Орки Древней Руси

ПРОЛОГ

Легкий пинок под ребра вырвал меня из нежных объятий сна и заставил закашляться. Не от боли, а скорее от неожиданности.

Чертыхнувшись на родном русско-матерном, я перевернулся на другой бок и попробовал, было, продолжить сон, но рядом, практически над ухом, вдруг раздался громкий возмущенный рев.

– Твою мать, во имя Ильдана, какого чл...

Видимо, подобным образом разбудили не только меня, ха-ха... Гм... Но кто такой Ильдан? Что-то не помню подобного персонажа на вчерашней попойке...

– Поднимайте задницы, курвины рожи! Ветра нет, пора на весла! – перебил возмущенного другой голос, низкий и рокочущий. Командирский.

«Весла?»

Вот уж точно «твою мать». Выспаться, видимо, мне не дадут. Тем более на этом боку в живот нагло вперлась какая-то деревяшка и как я не вертелся, избавиться от нее не мог.

Потянувшись, я продрал глаза и...

Нет, я не понял, что за хрень?!

Я был на корабле. Хотя стопроцентно уверен, что вчера засыпал в спальне у Владика... Не уверен, правда, точно ли на кровати, так как, по-моему, до кровати я так и не дополз, но то точно была квартира моего лучшего друга, получившего, наконец, долгожданное повышение и собравшего по этому поводу всю нашу братву...

Сглотнув тягучую слюну, я потер глаза, но корабль никуда не делся. Небольшая деревянная посудина тяжко переваливалась на волнах. В центре высилась мачта с обвисшим грязно-бежевым парусом, впереди лежали какие-то бочки, покрытые грубым брезентом, а на дне вповалку валялись массивные фигуры. Впрочем, не все пассажиры данного транспортного средства дрыхли. Один сидел спиной ко мне на носу судна и что-то там высматривал в набегающей воде, а второй, по-видимому тот, который угостил меня дружеским пинком, пробирался меж дрыхнувших товарищей и раздавал теперь пинки им.

Он был ко мне лицом... Вернее рылом. Так как этот хрен в последнюю очередь походил на человека. Светло-зеленая с коричневым отливом кожа, грива блондинистых, но очень грязных волос, собранная в хвост кольцом, высокий лоб, большой нос, заметно раскосые глаза, тяжелая, почти квадратная, челюсть, толстые губы и главное... Клыки! Этот хрен имел толстые и длинные, сантиметров по пять, натуральные клыки, торчащие из-под нижней губы!

Рыло с клыками выглядело абсурдно, но я бы не сказал, что страхолюдно. Как ни странно, общий образ мужика был своеобразно красив, некоей мужественной, брутальной красотой...

Твою же мать, о чем я думаю!..

– Эй, салага, метнись-ка за водой... – прозвучало откуда-то сбоку, я обернулся на звук и увидел еще одно рыло. Оно было помясистее первого и определенно пострашнее.

Говоривший оказался моим соседом по лежбищу. Тоже только продрав глаза, он теперь требовательно и как-то пренебрежительно тянул ко мне руку, а я... А во мне вдруг вскипела мгновенная, незнакомая доселе ярость. Она зажглась как спичка. Вот внутри пусто, а вот уже пылает пламя дикой злости!

– А х*й тебе в рыло, не дать?! – рявкнул я, и вдруг помимо своей воли двинул кулаком в клыкастое рыло соседа....

Огромным заскорузлым зеленокожим, мать его, кулаком!

От этого факта я так опешил, что даже и не заметил, как получивший по щщам хрен взвился, заорал что-то невнятное и полез натурально меня душить...

Тут же из всех щелей полезли все новые и новые зеленокожие рожи. Кто-то кричал, что бьется об заклад, кто-то подзуживал «вдарить посильнее», кто-то ухал и ржал, наблюдая за нашей схваткой.

Хотя, какая это «схватка»? Скорее уж избиение... вернее, удушение. Я оказался в весьма неприятном положении. Прижатый к грязной палубе массивной тушей, почти лишенный кислорода, ничего не видящий, я не мог найти точку опоры, чтобы сбросить гада, не говоря уже о том, чтобы отодрать его лапищи от шеи. Урод душил меня не на шутку, со всех сил...

Его харя была прямо напротив моего лица, и, по-моему, смрадный запах перегара и чеснока, что исходил из его пасти, мог справиться с моим удушением только своими силами. Я мог пересчитать все желтые зубы во рту этого монстра!

И эта безвыходность вдруг вызвала приступ новой ярости. Но на этот раз она пришла не одна. Вместе с яростью пришли и какие-то доселе незнакомые, но вбитые в кости рефлексы.

И р-р-раз! Схватив гондона за уши, я отодвигаю его на пару десятков сантиметров.

И два-а-а! Тычу большим пальцем правой руки прямо в глаз.

И три-и-и! А когда он ослабляет хватку, нахожу, наконец, точку опоры и, скинув ублюдка с себя, вскакиваю и заряжаю по харе коленом так, что расплющиваю нос в состояние блина.

После сего действа клыкастый монстр завалился на дно кораблика меж лавок для гребцов и вырубился. А я, пошатываясь, привалился к борту и опорожнил в серое море содержимое желудка. В башке шумело, внутри штормило, а чертова качка все выжимала и выжимала из меня полупереваренную еду. И где-то вдалеке, сквозь этот шум пробивались одобрительные возгласы зрителей нашей драки.

– Ну даешь, салага!..

– Самого Йомунда отмудохать... Ха-ха... Надо суметь!..

– Так ему и надо, говноеду...

– Теперь будет у нас на одного одноглазого больше, ха-ха...

– Пива салаге! Тащите бочонок, сухопутные черви!

– А ну заткнулись! – перекрыл вдруг этот балаган командирский голос. – На весла, ублюдки, на весла! Ветра совсем нет!

Когда, наконец, последняя порция блевотины покинула мой желудок, я вытер рот вонючим рукавом и, ощупывая языком собственные клыки, в прострации уставился на серое море и темную полоску берега в десятке километрах на горизонте.

В голове плескалась лишь одна мысль:

«Куда я, мать его попал?»

ГЛАВА 1

Упираешься ногами в переднюю скамью, сгибаешься почти вдвое, и тянешь на себя заскорузлую деревяшку, пока не вытянешься почти в полный рост, затем опускаешь ее до колен, отводишь на метр и повторяешь движение снова.

Ничего сложного, в принципе. Тем более что навык обращения с веслом, как выяснилось, вбит в мои кости на подсознательном уровне.

А в целом, господа, п*здец. Большой и толстый.

Я находился на полном орков драккаре. Почти три десятка клыкастых различной степени вонючести зеленокожих составляли команду ярла Рюрика. И угадайте, куда он несся быстрее ветра по холодным водам Балтики?

На восток, в славный град Ладогу.

Бред, скажите вы? И будете, вашу мать, правы!

Уже третий час я греб, как заведенный, уткнувшись взглядом в широченную, как четырехрядное шоссе, обтянутую холщовой рубахой спину Йомунда, а в башке сражались тролли идиотизма с бесами кретинизма. Одни говорили, что такого просто не может быть, а другие твердили: не, вот же, глядите!

Йомунд, кстати, оказался нормальным парнем. Очухавшись после моей взбучки и похлюпав разбитым носом, он хлопнул меня по спине (да так, что я едва не вылетел за борт) и весело предложил побрататься на клыках Гоха, когда сойдем на берег.

Что произошло в промежутке между вчерашней пьянкой и утренним пробуждением на дне деревянной калоши? Какие боги решили сыграть со мной злую шутку, заточив в теле клыкастого урода?! Эти риторические вопросы уже который час терзали мою слегка гудевшую голову, но постепенно я стал их загонять куда подальше. Ибо степенные раздумья в такой ситуации были смерти подобны.

Слово за слово, по крупице, по камешку, я расспросил окружающих клыкастых молодцов о том, что здесь вообще происходит.

И тут то п*здец начал обретать новые глубины. Ибо этот мир, куда я попал, был весьма похож на наш, о чем свидетельствовал главарь нашей шайки по имени Рюрик, сейчас усиленно полировавший боевой топор под мачтой. Но наряду с очевидными совпадениями, были и существенные отличия.

Первое: это, конечно, население. И в страшном сне никакому историку не приснится, что живущие в 9-ом веке прибалтийские племена представлены исключительно зеленокожими увальнями под два метра. Даны, свеи, нормы – мне, в принципе, были знакомы, но гаузы? аяки? дуки? Это, твою мать, кто еще такие? Но далее, было еще интереснее. Не только клыкастыми молодцами была щедра земля этого мира. За данами на западе обнаружились тевтоны, как сказал Йомунд «народ иного обличья и корня». А далеко за «десятью морями» жили мехи. Вот и понимай что это за хрены, как знаешь.

– Аса! Ты чо, уснул, срань твою?! Греби ровнее! – гаркнул на меня Рюрик – тот самый белобрысый здоровенный битюг, коий будил нас поутру дружескими тычками.

В мгновение в животе вновь родился комок ярости, но нарываться на ссору с вождем, было уж совсем тупо. Я кивнул и постарался приноровиться к ритму остальных. На самом деле, вбитые в подкорку навыки все делали за меня, но стоило отвлечься, как земная память брала свое, и весло начинало валиться из рук.

Кстати, да. Как выяснилось, звали меня Аса... Вернее, так звали того, в чьем теле я оказался утром. Это был молодой и наглый орк, что с еще полудюжиной таких же упырей присоединился к дружине ярла Рюрика в Хелге (и только не спрашивайте, где эта Хелга находится!).

– Смена-а-а гребцо-о-ов! – проорал Дир, правая рука Рюрика. Этот орк был уже в годах, а в его черных волосах уже было полно седины. И мы, наконец, разогнув усталые спины, уступили место нашим куковавшим дотоле товарищам.

– Давненько не разминался, – зевнул Йомунд, показав свой ужасающий набор зубов. – Три месяца на берегу... Рыбьи потроха мне в глотку... Они совсем выбили из меня всю соль! Ниче... Скоро вернется силушка богатырская... Вот дойдем до Ладоги, там она и пригодится, ха-ха...

Он приложил ладонь к поврежденном мной глазу, потом отнял, потом снова приложил, как видно, пытаясь определить, насколько пострадало зрение. Глаз выглядел довольно страшно – весь залитый кровью, да еще и с фиолетовым фингалом под нижним веком.

– Главное чтоб другая силушка осталась! Говорят словенки самые красивые бабы всей восточной Балтии! – почесал брюхо еще какой-то сменившийся вместе с нами орк, чьего имени я не запомнил.

– А ты их видал, чтоб так шпарить?

– А то! Но, говорят, они горячие штучки! Ты-то ладно, а вот твой салага может и не совладать, ха-ха... Это ему не мужей приходовать...

Говоривший – несколько тощеватый, но очень жилистый орк, сидел на лавке близ гребца и расслабленно вязал шнурок из веревочек, но я видел, что ублюдок ожидает моей атаки... И кажется, догнал, в чем дело.

«Салага» – совсем не древнее и не русское слово. Оттого, мне кажется, что язык, на котором здесь говорят, не является русским. Это просто мой мозг подыскивает ему наиболее близкий перевод.

Но дело даже не в этом.

А в том, что нас – новичков, что присоединились к дружине недавно, эти говноеды собираются задирать, как по расписанию. Пока я греб, пару подобных разборок уже было. Все просто. В отряде железная иерархия и пока новички не выбьют кулаками себе место, эта хрень не закончится.

Но знаете, что самое главное?

Ха! Мне... не менеджеру по персоналу Андрею Большакову, а этому новому клыкастому «мне» – Асе из Варана, это, черт подери, нравилось!

Уже знакомая ярость плеснулась в кровь, но просто так бросаться на изготовившегося к бою противника, я не стал. А вместо этого вдруг посмотрел за спину орка и чуть расширил глаза. И этого хватило, чтобы ублюдок в непонимании обернулся...

Твою мать, попасться на такую примитивную уловку, ха-ха!

Н-на нах!

Мой удар сбросил его со скамьи. Не давая ублюдку опомниться, я подлетел к нему и начал вбивать в его живот кованый сапог, но... Не тут-то было! Я успел нанести лишь пару ударов, попавших куда-то в район бедра, когда орк вывернулся и замолотил по мне кулаками.

Твою мать!

Хотя он практически не целился, попадая в основном по корпусу, это оказалось не совсем приятно... Да, что там говорить, совсем неприятно! Несмотря на то, что мой противник был довольно худощав для этого племени, каждый удар его чугунных кулаков отдавался приличным звоном в моей и так не совсем целой башке.

Пропустив несколько таких ударов, я рассвирепел! Рык сам собой исторгся из моей груди, и я понял, что сейчас противника буду натурально убивать. Если до этого в голове еще и были какие-то мысли о том, чтобы прописать ему какую-нибудь боксерскую двоичку (здесь, похоже, совсем не представляли что такое бокс, так как каждый удар худого хрена начинался где-то за горизонтом), то после мне захотелось попробовать его кровь на вкус.

А-р-р-р!

Сблокировав очередной оверхенд, я с размаху заехал башкой ему в зубы, изрядно оцарапав себе лоб. Хлынувшая из пореза о клыки кровь, мгновенно залила глаза, но вместо того, чтобы как-то ее смахнуть, я вслепую ударил вновь, на этот раз попав более удачно, опять в район носа! Ха!

От него худощавый орк зашатался и через мгновение тяжело рухнул на сидящего рядом с нашей потасовкой гребца.

– Ну все, хватит-хватит! – воскликнул Дир.

Он встал передо мной, защищая поверженного противника и, дождавшись того, что я опущу руки, разожму кулаки и успокоюсь, громко сказал:

– Аса правильный мужик и свирепый воин. Всем ясно?

Братва одобрительно загудела, Дир пользовался в ватаге непререкаемым авторитетом и я понял, что больше докапываться до меня не будут.

Пожав плечами, я уселся на скамью и поглядел в море. Руки все еще дрожали от избытка адреналина.

Твою мать... Я ведь был готов сейчас его убить! Натурально разорвать на части!

Осознание того, насколько это тело может управлять мной, заставило меня содрогнуться.

В следующие часы я не только умудрился ни с кем не подраться, но даже вызнал еще кое-какую информацию.

– Да ты, брат, чтот совсем вчера перепился! Ха-ха-ха... – рассмеялся Йомунд, когда я невзначай спросил у него, а на кой ляд мы вообще плывем в Ладогу. – Так ведь Гостомысл, дед нашего, да чтоб его кукуй вечно стоял, ярла, созывает большой поход на тварей диковинных, коих Лесными Драконами кличут! Будем тварей тех мочить, чтоб они, бл*дь, людям хорошим бошки не откручивал! Ха-ха. А ты, друг, поменьше пей, а то чтот совсем у тебя того, ха-ха... провалы. Кстати, будешь?

Он вдруг запустил лапищу к себе за пазуху и, воровато оглядевшись, достал небольшой рог с ладно сделанной завинчивающейся крышкой. Это было первое высокотехнологичное, явно не рук орков, изделие из металла, что я здесь видел!

– Что это? – поинтересовался я, отвинтив крышку и понюхав питие. От него густо разило травами.

– Как что? Наш истинный русийский крог!

«Русийски крог». Да чтоб меня...

Собравшись с силами, я глотнул пойла и чуть не выхаркал легкие!.. Да в нем было градусов под восемьдесят!

– Гы-гы-гы! – взоржал Йомунд и, отобрав рог, лихо запрокинул его в себя.

А меж тем сказанное моим новым товарищем, мягко говоря, удивляло. Хотя, что в этом чертовом мире меня не удивляло?

Узнав имя нашего вождя, и узнав, куда мы плывем, я был просто уверен, что плывем мы собирать под свою руку разрозненные племена всей нашей необъятной родины. Как там было-то? «Зовем тебя нами владеть, так как страна наша обширна, а порядку в ней нет». Как-то так.

А тут какие-то нафиг лесные драконы, какой-то дед... Впрочем, имя деда Рюрика мне тоже было отдаленно знакомо. Гостомысл... прям прет от него чем-то нашим, родным, славянским... Клыкастым, бл*дь...

В общем, получалось, что сходство меж нашими мирами хотя и есть, но оно очень приблизительное. Что жаль. Если вдруг (тьфу-тьфу-тьфу) мне придется здесь подзадержаться, обладание послезнанием о грядущих событиях могло быть очень на руку.

Но наряду и с отдаленными загадками, обнаружилась и одна вполне насущная проблема.

Худощавого орка, что прозрачно намекал на мое сожительство с Йомундом, звали Хелг. После того, как он очухался, смыл кровь соленой водой и по обычаю пожал мне предплечье, в знак того, что зла не держит, мы перебросились парочкой слов, и я выкинул его из головы. Но, как оказалось, зря.

– Ты это... Будь с Хелгом осторожнее, – прогундосил Йомунд после очередного глотка крога. Его нос распух и превратился в большую фиолетовую сливу, но это, кажется, совсем его не волновало. – Говорят в прошлом году, во время схватки под Хедебой, он невзначай подстрелил собственного брата.

– Зачем?

– Ну, вроде как, тот к его крале подкатывал... Да и вообще... Ходили про него и до этого слухи... Короче, будь уверен, он на тебя затаил обиду и когда повернешься к нему спиной... То кх-х-хе... – хекнув, Йомунд забавно вывалил язык и закатил глаза, от чего стал реально похож на труп.

Он вообще был прикольный малый. Здоровый, как бык, на полголовы выше меня, но веселый и необидчивый. Но вот от этих его слова, веселиться не хотелось.

Но сколько я не пытался поймать какой-нибудь злобный взгляд Хелга, за весь день этого так и не удалось сделать. Но я отнесся к словам новообретенного товарища со всей серьезностью.

А тем временем вновь подошла моя очередь грести и я, усевшись на лавку, погреб.

Наконец этот чертовски длинный день начал клониться к закату и я уже хотел, было, немного перевести дух, как с носа драккара вдруг раздался громкий крик:

– Корабль на берегу!

И действительно! Мы огибали какой-то длинный, выпластавшийся в море мыс и когда прошли его оконечность, вдруг увидели небольшую бухточку, на берегу которой лежала вытащенная на берег ладья. Близ нее на песок был сгружен груз в виде дюжины бочек и множества больших тюков, а невдалеке, вокруг дымящегося костра, сидело пару десятков фигур. С такого расстояния я не мог разглядеть, были ли то орки. Но кто еще здесь может быть?

– Кто это? Роори, что ты видишь? – приникнув к борту, спросил Рюрик у самого глазастого моряка в команде.

– Не словене и не ободриты... И не наши, не русы... Кто-то с юга... обводы лодии, смотри какие, вождь!

Русы!

Твою ж мать!

Я оглядел шастающих по драккару зеленокожих другими глазами. Мозг уже несколько подпривык видеть клыкастые морды, широченные спины и зеленую кожу, но...

Нет, но, мать твою, русы!

Как-то так получилось, что за весь день я ни разу не слыхал самоназвания клыкастых моряков.

– Может все-таки словене?

– Они так далеко не ходят...

– Это византские мехи с охраной, – вдруг уверено сказал Роори. – Вон двое шастают в кустах.

– Мехи?! – в голосе Рюрика мгновенно прорезался практический интерес, как и у всех присутствующих на борту.

Византы славились в первую очередь как торговцы. А значит, на их корабле определенно было, чем поживиться. Я вдруг вспомнил урок истории, где училка рассказывала, что викинги грабили всех кого ни попадя.

Черт подери, походу, мне сейчас предстоит увидеть, как это примерно было воочию.

Народ загомонил, и лишь Дир, пихнув вождя под руку, что-то горячо ему зашептал. Я же все пялился на темные фигуры в надвигающихся сумерках, пытаясь рассмотреть таинственных «византских мехов», о которых рассказал глазастый Роори.

Наконец на берегу нас заметили. Народ забегал. Костер быстро притушили, а вдоль берега начала выстраиваться шеренга воинов. Кажется, у бедолаг не было никаких иллюзий по поводу проходящего мимо драккара.

Лучшего приглашения для ярла Рюрика и ждать было нельзя! Если до этого момента он еще колебался, прислушиваясь к успокаивающему бормотанию Дира, то после раздраженно отпихнул его рукой и рявкнул, весело оскалившись:

– Хватайте топоры, братва! Думаю, надо немного поразвлечься по дороге в Ладогу, а?

И громоподобное: «Да-а-а!», было ему ответом.

ГЛАВА 2

В вечерних сумерках орочий драккар несся по морю, как на крыльях. Восемь пар весел вспарывали пенистые волны под дружное «А-ха!», а я крепко стискивал древко топора и в волнении облизывал клыки.

Бой... Е-мое! Меня, обычного менеджера по персоналу Андрея Большаков сейчас ждет настоящая средневековая рубка... Твою мать, хотелось спрятаться под скамью, закрыть глаза и уши лапами и унестись далеко-далеко.

Не то чтобы я был трусом, но такие битвы на мечах и топорах я видел только в кино!

Закусив губу, я посмотрел на подрагивающие руки, мнущие засаленное древко топора и вдруг успокоился.

Ведь сейчас я уже не совсем Андрей Большаков. Это тело еще вчера принадлежало Асе из Варана. Молодому и до крайности агрессивному здоровяку, весом под сто пятьдесят кило. Которого не надо дважды просить ввалить кому-нибудь по морде. Аса явно знал толк в потасовках и кровавой сече. Тому свидетельства многочисленные шрамы, обнаружившиеся на нашем теле. А значит, стоит мне только разрешить этому телу сорваться с крючка, оно все сделает само... по крайней мере, хотелось бы на это надеяться.

– Русы ярла Рюрика! – взревел вдруг Дир. Если поначалу он и отговаривал вождя от лишней замятни, то после прямо высказанного решения превратился в первейшего сторонника грядущей сшибки. Его седоватые волосы, заплетенные в две толстые косы, делали его отдаленно похожим на престарелого индейца. – Во имя Харанда! Во имя Удуна! Во имя Лотара! Натянем вражьи жопы на наши топоры-ы-ы!

И в тот же миг гребцы подняли весла, и нос драккара с глухим стуком врезался в песок, отчего нас здорово качнуло вперед, так, что кто-то даже вывалился за борт.

– Во имя Удуна-а-а! – взревели орки, темной волной перебрасываясь через борта корабля.

И я сам не заметил, как оказался в их числе... Да не просто оказался, а понесся вперед, будто совсем не имел мозгов! Удалая бесшабашность ударила в голову, изгоняя все прочие мысли, и я, разбежавшись и воздев над собой топор, вдруг прыгнул прямо на ощетинившийся копьями строй врага!

Ой дура-а-ак...

Бок ожгло больно, над плечом свистнула стрела, но мне в этот момент и на боль, и на стрелу, было совершенно насрать!

Бам!

Секира с лязгом опустилась на чей-то щит, раскрошив его вдребезги. А следующим ударом, я раскроил башку открывшемуся испуганному толстому орку в кожаной, с бляхами на броне.

Бах!

Следующий удар настиг какого-то пятившегося зеленого бородача (твою мать, я впервые видел бородатого орка! Все русы были чисто выбриты, а, быть может, она у них вообще не росла), и повалил его на песок. Он визгливо заверещал, вцепившись в свой щит обеими руками, но я разнес его тремя ударами, а потом еще парочкой разделал и его грудную клетку.

Ар-р-р-р!

В этот момент мне показалось, что в адреналине в венах, крови уже не осталось. Ощущение безграничных возможностей и безумной удали гнали меня вперед! Еще никогда в жизни я не чувствовал себя настолько свободным!

Расправившись уже со вторым противником, я окинул взглядом берег, выбирая следующую жертву, и ей оказался невысокий орк в круглом шлеме со стрелкой и настоящей, еще не виденной мной здесь, кольчуге. Все мои сотоварищи по ватаге Рюрика, как и я, были облачены в кожаные куртки, либо жилетки с нашитыми на них металлическими бляхами.

Этот ублюдок оказался дьявольски вертким. Меч-полуторник в его руках так и порхал, подобно легкой шпаге. Два моих удара пролетели мимо, а он, в свою очередь, больно пнул меня под коленную чашечку и оставил длинную царапину на боку. С таким противником явно одной лишь яростью не совладаешь...

Впрочем, об этом в этот момент мне думать было недосуг. По-моему, в бою Аса, судя по его рефлексам и навыкам, вообще предпочитал не думать. Потому что в следующий миг перед моими глазами повисла кровавая взвесь, я отбросил топор ко всем чертям и с голыми руками прыгнул на верткого гада! Встречный удар мечом я просто не заметил! Мгновение и я уже сижу на нем верхом, вмолачивая в башку тяжеленные удары пудовых кулаков!

Бам-бам-бам-бам-бам...

Могучий гранд-энд-пауэнд очень быстро превратил ее просто в кровавое месиво, из которого торчали осколки костей и блестели вытекшие глаза. Когда я поднялся с его груди, он еще дышал, но мне не было до этого никакого дела...

Тем временем, битва подхода к концу. Вернее, не битва, а побоище. Ватага Рюрика просто втоптала в грязь этих бедолаг. У них не было никаких шансов.

Жажда крови постепенно отходила от моего сердца, и я содрогнулся, чувствуя подступающий ужас...

Я только что убил трех живых существ.

После этого осознания я просто лишился чувств.

– На выпей, – прошелестел кто-то рядом, и я губами почувствовал грубый край плошки. От нее исходил густой травяной запах.

Но едва я попытался сделать глоток, как грудь охватило огненное кольцо и я не смог сдержать стона...

– Ну ты даешь, братан. Мочишь говноедов почем зря, но стонешь от ссаной царапины, ха-ха-ха! – раздался с другой стороны бас Йомунда. – Давай, поправляйся. А ты падла, следи за ним, как за своей собакой! – добавил он для кого-то и удалился, что-то бормоча под нос.

А я же, наконец, продрал глаза и едва не раскрыл рот от удивления. Надо мной склонилось удивительное существо. Оно, конечно же, не было человеком, оно не было и орком, я даже сомневаюсь, что оно было гуманоидом!

Округлая металлическая, схожая со змеиной, голова сидела на относительно тонкой шее, собранной из множества каких-то закрученных трубок, тяг, проводочков и прочей машинерии. Почти все лицо существа закрывало глухое забрало в виде маски, поднятой под самые горящие багровым глаза, глубоко посаженные под металлические же надбровные дуги. Тело же его представляло собой шар, диаметром в метр, прикрытый каким-то рваным рубищем. Тонкие ручки и ножки были снабжены гидравликой и оканчивались длинными пальцами пианиста на шарнирах.

Существо было, твою мать, роботом! Это был византский мех!

– А теперь это... – вновь прошелестел он и поднес к моим губам еще одну плошку с отваром.

Он оказался намного более хуже первого на вкус... Твою мать, да он реально смердел дерьмом. Я, было, выплюнул эту гадость, но существо не терпящим пререканий врачебным тоном повторило:

– А теперь это-о-о-о... У тебя сломано два ребра и обширная рана на правом боку. Ты потерял много крови, рус. Надо лечиться. Понимаешь? Лечиться.

А то я не понимал. Но не методом же, бл*дь, поглощения отвара из говна...

Впрочем, через какое-то время я таки его выпил.

– Ты кто такой? – спросил я меха, когда от груди немного отлегло, и я поел порцию соленой капусты, коя была сегодня на обед в нашей ватаге.

– Позволь представиться: Игнатий. Доверенный посол Императора Василия, прозываемого также Македонянином... Гм... Вернее, был им. Сейчас, я думаю, я просто раб ярла Рюрика.

В хриплом голосе меха прорезалась грусть, и мне его стало даже жаль.

Но в целом, творящийся вокруг п*здец продолжал исследовать все новые глубины.

К исходу третьего дня моего пребывания в этом мире я, наконец, смирился с происходящим. Причины произошедшего переноса были совершенно непонятны и возможность вернуться обратно в свое тело и в свою жизнь, представлялась призрачной. Если кто-то мне тут и сможет помочь, то вот такой многоумный муж, как Игнатий.

Визант вообще оказался приятным в общении парнем (парнем ли?). Во всяком случае, он не перемежовывал разговор рыганием и пердежом, как мои «собратья» и к тому же был весьма умен, образован и начитан. Для этого, конечно, времени.

Пока я валялся на корме, невдалеке от практически бессменного рулевого по имени Асмунд, я только и делал, что развлекал себя разговорами с Игнатием. Да, за эти дни ко мне не раз подходил Йомунд и другие ребята. Они хлопали меня по плечу и воспевали подвиги (боевую отбитость здесь не то что ценили, а прямо-таки боготворили, списывая на вмешательство богов), а пару раз подходил сам и Рюрик. Один раз чтобы торжественно вручить мою долю награбленного (здоровенный такой мешок с утварью и несколько слитков рубленного серебра), а другой с непонятной целью, после того, как приметил, что я только и трындю, что с византом.

Так вот, об Игнатии. Как выяснилось, мы перехватили посольство, следующее из Византа, или как его еще называли – Визании, к нормандскому королю Кролю (на самом деле, он был не то чтобы король, а какой-то вождь вождей... Вернее, был им при жизни, так как уже пару лет как покоился с миром на дне морском, но в Граде-Константине об этом, конечно же, не знали. Новости в этом мире распространялись чрезвычайно медленно). Следовало с целью нанять большую дружину для защиты Града от османов. Что было довольно-таки тривиальным делом. Такие дружины византы нанимали с завидным постоянство, только вот чаще всего не перлись за тридевять земель, а привлекали те, что с упоением грабили средиземноморское побережье поблизости. Но в этот раз обойтись таковыми не было никакой возможности. Град-Константин уже два года как был в полуосаде.

Болтать с Игнатием было тем легче, что я ему представлялся недалеким варваром из жопы мира и потому мое незнание элементарных для образованного византа вещей, не было для него удивительным. Он неплохо просветил меня по местной географии, но, к большому сожалению, в истории был полный профан. Византы вообще были на редкость практичными существами, в отличие от их аналогов в нашем мире. И в последние десятилетия их больше заботило то, как отбить приступ воинственных тюрков, чем копание в древних рукописях.

Но, конечно, более всего меня поразил сам мех. Или «механик», как они сами себя называли. Когда я увидел его впервые, то решил, что он робот, но оказалось, что это не совсем так. Скорее это было живое существо с множеством сложнейших механических систем. Подобно людям (и прочим нелюдям) Игнатий довольно смутно представлял собственное устройство (или не желал о том говорить), ссылаясь на то, что это совсем не его профиль. Но я узнал, что кровь им заменяет специальная жидкость – альтерия, а разум таится в центре туловища, рядом с двумя механическими сердцами. И да, он дышал! Не знаю, правда, зачем...

Тем временем корабль бодро бежал на восток. То под парусами, то при помощи крепких зеленых рук. Кроме Игнатия пленных не было. Второй визант пал, когда сдуру решил оказать сопротивления, а оставшиеся в живых орки были отпущены на все четыре стороны (что являлось, по сути, смертным приговором. Остаться одним, без припасов и оружия на чужом берегу, было смерти подобно). За византа же планировалось взять большой выкуп, послав гонца на юг, где в городе Кив находилось торговое представительство Империи. О том знали от купцов.

Спустя несколько дней стало ясно, что вскоре мы прибудет к берегу и тогда Игнатий решился сделать мне одно предложение:

– Так получилось, что моя миссия оказалась провалена... Но она очень важна для Государя-Императора Василия, – сказал он, тихонько шелестя механизмами. На небе сияла полная луна, и большая часть руссов дрыхла без задних ног. – Я не боюсь за свою жизнь, она в руках Государя, но я боюсь за судьбу моей страны. А над ней сейчас висит страшная опасность. И я прошу... Очень тебя прошу, молодой рус, оказать мне небольшую для тебя, но очень значимую для меня и Византа, услугу. И не беспокойся, юный воин. Этим делом ты не навредишь своему ярлу. Тебе-то и нужно будет всего-то рассказать о провале нашей миссии одному человеку в Сиром Конце града Ладога и передать ему записку.

– Но зачем? Не думаю, что ярл продаст тебя в рабство, выкупят тебя, как пить дать! Я сам слышал это из его уст.

Действительно, я сам слыхал о подобных планах.

– Выкупить-то, выкупят... Но когда? Мои собратья далеко... пока гонец доберется до Кива, пока вернется... Это слишком долго. А Государь-Император должен знать о, что его слуга не смог выполнить взятого на себя дела.

Черт. В это время мех выглядел так жалко, что я уже был готов согласиться. И на самом деле, почему бы нет? Сказывал он логично. А мне бы пора подумать о своем месте в этом мире. Уметь бить морды и резать других – умение конечно хорошее, но неужели я тут собираюсь только этим и заниматься?

Но был и еще один фактор. Если кто и сможет помочь вернуться, то явно не тупорылый балбес, типа Йомунда. Мне нужны ученые мужи, которые смогут разобраться в том, что произошло. Как я был наслышал, в этом мире есть магия. Вот мне и нужны спецы в этом деле. А кто может подыскать нужных спецов, как не другой многомудрый спец, да еще и со связями в самом большом граде всего мира?

– Что ж. Если ты поклянешься, что это никак не навредит ярлу Рюрику, то, пожалуй, я смогу тебе помочь... Но...

– О, конечно! – быстро-быстро закивал змеиной головой Игнатий. – Конечно, это будет не бесплатно.

Если бы я видел его губы (если они у него вообще есть), то уверен, что в это время он хитро ими улыбался.

ГЛАВА 3

– Ладога! – прокричали с носа, и я понял одну важную вещь.

Этот мир отличается от моего намного сильнее, чем мне казалось. Хотя, куда уж сильнее, когда он полон различной нелюди, спросите вы? Ха! До сего дня я думал, что хотя бы его география осталась той же! Но нет.

Я довольно плохо знал историю, но был на все сто процентов уверен, что Старая Ладога, первая столица Руси, находится где-то около Ладожского озера! Но никак не на берегу Балтики!

Тем не менее, в этом мире было именно так.

Драккар быстро летел на веслах к берегу, а я с волненьем вглядывался в вырастающие из туманной дымки приплюснутые крыши домов.

Вскоре уже можно было окинуть взглядом весь городок.

Притулившаяся в устье реки Ладога оказалась совсем небольшой. Тысячи на три жителей. Земляной вал, частокол, приземистые, наполовину врытые в землю, домики за ним и несколько сараев у самой воды. За городком темнел лес, а на берегу моря виднелось с полсотни лодок различного калибра. Начиная от утлых берестяных челнов, до парочки драккаров. В центре высился Дом Вождей – большой и, относительно остальных, красивый сруб с резной крышей и связкой звериных черепков на палке.

Едва драккар ткнулся в песок, как откуда ни возьмись, на нас налетала целая стая зеленокожей малышни. Они потрясали сушеной рыбой, какими-то браслетами из полированных камушков, берестяными шапками и прочей лабудой. Высаживающиеся с корабля воины весело их материли и награждали ленивыми пинками, порой выбирая какую-нибудь безделицу из представленных товаров и кидая взамен камни с дыркой – местный аналог мелких денег.

– Я до деда. Роори со мной, – сказал Рюрик, потягиваясь и притоптывая по земле сапогом, словно вспоминая, каково это, ходить по не качающейся поверхности. – Асмунд, присмотри за кораблем и народом, чтоб особо не разбегались. Дир, возьми Асу и притарьте нам жратвы на рынке, достала эта квашеная капуста...

Я удивленно поднял брови. Жратвы? А у нас с ней проблема? Жратвы, кажется, было завались, учитывая то, сколько мы взяли на корабле византов.

Хотя, ему виднее.

Дир кивнул.

– Пойдем парень, пошаримся по рынку.

Что ж. Пошаримся, так пошаримся.

И мы пошли.

Весть о том, что в город прибыл ярл Рюрик со своей дружиной, мигом облетела небольшое поселение. Из ворот выбежали зеваки, и я впервые увидел орочью женщину...

Что сказать... по крайней мере, они не вызывали во мне отвращения. Высокие и полногрудые, с длинными, заплетенными в косы волосами. На лицо... ну, гм... на любителя. Губы полным и сочные, глаза маленькие и раскосые, о какой-то косметики, конечно, дело и не шло. Одеты в домотканые платья и шали. Головы в основном не покрыты, а на руках и ногах множество браслетов.

Зеваки сгрудились около дубовых врат, но едва Дир сделал шаг сквозь толпу, как народ раздался, пропуская воина. Но, надо сказать, держались все с достоинством. Я не видел в их глазах никакого подобострастия и унижения. Это был свободный народ из свободного города.

У ворот стояло два облаченных в шкуры орка с размалеванными углем рожами, с копьями наперевес. Невысокие, но мордатые, они глубоко поклонились, мы же с Диром ответили лишь кивками. Эти орки неуловимо отличались от прочих, виденных мной. Более низкие и более гибкие, клыки торчат чуть в стороны, голубые глаза похожи на кусочки льда, а черные, как смоль, волосы заплетены в нечто типа дреддов.

– Кто это? Какого племени? – спросил я у Дира, когда мы миновали врата и углубились в городок.

– Чудь или эсты, как они сами себя называют. Говорят, Совет Города, после того, как там засел Гадавр, стал жаден до невозможности, выгнал отсюда данов ярла Улфа и набирает теперь в стражу эстов. Болван.

Дир зло сплюнул.

– А что с эстами не так? – спросил я, но престарелый воин поглядел на меня как на дурака и я предпочел заткнуться. Это, видимо, был риторический вопрос.

– Ты мне скажи вот что... Ты много дней шушукался с этим мехом из Византа... Что он говорил про вождя нашего, ярла Рюрика?

Опа. Вот это перемена темы. Так ведь и знал, что мы идем не просто картошку выбирать... Которой, кстати, здесь еще и нету.

Я припомнил наши разговоры с Игнатием и ответил как можно более честно:

– Говорит, зла не держит. Великий воин, говорит...

– Врет?

– Ну насчет «зла не держит – по любому. А то, что великий воин...

– Понятно. Тоже врет. Откуда ему знать-то, ха-ха... – Дир вдруг остановился, хитро прищурился и спросил о том, о чем я точно не хотел бы отвечать. – Что-нибудь предлагал? Денег сулил?

Бля*дь. Врать не хотелось. На самом деле, я задумывался о том, чтобы сразу пойти к Рюрику и рассказать об этой просьбе. Но не был уверен в том, что бравый вождь тут же не открутит византу башку.

От Дира не укрылось мое колебание. Но он молчал, предлагая рассказать все самому.

– У этого хрена была важная миссия. Нанять отряд для защиты Константина. Ну ты, наверно, знаешь. Он просил меня передать весть о том, что это дело выполнено не будет. И знай, я не взялся бы за него, если бы хоть немного чуял, что оно обернется проблемами для ярла Рюрика!

Черт. Окончание фразы прозвучало, как голимое оправдание.

Дир смерил меня тяжелым взглядом.

– И когда ты хотел рассказать об этом ярлу?

Твою мать, давно я себя не чувствовал как нашкодивший школьник. Что оставалось делать, так только виновато молчать.

– Если бы ты сейчас мне соврал, то вряд ли бы вернулся на корабль, – сказал Дир, не спуская с меня глаз. – Ладно, не грусти, – улыбнулся он, показав клыки. – Ты умный парень, надеюсь, ты извлечешь из этого урок.

Вот так вот. Вот тебе, Андрей и урок. Небольшое двурушничество в этом мире карается не строгим выговором и лишением премии, а кинжалом в бок. И это в лучшем случае.

Кое-что из жратвы и в самом деле надо было прикупить. Рынок, как оказалось, располагался за западными воротами городка. Мы прошли по кривым дурнопахнущим улочкам, и вышли на большое утоптанном поле, где расположилось множество торговцев всего и всем. Здесь мало кто заморачивался с прилавками, часто выгружая товары прямо на землю, или максимум, подстелив под них отрезы какой-то дерюги. Ткани, оружие, горшки, деревянные поделки, козы, куры, репа, капуста, море каких-то трав и прочее, прочее, прочее. Чего здесь только не было!

Но больше всего меня заинтересовало небольшое капище на северной стороне рынка. Там высилось с десяток высоких пятиметровых столбов, с искусно вырезанными мордами местных божеств, а под ними расположилось несколько шаманов, окруженных развалами, полными трав и амулетов.

Пока Дир торговался насчет овощей, я с интересом изучал предложенный шаманами ассортимент, украдкой поглядывая на местных магов. Выглядели они, что и говорить, весьма импозантно. Татуированные хари, выкрашенные охрой клыки, грязные шкуры... прямо-таки весь набор «шамана дикого племени», ха-ха. Расстраивало лишь одно... Что вряд ли такие хрены смогут мне помочь вернуться домой. Максимум, на что они были годны – сварить дристательное зелье. Ну, по крайней мере, мне так показалось по их внешнему виду.

Оглянувшись в поисках Дира, я приметил его около сечного столба – массивного полена, у которого секли розгами нарушивших обычаи жителей города... и тут же понял, что что-то не так.

Из недалекого леса выехало две телеги, запряженных волами. И они бы были ничем не примечательны, если бы не сильная охрана, состоящая из шестерых верховых воинов. Я впервые видел местных лошадей, вернее, то, что здесь называли лошадью... Ибо эти зубастые гиганты совсем не походили на привычных мне животинок. Здоровенные битюги, подстать всадникам, злобно зыркали из-под челок, нервно обмахиваясь хвостами. Сидевшие на них молодые воины были облачены в странную плетеную броню, облегающую их как вторая кожа. У седел были приторочены небольшие круглые щиты, на поясах висели кистени, а в руках воины держали копья.

И едва эта небольшая кавалькада втянулась на рынок, как им преградили путь. Дотоле тусящая у колодца группа молодых орков в грязных размалеванных рубахах и плетеных поясках на лбах, вдруг окружила заезжих. В их руках замелькали дубинки, а скалящиеся морды не предвещали ничего хорошего.

Окружающие торговцы быстро принялись сворачивать товар и бочком-бочком сваливать в более безопасное место. Дир же, привалившись к сечному столбу, с интересом смотрел на завязывающийся конфликт.

А для того, чтобы понять, что сейчас здесь произойдет конфликт, не надо было быть Эйнштейном.

– Помнится, князь Буревой запретил казать нос древолазам в славном граде Ладоге! – сплюнув, сказал заступивший путь кавалькаде здоровяк в размалеванной концентрическими кругами рубахе. В руках у него была дубина, а пересекавший пол морды шрам, делал из не слишком большого красавца и вовсе писаного урода.

– Меня твой князь не касается, – сплюнул в ответ один из верховых. – Я везу мягкую рухлядь для почтенного Струвора. Прочь с дороги, если не хочешь поиметь проблем!

Он выразительно переместил кистень с пояса на луку седла. Но этот угрожающий жест не возымел никакого значения. Орков в рубахах было вдвое больше верховых, и они были готовы сполна воспользоваться своим преимуществом в численности.

– Кто это? – тихонько спросил я Дира.

– Те, что на лошадях – кривичи. А другие – ильменские словене. Эти парни давно друг друга режут, почти так же как мы с ругами.

Что за руги, я, конечно же, в душе не еб*л.

– Не касается?! Слыхали, парни, его наш князь не касается! – возвысил голос здоровяк с дубиной. – Ха! Сдается мне, ты конский понос, нарываешься на неприятности!..

– Это кто мне их устроит? Ты, что ли, рыбья плешь?! – слово взял другой кривич. Не менее здоровый, чем словен, что взялся с ними цапаться. Этого тот факт, что их было меньше, походу, нисколько не беспокоил. – Сдристнул на хрен, пока я тебя вот этим не угостил!

Он показал огромный кулак, размером с мою голову (хотя я и не был самым мелким орком в округе), с зажатым в нем кистенем.

Напряжение в воздухе медленно приближалось к апогею. Они продолжали ругаться, подзадоривая друг друга, но схватка разразилась неожиданно. И пошла она совсем не так, как представлялось молодым словенам. Пока здоровяк с дубиной точил лясы, из торговых рядов вдруг выдвинулись два воина. И в отличие от дебелых забияк и молодых сопровождающих груз, это, сразу было видно, были опытные бойцы. Покрытые шрамами морды явно повидали не одно сражение, а куртки с нашитыми бляхами, говорили, что это северяне.

Парочка с минуту слушала срач, а потом вдруг шагнула к стоящим к ним спиной словенам и началась потеха!

Удар, удар еще удар. Орки-воины принялись раскидывать забияк просто таки с ужасающей скоростью! В воздух взметнулись нечесаные гривы и выбитые зубы. Но просто драки кривичам оказалось мало. Тот здоровяк, что грозился словенам кистенем, вдруг вытащил из-за спины небольшой лук и двумя отточенными движениями вогнал две стрелы в двух же противников! Остальные же, не слезая с зубастых лошадей, принялись охаживать врагов кистенями.

– Тебе не жить, ублюдок!

– Бей кривчан!

– С-сука...

Переполох закончился неожиданно быстро. Словене смекнули, что бодрой драки не получилось, и их тут сейчас натурально будут убивать и улизнули, растворившись в городских улочках.

Один из орков-воинов же подошел к еще дергающимся телам застреленных словен и... осуждающе покачал головой.

– Ты что творишь, баран? Мало меж вами крови? – вопросил он здоровяка, чьих это было рук дело. – Ты сюда зачем был прислан? Товар привести, а не трупы плодить!

Кривич зло сплюнул.

– Ты говори, говори, да не заговаривайся! То наши разборки! Вот твой товар! На месте же? На месте! А остальное тебя не касается, норм!

Я видел, что норманну очень хочется приложить молодого кривича чем-нибудь острым. Тем более что топоры у воинов за спинами-то висели. Но он сдержался. Походу, то был один из людей того самого Струвора, к которому везли возки с пушниной.

Они о чем-то еще побазарили, но уже значительно тише, а потом кривичи взяли руки в ноги и свалили с торжища, а люди Струвора повели телеги куда-то на север, вдоль стены.

– И что это было? – спросил я Дира.

– Ничего особенного, – пожал тот плечами, – пойдем, у нас есть еще одно дело.

Фигасе «ничего особенного». Два трупа и добрая полудюжина раненных. Но спорить с умудренным жизненным опытом воином я, конечно, не стал.

А вот «дело» не заняло много времени. Мы с Диром зашли в небольшую хижину на самом краю рынка, где он передал старому, сгорбленному орку какую-то неприметную вещицу, после чего мы заказали у ближайшего торговца снедью доставку свежего мяса и овощей на берег моря и отчалили в сторону Дома Вождей.

Как ни странно, центр города был довольно пустынен. Ничего похожего на многолюдье базарной площади. У большого сруба, что я видел с корабля, куковало несколько орков в дорогих одеждах и два кряжистых бородатых и жутко широкоплечих гуманоида. Они реально были «поперек себя шире»! На них была неплохая по местным меркам броня, а на бычьих шеях висел целый ворох амулетов, и все это прикрывалось тяжелыми, подбитыми мехом плащами. Как бородачи не сварились в таких одеяниях, было решительно непонятно. На улице было градусов под тридцать.

– *бать-колотить, да это ж Дир собственной сракой сюда пожаловал! – гаркнул один из них и, раскинув руки, заключил престарелого орка в объятия, ткнувшись мордой ему где-то в район пупка.

Черт подери. Да чтоб я сдох, если это не были гномы! По описанию подходили на все сто! Правда, местные называли их тевтонами... м-м-м... Это немцы что ли?

– А это хто у тебя? – с нехорошим прищуром вопросил отобнимавшись с Диром гном. Его рожа тут же напомнила мне морды Йомунда и Хелга, когда они взялись проверить новичка на прочность.

– Обо мне разговаривай со мной, – сплюнув, ответил я и выпятил клыки, но тевтон не обратил на мои слова никакого внимания, и воздухе остро запахло конфликтом.

– Это Аса из Варана. И на днях он завалил трех воинов за полминуты, в том числе и мечника с Кива. В бою в него вселяется кто-то из богов. Я, правда, пока не смог понять кто именно.

Слова Дира заставили гнома взглянуть на меня другим взглядом и он, помедлив, протянул руку.

– Гаре из Ханца.

А я... тоже помедлив, ее пожал.

– Аса из Варана.

Походу третий оприходованный мною орк значился не просто обычным наемником. «Мечник с Кива»... Я уже знал, что «Кивом» местные называют Киев.

После того, как Дир за меня «поручился», лед из взглядов воинов мгновенно улетучился. Мой сотоварищ пересказал им несколько новостей, пестревших незнакомыми именами и названиями, а потом прошел внутрь, оставив меня куковать наружи. В Дом Вождей шантрапу не звали.

ГЛАВА 4

Целых два часа, покуда Дир и Рюрик отдавали должное угощению в Доме Вождей, я чесал языками с давешними тевтонами и другими орками, которые являлись охраной Городского Головы Гадавра и деда моего ярла – Боевитого Головы Гостомысла. Ну а когда мы, наконец, вернулись на драккар, моя голова уже гудела от местных сплетен и трабл. И теперь, кстати, я понимал, почему Рюрик приказал отряду держатся вместе, удерживая его от порчи местных девок и пьянок. Вначале он хотел разобраться, что к чему, а потом уже расслабляться.

Но еще больше инфы раскрылось потом.

Так вот. Что ни говори, а обстановка в городке была сверхнапряженой. Несмотря на то, что бОльшую часть его населения составляли северяне (так кличали здесь всех выходцев из Скандинавии), проблем от них особых не было, в отличие от местных, которые месили друг друга почем зря. Стычка на рынке была не первой и не последней. Словенский князь Буревой постепенно подминал под себя окрестные земли, что в упор не устраивало остальных получающих барыши от торговли с северянами персон. Доровитые купцы, кои имели сильную наемную охрану, еще были готовы с ним спорить, но более мелких он хавал и не морщился. Где-то на юго-востоке стоял довольно большой городок Илмен, являющийся центром всех ильменских словен. И, сдается мне, князь Буревой уже примерял шапку властителя всех этих мест.

Но ни едиными словенами эти края были полны. На юго-западе от Ладоги жили кривичи. Множество кровных с ними племен жили на обширных, уходящих на юг лесах. Столицей кривичей был Изборск, а правил в нем князь Велимир. Кривичи активно конфликтовали со словенами, но без особой, пока что, жести. Стычки, палки в колеса, лесные засады на одиноких путников, забредших не на свою территорию... Вражда, уходящая во тьму лет, тлела, но до большой войны пока не разгоралась.

На западе жили чудины. Или, как они сами себя называли – эсты. Этих товарищей я уже видел. Больших городов у них вроде бы не было, как и князя. Всем заправлял Совет Родов. Но он вообще мало что решал, каждый род смотрел на свою сторону и враждовал с соседним. Чудины, кстати, обожали брать в ножи следующие вдоль берега торговые ладьи. Их узкие длинные лодии, под название шАги, при тихой погоде, да в сильных руках, быстро нагоняли медлительных торговцев и избавляли их от лишнего груза.

Жившие же на востоке меряне вообще считались здесь самыми долбанутыми из всех, так как возвели почитания своих божеств на невиданный для местных уровень. Вернее, одного божества. Они с именем Ятага ложились и с именем Ятага вставали. Ятаг – один из множества почитаемых здесь богов, на мой взгляд, не выделялся абсолютно ничем из этого длинного ряда. Заведовал перерождением умерших во младенцев. И все было бы ничего, если бы каждый мерянин не был уверен в своей святой миссии донести свет ятагова учения до всех еще непросветленных.

Кроме всей этой братии в городе еще находился и ярл Кнутсон Меховой Зад. Его дружина собиралась на юг, дабы пройти по рекам до самой Визании, но собиралась она это сделать уже несколько месяцев кряду и сейчас, в августе, было понятно, что до следующей весны она, конечно, никуда не уйдет. Составляющие ее свеи по большей части пьянствовали да мяли девок в кабаках Ладоги. Кнутсон явно чего-то ждал.

Кроме всех вышеперечисленных были еще купцы, активно торгующие с югом (вернее, торговавшие до появления на волоке меж Ладожой и Днепром лесных драков), жрецы, аморфный Совет Ладоги, коим верховодил сейчас Гадавр, Боевитый Голова – представленный дедом Рюрика Гостомыслом и еще некоторое количество более мелких фракций.

Но, картина была бы неполной, если не поведать еще и об ушибленной местной географии, что разительно отличалась от мне привычной. Ибо Ладога здесь располагалась прямо на берегу Балтики, в устье реки Ладожи. Не имея карт, было крайне сложно представить, где это вообще находится, но как я понял, нынешнее месторасположение города соотносилось примерно с Питером, а Ладожа, соответственно, с Невой. Как я уже говорил, на запад от городка жили чудины, на юго-западе – кривичи, на восток – меряне, а на юго-востоке ильменские словене. Все эти названия племен мне были отдаленно знакомы... И, если я не ошибаюсь, именно они и призывали Рюрика править на Руси. (Кривичи и словене, вроде бы как, принадлежали к одному корню, но почему-то из всей это братии друг друга они ненавидели более всего.)

Но здесь же никто о таком и не помышлял! Единственное, в чем была похожа наша общая история, так это в части «земля наша обширна, а порядка в ней нет», ибо было удивительно, как еще эти места не полыхнули одним гигантским костром. Сдерживало всю эту братию только мысль о том, что каждый по отдельности был намного слабее остальных вместе взятых, но как только местные вожди догонят о том, что можно с кем-то сговориться, все полыхнет.

Масла в огонь подливали и некие лесные твари, что местные звали «драконами» или драками. Уже с весны как они сидели на волоке и не давали нормально торговать с Кивом и Византом. Именно против них и затеял большой поход Боевитый Голова, так как от этого их сидения страдали все.

Но декларируемая цель прибытия Рюрика мне не казалась правдивой. Три десятка, пусть и профессиональных, воев вряд ли могли сколь-нибудь существенно усилить сбираемое на драков войска.

Вот такая вот фигня. Все это я узнал за два дня шатаний по целым трем кабакам Ладоги.

– И что ты об этом думаешь? – спросил я Йомунда, когда утром третьего мы сидели в «Колесе Ятага» и попивали местное слабенькое пиво, отпаиваясь после вчерашнего надирания крогом.

Только что я рассказал моему товарищу об узнанном и теперь хотел проверить, правильные ли сделал насчет прибытия Рюрика выводы.

– Что я об этом думаю? – на широкой простодушной роже Йомунда изобразился преувеличенно напряженный умственный процесс. Но морщины на лбу быстро разгладились, а все следы процесса улетучились. – Я думаю, почему мы еще не подкатывали во-о-он к той крале!

Он ткнул похожим на сардельку пальцем в орку в достаточно коротком (по коленки) по местным меркам платье, которая тащила целую охапку чурбачков для кухни.

Не удержавшись, я проводил долгим взглядом высокую фигуру. Пока что я здесь не решался подкатывать ни к одной местной женщине, слабо представляя, что я с такой зеленокожей великаншей буду делать... Уж больно экзотично они тут выглядели, для моих привыкших к земным красоткам глаз. Хотя, надо признаться, постепенно грация хищника, клыки и грудь пятого плюс размера начинали вызывать некоторый отклик в душе и в штанах.

– Может потому, что еще вчера ее здесь не было?

– Гм... – на морде Йомунда вновь отразился мыслительный процесс, а потом, растянув толстые губы в улыбке, больше похожей на страшный оскал и, мощно хлопнув по столу, орк изрек. – И то верно! Я ща!

Йомунд богатырским хлебком опустошил кружку и, весело насвистывая, прошествовал на задний двор вслед за девушкой.

За предыдущие дни я понял, что мой новоявленный товарищ готов трахать все что движется, а, что не движется, толкать и трахать. Эта дворовая присказка к нему подходила как нельзя лучше. Зачастую, правда... (а вернее, в 90% случаев) он получал мощный отворот-поворот, но не унывал и вскоре уже подкатывал к новой «жертве». Что интересно, насильные непотребства здесь чинить было не принято. Любое воркование неизменно должно было быть обоюдным. А что еще интереснее, в городке начисто отсутствовали как класс продажные девки. Были, конечно, всяческие веселые вдовушки, готовые залезть на кого попало, но они с этого занятия не жили, а занимались, так сказать, в рамках хобби, и денег за то не получали. В таких случаях было принято дарить подарки: бусики, браслеты, отрез ткани, а то и более прикладные вещи – горшок, например, ха-ха...

В городке, кстати, свободных женщин на всех не хватало и, потому, многие северяне рейдовали за быстрой любовью в лесные селения, где часто с подобным делом было все проще и быстрее. Незамужние девушки были более жадны до бусиков, а их отцы до прикладных вещей.

Цапнув кружку, я вышел на крыльцо кабака, любуясь августовским солнышком и попивая кисловатое пивко, и потому сразу даже и не услышал глухие удары, раздающиеся с заднего двора.

Твою мать!

Несколько секунд и я был уже на нем.

Представившаяся картина не выглядела чем-то необычным. За полторы недели, что я находился в этом мире, драк я уже насмотрелся преизрядно. Удивляло только то, что за три дня шатания по кабакам Ладоги мы с Йомундом до сих пор ни с кем не зацепились.

До сего момента.

Когда я появился на сцене, его как раз держало два дюжих орка, а третий, маленький, но широченный, словно тевтон, с наслаждением вбивал кулаки в его живот.

Забияки заметно отличались от всех ранее виденных мной жителей городка. Головы их были начисто обриты, а под носами красовались длинные вислые усы.

Свеи ярла Кнутсона. Я слыхал, что предыдущие дни они всей ватагой куда-то сваливали и потому мы с ними еще не пересекались.

Вот и пересеклись, ха-ха!

Внутри взбесилась знакомая ярость и для меня перестали существовать все на свете, кроме трех обритых обрыганов!

Держащий правую руку Йомунда орк недоуменно повернулся на шум и тут же получил в жбан кулаком. В юности я занимался боксом, имел поставленный удар и любил долгие затяжные «шахматные» партии. Когда медленно, в течение 12-ти раундов, «разбираешь» противника, уничтожая его на классе... Но имея вместо кулаков две пудовый гири, в боях в виде орка я мгновенно забывал земные навыки, доставляя «груз», размахнувшись откуда-то от Китая!

Бам!

Орк пошатнулся, но, как ни странно, устоял! Он был на редкость здоровым.

Потому, прежде чем перейти к следующему, я со всего размаху вдарил сапогом по его яйцам, дабы надежно вывести ублюдка из строя до конца драки.

Тут же Йомунд не растерялся и боднул башкой второго держащего его свея, а я вдарил по широкоплечему, но ему, кажется, мои удары были, что слону дробина. Он лишь встряхнул головой и попер на меня словно танк!

Бам-бам-бам!

Мы обменялись несколькими ударами, и, скажу я вам, силушка у этого черта была неимоверная. Я аж пошатнулся от одного из них, после чего включил остатки не зараженных боевой яростью мозгов и принял остальные на блок.

Не, обмениваться с таким битюгом ударами – явно была не лучшая затея, а потому, пригнувшись и зарычав, я просто напросто бросился на него, сбивая с ног. Мы бухнулись в какую-то лужу и забарахтались, обмениваясь тычками и проклиная друг друга на чем свет стоит. Но я, в отличие от орка, знал, что делать в таком положении.

Множество просмотренных поединков по ММА пронеслись перед глазами, и я с неожиданной для самого себя легкость просунул руки под его правую руку и потянул, равняясь на Великого Федю.

Свей заорал благим матом, а я вдруг остановился. В голове заплескалась дурная мысль о том, что если я доведу прием до конца, то я его основательно покалечу... Дурная потому, что здоровяк уж точно не раздумывал о такой ерунде в бою! Воспользовавшись заминкой, он едва меня не сбросил, а потом вдруг вцепился клыками в мое предплечье!

Благословенная боль тут же выбила из башки все сопли, заменив их на лютую ярость, и резким движением я выломал ему локтевой сустав. Свей жутко заверещал, но надо отдать ему должное – не сдался, и еще сильнее впился в мою руку!

Твою мать, как же больно! Орочьи клыки по размерам мало уступали медвежьим!

Бам!

Неожиданно влетевший в башку свея кованый сапог вырубил моего противника в одну секунду. Я по инерции нанес еще пару ударов по поверженного уроду и только после этого поднялся.

– Спасибо, – поблагодарил я окроваваленно Йомунда, который, не теряя времени, обшаривал два лежавшие в раскоряку тела. Третьего недруга, того, чьи яйца я превратил в омлет, видно не было.

– Ага и тебе...

– Че им надо-то было?

– Вот этот хер положил глаз на мою кралю... Кстати, где она?

Йомунд срезал кошель с пояса «моего» свея и в непонятках озрил пустынный двор. Крали и в самом деле не было видно.

– Свалила, мать ее! Ух-х, кур-рва! Подхожу, понимаешь ли, сюда, а вот этот мудень уже лясы с ней точит!

Йомунд зло пнул «моего» свея и перешел к «своему»

«Его краля», твою мать. Он знал-то ее от силы пять минут! Я вдруг неимоверно разозлился на товарища, из-за сексуально порыва которого мы схлестнулись со свеями. Но потом смекнул, что подобная хрень не могла не разгореться меж членами разных ватаг ярлов. Скорость, с которой местные пускали кулаки и клыки в ход, поражала человека двадцать первого века.

– На держи и валим! Тот хрен, что утек, наверняка уже тащит сюда подмогу!

Йомунд сунул мне в руки пару кинжалов и увесистый мешочек с дырявыми камнями и серебром и мы дали деру.

И уже к вечеру на подворье, кое Городской Совет выделил дружине ярла Рюрика, прибыла целая делегация свеев. Первым вышагивал невысокий и даже чуть полноватый хрен в довольно приличном, а значит, дорогущем панцире. На плечах у орка болтался подбитый мехом плащ, что делало бы его похожим на карикатуру на венецианского галантерейщика, если бы не висевший на поясе меч. Что означало, что хрен он очень не простой. Меч стоил здесь совершенно космические бабки. Обычным оружием пролетариата являлся боевой топор. Абсурдности образу добавляли выкрашенные в ярко-синий цвет вислые усы почти до пупка.

Рядом с щеглом шагало еще трое свеев. Эти выглядели более привычно для северян. Куртки с бляхами, широкие войлочные шаровары, тяжелые сапоги.

Я как раз махался на кинжалах с Асмундом, когда караульный у ворот крикнул, что у нас гости. Весть о дневном происшествии уже разнеслась по городку, но, увы, до самого ярла еще не дошла. Он весь день дрых после вчерашнего закаченного дедом пира.

Бл*дь. Под ложечкой нехорошо засосало. По-моему щас нам будут кидать предъявы.

Свеи протопали на подворье, и я понял, что все еще хуже, чем я думал.

– Рога Габана... Да это же сам Кнутсон, – пробормотал Асмунд, ободряюще хлопнул меня по плечу, мол, не дрейфь, прорвемся.

Кто-то побежал будить Рюрика, а Кнутсон, по-хозяйски оглядев подворье, в разных углах которого стояли и сидели русы, весело сказал:

– Ну и где эти герои, а?

Только тут я понял, что один из его сопровождающих – тот самый хрен, коего упокоил Йомунд.

Он хмуро ткнул пальцем в меня и промямлил.

– И еще один... Тут нету его...

– О, какие люди!

Черт подери. А вот и сам Рюрик. Вождь выглядел довольно помято после вчерашней попойки и, не смотря на веселый тон, глаза его гневно сверкали. При виде делегации не стоило быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что что-то стряслось.

Они с Кнутсоном обнялись, как давние приятели и утопали в сторонку. А на сцену, меж тем, из сарая выполз Йомунд. Он и его недавний противник хмуро уставились друг на друга с таким видом, что, не будь здесь других, явно уже давно бы бросились в новую драку.

Вожди тихонько зашушукались. До меня лишь иногда долетали отдельные слова: «Напали... вероломно... сломали руку... обобрали... бла-бла-бла»...

Наконец Рюрик, почесав шевелюру, ударил с Кнутсоном по рукам, после чего оба орка вернулись к остальным.

– Ты что, божовки с них снял? – сердито рявкнул Рюрик и вдруг отвесил Йомунду знатнейшего леща.

Я внутренне содрогнулся от того, что подобная участь ждет и меня... Представил, как уже всклокотавшая в животе ярость начисто вырубит мозг, и я полезу в драку на вождя, чем и закончу свои бренные дни... Но меня Рюрик бить не стал, видимо, ясно себе представлял, кто обшаривал тела.

– Верни, отродье Габана! – приказал вождь, и мой товарищ, вытащив из-за пазухи два каких-то предмета, с наигранно виноватым видом протянул их Кнутсону.

Я даже не сразу понял, о чем вообще идет речь, но потом, конечно, догнал. Божовки – маленькие амулетики с вырезанной меткой покровителя. Такие тут таскали все. А часто и по несколько сразу. Делались они обычно из камня или дерева, но те, у кого денежки водились, щеголяли с божовками из серебра. Именно такие притырил со свеев Йомунд. Паршивенький, кстати, поступок.

У меня тоже была подобная в виде волчьей башки. Вот только я понятия не имел к какому богу она относится.

– Ну а теперь пожмите друг другу руку в знак того, что худое дело в прошлом! – сказал Кнутсон, но подбитый свей возмущенно вскричал:

– Вождь, э-э! А кинжалы?! А деньги?!

– Учись кулаки чесать! – взревел вдруг Кнутсон. И по этой резкой перемене настроения я понял, что свейскому вождю вся эта хрень ужасно не нравилась.

Подбитый заткнулся, после чего они с Йомундом, зыркая злобными взглядами, пожали друг другу предплечья и свеи свалили.

– Ну ты и болван, – протянул Рюрик с хохотком, когда их след простыл. – Точно два на три было? – спросил он, взглянув на меня, будто не доверяя моему туповатому другу.

Я кивнул и вождь, одобрительно покачав головой, утопал досыпать.

Народ разбрелся по своим делам, обсуждая происшествие. Вскоре мы с Йомундом остались одни.

– Фу-у-ух, – выдохнул орк. – Я уж думал, ща заставит отдать кинжал! А он один на рубль тянет!

– Да хрен с ним, с кинжалом. Ты лучше скажи, нахрена Кнутсон сюда приперся?

Йомунд задумчиво почесал давно не мытую гриву и пожал плечами.

И это действительно был вопрос. Что заставило Кнутсона Мехового Зада, о свирепости которого ходили легенды, лично явиться затирать потасовку его ребят? Много более логичным, со стороны нормального адекватного этому времени ярла, было наехать на Рюрика, чтобы он выплатил виру за такое непотребство, а когда наш вождь заартачился бы, привести своих воинов и устроить кровавую мясорубку. Ну, или на крайняк, если уж неохота портить отношения всерьез, естественным ответом было бы подкараулить парочку русов в подворотне, да накостылять им. А все эти детсадовские игры в «мирись-мирись и больше не дерись» выглядели предельно нелепо. Это понимал даже я.

Впрочем, ответ, почему свейский ярл был столь миролюбив, я получил уже ночью.

ГЛАВА 5

– Эй... Поднимайся. Только тихо.

Разбудивший меня тихий шепот принадлежал Диру. Его массивный силуэт нависал надо мной, загораживая льющийся в сарай лунный свет. Рядом храпела остальная наша братва.

Я кивнул и, быстро натянув рубаху и захватив вещи и топор, вышел наружу. Ночь была довольно прохладна, но достаточно светла. Убывающая луна освещала недалекую Ладожу и кусты вдоль нее. Подворье, на котором мы разместились, стояло снаружи городских стен. Ладога отсюда выглядела темным холмом без единого источника света.

Я натянул сапоги, накинул куртку и вопросительно взглянул на Дира, ожидая объяснений. Но вместо них он лишь мотнул головой, призывая идти за собой. Стоявший на часах Асмунд проводил нас взглядом, но тоже ничего не сказал.

Какой-то, бл*дь, заговор.

Подворье было довольно небольшим. Два сарая, сруб, в котором разместился ярл и хлев, в котором сейчас был заперт Игнатий, к коему меня больше не допускали. Да и вообще никого к нему больше не допускали.

Мы пересекли внутренний дворик и завалились прямо в ярловский дом.

Рюрик не спал.

– Вон там, в углу, – мотнул он головой и я еле-еле разглядел, на что он указывал.

В углу стоял небольшой сундучкок. Кажется, я его уже видел на драккаре, но не придал его присутствию никакого значения. Подойдя к сундучку, я растеряно оглянулся.

В это время ярл тихонько наставлял Дира, водя пальцем по стене.

– ...Вот до сюда... Потом две версты вдоль по течению... И там будет поляна... Запомнил? Аса, мать твою! – Рюрик сердито зашипел, заметив, что я все еще туплю подле сундучка. – Тащи давай!

Е-мое, какой я тупой... Или сонный. Наконец до меня стало доходить происходящее.

Я кивнул, закрепил топор в специальной петле на спине и схватился за сундучок.

Бл*дь, он оказался неимоверно тяжелым... просто-таки неподъемным!

С кряхтеньем я вывалился с ним на улицу и тяжело опустил на землю. Буквально через минуту из низкой двери появился Дир и дальше мы потащили сундучок уже вдвоем. Тащить оказалось недалеко, за воротами подворья нас уже ждала телега, запряженная местным подобием лошади. Мы погрузили в нее наш груз, я взял мутанта под узцы и зашагал вслед за Диром к реке.

Только когда мы удалились от подворья на приличное расстояние, я решился нарушить тишину.

– И кому этот подарочек? – спросил я, внимательно смотря себе под ноги. Света было вполне достаточно, но из-за него тени казались совсем уж непроглядными. Наступить в яму и вывернуть лодыжку, было раз плюнуть.

– Все-то тебе надо знать...

Дир шел впереди, крепко сжимая рукоятку меча. Престарелый орк рыскал взглядом по берегу и прибрежным кустам, аки радаром, чутко реагируя на любой подозрительный шорох.

– А че скрывать-то? Скоро я увижу кому... Думаешь, нас могут ждать?

– Все может быть, – он пожал плечами и все-таки раскололся. – Подарок пойдет нашему синеусому другу. А теперь тихо.

Ах, вот оно что!

Черт! Картина происходящего заиграла новыми красками. Сразу стало понятна и доброжелательность свея и то, что его братва все еще куковала в Ладоге. На что же они сговорились? Неужели это плата за помощь в походе на лесных драков? Дружина Кнутсона – четыре десятка отборных северных волков. Их помощь в грядущем мероприятии, о котором трындят и стар и мал в Ладоге, будет неоценима, но...

Нет. Чушь какая-то. Для этого не надо передавать бабло ночью.

Значит, то плата за кое-что другое.

Спустя полчаса были на месте. Здесь перелески переходили уже в настоящий дремучий лес и именно здесь нас ждали. Несколько теней вынырнуло из кустов, заставив нас с Диром изрядно понервничать. Но, то были свеи. Они обменялись с ним холодным приветствием, а меня будто даже и не заметили, подхватили под узцы лошадь-мутанта и были таковы, а мы отправились в обратный путь.

Когда мы уже подходили к подворью, Дир остановился и, схватив меня за локоть, сказал:

– Об этом никому.

– Ежу понятно.

– Ежу-то, может быть, и понятно. А для молодого безмозглого парня, я повторю два раза: об этом – никому. Понял?

Черт. Старпер не успокоился, пока я четко и внятно не сказал ему: «Да».

Не доходя до подворья, Дир куда-то свалил, оставив в моей голове огромный такой вопрос: а почему для столь щепетильного дела выбран был я?

Но еще больший вопросов возникло, когда на входе в сарай, в котором вповалку дрыхли русы, из ночи в меня прилетел кинжал.

Твою мать!

Я шестым чувством, то ли по тихому звуку рассекаемого воздуха, то ли просто по наитию, учуял летящую в меня смерть и слегка сместился в сторону, отчего кинжал попал не в шею, а оцарапал плечо!

Уже через мгновение топор был у меня в руках, а я огромными прыжками мчался к заборчику, с которого сошмыгнула неясная тень.

– Ах ты ублюдок, – взревел я, одним прыжком перемахивая через него и...

Бл*дь, где он?!

Я завертел головой, ощупывая взглядом кусты и уходящее к Ладоже складчатое всхолмье, по которому мы водили телегу на тайную стрелку. Восток уже начинал постепенно алеть, и, клянусь чем угодно, я просто не мог упустить ублюдка из виду, он где-то здесь! Укрывается в какой-нибудь яме!

Из подворья послышался шум, кто-то... должно быть Асмунд, вопрошал, что за бес в меня вселился, а я с топором наперевес все рыскал по полю, пытаясь отыскать злодея... Но кроме одного дурного орка тут никого не было.

Сука! Что это было?

Черные мысли заметались по голове. Неужели это Дир решил избавиться от свидетеля, не отходя от кассы? Или то Хелг не смог сдержать свою ненависть?

Злость, захватившая разум в первые минуты после происшествия, постепенно отступала. Сплюнув и отставив бесполезные поиски, я вернулся в сарай и бесцеремонно осмотрел валяющихся на сене сотоварищей.

Черт подери, худощавый говноед тоже был здесь! Значит, Дир?

Верить в это не хотелось.

– Что бродишь, Аса, мать твою, дай поспать!

– Ага, за*бал...

Я послал ко всем чертям возмущенных орков и, сбросив сапоги и куртку, сам завалился на боковую. На улице уже брезжил рассвет.

Подготовка к походу на драков, тем временем, шла полным ходом. В городок стекались дружины всех приглашенных на это мероприятие. Первым прибыл князь Велимир из Изборска с отборной сотней воинов. Он разбил лагерь в полуверсте на запад от Ладоги, у самой опушки леса и зорко глядел за тем, чтобы его воины не шастали в город. На редкость прозорливый шаг, так как в городе было полно словен. Затем прибыли отряды нескольких разрозненных родов эстов. Эти особо ни на кого не наезжали, но поголовье вымазанных в саже и одетых в шкуры воинов в Ладоге зримо увеличилось. Они слонялись по поселению, открыв рты, и с интересом осматривали вытащенные на берег драккары, около которых теперь стояла круглосуточная охрана. Чудинам никто не доверял. Иногда вели себя настолько непосредственно, будто были малыми детьми, но и шутки у них могли быть также по-детски злыми.

У меня же обнаружилась неприятная проблема. Прокушенная чертовым свеем рука воспалилась и дико разболелась. Хари – угрюмый рус, шарящий во врачевании ран, пытался что-то сделать, но особого облегчения я не заметил.

– Много ненависти было в нем, – сказал он, покачав головой, когда вечером снял повязку, и мы увидели гноящиеся ранки. – Надо к шаману. Изгнать его ненависть из твоей крови, иначе можно потерять руку.

Бл*дь! Только проблем со здоровьем мне еще не хватало! Свалиться с заражением крови в 9-ом веке... что может быть лучше?

Поэтому я и стоял сейчас напротив хижины одного из местных шаманов по имени Белодар Кривой Рог.

– Эй! Есть кто дома? – я с силой стукнул кулаком о косяк, от чего хлипкая хибара ощутимо качнулась.

– Но-но! Разбушевался!

Из-за набранной из деревяшек занавеси, что заменяла шаману дверь, тут же показалась сморщенная клыкастая физиономия. По местному обычаю она была предельно зататуированная, да еще и перемазано в чем-то синем, а спутанные волосы шамана густо намаслены и зачесаны назад, отчего он смахивал на какого-то понтового мафиози.

– Чо нада?

– Во.

Я сунул под нос перебинтованную руку, которая уже начала ощутимо пованивать.

Шаман внимательно ее обнюхал, хмыкнул и скрылся внутри хижины.

– Заходи, чо уж там... – донесся оттуда хриплый голосок, и я последовал приглашению.

Внутри была темно, жарко и предельно вонюче. Черт подери, он не мылся, походу, годами... Смрад от шамана шел такой, что его не моли перебить даже во множестве развешанные под потолком хижины сушеные травы.

– Садись, – приказал он, гремя глиняными плошками.

Как он что-то видел в такой темноте – уму непостижимо, но уже вскоре шаман снял повязку и, поцокав языком, вдруг плеснул на рану водицы с каким-то растворенным в ней порошком. Оказывается, пока я оглядывал убогое жилище, он уже успел что-то сварганить.

Руку ожгло резкой болью, я дернулся, но Белодар схватил ее с неожиданной силой и вдруг заглянул в глаза.

– Бьешь ли ты поклоны Ятагу?

От смрадного дыхания захотелось блевануть. Я героически сдержал позыв и отрицательно покачал головой. Шаман-то оказался мерянином!

– А кому бьешь? – нахмурился он, я что-то промычал и шаман сам нашарил на моей шее веревку и вытащил волчий амулет. – А-а-а... Гуннару... тьфу...

Он смачно сплюнул на пол хижины, а мне вдруг стало обидно за этого самого Гуннара.

– Э-э-э... ну-ка поуважительнее!

Шаман осклабился, показав длинные желтые клыки и пробормотав что-то вроде «ну и валил бы к своему Гуннару...», принялся за врачевание.

Достав острый кривой нож с засаленной ручкой, плеснул на него какой-то черной бурдой, а потом недрогнувшей рукой вырезал гной, прихватив при этом и немало здорового мяса. Затем промыл ранки еще какой-то вонючей жидкостью и промокнул растертой травой, которая очень быстро остановила кровь, наложил повязку из мха и бересты...

А потом я увидел это! Сквозь повязку взвился черный жирный дымок. В тот же миг рука заболела так, что захотелось взвыть! Мне не было так больно, даже когда он ковырялся в ней ножом!

Черный дым закрутился в кольца, и я явственно услышал какие-то крики. Звучало так натурально, что я даже завертел головой, а шаман вдруг схватил меня за плечи и взволнованно вопросил.

– Ты... Ты видишь?

– Что вижу? Дым что ли?

Это обстоятельство почему-то привело его в дикий восторг. Орк широко распахнул слезящиеся глаза, вцепился мне в предплечье и забубнил жаркой скороговоркой:

– Во имя Первого и Последнего, во имя Вечного Хода и Большого Перехода. Славы Ятага и детей его! Во имя семи миров и десяти коров. И священного Зверя Ятагова и детей его... И детей его...

Он все бормотал и бормотал, а я вдруг поймал себя на мысли, что засыпаю... В голове сгустился туман, конечности ослабели, зрение притухло и что-то мне от всего этого стало не по себе.

– Эй... ты... шаман... что... ты дела-ешь...

– Тише, рус, тише. В тебе сидит чуждый Ятагу зверь... Зверь Темной Матери... Сидит и грызет тебя изнутри... Но Белодар поможет его изгнать... Изгнать и убить!

До меня не сразу дошел смысл сказанных Белодаром слов. Изгнать? Если «изгнать» обратно в мой мир, то я только «за»! Но вот окончание фразы явственно показывало, что одним «изгнанием» он ограничиваться не желал.

– Э-э-э... стой...

– Корова вечности и бесконечность... Во имя детей Ятаговый, имя коим: Агеб, Ичар, Зунг, Бова, Шуиг...

Нахлынувшая слабость вдруг затопила меня всего... А из-за спины старика надвинулось что-то темное и мрачное... и смертельно опасное...

Вот он, наконец, отцепился от моей руки, но это не принесло облегчения, наоборот концентрация мути в голове возросла во стократно. Я почти что сам уже растворился в этой мути... Но не до конца. Свирепая ярость Асы из Варана вдруг родилась где-то внизу небольшим туго спеленатым комком. Почему-то то, что осталось от его личности совершенно не желало моего изгнания! Сполохи молний прорезали сознание, разгоняя муть и возвращая контроль над телом.

И вот это Белодару жуть как не понравилось!

Шаман вскрикнул и вдруг, натурально задымившись, вытянулся столбиком и рухнул на грязный заплеванный пол хижины. Его клыкастая рожа застыла в ужасе, из носа обильно потекла кровь, а по всему телу: то здесь, то там, закурились темные дымки, схожие с теми, что я видел на своей ране. Бедняга выглядел так, будто внутри у него полыхал пожар!

Я пошатнулся, схватился за стену хижины. Сил хватило лишь только для того, чтобы смахнуть неожиданно выступившие слезы.

Вот же ублюдок! Нет, ну надо же, какой гад!

Злость на едва не отправившего меня на тот свет орочьего мага очищающей волной пронеслась сознанию, выбивая из него последние клочья восковатой мути, что еще недавно парализовала мою волю.

Твою мать! Неужели пронесло?

Похоже, я был жив, а вот Белодар нет.

Вот тебе, Андрюша, и искомый тобой маг.

К хорошим новостям относилось то, что мою проблему он реально видел. И даже попытался, по своему разумению, решить. К плохим относилось то, как он ее попытался решить, посчитав меня исчадием Ада и аццким Сотоной... Как он там сказал? «Зверь Темной Матери». Ну, думаю, это почти одно и то же.

Я вновь поглядел на дымящегося темными струйками старика. Они стали тоньше, но сейчас, как мне кажется, я даже почувствовал их запах. Противно-приторный и гнилой. А еще я заметил, что шаман так и не расстался с кинжалом, по-прежнему сжимая его в руке. Вот только с его лезвием что-то было не то.

Присмотревшись, я аж отпрянул! Там, словно в заточении, бились тени. Они ярились, вымещая друг на друге свою злость, гибли и снова возрождались. Кривые грани кинжала служили им стенами тюрьмы... но я видел, что они не удержат их надолго. И хуже всего то, что эти ублюдки уже попробовали моей крови!

Нет, оставлять это дело просто так было нельзя.

– Ну Гуннар, кто бы ты ни был, помоги, прошу! – прошептал я и по одному разжал пальцы Белодара, стараясь не касаться рукояти ритуального оружия.

Злобно звякнув, кинжал упал на пол и я с размаху припечатал его сапогом, действуя скорее по наитию... но ничуть не удивился, когда от удара он распался в пыль.

А теперь надо валить.

Шаманов здесь побаивались и уважали. Хотя бы за их знания во врачевании, не говоря уже о связях с богами (это был не совсем их профиль, конкретными связями заведовали больше жрецы, но, тем не менее...), и потому за убиение подобного гражданина могли реально наехать.

Слабость быстро уходила вместе с последними следами жирной мути из сознания. Мало того, рука тоже перестала болеть. Белодар знал свое дело... Мне даже стало его как-то жаль.

ГЛАВА 6

На следующий день в город подтянулись дружины мерян и словен князя Буревоя, после чего Гостомысл, как организатор похода, закатил внушительный пир в Доме Вождей. Меня туда, конечно, никто не пригласил, но шум, пьяные выкрики и песни доносились из центра городка до самого утра. Я же, вместе с другими руссами занимался... ха-ха... охраной правопорядка! Вообще, это конечно была задача дружины Гостомысла, но слишком уж много в городе появилось ненавидящих друг друга персон. (Хотя, конечно, лагеря они разбили в отдалении, но кто из воинов откажется от похода по кабакам и базару? Для местных выход в город – это событие, о котором потом можно вспоминать весь год!)

Пока ярл решал политические задачи (методом поднятия чарок и поглощения закуски) нами руковОдил Дир.

– И только попробуйте, бл*дь, с кем-нибудь сцепиться! Клыки повыдергаю! – напоследок проорал он на построении перед выходом в город.

Вчера парочка ребят из нашей ватаги вновь отличилась, схватившись с тевтонами из наемной охраны какого-то заморского купца.

– Клыки, он, бл*дь, повыдергает... Старому пню давно пора на покой! – ворчал Йомунд, когда мы курсировали по отведенному нам участку южного района городка под названием Сирый Конец.

Как ни странно, ночь прошла довольно спокойно. Лишь под утро в одном из кабаков на кулачках зацепилась группа мерян и один из родовых вождей чудинов. Эти ребята и так друг друга не очень-то любили, а уж разгоряченные пивом и бражкой не удержались, и, позабыв наказы командования, знатно почесали кулаки друг о друга. После чего, кулаки пришлось чесать уже нам – русам из дружин Гостомысла и Рюрика.

Едва забрезжил рассвет, мы вернулись на выделенное нам подворье и тут из толпы парней меня вдруг выдернул Дир.

– К ярлу, – коротко приказал он.

Пройдя в сруб, я обнаружил сидящего напротив лучины хмурого Рюрика, рассматривающего берестяную грамотку. Такие я не раз видел у местных купцов, но в руках у руса смотрелась она, мягко говоря, необычно...

– Садись, – ярл указал мне на скамью и я присел. – Читать умеешь?

Гм... А вопрос на самом деле интересный.

Я взял бересту и без проблем прочел:

– «Вазьми две кабылы и два сядла, для Рура, внука маего. В том повелеваю».

Буквы были незнакомые, но каким-то образом они легко складывались в слова в моей голове. Береста оказалась обычным платежным поручением. Судя по рубленому отпечатку перстня внизу – от Гостомысла к какому-то купцу или интенданту.

– Где выучился?

Черт. Как бы не засыпаться...

– Сосед рядом жил, ходил к византам. Там выучился и меня обучил.

Рюрик одобрительно кивнул, и вдруг откинулся к стенке и заразительно зевнул.

На самом деле я поражался работоспособности нашего ярла. Бухать всю ночь напролет, а потом еще и решать какие-то дела... не каждому под силу.

Ярл потер глаза, но потом стряхнул сон и, положив локти на стол, вперился в меня внимательным взглядом.

– Насчет византа Игнатия. Я хочу, чтобы ты отнес записку, кою тебе передаст мех по указанному адресу, – сказал Рюрик.

Помимо воли я почувствовал, что у меня горят кончики ушей. Конечно же, Дир поведал своему вождю про мой прокол. Странно, но после него я не только не получил по щщам, но еще и был привлечен к тайной миссии по передаче бабла людям Кнутсона.

– Как скажешь, – кивнул я.

– Я хочу посмотреть, кому она уйдет... – Рюрик удовлетворившись еще одним долгим взглядом, вновь откинулся к стене, а потом вдруг крикнул. – Роори!

Тусивший у дверей сруба рус тут же показался на глаза ярлу.

– Чаво?

– Принеси-ка нам крога и пару чарок!

Орк кивнул, бросил на меня хмурый взгляд и исчез.

Черт, что это ярл задумал? Взгляд, которым меня угостил Роори, не был теплым. Он говорил, что с сим заданием запросто мог бы справиться и я. Одно дело бегать мальчиком на побегушках для ярла, а другое для какого-то молодого щегла.

Когда глиняная бутыль с крогом была установлена на столе, а рядом расположились две вырезанные из дерева чарки, ярл вдруг взревел с непонятной злостью.

– Роори, мать твою, ты думаешь, мы будем пить без закуски? А ну метнись, раздобудь солонины, да нарежь!

Ох, после такого мне показалось, что гордый рус ща двинет ярла этой самой бутылкой. Но он все-таки снова кивнул и снова исчез. А Рюрик вдруг улыбнулся и, мотнув головой в сторону бутылки, приказал мне разлить пойло по чаркам, что я и сделал. Мы стукнули их друг о друга, прилично глотнули, крякнули, а потом ярл задал вопрос, который я менее всего ожидал услышать. Хотя, надо сказать, я уже допер, что сидим мы здесь с крогом неспроста.

– Что ты об этом всем думаешь? – спросил он, пощелкивая клыками.

– О чем?

– О Ладоге, о моей дружине...

Несколько секунд и до меня, наконец, окончательно все дошло.

Ох Йомунд! Вот жук! Падла какая! Слил наш базар самому ярлу!.. Или не... скорее всего, Диру. А престарелый рус смекнул, что головастый парень должен быть на примете. Кроме того, это говорило, что устроена ватага более сложно, нежели мне казалось. Сколько всего может открыть один вопрос командира подчиненному?

И я решил не кривить душой.

– Мы ведь не на драконов сюда охотиться прибыли, вождь?

– С чего это ты взял? – хитро прищурился Рюрик, поглаживая подбородок.

– Местным только драконов еще не хватало... Они того и гляди вцепятся друг другу в глотку.

– Ну-ка, ну-ка... И что же ты по этому поводу думаешь?

– А что тут думать? Князь Буревой постепенно отдавливает всех от пирога. И «всем» кто ведет торговлю, это очевидно очень не нравится. Меряне спят и видят, как завладеть городом во имя своего Ятага, а чудины и вовсе хотят перерезать всех, так как считают эти земли своими. Но думаю, за исключением Буревоя, остальные мало волнуют твоего деда. Думаю, Гостомысл, как и он, хочет усесться в Ладоге и единолично стричь купоны по полной, контролируя всю торговлю между югом и севером... От того и ты здесь. Но у вас ничего не выйдет.

– Даже так?

– Вы хотите сесть в Ладоге силой. Дружина твоего дяди, ватага Кнутсона... Тот сундук с серебром, что ты привез с Буяна, купит его лояльность, но очень ненадолго. Да, у вас получится это сделать, но лишь на время. Очень быстро окружающие смекнут, сколько вы гребете, и ополчатся на вас уже все разом.

Рюрик выглядел действительно озадаченным моими словами. Он хмурил брови и кусал губу, внимательно следя за моими тезами.

Вдруг дверь в избу отворилась, и появился Роори с копченой свиной ногой, завернутой в мешковину и кинжалом, дабы ее порезать. Но ярл вдруг взревел на него не своим голосом и Роори опять исчез, положив копченую ногу у дверцы. Думаю, после этой ночи, я буду для него первейшим врагом, бл*дь. А вот нервишки Рюрика явно пошаливают. Что на него нашло?

– И чтобы ты сделал на моем месте? – напряженно спросил он.

– Не силой. Люди не любят, когда их прогибают. Надо сделать так, чтобы они сами пригласили тебя ими владеть.

Зацепило. Я видел, что Рюрика зацепили мои слова. Потерев лоб, он опустил подбородок на сложенные в замок руки и глубоко задумался.

– Ты говоришь здраво, – в конце концов, резюмировал он. – Но как? Как это сделать? Их стока... бл*дь, много! Как угодить всем?

– Угроза. Или возможности. А лучше и то, и то. Твой дед ведь неспроста собрал всех на этих лесных драконов?.. Гм...

И только я это сказал... как до меня дошла несостыковка в этой логике. Если Гостомысл собрался силой подмять под себя город, то зачем он тогда собирает всех на этот сраный поход?

Твою же мать!

– Вы хотите их там вальнуть. Князей и других вождей! – охнул я и по вдруг блеснувшим глазам Рюрика, понял, что попал в точку!

– А Дир верно говорил, что ты смышленый паренек, – рассмеялся Рюрик и добавил. – Хотели. Вот прям щас.

Ну конечно! Если уж валить, то на пиру, где все персоналии с минимальной охраной, нежели в поле, где они при всем своем войске!

Это понимание не укрылось от Рюрика. А я понял, зачем Рюрик завел этот разговор. Ему нужен был свежий взгляд. Я разлил новую порцию крога и, сходив за свиной ногой, принялся отстругивать от нее тонкие кусочки мяса.

– Так что пошло не так?

– Оказалось, что у моего родича не оказалось яиц.

О как? Гостомысл в последний момент побоялся проворачивать подобное дело?

Рюрик вздохнул, мы снова стукнулись чарками.

– Его можно понять... – пожал я плечами. – Он тут уже несколько лет на теплом месте...

– Так на кой х*й он меня вызывал с Буяна?! – взревел вдруг Рюрик и я неожиданно понял, что ярл прилично так пьян. – Прислал мне своего человека, мать его, Хелга этого. Передал, что мол, дело верное, прибыльное... И слился! Вчера прислал вот это вот, – ярл хмуро кивнул на бересту. – Это значит, что все отменилось. Хитрозадый, бл*дь старый пень... Что-то мутит и мутит...

Хелг человек Гостомысла? И снова: «О как?» Но поведения деда Рюрика и в самом деле было непонятным.

– Так, а что сейчас-то? Если отбой, мы что, просто так уплывем?

– Ха! Да щас прям. Ублюдок должен теперь мне семь пудов серебра!

Ах ты черт! Ну вот теперь я точно понял, почему ярл так раздосадован! Сундучок-то с серебром был его! Походу, Гостомысл уломал внука вписаться в это предприятие, наобещав золотых гор, а в итоге подставил, все отменив, и подвесил его за кишки. Свалить – потерять бабло, да еще и остаться должным своим ребятам. Остаться – а нахрена? Чего теперь тут ловить? Хотя, стоп.

– Но за драконов-то город должен нам кое-что отвалить? И Гостомысл... Он явно от тебя что-то еще захочет, вождь.

Рюрик пожал плечами и вдруг рухнул головой на стол и мощно захрапел. Столь длительное возлияние добило даже его.

Утро, а вернее, день начался с суровой морды Дира. Когда я плескался у корыта с водой, престарелый орк вдруг объявился рядом и, смерив меня тяжелым взглядом, сказал:

– Ты ведь понимаешь, что все, что ты услышал ноч...

– Да понимаю, не тупой... – перебил я его.

Настроение было так себе. Крог все еще лютовал где-то в кишках. Представляю, в каком состоянии сейчас вождь.

Дир похлопал меня по плечу и свалил. А я мрачно подумал, что теперь, когда Рюрик по пьяни наболтал мне лишнего, у Дира прибавился еще повод меня вальнуть от греха подальше.

Ночной разговор все не шел у меня из головы. Что-то здесь не билось. С одной стороны все выглядело достаточно логично. Гостомысл увидел шанс, связанный с появлением драков, и решил им воспользоваться, но в последний момент струхнул и откатил назад... Мне еще не довелось видеть легендарно деда Рюрика, но по слухам, то был кремень человек... вернее, орк. Что могло заставить его отступить от уже частично реализованного плана, да еще и остаться в долгу перед своим внуком, который тоже ох какой еще не подарок? Непонятно.

В этом времени люди (тьфу ты, никак не могу привыкнуть даже мысленно называть их орками ха-ха!) не особо-то занимаются рефлексией. Решил – делай, вот их девиз. А значит, есть причина...

Какая?

Гм... Например, такая, что его план раскрыт и кто-то, типа Буревоя, популярно объяснил Боевитому Голове куда могут завести подобные начинания. Но почему Гостомысл не разъяснил эти траблы Рюрику?

Мда...

Подворье выглядело пустынно. БОльшая часть парней была в городе, все еще охраняя спокойствие. Выход в поход на драков был назначен на завтра. Так что осталось продержаться не столь уж много времени.

У меня же было еще одно важное дело. И отсутствие народа было мне только на руку.

Приведя себя в порядок, я заговорщицки огляделся и бочком-бочком забрел за хлев.

– Эй, Игнатий, ты живой там?

– Это ты, молодой рус? Аса? – тут же послышалось стрекотание изнутри.

Хлев был собран из больших неровно распиленных досок. Я легко разглядел через щели массивную фигуру механика. По-моему он так и сидит с того самого дня, как мы его сюда заточили. Интересно, эти существа чем-нибудь питаются? Что же у них за источник энергии, что позволяет столько времени обходиться без подзарядки? Ядерный? Еще когда мы болтались по волнам на драккаре и визант поил меня отваром, я пытался прояснить вопросы по происхождению и устройству механиков, но Игнатий стабильно отделывался отмазками по типу «ничего не знаю». Эх, жаль я не смог рассмотреть устройство того меха, которого наши парни вальнули на берегу, хотя это и было бы, пожалуй, копанием в трупе...

– Я готов сделать то, о чем мы с тобой говорили... Извини, раньше не мог.

– А что так? – вопросил Игнатий, в его шелестящем голосе слышалось недоверие, и потому я решил прояснить тему.

– Короче, мне деньги нужны. В кости продулся. Так что, если я тебе все еще нужен, гони серебро и я сделаю, что надо.

Ха! Такое нехитрое объяснение вполне прокатило. Плохо же ты думаешь обо мне, Игнатий...

А вот закидка про «гони серебро» была наудачу. Конечно, пленника обыскали перед тем, как забирать его с собой на корабль. Но я не верю, что обладая таким металлическим брюхом, у меха нет в нем парочки потайных карманов. И не ошибся!

Раздался щелчок и из одной из щелей меж досками вывалился отруб серебра – рубль.

– Получишь еще три, когда все сделаешь... И принеси бересты, я напишу записку, – в шелестящем голосе Игнатия явственно проступили повелительные нотки.

Ох, как мы заговорили... Наглядное подтверждение того, как меняется отношение людей и нелюдей тогда, когда ты начинаешь на них работать!

С берестой возникли проблемы. Сего предмета попросту не было у русов в обиходе! Мне пришлось метнуться до города, чтобы ее достать. Я просунул в сарайчик отруб бересты и маленький ножик, которым мех почти час ее ковырял, сооружая послание.

– Идешь на Серый Конец, ищешь дом кузнеца Хлодвига, франка. Большой такой дом с подворьем... Там отдаешь ему запись, на словах расскажи, как дело было. Понял?

Что ж тут непонятного?

Я кивнул и покинул подворье. Из города как раз вернулась дюжина рыл нашей братвы, и куковать около хлева стало опасно.

Искомый дом я нашел довольно быстро. Трудно не заметить кузню, которая воняет дымом на полулицы. Уже вечерело, а к ночи здесь обычно жизнь замирает. Это вам не 21-й век, когда во многих городах ночная жизнь куда активнее дневной.

Забора у подворья кузни не было, и я свободно прошел внутрь. Оно было довольно большим, что значило, что кузнец пользуется приличным влиянием и уважением. Стоимость земли в пределах городских стен здесь была космическая. Недаром за северными воротами Ладоги располагались довольно обширные предместья, где жили бедняки.

Большой навес, под ним сейчас затушенная кузня, всякий хлам на полдвора – возки, колеса от телег, какие-то лавки, бочки и прочее... Добротный сруб, наполовину закопанный в землю и невероятно широкоплечий хозяин, сидящий на табуретке близ входа в дом и лузгающий семечки.

– Чо надо? – невежливо спросил Хлодвиг, тут же пробудив во мне желание, угостить его ударом ноги.

Но я сдержался. Кузнец был гномом. Невысоким – от силы метр шестьдесят, очень широкоплечим, за пояс была заткнута обожженная борода, короткоподстриженные волосы также изрядно подпалены, а глаза карие и опасные.

– От Игнатия, – коротко бросил я, и гном недюже удивился.

Обожженные брови взлетели почти в небеса, он привстал и вдруг заозирался, будто ожидая, что в этот момент из-за каждого угла показались уши местных кгбшников.

– Падем, – он мотнул головой вглубь двора, и я потопал вслед за ним.

Прикольно. Оказалось, что двор кузнеца имеет форму буквы «Г». За домом находился еще один навес с еще одной кузней. Эта была еще горяча. Угли тлели, а в небо поднимался дымок. Здесь на верстаке была свалена целая куча мечей – потрясающее богатство, если так посудить! Похоже, Хлодвиг собрал их на починку с половины съехавшихся в Ладогу воинов, ха-ха...

Но вот то, что я увидел за этой грудой, сразу отбило желание смеяться... На дальнем краю верстака были аккуратно разложены недавно выкованные заготовки. Они были еще без рукоятей, но форму этих кинжалов, ни с чем нельзя было перепутать!

– Ну?

Гном был на редкость неразговорчивый. Вкратце я пересказал ему историю о том, как византский мех оказался у нас в хлеву, и положил на верстак скрученный свиток бересты, но франк, услышав о том, что второй визант отдал богам душу (или что там у них заместо нее?) вдруг набычился.

– Завалили Ершалаима?

Глаз здоровяка задергался, а рука сама собой потянулась к здоровенному молоту, приставленному к верстаку.

– Э-э-э, – воскликнул я, тоже потягивая из-за спины топор. – Те жить надоело? Хочешь, чтобы сюда вся дружина ярла Рюрика сбежалась?!

Гном тяжело задышал и, немного поколебавшись, все-таки отставил молот в сторону.

– Так уж и понабегут... – проворчал он, брея в руки бересту. – Тя самого, небось, первого за жопу подвесят.

– Кто тебе этот визант был?

– Не твое дело... Игнатий, он чтот еще передал?

– Нет.

Хлодвиг довольно долго читал записку, шевеля губами. Я, конечно, ее тоже просмотрел, но она была на незнакомом языке, а то и, быть может, вообще накарябана тайнописью.

Наконец он оторвался от чтения и крепко задумался, а когда поднял глаза, нахмурился.

– Ты еще здесь?

– Бабло гони! – сказал я, решив не выбиваться из образа, примеренного перед Игнатием –туповатого и жадного руса. – Визант сказал, ты два рубля отвалишь.

Гном зло хекнул, сплюнул и, на пару минут скрывшись в доме, вынес запрашиваемые рубли.

– А теперь все, иди.

– Византу чтот передать?

– Не, иди...

И я ушел... Но недалеко. Буквально за угол. Солнце уже зашло за горизонт, на Ладогу быстро накатывались сумерки. Улочка была пустынна. Воровато оглядевшись, я обошел дом кузнеца, перемахнул через забор и притаился в груде хлама.

Потому что здесь, братцы, пахло каким-то дерьмовым дерьмом. Для шамана-поклонника Ятага, коего я недавно случайно прижучил, этот ножичек был явно не просто ножичком. Не в каждый можно залить целый ушат черной магии.

Вдруг со двора раздался легкий шорох, и кто-то забарабанил по столбу навеса. В темноте я видел только силуэт. Много более тонкий, похожего на валун франка, но обладающий внушительными округлостями.

А вот и гном.

– Наконец-то. Беги, скажи Грудню, византов перехватили на обратном пути. Но семена у Игнатия, а сам он у русов ярла Рюрика. Все поняла?

– Да, папочка! – кивнула женская тень и гномка исчезла, а кузнец с сопением присел близ кузни и, достав бутылку, принялся нажираться.

ГЛАВА 7

Только когда гном упился в хлам и захрапел, я решился вылезти из своего убежища. Ноги жутко затекли, спину ломило, но в голове плескались слова франка: «На обратном пути»!

Вот же гад! Что ж это получается, Игнатий нагнал нам с три короба? Они плыли не из Ладоги, а в Ладогу! И нет никакого задания Государя-Императора Василия! Зато есть некие таинственные «семена», которые, судя по всему, «при нем». Где при нем? А там же, где и серебро!

А теперь главный вопрос: стоит ли обо всем этом докладывать ярлу? Или попробовать сыграть в свою игру? И этот вопрос весьма не тривиальным. Судя по всему, мое пребывание в этом мире может растянуться на неопределенное время. А значит, нужно было решать, кем я здесь хочу быть. И в принципе, ходить под рукой сильного ярла – тема хорошая. Тем более что один раз меня уже хорошенько макнули рылом в грязь, когда я только подумал о том, чтобы посмотреть налево. Но... Всегда же хочется большего.

Но вот что меня беспокоило. Этот мир, хотя и имел некие схожести с моим, все же сильно от него отличался. Что же я вижу здесь, в Ладоге? Никто не собирается звать ярла Рюрика «владеете нами». Скорее тут все друг друга перережут, чем сядут рядом и примут такое решение. Кривичи со словенами мечтают сграбастать друг у друга земли. Меряки всех достали со своими Ятагом, а чудины и вовсе всю эту братию в гробу видали в белых тапочках. Как говорят, раньше эти края все были под ними!

И знаете, что мне это говорит, братцы?.. А ведь здесь может не состояться никакой Руси, пускай и в зеленокожем обличии. Да, на юге, западе и востоке живет масса племен одного корня. Кривичи, словене, волыны, дреги, вятичи, поляне и прочие... Но, не собравшись в единую державу, через два – три века они запросто могут вырасти в отдельные государства.

Не то, чтобы я был особым патриотом, но... если так сложится, будет как-то обидно...

И уж не из-за этого ли я оказался здесь со своим послезнанием? Ведь я-то, в отличие от всей этой клыкастой братии, хорошо представляю куда идти и как шагать... Ну почти. Может, в этом и есть мое предназначением.

Гм...

Готов ли я к этому?.. Вопрос, конечно, интересный... Но

Да! Определенно, да! Со всей твердостью!

И коли так, значит, никаких, до поры, свободных плаваний и собственных игры. Будем помогать Рюрику.

С такими мыслями я вернулся к нашему подворью и тут же пошел к ярлу.

– Ах он, свиной потрох! Убь-у-у-у! – взревел ярл, едва услышал о том, как нас лихо прокрутил Игнатий.

С минут пять он бушевал, а по срубу летали горшки, скамьи и другой бытовой скарб. Но спустя некоторое время, успокоившись, ярл спросил:

– Говоришь, эти самые семена при нем?

– Так он сказал... но надо ли их сейчас «доставать»?

– Гм... – он пощелкал клыками. – Ты прав, пытать механика невозможно... Тут бы взяться за этого франка... Но это вызовет слишком много слухов. Чую, мы тронули очень большую кучу говна...

Ага, и я тоже так думал. Рюрик быстро просек, что это «ж-ж-ж» неспроста. И это я ведь ему еще не рассказал о кинжалах и шамане – последователе Ятага!

– Вот что. Я уверен, гном обязательно передаст ответную весточку. Надо подождать. А пока я поставлю приглядывать за механиком верного человека.

Черт подери, ну, во-первых, это было красиво. Войско, созванное Гостомыслом, начало собираться у южных ворот Ладоги с самого раннего утра.

Здесь, кстати, я впервые увидел этого легендарного деда Рюрика. Поистине легендарного, потому что о похождениях старого руса складывали легенды.

Был он относительно невысок, для орка, лыс и о-о-очень сварлив. Еще когда Гостомысл только приближался в окружении своих ближников, громовой бас разносился по полю, распугивая птиц, как если бы он вещал в громкоговоритель.

– И чо?! Я тебе говорил, начистить брОни?!.. – орал Боевитый Голова, понукая могучего вороного жеребца, что, походу, от его ора очень хотел свалить в ближайший лесок. – Я заказал ее у самого Гундуга из Бирки! Ты хоть знаешь, олух, кто такой Гундуг?! Знаешь, мать твою, сколько этот панцирь стоит, дурья твоя башка?! Да ты у меня языком ее вылизывать будешь, болван!..

Его дружина топала в отдалении, как видно, не в силах слушать бесконечный поток брани.

– Твои молодцА?! – гаркнул Гостомысл, когда они приблизились. – Дохловаты как-то, а Рюрик, а? Ну ничаво-о... здесь откормятся...

Рюрик что-то промычал, а Голова упер левую руку в бок и принял позу Наполеона, высматривая что-то вдали...

А высматривал он колонну кривичей, что как раз в это время появилась из-за леса. В отличие от русов, они все были на лошадях. Было их около сотни.

– Все уши мне прожужжал Велислав о словенах, – сказал Гостомысл нашему ярлу уже более тихо, но все равно, мне, стоящему в десятке метров, было прекрасно его слышно. – Гутарит, что Буревой всю печень ему проел. Молодняк его переходит Ладожу да нападает на хутора да деревеньки. Берут полон и жгут.

– А то его молодняк такого не делает... – проворчал Рюрик.

– Можа и делают... Но Буревой не жалуется.

– Не жалуется, потому что гордый, потому что хозяином себя считает, а то не разумеешь!

– Разумею, – кивнул Гостомысл.

– Оттого и не...

– Тише ты, – Гостомысл резко дернулся и положил руку на руку Рюрика, лежавшую на луке его седла. – Не место...

С первого взгляда своими манерами и поведением Гостомысл не показался мне особо хитрым хреном. Но я быстро догнал, что это не более чем маска. Потому, не думаю, что дело тут в яйцах. По факту в дураках-то пока что остался лишь Рюрик, который забашлял свое личное серебро на «будущее общее благо». Глядя на кислую физиономию ярла, легко можно было догадаться, о чем он сейчас думает.

Когда кривичи подъехали к нашей шобле, я поразился, что среди них были и девушки! Не очень много, но были. Грудастые орки, с подвязанными лентами волосами наравне с мужиками скалили клыки и потрясали копьями, приветствуя русов. Князь Велислав оказался невысоким престарелым орком с заметным брюшком. Деревянные доспехи еле сходились на его пузе, а топор, кажется, не чистился уже тыщу лет.

Вскоре стали подтягиваться и остальные дружины. Меря или меряне – оборванные и немногочисленные, во главе с несколькими такими же оборванными жрецами. Каждый третий из представителей этого племени таскал с собой палку с наполовину черненым, наполовину беленым черепом – символом Ятага (что означало путь, который проходили души в сопровождении Ятага, от смерти к новой жизни), а тот, кто не таскал, выкрашивался в эти цвета сам. Жрецы, как ни странно, по разговору и манерам, особыми уж фанатиками ни не выглядели. Вообще меряне, как и чудины, на вид слегка отличались от словен, русов или даже свеев. Они были худощавее и ниже, а кожа была более насыщенной зелености – сразу было видно, что эти народы происходили «из другого корня», как тут говорят.

Кстати, о чудинах. Вскоре подошли и они. В походе принимали участие представители шести родов. И каждый из их вождей намеревался вставить свое слово на общем собрании. Шумные облаченные в шкуры орки вскоре вызвали гримасу брезгливости на морде Гостомысла. Было видно, что он едва переваривает этих союзников. Быть может, потому, что переорать их даже ему было трудновато, ха-ха?

Ну и, наконец, словене. Князь Буревой привел самый многочисленный и хорошо вооруженный отряд. Половина из него были пешими ратниками, половина – конная княжеская дружина, общим числом под полторы сотни – по местным меркам, огромная сила! Сам князь щеголял в начищенном наборном панцире – тоже, для этих мест, потрясающе редкой и дорогой вещью, и длинным двуручником за спиной. Князь был молод и весел и не переставал задевать Велислава шуточками про лесных жителей. Шутки были примитивные, но часто злые. Думаю, был бы Велислав помладше, да погорячее, махня меж словенами и кривичами развернулась бы прямо сейчас. На импровизированный «совет вождей» Буревой явился не один, а с хорошо одетым престарелым орком с седыми волосами, по имени Тишило. И я бы не обратил на этого орка внимания, если бы... не кривой кинжал на поясе! Он выглядел несколько по-иному, нежели кинжал покойного шамана или те, которые я видел у кузнеца – чуть больше и украшен затейливой вязью, но их схожесть была несомненна!

И это не могло не навевать на некоторые мысли.

Последней подошла дружина Кнутсона.

Когда все, наконец, были в сборе, был почти полдень. Гостомысл выехал вперед, и гордо осмотрев всю это полутысячную толпу, будто это было его личное войско, громогласно объявил:

– Во имя Гуннара, Ильдана, Гоха, Харанда, Удуна, Лотара, Габана и Ятага! Покажем лесным драконам кузькину ма-а-ать!

Воины ответили на это буйным ревом и, наконец, мы двинулись.

– Нет, ну ты погляди, какая силища! – все не унимался Йомунд, то и дело оглядываясь на длинную вереницу воинов, что терялась в перелесках, сквозь которые мы шли. – Я такой не видел со времен битвы при Лодзе! Ух, вдарим по лесным драконам, так вдарим... Дело всегда спорится, когда за него берутся вместе!

Эта истина была довольно риторической, но для местных подобное объединение ради общего дело, действительно было в новинку.

Тут надо сказать об этих самых лесных драконах, формально из-за которых развернулся весь этот сыр-бор.

Насколько я понял – то были те еще сукины сыны. То ли разумные, то ли неразумные гуманоиды являлись сущим бедствием в лесах будущей Руси. Невысокие и злобные, снаряженные острейшими зубами и когтями, они жили небольшими стайками в чаще леса, но иногда могли сбиваться и в большие ватаги, что уже всерьез начинали угрожать самому существованию орков в этих местах. А уж когда они собирались в огромную орду – мало не казалось всем. Правда, такие объединения довольно быстро распадались. Драконы, как и орки, не могли долго терпеть общество друг друга. Потому, общепринятой тактикой борьбы с такими ордами было тупо пережидание. После чего с отдельными отрядами могли уже совладать и стандартные дружины князей и отдельных племен в составе нескольких десятков рыл.

Но нынешний случай был особенным. Во-первых, потому что собравшаяся на волоке меж Ладожей и Днепром орда была очень многочисленна. Таковую давно не видал в этих местах. Многочисленна настолько, что даже объединенные силы двух-трех окрестных племен не могли ее успокоить. Сотни и сотни драконов оседали волок и не собирались никуда уходить. Это, собственно, была вторая проблема. Они просидели там уже все лето и за это время на север прорвались от силы три-четыре купца, что о-о-очень больно ударило по мошне всех в Ладоге. Говорили, что месяц назад согнать орду с места пыталась дружина города Кива, на пару с кочевьями хана Ахмала, но потерпела поражение и свалили восвояси.

Вскоре кто-то из дружины Гостомысла, следующей перед нами, затянул песню, и дальше потопали веселее.

Первая стычка произошла уже на следующий день. Авангард армии, в виде полусотни кривичей и двух десятков русов из отряда Гостомысла, приметил небольшой отряд драков, тусящий близ ручья, впадающего в Ладожу. Твари просто лежали на берегу, как видно, только что отменно пообедав свежей рыбкой. Налетевшие орки порубили ублюдков в капусту буквально за какие-то секунды.

Именно тогда я получил возможность рассмотреть их поближе.

Высотой чуть более полутора метров, широкоплечие по сравнению с человеком, но конечно сильно отстающие по этому параметру от орков, трупы драков валялись на берегу ручья, раззявил зубастые пасти и вывалив черные языки. Мордой гады походил на велоцирапторов, да и всем обликом, пожалуй, тоже. Разве что были без хвостов, а цвет шкуры имели угольно черный. Впрочем, народ говорил, что встречаются и другие оттенки. Когти и клыки прилагались.

После этого побоища пошли уже другим порядком. Если отряды противника проникли настолько глубоко на север, идти походной колонной стало опасно. Потому Гостомысл разослал вперед до полудюжины конных разъездов, благо леса тут были в основном хвойные, без густого подлеска, что и позволяло без проблем передвигаться по ним на лошадях. И эта тактика уже к вечеру увенчалась успехом. Разъезд словен князя Буревоя, наткнулся на крупный отряд драков, расположившийся на ночлег в небольшой лощине. Те приметили орков и тут же, не раздумывая, бросились за ними в погоню, после чего влетели прямо в расставленные нами сети. Разъезд заманил ублюдков по центру развернутого фронта, где их по большей части перестреляли из луков. Перебив еще почти сотню драков, мы потеряли лишь трех орков, да и то по глупости. В середине боя один из родов эстов решил повеселиться и схватился с чернокожими врукопашную.

После второй стычки я понял, почему был выбран пеший способ передвижения, хотя много логичнее было бы хотя бы часть армии отправить по реке. Цель Гостомысла была как следует проредить драков, дабы на как можно дОльшее время снять их давление на торговлю.

И здесь опять получалась несостыковка. Действия Боевитого Головы вроде бы были вполне логичны... но как они соотносились с еще недавним желанием перебить всех нАбольших окрестных племен? То есть тогда его проблема драков так не волновала?

Черти что, бл*дь...

Меж тем я поймал себя на мысли, что все больше вживаюсь в роль молодого клыкастого мордоворота с острова Буяна из деревеньки Варан. Я весело переругивался с другими орками из дружины Рюрика, гоготал над туповатыми шуточками Йомунда, втихую от Дира хлебал крог на отдыхе и обсуждал местных девок с местными ловеласами (пока только теоретически, ха-ха). Мои «подвиги» на драккаре, поведение в бою с охраной византов и потасовка со свеями Кнутсона уже создала мне определенную репутацию. В связи с которой я вдруг ощутил на себе повышенное внимание. Это было необычно. На Земле я никогда не был центром компании. Обычный паренек из рабочего района Москвы, с грудой комплексов, еле выстраданной корочкой и работой менеджера низшего звена. В юности я занимался боксом, но это не то умение, которое котировалось в Москвы 21-го века. Здесь же стоило несколько раз приложить кого-то по морде, как к тебе преисполнялись уважения, а молодые орки, недавно попавшие в ватагу и коих зачастую шпыняли «старички», и вовсе глядели на тебя с завистью и так и норовили подмазаться.

Беспокоил меня лишь Хелг. Нет, он не бросал исподтишка грозных взглядов и на людях вел себя вполне дружелюбно. Но я больше не сомневался, что нож из ночи – это его лап дело. Как раз таки эта напускная доброжелательность его и выдавала. Не мог орк с его репутацией так просто забить на унижение, а значит, наша схватка была еще впереди. Тем более что, как выяснилось, Хелг является ушами и глазами Гостомысла в нашем отряде...

– Раз он шпион, так почему бы не выгнать его ко всем чертям? – спросил я Дира, когда мы беседовали с ним вечером за поеданием жареных кроликов.

– А смысл? Так-то я знаю, кто соглядатай Гостомысла. А если его выгнать, то что, опять искать?

Логично, черт подери.

На восьмой день пути мне уже начало казаться, что ног у меня нету. Непривычные к долгим пешим переходам северяне начали открыто роптать на Гостомысла, что, мол, негоже морякам пыль глотать, как сухопутным ящерицам. Ворчанию способствовало еще то, что не менее половины дружин союзников шли конными.

– Ну Гостомысл, бл*дь! Ну Рюрик... Весло им в жопу каждому! Да прокрутить, чтоб с проворотом! – Йомунд не уставал обсценно выражаться все последние дни. У меня, честно говоря, уже давно завяли уши от этих однообразных ругательств, но деваться было некуда.

– Я ж тебе объяснял, почему мы пошли берегом...

– Да мне пох*й! Я рус! Я рожден для моря! А не для того, чтобы лазить по этим сраным лесам!.. Гостомысл, бл*дь, драккар ему в глотку!..

До волока идти оставалось еще несколько дней. Но больше драков мы не видели. Вернее, видели, но только издалека. Их небольшие отряды изредка встречались с нашими разъездами, но быстро исчезали в лесной чаще, умело находя такие места, куда на лошади было не подобраться. А вот больших отрядов, подобных тем, что мы разгромили в самом начале пути, больше не попадалось. И это настораживало. Словене, которые часто имели дело с чернокожими тварями, тоже задумчиво чесали в затылках. Подобное поведение было для драков нетипично.

И вот на восьмой день похода стало ясно, в чем была его причина.

– Драки! Во множестве!

– Просто до хрена!

– Прут в огромной силе!

Запыхавшийся разъезд кривичей неожиданно возник перед носом колонны. Но их возбужденные крики долетели аж до ее конца.

– Началось, – с улыбкой промурчал Йомунд.