стойбище и внутренние отношения. Ваха и Влад — силовая часть, будут особо рьяным мозги вправлять. Впрочем, как и все чёрные орки — остаются в стойбище. Правильно сказал Петюня — вы наиценнейший ресурс нашего племени, — и жестом пресёк все возражения. — Со мной отправится десяток простых орков на обычных варгах. Как-никак, мы отправляемся к чёрту в зубы, с которым у нас не совсем дружественные отношения. Каждый вечер буду выходить на контакт. Время контакта — закат, плюс-минус час-два.

— А у нас что, рация откуда-то нарисовалась? — с удивлением произнёс Влад.

— Рации нет, но есть два штатных шамана — я и вон Петюня. С помощью бубна и тотемных столбов сможем общаться на расстоянии. Как вон медвежонок с папой общался. Пленных с собой брать пока не будем, пусть здесь посидят.

— А ты у нас азбуку Морзе успел выучить? — вкрадчиво спросил Петюня.

— Я — пока нет. Но нам ключ накидают, и мой личный пресс-секретарь сможет составить текст, который я и оттарабаню.

— Дай догадаюсь — личный пресс-секретарь часом не одна знакомая Птичка?

— Она самая. Её чуйка нам ой как понадобится.

— Так, я не понял, у нас единовластие? Если так, то нахрена мы здесь? — возмутился один из пришлых орков, что под соусом командира присутствовал на собрании.

— У нас не монархия, а что-то другое. У нас есть верховный вождь под кодовым названием Чёрный, он же Саурон, он же одним махом всех побивахам. А мы — младшие вожди, или по-простому — советники. Наше дело — давать советы, а конечное решение — за ним. А теперь давайте на чистоту. Не для кого не секрет, что почти у каждого из вас есть, так сказать, свои люди, у которых есть свои интересы. Пардонс, орки, — произнёс Петюня, оглядев всех здесь находящихся. — Рано или поздно мы начнём тянуть каждый на себя одеяло. От наших перетягиваний я боюсь, что одеяло может порваться на лоскутки, из которых с удовольствием соседи себе лоскутное одеяло сошьют, — глянув на здесь присутствующих. — Не надо корчить из себя святую невинность. Я не буду тыкать пальцем в того, кого усиленно подкупали, а он до последнего в тряпочку молчал. Если что — я не только про Фахида, у которых кое-кто в гостях ни час и не два сидел. Парни, я парень простой. Даже я понимаю, что мы все здесь не по своей воле, и все мы разные. Но, мать его за ногу, мы с вами не в одной лодке, а на плоту. Который состоит из бревнышек орочьей наружности. Если эти бревнышки разбредутся — их всех пережуют местные. Кого раньше, кого позже, но перережут. Вы обратили внимание — баб они в плен не собирались брать, всех под нож. Это говорит, что любая железка стоит дороже наших с вами жизней…

— Короче, суку, что будет шалить — я лично прибью! — перебил Петюню Влад и каждому посмотрел в глаза.

— Вот если что — я ему помогу! Мы либо друг за дружку держаться будем, честь по чести, либо нас сожрут! — тут же произнёс Вахид.

— Согласен. Сильных не трогают — с ними договариваются. А мнение слабых не учитывается! Но и я не баран и не цепной пёс. В случае войны — его слово закон, — и указал пальцем на меня. — Это не обсуждается. Ещё правду сказал Пётр — у каждого из нас свои люди. Они идут за мной — я иду за ним. Это не совсем хорошо, но и не совсем плохо. Я к чему веду: каждый из нас — лидер, раз за ним идут орки. А каждый лидер должен дать клятву на крови, что ни словом, ни делом не навредит племени и не будет разрывать его на части. Каждый из таких вождей должен доказать, что он лидер, и за его спиной кто-то есть, и это не один-два орка, — выдал он в полнейшей тишине. — За моей спиной — десяток воинов. Я всю жизнь воевал. Я всю жизнь командовал войнами и видел войну во всей её ужасе и красе. За мной пойдут в огонь мои орки. Это настоящие воины, что не боятся крови и не боятся замарать в крови руки. Мы умеем не только убивать, но и воевать. Но мы не шакалы, а горные волки, и шакалить не будем. Честь для нас — не пустой звук. Вы нас не знаете, и я вас не знаю. Но мы оказались вместе — я надеюсь, не просто так. Я — рождённый в СССР, и красный флаг для меня — не просто тряпка. Он меня к вам привёл. Я надеюсь — не зря. Я всё сказал, — произнёс Вахид и обвёл всех присутствующих взглядом.

— Вахид правильно сказал. Клятва нужна. Но и составить её надо правильно. Сейчас все, кто здесь, её дают — и это не обсуждается. Это не значит, что все вы автоматом становитесь вождями. А как сказал Вахид — я многих из вас не знаю, и вы к нам присоединились, не мы к вам. Соответственно, в верховный совет вы пока не входите. Ключевое слово — "пока". Всё в ваших руках. Сейчас есть две повестки — это слова самой клятвы и решить, как жить будем.

— Тут я в который раз, десять раз пожалел, что отказался, так сказать, от самоличного правления. Из пустого в порожнее переливали не один час. Тут решали не только — будем оставаться здесь либо передвинемся, но как заметил Сержант — мы не армия. И просто так сказать: ты, ты и ты — седлаешь варгов и едешь со мной — нихрена не получится. Вылетают тысяча и один нюанс: кто будет кормить его семью, кто будет следить за скотом.

Это в играх охотники охотятся, добывают еду и шкуры, и сдают их безропотно на склад, из которого шьют доспехи и одежду для всего племени и воинов. Которые, в свою очередь, безропотно выполняют приказ лидера, встают в строй и идут куда душе угодно. В реальности оказалось всё в разы сложнее. Тут, как сказать, нужна система мотивации. Которой у нас нет. Не трудодни же, в самом деле, вводить.

Тут ещё проблемы с разделением трофеев. И если что — я не только про доспехи, снятые с поверженных орков, но и про соль и другие ништяки, что должны нам доставить Ласки. Как их делить поровну на всех? Так оказалось, что до социализма нам ещё далеко, и капитализм нам нахрен не нужен, где все ресурсы сосредоточены в одних-двух руках. Пока мы обсуждали что и как, Сорока открыла полог и втащила с другими жёнами трофейные доспехи орка, что я пленил.

— Сорока-белобока, а что тут такое блестящее притащила? — высказал Петюня общую мысль.

— Всё по-честному. Тотем оценил вклад в победу каждого из нас, как и оценил трофеи. Вот на эти очки я и выкупила доспехи. У нас на них первоочередной приоритет. Наш муж их добыл, — заявила она, уперев руки в бока, и ногой задвинула звякнувший шлем подальше. Там уже многие толпятся и выкупают свои трофеи.

— В действительности — нахрена мы тут сидим и изобретаем велосипед, если его до нас изобрели, и уже местные на нём давно рассекают экономические просторы необъятного орочьего нагорья? Надо будет лишь у пленных поспрашивать, как на нём местные катаются, и уже подогнать его под себя. Так что, Ваха, бери свой ножичек и пошли поспрашиваем Медвежонка с пристрастием. Он тебя уже любит, как чёрт ладан. Так что на любой твой вопрос ответит с великим рвением и уважением. Да и тут я видел пару берёзок — надерите бересты, нам она бумагу заменит. Если кто не в курсе — на ней можно даже простой палочкой писать. Всё один хрен не запомним.

— Ваха, ты говоришь, твои волки — настоящие воины? Звери есть? — в конном походе я вас не видел.

— Рядом стояли, правда, они какие-то не такие, — ответил он и немного отвёл взгляд.

Пока все готовились, я сходил с одним из бойцов Вахида к их зверям. Что могу сказать: внешне они были похожи на обычных варгов, но лишь с одним различием — эти твари были худющие, и кое-кто даже хромал. Когда мы приблизились к ним, они вскочили на лапы и зарычали угрожающе. Тут я увидел, что лапы у них связаны своеобразными металлическими путами, не давая им толком двигаться. А сами путы были соединены между собой и шли от одного зверя к другому.

— А это точно ваши звери? — с сомнением в голосе поинтересовался я. — Больно странное поведение при виде хозяина.

— А чьи ещё? Они рядом с нами. Мы у других спрашивали — они им не принадлежат. Раз никому не принадлежат — значит, наши.

— Походу, они не ваши, а клановые животные. Надо наших озадачить на поиск клановых вещей и скотины, — буркнул я.

— Так мы — часть клана. Значит, наши, — не сдавался боец.

— Общее — не значит ваше, — возразил я ему. А про себя добавил: общее — это значит наше, а не ваше. — Петька! — окликнул я знакомого орчонка. — Ты что вертишься?

— Батя за дровами послал в лес, а меня вон они не пускают, — и указал на незнакомых мне подростков.

— Это наш лес. Мы сами там дрова собираем. А то они всё пособирали, а нам что делать? У нас топоров нет, нам руками ломать приходится, — возразили ему пару серокожих подростков, что стояли между ним и лесом.

— Я сейчас разберусь, — произнёс воин и неуловимым движением оказался рядом с ними: одного сбил подножкой, а других поймал за уши. — Так, щеглы. Тут нет вашего леса, тут нет вашей поляны. Тут всё наше. Вы — наши, и он — наш. У него, вон, топор, у вас — руки. Вы ему помогли — он вам. Всё понятно? — рявкнул воин, держа их за уши, а третьего продолжая прижимать ногой.

— С топорами порешаем! Подойдёте к моей жене — она вам даст инструмент, пригодный для валки леса. Вы, охламоны, пару деревьев свалите, распилите и на дрова порубите. Часть себе заберёте, часть у тотемного столба сложите — получите за это клановые очки. Часть придётся отдать за инструмент, но и вам кое-чего достанется. Если, конечно, ваньку не проволындите, а к делу приступите со всей душой и рвением, — бросил я им.

— А можно нам ещё пацанов позвать? — обратился ко мне самый старший из них, потирая ухо.

— Мне без разницы, сколько вас будет. Самое главное — инструмент не сломайте и никого не пришибите. Петька с вами — он за старшего будет и покажет, к кому подойти. Да и найдите мне Животновода — пусть сюда подойдёт, — бросил я им.

Животные, кстати, меня к себе подпустили без особых проблем — лишь недовольно ворчали и скалились, не делая попыток укусить. А вот при приближении других орков реакция была более агрессивной. Сразу было видно, что животные страдали от жажды и голода.

Животновод появился довольно быстро и сразу подошёл к животным, недовольно ворча и рассматривая их. Я практически к каждому прикасался и старался успокоить, посылая мысленный посыл, что мы о них позаботимся. В ответ получал ощущение, что я с ними крадусь по лесу, выслеживая то стадо кабанов, то оленей. А от самого крупного получил образ, как мы стаей окружаем большое стадо животных и гоним их по полю, метая в них копья, а затем добиваем ослабевших.

— Это клановые животные, за них отвечать ты будешь, — сразу нагрузил я его ответственностью. — Ты у нас животновод, и твоя профессия — выращивать и следить за животными, — перебил я его, видя, что он готов возразить. — С этого и будешь кормиться, сладко кушать и на мягком спать. А что ты хотел? Тебе дали жён, одежду и кров не за просто так.

— Мне бы помощника, — робко произнёс он.

— Ты что, хочешь, чтобы я твоих жён обрюхатил? — не удержался я от подколки. — Забыл, что у нас профессии передаются половым путём — от отца к сыну через чрево матери? Так что от меня не пойдут маленькие животноводчики, так что придётся самому как-то справляться. Пока напои — я скоро буду. И Дока приведи, пусть животных осмотрит и подлатает. Будет артачиться — скажи, что я сказал. Да и жён можешь привлечь — они у тебя теперь тоже имеют отношение к твоей профессии. Если что — это не шутка. Да и медвежатина должна остаться — накормить скотину, — бросил я, уходя.

— Так её мне и дали... Там очередь из голодных ртов, за ней уже, поди, собралась, — буркнул он недовольно.

— Голодные рты — это плохо. Пусть собираются и устроят очередную рыбалку путём загона рыбы — с этим в лёгкую справятся и подростки. Как мы недавно делали. А мясо для волков пусть остаётся.

— Сорока! — окликнул я свою жену, что с задумчивым видом крутила в руках трофей, стоя среди того, что ещё не разобрали. — Тут, оказывается, есть и клановый шмот. Я вот нашёл клановых зверей, а твоя задача — найти клановый скот и клановый шмот, если он, конечно, есть. Заодно напомни между делом, что орки не воруют. Налёты, грабежи соседей — даже поощряются, а вот воровать — табу. Если кто что взял и "забыл" отдать — пусть пеняет на себя. Труп его через пару деньков, так уж и быть, закопаем или кремируем — исходя из обстоятельств. Насчёт летального исхода — это не шутка. Вор заживо сгниёт, причём без права на перерождение, — бросил я ей так, чтобы слышали многочисленные зеваки. — И пусть Наталья попросит людей построить навесы у кланового тотема. Там будет временный склад. Да и пусть ещё кто-то озаботится глиняными кувшинами с двойными стенками.

Парни подошли к получению информации с душой и выудили новую, так сказать, универсальную экономическую модель местного орочьего общества. Внутренняя торговля между своими шла исключительно через тотем. Охотники добывали мясо, шкуры и относили к тотему. Собиратели грибов, трав, дров и условных шишек с палками тоже всё тащили к тотему, где за полученный товар получали свои клановые очки — и уже за них приобретали нужное.

А вот монеты нужны были исключительно для внешней торговли, которая вроде бы есть, но какая-то странная, на мой взгляд. Во-первых, торговля вроде как межплеменная — хотя что может предложить одно племя орков, живущее охотой и скотоводством, другому такому же племени? Шкуры? Так это у всех основной экспортный товар. Скот? Варги? Со скотом всё сложно — его количество ограничено клановыми и семейными тотемами. Варги у каждого племени свои, да и не у каждого они вообще есть. Тем не менее торговля есть. Она завязана на двух краеугольных камнях — инопланетяне, что за бесценок скупают всё, и один прибрежный город, что имеет статус торгового. Его и прилегающие земли никто не грабит — практически. Эти покупают по более приемлемым ценам те же шкуры, а взамен продают зерно и, что намного важнее для местных, соль.

Инопланетяне и торговцы раз в год устремляются к центру долины. Торговцы, ясное дело, ведут караваны, гружённые товаром. А инопланетяне спускают шаттл, который по фиксированной цене скупает шкуры, травы и прочие нештяки. Взамен предлагают кристаллы воскрешения, металл чуть лучшего качества, чем местные умельцы могут добыть, ткани — почти так же, хотя торговцы привозят полотна в разы лучше и более разнообразные. Ну и, естественно, стеклянные бусы — куда же без них. Самих инопланетян, естественно, никто не видел — весь процесс автоматизирован. Орки загружают товар, закрывают двери, через определённый промежуток получают информацию, сколько чего сдали. Затем появляется список и ценник, уже в отсеке, куда был загружен товар.

Это ещё не всё. С каждой сделкой цена на шкуры будет падать, а на товар — расти. Вишенкой на торте — снижение качества предлагаемого товара. В шаттле четыре трюма — по одному на каждую сторону, и у каждой стороны свой счётчик. С такими условиями место в очереди буквально выгрызается зубами у соседей. Сильные кланы могут позволить себе скупать шкуры и ресурсы у более слабых племён. Полностью монополию забрать не удаётся — сверху следят. Каждому племени, независимо от объёма сдачи, гарантировано: условные 100 килограммов металла, 10 кристаллов возрождения и парочка элитных клановых боевых животных. Остальное — за серебро и медь. Да и объём у терминала не бесконечен.

Главное — удалось выяснить, что, как мы и предполагали, в центре долины находится орочья столица. В пещерах обитает не только местный хан/пахан, что сидит на вершине пищевой цепи и контролирует торговлю, имея с этого свой навар. Налоги с орков никто не собирает — не потому что местный пахан не хочет, а потому что никто не платит. А силой заставить не выходит. Помимо крышевания торговли, местный Каган отвечает и за крупные походы — собирает отряды орков не только на грабёж, но и на защиту рубежей.

А эти рубежи периодически нарушают то орды полудиких зелёных орков, то стройные ряды закованных по самую макушку коротышек-гномов, что выходят погреться из своих пещер, то голодные огры, что спускаются с гор, расплодившись в благоприятных условиях и, сожрав свою кормовую базу, идут искать свежатину. Предварительно сбившись в голодную орду.

Периодически пробуют на зубок наши земли и имперские легионы. В качестве разнообразия надо будет и ответные, либо превентивные, организовывать походы к соседям. Причём не небольшие налёты, а именно большой поход — дабы соседи не забывали и помнили, кого надо бояться и уважать. При этом не стоит забывать и про своих подданных, что не отличаются послушанием и смирением, а могут и огрызнуться во весь орочий оскал. Так что при любом раскладе местный пахан должен дружить с головой и быть достаточно мощным и в меру агрессивным. Другой во главе просто не выживет, а местный чингисхан правит уже лет так пятьдесят — и пока не собирается деревянный макинтош примерять.

Да и, кстати, парни между делом поинтересовались — с какого перепугу они вообще решили на нас напасть? Вроде же мирно разошлись. Ответ убил своей простотой.

Парни сначала и не собирались нападать. Но прикинув хрен к носу — север, мол, не то чтобы богат, да и там парни злые, знают, с какого конца хвататься за боевой топор. Так что неизвестно ещё, кто кого там в конечном итоге ограбит.

А у нас, видите ли, слишком много нештяков на душу населения. Грех, мол, не воспользоваться ситуацией: по их мнению, мы должны были расслабиться, а они бы взяли нас тёпленькими. Они в одном просчитались — не ожидали, что госпожа Удача нам улыбнётся и случайный прохожий окажется мастером морзянки. Да такой степени, что враз расшифровал перестук разведчика, который с наступлением темноты должен был слинять в закат. Но не судьба — парням не фартануло

Я тут между делом подумал — а кого в наследники престола? Или хотя бы какого-нибудь княжества? С кристаллами воскрешения и омоложения ждать своей кончины такого правителя, что жрёт кристаллы омоложения горстями?.. К примеру, отравление или случайное перо в печёнку теряют смысл, если только не становятся регулярными. А тихо-мирно дожидаться очереди на престол могут разве что правнуки. Хотя... кристаллы омоложения могут и детки горстями жрать.

К чему я это подумал? Да потому что с новыми реалиями сам такой условный мини-правитель. У которого рано или поздно появятся свои наследники. А при наличии трёх жён их будет точно не один и не два. С такими раскладами — хрен им, а не папкино место у костра! Буду жить вечно — назло врагам и на досаду наследникам.

Ладно. Будущие проблемы оставим на будущее. Нам сейчас с настоящим разобраться надо — да за своими орками приглядеть, чтобы не разбежались и не передрались между собой.

Глава 15

"Народ подскажите текст нормально отредактировал , я новый способ опробовал менее геморройный для меня."

Подойдя к своему шатру я застал бурную деятельность. Рядом люди под присмотром Иваныча стройку затеяли.

— Это что? — поинтересовался я у него.

— Нам склад для хранение продуктов, надо? Нада. Если мы сами его построим он через день развалится. А оно нам надо? Нет. Парни у меня уже несколько ям уже выкопали сейчас клети из веток сделают и глиной обмажем, получится своеобразный термос. Промежуток песком засыпем и водичкой будем поливать. Вода испаряясь понижает температуру внутри. Вот тебе и импровизированный холодильника. А, вон там у реки выделкой и сушкой шкур займемся, впрочем как и рыбы будем сушить. — с горящими от энтузиазма глазами заявил он.

— Скажи что ты и рабочих уже нашел? Кто все это делать будет или сам? — и немного с прищуром посмотрел на него. От чего он немного смутился.

— Так вот они этим и займутся. А я присмотрю. А что ты хотел? — перешел он резко от обороны к нападению — Если бы не я, их уже бы за дергали. Нашлись деятеле что захатели что бы они и рыбу ловили и заготовкой дров занялись. А кто о них позаботится? Без хозяина их будут использовать в хвост и в гривы и хрен кто подумает жрали ли они вообще сегодня? Во что одеты и где спят. Никто не проследил никто не озаботился. Тебя никогда, ему не когда, а я выкроил время. Накормил, напоил и к делу приставил.

— В этом случае ты и отвечаешь за их тушки. — буркнул я и развернувшись направился к шатру.

— Все будет сделано в наилучшем виде. Не для одних себя делаем, а для всего общества. Да и я велел шалаши им для себя и меня рядом с твоим шатром поставить. Без присмотра нельзя оставлять, вдруг кто обидит.

— Черт не было проблем у орка, завел он племя. — перефразировав знаменитую поговорку про бабку и порося. Махнув на них рукой пошел делом заниматься.

Там первым делом направился в свой так сказать“кабинет”, где окинув взглядом я увидел в центре даволно преличную кучи добра. Что мои женушки посчитали нужным доставить сюда. Первым делом я стал все вытаскивать у входа попутно сортируя свое имущество. Мне усиленно помогал Шуршик, как я обозвал своего духа помощника. Затем и Иван подошел оглядев фронт работы тут же к делу привлечь пару людей, сняв их со стройки. Заставив их из пары жердин и ивняка плести простенький манекены. А так же быстро организовал в шатре что на подобие склада. Отделенное от основной части шатра. Где и установили эти манекены и на них одели доспехи. На этом дело не ограничилось еще из пары жердей, были сделаны полки на которые и разложили инструменты. К этому процессу присоединилась и Сорока. Периодически споря и решая что из инструмента можно давать в аренду. А к чему нехрен нос совать.

Махнув на них рукой, я занялся шаманством. Спрятавшись от посторонних глаз между штырями. Первым делом расчистил пространство от травы и мусора. Затем постарался максимально разровнять грунт. Затем принялся чертить нужную мне пентаграмму используя прогрессивную систему состоящую из кожаной веревки с завязанной на ней узелками и костяных колышков.

Первый раз начертив пентаграмму с небольшими погрешностями я заполнил углубления костным порошком. Которое в свою очередь принес мне Шуршик из запасов что я притащил с корабля. Попытавшись запустить пентаграмму я по настоящему понял почему в школе я терпеть не мог черчение и почему училка докапывались до нас требую что все было сделано миллиметрик к миллиметреку, черточку к черточки.

От пшика что получился из моего так сказать шаманства меня от кинула метра так на два и не хило так предложила. Что я с трудом отдышался. Успокоив прибежавших что все в порядки и дескать так и задумывалось и вообще просьба не мешать и не вмешиваться чтобы не произошло. Мне явно не поверили, что все так мной и задумывалось, но и не мешали. Когда я снова стал чертить пентаграмму, на сей раз руководствовался правилом семь раз отмерь один раз отрежь. Не ленился перепроверять и перечерчивать понимая что я птица хоть и высокого полета, но и к летать особого пиетета не испытываю.

Результат не стал себя долго ждать и пиктограмма радовала своими формами мой взгляд. Когда я начал обряд сначала повалил темный дем, при виде которого захотелось максимально быстро уйти перекатом. Помня о недавнем опыте, пересилив себя я продолжил, продолжая все делать как было написано в книге. Затянув напев из горловых звуков текст заклинания я читал из книги которую передо мной держал Шуршик.

Дым не поднимался к небу а стал переливаться всеми оттенками серого. А оказывается их дохрена и еще немного и весь этот спектр серого блестел и переливался. Образуя постепенно фигура белого медведя чей череп лежал в центре пентаграммы. Когда фегора сформировалось началось самое сложное. Дух медведя зарычал и выпрыгнул из пентаграммы и сцепился моими псами. Что не давали ему добраться до меня и тонкой пленки что в теории должна была меня защитить. В книги было особоя пометка что мне нужна будет закончетьл заклинаниое до таго как дух разрушает эту преграду.

Не я конечно верил в себя но и перестраховаться не позабыл. Псов я вызвал и велел защищать меня. Вот они и зашли в то время как я пытался раз за разом правильно произнести набор звуков часть из которых явно придумывал садист и извращуга.

Но помня правило если долго мучиться что нибудь получится. Так и у меня с попытки так десятой получилась, а если быть честными то и все пятнадцать попыток потребовалось, чтобы я смог правильно закончить заклинание. Есть большая вероятность что дух медведя сам смирился со своей участью и подчинился не выдержав пытки моего горлового пения. Какими бы не были поптки главное резултат, а результат вот он наглядный. Череп засиял и стал затягивать медведя, не смотря на все его попытки сопротивления. А сопротивлялся он дай то боже ревел белугой и за землю цепляется всеми конечностями и даже зубами. Все его потуги оказались безрезультатными, единственный его шанс был это справятся с самной, который он к моему счастью профукал. Даже бегства ему не помогло бы, заклинание его достало даже из под земли.

Убедувшшись что духа окончателно запичатало и заклинание легло как нада. То есть на черепке появились кабалистические руны что опоясывали его со всех сторон. Не успел я встать утерев пот, как меня окликнули.

— Сауроныч предупреждать надо! — раздался голос Петюни из за моей спины. — Не я понимаю шаманство дело тонкое и особо мстительное. Но нахрена было бедную скотину вытаскивать с того света, а затем мучить своим пением? Объясни народу за чем сей концерт или просто решил в пении практиковаться?!

— Не я из него хранителя очага сделал. Будет дом охранять. — буркнул я немного смущаясь видя что невдалеке добрая часть посёлка собрались и все они вооружены.

— Я даже не буду спрашивать чем тебе духи псов, размерам с варга. Не устроили в качестве сторожевых тварей. Меня и общества больше интересует вопрос, почему ты всех не предупредил? Народ бы лишний раз не нервничал и каждый знал если гром гремит и земля трясется это наш шаман дурью мается. К стае рецептиком не поделитесь или это исключительно из семейной поваренной книге? — тут же поинтересовался он, кивнул на книгу что Шуршик захлопнул и потащил куда то вглубь шатра. — А то в моем боевом пуле боевого шаман из заклинаний лишь танцы у стальба.

— Сначала тебе надо само лично запинать зверя что достоин будет охранять твой очаг.

— Так кто тут видел полудохлого дракона? Прошу особо обратить внимание на фразу полудохлого. Дабы без лишнего гемороя стать героем и победителем дракона. Который и будет охранять мой очаг? А если серездна займись обичением.

— Лады. Первым делом ты должен добыть парочку черепов. Учти черепа должны быть от собственноручно убитых тобой зверей и желательно чтобы тебе никто не помогал. В противном случае твоих сил может и не хватить. Да и еще костяного порошка надо заготовить. — вспомнил я в последний момент — Только учти что если ты планируешь подчинить дух зайца, то тебе и порошок из заячьих костей сойдет. А вот для волка он будет слабоват. Тут правило простое костяной порошок должен быть из равного по силе зверя, а в идеале сильнее. В противном случае увеличивается риск что дух сорваться с поводка и хорошо если он свалит в закат. А может и устроеть дебош с мордобитием и телесными повреждениями для всех живых существ в радиусе досягаемости.

— Ага, значит поэтому ты этой чертовщиной занимался прямо посреди лагеря, а не где нибудь в лесу? — поинтересовался он с ехидством.

— У меня все под контролем было. — буркнул я в ответ.

—Ага у волшебника Сулеймана все по честному и без обмана. Я так понимаю что это эксклюзивный материал который с гагом превосходит духа медведя? — бросил он указывая на шкатулку, что рядом лежала на боку. И лишь чудом не просыпав костную муку, на землю. Я и не заметил когда ее нечаянно задел ногой, а может и духи задели когда выясняли между собой отношения.

— Ага. — буркнул я наклонившись и подняв ее закрыл и задвинул задвижку. — В общем как набьешь первых черепков и костяного порошка на молеш и добро пожаловать. Посмотреть подойдут тебе мое заклинания или нет. А сейчас мне некогда.

— Ты если шуметь будешь не забудь предупредить. Я хоть порки сменю. — буркнул он уходя.

Народ убедившись что все хорошо стал расходится бурча. Пусть ворчать главное я добился тагп что хотел. Зайдя в шатер, я поискал взглядом семейный тотем. Который красовался в углу словна навогодля елка. Женские ручки успели украсить накидав на него украшений и даже рядом поставив костяную пиалу с водой. Оно его что с буддийским алтарем перепутали если мне не изменяет память перед ним ставят пиалу с чистой водой.

Убрав все украшения и отодвинув пиалу, водрузил на него черепушку. Затем закрыл глаза прикоснувшись к нему двумя руками. И перед глазами загорелась пентаграмма в центре которой сидел я и мои жены. Вокруг каждого из нас вращались свои круги в количестве трех штук. В первом находилось три ячейки для символов, которые оказались заполнены. В втором круге ух уже было шесть, а в третьем девять.

Голос за спиной стал мне объяснять что это семейный тотем и я как верховный шаман и вождь племени в одном флаконе имею доступ к расширенной версии этих самых символов. И в данный момент без платно могу представить или устанавливать эти самые символы по своему усмотрению из тех что находятся во внешнем кругу. Так же он предупредил что он лишь один раз объяснить мне значение этих символов, а дальше действовать лишь на свой страх и риск понадеявшись на память.

Не открывая глаз я кром привлек внимания. Когда за моей спиной Сароко поинтересовалась что случилась. Я в двух словах объяснил что мне нужна чтобы она записала описание символа и его назначения. На что ту же получил ответ, что уже народ составил библиотеку из этих символ с описанием и схематическим изображением. Библиотека насчитывала двадцать четыре символа и что они уже с девушками накидали желательный билд на каждую. Естественно если нужные символы окажутся в нашей семейной системе.

Пришлось рыкнуть и прервать весь словесный водопад, а то уже начал перечислять руны которые она хотел овидеть у себя. При этом сетовало что набор символов у всех свой и не превышает десятка. Все это она выпалила практически на одном дыхание с нотками обиды, я так понял там пополам обиды на малое количество символов и на меня что до сих пор не добрался до семейного татемя.

Весь этот словесный водопад я прервал заявив что даже без подсчета с уверенность скажу что у нас их больше чем общие количества известных символов.

Как только я озвучил примерную цифры за моей спиной раздались торопливые шаги и шелест открывающего полога. Затем крик что чуть не лишил меня концентрации. “ Иваныч” Писаря сюда срочно и глины!” затем вернувшись произнесла что писать будет специальный человек он грамоте обучен.

Наши писанины на бересте через сутки практически не читаемы. Я в очередной раз поразился как работают эти расовыми бонусами и штрафами. Если ту же кору нарвать для костра нихрена она не чернеет и не разваливается, а стоит на ней нацарапать хоть что нибудь имеет смысл и все запускается процесс классового дебафа. Хотя если тоже человек нацарапал на бересте хоть что нибудь, а ты взял и прочитал ни хрена не происходит. Правда лишь до тех пор пока ты что нибудь от себя не допишешь, мелкие повреждение нанесенное орком нихрена на его долговечность не влияют.

Затем начался нудный процесс с описанием внешности символов и его значения. Некоторые символы вызывают настоящий ажиотаж и девушки начали обсуждать громким шепотом. Так руна красоты что по желанию владелицы причем именно владелицы могла постепенно менять внешность. Ничего кардинального вроде она не могла сделать но там горбинку на носу убрать, либо наоборот вырастить и так по мелочи.

Зная наших девушек что с наборам косметики себе лицо перерисовывают так что, родная мать не узнает. А тут я думаю они разгуляются по полной и смогут не то что там горбинку убрать или родинку вывести, они себя из орков в эльфов переделать. Дай им только волю и время.

Особено если верить голосу из за спину каждый знак по мере его эксплуатации становится сильнее и дает больше возможностей. Правда и тут не без подводных камней не обошлось. Знак помещенный в первый круг мог развиваться до третьего условного уровня, а тот же знак во втором круге лишь до третьего. Вот и думай куда что ставить.

Как я потом узнал серый орк по умолчанию имел два круга, а черный три. К сожалению мне как вождю и верховному шаману дополнительный круг не полагается. Зато рун отсыпали как первому и второму. Со временем каждый мог увеличить свои силы на несколько слотов, а то и сформировать дополнительный круг.

Причем лишь полный круг позволял развить предыдущий на дополнительный уровень. У каждого класса он был так сказать свой способ прокачки. У охотников необходимо было набрать определенное количество трофеев, с каждым новым слотам увеличивалась не только количества необходимых трофеев но и сила добычи. В общем если ты охотишься в основном на зайцев и кроликов полный круг тебе не набрать максимум что светит доп ячейка. При таком раскладе с войнами ясно, круши и кромсай врагов и тогда в жизни ждет тебя успех и доп круг. А что у нас с шаманами? То бишь со мной? Мне подчиненные духи засчитываются, либо те кого они избавили от бренное существование на этой планете? Либо то и то? Вопрос что так и остался без ответа. Хотя и были исключения на вроде моей Сороки хоть и умение было исключительно мужское в ее кольце оно красовалось и никуда не хотело деваться. Из необычных знаков у нее там в первом ряду еще красовался символ чертовки похожий на длинный нос. Он кстати помогал быть ей в курсе происходящего и держать нос по ветру. Реагируя своевременна на различные обстоятельства.

В общем из этих самых рун с усилением и обучением можно было так скажем из себя любимого слепить как кузнеца, там и война, забив на шаманизм. Причем не простого кузнеца, а рунного. Правда будем честны если я что и скую то это будет прочной хреновиной. Максимум что я делал на наковальне с помощью молотка и наковальни, зубила перерубал металлический прут или делал скобу. А тут надо ковать различные загадки размером иной раз с рубль. По мне это работа не для кузнеца, а ювелира.

Помня что собрав билд я его переделать смогу лишь через год и то потратив хрено кучу семейных очков. Заставил серьёзно поднапрячь серое вещество в своей черепной коробке. Судя по скрипи оно там серьёзно так заржавело.

Хотя что там долго думать и гадать в первую очередь я шаман воин из за спин. Так и оставив так что руну усиления духов не трогаем. Как она там стояла так пусть и статьи. А вот руны война что увеличивала мои физические данные, перемешаем из первого круга во второй. Они для меня важны но не первой степени. На ее место ставим из второго ряда материализацию духов. Насколько я понял то я смогу воплотить из из духовного состояние в телесное. С одной стороны вроде как проигрываю, если бы не одно но. Сейчас я могу иметь в своем арсенале до десяти различных духов. Что из меня будут тянуть магическую энергию, ограничив меня тем самым в их силе. А воплотив часть из них в физическую оболочку сами смогут о себе условна заботится. Что сейчас они могли делать, перемещение лишь дало возможность постепенно им матереть и становится сильнее. Что уже само по себе огромный плюс. Третьим стояло умение его одним словом не охарактеризовать благодаря ему я мог ездить на ездовых монстрах и они меня слушались и подчинялись без всяких там выкрутасов и мог частично чувствовать то что они чувствуют. Так вот откуда я мог видеть следы животных и ощущать их даже через кусты.

Во второй круг я кроме символа война, напихал еще кузнечных умений и рунной магии. Сила воина не только в его умение и личной силе но и в экипировки. Хороший зачарованный доспех это шикарный плюс к выживаемости любого воина.

Глава 16

От первоначальной идеи отправились к чёрту на кулички: в составе серых воинов со мной должны были идти самые наименее ценные члены нашего клана — и это накрылось медным тазом. Причём этот самый медный таз во всей красе заявился ко мне в шатёр практически с первыми лучами солнца. Я как раз закончил экипироваться.

— Ваше владычество, а вы куда такой красивый собрались? Весь в тяже, словно не в дальний поход, а сразу в бой? — с ехидством в голосе поинтересовалась Фима, что зашла к нам в шатёр. — Вы, ваше наитмнейшество, в турпоход ходили исключительно на машине до ближайшего водоёма? А, поняла: вы собрались, основываясь на опыте онлайн‑игр? — и, не дожидаясь ответа, продолжила: — В дальнем походе каждый лишний килограмм может стать критическим, а иной раз и фатальным. Долго рассуждать не будем, я — как ваш зам... — заявила она, сходу объявляя свою новую должность. Увидев мою недовольную морду лица, тут же добавила: — В этом походе и на испытательном положении. Покер‑фейс — это явно не про вас, — буркнула она, посмотрев на мою выразительную физиономию. — Торжественно клянусь: ваше слово — закон и оспариванию не подлежит. Скажете «лежать» — я даже не стану уточнять, на живот или на спину мне ложиться, а просто мордой в пол уткнусь. А дальше уже кантуйте, как вам будет угодно.

— Фимочка, в каждой шутке есть доля шутки, а после некоторых могут образоваться в зубах промежутки, — тут же завелась Сорока с пол‑оборота. — Я с тобой уже по душам говорила? Тебе мало показалось? Повторить? — У нас, оказывается, девушки уже выясняли отношения. Надо будет узнать причину конфликта.

— Сорока‑Белобока, я на твоего мужа больше не претендую. Если ты забыла — я другому отдана и буду век ему верна, — произнесла Фима театрально, прижав руку к сердцу. — Так что не заводись. — Ни хрена себе: пока нас там делили, они успели и передраться, решая, кто с кем. Да много нового узнаешь о себе и о своём окружении.

— А теперь серьёзно. В отличие от вас, у меня есть опыт конных переходов. Наши хорги — это, конечно, не кони, но я думаю, общие принципы схожи. Смотрите: лошадь в среднем может нести от пятнадцати до двадцати процентов своего веса — это расчёты на дальние дистанции, — сделала она поправку. — Средний вес всадника — семьдесят-восемьдесят килограмм, — глянув на Сороку, добавила: — естественно, это вес мужика. Плюс седло — килограмм семь, добавьте оружие и какую‑нибудь кольчугу, копьё — и всё, у нас уже предел по весу достигнут. Для поклажи нужен заводной конь, как и делали в старину, а то и два-три.

— В нашем случае средний орк весит в районе ста пятидесяти килограммов, — глянув на меня, добавила: — иной раз и под две сотни килограммов чистой дури. К примеру, мой хорг, согласно тотему, может без проблем нести тридцать–сорок процентов от своего веса. А она у меня девочка, и весит меньше самца — всего какие‑то пятьсот пятьдесят кило грации и красоты. Чутка больше хорошего коня. Так что меня с доспехами и небольшим скарбом она унесёт и без заводного скакуна.

— Ваш самец явно больше, чем у моего мужа, но и вы не маленького размерчика. Так что тяжёлый доспех отменяется. Одеваете комбез, кольчугу, и… я у вас там бригандину видала — вот её поверх оденьте. И шлем. Полный комплект будет варьировать в районе двадцати килограмм. В наших условиях это непростительно много. Так что одевайтесь, господин хороший, полегче. Из железа берём копьё, фальшион и хороший кинжал.

— Вашего оруженосца с двумя высшими образованиями, — это она так подколола мою жену, у которой грудь была ненамного, но больше, чем у неё, при этом талия тоньше — видать, это её немного цепляло, — мы вооружим немного по‑другому: из брони ей одной кольчуги за глаза хватит. Остальной вес доберёт полезными вещами — на ваше усмотрение.

— Ваша Ракша‑сатана Акеле в размерах ни хрена не уступает. А я бы посоветовала парней заменить: гароки в разы выносливее, быстрее и грузоподъёмнее. Варги им уступают по всем показателям. А нам в походе нужна выносливость и мобильность.

Выехали мы далеко не на рассвете, а значительно позже. Скорость — пока ещё не наша отличительная черта. Дополнительно возникли трения по составу отряда: двое из первого состава рогами в землю упёрлись и хотели в поход, уверяя и доказывая, что без них ну никак нельзя. Во время спора так хотелось применить физическую форму доказательств, но пришлось осаждать себя, помня, что сейчас я им по мордасам постучу, а завтра хрен кого из них подниму. В итоге договорились, что в следующий поход они точно отправятся. Одним из доводов было то, что к Стене скоро должны скот перегнать и соль привезти — их надо перехватить на подступах, всё проверить и отправить восвояси. В лагере им делать нечего. Заодно велел уже народу определиться, кто есть кто. Так что выехали мы ближе к полудню в составе пятнадцати всадников.

Первый день нашего похода прошёл без особых эксцессов. Мы двигались по относительно известному пути, зная, какие лесочки надо огибать, а какие можно попробовать преодолеть. Нам лишь пару раз пришлось разворачиваться и обходить буреломы или появившиеся словно из ниоткуда овраги, которые сверху не было видно. Одну из больших полян нам пришлось огибать: там мало того что была высокая трава, так она ещё и вьюнами заросла, переплетённая между собой так, что пробраться через неё было мучением — легче объехать.

Дичи было немерено: как травоядной — привычные зайцы, лисы, всякие тетерева и даже куропатки, которых в дорогу таскали мне мои псы, — так и всякой прочей. Псов я заранее призвал — вот они и занимались геноцидом местной фауны, без устали бегая вокруг, охотясь на всё, что дышит, и таская добычу. Часть мы сразу скармливали хоргам, а часть оставляли себе на ужин. Различные олени всех размеров — от небольших косуль до поистине великолепных великанов с огромными рогами — предпочитали сваливать с нашего пути заранее, как только замечали нас. Кабаньи семейства нехотя уступали нам дорогу, при этом грозно похрюкивали поистине огромные секачи.

Встречались также непривычные для нашего глаза животные вроде шерстистых носорогов. Одну такую семейку — особей десять разных размеров — мы решили объезжать стороной. Эти твари от тех, что я видел в зоопарке, отличались явно не в нашу пользу: заметно крупнее, значительно более шерстяные, если так можно выразиться. Также нас проводила злобным взглядом «адская свинья». Я такое видел в передачах про вымерших животных — так вот, эта тварь нашим хоргам ни хрена не уступала по размерам. Внешне она была похожа на дикого кабана, но с мордой гиппопотама и такими же зубами во всю пасть. Она и несколько её товарок пировали тушей заваленного бизона.

На этом ассортимент нашего местного зоопарка не закончился. Встретились также существа, похожие на пещерных львов, которые лежали и загорали на вершине холма. А недалеко от них шёл неспешно десяток поистине огромных тварей. При виде этих великанов мы остановились и замерли в почтении, провожая их взглядом. Рост у них был гигантский — вот из кого, походу, брали рёбра для наших шатров. Эти трёх-, а может, и четырёхметровые твари в высоту шли на коротких толстых ногах, хоботами срезая траву на своём пути словно газонокосилками. Всё это исчезало в огромных ртах, украшенных бивнями, как у обычных слонов.

— Это что за шикарная консерва на ножках? Если её завалить, мясом на полгода будем обеспечены, — произнёс один из воинов за моей спиной.

— Ты сильно пасть не разевай. Зуб даю, там такая толщина шкуры, что копьё для неё будет словно репейник. Даже если мы каким-то чудом его завалим, там половина — мясо, процентов сорок — требуха и кости. Легче и целесообразнее будет завалить стадо бизонов, — возразил другой орк.

— Это если ради мяса. А вот если рассматривать их как источник ценных ресурсов, хотя бы тех же бивней, то может и стоит забить парочку, — парни, походу, верили в себя и не знали, что, к примеру, даже простой земной слон — это чертовски опасный противник для современного охотника с соответствующим вооружением. А тут пара всадников с копьями против таких монстров.

— Полюбовались — и харэ. Двинули дальше. Смотрим, любуемся и помним, что мы не вершина пищевой цепи в местных реалиях, — одёрнул я их, оглянувшись на огромного льва, что как лежал на вершине холма, так и продолжал лежать, лишь провожая нас взглядом.

Недалеко до заката мы загнали небольшое стадо оленей, завалив парочку самцов. Самок с детёнышами не тронули. Затем споро разделали добычу, накормив хищников до отвала, заодно и сами перекусили, сидя у костра. Заодно обсудили, почему вокруг нашего лагеря живности заметно меньше, чем здесь. Одно из предположений — что инопланетяне местность вокруг высадки каким-нибудь ультразвуком обработали, разогнав зверьё.

Следующие три дня ничем особенным не выделялись, разве что мы умудрились заблудиться в лесу и целый день плутали, пока всё же не выбрались. Зато выехали на поистине огромное травяное море, что простиралось до горизонта с редкими небольшими рощами деревьев.

Через это море, к далёкой горе, мы двигались ещё два дня. По пути всего раз встретили отряд из десяти охотников на простых варгах. Мы выскочили на их лагерь, где женщины разделывали туши. Подняв страшный переполох, воины — по пояс обнажённые — тут же вскочили на своих зверей и встали между нами и ними. Один из всадников сразу рванул в сторону и замер на почтительном расстоянии. Женщины и дети скрылись в траве, словно испуганные перепёлки, побросав свой скарб. А одна, походу самая молодая, наоборот приблизилась к нам на расстояние крика и повернула варга боком — так, чтобы в любой момент развернуться и свалить в закат.

— Это охотничьи земли Красной Крысы! Что вы делаете на нашей земле?! — прокричал он.

— Едим!

— Кто вы и куда едете?!

— Оттуда и туда! — сопроводив слова жестами, ответил я.

— Если туда, то вы должны придерживаться торгового пути! А он на полдня вон в той стороне. На первый раз мы вас прощаем. В следующий раз…

— Слышь, малой, а у тебя яйца достаточно круты, чтобы нам угрожать? — рявкнул я на него.

— А ничего, что мы нарываемся? — негромко поинтересовался один из моих бойцов.

— Ты глянь, племя явно слабое. Смотри: копья у них с костяным наконечником, а нож на боку висит каменный. Седло — тоже без единой металлической детали.

— Может, это просто охотничье копьё?

— Ага, и нож охотничий, — буркнул я.

— Малой, не рычи, а то по зубам получишь, — бросил я, разворачивая зверя в нужном нам направлении.

— Так он же сказал, что торговый путь там. Может, пойдём по нему? — спросил один из бойцов.

— Путь может там и есть, а может и нет. Я знаю лишь одно: наша цель — там, а не там, куда он нас направил. А я хрен знаю, что там.

Мы же, не показывая агрессии, продолжили свой путь, при этом я не сводил с них взгляда — как и они с нас. Немного отдалившись, пришпорили наших скакунов, стараясь как можно быстрее увеличить расстояние между ними и нами. Один из всадников всё-таки умчался куда-то вдаль. Так что стоило ожидать неприятностей — мы не знаем, как далеко их стойбище и как они отреагируют.

Практически до темноты мы двигались с максимальной скоростью, практически наплевав на безопасность. Двигались исключительно на рысях, а не лёгким бегом, как раньше. Нам нужно было максимально разорвать дистанцию, так что пришлось рисковать. Именно поэтому для нас стало большим и неожиданным сюрпризом, когда мы выскочили из подлеска, которым заканчивалась довольно большая чаша.

И вот, недалеко от нас двигался самый настоящий торговый караван. Тут уж при всём желании не ошибёшься: почти сотня повозок, идущих в несколько рядов. Повозки крытые, тянут их по две пары волов, рядом с ними идут бараны и, по-моему, ещё и козы — из-за расстояния сложно различить. Чуть в стороне двигалось большое стадо — ведать, запасные валы. По краям медленно перемещались небольшие группы воинов на конях.

В самом центре шли, очевидно, рабы — несколько колонн людей, которые, скорее всего, были связаны. Другие шагали свободно, но держались внутри колонн. За каждой колонной следили всадники. Спереди и сзади каравана двигался крупный отряд всадников: несколько из них сидели на существах, похожих на гиппогрифов, только без крыльев. Часть воинов на крупных скакунах сверкала доспехами, их копья смотрели в небо; другие были на заметно меньших лошадях и вооружены гораздо скромнее. На повозках развевались флаги причудливой формы. Немного впереди двигалась группа орков на варгах.

Скрыться обратно в зарослях мы даже не пытались — нас часовые заметили сразу, как только первый из нас выехал из кустов. От передового отряда отделилось несколько орков и направились к нам. Караван же продолжил свой путь, словно ничего не произошло.

— Имперский караван находится под защитой Кагана! — выкрикнул всадник и для верности помахал флагом. — Вы кто такие? Где ваши опознавательные флаги и куда направляетесь? — они держались на расстоянии. Орочьи всадники неподалёку сместились ближе к нам. При виде такого манёвра охрана каравана тоже засуетилась.

— Мы без году неделю как высадились. Направляемся в местную столицу, — решил я не скрывать очевидное.

— Сколько вас и где ваше стойбище? — тут же подобрался парламентёр.

— Может, тебе ещё и точные координаты дать? — с ехидством поинтересовался я.

— Ладно, двигайтесь за нами. Мы проводим. Одни далеко не отходите. Это земля красных псов. Эти полудикие твари периодически не дружат с головой. К каравану близко не сунутся, но одиночный отряд или охотника могут перехватить, — сказал он и, развернувшись, направился обратно к своим.

— Так, парни, булки не расслабляем, — бросил я назад и последовал за парламентёром.

Вместе с караваном мы двигались пять долгих и скучных дней. И уже в тот же вечер выяснилось, что предложение двигаться с ними было здравым.

На вечернем привале примчался хозяин каравана с телохранителями и начал предъявлять оркам претензии за плохую организацию охраны. По его словам, больше десятка охотников не вернулись с охоты.

Орки ответили, не моргнув глазом, что они отвечают за караван. Караван цел, на него никто не нападал.

Караванщик возразил, что охотники — часть каравана и обеспечивали его провиантом.

Орк даже спорить не стал:

— Это лишь твоё личное мнение. Можешь оставить его при себе. Все, кто покинул караван, действуют на свой страх и риск. Причины их ухода меня не интересуют.

Когда добрались до столицы, сам караван расположился у подножия горы, а мы поднялись выше и направились вглубь местной столицы.

Если честно, я думал, что столица орков, которые ведут полукочевой образ жизни, будет выглядеть совсем иначе. По крайней мере, я ожидал что-то более примитивное. Но передо мной предстал настоящий город, скрытый внутри сети пещер, гротов и частично расположенный снаружи. Снаружи обитали в основном люди из числа рабов. Там же располагались многочисленные мастерские и дубильни.

Тем не менее на улицах царили чистота и порядок — мусора не было от слова «совсем». Хотя, какой мусор в таких условиях? Нет пакетов, нет пластика, а местные варги и прочий орочий транспорт — это вам не лошадки, которые ср*т где попало. Им что в чистом поле нужду справить, что на королевском параде — без разницы.

Хищники предпочитают справлять нужду в укромных местах, а не где попало. А за многочисленным гужевым транспортом, который предназначен для перевозки тяжестей, сразу убирают. Между прочим, отходы жизнедеятельности гужевого транспорта для местных — это не только неприятный запах, но и топливо для костра, а также отделочный материал не только для стен, но и для пола. И нет, я не шучу: естественно, никто не мажет стены или пол чистым дерьмом — его смешивают с глиной, и, по словам местных, такая смесь помогает не только от трещин в стенах, но и от всяких клопов избавляет.

Ещё бросилось в глаза, что дома не были одной серой безликой массой. Они отличались не только архитектурой, но и цветовой композицией. Местные умельцы, смешивая разные сорта глины, добавляя золу и другие красители, умудрялись оживлять фасады своих домов и внутреннюю отделку.

Всё это великолепие не было обнесено стенами, да и стражников на входе не стояло. Но, въехав в пещеру через крупный вход, не слезая с варгов, я понял, почему стены снаружи им не нужны. В случае опасности все просто уходят вглубь пещер, а нападавшие оказываются в большой, но замкнутой зоне у входа — идеальной ловушке. Слева, справа и над головой тянулись многочисленные галереи, с которых так удобно кидать камни на головы врагам. В крайнем случае можно пролить что-нибудь горючее и поджечь. В узком месте хрен куда денешься, и вряд ли найдутся самоубийцы, которые захотят сгореть заживо.

Правда, у этого решения есть и обратная сторона: если кто-то всерьёз решит бросить вызов местному владыке, придётся довольствоваться рационами из человечины или кого там принесут в жертву судьбе. Хотя при наличии хорошей вентиляции эта проблема относительно решаема.

Сеть пещер и гротов образовывала целые кварталы, где жили орки разных кланов и союзов. Оказывается, практически все племена предпочитают хранить здесь свои пожитки и излишки. Здесь же они переживают зимы — за пределами пещер в холодное время стоит жуткий мороз, часто бушуют зимние ураганы. А тут, хоть и не курорт, но явно теплее и в разы комфортнее.

Заготовкой сена и дров занимались рабы, находящиеся под защитой правящего клана. Кстати, к его ставке мы сейчас и направлялись.

Глава 17

К верховному нас пропустили без проблем и проволочек. Наш провожатый лишь охране при входе на территорию правящего клана сказал, куда и зачем мы идём, — и нас пропустили без проблем. Точнее — меня и Сороку. Фима было сунулась с нами, но её осадила Сорока, высказав всё, что у неё на душе накипело во время похода.

Фима день и ночь держалась рядом со мной, что категорически Сороке-белобоке не понравилось. Если днём она ещё мирилась с её присутствием, то в тёмное время суток её нахождение на расстоянии вытянутой руки доводило до белого каления. Благо, она хоть догадалась ложиться исключительно со стороны Сороки. Такие доводы, что якобы Фиме страшно находиться одной в обществе посторонних орков мужского пола, её не устраивали. Она каждый раз резонно возражала, что нехер было в таком случае в поход тащиться. Да и если не им доверять, то кому?

Здесь исключительно свои. Старые понятия уже канули в лету, и "свои" — это не только близкие родственники и друзья, но и члены твоего племени. Так что я воочию наблюдал, как шёпотом кричат и указывают кое-кому на её место в местной социальной иерархии. Ей в разговоре вождей делать нечего — она не жена вождя, и это её муж входит в совет племени, а не она. Ещё её поедом ело, что она оказалась не столь незаменима в походе, как рассказывала. Её опыт верховых выездов давал кое-какое представление, но лишь общее. А на практике всё оказалось не совсем аналогично.

По идее, осадить должен был я, но и Сорока справилась на ура. Так что им пришлось пока куковать недалеко от входа — на пустыре. Парням я напомнил, что молчание — золото, и не стоит лишний раз с местными общаться. А то уже невдалеке появились сомнительные личности, что пристально нас рассматривали. Что у них там на уме — поди пойми. Мы не знаем местных правил и законов, а тут каждый при оружии, и каждый второй — в доспехах.

Пещеры блистали чистотой, а домики, что примыкали к стенам, смотрелись капитальной постройкой, а не как попало нагромождёнными камнями в виде домика. Кстати, в самих пещерах не царил полумрак, разгоняемый светом факелов. Нет — на стенах и потолках красовался фосфоресцирующий мох, что, на удивление, давал достаточно света для орочьего зрения и не вызывал никакого дискомфорта. А скорее — был даже комфортным для глаз. Да и вообще, внутри скалы чувствовалось как-то спокойней и безопасней, что ли. Наверное, орочий бонус на пещеры так ощущался.

Дом звать "дворцом верховного правителя" язык не поворачивался. От остальных он отличался: был раза в четыре больше, чем окружающие постройки, что одна к другой примыкали, образуя каменные ограждения — небольшие мини-крепости. Но и до дворца он, тем не менее, явно не дотягивал. Такой уровень — киношного дворянина с его двухэтажным особняком и каменными колоннами при входе. Хотя сколько там ещё помещений скрывается в толще скалы — мне видна лишь парадная сторона. А насколько вгрызлись в скалу строители — поди угадай. Кстати, даже по внутренней территории мы не двигались пешком — как, впрочем, и другие орки.

Охрана у входа в резиденцию сидела на ковре и попивала, судя по стоящему рядом чайнику, чай. Они окинули нас ленивым взглядом и, обменявшись парой реплик с нашим сопровождающим, пропустили без особых проблем. Лишь указали, где мы можем оставить своих ездовых животных. Пройдя во двор, где шныряли несколько орков и пара людей, что занимались своими делами, на нас бросили лишь пару заинтересованных взглядов — и поспешили по своим делам.

Дальше нам предстояло по одному пройти по дорожке, выложенной каменной мозаикой в виде змеи, что вьётся вокруг четырёх костров. Тут-то охрана внимательно следила, чтобы проходящий не сходил с дорожки и обошёл огонь костров. Насколько я понял, это своеобразная проверка. А вот что именно они проверяет — для меня осталось загадкой.

***

— Приветствую собрата и его прекрасную спутницу! — произнёс местный правитель, сам лично приветствуя нас чуть ли не с порога, и проводил до внутренних помещений. — Как добрались? Были проблемы в пути? — спрашивал он, усаживая нас в небольшом зале, сплошь увешанном коврами.

— Спасибо! Проблем в пути не было, — ответил я немного растерянно. Если честно, я не ожидал, что мы сразу попадём к верховному.

— Я так понимаю, у вас ещё нет своего угла в нашей столице, и никто вас не приютил? — спросил он, сделав знак орчанке, что стояла чуть в стороне. Та взяла кувшин и направилась к нам, при этом искоса наблюдая за нами.

— Не малые сиротки — в приюте не нуждаемся, — тут не надо быть семи пядей во лбу, чтоб понять, что нас сейчас проверяют. Больно уж морда у него хитрая, хоть и держит покер-фейс. — Врать не буду, с местом проживания пока не определились, — добавил я, не понимая, к чему он клонит, но на всякий случай уточнил.

— А как же ваши друзья? Неужто клан “Белых Медведей” не приютит вас у себя? — с лёгкой усмешкой произнёс он, давая понять, что его разведка явно не дремлет, хотя и не всё знает.

— Так скажем, с кланом “Белых Медведей” у нас произошли небольшие конфликты. После которых у наших шатров лежат медвежьи коврики, — ответил я, принимая протянутую чашу с белой пенящейся жидкостью. Осторожно понюхал — это явно не коровье молоко.

— Это кумыс. Перебродившее молоко кобылиц. Хорошо освежает и убирает усталость, — сказал он и сделал небольшой глоток, подавая мне и моим спутницам пример. Они расположились чуть позади меня, усевшись на ковёр, в то время как я и вождь устроились на небольших стульчиках.

— А можно поподробнее? — спросил я. — Самое главное — не переживайте. Ваш конфликт с Медведями нас не касается. Вы — мои гости и парламентёры от вашего племени. А моих гостей и парламентёров никто не тронет. Даже если мы не договоримся, и вы решите уйти — вам никто не причинит вреда, и никто не бросится в погоню, — произнёс он, слегка приподняв чашу в мою сторону и затем отпив из неё.

— Тут нет особого секрета. Лучше я расскажу, как было, чем если вам расскажут свою версию событий, — и я рассказал о нашем конфликте, опуская лишние подробности и попутно отвечая на уточняющие вопросы.

— Что могу сказать… — произнёс он через пару минут, явно что-то обдумывая. — Вы были в своём праве. Ваш конфликт с “Белыми Медведями” — это ваш конфликт. И орда в нём участвовать не будет — вне зависимости от того, войдёте вы в её состав или нет.

— А можно поподробнее: что несёт за собой вступление нашего клана в орду?

— У нас всё просто и сложно одновременно. Орда защищает членов своей орды и блюдёт законы. Но сам понимаешь — территория бескрайняя, леса тёмные, горы высокие. За всем не уследишь. Так что: на орду надейся, но и сам не плошай. В случае большого похода кидается Зов, и желающие могут пойти. Но раз в пять лет каждое племя обязано выставить воинов для похода. Как правило — треть от общего количества воинов. Можно и больше. Меньше — нельзя. Сразу говорю: за нападение на клан, что участвует в походе, кара лишь одна — смерть.

В Великой Охоте будет участвовать вся орда. Никого не пожалеем — ни стариков, ни детей: все пойдут под нож. В случае нападения на территорию орды — встаём как один и даём по сусалам. В этом случае обязаны явиться на точку сбора — треть воинов. Мелкие нарушения ты в своём племени решаешь сам. Межплеменные недоразумения, как правило, обсуждают между собой. В исключительных случаях — выносят на совет вождей. Вот и весь основной наш закон.

Я же говорю: всё просто и сложно одновременно. Да, ещё — налогов нет. Как и всяких торговых пошлин для членов орды на территории орды. Торгуй с кем хочешь, как хочешь и чем хочешь. Цены на товар устанавливаешь на свой страх и риск. В торговле есть лишь три незыблемых правила:

Обвешивать — нельзя.Дурман-зельями торговать — нельзя.Своей верой торговать и проповедовать её — тоже нельзя.За нарушение всех этих правил — лишь одно наказание: смерть торговцам и членам их семей. На племя накладывается штраф — в зависимости от тяжести преступления. Сразу скажу — обмануть совет не удастся. У нас есть Пентаграмма Правды, и каждый, находящийся в ней, не сможет соврать. Промолчать — да. Обмануть или сказать полуправду — нет.

— Если откажусь, то?

— То ничего не будет. В смысле — вас просто не будет. Желающие лёгкой наживы соберутся и сотрут ваше племя с лица нашего плато — и всё, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Да, есть ещё вариант, что вам удастся уйти высоко в горы и там затеряться. Но я напомню: это планета смерти и бесконечной войны. Все всех хотят убить и ограбить — дабы продлить свой век и обогатиться. За собственноручно убитых платят золотом и кристаллами долголетия. В качестве доказательств своей победы: одни режут уши, другие — скальпы, третьи предпочитают собирать головы.

Ты не торопись соглашаться или отказываться. Поживите, осмотритесь. У вас на принятие решения — до весны. Всё это время вы будете считаться полноценными членами орды, естественно, без права голоса на Совете вождей. Да и один из самых весомых и главных бонусов… — он сделал театральную паузу, якобы чтобы пригубить из пиалки. Я же постарался не вестись на провокации и терпеливо ждал, периодически делая небольшие глотки кумыса. Непривычный вкус, скажу я вам, но приятный.

— Суть бонуса в том, что вы имеете право расположить свой малый тотем у нас. За его сохранность отвечаю и я лично, и все вожди. Это гарантирует, что в случае нападения на ваш клан погибшие члены смогут возродиться здесь. Тем самым вы получаете гарантию, что если на ваш клан нападут, ваше племя не исчезнет, а сможет возродиться.

— Заодно и гарантирует, так скажем, нашу преданность, — добавил я, улыбнувшись в ответ.

— Всегда и везде есть как плюсы, так и минусы, — хмыкнул он со спокойствием удава. Он отлично понимал, что альтернатив у нас по сути нет: либо вливаемся в коллектив, либо нас сливают. Третий вариант — с отходом в неизвестное далеко — пока мы не рассматриваем.

— Это ещё не всё. В каждом тотеме есть определённое количество кристаллов воскрешения. Я хотел бы их обменять — один к двум, с доплатой.

— Что за доплата? И хотелось бы узнать подробности сделки? — тут же активировалась Сорока. На что он лишь удивлённо поднял бровь и глянул на меня.

— Это наш торговый представитель. И по совместительству — моя жена, — представил я её.

— Секрета тут нет. Для вас они имеют ту же ценность, что и обычные кристаллы воскрешения и долголетия. А для нас уже нет. Они универсальны — если со временем нужно увеличивать количество вливаемых кристаллов для продления жизни или воскрешения.

— Хотелось бы уточнить, сколько вы хотите доплатить? — произнесла она спокойным тоном, но в глазах у неё загорелся хищный блеск.

— Так скажем, два десятка золотых.

— Хорошее предложение, но нас устроил бы обмен — пять к одному и две сотни золотых сверху. Я понимаю, что мы вам отдаём практически даром, но лишь из уважения к вам. А в дальнейшем рассчитываем на ответную услугу.

— Ты уверена, девочка, в своём предложении? — спросил он, не моргнув глазом.

— Больше чем. Думаю, устрой мы аукцион на собрании вождей — порядок цен был бы совсем другим. Также я понимаю, что в этом случае многие на нас затаят обиду. А так — мы заключим сделку, о которой будут знать лишь четыре орка. И никто другой.

— Сколько жён? — вдруг произнесла орчанка, что до сего момента сидела молча.

— Три! — вместо меня ответила Сорока и перевела взгляд на орчанку.

— У нас есть внучка. Молодая, красивая, сильная. Я хотела бы пристроить её к вам. В качестве колыма мы возьмём три кристалла воскрешения. В приданое к ней будет прилагаться триста золотых монет и небольшая шкатулочка, в которой — как минимум пятнадцать украшений.

— Мы очень ценим ваше доверие, но хотелось бы уточнить два момента. Первое — статус вашей внучки в нашей семье и племени? — не моргнув глазом произнесла Сорока. — Второе — а где само приданое?

— Ответ на первый вопрос: статус младшей жены, что уходит из нашего рода и переходит в ваш, давая соответствующие клятвы, которые гарантируют верность семье, в которую она переходит. А насчёт приданого — оно там же, где и колым.

— В качестве колыма вы берёте ценных пленников? — с загоревшимися глазами произнесла она и бросила на меня взгляд. На что я молча кивнул, давая своё согласие. Тут не надо быть семи пядей во лбу — через женитьбу мы совершаем сделку по продаже камней. А заодно избавляемся от головной боли насчёт пленников.

— Если откажусь, то?

— То ничего не будет. В смысле — вас просто не будет. Желающие лёгкой наживы соберутся и сотрут ваше племя с лица нашего плато — и всё, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Да, есть ещё вариант, что вам удастся уйти высоко в горы и там затеряться. Но я напомню: это планета смерти и бесконечной войны. Все всех хотят убить и ограбить — дабы продлить свой век и обогатиться. За собственноручно убитых платят золотом и кристаллами долголетия. В качестве доказательств своей победы: одни режут уши, другие — скальпы, третьи предпочитают собирать головы.

Ты не торопись соглашаться или отказываться. Поживите, осмотритесь. У вас на принятие решения — до весны. Всё это время вы будете считаться полноценными членами орды, естественно, без права голоса на Совете вождей. Да и один из самых весомых и главных бонусов… — он сделал театральную паузу, якобы чтобы пригубить из пиалки. Я же постарался не вестись на провокации и терпеливо ждал, периодически делая небольшие глотки кумыса. Непривычный вкус, скажу я вам, но приятный.

— Суть бонуса в том, что вы имеете право расположить свой малый тотем у нас. За его сохранность отвечаю и я лично, и все вожди. Это гарантирует, что в случае нападения на ваш клан погибшие члены смогут возродиться здесь. Тем самым вы получаете гарантию, что если на ваш клан нападут, ваше племя не исчезнет, а сможет возродиться.

— Заодно и гарантирует, так скажем, нашу преданность, — добавил я, улыбнувшись в ответ.

— Всегда и везде есть как плюсы, так и минусы, — хмыкнул он со спокойствием удава. Он отлично понимал, что альтернатив у нас по сути нет: либо вливаемся в коллектив, либо нас сливают. Третий вариант — с отходом в неизвестное далеко — пока мы не рассматриваем.

— Это ещё не всё. В каждом тотеме есть определённое количество кристаллов воскрешения. Я хотел бы их обменять — один к двум, с доплатой.

— Что за доплата? И хотелось бы узнать подробности сделки? — тут же активировалась Сорока. На что он лишь удивлённо поднял бровь и глянул на меня.

— Это наш торговый представитель. И по совместительству — моя жена, — представил я её.

— Секрета тут нет. Для вас они имеют ту же ценность, что и обычные кристаллы воскрешения и долголетия. А для нас уже нет. Они универсальны — если со временем нужно увеличивать количество вливаемых кристаллов для продления жизни или воскрешения.

— Хотелось бы уточнить, сколько вы хотите доплатить? — произнесла она спокойным тоном, но в глазах у неё загорелся хищный блеск.

— Так скажем, два десятка золотых.

— Хорошее предложение, но нас устроил бы обмен — пять к одному и две сотни золотых сверху. Я понимаю, что мы вам отдаём практически даром, но лишь из уважения к вам. А в дальнейшем рассчитываем на ответную услугу.

— Ты уверена, девочка, в своём предложении? — спросил он, не моргнув глазом.

— Больше чем. Думаю, устрой мы аукцион на собрании вождей — порядок цен был бы совсем другим. Также я понимаю, что в этом случае многие на нас затаят обиду. А так — мы заключим сделку, о которой будут знать лишь четыре орка. И никто другой.

— Сколько жён? — вдруг произнесла орчанка, что до сего момента сидела молча.

— Три! — вместо меня ответила Сорока и перевела взгляд на орчанку.

— У нас есть внучка. Молодая, красивая, сильная. Я хотела бы пристроить её к вам. В качестве колыма мы возьмём три кристалла воскрешения. В приданое к ней будет прилагаться триста золотых монет и небольшая шкатулочка, в которой — как минимум пятнадцать украшений.

— Мы очень ценим ваше доверие, но хотелось бы уточнить два момента. Первое — статус вашей внучки в нашей семье и племени? — не моргнув глазом произнесла Сорока. — Второе — а где само приданое?

— Ответ на первый вопрос: статус младшей жены, что уходит из нашего рода и переходит в ваш, давая соответствующие клятвы, которые гарантируют верность семье, в которую она переходит. А насчёт приданого — оно там же, где и колым.

— В качестве колыма вы берёте ценных пленников? — с загоревшимися глазами произнесла она и бросила на меня взгляд. На что я молча кивнул, давая своё согласие. Тут не надо быть семи пядей во лбу — через женитьбу мы совершаем сделку по продаже камней. А заодно избавляемся от головной боли насчёт пленников.

— Берём! — тут же перебил вождь жену, что хотела что-то сказать. — Хороший колым подразумевает не только хорошую жену в семью, но и хорошее приданое за ней. Даем два десятка семей рабов, тягловый скот, косилки, место для покоса, для зимнего стойбища. Так что зимовать сможете с комфортом, не опасаясь зимних бурь и морозов. Да и сверху ещё отсыпем, скажем, треть от того, что я смогу выручить за них, пристроив их, скажем, к горным ягуарам. Уж они за ценой не постоят. Не каждый день кровные враги попадают к ним в руки, да ещё и не рядовые воины. При этом условия перемирия не будут нарушены. Да и старику будет в радость сделать кое-кому гадость — указав наглецам на их место, — как я потом узнал, подковёрную войну никто не отменял в высших эшелонах власти, и эти самые "Белые Мишки" спят и видят орду под их чутким управлением и с пересмотром законов орды. Одно из ключевых их предложений — власть должна передаваться исключительно по родовой линии, да и монархию с аристократией неплохо бы ввести. Естественно, монархия должна возникнуть, когда вождь медведей усадит свою попу на трон. Причём они не просто мечтали об этом, а, как оказалось, вели по-настоящему подковёрную игру, готовя восстание и насильственное свержение правящей верхушки. Правда, сама так называемая верхушка делала всё, чтобы им жизнь мёдом не казалась.

Пока Сорока утрясала мелкие детали — а именно где и как произойдёт передача кристаллов и пленников — пришла внученька. Всем внучкам внучка. При виде неё мне вспомнилась песенка про Красную Шапочку:

"Волки эту шапку повсеместно знают, И такие встречи сильно их пугают. Как-то раз напали, не пускали к бабке — Серенькая шубка есть теперь у шапки.

Милую девчушку не пугает лес — За её плечами есть АКМС, Пара магазинов, пистолет большой, И ещё гранаты — парочка с собой."

Так у этой внучки за поясом вместо пистолета был явно боевой тесак, прикреплённый на манер армейского. Да и сама Красная Шапочка, если и не выше ростом, то точно не уступала. Телосложением проигрывала — но не сильно. При этом сохраняла хищную грацию, и в комнату вместе с ней проскользнула угольно-чёрная кошка.

— Это моя внучка. Баатарма, — представил он вошедшую.

— Я смотрю, Баатарма в детстве хорошо кушала, — не удержалась от комментария Сорока.

— Не бойся, маленькая, я кости не грызу, — бросила та пренебрежительно.

— Зубки боишься обломать? — тут же отрезала Сорока.

— Мелкая, ты на кого тявкаешь? Я таких, как ты, на завтрак ем! — одновременно с её словами кошка оскалила клыки.

— Таких, как я, не едят. Такими, как я, давятся, — Сорока явно завелась.

— Она валькирия, — бросил вождь, которому, как и мне, не понравилось, куда пошёл разговор.

— Так и я не пальцем деланная. Вы не переживайте, мы так — слегка разомнёмся. Зато в дальнейшем будет ясно, кто чего стоит. Нам как-никак вместе жить, — Сорока явно завелась, но головы не теряла.

— Хотите удаль свою показать? Так давайте устроим Хуримын-бэх, — произнёс он, останавливая словесную перепалку.

— Что за Хуримын-бэх? — мне уже не нравилось, куда стал заходить разговор. Да и сам конфликт — тоже.

— Да обычай, что прижился с моей родины. Родственники жениха и невесты показывают свою удаль. Не беспокойся, на арене летальный исход невозможен.

— Это как… как на корабле? — уточнил я.

— Почти. Тут лишь то, с чем ты зашёл, с тем и сражаешься. Победитель забирает всё, кроме жизни побеждённого. Поэтому наши батыры и валькирии сражаются, имея на себе лишь набедренные повязки. Так что — никакого риска.

— Кроме репутационного, — закончил я за него.

— Извини, а о какой репутации идёт речь? Ты и твоё племя — тёмные лошадки. Да, о вас молва уже идёт вдали. Да, вы наваляли одному из отрядов Медведей. Да, взяли пленных, убив не только воинов, но и их боевых животных. Воины воскреснут — если ты не знал, в такие походы чаще всего ходят лишь те, у кого есть воскрешение. Орда за вами следит. Решают — кто вы и что вы. Повезло ли вам… или нет?

Не забывай: закон есть, но у сильного прав побольше, чем у слабого. Покажи Орде зубы — и что с вами лучше не враждовать. Вон твоя уже показала зубки. Осталось выяснить, какого зверя это оскал. Вам не надо всех победить — от вас этого никто не ждёт. Но свой орочий оскал вам придётся показать. Лишь тогда вас Орда признает за своих, — произнёс он, пронзив меня тяжёлым взглядом.

А женитьба на его внучке — я так понимаю, выстрел, что убивает как минимум двух зайцев. Во-первых, он прикрывает и легализует сделку. Во-вторых, пристраивает свою внучку. Да и внучек у него, поди, не одна и не две — за столько лет наверняка наплодил сыновей, а те — детей. За простого орка внучку не отдашь — урон чести. А вождей не так уж и много, да и не за каждого отдашь. Да и внучка — это не дочка, не тот уровень родства. Так что родственником я, по местным меркам, вроде как и да, но скорее — нет, чем да. Если он не придёт ко мне на помощь или не окажет поддержку — урона его чести не будет. Такое родство лишь гарантирует, что он не придёт меня грабить под покровом ночи. А вот среди бела дня — пожалуйста.

Глава 18

Глава 18

— Это что за кордедобыль был? — поинтересовался я Сороки как только мы остались одни.

— Знаешь, я детдомовская. Сколько себя помню, я скитался по различным детским домам. В одних было хренова, в других так скажем лучше не оказываться, в третьих не так уж и плоха. Так вот все их объединяет одна вещь, это социум. Какой он не был но это социум и как к тебе относится это очень важно. Особенно в тесных коллективах. Так вот если позволишь к себе пренебрежительно относиться, то не успеешь оглянуться как табой уже торгуют. Я пройдя черев все это дественость сохранила. Да я ее потом потеряла по глупости, но это не имеет отношение к делу. Так вот зайдя меня она демонстративно оскорбила. — Видя мое непонимание в глазах. — Когда она зашла, то поклоном поприветствовал вначале деда, затем тебя, легким кивком но поприветствовала. Потом мать, а вот меня она лишь одарила презрительным взглядом. Такое отношение ни я, ни ты не можем себе позволить. Ты заметил как его отношение изменилось как только ты не обратил внимание, на оскорбление меня и пренебрежительное отношение к себе. Я то знаю что будь прямое оскорбление, ты бы послал всех лесом. А так ты его даже не заметил. Так могут вести себя лишь носороги, а знаешь по чему? — и не дожидаясь ответа с усмешкой продолжила. — Зрение у носорога плохое, слух тоже так себе. Но при его массе и характере — это не его проблемы. Это проблемы всех остальных. Так вот покажи всем на этом сабантуе.

— что ты страшный и беспощадный носорог что переедет каждого кто окажется у него на пути.

— Хуримын-бэх. — поправил я автоматически.

— Да без разнице. Главное бей так чтобы зубы летели и кости трещали. Я тоже этой драной кошки ее перышки пощипаю.

— Ты уверена? Что мне кажется ее обучали сражаться с малого возраста, так что зубки она отрастила мама не балуй. — произнес я ее приобняв.

— Хм. Мама не балуй. — усмехнулась она, по сравнению со мной она росла в тепличных условиях — Зубки отрастила мама не балуй. Она по сравнению со мной росла в райских гущях росла. В то время как я из самого ада себе дорогу не то что зубами, деснами выгрызла. Меня сразу после родов зимой в мусорный контейнер выкинули. Завернув в полиэтиленовый мешок. Я выжила! Я выживала и жила там где ее кошмары бы в страхе дрожали. Да и там себя показала так что мне отсыпали столько что вон даже Фима не вынесла. И не одна она пыталась. Кстати ты поговори с Петюней и другими не надо ее Фимой не называй, это я сильно ранит и обижает. Кубанка она и этим гордится. Кстати место главной жены в твоем гареме мае и это не обсуждается. — как то резко она свернула разговор в сторону — А свое я никому и никогда не позволяла у меня забрать и не позволю.— И развернувшись направилась к своему зверю.

— Кубанка так кубанка. Мне как то фиолетова. — произнес я посмотрев на Сороку другими глазами.— А тебе твое прозвище тебя устраивает? — поинтересовался я садясь на своего зверя.

— А почему нет. У нас в детдоме было сорочье гнездо. Так вот как то раз на них напал сокол. Так вот израненную тушку хищника пацаны потом долго пытались толкнуть на базаре. Пока он не сдох, а сороки до сих пор там живут. — усмехнулась она довольно. — Так что я у тебя универсальная птичка, что своим оперением и глаз порадует. — одновременно со словами провела ладонями по тонкой талии — когда надо и коготки покажу и острым клювам так прелажу что у этой орлицы когти в одну сторону полетят, а посадыжи в другую. — я не сразу допер что последняя фраза взята из анекдота про электрика. Петюня на нас всех явно плохо влияет, хотя я хз как мы бы выжили без этого позитивчика что найдет светлое пятно даже у черта в заднице.

***

— Как там наши? — поинтересовался Вахид после почти четырехчасовой связи вечерней связи.

— Я хз как вам сказать! — с задумчивым видом произнес Петюня, скидывая с себя мокрую от пота одежду.

— Говори как есть? — не выдержал Кочегар

— В общем мы теперь официальная часть орды.Только есть одно но. — слегка растерянно выдал он.

— Сколько и чего мы должны за вступление в эту самую арду? — вступила в разговор Мария семеновна. Не выдержав затянувшуюся паузу.

— Тут не все так просто. В общем наш наитемнейший с какого то перепуга решил что трех жены это не хера не гарам. И соответственно решил с какого перепуга жениться. А так как он у нас орк скромный не стал отбивать у местного монарха его жен. Решил удовлетворится всего навсего его внучкой. — в свойственной ему манере выдал Петюня —Но это не все. В качестве свадебного подарка у нас выступают вон те хлопцы. Ну а тесть, или кем он ему там приходится вроде как ключики от жилплощади подогнал. В общем зимовать будем явно не в чистом поле, а в теплой комфортабельной наре. Всего то каких то тысяча с гаком квадратных метров это только коридор. Ну и парой десятков семей косарей. Что сено для наших буренков на зиму будут косить. Это мы его только с десятком отправили, а возьми он сотню власть нахрен бы сместил.

— Пизд … — и запнувшись на полуслове продолжил — Свестиш? — поинтересовался Кочегар глянув на окружающих, что набились в юрту как селёдки в бочку.

— Вру. Как пить дать вру. Вот тебе крест вру. — и перекрестился при этом — Не поверишь, он еще и золото с него стресс. — и с серьезным лицом выдал — я только не понял воз или два?

— Может деза? — и глянув на остальных произнес Кочегар — А что мы расслабимся, а они раз и взяли нас тепленькими.

— Ты думай что говоришь! — одарив мужа подзатыльником проворчала его жена — Черный сдох бы но нас не подставил. Может что Сорока не так написала или где ошиблась?

— Не в том что Сорока могла и ошибиться, я не спорю. — легко согласился Петюня. — вопрос лишь где в качестве жен, или в количестве возов с золотишком? — с задумчивым видом произнес он. — Что вы на меня так уставились? — Буркнул Петюня. Лучше в путь дорогу собирайтесь. Тесть дорогих пленников ждет не дождется, да и золотишко надо до дому до хаты доставить. Насколько я понял Сауроныч, как честный пахан приданное на общак кинул. Особо он просил Влада на свадьбу припять. Там вроде как в культурное свадебное мероприятие еще мордобой входит, а без тебя мордобой это не мордобой.

— И кто поедет? — поинтересовался Вахид бросив взгляд на жену.

— Сафроновская сотня в полном составе однозначна. — произнесла она еще с полчаса попыток Петюню выпрашивая детали и различные подробности. — Ты с со своими однозначно останешся. — глянув не сурового орка что помогал пытать пленников — Лучше вас никто не сможет патрулировать подходы к стойбищу. — На что он немного подумав махнул головой и рукой проведя по лицу. Видать по привычке хотел погладить бороду которой нет.

— Мать мне тоже собираться? — с надеждой в голосе обратился Кочегар к Мария Сегревне. Что хотел светить куда по дальше от своих жен.

— Ну как это пьянка и без тебя. — тут же завелась его жена.

— Какая пьянка? — тут же сделал удивленное лицо он.

— Как какая. Твоя любимая с мордобоем. Еще поди и бобам там собрался шлятца кобель престарелый.

— Окстись. Какие нахрен бабы. Вы меня так заездили что на баб я не иначе как со содроганием не могу смотреть. — тут же возмутился он.

— А нехер было баб набирать чай не молодой кобель уже. — не моргнув глазом заявила она.

— Так это же ты меня заставила, если что я хоть сейчас... — попытался он возразить.

— Я тебе дам. — и тут же огрела мужа по спине — А ты подумал хрен старый что с ними будет? Нет?

— Нет ты тут нужен. Здесь останутца ты, Петюня и … — с усмешкой на губах произнесла Мария Семеновна.

— И ваше мнение важное и будет учтено на орочьем совете. Но решение ни вам мадам принимать за всех. —Тут же ее перебил Петюня. Так что всех посторонних прошу удалиться. Будем думу думать и задачу решать вместе сообща, а не в одну юбку. — не удержался от подколки Пятюня которому категорически не нравилось что она начала решать все задачи племени в одно лицо и подгребать всю власть под себя.

— Петюня тебя если что не устраивает в нашем клане вон бог, а вон порог. — тут же она насела на него как только посторонние ушли из шатра.

— Тетенька, а вы часом берега не попутали? Я тебе не сопливый пацан, меня пятым размером не задавишь и рот не заткнешь. — рыкнул он в ответ.

— Она не сможет я смогу! — тут же вскочив рухнул Ваха, встав между Петюня и своей женой.

— Все сели или я встану! — рявкнул Влад.

— Влад прав. Все сели и будем чай пить и спокойно говорить. Влад станет, я встану! Он встанет. Будем ругаться сначала громко кричать. Заметим будем уже друг другу горла резать. А это нехорошо. — произнес с спокойным голосом Бека, от которого по спине пошли мурашки у всех.

— Между прочем как не крути а Он прав, а ты нет. — вступил в разговор Сержант.

— Все на мне держится, чуть что Мария Семеновна. — перебила она его без церемоний — Мне приходится за всем следить…

— Не перебивай. — спокойно произнес Сержант. — Знаешь как в армии ты можешь быть отличным лейтенантом, хорошим капитаном но хреновым майором. Это разный уровень власти и управления. Так вот ты хороший управленец тут никто с тобой не поспорит. Ты в специфику своего жизненного опыта привыкла все и за всех решать и командовать другими. Но мы не малые детки и не твои подчиненные тут взрослые дяди и тети. Да не все из нас отличаются умом и сообразительностью тем не менее ты либо умеешь и заканчивай свои подковерные игры. Если не успокоишься для племени будет лучше если кое кто умрет. — спокойно произнес он глядя прямо ей в глаза.

— Ты сейчас кому угрожал? Кто вас всех собрал? Кто следил за порядком? И ты не благодарная собака еще ей за это смертью угрожаешь! — рявкнул ваха и непроизвольно положил руку на кинжал.

— Это ты забыл! Так я тебе напомню. Это она к нам прибилась, не мы к ней. Больше тебе скажу это мы когда ее деток обежали вставали на ее защиту. Это мы ходили на арены сдыхать и убивать за паек, не только для себя но и для нее и ее деток. Это мы сходились в трюме с Северными не только за себя но и за нее. Ты мне тут не пытайся мозги полоскать. А то ишь все благодаря ей, а мы тут не причем я смотрю. Хотя что ты там говорила не нравится вон бог, а вон порог. Что Петюня прислушаемся умную тетеньку?

— А почему нет. Пойдем и поселимся в другом месте. Сами пойдем и друзей позовем. Как думаешь кто здесь останется, а кто с нами пойдет?

— Я с вами пойду! — тут же спокойно произнес Бека. — Остальные посмотрят, на детский сад что остался и посмотрят вслед уходящим воином. Вспомнят Ласк, вспомнят Белых медведей и пойдут вещи собирать. Твоя власть держится на лишь на их силе. Без них ты никто и не что.

— Вы что детей и женщин и стариков бросите?! На голодную смерть, на растерзание диким зверям?

— Ты на жалость не дави и громкими словами не кидайся. Ты захотела стать лидером и принимать решение. Вот и защищай и карми детей и стариков что с тобой останутся. У тебя вон какой грозный муж. Всех порвет, вон как на братьев бросается. Зверь а не мужик. Он у тебя и алена да будет и медведя завалить, всех прокормит всех защитить. Что он у тебя смог в последние время добыть? Десяток зайцев? Он у тебя охотних дермовый. Вас не прокормит, он себя не может прокормить. Вас придется другим кормить. Может он у тебя великий воин? Нет буду врать воин он у тебя не из последних, добрый воин. Но и великим не назовешь. Кузнец от бога, тоже нет. Так что вы орком предложете чтобы они с вами остались, а не с нами ушли? — выдал монолог Бека кое где сбиваясь и путаясь в словах. — Он кузнец от бога ты уйдешь или останется? — и перевел взгляд на Влада.

— Уйду! — буркнул он.

— Он шаман. Доказал свою полезность как в бою так и быту. Уйдет. Он военный вождь что орков в бой ведет. За ним орки пойдут. Он уйдет ты орков в бой поведешь? За тобой войны пойдут? Нет. А знаешь почему потому что все за ними уйдут. Никто не останется, а те кто останется через неделю сбегут. Такие как ты нужны лишь когда все хорошо, а такия как я и они когда все плохо. А все полоха будет еще очень и очень долго. Так что без тебя мы выживем, детей наших вырастим, а вы без нас нет. И не смотри на меня таким взглядом. Я в отличие от тебя видел деревни где у власти были такие как ты. Когда в стране было все хорошо то и там было все хорошо. А когда настал бардак, я видел сгоревшие дома и пребитых к дверям изнасилованых женшин и зверски убитых мужчин. Если ты еще не поняла это мир сильных мужчин и лишь сильные мужчину могут позволить себя слушать умных женщин. Ты умная женщина, то успокоить своего сильного мужчину. — и кивнул на Ваху что сидел красный как рак и нервна сжемал кинжал — Если он умрет ти что будет с тобой? Что будет с твоими детьми? А он умрет и может даже сегодня если не уберет руки с оружия. — по после последней фразы все перевели взгляд на этих двоих.

— Спустим на тормозах это недоразумение. — произнесла она положив руку на на руку мужа. — И постараюсь больше такого не допускать. — немного подумав добавила она сильно задумавшись. А задуматься ей было о чем она чувствовала что находящиеся здесь орки не шутят и ее жизнь и любимого человека сейчас висела на волоске. А так же она понимала что власть голову ей вскружила.

— Парни у меня три веские причины по которой я должен поехать. — произнес в затянувшейся паузе Петюня. — Первая там наливают, а я давно ничего крепче чая во рту не полоскал. Вторая мой кореш жениться. Ну и третья мало интересная мне как шаману надо ехать и пройти повышение квалификации. В частности подключиться к общей сети. В случае страшной беды успеть стукануть куда нада. Да и так по мелочи перенять кое какой опыт у местных колег по танцам с бубнам.

— Так Шаман и Влад едут с ними Сафроновская сотня при поддержке части магав. Кнут с вами? — произнес Сержант давая понять что он остается в лагере и многозначительно посмотрел на Марию.

— Мой бойцы… — с вызовом начал говорить Вахид. Причем особый акцент на первое слова.

— Ваха успокойся. — перебил его Сержант — Нет у тебя бойцов. Это отряд что входит в состав Сауроновской сотни, под твоим командованием. Замечу на добровольной основе. Как только узнают парни о сегодняшнем кардедоболе с твоей стороны они уйдут.

— Он с сотней пойдет. — произнесла Мария Семеновна.

***

— Слушай меня внимательно, — произнесла Мария Семёновна, когда они зашли в свой шатёр, а дети улеглись либо занимались своими делами. — Я кое-что отберу на продажу. Там продашь и купишь рабов. Да, рабов, — подтвердила она, видя недоумение в глазах мужа. — Сержант прав: ты не охотник, ты воин. А нам, чтобы не зависеть от других, рабы. Желательно ремесленники. Будем под себя подминать торговлю кожей. — Так вроде Чёрный, точнее его бабы, занимаются скупкой и выделкой кожи. Точнее люди под их руководством. — Ты правильно заметил: люди. Они вроде как не их рабы, но он их подмял под себя. Я кое-где обмолвлюсь, что уж больно много чего Чёрный общественного под себя подмял. А это нехорошо. — Ты что, его сместить хочешь? — Нет. Пока нет. Вот разберёмся, адаптируемся, а там дальше посмотрим.

Она не обратила внимания на странный взгляд мужа, что новыми глазами глянул на неё. — Что ты у меня, действительно, берега попутала, — вдруг резко произнёс он, крепко сдавив её за горло. — Я не марионетка, я воин. Ещё раз мне мозги затуманишь — я придушу тебя, как змею. Посмотри мне в глаза, и ты поймёшь, что я не шучу.

Он давно стал замечать за собой, что всё чаще и чаще подчинялся жене, даже когда был с ней не согласен. А сейчас он почувствовал, что она какой-то своей магией влияла на его решения и эмоциональный фон. — Не смей! Ты заигралась. Почему ты молчала, что ты не только чувствуешь, говорит человек правду или врёт, но и ещё научилась подчинять? — не дожидаясь ответа, продолжил он, при этом не разжимая хватку и не обращая внимания на её попытки разжать его руку, что не давала сделать вдох. — И как ты посмела подчинить меня, того, кто верил тебе. Того, кто любит тебе? Посиди и подумай, — рыкнул он и разжал руку.

Она упала на землю, судорожно хватая воздух ртом. Затем, развернувшись, он вышел из шатра на свежий воздух, оставив её одну.