Орел - птица гордая 2

Глава 1

Кольт вел шишигу молча, не спеша, уверенно, как водят машины люди, которые давно перестали думать о руле. Просёлок под колёсами жил своей жизнью: где-то машина проваливалась, где-то подпрыгивала, где-то требовала подрулить заранее. ГАЗ-66 слушался плохо, но честно. Никакой электроники, никакой хитрой начинки — всё тупо, жёстко и напрямую. Нажал — поехала. Не нажал — сам виноват.

Хреновая машина для города. Идеальная — для улья.

Они перебрали кучу транспорта, прежде чем прийти к этому выводу. Начинали, естественно, с дорогих внедорожников — красивых, удобных, напичканных электроникой. Первые же выезды возле черноты быстро объяснили, что вся эта роскошь тут лишняя. Электроника дохла, как муха на морозе. Потом были армейские Уралы — надёжные, злые, но слишком большие. Не везде пролезешь, не везде развернёшься.

В итоге осталась шишига. Грубая, жутко неудобная в управлении. Зато ехала почти везде, где вообще можно было ехать. Для их команды — в самый раз. Комфорт? Кольт усмехнулся. В улье комфорт — это когда тебя не жрут.

Единственное, что они переделали всерьёз, — громкая связь между кабиной и кузовом. Чтобы команда была рядом хотя бы голосом. Кольт включил систему и почти сразу услышал Гитариста.

Ну конечно. Кто же ещё. Гитарист, как обычно, вещал о женщинах. Вернее — о своих подвигах. Делал он это вдохновенно, с подробностями и явным расчётом на благодарную аудиторию. Судя по редким репликам, слушали его внимательно.

— А что, Гитарист, — подал голос Холодный, — закатим вечеринку в стабе?

— Ясен пень, — тут же отозвался тот. — Такой рейд грех не отметить.

Кольт хмыкнул, не вмешиваясь.

Гитарист действительно был специалистом по вечеринкам. В улье он появился с рекламкой рок-фестиваля в кармане, что как бы намекало. Его первое умение на тот момент выглядело как издёвка. Гитарист изначально умел играть почти на любых музыкальных инструментах. Его умение заменяло профессиональную музыкальную аппаратуру. В итоге он один мог заменить собой музыкальную группу. Когда-то он материл богов улья за такой «подарочек». Потом поднялся в уровнях, окреп, и умение больше не казалось ему таким уж бесполезным. Теперь проклинал богов улья разве что для вида. А концерты устраивал при каждом удобном случае.

Иногда команду Кольта и правда принимали за бродячий цирк.

— Кому успех, а кому и нет, — снова Холодный. — Командир, вон, мрачнее тучи.

— Зажрался наш командир, — буркнул сверху прямой как палка Грохот.

Холодный тут же шикнул, и Грохот замолчал, опять прильнув к пулемету установленному поверху кабины.

Кольт сжал руль чуть сильнее.

Ну да. Наверное, не один Грохот так думает. И попробуй объясни. С их точки зрения рейд вышел отличный. Всё по плану: город после перезагрузки, удобная позиция, ожидание — и два элитника пошли в зачет группы. Две чёрные жемчужины, хороший хабар. Любая другая группа прыгала бы от радости. А Кольт был недоволен.

Обычные элитники стали слишком простой добычей для его группы. Работа практически без риска, без роста, без вызова. Они перестали развиваться. А в улье так нельзя. Если не идёшь вперёд, значит, откатываешься назад.

Матёрых элитников в округе больше не было. Не потому, что они плохо искали, а потому что выбили всех. До восьмидесяти плюс твари дорастают долго. Новые не появляются по щелчку пальцев. Старых они уже положили. Осталась мелочь. Чёрный жемчуг и всё. Для прокачанной команды Кольта охотится на молодых элитников – это как палить из пушки по воробьям. Тот же Грохот при определенных условиях может это проделать в одиночку. Вон он рубера считай голыми руками разобрал.

С командой тоже не клеилось. Не вслух — между строк. Взгляды, паузы, полушутки. Они радовались, он — нет. И чем дольше это тянулось, тем сильнее давило.

Но всё это было мелочью. Кольт машинально поднял взгляд к небу. Небо — это его вечная тоска. Вечная боль. Болела не как рана — как старая, ноющая кость, которая напоминает о себе без всякой причины. Это невозможно было объяснить. Тому, кто не чувствовал, как машина становится продолжением тебя самого, как металл отвечает на движение мысли, — тому не понять. Ради десяти минут в кабине ударного вертолёта Кольт без колебаний отдал бы всё, чего добился в улье.

Гитаристу хорошо. Музыка есть. Женщины есть. Всё, что нужно для счастья. А Кольту нужен был вертолёт. Боевой. В улей иногда прилетали вертолеты. Редко, но прилетали. Но это было не то. Сельхозтаратайки, аэротакси — всё не то. В шишиге и то больше злобы.

Может, поэтому он и сидел за рулём сам. По меркам улья — странность. Командир и водитель в одном лице. Но когда кто-то другой вёл машину, тело начинало жить отдельно. Ноги сами искали педали. Руки дёргались. Рефлексы, вбитые намертво, не отпускали.

В голове пиликнуло.

Сообщение в чате.

Гитарист: Командир, а может, закатим вечеринку по-взрослому?

Кольт едва не поперхнулся.

В прошлый раз «по-взрослому» закончилось тем, что их выкинули со стаба, не слушая объяснений и не глядя на статус. Он уже хотел отрезать жёстко — и остановился.

Матёрых элитников в округе всё равно нет. Наверное, надо переезжать. А если уезжать — почему бы не дать парням оторваться?

Надо только Грохота заранее приструнить. Стаб «31 завод» им ничего плохого не сделал. Не стоит оставлять после себя то, что обычно остаётся после разбушевавшегося Грохота.

Кольт: Я подумаю.

Он вышел из чата и попытался вернуться к своим мыслям — и не смог, что-то мешало. Какой-то непонятный зуд. Будто мелкая заноза, о которой забываешь на минуту, а потом она вдруг напоминает о себе.

Кольт скользнул взглядом по дороге, по обочинам, по лесной опушке справа. Ничего. Всё чисто. Машина идёт ровно. Двигатель работает как часы. Он прислушался к себе — интуиция молчала. Кольт очень гордился своей интуицией, которая часто предупреждала об опасности, но сейчас она молчала. Тем не менее, ощущение какой-то неправильности не уходило. Что-то он упускает.

Кольт прокрутил в голове последние минуты. Треп в кузове. Голос Гитариста. Сообщение. Ответ. Момент был где-то там.

Он снова открыл чат. Сообщение Гитариста. Его ответ. Всё выглядело нормально. Он закрыл интерфейс.

И почти сразу понял. Чат. Эта неправильность связана с чатом. Снова открыл его — уже не машинально, а внимательно. При этом руль он держал так же ровно, как и секунду назад. Дорога никуда не делась. Машина слушалась. Это не мешало. И не могло мешать.

Кольт привык делать несколько вещей одновременно. Очень давно. Когда-то это было не навыком, а условием выживания. Управление боевой машиной само по себе дело непростое, а если при этом надо лететь на бреющем полете маскируясь за складками местности, то непросто вдвойне. Но вертолетчик должен одновременно профессионально пользоваться вооружением, проще говоря захватывать цель, метко стрелять из автоматической пушки и подвесных систем вооружения, но и это еще не все. Если ты не просто вертолетчик, а командир звена боевых вертолетов, ты должен еще и отслеживать обстановку и командовать ведомым. И все это необходимо делать одновременно.

Когда-то Кольт делал все это одновременно. Для него это было так же естественно, как дышать. Поэтому необходимость внимательно рассматривать интерфейс и одновременно вести машину, для него проблемой не являлось.

Кольт ещё раз пробежался глазами по списку. Зелёным горели имена. Не семь. Восемь. Он нахмурился и открыл список группы полностью. Лишний нашёлся сразу.

Орёл.

Кольт на секунду завис. Какой ещё, к чёрту, Орёл?.. Мысль даже не успела оформиться — воспоминания всплыли сами, без спроса.

Нулёвка. Совсем свежий. С глупыми, наивными вопросами в чате. Из тех, кто в первые минуты после попадания либо отчаянно тупят, либо начинают задавать слишком много вопросов. Этот оказался вторым.

Тогда его по-настоящему удивило другое. Парень каким-то невероятным образом почти сразу разобрался с интерфейсом, и активировал чат. Нашёл нужный канал. Даже вопросы задавал по делу.

Кольт тогда помог, чем мог. По мелочи. Советами. В улье так принято — новичкам помогают. Хотя на самом деле совет опытного рейдера стоит дороже любого хабара. Просто понимают это не все. Этот, похоже, понял.

По адресу, который скинул этот забавный парень, Кольт нашёл здание быстро. А потом и самого парня. И вот тут стало по-настоящему смешно.

Нулёвка сидел на крыше и молотком крушил черепа заражённым, которые лезли вверх через люк. Методично. С азартом. Как будто ему вдруг показалось, что он попал не в улей, а в тир с бесконечными мишенями. Он видимо решил, что сможет так прокачать уровней двадцать. Если бы в улье все было так просто.

Вот ведь придурок… — подумал тогда Кольт без злобы.

Парень так увлёкся, что даже не заметил рубера. Не заметить рубера пятнадцати метрах от себя, это надо уметь. Тот появился вместе со свитой — тяжёлый, уверенный, как приговор. Кольт увидел это через прицел снайперки.

Он написал парню предупреждение. И не удержался — задержал взгляд. С каким-то нехорошим, почти детским интересом. Очень хотелось увидеть лицо нулёвки, когда тот наконец обернётся.

Лицо не подвело. Кольт тогда чуть не заржал вслух. Так резко меняется выражение только у тех, кто только что понял, что сильно ошибался. Даже неловко стало. Радоваться чужой беде — плохая привычка.

Почему он тогда выстрелил — Кольт до сих пор не знал. Это было непрофессионально. Он был занят другим. Рубер не входил в его задачу. Но палец нажал на спуск сам. Может, интуиция. Может, просто рефлекс.

А дальше нулёвка вдруг решил, что раз уж дело так повернулось, то надо делать всё по уму. Встал на край крыши. Приготовился прыгать.

И вот тут парень показал такое, что Кольта пробрало. Это было красиво. Можно даже сказать эпично. И, по-настоящему круто. Настолько, что Кольт до сих пор чувствовал странную смесь зависти и восхищения. Он и сам хотел бы так. Разобраться с интерфейсом за полчаса. И красиво уйти.

М тогда Кольт принял второе импульсивное решение за день. Он принял парня в группу. Нулёвку. Абсолютного. Человека, который находился в улье всего несколько часов. Решение было странным. Парадоксальным. Десятки прокачанных рейдеров выстроились бы в очередь, чтобы попасть в его команду. А он взял этого.

И ведь что самое удивительное — он ни разу об этом не пожалел. Он даже не мог толком объяснить почему. Зависть? Восхищение? Что-то ещё, более упрямое и глупое?

Группа его решение тоже приняла спокойно. Без восторга, но и без недовольства. Ни одного кривого взгляда. Грохот, так тот вообще обрадовался, словно нашёл новую игрушку.

При этом Кольт прекрасно понимал: шансов у парня почти нет. Он не знал ни одного иммунного, кто смог бы удержаться и чего-то добиться в своём первом регионе. Исключений не бывает. Вернее — не бывало.

Кольт снова посмотрел на список. Потом развернул карту. Единственное известное ему исключение как раз сейчас довольно бодро двигалось в их сторону.

— Вот ведь везучий придурок… — пробормотал Кольт.

И сам не заметил, как на губах появилась глупая улыбка.

Надо бы ему написать.

Из сбивчивых, рваных сообщений Орла Кольт вычленил главное почти сразу. За парнем гонятся. Если догонят — живым он не уйдет.

Какой-то легион. Название мелькнуло и тут же ушло на второй план. В улье полно групп с громкими именами — «Когти», «Пепел», «Чистильщики», «Легион» ничем не выделялся. Разбираться, кто они такие и откуда взялись, можно будет потом. Переключившийся в боевой режим мозг отсекал лишнее. Сейчас важно другое.

Кольт уже принял решение, даже не оформляя его словами. Не потому, что Орёл ему нравился. Не потому, что парень показался перспективным. И уж точно не потому, что нулёвка третьего уровня стоил риска для матерой группы. Кольт принял парня в группу. Значит он свой. А своих Кольт не бросал.

Он развернул карту, быстро, без лишних раздумий. Сто километров. Плохая цифра. В улье сто километров — это большое расстояние. Может произойти все что угодно.

Кольт ткнул в точку, чуть сместил маркер, прикинул маршруты.

— Точка рандеву, — пробормотал он себе под нос.

Полтора часа для «шишиги», если повезёт. Столько же — для Орла. Для иммунного третьего уровня это будет тяжелый забег. Но другого варианта всё равно не существовало. Кольт нутром чуял, что время катастрофически уходит.

Коротко скорректировал направление движения Орла и убрал карту.

Теперь — его часть работы. Элитников в округе не было. Он это знал точно. Они не первый месяц вычищают этот район. Может попасться рубер. Но куда больше Кольта напрягала вероятность наткнуться на толпу зараженных. Такая встреча может серьезно задержать.

На пулеметной турели, как и всегда, сидел Грохот. Вцепившись в рукояти так, будто пулемёт был продолжением его рук. Пулемётчик от бога. Меткостью он уступал, пожалуй, только самому Кольту — и то, если спорить долго.

Проблема была в другом. Часть пути придется ехать по полям. На скорости «шишигу» будет колбасить так, что прицел станет абстракцией. Даже лучший стрелок может промазать, когда землю под машиной будто взрывают снизу.

Кольт уже собирался открыть канал, когда понял ещё одну вещь — неприятную. Он так увлёкся, что забыл уведомит группу о появлении новой задачи. Мысленно выругался — и тут же понял, что зря.

Весь разговор с Орлом шёл в отрядном чате. Все его читали. И, если никто не влез — значит, либо группа уже всё решила, либо решила, что всё это — глупость.

Кольт включил громкую связь.

— Внимание, группа. Начинаем спасательную операцию. Через минуту уходим в поля. Будет трясти. Держитесь.

Никто не задал ни одного вопроса.

— Грохот, — продолжил Кольт. — Особая задача. Отстреливая тварей на дальних подступах Не знаю, как ты это сделаешь, но ни одна тварь не должна нас задержать.

Ответ пришёл сразу, сквозь рёв двигателя и первый удар подвески.

— Принял, командир. Жми как в последний раз. За меня не ссы. Десант своих не бросает.

Кольт усмехнулся краем губ. Ну да. Бывший командир роты ДШБ. Для таких слово «свой» — не фигура речи.

— Холодный, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги. — Твоё мнение?

Пауза была короткой, но показательной.

— Думаю, Кольт, что кто-то окончательно рамсы попутал, — ответил Холодный спокойно. — Легиону надо будет предъявить. Слишком вольготно себя чувствуют.

— Ты знаешь, что это за легион? — Кольт даже удивился.

— Не знаю, — ответил Холодный. — Но догадываюсь.

Тон каким это было сказано, не предвещал ничего хорошего бойцам этого легиона.

В этот момент «шишига» вылетела с дороги в поле, и разговор оборвался сам собой. Машину начало трясти так, будто улью не понравилось их решение — и он решил высказать своё мнение напрямую.

Через полчаса «шишига» вырулила обратно на просёлок, и Кольт позволил себе выдохнуть. Самый мерзкий участок остался позади.

Он коротко написал Орлу пару сообщений — без пафоса, без лишних слов. Просто чтобы парень не сдулся. Сейчас это было важнее всего. Если иммунный в таком состоянии ляжет и решит «перевести дух», всё — дальше уже ничем не помочь.

Кольт вернул всё внимание дороге. Пока всё шло по плану. А значит, появилось то самое опасное окно, когда мозг начинает копаться в прошлом.

Давно прошли времена, когда группе Кольта приходилось что-то доказывать силой. В этом регионе таких, как они, можно было пересчитать по пальцам одной руки. И все друг друга знали — если не лично, то через слухи. Делить им было нечего, и потому друг с другом они не воевали.

Те, кто послабее, предпочитали уступать дорогу. Связываться с группой Кольта — желающих не находилось. Да и сами они вели себя корректно. По меркам улья, конечно. Кабацкие драки — не в счёт. Это почти ритуал. В улье без этого никак. И вот сейчас Кольт вдруг понял, насколько он отвык от конфликтов с иммунными.

А ведь когда-то…

Он не был идейным гуманистом. Никогда. Но и на рожон не лез. Зато если кто-то нарывался — Кольт не стеснялся. Тогда в ход шла вся мощь группы, без скидок и уговоров. И вот это чувство — старое, знакомое — медленно поднималось изнутри. Ярость.

Кольт умел держать себя в руках. Она не мешала думать, не ломала решения. Но и гасить её он не собирался. Кто-то посмел напасть на члена его группы. Кто-то сильно об этом пожалеет.

Как водится, всё пошло наперекосяк ближе к кульминации. Минут за двадцать до точки рандеву Орёл написал, что его догоняют. Кольт сразу дал команду сменить направление — так парень быстрее выйдет на открытое место. Тогда у них будет хотя бы шанс что-то сделать.

Но не успел. Из леса впереди донеслась стрельба. А потом на грунтовку буквально выполз человек. Окровавленный. Помятый. Живой — пока.

Ярость вспыхнула сильнее.

— Они что, бессмертными себя почувствовали?.. — сквозь зубы пробормотал Кольт.

Но дальше картинка вдруг изменилась. Из леса вслед за Орлом вышли другие иммунные. Много.

Они не стреляли. Не добивали. Стояли вокруг, что-то оживлённо обсуждали, смеялись, размахивали руками. Очевидно, глумились.

Кольт даже усмехнулся.

— Ну ничего, ребятки… Сейчас подъедем. Вместе посмеёмся.

«Шишига» вырулила к месту событий. Какой-то тип с пафосным видом шагнул вперёд, перегородил дорогу и поднял руку.

Абсурд происходящего начинал забавлять. Они всерьёз думали, что численность и автоматы позволяют им что-то диктовать.

Кольт послушно остановился. Команда почти синхронно высыпала из машины. Похоже ситуация забавляла не только Кольта. Никто из его людей не тянулся к оружию. Совсем.

Даже Грохот спрыгнул с пулемёта, оставив его без присмотра. Вот только кулаки у него были сжаты так, будто он держал в руках чьи-то черепа. А выражение лица… Кольт это выражение знал. Обычно, после того, как лицо Грохота принимает такое выражение, случается такое, после чего их выгоняют из кабаков, а иногда со стабов.

Мужик, перегородивший дорогу, довольно ухмыльнулся, потом натянул на лицо официальную маску.

— Вы находитесь на территории Легиона, — произнёс он с расстановкой. — Я, как уполномоченный великого Цезаря, временно задерживаю ваш транспорт. Нам требуется перевезти преступника.

Он говорил уверенно, почти лениво. Так говорят люди, которые привыкли, что им подчиняются. Автоматы в руках его людей смотрели куда угодно — только не в цель. Эти «лохи» без оружия не вызывали у него ни малейшего сомнения.

Пара легионеров схватила Орла за руки, попыталась поставить на ноги.

— Не трогать, — спокойно сказал Кольт.

Голос был негромкий. Без угроз. Без эмоций.

Легионеры от неожиданности разжали пальцы. Орел снова осел на землю.

— Вы что себе позволяете?! — взвился старший. Брови сошлись, автомат дёрнулся и уставился Кольту в грудь. Его подчинённые тут же взяли оружие наизготовку. Улыбки исчезли.

Двое снова потянулись к Орлу.

— Я сказал, не трогать.

— Воля Легиона — закон, — с нажимом выдал старший.

Кольт медленно выдохнул.

— Сейчас я тебе покажу волю Легиона, — сказал он тихо. — Такой триумф воли покажу — Лени Рифеншталь обзавидуется.

Кинетический удар сработал мгновенно.

Воздух перед Кольтом словно схлопнулся — и вся линия легионеров разлетелась, как кегли. Кто-то кувыркнулся через голову, кого-то впечатало в грунт, автоматы посыпались в стороны.

— А понтов-то было, — хмыкнул Гитарист.

Кольт уже смотрел на Орла. Тот глядел на него широко раскрытыми глазами — с тем самым выражением, когда человек ещё не верит, что его и правда вытащили.

Кольт едва заметно улыбнулся.

Очередь из леса прозвучала сухо, почти буднично.

Три коротких удара — и на спине Орла вспухли тёмные пятна. Он дёрнулся и упал лицом в землю.

— Какого хрена, Холодный… — прорычал Кольт.

Холодного уже не было.

Из леса донёсся шум, треск, короткий вскрик. Через секунды Холодный вышел обратно, держа иммунного за шкирку, как нашкодившего котёнка. Под глазом у того расплывался фиолетовый фонарь.

— Грохот, — бросил Кольт, уже опускаясь рядом с Орлом. — Разберись с этими, а я подниму парня.

Он активировал «Прист», сосредоточившись.

— Будет обидно, если это его пятая жизнь, и парень уже улетел в другой регион — сказал он ровно. — Совсем не по плану.

Через пару минут Орел закашлялся и открыл глаза. Взгляд мутный, но живой.

Кольт выдохнул.

Он поднялся и посмотрел на дорогу.

Грохот выстроил легионеров на коленях, вдоль обочины. Руки за головой. У каждого — свежий, аккуратный фингал.

— Когда только успел… — с уважением отметил про себя Кольт.

— Вы понимаете, на кого подняли руку?! — завизжал старший.

Ответом был короткий, тяжёлый удар под дых. Воздух вышел из него со свистом, вместе с речью.

Кольт посмотрел на своих. Потом на Орла. Потом на лежащие автоматы.

— А мы молодцы, — подумал он. — Успели.

Глава 2

Я висел в тёмном ничто и ждал появления красной надписи об очередном возрождении. Надпись появилась, как обычно.

Но её содержание в этот раз отличалось:

Внимание! Игрок Кольт предлагает вам воскреснуть на поле боя. Принять воскрешение от игрока Кольт? Да / Нет

Несколько секунд тупо пялился на текст. Решил было, что это какая-то подстава, но имя Кольта требовало доверия. Возвращаться? Честно говоря, перспектива совершенно не вдохновляла. Легионеров там много. Очень много. Гораздо больше, чем наших. Да, Кольт большинство преследователей каким-то образом сдул, но сдул не значит убил, или хотя бы покалечил. Как упали, так и встанут. А они все хорошо вооружены. Да и подмогу наверняка вызвали. Эти ребята – они такие, чуть что вызывают поддержку. И поддержка придет. Воскресну я, а меня опять убьют. Или хуже того, возьмут в живым. С другой стороны, меня зовет Кольт. Как-то неправильно отказываться. В конце концов, может ему моя помощь требуется.

Полный сомнений я нажал кнопку «да». Сердце колотилось, а мысли плутали между страхом снова умереть и желанием просто не быть одному. Это воскрешение было совсем не таким, как раньше: тело будто сопротивлялось, ноги ватные, руки дрожали, дыхание сбилось, и каждый вдох казался чужим. Память о смерти буквально жила в мышцах, в каждом движении. Ощущение — острое, неприятное, как будто тебя вывернули наизнанку и снова собрали заново.

Да и окончательно прийти в себя не получалось. Тело не слушалось. Кажется, оно помнило смерть сильнее, чем я сам. Каждое движение давалось с усилием. Привыкание затягивалось. Хреновое это дело — воскреснуть на поле боя. Наконец, я более-менее справился с собой. Попытался осмотреться, понять, что вокруг.

Вопреки ожиданиям, нас никто не убивал. Более того, никакого сражения вокруг не наблюдалось в принципе. То ли шок, то ли туплю, но открывшееся зрелище впечатляло. Вдоль дороги, стройным рядом на коленях, стояли легионеры. Руки за головы, головы склонились, взгляд уперт в землю. Почти все побитые. У кого-то фингал под глазом, у кого-то губы разбиты в кровь, у кого-то кровь течет из распухшего носа. У многих сразу всё вместе. Зрелище вызывало странное удовлетворение. Вроде как во время уличной драки ко мне подоспел старший брат, и наша сторона в один миг из проигрывающей превратилась в побеждающую. Или даже не просто побеждающую — а доминирующую.

Возле униженных легионеров прохаживался здоровенный мужик — под два метра ростом и поперёк себя шире. Системное имя — Грохот. Остальные бойцы группы Кольта, хотя теперь уже правильнее говорить — моей группы, рассредоточились вокруг и вели себя довольно расслабленно. Лишь один стоял рядом со мной и внимательно меня разглядывал. Системное имя — Кольт — ни разу меня не удивило.

— Ты как, парень, оклемался? — я неуверенно кивнул. — Ну и хорошо, — он улыбнулся. — У нас тут по твоей милости дела образовались. Не думаю, что мы можем спустить этим ребятам такое. Репутация — наше всё.

— Понты дороже денег, — подтвердил подошедший парень с системным именем Холодный. Татуировки на пальцах недвусмысленно намекали на его уголовное прошлое.

Холодный заметил взгляд, который я бросил на его руки, и нехорошо ухмыльнулся.

— Холодный, присмотри за новым членом отряда, а я пока разберусь с этими гавриками, — сказал Кольт и направился к пленным. — Грохот, тащи сюда главного.

Грохот отреагировал весьма экстравагантно. Он схватил одного из легионеров за шиворот, резко вздёрнул его вверх и, будто заправский футболист, пинком отправил в сторону Кольта. То ли Грохот и правда был отличным футболистом, то ли ему просто повезло, но бедолага, исполнявший роль мяча, подлетел аккурат к ногам Кольта. Он попытался встать, но Кольт ему этого не позволил.

— Ты уже отправил сообщение своему главному? — спокойно спросил он.

— Ты пожалеешь о том, что сделал, — выдал пленный. Вернее, попытался выдать это грозно, но, по совести, получилось так себе.

— Грохот, ты, видимо, не до конца ему мозги вправил. Может, попробуешь ещё раз?

— Да без проблем, командир, — Грохот шагнул к старшему легионеру.

Тот весь как-то сжался и сразу стал выглядеть ещё более жалко.

— Да, я сообщил центуриону о том, что здесь произошло, — быстро сказал он, глядя на Кольта исподлобья.

— Видишь, можешь, когда хочешь, — спокойно констатировал Кольт. — Теперь передай своему… кхм… центуриону следующее. Меня зовут Кольт. Вы убили моего человека. За это я назначаю виру. Одну зелёную жемчужину. Заплатите — и можете валить на все четыре стороны. Не заплатите по-хорошему — всё равно заплатите. Но уже по-плохому.

— Передал? — спросил наш командир через пару минут.

— Передал, — легионер кивнул слишком быстро.

— И?

— Центурион сказал, что скоро приедет и просил вас подождать.

Он сказал это почти спокойно, но глаза у него блеснули так, будто он уже видел, как нас связанными грузят в БТР.

— Ну вот и отлично, — Кольт кивнул так, будто и правда собирался ждать неведомого центуриона. — Значит, подождем. Он повернулся к своим. — Грохот, поставь бойца обратно в строй. Только без грубостей.

— Все такими нежными стали, просто не могу, — пробурчал Грохот, подхватывая легионера за шиворот и утаскивая в сторону.

Кольт снова оказался рядом со мной.

— Смотрю, ты уже окончательно пришел в себя.

— Угу. Пришел, — я сглотнул. — Спасибо, что выручил. Я… твой должник.

Я давно должен был это сказать, просто слова все время застревали где-то внутри.

— Должник — это мягко сказано, — усмехнулся он. — Но сейчас это неважно.

— Когда мы сваливаем? — спросил я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал между делом. Мне очень не нравилось, что мы все еще здесь. Сюда ехали легионеры при поддержке бронетехники, а эти ребята будто никуда не спешили.

— Как зеленую жемчужину привезут, так и свалим, — спокойно ответил Кольт.

У меня внутри что-то неприятно щелкнуло. Ну да. Конечно. Жемчужину. Похоже, моя новая команда была… странной. Или просто жила в мире, где логика работала как-то иначе. И как им объяснить, что никто сюда ничего не повезет? И главное — как объяснить так, чтобы они не обиделись?

— Командир, ты ведь понимаешь, что они не привезут жемчужину?

— Понимаю, конечно, — Кольт усмехнулся. — Но ты пойми, Орел, есть определенные правила. Я должен дать им шанс договориться по-хорошему. Он чуть помолчал. — Иначе как это будет выглядеть? Сам виру назначил, а потом сбежал. Как-то это… — он запнулся.

— Не по понятиям, это, братуха, — лениво подсказал Холодный.

— Во-во, — кивнул Кольт. — Именно.

— Мы что, всерьез собираемся их ждать? — меня начинало трясти. — Они приедут на БТР. Или на двух. И пригонят еще толпу солдат… то есть легионеров.

— Два БТР? — Кольт хмыкнул. — Вряд ли нам так повезет.

Вот тут я окончательно перестал понимать происходящее. Повезет? Сюда едет толпа хорошо вооруженных людей с бронетехникой, а он говорит о везении?

— Орел, — Кольт посмотрел на меня внимательно, без насмешки. — Я понимаю твои опасения, правда. Но доверься нам. Мы не такие идиоты, какими тебе сейчас кажемся. Он чуть наклонился ближе. — Ты просто плохо понимаешь мир, в который попал. Здесь большие пушки не всегда решают. Понимаешь?

Я молчал.

— Вижу, что не понимаешь, — спокойно сказал он. — Тогда просто доверься.

Я смотрел на него и не знал, что делать. Довериться? Смешно. Всем, кому я доверял, в итоге было на меня плевать. Синеглазка. Дед. Штрих. Тихий. Все.

Хотя… Если подумать, Кольт меня ни разу не кинул.

Но все равно — как они собираются справляться с БТР? Сдуть его, что ли? Вряд ли. С другой стороны… а что я вообще теряю? Жизнь? Так я ее уже потерял. Я боялся умереть из-за стартового дебафа, но теперь от него не уйти. Я уже умер полчаса назад, если через пару часов умру еще раз, принципиально ничего не поменяется.

Гораздо хуже, если легионеры возьмут меня живым. Вот этого допускать нельзя.

— Кольт, — я поднял на него глаза. — Можно мне гранату?

— Зачем? — он удивился, но тут же посмотрел внимательнее. Что-то прочитал у меня в лице и криво усмехнулся.

— Талый, у тебя должна быть граната?

— Есть, — кивнул тот.

— Отдай Орлу.

Талый посмотрел на меня с сомнением, будто прикидывал, не перебью ли я сдуру своих, но гранату протянул. Я взял ее и сжал в ладони. Ну хоть какая-то страховка.

Кольт, глядя на меня, усмехнулся еще раз, потом повернулся к Холодному.

— Холодный, а на что это ты в машине намекал? Дескать, догадываюсь о чем-то?

— Дык, все просто, начальник. — Холодный пожал плечами. — Это люди Чеснока. Весь этот легион — его придуманная хрень. Давно уже слухи ходили, что наш Чеснок кукухой поехал.

— Серьезно? — Кольт поднял бровь.

— Куда уж, серьезнее, — Холодный усмехнулся. — Я тут пообщался с пленными, пока ты нашего малого оживлял… Ну дык они все со стаба Единство. А главнокомандующий ихнего легиона — Цезарь. Он же глава стаба.

— Ничего себе новости.

- А давай, нашего малого расспросим. Орел, — Холодный переключился на меня, — ну-ка, подробно расскажи про легион и про этого Цезаря.

Я замер. Слова путались в голове. Легион… Цезарь… Все это должно было быть понятно, а в голове только шум и незаконченные картинки. Легион, БТРы, и вдруг какой-то Чеснок.

Я вдохнул, пытаясь собрать мысли, но они всё время соскальзывали.

Парни придвинулись поближе. Всем было интересно послушать мой рассказ. Реакция была разной — от удивленного недоверия в глазах Кольта до явного веселья у Грохота.

— Ля, наш Чеснок развернулся, — радовался он. — Ну а че, я может тоже мечтаю быть императором. А эта самая, как ее, Клеопатра у него есть?

— Что за Чеснок? — наконец задал я давно назревший вопрос.

В этот момент раздался шум двигателей. К нам ехала техника. Не одна.

— Сейчас тебе все объяснят, гаденыш, — прошипел старший легионеров донельзя злорадным тоном.

Сердце ёкнуло, и я сильнее сжал гранату в кармане.

Бойцы рассредоточились. Вроде бы они стояли хаотично, но в хаосе угадывался какой-то скрытый смысл. По крайней мере, мне хотелось на это надеяться. Никто не тянулся за оружием. Даже к пулемету на турели грузовика никто не подошёл. Мозг отметил это обстоятельство, но тревога почему-то не росла. Кажется, я всё-таки доверился этим людям.

Звук двигателей нарастал, сердце стучало быстрее, и наконец за поворот вырулил БТР в сопровождении пулеметного пикапа. На дороге нас осталось трое: я, Кольт и Холодный. Кольт наблюдал за приближающейся техникой с отстраненным интересом энтомолога, следящего за трепыханием мухи на предметном стекле микроскопа. У Холодного на лице кривилась неприятная улыбка, будто он видел что-то, чего я не понимал.

БТР остановился. Из него почти на ходу выпрыгнул человек в форме… Ба! Да это же центурион Дохлый, собственной персоной. Я инстинктивно отступил, пытаясь прикрыться спиной Кольта. Дохлый внимательно окинул нас взглядом, и я почувствовал, как что-то холодное скользнуло по спине. Он двинулся в нашу сторону.

- У вас есть ровно одна минута, чтобы объяснить, что здесь происходит? – строго сказал Дохлый, глядя на обоих.

Холодный выругался тихо, но от души. Кольт же лишь слегка улыбнулся и повернулся к нему:

- С удовольствием объясню, уважаемый Дохлый, думаю, даже уложусь меньше чем в минуту. Но прежде позвольте задать один крошечный вопрос.

Дохлый посмотрел на часы, затем попытался прожечь взглядом дырку в Кольте.

- Вы привезли мне зеленую жемчужину? – спросил он с ледяной строгостью.

- Что?! – взорвался Дохлый. – Ты, бля, совсем берега потерял?

- Ты базар фильтруй! – рявкнул Холодный.

- Я так понимаю, зеленую жемчужину вы мне не привезли, – Кольт сокрушенно покачал головой, с едва заметной насмешкой.

В этот момент у меня в голове пиликнуло. Кольт прислал мне сообщение? Только не мне лично, а отряду. Я быстро проверил чат:

Кольт: Грохот, не вздумай опять спалить БТР. Он нам нужен целый. И вторая машина тоже. Постой в сторонке. Гвоздь, как начнется — накинешь облако на БТР, дальше с ним разберется Холодный. Талый, экипаж пикапа на тебе.

Дохлый, с ненавистью глядя на Холодного, попытался придать лицу индифферентное выражение и снова посмотрел на часы.

- Минута прошла. Ваше время вышло.

Командир скорбно покивал головой. И события понеслись вскачь.

Кольт выбросил руку вперед, точно так же, как и раньше. Я ожидал, что центуриона Дохлого сдует, но Дохлый остался на месте. Зато пикап перевернулся на бок, а ствол пулемета теперь сиротливо тянулся в небо.

Одновременно от другого бойца, похоже, Гвоздя, отделилось черное облако. Оно мгновенно переместилось к БТР и накрыло башню и всю переднюю часть. Торчал только ствол пулемета, остальное скрывало непробиваемое облако. Ствол то кидало влево, то вправо, как будто экипаж пытался сбросить покров, но ничего не получалось. Потом БТР сдал назад, но облако двигалось вместе с ним.

Внезапно Холодный исчез и тут же появился на башне. Он вытащил из кармана продолговатый предмет, чиркнул им по какой-то поверхности — и из него повалил дым. Холодный, ухмыляясь, нащупал в облаке люк и забросил туда дымящуюся штуковину.

Талый, тот самый, что дал мне гранату, рванул к перевернувшемуся пикапу, откуда доносились стоны и ругань. Он сунул руки внутрь, словно рыбак, и выдернул ошалевшего бойца.

Грохот, который не сумел устоять в сторонке, подбежал к Талому и принял у него бойца. Схватил за шиворот, встряхнул, как котенка, двинул огроменным кулаком и отнес к пленным из первой партии, присадив рядом.

Тем временем Талый выудил из пикапа второго бойца. Тот пытался пустить в ход автомат, но Талый запустил в него серое облачко. Я видел это уже раньше: соприкоснувшись с облачком, боец задергался в конвульсиях, потом обмяк. Талый передал его Грохоту. Грохот повторил процедуру с предыдущим пленным, но тот не удержался на коленях и рухнул лицом в грязь. Грохот несколько секунд озадаченно смотрел на валяющегося бойца, потом плюнул и побежал за следующим.

В этот момент дверка БТР открылась, и из дыма повалили кашляющие бойцы. Некоторых рвало, кто-то хватался за глаза. Их тут же принимали бойцы группы Кольта. Процедура была одинаковой: обезоруживание, несколько тумаков, затем тащили к остальным пленным.

Прошло меньше пяти минут, а отряд легиона, прибывший, чтобы нас покарать, стоял на коленях рядом со своими товарищами из первой партии. Хотя не все могли устоять. Кто-то опирался на локти, кто-то лежал лицом в грязь, кто-то пытался приподняться, но мгновенно падал обратно.

С некоторым обалдением я наблюдал эту картину. Потом перевел взгляд на Кольта. Тот смотрел прямо на меня и насмешливо улыбался.

- Ну что, Орел, готов доверять нам и дальше?

Я несмело улыбнулся в ответ и кивнул. Откуда-то внутри закралось чувство стыда за собственное поведение. Но я ведь представить не мог, на что способны эти парни. А ведь должен был. Еще в самый первый раз Кольт попал в глаз руберу с немыслимого расстояния — тогда стало ясно: его способности далеко выходят за рамки обычного.

Мы с Кольтом, не сговариваясь, посмотрели на центуриона Дохлого. Тот всё ещё стоял перед нами, но его внимание было явно не на нас. Выпученные глаза, рот приоткрыт, руки немного расставлены — он пытался осознать происходящее позади себя. Похоже, осознавал с трудом. А может, и вовсе не осознавал.

Холодный спрыгнул с БТР и попытался заглянуть внутрь. Недовольно поморщился и махнул рукой Гвоздю. Непроницаемое черное облако развеялось, но вонючее облако никуда не делось. Холодный хмыкнул, покачал головой и медленно направился к нам.

- Ну что, бродяга, — обратился он к Дохлому, — такая у нас теперь ситуевина. Как разруливать будем?

Дохлый закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Похоже, он был так же ошарашен, как и я, и пытался собрать себя в кучу.

- Ты не спеши, Дохлый, — вмешался Кольт с тихой, почти отеческой интонацией, которая на деле звучала как издевка. — Посоветуйся с начальством, подумай. Вопрос ведь серьезный.

Глава 3

Мы отошли в сторону, давая дохлому время.

- Что с БТР? – Спросил Кольт

- Я закинул туда шашку со слезоточивым газом. Беда в том, что пока не проветриться нам самим туда нет доступа – повинился Холодный.

- Надо открыть все люки, чтоб побыстрее проветрилось – деловито предложил командир и посмотрел на Гвоздя.

Тот кивнул и отправился выполнять задание. Мы же отправились к пикапу, чтоб поставить его на колеса. Я попытался тоже включиться в работу, но меня отогнали. И то верно, не с моим показателем силы тягаться с этими монстрами. Пикап выглядел немного пожеванным, но вполне боеспособным. Двигатель завелся с первой попытки, и машина проехала несколько метров на пробу. В общем трофеи нам достались практически неповрежденные.

Кольт счел, что дал Дохлому достаточно времени для оценки ситуации и переговоров с руководством, и мы направились к нему.

- Чего вы хотите? – спросил Дохлый, когда мы подошли.

Его настрой явным образом сменился. Он собирался торговаться.

- Я уже казал, вы убили моего человека. Зеленая жемчужина, в качестве компенсации меня устроит.

- Не слишком ли круто берешь, Кольт? Не черная и даже не красная, а сразу зеленая жемчужина. Твой человек, между прочим, двоих наших убил.

- А что ему оставалось делать? – удивился Кольт. – Вы его насильно удерживали в своем легионе, как какие-то муры. Хотя он предупреждал, что из моей команды.

- Орел, ты же предупреждал? – неожиданно спросил меня Кольт.

- Да, конечно, предупреждал.

- А кого конкретно ты предупреждал?

- Я несколько раз повторил трибуну Тихому, что я в команде Кольта.

- Вот видишь, Дохлый, несколько раз повторил трибуну Тихому. А тот не отреагировал. Дело даже не в том, что трибун Тихий проявил ко мне лично неуважение. Дело в том, что, насильно удерживая моего человека, вы фактически на него напали. А когда он попытался вырваться силой, вы его убили. Я очень далек от мысли, что приказ убить моего человека отдал ваш центурион. Но тем не менее, кто-то же такой приказ отдал? И этот кто-то теперь должен мне жемчужину. Зеленую жемчужину.

- А если мы откажемся платить? – спросил Дохлый.

- Тогда мы заберем у вас зеленую жемчужину, или ее эквивалент, силой. И, поскольку нам придется прилагать усилия, то заберем в двойном размере. А начнем, пожалуй, с этого БТР, пикапа и всего вашего оружия. Думаю все это добро потянет на половину долга.

Интерлюдия

Стаб «Единство»

Кабинет Цезаря был просторным и почти пустым. Большой стол из темного металла и дерева занимал центр помещения, но выглядел не как символ власти, а как рабочее место человека, привыкшего принимать решения быстро и без лишних церемоний. На столе лежал планшет с развернутой тактической картой окрестных кластеров, рядом — несколько бумажных папок и стакан с водой. Ничего лишнего.

За спиной Цезаря всю стену занимала карта. Не декоративная — с пометками, цветными маркерами, значками и короткими подписями, понятными только тем, кто действительно понимал, что происходит в округе. Холодный верхний свет делал помещение еще строже, подчеркивая резкие тени.

Тихий сидел на простом стуле напротив стола. Не в кресле — именно на стуле, чуть ниже уровня столешницы. Он держался прямо, сцепив руки на коленях, и смотрел перед собой. Лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным, но сжатая челюсть выдавала напряжение.

Цезарь стоял. Он не занимал место за столом и не спешил начинать разговор. Медленно прохаживался вдоль карты, иногда останавливаясь, будто сверяясь с какими-то своими мыслями. Он не смотрел на Тихого, и от этого молчание давило сильнее любых слов.

В кабинете было тихо. Слышался лишь приглушенный гул работающей техники да редкий звук шагов Цезаря по полу. Тихий контролировал дыхание, стараясь не выдать лишнего, но ожидание тянулось неприятно долго.

Цезарь остановился, рассматривая что-то на карте, и начал говорить не оборачиваясь.

- Трибун Тихий, как ты умудрился захватить человека из команды Кольта и почему ничего не сказал мне?

- Я прошу прощения, цезарь, но не буду же я докладывать по поводу каждого рекрута.

- Ты был бы прав, Тихий, если бы мог разрулить эту ситуацию без меня. А раз без меня разрулить не получается, значит не такой уж это ничтожный вопрос. Понимаешь?

- Понимаю, Цезарь. А что, этот Кольт так силен?

Блин, он что совсем идиот, недовольно подумал цезарь, сам не видит, что ли, на что способен этот отморозок. Или он просто испугался и теперь ищет у меня утешения. Надо его успокоить. А то еще решат, что великий цезарь, боится какого-то отморозка.

- Кольт, конечно, силен, но не настолько силен, чтоб противостоять легиону. Проблема в том, что Кольт мой старинный приятель. Когда-то давно, мы дружили, и, можно сказать, начинали вместе. Потом дорожки разошлись, но не настолько разошлись, чтоб мы стали врагами. И я не готов начинать великую миссию легиона, с того, чтоб растоптать старого друга, который, вообще говоря, во многом прав. Не по-людски это. Понимаешь?

- Понимаю, цезарь. Но что нам сейчас делать?

- Мне кажется, ты не до конца понимаешь всю тяжесть положения, в котором мы оказались по твоей вине. Как думаешь, этот парень, как его… Орел, он уже рассказал Кольту то, что видел?

- Наверняка рассказал. – мрачно ответил Тихий, понимая куда гнет его командир.

- Вот и я так думаю. А Кольт совсем не дурак. Он правильные выводы сразу сделает. И вот скажи мне, трибун Тихий, что помешает Кольту растрезвонить на весь мир, что стаб Единство, готовится со дня на день захватить стаб Смелый?

- Он же ваш друг.

- Да, он мой друг. И пока он помнит об этом, он трепаться не будет. Но будет ли он считать, что мы по-прежнему друзья, если не получит запрошенную виру?

- Цезарь, вы готовы заплатить?

- Я? А почему это я должен платить? Разве я убил этого как его… Или может я отдал такой приказ? Нет, мой дорогой Тихий, это ты накосячил, тебе и платить.

- Я? Но у меня нет таких средств. У меня и черной жемчужины нет, не то, что зеленой.

- Нет таких средств – передразнил его цезарь.

Ну что за идиоты меня окружают, подумал он. Идиоты, да еще и нищеброды. Впрочем, я ведь специально таких подбирал. Ну ничего. Это сейчас я не готов ссорится с Кольтом. Слишком слаб пока. Но это пока долго не продлится. И тогда, мой дружбан Кольт, мы с тобой посчитаемся. Припомню я тебе эту зеленую жемчужину. Ой припомню.

— Значит, я одолжу тебе зеленую жемчужину, трибун Тихий. Но тебе придется мне ее вернуть.

- А как я ее верну?

- Нам предстоит великая миссия, мой друг Тихий. Уверен, в процессе ты обретешь много зеленых жемчужин. Вот только благодаря твоему проколу нам придется максимально ускорить реализацию наших планов. Атаку на стаб Смелый начинаем на следующей неделе. Дальше тянуть нельзя.

- А теперь, слушай что ты ответишь Кольту.

***

Тем временем на дороге затянулась пауза. Дохлый, очевидно, получал новые инструкции. Он стоял чуть в стороне, отвернувшись, и негромко что-то бормотал, видимо проговаривал отдельные фразы, общаясь по чату. По его лицу было видно: разговор ему не нравится, но выбора у него нет.

Наконец он закончил разговор, медленно выдохнул и повернулся к нам. Выражение лица изменилось — ушла прежняя показная жесткость, появилась деловая собранность. Теперь он говорил без нажима, как человек, который вынужден договариваться.

— Условия приняты, — сухо сказал он, глядя прямо на Кольта. — Зеленую жемчужину привезут в течение часа.

Я поймал себя на том, что напрягся. По градации улья зеленая жемчужина – самый дорогой трофей. Во всяком случае самый дорогой из известных мне. Такую штуку можно взять не со всякого элитника. Только в споровых мешках матерых элитников, то есть тех кого уровень больше восьмидесятого, водятся зеленые жемчужины. И добыть такую невероятно сложно, а то и невозможно. И такую штуку готовы отдать за мою смерть? Да я готов еще пять раз умереть прямо здесь. Не сходя с места.

— Но есть одно условие, — добавил Дохлый, не делая паузы. — Вы гарантируете, что информация, полученная Орлом, останется внутри вашей группы. Ни слухов, ни намеков. Ни сейчас, ни позже.

Он внимательно следил за реакцией Кольта, будто ожидал вспышки, торга или насмешки. Кольт выслушал его молча.

— Условие говоришь … - потянул он нехорошим тоном – Ну допустим. Надеюсь, других условий нет?

— Это всё, — кивнул Дохлый. — Цезарь считает это справедливым.

Кольт хмыкнул, будто услышал что-то само собой разумеющееся.

— Ладно, — сказал он просто. — передай экхм цезарю, что я гарантирую, дальше нас информация не уйдет.

Я не выдержал и посмотрел на него с недоумением. Он это серьезно? Вот так — без возражений?

Кольт, заметив мой взгляд, чуть повернул голову в мою сторону, но говорить ничего не стал. Лишь коротко кивнул, словно давая понять: потом.

— Тогда мы ждем, — продолжил он уже для Дохлого. — Один час.

— Будет в срок, — ответил тот.

Дохлый развернулся и пошел в сторону своих. Шел медленно, сдержанно, но спина у него была напряженная.

Я выждал несколько секунд и только потом тихо спросил:

— Ты правда согласен?

Кольт посмотрел на меня внимательно, без насмешки.

- Давай как отойдем, Орел, надо тебя немного ввести в курс дела.

Нас остановил Дохлый

- Так ли обязательно держать моих людей в таком положении? - Обратился он к Кольту.

Кольт скользнул взглядом по строю стоящих на коленях легионеров.

- А что такого? Легионер должен стойко и мужественно переносить все тяготы и лишения воинской службы. – ухмыльнулся он.

У Дохлого аж глаза расширились.

- Хорошо сказал

Это не я сказал, - рассмеялся Кольт – Это военная присяга моего мира. Ладно, черт с тобой. Твои люди могут сидеть и могут лежать. Но если встанут, получат пулю в лоб.

Мы не просто отошли, мы забрались в кузов армейского грузовичка. Кольт, к моему удивлению, направился к пулеметной турели и устроился в месте пулеметчика. Одновременно в кузов запрыгнул Холод. Он снял со специального крепления ручной пулемет, забросил за спину два одноразовых гранатомета и спрыгнул. Вслед за грохотом, в кузов лезли другие бойцы. Также молча вооружались и спрыгивали. Я лихорадочно залез в чат. Возможно, я пропустил какую-то общую команду, но нет, никакой общей команды не было. Такое впечатление, что всем одновременно приспичило вооружиться.

- Что происходит? – удивленно спросил я. – Мы что, ждем нападения?

- Ну не то, чтобы прям ждем нападения, но Чеснок отправил сюда своих людей, и, в этот раз, они знают с кем имеют дело. Чеснок, конечно, хороший парень, и подставы я от него не жду, но в жизни всякое бывает – серьезно ответил Кольт.

- Но ты даже команды никакой не дал.

- Правда? – удивился Кольт – Понимаешь, мы в таких ситуациях столько раз бывали, что видимо все и так понимают, что делать.

В это время группа хорошо вооруженных бойцов зашла в лес и там растворилась

- Ты так и не объяснил, кто такой Чеснок? И я не понял, почему ты обещал легиону не предупреждать стаб Смелый о готовящейся атаке?

- Начнем с простого, то есть почему я не предупреждаю стаб. Мне кажется, Орел, ты неправильно сформулировал вопрос. Вопрос звучит так: а должен ли я предупреждать стаб Смелый? По-моему, нет, не должен. А с чего вдруг? Мы не служба спасения. Стаб Смелый не платит нам за охрану, у нас вообще нет никаких обязательств перед этими людьми. Так почему я должен предупреждать? Из человеколюбия? Так я не отличаюсь человеколюбием. А ты, Орел, человеколюбив? Ты в улье всего ничего, скажи многих ли из тех, кого ты узнал, ты готов спасать?

Я задумался. Если честно, то кроме Яры, я вообще ни к кому не испытываю теплых чувств. О чем честно поведал командиру.

- Всего один человек? Хм. У тебя все даже хуже, чем я думал. – усмехнулся Кольт – зато ты сам ответил на свой вопрос. Пусть стаб Смелый сам себя спасает. У них есть укрепления, дружина, администрация – вот пусть они и разбираются. Им в конце концов за это платят. Кроме того, и здесь мы переходим ко второму твоему вопросу, Чеснок мне какой никакой, а приятель. С чего вдруг я должен идти против него? Хочется Чесноку ощущать себя цезарем, или императором, или богом, почему я должен ему мешать?

- Так Чеснок – это цезарь? – озарило меня наконец.

- Ну да. Ему, видишь ли, не нравится его системное имя, поэтому он его скрывает. Когда-то давно наша команда приятельствовала с его командой. Можно сказать, что мы вместе начинали. Мутили разные дела вместе. А потом Чесноку повезло. Он нашел кластер куда прилетала парк техники военной части. Несколько БТР каждый месяц. Я подробностей не знаю, Чеснок хранит эту тайну пуще глаз своих. Собственно – это и стало основной проблемой Чеснока. Хранить тайну, потому что, ну ты догадываешься сколько было желающих эту тему у Чеснока перехватить. Но Чеснок – мужик совсем не простой. Сумел тайну сохранить. В какой-то момент он даже вступил в прямое противостояние с руководством стаба Единство. Считалось, что Чесноку не вытянуть, но он справился. В итоге сам стал главой стаба. То, что было дальше, я узнал уже от тебя. Как я понимаю, захотелось Чесноку стать властелином, и чтоб сама золотая рыбка была у него на посылках. Только глупости это. Дурацкая это затея, и плохо закончится.

- Почему? – Удивился я, — ведь это логично. В земной истории действительно так и бывало.

- Угу. В земной истории – Кольт подчеркнул голосом слово земной – так и бывало. Только мы не на земле. Мы в улье. И не стоит об этом забывать. Если бы Чеснок не зациклился на своей теме, чуть больше ездил бы по улью, сражался с зараженными, рос в уровнях через сражения, а не какими-то хитро мудрыми способами, он бы знал, что, попыток создать такое княжество, империю, рейх или легион в улье было немерено. И каждый раз они заканчивались плохо. Потому что, в отличие от земли, улей сам является действующим игроком со своей волей, и играть против него бессмысленно, потому что у него совсем другой уровень возможностей. Если в улье можно чего-то достичь, то только в рамках правил улья. Пойдешь против улья, и он тебя в порошок сотрет. Улей не любит земное оружие. К автомату или снайперской винтовке он относится лояльно, но чем серьезнее вооружение, тем менее лоялен к тому, кто его применяет.

— Если пойдешь против правил улья, — продолжал Кольт, глядя прямо на меня, — он просто сотрет тебя в порошок.

Он сделал паузу, будто проверяя, дошло ли до меня. Я промолчал.

— Представь: вооружишься атомной бомбой, самоходками, тяжёлой артиллерией… — Кольт слегка усмехнулся, — и стаб, откуда ты командуешь, в ускоренном режиме пойдет на перезагрузку. Со всеми атомными бомбами и техникой. И что тогда будешь делать?

Я сглотнул.

— А это ведь ещё не весь арсенал улья, — сказал он, — у него хватает способов справиться с такими, как Чеснок. Помяни мое слово: эта затея Чеснока закончится плохо.

Я молча переваривал полученную информацию. Кольт мне не мешал. Решил все-таки уточнить непонятный для меня момент.

- Если Чеснок твой друг, почему ты стребовал с него зеленую жемчужину?

- Я не говорил, что Чеснок мой друг, я сказал – приятель. Мы когда-то общались, но даже тогда не были друзьями. Мои друзья – это моя команда. И все. А что касается зеленой жемчужины, ты пойми, Орел, ты - мой человек. Эти ребята устроили загонную охоту на моего человека. Что я буду за командир если спущу такое на тормозах?

- А какой у меня статус в твоей организации?

- Ты, Орел – темная лошадка. То что ты оказался в моей команде это во многом стечение обстоятельств. Но я не собираюсь что-то менять. У меня на тебя есть определенные планы. Если окажется что ты соответствуешь моим, станешь одним из нас.

- А если нет?

Кольт усмехнулся.

- В прошлой жизни, Орел, я был военным. Действующим военным на войне. Знаешь какая самая большая проблема у военных? Не отвечай, это был риторический вопрос. Самая большая проблема – это подчиненные. В армии как? Сунут тебе подчиненного, и мучайся дальше с ним как хочешь. А если он труслив, бестолков, или просто непроходимо глуп? А никого не волнует. Слава всем богам, здесь в улье, я могу выбирать подчиненных сам. Я даже могу взять заведомо слабого подчиненного вроде тебя, потому что характеристики дело наживное. Главное, что ты за человек. Я думаю, ты нам подходишь, но, если окажется, что я ошибаюсь – ничего страшного. Разойдемся и все.

Кольт произнес это внимательно глядя мне в лицо.

- И еще одно. Я, Орел, перед тобой сейчас распинаюсь еще по одной причине. Важно не только то, насколько ты подходишь нам. Важно и то, насколько мы подходим тебе. Если ты видишь, или чувствуешь, что нам с тобой не по пути, не стесняйся. Для нас всех будет лучше, чтоб подобную несовместимость мы выявили как можно раньше.

Глава 4

За разговорами время пролетело незаметно, так что никто не удивился, когда вдалеке послышался звук мотора. Еще через пару минут в голове пиликнуло. Холод докладывал обстановку.

Холод

Грузовик. Один. В грузовике двое. Вокруг чисто.

Кольт

Принял. Продолжай наблюдение.

- Откуда Холод знает, что в грузовике двое? Мало ли, вдруг там еще десять человек прячется. – Удивился я.

- Холод – сенс. Его умение позволяет видеть живых существ, даже если они прячутся.

Сенс. Что-то такое я, вроде, слышал. Или читал в брошюре. Не помню уже.

- А почему Холод не засек того парня, который меня убил?

Кольт поморщился.

- Потому что на любое умение в улье найдется антиумение. Тот тип, что тебя убил был антисенсом.

- Так может и в грузовике сейчас толпа антисенсов?

- Все конечно может быть, но антисенс – умение крайне редкое. То, что в легионе нашелся целый один антисенс уже удивительно. А два антисенса или больше – это уже совсем фантастика.

- Угу. Понял.

- Ну и хорошо, что понял.

Пока мы говорили, грузовик подкатил к месту событий, и оттуда выпрыгнул Тихий. У меня аж в животе заворочалось что-то холодное и неприятное. Не хотелось мне с Тихим общаться совершенно. Но Кольту на мои желания было наплевать. Он спрыгнул с кузова машины и дал мне знак, чтоб я следовал за ним. Пришлось следовать. А куда деваться?

Тихий стоял посередине дороги и спокойно ждал, пока мы приблизимся. Когда мы подошли он посмотрел на меня и недовольно покачал головой.

- Кто бы мог подумать, что из-за тебя будет столько проблем, Орел.

- Есть мнение, что столько проблем возникло из-за совсем других людей – недобро усмехнулся в ответ Кольт.

Тихий не стушевался под взглядом Кольта.

- Хочешь сказать из-за меня?

- Ну конечно, из-за тебя, а из-за кого еще? Ты решил, что имя Кольта для тебя ничего не значит. Надеюсь, сейчас понимаешь, что ошибся.

- Не был бы ты другом цезаря, мы бы по-другому говорили.

- Это ты в самую точку попал. Не был бы цезарь моим другом я бы с вами совсем по-другому говорил. Впрочем, хватит пререкаться, Тихий. Привез?

- Привез.

- Ну так давай.

- А где гарантии?

- Какие тебе еще гарантии, Тихий? Сам же сказал, мы здесь вежливо разговариваем исключительно из-за цезаря. Так что не тупи.

Тихий недовольно залез в карман своей куртки и достал небольшую, с виду ничем не примечательную жемчужину. Она была размером с крупную горошину, идеально гладкая, будто отполированная. Цвет — глубокий зеленый, не яркий и не кислотный, а спокойный, густой, как мох в тени. Внутри, если приглядеться, будто медленно шевелился свет, словно там тлел крошечный живой огонек.

Тихий протянул жемчужину Кольту. Тот взял ее, подержал на ладони, перекатил между пальцами, потом зачем-то поднял к свету. Зеленый отблеск лег ему на кожу, и на мгновение показалось, что жемчужина чуть потяжелела, словно отзываясь на чужое прикосновение.

- Можешь забирать своих и уезжать – великодушно разрешил Кольт.

Тихий недовольно сопел, а Кольт разглядывал его иронично улыбаясь. Легионер махнул рукой Дохлому, и пленные медленно побрели грузиться в машину. Тихий, повернулся, чтоб уйти, но тут его окликнул Кольт.

- Тихий, ты правда был стронгом?

- Был, и что?

- А в какой команде был?

- Команда Бурого.

- Помню, как же. Вроде Бурый далеко не севере обретался. Ты как в наших краях оказался?

Тихий некоторое время молчал, потом недовольно буркнул в ответ.

- Возродился в этих краях.

- Понятно. Ну, удачи тебе, Тихий.

Трибун отвернулся и зашагал к грузовику.

Мы не двигались, наблюдая как грузятся легионеры. Дохлый подгонял подчиненных окриками, и, в конце концов, они загрузились в грузовик, БТР, и пулеметный пикап, после чего небольшая колонна наконец отбыла. Я вопросительно посмотрел на Кольта, дескать, что дальше? Но тот на меня никак не реагировал, продолжая катать жемчужину на ладони.

- Можно подержать? – набрался я смелости.

- Почему бы и нет – хмыкнул Кольт и протянул мне жемчужину.

Она оказалась, неожиданно теплой, и действительно напоминала драгоценный камень.

- Самый ценный трофей в улье – решил продемонстрировать я свою грамотность.

- Кто тебе сказал? – усмехнулся Кольт

- Ну как. В брошюре было написано.

- Ну да, ну да. Больше слушай, что в брошюрах пишут. Хотя… Я, пожалуй, неправ, поправил себя Кольт. Брошюры штука нужная и полезная. Просто иммунные которые их пишут сами не все знают.

- Хочешь сказать, что бывают жемчужины покруче?

- Бывают. Круче зеленой жемчужины белая, а круче белой – золотая.

- В брошюре написано, что зеленые жемчужины добывают из матерых элитников. А из кого тогда добывают белые и золотые.

- Матерые элитники – это от восьмидесятого уровня и выше. Но бывают элитники выше сотого уровня. Мы их называем супер элитники. Белые жемчужины добываются как раз из таких.

- А золотые - из двухсот плюс?

- Про то, откуда берутся золотые жемчужины мы с тобой говорить не будем. Это очень плохая примета. Настолько плохая, что иные горячие головы за такой вопрос могут и грохнуть. А какой жемчуг можно получить из элитника двести плюс никто не знает, потому что некому такое рассказать.

- Чем они отличаются?

- Любая жемчужина с какой-то вероятностью дает умение. Зависит от цвета жемчужина и от того, какое по счету это у тебя умение. Точных цифр не помню, но принцип простой, чем круче жемчужина, тем лучше результат. Любая жемчужина с какой-то вероятностью может превратить тебя в кваза. Знаешь, кто такие квазы?

Я кивнул.

- Ну вот. Только тут принцип обратный. Чем круче жемчужина, тем меньше шансов обратиться в кваза. К сожалению, у жемчужин есть накопительный эффект. Если съешь много жемчуга – гарантировано превратишься в кваза. Исключение – белая и золотая жемчужины. Они не превращают в кваза. Более того, они обнуляют эффект от предыдущих жемчужин. Если съел допустим три черные жемчужины, любая следующая превратит тебя в кваза. Но если съесть три черные, потом белую, можно начинать заново и снова есть три черные. Математика не точная, там много нюансов, но принцип ты понял. Понял же?

- Ага, понял.

В этот момент опять пришло сообщение от Холода.

Холод

Они уехали. Вокруг все чисто.

Кольт

Отлично. Возвращайтесь.

Минут через пятнадцать из лесу начали появляться наши бойцы. Мы собрались возле грузовичка. Кольт забрал у меня жемчужину и, не говоря ни слова, показал её команде.

— Хороший такой гешефт получился, благодаря нашему лопуху, — радостно объявил Холод, кивнув в мою сторону.

Все вокруг заулыбались. Все — кроме меня.

— Почему это я лопух? — не удержался я.

Улыбка Холода стала шире, но взгляд — холоднее.

— А ты кто? Крутой иммунный? —протянул он. — Лопух — это ещё мягко сказано.

Он смотрел на меня в упор, без шутки, с явным вызовом. Слово сорвалось само.

— Сам ты лопух.

Вокруг будто что-то щёлкнуло.

— Ты чо сказал, щенок?! — взревел Холодный. — Ты на кого пасть раззявал?!

Он шагнул ко мне. Не быстро. Уверенно. Я ошарашенно смотрел, как он медленно сокращает расстояние. В голове вдруг стало пусто, будто кто-то выдернул все мысли разом.

— Щас ты у меня прощения вымаливать будешь, — процедил он. — Придурок.

Я дернулся взглядом к Кольту, почти автоматически, ожидая, что сейчас он скажет что-то, остановит, усмехнётся, махнёт рукой. Но Кольт лишь насупился и медленно покачал головой, будто я сам во всём виноват. Остальные тоже стали серьёзными. Слишком серьёзными.

— Ну ты, паря, конечно, дал, — добавил Грохот.

Ни смеха. Ни иронии. Холодный шёл дальше. Мир сузился до его фигуры. Я вдруг понял, что не слышу ничего, кроме собственного дыхания. Оно сбилось, стало коротким и рваным. Ладони вспотели, колени налились ватой.

По-моему, даже на крыше общаги, когда я лицом к лицу столкнулся с рубером, мне не было так страшно. Тогда всё было просто: или он, или я. А здесь… здесь меня собирались ломать свои.

Он подошёл вплотную. Я почувствовал его запах — пыль, металл, что-то резкое. Он медленно, демонстративно медленно, замахнулся. В голове мелькнула тупая, тяжёлая мысль: сейчас будет больно. Долго. И никто не вмешается.

Душу захлестнуло отчаяние. Но чего я точно не собирался делать — так это просить прощения. За что? Вот же какие, оказывается, козлы. А я-то думал, что к своим попал.

Я зажмурился и со всей доступной мне силой врезал кулаком ему в челюсть. Кулак будто ударил в бетон. Боль вспыхнула мгновенно, ослепляюще. Казалось, челюсть Холодного сделана из стального сплава. Что-то хрустнуло — я так и не понял, в нём или во мне. Из глаз брызнули слёзы, я согнулся, тряся повреждённой рукой и ничего не видя. Но удара в ответ не последовало.

Прошла секунда. Вторая. Это было настолько неожиданно, что я даже не сразу понял. Я стоял, сжав руку, готовясь к следующему удару, а его всё не было. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы проморгаться и снова начать видеть.

Группа по-прежнему стояла вокруг. Только теперь они улыбались. Грохот хохотал в голос. Кто-то присвистнул. Улыбающийся Кольт протянул Холодному ладонь. Тот, весело скалясь, положил в неё горошину.

— Признаю, — сказал Холодный. — Был не прав. Парнишка и вправду отчаянный.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на них, не веря глазам. Боль в руке никуда не делась, злость тоже, но поверх всего этого накатывало тупое, вязкое непонимание.

— Это… сейчас что было? — выдавил я.

— А сам как думаешь, Орёл? — усмехнулся Холодный.

Я хотел огрызнуться. Хотел сказать что-нибудь злое. Но вдруг кусочки начали складываться. Взгляды. Отсутствие удара. Смех. Кольт, который всё это время просто наблюдал. До меня дошло. Проверка. Эти козлы просто проверяли меня на слабину.

— Значит… проверка, — медленно сказал я.

— А ты быстро соображаешь, — кивнул Холодный.

Я сжал зубы.

— Ещё такие проверки будут? — зло спросил я.

— А как же, — радостно ответил он. — Ты ж не думал, что мы первого встречного в команду без проверок возьмём. Нам надо знать, кто ты и чего от тебя ждать.

— Лопух, — бросил я ему, не глядя.

— Но-но-но, — отозвался Холодный — Я вас попрошу, любезный, без вот этого. У нас приличная компания.

«Приличная компания» от этих слов расхохоталась ещё громче.

— Всё, — отрезал Кольт. — Повеселились и хватит. Выдвигаемся на базу.

Мы споро загрузились в грузовичок и тронулись. Ехали долго — дольше, чем я ожидал. Дорога тянулась, петляла, уходила то в лес, то в редкие промзоны. Грохот стоял за пулемётом и время от времени лениво постреливал, будто отмахивался от назойливых мух.

Что меня поразило — машина ни разу не остановилась, чтобы собрать трофеи с убитых тварей. Ни споранов, ни горошин.

— А чего не собираем? — не выдержал я и наклонился к своему соседу по лавке.

Талый — крепкий, немногословный мужик с умными, чуть прищуренными глазами — посмотрел на меня так, будто я спросил, зачем солнце утром встаёт.

— А зачем? — спокойно ответил он.

— Ну… — я замялся. — Споран же.

Талый хмыкнул, отвернулся к дороге.

— Мелочёвка. Время только терять.

Я даже не сразу понял, что он это всерьёз. Мелочёвка. Ничего себе. Я вспомнил, как команды Яры за споран готовы были глотки друг другу рвать, и внутренне присвистнул. Хорошо живут, ребятки. Или… правильнее сказать — хорошо живём.

Пока дорога тянулась, я решился спросить ещё.

— Слушай, Талый… а вы вообще кто? Ну… группа.

Он молчал пару секунд, словно прикидывал, стоит ли мне отвечать, потом кивнул.

— Охотники мы, — сказал просто. — По крупному зверю.

— По элитникам? — уточнил я.

— Ага.

Он сказал это без бахвальства, без пафоса. Как будто речь шла о профессии, а не о самом опасном занятии в Улье.

Я покачал головой.

— И много брали?

Талый усмехнулся краешком губ.

— Хватало. Не жаловались.

Он помолчал, потом добавил:

— У нас, видишь ли, цель – супер элитника взять. - Он сказал это ровно, но я заметил, как на мгновение у него дёрнулась скула — будто тема была не из приятных.

Я знал, что он имеет в виду, но всё равно переспросил:

— Белый жемчуг?

— Он самый. — Талый кивнул. — Кольт давно этим живёт.

— А что, не получалось?

— Найти не можем, — он пожал плечами. — То ли не везёт, то ли мы не там ищем.

Грузовичок подпрыгнул на кочке, и Талый на секунду замолчал, придерживаясь за борт.

— Элитников либо по наводке берём, — продолжил он, — либо в городах. Но в последнее время беда.

— Какая?

— Нормальных элитников почти не осталось, — сказал он и впервые посмотрел на меня внимательно. — Один чёрный жемчуг.

Я почувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло.

— Это плохо? — спросил я, хотя уже знал ответ.

- Ну не то, чтобы плохо, но … это как из пушки по воробьям полить. Наша команда заточена на более серьезную дичь.

Он снова уставился вперёд, давая понять, что рассказ закончен.

— Скоро сам всё увидишь, — бросил он напоследок.

Оптимист, однако.

Я отвернулся, глядя на дорогу, и хмыкнул про себя. Что-то сильно сомневаюсь я, что «скоро» буду участвовать в охоте на элитника.

Хотя… если честно — не отказался бы.

Наконец мы подъехали к массивным воротам стаба «31 завод». Процедура на въезде отличалась от той, к которой я привык. Было видно, что группу Кольта здесь уважают и немного побаиваются. Тем не менее, ментат опросил меня со всем тщанием, после чего нас, наконец, пропустили.

Если честно, я уже начал ощущать первые намеки на мой проклятый стартовый дебаф. Спина начинала давать о себе знать все сильнее. Я с некоторым содроганием думал о том, что мне предстоит пережить в ближайшие три дня. Чертов стрелок. Ведь буквально в последние секунды меня убил. Сейчас я уже жалел, что не сломал ему чего-нибудь пока была такая возможность.

Машину оставили на стоянке. За нами было зарезервировано специальное место. После чего отправились пешком. Я с любопытством осматривался. Стаб «31 завод» выглядел более крупным и хорошо защищенным поселением, чем те, с которыми я сталкивался до сих пор.

Стаб «31 завод» начинался не с домов — с металла. Огромная заводская территория, обнесённая несколькими поясами защиты, выглядела так, будто её готовили не к обороне, а к осаде. Старые цеха, сваренные между собой переходами, ангары, надстройки, вышки. Всё это было не просто ограждено стенами — оно было в них утоплено, вросло.

Высокие бетонные плиты, усиленные металлоконструкциями, несли на себе следы старых боёв: вмятины, заделанные пробоины, шрамы от взрывов. Над воротами торчали турели — не показушные, а рабочие, с потёртым металлом и следами копоти. Здесь явно стреляли. И, судя по всему, не раз.

Внутри стаба было шумно и тесно. Узкие проезды, вдоль которых стояли грузовики, броневики, какие-то переделанные гражданские машины с навешанной бронёй. Люди шли уверенно, быстро, не оглядываясь — каждый знал, куда и зачем идёт. Никакой суеты, но и никакой расслабленности.

Я поймал себя на мысли, что здесь никто не выглядел временным.

Не как в мелких стабах, где все живут с ощущением, что завтра может не быть. Тут строили, укрепляли, чинили. Работали. Над одним из цехов я заметил дым — не пожар, именно работающую трубу. Где-то гремел металл, слышались удары, скрежет, короткие команды.

— Завод, — пробормотал я себе под нос.

Название было более чем оправдано.

Жилые секции располагались прямо внутри старых производственных корпусов. Окна — узкие, зарешёченные, многие с бронещитками. Между зданиями — навесные переходы, чтобы можно было перемещаться, не выходя на открытое пространство. Всё продумано. Всё для того, чтобы выживать долго.

Я невольно сравнил «31 завод» с тем, что видел раньше, и понял — это уже другой уровень. Не просто убежище. Опорный пункт. Узел. Место, которое могут захотеть взять… и которое будет крайне непросто взять.

И, что характерно, здесь явно знали цену таким, как Кольт и его группа.

От этой мысли стало одновременно и спокойнее, и тревожнее.

Пока мы шли, спина ныла всё сильнее, видимо это отразилось на моем лице, потому что, несколько раз ловил на себе внимательные взгляды — без насмешки, скорее с прикидкой. Эти ребята умели обращать внимание на мелочи. В какой-то момент Кольт спросил: — Дотерпишь? Я кивнул.

Глава 5

Наша команда располагалась в отдельном небольшом здании возле бывших производственных складов. Когда-то это был то ли вспомогательный цех, то ли административная пристройка — прямоугольная коробка из бетона и кирпича, без излишеств. Сейчас здание было полностью переоборудовано под жилое.

Внутри всё оказалось неожиданно продуманным. Вдоль стен располагались несколько отдельных комнат — небольшие, но свои. Металлические двери, простая мебель, кровать, ящик для снаряжения, светильник под потолком. Ничего лишнего, но и ничего временного. Здесь жили, а не пережидали.

Центр здания занимало общее помещение — что-то среднее между столовой и гостиной. Длинный стол, скамьи, у стены — походная кухня, шкафы с посудой, ящики с продуктами. В углу — диван и пара кресел, явно собранных из разных эпох, но поставленных так, что в них действительно хотелось сесть. Это было место, где ели, спорили, обсуждали вылазки и просто молчали вместе.

Санузлов оказалось несколько, что по меркам Улья уже выглядело роскошью. Пусть простые, без изысков, но рабочие и чистые.

Над общей зоной располагался второй уровень — не этаж в привычном смысле, а скорее надстройка, вроде антресоли. Туда вела металлическая лестница. Наверху были ещё пара комнат и небольшой закуток под склад: боеприпасы, запчасти, снаряга. Судя по следам и потертостям, наверху бывали часто.

К зданию примыкал маленький внутренний дворик, огороженный высоким забором. Там стоял навес, под которым хранились какие-то ящики, а у стены — самодельный турник и что-то вроде маленькой спортплощадки. Двор выглядел так, будто им пользовались не для отдыха, а для жизни.

Первым делом вся команда ломанулась мыться. Душевых на всех не хватало, так что мылись по очереди, без суеты, но быстро — видно было, что это давно отработанный порядок. Кольт, не вдаваясь в подробности, поручил Грохоту разместить меня. Так я оказался в комнате Грохота. Он сразу пояснил, как тут заведено: по одному в комнате жили только командиры — Кольт и его заместитель Холод. Ну и он сам. Правда, не из-за статуса, а из-за габаритов. Остальные размещались по двое. Теперь, выходит, Грохоту придётся делить комнату со мной. Он, впрочем, выглядел этим обстоятельством совершенно не расстроенным.

Меня устроили на диване, который специально ради этого притащили из общей комнаты. Диван был старый, но целый, с плотными подлокотниками и вполне живым видом. Грохот почесал затылок и неопределённо заметил, что, может быть, разживёмся для меня нормальной кроватью. А может и нет.

Я сказал, что диван меня более чем устраивает. Свой диван — это, если подумать, гораздо круче, чем спать на земле. И круче, чем армейская койка в легионе.

Когда подошла моя очередь мыться, я не стал торопиться. Горячий душ оказался настоящей роскошью. Я стоял под струями дольше, чем следовало, чувствуя, как с меня смывается не только грязь и кровь, но и напряжение последних дней. Хоть ненадолго, но удалось просто постоять и никуда не бежать.

После этого группа в полном составе двинула в местное кафе. Для нас был зарезервирован отдельный стол — не в зале, а чуть в стороне. Улыбчивая официантка обслуживала нас на уровне, который по ульевским меркам можно было смело считать высоким. При этом она постоянно строила глазки гитаристу. Или это гитарист строил глазки ей — так сразу и не разберёшь.

Еда оказалась неожиданно хорошей. Сытной. Горячей. Такой, после которой не думаешь о том, чем будешь перебиваться завтра.

Из кафе я возвращался в приподнятом настроении, даже спина перестала ныть так сильно. День выдался тяжёлый, и я уже прикидывал, как завалюсь спать на свой (свой!) диван. Но, как выяснилось, расслабляться было рано.

Кольт устроил что-то вроде общего сбора. Мы сели за стол в общей комнате, и совершенно неожиданно для меня выяснилось, что роль основного докладчика отводится мне. Командир спокойно, без нажима, попросил рассказать о моих приключениях в Улье с самого начала. Максимально подробно. По возможности — не пропуская никаких деталей.

Я только начал, как меня тут же перебили.

Оказалось, что Кольта — и не только его — особенно интересует, как я сумел разобраться с интерфейсом практически в первые часы после появления в Улье. Пришлось напрячь память и выковыривать из головы мельчайшие подробности.

История с приглашением на оффлайн-вечеринку тоже вызвала неожиданно бурную реакцию. Я, если честно, до сих пор не понимал, зачем мне вообще подсунули эту глянцевую бумажку — в брошюрах про такое не писали, да и пользы от неё я никакой не видел. Тем не менее приглашение пошло по рукам. Его рассматривали, вертели, щупали. Гитарист и вовсе зачем-то откусил уголок.

Я смотрел на это и не до конца понимал происходящее. Нет, я осознавал, что случай, мягко говоря, нестандартный. Но чтобы настолько…

Дальше разговор пошёл спокойнее. История про моё путешествие с Синеглазкой, судя по всему, особенно зашла Гитаристу. Он слушал, подперев подбородок ладонью, и оживился именно в тот момент, когда я упомянул, что Синеглазка при мне раздевалась.

— Стоп-стоп, — оживился он. — А вот с этого места давай подробнее.

Он даже потребовал, чтобы я обстоятельно описал достоинства девушки, но едкий Холод пресёк этот порыв на корню. Гитарист недовольно фыркнул, но тему свернули.

Как и следовало ожидать, наибольший интерес вызвал рассказ про подземелья внешников. Честно говоря, я и сам делал на эту часть ставку. Хотелось показать, что я пришёл не с пустыми руками, а принёс действительно ценную информацию.

Вопросы посыпались один за другим, и очень скоро я почувствовал себя не столько информатором, сколько школьником на экзамене. Оказывалось, я не обратил внимания на массу деталей, которые для опытных людей были очевидны: направления тоннелей, состояние перекрытий, следы старых боёв, мелочи, которые я тогда попросту не счёл важными.

Особенно убийственно прозвучал вопрос, заданный буднично, почти лениво:

— А ты вообще уверен, что этот остров — стаб?

Я замялся.

— В смысле?

— В прямом, — продолжили меня добивать. — Может, он давно перезагрузился. Может, никаких подземелий уже нет.

Я открыл рот, но сказать было, по сути, нечего. И тут вмешался Кольт.

— Вряд ли, — спокойно сказал он. — Внешники не стали бы городить капитальные подземные комплексы на нестабильном кластере. Да и сама постройка, судя по описанию, сохранилась с тех времён, когда на острове шло сражение между внешниками и элитником. А это минимум год назад.

Следующий эпизод, вызвавший заметное оживление, — рассказ про количество бронетехники на стабе «Единство». Меня попросили закрыть глаза и мысленно пересчитать всё, что я видел: машины, броню, вооружение, расположение. Я честно старался восстановить картину, словно снова шёл по тем улицам.

— Не торопись, — время от времени подсказывал Кольт. — Сначала количество, потом типы.

Я перечислял, сбивался, возвращался назад. В какой-то момент Грохот одобрительно показал большой палец, когда я дошёл до истории с патрульным пикапом и гранатой.

— Красиво сработал, — буркнул он. — По-нашему.

От этого стало чуть теплее внутри. Наконец, рассказ подошёл к концу.

Мы немного помолчали. Не неловко — скорее сосредоточенно.

— Кто что думает? — спросил Кольт.

— Надо эту Синеглазку найти и пусть выполняет обещание, — безапелляционно заявил Гитарист.

Я даже не сразу понял, о чём он.

— Какое ещё обещание? — сузив глаза, уточнил Холод.

— Так она ж обещала переспать. Пусть выполняет.

Холод медленно повернул к нему голову.

— А тебе с того обещания что?

— Ну дык… — Гитарист развёл руками. — Орёл, ты хочешь переспать с Синеглазкой?

— Я? С этой сукой? — направление разговора меня откровенно ошарашило.

— Ну вот, — тут же подхватил Гитарист. — Видите? Орёл не хочет. Значит, он готов переуступить своё право старшему товарищу. Орёл, ты же готов?

За столом прокатились смешки. Я только хмыкнул, не найдя слов.

— Так, всё, — рявкнул Кольт. — Прекращаем балаган. Ещё мысли есть?

— Ты про подземелье внешников? — понятливо уточнил Холод.

— Ну а про что ещё.

— Теоретически добыча там может быть жирная, — мечтательно протянул Грохот.

— А ты что скажешь, Талый? — повернулся к нему Холод.

Талый даже чуть вздрогнул от неожиданности.

— Я?

— А кто у нас подрывник? Ты, кто ж ещё. Как думаешь, можно этот люк вскрыть?

— Нет, — ответил Талый, не задумываясь ни на секунду.

— Что значит «нет»? — Холод прищурился. — На свете всё можно взорвать.

— Можно, — спокойно согласился Талый. — Если задача — просто взорвать. А если нужно добраться до содержимого — тогда нет.

— Объясни, — потребовал Кольт.

Талый вздохнул, словно объяснял очевидное.

— Вы невнимательно слушали. Там, если я правильно понял, двухуровневая пещера. Типа двухэтажной. Люк встроен в пол второго уровня, он же — потолок первого. Взорвёшь люк — потолок рухнет. Всё, что внизу, окажется под завалом.

Он сделал паузу и добавил уже мрачнее:

— Это я хороший вариант описываю. Плохой — если вся пещера сложится целиком.

В комнате повисла тишина. Уже не шуточная.

- А в улье бывают умения типа лазера? – спросил я

Кольт недовольно поморщился и покачал головой.

- Бывают, только где ты сейчас найдешь иммунного с таким умением. К тому же тот люк делали внешники. По своим технологиям. Так что взять его лазером, сварочным аппаратом или чем-то таким практически невозможно.

Кольт немного подумал, и потом продолжил

- Талый, ты у нас горный инженер, а не просто подрывник, предложи свой вариант. Как нам добраться до той пещеры?

Талый немного подумал

- Так навскидку, нужно пробивать тоннель сбоку. Только это такой геморрой – он покачал головой.

- Не проще сверху рядом с люком бурить? – Переспросил Холод

- Может и проще, только все равно взрывать придется. А взрывать нельзя. В любом случае, надо на месте смотреть, что да как.

- Ладно. – Резюмировал Кольт – тема, конечно, интересная, но не думаю, что прям очень. Скорее всего, внешники все, по-настоящему интересное, давно забрали. Сделаем себе заметку. При случае съездим, посмотрим. Там и будем решать.

Черт. Я всерьез рассчитывал, что подземелья внешников станут моим козырем в новой команде. Но Кольт, похоже, решил не раздувать из этого историю и отложил все до каких-то абстрактных «лучших времен».

- Командир, а что насчет Чеснока? – поинтересовался Холод.

- А что насчет Чеснока? – удивился Кольт. – Мы, вроде, разошлись краями. Разве нет?

- Чеснок, похоже, решил пойти в отрыв. Может стоит ему крылышки подрезать пока не поздно. Если он наберет силу, он нам эту историю как пить дать припомнит. – Холод, видимо, не питал никаких иллюзий по поводу дружеских отношений с Чесноком.

- Нет, не будем вмешиваться. Во-первых, я обещал сохранить секрет. Во-вторых, я не верю, что у Чеснока получится что-то серьезное. Вы и сами знаете, чем в улье заканчиваются такие истории.

- Точняк, командир – вмешался в разговор Грохот – я слышал историю про княжество. Ребятки вроде Чеснока надыбали где-то кучу бронетехники и артиллерии и взяли под контроль целый регион. А потом три ключевых стаба в этом княжестве вдруг ни с того ни с сего пошли на перезагрузку. И нет больше княжества.

- Ага, я тоже слышал. Только вроде говорили, что это килдинги как-то умудрились отправить стабы на перезагрузку.

У меня от этих слов аж глаза на лоб вылезли. Что значит «килдинги отправили стаб на перезагрузку»?

- А такое вообще возможно? – переспросил я – ну отправить стаб на перезагрузку?

- Никто на самом деле не знает, что килдинги могут, а что не могут. Я думаю, лажа это, но гарантировать не буду. Умения в улье бывают самые разные. А килдинги – ребята прошаренные. Так что ничего исключать не буду.

Кольт сказал все это с видом человека, который напряженно что-то обдумывает, пытаясь принять сложное решение. Зачем-то взял у гитариста глянцевое приглашение с откусанным уголком и стал пристальное его разглядывать, пытаясь что-то там высмотреть.

- В общем, я так решил – наконец объявил наш командир.

Достал из кармана зеленую жемчужину и протянул мне.

- Ешь, Орел.

За столом сгустилась давящая тишина. Все, включая меня, не отрываясь смотрели на жемчужину. Я не понимающе перевел взгляд на Кольта. Тот ободряюще кивнул. Обвел взглядом парней за столом. Все выглядели удивленным не меньше меня, но никто не пытался отобрать у меня жемчужину или хотя бы протестовать. Я на секунду замешкался, потом всё-таки поднёс жемчужину ко рту и проглотил.

Сначала — ничего. А потом внутри словно что-то щёлкнуло. Тепло, которое я почувствовал ещё тогда, когда держал жемчужину в ладони, вдруг разлилось изнутри, по груди, по животу, вниз и вверх одновременно. Не больно — скорее непривычно. Как будто тело на мгновение стало не совсем моим.

В голове зашумело. Мир будто чуть отъехал в сторону, потерял резкость, а потом резко вернулся обратно — ярче, контрастнее. Я глубоко вдохнул и только сейчас понял, что всё это время задерживал дыхание.

Где-то внутри, на самой границе ощущений, возникло чувство ожидания. Ожидания чего-то неизбежного.

- Вот это, я понимаю, подгон новичку – ухмыльнулся Холод. – Чтоб я так жил, называется.

- Не одобряешь? – спросил его Кольт

- Не то, чтобы не одобряю, - на этот раз Холод был серьезен как никогда – но хотелось бы объяснений.

- Справедливо. Что ж слушайте и внимайте, други мои. Чапай подумал и теперь будет объяснять. Скажите мне, друзья, когда кто-то из нас последний раз ел жемчужину? Не помните? А я помню. Последний раз жемчужину ел Грохот. И это было почти три месяца назад. С тех пор никто из нас – ни-ни. Все ведь хорошо помнят, как Грохот три дня ныл, и доказывал всем что он превращается в кваза? И зубы у него выросли, и ногти на ногах стали слишком жесткие. Так вот. В тот раз не только Грохот перепугался. Мы все перепугались. И больше жемчуг мы не принимаем. Боимся превратится в квазов. А почему? А потому что слишком много жемчуга мы уже съели. Как раз оказались в той точке, когда любая новая жемчужина, с очень большой вероятностью запустит неприятный процесс.

Я поднял руку, как прилежный ученик в школе.

- Что-то хочешь спросить, Орел?

Я кивнул головой.

- Ну так спрашивай

- Почему так плохо быть квазом?

- Потому что квазы – импотенты – быстро ответил гитарист.

- И это тоже, - кивнул Кольт. Не так уж много радостей нам в улье перепадает, чтоб отказываться еще и от общения с прекрасным полом. Но это, не главное.

- Ты за себя говори, командир – буркнул Грохот. Гитарист, естественно, поддержал.

- Ладно, не будем спорить о приоритетах. Видишь ли, Орел, у квазов происходят непредсказуемые метаморфозы с умениями. Некоторые отключаются, некоторые усиливаются. А наш команда сильна именно умениями континента. У нас есть доступ к жемчугу. И мы его сожрали много. У каждого минимум десяток умений. Большинство, конечно, шлак. Но боевых достаточно. Если мы станем квазами – можем лишиться многого. В общем, есть много причин, почему мы не хотим становиться квазами.

Я кивнул головой.

- Хорошо, тогда вернусь к своей основной мысли. Мы не едим жемчуг, а значит не получаем новых умений, а значит не развиваемся. А я уверен, что в условиях улья, остановка равно смерть.

Кольт помолчал, осматривая подчиненных. Никто даже не думал возражать. Наоборот, все с интересом смотрели на командира, ожидая продолжения. Очевидно, Кольт заговорил о чем-то, о чем думали все.

- Отлично. Продолжаем. Как вы все – Кольт глянул на меня и поправился – почти все знают, решением проблемы является белая жемчужина. Прием белой жемчужины обнуляет вероятность превращения в кваза, и после белой жемчужины можно снова есть разноцветные. Но белая жемчужина нам не дается. Мы уже полгода ищем супер элитника, но не нашли.

- Найти это конечно хорошо, только сдается мне, что когда мы его найдем, окажется, что это он нас нашел, а не мы его. – пессимистично проговорил Гитарист.

- Да ладно, тебе, Гитарист. Охота на супер элиту дело рисковое, никто не спорит, но мне, к примеру, не в падлу слиться пару раз, чтоб достать белую жемчужину. Два раза сольемся в третий раз возьмем. Опыт - великая вещь. Когда начинали охотится на матерых, тоже сливались поначалу. Вот только это все не имеет смысла, потому что супер элиты просто нет. Гарантировано она есть только в пекле. Но давайте признаем: слабоваты мы для пекла. Вот и получается проблема замкнутого круга. Мы не можем становиться сильнее, потому что не можем есть жемчуг. Нам нужен белый. Белый только в пекле. Мы не можем соваться в пекло, потому что слишком слабые, нужно становиться сильнее.

То ли мысль была слишком глубокой, то ли жемчужина так подействовала, но у меня вдруг закружилась голова, и в глазах потемнело.

Глава 6

Не знаю, сколько я просидел в отключке, но, когда пришёл в себя, все смотрели на меня.

— Орёл, ты в порядке? — спросил Кольт. — Да, всё в порядке, просто вырубило, не знаю почему. — После жемчужины всякое бывает, — глубокомысленно заявил Талый. — Ты помнишь, что я говорил о проблеме замкнутого круга? — уточнил Кольт. — Ага, помню. — И как ты предлагаешь нам её решать? — Кто? Я? — изумление моё было неподдельным. — Ну а кто у нас геймер? — Командир продемонстрировал многострадальную глянцевую бумажку с приглашением. — Это ведь вполне игровая проблема, разве нет?

Я задумался. В принципе, Кольт был прав.

— Не знаю, вряд ли я смогу за пять минут придумать что-то толковое. Единственное, что приходит в голову: если проблему нельзя решить интенсивным путём, может стоит попробовать экстенсивный? — А по-русски? — потребовал Грохот. — Ну… если вы не можете лезть в пекло всемером, возможно, если вас будет пятнадцать, вы уже не будете такими слабыми для пекла.

— Интересная мысль, — задумчиво протянул Кольт.

— Командир, про проблему замкнутого круга я понял, а как это связано с тем, что ты скормил зеленую жемчужину новичку? — вмешался Холод. — Ах да, зелёная жемчужина. Сейчас объясню. Всё дело в этой бумажке, — Кольт снова показал приглашение. — Такая бумажка — намёк на будущее умение. Обычно всё просто: если на ней, например, штанга — значит, умение будет связано с силой. Но вот что означает приглашение на оффлайн-вечеринку игрового клана… ума не приложу.

— Парень станет гением компьютерных игр, — хмыкнул Гитарист. Все улыбнулись. Кроме Кольта.

— Если бы это было так, это был бы джекпот. Именно то, что нам нужно. Но боюсь, что так не будет. — Почему? — удивился я. — Потому что умения континента — это что-то более конкретное. — Кольт, ты явно что-то додумал, но не хочешь делиться, — не унимался Холод. — Ты прав. На самом деле, ничего особенного я не додумал. Но редкая бумажка — это редкое умение. Редчайшее. Конечно, может оказаться шлаком, но я рискнул и сделал ставку. Крупная ставка в большом казино под названием СТИКС. А почему нет? В конце концов, нам сейчас эта зеленая жемчужина не нужна. Зато можем вытянуть что-то очень редкое и полезное. Вот и весь секрет.

— Ну, так-то да, — согласился Гитарист. — Можем выиграть по-крупному.

Неожиданно. Я думал, что Холод сейчас будет протестовать.

— Холод согласен. А остальные? Народ промолчал.

— Раз возражений нет, ставлю задачу: нам нужно как можно быстрее прокачать Орла до десятого уровня. На десятом, Орел получит умение, усиленное зеленой жемчужиной, то есть усиленное по максимуму. В зависимости от того, что это будет за умение, будем решать дальше.

— Грохот, ты назначаешься ответственным за прокачку Орла. Если понадобится помощь, привлекай кого посчитаешь нужным. Грохот скривился. — Ещё кое-что. Орёл, какая у тебя сейчас жизнь? — Пятая, — ответил я. Ничего хорошего я от этого не ждал. Кольт хмуро посмотрел на Грохота.

— Имей в виду, если Орёл умрёт, он улетит в другой регион. С ним улетит и наша инвестиция. Так что постарайся. Грохот скривился ещё сильнее. — Принял, — недовольно проговорил он.

Я вновь осторожно поднял руку.

- Что? – спросил командир

- У меня начинается стартовый дебаф. Ближайшие два-три дня я не боеспособен.

- Ах, да… Ну что тут поделаешь, значит три дня ждем. Гитарист, ты кажется хотел вечеринку закатить?

- Ага, - радостно заулыбался Гитарист. – Можно по-взрослому?

- Нет. По-взрослому нельзя. Обстоятельства изменились. Нам еще жить в этом стабе.

***

Стартовый дебаф у меня прошел на удивление легко. Относительно легко, конечно же. Просто в первый раз я почти три дня лежал пластом, в полубессознательном состоянии. В этот раз в подобном состоянии я пролежал меньше суток. В остальное время был полностью в сознании, и даже опосредованно участвовал в вечеринке, которую затеял Гитарист. Ну как участвовал. Вечеринка началась в каком-то заведении, в стабе, но после полуночи она переместилась на нашу базу. Гитарист зажигал по полной. Девичий смех и гоготанье моих товарищей перемежались с зажигательными ритмами, которые выдавал Гитарист. Я даже сумел выйти к народу в общую комнату, но мой жалкий вид, веселья компании явно не добавлял. Пришлось уйти и слушать музыку из своей комнаты. К утру народ угомонился, вот только Грохот, в комнате так и не появился. Как выяснилось позже, Грохот проводил время в компании некой особы.

У меня было время подумать о том, почему в этот раз все было не так хреново, как в прошлый. Я пришел к выводу, что все дело в жемчужине. Думаю, это она ослабила эффект проклятия именуемого дебафом. Я успокаивал себя мыслью о том, что скоро меня прокачают до десятого уровня, и эта проблема решиться раз и навсегда. Мысль о том, что я могу в процессе погибнуть, и мне придется еще раз проходить этот кошмар по-настоящему угнетала. Я опять вспомнил свою клятву. В случае нового возрождения не уходить из города, пока не прокачаюсь до десятого уровня.

Утром третьего дня я заявил Грохоту, что дебаф прошел, и я готов к свершениям. На самом деле, спина еще побаливала, но мне не терпелось начинать прокачку. Знал бы я, что последует дальше продолжал бы симулировать дебаф до упора.

Грохот начал с того, что растолкал меня в шесть утра и почти пинками погнал на лёгкую пробежку. «Лёгкая» пробежка оказалась трёхкилометровым маршем вокруг стаба. Возможно, для кого-то три километра — это и правда ерунда, но для меня всё обернулось тяжёлым испытанием. Какая там спина — к концу пробежки болело вообще всё. В прошлой жизни я, видимо, ничем подобным не занимался.

После «лёгкой» пробежки последовала такая же «лёгкая» разминка. Когда я понял, что сейчас упаду и больше не встану, Грохот наконец объявил завтрак. Я наивно решил, что на этом мои мучения закончились. Зря.

Потому что дальше начался уже настоящий кросс и серьёзная тренировка. Где-то посередине у меня потемнело в глазах, и я потерял сознание. Грохота это ни капли не смутило. Он просто вылил мне на голову флягу холодной воды, дал глотнуть живчика и погнал дальше. Я попытался протестовать, но без особого успеха. Мой мучитель где-то раздобыл тонкий гибкий прут и охотно пускал его в ход, ничуть не стесняясь. К тому же он легко и непринуждённо отвешивал мне пинки и затрещины. Куда делся старый добрый Грохот — я не понимал. Новый Грохот был настоящим чудовищем.

Так мы бегали и тренировались до обеда. После обеда мне дали ровно час отдыха, а потом начался совершеннейший кошмар под названием «рукопашный бой». По факту — обычное избиение. Если раньше он просто стегал меня прутом, пинал и отвешивал затрещины, то теперь бил куда более основательно. Со знанием дела. При этом от меня ожидалось, что я буду защищаться. Как именно — оставалось загадкой.

Ещё когда я зарядил кулаком Холоду, мне показалось, что я ударил по стальной балке. С Грохотом было то же самое. На мои удары он никак не реагировал, а вот мой кулак после каждого удара болел всё сильнее.

Под конец Грохот всё-таки сжалился и начал обучать меня бою с клевцом. На специальном манекене, изображавшем заражённого — оказывается, у нас на спортплощадке имелся и такой, — я снова и снова отрабатывал один и тот же приём: зайти за спину и нанести удар в споровый мешок. Мне казалось, что этот приём я освоил ещё раньше. Грохот был с этим категорически не согласен.

Мою попытку изобразить нужный пируэт он высмеял, не выбирая выражений, после чего заставил пошагово повторять за ним, а затем выполнять всё самостоятельно — снова и снова. По крайней мере, в этот раз меня не били. Только называли обидными словами.

На следующий день всё повторилось, с той разницей, что после завтрака добавилась стрельба. В стабе имелось собственное стрельбище, и народу там оказалось на удивление много. Кольт выдал мне снайперскую винтовку СВД и двадцать патронов.

Сначала мне прочитали короткую лекцию по стрельбе, из которой я неожиданно узнал много нового. Раньше я думал, что стрельба — дело простое: навёл, прицелился, нажал на спуск. Или просто стреляешь не целясь. Оказалось, что это целая наука. Перед тем как нажать на спуск, нужно проделать кучу действий. Следить за дыханием. За сердцебиением.

Ещё Грохот попытался научить меня чему-то вроде молитвы винтовке. Или заклинанию. Или чёрт знает чего ещё. В духе: я и моя винтовка — одно целое, винтовка — продолжение меня, и всё такое. Увидев мой скептический взгляд, он передумал. Сказал, что до таких вещей я ещё не дорос. И, возможно, не дорасту вовсе.

Этот ад продолжался неделю. Мои попытки нажаловаться Кольту ни к чему не привели. Кольт заявил, что нельзя быть таким дрищом и что на самом деле всё это делается для моего же блага. Я, конечно, усомнился, но Кольт предложил мне вспомнить ощущения, когда тебя жрут заживо. По его словам, всё, что повышает мою выживаемость, — во благо.

Улей, как он выразился, даёт таким, как я, уникальный шанс. Организм иммунного очень сложно повредить, а если всё-таки повредишь — живчик быстро всё поправит. Следовательно, с нагрузками можно не церемониться. В завершение Кольт уверил меня, что в будущем я буду очень благодарен Грохоту за подобное обращение.

Я не стал озвучивать Кольту своё мнение на этот счёт, но он, похоже, и так всё понял.

Я уже начал подумывать о побеге от новых товарищей, но где-то в глубине души понимал, что они правы. К тому же мне пообещали, что через неделю мучений меня отправят на кластеры, и дальнейшие тренировки будут совмещаться с прокачкой. Мне почему-то казалось, что хотя бы на кластерах Грохот перестанет меня бить.

Мой первый выход на кластеры начался с радостной новости: нам предстоял марш-бросок в пятнадцать километров с полной боевой выкладкой. Грохот нагрузил меня оружием, боеприпасами, водой, провизией и кучей всего остального. Потом окинул скептическим взглядом и заявил, что без каски и бронежилета всё равно не то. После чего мы побежали.

Я был уверен, что за марш-бросок минимум пару раз потеряю сознание, а под конец и вовсе умру, но Грохот каким-то образом чувствовал момент, когда я вот-вот свалюсь, и переходил на шаг. Пару раз я попробовал симулировать, но в таких случаях Грохот пускал в ход свой прут. Пришлось бежать.

На удивление, я добежал. В смысле — не умер и даже ни разу не потерял сознание. Видимо, тренировки всё-таки не прошли даром. Сам Грохот, впрочем, считал, что бегаю я как беременная черепаха. Это была самая ласковая характеристика моего умения бегать. Тем не менее, собой я гордился.

Дальше Грохот оборудовал для меня лежку. Я залёг с винтовкой. Куда делся сам Грохот — я не знал. Он каким-то образом наводил на меня тварей, а я должен был их отстреливать.

С первой целью я справился легко. Грохоту, видимо, показалось скучно. Он начал наводить на меня двойки, потом тройки. С тройками я справлялся уже с трудом. Учитывая, что твари были выше меня по уровням в несколько раз, мне казалось, что Грохот неоправданно рискует. Но когда я замешкался, упустил момент и решил, что всё — пришла моя смерть, сбоку раздался выстрел. Тварь, которую я не смог завалить, упала с простреленной головой буквально в метре от меня.

В плане прокачки таким образом росла меткость и немного скрытность. Штрафы за «помощь высокоуровневого игрока» в этот раз были не такими катастрофическими — мы с Грохотом были в одной группе. Единственное, что меня смущало, — мы грохотали на всю округу.

Как и следовало ожидать, закончилось это тем, что на нас навелась целая толпа заражённых. Не меньше десятка. Грохот скомандовал отступление, и мы побежали. Манёвр я не понял совсем, но быстро выяснилось, что это новое упражнение.

Если бежать от заражённых, они вытягиваются цепочкой. Вытянул — остановился. Отстрелял пару догоняющих — побежал дальше. В процессе Грохот забрал у меня СВД и всучил калаш.

Всё бы ничего, но к заражённым постоянно прибавлялись новые. Мне казалось, что дела наши — швах, но Грохота ситуация совершенно не напрягала. Когда несколько тварей выскочили сбоку наперерез, он одну отшвырнул могучим пинком, а остальных расстрелял из СВД. Причём стрелял он, не целясь, но всегда попадал в голову.

Наш забег подзатянулся, и в этот раз я устал куда сильнее, хотя пробежали мы от силы километров пять. Когда мы в очередной раз остановились, Грохот вдруг заявил, что тянуть за собой паровоз дальше как-то неприлично.

Я не сразу понял, что он имеет в виду, но сердце у меня пропустило удар. К этому моменту нас преследовало, наверное, полсотни тварей. Я сменил магазин и начал стрелять одиночными.

Грохот отстрелял свой магазин, потом достал из кобуры монструозный пистолет и показал мастер-класс. Это было красиво. Он стрелял в ровном темпе, с сумасшедшей скоростью. Как только патроны заканчивались, магазин словно сам выскакивал и падал на землю, а Грохот уже заряжал следующий. Один выстрел — один труп.

Я со своего калаша успел завалить от силы пятнадцать заражённых. Остальных положил Грохот. После чего нас ждал ещё один марш-бросок — обратно в стаб.

Хорошая новость заключалась в том, что если отстреливать заражённых вот в таком режиме — на бегу, судорожно пытаясь выровнять дыхание и унять подрагивающие руки, — растёт ещё и выносливость. Не сильно, но всё-таки.

Следующая неделя пролетела примерно в таком же ритме. Марш-бросок до точки, потом лежка, потом я отстреливаю двойки и тройки заражённых. В какой-то момент мы драпали, отстреливаясь на ходу. Я втянулся в режим, хотя марш-броски всё равно давались с трудом. Особенно с хвостом из заражённых.

Поначалу я не понимал, почему так, но потом дошло. Когда бежишь с заражёнными на хвосте, бежишь гораздо быстрее. А значит — устаёшь сильнее.

Не совсем понимал я и другое — почему Грохот начал прокачку именно с меткости. Спросить, честно говоря, побаивался. А ну как опять пустит в ход свой прут. Но однажды не выдержал и всё-таки спросил.

Ничего страшного не произошло. Грохот не разозлился и не стал драться. Объяснил просто. Меткость качается легче всего. При этом она важна даже в рукопашке. К примеру, пытаешься ты засадить клевец в споровый мешок заражённого. От того, насколько точно попадёшь, многое зависит. Вот и получается — качается просто, а пользы даёт много.

При таком режиме меткость росла и вправду стремительно. К концу недели я скакнул со своего девятого уровня до пятнадцатого. А пятнадцатый уровень — это уже серьёзно.

До Кольта, которого считали лучшим стрелком в команде, или до того же Грохота мне было ещё ой как далеко. Но, к примеру, двадцатый уровень меткости для развитого иммунного считался вполне приличным показателем.

Прокачка меткости закончилась. Мне дали один день выходной, чтобы немного прийти в себя. Следующий этап — прокачка основных характеристик, а это значит вступать с заражёнными в рукопашную. Не совсем рукопашную: пускать в ход клевец никто не запрещал, как и любое другое холодное оружие. Было ли мне страшно? Честно говоря — не очень. Я уже убедился, что Грохот способен в одиночку справиться с довольно большим количеством заражённых. К тому же у нас будет огнестрельное оружие, и в крайнем случае его никто не запрещает использовать.

Я сидел на ящиках и грелся на солнце, когда Кольт появился неожиданно.

– Как дела? – Нормально, – ответил я. Что ещё можно было сказать.

– А тренировки? Доволен?

Слово «доволен» трудно соотнести с моим нынешним состоянием. С другой стороны, чего мне быть недовольным? Хотел побыстрее прокачаться? Я быстро прокачиваюсь. Впору пожелать чуть сбавить темп. Но это Улей. Погибнуть можно в любую минуту. Тогда — снова стартовый дебаф, мучения, одиночество в другом регионе… Не, нафиг. Чем быстрее доберусь до вожделенного десятого уровня, тем лучше. Даже если сейчас это сопряжено с мучениями.

– Доволен, – сказал я после небольшой паузы.

Кольт, похоже, читал меня как открытую книгу.

– Всё, что было до сих пор, — подготовка. Настоящая прокачка начнётся завтра. Постарайся не погибнуть.

– Легко могу пообещать, – улыбнулся я. – Ну и хорошо, – ответил командир, улыбнувшись в ответ.

Глава 7

Выход на кластеры начался как обычно с марш-броска. Потом лежка под накидкой. Грохот вывел на меня зараженного, в нужный момент Грохот скомандовал: на два часа. Бой. Я выскочил вооружённый клевцом и увидел зараженного. Уже более или менее наметанным взглядом я определил, что передо мной зараженный чуть выше пятого уровня. Этот факт меня совершенно не напугал, потому что стреляли мы в тварей куда выше уровнем, и ринулся на него.

С первой же минуты всё пошло наперекосяк. Тварь успела полоснуть меня по лицу. Зайти ей за спину получилось криво, удар по затылку не прошёл. Я отскочил. Она развернулась. Начали заново.

Во второй заход я увернулся, но оказался не за спиной, а сбоку. Положение неудобное. Бить не стал — разорвал дистанцию.

С третьего раза получилось. Не красиво, но достаточно. Слишком прыткая тварь.

Грохот так и не показался. Просто скомандовал по чату, чтоб я оттащил зараженного в овражек, и вернулся на позицию. Через полчаса, он вывел на меня новую цель. Со второй, все получилось идеально, и я воспрял духом. Однако рано радовался. С третьей тварью все пошло наперекосяк. Тварь успела меня схватить рукой, и потащила на себя. Я пытался отмахнуться клевцом, но удары по рукам никакого действия не возымели. Удар по лбу тоже особо не помог. Клевец вроде проломил череп, а может и нет. Во всяком случае зараженный никак не отреагировал, зато вцепился в меня двумя руками. Я судорожно пытался вырваться, но в итоге, мы просто завалились на землю. Тварь подмяла меня под себя и пыталась дотянуться зубами до горла. На горле у меня предусмотрительно был надет обод, и все это было дополнительно замотано шарфом, так что до горла добраться было не так-то просто. Зато когти полосовали меня будь здоров как. В процессе я сумел добраться до ножа на поясе и бил ее ножом снова и снова. Я все ждал, когда появится Грохот и спасет меня, но его не было. В конце концов тварь, наконец, обмякла. А через несколько секунд пришло системное сообщение о победе.

С большим трудом я выбрался из-под нее. Грохот медленно брел ко мне. Я ждал что он начнет оправдываться, что не пришел на помощь или хотя бы спросит, как я. Ничего подобного. Грохот начал с того, что отвесил мне затрещину, а потом чуть не крича, начал интересоваться у небес, за что они послали ему в ученики идиота.

- Я понял, Грохот. На самом деле в прошлой жизни ты был не офицером десантником, а садистом – зло бросил я ему. – Ты просто ловишь кайф, когда кого-то мучаешь.

Он посмотрел на меня, и без намека на улыбку ответил:

- Вообще-то это одно и тоже. Разве ты не знал.

- В смысле? Ты издевался над подчиненными?

- Именно этим я и занимался. Меня даже всегда в пример ставили. Я лучше всех в бригаде издевался над новобранцами.

Я вспомнил свой недолгий опыт службы в легионе.

- Гонял их по плацу до седьмого пота?

- Ты не путай десантно-штурмовую бригаду и какой-нибудь придворный полк, предназначенный для парадов. У нас другой профиль, и другой инструментарий. Шагистика – это не для нас.

- А что для вас?

- Ты что, еще не понял? Физическая подготовка, рукопашный бой, все виды стрельбы, и мой самый любимый способ – марш-броски в полной боевой выкладке.

Грохот сощурил глаза.

Не учи меня, как готовить новобранцев. В моей роте потери были меньше, чем во всех остальных.

Вот тут он наконец улыбнулся.

- Так что упал отжался. Сорок раз на кулаках.

- Ты что, Грохот, сдурел.

Гибкий прут свистнул рядом, и я подчинился.

- Меня могли убить – пожаловался я, силясь отжаться очередной раз.

- С чего вдруг? Ты подготовлен, обучен, физически здоров. Так что в следующий раз не тупи, а делай как учили.

- В следующий раз? Ты что, Грохот, собираешься продолжать?

- Конечно, я собираюсь продолжать. У нас стоит задача на сегодняшний день. Мы и половины не выполнили.

- Так я же ранен. Посмотри, с меня кровь хлещет.

- Ерунда. Царапина. Глотни живчика. Можешь полить на свои царапины. И вообще, так выносливость лучше качается.

- Зараженные же будут меня чуять. Сбегутся со всей округи.

- Вот и хорошо. Нам не придется за ними гоняться.

Зараженные и правда сбежались. Аж четыре штуки. Грохот явил откуда-то здоровенное копье, или алебарду, или не знаю как эта штука называлась и снес голову самому здоровому. Двух других он разогнал пинками. А на третьего указал кивком головы. Пришлось принять бой. Пока я сражался с одним, Грохот не подпускал ко мне двух других. Потом, опять же пинками удерживал одного, пока я разбирался со вторым.

Тем временем, набежало еще несколько зараженных. Грохот сортировал их по уровням. Тех, кто на его взгляд, был слишком силен, он убивал своей алебардой. Остальных расшвыривал, оставляя меня один на один с каждой отдельной тварью. Так крупно я больше не лажал, а под конец и вовсе справлялся с тварями с первого раза. Закончилось все, привычным отходом. Мы бежали назад. Останавливались. Отстреливали самых прытких и бежали дальше. Потом перестреляли немаленькую толпу и побежали в более спокойном темпе. Этот выход оказался для меня самым тяжелым. Рука почти не слушалась. Тело горело от рваных ран. Я чувствовал себя отвратительно.

Даже рост характеристик не радовал.

Я перешёл на шаг. Грохот не стал меня подгонять — пошёл рядом.

— Где ты взял алебарду?

— Ты же геймер. Тебе должна быть знакома такая штука, как пространственный карман.

— У тебя есть пространственный карман? — сказать, что я был удивлён, — ничего не сказать. К волшебным умениям я уже как-то привык, но пространственный карман…

— Не совсем карман. Что-то вроде.

— У меня такой тоже будет?

— Не скоро. Считай, что это магия высшего порядка. Тебе пока рано о таком думать. — Грохот скептически окинул меня взглядом. — Хватит прохлаждаться. Побежали.

До стаба я дотянул с трудом. Там меня перевязали, предварительно смазав раны живчиком, и уложили на кровать. От усталости всё тело гудело.

Я закрыл глаза — и провалился в темноту.

Утром я чувствовал себя нормально. Все никак не могу привыкнуть к особенностям этого мира. Я-то думал, что проболею минимум неделю, а ничего. Хлебнул живчика и готов к дальнейшим свершениям.

Во второй раз всё пошло гораздо легче. Меня ни разу не повалили на землю, и ран оказалось заметно меньше, чем в первый день. Опыт, помноженный на подготовку, давал плоды. В стаб вернулись без надрыва, без того ощущения, что ещё шаг — и упадёшь.

Я ожидал, что в третий раз станет ещё проще.

Сначала так и было. Мы двигались уверенно, без суеты. Я уже ловил себя на мысли, что начинаю привыкать. К темпу. К запаху. К постоянному напряжению.

А потом, где-то к обеду, всё снова покатилось не туда. И в этот раз выглядело это по-настоящему плохо. На нас вышла крупная группа заражённых — штук пятнадцать, не меньше. Но проблема была даже не в их количестве. Группу вели два рубера.

Грохот, который до этого момента, как обычно, где-то прятался, неожиданно возник прямо перед первым рубером — тем самым, что выглядел крупнее и страшнее своего кореша. Он сложил пальцы пистолетом и потешно «выстрелил» в противника. Рубер замер. Заморозил он его, что ли?

Грохот, не теряя ни секунды, скользнул в сторону, обошёл тварь за спину. Лезвие появившейся из ниоткуда алебарды полыхнуло синим. Острие вошло руберу в затылок. Тот так и остался стоять. Будто ничего не произошло. Но Грохот о нём уже забыл.

— Зови подмогу и отстреливай мелочь! — крикнул он и ринулся на второго рубера.

Я, если честно, с каким-то предвкушением ждал, что и со вторым он разберётся так же легко. Не вышло. Грохот вступил в полноценную схватку. Алебарда мелькала, пытаясь достать уязвимые места. Рубер наседал, размахивая когтями и норовя добраться до горла.

Дальше мне стало не до них. Я успел написать в чат одно слово: «тревога». И вцепился в автомат. Присел на одно колено и начал отстреливать заражённых. Работал хладнокровно, почти спокойно. Иногда бросал взгляд в сторону Грохота — и понимал, что всё идёт не так.

Рубер несколько раз зацепил его. Кровавые полосы пересекали фигуру десантника. Исполинское тело твари тоже покрывали раны от алебарды, но я уже был достаточно опытен, чтобы понимать: для рубера это ничего не значит. Похоже, «волшебное» свойство алебарды ушло в откат, и сейчас Грохоту приходится драться по-настоящему.

Тем временем у меня дела шли неожиданно хорошо. Десяток тварей я уложил почти без усилий. Остальные с одного выстрела не падали, и я перевёл автомат в автоматический режим. Короткие очереди — по коленям. Убить так нельзя. А вот превратить в инвалида — запросто.

Когда патроны закончились, я быстро сменил магазин, потом повесил автомат за спину, выхватил клевец и ринулся врукопашную. Видимо, знания и опыт, полученные за последние дни, наконец, улеглись как надо. С несколькими довольно серьёзными — по моим меркам — противниками я справился удивительно легко. Хотя, возможно, дело было в том, что большинство из них уже ползали, двигаясь, как любил говорить Грохот, «как беременные черепахи».

Я полез в карту. Облегчённо выдохнул: зелёные точки товарищей уже собрались в плотную кучку и с приличной скоростью двигались к нам. Команда среагировала как надо.

Коротко описал ситуацию в чате и попытался сообразить, чем могу помочь Грохоту. Тот порхал вокруг массивной фигуры рубера, раз за разом нанося удары алебардой. Но я видел — особого толку от них нет. Волшебное свойство, похоже, ушло в откат, а какой у него таймер — оставалось только гадать.

Между тем ран на теле Грохота становилось всё больше. И что делать?

Я попробовал прицелиться руберу в колено, но так и не выстрелил — слишком велик риск задеть своего. Грохот крутился вокруг противника быстро и совершенно непредсказуемо.

Тогда решил бить в голову. Рубер заметно выше, шанс попасть в товарища минимальный. Понятно, что череп у твари бронирован так, что автоматная пуля для него — почти ничто. Но если хотя бы отвлечёт — уже плюс. Пара секунд для Грохота сейчас могла стоить очень дорого.

Я дождался, пока рубер повернётся ко мне спиной, и выстрелил в затылок. Никакого эффекта. Споровый мешок прикрыт костяным наростом — не пробить. Но вдруг хотя бы разозлю?

Следующий раз я попытался поймать момент и выстрелить в глаз. В глаз не попал, но идея показалась разумной. С тех пор ждал, когда рубер повернётся ко мне лицом, и стрелял в голову, выцеливая глаза. Толку почти не было. Но не стоять же без дела.

Между тем ситуация ухудшалась. Грохот явно выдыхался. Его движения становились тяжелее, медленнее. А вот рубер, наоборот, будто только разогревался. Когти всё чаще оставляли на теле десантника кровавые борозды.

Точки на карте двигались быстро. Но недостаточно быстро. Я уже почти решил, что всё — приехали.

Но оказалось, что я опять просчитался. Я забыл про магию континента. Грохот резко разорвал дистанцию, сложил пальцы пистолетом и снова «выстрелил». Рубер замер.

Грохот метнулся ему за спину — но вместо молодецкого удара алебардой вытащил свой монструозный пистолет и несколько раз выстрелил под костяной нарост. После сделал шаг назад. Ещё один. Грязно выругался — и рухнул без сознания.

У меня внутри всё оборвалось. Я быстро описал ситуацию в командном чате и запросил инструкции: что делать?

В ответ посыпались смайлики почти от всех членов отряда. И только Кольт соизволил написать по делу: «Стой рядом. Охраняй. Жди». Ну а мне чего? Команда дана — я её выполняю.

Наши подъехали минут через десять. Споро высыпали из машины и окружили тело Грохота.

Способов лечения в Улье немного. Десантнику вкололи кубик спека, щедро залили раны живчиком, потом аккуратно влили живчик в рот. Собственно, всё. Из грузовичка вытащили носилки и принялись грузить здоровенное тело Грохота.

Холодный торжественно вручил мне топор и велел отрубить голову крупному руберу. Сам занялся вторым.

— С ним всё будет в порядке? — обеспокоенно спросил я.

— А что ему сделается? Не переживай. Не первый и не последний раз. Выкарабкается.

Я немного успокоился и принялся за работу. Снова удивился тому, что голова рубится легко — хотя ещё пять минут назад автоматная пуля отскакивала от черепа такой же твари, как от брони танка. Загадка.

Я поинтересовался у Холодного.

— У тварей биологическая броня. Что-то вроде умения. Когда дохнут — умение пропадает.

Вот оно что. А я всё голову ломал. Что ж, одной загадкой меньше.

Грохота погрузили, руберов выпотрошили, а голову главного гада закрепили в специальном держателе на крыше кабины. После чего отправились на базу.

На базе вызвали знахаря. Тот осмотрел Грохота, немного поколдовал и заявил, что тот должен лежать минимум неделю — и всё будет хорошо. Народ, который и без того особо не паниковал, окончательно приободрился.

Оставался вопрос — что делать со мной. За эти дни уровни у меня росли бодро. К этому моменту я уже взял пятый. Кольт решил, что дальнейшей прокачкой займётся Холодный.

Подход у него радикально отличался от грохотовского. Рано утром Холодный договорился с патрулём стаба, и мы с комфортом проехали километров десять. Ещё пять до точки шли в спокойном режиме. По дороге Холодный объяснил, что Грохот не только качал меня, но и учил сражаться и выживать. А ему таким заниматься лениво. Педагогика — не его стезя.

— Будем просто качаться, — подытожил он.

И дальше всё пошло по накатанной. Разница была в том, что Холодный опекал меня куда плотнее. Выводил заражённых попроще. Вмешивался в бой, если я начинал тупить. Отшвыривал тварь, если ему казалось, что я не справляюсь.

Прокачка пошла заметно быстрее. Сила, ловкость, скорость росли. А вот выносливость почти перестала прибавляться. Тем не менее, через пару дней я добрался до девятого уровня. Предполагалось, что на следующий день я, наконец, возьму вожделенный десятый.

День начался как обычно. Холодный выводил на меня тварей, я их привычно убивал. К этому моменту я уже действительно наловчился. И вот — наступил тот самый миг.

Я стоял над телом поверженной твари, когда пришло очередное системное сообщение о победе.

И внезапно на меня что-то нашло.

Сознание, а затем и всё тело затопила волна. Не боль — наоборот. Настолько мощное, всепоглощающее ощущение, что я не удержался на ногах. Опустился на четвереньки прямо рядом с заражённым, потом завалился набок и свернулся в позу эмбриона.

Волна была невыносимо приятной. Она длилась и длилась, не отпуская. Перед глазами вспыхивали образы. Дом. Детство. Школа. Универ. Лица. Голоса. Люди, которые были рядом. Увлечения, которыми я горел. Запахи, звуки, ощущения — всё возвращалось обрывками, но ярко, почти болезненно.

Я чувствовал, как расширяется сознание. Словно кто-то снял плотную повязку с разума. Память возвращалась — ещё не полностью, но уже достаточно, чтобы соединять фрагменты, которые раньше казались безвозвратно потерянными.

Не знаю, сколько это продолжалось. В конце концов волна отступила.

Я лежал на земле и не спешил вставать. Был вымотан настолько, что даже радость не получалось проявить. А она была. Глубокая, спокойная, настоящая.

Я получил десятый уровень. Внутри всё пело. Я сделал это.

Больше никаких стартовых дебафов. У меня больше не будет болеть спина. Память возвращается. И впереди — долгожданное умение.

Я открыл интерфейс. Кроме прочего, разблокировалась характеристика — ментальная сила. В графе красовалось шестьдесят очков. Показатель мгновенно прыгнул на третий уровень.

Уже привычно собирался отложить разгадку на потом, но голова вдруг сама выдала ответ. Как будто он хранился где-то в недрах, а теперь вылез. Эти шестьдесят очков – результат приема зеленой жемчужины. Мысли выстраивались чётко, без привычной вязкости. Будто кто-то почистил оперативную память.

И ещё кое-что изменилось. Я стал легче соображать. Как будто с сознания окончательно спали незримые оковы.

Холодный стоял надо мной и терпеливо ждал.

Наконец я полностью вернулся в этот мир. Поднялся сначала на четвереньки, потом с усилием выпрямился.

— У нас давно спор: что лучше — секс или получение десятого уровня, — Холодный говорил абсолютно серьёзно. — Ты на чьей стороне?

— Не знаю. В этой жизни у меня ещё не было секса. Сравнивать не с чем.

— Подстава, — он даже нахмурился. — Но ты хотя бы помнишь, что это такое и как оно делается?

Лицо у него оставалось серьёзным, даже чуть обеспокоенным, но по глазам было видно — издевается.

Я ответил фразой из старого анекдота:

— В крайнем случае природа поможет.

Холодный не выдержал и рассмеялся.

— Ладно, пошли обратно, герой-любовник. Мы близки к кульминации. Скоро узнаем, ради чего всё это было. Надеюсь, тебе и правда обломится по-настоящему стоящее умение.

В стаб мы шли не торопясь. Пришли к вечеру. Я порывался сразу же идти к знахарю, чтобы тот активировал моё умение, но Кольт был против.

— Я понимаю твоё нетерпение, но оно от тебя никуда не убежит, — сказал он. — Не стоит лишний раз создавать ажиотаж. Завтра с утра и двинем.

Стоит ли говорить, что я почти не спал. Лежал, смотрел в потолок и перебирал варианты. Боёвка? Усиление? Что-то редкое? Или вообще какая-нибудь ерунда? Заснул только под утро, так что чувствовал себя разбитым.

Глава 8

К знахарю пошли с Холодным.

Дом стоял на окраине стаба, чуть в стороне от основной улицы. Невзрачный, одноэтажный, с покосившимся крыльцом. Снаружи — ничего особенного. Даже таблички не было.

Внутри пахло травами, спиртом и чем-то металлическим. Комната, в которую нас провели, больше напоминала смесь кабинета врача и мастерской. Стол из грубых досок, несколько стульев, шкафы, заставленные банками, пузырьками и свёртками. В углу — металлический сейф. На стене висели какие-то схемы, исписанные мелким почерком.

Сам знахарь оказался невысоким, сухим мужчиной лет пятидесяти. Лицо острое, глаза внимательные, слишком живые. Волосы редкие, с проседью, собраны в короткий хвост. Двигался он спокойно, без суеты, но в каждом движении чувствовалась уверенность человека, который знает, что делает.

Он посмотрел на меня так, будто видел не человека, а набор характеристик.

— Десятый уровень? — уточнил он.

Я кивнул.

— Жемчужину принимал?

— Да.

Он хмыкнул, будто подтвердил какие-то свои расчёты.

— Хорошо. Ложись.

В комнате стало как-то тише. Даже Холод перестал шевелиться. Знахарь подошёл ближе. Его ладонь легла мне на лоб. Холодная, сухая.

Он закрыл глаза и минут десять не шевелился. Я уже начал сомневаться, что вообще что-то происходит. Потом знахарь убрал руку, открыл глаза и сделал шаг назад.

— Всё? — удивился я.

— Всё. А ты думал, я буду с бубном плясать? — усмехнулся он.

Повернулся к Холодному:

— С вас двадцать пять споранов.

— А как же скидка любимым клиентам? — попытался поторговаться Холод.

— Это уже с учётом скидки.

— Ну и цены у тебя… — недовольно проворчал он, но всё же отсыпал спораны.

— Подождите, — вырвалось у меня. — А где умение?

— Появится в течение получаса.

Я перевёл взгляд на Холодного. Тот молча кивнул: всё так и есть.

— Пойдём, Орёл. Нас на базе ждут.

До базы дошли быстро. Я зашёл в большую комнату и уселся за стол. Наши подтягивались по одному. В итоге вся группа собралась вокруг. Все смотрели на меня.

Чувствовал я себя при этом довольно глупо.

Наконец в голове коротко пиликнуло. Я мгновенно нырнул в интерфейс.

Вы получили умение: Интуитивное понимание электронных устройств и механизмов.

Описание умения.

Вы интуитивно понимаете общее устройство электронных устройств и механизмов. Понимаете их назначение. Можете управлять ими, если допуск к управлению не ограничен.

Для активации умения голосом либо мысленно внятно произнесите: «понимание». Голосовая команда может быть изменена.

Внимание. Идёт перерасчёт. Умение изменено.

Вы интуитивно понимаете общее устройство электронных устройств и механизмов. Понимаете их назначение. Можете управлять ими, если допуск к управлению не ограничен.

Вы также можете осуществить несложный ремонт. Система будет давать подсказки, подсвечивая элементы устройства или механизма.

Для активации умения голосом либо мысленно внятно произнесите: «понимание». Голосовая команда может быть изменена.

Я прочитал всё это вслух.

В комнате повисла тишина.

Первым заговорил Грохот. Он уже пришёл в себя после ран и упрямо отказывался сидеть или лежать. Но было видно: сил пока мало.

— Что за хрень? — буркнул он. — «Понимание электронных устройств» … Орел теперь сможет компьютеры чинить? Кому в улье вообще нужны эти компьютеры?

— Стой, Грохот, не торопись, — вставил Кольт, слегка задумчиво. — Давайте подумаем. Умение может быть не таким очевидным. Может, в нём есть потенциал, который мы пока не видим.

Грохот хмыкнул, но не сказал ни слова.

— В одном ты прав, Кольт, — вдруг неожиданно сказал Холодный, и его голос был тихим, но серьёзным. — Оно не просто редкое. Возможно, такое есть только у Орла.

Он замолчал, будто взвешивая свои слова.

— Моё прошлое… — продолжил Холодный, сжимая кулаки, — просто заставляет меня задать вопрос: сможет ли Орел вскрывать электронные замки? Если да… мы хотя бы попробуем открыть люк той базы внешников.

Все вопросительно уставились на меня. А я и сам понятия не имел, что ответить.

— Талый, ты у нас самый образованный. Что скажешь? — обратился Кольт к нашему инженеру.

Талый слегка покачал головой, будто пытался упаковать свои мысли в слова. — Судя по формулировке… нет, Орел, похоже, замки вскрывать не сможет. Но… я не могу гарантировать. Ты же знаешь, иногда система формулирует так, что сам не понимаешь, что она имела в виду. Проверять придётся.

Холодный фыркнул, раздражение пробежало по плечам: — Бля, и как такое проверишь?

Талый пожал плечами с лёгкой виноватостью. — Ну… где-то найти работающий электронный замок и дать Орлу попробовать. Всё просто.

— Я вроде где-то видел замок, — вскинулся Кольт. — Только не помню где. Холодный, ты же должен помнить.

— Конечно помню, — спокойно ответил тот. — Дверь начальника службы безопасности нашего стаба. Электронный замок.

— Точно! — обрадовался Кольт.

Холодный нахмурился, потянулся, как бы взвешивая риск: — А стоит ли местных посвящать? Может, попробуем без их ведома?

— Как это? — удивился Гитарист. — Ночью проберёмся и вскроем замок СБ? Нас же сто процентов заметят!

— Зачем ночью? — возразил Холодный. — Днём пойдём. Кольт придумает причину обратиться к начальнику. Орел пойдёт с ним. Кольт отвлечёт всех словами, а Орел займётся замком. Делов-то.

Идея оказалась настолько очевидной, что спорить никто не стал. Решили проверять сразу.

К начальнику службы безопасности мы пошли вдвоём с Кольтом.

Административное здание стояло в самом центре, словно сердце всего стаба. Тяжёлые стены, узкие окна, минимум стекла — всё продумано так, чтобы пережить и штурм, и орду. Современный донжон, только без флагов и гербов.

СБ обосновалась на третьем этаже. Лифты здесь считались излишеством — слишком капризная техника для Улья. Так что поднимались пешком, по бетонной лестнице с металлическими перилами, отполированными до блеска ладонями дежурных.

Перед входом на этаж стоял вооружённый боец дружины. Он скользнул по нам взглядом, задержался на мне чуть дольше обычного.

Кольта знали. Его пропустили без лишних вопросов. Меня — за компанию.

Приёмная резко контрастировала с грубой лестницей. Всё выглядело почти по-земному аккуратно: светлые стены, шкаф с папками, пара кожаных кресел для посетителей. На столе — настоящий стационарный компьютер, не полудохлый трофей, а ухоженный, с чистым монитором и аккуратно разложенными бумагами.

За столом сидела секретарша. Молодая, ухоженная, с собранными в хвост волосами. На фоне Улья она выглядела почти нереально — будто вырезана из мирной жизни и случайно вставлена сюда. Пальцы быстро бегали по клавиатуре, на экране что-то мелькало — графики, списки, отчёты.

Увидев нас, девушка улыбнулась так, будто мы зашли не в СБ, а в кофейню. Кольт сразу взял инициативу и начал что-то ей объяснять.

Я же смотрел только на замок. Чёрная панель, аккуратная щель для карты, сенсор. Ничего особенного. Но сейчас от него зависело слишком многое.

Вот и всё, подумал я. Сейчас станет ясно — повезло мне или нет. Честно говоря, внутри уже всё осело. Специалист по электронике в Улье. Великое достижение. Кому это вообще нужно? Единственная надежда, что повезёт с тем самым люком…

Настроение было такое, что я не сразу заметил — девушка смотрит на меня слишком уж внимательно.

— Вы с Кольтом? — спросила она. — Я вас на вечеринке видела. Вы тогда… не очень хорошо выглядели.

Она улыбнулась мягко.

— Эльвира.

— Орёл, — кивнул я. — Теперь выгляжу получше.

— Ой, я даже не предложила вам чай или кофе. Будете?

— Мы, Элечка, от кофе никогда не отказываемся, — тут же встрял Кольт. — Весь стаб знает, что у тебя лучший кофе.

Я покосился на него. С чего вдруг такая галантность? Кольт бросил на меня быстрый жёсткий взгляд — и всё стало понятно. Он вместе с Эльвирой отошёл к кофемашине. Его широкая спина полностью закрыла ей обзор на дверь начальника. Ну, конечно.

Я шагнул к замку и тихо произнёс:

— Понимание.

Мир слегка сместился. Поверх панели проступила схема. Контроллер. Питание. Исполнительный механизм. Линия связи. Узлы подсветились мягким светом, система подсказывала, куда смотреть.

Я быстро разобрался, что за что отвечает.

И… всё.

Воздействовать было не на что. Замок уже открыт. Механизм разблокирован. Я замер. Если бы он был закрыт… может быть…

Слабая, почти жалкая надежда. Я и сам понимал, что цепляюсь за воздух.

— Ой… Орёл? — голос Эльвиры прозвучал неожиданно близко. — А что вы делаете?

— Ничего страшного, Элечка, — спокойно отозвался Кольт, даже не оборачиваясь. — Орёл у нас айтишник. Увидел что-то электронное — заинтересовался.

— Наверное, так нельзя… — неуверенно сказала она.

— Ну так скажи ему строго, — усмехнулся Кольт. — Ты же СБ.

Я сделал шаг назад и поднял руки.

— Всё-всё. Больше не трогаю.

Эльвира чуть расслабилась.

— А вы правда в компьютерах разбираетесь?

— Немного, — пожал я плечами. — Иногда даже понимаю, что они от меня хотят.

Она оживилась:

— Может, тогда поможете? У меня с утра сеть не работает.

— Сеть? — я удивился. — У вас тут интернет есть?

— Нет, конечно, — рассмеялась она. — Локальная.

— А… ну это уже серьёзнее, — сказал я. — Только у вас там, наверное, сплошные секреты. Меня точно подпустят?

Настроение вдруг стало легче. Светлая приёмная, кофемашина шипит, девушка смеётся — и почти забывается, где мы на самом деле находимся. Как будто обычный офис. Обычная жизнь. И никакого Улья.

— Не знаю, — расстроилась девушка. — Наверное, нужно спросить.

— Давай так, — предложил я. — Закрой всё, что открыто, и зайди в настройки. Я тогда ничего лишнего не увижу.

— В настройки? — переспросила она.

— Иконка с шестерёнкой.

Эльвира нахмурилась, всматриваясь в экран, будто тот специально прятал от неё нужную кнопку.

— Давай сначала всё закроем, — сказал я мягче. — А потом я буду говорить, куда нажимать.

Она кивнула и принялась щёлкать мышкой. Я стоял рядом, стараясь не нависать над ней слишком очевидно.

Минут через пять стало понятно, в чём дело. Автозапуск поиска сети был просто отключён. Случайно.

— Вот здесь, — указал я. — Включаем обратно.

Она нажала. Значок сети ожил почти сразу.

— Всё? — удивилась она.

— Всё, — улыбнулся я. — Иногда техника ломается исключительно из вредности.

Она засмеялась, явно облегчённая.

В этот момент в голове тихо пиликнуло.

Кольт.

Я мысленно открыл чат. Он спрашивал коротко: «Ну?»

Проклятье. Одновременно объяснять через чат и поддерживать светскую беседу я ещё не умел. Интерфейс всё ещё путался под руками.

К счастью, Кольт быстро понял, что я завис. Он мгновенно перехватил разговор, начал расспрашивать Эльвиру о каких-то мелочах стаба, о новой поставке кофе, о ремонте на втором этаже.

Я сел в кресло, сделал глоток и наконец спокойно отписал: «Замок уже открыт. Воздействовать не на что. Проверить можно только если будет закрыт.»

Кольт прочитал. Лицо его едва заметно перекосилось. Он кивнул — коротко, без эмоций.

И как раз в этот момент дверь кабинета приоткрылась.

— Проходите, — донеслось изнутри.

Нас пригласили к главе СБ.

Кольт первым шагнул в кабинет.

За массивным столом сидел Хрящ — иммунный тридцать четвёртого уровня. Плотный, коротко стриженный, с тяжёлым подбородком и взглядом человека, который привык решать вопросы быстро и жёстко.

— День добрый, Хрящ, — спокойно сказал Кольт.

— И тебе не хворать, — ответил тот, скользнув по мне оценивающим взглядом. — Новенький?

— Орёл.

Я кивнул.

Пару минут они обменивались нейтральными фразами — про обстановку вокруг стаба, про недавний рейд, про слухи о заражённых на южном направлении. Разговор шёл ровно, без напряжения, но я чувствовал: это просто разминка.

Потом Кольт перестал улыбаться.

— Нам нужна твоя помощь.

Хрящ прищурился.

— Слушаю.

— У моего бойца открылось умение на десятом. Очень странное умение. В детали вдаваться не хочу, но мы были бы тебе признательны если бы ты нам помог. Мы хотим проверить, сможет ли он вскрывать электронные замки.

В кабинете стало тихо.

Хрящ медленно откинулся на спинку кресла.

— Чего?

— Твой замок, — спокойно добавил Кольт. — На двери. Хотим проверить на нём.

Несколько секунд Хрящ просто смотрел на нас.

Потом коротко хмыкнул.

— Будь на твоём месте кто другой… — он перевёл взгляд с Кольта на меня и обратно, — я бы даже слушать не стал. Послал бы сразу.

Пауза повисла тяжёлая.

— Но ты не кто другой, — закончил он.

— Нужно закрыть замок, — спокойно сказал Кольт. — Орёл попробует открыть его своим умением.

Хрящ медленно перевёл взгляд на дверь. — То есть если у него получится, в стабе появится человек, который может вскрывать мой кабинет?

— Зато мы будем знать, что такой человек есть, — невозмутимо ответил Кольт. — А если не проверим, останемся в неведении. Что хуже?

Хрящ скривился. — Ладно, черт языкастый. Пробуем.

Мы вышли в приёмную. Эльвира настороженно наблюдала за происходящим. Хрящ закрыл дверь, достал из нагрудного кармана карту-ключ и приложил к панели. Замок коротко пискнул, индикатор загорелся красным.

Я шагнул вперёд, положил ладонь на холодную поверхность и мысленно произнёс: «Понимание».

Схема проступила сразу. Контроллер, питание, блок авторизации, исполнительный механизм — всё стало ясным, почти прозрачным. Я понимал, как замок работает, видел логику его устройства, уязвимые места. Но повлиять на него не мог. Система не давала точки воздействия. Я перебирал варианты, пытался нащупать обход, искал хоть малейшую лазейку — безрезультатно.

Время тянулось неприятно долго. За спиной повисла тишина. Я чувствовал взгляды, чувствовал ожидание. Наконец убрал руку. Красный индикатор по-прежнему горел.

— Не можешь? — спросил Кольт.

— Нет, — коротко ответил я.

Слово вышло сухим. Внутри не было даже злости — только глухое ощущение, будто что-то важное тихо умерло. Я и раньше понимал, что шансов немного, но всё равно надеялся. И сейчас эта надежда выглядела глупой.

Я был подавлен и почти не замечал, что происходит вокруг. Кольт спокойно и вежливо поблагодарил начальника СБ, отпустил пару аккуратных комплиментов Эльвире — ровно столько, чтобы не выглядеть подхалимом, — и направился к выходу. Я выдавил дежурную улыбку, попрощался и поспешил следом.

До базы шли молча. Разговор сейчас был бы лишним. Каждый переваривал своё. Я — мысль о том, что моё первое умение оказалось бесполезным мусором. Красивым, эффектным, но бесполезным. Кольт же, судя по его лицу, просчитывал что-то своё. Похоже, его крупная ставка в казино под названием Улей только что не сыграла.

Командир пришёл в себя быстрее. Уже у ворот базы он замедлил шаг, подождал, пока я поравняюсь, и негромко сказал, что это всего лишь первый тест и делать выводы рано. Попытался даже усмехнуться — мол, если бы всё решалось с первой попытки, Улей давно бы стал санаторием.

Я кивнул. Поддержка была искренней, и я был ему за неё благодарен. Другой на его месте мог бы сейчас припомнить аванс доверия, ресурсы, потраченное время. Кольт же этого не сделал. Он вообще редко давил. Сначала думал.

Только легче мне от этого не становилось. Какая разница, хороший у тебя командир или нет, если твоя «особенность» — пустышка? Не стать мне великим воином, который одной левой валит рубера. Да и двумя руками, похоже, тоже не стать.

Когда мы вошли в общую комнату, разговоры не оборвались — их просто стало меньше. Почти сразу.

За столом сидели все семеро. Кто-то чистил оружие, кто-то ковырялся в планшете с картами, двое играли в короткую партию в кости. Но взгляды поднялись синхронно. Без суеты. Без лишних вопросов.

Я прошёл к своему месту и сел. Спина упёрлась в стену. Смотреть никому в глаза не хотелось.

Кольт остановился в центре комнаты.

— Проверили, — сказал он спокойно. — Умение видит технику. Полностью. Схема, логика, устройство — всё читает.

Пауза.

— Управления нет, — добавил он. — Воздействия нет. Ломать, вскрывать, переписывать — не может. По сути — диагност.

Никто не выругался. Никто не хмыкнул. Просто несколько человек медленно кивнули. Информацию приняли. Тишина продержалась ещё пару секунд. Потом кто-то вернулся к чистке автомата, кости снова негромко стукнули о стол.

Я смотрел в столешницу и чувствовал себя лишним предметом в этой комнате. Диагност. Красиво звучит. Бесполезно — если нужно открыть закрытую дверь.

Кольт перевёл взгляд на меня.

— Орёл, голову подними.

Я медленно посмотрел на него.

— Это первое умение, — сказал он ровно. — Не последнее. Улей редко даёт сразу то, что нужно. Будут ещё.

Он говорил не для всех. Для меня.

— У кого из нас первое было нормальным? — спросил он, оглядывая комнату.

Несколько усмешек. Тихих, понимающих.

— Вот именно, — кивнул командир. — Живы же.

Он подошёл ближе.

— Силу меряют не первым даром. А тем, что ты с ней делаешь и сколько у тебя их в итоге. Так что не вздумай себя списывать.

Я кивнул.

Слова были правильные, логичные. Только внутри всё равно скребло. Потому что первое умение — это как первый выстрел в новой жизни. И мой ушёл в молоко.

Парни пытались поддержать меня взглядами. Я, конечно, был благодарен этим, по сути, чужим людям, которые переживали за меня, но как-то всё это выглядело слишком нарочито. Слова не нужны — только взгляды, только попытка сказать: «Не переживай».

Только Холодный не стал подбадривать. Он просто хмыкнул и пробормотал:

— Зелёная жемчужина спущена в унитаз.

Сплюнул в сердцах и направился к своей комнате. Я почувствовал, как у меня подкашиваются ноги — почти готов был махнуть рукой и сказать: «Да, всё шлак».

Но на пороге он вдруг замер. Несколько секунд стоял, будто подбирал слова. Потом резко развернулся, почти прокричал:

— Стойте!

Голос был напряжённый, острый. Он посмотрел прямо на Кольта:

— А как думаете… с нолдовскими штуками это умение будет работать?

Глава 9

В комнате повисла тишина.

Та самая неловкая тишина, когда никто не знает, что сказать, но чувствует — сказано было что-то важное. Я честно пытался понять, о чём вообще речь. Судя по лицам остальных, не я один. Грохот хмурился, Гвоздь прищурился, даже Гитарист едва заметно напрягся. Только Кольт и Холод смотрели друг на друга так, будто услышали не просто вопрос, а возможность.

Кольт некоторое время молчал, явно прокручивая что-то в голове. Потом повернулся к Талому.

— Что скажешь, Талый?

Значит, не только командир понял, о чём спросил Холод.

Талый секунду подумал, потом кивнул мне.

— Орёл. Прочитай описание умения ещё раз. Медленно. Не пропуская ни слова.

Во рту вдруг пересохло. Я сам не понимал, зачем это нужно, но от того, как на меня смотрели, стало не по себе. Словно сейчас решалось что-то куда более серьёзное, чем просто моя личная неудача.

Я открыл интерфейс и начал читать. Старался не сбиваться, не глотать слова. Сердце колотилось слишком громко, как будто его слышали все. Когда я закончил, в комнате снова стало тихо.

Талый почесал переносицу и наконец сказал:

— Судя по описанию… да. Если это именно то, о чём мы думаем — Орёл сможет оперировать нолдовскими штуками. Но это всё равно не точно. Проверять надо.

Кольт и Холодный переглянулись. Коротко. Понимающе.

Я не выдержал бы ещё секунду этой загадочности, но первым сорвался Грохот.

— Интересно, и где мы найдём нолдовские штуки? У самих нолдов попросим? — он фыркнул. — Они не поделятся. Даже не мечтайте.

Вот значит как. Оказывается, и Грохот в теме. Нолды. Я это слово слышал раньше — пару раз, мельком, без подробностей. Но, судя по тону, речь шла о чём-то очень серьёзном.

Кольт усмехнулся.

— Ты прав, Грохот. Не поделятся. – Кольт помолчал секунду, как человек, который пытается правильно подобрать слова.

- Про нолдов вообще мало что известно. Но одно ясно точно — они не бессмертные. Иногда их убивают иммунные. Редко, но бывает. Иногда их рвут заражённые. Иногда — серые твари. А иногда они попадаются тому, кого мы предпочитаем не называть.

Он снова сделал короткую паузу.

— И в каждом из этих случаев от них что-то остаётся. Артефакты. Пару лет назад я лично видел браслет нолда. Рабочий. А о разных «штуках», как выразился Холодный, слышал не раз.

Командир прошёлся взглядом по нам.

— Самый цимус в том, что артефакты нолдов — это, как правило, электронные устройства и механизмы. Просто очень продвинутые. И в большинстве случаев никто не понимает, что это такое и как этим пользоваться. Они есть — толку ноль.

Он посмотрел на меня.

— А если Орёл действительно сможет оживить оружие и экипировку нолдов — Кольт медленно выдохнул. — Я даже не берусь гадать, насколько это может быть серьёзно.

В комнате стало как-то иначе, напряжённее. Уже не из-за разочарования — из-за возможности.

— Вопрос только в том, — закончил Кольт, — где нам найти такую штуку, чтобы проверить.

Я стоял и пытался всё это переварить. Ещё десять минут назад моё умение было мусором. Шлаком. Зеленой жемчужиной, спущенной в унитаз. А теперь эти люди — ветераны, которые прошли через такое, о чём я даже не хочу знать, — обсуждали его так, будто оно может изменить правила игры.

Я боялся поверить. Потому что, если это снова окажется пустышкой… второй раз я, наверное, уже не выдержу.

Совершенно неожиданно в разговор вклинился Гитарист.

— Я знаю, где можно найти целую коллекцию нолдовских штук.

В комнате будто щёлкнул выключатель. Все одновременно повернулись к нему.

— Продолжай, — спокойно, но жёстко сказал Кольт.

— Вы ведь слышали про стаб Лас Вегас? Ну, или просто Вегас?

— Кто ж не слышал, — хмыкнул Холодный. — Зная тебя, сейчас начнёшь рассказывать, какие там классные девчонки.

— Девчонки там действительно — огонь, — не удержался Гитарист. — Но я не об этом. Я когда-то работал в тамошнем стрип-клубе - главном заведении Лас Вегаса.

— Только не говори, что ты там стриптиз исполнял, — фыркнул Грохот.

— Нет. Я там работал музыкантом. Живая музыка, всё как положено.

— Ближе к делу, — резко оборвал Холодный.

— Я к делу и веду. Это вы меня перебиваете.

— Всё. Хватит, — голос Кольта прозвучал неожиданно напряжённо. — Просто продолжай.

Гитарист пожал плечами.

— Хозяин того клуба — он же глава стаба. Кваз по имени Лаки. Личность известная.

— Про Лаки слышал, — кивнул Холодный. — И при чём тут нолды?

— Лаки — коллекционер.

— Ага. Слыхал. Коллекционирует красивых девчонок. Только непонятно, зачем квазу девчонки.

— Девчонок тоже. Он вообще всё подряд собирает. Выпивку. Ювелирку. Редкости всякие.

— Гитарист… — угрожающе начал Грохот.

— И нолдовские артефакты, — спокойно закончил тот. — У него их двадцать семь штук.

Теперь тишина стала другой.

— Ты прям точную цифру знаешь? — прищурился Холодный. — Откуда?

— Он сам показывал. Хвастался.

— С чего вдруг глава стаба показывает коллекцию какому-то музыканту?

Гитарист усмехнулся.

— А зачем вообще собирать коллекцию, если никому её не показывать? Своих он, видать, уже достал. А тут я — новое лицо. Свежие уши.

Я слушал и чувствовал, как внутри снова начинает шевелиться то самое опасное чувство. Двадцать семь артефактов. Если моё умение действительно работает… если это не очередная насмешка системы… то где, как не там, проверять? И одновременно стало страшно. А если я снова не справлюсь? От такого облома не факт что вообще оправлюсь.

Разговор тем временем продолжался.

— Что, Кольт, похоже, нас ждёт Вегас? — Холодный выглядел так, будто уже мысленно выбирал столик в стрип-клубе.

Кольт ответил не сразу. Он вообще всю дорогу напряженно думал.

— Похоже на то. Но без суеты. Соберёмся спокойно, подготовимся. Послезавтра утром выходим. Нам бы ещё в рейд сходить — уже которую неделю сидим без дела. Да только вокруг пусто. Всё, что стоило стрелять, мы уже перестреляли. Если повезёт — по дороге что-нибудь подвернётся.

В комнате стало тихо. Каждый прикинул маршрут, риски, возможные находки.

Холодный перевёл взгляд на Гитариста.

— А ты чего из Вегаса ушёл? Тёплое место. Живи да радуйся.

Гитарист усмехнулся.

— История вышла. Умение всего одно и то не боевое, характеристики — смех один. Зато с девчонками всё складывалось слишком хорошо.

Грохот хмыкнул.

— Беда, да?

— Ещё какая. Кое кому это сильно не нравилось. Подошли, намекнули. Начальству пожаловался — а мне в ответ: либо подписываешь многолетний контракт, фактически рабство, тогда за тебя впишемся, либо сам разгребай. Я прикинул и решил, что пора валить, прокачиваться всё равно надо было. Просто… жалко было уходить. Слишком теплое место.

- Холодный, а откуда ты знаешь Лаки? – спросил Кольт.

- Так ты тоже знаешь, просто забыл. Лаки – любимый клиент Чеснока. Он свои БТРы как раз в Лас Вегас и продавал. Отгонит наш Чеснок туда БТРы, потом приезжает и начинает всех доставать: Лаки то, Лаки се, а у Лаки все так круто. Вот мол на кого надо ровняться.

- Точно, вспомнил. – Обрадовался командир и сразу же опять погрузился в раздумья.

— Ладно, — решил он закончить обсуждение. — Послезавтра выдвигаемся. Цель — Вегас. Продумываем маршрут. И вообще — всем думать. Может, кто-то ещё что-то вспомнит про нолдов. Или предложит что-нибудь толковое.

Он сделал паузу и добавил уже спокойнее:

— Отсюда мы уезжаем надолго. Возможно, навсегда.

После этих слов разговор окончательно стих. Каждый понимал, что это не просто поездка. Это смена точки опоры.

Следующий день ушёл на подготовку. Проверяли машину, перебирали боекомплект, обновляли карты. Никто не суетился — работали привычно, методично. Как перед любой серьёзной вылазкой.

Утро выдалось серым и тихим.

Машина выехала из стаба, когда над крышами только начинало светлеть. Ворота медленно разошлись, выпуская нас наружу. Дежурные махнули на прощание. За периметром начинался привычный Улей. Впереди нас ждал Вегас.

Настроение у всех было приподнятым. Лас Вегас, как и его земной тёзка, воспринимался как место, где можно расслабиться и как следует оттянуться. Даже те, кто никогда не бывал в настоящем Вегасе, всё равно представляли себе неон, музыку и ощущение временной передышки от постоянной мясорубки. Похоже, именно этот настрой и напрягал Кольта больше всего. Он ничего не говорил, но слишком уж внимательно следил за картой и обстановкой вокруг, будто ждал, что Улей обязательно решит напомнить нам, где мы находимся.

Стабы Единство и Смелый решили объехать по широкой дуге, от греха подальше. Вступать в чужие разборки или случайно попасть под горячую руку никому не хотелось. Получилось так, что одну ночь нам всё же предстояло провести на кластерах. Группу это совершенно не напрягало — подобные ночёвки для этих ребят были частью рутины, привычной и понятной.

Под вечер мы зарулили в небольшую деревеньку. Несколько десятков домов, покосившиеся заборы, огороды, заросшие бурьяном. По плану перед размещением её следовало бы зачистить от заражённых, но деревня будто вымерла. Ни шороха, ни урчания, ни привычного шарканья по асфальту. Пустые улицы, распахнутые калитки, хлопающая на ветру ставня.

Это выглядело странно.

Заражённые постоянно мигрируют — стаями, группами, иногда по одному, — но, чтобы все разом снялись с места… Такое бывает, если где-то рядом прошла перезагрузка и их стянуло на свежий кластер. Однако по картам командиров ближайший перезагрузившийся участок находился достаточно далеко.

В Улье всё непонятное обычно означает неприятности.

Мы не стали рисковать. Шишигу загнали в центр, выставили усиленный караул, распределили сектора и договорились держать связь постоянно. Внешне всё было спокойно, но это спокойствие казалось слишком ровным, почти натянутым — как тишина перед грозой.

Под утро нас разбудили звуки интенсивной стрельбы. Сначала это вплелось в сон — короткие очереди, глухие разрывы, будто кто-то колотил по железному листу. Потом сознание резко прояснилось. Стреляли неподалёку, и бой, судя по плотности огня, шёл серьёзный.

Мы поднялись почти одновременно. Кто-то уже тянулся к оружию, кто-то коротко матерился, проверяя магазины. Кольт вышел на середину комнаты, прислушался. Стрельба шла рвано, но часто.

— Легион? — негромко спросил Гитарист.

Поначалу так и решили — можно было подумать, что нарвались на очередной эпизод войны легиона. Однако Грохот, замерев у окна и вслушиваясь, покачал головой.

— Нет, — сказал он уверенно. — Стреляет одна сторона. Слышите? Ответки нет. Ни автоматов вразнобой, ни тяжёлых стволов. Только плотный огонь в одном темпе. Это не люди между собой.

Мы замолчали и прислушались уже осознанно. И правда — стрельба шла с одной линии, без характерных пауз и перебежек, без смены позиций. Значит, иммунные отбиваются от заражённых.

Группа Кольта исповедовала простой принцип: на кластерах все иммунные — братья, пока не доказано обратное. Если рядом кто-то держит оборону против зараженных, мы не проезжаем мимо.

— Грузимся, — коротко скомандовал Кольт.

Никто не спорил. За минуту мы уже были у машин. Двигатель грузовичка завёлся с привычным рыком, фары прорезали серую предрассветную дымку. Кто-то на ходу проверял рацию, кто-то досылал патрон в патронник.

Я чувствовал, как внутри поднимается знакомое напряжение. Вчера — пустая деревня и тревожная тишина. Сегодня — бой на рассвете. Улей будто нарочно напоминал нам, что расслабляться рано.

— Направление — северо-восток, — сказал Грохот, прислушавшись к очередной длинной очереди. — Километра два, не больше.

Кольт кивнул и вывернул руль. Машина рванула вперёд, подпрыгивая на разбитом асфальте.

Стрельба стала отчётливее. Теперь слышались и рёв заражённых, и глухие удары — будто что-то тяжёлое билось о стены или кузов машины.

Нам оставалось преодолеть пригорок, когда Холодный резко вскинул руку.

— Стоп. Глуши двигатель. Фары вырубай. Впереди что-то очень серьёзное.

Машина замерла. Двигатель стих, и предрассветная тишина вдруг стала слишком громкой. Стрельба впереди всё ещё гремела, но теперь к ней примешивался низкий странный звук — урчание даже не десятков, а сотен зараженных.

Холодный и Кольт без лишних слов двинулись вперёд, оставив Грохота за старшего. Прошли метров тридцать, затем синхронно присели. Ещё несколько шагов — и вовсе поползли. Осторожно высунулись из-за гребня.

Мы ждали. Прошло секунд десять. Потом пятнадцать. Время растянулось. И вдруг в чате посыпались команды.

- Грохот, сними пулемёт с турели и давай сюда.

- Гвоздь, ставь на турель лёгкий пулемёт. За пулемёт — Орла. Машину вручную вытолкайте на пригорок. В бой вступаете по готовности.

- Талый, остаёшься с Орлом. С него даже волос упасть не должен.

Грохот сорвал тяжёлый пулемёт с турели так, будто это была детская игрушка, и рванул вперёд. Кольт к тому моменту уже будто растворился на местности. На карте светились зелёные точки — он и Холодный были на месте, — но глазами я их не находил.

Гвоздь сунул мне в руки более лёгкий ствол. Мы быстро закрепили его на турели. Металл холодил ладони. Я занял позицию.

Оставшиеся четверо навалились на шишигу и начали толкать её вверх. Честно говоря, я был уверен, что не справятся. Но опять забыл, с кем имею дело. Машина медленно, но уверенно полезла в гору, будто под ней работал невидимый двигатель.

Когда нос грузовика перевалил через гребень, передо мной открылась картина, от которой внутри всё сжалось.

Ниже стояло массивное железобетонное здание технического назначения — что-то вроде ангара или складского комплекса, а вокруг стая. Не просто стая — море. Несколько сотен тварей, не меньше. Разного уровня: от простых заражённых до руберов. Они долбились в тяжёлые металлические ворота, которые уже были изогнуты и держались, казалось, на одном упрямстве.

С верхних этажей здания били иммунные. Короткие очереди, редкие гранаты. Осаждённые явно держались из последних сил.

Шишигу затолкали на позицию, которую сочли подходящей. Парни тут же рассредоточились, выбирая укрытия. Со мной остался Талый. Он спокойно устроился рядом, материализовал автомат незнакомой конструкции и занялся своим делом — как будто перед ним не сотни тварей, а учебный полигон.

— Твои цели — лотерейщики и всё, что ниже, — коротко сказал он.

Мне было откровенно страшно. Я слишком хорошо помнил, на что способна такая масса. Караван, крики, кровь — память услужливо подсовывала картинки. Но в своих я верил безоговорочно.

Бой начал меняться. Часть стаи оторвалась от ангара и повернула к нам. Впереди двигались руберы — трое. Нет, четверо. Я пересчитал. Все таки трое. Или теперь уже двое?

— Куда делись руберы? Их же было четверо, — спросил я, не отрывая взгляда от прицела.

— А ты думал, Кольт просто так там засел со своей машиной судного дня? — спокойно ответил Талый.

— Где?

— Да вон, правее, у камней.

Я пригляделся и наконец увидел. Кольт лежал, припав к оптике чудовищной винтовки. Даже на расстоянии она выглядела как артиллерийское орудие в миниатюре. Рядом работал Холодный — его винтовка казалась скромной игрушкой на фоне ствола командира.

Ещё один выстрел — и руберов не осталось.

Если в первые секунды я боялся, что нас просто сметут, то теперь поймал себя на другой мысли: как бы всех не перебили без моего участия. С того момента, как я занял турель, прошло меньше минуты, а наши уже уложили, казалось, не меньше сотни тварей. И били грамотно — сначала по самым опасным.

— Работай, — коротко напомнил Талый.

Я выдохнул и нажал на спуск. Пулемёт заговорил. Отдача ударила в плечо, ствол задрожал. Внизу одна из тварей дёрнулась и рухнула, затем вторая, третья. Лента уходила, гильзы сыпались под ноги, и страх постепенно растворялся в ритме стрельбы.

Симфония смерти продолжалась, и теперь в ней звучала и моя партия.

Я старался стрелять короткими очередями по пять выстрелов. Если сначала твари шли плотной толпой и казалось, что каждая пуля находит свою цель, то теперь заражённых стало значительно меньше. Очень скоро наметился перелом. Наши быстро и эффективно выбили высокоуровневых врагов. Группа работала как слаженный конвейер: пока Кольт отстреливал руберов, Грохот валил кусачей, а Холод — топтунов. Основную массу добивали мы.

В конце концов Грохот приказал мне бросить пулемёт и идти к нему. Дескать, будем совершенствоваться в рукопашной. Без намёка на энтузиазм я отправился к своему мучителю. То есть к учителю. К счастью, к тому моменту оставшихся тварей было совсем мало, и почти все бойцы уже перешли к рукопашной. У большинства было холодное оружие: в основном алебарды, как у Грохота, но встречались и копья, и даже меч. Ну и я с верным клевцом. Бить тварей врукопашную, большой и дружной компанией оказалось неожиданно весело. Да и я уже не тот зелёный придурок, что раньше — так что обошлось без ран.

Наконец, с тварями было покончено. Из здания вышли бойцы, которых мы спасли. Выглядели они плохо: раненые, усталые, но довольные. Не каждый день старуха с косой проходит мимо, лишь слегка задев своим саваном.

Старший этой компании показался мне знакомым. Его лицо трудно было разглядеть за слоем грязи, но всё же я узнал его. Честно говоря, лучше бы не узнал. Внутри меня одновременно вспыхнули несколько противоречивых желаний: хлопнуть ладонью по лбу, грязно выругаться, куда-нибудь спрятаться. Вместо этого я ударил себя кулаком по груди в область сердца — ритуальное приветствие легиона.

— Приветствую, трибун Тихий.

Глава 10

Тихий посмотрел на меня удивлённо, потом узнал и недовольно поджал губы. Окинул взглядом всю нашу группу, нашёл глазами Кольта и направился к нему.

— Спасибо, что выручил, Кольт.

— Люди должны помогать друг другу, — неопределённо пожал плечами командир.

Тем временем Грохот отвесил мне лёгкий подзатыльник.

— Ты чего? — возмутился я.

— Не лезь поперёк батьки в пекло. И вообще, айда собирать трофеи. Тут не одна тысяча споранов валяется. Работы — непочатый край. Так что вперёд, боец, труба зовёт.

Я нехотя поплёлся за Грохотом. Мне было жуть как интересно, о чём будут говорить Тихий с Кольтом, но Грохот утащил меня далеко, и разговора я не слышал.

Мы начали потрошить заражённых. Грохот вскрывал затылки тварей посерьёзнее, а мелочь великодушно оставил мне. Я попытался возмутиться таким распределением обязанностей, но мне было сказано, что я самый молодой, а значит, мне и карты в руки, и я должен быть благодарен остальным, что они мне помогают.

Недовольно сопя, я ковырялся в затылках.

— Грохот, а разве рубера можно убить из винтовки?

— Из обычной винтовки нельзя. Только у Кольта винтовка необычная. Крупнокалиберная снайперская винтовка внешников с тремя модификациями.

— Что ещё за модификации? — навострил я уши, услышав новое слово.

— Долго объяснять, к тому же тебе пока рано о таком думать.

— Да что за свинство такое? Как что интересное услышу, так сразу выясняется, что мне рано о таком думать. У меня, вообще-то, уже десятый уровень.

— Ха, ну ты сказал, малой: «уже десятый». Десятый — это пока ещё ни о чём. Считай, что только-только совершеннолетним стал.

Я молча переваривал обидные слова. Потом решил, что в моём положении обижаться — только подтверждать теорию о том, что я пока не дорос до серьёзных тем.

— Получается, что Кольт из своей винтовки и элитника может убить?

— Элитника — не может. Элитнику такая винтовка вообще ничего не сделает. Разве что Кольт пули усилит. Но и тогда, получится только ранить или контузить.

— В смысле усилит?

— Он может немного повышать бронебойность пули.

— Это как?

— А вот так. Хватит болтать. Работай. Я и так тебе слишком много рассказал. Не вздумай где-то об этом ляпнуть. Это секрет.

— Обижаешь, начальник. От меня ничего не уйдёт.

— Ну вот и хорошо.

Грохот передислоцировался в другое место, а я с некоторой тоской осмотрелся. Мелких тварей было ещё до фига. Работать мне тут и работать.

К счастью, Кольт скомандовал всем помогать мне. Более того, к нам присоединились Тихий и его люди. В итоге управились примерно за час-полтора. После этого последовала команда грузиться.

Тихий со своими выкатили из ангара грузовик, загрузились и двинулись первыми. Мы тронулись следом. Вместо того чтобы продолжать наш маршрут, поехали за машиной легиона.

Такой манёвр меня слегка напряг. Получается, мы движемся в сторону Единства — того самого стаба, который собирались обойти по широкой дуге. Но лезть с вопросами я не стал. Решил, что всё скоро прояснится.

Прояснилось довольно быстро.

В чате появилась новая вводная от Кольта.

Кольт: — На Единство напала орда. Чеснок не справился, стаб смяли подчистую. Живых там почти не осталось. Можно сказать, легиона больше нет.

— Тихий и его люди полегли в бою, сейчас идут с точки возрождения. Ещё одна группа поднимется с другой точки — подтянутся позже.

— Главная задача — спасти бункер. В него эвакуировали условно гражданских, руководство стаба и ценное имущество — казну. Орда пробила внешние укрепления, но бункер ещё не захвачен. Именно туда нас и направляют.

— Та стая, что мы сейчас разнесли, — всего лишь осколок орды. Основная масса сейчас на руинах Единства. По словам Тихого, там как минимум несколько элитников и огромное количество руберов.

— Легион просит помощи. Я согласился. Та самая работа, которой давно не было. Наш профиль. Хорошо бы развитый элитник попался.

— Собрались, проверили снаряжение. Настраиваемся. Будет жарко.

Машины остановились. Из леса вышел десяток легионеров и присоединился к нам. Некоторых я даже узнал. Холод вместе с разведчиками легиона отправился вперёд. Мы остались возле машин и тихо переговаривались каждый о своём.

Ожидание скорого сражения с сильным и многочисленным противником вызывало у меня лёгкий мандраж, который со временем только усиливался. Я украдкой осмотрел своих. Непохоже, чтобы хоть кто-то испытывал что-то подобное. Интересно, сколько нужно поучаствовать в таких мясорубках, чтобы вот так спокойно к ним относиться.

Я ждал, что разведка вернётся и доложит обстановку командирам лично, но Холод решил описать ситуацию прямо с места. А ситуация, по его словам, была паршивая.

Заражённых на руинах стаба Единство Холодный насчитал пару тысяч. Элитников — трое. Развитой элиты нет, зато руберов просто немерено. Он писал, что точно больше десяти, а может, и больше двадцати — точно посчитать не получается. В защитной стене стаба несколько широких проломов. Холодный предлагал использовать их, чтобы выманивать тварей наружу и отстреливать по частям. Если сунемся внутрь стен, поляжем все.

Кольт, Грохот, Тихий и ещё пара легионеров интенсивно переговаривались. В итоге решили действовать по уже знакомой схеме. Кольт, Холодный и Грохот работают отдельно. Остальные вручную выкатывают шишигу на отмеченную на карте позицию — примерно в трёхстах метрах от одного из широких проломов. Я — за лёгкий пулемёт. Меня прикрывает Талый. Остальные рассредотачиваются возле машины.

Легионеры заходят с другого пролома, придерживаясь той же тактики. Два направления должны были разделить орду на части и дать нам преимущество. Только меня не покидали сомнения насчёт легионеров. Я уже понял, что численный перевес в Улье — это не всегда решающий фактор. Нас восемь, их почти двадцать — а на практике это мало что значит. Их просто сомнут.

Поделился сомнениями с Грохотом. Тот невозмутимо кивнул: — Скорее всего, все полягут. Только это ведь их стаб и их проблема. Мы им помогаем спасти стаб, а не всех легионеров целиком.

Я немного прикусил губу. С одной стороны, понимал логику. С другой — всё равно неприятно. Даже если они не наши, терять людей рядом с тобой всегда неприятно.

Напряжение нарастало. С минуты на минуту должен был начаться бой. Вроде бы уже проходили это — совсем недавно мы так же разматывали стаю, и всё вышло легко. Но тогда меня тоже поджимало, а сейчас на нас шла сила в несколько раз больше, да ещё с элитниками. Тело колотила мелкая дрожь. Скорее бы уже началось. Как только начинается стрельба, весь этот мандраж исчезает. Просто становится не до него.

Я глянул на Талого. Он выглядел так, будто это обычная рабочая смена. Ни спешки, ни лишних движений. До сих пор крутость команды, в которую я попал, ни разу не вызывала сомнений. Моей команды, мысленно поправил я себя. Казалось, для них нет задач, которые нельзя решить.

Грохот куда-то ушёл и вскоре исчез из поля зрения, а мы покатили шишигу вручную. Машина тяжёлая, земля неровная, но никто не ныл. Наконец Талый коротко бросил:

— Стоп.

Бойцы сразу рассредоточились вокруг машины. Мы с Талым забрались в кузов. Из пролома уже показались первые заражённые — сначала по одному, потом группами. Я потянулся к пулемёту, стараясь не суетиться.

С нашей стороны хлопнули первые выстрелы. Кольт начал первым — явно хотел притянуть к себе основную массу. Я дал короткую очередь по десятку тварей, что выскочили из пролома и понеслись к нам, но Талый тут же остановил:

— Рано. Береги ленту.

Он прав. Пулемёт нужен, когда в проломе станет тесно. Когда они попрут валом. Пока работают стрелки.

И судя по нарастающему гулу за стеной, ждать осталось недолго.

Количество тварей, прущих через пролом, быстро росло. Сначала это был поток, потом — сплошная масса. Вскоре начали появляться и твари посерьёзнее. Пока немного, но бой только начинался.

Я видел, как более развитые заражённые падали, едва успев выбраться из пролома. Точные, хлёсткие попадания. Скорее всего, работал Холодный со своей винтовкой. Впрочем, не факт, что такая игрушка у нас только у него. В любом случае, команда действовала слаженно: полноводная река заражённых пересыхала метрах в ста от стены, не доходя до наших позиций.

И тут показался первый рубер.

Громадная тварь, на две головы выше остальных, резким прыжком вывалилась через пролом. Прямо по головам своих же пронеслась вперёд, словно по ступеням, и почти сразу развернулась в сторону нашей машины. Видимо, сочла нас главной угрозой.

Звук выстрела особой винтовки Кольта я не сумел вычленить из общей какофонии. Зато отлично увидел результат: рубер вдруг замер, будто споткнулся на ровном месте, а затем тяжело рухнул вперёд, подминая под себя мелочь.

— Пора, — спокойно сказал Талый.

Я вжал спуск.

Теперь тварей стало действительно много. Они лезли через пролом плотной, сбитой массой. Каждый мой выстрел находил цель. А может, и не одну.

Я старался работать короткими очередями по пять выстрелов, чтобы не перегреть ствол. Так меня учил Грохот. Пять — пауза. Пять — пауза. Получалось неплохо.

В ленте — пятьсот патронов. Если представить, что каждый выстрел найдёт цель, это пятьсот тварей. Ладно, не каждый. Пусть четыреста. Разведка говорила о паре тысяч заражённых. Если через «наш» пролом пойдёт тысяча двести, выходит, я один срежу треть. А я ведь самый слабый в команде.

Если самый слабый заберёт треть, то с остальными двумя третями мои семеро товарищей разберутся без особых проблем.

Мои оптимистичные подсчёты оборвались, когда я увидел его.

Элитник.

Раньше я с такими не сталкивался, но спутать его с кем-то было невозможно. Это была концентрированная мощь, сжатая в одну фигуру. Огромная, ненормально огромная. Казалось, живое существо не может быть таких размеров. И при этом он двигался. Легко. Быстро. Пугающе быстро.

Никакой неповоротливой туши. Он скользил вперёд, меняя траекторию так, будто заранее знал, куда прилетит следующая пуля.

Я по глупости дал по нему очередь. Толку — ноль. Кажется, он даже не заметил попадания. Если я вообще попал. Тварь двигалась слишком быстро и слишком непредсказуемо. По ощущениям попал только раз. И то не факт.

Только сейчас до меня дошёл простой вопрос: а как мы вообще собираемся его убивать, если даже винтовка Кольта против него не работает?

Оставалось надеяться, что наши знают, что делают. И что начнут делать это прямо сейчас. Потому что ещё несколько секунд — и поздно будет уже что-то планировать.

Внезапно у элитника подломилась нога. Он рухнул на четвереньки, но почти сразу вскочил обратно. Этой короткой заминки нашим хватило.

Раскалённый, ослепительный шар врезался ему в грудь и взорвался. Тварь подбросило в воздух, словно тряпичную куклу, после чего она тяжело рухнула на землю и больше не шевелилась.

Я машинально проследил взглядом траекторию снаряда. В стороне, на одном колене, стоял Грохот с трубой на плече. Гранатомёт? Огнемёт? Чёрт его знает. Я в этом не разбираюсь.

Только я успел подумать, как красиво наши разобрались с элитником, как всё резко изменилось. Через пролом хлынули руберы. Много. Десяток — не меньше. А среди них — ещё один элитник. Кажется, крупнее первого. И двигался ещё быстрее.

Руберы рассыпались веером, прикрывая его. И шли они не на наш грузовик. Они шли на Грохота. Ситуация стремительно становилась паршивой.

У них на пути будто из воздуха возник Холодный. В руках — что-то вроде алебарды, похожей на ту, что я видел у Грохота. Он рванул вперёд, прямо навстречу элитнику.

Я не поверил своим глазам. Руберы падали один за другим, и каждый взмах его оружия словно гарантировал смерть очередной твари. Но как? У него что, алебарда с дистанционным уроном?

Через секунду до меня дошло: дело не в ней. Это Кольт своей винтовкой расчищал ему дорогу. Пока Холодный мчался вперёд, руберы умирали от точных попаданий, ещё не успев добраться до него.

Насколько я помнил уроки Грохота, один на один с элитником у нас мог справиться только Кольт. Тогда почему Холодный лезет в лоб? Что вообще происходит? Я с ужасом и странным азартом ждал столкновения маленького человека и громадной твари. Но столкновения не случилось.

За мгновение до удара Холодный исчез. Просто пропал. И тут же появился за спиной элитника.

Тварь на секунду растерялась — и именно в этот момент ей, судя по всему, прилетело в ногу. Элитник дёрнулся, пошатнулся, но не упал. Этот был крепче предыдущего.

Он не стал опускаться на четвереньки. Вместо этого резким прыжком ушёл в сторону, прямо в воздухе разворачиваясь к Холодному. Очередной ослепительный шар пролетел мимо и взорвался где-то в стороне. Элитник видел, как погиб его собрат. Сделал выводы, и мгновенно адаптировался. Умная тварь. Слишком умная.

Холодный повторил свой финт. Снова рванул на элитника с занесённой алебардой — и в последний момент исчез, чтобы возникнуть у него за спиной.

Элитник уже ждал этого. Он мгновенно прыгнул в сторону. Начался странный, рваный танец смерти. Оба двигались непредсказуемо, не давая друг другу ни секунды на точный удар, а стрелкам — на выверенный выстрел. Холодный немного уступал твари в скорости, но компенсировал это телепортацией. За счёт этого и держался.

Я не мог оторвать глаз от их схватки. И тут мне прилетел подзатыльник от Талого. Я дёрнулся и только сейчас понял, что уже какое-то время просто пялюсь на бой с элитниками, забыв про свой сектор.

Чертыхнувшись, снова вжал спуск. Мелочь продолжала валить через пролом плотным потоком, старательно огибая место схватки. Будто чувствовала, что туда лучше не лезть. Я работал в прежнем ритме — короткие очереди, пауза, снова очередь.

Но кроме мелочи к нам уже тянулись твари посерьёзнее. Атака элитников отвлекла нас, и в нашей части боя заражённые успели продавить. Теперь волна докатывалась почти вплотную к машине. Слишком близко. Некоторые добегали практически к самым колёсам.

Особенно неприятно выглядели кусачи — быстрые, рваные, с дёрганой пластикой хищников. Я пару раз попытался снять одного из таких, но Талый резко одёрнул:

— Мелочь держи!

Пришлось вернуть фокус к пролому. О серьёзных тварях было кому позаботиться. И я очень надеялся, что они успеют.

Краем глаза я продолжал следить за схваткой Холодного с элитником. Грохот время от времени стрелял в ту сторону, но попасть в этой бешеной карусели было почти невозможно. Думаю, и Кольт не бездействовал, просто его работу я уже не успевал отслеживать.

В очередной раз оказавшись за спиной твари, Холодный всё-таки сумел подрубить ей ногу в районе колена. Похоже, врубил то самое «волшебное» свойство алебарды, о котором я только догадывался. Монстр дёрнулся и рухнул на одно колено. Дальше смотреть я уже не мог — в нашем секторе, похоже, наступил пик боя.

В проломе стало слишком много тварей. Поток превратился в сплошную стену. Я плюнул на экономию и зажал спуск, поливая их длинной очередью. Отдача била в плечо, ствол стремительно нагревался, заражённые валились пачками.

Веселье закончилось внезапно. Пулемёт сухо щёлкнул и замолчал. Ствол едва заметно дымился. В первый момент я похолодел — неужели что-то сломал? Но через секунду дошло: лента кончилась. Ни фига себе. Я что, отстрелял все пятьсот? Когда успел?

Лихорадочно схватился за новую коробку. Из-за спешки всё валилось из рук, пальцы будто одеревенели. Только с третьей попытки удалось нормально зацепить и подать ленту. Наконец механизм встал как надо.

Поднял взгляд на пролом. Поток тварей будто бы ослаб. Или мне просто хотелось так думать? В любом случае я дисциплинированно снова открыл огонь по тому же сектору, короткими, выверенными очередями.

После нескольких заходов не удержался и снова посмотрел в сторону Холодного. Второй элитник валялся на земле без движения. Самого Холодного видно не было. Меня неприятно кольнуло, и я тут же полез в интерфейс. На карте его метка светилась зелёным рядом с Кольтом.

В этот момент мне снова прилетел подзатыльник от Талого. Намёк был понятен без слов. Я вернулся к пролому и продолжил работать.

Глава 11

Поток заражённых заметно поредел. Развитых тварей стало в разы меньше, и теперь основную работу делал мой пулемёт. Я даже начал испытывать некоторую гордость от того, что в этом концерте играю главную скрипку.

Наконец настал долгожданный момент: из пролома больше никто не лез. Я выпрямился и потянулся. Неужели справились?

В этот момент я заметил Холодного. Он шёл в нашу сторону быстрым, лёгким шагом, будто только что не прыгал под удары элитника.

— Заводи машину. Готовимся ко второй фазе, — коротко скомандовал он.

Наши споро запрыгнули в грузовик.

— Что значит — вторая фаза? — спросил я у Талого.

Ответил мне Холодный:

— Зачистка.

Раз он сам заговорил со мной, я решил воспользоваться моментом.

— А почему ты с нами?

— Мы связались с легионерами.

— Они выжили? — обрадовался я. — А Тихий?

Несмотря ни на что, я испытывал некоторую симпатию к этому спокойному мужику. Всё-таки через многое вместе прошли.

— Как ни удивительно, но выжили, — усмехнулся Холодный. — Не все. Тихий и ещё пара человек. Третий элитник на них не пошёл, да и руберов они завалили всего четыре штуки. Видимо, поэтому и выжили.

— Как это — не пошёл? А куда он делся? — удивился я.

— Вот это сейчас главный вопрос. Может, затаился где-то внутри. А может, как-то просочился и теперь подкрадывается к вам сзади.

— Так ты поэтому сюда пошёл? Нас прикрывать? — догадался Талый.

— Ага. Буду прикрывать ваши задницы от большого и страшного элитника.

Талый оглянулся по сторонам и поёжился.

— Не видишь его?

Холодный закрыл глаза и медленно покрутил головой.

— Вроде нет. Но ты же знаешь: когда имеешь дело с элитником, ни в чём нельзя быть уверенным.

— А как он мог просочиться? — не унимался я. — Через стену перелез где-нибудь?

— Хорошо бы, если так просто. Куда хуже, если у него есть умения.

— Какие ещё умения? — возмутился я.

Эта тварь сама по себе опасна так, что вообразить трудно. А если у неё ещё и умения появятся — это вообще… неправильно.

— Да разные, — пожал плечами Холодный. — Некоторые могут становиться невидимыми. Некоторые телепортируются. Некоторые… Короче, всё что угодно может быть. Но ты не переживай, малой. Рупь за сто — элитник сидит где-нибудь внутри.

— Тогда разве ты не должен прикрывать их? — кивнул я в сторону Кольта и Грохота, которые осторожно входили на территорию стаба через пролом.

— Кольт сам справится. Он тоже сенс, хоть и слабенький. А вот если эта тварь подкрадётся к вам — мало не покажется.

Холодный усмехнулся и добавил уже с нарочитой строгостью:

— И вообще, боец, ты что, обсуждаешь приказ командования?

Он попытался придать голосу командирскую суровость, но при его блатной манере говорить это выглядело скорее комично.

В этот момент Грохот повернулся к нам и сделал знак рукой. Шишига тронулась и медленно поехала к пролому.

Кольт встретил нас на въезде и сразу принялся раздавать указания.

— Грохот, становись за пулемёт. Остальные идут пешком. Талый, Гитарист — прикрываете Орла. Порядок движения следующий: я впереди, за мной шишига, замыкающий — Холодный. Остальные держатся вокруг грузовика. Двигаемся ко второму пролому, там соединяемся с выжившими легионерами и дальше идём вместе. Помните: где-то внутри прячется элитник и несколько руберов.

Грохот поворчал, но всё же запрыгнул в кузов, установил крупнокалиберный пулемёт и встал к нему. Мы с Талым, наоборот, спустились на землю, выстроились в боевой порядок и медленно двинулись вперёд.

Заражённые на нас выскакивали, но как-то вяло. Их тут же валили. Кольт и Холодный прекрасно справлялись холодным оружием.

Небольшой напряг начался, когда на нас выскочила пара руберов. Грохот сразу зажал одного из них своим пулемётом. Тварь корчилась от попаданий, пыталась увернуться, но получалось у неё плохо. С каждой секундой на её теле появлялись новые раны.

Тем временем Кольт быстро разобрался со вторым. Немного пофехтовал своей алебардой, после чего оказался у него за спиной и точным ударом вогнал острие прямо в споровый мешок заражённого. Потом подошёл к израненному руберу и добил его. Хотя тот, похоже, и так уже был дохлый.

Ещё пару раз на нас выскакивали руберы, но с одиночками мы справлялись легко. Про более мелких тварей и говорить нечего. Массовых столкновений уже не случалось. В таком режиме мы добрались до второго пролома.

Холодный высунулся наружу и помахал рукой легионерам. Их грузовик присоединился к нашей колонне. Тихий выскочил из машины и подошёл к Кольту. Они о чём-то коротко переговорили, после чего вдвоём двинулись вглубь стаба. Мы пошли следом.

Похоже, Тихий показывал дорогу ко входу в бункер. Всё бы ничего, но мысль о том, что где-то поблизости может прятаться элитник, держала всех в постоянном напряжении.

Мы подошли к какому-то разрушенному зданию. Судя по всему, вход находился внутри. Командиры посовещались и решили сначала расчистить завал. Машины поставили так, чтобы они с двух сторон прикрывали подступы к месту работ. Помимо этого, выставили ещё пару бойцов в охранение.

Меня, как самого слабого, поставили с пулемётом возле какого-то бетонного блока. Остальные принялись разбирать завалы. Работа была тяжёлой, но несложной. Учитывая прокачанную силу у большинства бойцов, справились относительно быстро.

Видимо, Тихий успел сообщить своему начальству, что происходит снаружи, потому что замаскированная дверь бункера открылась почти сразу, как только мы до неё добрались.

Оттуда вылез Цезарь собственной персоной. Он же Чеснок. Чеснок и Кольт обнялись, старательно изображая лучших друзей. Получалось немного фальшиво, но все делали вид, что этого не замечают.

Высокие договаривающиеся стороны о чём-то поговорили, после чего началось распределение работ. Я, Талый и Холодный отправились собирать хабар с убитых заражённых возле нашего пролома.

Кто бы сомневался, что самая противная часть снова достанется мне. Холодный быстро обобрал элитников и руберов, Талый занимался тварями попроще, а вся мелочь досталась мне. И в этот раз мне никто помогать не собирался. Я недовольно бурчал, но скорее для проформы.

Через несколько часов неприятной работы я бурчал уже куда искреннее. Я, конечно, понимаю, что где-то там прячется элитник, и мои напарники меня от него прикрывают, но тем не менее эти двое спокойно болтали о чём-то своём, а я вкалывал в поте лица.

Потихоньку начало темнеть, и Холодный наконец скомандовал заканчивать. В одиночку я всех точно не вычищу — об этом даже думать нечего. Значительную часть придётся оставить стабу Единство. Обидно.

Они присвоили мой автомат, пистолет и нож, а теперь ещё и спораны из убитых мной заражённых заберут. Захребетники, блин. Впрочем, лучше уж так. Если мне завтра скажут продолжать сбор споранов, я точно взбунтуюсь.

Правды ради, споранов мы собрали немерено. Пару тысяч набрал только я, а сколько подняли с руберов и элитников — даже представить не берусь. Как там Кольт говорил? Работа по нашему профилю? Эти ребята всегда так зарабатывают? Я вспомнил, как делил спораны с командой Яры. Кхм.

Ночевать было решено в бункере. Так сказать, от греха подальше. Наша троица неспеша направилась в нужную сторону.

Внезапно Холодный замер и уставился куда-то вправо. В его руках материализовалась алебарда. У меня в голове пиликнуло, и я сразу залез в чат. Ни разу не удивился, когда увидел там сообщение от Холодного.

Холодный Кольт! Тревога!

Я тоже уставился туда же, куда смотрел Холодный. Талый уже приготовил автомат. Так получилось, что у меня в этот момент оружия с собой не было, поэтому я выхватил свой навороченный клевец.

Кольт вынырнул из глубин бункера со своей алебардой.

— Где он? — коротко бросил он Холодному.

Тот кивнул в сторону развалин, не отрывая взгляда.

Кольт быстро осмотрелся вокруг, потом обратил внимание на меня, судорожно сжимающего клевец, и весело хмыкнул. Ну да, вид у меня, наверное, тот еще. Героический Орел со своим клевцом готовится сразиться с элитником.

После этого Кольт медленно и очень аккуратно двинулся вперед. Холод сразу пошел за ним.

Я было тоже дернулся следом, но Талый остановил меня, положив руку на плечо.

Кольт с Холодным прошли несколько десятков шагов, потом остановились и замерли, прислушиваясь. К этому времени подтянулись наши. Грохот тоже вытащил алебарду, но за командирами не полез. Остальные приготовили огнестрел.

Минут через десять Кольт с Холодным развернулись и спокойно направились обратно.

— Ушел, гад, — словно выплюнул Холодный.

— В смысле, ушел? — удивился я. — Ты же про третьего элитника сейчас, да? Мне говорили, что элитники не отступают.

— Еще как отступают, — зло бросил Грохот. — Эти твари не глупее нас с тобой. Мы завалили двух элитников с нехилой такой группой поддержки из руберов. Думаешь, он не сделал из этого выводов? Сделал. И правильные.

Он сплюнул в сторону развалин.

— Он нас видел. Слишком долго крутился рядом. А когда понял, что мы его тоже засекли — ушел. Не дурак.

Грохот явно сожалел об осторожности элитника. Да и наши, похоже, разделяли его чувства.

— Не. Он к нам больше не сунется, — продолжил Грохот. — Разве что на марше попытается подловить. Но вряд ли.

Блин, к кому я вообще попал? От них элитники убегают. И кто тут после этого монстр? Хотя… если честно, мне эта ситуация нравилась еще меньше. Если зараженный умеет вовремя уходить, значит он умеет и ждать.

— Пошли в бункер, — скомандовал Кольт.

Проход в бункер оказался длинным, узким и извилистым. Коридор заканчивался еще одной тяжелой дверью, за которой обнаружилась крутая лестница, ведущая вниз. Все здесь было сделано с умом. Даже если бы монстры каким-то образом почуяли живых, в этих тесных пространствах не поместился бы не только элитник, но даже и рубер.

Наконец мы добрались до обитаемых помещений. Несколько небольших комнат, где разместилось немного людей — в основном женщины. Комната начальства находилась в самом конце. Именно ее Чеснок выделил нам.

Сам он тоже остался здесь. Уселся рядом с Кольтом на соседней кровати и возобновил разговор, который прервало появление элитника.

— Значит, говоришь, с Лаки ты больше не общаешься?

— Не общаюсь — не совсем верно сказано. Общаюсь, почему не общаюсь. Он по-прежнему мой главный клиент. В последнее время я, считай, никому кроме Лаки БТРы не продаю. Но объем уже не тот. Да и раньше я гонял БТРы сам, а сейчас этим занимаются мои люди. Так что лично мы давно не виделись.

— Но отношения у вас остались хорошие?

— Ну да. Вполне себе хорошие. А тебе, я так понимаю, что-то от него надо? — Чеснок хитро улыбнулся. — Что именно, если не секрет?

— Да ничего особенного. Консультация мне его нужна.

— Консультация? — удивился Чеснок. — Интересно, в чем Лаки может тебя проконсультировать? Ты что, бордель собрался открывать?

— Чего сразу бордель? — смутился Кольт.

— Ну а что еще? — рассмеялся глава легиона. — Если Лаки в чем и разбирается, так это в борделях, стрип-клубах и всем таком. Ах да, забыл. Еще он крупный специалист по части выпивки. Если ты не собираешься открывать бордель, значит решил заняться элитным алкоголем?

— Нет. Выпивка меня тоже не интересует. Вернее интересует, но не в плане бизнеса.

Кольт на мгновение задумался, стоит ли открывать карты перед Чесноком.

— Я слышал, он коллекционер.

— Ага. Коллекционер. Коллекционирует баб и выпивку.

Чеснок усмехнулся.

— Но тебя ведь ни то ни другое не интересует.

— Я слышал, он собирает еще и всякие железки.

— Ты про нолдовскую фигню? Ну да, есть такое. Заплатил кучу бабок за какой-то неработающий металлолом и радуется. У богатых свои причуды. Так тебя на наследие нолдов потянуло? — догадливо протянул Чеснок.

— Можно и так сказать.

— Что-то конкретное ищешь?

— Почти.

— Темнишь, Кольт. Старому другу не доверяешь — нехорошо. Только вот Лаки тебе ничего из своей коллекции не отдаст. Ни за какие деньги. Пойми, это же коллекция. Коллекционеры — они же на всю голову долбанутые.

— Ну, может, и не отдаст. А показать покажет?

— Покажет, почему не показать. Особенно если на меня сошлешься. Ему особый кайф доставляет демонстрировать свою коллекцию. Своих баб, свою выпивку и свои железки. Показать — покажет. Но только показать.

— Уже хорошо. По крайней мере буду знать, есть у него то, что мне нужно, или нет.

Кольт решил на всякий случай запутать Чеснока. Незачем всем подряд знать, что именно он ищет у Лаки.

— А если окажется, что есть, будешь Лас-Вегас штурмом брать? — рассмеялся Чеснок. — Если так, на меня не ссылайся.

— Не переживай. Штурмовать стабы — это по твоей части. Я такой фигней не страдаю, — спокойно парировал Кольт.

Прошло несколько секунд смеха, после чего Чеснок посерьёзнел.

— Только учти… если у Лаки есть то, что тебе нужно, он это не продаст.

— Даже за очень большие деньги?

Чеснок усмехнулся.

— Кольт… у него деньги уже давно закончились. Остались только цифры.

— Буду иметь в виду. Спасибо за предупреждение. Не переживай, всё будет ровно с Лаки. Не продаст — значит не продаст. Переживу. Ну так что, я могу на тебя сослаться?

— Можешь, конечно. Ссылайся. Только, пожалуйста, не сделай меня с Лаки врагами.

— Договорились.

Ночь прошла спокойно. Утром мы решили, что пора двигаться дальше — нас ждал Лас-Вегас. Позавтракали в бункере, по-дружески простились с Чесноком и его людьми и двинулись на выход. Едва мы ступили наружу, Холодный на секунду замер.

— Что-то случилось? — спросил Кольт. — Нет, всё в порядке. Просто показалось, — буркнул Холодный, и мы продолжили грузиться.

До Лас-Вегаса по прямой почти тысяча километров. По меркам улья — сумасшедшее расстояние. Мне казалось, что мы будем ползти несколько недель, если не месяцев. Но товарищи были уверены, что уложимся максимум в неделю. И это при том, что двигались мы отнюдь не по прямой.

Маршрут они выбирали по каким-то загадочным для меня критериям. Мы петляли, явно обходя что-то или кого-то. Иногда останавливались без видимых причин и долго чего-то ждали. А иногда возвращались обратно, чтобы потом свернуть на другую дорогу. К вечеру мы выбрали подходящую полянку для ночлега. По моим прикидкам проехали километров триста, не меньше. Однако мне объяснили, что к Лас-Вегасу мы приблизились в лучшем случае километров на двести.

Удобно устроились на полянке, выставили часовых. Я уже собирался спать, когда Холодный внезапно крикнул:

— Тревога!

Он выскочил вперёд со своей алебардой. Команда мгновенно заняла оборону и приготовилась к бою. Минуты напряжённого ожидания, но ничего не происходило.

— Ушёл. Снова, — зло бросил Холодный. — Третий элитник? — понимающе кивнул Кольт. — Это его ты почувствовал утром? — Тогда я не был уверен. Но теперь думаю, что да, точно он. Наглая тварь пошла за нами.

— Ты же говорил, что развитых элитников там не было. — Говорил. И что? — Обычный элитник за нами точно не пошёл. Не та манера поведения. Это точно развитый элитник. — Так это же хорошо, — вмешался Грохот. — Вкусная цель сама идёт в руки. — Ага, прям иди и бери, — фыркнул Холодный. — А я согласен, — возразил Кольт. — Хорошая цель — это хорошо. Тем более, таких хитроумных элитников нам ещё не встречалось. Интересная получится охота. Вопрос только кто кого? — Почему он не нападает? — поинтересовался я. — Ждёт удобного момента, — азарт слышался в голосе командира. — Он понимает, что пока мы вместе и настороже, нас не взять. Но мы можем по глупости разделиться. Или кто-то отойдёт. Или у нас случатся проблемы. Мы же в улье, здесь в любой момент можно проблемы найти. Вот тогда он атакует. — Хорошенькое дело, — возмутился Грохот. — Может, придумаем какой-нибудь план, чтобы выманить его на бой? — Пока ничего в голову не лезет, — повинился Кольт. — Если у кого появятся идеи — сразу предлагайте. А пока делаем так: ни в коем случае не разделяться. Никто никуда не отходит. Все время держимся вместе. Удвоим караулы. Теперь дежурим по двое. Причём один из часовых — я, Холодный или Грохот. И держите ушки на макушке. Помните, эта тварь рядом. Как только мы расслабимся — она нападёт.

Глава 12

Элитник так и не напал. Он держал нас в напряжении всю дорогу до самого Лас-Вегаса. В нашей группе каждую ночь один-два раза поднималась тревога. Тварь будто насмехалась над нами: появлялась где-то вдалеке и снова исчезала.

Иногда Холодный говорил, что чувствует его. Иногда — что, наверное, просто показалось. Но, каждый раз после таких слов мы ещё долго сидели настороже, всматриваясь в темноту.

Холодный, который и без того почти не спал по ночам, за эти дни заметно осунулся.

В остальном путешествие прошло без серьёзных происшествий. Кольт каким-то образом умудрялся выбирать маршруты так, что мы почти всегда обходили крупные скопления заражённых. С мелочью разбирались на ходу.

Несколько раз на нас выскакивали серьёзные монстры, как правило одиночные. Наши парни таким встречам были даже рады. Короткие схватки позволяли хоть ненадолго снять напряжение.

Под конец путешествия до меня наконец дошло, что дело не только в способности Кольта выбирать оптимальный маршрут. Как оказалось, у Талого имелось полезное умение, которое прикрывало нас от заражённых. Оно делало нашу группу как бы незаметной для тварей.

Правда, работало это не идеально. Полной невидимости оно не давало и держалось максимум пару часов подряд. Но Кольт умудрялся выжимать из способности Талого всё возможное.

И вот наконец впереди показались стены Лас-Вегаса. Первое впечатление было простым: на оборону местное руководство средств не жалело. Серьёзная стена из железобетонных блоков, густо утыканная бойницами. Из них выглядывали стволы самых разных калибров. Судя по предупреждающим надписям, все подступы к стабу, кроме основной дороги, были плотно заминированы.

Первый патруль мы встретили километрах в двадцати от стаба. Пока добрались до ворот, наткнулись ещё на два.

При этом отношение патрульных оказалось на удивление доброжелательным. После всего, что я видел в других стабах, это реально удивляло.

Сами ворота были открыты. Как оказалось, въезд в Лас-Вегас представлял собой узкий извилистый коридор из бетонных стен длиной не меньше десяти метров. Когда мы проехали его, то оказались на небольшой площадке, со всех сторон окружённой стенами.

Со стен в нас целилось, наверное, с десяток стволов. Это только те, что мы могли увидеть. Сколько их там было на самом деле — одному чёрту известно. В общем, с охраной в Лас-Вегасе всё было поставлено очень серьёзно.

Мы прошли обычную проверку у местного ментата, после чего наконец оказались внутри стаба.

Первое впечатление от Лас-Вегаса оказалось… странным. Я ожидал увидеть что угодно: крепость, лагерь выживших, очередной мрачный стаб с грязными улицами и угрюмыми людьми. Но реальность оказалась совсем другой.

Внутри стен жизнь кипела. Широкая улица тянулась вперед, между аккуратными зданиями. Не развалинами, не полуразрушенными коробками, как это обычно бывает в Улье, а нормальными домами. Где-то двухэтажные, где-то выше. Многие даже выглядели отремонтированными. На окнах стекла, на крышах целые покрытия. Некоторые фасады были покрашены — пусть не идеально, но явно старались.

По улице шли люди. Много людей. И самое удивительное — большинство из них выглядели спокойно. Никто не метался, не хватался за оружие при каждом шорохе, как это обычно бывает в других стабах. Люди разговаривали, смеялись, кто-то торговался у прилавков. У дороги стояли лавки, небольшие мастерские, какие-то вывески. Пахло едой, жареным мясом и табаком. Где-то играла музыка.

Я даже не сразу понял, что именно меня так смущает. Потом дошло. Здесь люди жили.

Не выживали, не прятались от тварей, не существовали от рейда до рейда. Они именно жили. Работали, торговали, отдыхали.

— Нравится? — усмехнулся Гитарист, заметив, как я оглядываюсь.

— Не то слово, — признался я. — Я думал, будет… по-другому.

— Все так думают, — хмыкнул он. — Это же Вегас.

Мы медленно ехали по улице, и я продолжал рассматривать город. Здесь было шумно, ярко и неожиданно… весело. Где-то впереди светились вывески, мелькали огни, слышался смех.

Я вдруг понял, почему этот стаб назвали именно так. Лас-Вегас в Улье оказался не просто укреплённым городом. Это был островок нормальной жизни среди безумия.

И, судя по всему, местные старались изо всех сил сделать вид, что вокруг нет миллионов заражённых, бесконечных перезагрузок кластеров и прочих прелестей Улья.

— Поехали, — сказал Кольт. — Нам ещё заселиться надо.

Я кивнул, но всё ещё смотрел по сторонам. Если честно, после всего, что я видел в Улье, этот город казался почти нереальным. Но именно здесь жил Лаки. И здесь нам предстояло искать ответы.

Машину мы оставили на специальной стоянке возле внутренней стены. Территория оказалась огромной и забитой техникой. Я сначала даже не поверил своим глазам.

БТРы, броневики, несколько грузовиков с установленными на крышах пулемётами. В дальнем углу стояла пара старых танков, рядом какие-то странные бронированные машины, которых я раньше никогда не видел.

Техники здесь было, конечно, заметно меньше, чем в легионе, но всё равно количество впечатляло.

— Неплохо устроились, — пробормотал я.

— Вегас может себе позволить, — спокойно сказал Гитарист. — Здесь денег крутится больше, чем во многих стабах за год.

Он уверенно захлопнул дверь машины и первым направился к выходу со стоянки. Я быстро понял, что ориентируется он здесь прекрасно.

— Ты здесь часто бывал? — спросил я.

— Работал, — коротко ответил он.

Мы вышли со стоянки и влились в поток людей. Улица оказалась широкой и шумной. Людей вокруг было столько, что я на секунду даже растерялся. После пустых дорог Улья и редких стабов это выглядело непривычно.

— Добро пожаловать в Лас-Вегас, — усмехнулся Гитарист. — Самый весёлый стаб Улья.

Чем дальше мы шли, тем больше вокруг становилось света. Неоновые вывески, прожекторы, гирлянды лампочек. Всё это мигало, переливалось и светилось так, будто электричества здесь было больше, чем здравого смысла.

Откуда-то гремела музыка. Люди смеялись, спорили, торговались. Возле некоторых заведений стояли зазывалы. Мимо нас прошла компания девушек в откровенных нарядах. Грохот проводил их долгим взглядом.

— Вот это я понимаю стаб, — довольно сказал он. — Люди живут.

Гитарист фыркнул.

— Не расслабляйся. Здесь могут выпотрошить быстрее, чем за стеной заражённые.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Грохот. — Стаб как стаб.

- Ну не скажи, - откликнулся Холодный.

Я огляделся ещё раз. Если честно, после всего, что я видел в Улье, это место выглядело почти нереальным. Обычно стаб — это стены, охрана, мастерские и пара баров.

А тут…

Бары, клубы, музыка, свет. Будто кто-то решил устроить посреди конца света маленький праздник.

— Нам туда, — сказал Гитарист и кивнул вперёд.

Я проследил за его взглядом. Над одним из зданий висела огромная светящаяся вывеска. Судя по количеству охраны у входа, заведение было явно не из дешёвых. Музыка гремела так, что её было слышно через пол-улицы.

— Клуб Лаки, — сообщил Гитарист.

Я усмехнулся. Похоже, знакомство с Лас-Вегасом обещало быть интересным.

— Не так быстро, — охладил наш энтузиазм Кольт. — Сначала заселимся. Потом уже пойдём знакомиться с местными развлечениями.

Грохот тяжело вздохнул.

— Вот умеешь ты настроение испортить, командир.

— Ничего, — спокойно ответил Кольт. — Клуб от нас никуда не денется.

— Какого рода гостиница нам нужна? — спросил Гитарист.

— Давай самую дорогую и самую шикарную, — сказал Холодный.

Он произнёс это с явным предвкушением и вызывающе посмотрел на Кольта.

Кольт в ответ только неодобрительно покачал головой.

— Ты сколько жемчужин поднял с тех двух элитников? — спросил он.

— Три чёрные и одну красную, — с готовностью отрапортовал Холодный.

Кольт обвёл взглядом нашу команду. Все стояли, как школьники перед раздачей подарков, и старались выглядеть максимально серьёзно. Получалось не очень.

Командир усмехнулся.

— Ладно. Гитарист, давай самую дорогую и самую шикарную.

Гитарист немного помялся.

— Это будет реально дорого.

Кажется, слова подчинённого слегка задели Кольта.

— Мы, между прочим, самая успешная команда в этом регионе, — спокойно сказал он. — А может, и не только в регионе. Как-нибудь переживём одну дорогую гостиницу.

— Так я же не против, — быстро пошёл на попятную Гитарист. — Идёмте тогда за мной.

Гитарист уверенно повёл нас по одной из боковых улиц. Чем дальше мы уходили от шумного квартала развлечений, тем спокойнее становилось вокруг. Музыка гремела уже где-то позади, а здесь жизнь текла более размеренно. Через пару минут Гитарист остановился и кивнул на здание впереди.

Гостиница выглядела солидно, но без излишнего пафоса. Трёхэтажное строение из тёмного бетона и кирпича. Видно было, что когда-то это был обычный городской дом, но его хорошо переделали. Окна закрывали толстые металлические ставни, на крыше торчали прожекторы и несколько пулемётных точек. Над входом висела аккуратная светящаяся вывеска.

Никакой вычурности. Но сразу понятно — место серьёзное. Перед входом стояло несколько дорогих машин. Не броневики, как на стоянке у стены, а именно гражданские тачки — ухоженные, блестящие, явно любимые хозяевами. Рядом курили и о чём-то спорили несколько крепких мужиков при оружии.

— Неплохо, — пробормотал я.

— Это ещё снаружи, — усмехнулся Гитарист и толкнул дверь.

Внутри оказалось неожиданно уютно. Небольшой холл освещали мягкие лампы под потолком. Пол выложен плиткой, стены обшиты тёмным деревом. Никакой роскоши, но всё чисто, аккуратно и явно сделано с расчётом на людей, у которых есть деньги.

Вдоль одной стены стояли диваны и несколько столиков. За ними сидела пара компаний — кто-то пил, кто-то тихо разговаривал. Воздух пах хорошим табаком и едой.

Напротив входа находилась стойка ресепшена. За ней стояла симпатичная девушка лет двадцати пяти. Светлые волосы собраны в хвост, на лице лёгкая улыбка. Увидев нашу компанию, она сразу оживилась.

Но куда больше внимания привлекала охрана. По обе стороны от стойки стояли два здоровенных кваза. Настоящие шкафы из мяса и костей. Широкие плечи, толстые руки, на поясе тяжёлые дубинки и пистолеты. Правда, на фоне Грохота они уже не выглядели такими уж гигантами. Один из квазов лениво окинул нас взглядом и задержался на Грохоте. Похоже, прикидывал шансы.

— Добрый вечер, — приветливо сказала девушка. — Чем могу помочь?

Гитарист сделал шаг вперёд.

— Нам нужны номера.

Девушка оглядела нашу компанию внимательнее, явно оценивая клиентов. Видимо, оценила она нас не слишком высоко.

— Двухместный номер будет стоить двадцать пять споранов в сутки, — произнесла она таким тоном, будто заранее ожидала, что мы сейчас начнём торговаться.

— Сколько? — возмутился Холодный. — Да вы тут не охренели ли часом?

Напор Холодного девушку явно напряг. Она быстро глянула в сторону охраны, и оба кваза подтянулись ближе.

— Здесь в ста метрах есть другая гостиница, — сказала она уже заметно увереннее. — Там цены значительно ниже.

— Холодный, тебя же предупреждали, что будет дорого, — недовольно сказал Кольт.

Холодный поджал губы. Потом вдруг выпрямился, принял позу наследного принца, путешествующего инкогнито, и спокойно спросил:

— А номер люкс у вас есть?

Девушка уставилась на него так, будто решила, что над ней издеваются. Потом снова покосилась на квазов. Те шагнули вперёд, заслонив её своими спинами, и попытались задавить Холодного тяжёлыми взглядами.

Это они, конечно, зря. Всего несколько дней назад Холодный один на один рубился с элитником. После такого какие-то квазы его точно не впечатлят. Судя по всему, во взгляде Холодного они прочитали что-то такое, что умерило их энтузиазм.

— Мой друг спросил, есть ли у вас люкс, — ледяным тоном повторил Кольт.

Несколько секунд все молчали.

— У нас есть люкс, — наконец пискнула девушка из-за спин квазов.

— Сколько люксов сейчас свободно? — тем же холодным голосом спросил Кольт.

— Два.

— Значит так, — спокойно сказал Кольт. — Мне и Холодному по люксу. Остальным — лучшие одноместные номера, какие у вас есть.

Девушка заметно побледнела.

— Это будет стоить… четыреста споранов в сутки.

— Отлично, — отреагировал Кольт так, будто каждый день платил такие суммы за ночёвку.

Потом он повернулся к Талому.

— Спораны с последнего сбора у тебя?

Талый кивнул.

— Тогда рассчитайся и пошли уже.

Талый сунул руку во внутренний карман и достал пакет. Я сразу узнал его. Тот самый замызганный пакет, в который я собирал спораны на развалинах Единства. Талый спокойно перевернул его над стойкой. Груда споранов с тихим стуком высыпалась на столешницу. В холле сразу стало тише.

Квазы переглянулись. Талый начал неторопливо отсчитывать нужную сумму. Один из охранников всё же сделал шаг вперёд, явно решив проконтролировать процесс. В этот момент Грохот тоже шагнул вперёд. Просто шагнул. Без слов. Без угроз. Но рядом с ним кваз внезапно стал выглядеть уже не таким уж внушительным. Охранник остановился. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом кваз хмыкнул и сделал шаг назад.

Талый тем временем спокойно закончил считать.

— Четыреста, — сказал он и подвинул спораны к девушке.

Увидев деньги, квазы окончательно расслабились и отошли в стороны. Девушка быстро сгребла спораны и постаралась снова изобразить профессиональную улыбку. Похоже, она только сейчас поняла, что перед ней стоят совсем не те клиенты, за которых она нас сначала приняла.

Кольт оглядел нашу компанию.

— Так. Расходимся по номерам. Приводим себя в порядок. Через час собираемся.

Грохот уже разворачивался к лестнице, но остановился.

— Где собираемся?

Кольт перевёл взгляд на Гитариста.

— Здесь что-нибудь для отдыха есть?

Гитарист повернулся к девушке.

— У вас баня или бассейн имеется?

Девушка заметно оживилась. Теперь она смотрела на нас уже совсем другим взглядом.

— На втором этаже есть банный комплекс. Парилка, бассейн и бар.

Грохот довольно ухмыльнулся.

— Вот это уже разговор.

Кольт кивнул.

— Отлично. Через час в бане.

Мы разобрали ключи и разошлись по этажам. Мой номер оказался на втором этаже. Дверь открылась тяжело, с глухим щелчком замка.

Первое, что я отметил — тишину. После дороги, стрельбы, вечных ночных тревог и напряжения это ощущалось почти нереально.

Комната была не слишком большой, но очень аккуратной. Широкая кровать у стены, настоящий матрас, а не кусок поролона, как это обычно бывает в стабах. Рядом тумбочка, лампа и небольшой стол. У противоположной стены стоял шкаф и кресло.

Самое приятное — отдельная душевая. Небольшая, но чистая. Плитка на стенах, нормальный кран и даже зеркало. Я открыл воду. Из крана пошла горячая струя. Горячая.

Я пару секунд просто смотрел на неё, потом усмехнулся. Да, Вегас умел производить впечатление. Скинул с себя одежду и наконец-то нормально вымылся. Пыль дороги стекала в слив серыми разводами.

Когда вернулся в комнату, настроение заметно улучшилось. На секунду сел на кровать проверить матрас, и тут понял, что если сейчас лягу — на баню меня через час уже никто не поднимет.

Пришлось вставать. Я натянул чистую одежду, проверил оружие по привычке и направился к двери. Похоже, вечер в Лас-Вегасе только начинался.

Найти баню оказалось не так просто, как я рассчитывал. Коридоры гостиницы тянулись один за другим, несколько раз попадались какие-то служебные двери и лестницы. Один раз я вообще вышел к чёрному ходу и только потом понял, что иду не туда.

Пришлось возвращаться. Наконец впереди показалась табличка с простым словом «Баня» и стрелкой. Я свернул за угол и почти сразу понял, что пришёл куда надо.

У двери стояли две девушки. Обе в коротких халатах, едва прикрывающих фигуры, и с такими улыбками, будто мы знакомы уже много лет. Одна из них сразу шагнула ко мне.

— Добрый вечер, красавчик, — сказала она мягким голосом. — В баню?

— Туда, — кивнул я на дверь.

— Можем помочь отдохнуть, — добавила вторая. — У нас хорошие руки.

Я растерялся не зная, как поступить. Не тот у меня статус в группе чтобы принимать такие решения.

- Я что, первый? Мои друзья еще не подошли?

- Так вас много? – обрадовалась симпатичная брюнеточка.

- Блин, а ведь девушки и вправду хороши, - подумал я с тоской.

К счастью, в этот момент по коридору раздались тяжелые шаги. Кто-то из наших, и я даже догадываюсь, кто.

Глава 13

Из-за угла коридора вырулил Грохот. Когда он увидел меня с девушками, его лицо начало стремительно меняться. Сначала брови полезли вверх, а челюсть слегка отвисла. Потом в глазах блеснуло озарение, и спустя мгновение физиономия здоровяка расплылась в довольной улыбке.

Я даже мысленно застонал. С таким выражением лица Грохот обычно начинал творить какую-нибудь ерунду

— Ба, какие люди! — радостно заявил он. — Девчонки, вы не представляете, как вы вовремя.

Сказав это, он, недолго думая, сгреб девушек в охапку и прижал к себе с двух сторон с таким видом, будто отпускать их больше не собирается. Девушки от такого напора слегка напряглись, но только слегка. Никаких попыток освободиться из объятий Грохота они не предпринимали.

Мне такое отношение совершенно не понравилось, и я предпринял попытку отбить у него брюнеточку. Моё безуспешное бодание с этим амбалом ни к чему не привело. Зато девушкам, похоже, понравилось. Во всяком случае они начали весело хихикать.

— Ты что, гад такой, делаешь? — притворно возмутился Грохот.

— Отдай! Моё! — возмущённо заявил я.

— Нет, вы только посмотрите на это неблагодарное создание. Я его учу, воспитываю, тренирую — и что в ответ? Ты хочешь лишить меня общества самой прекрасной пери?

Я даже на секунду опешил от таких слов. Похоже, Грохот втайне читает какие-то книжки. И, судя по всему, без картинок.

— Грохот, ты откуда вообще слова такие знаешь? Прекрасная пери. Надо же. Я думал, ты кроме «упал, отжался» других не матерных слов вообще не знаешь. И вообще, зачем тебе сразу две? Давай делись.

— Мой юный падаван, ты даже не представляешь, сколько всего я ещё знаю. Подавись, неблагодарный ученик.

И Грохот великодушно фыркнув, отпустил брюнеточку.

Абсолютно довольный жизнью, я обнял девушку и с видом победителя уставился на Грохота.

— Девчонки, а почему вас так мало? — возмутился он.

— А вас сколько? — спросила вторая, длинноногая шатенка с весьма выразительной грудью.

— Нас восемь. Но мы о-о-очень голодные, — со вселенской грустью в голосе заявил Грохот.

Я с интересом посмотрел на девушек, пытаясь понять, поверят ли они в эту трагедию. Судя по их лицам — почти поверили.

— Так сколько девушек вам надо? — переспросила шатенка. Судя по всему, именно она была старшей в этой паре.

— Двадцать. Или даже тридцать, — безапелляционно заявил Грохот.

— Двадцать? — с сомнением переспросила девушка и выразительно переглянулась с напарницей.

Грохот правильно истолковал сомнение в её голосе.

— А скажи мне, красавица, почему все девушки в славном Лас-Вегасе принимают нас за нищебродов? Ты не стесняйся, я не обижусь. Мне правда интересно.

— Ну… вы похожи на рейдеров, — немного замявшись, ответила шатенка.

— Хм. Вот сейчас не понял. Мы действительно рейдеры. И что? Рейдерам не нужна любовь?

— Ну… — девушка снова замялась. — Рейдеры обычно всё время жалуются, что им опять не повезло, что на их отряд напал элитник, и вообще жалуются на судьбу.

— Ага, кажется, понял, — обрадовался здоровяк. — Видите ли, милые девушки, мы не такие. Мы, наоборот, очень везучие рейдеры. На наш отряд напало сразу два элитника.

Девушки посмотрели на него так, словно пытались понять, шутит он или просто дурак. Я бы на их месте тоже сомневался.

— Вообще-то, это мы на них напали, — поправил я Грохота.

— Ну неважно.

Девушки недоумённо переглянулись. Тут заговорила брюнеточка.

— А это случайно не вы вчера вывалили две тысячи споранов на стойку Милы, а потом напугали Валентино?

— Ну ничего себе, — восхитился я. — Это кто у вас так хорошо умеет считать?

Я ведь сам собирал тот пакет со споранами, и по моим подсчётам там было чуть больше двух тысяч. Я каждый споран лично выковыривал из заражённых, а кто-то просто взглянул на горку и за несколько секунд прикинул количество. Это впечатляет.

— Валентино — это тот мелкий кваз, который решил заступить мне дорогу? — догадался Грохот.

— Значит, это вы! — уверенно заявила брюнетка.

Девушки снова переглянулись. На этот раз гораздо веселее.

— Вы уверены, что нужно именно двадцать?

— Точно не меньше. А лучше больше. Только, милая, ты же понимаешь — кривоногие уродины нам не нужны.

— Кривоногих точно не будет, — пообещала девушка. — Мы тогда сбегаем и через полчаса приведём всех.

— Э-э-э, нет. Я свою никуда не отпущу.

Грохот для надёжности подхватил взвизгнувшую девушку и взвалил её себе на плечо. После чего легонько хлопнул по попе.

— Иди одна. И поспеши. Ты же не хочешь, чтобы твоя подруга в одиночку отдувалась.

Девушка на плече что-то недовольно прокричала и попыталась вывернуться, но Грохот успокаивающе погладил её по попе.

— Не волнуйся, милая, никому я тебя не отдам. Не знаю, хорошая это для тебя новость или плохая, но ближайшие пару дней ты моя. И только моя.

Девушке такой подход, похоже, понравился. Во всяком случае она расслабилась и перестала трепыхаться.

В этот момент на нас вышли Кольт с Холодным.

— Это что здесь происходит? Вернее, почему это происходит без нас? — возмутился Холодный.

— Потому что ты слишком долго ходишь, — невозмутимо ответил я.

Холодный прищурился.

— Я запомнил.

— Господа начальники, не волнуйтесь, мы уже обо всём договорились. Всё будет. Только попозже. А я пошёл.

— Я даже боюсь спрашивать, о чём именно ты договорился, — мрачно сказал Кольт.

— Всё под контролем, — уверенно заявил Грохот и исчез в бане.

Брюнетка тоже убежала, и мы остались втроём.

— Докладывай, — скомандовал Кольт.

— Коротко или как обычно? — уточнил я.

— Коротко.

— Тогда всё плохо.

Кольт вздохнул.

— Давай как обычно.

Я коротко пересказал последние события, особо акцентировав внимание на том, что по отелю уже начали ходить слухи про нас и наши две тысячи споранов. Я имел в виду, что неплохо бы теперь соблюдать осторожность, но мои командиры сделали из этого совсем другой вывод.

— В принципе, нам не помешают слухи о том, что команда безбашенных рейдеров сыплет спораны направо и налево, — задумчиво сказал Кольт. — Тем проще нам будет добиться аудиенции у Лаки.

Холодный усмехнулся.

— Или тем быстрее нас попробуют ограбить.

Кольт пожал плечами.

— Так это еще лучше.

Мы добрались до бани быстро. Помещение оказалось куда больше, чем я ожидал. В центре находился небольшой бассейн — метров шесть в длину и примерно три в ширину. Вода в нём была чистая и слегка парила. Вокруг стояли лежаки, несколько столиков и расставленные без особого порядка стулья.

По стенам виднелись двери. Одна вела в парилку — оттуда тянуло горячим влажным воздухом. Рядом была душевая. Чуть дальше несколько отдельных комнат с плотно закрывающимися дверями. Назначение их угадывалось без труда.

Грохот долго выбирать не стал.

Он с довольным видом утащил свою добычу в ближайшую комнату для интима, после чего дверь захлопнулась. Спустя несколько секунд оттуда начали доноситься характерные звуки.

Холодный покосился на дверь и покачал головой.

— Быстро он.

Кольт только хмыкнул.

Я не стал участвовать в обсуждении и просто спрыгнул в бассейн. Вода оказалась приятно тёплой. После беготни последних часов это ощущалось почти как роскошь.

Я устроился у бортика, положив руки на край.

Остальные тем временем рассредоточились по помещению. Холодный осматривал баню так, словно проверял укрепления перед штурмом. Кольт выбрал лежак и уселся, вытянув ноги.

— Неплохое место, — заметил он.

— Если переживём ближайшие пару дней, можно будет сюда ещё раз зайти, — отозвался Холодный.

Из комнаты Грохота раздался особенно громкий звук, после чего оба одновременно посмотрели в ту сторону.

Кольт усмехнулся.

— Судя по всему, он уже переживает.

Я только покачал головой.

— Главное, чтобы он баню не сломал.

Дверь душевой открылась, и в помещение заглянул один из наших.

— Остальные скоро подойдут, — сообщил он.

Люди постепенно подтягивались. Кто по одному, кто по двое. Баня начала наполняться шумом голосов, смехом и разговорами. Кто-то сразу направился к душу, кто-то к столам.

Я лениво плавал в бассейне и наблюдал за происходящим.

Минут через двадцать дверь бани распахнулась. На пороге появилась брюнетка, которую мы уже видели. За её спиной стояли девушки. Много девушек.

Я быстро пересчитал. Двадцать. Плюс она сама и ещё та, которую утащил Грохот. Итого двадцать две.

За всей этой компанией стоял кваз. Невысокий, широкоплечий, с сероватой кожей и внимательными глазами. Одет он был аккуратно, как это обычно бывает у квазов.

Он вошёл последним и сразу начал оглядываться. Его взгляд быстро пробежался по помещению, по нашим людям, по Кольту, по Холодному… но, похоже, он не мог понять, кто здесь главный. Кваз остановился возле входа и снова внимательно посмотрел на всех.

Брюнетка тем временем широко улыбнулась.

— Мы привели девушек.

В бане на секунду стало заметно тише. Несколько наших бойцов одновременно повернули головы. Я заметил, как глаза у некоторых слегка округлились. Кольт спокойно поднялся с лежака. Кваз сразу зацепился за него взглядом. Похоже, старшего он всё-таки нашёл.

— Девушки будут стоить десять споранов за час или двадцать пять споранов в сутки, — объявил он ценник.

— Неслабо, — спокойно откликнулся Кольт.

— Выбирать будете? — невозмутимо продолжил кваз.

— В смысле выбирать? — не понял Кольт.

Кваз удивлённо моргнул.

— Ну… вы можете выбрать тех, кто останется с вами. Остальных я заберу.

— Ты что, шутишь, братуха? — мгновенно взвился Холодный. — Мы три месяца из рейдов не вылазим. Нам этих мало, а ты говоришь…

Кольт лениво поднял руку, и Холодный тут же замолчал.

— Будь так добр, дружище, нам нужно ещё парочку, — спокойно сказал командир. — И оставь их на три… нет, на четыре дня.

Глаза у кваза забегали.

— Это будет стоить… — он задрал глаза к потолку, явно пытаясь произвести сложные расчёты.

Кольт терпеливо подождал пару секунд, потом протянул руку вперёд. На его ладони словно из ниоткуда появилась чёрная жемчужина. Я даже в бассейне чуть приподнялся, чтобы лучше видеть реакцию.

Кваз вытаращил глаза и, кажется, на мгновение забыл, как дышать. Девушки, которые до этого момента тихо щебетали между собой, тоже мгновенно замолчали. Двадцать пар глаз уставились на жемчужину как заворожённые. В бане повисла почти полная тишина.

— Лови, — небрежно сказал Кольт.

Он подбросил жемчужину в сторону кваза. Тот дёрнулся вперёд и судорожно поймал её обеими руками, словно боялся, что она сейчас исчезнет. Кваз поднёс жемчужину к глазам и долго смотрел на неё, не моргая.

— И, дружище, — спокойно продолжил Кольт, — мы рассчитываем на серьёзные бонусы. Здесь явно не хватает чего-нибудь выпить и закусить.

— И гитару, — добавил Гитарист.

— И гитару, — подтвердил Кольт.

Кваз медленно перевёл взгляд на него.

— Гитару? — растерянно переспросил он.

— Дружище, — терпеливо сказал Кольт. — Милая девушка на ресепшене сказала нам, что в вашей гостинице всё так дорого, потому что вы обеспечиваете гостям высокий уровень сервиса. Так вот, мы ваши гости. И мы просто-таки жаждем ощутить высокий уровень сервиса. Ты ведь понимаешь, о чём я?

— П-понимаю, — пролепетал кваз.

— Ну значит ещё пару девушек, напитки, закуски… и гитару. И постарайтесь нас не разочаровать.

Кольт сделал небольшую паузу и чуть улыбнулся.

— А то мы расстроимся.

Он обвёл рукой баню, нашу команду и девушек.

— А вам не понравится расстроенный Кольт и его команда.

Кваз нервно сглотнул.

Кольт ткнул себя пальцем в грудь.

— Кольт — это я.

Я тихо хмыкнул, опускаясь обратно в воду. Похоже, сегодняшний вечер обещал быть очень интересным.

Нашёл взглядом брюнетку и поманил её к себе. Она с готовностью сбросила халат и, оказавшись в купальнике ярко-жёлтого цвета, зашла в бассейн. Я притянул её к себе и внимательно осмотрел. Высокая, худая, длинноногая, с маленькой грудью и озорными глазами, в которых плескались настоящие бесенята.

— Главное, чтобы не выстрелила мне в спину, — поёжился я, вспоминая недавние неприятности.

— Тебя как зовут, красавица?

— Лира, — ответила она с широкой улыбкой. — А тебя?

— Орел. Очень приятно познакомиться, Лира.

— Взаимно, Орел. — Она слегка подтолкнула меня плечом, будто проверяя, не слишком ли я серьёзен.

Я обнял её и коснулся губами шеи, а она только весело хихикнула. В воздухе плескался аромат воды и лёгкая озорная энергия, будто весь бассейн знал, что сейчас начинается настоящее веселье.

Парни постепенно начали разбирать девушек, выбирая себе по две. Холодный, как всегда, не мог остановиться на минимуме, и вскоре оказался в бассейне с четырьмя — почти как будто он планировал устроить собственную арену для водных сражений. Девушки хохотали, плескаясь вокруг него, а он уверенно раздавал лёгкие подколки, будто был королём этого мини-водного царства.

Вдруг из-за угла с громким топотом выскочил Грохот. Он ловко схватил ещё парочку девушек и с широкой улыбкой уволок их в комнату для интима. Голоса и смех быстро растворились за закрытой дверью.

Я прижал Лиру к себе, и сердце ёкнуло: вдруг всех девушек разберут, и наша компания останется «без охраны». — Лира, в нашу маленькую компанию срочно нужна еще одна девушка, есть идеи? — осторожно спросил я.

- Тебе что меня не достаточно? – Игриво возмутилась она

- Пусть еще одна будет про запас – неумело отшутился я

- Тебе какую? – серьезно спросила Лира

- Веселую, и красивую. Такую как ты.

- Такой как я больше нет – усмехнулась девушка

Потом прищурилась и, словно выбирая, кивнула на блондинку: — Селина.

Селина, заметив взгляд Лиры, грациозно подошла и присоединилась к нам в бассейне, её смех мгновенно переплелся с плеском воды.

Тем временем в бане появилась обслуга. Девушки в аккуратных фартучках начали расставлять столики вокруг бассейна, заносить напитки и лёгкую закуску — тарелочки с орешками, мясные рулеты, фрукты, ледяные напитки. Народ с интересом начал себе наливать, обсуждать впечатления и подшучивать друг над другом, а смех и разговоры смешались с плеском воды.

Грохот вылез на запах, словно чуткий зверь, услышав звон бокалов. Он широко улыбнулся, в одной руке крепкий стакан с бурым виски, в другой — девушек, которых решил «проверить на вкус». — Чтоб я так жил! – торжественно провозгласил он свой тост

Вся баня тут же откликнулась смехом, плеском и радостным гулом. Атмосфера стала лёгкой, игривой, но при этом каждая улыбка и взгляд показывали, что команда здесь и сейчас — единое целое.

Принесли гитару. Гитарист уселся на стул, проверил струны, покрутил колки, прислушиваясь к звуку, настраивая инструмент. — Командир, я так понимаю, мы в стрип-клуб сегодня не пойдем? — спросил он с лёгкой улыбкой.

— Какой ещё стрип-клуб? — возмутился Грохот, плотоядно осмотрев своих девушек и выразительно облизнувшись. — Пока не наемся, я ни ногой отсюда.

Кольт согласно пожал плечами. Дескать, как я пойду против мнения коллектива.

— Ну и отлично, — обрадовался Гитарист. Он ударил пальцами по струнам, и в бане зазвучала лёгкая, немного рваная, но бодрая мелодия. Струны гудели, отражаясь от стен бассейна, смешиваясь с плеском воды и весёлым гулом разговоров.

Я устроился в воде, облокотившись на край бассейна, наблюдая, как девушки играют. Лира с Селиной устроились рядом, тихо обсуждая что-то и иногда поддразнивая друг друга, а Холодный, усевшись в воде, с радостью раздавал лёгкие подколки своим четырём спутницам.

Грохот, словно отмечая новый ритм, аккуратно поднял бокал с виски, громко чокнулся с ближайшей девушкой и мечтательно провозгласил: — Жить хорошо!

- А хорошо жить ещё лучше! – с готовностью подхватили девушки

Мелодия гитары и смех наполняли баню, создавая ощущение, что на час-другой этот мир — только их.

Я задержал взгляд на Лире и Селине, их лица светились лёгким возбуждением и озорством, а в глазах плескались отблески света от ламп бассейна. Аккуратно обнял их за талию, ощущая тепло и мягкость их тел, и лёгкий ритм дыхания, который почти сливался с его собственным. Девушки улыбались и шагали рядом, доверчиво следуя за ним. Я медленно провёл их мимо лежаков и столиков, мимо приглушённого шума разговора команды и звона бокалов. Атмосфера была наполнена ароматами сладких напитков, лёгкой закуски и влажного воздуха от бассейна. Чувствовал себя удивительно спокойно и уверенно, будто весь шум и веселье остались за дверью. Наконец они подошли к комнате с большой кроватью, тихо и плавно отодвинув дверь. Лира и Селина шагнули внутрь. Я шагнул за ними и мягко закрыл за собой дверь.

Глава 14

Меня разбудило лёгкое чувство дискомфорта. Что-то щекотало нос. Оказалось — волосы. Чёрные, мягкие, приятно пахнущие. Я прижимал к себе чьё-то тело. Очень приятное, надо сказать, тело. Голова раскалывалась, и соображал я откровенно плохо. Иммунные довольно устойчивы к алкоголю, но я, похоже, вчера принял какую-то конскую дозу.

Ах да. Я пил наравне с моими товарищами. И это было ошибкой. Мои друзья прокачаны до каких-то немыслимых пределов. Соревноваться с ними в выносливости — явно не моя весовая категория. Память о вчерашней вечеринке нехотя возвращалась.

Я провёл рукой по телу, которое прижималось ко мне. Девушка. Совершенно голая. Она уютно устроилась спиной ко мне, а её волосы разметались по подушке и моему лицу.

Организм, похоже, проснулся быстрее головы. Девушка это почувствовала и недовольно поёрзала, устраиваясь поудобнее. От этого стало только хуже. Или лучше — это как посмотреть.

В этот момент у меня за спиной кто-то тихо засопел. Я аж дёрнулся от неожиданности и повернул голову. С другой стороны, лицом ко мне, спокойно спала ещё одна девушка. Блондинка.

Так… вспомнил. Слева от меня Лира, справа Селина. Мы вчера вместе зажигали. И, судя по всему, очень активно.

Сначала была комната с большой кроватью в бане. Потом вечеринка. Гитарист был в ударе — кажется, вся гостиница ходила ходуном. Потом мы каким-то образом перебрались ко мне в номер…

А дальше память обрывалась. Неужели я просто взял и вырубился? Вот это номер. Я осторожно пошевелился. Лира что-то пробормотала во сне и ещё сильнее прижалась ко мне. Селина, наоборот, нахмурилась, но глаза не открыла.

Я вздохнул. Голова всё ещё гудела, но организм, похоже, решил, что утро — самое подходящее время для подвигов. Попытался осторожно разбудить ближайшую девушку. Безрезультатно.

— Ну и ладно… — тихо пробормотал я. — Значит, будем будить по-другому.

Через час довольные и окончательно проснувшиеся девушки потянулись в душ, а я остался лежать на кровати, уставившись в потолок и пытаясь собрать мысли в кучу. Судя по ощущениям, ночь прошла не зря, но организм всё ещё пытался понять, зачем ему такие испытания с самого утра.

Меня отвлёк вид вышедших из душа девчонок. Они кутались в полотенца и почему-то выглядели немного смущёнными.

— Не понял, вы меня теперь что, стесняетесь? — удивился я.

Девушки в ответ только скромно улыбнулись. Ну хорошо хоть не покраснели. Ладно, моя очередь в душ.

Горячая вода быстро привела меня в чувство. Голова всё ещё гудела, но уже терпимо, а мысли начали понемногу выстраиваться в более-менее стройный порядок. Когда я вышел из душа, девчонки уже успели полностью одеться.

Я не сразу понял, что именно меня в их виде смутило. Обычная одежда — джинсы и футболки. Причём обеим очень шло. Я некоторое время внимательно их разглядывал, пытаясь понять, в чём несуразность.

Наконец до меня дошло. Я впервые за всё время в Улье видел людей, одетых в нормальную, цивильную одежду.

— Шикарно выглядите, — улыбнулся я девчонкам.

Они сразу радостно заулыбались в ответ.

— Лира, Селина, у меня небольшой провал в памяти. Не расскажете, как мы оказались в номере и что было непосредственно перед этим?

— В номер мы просто пришли, — ответила Лира. — Мы тебя попросили увести нас, потому что там начал твориться совсем уж треш.

— Да? И какой же треш там начался? — удивился я.

— Пришли ещё две девушки. Одну забрал Гитарист, а вторую начали делить твои товарищи. Двое чуть не подрались.

— И что было потом?

— Пока эти двое разбирались между собой, этот ваш уголовник подкрался сзади, поймал Яну, взвалил её себе на плечо и убежал.

— Зачем Холодному ещё одна девушка? — изумился я. — Он же в самом начале аж четверых забрал.

— Просто из вредности, — пожала плечами Селина. — Неприятный тип.

— Правда? Холодный неприятный тип? А кто тогда приятный?

— Ты, — в один голос заявили Лира и Селина.

— Я? — я искренне удивился. Понял, конечно, что они просто делают мне приятное, но всё равно было неожиданно.

Судя по всему, мои мысли отразились у меня на лице, потому что Лира решила развить свою мысль.

— Конечно ты. Ты не обижайся, но твои друзья — они же настоящие монстры. Я не вижу их уровень, но догадываюсь, что очень высокий. Они уже не совсем люди. То ли дело ты со своим двенадцатым уровнем.

— Каким уровнем? — удивился я. Это утро явно было богато на сюрпризы.

Я залез в интерфейс и обнаружил, что она права — у меня действительно двенадцатый уровень.

Но как?

Открыл логи и почти сразу всё вспомнил. Ах ну да. Я со своим пулемётом за один день накосил несколько сотен заражённых. Шестьсот семьдесят два, если быть точным. Меткость улетела вообще в космос — тридцать четвёртый уровень.

Мне даже выдали награду — пятьдесят свободных очков к первичным характеристикам за то, что я уничтожил больше пятисот опасных заражённых за один день. И, кстати, штрафы за тот бой мне не начислялись. Более того, прилетели дополнительные очки за то, что наша команда уничтожила элитников и руберов.

Неплохо я так приподнялся. И ведь даже не обратил на это внимания. Слишком напряжённый переход тогда получился. Чёртов элитник не давал отвлечься ни на секунду.

Я пролистал логи дальше и неожиданно наткнулся на ещё одну строку, на которую вчера просто не обратил внимания. Ментальная сила выросла сразу на шестьдесят пунктов.

Я даже остановился и перечитал сообщение ещё раз. Ах да, зелёная жемчужина. Совсем про неё забыл. Судя по интерфейсу, этот параметр у меня сразу перескочил на третий ранг, что выглядело довольно внушительно.

Честно говоря, я не очень понимал, зачем мне вообще нужна эта ментальная сила. Сила — понятно, ловкость — понятно, меткость тем более. А вот менталка… ну выросла и выросла. Никаких новых способностей интерфейс мне пока не выдал, никаких бонусов тоже не предложил.

Я пролистал логи дальше и еще один сюрприз и опять приятный.

Гуманность: +614.

Я даже присвистнул. Похоже, бой с заражёнными принёс мне куда больше пользы, чем я думал. Быстро пролистав сводку дальше, я нашёл итоговое значение и на секунду завис.

Гуманность: 720.

Ничего себе. Вот это я разогнался. Я прекрасно помнил, что происходит на отметке в тысячу. Интерфейс присваивает статус героя, а вместе с ним открывается право выбрать особый бонус. Многие рейдеры годами гоняются за этой отметкой, потому что такие подарки Стикс раздаёт нечасто. До тысячи мне оставалось совсем немного.

Я задумчиво почесал затылок. Если всё пойдёт так же бодро, как вчера, то недостающие очки я доберу довольно быстро. А там уже можно будет подумать и о бонусе.

Я закрыл интерфейс и посмотрел на девчонок. Они как раз закончили собираться и теперь с интересом наблюдали за мной, явно пытаясь понять, чем это я так увлёкся.

— Девчонки, а как бы нам с вами позавтракать?

— Завтракают обычно в ресторане. Только это для гостей. За нас придётся платить, — сказала Селина с весьма прозрачным намёком.

— Бросьте, милые вы мои, неужели я вас оставлю голодными, — уверенно заявил я, хотя в этот момент вспомнил одну крайне неприятную деталь.

Споранов у меня не было ни одного.

Вчерашнюю гору мы торжественно вывалили на стойку, а дальше финансами занимался Кольт. Я же после бойни с заражёнными и последующей пьянки просто махнул рукой на такие мелочи, как личный бюджет. Теперь за это приходилось расплачиваться.

Ладно, подумал я, по дороге перехвачу командира и решу этот вопрос. В конце концов, не думаю, что он оставит меня позориться перед девушками из-за такой ерунды.

Девушки тем временем довольно переглянулись, будто заранее знали, что я именно так и отвечу, после чего без лишних слов направились к двери. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ними.

Коридоры гостиницы уже начали оживать. Где-то хлопали двери, слышались голоса и шаги, а издалека доносился приятный запах жареного мяса и свежего хлеба. Судя по всему, ресторан был где-то совсем рядом, и желудок тут же напомнил, что после вчерашних подвигов он тоже имеет право на компенсацию.

Лира оглянулась через плечо, улыбнулась и поманила меня рукой. Девушки уверенно вели меня по коридору, словно это был их собственный дом, и через минуту мы уже подошли к широким дверям ресторана.

На входе нас встретил строгий служитель ресторана.

— По десять споранов с каждой. – Сказал он мне кивнув на девушек

— Подождите минутку, — сказал я, приподнимая руки, — сейчас решу вопрос.

Я шагнул внутрь, и ресторан сразу открылся перед глазами. Помещение было просторное, с высокими потолками и мягким светом от подвесных ламп. В центре зала стоял огромный стол, сдвинутый из нескольких, и за ним расположилась компания рейдеров вместе с девушками. Смех, громкие разговоры и легкая музыка наполняли пространство. По углам ресторана другие посетители жались друг к другу, недовольно переглядываясь и украдкой бросая взгляды на шумную компанию.

Кольта я не заметил, что, честно говоря, только облегчало дело. Я направился прямо к Грохоту, который сидел у центра компании, довольный собой.

Поняв мои затруднения, он протянул мне две горошины — Эквивалент двадцати споранов.

Я принял их, быстро рассчитался, и служитель с легкой покорностью пропустил нас. Девушки следом за мной вошли в ресторан, и мы сразу присоединились к общей компании. Шум, смех и веселье снова окружили нас, а запах свежеиспеченной выпечки усилил ощущение утреннего праздника после вчерашней ночи.

Ощущения от завтрака были просто восхитительными. И дело даже не столько в качестве еды, хотя она, надо признать, была весьма и весьма. После месяцев скитаний по лесам и полям, ночёвок на голой земле и ежедневных тренировок с чокнутым садистом Грохотом всё вокруг казалось почти нереальным. А ведь были ещё бесконечные стычки с заражёнными, когда вокруг только грязь, вонь и кровь.

По сравнению со всем этим здешняя атмосфера выглядела почти роскошью. Чистая, приятная комната, вкусный кофе, свежие булочки и улыбчивые девушки по обе стороны от меня. Не знаю, как выглядит земной рай, но твёрдо уверен — если в Улье существует что-то похожее, то выглядит оно именно так.

Моё благостное настроение неожиданно прервал нарочито громкий, капризный девичий голос откуда-то справа.

— Официант! Меня уверяли, что это приличное заведение, так почему мне приходится завтракать в компании гулящих девок и охамевшего быдла?

Я удивлённо повернул голову.

Это ещё что за наезд на ровном месте?

Возле дальнего столика стояла молодая стройная девушка с огромными зелёными глазами. Рыжие волосы водопадом спадали почти до самой поясницы. Но больше всего меня поразило другое. На ней было роскошное летнее зелёное платье.

Платье.

В Улье.

Час назад обычные джинсы произвели на меня сильное впечатление, а тут — полноценное летнее платье, будто она только что вышла из какого-нибудь дорогого ресторана на Земле.

Перед ней с виноватым видом стоял официант, а чуть позади возвышались два огромных кваза в строгих чёрных костюмах. Все квазы, которых я видел до этого, чем-то напоминали лотерейщиков. Эти двое — нет. По своим габаритам и выражению морд они скорее походили на руберов.

Разговоры за нашим столом стихли. Все с интересом разглядывали девушку, пытаясь понять, как реагировать на такой странный наезд.

Я машинально считал системную информацию над её головой. Обычная девушка. Зовут Аня. Уровень одиннадцатый. Откуда тогда столько гонору?

— Немедленно выведите отсюда этих, — девушка презрительно указала пальцем в нашу сторону. — Я не собираюсь завтракать в свинарнике.

При этом она ещё и топнула ножкой.

Из нашей компании первым отреагировал Холодный. Он пружинисто вскочил со стула и, нехорошо улыбаясь, двинулся в сторону девушки.

— Мадмуазель, вас мама в детстве вежливости не учила? — вкрадчиво начал он.

Квазы тут же шагнули вперёд и заслонили девушку собой. Холодный, словно их вообще не существовало, продолжал идти прямо на неё. Один из телохранителей выставил руку ладонью вперёд и упёрся Холодному в грудь. Тот остановился и перевёл взгляд на охранника. Казалось, он только сейчас его заметил.

— Ты такой большой и сильный, да? — доброжелательно спросил Холодный.

— Да уж посильнее тебя буду, — радостно осклабился кваз.

Ой, дурак, подумал я.

Но вопреки моим ожиданиям, Холодный не стал ломать ему руку. Он вообще не проявил явной агрессии.

— А давай руки перетягивать, — предложил он с дружелюбной улыбкой. — Слыхал про армрестлинг? Победишь — с меня красная жемчужина. Проиграешь — оставишь девушку Аню мне.

Кваз завис, явно не понимая, как реагировать. Холодный вытянул руку и материализовал на ладони красную жемчужину. В зале воцарилась мёртвая тишина. Казалось, все присутствующие смотрят только на один предмет — маленький красный шарик на ладони Холодного.

Тишину нарушила девушка.

— Да Руди тебе обе руки сломает одним пальцем! — запальчиво заявила она.

— Значит, вы, Аня, не против соревнования, — мягко проговорил Холодный. — Ну что, Руди? Твоя хозяйка согласна.

Кваз нерешительно посмотрел на девушку. Та гордо задрала подбородок.

— Ты оставишь Руди красную жемчужину, а вся ваша компания вместе с вашими шлюхами уберётся отсюда и наконец даст мне спокойно позавтракать, — презрительно сказала она.

— Идёт, — коротко ответил Холодный.

Он указал на соседний стол.

— Вот подходящий столик.

Соперники уселись друг напротив друга. Стул под квазом жалобно заскрипел, но всё же выдержал. Руди поставил на стол огромный локоть и ухмыльнулся, когда ладонь Холодного буквально утонула в его лапище.

— Начали, — спокойно сказал Холодный.

Кваз бодро рванул вперёд и даже сумел немного отклонить руку Холодного.

— Да ладно, не может быть… — пробормотал я.

Я прекрасно знал, что Холодный легко выиграл бы подобное соревнование даже у настоящего рубера. Поэтому сразу понял, что он просто играет.

Слегка отклонив руку противника, кваз вдруг упёрся в невидимую стену. Дальше дело не шло. На его лице сначала появилось недоумение, затем беспокойство.

Через несколько секунд ситуация начала меняться. Медленно и почти лениво Холодный выровнял руку. После этого уже ладонь Руди начала постепенно опускаться.

Выражение лица кваза менялось на глазах. А Холодный смотрел на него всё тем же холодным любопытством. Так, наверное, хищник разглядывает свою добычу, пытаясь понять, достаточно ли вкусное мясо у этой зверушки.

Через несколько секунд лапа кваза с глухим стуком легла на стол. Холодный сделал это так легко, будто никакого сопротивления вообще не было. Он несколько секунд смотрел Руди в глаза, потом поднялся и повернулся к девушке.

— Ты идёшь со мной, Аня.

— Что? — испуганно прошептала девушка.

Второй кваз попытался остановить Холодного тем же способом, что и первый. Он выставил руку и попытался упереться ему в грудь.

Но теперь Холодный уже не играл. Он мгновенно схватил протянутую лапу, резко вывернул её, и в тишине зала раздался треск костей. Кваз коротко взвыл.

Следующим движением Холодный подсёк ему ноги, и огромная туша рухнула на пол. В следующий миг в глаз квазу упёрся нож, который Холодный выхватил непонятно откуда.

Такое быстрое и жёсткое подавление полностью деморализовало охранника. Он только застонал и попытался прижать сломанную руку к груди.

Холодный перевёл взгляд на второго кваза. Руди дёрнулся, собираясь вмешаться, но тут ему в голову упёрся ствол огромного пистолета. Грохот умел быть быстрым, когда нужно.

Холодный шагнул к девушке и крепко взял её за руку.

— Пошли.

— Куда? — почти шёпотом спросила она.

— Ко мне в номер. Буду учить тебя вежливости, раз мама не смогла.

На девушку было жалко смотреть. Её губы побелели и мелко дрожали, огромные глаза наполнились слезами. Минуту назад перед нами стояла сама надменность, а теперь она выглядела испуганной и совершенно беззащитной.

Вскочил и быстро подошёл к ним. Всё понимаю. Девушка перешла все мыслимые границы. Но сейчас Холодный тоже явно перебирал.

Я прекрасно осознавал, что в прямом противостоянии с ним у меня нет ни единого шанса. Но и стоять в стороне я не мог. Я положил руку ему на плечо.

— Хватит, Холодный. Твоя шутка немного затянулась.

Он повернул голову и посмотрел на меня.

— Так и знал, что именно ты встрянешь, — недовольно сказал он.

От его взгляда у меня неприятно заныли костяшки пальцев. Те самые, которыми я когда-то ударил его в челюсть. Не знаю, чем бы всё закончилось, но в этот момент в зале появился Кольт. Я даже выдохнул от облегчения.

Но то, что сделал Кольт дальше, повергло в шок и меня, и Холодного. Он вообще не обратил на нас внимания. Подойдя к девушке, он слегка склонил голову.

— Госпожа Сибилла, я приношу вам свои глубочайшие извинения за поведение моих людей. Прошу не принимать это как личное оскорбление. Просто у некоторых из них… специфическое чувство юмора. Если вы всё же считаете себя обиженной, я готов уплатить виру.

С этими словами Кольт склонился в почтительном поклоне.

Я почувствовал, как у меня буквально отвисает челюсть. По ошарашенному взгляду Холодного было видно, что он тоже ни черта не понимает.

Что. Здесь. Вообще. Происходит.

Глава 15

Аня, или Сибилла, перевела взгляд на Кольта.

— Я рассчитывала, что ты меня не узнаешь, Кольт. Обстоятельства нашей прошлой встречи позволяли на это надеяться.

Она говорила тихо, так что разговор слышали только я и Холодный. Кольт ответил таким же негромким голосом.

— Вы правы, госпожа Сибилла. Когда тебя сжигают заживо, не до разглядывания красивых женщин. Но почему-то образ валькирии, стоящей на броне с развевающимися на ветру рыжими волосами, отпечатался у меня в памяти, как фотография.

Сжигают заживо? Так она что, килдинг?

Между тем, с девушкой произошла удивительная метаморфоза. Вроде все осталось прежним. Лицо, фигура, платье, ничего не изменилось, но если минуту назад перед нами сидела испуганная гимназистка, то теперь на нас смотрела опасная хищница. От девушки, хотя какой к черту девушки, скорее от много повидавшей женщины, исходили волны силы и власти. Это было в ее позе, и особенно в глазах. Она смотрела на Кольта с тем же холодным вниманием, с каким минуту назад Холодный разглядывал кваза. Всем своим организмом я чувствовал опасность, исходящую от нее.

Она перевела взгляд на Холодного. Тот всё ещё держал её за руку, но под насмешливым взглядом сощуренных зелёных глаз вдруг заметно стушевался и быстро отпустил её. На всякий случай он даже убрал руку за спину. Сибилла на секунду задержала взгляд на мне, одарила лёгкой улыбкой и снова посмотрела на Кольта.

— Какой изысканный комплимент. А ты за прошедшее время возмужал и заматерел, Кольт.

— Всё течёт, всё меняется, — философски заметил наш командир.

— Значит, просто так внедриться в твою команду у меня не выйдет?

Кольт удивлённо приподнял брови.

— А зачем… Нет, госпожа Сибилла. Просто так внедриться не выйдет.

— А если я хорошо заплачу?

— Простите, госпожа Сибилла. Заплатите за что?

— За то, чтобы присоединиться к твоей команде.

Кольт чуть покачал головой.

— Боюсь, что столько вы мне не заплатите.

— Ну да, белый жемчуг я тебе точно не дам. Что же нам делать, дорогой Кольт? Как разрешить возникшие трудности?

— Будет значительно проще, если вы объясните, что именно вам нужно.

— Ну хорошо, видимо мне некуда деваться. Видишь ли, дорогой Кольт, мне от тебя нужен один артефакт.

— Какой артефакт?

Я заметил, что Кольт подбирает слова с предельной осторожностью.

— Такой чёрный камень, который поблёскивает зеленью. Размером с твой кулак, форма — правильный куб.

Кольт слегка развёл руками.

— Госпожа Сибилла, у меня совершенно точно нет такого артефакта.

— Я знаю, дорогой Кольт. Сейчас у тебя его нет. Но скоро он попадёт к тебе в руки. И вот ведь какая штука — попадёт он к тебе, а нужен он мне.

— Откуда вы знаете, что он попадёт ко мне в руки?

— Ох, Кольт, какие нескромные вопросы. Впрочем, я отвечу. В виде исключения. Ты же знаешь, что в Улье встречаются самые разные умения. Иногда попадаются уникумы, способные заглянуть в будущее. Вот оттуда я и знаю, что нужный мне артефакт вскоре окажется у тебя.

Кольт на секунду задумался.

— Ну… когда и если этот артефакт окажется у меня, я, наверное, буду готов вам его… например, продать.

Сибилла слегка наклонила голову.

— А перед этим ты покажешь его этому славному юноше, не так ли?

Она указала на меня одним лишь взглядом.

— Ну…

— Нет, дорогой Кольт, так не пойдёт. Ладно, твоя взяла, давай сделаем по-другому. На севере есть стаб, называется Южный Форт. Забавно, правда? Стаб на севере, а называется Южный.

— Действительно забавно, — без особого успеха попытался улыбнуться Кольт.

Было видно, что он предельно сосредоточен и готов к любому повороту.

— Так вот. Когда ты вскоре окажешься там и перед тобой встанет практически нерешаемая задача, вспомни, что у тебя есть союзник, готовый помочь. За весьма скромную плату. Всего лишь небольшой чёрный камень, который ждёт в некоем сейфе.

— Хм… — только и смог ответить Кольт.

— Если поймёшь, что без моей помощи никак, найди в Южном Форте торговца Радия и скажи ему, что тебе нужна помощь Лисы. Запомнишь?

— Запомню.

— Лиса — это я, как ты уже догадался. Там и обсудим условия. Договорились?

— А если мне не понадобится ваша помощь, госпожа Сибилла?

— Если не понадобится, значит не понадобится, — отмахнулась женщина.

Она перевела взгляд на меня.

— А ты, благородный юноша, значит, бросился мне на помощь. Как это мило. Давно мне не попадались рыцари без страха и упрёка. Пожалуй, тебя следует наградить. Что выбираешь: оружие из серых земель или совет?

Я едва не поперхнулся от такого поворота. Недоумённо переводил взгляд с Сибиллы на Кольта и обратно.

— Мой человек выбирает совет, госпожа Сибилла.

— Совет? — почти одновременно переспросили мы с ней.

— Да, совет, — твёрдо повторил Кольт. — Оружие можно купить, а совет от такой мудрой и опытной женщины — вещь бесценная.

— Совет, — обречённо повторил я.

— Ну совет так совет, — Сибилла, кажется, слегка расстроилась. — А ты стал льстецом, Кольт.

Она снова посмотрела на меня.

— Милый рыцарь, не пренебрегай развитием характеристики ментальная сила. Сейчас тебе кажется, что это бесполезный параметр, но это не так. А в твоём случае — тем более. Для тебя эта характеристика главная.

— Спасибо, госпожа Сибилла. Я обязательно последую вашему совету.

- И еще одно. Когда будешь выбирать геройский бонус, выбери основной инвентарь.

Я вопросительно посмотрел на госпожу Сибиллу, потом перевел взгляд на Кольта.

- Это пространственный карман – пояснил Кольт, правильно поняв мой вопрос.

Я вновь посмотрел на Сибиллу и неуверенно кивнул.

— Ну что ж, мальчики. До скорой встречи. – Женщина одарила нас ослепительной улыбкой, едва заметно кивнула своим квазам и царственной походкой направилась к выходу. Охранники поспешили следом.

Мы молча проводили её взглядами.

— Это что сейчас было? — наконец спросил я.

Похоже, я сорвал вопрос прямо с губ Холодного. Он тоже с интересом уставился на Кольта.

— Не здесь и не сейчас, — твёрдо сказал командир. — И вообще, не знаю как вам, а мне надо выпить. Крепко выпить. По-моему, мы только что прошли по самому краю.

— Она настолько опасна?

Кольт коротко усмехнулся.

— Ещё опаснее. Я лучше с неназываемым врукопашную сойдусь, чем ещё раз встречусь с этой тётенькой.

Кольт несколько секунд стоял неподвижно, явно обдумывая что-то своё, потом развернулся и направился обратно к нашему столу. Мы молча двинулись следом. Он сел, положил ладони на стол и обвёл взглядом собравшихся. Все смотрели на него с явным ожиданием, надеясь услышать хоть какое-то объяснение.

Кольт выдержал короткую паузу и наконец заговорил:

— Значится так, ребятки. Сейчас быстро заканчиваете завтракать, потом прошвырнётесь по окрестностям. Ну не знаю, достопримечательности осмотрите, что ли. В конфликты не встревать. На ужин собираемся здесь же. После ужина двигаем в стрип-клуб. Пора, наконец, посмотреть на главную достопримечательность Лас-Вегаса.

Я немного помялся и поднял руку.

— Кольт, извини, а можно мне выделить немного споранов?

Командир на секунду задумался, потом хлопнул ладонью по столу.

— Ах да, точно. Талый, раздай всем по триста споранов. Думаю, на оставшиеся три дня этого хватит. Ну всё, гуляйте, отдыхайте, только в истории не влипайте. Грохот, тебя в первую очередь касается.

— Командир, — с нарочитой обидой протянул Грохот, — да я всегда веду себя культурно.

Кольт тяжело посмотрел на него.

— Вот этого я и боюсь. Что ты будешь вести себя, как всегда.

Я заметил, что Лира, Селина и остальные девушки с большим интересом следили за тем, как Талый отсчитывает спораны. Когда деньги дошли до меня, я быстро сгреб их со стола, подхватил девчонок и направился к выходу.

В город. Вернее, в стаб. В общем — наружу.

Я твёрдо решил поговорить с Кольтом и выяснить некоторые нюансы, связанные с госпожой Сибиллой. Но не сейчас. Сейчас было совершенно очевидно, что командир не в том настроении, чтобы обсуждать подобные вещи.

Мы вышли из ресторана на широкую солнечную улицу. После полутемного зала свет на мгновение ослепил, и я невольно зажмурился. Стаб жил обычной жизнью — люди спешили по своим делам, из открытых дверей баров доносилась музыка, где-то неподалеку громко смеялась компания рейдеров.

Лира внимательно посмотрела на меня, затем перевела взгляд на Селину. Девушки переглянулись.

— Орёл, — осторожно сказала Лира. — Ты давно в зеркало смотрелся?

Я машинально провёл рукой по щеке. Щетина, растрёпанные волосы.

— Нормально всё, — буркнул я.

Селина усмехнулась.

— Нормально — это когда человек немного небрит. А ты выглядишь так, будто тебя полгода по болотам гоняли.

— Почти так и было.

— Тогда тем более, — спокойно сказала она. — Пора привести тебя в человеческий вид.

— Девушки…

— Сначала парикмахерская, — твёрдо сказала Лира. — Потом одежда.

Я тяжело вздохнул, но понял, что сопротивление бесполезно.

Парикмахерская нашлась через пару кварталов. Худощавый мастер окинул меня профессиональным взглядом и только хмыкнул:

— Работы много, но сделаем.

Через полчаса меня развернули к зеркалу. Я несколько секунд рассматривал своё отражение. Аккуратная стрижка, чисто выбритое лицо. Человек в зеркале выглядел куда цивилизованнее того бродяги, который зашёл сюда.

— Вот теперь нормально, — довольно сказала Лира.

— Теперь одежда, — добавила Селина.

Я тихо застонал.

В магазине меня быстро переодели в новые джинсы, рубашку и лёгкую куртку. Девушки действовали решительно, не оставляя мне особого выбора. Я только обречённо наблюдал, как растёт сумма на счёте.

— Тебе идёт, — уверенно сказала Селина.

— Я в этом и не сомневался, — вздохнул я. — Просто боюсь смотреть на цену.

— Теперь наша очередь, — невинно улыбнулась Лира.

Следующий час прошёл примерно так же, только теперь примеряли уже они. Я сидел на диванчике и время от времени высказывал мужское мнение, когда его требовали.

Когда мы наконец вышли из магазина, я облегчённо вдохнул. Я осмотрел своих девчонок, как и я щеголяющих в новой одежде. Развели они меня, конечно, но оно того стоило.

— Всё? — с надеждой спросил я.

— Почти, — сказала Лира.

Мы ещё немного прогулялись по стабу. Место оказалось довольно приятным — широкие улицы, аккуратные здания, множество магазинов и баров. Люди выглядели расслабленно, что для Улья было редкостью.

Наконец Лира остановилась перед большим зданием с яркой вывеской.

— Орёл, давай пообедаем?

Я посмотрел на вывеску и вздохнул.

— Это ведь самый дорогой ресторан в городе?

— Возможно, — невозмутимо ответила она.

Спорить я не стал.

Обед оказался отличным — хорошее мясо, свежие овощи, кофе. Мы болтали и смеялись, и на какое-то время я даже забыл, что нахожусь в Улье.

Потом принесли счёт.

Сто споранов.

Я несколько секунд молча смотрел на цифру.

— Вкусно было? — осторожно спросила Лира.

— Очень, — признался я и расплатился.

После обеда мы ещё немного прошлись, затем я проводил девушек обратно в отель.

— Ждите меня в номере — строго наказал я девушкам.

— Конечно.

Они ушли в номер, а я несколько секунд постоял в коридоре, раздумывая. Потом решительно направился дальше и остановился у нужной двери.

Это был номер Кольта.

Я постучал. Мне очень хотелось получить ответы на некоторые вопросы.

Кольт открыл дверь почти сразу, будто стоял рядом. В комнате было полутемно. Шторы задернуты, на столе горела только настольная лампа. Командир сидел в кресле, развалившись и глядя куда-то мимо меня. В руке у него был стакан виски.

Он перевел на меня взгляд, кивнул на второе кресло и молча потянулся к бутылке.

Я сел. Кольт плеснул виски сначала мне, потом себе. Несколько секунд мы сидели молча. Командир медленно покрутил стакан в пальцах, наблюдая, как янтарная жидкость лениво перекатывается по стеклу.

— Расскажу тебе одну историю из своей жизни, Орел. Семь лет назад я был примерно, как ты — молодой и подающий надежды. Служил у торговцев в охране. Представь небольшой отряд, человек пятнадцать, который держит перевалочную базу. Такой крошечный стаб, где караваны останавливаются на ночевку. Представляешь, о чем я?

— Да. Я как-то был на такой базе, только ее никто не охранял.

— Ну вот. У нас был патрульный пикап, который периодически мотался по окрестностям. Чистил дорогу от зараженных, да и вообще присматривал за округой. И вот однажды этот пикап спас беззащитную девушку неземной красоты. Стройная, длинные рыжие волосы, огромные изумрудные глаза…

Я усмехнулся.

— Кажется, я догадываюсь, о ком ты.

— Хорошо, что догадываешься. Мы, естественно, все влюбились с первого взгляда. Но она выбрала нашего командира. Уединилась с ним в небольшой каморке… и надо же такому случиться — как раз в этот момент нашу базу атаковали два элитника.

Кольт сделал глоток виски.

— Я как раз стоял в карауле. Перепугался до жути. Шутка ли, до того момента я об элитниках только слышал. Причем в основном всякие жуткие истории. А тут сразу два.

Он на секунду замолчал.

— Мы с напарником стреляли, кричали, звали помощь. На такой случай у нас был специальный протокол. Ну не нам же, зеленым новичкам, сражаться с элитниками. Только никто не пришел.

Кольт криво усмехнулся.

— А элитники оказались какие-то неправильные. Они нас не убили. Просто обезоружили… и слегка помяли.

Он посмотрел на меня поверх стакана.

— Навстречу им вышла она. Госпожа Сибилла.

Кольт сделал паузу.

— И знаешь, что самое интересное? Элитники ее не разорвали. Они ее слушались. Ловили на лету каждое слово, каждый приказ.

Он на секунду прикрыл глаза, будто снова видел эту сцену.

— А потом она посмотрела мне прямо в глаза своими изумрудными глазами… и я попал в плен.

Я усмехнулся, хотя история уже начинала мне не нравиться.

— Что, прям влюбился до потери пульса?

— Я не в фигуральном смысле попал в плен, — спокойно ответил Кольт. — Госпожа Сибилла — нимфа. И очень сильная. Даже тогда была сильной.

— Нимфа? Это еще что такое?

— Это умение. Встречается только у женщин. Полное порабощение мужчины. Любого мужчины… даже элитника, который когда-то был человеком.

Кольт сделал глоток, помолчал, погружаясь в воспоминания, затем продолжил.

— Я плохо помню тот период. Когда ты под властью нимфы, все немного в тумане. Существует только предмет твоего обожания и дикое желание выполнять ее приказы. Она подчинила нас всех. А потом появились килдинги, и перевалочная база превратилась в ловушку.

— Что случилось дальше? — я уже чувствовал, что история должна обернуться ужасом.

— Следующим вечером прибыл караван. Большой, богатый. Остановился на ночевку. А ночью его повязали почти без единого выстрела. Мы сами обезоружили посты, а килдинги лишь довершили работу.

Кольт сжался в кресле, вспоминая.

— Потом нас согнали в кучу, почти полсотню бойцов. Привязали к столбам, обложили дровами и сожгли… во славу своего бога, или не знаю кого. Забавная деталь: когда костер зажгли, госпожа Сибилла сняла с нас контроль. Наверное, чтобы мы лучше прочувствовали все происходящее.

— Не понимаю, Кольт, если она килдинг, не стоит ли предупредить кого-то?

— Орел, ты просто не представляешь себе ее силу. Она в улье хрен знает сколько лет — может десятки, а может и сотню. За это время набрала невероятную мощь. Всю нашу команду может уничтожить, и даже не запыхается. Вся охрана Лас-Вегаса против нее бессильна. Госпожа Сибилла — верхушка килдингов. Нам с тобой до такого уровня еще расти и расти. И не думай, что она здесь одна.

— Подожди, но у нее всего одиннадцатый уровень!

— Шутишь, Орел? Одиннадцатый — это подделка. Фальшивка. Умение такое есть только у нее и у меня.

— Правда? — я удивленно вытаращился. — А какой тогда настоящий уровень?

— А я откуда знаю. Не удивлюсь, если он реально сто одиннадцатый… или выше.

Я чуть не поперхнулся виски.

— Такой уровень вообще возможен?

— Ограничений нет. Во всяком случае, я о них не слышал. Так что почему бы и нет.

— А почему ты не хотел, чтобы она подарила мне оружие?

— Это килдинги, Орел. Никто не знает границ их возможностей. Мало ли что они встроят в это оружие. Даже самая безобидная метка — и они будут отслеживать твои перемещения. Тебе оно надо?

— Значит, ее совет тоже не стоит воспринимать всерьез.

— Совсем нет. Совету можно доверять. Даже нужно. Тем более, она что-то знает о тебе.

— В смысле, знает? Ты правда веришь, что она может предсказывать будущее?

— Очень надеюсь, что нет. Но уверенности нет. В улье умения бывают любые, особенно у килдингов — самой могущественной организации в улье.

Глава 16

Я вышел от Кольта загруженный мыслями. Слишком все это было для меня запутано. Килдинги – которые до этого момента представлялись мне кучкой безумных фанатиков, оказались не совсем такими. Сибилла. Женщина, которую откровенно побаивается Кольт, и которая, как выяснилось, что-то от меня хочет. Ее совет, который Кольт явно высоко оценил. Загадочный артефакт, который почему-то не должен опасть ко мне в руки. Ну и наконец самое странное. Возможность предвидеть будущее. Неужели такое и вправду возможно?

Погруженный в свои мысли я добрался до своей комнаты, открыл дверь и машинально зашел. Зрелище, которое мне открылось, радикально изменило мое настроение. Две девушки, брюнетка и блондинка сидели на кровати лицом ко мне и выглядели как примерные школьницы. Глазки потуплены, руки сложены на коленях. И только бесстыже коротенькие халатики намекали на то, что и эта поза и весь их вид, это подготовка к действу, которое при всем желании трудно будет назвать скромным.

Мне на минутку стало немного неловко. О чем я вообще думаю. Какие могут быть килдинги, когда меня ждут такие сладкие девчонки. Я быстро преодолел разделяющие нас несколько шагов и взял девчонок за руки и поднял. Девушки послушно подскочили, продолжая изображать из себя скромниц. Обнял обоих и прижал к себе. Мне вдруг стало интересно, а смогу ли я целоваться с ними обеими одновременно. Девушки поняли мое желание и потянулись мне навстречу. Какие они у меня старательные умницы. Невероятно, но фокус вполне удался. Мы целовались втроем, и я все сильнее заводился от новых, ранее неизведанных ощущений. Мои руки шарили по телам девушек. Я наконец нащупал полушария их ягодиц и легонечко сжал. Девушки прижались ко мне еще сильнее. Неужели они тоже заводятся. Я отстранился и попытался содрать с них халатики. Оказалось, что делать это одной рукой крайне неудобно, но мои сладкие девчонки, поняв мое желание сами скинули с себя халатики оставшись передо мной совершенно обнаженными. После чего начали в четыре руки раздевать меня. Я постарался им помочь, но, по факту только мешал. Наконец мы справились. Опять обнявшись втроем, мы продолжили целоваться. Но нам этого уже было недостаточно. Мы переместились в кровать, и весь мир вокруг — с его килдингами, артефактами и прочей чепухой — растворился. Осталась только наша общая страсть, тепло и нежность.

Я открыл глаза и на мгновение растерялся. В комнате уже темнело, мягкий свет лампы создавал уютную полутень. Девушки сопели у меня на груди, и в этом тихом вечернем моменте было что-то необычайно умиротворяющее. Я слегка приподнялся, стараясь не разбудить их, и задержался на мгновение, любуясь спокойствием, которое витало в комнате.

Постепенно мы поднялись и привели себя в порядок. Настроение у всех было лёгкое и радостное, словно после долгого, но необходимого отдыха. Вечер напоминал тихую передышку перед следующим этапом путешествия. И тогда я внезапно вспомнил: зачем мы здесь, в Лас-Вегасе, что я ищу и к чему стремлюсь. Мой загадочный дар. Как он работает, есть ли в нём настоящая польза или это пустая трата сил?

Мы направились в ресторан отеля, где нас ждала большая компания. Вечерняя атмосфера была насыщена мягким светом, ароматами ужина и тихой музыкой. Для нас это был момент передышки, когда можно было забыть о тревогах и просто наслаждаться компанией друг друга, смехом и разговором. Даже если впереди ждала работа, сейчас оставалось только ощущение радости и лёгкости.

Мы с Селиной и Лирой устроились за столиком. Вечерний свет мягко падал на скатерти, свечи трепетали, а официанты тихо передвигались между столами. Было тепло, уютно, и от этого казалось, что весь город словно остался за дверью.

Селина заигрывающе толкнула меня локтем, когда я пытался взять вилку, и тихо засмеялась. Лира перегнула голову и подмигнула мне, держа в руках бокал с напитком. Эти мелочи делали атмосферу необычайно лёгкой и радостной.

Мы разговаривали о пустяках: о еде, об отеле, о том, что видели в городе. Но каждое слово, каждая шутка была окрашена невысказанными чувствами. Мне казалось, что мы втроём находимся в отдельном мире, где нет опасностей улья — только мы и этот тихий вечер.

Когда официант принес десерт, Селина невзначай провела рукой по моей ладони, Лира смутилась и улыбнулась, глядя на нас обоих. В этих взглядах, лёгких прикосновениях, в смехе, который легко срывался с губ, чувствовалась особая, почти детская нежность. Мы понимали друг друга без слов. И хотя каждый из нас знал, что это временно и связано с обстоятельствами, в данный момент казалось, что время остановилось.

Я позволил себе на минуту отдаться этому ощущению — теплу, радости и доверительной близости. В такие моменты всё казалось простым и правильным, и я почти забывал о своём даре, о миссии и обо всех тревогах. Важен был только этот вечер и то, что мы втроём были рядом.

Вдруг я заметил Грохота, который изо всех сил подавал мне сигналы. Перехватив мой взгляд, он глазами указал на отдельный стол, где собиралась вся наша команда. Понятно. Сказка закончилась. Начинаются будни.

Извинившись перед девушками, я направился к месту сбора и уселся за общий стол. Селина и Лира остались в стороне, тихо наблюдая за мной, и мне на минуту показалось, что они так же, как и я, готовятся к очередной рабочей фазе нашего путешествия.

Когда все собрались, Кольт начал речь:

- Вижу, что у вас у всех все хорошо. Очень рад за вас. Только напоминаю, мы здесь по делу. Наша первая цель – встретиться с местным боссом Лаки и уговорить его показать нам коллекцию артефактов. Как мы знаем, Лаки обитает в своем клубе. Туда и направляемся. Для начала просто присмотримся, посидим, расслабимся, посмотрим шоу. Ну и заодно попытаемся выяснить, что здесь и как. Действует в основном Гитарист, остальные его прикрывают в случае необходимости. Я сказал «расслабимся» — так вот, расслабляться слишком сильно не стоит. Ничего плохого от нашего похода я не жду, но всякое может случиться. Страхуем друг друга и не теряем бдительности.

Вопросы, предложения, комментарии?

Гитарист кашлянув, заявил:

- Что делать с девчонками?

- А что не так с девчонками? – удивился Кольт.

- Их в клуб не пустят. Не их территория.

- Понятно, – Кольт побарабанил пальцами по столу, – значит пусть ждут нас здесь или могут уйти по своим делам. В общем, пусть каждый со своими барышнями разбирается сам. Раз в клуб им нельзя. Еще вопросы?

Других вопросов не последовало.

- Отлично, – подвел итог Кольт, – значит через полчаса встречаемся в вестибюле и выдвигаемся в клуб.

Я глубоко вдохнул, глядя на команду. Чувствовалось, что каждый уже настроен на предстоящую задачу. И хоть вечер обещал быть шумным, я с удивлением понял, что мне приятно находиться здесь, среди своих, когда впереди неизвестность и возможные сюрпризы.

- Орел, Талый, задержитесь на пару слов.

Я вернулся за стол и удивленно посмотрел на командира. Талый устроился рядом.

- Орел, сколько у тебя в параметре «ментальная сила»? – спросил Кольт.

Кажется, я понял, куда ветер дует.

- Шестьдесят очков после жемчужины. Соответственно, третий уровень.

- Слабовато. – Кольт снова побарабанил пальцами по столу.

- Талый, выдай Орлу четыре, нет пять золотых горошин.

Талый невозмутимо полез вглубь своей одежды, вытащил небольшой пакет, отсыпал оттуда желтые шарики, похожие на прессованный сахар, и отсчитал мне пять штук.

Свернул пакетик из салфетки, положил в карман и посмотрел на командира, ожидая дальнейших инструкций.

- Принимай по одной штуке каждую неделю. Чаще нельзя, рискуешь превратиться в кваза. Знаешь, как принимать?

Я отрицательно мотнул головой.

- Значит так: растворяешь в уксусе. Потом гасишь уксус содой. Процеживаешь и пьешь. Каждая горошина постепенно увеличивает твою ментальную силу. Все понятно?

- Понятно, – отозвался я.

- Кстати, что хранишь в ячейке?

- В какой ячейке? – удивился я.

- После десятого уровня у тебя появляется ячейка для трофеев. Одна ячейка – один трофей. Залезь в интерфейс и найди. Обычно там хранят споран, но я советую хранить золотую горошину.

Я озадаченно полез в интерфейс, но командир меня перебил:

- На этом все, бойцы. Свободны.

Свободны так свободны. Ладно, разберусь с ячейкой позже.

После инструктажа я вышел с тихим чувством умиротворения. В голове крутились мысли о предстоящем задании, о том, как важно сохранять концентрацию, но одновременно рядом со мной оставались девушки, которые каким-то своим присутствием умудрялись создавать ощущение спокойствия и уюта. Селина и Лира ждали меня у двери с улыбками, полными мягкого ожидания, и я понял, что вечер без них был бы неполным. Их тепло и внимание давали необычное ощущение безопасности и радости, несмотря на шумный Лас Вегас за окном и предстоящие приключения.

Мы вместе прошли в сторону номера, и каждый шаг укреплял ту временную, но искреннюю связь, которая уже успела возникнуть между нами. В этом вечере, между смехом, взглядами и легким предвкушением, мы словно на мгновение переставали быть участниками сурового мира и просто наслаждались моментом.

— Слушайте, — сказал я тихо, чтобы никто не слышал, — сейчас мы идем в клуб. Вас с нами не пустят. Вы можете остаться здесь или заняться своими делами. Но… ночью обязательно будьте в номере. Без вас я точно не усну.

Селина прижалась ко мне плечом: — Не переживай, Орел. Будем рядом.

Лира кивнула, слегка покраснев: — Мы справимся. Главное, чтобы ты вернулся.

Я улыбнулся, слегка сдерживая смех. Было удивительно, как эта простая сцена, простое общение, умиротворяло меня сильнее любого отдыха. Мы знали, что впереди шумное вечернее мероприятие, но сейчас был наш момент.

— Хорошо, — сказал я, обняв их обеих по очереди. — Увидимся после.

Наша компания собралась в вестибюле отеля. Кольт внимательно окинул нас взглядом и направился к выходу. Мы двинулись следом.

Отойдя примерно на сотню шагов от отеля, командир остановился и жестом собрал нас вокруг себя.

— С того момента, как мы заявим о желании поговорить с Лаки, за нами могут начать следить. Что еще хуже — нас могут попытаться прослушивать.

Он обвел нас взглядом, проверяя, все ли понимают, о чем идет речь.

— Поэтому вслух ничего важного не обсуждаем. Вообще. Если нужно что-то сказать — пишите в чат.

Кольт сделал короткую паузу.

— Все поняли? Тогда погнали.

Мы двинулись по вечерним улицам Лас-Вегаса. Стаб уже полностью погрузился в ночь, и теперь жил какой-то своей особенной жизнью. Неоновые вывески горели так ярко, что казалось, будто над улицами развесили россыпь огней. Музыка доносилась из открытых дверей баров, где-то громко смеялись люди, кто-то спорил, кто-то торговался.

По тротуарам текли плотные потоки народа. Кто-то спешил по своим делам, кто-то, наоборот, шатался без всякой цели, наслаждаясь атмосферой ночного Лас-Вегаса. Здесь явно не собирались ложиться спать.

Мы шли молча. После слов Кольта никто не стремился заводить разговор. Иногда я ловил себя на том, что автоматически проверяю, кто идет рядом, кто чуть впереди, кто прикрывает тыл. Привычка, выработанная за последние месяцы, уже стала чем-то естественным.

Минут через пятнадцать мы свернули на более широкую улицу, где неон светил еще ярче, а музыка гремела громче. Впереди возвышалось здание клуба Лаки. Его невозможно было не заметить. Над входом горела огромная вывеска, переливавшаяся всеми цветами радуги, а у дверей толпился народ.

У входа стояли двое здоровенных охранников. Судя по их лицам и манере держаться, парни здесь работали давно и отлично понимали, кого можно пропускать, а кого разворачивать обратно.

Кольт уверенно подошел первым. Охранники окинули нас быстрым взглядом, задержавшись на оружии и экипировке. Оружие пришлось оставить на входе. Даже ножи. Грохот было запротестовал, но командир на него глянул, и наш здоровяк успокоился.

Мы вошли внутрь. Меня сразу накрыла плотная волна музыки, света и человеческого гула. Внутри было полутемно, но десятки разноцветных прожекторов метались по залу, выхватывая из полумрака столики, барную стойку и сцену в глубине помещения.

Зал оказался огромным. В центре располагалась сцена с шестами и тяжелыми бархатными занавесками по бокам. Перед ней стояли столики, почти все занятые. За ними сидели посетители — кто-то уже был изрядно навеселе, кто-то лениво потягивал напитки, ожидая начала шоу.

По залу сновали официантки в откровенных нарядах, ловко лавируя между столами с подносами. Где-то громко смеялись, где-то раздавался звон бокалов.

Мы остановились у входа, оглядываясь.

Кольт быстро оценил обстановку и кивнул в сторону свободного столика ближе к сцене.

Мы двинулись туда.

Кажется, шоу уже скоро должно было начаться.

Музыка на сцене резко сменилась, и тяжелые бархатные занавески разошлись в стороны. На площадку вышла сразу группа девушек — человек шесть или семь. Одеты они были весьма условно: короткие блестящие топы, едва прикрывающие грудь, узкие юбочки, больше напоминавшие широкие пояса. Все стройные, все длинноногие и симпатичные.

Девушки синхронно двигались под быструю ритмичную музыку, улыбались, бросали в зал игривые взгляды. Это был скорее танец, чем стриптиз. Они кружились, изгибались, поднимались на подиум, но раздеваться пока не спешили. Публика приветствовала номер одобрительным гулом.

Через несколько минут музыка стихла, девушки поклонились и исчезли за кулисами.

На сцену вынесли три шеста. Свет стал мягче и теплее, музыка — медленнее. На этот раз вышли только три танцовщицы. Все три были одеты в мужские костюмы-тройки.

Танец получился более плавным, чувственным. Девушки двигались вокруг шестов, поднимались вверх, скользили вниз, выгибались и потихонечку избавлялись от одежды. Зал периодически взрывался аплодисментами и свистом. К концу номера от их нарядов остались только золотистые трусики и золотые же лифчики.

Как только музыка закончилась, зал оживился. Из разных дверей тут же появилась целая стайка других девушек. Они разбрелись по залу, останавливались у столиков, что-то шептали посетителям, смеялись, касались их плеч.

Кто-то соглашался почти сразу. Тогда девушка брала клиента за руку, и они вместе исчезали в одном из коридоров по бокам зала. Другие мужчины отмахивались, но ненадолго — через пару минут рядом уже оказывалась следующая.

К нашему столику тоже быстро подошли девушки. Одна положила ладонь на плечо Гитариста и что-то тихо прошептала ему на ухо. Вторая присела рядом с Грохотом, наклонилась так близко, что ее волосы коснулись его щеки.

Грохот на секунду растерялся, потом покосился на Кольта.

Командир отрицательно покачал головой.

Гитарист вежливо отстранил руку девушки и что-то коротко ей ответил. Та пожала плечами, улыбнулась и тут же переключилась на соседний столик.

Грохот, похоже, еще пару секунд боролся с внутренними демонами, но в итоге тоже что-то буркнул своей собеседнице. Девушка рассмеялась, погладила его по плечу и упорхнула вслед за подругой.

— Суровые вы люди, — пробормотал Талый.

— На обратном пути наверстаешь, — невозмутимо ответил Кольт.

Музыка снова сменилась.

Теперь на сцену девушки выходили по одной. Каждая исполняла собственный номер у шеста — короткий, но яркий. В этот раз, девушки обнажались до конца. После каждого танца зал реагировал по-разному: где-то слышались свист и хлопки, где-то кто-то поднимал бокал, а иногда на сцену летели спораны.

И каждый раз после окончания номера по залу снова проходила волна девушек, предлагающих приватные танцы.

Клуб постепенно разогревался. Голоса становились громче, смех — раскованнее, а ожидание в воздухе ощущалось все сильнее.

Похоже, настоящее шоу только начиналось.

Из динамиков раздался голос ведущего, объявляющего следующий номер.

— А теперь — главная звезда нашего шоу! Великолепная! Несравненная! Невероятная! Приветствуем… Синеглазку!

Зал взорвался гулом, свистом и радостными возгласами.

Я слушал ведущего вполуха и не сразу осознал сказанное. Слова просто пролетели мимо.

Но через секунду до меня дошло.

— Кого?

И еще через мгновение мозг окончательно сложил услышанное.

— ЧТО?!!!

Глава 17

Это и вправду была она. Та самая Синеглазка. Девушка, с которой мы вместе выбирались из города, угнав полицейскую машину. Моя напарница, которая меня предала и выстрелила в спину. На самом деле не в спину, но не важно. Я видел ее в легком летнем сарафанчике, потом видел голой, потом в камуфляже, и теперь в шикарном платье с блестками. Интересно, она его снимать будет по частям или сразу?

Надо признать, у девушки была потрясающая пластика. В движениях остальных девушек проскальзывало нечто спортивное, а Синеглазка двигалась удивительно грациозно. А я все удивлялся, что ни у кого из моих знакомых не получалось зайти за спину монстру эдаким танцевальным пируэтом. Ни у кого, кроме Синеглазки. А она, оказывается профессиональная танцовщица. Только танцы она практикует специфические.

Кстати, сейчас многое в ее поведении становится понятно. Но меня волнует совсем другое. Почему я на нее не злюсь? Куда делись моя обида и ярость. Из-за этой твари меня сожрали заживо. Но никакой злости. Просто пялюсь на ее эротичную пластику, и даже испытываю возбуждение. Этого еще не хватало.

Блин, мне показалось или она действительно поглядывает на меня. Что-то мне становится неуютно. Надо сделать злое лицо и погрозить ей кулаком, что ли.

Между тем шоу продолжалось. Девушка грациозно избавилась от последней детали наряда, и зал взорвался аплодисментами. А она и вправду хороша. Хотя, возможно, все дело было в атмосфере клуба.

Я думал, она, как предыдущие танцовщицы, помашет залу рукой, подберёт платье с пола и уйдёт. Но нет. С улыбкой победительницы она двинулась прямо в зал, покачиваясь под музыку. Атмосфера вокруг мгновенно изменилась — зрители словно замерли, а потом оживились ещё сильнее.

Я поймал её взгляд. Глаза Синеглазки откровенно играли со мной, вызывая одновременно удивление и раздражение. Неужели она идёт ко мне? Чувство тревоги и неловкости усиливалось с каждой минутой.

— Не вздумай трогать её руками, — шепнул мне Гитарист, притянув плечо.

Я кивнул, хотя полностью не понимал, что имел в виду товарищ. В тот же момент заметил, как к нашей стороне подтянулась охрана заведения, внимательно следя за каждым шагом Синеглазки.

Девушка подошла ко мне сзади, положила руки на плечи, погладила, а потом легонько потрепала по голове. Всё это она делала, не переставая покачиваться и подтанцовывать. Потом взялась за спинку моего стула и рывком отодвинула меня вместе со стулом от стола. Я аж опешил. Но Синеглазка на этом не остановилась. Внаглую она уселась мне на колени лицом ко мне. Скажи мне кто-то, что так можно танцевать у кого-то на коленях, я бы не поверил. Но у неё это получалось идеально.

С каждой минутой моё влечение к ней росло. Только сейчас до меня дошло, о чём предупреждал Гитарист. Её нельзя трогать. Судя по слегка испуганному тону Гитариста, это правило — категорическое.

Я держался изо всех сил, но понимал, что надолго меня не хватит. Тем более что чертовка именно этого и добивалась: пыталась спровоцировать меня на нарушение правил клуба. Чего она хочет — чтобы меня выгнали или избили?

С последним тактом музыки она прижалась лбом к моему лбу и посмотрела в глаза своим гипнотическим взглядом. Близко-близко. Да пошло всё к черту. Я обхватил её обнажённое тело, прижал к себе и попытался поцеловать в губы. Но Синеглазка оказалась проворнее — ловко вывернулась и весело смеясь, убежала, оставив меня с дикой смесью раздражения и возбуждения.

Охранники клуба дернулись в мою сторону, но быстро передумали. Во-первых, Грохот выпрямился во весь свой богатырский рост и стал преградой, а во-вторых, причина намечающегося конфликта уже скрылась где-то в тёмных коридорах.

Вокруг раздавались смешки. Мои друзья и просто случайные посетители поздравляли меня, я вежливо улыбался, но внутри чувствовал себя, словно меня обули. Эта сучка снова надо мной поиздевалась: подразнила и убежала.

По рядам посетителей снова пошли девушки, приглашая желающих на приватный танец. Чтобы хоть как-то исправить испорченное настроение, я выбрал одну из них и позволил ей увести меня в крохотную комнатку с диваном. Кольт никак не отреагировал на мой демарш, и я решил, что молчание — знак согласия. Однако девушка меня совершенно не впечатлила. Надо было честно признать: до Синеглазки ей было далеко.

Настроение не улучшилось, и я решил выпить. Отправился к бару у стены, сел за стойку и заказал виски. Сделал пару глотков и мрачно рассматривал янтарный напиток в стакане.

— А ты здорово изменился, Орел, — раздался голос справа.

Я повернулся и увидел Синеглазку. На этот раз она была в брюках цвета хаки и лёгкой курточке поверх яркого топика. Голубые глаза скрывались за большими солнцезащитными очками, а волосы были убраны в бейсболку всё того же цвета хаки.

— Зато ты как была стервой, так и осталась, — буркнул я в ответ.

Девушка весело засмеялась.

— Как легко ты меня раскусил, Орел.

Я молча смотрел на неё, испытывая смешанные чувства.

— Налей-ка мне виски, Молчун, — обратилась она к парню за барной стойкой. — За его счёт, — кивнула она в мою сторону и посмотрела на меня, ожидая реакции на свою выходку.

— С чего вдруг за мой счёт? — ожидаемо возмутился я.

Не то чтобы мне было жалко споранов, просто её манера поведения бесила.

— Весь Вегас полнится слухами, как рейдеры из группы Кольта сорят споранами направо и налево, а ты пожалел для меня один маленький стаканчик?

Я набрал в грудь воздуха, чтобы высказаться, но потом сообразил, как глупо выгляжу, и махнул рукой. Затем кивнул бармену, подтверждая заказ Синеглазки.

— А правда, что вы высыпали на стойку в отеле целую горку жемчуга? — улыбаясь, спросила девушка.

Ого. Прошло меньше двух суток, а молва уже превратила горку споранов, которую Талый высыпал на стойку, в горку жемчуга. Забавно.

Я посмотрел на Синеглазку и только ухмыльнулся в ответ, не подтверждая и не опровергая эту историю.

— Значит, ты не врал, когда говорил, что состоишь в группе Кольта?

— Нет, не врал. С чего бы мне врать? Я ведь считал тебя напарником. Вернее, напарницей.

— И ты всё-таки добрался до своей группы. Смотрю, уровень поднял.

— Добрался. Несмотря на твою выходку.

Я сделал глоток виски и неожиданно для себя успокоился. До меня дошло, что эта девушка с момента своего второго появления в моей жизни только и делает, что пытается вывести меня из себя. Не совсем понятно, зачем ей это нужно. Скорее всего, просто характер такой. Но больше ей это не удастся.

— Неужели ты до сих пор обижаешься на меня?

— Нет, что ты. С чего бы мне обижаться? Ты всего лишь выстрелила мне в спину и бросила на растерзание заражённым.

— Я стреляла не в спину, — возмутилась девушка.

— Типа это так важно — в спину ты стреляла или в ногу? Я прекрасно помню, куда ты стреляла. «В спину» — это в фигуральном смысле.

— Может, тебя утешит тот факт, что я в тот раз тоже погибла. Мой поступок мне не помог.

— Знаешь, почему-то совершенно не утешило.

— Между прочим, мало кто может похвастаться тем, что главная звезда местного шоу-бизнеса прилюдно танцевала у него на коленях голая.

— Так это что, ты так пыталась загладить свою вину? — удивился я.

— Ты, очевидно, считаешь, что этого недостаточно? — обольстительно улыбнулась девушка.

— Совершенно недостаточно. Вообще, очень странный способ просить прощения, я бы сказал. Сначала раздразнить мужчину своим шикарным телом, а потом убежать. По-твоему, я должен такому обрадоваться?

— Шикарным телом? Ты сказал «шикарным телом»? — засмеялась Синеглазка. — Орел, ты только что сделал мне комплимент.

— Не говорил я ничего такого. Тебе показалось.

— А вот и говорил. Значит, я тебе нравлюсь?

Я помолчал. Ежу понятно — она опять меня провоцирует. Почему-то вспомнился лес и то, как она переодевалась у меня на глазах.

— Там, в лесу, когда я впервые увидел тебя голой… Вот тогда ты мне и вправду понравилась.

— И с тех пор ты обо мне думаешь? Тот образ обнажённой девушки преследует тебя по ночам? — Синеглазка откровенно веселилась.

— Представь себе, нет. С того момента, как ты выстрелила мне в спину, я изменил своё отношение к тебе.

— Ох, милый, ты разбиваешь мне сердце. Скажи мне, неужели не существует способа, которым я могла бы искупить свою вину перед тобой?

Да-да. Знаю, на что ты намекаешь. Прекрасно помню твои слова о том, что переспишь со мной. Только это опять манипуляция, и я на неё точно не поведусь. Не верю я тебе, Синеглазка. И никогда уже не поверю.

Вдруг мне пришла в голову замечательная идея.

— Вообще-то есть один способ. Ты могла бы полностью искупить свою вину. И, думаю, тебе это будет нетрудно сделать. Может, даже легко.

— Внимательно тебя слушаю, — поощрительно улыбнулась девушка.

Ага, ждёшь, что я напомню твои слова. Наверняка у тебя и ответ заготовлен. А вот фиг тебе, милая. Сейчас я тебя удивлю.

— Устрой нам встречу с Лаки. И я буду считать, что мы полностью в расчёте.

— Что?

Ах, этот её взгляд. В нём было всё — удивление, непонимание… и даже какая-то детская обида.

— Нам очень нужно встретиться с Лаки. Желательно в полуофициальной, дружеской обстановке.

— Зачем это тебе? Чего вы хотите от Лаки? — быстро же она взяла себя в руки.

— Мне это нужно затем, что, если именно я организую встречу с Лаки, мой рейтинг в группе немного вырастет. Ты же понимаешь, как непросто иммунному моего уровня в такой компании.

— Я вообще не понимаю, с чего вдруг Кольт и его ребята носятся с тобой. Что в тебе такого особенного?

- Уверяю тебя, Синеглазка, я самый обычный парень, во мне нет ничего особенного. Совсем ничего.

Синеглазка с минуту внимательно смотрела мне в глаза.

- Ладно, зачем это нужно тебе, я поняла, а зачем это Кольту? Чего вы хотите от Лаки?

- Извини, я не могу этого сказать. Нам просто надо поговорить. Поболтать о том о сем. Ничего особенного.

- Ну да, так я и поверила. Лаки не будет с вами встречаться, если вы не скажете, чего хотите.

- Так мы скажем. Не сомневайся. Как встретимся с Лаки, так и скажем. Да и что значит, не будет встречаться. Почему бы Лаки не встретиться с Кольтом? Лаки крутой парень, Кольт крутой парень, так почему бы им не встретиться. Особенно если встречу будет организовывать «звезда местного шоу-бизнеса»?

- Хм…

- Слушай, я ведь не навязываюсь. Если не можешь, или не хочешь, то нет проблем. Просто ты, вроде, сама предложила свою помощь.

Синеглазка задумалась.

- Хорошо, Орел. Я тебя поняла. Сейчас ничего обещать не буду. Давай встретимся завтра в обед. Знаешь, ресторан в центре?

- Это который самый дорогой? Да, знаю. А нельзя что-то попроще?

- То есть своих девиц ты туда водишь, а меня не хочешь? – разгневанная Синеглазка пыталась испепелить меня взглядом.

- Моих девиц? Синеглазка, ты что, следишь за мной?

- Ничего я не слежу. Лас Вегас стаб маленький. Слухи быстро распространяются. Так что не воображай себе невесть что.

- А я буду. Мне, знаешь ли, приятно думать, что звезда местного шоу тайно следит за мной.

Синеглазка фыркнула в ответ.

- Ты от темы не уходи. Я предлагаю тебе пообедать завтра в ресторане. Имей в виду, платить будешь ты. Придешь?

- Приду, куда я денусь.

Синеглазка кивнула, ещё пару минут посидела, думая о чём-то своём, потом встала и ушла.

В голове у меня царил некоторый сумбур. Недовольство после общения с Синеглазкой смешивалось с удовлетворением. Я ведь не шутил. Если мне и вправду удастся организовать переговоры с Лаки, мой рейтинг в группе немного повысится. Конечно, в отличие от Синеглазки, я прекрасно знал, что именно нашёл во мне Кольт, но всё равно ощущение, что я самое слабое звено в группе — причём слабое с большим отрывом — вызывало определённый дискомфорт.

Попытавшись привести мысли в порядок, я с удивлением обнаружил, что настроение у меня исправилось. Более того, я чувствовал себя отлично.

Что ж, пора возвращаться к своим.

Подойдя к нашему столику, я застал конец разговора Гитариста с Кольтом.

— Понимаешь, Кольт, Сивый отказался помочь, а больше я никого не знаю. Из старого состава почти никого не осталось. Завтра попробую найти Медного, он вроде сейчас работает в другом заведении. Может и согласится помочь. А других связей у меня не осталось.

— Это что получается, Гитарист, столько понтов было, а на поверку выходит, что ты здесь ничего не можешь? — ехидно заметил Холодный. — И что теперь прикажешь делать?

— Не знаю, Холодный. Наверное, придётся идти в лоб. Вызвать сюда какого-нибудь управляющего, и пусть Кольт объяснит, что мы хотим встретиться с Лаки. Главное — как-то донести это до него. Думаю, если он узнает, то не откажет.

— В лоб, говоришь… Плохая идея — идти в лоб. В этом случае будет выглядеть, будто мы какие-то бедные родственники, приехавшие выпрашивать милость. Ущербная позиция, — недовольно заметил Кольт.

— Командир, есть шанс, что у меня получится организовать встречу, — вклинился я в разговор.

Кольт несколько секунд внимательно меня разглядывал.

— Дай угадаю. Ты пообщался с этой горячей цыпочкой?

— Ну… да.

— Ай да Орёл! Кто бы мог подумать, что Орёл у нас дамский угодник. А говорил, не знаешь, что такое секс. Прикидывался, да? Теперь я буду называть тебя: Орёл — покоритель женских сердец, — восхитился Холодный.

— Я не говорил, что не знаю, что такое секс.

— Говорил-говорил, не отмазывайся, — заржал Холодный.

— Так, на полградуса серьёзнее, пожалуйста, — строго одёрнул нас Кольт. — Давай подробнее. С кем говорил, о чём говорил. О чём договорились.

Я коротко пересказал Кольту содержание разговора с Синеглазкой. Ту его часть, которая касалась организации переговоров. Остальное никого не касается.

— А девка — огонь, — ухмыляясь заметил Грохот.

— И ты туда же, Грохот. Да что с вами такое? Я организовал вам по нескольку девчонок, а вы всё не угомонитесь, — посетовал Кольт.

— От нас что-нибудь нужно, Орёл? — спросил он.

— Ну… я веду звезду номер один местного шоу-бизнеса обедать в самый дорогой ресторан. Полагаю, мне понадобятся фонды.

— Может, тебя просто на бабки разводят? — вставил своё замечание Талый. — Может и пытаются, — покивал я. — Но, честно говоря, не думаю, что всё так просто.

Кольт несколько секунд молча смотрел на меня, потом кивнул.

— Ладно. Попробовать стоит. Если у тебя получится — будет нам всем польза.

Он достал из кармана мешочек, взвесил его на ладони и протянул мне.

— Держи. Тут триста споранов. Думаю, на обед со звездой местного шоу-бизнеса хватит. Но смотри у меня, Орёл, — если она просто водит тебя за нос, я тебе это потом припомню.

— Постараюсь не подвести, командир, — ответил я, убирая мешочек.

— Ну всё, господа рейдеры, — хлопнул в ладони Кольт. — Пора закругляться. Завтра у нас важный день.

Компания зашевелилась, заскрипели стулья. Кто-то допивал, кто-то лениво потягивался. Через пару минут мы уже выбирались из клуба на ночную улицу.

Лас-Вегас жил своей жизнью. Огни, музыка, смех, редкие прохожие. Казалось, этот стаб вообще никогда не спит.

Дорога до гостиницы прошла без приключений. Народ постепенно расходился по номерам, обсуждая завтрашний день и возможную встречу с Лаки.

Я поднялся на свой этаж, открыл дверь и на секунду замер.

Лира и Селина были уже здесь.

Девушки удобно устроились на кровати. Увидев меня, они почти синхронно повернули головы.

— Ну наконец-то, — лениво протянула Лира. — А мы уж думали, ты там совсем про нас забыл.

Селина лишь улыбнулась и подвинулась, освобождая место.

Я закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной и на секунду задумался.

Интересный всё-таки день выдался. Синеглазка со своими загадками, провокациями и тараканами в голове… и вот это спокойное, понятное тепло.

Честно говоря, второй вариант мне нравился гораздо больше.

Я подошёл к кровати.

— Что ж, — сказал я, — кажется, вечер ещё не закончен.

Лира тихо засмеялась.

Большая гостиничная кровать оказалась достаточно просторной для троих, а мысли о Синеглазке постепенно растворились где-то на задворках сознания. В конце концов, завтра будет новый день, новые разговоры и новые проблемы. Но это будет завтра.

А сегодня ночь в Вегасе только начиналась.

Глава 18

Интерлюдия.

- Ну и что ты устроила? – Огромный кваз одетый в костюм-тройку – недовольно смотрел, на Синеглазку.

- Милый, ты про что? – удивленно похлопала ресничками Синеглазка.

— Не придуривайся, — сказал Лаки, сдвинув брови и слегка наклонив голову. — Что это за танцы на коленях у посетителей клуба?

— Ой, Лаки, ну подумаешь, я немножко похулиганила, — она усмехнулась, играя ресницами и слегка наклонив голову вбок. — Разве женщине нельзя иногда похулиганить? Ты что, ревнуешь?

- Конечно ревную, ты моя женщина. Моя главная женщина.Моя женщина на глазах у всего стаба вытворяет такое. Как думаешь, как это повлияет на мой репутацию.

- Угу, твоя главная женщина. Командир твоего гарема, блин. Почему ты вспоминаешь о том, что я твоя главная женщина, только когда отчитываешь меня. Хоть раз вспомни об этом, когда делишь прибыль.

- Ах, моя обнищавшая Синеглазка. Ты ведь голодаешь, ходишь голая и босая. И ничего-то у тебя нет. И вообще, не переводи стрелки. Ты так и не объяснила, что это было.

— Скажи мне, милый, — Синеглазка слегка подёрнула плечом и усмехнулась, — к тебе в стаб прибыла группа Кольта. Того самого, что разбрасывает спораны и, говорят, даже жемчуг. Тебе совсем не интересно, зачем они сюда пришли?

- Да что тут непонятного. Кольт на весь регион известен своей удачливостью и богатством. Захотелось ребятишкам расслабиться, вот и расслабляются, как умеют. Разве Лас Вегас существует не для того, чтоб такие как Кольт могли прожигать здесь жизнь?

- Ага, прожигать жизнь. Кольт – самый удачливый рейдер в регионе, потому что умеет думать и планировать. Те кто прожигают жизнь, шляясь по девкам, не добиваются такого успеха.

- Хочешь сказать, что они приехали не просто так?

— Именно это, я и хочу сказать.

- И ты знаешь, что именно им нужно?

- Пока нет. Вернее, кое-что знаю. Но немного.

- Секреты Кольта тебе нашептал на ушко этот парень, как его, Орел, пока ты зажигала у него на коленях?

- Почти так и было – хихикнула девушка.

- Ну так не томи.

— Они хотят встретиться с тобой, — слегка хихикнула она, приподнимая бровь. — Со мной? — Лаки нахмурился, на мгновение замолчав. — Именно. Меня попросили устроить им дружеские посиделки с тобой.

- И чего им от меня нужно?

- А вот это мне выяснить не удалось. Я обедаю сегодня с Орлом, обещала дать ответ, примешь ты их или нет

Лаки задумался.

- Ты не думала, что они собираются убить меня?

— Убить? — Брови Синеглазки задрожали, глаза на мгновение расширились. — Нет, не думала. А зачем им тебя убивать?

- Мало ли. Например, им кто-то заплатил.

- Сомневаюсь, что они прибыли чтоб тебя убить, но, если это так, тем более надо встретиться. Чтоб окончательно все выяснить. Неужели ты не можешь обезопасить себя от парочки рейдеров?

- Хм… парочки очень непростых рейдеров. А почему ты не веришь, что они прибыли за моей головой. Есть основания?

— Да, понимаешь, этот парень, Орел… — она слегка усмехнулась и покрутила пальцем кольцо на руке. — Очень странный парень. — Ты потому на его коленях сидела? — Лаки прищурился. — Стоп, ты хочешь сказать, что знаешь его?

- Знаю, громко сказано. Помнишь, когда я в прошлый раз ездила на профилактику от трясучки? Тогда мы нарвались на серьезных зараженных, и твоя хваленная охрана не справилась.

- Это улей, милая, здесь такое случается сплошь и рядом.

- Так вот, когда я выбиралась с точки возрождения, мы выбирались как раз вместе с Орлом.

— Он спас тебя, и ты влюбилась в него по уши? — ухмыльнулся Лаки, легко постукивая пальцами по столу. Синеглазка лишь слегка прикусила уголок губ и усмехнулась в ответ.

- Он тогда был, кажется, четвертого уровня, и уже состоял в группе. Группе Кольта. Вот скажи мне Лаки, как придурок четвертого уровня оказалась в такой команде? А сейчас они приехали сюда, и хотят встретится с тобой. Уверена, что это как-то связано.

- Действительно странно. – Лаки опять ненадолго задумался – Ну так выясни. Вряд ли этот парень устоит против твоих чар.

- Может и устоит. И вообще, я не поняла, ты что, предлагаешь мне соблазнить его? А как же, «моя женщина», «репутация» и все такое.

- Почему сразу соблазнить. Покори его сердце. Пусть он в тебя влюбится. Влюбленные парни на все готовы ради предмета своего обожания.

- Сомневаюсь, что получится так просто. Но я попробую.

- Вот и пробуй.

- А что сказать по поводу встречи? Ты встретишься с ними?

- Встречусь, почему не встречусь. Только не со всеми сразу, — улыбнулся он, опираясь локтем на стол. — Давай пусть их будет двое… Хотя, нет, пусть будет трое: Кольт, Орел и ещё один на их усмотрение. — И если они меня убьют, — добавил Лаки приподнимая бровь, — спрашивать буду с тебя.

- В общем, все, как всегда, да? Инициатива наказуема.

- Вот видишь. Ты сама все понимаешь. – засмеялся Лаки. – Передай, что приглашаю их на ужин.

***

После бурной ночи мы с девчонками решили спать до обеда. Ну а что, никаких серьёзных дел на утро у меня не намечалось, так почему бы не побалдеть на большой кровати с белыми чистыми простынями в компании двух горячих девушек. Это же мечта, а не жизнь.

К тому же моя чуйка настойчиво намекает, что всё это скоро закончится. Скоро я вернусь к ночёвкам на земле у костра, и старый спальник, прожжённый искрами и пропахший дымом, снова будет считаться за небывалую роскошь.

Время обеда неумолимо приближалось, а значит, мне придётся идти на встречу с Синеглазкой. Некоторое время я всерьёз подумывал о том, чтобы явиться туда с Лирой и Селиной, но потом передумал. Не стоит перегибать.

В ресторан я явился при максимальном параде. Занял столик, предупредил, что жду девушку, и принялся разглядывать меню.

Мой желудок предательски заурчал. Всё-таки я не завтракал. Променял завтрак на обалденный секс. И ничуть не жалею. Вот только есть хотелось очень сильно.

Делать заказ, не дождавшись девушки, было как-то неприлично. Надо бы заказать какую-нибудь закуску. Бутерброды, например. Представляю, как это будет выглядеть. Человек пришёл в дорогой ресторан пообедать с девушкой — и при этом жрёт бутерброды.

Ладно, подожду.

Главное, чтобы Синеглазка не оказалась из тех девушек, которые считают, что просто обязаны опаздывать.

К счастью, Синеглазка оказалась пунктуальной.

Ровно в тот момент, когда я уже начал прикидывать, сколько ещё прилично ждать девушку, прежде чем заказывать бутерброды, входная дверь ресторана открылась, и в зал вошла она.

На этот раз без блёсток и сценических костюмов. Лёгкое платье светлого цвета, тёмные очки, волосы собраны в хвост. Ничего вызывающего, но смотрелась обалденно.

Синеглазка оглядела зал, задержала взгляд на нескольких столиках, потом заметила меня и направилась прямо ко мне. Шла легко, уверенно, будто весь зал и так принадлежал ей.

— О, ты уже здесь, — сказала она, снимая очки и кладя их на стол.

— Ну конечно, я здесь. Разве я мог заставить ждать девушку с таким шикарным телом.

— Ага, — засмеялась Синеглазка, опускаясь на стул, — ты, наконец, признался. А в прошлый раз утверждал, что ты такого не говорил.

— Говорил, конечно, говорил. — Я пожал плечами. — Просто застеснялся. Ты ведь знаешь, я стеснительный парень.

— Ага, рассказывай, стеснительный он. — Она оперлась локтями о стол и посмотрела на меня с улыбкой. — А кто пытался меня сграбастать в свои загребущие руки? Практически у всего стаба на глазах.

— Конечно стеснительный. Ты вспомни, как я застеснялся, когда в первый раз увидел тебя голой.

— Это да, ты тогда даже покраснел. — Девушка довольно улыбнулась. — Это было так мило.

— Ничего я не краснел. Все ты выдумываешь.

— Еще как покраснел. — Она чуть наклонила голову, с интересом разглядывая меня.

— Давай ты не будешь опять меня смущать. — Я поднял меню. — Лучше закажи себе чего-нибудь. Не знаю как ты, а я просто умираю с голоду.

— Так заказал бы себе чего-нибудь.

— Ну что вы, леди, я не так воспитан.

— Ах какой кавалер мне попался. — Синеглазка усмехнулась. — Воспитанный, стеснительный.

— Девушка, заканчивайте меня нахваливать и заказывайте уже.

Я подозвал официанта, и мы наконец сделали заказ. Я ткнул пальцем в первое попавшееся мясное блюдо, не особенно вникая в названия. Главное, чтоб побольше. Синеглазка же спокойно пролистала меню, немного подумала и заказала салат и бокал вина.

Ожидая заказ, мы продолжили нашу пикировку и лёгкий флирт. Синеглазка время от времени улыбалась, иногда качала головой, словно не особенно веря моим словам.

Наконец принесли еду, и я на какое-то время выпал из реальности. Блюда оказались действительно вкусными, и я с наслаждением предавался чревоугодию. Некоторое время за столом слышался только стук приборов.

Наконец я ощутил приятную тяжесть в животе. Откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Кайф.

Когда я снова открыл глаза, наткнулся на внимательный взгляд Синеглазки. Она сидела, подперев подбородок ладонью, и явно наблюдала за мной уже какое-то время.

— Что? — спросил я.

— Когда ты сказал, что голоден, я думала, это такая фигура речи. — Она усмехнулась. — Куда в тебя столько лезет?

— Ну… молодой растущий организм.

— Я, вроде, тоже не старая, — прищурилась она.

— Ну… если ты это серьёзно, то… — я развёл руками. — Видишь ли, Синеглазка, я рейдер. Большую часть времени я сплю на земле, а ем тушёнку, которую выковыриваю из банки ножом. Поэтому я стараюсь впитать всю эту роскошь… — я повёл рукой вокруг себя, показывая на зал — …настолько, насколько это вообще возможно. Чтоб было о чём вспомнить, лёжа на влажной земле в каком-нибудь богом забытом уголке этого региона. Понимаешь?

Синеглазка на секунду задумалась, чуть покрутив в пальцах вилку.

— Понимаю. И не понимаю.

— Чего ты не понимаешь?

— Почему вы живёте такой жизнью?

— Наверное, потому что у меня нет такого шикарного тела. — Я усмехнулся. — И ещё я совершенно не умею танцевать. Поэтому приходится воевать с заражёнными, а потом выковыривать спораны у них из башки.

— Мне всегда казалось, что выковыривать спораны — это приятное занятие.

— Только не тогда, когда ты это делаешь много часов подряд.

— Ты делал это много часов подряд? — Она посмотрела на меня внимательнее.

— Ну а кто, по-твоему, наковырял ту горку споранов, о которой судачит Лас-Вегас. — Я пожал плечами. — Я, видишь ли, самый младший в нашей группе, поэтому эта работа обычно достается мне.

Девушка округлила глаза, а потом рассмеялась, откинувшись на спинку стула.

— Все равно не понимаю, как такой как ты оказался в группе самого Кольта.

— Синеглазка, милая, я бы обязательно тебе рассказал, — я развёл руками, — но это страшная тайна.

Она слегка прищурилась и постучала ногтем по ножке бокала.

— Слишком много у вас тайн, Орел. Ты не хочешь говорить, почему тебя взяли в группу, ты не хочешь говорить, чего вам надо от Лаки. И при этом я должна устроить вам встречу. А вдруг вы убьете Лаки? Представь, как глупо я буду выглядеть.

— Убьем Лаки? Ты серьезно? — усмехнулся я.

Но девушка не улыбалась в ответ. Она смотрела на меня внимательно и вполне серьёзно, словно пытаясь разглядеть что-то за словами.

О, боги, она и вправду думает, что мы собрались убить Лаки. Вернее, это Лаки думает, что мы собрались его убить. Что ж делать?

Я на секунду задумался, машинально покрутив вилку в пальцах.

— У нас есть рекомендация от Чеснока, — вспомнил я.

— Ты знаешь Чеснока? — удивилась девушка, даже чуть подалась вперёд.

А вот это удивило уже меня.

— Я-то знаю Чеснока, а откуда Чеснока знаешь ты? — я внимательно посмотрел на неё. Если она знает Чеснока, то возможно, я сильно ошибся насчет её статуса. Она не просто местная звезда. Интересно.

Синеглазка на мгновение отвела взгляд, поправила прядь волос у виска.

— Да просто видела его в клубе, — немного смутилась девушка.

Ну точно. Совсем не просто стриптизерша. Тогда кто?

Я чуть улыбнулся.

— Ну так что, мы договорились?

Она несколько секунд молча смотрела на меня, потом кивнула.

— Да, договорились. Лаки приглашает вас на ужин. Тебя, Кольта и еще одного, на ваш выбор.

— Синеглазка, ты просто чудо.

— Мы в расчете? — лукаво спросила она, склонив голову набок. — Ты забудешь о том маленьком инциденте?

— Забыть не забуду, — я усмехнулся, — но напоминать не буду. И не переживай на наш счет. Мы пришли с миром. Никаких дурных намерений у нас нет.

Она прищурилась и на секунду задержала на мне взгляд.

— Смотри, Орел, обманешь, и тогда уже я затаю обиду.

— Договорились, — твердо ответил я.

Дальше пошел разговор ни о чем. Мы ещё немного поболтали, перебрасываясь пустыми фразами. Вскоре девушка распрощалась, легко поднялась из-за стола и убежала по своим делам.

Меня же в очередной раз шокировал счет.

Я ещё раз посмотрел на цифру, вздохнул и покачал головой.

Больше я в этот ресторан ни ногой.

До отеля я добрался довольно быстро. Город уже окончательно проснулся, улицы наполнились народом, кто-то спешил по делам, кто-то просто шатался без особой цели. Лас-Вегас жил своей жизнью, а я шел и думал о предстоящем ужине.

В холле отеля я заметил Кольта почти сразу. Он сидел в кресле у окна, закинув ногу на ногу, и лениво листал какую-то тонкую книжку. Рядом на столике стояла чашка с уже остывшим кофе.

Я подошёл и плюхнулся в соседнее кресло.

Кольт поднял глаза.

— Ну?

— Всё нормально, — сказал я. — Синеглазка передала приглашение. Сегодня ужин у Лаки.

Кольт закрыл книгу и отложил её на столик.

— Кто идёт?

— Ты, я и ещё один на наш выбор.

Кольт кивнул.

— Отлично.

— Кстати, — добавил я, — Лаки немного нервничает.

— В смысле?

— Он вполне серьёзно допускает, что мы приехали убить его.

Я усмехнулся.

— А что тут смешного?

— Да я не смеюсь, — пожал я плечами. — Просто звучит забавно. Приехали, понимаешь, в чужой стаб, и сразу на охоту за его хозяином.

Кольт тихо хмыкнул.

— На его месте я бы думал примерно так же.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Серьёзно?

— А ты поставь себя на его место. — Кольт сцепил пальцы и чуть подался вперёд. — В стаб приезжает группа рейдеров, которая на весь регион известна своей крутостью. Сорит споранами направо и налево. А потом вдруг просит организовать встречу.

Он сделал паузу.

— И ты думаешь, у него не возникнет лишних вопросов?

— Ну… — протянул я. — Когда ты так это объясняешь…

— Лаки рассуждает вполне здраво, — спокойно продолжил Кольт. — В Улье паранойя — это не недостаток. Это способ прожить чуть дольше.

Я усмехнулся.

- Надеюсь ты сообразил передать привет от Чеснока? - Кольт внимательно на меня посмотрел.

- Сообразил.

- Хорошо. Это должно успокоить Лаки. Надо сообщить радостную новость Холодному. А ты готовься. Если повезет, мы прямо сегодня увидим все что должны.

Я вышел из холла и направился к своему номеру, ощущая лёгкую дрожь от предстоящего ужина. Внутри всё ещё бурлили остатки адреналина после разговора с Синеглазкой. Сел на диван, закрыл глаза и попытался отрешиться от окружающего мира. Скоро наступит важный момент в моей жизни. Возможно, самый важный. Скоро выяснится: есть ли толк от моего первого умения, или оно — как выразился Холодный — «зелёная жемчужина, спущенная в унитаз».

Не давал покоя вопрос Синеглазки: «Как такой как ты оказался в команде Кольта». В отличие от неё, я знал ответ. Я оказался в группе Кольта, потому что он рассчитывал, что моё умение окажется чем-то особенным. Пока надежды Кольта не оправдались, и я не знаю, что будет дальше. Что он сделает, если выяснится, что я ни на что не годен? Конечно, я надеялся, что меня оставят в группе. Но надо быть честным с самим собой: в команде Кольта мне делать нечего. Я не тяну.

Однако, возможно — и на это я очень надеялся — скоро выяснится, что я могу что-то особенное. Сделав дыхательную гимнастику, я успокоил себя. От сегодняшнего вечера многое зависит. Слишком многое. Надо соответствовать моменту.

Я раскрыл глаза и увидел перед собой двух девушек, которые присели у моих ног и внимательно смотрели. Они словно поняли, что происходит что-то важное, и не смели меня отвлекать. Через силу им улыбнулся и подмигнул. Потом встал и направился вниз.

В холле гостиницы нас уже ждали Кольт и Холодный. Оба были серьёзны и сосредоточены. Кольт критически меня осмотрел с ног до головы, удовлетворённо кивнул и шагнул к двери. Холодный хлопнул меня по плечу.

- Не дрейфь, малой. Прорвёмся, — сказал он, и его взгляд говорил больше, чем слова.

И мы пошли.

Глава 19

Лаки принимал нас в здании своего клуба, в помещении, расположенном на втором этаже. Комната оказалось неожиданно уютной. Небольшая, с мягким тёплым светом настенных ламп, без лишней показной роскоши, но со вкусом обставленная. Тёмные деревянные панели на стенах, несколько картин в простых рамах, толстый ковёр на полу, который глушил шаги.

В центре комнаты стоял длинный овальный стол, накрытый на семь персон. Белая скатерть, тяжёлые приборы, бокалы для вина и крепкого алкоголя, несколько бутылок и уже расставленные холодные закуски. Всё выглядело не как парадный банкет, а скорее как аккуратно подготовленный деловой ужин.

По одной стороне стола уже сидели хозяева. Посередине, в удобной позе, развалился могучий кваз, которого система определила как квази-зараженного тридцать четвертого уровня Лаки. Лаки, как и положено квазам, был одет в идеально сидящий на нем деловой костюм, белую рубашку и галстук. Своей позой Лаки как бы демонстрировал: он хозяин не только этой комнаты, но и всего происходящего вокруг. По правую руку, еще один кваз в таком же костюме. Система идентифицировала его как квази-зараженного тридцать восьмого уровня по имени Гром. Чем-то он неуловимо напоминал мне Рихтера, начальника службы безопасности стаба Солнышко. Как-то неосознанно, я сразу записал Грома в безопасники. По левую руку от Лаки неожиданно для меня обнаружилась Синеглазка, с привычной лёгкой улыбкой наблюдавшая за происходящим. Очередная странность, связанная с этой девушкой. Я все никак не могу понять ее статус в иерархии. Рядом с Громом сидел коренастый мужчина с холодным внимательным взглядом. Система определила его как игрока двадцать первого уровня по имени Буква.

У двери стояли двое вооружённых бойцов. Они стояли достаточно далеко, чтоб не слышать наш разговор, но их присутствие ясно давало понять: хозяин стаба предпочитает не рисковать.

При нашем появлении хозяева поднялись из-за стола и вышли нам навстречу. Лаки пытался изобразить приветливую улыбку, но это у него получалось плохо. Улыбающийся кваз – зрелище не для слабонервных. Зато Синеглазка своей приветливой улыбкой затмила всех. Мы перезнакомились, пожали руки, после чего Лаки, как радушный хозяин, пригласил нас за стол.

Поначалу шел обычный треп. Хозяева тщательно следили за тем, чтобы мы перепробовали подаваемые нам блюда, мы искренне хвалили мастерство поваров. Холодный отпустил пару дежурных шуток о том, что после таких ужинов рейдерам впору менять броню на более просторную. Гром лишь едва заметно усмехнулся уголком рта, а Буква что-то тихо заметил про то, что хорошая кухня — один из признаков благополучного стаба. Разговор перескакивал с темы на тему: кто-то вспомнил последние спокойные кластеры в округе, кто-то пожаловался на слишком активных заражённых в соседнем районе. Ничего важного не звучало, но за столом постепенно становилось легче дышать — словно все присутствующие негласно договорились сначала убедиться, что друг друга кусать не собираются.

Некоторое время разговор продолжался в том же духе. Лаки спокойно ел, время от времени подбрасывая в беседу ничего не значащие замечания, и, казалось, никуда не торопился.

Я пару раз ловил на себе внимательные взгляды с той стороны стола. Лаки, Гром, Буква и даже Синеглазка внимательно нас изучали. Следили за каждым нашим словом, даже за каждым движением.

В какой-то момент Кольт отложил вилку, сделал глоток вина и посмотрел на Лаки.

— Чеснок просил передать привет, — начал он издалека.

— Как дела у старины Чеснока? — отозвался Лаки.

— К сожалению, не очень хорошо. Стаб «Единство» снесла орда. Чеснок и его легион не смогли отбиться.

— Вы поэтому здесь? Чесноку нужна моя помощь? — удивился Лаки.

— Нет, мы не поэтому здесь. Чесноку мы помогли. Добили остатки орды и зачистили «Единство» от заражённых. Так что сейчас там всё более или менее в порядке.

— Ну и слава богу, — отозвался кваз.

Он смотрел на нас несколько озадачено, очевидно пытаясь понять, что нам нужно. Но при этом держал марку и вопросов не задавал. В конце концов, это мы к нему пришли, а не он к нам.

— На самом деле у нас к тебе другое дело, — Кольт наконец перешёл к главному.

— Даже интересно, чем я могу помочь знаменитому Кольту? — ухмыльнулся Лаки.

— Ну не скромничай, Лаки, ты в нашем мире знаменит куда больше меня, — решил вернуть комплимент Кольт. — Дело у нас немного странное. Мы слышали, что у тебя лучшая в регионе коллекция нолдовских артефактов, и просим у тебя разрешения посмотреть её.

За столом установилась тишина. Хозяева явно не ожидали такого. Гром очнулся первым.

— Зачем это вам? — спросил он, пытаясь взглядом просветить голову Кольта и добраться до самых сокровенных мыслей.

Похоже, я не ошибся: Гром и вправду безопасник.

— Любопытство, дорогой Гром. Всего лишь любопытство, — спокойно ответил Кольт. — Интересуюсь, знаешь ли, артефактами нолдов. Будем считать, что это у нас такое хобби. Разве мы не можем потратить немного ресурсов и времени на своё маленькое хобби?

— Хобби, говоришь, — повторил Лаки и задумался.

— Не доверяешь нам, Кольт. А это, между прочим, нехорошо. Я бы даже сказала, невежливо, — вдруг произнесла Синеглазка.

Кольт удивлённо посмотрел на девушку. Видимо, он тоже задался вопросом, кто она такая. Явно ведь не простая стриптизерша — сидит на серьёзных переговорах и делает замечание самому Кольту, и никто её не одергивает. Я уж было решил, что Кольт скажет ей что-то резкое, но нет. Я недооценил Кольта.

— Милая Синеглазка, — очаровательно улыбнулся Кольт девушке, — я бы полностью согласился с тобой, если бы просил о чём-то серьёзном. Я же, в сущности, прошу о ерунде. Насколько мне известно, Лаки охотно демонстрирует свою коллекцию друзьям и не требует в ответ раскрывать какие-либо секреты. Так и мы, ведь здесь все друзья, или я ошибаюсь?

Хозяева на время замолчали и начали активно переглядываться. Очевидно, они общались по чату. К сожалению, мимика квазов оставалась для меня нечитаемой. Синеглазка выглядела задумчивой и почему-то сверлила взглядом меня. Буква выразительно пожал плечами, явно имея в виду, что он ничего не понимает.

Наконец Лаки сфокусировал свой взгляд на Кольте.

— Не вижу проблемы в том, чтобы показать вам мою коллекцию. Но я очень надеюсь, что ты, друг мой, — последние слова он подчеркнул интонацией, — хотя бы намекнёшь мне о своих секретах, связанных с артефактами нолдов. По-дружески.

Кольт в ответ промолчал.

— Отлично, — сказал Лаки. — Тогда пройдемте в другую комнату. Там нам подадут кофе и десерт.

Мы последовали за хозяином. Новая комната оказалась немного просторнее, с большим столом в центре. Поверхность стола была покрыта плотной темно-зелёной тканью, и несколько помощников Лаки, осторожно расставляли на нем артефакты.

Пока помощники заносили и раскладывали артефакты, Лаки сам предложил нам кофе, коньяк и лёгкие десерты. Синеглазка уже успела взять себе чашку кофе и деловито рассматривала самый крупный артефакт.

— Вкусно, — отметил Холодный, сделав небольшой глоток коньяка. — Даже не помню, когда я в последний раз пробовал такой кофе.

Гром лишь кивнул в знак согласия, а Буква позволил себе лёгкую усмешку, поддразнивая официанта, который аккуратно ставил очередной футляр на стол.

Я же внимательно наблюдал за происходящим. Лаки следил за каждым нашим движением, иногда кивая помощникам, чтобы они немного смещали или переставляли артефакты. Каждый предмет казался важным, но в то же время деликатно интегрированным в общую композицию на столе.

— Так, — сказал Лаки, наконец, с лёгкой улыбкой. — Всё на своих местах. Теперь можете разглядывать. Осторожно, пожалуйста, некоторые предметы не терпят резких движений.

Кольт первым приблизился к столу и внимательно осмотрел первый предмет, потом двинул к следующему. Я последовал за ним. Артефакты нолдов выглядели… странно. Материал трудно было однозначно определить — вроде металл, а вроде и нет. Первым оказался цилиндр, похожий на обрезок высокотехнологичной водопроводной трубы.

Я, ловя гулкие удары сердца, запустил своё умение. Несколько секунд ничего не происходило, но вдруг цилиндр расцвёл разноцветными зонами, а над ним появилась подсказка: предмет назывался «меч нолдов». Я продолжал внимательно его рассматривать, пытаясь разобраться в подсветке и подсказках системы.

Невольно на лице появилась глупая счастливая улыбка. Мое умение работает. Я понимаю, что передо мной, как оно устроено, как функционирует и что делает. Меч, к сожалению, оказался нерабочим. Энергия у него закончилась. Проще говоря, села батарейка. Конечно, батарейка — очень смелая аналогия. Устройство работало не на электричестве. На чём именно — я не понимал, но беда была не в этом. Я не понимал, как её заменить, даже если бы батарейка была у меня под рукой.

На границе сознания мелькала какая-то мысль, но я не мог её ухватить. Я нахмурился и посмотрел на Кольта, ожидая подсказки. Оказалось, всё это время он, да и остальные, внимательно следили за выражением моего лица.

В голове пиликнуло — я залез в чат и обнаружил сообщение от Холодного:

Держи себя в руках!

И тут же Кольт добавил:

Тишина в эфире! Ни одного слова по чату!

Я удивленно посмотрел на него. Глаза Кольта указали мне на следующий артефакт: мол, не стой на месте, иди и изучай. Я пошёл за командиром, внимательно рассматривая каждый предмет. Это было как праздник: система выдавала краткое описание предмета, его назначение и состояние. Абсолютное большинство артефактов были нерабочими — обломки оружия и экипировки. Некоторые куски можно было куда-то приспособить, некоторые — нет.

После десятого предмета я резко отошёл от стола, уселся на диван, взял чашку кофе, закрыл глаза и начал ловить мысль. Надо отдать должное Кольту и Холодному: они сделали вид, что всё идёт как надо, с невозмутимым видом рассматривая артефакты, подолгу зависая возле каждого.

Наконец мысль улеглась. Я понял, что не могу чинить предметы, потому что мне не хватает уровня умения. Всего три очка в ментальной силе. Зато у меня было пятьдесят свободных очков основных характеристик. Для поднятия уровня на единицу нужно всего сорок. Я вложил очки. Ментальная сила выросла до четырёх.

Положив чашку на стол, я быстрым шагом рванул к мечу нолдов. По дороге заметил неодобрительный взгляд Холодного, но мне было плевать.

Да! Сработало! Я вновь запустил умение, и теперь оно показывало, как можно разобрать меч нолдов и заменить «батарейку». Теперь оставалось найти заряжённую «батарейку». Не может быть, чтобы среди такой кучи нолдовского хлама не нашлось ни одной подходящей штуки.

Я снова пошёл вдоль коллекции, тщательно изучая артефакты. Наконец нашёл: нечто, что больше всего напоминало игрушечную копию «Звезды Смерти» из «Звёздных войн». Недошарик чёрного цвета размером с теннисный мяч.

Судя по подсказкам системы, в предмете находилась рабочая «батарейка». Теперь я лучше понимал, какого рода энергию используют нолды. Ну, как понимал… Честно говоря, моих знаний физики не хватало, чтобы разбираться в этом по-настоящему. Но смутное представление появилось.

Я взял шарик в руки, как вдруг раздались два предостерегающих голоса.

— Осторожнее с гранатой! — предупредительно воскликнул Лаки. — Мы так не договаривались, — вмешалась Синеглазка.

— Это не граната, это радар, — на автомате ответил я.

В зале установилась тишина, и я понял, что сказал что-то не то.

— Что за радар? — вкрадчиво спросил Лаки.

Я ловлю злобный взгляд Кольта.

— Не знаю, что за радар, — спокойно соврал я. — Просто похоже на радар.

Я попытался телепатически передать мысли Кольту. Забавно, но кажется, у меня получилось. Или мои действия и выражение лица были слишком читабельны. Во всяком случае, командир кивнул, разрешая мне говорить.

— Мне кажется, я могу починить артефакт, — проговорил я, глядя ему в глаза.

— В смысле, починить? — опешил Буква. — Вы разбираетесь в технике нолдов?

Я молчал, продолжая смотреть на Кольта. Тот несколько мгновений размышлял, после чего обратился к Лаки:

— Дорогой Лаки, я разрешу моему человеку попробовать починить один из твоих артефактов, но очень не хочется объяснять что-либо или отвечать на вопросы. Пусть это будет плата за право ничего не объяснять. Как тебе предложение?

Хозяева вновь зависли. Предложение звучало странно, но было крайне привлекательно. Заполучить работающий артефакт нолдов дорогого стоит.

Через пару минут Лаки дал ожидаемый ответ:

— Согласен, только твой человек должен комментировать свои действия.

Кольт скептически посмотрел на меня, но я активно закивал: дескать, прокомментирую так, что никто ничего не поймёт.

— Договорились, — сказал Кольт, явно недовольный моим самоуправством, но давший шанс.

Я взял меч нолдов и шарик и отодвинул остальное.

— Вот в этой штуке, — указал на меч нолдов, — не работает одна деталь. В остальном она полностью рабочая. А вот эта штука, — я поднял радар, — нерабочая, но в ней есть рабочая деталь. Та самая.

Я нажал на шарик в двух местах, подсвеченных системой. Места ничем не отличались от других, и без подсветки я бы в жизни не понял, куда нужно жать. Затем разные части шарика пришлось повернуть в разные стороны. Шарик разделился на две половины. В одном полушарии я нашёл небольшую заслонку, отщёлкнул её и вытряхнул оттуда «батарейку».

Батарейка оказалась маленьким кубиком из непонятного тёмного материала, с ребром примерно пол сантиметра. Я понимал, что кубик радиоактивный. Ничего критичного для иммунного, но держать его в руках или, тем более, класть в рот явно не стоит.

Я положил кубик на другую полусферу и внимательно рассмотрел его. Внутри, из тьмы, будто вспыхнуло зелёное пламя. В памяти вновь всплыла госпожа Сибилла — первый раз я вспомнил её, повышая уровень ментальной силы, теперь снова.

— Смотри, Кольт, — задумчиво сказал я, — какой интересный артефакт. Черный с зелёным блеском, имеет форму правильного куба.

Я внимательно следил за реакцией Кольта. Он сохранял покер-фейс, но когда до него дошло, его брови взлетели вверх.

— Ты думаешь, это тот самый кубик? — спросил он. — Точно нет, — ответил я.

Я был уверен в ответе. Госпожа Сибилла говорила, что в обозримом будущем Кольту попадёт артефакт, почти как этот, но размером с кулак. Она не хотела, чтобы я его идентифицировал сразу как источник энергии. Очень мощный источник. Но сейчас нужно продолжать здесь и сейчас.

Аналогично, я разобрал меч нолдов, вынул кубик и поставил на его место батарейку из радара. Затем собрал меч обратно.

Меч готов к применению. Если нажать в определенном месте, с одного конца цилиндра выскочит лезвие. Я взял цилиндр так, чтобы никого не задеть, и нажал. Лезвие выскочило. Я ожидал, что выскочит красный или синий луч, но это было настоящее лезвие, металлическое, длиной почти два метра. Система показывала: меч обладает проницаемостью — может рубить и протыкать почти всё, включая биологическую броню заражённых. Что значит «почти», я не знал. Зато способность постоянная: без активации и без откатов.

Неожиданно мне пришло системное сообщение: моя ментальная сила выросла на пятьдесят очков, и уровень ментальной силы поднялся с четвертого до пятого. Я даже не знал, что так бывает. Казалось, что система начисляет очки только за убийство заражённых. Оказывается, нет. Впрочем, логично.

Я сообщил опешившему Лаки детали касающиеся эксплуатации меча, после чего аккуратно убрал лезвие обратно и передал ему артефакт. Лаки был явно доволен, и я решил ковать железо, пока горячо.

— Уважаемый Лаки, — начал я, — думаю, могу починить ещё один артефакт, но взамен хочу вот этот.

Я указал на устройство в форме буквы Т. Объёмная «шляпка» буквы была уставлена разноцветными огоньками, а ножка представляла собой тонкую пластину, покрытую сложными дорожками, словно на микросхемах. Пластина была размером примерно с обычную кредитную карту. Артефакт лежал в дальнем конце стола.

— Предвижу ваше возмущение, — добавил я, — но спешу сообщить, что этот предмет попал в вашу коллекцию по ошибке. Это не нолдовский артефакт. Это устройство внешников.

Глава 20

Лаки аж подпрыгнул от такой новости.

— Орёл, ты уверен в своих словах? — ледяным тоном спросила Синеглазка.

Похоже, для Лаки и его людей было полной неожиданностью, что в коллекцию затесался артефакт внешников.

— Абсолютно уверен. И даже могу это доказать.

— Это как? — заинтересовался Буква.

— Очень просто. Эта штука, как и большинство устройств внешников, работает на обычном электричестве. Возможно, используются нестандартные элементы питания, но принцип тот же. А вот артефакты нолдов работают совсем на другой энергии. Я до конца её не понимаю.

— Покажите, — потребовал Буква. — Покажите, где там батарейки.

Я взял устройство, немного поколдовал над ним, следуя подсказкам системы, и через несколько секунд откинул небольшую панель.

Внутри, в аккуратных гнёздах, лежали четыре призматических элемента размером примерно с палец. Форма была непривычной, но назначение угадывалось без труда.

Я поддел один из них и протянул Букве.

Тот принял батарейку внешников и внимательно её осмотрел.

— Да, это аккумулятор внешников. Я с такими сталкивался. Мы даже можем его зарядить, — сказал он, повернувшись к Лаки.

— Мы его зарядим, и устройство заработает? — спросил тот.

— Не знаю, — пожал плечами иммунный и перевёл взгляд на меня.

— Нет, не заработает. Артефакт сломан. Но вы не обязаны верить мне на слово.

— Сломан… но ты можешь его починить? — вмешалась Синеглазка.

— Думаю, да.

Лаки требовательно смотрел на меня.

— И что это такое? Что эта штука делает?

Я молча смотрел на него почти минуту.

— Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос.

— Что значит не можешь? — возмутилась Синеглазка. — Не можешь или не хочешь?

Я перевёл взгляд на Кольта. Тот, будто этого и ждал.

— Друзья мои, — спокойно сказал он, — нельзя ли нам сделать небольшой перерыв? Нам с моими людьми нужно посоветоваться наедине.

Лаки и его люди некоторое время переглядывались.

— Кольт, я прекрасно понимаю, что иногда нужно брать паузу, — наконец сказал Лаки. — Но не хотелось бы затягивать. Давай мы выделим вам помещение, где вас никто не будет беспокоить. Посоветуйтесь, сколько нужно. Никто не помешает. Мы тоже обсудим ситуацию. А, скажем, через полчаса снова встретимся и продолжим.

Кольт с сомнением посмотрел на Лаки. Потом что-то для себя решив, кивнул.

Нас проводили в небольшую комнату.

Помещение оказалось скромным: квадратный стол у стены, несколько кресел, низкий диван и пара тусклых настенных ламп. Никаких украшений, никаких картин — только голые светлые стены и толстый ковёр на полу. Комната выглядела так, словно её специально держали для подобных разговоров: без лишних деталей и без посторонних ушей.

Дверь за нашими провожатыми тихо закрылась. Некоторое время мы молчали, прислушиваясь к удаляющимся шагам.

Кольт подождал ещё пару секунд, после чего медленно повернулся ко мне.

— Орёл… — тихо сказал он. — Ты что, совсем охренел?

Я молчал.

— С какого перепуга ты начинаешь переговоры и принимаешь решения, ни с кем не посоветовавшись?

Он сделал шаг ко мне.

— Мы сидим в стабе Лаки, вокруг его люди, и ты вдруг выкатываешь им сделки от нашего имени. Может, я что-то пропустил? Или ты теперь у нас главный переговорщик?

Что-то я и вправду увлекся. Если вдуматься, Кольт абсолютно прав: я действительно потерял берега. — Извини, Кольт, я виноват, просто, когда увидел электронн… Рука Холодного резко закрыла мне рот. Я даже вдохнуть не успел. — Ты что, Орел, совсем наивный? Думаешь, нас здесь не слушают? Говори только по моей команде и только то, что я спрошу. Понял? Если понял — кивни. Я кивнул. — Командир, ты уверен, что они могут читать наш чат? — спросил Холодный. — Не уверен. Но знаю, что такие умения бывают, и рисковать не хочу.

Кольт молча ходил из одного угла комнаты в другой, а затем повернулся ко мне. — У меня миллион вопросов, но обо всем этом мы поговорим позже. Сейчас главный вопрос. Но сначала инструкция: ты должен отвечать иносказательно. Так, чтобы никто кроме нас не понял твоего ответа. Понял? — Эээ… нет, не понял. Кольт закатил глаза и покачал головой. — Если не можешь донести мысль иносказательно, лучше вообще не отвечай. Мы можем продолжить переговоры завтра. Или вообще уехать из стаба, а потом вернуться через несколько дней и продолжить переговоры. Ничего страшного. Итак, я задаю вопрос. Ты готов?

Я кивнул. — Что за артефакт внешников? Зачем он нужен? Что он делает?

Мне пришлось крепко задуматься. Терять несколько дней совсем не хотелось, но как ответить так, чтобы никто не понял? Кажется, придумал. — Помните, не так давно Талый говорил, что кое-что взорвать невозможно? Холодный возразил, что можно всё, а Талый ответил: взорвать можно, но толку не будет.

Холодный с Кольтом переглянулись и внимательно посмотрели на меня. — Да, понимаю, о чём ты. Дальше.

— С этой штукой, с этим артефактом внешников, можно ничего не взрывать, — говорил я медленно, продумывая каждое слово.

Судя по взгляду Кольта и Холодного, они прекрасно поняли, что я хотел сказать. С помощью этой штуки мы сможем открыть люк и пробраться в подземелье внешников. По сути, это универсальный взломщик электронных замков, именно внешников. Наши электронные замки он тоже вскроет запросто.

— Блин, а я-то думал… — разочарованно протянул Холодный.

Кольт снова походил из угла в угол, не выглядя окрылённым. — Орел, я понимаю твою зацикленность на… ты знаешь, о чём я, но подумай. Ты можешь починить артефакт нолдов, кстати, что за артефакт ты собираешься чинить? Что он делает? Думаю, мы можем попросить в ответ что-то куда более ценное, чем эта хреновина. Тем более она тоже сломана. Сломана же?

Да, этих ребят подземелья внешников с самого начала не особо интересовали. Они уверены, что там ничего ценного нет. Всё, что было, уже забрали. Логично.

— Артефакт, который я собираюсь чинить, в оригинале крепится на плече у нолда и стреляет зарядами плазмы. Что-то вроде бластера, но на плече. Я не совсем понял, как его наводят в оригинале. Он интегрируется с доспехом, скорее всего со шлемом, и управляется оттуда.

— И как ты собираешься наводить его без шлема? — Никак. Я установлю его на предплечье, а управление огнём выведу на контакты на перчатке. Вытянул руку, сжал кулак — полетела плазма.

— Мощная штука? — спросил Холодный. — Нет. Не мощная, и дистанция стрельбы маленькая. Думаю, это вспомогательное оружие. Судя по радару - вообще элемент личного ПВО нолда.

— Личное ПВО? — удивился Холодный. — Ну да, — начал я объяснять, но Кольт грубо перебил: — А ну замолчали! Оба! — резко посмотрел он на нас. — С артефактом понятно, а что насчёт второго вопроса? Может, что-то другое взять?

Я пожал плечами. — Ничего другого из коллекции починить нельзя, — я замолчал, встретив предостерегающий взгляд Кольта. — В общем, больше ничего.

— Может, жемчугом возьмём за починку? — спросил Холодный. — Можно и жемчугом, — задумчиво покивал Кольт. — Ладно, всё понял. Пошли. Орел, самая главная для тебя задача: ни при каких условиях не объясняй назначение артефакта внешников. Все подобные вопросы переводи на меня.

Мы снова вышли из небольшой комнаты. Лаки, Синеглазка и остальные уже ожидали нас в прежнем зале. На этот раз никто не садился — все выстроились в линию, словно готовились к официальной проверке. Лаки стоял по центру, опершись на стол, взгляд сканировал нас, точно пытаясь просчитать каждый наш шаг.

Кольт шел впереди, держа меня рядом. Холодный замыкал линию, внимательно наблюдая за каждым движением хозяев. Атмосфера была густой, напряженной — никто не улыбался, никто не делал лишних жестов.

— Ну что, продолжим? — тихо спросил Кольт, но вопрос был больше риторическим. Он не ожидал ответа, а лишь проверял, чтобы мы все понимали правила игры.

Лаки кивнул, не спуская глаз с меня, словно пытался определить, сколько правды я успел выдать в предыдущих переговорах. Синеглазка слегка наклонила голову, наблюдая за нашими реакциями. Буква и Гром держались ровно.

— Мы предлагаем следующее, — начал Кольт. — Наш человек попробует починить один из артефактов нолдов. Вернее, не совсем починить… Орел, объясни сам, что за артефакт ты берёшься чинить и что собираешься с ним сделать.

Все взгляды тут же устремились на меня. Я даже откашлялся.

— Вот эта штука, — я указал на артефакт, чем-то отдалённо напоминающий увеличенную в два раза компьютерную мышку, установленную на сломанной толстой ножке, вроде шляпки гриба, — крепится на плече нолда. Он интегрирован с остальной экипировкой и может поворачиваться и стрелять сгустками плазмы в разные стороны. Сейчас система управления и наведения на цель сломаны и восстановлению не подлежат. Но сама эта штука исправна. Я могу установить её на предплечье, например на наруч, а управление огнём вывести на перчатку. Получится интересная вещь. Направляешь руку на цель, соединяешь контакты на перчатке — допустим, сводишь большой и средний палец — и бах, выстрел, плазма летит в цель.

— А можешь сделать, чтобы стреляло, когда ты показываешь противнику средний палец? — ухмыльнулся Лаки.

Народ заулыбался. Атмосфера заметно расслабилась.

Я на секунду задумался и покачал головой.

— Нет, не смогу. Нужно, чтобы контакты замкнулись.

— Контакты электрические? — спросил Буква.

— Да.

— Но ты же говорил, что техника нолдов на электричестве не работает.

Вот же дотошный.

— Да, говорил. Эта штука на электричестве не работает. На электричестве будет работать система управления огнём, которую сделаю я.

— Понятно.

— И за это ты хочешь…? — спросила Синеглазка.

Я промолчал, помня, что переговоры ведёт Кольт. Он, кстати, не заставил себя ждать.

— За это мы хотим вон тот артефакт внешников, — Кольт указал на взломщик электронных замков. — И важное условие: мы не будем объяснять, что это такое и зачем оно нам нужно.

— Совершенно невозможно, — вмешался Гром. — Вы хотите получить вещь, но при этом не хотите объяснять, что это такое. Вдруг это великая ценность? Как мы можем отдать предмет, ценность которого не понимаем?

— Ну почему не понимаете, — возразил Кольт. — Мы все точно знаем, что эта штука — артефакт внешников. Внешников, а не нолдов. Артефакты внешников в нашем мире общедоступны. У меня, например, есть винтовка внешников, которую я взял в бою. Есть пистолет внешников, который я купил в самой обычной лавке. Сходите к ближайшему торговцу — и обнаружите у него кучу артефактов внешников. Возможно, именно такого у него не окажется, но его можно будет заказать. Через какое-то время вам его достанут. Да, это будет стоить денег и займёт время, но средства у нас есть, и мы никуда не торопимся. В конце концов, мы можем выбить эту штуку из самих внешников. Внешники не нолды — потрясти их вполне возможно. Так что ценность предмета мы примерно понимаем.

— И во сколько ты оцениваешь этот артефакт? — хитро сощурившись, спросил Лаки.

— Допустим… в одну зелёную жемчужину, — выдал Кольт явно заранее подготовленный ответ.

— То есть, в принципе, мы можем рассмотреть вариант, при котором твой человек починит артефакт нолдов за одну зелёную жемчужину? — спросил Лаки.

— Да, именно это я и хочу сказать. Если ты не готов расстаться со сломанным артефактом внешников, то мы готовы удовлетвориться одной зелёной жемчужиной, — твёрдо ответил Кольт.

Я непроизвольно поморщился. Лаки это заметил и усмехнулся.

— Похоже, Орёл с тобой не согласен, — ехидно произнёс он.

— Орёл может быть и не согласен, — спокойно ответил Кольт, — но в нашей команде окончательные решения принимаю я.

Теперь замолчала уже команда Лаки. Они некоторое время переглядывались, после чего, по-видимому, пришли к согласию.

— Я готов согласиться на эту сделку при одном условии. Мы должны знать, что это такое и зачем оно нужно.

— Это совершенно исключено, — твёрдо ответил Кольт.

Очевидно, Лаки ожидал такого ответа.

— Что ж, Кольт, в этом случае посоветоваться нужно уже нам. Давай ещё раз поужинаем завтра. И, кстати, приводи всю свою команду. Что мы как не родные? Пусть твои парни повеселятся в клубе. Еда и напитки за мой счёт.

— Хорошо, давай так и сделаем, — уверенно ответил Кольт. — Тогда до завтра.

— До завтра, Кольт. Приятно было познакомиться лично.

— И мне. И спасибо за отличный вечер.

Мы распрощались как лучшие друзья. Синеглазка напоследок одарила нас обворожительной улыбкой, и мы отправились восвояси.

Обратная дорога до гостиницы прошла почти молча. Ночной стаб жил своей жизнью: где-то гремела музыка, у входов в бары толпились компании иммунных, на улице мелькали огни реклам и вывесок. После спокойного и почти дружеского прощания с Лаки всё это казалось немного ненастоящим.

Меня не отпускало напряжение. Весь этот разговор дался мне не так уж просто. Но тут меня накрыло осознание случившегося. Моё умение — это вовсе не шлак. Не зелёная жемчужина, спущенная в унитаз. Я получил что-то уникальное. Способность, которой, возможно, больше ни у кого в улье нет. По-настоящему ценную способность.

Самое главное — внезапно исчез груз, который незаметно давил на меня всё это время. Исчезло ощущение, что я лишний в этой команде. Я больше не обуза. Я могу приносить пользу.

Настроение резко пошло вверх. Хотелось сделать что-то эдакое, но ничего в голову не приходило. Да и ладно. Главное — всё хорошо.

В холле гостиницы я обнаружил своих девчонок. Те как-то уловили моё настроение: подскочили, радостно улыбаясь. Ну вот замечательные же девчонки. Я обнял обеих и в сопровождении очаровательных спутниц отправился в свой номер. Сейчас я с ними этим настроением и поделюсь. Даже начал прикидывать, как именно.

Часа через два мы лежали в кровати — умиротворённые и довольные. Спать не хотелось совершенно. Я пытался придумать, чем бы нам заняться. Хотелось куда-то сходить, но ничего в голову не приходило. Внезапно раздался стук в дверь. Я натянул штаны и пошёл открывать, гадая, кто это может быть. Скорее всего, кто-то из наших, кто же ещё. Однако я ошибся.

За дверью стояла Синеглазка. Не спрашивая разрешения, она прошла в комнату мимо меня, и я даже сказать ничего не успел. Закрыв дверь, я поплёлся за ней. Обнаружив в кровати Селину и Лиру, Синеглазка нехорошо прищурилась, а потом коротко скомандовала:

— Пошли вон. Быстро.

Девушки испуганно подорвались и, прихватив одежду, прямо нагишом выскочили из номера. У меня аж глаза на лоб полезли. Я попытался их остановить, но они на меня даже внимания не обратили. Да уж, неожиданный поворот событий.

Я налил себе в стакан что-то крепкое из ближайшей бутылки и уселся в кресло, ожидая дальнейшего развития событий.

Какое-то время мы молча разглядывали друг друга. Я заметил, что девушка встала так, чтобы освещение выгодно подчёркивало её позу и фигуру в целом. Надо признать, Синеглазка умела себя подать.

— Это было грубо, — прервал я, наконец, затянувшееся молчание.

— Ты о чём? — искренне удивилась девушка.

— Я про Лиру и Селину.

— Ты что, влюбился в этих шалав? — засмеялась она.

Вот как она умудряется так формулировать вопросы, что как ни ответь — будешь выглядеть дураком.

— Конечно влюбился. Я что, не имею права влюбляться? — усмехнулся я в ответ. — Кстати, я не понял, чего они так подорвались. Аж нагишом из номера выскочили. Почему они так на тебя реагируют? Ты кто, главный начальник всех шалав Лас-Вегаса?

— Я просто звезда местного шоу. И да, мой статус в этом стабе гораздо выше, чем у гостиничных потаскух.

— Настолько выше, что они при виде тебя голышом из номера выпрыгивают? Впечатление, что ты не просто звезда местного шоу, а один из руководителей стаба. Сама посуди: девчонок парой слов в ступор вгоняешь, на серьёзных переговорах присутствуешь — и не просто присутствуешь, а право голоса имеешь. Так кто ты, Синеглазка?

Девушка недовольно поджала губы.

— Если бы ты знал, Орёл, как мне надоела эта жизнь. Каждый вечер раздеваться перед всякими уродами, ловить на себе их масляные взгляды, отбиваться от их грязных лап… Ах, как бы мне хотелось найти хорошего парня, надёжного и крепкого…

— Ты мне сейчас зубы заговариваешь? — изумился я. — Правда думаешь, что я поверю в эту лабуду? После того, что ты здесь продемонстрировала?

— Да что я такого сделала? — возмутилась Синеглазка.

— Ну давай подумаем. У меня в номере находятся две девушки, которым, между прочим, заплачено за то, чтобы они были со мной. Появляется третья девушка, которая утверждает, что она всего-навсего простая стриптизёрша, уставшая от грязных лап и чего-то там еще. И, увидев тебя, эти две, забыв о клиенте, о своих должностных обязанностях и профессиональной этике, выскакивают из номера в чём мать родила. Разве не очевидно, что ты врёшь, когда говоришь, что ты просто звезда шоу?

— Вот ты сказанул: «должностные обязанности» и «трудовая этика». Ты точно о проститутках говоришь? — захихикала Синеглазка.

Блин, и ведь всё время уходит от ответа. И никак к ней не подступишься. Впрочем, с чего я взял, что у меня получится добиться от неё ответов. Тут бы самому чего-нибудь не выболтать. Она ведь явно круче меня в таких разговорах.

Я на секунду отвёл взгляд, собираясь с мыслями, а когда снова посмотрел на неё — понял, что что-то изменилось.

Синеглазка больше не смеялась. Она смотрела на меня внимательно, с каким-то новым интересом, словно только что приняла для себя решение. Медленно провела пальцами по волосам, чуть сместилась, снова ловя свет, и на этот раз даже не пыталась это скрыть.

Я внутренне напрягся. Похоже, Синеглазка решила сменить тактику. И сейчас начнется что-то совсем другое.

Глава 21

— Орёл, ты же помнишь, что я тебе обещала? — произнесла она тихо, почти шёпотом, с едва уловимой хрипотцой, от которой по спине пробежал холодок.

Она чуть выгнулась и привычным, отточенным движением провела рукой по волосам, затем по груди. Пальцы медленно скользнули вниз, к поясу. Застёжка расстегнулась будто сама собой, и брюки чуть сползли.

Несмотря на то, что всего полчаса назад у меня был секс сразу с двумя горячими девчонками, организм всё равно отозвался на происходящее. Пожалуй, если бы не Лира с Селиной, реакция была бы куда заметнее.

— Даже не догадываюсь, о чём ты, — ответил я, старательно отводя взгляд.

Она тихо хихикнула.

— Не ври мне, Орёл. Ты прекрасно понял, о чём я. Я обещала переспать с тобой, а я всегда держу свои обещания.

Ну да. Тяжёлая артиллерия пошла в ход. Я был прав: сейчас главное — самому ничего не выболтать, а не пытаться вытянуть что-то из неё.

— Ты же девушка Лаки, разве нет? — предпринял я вялую попытку сопротивления.

— Не смеши меня. Лаки — кваз. Какая ещё «девушка Лаки»? — усмехнулась она, и брюки сползли ещё на пару сантиметров.

— Это-то я понимаю. Только ты всё равно его… скажем так, человек. Мы сейчас с тобой переспим, а завтра мне могут предъявить что угодно.

— Надо же, — протянула она с насмешкой. — Боец самой крутой команды региона — и вдруг испугался?

Она явно давила, проверяла, где я сломаюсь.

Я невольно задержал взгляд на её движении и тут же мысленно выругался. Да что ж такое… Контроль, Орёл. Контроль.

Она это заметила. Конечно заметила. Улыбка стала чуть шире, почти хищной.

— Молчишь… — протянула она, делая шаг ближе. — Значит, не так уж и страшно?

Расстояние между нами сократилось до опасного. Я чувствовал её запах — лёгкий, едва уловимый, но от этого только хуже. В голове неприятно зашумело.

Я сжал пальцы на подлокотнике кресла, заставляя себя оставаться на месте.

— Я просто думаю, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Слишком уж всё это… вовремя.

Она чуть наклонила голову, изучая меня, словно я был интересной задачкой.

— Вовремя? — мягко переспросила она. — Ты правда думаешь, что я сейчас о чём-то кроме тебя думаю?

Она сделала ещё полшага вперёд, и теперь между нами оставалось буквально ничего. Рука её скользнула по моей шее, медленно, почти лениво, но от этого только сильнее било по нервам.

Я на секунду прикрыл глаза, сдерживая реакцию. Тело слишком охотно шло у нее на поводу - и это злило.

— Знаешь, Синеглазка, я бы предпочёл Селину с Лирой. С ними как-то проще. Заплатил понятную сумму, получил в ответ понятную услугу. А какую плату попросишь ты… даже гадать не хочу.

— Что?! — воскликнула Синеглазка и влепила мне пощёчину. — Какую ещё плату, ты что, меня за шлюху принял?!

— Ровно наоборот, — ответил я, потирая щёку. — Я как раз объяснял тебе разницу между проституткой и тобой. Там ты просто платишь споранами, а ты попросишь в ответ бог знает что. К примеру, Родину продать.

— Какую ещё Родину, ты что, с ума сошёл?

— Родину — это я образно. Захочешь, к примеру, секретную информацию.

Синеглазка замерла, несколько секунд молча смотрела на меня, затем, будто что-то для себя решив, отстранилась, села в соседнее кресло и налила себе в стакан из той же бутылки.

— Мне не нужны секреты группы Кольта. Но своими личными секретами ты мог бы и поделиться.

— Что ты имеешь в виду под «моими личными секретами»?

— Ну… это же ты определил, что это за артефакт внешников. Значит, это твой секрет, а не секрет группы.

— Извини, подруга, но это как раз-таки секрет группы.

— С чего вдруг?

— Даже не знаю, как тебе объяснить… поскольку узнал я этот секрет благодаря группе, значит, это секрет группы.

— Какая-то ущербная логика, — зло бросила Синеглазка.

— Уж какая есть.

— Ну хотя бы намекни, что это за штука. — Синеглазка, прищурившись, посмотрела мне в глаза.

— Могу сказать только, что для вас, для тебя, для Лаки и для всех остальных эта штука никакого интереса не представляет.

— А для тебя представляет, да? — усмехнулась девушка. — Причём, похоже, для тебя лично.

— Для меня представляет. И для группы представляет. Скажем так: я считаю, что эта штука представляет для группы большой интерес, а группа считает, что интерес не такой уж большой.

— И почему такая разница в подходах?

— А вот это секрет группы.

— Задолбал ты со своими секретами, — недовольно проворчала Синеглазка. — Хорошо, но хотя бы про тот артефакт, который ты собрался чинить, рассказать можешь?

— Почему не могу — могу. Только я, вроде, всё уже рассказал. Энергетическое оружие. Крепится на плече нолда. Стреляет пучками плазмы. Интегрировано в экипировку нолда. Судя по всему, система наведения и управления огнём находится где-то в другом месте. Рискну предположить, что в шлеме, но не уверен.

— И выполняет функции персонального ПВО?

Я на секунду замер и уставился на Синеглазку.

— Вроде бы я нигде не говорил про ПВО.

— Как не говорил? Говорил.

— Точно помню, что не говорил. Во всяком случае, при вас не говорил. Значит, вы нас подслушиваете?

— Ничего мы вас не подслушиваем. Делать нам больше нечего.

— Ага, ага. Вот вы и спалились, девушка.

— Прекрати сейчас же, а то ещё одну пощёчину получишь.

— Фу, как грубо.

— Так что насчёт ПВО? Что это вообще значит — персональное ПВО?

Вот что ей ответить? Послать подальше? Вот только может обидеться, а что ещё хуже — может обидеться Лаки.

— Я не знаю точно. Предполагаю, что радар сканирует ближайшее пространство вокруг нолда и отслеживает объекты типа лёгких ракет или, например, выстрелов из гранатомёта. Как только фиксирует цель — наводит на неё эту штуку, и та сбивает ракету. Но это всего лишь мои предположения.

— Вот как… — Синеглазка задумалась. — Откуда ты вообще всё это знаешь? Когда ты успел стать экспертом по нолдам?

— Ну дык, я всегда был экспертом по нолдам. Просто раньше этого не знал.

— Да ладно, врёшь ты всё. Понятно же, что ты получил какое-то умение, связанное с нолдами. — Девушка пытливо смотрела на меня.

Я выдержал театральную паузу, после чего, добавив в голос максимум пафоса, заявил:

— Без комментариев.

— Скотина, — отозвалась девушка. На этот раз беззлобно.

— Ну что, теперь займёмся сексом? — деловито поинтересовался я.

— Чего? Перебьёшься. Вон со своими шлюхами развлекайся.

— А как же: «Я всегда исполняю свои обещания»? — притворно возмутился я.

— Ты свой шанс упустил. Теперь можешь только мечтать об этом, — мрачно заявила девушка.

— Ну вот что за жизнь, а? Пришла, выгнала моих девушек. А в итоге ещё и обломала, — пожаловался я на судьбу.

Синеглазка какое-то время молча смотрела на меня, будто взвешивая что-то в голове, затем резко поднялась.

— Ладно, Орёл. Поговорили и хватит.

Она направилась к двери, даже не оглянувшись. Щёлкнул замок, и в комнате снова стало тихо.

Я ещё несколько секунд сидел, глядя в пустоту, потом выдохнул.

Фух… кажется, не обиделась.

Или обиделась, но решила не показывать. Впрочем, какая разница. Главное — обошлось без лишних проблем.

Я поднялся, прошёлся по комнате и задумался. Девчонок надо бы вернуть. Как-то нехорошо получилось — выгнали их ни за что.

Вышел в коридор, прошёлся по этажу, заглянул в пару общих зон, даже спустился в холл. Ни Селины, ни Лиры нигде не было.

Ну и ладно.

Вернулся в номер, закрыл дверь и какое-то время просто стоял посреди комнаты, прислушиваясь к тишине.

После всего этого вечера тишина казалась странной, почти непривычной.

Я усмехнулся, стянул с себя одежду и завалился на кровать.

Иногда и одному неплохо.

Утром девчонки нашлись в холле. Сидели за столиком, о чём-то тихо переговариваясь, и при моём появлении сразу оживились.

Я на всякий случай извинился за вчерашнее, но, похоже, они не держали зла. По крайней мере, виду не подали. Всё закончилось улыбками и привычной лёгкой болтовнёй.

Мы вместе отправились завтракать.

За столом я коротко пересказал Кольту ночной визит Синеглазки. Без лишних деталей, но с упором на то, что она явно пыталась вытащить информацию.

Кольт выслушал молча, не перебивая. Лишь в самом конце покачал головой, будто услышал именно то, чего и ожидал.

— Ясно, — только и сказал он.

На этом тему закрыли.

Сразу после завтрака к нам подошёл человек Лаки. Без лишних слов сообщил, что нас ждут, и повёл в уже знакомое место.

В этот раз обстановка почти не изменилась, но ощущалась иначе. Все были собраннее, жёстче. Ни улыбок, ни попыток разрядить обстановку.

Мы заняли свои места.

Лаки и Кольт сели напротив друг друга. Остальные остались в стороне, наблюдая и не вмешиваясь.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, словно прикидывая, кто первым начнёт.

Начал Лаки. Он ещё раз прошёлся по условиям сделки, аккуратно, почти ненавязчиво пытаясь сдвинуть границы: то намекнёт на дополнительные гарантии, то предложит заменить артефакт на эквивалент, то снова вернётся к вопросу о его назначении.

Кольт слушал спокойно. Где-то отшучивался, где-то просто отрезал коротким «нет», а где-то делал вид, что не услышал.

Торг длился недолго. В какой-то момент Лаки замолчал, откинулся на спинку стула и несколько секунд просто смотрел на Кольта. Потом усмехнулся.

— Упрямый ты человек, Кольт.

— Работа такая, — спокойно ответил тот.

Лаки кивнул, словно поставив точку.

— Ладно. Договорились. Забирайте свой артефакт внешников. Взамен ваш человек чинит артефакт нолдов.

Кольт коротко кивнул.

— Договорились.

На этот раз никто не тянул с формальностями. Было видно: обе стороны понимали цену сделки и не собирались её усложнять.

Разговор закончился так же быстро, как и начался. Но теперь уже без недосказанностей.

Настал мой черёд выполнять достигнутые договорённости. Я рьяно взялся за дело.

Нужно было починить два артефакта: артефакт нолдов и наш универсальный взломщик электронных замков. С внешниковским всё было относительно просто. Электронная часть уцелела, корпус повреждён не критично — это я восстановил без особых проблем. Сложнее оказалось с креплениями батареи, но я решил не заморачиваться и переделал питание под обычные земные элементы.

Оборудование мне предоставили, рабочее место тоже, так что дело пошло. Завис я, конечно, надолго, но мне самому было интересно.

Особенно — переделка артефакта нолдов.

Несколько часов кропотливой работы — и задуманное начало обретать форму. Я закрепил устройство на стальном наруче. Подобные вещи — наручи, наколенники, шлемы и прочую экипировку — производили в одном из стабов и продавали по всему региону, так что с основой проблем не возникло.

Артефакт соединил с перчаткой проводом. Контакты вывел на большой и средний пальцы. Стоило их замкнуть — следовал выстрел.

По-моему, получилось неплохо.

Конечно, конструкцию стоило бы проверить на полигоне, но я решил сначала закончить с артефактом внешников.

Починка артефактов принесла мне ещё тридцать очков ментальной силы. Что-то добавилось после приёма золотой горошины. Плюс у меня оставалось десять свободных очков к основным характеристикам.

Я без колебаний вложил их в ментальную силу, подняв её до пятого уровня.

Это дало мне тринадцатый уровень.

Теперь мои характеристики выглядели так:

Сила — 17 Ловкость — 18 Выносливость — 8 Скорость — 17 Ментальная сила — 5

Ментальная сила выглядела, мягко говоря, скромно. И это при том, что именно она считалась моей основной характеристикой, которую следовало развивать в первую очередь.

С другой стороны, десятый уровень я получил совсем недавно. Какие тут могут быть претензии.

Закончив работу, я какое-то время просто сидел, разглядывая получившуюся конструкцию. Всё выглядело правильно. Логично. Даже красиво по-своему. Оставалось проверить.

Я поднялся, потянулся и отправился искать своих. Хотелось показать результат, да и просто услышать пару слов со стороны. Всё-таки штука получилась не самая обычная.

Но найти никого не удалось. Кольта с Холодным не было, остальных — тоже. Поспрашивал у людей Лаки — те только плечами пожимали, но направление указали быстро. Клуб.

Я усмехнулся. Ну да, всё как обычно. Кто-то вкалывает, кто-то отдыхает.

На секунду даже кольнуло. Вспомнились споровые мешки, бесконечная возня с потрохами, когда ты один копаешься в этом дерьме, а остальные стоят в стороне. Но мысль тут же погасла.

Когда на тебя прёт серьёзная тварь, эти самые «отдыхающие» не прячутся за спину. Идут вперёд, принимают удар, вытаскивают из жопы ситуации, в которые ты сам же и влез. Так что всё честно.

Я кивнул сам себе и развернулся.

— Полигон где? — спросил я у ближайшего охранника.

Тот без лишних слов позвал Букву и здоровенного, молчаливого безопасника, имя которого я забыл. Кажется, его звали Гром.

— Проведём, — коротко сказал он.

До полигона добрались быстро. Место оказалось закрытым, хорошо оборудованным: мишени, укрытия, даже что-то вроде простых тренировочных коридоров.

Я закрепил наруч, проверил соединение с перчаткой, несколько раз сжал и разжал пальцы.

— Готов? — спросил Буква.

— Сейчас посмотрим.

Первый выстрел вышел… странным. Плазма ушла, но не туда, куда я целился. Чуть в сторону, с запозданием. Я поморщился.

— Так и должно быть? — поинтересовался Гром.

— Нет.

Пришлось разбирать. Провозились минут сорок. Перекрутили крепление, немного изменили угол посадки, поправили контактную группу. Я пару раз выругался, Буква что-то предлагал, Гром молча держал конструкцию, когда требовалось.

Второй заход получился лучше. Третий — ещё лучше. К четвёртому всё наконец встало на свои места. Выстрел уходил ровно туда, куда я направлял руку. Без задержек, без сбоев.

Я несколько раз подряд сработал по разным мишеням, меняя дистанцию и угол. Конструкция держалась.

— Вот теперь нормально, — выдохнул я.

Буква одобрительно кивнул. Гром просто хмыкнул, но по выражению лица было видно — оценил.

Мы ещё немного погоняли систему, после чего я окончательно убедился: всё работает как надо. Можно сдавать.

Кольта с остальными нашли там, где и ожидалось — в клубе. Музыка гремела, народ отдыхал, атмосфера была расслабленная. Наши уже успели влиться в процесс.

Кольт выслушал меня, коротко уточнил пару моментов и кивнул.

— Хорошо. Пошли.

С Лаки он разговаривал уже без нас.

Недолго.

Когда мы снова собрались вместе, всё выглядело почти официально. Лаки держался подчеркнуто спокойно, даже немного торжественно.

Он собственноручно передал Кольту артефакт внешников.

— Думаю, на этом можем считать, что договор выполнен, — сказал он.

— Считаем, — кивнул Кольт.

Руки пожали. Без лишних слов. На этом всё и закончилось.

Команда вернулась в клуб. Кто-то уже успел изрядно выпить, кто-то только входил во вкус. Меня даже попытались втянуть обратно, но я только отмахнулся. Если честно, совсем не хотелось снова пересекаться с Синеглазкой.

— Я в отель, — бросил я Кольту.

Тот только кивнул. Дорога обратно прошла спокойно. В голове было приятно пусто — редкое состояние за последнее время.

В холле я почти сразу наткнулся на Лиру и Селину. Девчонки, похоже, меня ждали. Я усмехнулся.

— Ну что, продолжим вчерашний вечер?

Они переглянулись, улыбнулись и без лишних слов встали. В номер мы поднимались уже втроём.

Остальное было просто. Без лишних мыслей, без разговоров, без попыток что-то анализировать. Иногда лучше не думать. Иногда лучше просто жить.

Утром просыпаться не хотелось. В номере было тихо, тепло и слишком уж спокойно для этого мира. Лира и Селина лежали рядом, сонные, растрёпанные, совершенно не похожие на тех уверенных девчонок из вечера. На прощание обошлось без лишних слов — улыбки, короткие объятия и обещания, в которые никто особенно не верил.

Внизу уже ждали свои. Дружной компанией мы отправились на стоянку стаба. Старая, побитая жизнью шишига стояла там, где мы ее оставили. Мы загрузились без суеты, каждый занял своё место, и через пару минут стаб остался позади.

Лас-Вегас с его огнями и лёгкой жизнью быстро растворился в пыли дороги.

Никто не говорил этого вслух, но чувствовалось — всем стало легче. Мы возвращались туда, откуда пришли. Кластеры - наш дом, а не вот это вот все.

Глава 22

Я устроился в кузове нашего грузовичка рядом с Талым, прислонившись спиной к борту. Машину жестко потряхивало на кочках, и это, как ни странно, убаюкивало. Впереди ровно гудел двигатель, иногда кузов едва заметно вздрагивал, когда колёса попадали в особенно глубокую выбоину.

По обе стороны дороги тянулись поля — местами заросшие дикой травой, местами почти выжженные солнцем. Их сменяли редкие лесополосы, тёмные, плотные, словно вырезанные из другого мира. Ветер гулял свободно, принося то сухой запах пыли, то прохладу от зелени, и приятно бил в лицо.

Я прикрыл глаза, слушая, как поскрипывают борта, как перекатывается под нами дорога. Внезапно появилась мысль: а куда, собственно, мы едем? В моем понимании мы должны были ехать на остров посреди реки, где находился люк, скрывающий под собой подземелье внешников, но я об этом никому не говорил. Куда направляет машину Кольт, как обычно сидящий за рулем, у меня не было никакого представления. Я задал вопрос Талому. Оказалось, что он тоже не в курсе, однако его этот момент совершенно не напрягал. Талый считал, что сейчас главное отъехать подальше от Лас Вегаса.

К вечеру свернули с дороги и остановились в неприметном месте — редкая посадка, чуть в стороне от основного направления. Машину загнали поглубже между деревьями, чтобы с дороги её не было видно.

Вот тут-то Кольт и устроил мне допрос с пристрастием. Впрочем, начал он не с наезда, а наоборот — с поздравления. Прямо так и сказал:

— Поздравляю с победой.

Я только хмыкнул, но он пояснил. Победа, по его словам, заключалась в том, что моё умение оказалось не просто полезным, а чертовски ценным. Теперь у нас появлялась возможность использовать артефакты нолдов. Даже такие, казалось бы, простые вещи, как меч или та самая плазменная установка, уже могли серьёзно поднять боеспособность группы. А если попадётся что-то действительно серьёзное — ценность моей способности вообще трудно будет переоценить. В том, что рано или поздно такой артефакт у нас появится, Кольт, похоже, не сомневался ни секунды.

На этом поздравления закончились, и начался уже настоящий разбор.

Как работает моё умение. Откуда я понимаю, что и как нужно делать — разобрать, починить, переделать. Меняется ли что-то с ростом ментальной силы. Что я вообще чувствую в процессе. Вопросы сыпались один за другим, без пауз.

Потом переключились на артефакты из коллекции Лаки. Все ли я успел определить. Что именно они делают. В каком состоянии находятся. Отдельно и довольно долго меня трясли по поводу универсального взломщика внешников — той самой штуки, которую я забрал в качестве оплаты. Народ спорил, не прогадали ли мы, отказавшись от жемчуга. В итоге сошлись на том, что сначала надо посмотреть, что найдём в подземелье, а уже потом делать выводы.

Примерно в этот момент я и задал тот самый вопрос, который крутился у меня в голове с самого дня.

Оказалось, едем мы как раз туда, куда я и предполагал — на остров. Только перед этим нужно раздобыть лодки. Лучше надувные — их проще везти и прятать.

Под конец меня ещё отдельно прижали по поводу источников энергии нолдов — тех самых маленьких чёрных кубиков, которые так похожи на артефакт, заинтересовавший Сибиллу. Тут я уже отвечал осторожнее, потому что сам до конца не понимал, с чем имею дело.

Как оказалось, Сибилла заинтересовала всех. Происшествие в ресторане получилось громкое, и никто толком ничего не понял. Пока мы находились в Вегасе, все, понимая ситуацию, помалкивали, но сейчас бойцы с интересом поглядывали на Кольта, явно ожидая объяснений.

Кольт вздохнул и начал рассказывать. История произвела впечатление. Народ сразу оживился, разговор пошёл вразнобой — кто-то задавал вопросы, кто-то делился тем, что слышал о килдингах, кто-то пытался связать всё это с тем, что произошло в ресторане.

В какой-то момент обсуждение стало слишком шумным. И именно тогда Холодный неожиданно поднял руку, призывая всех замолчать. Сразу стало тихо.

Он смотрел в сторону лесополосы, не моргая, будто пытался разглядеть там что-то, недоступное остальным. Потом резко поднялся, сделал с десяток шагов вперёд и снова замер.

Взгляд его словно ушёл внутрь. Со стороны можно было подумать, что он просто застыл или даже молится. Но никто не шутил.

Бойцы напряглись, почти одновременно потянулись к оружию, оглядываясь по сторонам. Тишина вокруг стала какой-то вязкой, неприятной. Так прошло несколько долгих минут. Наконец Холодный выдохнул, моргнул и вернулся к нам.

— Вы не поверите… — сказал он озадаченно. — Этот долбаный призрак опять появился.

— Какой ещё призрак? — не понял Грохот.

— Тот элитник, который ушёл от нас в стабе Единство. Он снова нас пасёт.

— Уверен, что это именно он? — серьёзно спросил Кольт.

— Судя по повадкам — тот самый. Ты же знаешь, Кольт, элитники обычно не церемонятся. А этот… показался, посмотрел и отошёл.

Кольт помрачнел.

— Хреново… — протянул он. — Эта тварь не просто бродит рядом. Она выбирает момент. И рано или поздно подловит нас в самой неудобной ситуации. Придётся усиливать караулы.

Бойцы враз посерьёзнели. Все знали, что элитники умны. Но не настолько же.

Ночь прошла тревожно. Кольт, Холодный, Грохот — кто-то из этой троицы постоянно бодрствовал, ожидая нападения элитника, но нападения так и не случилось.

С утра, недовольные и невыспавшиеся, мы загрузились в шишигу и двинулись дальше. Холодный утверждал, что знает лодочную станцию неподалёку. Туда и направились.

Как бы ни были круты топы нашего отряда, вечно избегать неприятностей невозможно. Это Улей. Рано или поздно он показывает зубы. Показал и нам. Мы нарвались на стаю под командованием рубера.

В обычной ситуации такая встреча не стала бы для нас серьёзной проблемой. Но не сейчас. Холодный и Кольт — наши сильнейшие бойцы — в схватке участия не принимали. Холодный вообще отошёл назад и стоял, глядя куда-то вдаль пустым взглядом. В руках он сжимал алебарду, поблёскивающую синим.

В нескольких шагах позади него стоял Кольт. Тоже с алебардой. Он смотрел то на нас, то на Холодного — и не вмешивался.

Мы понимали: стоит им отвлечься, и призрак ударит. В спину. Поэтому дрались сами. И дела шли не лучшим образом.

Крупнокалиберный пулемёт грохотал без остановки. Я даже мельком подумал, что имя у нашего Грохота — чертовски удачное.

Остальные тоже не сидели без дела. Я закрепил уже привычный пулемёт на борту грузовика и отстреливал мелочь. Всё шло терпимо, пока в атаку не пошёл рубер.

Грохот сразу перевёл огонь на него. Но тварь действовала умно: закрывала глаза руками, старалась не подставлять уязвимые места.

И в этот момент, пользуясь тем, что Грохот сосредоточился на рубере, на нас навалились остальные. Заражённые попёрли со всех сторон. Бойцы посыпались из кузова и ушли в рукопашную. В ход пошли умения.

В кузове остались только мы с Грохотом. Я оглянулся на Кольта, надеясь, что он всё-таки вмешается. И в этот момент всё стало только хуже. Холодный сорвался с места и рванул в лесополосу. Кольт — за ним. Мы остались одни.

На секунду мелькнула мысль: всё, приехали. Но нет. Постепенно наметился перелом. Мелочь начали выбивать. Талый, Гитарист и Гвоздь рубили заражённых, работая холодным оружием. Грохот сдерживал рубера.

И тут по чату пришла команда:

— Грохот, срочно к нам!

Он сразу сорвался с места, выпрыгнул из кузова, материализовал алебарду и помчался вслед за Кольтом. И вот тогда стало по-настоящему весело.

Командование перехватил Талый.

— За пулемёт! — рявкнул он мне.

Я метнулся к крупнокалиберному.

Сам Талый, с мечом, больше похожим на кусок рельса, рванул прямо на рубера. Гвоздь дёрнулся было за ним, но завяз с каким-то шустрым кусачем.

Наконец, добрался до пулемёта Грохота и первым делом решил помочь именно ему. Кусач теснил Гвоздя слишком уверенно.

Очередь из крупняка разворотила грудь монстра и тот рухнул. Гвоздь на всякий случай срубил ей голову и, не теряя времени, бросился к Гитаристу.

Тому было совсем плохо. Судя по крови, заливавшей ногу и бок, держался он уже на одном упрямстве. При этом пытался сдерживать сразу двух топтунов — и получалось у него из рук вон плохо.

Успел вовремя. Один топтун рухнул с простреленной головой. Второго добил Гвоздь, подскочив со спины.

Гитарист тут же свалился рядом. Кажется, он потерял сознание. Гвоздь тоже выглядел паршиво, но всё равно поплёлся к Талому. Хотя даже мне было понятно — толку от него сейчас немного.

Пулемёт в моих руках творил чудеса. Я добил ещё пару тварей и развернулся на рубера.

Талый, к моему удивлению, был жив, бодр и с каким-то упрямым остервенением работал своей «рельсой», отбивая удары когтистой лапы.

Поймал рубера в прицел и нажал на спуск. Пулемёт заревел, отдача привычно ударила в плечо. Очередь прошлась по твари, но толку было немного. Рубер снова закрыл морду руками, подставляя под пули наросты. Пули рикошетили, выбивая клочья плоти, но не нанося критического урона.

Талый в этот момент шагнул внутрь. Рельса в его руках описала широкую дугу, с глухим ударом врезалась в локоть твари. Хрустнуло так, что даже сквозь грохот пулемёта было слышно.

Рубер взвыл и махнул лапой. Талого отбросило. Он покатился по земле, но тут же вскочил, будто и не заметил удара.

— Держу! — рявкнул он.

Врёт. Ни черта он не держал. Талому, явно, не хватало силы, да и выносливости. Я видел, как он дышит — рвано, с хрипом. Видел, как медленно, но верно он проигрывает в силе.

Ещё пара таких разменов — и его просто разорвут. Я снова дал очередь. Бесполезно. Тварь не дура. Закрывается, терпит, ждёт момент.

И тут до меня дошло. Она не просто защищается. Она копит. Ждёт, пока Талый устанет. Пока мы ошибёмся. Пока кто-то из нас не подставится.

— Чёрт… — выдохнул я.

Нужно было ломать её защиту. Не выбивать. Обмануть. Я на секунду отпустил спуск. Рубер тут же двинулся вперёд. Талый шагнул навстречу, перехватывая удар. Снова лязг, снова искры.

Прицелился ниже. В колено. И дал короткую, резкую очередь. Пули вошли в сустав. Не все — часть ушла в кость, часть скользнула — но хватило. Нога рубера дёрнулась. Он на долю секунды потерял опору. И этого оказалось достаточно.

— Сейчас! — заорал я.

Талый все понял и без моих подсказок.

Шаг вперёд. Разворот корпуса. Рельса пошла снизу вверх. Удар пришёлся точно в открытую часть шеи. Силы опять не хватило. Лезвие застряло в плоти.

Рубер рванулся, заорал, замахнулся второй лапой. Я снова вдавил спуск. Теперь уже не экономя. Пулемёт захлебнулся огнём. Очередь прошла по морде, по плечу, по той самой руке, которой тварь пыталась защититься.

Рубер дёрнулся и Талый дожал. С хрипом, с каким-то звериным рыком, он провернул рельсу, расширяя рану, и буквально вырвал кусок шеи.

Кровь хлестнула фонтаном. Тварь сделала шаг назад. Ещё один. Попыталась поднять руку. И рухнула.

Земля глухо дрогнула под её тушей. Я ещё пару секунд держал её на прицеле, готовый добить. Но не понадобилось. Рубер не шевелился. Только тогда я отпустил спуск.

Руки дрожали, в ушах звенело. Где-то рядом тяжело дышал Талый, опираясь на свою «рельсу».

— Ну… — выдохнул он. — Почти без проблем.

Я хмыкнул.

— Ага. Почти.

Талый устало опустился на землю и коротко отрапортовал Кольту по чату. Ответ пришёл почти сразу — ждать.

Собрался спрыгнуть вниз и помочь Гитаристу, но Талый остановил меня резким жестом. Оставаться.

Стиснул зубы и остался на месте, водя стволом по сторонам. После такого боя меньше всего хотелось пропустить ещё одну атаку.

Сам Талый тем временем подошёл к Гитаристу, присел рядом и начал быстро работать — живчик, спек, короткие, отточенные движения. Гвоздь устроился неподалёку и молча занимался собой, периодически морщась от боли.

Минуты тянулись неприятно долго. Казалось, что сейчас из ближайшей лесополосы снова полезет что-нибудь… или не «что-нибудь».

Когда Кольт с бойцами наконец вернулись, я облегчённо выдохнул. Выглядели они так, крайне недовольными. Я бы сказал, злыми до предела.

Командир быстро окинул взглядом поле боя, задержался на трупе рубера, на раненом Гитаристе, на нас — и недовольно покачал головой.

— Одного не пойму, Холодный, — произнёс он глухо. — Ты же говорил, что в Единстве высокоуровневых элитников нет.

Холодный стоял чуть в стороне, всё ещё сжимая алебарду. Ответил не сразу.

— Сам не пойму… — наконец сказал он. — Либо прятался, либо как-то маскировался. Слишком… неправильный он.

Талый поднял голову.

— Все-таки элитник? — спросил он раздражённо.

Холодный перевёл на него взгляд.

— Девяносто первый уровень.

На секунду повисла тишина.

— Какой?.. — Талый даже не сразу понял. — Девяносто первый?

— Угу.

— Откуда знаешь? — голос у Талого стал жёстче. — Вы что, видели его?

— Видели, — мрачно ответил Холодный. — И не просто видели.

Кольт хмыкнул без всякого веселья.

— Он на нас пошел. Как только понял, что вы тут завязли — сразу полез.

Я почувствовал, как внутри неприятно холодеет.

— И что? — спросил Гвоздь, не отрываясь от перевязки. — Подрались?

Холодный коротко усмехнулся.

— Если бы.

Он на секунду замолчал, потом добавил:

— Мы вдвоём бы не справились. Потому Грохота и дёрнули.

— А дальше? — тихо спросил я.

Кольт посмотрел в сторону лесополосы, откуда они пришли.

— А дальше он нас оценил… и ушёл.

— В смысле — ушёл? — не понял Талый.

— В прямом, — спокойно ответил Кольт. — Развернулся и свалил. Решил, что трое — это уже перебор.

— Мы кинули в него пару умений, — добавил Холодный. — Но либо не попали, либо ему просто плевать.

Он сжал древко алебарды сильнее.

— Умный. Слишком умный.

Слова повисли в воздухе. Ситуация выглядела хуже некуда.

Некоторая растерянность команды длилась недолго. Кольт быстро начал раздавать команды. Грохот встал за пулемёт, меня, как обычно, отправили собирать хабар. Раненого Гитариста уложили в середине кузова, организовав ему что-то вроде походной койки. Гвоздя, которому тоже досталось, хотели положить рядом, но он отказался. Холодный и Кольт стояли на стрёме. Сверху их прикрывал пулемёт Грохота, а Талый присоединился ко мне.

Споранов и другого хабара собралось прилично. Не две тысячи, конечно, но всё равно немало. Талый засунул пакет в свою разгрузку. Мы загрузились в машину и поехали дальше. Я то и дело посматривал назад, каждую секунду ожидая появления монстра девяносто первого уровня. Заметил, что остальные тоже нет-нет да и бросают взгляды назад.

С лодочной станцией возникла неожиданная проблема. Подгонять машину прямо к берегу реки мы не решились. Наверняка вдоль воды бродят заражённые. Привлекать их внимание и ввязываться в очередную драку не хотелось. Бросать машину и тащить с собой раненого Гитариста — тоже не вариант. Идею разделиться Кольт категорически отверг. В итоге решили плюнуть и отправиться в ближайший стаб. Перекантоваться там пару дней, пока Гитарист и Гвоздь не оклемаются окончательно, и двигать дальше. В конце концов лодки можно прикупить и в стабе.

До стаба добирались пару суток. Когда встали на ночёвку, спать особо не получилось. Лично я смог поспать всего пару часов. Мысль о том, что где-то рядом крутится настолько мощная тварь, к сну не располагала.

Стаб оказался небольшим и грязным. Даже по меркам Улья — неуютное место.

Низкие, криво собранные здания жались друг к другу, будто пытались спрятаться от окружающего мира. Где-то торчали обшарпанные бетонные коробки, где-то — перекошенные деревянные постройки, сколоченные наспех из всего, что попалось под руку. Между ними тянулись узкие проходы, утоптанные до состояния серой пыли, смешанной с мусором.

Запах стоял соответствующий — гниль, пот, дешёвый алкоголь и что-то ещё, едва уловимое, но неприятное. Люди здесь тоже выглядели под стать месту: настороженные, измотанные, с пустыми или, наоборот, слишком внимательными взглядами. На нас косились, но без лишнего интереса — видно, чужие здесь бывали часто.

— Милое местечко, — буркнул Гвоздь, оглядываясь.

— Переждём и валим, — коротко ответил Кольт.

Никто спорить не стал.

Глава 23

На удивление, в стабе нашёлся знахарь и что-то вроде больничных палат. Сам знахарь оказался сухим, жилистым мужиком лет пятидесяти, с усталым лицом и руками, привыкшими больше к работе, чем к отдыху. На нас он посмотрел без особого интереса — таких, как мы, здесь, похоже, видели регулярно. Лишь мельком задержал взгляд на раненых, оценивая не людей, а степень повреждений.

Палаты располагались в бывшем административном здании: когда-то, возможно, это был офис или склад, теперь — несколько перегороженных комнат с койками, простыми матрасами и грубыми деревянными ширмами. В углу стояла железная печка, рядом — стол с разложенными бинтами, флаконами и какими-то мутными настойками. Пахло лекарствами, спиртом и старой тканью.

Гитариста и упирающегося Гвоздя устроили на соседних койках. Гвоздь ворчал, что сам дотянет, но спорить с решением Кольта никто не стал.

Услуги знахаря оплатили не торгуясь. Тот, даже не пытаясь изображать торг, назвал цену быстро и без лишних слов: сорок споранов за Гитариста и двадцать пять за Гвоздя. Кольт только кивнул, и деньги перекочевали в его ладонь так же быстро, как и были озвучены.

Знахарь коротко осмотрел раненых, по очереди приподнимая повязки и задавая пару сухих вопросов, после чего уверенно заявил, что к завтрашнему вечеру оба встанут в строй. Говорил он это без пафоса, как факт, не требующий обсуждения.

Найти место для ночёвки оказалось несложно. Сложнее — найти то, где можно было бы спать без мысли, что тебя обчистят во сне.

В итоге остановились в небольшой, перекошенной двухэтажной постройке, которая гордо именовалась гостиницей. Вывеска висела криво, часть букв давно отсутствовала, а оставшиеся едва держались на ржавых креплениях.

Внутри было ещё хуже, чем снаружи. Узкий коридор, тусклый свет от ламп, запитанных явно через раз, и стойкий запах сырости, старого дерева и пота. За стойкой сидел сонный мужик с таким видом, будто ему всё происходящее давно надоело, включая собственную жизнь.

Номера оказались соответствующие — тесные комнаты с узкими кроватями, продавленными матрасами и тонкими стенами, через которые прекрасно слышалось всё, что происходит у соседей. Оружие, впрочем, никто не удивлялся. Здесь это было таким же элементом быта, как грязные сапоги у входа.

Разместились быстро. Без разговоров и лишних претензий — главное было просто закрыть глаза и не думать о том, что за стенами этот стаб ничем не отличается от очередной ловушки.

Есть решили уже потом.

Кафе нашлось в пяти минутах ходьбы — если это вообще можно было назвать кафе. Скорее длинный сарай с навесом, внутри которого стояли грубо сколоченные столы и лавки. Жирный запах жареного мяса и дешёвого масла висел в воздухе плотной пеленой.

Меню отсутствовало как класс. Здесь просто приносили то, что было, и брали за это столько, сколько считали нужным.

Мы заняли дальний стол. Люди вокруг косились, но без особого интереса — чужие здесь появлялись часто. Особенно такие, как мы.

Еда оказалась… съедобной. Уже достижение.

Я как раз отодвинул пустую миску, когда заметил движение сбоку.

К нашему столу подошли трое.

Не местные бойцы — скорее старатели или мелкие охотники. Одежда разномастная, оружие потёртое, но взгляд уверенный. Тот, что шёл первым, остановился чуть ближе остальных и посмотрел прямо на меня.

— Новенькие? — спросил он без особого интереса.

Кольт даже не поднял головы от миски.

— Мимо проходящие.

Трое переглянулись. Первый усмехнулся.

— Мимо проходящие тут долго не задерживаются. Особенно с таким… грузом.

Он кивнул в сторону стола, где лежало наше оружие.

Я почувствовал, как рядом чуть изменился воздух. Грохот медленно отодвинулся на спинку лавки. Талый даже не шелохнулся, но взгляд у него стал тяжелее.

— Цена за ночёвку и еду у нас тут гибкая, — продолжил тот же. — Особенно если без лишних вопросов.

Кольт наконец поднял глаза.

Смотрел он спокойно. Даже слишком спокойно.

— Вопросов у нас нет, — сказал он. — Есть только ответ.

Пауза повисла короткая, но плотная.

Трое снова переглянулись. Уже без прежней уверенности.

Я видел, как один из них чуть сдвинул руку к поясу, но остановился.

Грохот негромко хмыкнул и чуть-чуть, почти лениво, положил ладонь ближе к оружию. Не достал. Просто показал, что может.

— Поняли, — сказал первый после паузы. — Бывайте.

И они ушли так же быстро, как пришли.

Никто за столом не произнёс ни слова ещё несколько секунд.

Потом Гвоздь хмыкнул:

— Гостеприимство на уровне.

Кольт снова взялся за еду.

— Нормальный стаб, — сказал он. — Простой. Без всех этих… – Он неопределенно покрутил рукой в воздухе.

После кафе спорить ни у кого желания не возникло.

Вернулись в гостиницу уже в сумерках. В коридоре всё так же пахло сыростью и дешёвым табаком, за тонкими стенами кто-то хрипло смеялся, где-то ругались, где-то что-то падало — обычная жизнь обычного стаба, в котором каждый держится за своё место так, будто оно последнее.

Никто не расслаблялся до конца, даже несмотря на то, что день уже вымотал всех до предела. В Улье привычка спать спокойно — это то, что либо быстро умирает, либо вообще не появляется.

Часовых выставили без лишних обсуждений. Кольт распределил смены коротко и чётко, как будто речь шла не о ночёвке, а о боевом выходе.

Иногда снизу доносились шаги, иногда хлопала дверь, но ничего, что выбивалось бы из обычного ритма этого места, так и не произошло. Ни криков, ни выстрелов, ни суеты.

Один раз мне показалось, что кто-то остановился у лестницы, но спустя пару секунд шаги просто ушли дальше, не задержавшись.

Смена прошла без происшествий, и когда начали просыпаться остальные, стало ясно, что ночь прошла тихо — даже слишком тихо для такого места.

Кольт молча поднялся первым, проверил оружие и коротко кивнул.

— Выдвигаемся.

Спорить никто не стал.

Городок уже жил своей утренней жизнью: кто-то тащил ящики, кто-то ругался у ворот, кто-то просто сидел у стен и пил мутную жидкость, отводя взгляд от всего лишнего.

Мы недолго искали нужного человека.

Торговец нашёлся быстро — такие здесь редко прячутся. Невысокий, жилистый мужик с внимательными глазами и голосом человека, который давно перестал удивляться чужим проблемам.

— Лодки? — переспросил он так, будто речь шла о чём-то обыденном, вроде цены на консервы или погоды на завтра.

Кольт коротко кивнул.

— Есть у меня лодки, — без лишнего интереса ответил торговец.

Он окинул нас быстрым взглядом, задержавшись на оружии и экипировке, после чего развернулся и махнул рукой:

— Пошли.

Мы прошли за ним к приземистому сараю, примыкавшему к лавке. Дверь он открыл с характерным скрипом, от которого хотелось поморщиться, и отступил в сторону, пропуская нас внутрь.

Внутри пахло сыростью, резиной и чем-то затхлым. В углу были свалены ящики, вдоль стены висели какие-то тряпки, а на полу лежали аккуратно сложенные лодки.

Надувных оказалось всего три.

Одна — крупнее остальных, с усиленным дном и потёртыми, но целыми баллонами. Видно было, что её уже не раз таскали по Улью, но при этом за ней следили. В такую четверо помещались без особого дискомфорта.

Две другие — поменьше. Лёгкие, компактные, но и менее надёжные на вид. В них трое влезали с трудом, и то без лишнего груза.

Мы с Талым переглянулись. Вариантов, по сути, не было.

Немного прикинув расклад — людей, снаряжение, возможные проблемы на воде — решили брать все три.

— Забираем, — подвёл итог Кольт.

Торговец кивнул, будто другого ответа и не ожидал. И тут неожиданно вылезла проблема.

— Весла где? — спросил Грохот, оглядываясь.

Мужик пожал плечами и ткнул куда-то в угол.

— Там.

Весел оказалось всего две пары. Мы переглянулись уже менее весело.

— И как ты предлагаешь нам на трёх лодках с двумя комплектами весел плавать? — спокойно поинтересовался Кольт.

Торговец даже не смутился.

— Сделают, — ответил он. — Тут мастерская есть. К вечеру ещё две пары будут.

Кольт на секунду задумался, затем кивнул.

— Ладно. Ждём до вечера.

На этом и порешили.

Раз уж всё равно зависли, заодно прошлись по лавке. Закупились по мелочи, но в итоге набралось прилично: патроны, консервы, запас воды, кое-какой одежды и ещё куча полезной ерунды, без которой в Улье потом обязательно окажешься в самый неподходящий момент.

Торговец работал быстро, без разговоров. Только называл цены и кивал, принимая оплату.

Всё закупленное перетаскали к машине и закинули в шишигу. Кузов постепенно заполнялся, и становилось понятно, что налегке мы на этот остров точно не идём.

До вечера оставалось ещё много времени.

Мы разбрелись по стабу, по сути, просто убивая часы. Кто-то проверял снарягу, кто-то сидел в тени, кто-то лениво переговаривался ни о чём. Напряжение после недавней стычки никуда не делось, но стало тише — как фоновый шум, к которому уже начинаешь привыкать.

Я пару раз ловил себя на том, что машинально осматриваю улицы, крыши, проходы между домами. Ждал. Сам не знал, чего именно. Но ничего не происходило.

К вечеру вернулись к торговцу. Тот своё слово сдержал. Новые вёсла выглядели грубовато — обычное дерево, простая работа, но крепкие. Для наших задач более чем достаточно. Мы быстро проверили их, закинули в кузов и на этом решили, что на сегодня хватит. Вернулись в гостиницу и почти сразу завалились спать.

Утром к нам присоединились Гитарист и Гвоздь. Оба уже были на ногах. Гвоздь выглядел как обычно — хмурый, но вполне боеспособный. А вот Гитарист при резких движениях всё ещё морщился, хотя старался этого не показывать.

Впрочем, по меркам Улья — почти здоров.

Из стаба выбрались рано, пока улицы ещё толком не ожили. Шишига лениво рыкнула двигателем и покатила прочь, оставляя за спиной грязь, запахи и косые взгляды местных.

Днём дорога тянулась однообразно. Поля, редкие лесополосы, разбитый асфальт, местами переходящий в пыль и колеи. Машину трясло, но к этому давно привыкли. Ехали в основном молча — каждый был занят своими мыслями.

А вот ночёвки получались совсем другими.

Каждый раз, стоило только немного расслабиться, Холодный вдруг вскакивал, делал несколько шагов в сторону и замирал, вглядываясь куда-то в темноту. Стоял так долго, будто пытался разглядеть то, чего никто кроме него не видел. В такие моменты никто не говорил ни слова — только оружие проверяли и невольно смотрели туда же, куда и он.

Потом он медленно возвращался и недовольно качал головой: — Опять ушел. Бродит, сука, поблизости, но слишком близко не подходит.

Призрак не нападал. Не показывался. Просто держался где-то на границе чувствительности умения Холодного, не давая забыть о себе.

Из-за этого спали урывками. Любой шорох казался началом атаки, любая тень — движением. Нервы постепенно натягивались, как струна. Днём становилось легче. Или просто казалось.

На третий день ближе к полудню, наконец, доехали.

К реке вышли не сразу. Последние километры тянулись медленно, с остановками и короткими переговорами. Чем ближе подходили, тем заметнее становилось — место непростое. Береговые зоны в Улье почти всегда собирают на себя лишнее внимание, а нам его сейчас точно не нужно.

Машину остановили заранее. Дальше ехать никто даже не предложил. После недавней стычки с рубером и выходки Призрака мысль тащиться прямо к воде на ревущей шишиге выглядела откровенно глупо. Слишком много внимания привлечем.

— Машину оставляем здесь, — коротко сказал Кольт.

Спорить никто не стал, хотя по лицам было видно — решение не из приятных.

Машину загнали в редкую посадку примерно в километре от берега. Место выбрали с умом — не на виду, но и не в глухом тупике. Быстро накидали сверху веток, травы, кое-где притрусили пылью, сбивая свежие следы. Маскировка, конечно, так себе, но в Улье заражённые на технику обычно не реагируют, если внутри нет живых. Главное — чтобы никто из людей не наткнулся.

Дальше пришлось превращаться в вьючных животных. Снаряжение, лодки, весла, боезапас — каждый набрал столько, сколько мог утащить. В итоге вышли перегруженные, но иначе было никак.

Шли молча. Лесополоса постепенно редела, воздух становился влажнее, тяжелее. Где-то впереди уже чувствовалась река. Остановились метрах в пятистах от берега, на небольшой поляне.

Я невольно огляделся. Место показалось знакомым. Не точь-в-точь, конечно, но что-то в нём было… неправильное, как отголосок старой истории.

Вспомнился Дед. Тот самый выход, тот самый берег, те же осторожные движения и ожидание неприятностей, которые обязательно случатся, если расслабиться хоть на секунду.

— Здесь, — решил Кольт.

Возражений не последовало.

Лодки быстро развернули, проверили швы, накачали. Весла разложили рядом. Работали слаженно, без суеты, но с той самой внутренней собранностью, которая появляется перед чем-то серьёзным. До воды оставалось совсем немного.

Я был уверен, что меня определят в грузчики, но, как ни странно, меня с Грохотом отправили прикрывать место переправы справа. С другой стороны, спуск на воду держали Холодный и Талый. Остальные подхватили две уже подготовленные лодки и в быстром темпе двинулись к берегу.

Возле воды остался Гитарист — контролировал погрузку и сразу распределял людей. Кольт с остальными тем временем побежал обратно за третьей лодкой и частью груза. Всё делалось быстро, без суеты, но с тем напряжением, которое появляется, когда каждый понимает: времени у нас немного.

По берегу реки, как обычно, брели заражённые. Медленно, почти лениво, но стоило появиться движению — и это ленивое течение сразу оживало. Увидев суету с лодками, на нашу с Грохотом сторону рванули две мелкие твари.

— Без стрельбы, — коротко бросил он.

Я кивнул, хотя внутри неприятно ёкнуло. На секунду даже мелькнула мысль, что сейчас он снова решит устроить мне «учебку». Но нет. Грохот сразу взял на себя переднего, даже не оборачиваясь на меня. Второй — мой.

Тварь бежала неровно, рывками, но быстро. Почему-то в этот момент меня накрыло. То ли накопилось за последние дни, то ли само место давило нехорошими воспоминаниями. Я поймал себя на том, что начинаю мандражировать.

Глупо. Головой понимаю, эта тварь мне нынешнему даже близко не противник. Но тело реагирует по-своему: дыхание сбивается, пальцы чуть сильнее сжимают рукоять.

Я заставил себя выдохнуть и шагнул в сторону, уходя с линии атаки. Дальше всё получилось почти автоматически.

Тварь проскочила мимо, я сделал полшага ей за спину, развернулся и коротко, без замаха, вогнал клевец точно в споровый мешок. Удар получился чистый, почти без сопротивления.

Заражённый даже не вскрикнул — просто обмяк и рухнул в пыль. Я на секунду замер, прислушиваясь к себе. Странное ощущение. Будто тело уже работает само, а голова только догоняет.

Хотел было присесть и глянуть, что там в мешке, но Грохот, даже не оборачиваясь, сделал короткий запрещающий жест. Я хмыкнул и выпрямился. Он прав, сейчас не до добычи.

Позади уже слышался плеск воды, короткие команды Гитариста и топот возвращающихся бойцов. Переправа только начиналась, и это были, по сути, самые спокойные секунды.

Большая лодка уже успела отойти от берега, когда мы с Грохотом запрыгнули в одну из маленьких и резко оттолкнулись. Вода под днищем глухо хлюпнула, лодку повело, но Грохот сразу выровнял её.

Последними отчалили Кольт с Холодным. К месту погрузки уже бежали заражённые — сразу с двух сторон, — но было поздно.

Как выяснилось, грести я не умел от слова совсем. После пары жалких попыток, от которых лодку только разворачивало боком, Грохот выругался сквозь зубы, отобрал у меня весло и буркнул что-то про «совсем обнаглевших падаванов, гоняющих наставников».

Сам он тоже не выглядел опытным лодочником, но хотя бы понимал, что делает. А всё остальное компенсировал силой. Лодка пошла вперёд уверенно, с резкими, мощными рывками.

Мы быстро обогнали большую лодку и вышли вперёд. Замыкали флотилию Кольт с Холодным.

Я оглянулся. Холодный сидел спиной к нам, лицом к оставленному берегу. Неподвижный, как статуя. Смотрел вдаль. Стало как-то не по себе. Похоже, наш Призрак снова был где-то там.

Река осталась позади быстрее, чем я ожидал. Когда нос лодки ткнулся в берег острова, напряжение чуть отпустило. Но только чуть.

Мы выбрались на сушу, выгрузили вещи, после чего вытащили лодки подальше от воды и замаскировали их в прибрежных кустах.

Кольт быстро осмотрелся, задержал взгляд на линии берега, потом повернулся ко мне.

— Ну веди, Сусанин.

Я только кивнул.

Мы с Грохотом навьючили на себя часть груза и двинулись вперёд. Холодный шёл за нами налегке, постоянно «слушая» пространство своим умением. Его взгляд время от времени замирал — и тогда шаг у всех невольно замедлялся.

До ангара добрались минут за тридцать. Место встретило нас тишиной. Мы сложили вещи у стены и быстро осмотрели окрестности. Всё выглядело ровно так, как я и оставил. Никаких следов, никаких изменений.

Крышка первого люка, которую я в своё время засыпал строительным мусором, лежала нетронутой. Это немного успокаивало.

Сделав круг вокруг ангара и убедившись, что сюрпризов нет, мы вернулись обратно. Кольт вопросительно посмотрел на Холодного, но тот лишь неопределённо пожал плечами.

Мы молча разобрали оставшийся груз и уже всей группой двинулись к ангару. На этот раз занесли всё внутрь.

Поймав короткий, ободряющий взгляд командира, я подошёл к месту и начал разгребать строительный мусор. Работали быстро и слаженно.

Вместе с Талым мы поддели фальшивую секцию пола и, напрягаясь, откинули её в сторону. Под ней открылся тёмный проём. Лестница уходила вниз.

Группа вооружилась фонарями, и мы начали спуск. Свет резал темноту узкими, резкими лучами, выхватывая из мрака бетонные стены, ступени, следы старой пыли. Внизу воздух оказался тяжелее, плотнее, будто застоявшийся.

Когда мы спустились, люк сразу притянул взгляд. В ярком свете фонарей он выглядел иначе. Не просто крышка в полу — полноценная, массивная конструкция. Толстая броня, утопленная в бетон, без единого зазора. Даже на вид — не вскрыть, не взломать, не выбить.

Электронный замок тускло светился крохотным красным огоньком. Для меня это был момент истины. Даже думать не хотелось о том, что будет, если ничего не получится. Сердце глухо колотилось, отдаваясь где-то в висках. Ладони вспотели так, что пришлось машинально вытереть их о штаны.

Я достал из разгрузки артефакт внешников. Тот самый. Добытый слишком дорого, чтобы он сейчас просто не сработал. На секунду задержал его в руках. Потом вставил стальную пластину в разъём под ключ-карту и активировал устройство.

По ободу прибора тут же побежали огоньки — сначала медленно, потом быстрее, ускоряясь, наслаиваясь друг на друга. Цвета сменялись, сливались, начинали мелькать почти непрерывной линией. Я не дышал. Казалось, даже остальные замерли. Время растянулось.

И вдруг — прибор коротко вспыхнул, словно выдохнул, и погас.

На долю секунды повисла тишина.

Потом раздался тихий, почти неразличимый щелчок.

Красный огонёк на замке дрогнул… и сменился зелёным.

Глава 24

Мы завороженно смотрели на крохотный зелёный огонёк, словно боялись спугнуть удачу лишним движением. Несколько долгих секунд ничего не происходило, и уже начало казаться, что на этом всё и закончится…

А потом раздался щелчок. Уже не тот тихий, едва уловимый, а отчётливый, жёсткий — будто внутри сработал какой-то серьёзный механизм. Металл под ногами едва заметно дрогнул.

Следом пришёл гул. Низкий, глухой, он будто прокатился по бетону, отозвался в стенах и ушёл куда-то вниз, в глубину. Люк медленно, с неохотой, приподнялся на пару сантиметров, словно проверяя — можно ли.

Я не выдержал и шагнул вперёд. Пальцы легли на холодный край крышки. Потянул.

Тяжесть оказалась такой, что на мгновение перехватило дыхание. Люк будто не просто лежал — давил всей своей массой, не желая открываться до конца. Стиснув зубы, упёрся ногами, напрягся, вытягивая из себя всё, что было. Крышка поддалась, но лишь чуть-чуть, словно нехотя уступая.

Рядом молча оказался Грохот. Без лишних слов он вцепился в край с другой стороны.

— Давай, — коротко бросил он.

И дело пошло.

Металл заскрежетал, гул механизмов усилился, и крышка медленно, но уже уверенно пошла вверх. Ещё усилие — и она перевалилась через точку равновесия, тяжело откидываясь назад.

Из открывшегося проёма дохнуло холодом.

Под нами зиял тёмный зев.

Лучи фонарей один за другим нырнули в открывшийся проём, разрезая темноту узкими полосами света. Сначала казалось, что лучи просто тонут в чёрной пустоте, но постепенно из мрака начали проступать очертания.

Внизу метрах в двух, обнаружилась каменная площадка — ровная, широкая. Свет скользнул дальше и выхватил продолжение: от площадки вниз уходила лестница. Такая же каменная, массивная, с широкими ступенями, слегка стёртыми по краям, будто по ним когда-то ходили часто… или очень давно.

Луч прошел вдоль стены. Никакой сырости, никакой осыпавшейся крошки. Камень выглядел почти нетронутым временем. Слишком аккуратно, слишком правильно для случайного укрытия или временной базы.

Тот, кто это строил, не просто прятался. Он закладывался всерьёз. И, судя по всему, рассчитывал, что это место переживёт не один десяток лет.

Из глубины тянуло сыростью и глухим запахом воды — словно река текла где-то совсем рядом, но оставалась скрытой во тьме. Свет фонарей туда не доставал. Дальше начиналось подземелье.

Грохот не стал тянуть. Перехватил поудобнее оружие и первым шагнул в проём. На мгновение его силуэт повис в лучах фонарей, затем он спрыгнул вниз. Раздался глухой удар подошв о камень.

Он сразу ушёл в сторону, освобождая место, и замер, медленно поворачивая голову. Луч его фонаря скользнул по площадке, по стенам, по тёмному провалу лестницы. Несколько секунд тишины показались непривычно длинными. Наконец он коротко кивнул вверх: чисто.

Мы начали спускаться следом, один за другим.

Когда ноги коснулись каменной площадки, стало понятно, насколько всё здесь масштабнее, чем казалось сверху. Пространство уходило вглубь и вширь, теряясь в темноте. Лучи фонарей выхватывали лишь куски — обрывки стен, уходящие вверх, неровные своды, теряющиеся где-то в высоте. Это была не просто шахта или коридор. Это была огромная пещера.

Лестница начиналась прямо от площадки и шла вниз, прижимаясь к стене. Часть ступеней была вырублена прямо в скале — грубо, но надёжно. Другая часть выглядела иначе: ровные бетонные пролёты, аккуратно залитые, с чёткими краями, словно их добавили позже, усиливая и доводя конструкцию до ума.

Лестница оказалась короткой — несколько десятков ступеней, и мы уже спускались к низу пещеры.

Запах воды чувствовался всё отчётливее — глухой, застоявшийся, будто река текла совсем рядом, скрытая в темноте.

Внизу начал различаться звук. Тихий, ровный. Не шум — скорее спокойное течение, едва слышное, но постоянное.

Грохот первым сошёл на нижнюю площадку и сразу повёл фонарём по сторонам. Мы спустились следом.

Пространство открылось сразу, без всяких провалов в темноту. Пещера была не такой уж глубокой — метров семь, может, десять в высоту. Потолок терялся в полумраке, но ощущение замкнутости никуда не девалось. Всё здесь было близко, ощутимо, как будто нависало сверху.

Справа шла река. Тёмная вода лениво текла вдоль пещеры, отражая лучи фонарей тусклыми, рваными бликами. Берег был укреплён: камень под ногами переходил в ровную, аккуратно подрезанную кромку, местами усиленную бетоном. Здесь явно не просто нашли удобное место — его довели до ума.

Слева, в стене, уходили внутрь несколько дверей. Металлические, утопленные в камень, они резко выделялись на фоне неровной скалы. Гладкие поверхности, тёмные от времени, без ручек и лишних деталей. Только тонкие швы по контуру да редкие вкрапления каких-то технологических элементов.

Я провёл лучом вдоль стены, считая. Одна… вторая… третья… дальше свет терялся, но, похоже, там было ещё.

Река текла совсем рядом — тихо, почти беззвучно. Вода, камень, металл. Всё это сочеталось слишком правильно, слишком продуманно для случайного укрытия.

Мы молча переглянулись.

— Глянем, что там, — Холодный кивнул в сторону дверей.

— Поосторожней. Вдруг там ловушки, — сказал Кольт и повернулся ко мне. — Твой дар, кстати, ловушки может обнаруживать?

Я удивлённо пожал плечами. Об этом применении умения я даже не задумывался.

— Давайте я пойду первым. Заодно и проверим.

Кольт на секунду задумался, потом кивнул.

— Давай. Только осторожно.

Я шагнул к стене.

Первая дверь оказалась открытой.

Стол, несколько стульев, простая обстановка — и на одном из них, небрежно перекинутый через спинку, комплект формы внешников. Грязный, помятый, без ботинок и шлема. Больше внутри ничего не было. Похоже на небольшую столовую или кухню, но слишком пустую, чтобы здесь кто-то задерживался надолго.

Мы прошли дальше. Вторая поддалась так же легко. Внутри было абсолютно пусто. Ни мебели, ни оборудования, ни даже намёка на назначение помещения. Просто голые стены и пол, будто комнату либо не успели обустроить, либо уже давно вычистили до основания.

Третья дверь отличалась от остальных.

Она была закрыта. Плотно, без щелей и зазоров. По центру — электронный замок, в котором тускло мигал красный огонёк.

Универсальный взломщик сработал слишком легко — короткая пауза, тихий отклик механизма, и замок сдался так, будто его и не защищали всерьёз.

Я на секунду задержал руку на двери, сам не до конца понимая, чего именно жду. В голове мелькнула глупая мысль о сокровищах Али-Бабы, спрятанных за этой холодной металлической створкой. Слишком уж всё здесь выглядело… правильным. И от этого — подозрительным.

Дверь медленно поддалась и ушла внутрь.

Комната оказалась пустой.

Но это была не пустота заброшенного места, а пустота аккуратно вычищенного пространства. Складское помещение, выстроенное с расчётом и порядком: ровные ряды стеллажей, закреплённые в полу и стенах, технические направляющие, следы разметки на бетоне. Всё выглядело так, будто здесь ещё вчера шла работа… и внезапно её просто остановили.

Но никакой спешки не было. Ни опрокинутых полок, ни разбросанных ящиков, ни следов паники. Только идеальная, выверенная пустота. Даже пыль лежала ровно, тонким слоем, не потревоженная ничьими руками.

Склады создавались не для того, чтобы их бросали. Их просто… освободили. Методично и без суеты.

Мы прошли дальше.

Четвёртая дверь оказалась такой же покладистой. Лёгкий щелчок, и замок ушёл в зелёное состояние, пропуская нас внутрь.

Здесь помещение было больше. Значительно больше.

Стеллажи — усиленные, массивные, рассчитанные уже не на мелочь, а на тяжёлые грузы. Металлические рамы, толстые опоры, крепления, уходящие прямо в бетон. Когда-то здесь явно хранили что-то крупное и тяжёлое — ящики, контейнеры, возможно оборудование.

Теперь всё было так же пусто.

Похоже, мои товарищи оказались правы — раз за разом повторяя мне одну и ту же мысль: никто не бросает подземную базу с нормальным имуществом. Если бы здесь действительно было что-то ценное, отсюда бы не ушли спокойно и аккуратно, оставив всё в идеальном порядке.

А мы как раз и видели этот порядок. Слишком идеальный. До раздражения выверенный.

Всё, что нам удалось найти, — грязный комплект камуфляжа да пустые помещения. Для игрока пятого уровня это, может, и выглядело бы как находка. Но для нашей команды, для людей, которые привыкли работать с серьёзными объектами, это было… мусором. Технически ценным, возможно редким, но всё равно мусором на фоне того, на что мы рассчитывали.

И от этого становилось только хуже.

Ради этого я отказался от зелёной жемчужины. От ресурса, который мы могли бы получить за починку артефакта нолдов — вещи, которая сама по себе тянула на куда более серьёзный уровень, чем вся эта подземная находка вместе взятая.

Мы тогда сделали выбор. Я сделал выбор. И теперь он стоял перед глазами в виде пустых стеллажей и холодных стен, которые больше ничего не хранили.

Я медленно выдохнул, пытаясь проглотить неприятный комок внутри. Получалось плохо.

Сказать, что я был разочарован — значит не сказать ничего. Это было не просто разочарование. Это было чувство, что тебя аккуратно, провели мимо чего-то действительно важного, заставив поверить, что ты вот-вот сорвёшь куш.

Я поймал взгляд Холодного. Он стоял в проёме двери, чуть в стороне, опершись на стену и наблюдая за мной с тем самым спокойным, почти ленивым выражением лица.

И в этом взгляде читалось всё. Без слов. Без насмешек в открытую. Но с таким уровнем спокойного понимания ситуации, который сам по себе был хуже любой шутки. Это добило окончательно.

Внезапно шагах в двадцати впереди раздался заковыристый мат Талого.

— Это ещё что за…

Дальше он не продолжил, но и не нужно было.

Мы почти одновременно сорвались с места. Камень под ногами глухо отдавал шаги, фонари прыгали, выхватывая из темноты куски стен, воду и обрывки тени.

Уже на подходе стало понятно, что он увидел не просто что-то странное — что-то, что не вписывалось в уже сложившуюся картину этого места вообще никак.

Свет нескольких фонарей ударил вперёд и, отражаясь от воды, разрезал темноту неровными бликами.

Сначала мы увидели берег. Точнее, то, что здесь заменяло причал. От каменной кромки пещеры в сторону воды уходила конструкция — прямоугольный настил, собранный из массивных деревянных балок. Не доски, не настил в привычном понимании, а скорее грубая, но продуманная платформа, закреплённая на металлических опорах, вбитых прямо в камень.

Конструкция выглядела не временной, а рабочей. Её явно не «положили», а встроили в берег: крепления уходили в скалу, соединения были утоплены, а сама площадка слегка нависала над водой, позволяя подойти вплотную к борту.

И к этому настилу было пришвартовано нечто.

Сначала взгляд не хотел собирать это в целую форму. Тёмная масса на воде. Почти сливается с рекой. Только редкие блики фонарей цепляются за углы, за линии корпуса, за что-то угловатое и слишком правильное, чтобы быть случайной лодкой или гражданским катером.

Оно не выглядело как катер в привычном смысле. И не походило ни на одну из тех посудин, что я видел раньше — ни гражданских, ни военных. Слишком низкое. Слишком собранное. Слишком «злое» по силуэту.

Корпус казался угловатым, с резкими переходами линий, будто его проектировали не для красоты и не для комфорта, а чтобы он просто делал свою работу. Тем не менее, нельзя было не признать, что эта штука была красива, какой-то хищной красотой.

Фонари скользнули по борту — и на секунду проступили детали: тёмные панели, утопленные элементы, какие-то технические выступы, не похожие на привычную корабельную надстройку. Всё выглядело так, будто часть конструкции специально «спрятали» внутрь корпуса.

Талый стоял ближе всех, не отрывая взгляда от этой тёмной тени на воде.

— Вот это… — он снова выругался, но уже тише.

Кольт забрал у меня фонарь и, не говоря ни слова, несколько раз прошёлся вдоль корпуса, освещая его сразу двумя лучами. Лицо у него при этом было предельно сосредоточенным — без привычных шуток и лишних движений.

Потом он легко, почти бесшумно забрался на борт. Двигался осторожно, выверяя каждый шаг и заранее выхватывая фонарём место, куда собирался поставить ногу. Корпус под ним даже не скрипнул — только глухо отозвался, принимая вес.

— Это что, боевой катер внешников? — Холодный спросил, не то Талого, не то вообще всех сразу.

— Ни хрена, — отозвался Грохот. — Видал я их катера. У внешников всё проще: обычные корпуса, навешанное оружие, всё понятно. А это… — он коротко мотнул головой. — Это вообще хрен знает что.

Я не выдержал:

— Может, это катер нолдов?

Грохот хмыкнул, даже не оборачиваясь.

— Каких ещё, на хер, нолдов. Ты, малой, сейчас от счастья ещё не то нафантазируешь. Была бы эта штука нолдов — давно бы уже нас прикончила.

— Ещё не вечер, — спокойно бросил Холодный.

- Не смешно. – Укоризненно заявил Талый.

- Угу, - буркнул Холодный, - это вообще-то ни разу не шутка.

Грохот хмыкнул, даже не оборачиваясь.

— Каких ещё, на хер, нолдов. Ты, малой, сейчас от счастья ещё не то нафантазируешь. Была бы эта штука их — давно бы уже нас прикончила.

— Ещё не вечер, — спокойно бросил Холодный.

— Не смешно, — укоризненно заметил Талый.

— Угу, — буркнул Холодный. — Это вообще-то ни разу не шутка.

— Ну что? — не выдержали мы, когда Кольт наконец спрыгнул обратно на настил.

Он приземлился мягко, оглядел нас и коротко хмыкнул.

— Не знаю. Пока могу сказать точно только одно: это боевая машина. И она умеет плавать.

— И как ты это определил? — удивился Холодный.

Кольт пожал плечами.

— Не знаю. Просто чувствую. Да и не думаешь же ты, что в таком месте может оказаться прогулочная яхта.

— А она не рванёт? — осторожно уточнил Талый.

— Откуда мне знать, — отрезал Кольт. Он явно был уже на пределе терпения и возбуждения одновременно. — Сейчас все отходите. Со мной пойдёт только Орёл.

Он повернулся ко мне.

— Я нашёл дверь. Но не могу понять, как её открыть. Похоже, нужен твой дар.

— Может, этой штукой попробуем? — Грохот кивнул на артефакт внешников.

Кольт посмотрел на него так, как смотрят на человека, который предложил открыть танк отмычкой.

— Грохот… ты когда-нибудь видел, чтобы боевая машина запиралась на ключ? Или танк с противоугонной сигнализацией?

Грохот на секунду задумался и отрицательно покачал головой.

— Вот и я не видел, — отрезал Кольт. — Боевая машина должна открываться просто. Без всяких ключей.

По его тону было видно — его раздражало не то, что дверь не поддаётся, а то, что он её не понимает.

Я пошёл за ним вдоль корпуса. Остальные начали смещаться обратно к лестнице, оставляя нас вдвоём у тёмной громады катера.

Дверь нашлась с обратной стороны выступающей части корпуса — рядом с рубкой… или тем, что здесь выполняло её роль.

Когда я активировал умение, всё вокруг будто чуть «потемнело», а сама конструкция, наоборот, проявилась иначе. Поверхность корпуса распалась на слои восприятия, и дверь стала видна отчётливее — как будто подсвеченная изнутри разными оттенками.

Справа от неё выделился ровный синий квадрат.

Осторожно коснулся его пальцами — и на секунду замер.

Материал под рукой оказался странным. Не металл, не пластик и не что-то привычное. Он поддался, как ткань — мягко, почти упруго, но без ощущения рыхлости. Будто поверхность была жёсткой только снаружи, а внутри скрывала совсем другую структуру.

Я машинально провёл ладонью по корпусу рядом. Там — твёрдо. Снова вернулся к подсвеченному квадрату и надавил.

Раздался тихий щелчок, и дверь плавно ушла в сторону, буквально растворяясь в толще корпуса — не отъезжая в привычном смысле, а как будто уходя внутрь самой стены, складываясь или утопая в ней без единого скрипа.

Я уже дернулся вперёд, не выдержав напряжения, но Кольт резко схватил меня за плечо и удержал на месте.

— Стоять.

Он даже не посмотрел на меня — всё внимание было внутри проёма. Подняв фонарь, он медленно провёл лучом по входу, затем по кромке дверного проёма, внимательно выискивая что-то, чего мы пока не понимали. Луч скользил по гладким поверхностям, по странному материалу стен, по полу — без резких перепадов, без пыли, без следов времени, будто всё здесь только что вышло из режима ожидания.

Кольт не спешил. Наоборот — он будто намеренно заставлял себя не спешить.

Он опустился на одно колено и почти вплотную к полу направил фонарь вниз. Несколько секунд он просто водил лучом вдоль стыков, по линии входа, по самой границе помещения, задерживаясь там, где обычный взгляд ничего бы не заметил. Потом поднялся, снова прошёлся светом по стенам и только после этого сделал первый шаг внутрь.

— Ты — на пороге, — коротко бросил он мне, не оборачиваясь.

Он сделал ещё шаг, остановился и замер, прислушиваясь не столько к звукам, сколько к самой тишине помещения. Затем медленно повернул голову, снова осматривая пространство.

Ещё шаг, и снова пауза.

— Заходи и замри у входа, — наконец сказал он, не оборачиваясь.

Я осторожно переступил порог и застыл, как он и сказал.

Кольт уже ушёл на несколько шагов вперёд, когда остановился и обернулся ко мне.

— Посмотри возле двери своим умением. Где-то здесь должен включаться свет.

И в тот же момент, словно само пространство отреагировало на слово «свет», рубка ожила.

Мягкое внутреннее освещение вспыхнуло не резко, а постепенно — не как лампы, а как будто сам материал стен начал светиться изнутри, проявляя контуры помещения.

Глава 25

Свет зажёгся не сразу. Сначала по внутренним поверхностям пробежала слабая, почти незаметная рябь — будто материал стен на мгновение «проснулся». Затем освещение развернулось постепенно, мягко, без резкого удара по глазам. Пространство рубки проявилось словно изнутри, как будто его не включили, а просто разрешили увидеть.

Первое, что бросалось в глаза — это кресла.

Два. Стояли рядом, чуть разнесённые, но явно рассчитанные на работу в паре. Не просто сиденья — сложные, массивные конструкции с высокой спинкой, боковыми упорами и какими-то встроенными элементами, назначение которых сходу было не понять. Они не выглядели ни мягкими, ни жёсткими — скорее «правильными», как будто подгонялись под того, кто в них сядет.

Перед каждым креслом — панели.

Не приборные доски в привычном смысле, а набор плоскостей, выстроенных под разными углами. Нижняя — почти горизонтальная, утопленная, как рабочая поверхность. Верхняя — вертикальная, чуть изогнутая, как экран. Между креслами находилась ещё одна такая же панель, повернутая к обоим сразу.

Пока они были тёмными. Но даже в выключенном состоянии ощущались… не как техника. Скорее как часть самой рубки.

Рукояти управления выступали из подлокотников кресел. Не рычаги в привычном смысле, а компактные, утолщённые «джойстики» с множеством мелких выступов и сенсорных зон. Ни кнопок, ни тумблеров — только гладкие поверхности с едва заметной структурой. Пальцы сами невольно тянулись проверить, как это ощущается на ощупь.

Кольт этого делать не стал.

Он стоял чуть впереди, не двигаясь, и медленно водил фонарём, хотя в нём уже не было необходимости. Луч скользил по поверхностям, цеплялся за линии, за углы, за стыки, которых почти не было.

Вся рубка казалась цельной.

Без болтов, без панелей, без привычных соединений. Как будто её не собирали, а вырастили сразу в готовом виде.

Впереди тянулось широкое окно.

Не стекло — что-то другое. Прозрачное, но без бликов, без отражений. Через него открывался вид на тёмную воду пещеры, на тусклые блики фонарей, оставшихся снаружи. Граница между внутренним и внешним почти не ощущалась — только тонкая линия по краю выдавала, где заканчивается корпус.

Такие же, но уже более узкие, окна шли по бокам. Они давали обзор в стороны, но при этом создавали странное ощущение: будто ты находишься не внутри машины, а просто стоишь в пространстве, которое решило обозначить границы.

Позади кресел пространство менялось. Там начиналась более «техническая» часть. Вдоль стен тянулись утопленные в поверхность ниши, в которых угадывались какие-то блоки, панели, возможно — системы управления или контроля. Всё было закрыто, без явных элементов доступа.

Чуть правее обнаружился проём. Не дверь — скорее вертикальный люк с короткой лестницей, уходящей вниз. Ступени были встроены прямо в стену, как продолжение конструкции. Ни перил, ни рамки — просто тёмный провал, в который уходил свет.

Оттуда тянуло прохладой. И чем-то ещё — сухим, почти стерильным. Сердце машины было там.

Кольт сделал шаг вперёд, остановился между креслами и медленно провёл взглядом по рубке. И вдруг изменился.

Это было заметно не сразу — не в движении, не в позе. Скорее в лице. В том, как исчезла привычная жёсткость, как взгляд стал живым, почти жадным. В нём появилось что-то неожиданное, почти мальчишеское. Тот самый редкий момент, когда человек на секунду забывает, где он и что вокруг, потому что перед ним оказалось нечто по-настоящему важное.

Он даже не обернулся на меня. Просто шагнул к левому креслу и сел.

Движение получилось слишком уверенным, слишком естественным для человека, который, по идее, видит всё это впервые. Рука сама нашла ремни, потянула, защёлкнула. Всё произошло быстро, без поиска, без лишних движений — как будто тело помнило, что делать.

Меня это зацепило. Кольт наклонился вперёд и положил ладонь на нижнюю панель. Секунду ничего не происходило. Потом поверхность под его пальцами ожила. Не загорелась — именно ожила. Свет мягко проступил изнутри, линии сложились в чёткую схему. Перед ним развернулось изображение катера — схематичное, но подробное. Контуры корпуса, внутренние отсеки, какие-то узлы, выделенные разными оттенками зелёного. Всё выглядело так, будто система сама подсказывала: исправно, работает, готово.

Кольт едва заметно кивнул самому себе и коснулся второй панели. Та откликнулась быстрее.

Вертикальная поверхность перед ним заполнилась изображением — тем же самым видом, что открывался через лобовое окно. Но здесь он выглядел иначе. Чётче. Как будто темнота снаружи была всего лишь условностью, а система просто показывала, что там есть на самом деле. Вода, камень, линия берега — всё проступало яснее, чем позволял свет фонарей.

Он замер. Правая рука легла на рукоять управления. Пальцы сомкнулись, слегка сжали её. Никаких резких движений — только короткая пауза, будто он прислушивался. Не к звукам — к ощущению.

Кольт словно примерял машину на себя.

— Садись, — коротко бросил он, не глядя в мою сторону.

Мне самому не терпелось усесться в это кресло, так что ждать второго приглашения не понадобилось. Я шагнул вперёд и почти сдерживая себя, опустился во второе кресло. Оно оказалось неожиданно удобным — не мягким, но будто подстраивающимся под тело.

Руки сами потянулись к панелям. Лёгкое касание — и поверхность откликнулась. Свет разлился под пальцами, и передо мной появилась та же схема катера. Те же зелёные зоны, те же контуры. Всё выглядело понятным… и одновременно чужим.

Я на секунду завис, глядя на это. Как-то слишком просто.

Перевёл взгляд на Кольта. Он сидел, слегка откинувшись в кресле, с закрытыми глазами. Рука по-прежнему лежала на рукояти управления, но движения не было. Он будто не смотрел — чувствовал.

— Кольт… — тихо позвал я. — Ты что, раньше с таким сталкивался?

Ответа не последовало. Прошла секунда. Другая. Потом он открыл глаза, и я невольно замер.

Взгляд стал другим. Собранным. Точным. Исчезло всё лишнее — осталась только работа. Я вдруг поразился тому, насколько органично он смотрелся в этом кресле.

— Пристегнись, боец, — сказал он.

Голос тоже изменился. Стал глубже, жёстче, без прежней рассеянности.

Я машинально потянулся за ремнями, копируя движения Кольта и сумел пристегнуться.

Кольт на секунду задержал взгляд на панели, потом чуть расслабился и добавил уже спокойнее:

— Нет. С таким — нет.

Он провёл пальцами по рукояти, словно ещё раз проверяя отклик, и продолжил:

— До Улья я летал. На боевых вертолетах.

Короткая пауза.

— Там всё выглядело иначе. Панели, приборы, куча железа, стрелки, экраны… Здесь — другое. Но принцип тот же.

Он кивнул в сторону панели.

— Логика управления. Она одинаковая

Кольт чуть наклонился вперёд, взгляд на секунду ушёл в сторону, будто он вспоминал.

— Меня однажды допустили к тестам новейшей сверхсекретной разработки. Тогда только собирались запускать её в серию. Конструкторам нужен был взгляд со стороны — не теоретиков, а тех, кто реально работает в воздухе.

Он усмехнулся краем губ. — Не то, чтобы прямо то же самое, но очень похоже. Вообще, управление боевых машин обычно стараются делать интуитивно понятным. По крайней мере — для опытных пилотов. Чтобы не думать, где какая кнопка, а просто… делать.

Рука на рукояти слегка сжалась. — Здесь — то же самое. Только… круче.

Он замолчал, будто прислушиваясь — не к звукам, а к ощущениям.

Потом тихо добавил: — Гораздо круче.

Снова пауза.

— Орёл, эти панели должны переключаться в разные режимы. Ты в этом явно быстрее разберёшься. У этого… — он чуть повёл плечом, — назовём его пока катером… должны быть прожекторы. Что-то вроде фар. Найди к ним доступ и включи.

Я принялся лихорадочно тыкать в экран монитора. Сначала — почти наугад, действуя на интуиции и чистом упрямстве, но довольно быстро стало ясно, что логика здесь всё-таки есть.

Оказалось, что все экраны выполняют одну и ту же функцию. Можно было вывести одинаковую информацию на все панели сразу, а можно — распределить её, получив на каждой свой фрагмент данных. Система просто «разрезала» управление на несколько окон восприятия.

С прожекторами я сначала не разобрался вовсе. Зато нашёл общее меню систем катера.

Ткнул в «электрические системы» — и передо мной развернулась схема всего энергоконтурa машины. Линии, узлы, блоки питания, какие-то обозначения, смысл которых пока ускользал.

Пробежался по списку и, после пары случайных попыток, нашёл «наружное освещение». Подтвердил. По борту катера вспыхнули мягкие огни. Я на секунду замер.

— Не то… — пробормотал себе под нос и снова полез глубже.

Через несколько секунд, уже почти наугад ориентируясь в структуре меню, я наконец наткнулся на нужный раздел. Активировал. И прожектор зажёгся.

Я невольно выдохнул. Теперь наш катер сиял огнями так, будто его кто-то нарядил к празднику. Причём ощущение было странное — как будто я включил всё это максимально криво, через обходные пути и случайные догадки. Наверняка существовал простой, нормальный способ сделать то же самое… но я его не нашёл. Зато работало.

Прожектор бил вперёд мощным пучком света, разрезая темноту пещеры. И то, что он высветил, заставило меня на секунду просто зависнуть. Река шла прямо — ровно, спокойно — и примерно через тридцать метров упиралась в стену. В сплошную каменную преграду.

Я моргнул. Ещё раз посмотрел.

— Чёрт… — вырвалось у меня. — Как это вообще возможно?

Если здесь тупик, то как сюда вообще попал этот катер? Резко обернулся назад, но из рубки обзор был ограничен. Встал, уже почти решив выйти наружу, но остановился.

Я же вроде как «тот, кто разбирается». Значит, сначала — панели. Снова вернулся к управлению и, покопавшись в интерфейсе, нашёл вывод камер. Секунда — и изображение сзади развернулось на одном из экранов.

И там было то же самое. Река сзади тоже упиралась в стену пещеры. Только эта стена была значительно ближе. Я медленно поднял взгляд на Кольта.

Он не выглядел удивлённым. Скорее наоборот — слишком спокойным для человека, который только что увидел невозможное. И это спокойствие мне не понравилось. Он заметил мой взгляд, чуть прищурился, и на секунду позволил себе кривую, почти незаметную усмешку. Но тут же стал серьёзным.

— Так, — сказал он. — Мне нужно знать, что у нас с топливом. И найди систему вооружения. Эта штука должна быть вооружена. Не знаю чем, но что-то там обязано быть.

Молча кивнул и снова ушёл в меню.

В голове коротко пиликнуло — пришло сообщение. Быстро открыл чат. Это был Кольт: он звал всех обратно на катер. И, странное дело, я даже выдохнул с облегчением.

Если Кольт считает, что здесь можно оставаться, значит, опасности нет. По крайней мере, той, которую стоит бояться прямо сейчас. Вернулся к панели.

С топливом всё было… странно.

— Ну что, нашёл? — раздалось за спиной.

— Нет, — ответил я, не оборачиваясь. — Тут какая-то ерунда. Такое ощущение, что топливной системы вообще нет.

— Как это «нет»? — удивился Кольт.

— Вот и я не понимаю. Либо она спрятана, либо… либо у него вообще другой принцип работы. Не двигатель внутреннего сгорания и не что-то привычное. Похоже, тут надо лезть глубже. Вниз, к силовым узлам. Может, там станет понятнее.

— Ладно, спускайся, — хмыкнул Кольт. — Кто если не ты.

Он усмехнулся, но тут же добавил серьёзнее:

— Хотя нет, подожди. Сначала разберёмся с вооружением. Только не говори мне, что его тоже нет.

Я уже видел соответствующий раздел, поэтому вывел его на экран почти мгновенно. Система вооружения оказалась простой и сложной одновременно Катер имел на вооружении две установки.

Одна — кормовая — выглядела относительно понятной. Вторая, носовая, наоборот, вызывала массу вопросов. На схеме она обозначалась чем-то условным, без привычных обозначений калибра или типа.

Кольт склонился над экраном, внимательно изучая интерфейс, а затем уверенно активировал переднюю установку. Где-то впереди корпуса что-то глухо сработало.

Мы переглянулись. В тот же момент из носовой части катера медленно выдвинулась башенка. Она выглядела не как пушка в привычном смысле. Скорее как сложный технический узел, собранный вокруг длинного направляющего канала и массивных силовых элементов. Ни ствола как такового, ни привычного дульного среза — только конструкция, в которой угадывалось оружие, но не его привычная форма.

Кольт перевёл взгляд с экрана на реальный силуэт за окном, потом обратно.

— Интересно… — тихо сказал он.

Затем активировал вторую установку. С кормы катера тоже пришло движение. Из корпуса поднялась вторая башенка — уже куда более знакомая по виду. Многоствольная, тяжёлая, с явным намёком на скорострельность.

- Пошли посмотрим вживую – предложил Кольт.

Я с готовностью отстегнул ремни и пошел за Кольтом. Кормовая башенка обнаружилась прямо за дверью.

— Пятиствольный пулемёт, — оживился Грохот, который уже стоял рядом. — Калибр 7,62. Вот это вещь. Хотя… маловат калибр. Зато против мелочи самое то. Патронов жрёт, правда, как не в себя.

Кольт кивнул, но взгляд у него был уже прикован к носовой установке.

— По-моему, у нас на носу штука поинтереснее, — заметил он.

И, не дожидаясь ответа, шагнул вперёд. Мы всей группой вышли из рубки и почти бегом двинулись к носовой части.

Вблизи странная установка выглядела ещё менее понятной. Она не была похожа ни на артиллерию, ни на привычные системы вооружения. Слишком «чистая» геометрия, слишком много силовых элементов и слишком мало того, что можно было бы назвать стволом.

— Что это за хрень? — озвучил мои мысли Холодный.

Кольт на секунду задержал взгляд на конструкции, будто взвешивая слова.

— Это, друзья мои, не просто вещь, — наконец сказал он. — Это вещь всем вещам вещь.

— Не тяни, начальник, — тут же поддел его Холодный.

— Кажется, я знаю, что это, — неожиданно вмешался Талый.

Грохот даже дернулся от удивления.

— Ну давай, инженер, просвети нас.

Талый не стал спорить.

— Рельсотрон. Или рейлган, если проще. Снаряд разгоняется электромагнитным полем до сумасшедших скоростей.

Кольт коротко кивнул.

— В моём мире такие штуки только разрабатывались. Убойная вещь. Но энергии жрёт — как не в себя. У нас шутили, что к каждому такому орудию нужна персональная атомная станция.

Он повернулся ко мне.

— Всё. Теперь иди и разберись с топливом.

Я молча кивнул и развернулся обратно к рубке. И дальше — вниз, по лестнице к техническим отсекам.

Через час я поднялся обратно в рубку.

Там было уже не просто тесно — там было настоящее столпотворение. Наша группа заполнила помещение почти полностью, и казалось, что ещё пара человек — и система вентиляции начнёт протестовать.

Кольт уже разобрался с управлением настолько, что вывел на верхний экран прицельную систему главного калибра. Сейчас там висела схематичная картина пространства перед катером, перекрещенная тонкими линиями разметки.

Все с живым интересом обсуждали увиденное, будто это была не смертельно опасная техника неизвестного происхождения, а новая игрушка, к которой просто надо привыкнуть.

— В моём мире, — увлечённо рассказывал Талый, — такая штука разгоняет снаряд до почти космических скоростей. Кинетическая энергия — просто безумная. Двенадцать слоёв брони прошивает легко. Танк прошивает насквозь как бумажный.

— Командир, может стрельнем по стенке? — нетерпеливо предложил Грохот.

Кольт даже не повернул головы.

— Вот чего мы точно делать не будем, так это стрелять внутри пещеры, — отрезал он спокойно, но так, что продолжать тему сразу стало неуютно.

И только после этого он заметил меня.

От Автора

Дорогие друзья. Спасибо, что вы вместе с Орлом дошли до конца второй книги.

Вторая книга близка к завершению, и мне правда важно понять — стоит ли продолжать серию дальше. Если вам понравилось и хочется продолжения, просто напишите об этом в комментариях. Для меня это главный ориентир, потому что писать «в пустоту» — то ещё удовольствие.

Если нет времени или желания писать — можно просто поставить лайк, я всё равно пойму, что вы здесь и читаете.

И да, у нас появилась функция «наградить». Я не то чтобы на неё намекаю, просто говорю, что она есть, и если кому-то захочется — буду только рад.

И ещё один момент, который для меня важен. Напишите, пожалуйста, какая книга зашла вам больше — первая или вторая. Мне действительно интересно сравнить ощущения.

Спасибо вам за то, что были с этой историей.

Глава 26

Кольт повернулся и заметил меня.

— Судя по твоему виду, ты что-то выяснил. Давай, излагай. Слушаем тебя.

Я выдохнул, опёрся рукой о край консоли и на секунду собрал мысли в кучу.

— В общем, никакого топлива здесь нет. По крайней мере в привычном понимании. И двигателя, как мы его понимаем, тоже нет.

В рубке стало заметно тише.

Кольт прищурился.

— Там атомный реактор? — спросил он почти без паузы, будто проверял гипотезу.

— И да, и нет.

— О как, — он коротко усмехнулся. — А вот это уже интересно. Давай дальше. Не тяни.

Я кивнул.

— Там стоит кубик. Что-то вроде тех, что используют нолды.

На секунду в помещении стало ещё тише.

— Какого размера? — уточнил Кольт. — И что значит «вроде»?

— Размером примерно с шарик от пинг-понга, — ответил я. — И нет, это точно не то, что интересует Сибиллу.

Пара человек в углу переглянулась, но я не стал заострять.

— «Вроде» — потому что он в защитном контуре. Очень мощная экранировка. А значит он радиоактивный. Нолдовские кубики тоже дают фон, но гораздо слабее на них вообще защиту не делают. Принцип тот же, но технология отстает от нолдовской на пару поколений.

— Значит всё-таки атомный реактор. — Не совсем. Я не уверен, что до конца понял, поэтому извините, если получится путано. В моём мире в атомном реакторе ядерная энергия превращается в электрическую через несколько трансформаций. — Ты о чём? — спросил Талый. — Сейчас объясню. Атомные ядра делятся, энергия распада ядра трансформируется в тепловую. Стержни с ядерным топливом нагреваются и сами нагревают воду в реакторе. Это первая трансформация. Вода превращается в пар — тепловая энергия переходит в кинетическую. Это вторая трансформация. Пар крутит турбину, а турбина вращает генератор — появляется электричество. Это третья трансформация. При каждой трансформации идут потери полезной энергии. — Понятно, — кивнул Кольт. — Наш способ получения электричества из урана неэффективный. Хочешь сказать, что там, — Кольт указал пальцем вниз в сторону машинного отделения, — всё гораздо эффективнее? — Думаю, что сказать «гораздо эффективнее» — это ничего не сказать, — кивнул я. — Если я правильно понял, здешний двигатель использует ядерную энергию напрямую, без каких-то промежуточных трансформаций. — Ого, — восхитился Талый. — И как это устроено? Я перевёл взгляд на Талого и, глядя ему в глаза, честно ответил: — Понятия не имею. Я не смог разобраться. — Так у тебя же умение, — эмоционально подключился к разговору Грохот. — Ага. У меня умение. Оно всё показывает, подсвечивает, но я ничего не понимаю. Не для моих мозгов этот двигатель. — А мы-то рассчитывали, что ты гений, — съехидничал Холод в своей обычной манере. — А ты, оказывается, вообще не гений. Я злобно глянул на Холода, уже хотел что-то сказать, но по выражению его лица понял, что он просто подкалывает меня. — Ладно, проблему мы поняли. Но ты можешь определить, сколько этот волшебный движок с волшебным кубиком протянет? Не окажется так, что уже завтра этот праздник закончится? — Завтра не закончится. Я пока не уверен, но, по-моему, примерно полгода у нас есть. — О как? — Кольт аж головой мотнул. — Ты только что говорил, что ничего не понимаешь, а сейчас вдруг «полгода». Как ты это определил? — Долго объяснять. И бессмысленно, потому что я пока не определил. Надо испытать эту штуку, пострелять из рельсотрона, потом провести сравнение показателей, и тогда скажу более точно. — Испытать, говоришь… — командир задумчиво почесал подбородок. — Ну что же, дело хорошее. Давай испытывать. — Кольт, — я смотрел на командира, пытаясь взглядом проникнуть в его голову. — Тебя совсем не смущает, что мы заперты в пещере? Почему? Ты ведь явно что-то знаешь, но не говоришь.

Кольт внимательно смотрел на меня, о чём-то думал и кивал сам себе. — Ну что же, ты прав, настало время поговорить, — начал он задумчиво. — Вы все заметили, что с этим корабликом что-то не так. Выглядит он странно: слишком «зализанный», никаких надстроек. Оружие спрятано в башнях, которые зачем-то уходят в корпус. Надводная часть герметизируемая.

— Хочешь сказать, что на самом деле это подводная лодка? — догадался Талый.

— Нет, не подводная лодка. Вернее, не полноценная подводная лодка. Я думаю, что это дайв-бот. Подводная лодка работает в основном в подводном режиме. Наш кораблик тоже может опускаться под воду, но неглубоко и ненадолго. Он не предназначен для подводного плавания, но при необходимости может нырнуть. Я в этом не уверен, но мне так кажется. И ещё мне кажется, что из этой пещеры есть выход. Просто этот выход находится под водой. Сами подумайте: вода здесь не стоячая, а значит она сюда как-то попадает и потом как-то отсюда выходит.

— Ты уверен? А вдруг никакого подводного выхода нет? — спросил Холодный. — Что тогда будем делать?

— Нет, Холодный, я не уверен. Но мы ведь в любом случае будем это проверять. Так чего мучиться заранее? Если эта штука не сможет поднырнуть под скалу, будем думать, что делать дальше. А сейчас надо заняться испытаниями.

— Хорошо, сделаем по-твоему, — согласился Холодный. — Что от нас требуется?

— Вы сейчас отправитесь на берег и исследуете пещеру ещё раз. Мы ведь, по большому счёту, просто пробежались по ней наспех. Осмотрите всё ещё раз. На этот раз — тщательно. Не думаю, что здесь спрятаны какие-то сокровища, но мало ли. А мы с Орлом займёмся испытаниями.

Бойцы согласно закивали и потянулись к выходу. Кольт снова занял место в кресле, мне же указал глазами на соседнее.

— У нас есть полчаса, чтобы как следует изучить управление этой штукой. Потом попробуем её на ходу.

— А дальше?

— Дальше будет видно, — пожал плечами Кольт. — Что уставился? Вперёд, боец. Уткнулся в мониторы. Кто у нас в команде главный специалист по компьютерам?

Уткнулся в экраны и поначалу действовал почти наугад. Интерфейс был непривычный — ни кнопок, ни привычных меню, всё какое-то текучее, меняющееся прямо под пальцами. Панели откликались на касания, перестраивались, открывали новые уровни, но логика ускользала. Я тыкал, пробовал, иногда попадал в нужное, но чаще уходил совсем не туда.

И всё же внутри не было ни раздражения, ни растерянности. Наоборот — сидела странная, почти упрямая уверенность: разберусь. Не потому, что уже делал что-то подобное, а просто потому, что это… понятно. Где-то глубже, чем на уровне слов или опыта.

Я заставил себя замедлиться и начал смотреть внимательнее. Постепенно стало доходить, что передо мной не набор функций, а цельная система. Здесь не было привычного «где что лежит» — всё строилось от действия. Хочешь результат — иди от него, а не ищи нужную кнопку. Стоило чуть изменить подход, и интерфейс словно перестал сопротивляться. Один раздел цеплялся за другой, функции складывались в цепочки, и вдруг оказалось, что всё это можно читать, как схему.

Сначала поймал один рабочий кусок, потом второй. Где-то ошибся, вернулся, попробовал иначе — и получилось уже не случайно, а потому что стало понятно, почему именно так. Минут через десять я уже не тыкал вслепую, а искал. Ещё через какое-то время — находил именно то, что нужно, почти без лишних движений.

Панели перестали быть чужими. Я начал чувствовать, куда лезть, где спрятано нужное и как быстрее добраться до результата. Я по-прежнему не умел управлять этим катером, не понимал его до конца, но с системами управления уже говорил на одном языке. Если сейчас нужно будет что-то включить, переключить или найти — я справлюсь. Не идеально, но уверенно.

Откинулся в кресле, провёл пальцами по панели и невольно усмехнулся. Кажется, я начинаю понимать, как эта штука работает.

— Судя по твоему виду, ты уже полностью разобрался. Я вздрогнул — голос Кольта прозвучал неожиданно близко. Увлёкшись, я совсем забыл, что нахожусь здесь не один.

Ещё раз пробежался по панелям, уже не вслепую, а осмысленно, собирая рабочее место.

Перед Кольтом на нижнем экране развернул блок управления движением — тяга, вектор, какие-то параметры, которые ощущались именно как «движение», а не просто цифры. Средний экран оставил под прямой обзор вперёд — чистая картинка с внешних сенсоров. На верхний вывел общее состояние систем: энергия, нагрузка, отклик узлов.

У себя сделал иначе. Нижний экран занял системами — энергия, распределение, вспомогательные функции. Верхний вывел на камеры с возможностью быстро переключать ракурсы — назад, бока, что-то вроде обзора под днищем. Средний оставил под быстрый доступ к управлению — на случай, если придётся перехватить или что-то срочно переключить.

Центральный экран между нами пока дублировал общий вид вперёд.

— Готово, — сказал я.

Кольт коротко кивнул, даже не глядя на меня.

— Отдать концы.

Не сразу понял, что от меня хотят, но потом дошло. Пришлось мне выбраться из кресла и выйти наружу. В пещере было тихо, только вода лениво шуршала у борта. Катер держался на обычных тросах, перекинутых за каменные выступы. Ничего сложного.

Сначала ослабил натяжение, потом сбросил один конец, затем второй. Тросы с тихим всплеском ушли в воду и поползли вдоль борта. Катер едва заметно дрогнул, освобождённый.

На секунду задержался, глядя на него. Теперь он уже не выглядел брошенной находкой. Скорее — машиной, которая вот-вот начнёт работать.

Вернулся в рубку, сел на место и сразу вернул свои экраны.

— Готово.

Кольт чуть подался вперёд.

— Тяга есть?

Я глянул на свой нижний экран.

— Есть. Управление откликается.

— Вперёд понемногу.

Рука Кольта едва заметно сместилась. Катер сначала будто задумался, а потом мягко, почти без толчка, начал движение. Картинка на среднем экране поползла вперёд, берег медленно отступал.

— Идёт, — сказал я, больше для фиксации.

Он добавил ещё чуть-чуть тяги. Мы плавно вышли от берега, вода за бортом разошлась мягкими волнами. Я переключил верхний экран на боковые камеры, проверяя расстояние до стен.

— Чисто по бортам.

Кольт не ответил, но курс держал ровно. Мы вышли примерно на середину пещеры, и он слегка сбросил тягу, давая катеру стабилизироваться.

Пауза.

— Орёл, задний ход есть?

Я быстро нырнул в управление.

— Есть. Могу включить.

— Включай. И выведи мне назад.

— Сейчас.

Сменил конфигурацию. На верхний экран Кольта вывел изображение с задней камеры, а у себя, наоборот, переключил верхний экран на вид вперёд, чтобы контролировать обстановку с двух сторон.

— Готово. У тебя сверху — назад.

— Принял.

Рука Кольта сместилась назад.

Катер плавно замедлился, остановился и так же мягко начал двигаться в обратную сторону. Теперь уже по его верхнему экрану было видно, как берег приближается.

— Есть отклик, — сказал я, следя за показателями. — Реагирует нормально.

Кольт чуть поиграл тягой — вперёд, назад, ловя границу. Движения были минимальные, но катер слушался точно.

— Верни вперёд, — сказал он.

— Сделал.

Я вернул ему на верхний экран переднюю камеру, а себе снова оставил расширенный обзор.

Кольт кивнул и снова дал малую тягу. Катер пошёл вперёд, но теперь он уже не просто вёл его прямо.

— Смотрим рулёжку, — тихо сказал он.

Рукоять чуть ушла вправо. Катер отреагировал с лёгкой задержкой, плавно смещаясь. Картинка на экране поползла в сторону.

— Есть поворот, — подтвердил я. — Задержка минимальная.

Он выровнял, потом дал лёгкий увод влево. Я переключил камеры, контролируя расстояние до стен.

— По левому борту чисто. Запас есть.

Кольт продолжал осторожно «щупать» управление. Чуть поворот, остановка, снова движение. Без рывков, без суеты. Как будто знакомился с машиной, но уже на равных.

Через несколько минут он вывел нас точно на середину потока и сбросил тягу.

Катер сразу начало сносить течением.

— Орёл, удержание можем?

Я уже искал.

— Есть минимальная обратная тяга.

— Давай.

Включил нужный режим, он слегка потянул рукоять назад.

Катер дрогнул, остановился, потом чуть скорректировал положение. На экране картинка почти замерла — только вода продолжала идти мимо, создавая странное ощущение, будто движется не мы, а всё вокруг.

— Ещё чуть… — сказал Кольт.

Добавил. Движение течения полностью компенсировалось. Катер завис на месте. Кольт замер, удерживая рукоять. Несколько секунд он просто держал позицию, проверяя, не «поплывёт» ли. Не поплыл.

— Вот теперь нормально, — тихо сказал он.

Было видно, что командир доволен. Не напоказ, без лишних слов — но по тому, как он держал рукоять и как смотрел на экраны, это чувствовалось.

— Ну что, Орёл, попробуем нырнуть?

Я перевёл взгляд на панели.

— Что искать?

— Что-то вроде «Погружение» или «Цистерны».

Сразу полез в систему. Теперь это уже не выглядело хаотичным тыканьем — скорее быстрый перебор знакомых по ощущению разделов. Нужное нашлось довольно быстро.

— Есть. И «Погружение», и «Цистерны».

Вывел блок на средний экран, чтобы было видно нам обоим.

Кольт чуть подался вперёд, глянул и коротко скомандовал:

— Начинай заполнять цистерны.

Сдублировал управление себе на нижний экран и попытался сдвинуть бегунок заполнения. Хотел поставить примерно на половину — аккуратно, без резких движений. Не получилось. Бегунок не сдвинулся вообще.

В ту же секунду рубку наполнил резкий, противный сигнал. Короткий, повторяющийся каждую секунду. На экране вспыхнула красная надпись:

Корабль не герметизирован. Погружение невозможно.

— Чёрт… — выдохнул я и сразу полез в меню глубже.

Где-то здесь должна быть герметизация. Обязана быть.

Пробежался по разделам, по вложенным меню — ничего. Ни «герметизации», ни чего-то похожего. Быстро глянул назад, на дверь рубки. Она была закрыта, выглядела плотно подогнанной, без зазоров. На мой, мягко говоря, непрофессиональный взгляд — вполне герметично.

Снова уставился в экран.

— Не вижу… — начал было я.

Кольт молчал. Он не дергался, не торопил — просто смотрел и думал. Потом его взгляд чуть изменился.

— Вооружение убери.

Я моргнул.

— В смысле?..

— Орудийные башни.

Сразу переключился на соответствующий раздел. Нашёл управление башнями и дал команду.

Секунда.

Где-то по корпусу прошёл глухой механический отклик. На экране было видно, как носовая установка исчезает в корпусе, за ней — кормовая. И почти сразу красная надпись пропала. Сигнал затих.

Я посмотрел на Кольта.

- Похоже, оружие не должно намокнуть. – сказал он, будто отвечая на мой невысказанный вопрос. — Попробуй теперь.

Вернулся к управлению цистернами и снова двинул бегунок. На этот раз он послушно пошёл вверх. На схеме появились цифры — проценты заполнения. Один. Три. Пять.

И где-то на этом уровне я почувствовал это. Не толчок, не провал — скорее лёгкое ощущение, будто катер начал проседать в воде. Картинка на экране изменилась едва заметно, но внутри стало понятно: мы погружаемся.

Минут через десять мы уже полностью ушли под воду.

Снаружи всё мгновенно превратилось в сплошную серую муть. Ни берега, ни камня, ни даже ощущения направления — только плотная взвесь, в которой тонул свет прожекторов. Камеры тоже не помогали: они честно транслировали ту же самую бесконечную мутную пелену, будто катер внезапно ослеп.

Я поймал себя на неприятной мысли: как вообще управлять этой штукой в таких условиях, если ты не видишь дальше собственного носа.

Почти на автомате снова полез в интерфейс, пытаясь найти хоть какой-то режим, который мог бы заменить зрение. Логика подсказывала, что у такой машины просто обязано быть что-то вроде “пространственного отображения” или вспомогательной навигации.

И оно действительно нашлось. Кнопка называлась «дополнительная реальность». Название звучало так, будто её сюда воткнули не инженеры, а шутники, но выбирать было особенно не из чего, поэтому я нажал.

В тот же момент изображение на мониторе изменилось. Муть исчезла. Вместо неё появилась объёмная схема окружающего пространства — не просто карта, а как будто “слепок реальности”. Наш катер отображался в центре как чёткий контурный силуэт, а вокруг него разворачивалось русло подводной реки, вытянутое и живое, будто подсвеченное изнутри.

Стенки, дно, изгибы — всё было прорисовано слоями. Цвета шли градиентом: от почти чёрного в глубине русла до более светлых, голубоватых участков у краёв. Там, где шли плотные породы, изображение становилось светлее, а рыхлые зоны и наносы выглядели темными и плотными, словно система различала структуру материала, а не просто форму.

Это было не “изображение”. Это было ощущение, что катер видит мир через какую-то свою собственную физику восприятия. Видимо работала система сонаров, или чего-то похожего, совмещенная с ИИ, которая «дорисовывала» изображение

— Мы опустились примерно на три метра, — голос Кольта вернул меня к реальности. — Хватит заполнения цистерн. И выведи это мне на верхний экран.

Молча перекинул режим отображения.

Теперь та же объёмная картина русла появилась перед Кольтом — уже на его мониторе, чёткая и стабильная, как рабочая карта.

— Командир… — не удержался я. — Как думаешь, что означают эти цвета?

Кольт некоторое время молча смотрел на изображение, чуть наклонив голову, будто пытался “прочитать” его не глазами, а опытом.

— Не уверен, — наконец сказал он. — Но похоже на характеристики среды. Плотность, структура… может быть, даже твёрдость пород.

Он кивнул в сторону светлых участков у стен русла.

— Вот эти светлые зоны выглядят как камень, разбитый или рыхлый. А тёмное дно — больше похоже на ил или мягкий грунт.

Он на секунду замолчал.

— Ладно, пошли вперед. Будем искать выход.

Через тридцать метров сложного рельефа показался выход. В толще пещеры действительно оказался подводный проход — скорее даже широкий пролом в каменной стене, достаточно большой, чтобы наш дайв-бот прошёл с запасом по ширине и высоте. Проблема была лишь в том, что он находился ниже текущего уровня.

Теперь, когда на экране мы «видели» объемную схему русла, маневрировать стало куда проще и спокойнее. Кольт сразу же скомандовал погружение. Я опустил бегунок цистерн, и катер послушно ушёл ещё на пару метров вниз.

Выход оказался прямо перед нами.

Я уже подумал, что сейчас мы просто пойдём наружу, но Кольт неожиданно остановил процесс.

— Всё. Испытания можно считать успешно пройденными. Выход мы нашли. Теперь возвращаемся.

Глава 27

Ожидаемо, ничего ценного в пещере не нашлось. Ни тайников, ни складов, ни хотя бы намёка на чью-то базу — только голый камень, вода и этот странный катер, который сам по себе уже был находкой уровня «на всю жизнь вперёд». После такого рассчитывать ещё на что-то было бы откровенной жадностью.

Возвращались быстро, без разговоров. По лицам было видно: каждый прокрутил в голове одну и ту же мысль и на этом успокоился. Нашли главное — и хватит.

Кольт дождался, пока последний из бойцов поднимется на борт, окинул всех коротким взглядом и кивнул сам себе.

— Все на месте? Тогда внутрь. Не растягиваемся.

В рубке сразу стало теснее. Кто-то встал у стены, кто-то устроился прямо на полу, стараясь не мешать ни мне, ни Кольту. Лишних вопросов не задавали — уже поняли, что сейчас будет не разговор, а работа.

Я занял своё место и машинально проверил экраны. Всё было на месте: управление, камеры, системные показатели. Интерфейс больше не казался чужим — наоборот, теперь он воспринимался как инструмент, с которым можно работать без лишней суеты.

Кольт сел в свое кресло, положил руку на управление и на секунду замер, глядя на центральный экран.

— Ну что, — тихо сказал он, — посмотрим, куда нас это выведет.

Я уже потянулся к панели. — Готов.

Кольт коротко кивнул. — Включай. И готовь погружение. Пойдём аккуратно, без геройства.

Мы отошли от берега и вывели катер на середину потока. Пока Кольт выравнивал курс, меня вдруг дернула мысль: а что, если попробовать погружаться прямо на ходу?

Я быстро нырнул в управление цистернами и начал плавно добавлять заполнение. Катер отозвался без малейшего сопротивления. Никаких рывков, никаких предупреждений — просто начал медленно проседать в воду, продолжая идти вперёд, как ни в чём не бывало.

— Идёт, — негромко сказал я. — Можно погружаться на ходу.

Кольт ничего не ответил, но по тому, как чуть изменилось положение рукояти, понял: он это принял к сведению.

За стеклом почти сразу поплыла мутная серая взвесь. Берег исчез, ориентиры растворились, и пространство сжалось до нескольких метров непроглядной воды. Я не стал тянуть и быстро раскинул «дополнительную реальность» на все три монитора — себе, Кольту и на центральный.

Мир вернулся.

Объёмная схема русла развернулась перед нами, чёткая и холодная, как технический чертёж. Катер застыл в центре, как точка отсчёта, а вокруг лежали слои породы, изгибы дна и узкий проход впереди.

Сзади в рубке стало как-то тише. Я не оборачивался, но почти физически чувствовал, как люди смотрят в экраны. Народ впечатлился, но никто не полез с вопросами — хватило ума не мешать.

Перед проломом Кольт не спешил.

Он аккуратно дал вперёд, потом чуть назад, снова вперёд — буквально сантиметр за сантиметром подбирая положение. Катер послушно отзывался, мягко сдвигаясь в воде, пока он выравнивал угол входа.

— Чуть правее… — пробормотал я, следя за схемой.

Он не отвечал, но корректировал точно.

Ещё короткое движение назад. Пауза. Теперь пролом стоял перед нами ровно по центру – темный, узкий, с небольшим запасом по краям — достаточно, но без права на ошибку.

Кольт на секунду замер, глядя на экран, будто проверяя ещё раз.

— Ну что… — тихо сказал он. — С Богом.

Рука уверенно пошла вперёд. Катер мягко двинулся и вошёл в пролом.

Мы вошли в пролом без толчка — будто просто перешли из одного пространства в другое. Сразу стало теснее. Даже по схеме это ощущалось: стены сдвинулись ближе, русло сжалось, превращаясь в узкий, вытянутый коридор.

Кольт не прибавлял тяги. Мы шли медленно, почти крадучись.

Я уставился в экран, машинально отслеживая расстояния до стен. Линии сходились слишком близко, и от этого внутри неприятно тянуло, будто это меня сейчас протискивают между камнями.

Кольт работал спокойно. Чуть вперёд, пауза, лёгкая коррекция, снова вперёд. Без лишних движений, без суеты — как будто он уже не первый раз лезет в такие щели.

Тоннель начал изгибаться. Я заметил выступ на схеме и по привычке дёрнулся:

— Там справа…

— Я вижу, — спокойно, но жёстко отрезал Кольт.

Я тут же заткнулся.

Катер мягко сместился, обходя неровность. Запас был минимальный — по ощущениям, если бы у нас были «локти», мы бы ими сейчас тёрлись о камень.

Сзади стояла полная тишина. Даже те, кто обычно не молчит, сейчас не издавали ни звука.

Дно внезапно пошло вверх. Я это увидел и уже открыл рот, но Кольт среагировал раньше.

— Чуть всплываем, — коротко бросил он.

Я принялся продувать цистерны. Катер послушно приподнялся, сохраняя ход.

— Держи так.

— Есть.

Дальше стало ещё уже. Схема сжалась почти в линию — стенки сходились, оставляя только узкий просвет. Катер полз вперёд едва заметно, будто не плыл, а протискивался.

Снова поймал себя на том, что хочу что-то подсказать, но вовремя прикусил язык. Кольт и так всё делал правильно. Ещё метр. Ещё.

Где-то совсем рядом по корпусу прошёл едва слышный шорох — не удар, скорее касание. У меня все внутри сжалось. Кольт даже не дёрнулся.

— Нормально, — тихо сказал он. — Идём.

И действительно — прошли.

Постепенно пространство впереди начало расширяться. Сначала чуть, потом сильнее. Линии на схеме разошлись, коридор отпустил.

— Выходим, — сказал Кольт уже спокойнее.

Он не спешил ещё пару секунд, удерживая тот же аккуратный темп, и только когда стало ясно, что дальше свободно, добавил тягу.

Катер вышел из пролома. Пространство впереди раскрылось. Поймал себя на том, что всё это время сидел, почти не дыша. Первое время казалось, что ничего особо не изменилось. Та же мутная вода, та же плотная взвесь за стеклом, тот же искусственный «мир» на экранах.

Но уже через несколько секунд стало понятно — изменилось всё.

Стенки, которые до этого шли почти вплотную, начали расходиться. Сначала медленно, почти незаметно. Просто линия справа чуть отодвинулась, потом слева. Пространство стало шире, свободнее.

Я машинально следил за границами русла… и вдруг поймал себя на том, что больше не понимаю, где они.

Линии на схеме начали терять чёткость. Чёткие очертания стен расплывались, переходили в какие-то неровные, размытые пятна, а потом и вовсе исчезали. Дно ещё держалось — тёмное, плотное пятно внизу, — но и оно постепенно становилось всё менее выраженным.

— Командир… — тихо сказал я. — Тут… непонятно.

Кольт не ответил сразу.

Катер шёл вперёд, но теперь это уже не было движением по коридору. Мы как будто вышли в пустоту. Не в открытое пространство — а в что-то, где просто больше нет привычных ориентиров.

На экране больше не было стен. Не было границ. Только размытая глубина и редкие, плавающие пятна, которые ни за что нельзя было зацепить взглядом.

Я попробовал переключить режимы, усилить контраст, вытащить хоть какую-то структуру — без толку. Система честно показывала то, что видела.

А видеть было почти нечего.

— Глубину держи, — спокойно сказал Кольт. — И смотри за показателями.

— Есть.

Уставился в цифры. Глубина. Скорость. Отклик систем. Всё, за что ещё можно было зацепиться. Потому что вокруг… не было ничего.

Кольт потихоньку остановил катер. Мы зависли на глубине, удерживая положение лёгкой работой винтов, компенсируя течение.

— Орёл, ищи перископ. Или что-то похожее, — скомандовал он.

Перископ нашёлся не сразу. Пришлось перебрать несколько разделов, прежде чем наткнулся на нужный блок. Вывел изображение на центральный экран и начал поднимать. На мониторе — всё та же муть.

— Высоты не хватает, — спокойно сказал Кольт. — Всплывай понемногу.

— Совсем? — спросил я, не отрываясь от панели.

— Нет. Мы не знаем, что там наверху. Сначала высунь перископ, осмотримся. Всплывай, пока не появится нормальная картинка.

— Понял.

Я начал плавно убирать заполнение цистерн. Сначала ничего не менялось. Потом в верхней части изображения появился светлый край — тонкая полоска, будто кто-то провёл ножом по серой пелене. Ещё немного — и картинка резко изменилась.

— Стоп, — коротко бросил Кольт.

Постарался сразу зафиксировать положение. Судя по изображению, перископ вышел над водой сантиметров на сорок. Видно было плохо — слишком низко, угол обзора ограниченный, волны то и дело перекрывали картинку.

Ориентироваться было тяжело, но я быстро подключил данные с приборов. Цифры выстроились в понятную картину: шестьдесят семь метров до острова, ниже по течению, глубина — около четырёх метров.

Нашёл управление обзором и включил вращение. Перископ медленно пошёл по кругу. Мы действительно стояли почти посередине реки. Я дождался полного оборота и остановил привод.

— Чисто, — сказал я.

Кольт кивнул, не отрывая взгляда от экрана.

— Всплываем.

И после короткой паузы добавил:

— Полностью.

Я увеличил подъём. Катер мягко пошёл вверх, и уже через несколько секунд корпус вынырнул из воды. Лёгкое покачивание сменило плотное давление глубины. Мы вышли на поверхность.

Катер вышел на поверхность тихо, почти незаметно — только лёгкое покачивание выдало, что мы снова в открытой воде. После давящей мутной глубины это ощущалось почти непривычно: пространство будто расправилось, стало легче дышать.

Я поднял взгляд от экранов и впервые за всё время посмотрел наружу напрямую.

Вокруг был лес. Плотный, тёмный, почти сплошной. Деревья стояли стеной по обоим берегам, нависая над водой так, что не оставляли ни просвета, ни намёка на ориентиры. Никаких троп, никаких построек, ни дыма, ни движения — только зелень, вода и тишина.

Река тянулась вперёд, чуть изгибаясь, и за этим изгибом всё так же стоял лес. Сзади — то же самое. Мы будто вышли не в новый мир, а в ещё одну такую же замкнутую коробку, только побольше.

Кольт молчал, внимательно оглядывая берега. Рука по-прежнему лежала на управлении, но он не спешил двигаться.

Сзади кто-то тихо переступил, пол под ногами едва слышно скрипнул.

Пауза затянулась.

— И что дальше? — спросил Холодный.

— Может попробуем пристать к берегу… там, где грузились, — неуверенно предложил Гвоздь.

Кольт даже не повернулся.

— Там слишком мелко. Катер не сможет пристать к берегу.

— Вот жеж… — разочарованно протянул Холодный.

На секунду снова повисла тишина. Катер слегка покачивался на воде, течение лениво тянуло его вдоль берега, а лес вокруг всё так же молчал, будто наблюдал.

— Командир, — подал голос Грохот, — тут по идее должно быть что-то разведывательное.

Кольт сразу оживился, будто мысль легла точно в нужное место.

— Точно.

Он чуть подался вперёд.

— Орёл, ищи что-нибудь вроде разведывательного комплекса. Или просто сенсоры посерьёзнее. Всё, что может показать, где мы вообще оказались.

— Понял.

Я уже тянулся к панели, перебирая в голове знакомые по ощущениям разделы. Теперь это не было хаотичным поиском — скорее быстрым проходом по уже понятной логике системы. Где-то здесь это точно должно быть.

Как ни странно, разведывательный комплекс нашёлся не отдельным пунктом меню, а во вкладке «Главный калибр».

Я открыл её почти наугад — и система отозвалась сразу.

Где-то по корпусу катера прошла короткая вибрация. На экране появилась схема башни, и почти сразу она начала раскрываться. Из корпуса медленно выдвинулась конструкция с рельсотроном — тяжёлая, массивная, явно не рассчитанная на “повседневный режим”.

А затем на её верхушке открылся небольшой люк.

— Там дрон! — радостно доложил Грохот и тут же исчез наружу.

Я даже не успел ответить — впрочем, он был прав. Теперь это было очевидно и без его комментариев.

Я попробовал переключить изображение на отдельный поток с дрона, но система не дала привычного разделения. Вместо этого всё распределилось автоматически: на верхнем экране пошла картинка с камеры дрона, а на нижнем — прицельный контур рельсотрона.

Разделить это вручную не получилось.

“Разберусь потом”, — решил я.

— Поднимаю дрон? — спросил я, повернувшись к Кольту.

— Давай, — коротко ответил он.

Я активировал запуск.

Сначала ничего не происходило, потом из башни мягко выдвинулась платформа. Дрон поднялся без рывков, словно его не запускали, а просто “разрешали лететь”.

Честно говоря, я не был специалистом по дронам. Управлять — да, понять интерфейс — да, но вот посадить его обратно в такую узкую шахту… уверенности у меня не было вообще.

Единственное, что немного успокаивало — почти у всех таких систем должна быть функция автопосадки. Или возврата домой. Или что-то в этом духе.

Дрон поднялся выше корпуса и завис на секунду, потом плавно пошёл вперёд.

Камера сразу ожила: катер, вода, лёгкая рябь течения, берега, уходящие в зелёную стену леса. Всё это выглядело странно спокойно сверху — будто мы вдруг оказались частью совсем другой картины.

Я сделал осторожный круг, привыкая к управлению.

— Командир, смотри… — начал Грохот, показывая пальцем на мой нижний монитор.

Машинально перевёл взгляд на нижний экран.

Там был прицел рельсотрона. Но он вёл себя странно. Сетка наведения больше не “смотрела” вперёд, как должна была при неподвижной башне. Она жила отдельно — медленно смещалась, будто за чем-то следила.

Дрон на верхнем экране ушёл чуть вправо — и вместе с этим прицел на нижнем экране плавно сдвинулся в ту же сторону.

Дрон поднялся выше — прицельная рамка слегка “подтянулась” вверх. Не резко, не механически. Так, будто оружие не поворачивалось вовсе, а просто… понимало, куда сейчас “смотрит” его второй глаз.

При этом сама башня за окном рубки оставалась абсолютно неподвижной. Металл стоял мёртво, тяжёлый и зафиксированный в корпусе.

А внутри экрана происходило что-то совершенно другое — как будто рельсотрон уже был наведён, просто ещё не решил, что именно он считает целью.

Грохот снова ткнул пальцем в монитор, уже настойчивее.

— Охренеть! Эта пушка наводится с помощью дрона.

Я на секунду застыл.

От этой новости я едва не уронил управление — дрон качнулся в воздухе, потерял высоту на пару метров, но я быстро подхватил его, выровнял и вернул в стабильный полёт.

Кольт бросил на меня короткий взгляд — тот самый, которым обычно убивают за глупости, — но ничего не сказал. Только сильнее сжал рукоять управления катером.

Я заставил себя сосредоточиться и повёл дрон вдоль берега, плавно смещаясь то вправо, то влево, проверяя реакцию системы.

Прицел рельсотрона на нижнем экране послушно повторял каждое движение. Не отставал ни на долю секунды.

Дрон уходил влево — прицельная рамка скользила следом. Поднимался выше — прицел тянулся вверх. Смещался к воде — система тут же “опускала взгляд” вместе с ним.

Самое неприятное — сама башня за окном оставалась абсолютно неподвижной. Словно оружие уже было наведено заранее, а дрон просто задавал ему, куда именно смотреть.

— Куда летим? — спросил я, стараясь говорить ровно.

— Глянь, что там с нашей шишигой, — предложил Холодный.

Мысль была разумной. Я развернул дрон вдоль берега и повёл его назад по руслу, в сторону места, где мы поднимались на катер. Оттуда — чуть в сторону, к скрытой стоянке.

Сверху ориентироваться оказалось сложнее, чем я ожидал: берег выглядел одинаковым, тропы сливались в зелёную кашу, а знакомые ориентиры терялись под кронами деревьев.

Пришлось несколько раз скорректировать маршрут, прежде чем я нашёл нужный участок. Я нашел наш грузовичок. Вернее то, что от него осталось.

Кузов был вскрыт, как консервная банка. Металл смят и разорван широкими, глубокими полосами, будто по нему прошлись чем-то не просто тяжёлым, а намеренно точным. Кабина перекошена, стекла выбиты, внутри — темнота и обломки.

Колёса частично сорваны с осей, одно вообще валялось в стороне, вдавленное в грязь. Земля вокруг была вспахана, словно кто-то огромный развернулся здесь в тесном пространстве, не особенно заботясь о последствиях.

Глава 28

Мы ошарашенно смотрели на останки нашего грузовичка.

- Вот жеж сука! – буквально зарычал Холодный. – Тварь!

- Ты о ком? – удивился Грохот.

- Это же наш элитник-призрак, мать его…

- Даа, остались мы без нашей ласточки – грустно заметил Талый.

- Зато какой аппарат приобрели, – оптимистично заметил Кольт. – По мне так хороший размен.

- Найди его! – продолжал бушевать Холодный. – Он же явно где-то поблизости ныкается.

Дрон пошел выше и начал нарезать круги по расходящейся спирали вокруг раскуроченной машины. Никого.

- Орел, посмотри, может у дрона есть инфракрасная камера – спокойно сказал Кольт.

Я открыл меню, одним глазом продолжая следить за полетом. Инфракрасная камера нашлась. Переключил режим. Картинка на экране дрогнула и почти сразу изменилась — привычные цвета исчезли, мир стал плоским, чужим, вывернутым наизнанку.

Лес превратился в пятна разной температуры. Деревья светились неровными силуэтами — тёплые стволы, более холодные кроны, местами рваные провалы воздуха между ними. Земля тянулась серо-бурым полотном, холодным и почти однородным.

Грузовик вспыхнул ярче всего — массивное тёплое пятно с рваными, неровными краями, как будто внутри ещё долго держалось тепло недавнего разрушения. Металл отдавал остаточным жаром, и от этого его контур казался неестественно живым, пульсирующим на фоне холодного леса.

— У заражённого девяносто первого уровня метаболизм разогнан до предела, — спокойно сказал Кольт. — В инфракрасном он должен светиться как фонарь. Подними дрон выше. Если он не умеет маскироваться — увидим.

Дрон послушно пошёл вверх. Картинка оставалась пустой: размытые тёплые силуэты деревьев, холодные провалы между ними, серое полотно земли.

Сделал широкий круг вокруг развороченного грузовика.

— Стой! — одновременно рявкнули Кольт и Грохот.

Дрон замер.

— Чуть назад, — коротко сказал Кольт.

Отвёл его на пару метров, не отрывая взгляда от экрана. На самом краю изображения мелькнула крошечная неестественно яркая точка. Слишком яркая для леса. Повёл дрон в ту сторону, аккуратно снижаясь.

— Не надо вниз, — сразу остановил Кольт. — И не зависай над ним. Уведи в сторону. Держи сбоку.

Зафиксировал позицию.

— Вот же наглая тварь… — процедил Холодный. — Ты посмотри, где он устроился. Прямо у берега. Напротив нас.

Точка действительно висела метрах в ста от реки, почти напротив катера.

— Неплохо, — протянул Гитарист. — Он нас пасёт.

— Орёл, посмотри настройки камеры, — спокойно продолжил Кольт. — Есть приближение?

Быстро пролистал меню.

— Только на обычной камере. На инфракрасной нет.

— На прицеле рельсотрона инфракрасный режим есть?

Нашёл почти сразу.

— Есть.

Кольт чуть подался вперёд.

— Сначала синхронизируй пушку с дроном. Посмотрим, что даст обычная камера.

Нажал «синхронизацию». Башня снаружи начала медленно разворачиваться. На нижнем экране прицел ожил, послушно следуя за дроном. В оптике — ничего. Листва, ветки, стволы. Пусто.

— Максимальное приближение.

Увеличил. Теперь в прицеле был только толстый ствол дерева.

— Чуть назад. Чтобы не только ствол.

Сместил рамку. Пусто.

— Может, не достаём по высоте? — неуверенно сказал Талый.

— Эта тварь сама как дерево, — зло бросил Холодный. — Метров пять в высоту не меньше.

Кольт даже не повернулся.

— Переключай прицел в инфракрасный.

Щёлкнул режим. И вот тут стало ясно. За стволом пряталось тело. Огромное, вытянутое, с неестественно яркой мордой и частью плеча, выглядывающей из-за дерева. Остальное скрыто, но и этого хватало.

Тварь стояла, прижавшись к стволу, и смотрела в нашу сторону. Иногда дёргала головой вверх — в сторону дрона.

— Он и дрон видит? — тихо, но с яростью сказал Холодный.

— Видит, — спокойно ответил Кольт. — Непростой экземпляр.

Пауза.

— Значит так, — продолжил он. — Снаряд пройдёт и дерево, и его. Передавай мне управление дроном. Держи цель. Бей прямо через ствол.

Я замер на секунду.

— Я?

— Ты, — коротко ответил Кольт. — Это ты нас сюда привёл. Давай.

Передал ему управление дроном. Сжал рукояти. Вывел прицел на центр ствола — туда, где за ним пряталась грудь твари. Выдохнул. Нажал.

Пушка ударила глухо, коротко — совсем не как обычное оружие. И почти сразу дерево разорвало изнутри. Щепки, кора, обломки — всё вылетело наружу, будто в стволе сработал заряд. Удар прошёл насквозь.

Тварь дёрнулась, попыталась уйти в сторону — слишком поздно. Её отбросило назад.

В тот же момент дрон резко нырнул вниз под управлением Кольта, фиксируя результат. На экране тварь уже лежала на спине, раскинув лапы. Огромная, неподвижная.

На секунду в рубке стало совсем тихо.

— Мы его прикончили… или он прикидывается? — спросил Холодный.

Ответ пришёл раньше, чем кто-либо успел что-то сказать. Перед глазами вспыхнуло системное сообщение о победе.

Внимание! Ваш отряд уничтожил опаснейшего заражённого. Уровень — 91. Вероятность получения ценных трофеев — 100%.

Примите поздравления. Это была выдающаяся битва. Вы внесли решающий вклад в уничтожение заражённого, превышающего вас более чем на 75 уровней. Получено свободных очков к основным характеристикам - 500. Получено свободных очков к дополнительным характеристикам - 250. Получено 20 свободных очков к шкалам. Емкость ячейки личного инвентаря увеличивается на 2 предмета, лимит ее веса увеличивается до 70 грамм. Получено 180 очков к прогрессу физической силы. Получено 420 очков к прогрессу ловкости. Получено 310 очков к прогрессу скорости. Получено 140 очков к прогрессу выносливости. Получено 1048 очков к прогрессу ментальной силы. Получено 289 очков к прогрессу реакции. Получено 1297 очков к прогрессу меткости. Получено 502 очка к прогрессу скрытности. Получено 1187 единиц гуманности.

Получен уровень

Получен уровень

Получен уровень

Поздравляем, ваш уровень 16

Я моргнул, пытаясь осмыслить шквал системных сообщений, и на секунду даже потерял нить происходящего — дрон всё ещё висел над берегом. В рубке повисла тишина: только лёгкий гул катера и потрескивание систем напоминали, что мы всё ещё в реальности, а не в каком-то интерфейсном состоянии. 16-й уровень уже сам по себе звучал солидно, но ощущение победы так и не пришло. Вместо него внутри росло напряжение, будто мы просто подняли шум и теперь ждём, кто на него ответит.

— Он точно сдох? — спросил я, глядя на Кольта.

— Если пришло системное сообщение, значит, точно сдох, — спокойно ответил он.

— И что теперь? — в моём голосе явно слышалась растерянность.

Кольт на секунду перевёл взгляд с экранов на берег, потом обратно.

— Что теперь… теперь идём к острову. Забираем лодки. Потом возвращаемся сюда. Ты с Грохотом на лодке пристанете к берегу и выпотрошите голову этой твари.

Он чуть помолчал, будто прикидывая объём предстоящего.

— А дальше будем думать. Нам есть о чём подумать.

***

Я сидел в большой лодке — голый, мокрый и немного злой. Ногами упирался в передний борт, в руках держал натянутую верёвку, которая уже успела неприятно впиться в ладони. Другой её конец сжимал Грохот.

Он стоял на борту катера, как изваяние, чуть расставив ноги для устойчивости, и выглядел не сильно довольным жизнью. Ветер трепал ему куртку, брызги долетали до лица, но он даже не морщился — только сильнее сжимал верёвку.

Ну ещё бы. Изображать из себя кнехт — удовольствие сомнительное.

Катер тянул нашу лодку вперёд, и та шла с лёгким рысканьем, иногда подбрасывая меня на волне. Вода периодически захлёстывала через борт, добавляя свежих ощущений. Со стороны мы, наверное, выглядели как странный цирковой номер: боевой катер, за ним лодка, в лодке голый человек, впереди которого верёвка уходит к мрачному типу на палубе.

Как мы вообще докатились до такого способа буксировки?

Сначала Кольт подвёл катер к тому самому месту у острова, где мы оставили лодки. Пристать там он не мог — слишком мелко. Проблему он решил быстро.

— Орёл у нас самый младший. Вот пусть и сплавает.

Мне эта идея сразу не понравилась. Я попытался возразить, объясняя, что неподалёку есть нормальный причал, к которому можно подойти без всяких ныряний. Кольт выслушал ровно половину фразы.

— Там лежит без присмотра не выпотрошенный элитник, — спокойно сказал он. — С целым споровым мешком полным сокровищ.

И сделал паузу.

— На такие деньги можно всей командой месяц гулять в Лас-Вегасе.

После этого спор как-то сам собой потерял смысл.

Пришлось раздеваться. До лодок доплыл быстро, но удовольствия не получил ни грамма. Потом залез в одну из них, и погрёб обратно к катеру. Хорошо хоть догадался прихватить верёвку.

А дальше выяснилось, что привязать её некуда. Кольт категорически запретил цепляться за любые выступающие части катера.

— Это не баржа, — коротко отрезал он. — Отломаешь что-то – кто будет чинить?

В итоге Грохоту выдали роль живого крепления. Он принял её без энтузиазма, но и без споров. Просто взял верёвку и встал, как памятник самому себе.

К счастью, этот позор длился недолго. Как только мы вышли на траверз нужного места, Грохот подтянул лодку к катеру и, не дожидаясь команды, перепрыгнул ко мне, едва не раскачав лодку.

Я еле удержался, чтобы не нырнуть обратно.

— Эй! — возмутился я. — А ничего, что я всё ещё голый?

С катера кто-то хмыкнул.

Пришлось уже всерьёз требовать, чтобы мне кинули одежду. Иначе, чувствую, пришлось бы продолжать операцию в максимально естественном виде, пугая местную фауну и подрывая боевой дух отряда.

Лодку ткнули в берег без особых церемоний. Грохот первым выпрыгнул на землю, придержал борт, чтобы меня не унесло течением, и молча кивнул в сторону леса.

Я выбрался следом, стараясь не навернуться на мокрых камнях, и тут же начал натягивать одежду прямо на ходу. Штаны липли к коже, ткань неприятно холодила, рубашка никак не хотела нормально лечь на плечи. Пришлось пару раз остановиться, чтобы попасть руками в рукава, но Грохот даже не обернулся — шёл вперёд, уверенно выбирая направление, будто заранее знал, куда идти.

В лесу сразу стало тише. Шум воды остался за спиной, его быстро съела густая зелень. Под ногами хлюпала влажная земля, местами попадались сломанные ветки, вмятые следы — будто здесь недавно прошлось что-то тяжёлое.

Я наконец застегнул куртку, догнал Грохота и перехватил поудобнее оружие. Он коротко глянул в мою сторону, убедился, что я не отстаю, и молча пошёл дальше.

Приметное место нашлось сразу. Наш элитник-призрак лежал на земле, раскинув лапы, будто его просто выключили посреди движения. В груди у него зияла дыра — не рана даже, а провал, через который было видно землю с другой стороны. Края обуглились и почернели, плоть разошлась рваными лепестками, словно её не пробили, а вырвали изнутри.

Возле него стояло дерево. Точнее — то, что от него осталось. В стволе зияла такая же дыра, и даже вблизи не пропадало ощущение, что его не пробило, а именно взорвало изнутри. Волокна древесины были вывернуты наружу, как будто что-то прошило ствол насквозь и разорвало его на выходе.

Самого снаряда нигде видно не было. Он просто прошёл дальше. Сквозь дерево, сквозь тварь — и исчез. Чудовищная мощь.

— Ни хрена себе… — пробормотал Грохот.

Он шагнул ближе, присел, потом, не удержавшись, сунул руку в дыру в стволе, будто проверяя, настоящая ли она. Дерево отозвалось глухим треском. Где-то внутри что-то нехорошо сдвинулось.

— Не трогай… — начал я, но было уже поздно.

Ствол жалобно заскрипел, как старый корабль в шторме, и медленно, с нарастающим треском начал заваливаться. Разумеется, в нашу сторону.

Грохот выругался и резко отскочил назад. Я на секунду замешкался — слишком уж не верилось, что эта махина сейчас рухнет прямо на нас, — но инстинкты сработали быстрее. Рванул в сторону, поскользнулся на влажной земле, едва удержался на ногах и всё-таки ушёл из-под падающего ствола.

Дерево грохнулось с таким звуком, будто ломали сразу несколько бревен. Ветки хлестнули по воздуху, поднялась пыль, посыпалась кора.

Я выдохнул… и тут же понял, что стало хуже. Ствол лёг прямо на элитника.

— Да чтоб тебя… — процедил Грохот.

Он не стал долго думать. Выхватил алебарду, шагнул вперёд и принялся работать. Удары шли короткие, точные — не по дереву, а туда, где можно было дотянуться до шеи. Металл звякал о кость, лезвие скользило, но Грохот упрямо пробивал себе доступ.

Через несколько ударов он всё-таки достал. Ещё один взмах — и голова отделилась от тела. Он подцепил её древком и выкатил из-под ствола на свободное место.

— Давай, — кивнул он мне.

Я подошёл, стараясь не смотреть лишний раз на развороченную тушу, достал нож и аккуратно вскрыл споровый мешок. Руки уже сами делали всё как надо — без лишних движений, без суеты.

Из кармана вытащил пластиковый пакет. С некоторых пор я всегда носил с собой пару таких — привычка, которая уже не раз окупалась.

— Аккуратнее с паутиной, — напомнил Грохот. — С такого экземпляра она сама по себе ценность.

Я кивнул и стал работать осторожнее. Паутина тянулась плотными, липкими волокнами, цеплялась за пальцы, но под ней постепенно проступали трофеи.

Жемчужин оказалось три. Зелёная. Красная. Чёрная. Практически светофор.

Я на секунду замер, глядя на них на своей ладони. Маленькие, почти невзрачные шарики — и при этом… слишком дорогие, чтобы воспринимать их спокойно.

— Знаешь, сколько это стоит? — спросил Грохот.

Я, конечно, знал. Но на всякий случай покачал головой.

— Зелёная — двадцать пять тысяч споранов. Красная — пятнадцать. Чёрная — две с половиной. Он усмехнулся. — У тебя сейчас в руках маленькое состояние.

Я ещё раз посмотрел на жемчужины и аккуратно убрал их в пакет.

— Ладно, — сказал Грохот, оглядываясь по сторонам. — Полюбовались и хватит. Пошли обратно.

Пока гребли к катеру, в груди разгоралось странное, почти незнакомое чувство. Не просто радость — что-то большее. Чувство триумфа. Чувство, что всё наконец встало на свои места.

Ведь это я завалил этого монстра. С одного выстрела. Это я нашёл остров. Я починил артефакт нолдов для Лаки. Я настоял, чтобы оплату взяли не жемчугом, а универсальным взломщиком. Благодаря этому мы нашли катер.

И сейчас я вёз в руках трофеи — не просто добычу, а целое состояние. Впервые — своё. Чтобы сдать их в общую кассу.

Теперь никто не сможет сказать, что я лишний. Что меня терпят только из-за странных теорий Кольта. Что я просто случайный попутчик.

Это мой отряд. И я в нём не просто есть — я на своём месте. С этим ощущением я и поднялся на борт катера.

…И сразу споткнулся об пустоту.

Триумфатора никто не встречал.

Я, конечно, не рассчитывал на оркестр и ковровую дорожку. Но, чёрт возьми, мы только что распотрошили элитника девяносто первого уровня. Даже у нас такое случается не каждый день. И всем — плевать?

Я остановился, огляделся. Грохот рядом тоже замер, нахмурился, словно не сразу понял, что именно не так. Тишина. Никто не вышел. Никто не спросил. Никто даже не выглянул. Мы переглянулись и почти одновременно двинулись к рубке.

Все наши были там. Стояли тесно, и молча смотрели на мониторы. На центральном экране была развернута карта — чёткая, подробная, с пометками и значками. Кольт стоял впереди, чуть подавшись вперёд, и не отрываясь смотрел в неё.

— Что это у вас тут происходит? — громко спросил Грохот. — Вас что, загипнотизировали?

Несколько человек даже не обернулись.

Кольт медленно повернулся к нам.

— Можно и так сказать, — спокойно ответил он. — Видишь ли, я нашёл в недрах нашего корабля кое-что интересное. Что-то вроде навигатора.

Он кивнул на экран.

— А в нём — карта.

Я подошёл ближе.

— Карта чего?

— Реки, — ответил Кольт. — И всего, что к ней привязано.

Он провёл пальцем по экрану.

— Эта река тянется почти до самой границы региона. А вдоль неё — города. Те, что загружаются на кластерах.

Он ткнул в одну из отметок.

— Вот, смотри. Примерно в двухстах километрах отсюда. Город. Помечен значком “больше миллиона”.

— Больше миллиона жителей? — неуверенно спросил Грохот.

— Я тоже так думаю.

Кольт чуть улыбнулся.

— Представляешь, что это значит?

Грохот сглотнул.

— Это значит… дохрена элитников.

— Это значит — дохрена элитников, — спокойно согласился Кольт. — И шанс встретить что-то покруче.

Он не стал делать паузу. Сразу провёл пальцем дальше.

— Но это ещё не всё. Смотри сюда.

На карте река расширялась, расплывалась в большое пятно.

— Озеро. Несколько километров в диаметре. Посередине — остров. Что там — непонятно, обозначение странное.

Он сдвинул карту ещё дальше.

— А вот здесь, на другом берегу озера, уже у самой границы. Ещё один значок. Еще один город. И пометка — “больше десяти миллионов”.

В рубке стало тише. Даже те, кто до этого перешёптывался, замолчали.

— Это означает… — тихо начал Грохот, но не договорил.

Он и так понял.

— Да это мини-пекло, — сказал он уже другим голосом.

— Практически мини-пекло, — кивнул Кольт. — То самое место, где водятся те, кто нам действительно нужен.

Он медленно обвёл взглядом всех.

— Сверх-элита. Белый жемчуг.

Пауза.

— И заметьте… — добавил он, чуть тише, но с нажимом. — У нас теперь есть катер. С рельсотроном.

Он выпрямился.

— Можно сказать, что звезды наконец сошлись.

Кольт ещё раз посмотрел на экран, потом на нас.

И уже без улыбки сказал:

— Мы нашли то место, которое так долго искали.