Ордер на собственную тень

Глава 1

Это лето оказалось каким-то невозможно жарким. В прошлом году все ныли от двадцати девяти градусов тепла, а теперь градусник за окном показывал все тридцать пять – уму непостижимо! Я откопала среди кипы бумаг на своем рабочем столе пульт от кондиционера и нажала на кнопку – спасительный поток холодного воздуха начал дуть с потолка, и кожа покрылась мурашками от удовольствия.

Я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Голова отказывалась работать, солнце за окном и хорошая погода тоже не способствовали рабочему процессу – перед глазами то и дело всплывали коварные мысли о побеге из офиса на речку. Или, на худой конец, к какому-нибудь фонтану – когда мозг плавится от жары, выбирать не приходится.

— Отдыхаем? – Голос Анны Владимировны прозвучал громко и выразительно. Ну конечно, только отвлечешься от работы на пару минут – она тут как тут. И не волнуют ее высокие показатели работы, всегда вовремя сданные отчеты и отзывы представителей компаний-партнеров. Если позволяешь себе отдых – значит, ты ленивый, ни к чему не годный сотрудник.

— Да я просто... – начала оправдываться я, но кому нужны были эти оправдания? Громко хмыкнув, начальница прошествовала дальше по нашему офису, периодически заглядывая в мониторы особо любимых сотрудников. Никогда не любила опен-спейсы – никакого уединения, все как на ладони. Единственный плюс моего рабочего места — стеклянная стена здания, окно в пол – находясь на втором этаже, я могла в любой момент отвлечься от работы и залипнуть на происходящее на улице.

Неподалеку от нашего офиса находился какой-то университет, и студенты частенько собирались группками у небольшой кофейни прямо под окном. Каждый раз, глядя на них, я ощущала лёгкую зависть: мне, в двадцать семь, уже надоела работа, а у них всё только начиналось.

Коллеги позвали меня на обед, но я лишь махнула рукой. Пока цифры не подружатся, никакого обеда. Только кофе. Холодный, как моя мотивация.

— Ник, может, тебе кофе налить? – оперевшись на перегородку, спросил Виктор. Я, не отрывая взгляда от экрана, кивнула головой – если тебе предлагают горячий кофе, отказываться нельзя. Тем более, что свой утренний я допила еще полчаса назад.

Мужчина исчез из поля зрения минут на десять и возник вновь, поставив передо мной цветастый бумажный стаканчик из кофейни под окнами. Я удивленно вскинула брови, взяв его в руки.

— Ты что, вниз сходил? – спросила я, делая глоток горячего напитка.

— Ну, погода хорошая, да и ты постоянно на эту кофейню из окна смотришь – подумал, может, нравится там, — чуть смущенно ответил мужчина. Я растерянно уставилась в монитор. То, что я нравилась соседу по офису, было очевидно абсолютно всем. Но, несмотря на свое одиночество, я всегда придерживалась той мудрости, которой когда-то со мной поделился сын маминой подруги. «Никогда не встречайся с тем, с кем ты учишься или работаешь. Отношения имеют свойство заканчиваться, а тебе потом с этим человеком еще находиться в постоянном контакте».

— Сколько я должна за кофе? – спросила я, сделав вид, что вновь отвлеклась на цифры в мониторе. Виктор в ответ лишь махнул рукой.

— Да что ты, если успеешь сдать завтра отчет, то с меня еще один кофе и даже пончик, — ответил он и, постояв в неловком ожидании несколько секунд, поспешил скрыться в глубинах офиса.

Я сжала в руках мячик-антистресс и вновь погрузилась в пучины математического безумия. Сколько бы я ни старалась, две сотни тысяч рублей все равно где-то терялись – а так не должно было быть, у меня в закупках все всегда было четко.

Рабочий день закончился час назад, и, к моему удивлению, это даже порадовало — значит, никто уже не торопит. Анна Владимировна ушла ещё днём, остальные начали расходиться. Я потянулась в кресле: спешить было некуда. Дома не было ни кошки, ни кактуса, только пустые стены бабушкиной квартиры. Родители погибли, когда мне было десять, потом и она. Учёба, работа — я просто не дала себе времени на одиночество.

За окном уже вовсю горели фонари, когда я, удовлетворенно вздохнув, нажала кнопку «сохранить» в документе. Хотелось бы верить, что именно завтра все оценят мою работу по заслугам, и Анна Владимировна, всплеснув руками, побежит выписывать мне премию. Но этого не будет, как не было во все разы до этого, и как не будет все последующие годы, если я, конечно, не решусь опять сменить работу.

За окном раздались какие-то приглушенные возгласы, и я недовольно покосилась вниз. Там, у закрывшейся кофейни, группа молодых людей что-то обсуждала, активно жестикулируя. Вот есть же у некоторых время! Моим единственным желанием было оказаться дома и лечь под одеяло с чашечкой горячего какао и серией какого-нибудь сериала.

Поднявшись с кресла, я быстренько размяла затекшие от постоянного сидения ноги — как ни старайся, офисная работа не способствует хорошему здоровью.

— А, надо же еще чашку помыть… – схватив рюкзак, вспомнила я и, нехотя, поставила его прямо на стол. За окном вновь раздались приглушенные крики – кажется, разговор у молодых людей пошел не по дружелюбному руслу. Я отправилась через весь офис на импровизированную кухню, отметив, что оказалась главным полуночником в этой компании — на весь опен-спейс я осталась в гордом одиночестве.

Помыв чашку, вернулась обратно к себе. Поставив ее у монитора на подставку под горячее в виде мультяшной лягушки, я уже было схватилась за лямку рюкзака, как вдруг за окном вновь раздался крик. Я бросила недовольный взгляд на улицу и застыла, не в силах сдвинуться с места.

Четверо парней окружили одного, прижавшегося спиной к стене кофейни. Он прикрывался руками, пытаясь остановить наступавших, и что-то им активно говорил. Остальные периодически посмеивались, сжимая кольцо. В руках одного из них что-то мелькнуло – кажется, это был нож.

Я потянула застежку рюкзака и судорожно начала копаться в куче скопившегося хлама в поисках телефона. Самое время было вызывать полицию. Один из нападавших успел нанести удар кулаком в живот несчастному парню, отчего тот согнулся пополам.

– Ну давай же, чёрт возьми! — сквозь зубы процедила я, когда телефон в который раз тупо моргнул надписью “Лицо не распознано”. Трясущимися пальцами вбила пароль, набрала номер полиции, и стала ждать ответ, при этом продолжая наблюдать за отвратительной сценой внизу. Каждый гудок отдавался пульсацией в висках — быстрее же, ну!

— Полиция, что у вас случилось? – прозвучал голос из трубки. Я открыла было рот, чтобы ответить, как вдруг мое внимание привлекла еще одна деталь. У парня, которого сейчас активно прессовали эти четверо, лицо вдруг стало покрываться темной шерстью, а на руках отросли длинные когти.

— Где вы находитесь? – вновь прозвучало в трубке, и я нажала кнопку «отбой». Медленно опустила телефон обратно в рюкзак и прикусила губу. Превращение, похоже, ничуть не смутило нападавших — один выхватил нож, и лезвие тут же окуталось желтоватым свечением, у второго же ладонь вспыхнула синим пламенем. Парень, покрывшийся шерстью, отчаянно рванул вперед, пытаясь достать их когтями, но нападавшие ловко увернулись. Тот, у которого горела ладонь, ловко извернувшись, коснулся предплечья оборотня — улицу тут же пронзил дикий, звериный вопль, переходящий в жалобный, собачий скулеж.

В целом, ситуация ясна. Молодой оборотень оказался не в том месте и не в то время. Мало ли было в городе тех, кто считал оборотней одной из низших форм носителей магических способностей? Но до полнолуния еще далеко, и превратиться в полноценное животное парень не мог – поэтому оказался в пограничном состоянии, уже покрытый шерстью, но все еще с человеческой фигурой.

Его вновь ударили, в этот раз по лицу. От этого удара он упал на землю и, инстинктивно свернувшись калачиком, закрыл голову руками. Нападавшие рассмеялись, и принялись по очереди пинать беднягу. Каждый их удар отзывался во мне глухим, тошнотворным эхом.

— Нет, Ника, это не твоя проблема, — пытаясь успокоиться проговорила я себе под нос и прикрыла глаза. Встревать в чьи-то разборки абсолютно не входило в мои планы. Я слишком старательно обходила всех представителей магической стороны Москвы, так что оказаться втянутой в разборки с оборотнем совершенно не хотелось.

Но очередной скулеж — такой жалобный, аж сердце сжалось — заставил меня вздрогнуть. Ну неужели он не может позвать на помощь? Повыть на висящий в небе полумесяц, например, или что там еще делают оборотни? Я осторожно открыла один глаз и замерла. Нападавший с ножом, под громкое одобрение окружающих подельников, издевательски перекинул нож из руки в руку.

— Я об этом пожалею, — пробормотала я и, схватив рюкзак, помчалась через весь офис к лестнице. Почти не глядя, перемахнула через два пролета ступеней в холле перепрыгнула турникет – спасибо спящему на посту охраннику, что не заметил – и выскочила из дверей офиса на улицу.

Горячий воздух обдал лицо. Хоть на улице и стояла ночь, от жары она совершенно не спасала. Прислонив рюкзак к стене у входа в здание, я осторожно двинулась вдоль стены за угол, откуда я хорошо слышала звуки потасовки.

— Да прикончи его уже, чего тянем?! — раздался хриплый голос.

— А может, еще поразвлекаемся? Смотри, как корчится, — довольно ответил другой, а следом послышался глухой удар – кажется, оборотня опять пнули.

Я покосилась на камеры на углу здания – все они смотрели куда угодно, кроме направления кофейни. Что ж, ребята оказались подготовленные – амулеты сокрытия продавались буквально в каждом переходе, спасая своих владельцев от случайного попадания в объективы техники. Видимо, уже не первый раз нападали на слабых и беззащитных.

Только вот доверия у меня к этим амулетам нет - предпочитаю полагаться на собственные силы. Я мысленно потянулась к камерам наблюдения. Совсем выключать их нельзя, слишком заметно. А вот послать короткий электрический импульс можно. Одна за другой, камеры утыкались объективами к стенам и замирали - вот теперь я уверена, что они точно не повернутся в нашу сторону в самый неподходящий момент.

Послышался еще один глухой удар. Я шагнула из тени, сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на всю улицу. Меня не заметили – слишком были увлечены избиением лежачего. Шерсть оборотня вся слиплась от крови, каждый его вздох звучал как предсмертный хрип. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки — кажется, еще немного, и я стану свидетелем убийства.

— Эй, а ну отстаньте от него! – громко крикнула я, подойдя поближе. Все резко обернулись ко мне, даже лежащий на земле парень слабо приоткрыл один глаз. В глазах нападавших заплясали опасные огоньки — кажется, я сейчас вляпалась во что-то очень, очень плохое.

— Слышь, дамочка, иди куда шла. — Ближайший ко мне парень угрожающе поиграл мускулами. На его теле виднелось множество шрамов, один из которых шел через гладко выбритую голову. С высоты второго этажа эти ребята казались просто студентами – а теперь передо мной стояли четверо неплохо сложенных молодых мужчин, пусть и гоповатого вида.

— Че смотришь, к нему захотела? – стоящий слева высокий и немного худощавый парень старательно пытался поймать мой взгляд. Но я не первый день жила на свете, чтобы понимать – для таких разборок нужна не только побрякушка, отключающая камеры, но и какой-никакой псионик, чтоб отводил взгляды случайных свидетелей.

Я переступила с ноги на ногу. Оборотень не шевелился – а я, признаться, так надеялась, что пока нападающие отвлекутся на меня, он поднимется на ноги и умчится в ближайшую подворотню.

— Послушайте, давайте просто мирно разойдемся, — спокойно начала я, но голос предательски дрогнул. – Я не видела вас, вы не видели меня, а все вместе мы не видели его.

Я кивнула в сторону оборотня.

— Ага, конечно. И мир, дружба, жвачка — так что ль? – хохотнул тот, что стоял справа с ножом в руках. – Не, не пойдет. Этот лохматый кое-кому задолжал и теперь не отдает. А что мы делаем с теми, кто не отдает долги?

Он замахнулся на оборотня, и тот лишь сильнее сжался. Что ж, от него никакой помощи я явно не дождусь.

— Я не знаю кому и что он должен, но мне не нравится, что вы вчетвером бьете лежачего. Самим как, нормально? – развела руками я, мысленно пытаясь вспомнить все возможные пути отступления. Сейчас эти ребята провозгласят меня своей новой целью, а дальше только бежать. Не буду же я с ними драться, правда?

Оборотень издал слабый стон, столь жалобный, что мне сразу вспомнились коротенькие видео из соцсетей – где добрые волонтеры подбирают с улицы еле живых собачек и выхаживают, превращая их из жалких заморышей в красивых, залюбленных питомцев. Глупый щенок, кому же ты успел перейти дорогу?

— Раз не хочешь уходить, то сейчас к нему присоединишься. — Худощавый парень скривился в ухмылке, его пальцы подрагивали, словно он уже представлял, как сомкнет их вокруг моей шеи. Мало ли что он там умеет – я не хотела на собственной шкуре выяснять границы его способностей. Но, кажется, выхода у меня особо не было.

В воздухе запахло озоном. Вокруг моих пальцев угрожающе затрещали фиолетовые искры.

— Я серьезно, ребят, давайте разойдемся по-хорошему, — прорычала я, осматривая троих из них и лишь краем глаза следя за четвертым. Голос дрогнул от напряжения, я вся подобралась, готовясь к неизбежной драке.

— Ты че, поиграть захотела? – гопник с ножом оскалился в ухмылке и сделал шаг вперед, распахнув руки, будто собирался обнять. – Ну так поиграем.

Он сделал выпад вперед, и я уклонилась в сторону. Однако если парень с ножом оказался не особо проворным, то вот тот со шрамами — очень даже. От него так и веяло умением драться. Когда он попробовал меня поймать, я не смогла увернуться, и его пальцы сомкнулись на моем запястье и больно за него дернули.

Зря, конечно, он это сделал. Мне пришлось высвободить силу, которую я так долго и тщательно прятала от окружающих. Ухмыльнувшись, я пропустила через его хватку электрический разряд. Он прошел по нервной системе, нарушая связь между мозгом и остальным телом. Глаза схватившего меня закатились, судорога свела мышцы в едином спазме, и он рухнул на асфальт, беззвучно дергаясь в конвульсиях.

Боковым зрением я заметила активность долговязого, взмахнула рукой и выпустила небольшой разряд в его сторону, попутно отскакивая от пылающих рук четвертого нападающего. Быстро прервавшийся вскрик и последовавший следом глухой стук подтвердили попадание электрического разряда.

Последний из этой четверки оказался самым проблемным. Он призвал огненные шары, которые как снаряды тут же полетели в мою сторону. Спасибо, что они не были управляемыми — я смогла отскочить от первого влево, кое-как увернуться от второго, а потом грациозно растянуться на асфальте в попытке не стать жертвой третьего. Это, возможно, меня и спасло — увидев мое падение, парень настолько преисполнился собственным превосходством, что не успел отреагировать на внезапно наэлектризовавшийся вокруг него воздух. Электромагнитные поля дело тонкое, не стоит их недооценивать - огненный маг покачнулся, его вырвало на ботинки, и он грузно рухнул на колени, беспомощно моргая и пытаясь сориентироваться в пространстве. Не завидую я ему, сейчас у него в глазах все двоится и плывет.

– Эй, ты как? — я осторожно поднялась с земли и проковыляла к оборотню. Он уже не напоминал свернувшегося ёжика — сидел, привалившись спиной к стене, и тяжело дышал. Глаза были закрыты, что показалось мне плохим знаком.

Я опустилась рядом с ним на корточки. Одно колено отозвалось болью — кажется, не стоило показывать акробатические трюки на твердой земле.

– Ты меня слышишь? — осторожно уточнила я, не решаясь к нему прикоснуться. Очень не хотелось получить укус наполовину превратившегося оборотня — пусть сейчас и не полнолуние, ничего хорошего он не сулил.

Ответом мне послужил тихий вздох, после которого шерсть начала втягиваться в кожу, обнажая человеческие черты спасенного. Им оказался долговязый и нескладный молодой человек лет двадцати — больше я бы ему не дала. Светло-русые волосы, чуть пухлые щеки, длинные ресницы — он даже мог бы казаться симпатичным, если бы не синяк вокруг правого глаза, разбитые бровь и губа, сломанный нос и кровавые разводы по лицу.

– Тебя как зовут? — в третий раз обратилась я к несчастному. Он с трудом приоткрыл чудом уцелевший левый глаз.

– В-в… — промычал он в ответ.

– Как? — я наклонилась ближе в попытке разобрать, что он говорит.

– В-вася… — наконец смог выговорить свое имя оборотень.

– Что ж, Вася, надо нам как-то тебе помощь вызвать, а мне — слинять отсюда, пока… — начала было говорить я, как вдруг за спиной послышался громкий грубый мужской голос:

– Никому не двигаться с места! Департамент оккультного надзора, отдел уголовных расследований!

Глава 2.

Только этого не хватало. Департамент оккультного надзора, он же ДОН. Наверное, вся буря эмоций отразилась на моем лице, потому что Вася, посмотрев на меня, издал тихое “ой”. Я испуганно обвела глазами все близлежащие темные уголочки в поисках путей отступления. Но увы, бежать было некуда.

– Руки за голову, медленно повернитесь! — скомандовал грубый голос у меня за спиной. Выбора особо не было — пришлось подчиниться. Стараясь не делать резких движений, я осторожно сцепила руки у себя за затылком и медленно повернулась на сто восемьдесят градусов.

Передо мной стояли пятеро: четыре оперативника, державших меня на прицеле, и, судя по важному виду, их начальник. Высокий мужчина с суровым выражением лица стоял по центру и внимательно осматривал поле боя. Я судорожно сглотнула и уперлась взглядом ему в ботинки. Ни один из присутствующих не вызывал у меня желания завязать светскую беседу, а уж становиться объектом их внимания — последнее, чего сейчас хотелось.

. Тем более, что мою голову нынче занимали совсем другие мысли — что им сказать, как перевести разговор в нужное мне русло или, в лучшем случае, как сбежать с места происшествия.

Но у судьбы оказались другие планы. А точнее у протокола задержания.

– Майор департамента оккультного надзора Езерский, предъявите регистрацию! — суровый взгляд мужчины в центре сосредоточился на моей персоне — для этого даже не нужно было на него смотреть, я чувствовала, как он прожигает меня взглядом. Спасибо, что не буквально.

Мои нервы напряглись до предела.

– Мой рюкзак остался там, у входа, — к сожалению, мой голос прозвучал более испуганно, чем мне хотелось. Я кивнула головой на здание за спиной оперативников. Руки при этом остались на затылке — не хватало еще, чтоб они увидели во мне угрозу.

Двое оперативников, не спуская с меня глаз, аккуратно обошли с двух сторон и присели рядом с оборотнем. Я не стала вдаваться в подробности и смотреть, что они делают — мой лимит заботы о Васе был исчерпан.

Мужчина же не сдвинулся с места. Я осторожно подняла на него взгляд.

Возможно, встреть я его при других обстоятельствах, сочла бы симпатичным. На вид лет тридцать пять, темные волосы, строгие черты лица, красивый разрез глаз - жаль, при текущем освещении не разглядишь их цвет. Фигура, подтянутая, мускулистая, без намека на лишний вес, выдавала в нем охотника. Человека, чья работа ловить представителей оккультной части Москвы.

Но сейчас я бы предпочла никогда не видеть эту милую мордашку.

Перехватив мой взгляд, он выжидающе поднял бровь. Вот же засада.

– Ну, в нем паспорт, права, и даже страховое свидетельство… — быстро проговорила я, бросив взгляд на второй этаж офисного здания за его спиной. Вот ведь, надо было сидеть себе в офисе и не высовываться. Зачем только полезла помогать этому щенку.

– Не испытывайте мое терпение, предъявите магическую регистрацию, — с раздражением проговорил он и расправил плечи. Это что сейчас было, угроза? Впрочем, как будто это было важно. Мое положение сейчас — вот что важно. А оно бесконечно плачевное.

Я растерялась. Серьезно, стоя в окружении представителей власти, просто молчала, уставившись куда-то в сторону. Я прекрасно знала цену отсутствия магической регистрации. Поймают - привет ссылка в далекие спецтюрьмы для нелюдей и магов. Закон оккультно-магического сообщества прост и беспощаден: все паранормальные существа и носители способностей подлежат обязательной постановке на учет, и тут без вариантов.

– Эй, хоть какая-то реакция будет? — мужчина щелкнул пальцами, привлекая мое внимание. Я глубоко вздохнула, в попытке отогнать нарастающую панику. В своей жизни я пару раз была в ситуации, когда меня могли раскрыть, но всегда умудрялась ускользнуть. А теперь бежать было некуда.

Мужчина в три широких шага оказался рядом со мной и схватился за ворот моей рубашки. Я закрыла глаза, зная, что сейчас будет. Почувствовала, как он отдернул ткань в сторону, обнажая левую ключицу. Обычно именно там на коже начинал сиять ярко-голубой круг с рунами — символ того, что про тебя в государстве знают, ты состоишь на учете и являешься полноценным членом оккультно-магического сообщества.

У меня же там кроме бледного, явно не бывавшего в отпуске участка кожи, ничего не было.

– Колдунья без регистрации! Руки за спину, живо! — меня грубо развернули, и я почувствовала, как холод наручников больно сковал мои запястья. Сопротивляться бессмысленно — так сделаю только хуже. Едва наручники защелкнулись, ощущение силы покинуло меня — конечно же у ДОНа были свои игрушки, лишающие возможности использовать магию.

Я открыла глаза. Поверженных мной противников также принялись сковывать наручниками и приводить в чувство. Вася же все еще сидел на земле, рядом с ним остался один оперативник, говоривши с кем-то по телефону. Наверное, вызывал скорую. Или лекарей. А может быть, ветеринаров.

– А ну пойдем, давай, — меня подтолкнули в сторону, вынуждая идти. Колено отозвалось тупой болью, и я, прихрамывая, поковыляла в указанном направлении. Неожиданно жалко стало рюкзак, и я, покосившись через плечо, жалобно произнесла:

– А рюкзак мой захватите?

Ответом послужил тычок в спину, от которого я споткнулась и чуть не упала лицом в асфальт. Неожиданным спасением стал мой конвоир — как толкнул, так и схватил за шиворот.

– Нормально иди, — опять этот грубый тон. Я не сделала ничего плохого вообще-то! Ну кроме нарушения регистрационного законодательства, но в остальном — мухи не обидела! Разве что те четверо, но они заслужили. Легкое чувство несправедливости кольнуло где-то в душе.

Мы свернули за угол и оказались перед фургоном. Внешне он ничем не отличался от обычного полицейского фургона, зато внутри стены оказались разрисованы различными символами, знаками, на креплениях висели защитные амулеты и прочие приблуды для того, чтобы пойманные преступники не могли сбежать.

– Пожалуйста, я ведь просто помочь хотела! — взмолилась я, когда майор Езерский впихнул меня в фургон. Я бы и сама могла залезть, но, кажется, в представлении мужчины моя скорость передвижения была слишком низкой.

– В отдел приедем и там разберемся, — абсолютно безучастно ответил он и хлопнул дверью. Послышался щелчок закрывшегося замка — только теперь, сидя в темноте фургона, я наконец осознала, что попалась.

Перед глазами тут же всплыл образ покойной бабушки. “Ни за что и никогда не дай себя поймать!”. Что ж, ба, прости, но я не справилась. И попалась-то так глупо. Надеюсь, этот оборотень в будущем станет по меньшей мере нобелевским лауреатом — чтоб не так жалеть о его спасении.

Со стороны водительского сидения послышалось шуршание. Я попыталась рассмотреть источник звука через маленькое решетчатое окошко. Там сидел довольно полный водитель и сосредоточенно листал видео на телефоне. Кажется, это идеальный момент для побега.

Я осторожно подвинулась ближе к двери фургона. Руки все еще были скованы за спиной, поэтому пришлось применить немалые акробатические навыки в попытке дотянуться до ручки. Дернула пару раз — естественно, дверь не открылась.

Я попыталась рассмотреть фургон получше. Единственным источником света было это самое маленькое окошко — так себе видимость. Некоторые руны на стенах и потолке были мне знакомы, но большую часть я видела впервые. Пока я изучала настенную живопись, с улицы послышались шаги и громкие разговоры — кажется, к фургону кого-то вели.

Дверь распахнулась, и передо мной во всей красе предстали поверженные противники — их привели в чувство.

– С ними все в порядке! — облегченно воскликнула я, с надеждой вглядываясь в лица оперативников. На одно обвинение меньше — вдруг решат смилостивиться? Но на меня не обращали никакого внимания, продолжая заталкивать парней в фургон.

– Слышь, подвинься! — прошипел один из них, когда его с силой толкнули внутрь. Я в ответ демонстративно заняла лучшее место в машине — самый дальний угол. Там не придется сидеть между побитыми мной парнями, желающими отомстить — там холодная стеночка и возможность, если что, отбиваться ногами.

Последними в фургон залезли два оперативника. На потолке зажглась тусклая лампочка — а что, раньше нельзя было? Никакого уважения к задержанным.

– Все, поехали! — рядом с водителем, судя по голосу, сел этот Езерский. Я вздохнула и грустно уставилась в пол, ощущая на себе злобные взгляды окружающих.

Машина тронулась и неспешно поехала по улицам ночной Москвы. Попытавшись устроиться поудобнее, насколько позволяли затекшие конечности, я постепенно впала в полусонное состояние — адреналин уже отступил, проявилась усталость. Я все еще пыталась судорожно придумать план побега, но в голову не приходило ни единой идеи. Да и глупо было бы пытаться сбежать, когда тебя сопровождает такая команда.

Я решила принять неизбежное. Меня отвезут в отделение, устроят допрос с пристрастием, а потом сошлют в тюрьму далеко в Сибирь. Но надежда — глупое чувство. Где-то глубоко в душе я все еще ждала, когда произойдет чудо — вдруг мы просто до него еще не доехали?

Глава 3.

Как бы я не хотела оттянуть неизбежное, путь в отделение занял каких-то пятнадцать минут — сказалось позднее время и отсутствие пробок. Едва машину припарковали, нас принялись выгружать на улицу, особо не церемонясь. Я попыталась грациозно выпрыгнуть из фургона и чуть было не упала на одного из оперативников — кажется, моя коленочка еще не готова к таким нагрузкам.

– Пошевеливайтесь, сюда, — скомандовал другой оперативник. Я быстренько обвела глазами двор, через который нас вели — самый обыкновенный, судя по всему, находится в центре, трехэтажные дома, ничем не примечательный. Нас подвели к двустворчатым дверям небольшого строения в центре двора. Я чуть склонила голову набок, оценивая местные способы защиты. На двери — руны, стены здания так и пульсируют отводящими взгляд заклинаниями, а на крыше… это что, каменные горгульи? Я думала их перестали использовать еще лет сто назад.

– Эй, командир, на ремонт денег не хватило? — вдруг с издевкой произнес один из четверки нападавших и оскалился в ухмылке. Не знаю, чего он добивался — на него не обратили никакого внимания. А мне вот подумалось, что он прав. Потертости на стенах, трещины, на небольшой лестнице у входа отвалилась плитка, а входная дверь выглядела так, словно видела Октябрьскую революцию.

Войдя внутрь, мы оказались в абсолютно неприветливом коридоре. Повидавшие жизнь стены, плитка на полу и престарелый охранник в приемном окошке. Нет, серьезно, мне всегда казалось, что ДОН — крутые ребята, не разбивайте мою веру в них, хотелось бы знать, что меня поймал кто-то действительно классный.

Впереди лифт с табличкой “Не работает”. И два прохода в разные стороны. Странно, какие лифты в трехэтажках? Но вот он, прямо передо мной. А этот Езерский, проигнорировав надпись, нажал на кнопку — лифт, судя по звукам, оказался вполне рабочим.

Когда двери разъехались в стороны, я удивилась — наверное, примерно так я представляла себе лифты в каком-нибудь Бурдж-Халифе. Большой, просторный, с хорошей вентиляцией, современный и совершенно выбивающийся из интерьера коридора. Тот парень, что посмеялся над ремонтом, даже присвистнул.

Судя по горящей цифре на экране лифта, мы спустились на -5 уровень. Ничего себе, тайные подземелья. Вообще, Москва целиком и полностью пронизана подобными местами — оккультно-магическое сообщество старательно выстраивало их столетиями, прячась от обычных людей. Но бывала я в них примерно никогда — чем меньше отсвечиваешь, тем лучше.

В открывшемся перед нами холле было просторно и светло. А еще все выглядело крайне по-современному — я как будто попала в какой-то зарубежный сериал, где полиция обитает в стеклянных зданиях, с крутыми лабораториями и оборудованными по последнему слову техники кабинетами.

Нашу группу заключенных разделили. Езерский и компания увели тех четверых куда-то в недра этого заведения, и мне оставалось лишь грустно смотреть на удаляющиеся спины. Быть в коллективе таких же задержанных мне было как-то спокойнее, можно мне с ними? Но единственный оставшийся оперативник явно не собирался обеспечивать задержанную комфортом и повел меня в другую сторону.

– Садитесь, — заведя меня в небольшой кабинет, оперативник кивнул на один из стульев. Их всего было два, а еще стол посередине — это что, комната для допроса?

Я осторожно села на край стула и услышала, как закрылась дверь. Колено отозвалось тупой болью, но времени себя жалеть абсолютно не было. Обвела взглядом комнату, ища хоть что-нибудь, что могло помочь. Но увы, в этой комнате не находилось ничего лишнего. Да и толща земли над головой не способствовала побегу. Ладно, посидим подождем. Я исподлобья покосилась на камеру под потолком. Следят, наверное. Что ж, буду паинькой, глядишь, если оказывать содействие, то хотя бы наручники снимут.

Долго предаваться фантазиям о том, что ждет меня в ближайшем не очень светлом будущем мне не дали. Буквально минут через десять замок щелкнул еще раз, и в комнату вошел майор Езерский.

– Алферова Вероника Дмитриевна, — произнес мужчина, садясь напротив. — Двадцать семь лет, москвичка, закончили государственный технический, работаете в довольно крупной компании специалистом по договорной работе.

Я слегка нахмурилась.

– Откуда вы… — решила спросить я, но меня грубо перебили.

– В рюкзаке были ваши документы и пропуск на работу, — пояснил майор.

Я слегка сжала губы, вспоминая, что еще находилось у меня в рюкзаке. Серьезно, там кроме полезного еще куча мусора — фантики, чеки, проездные. Было бы даже стыдно, если бы не ситуация в целом.

– Рассказывайте, как связались со своими подельниками, за что пытались убить Василия Дёмина, — его строгий голос и пронзительный взгляд заставляли меня чувствовать себя разве что не голой.

– Я не знаю тех четверых. И Василия тоже не знаю. Они решили избить его прямо под окнами моего офиса, и я просто хотела помочь этому оборотню, — честно ответила я, но голос мой дрожал от волнения. Почему я не могу успокоится? Сейчас этот тип решит, что я его обмануть пытаюсь.

– В такое время в офисе? — он изогнул бровь. И правда не поверил. Да, в такое время — мне, вообще-то, деньги на еду нужны. И на всякие прикольные штуки с маркетплейсов, которые я никогда не буду использовать.

– Еда и квартира себя сами не оплатят, — ответила я, попытавшись улыбнуться. Судя тому, как он нахмурился, эту улыбку приняли за издевку.

– Хотите сказать, что вы по доброте душевной полезли в драку четырех колдунов и одного оборотня? Одна? — он слегка наклонился вперед. — Вы либо слишком самоуверенны, либо слишком глупы. Хотя есть еще один вариант.

Майор засунул руку в карман и вытащил оттуда небольшой хрустальный шар, который с легкостью мог поместиться у меня в ладони. Сердце забилось быстрее, от нарастающей паники сбилось дыхание. Я не знала, что это такое, но догадывалась о его предназначении. Эти мелочи не ускользнули от проницательного полицейского.

– Сожмите, — приказным тоном произнес он. Я на мгновение замешкалась, а потом вытянула скованные наручниками руки и забрала протянутую мне вещицу. По моей спине пробежал холодок. Определитель магических способностей? Только этого не хватало. Абсолютно гладкая и прохладная, она приятно холодила мне вспотевшие от напряжения ладони — вот только держать этот артефакт в руках мне было страшно.

Шар вспыхнул у меня в руках ярким светом и погас. Даже Езерскому пришлось зажмуриться.

– Положите на стол, а потом сожмите еще раз, — вдруг прозвучал незнакомый голос непонятно откуда. Я нервно посмотрела по сторонам — ничего похожего на динамики не видно. Да ладно, что вам, одного раза не хватило?

– Быстро выполняем, — поторопил меня майор. Я тихо вздохнула и повторила действие. Нельзя показывать свое волнение.

Шар вновь загорелся ярким светом и погас.

– Маркус, тут ерунда какая-то, — спустя несколько секунд вновь произнес таинственный голос.

– Да вы издеваетесь? — крикнул в пространство майор, отчего я вздрогнула. — У тебя что, определитель сломался?

– Да нет, все нормально определилось… — неуверенно пробормотал голос и замолк. А пару мгновений спустя дверь в комнату открылась и внутрь зашел паренек — ни дать ни взять вчерашний выпускник. В смешных очках с толстыми линзами, весь какой-то нескладный, лохматый и с забавными веснушками.

Он быстро положил на стол перед майором какую-то распечатку. Быстро пробежав по ней глазами, Езерский закатил глаза.

– Это что? — недовольно и строго спросил он. Паренек выглядел так, будто готов провалиться сквозь землю.

– Я не зна-аю… — протянул он. — Она из этих, стихийных, весьма сильная. А что вот это вот за неопределенность — без понятия, может, все дело в кристалле. Помехи какие-нибудь, ну бывает же…

– Так, электричеством управляешь значит, — резко перевел фокус внимания на меня майор. Я недоверчиво покосилась на бумагу — мне что, несказанно повезло? Подняв взгляд на мужчину, я попыталась выглядеть максимально честно и безобидно.

– Да, я из стихийных колдунов, — для достоверности даже кивнула. Если уж полиция на моих глазах совершает ошибку, то почему бы не подыграть. Тем более наполовину они оказались правы — а вторую половину им знать не нужно. И вообще никому не нужно, я ею не пользовалась, не пользуюсь и никогда не буду пользоваться, похоронив эту информацию где-то на задворках своего сознания.

Майор некоторое время смотрел мне в глаза, даже не моргал. Потом перевел глаза на бумагу.

– Хорошо. Процент отклонения не столь велик — наверное, и правда сбоит твоя игрушка, — вновь переключил свое внимание на парнишку Езерский. Если бы я сейчас не опасалась за свое будущее и жизнь в целом, выдохнула бы с облегчением.

Парнишка поспешил выскочить из помещения.

– Итак, вернемся к обсуждению сложившейся ситуации, — майор начал нетерпеливо постукивать пальцем по столу. — Вы утверждаете, что не причастны к нападению на Василия Дёмина, просто пытались ему помочь. В целом, судя по результату экспертизы, вы и правда сильнее этих четырех отморозков.

Я молча на него уставилась.

– Как бы мне ни хотелось просто взять и посадить вас всех пятерых за решетку, Дёмина сейчас опрашивают в больнице, и если ваши слова подтвердятся, то будем считать это охренеть каким благородным поступком, — его издевающаяся интонация мне не понравилась. Вообще-то поступок и правда был благородным, я, можно сказать, жизнью рисковала, здоровьем!

– Но отсутствие регистрации… — О, наконец-то он дошел до самого важного. — Мы не нашли никаких записей о вас, как будто вас и не было. При этом вам двадцать семь лет — как-то долго вы скрывались, не находите?

– Ну-у, так вышло, — уклончиво ответила я.

– Вышло? О нет, так не выходит, — он хлопнул рукой по столу, и я уткнулась взглядом в свои колени, как провинившаяся школьница. — Невозможно уметь пользоваться своими способностями к магии и при этом ни разу не попасть в поле зрения органов.

– Если органы не смогли меня найти-и… — с легким намеком протянула я, сама того не ожидая. И тут же прикусила язык — это что, нервные шуточки пошли?

– Прошу прощения, что? — его ледяной голос заставил пробежать мурашки по моей спине.

– Да я не собиралась оскорбить полицию, — поспешила оправдаться я. — Просто… считайте меня одной из этих, отрицающих свою природу и оккультно-магическое сообщество. Еще бабушка моя говорила, что добра от всей этой нечисти не жди — хочешь жизнь счастливую прожить, так не ввязывайся во все это.

Для достоверности подняла вверх указательный палец. Товарищ майор смотрел на меня как на дуру.

– Вот знаете, есть же пришибленные среди людей, что живут в глуши и не то что на учет по беременности не встают, так еще и не регистрируют родившихся детей — вот у меня в семье так же все было, только в рамках магической регистрации, — на меня очевидно снизошло вдохновение, и я так увлеченно рассказывала на ходу придуманную мною чушь, что почти была готова сама себе поверить. Только вот Езерский этот, видимо, не такой дурак.

– Вероника Дмитриевна, вы хоть понимаете, в какой ситуации оказались? — понизив голос, с угрозой проговорил он. — Да вам за уклонение от регистрации такой срок светит, что никакие способности не спасут, даже ваши.

Прозвучало крайне обидно. Я отвела взгляд в сторону.

– Значит так. Посидите у нас в камере, подумаете, а завтра мы разговор продолжим — и я надеюсь, что вам хватит ума не придуриваться, как сейчас, — со скрипом отодвинув стул, он резко встал. — Уведите подозреваемую!

***

Дверь захлопнулась за задержанной, и сдавленный вздох вырвался из груди Маркуса. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь назойливым гулом люминесцентных ламп. Майор откинулся на спинку кресла, с силой потер переносицу, пытаясь избавиться от нарастающей головной боли.

Проклятая бумажка. Он снова взял в руки распечатку, вглядываясь в строки с данными, будто надеясь, что они волшебным образом изменятся. Стихийный колдун. Электричество. Сильный. И эта чёртова «неопределённость», как второе, смазанное эхо, которое не мог идентифицировать их детектор. Помехи от кристалла? Возможно. Но его опыт, его нутро, кричало, что не всё так просто. Эта женщина, Вероника, лгала. Он видел это по едва уловимому дрожанию пальцев, по слишком уж подобранной истории про бабушку и жизнь в глуши. Она была слишком собрана, его чутье подсказывало, что с ней что-то не так.

И это было единственной зацепкой. Которая ничего не стоила.

В кармане зазвонил телефон, разрывая тишину. Резкий, требовательный гудок. Маркус вздрогнул от неожиданности. Он знал кто это. Начальство.

Маркус медленно, почти нехотя, нажал кнопку.

– Езерский, – прозвучал в трубке знакомый, нарочито спокойный голос. – Доложите ситуацию с нападением на Василия Дёмина.

Маркус сглотнул ком в горле.

– Четверо нападавших дают противоречивые показания, но в целом подтверждают версию задержанной. Дёмин в сознании, его слова тоже её частично оправдывают. Она утверждает, что действовала в целях самообороны и защиты потерпевшего.

– «Частично» – это не результат, майор, – голос на другом конце провода стал холоднее. – Улики? Вещественные доказательства? Следы магического воздействия, кроме её собственного?

Маркус вздохнул. Он знал, на что намекал начальник. Ему нужно узнать, есть ли связь между нападением на Василия Дёмина и чередой убийств, из-за которой весь отдел стоит на ушах последние несколько недель.

– Нет. Место происшествия чистое. Никаких посторонних отпечатков, никаких следов иных заклинаний. Только её энергетика, нападавших и самого Василия.

Раздался тяжёлый вздох.

– Маркус, я не должен вам напоминать, какое давление оказывают сверху. Я жду отчеты через час.

Связь прервалась. Маркус медленно опустил трубку. В ушах звенело. Он снова посмотрел на дверь, за которой скрылась незарегистрированная колдунья. Загадка, обёрнутая в лживые оправдания.

Он чувствовал себя загнанным в угол. Сверху давили, требуя быстрого и громкого дела. А у него не было ничего. Ни улик, ни зацепок. Только щемящее чувство, что он упускает что-то важное, что настоящий преступник где-то там, на свободе, а он вынужден играть в эти бюрократические игры.

Он сжал кулаки. Можно было бы приплести ее к убийствам, повесить на нее три трупа, но нет. Он не пойдёт по лёгкому пути. Не станет тем, кто фасует дела для галочки. Завтра он начнёт всё сначала. Заново опросит всех свидетелей, ещё раз изучит место преступления. Он должен докопаться до истины. Не ради начальства. Ради себя. Ради того, чтобы, глядя в зеркало, не увидеть там человека, сломавшего жизнь невиновной лишь потому, что так было удобнее.

Но тяжесть ожидаемого разговора с начальством, если он не предоставит тот самый «результат», уже ложилась на его плечи свинцовым грузом.

Глава 4.

Дверь камеры захлопнулась за мной с оглушительным стуком. Я быстренько осмотрелась. На удивление чистая, светлая, ничего лишнего - почти как в кино. И я в ней была сейчас единственным живым существом - почти люкс условия для текущей-то ситуации.

Если, правда, не думать о том, что эта камера - ловушка, сконструированная специально для таких, как я. В углах потолка мерцали магические кристаллы-подавители, стены у пола покрывали сложные руны, гасящие любую попытку манипуляции энергией. Обычная электрическая лампа под матовым плафоном на потолке казалась мне одновременно и лучом надежды, и насмешкой.

Я с ногами залезла на железную койку, обхватила колени руками.

“Как-то долго вы скрывались…” - фраза Езерского все еще крутилась у меня в голове. Завтра вопрос про мои способы скрываться повторится - и мне нужно подать ответ правильно, чтобы не усугублять ситуацию. Отрицать все уже не получится, а значит, нужно подготовить осторожную, выверенную полуправду.

Часы тянулись мучительно медленно. Я легла, прикрыв глаза, и сделала вид, что сплю, но мой мозг лихорадочно работал, выстраивая и отвергая версии. Нужно было что-то простое, правдоподобное и непроверяемое.

Вдруг раздался звук щелчка в замке. Я вздрогнула, но не подала виду, что мне страшно. В помещение зашел не майор Езерский, а тот один из вчерашних оперативников.

– Вероника Дмитриевна, пройдемте.

В груди все похолодело. Так скоро? Я еще не успела продумать все мелочи. Ладно, если что - буду импровизировать. Наручники вновь сомкнулись на моих запястьях.

Меня провели в тот же кабинет, где мы были вчера. Езерский в ожидании сидел за столом, скрестив руки на груди. Перед ним на столе лежала папка с бумагами. Он выглядел уставшим, но при этом предельно сосредоточенным.

– Садитесь, - ровным голосом произнес он, без прежней язвительности. Честно говоря, это настораживало. Я осторожно села напротив, чувствуя, как волна тревоги накрывает меня с головой.

– Итак, надеюсь, время, проведенное в камере, пошло на пользу, - взгляд майора прожигал насквозь. Я неопределенно пожала плечами. Мои мысли путались, я цеплялась то за одну идею, то за другую, при этом всеми силами стараясь выглядеть как можно менее подозрительно.

– Вам двадцать семь лет. В возрасте десяти лет вы вместе с бабушкой переехали в Москву, где вначале пошли в школу, потом в университет, на работу. И за все это время ни одна система, ни один патруль, ни один случайный сканер не засек вашу магию. Объясните мне это. Как стихийный колдун, пусть и не самой мощной пробы, — он кивнул на бумаги, — мог годами находиться в эпицентре магического контроля и оставаться тенью?

Этот вопрос повис в воздухе. Возникшая тишина давила, от меня ждали правдивого ответа. Я вздохнула, собираясь с мыслями.

– Вы правильно сказали, я не самый сильный маг, - начала я тихо, глядя на свои руки, закованные в наручники. Подняла взгляд на Езерского, стараясь наполнить его раскаянием и искренностью. – Мои способности… они не для ярких атак, они… работают точечно.

По каменному выражению лица майора сложно сказать, как он относится к моим словам. Ладно, продолжаем нести всякую околесицу с умным и честным видом.

– Вы спрашиваете, как я скрывалась? Я никогда не пользовалась магией в том смысле, в каком это делают другие. Я не метала молнии направо и налево. Я… гасила их. В себе.

Никаких комментариев от Езерского. Он внимательно слушал мою речь, не перебивая.

– Любой сканер ищет всплеск, - тщательно подбирая слова, продолжала я. - Я же научилась его не создавать. Представьте себе… Представьте себе обычный мобильник. Чтобы он не ловил сеть, его либо выключают, либо помещают в клетку Фарадея. Так вот, считайте, что я сама для себя такая клетка.

Я подалась вперед, облокачиваясь на стол.

– Я не накапливаю и не выбрасываю энергию. Я просто замыкаю ее внутри. Постоянно. Это как… Не знаю. Держать мышцу в постоянном напряжении, никогда не расслабляя. Это не дает вырваться энергии в количестве, достаточном для обнаружения. Иногда, в крайнем случае, я могу создать крошечные, контролируемые помехи - статику на камере, сбой в работе датчика, короткое замыкание. Нечто настолько малое и мимолетное, что его списывают на техническую неисправность.

На мгновение я прервалась для пущего эффекта и продолжила.

– А еще я чувствую схожую магию, - решила добавить я. Ну а что, пусть знает. - Остаточные следы, импульсы, заряды. Например, если кто-то решит влезть в чужую технику, я об этом узнаю. Или камеры на улице отвернуть.

Я умолкла, давая мужчине переварить информацию. А еще давая себе возможность подумать. В целом, я неплохо справляюсь, по крайней мере мне так кажется. Я не лгала, говорила честно. Я действительно всю жизнь делала именно это - сдерживала, контролировала, гасила каждую непроизвольную искорку. Я просто умолчала о том, что скрывала под этим контролем нечто большее. И что управление электричеством, пусть и на столь продвинутом уровне, не самая главная моя способность.

Езерский молчал, изучая меня. Его взгляд скользнул по папке и опять вернулся ко мне.

– Постоянный самоконтроль? Без срывов за все эти годы? – в его голосе звучало недоверие и легкая насмешка. Ах ты зараза недоверчивая.

– Я выросла немножко в иных условиях, нежели большинство, товарищ майор. – я слегка улыбнулась и кивнула на лежащую перед ним папку. – Бабушка очень старалась меня научить, оградить и изолировать от оккультно-магического сообщества. Давала свои амулеты, говорила куда нельзя ходить, с кем нельзя говорить, от кого стоит держаться подальше. Она объяснила, что если хочешь спокойной жизни, то нужно держать свои способности под замком. Страх - лучший учитель, майор. Я научилась быть тише воды и ниже травы.

Майор принялся постукивать пальцами по столу. Я прямо чувствовала, как у него внутри происходит борьба между скепсисом и логикой моего объяснения. Судя по выражению лица, выигрывал, правда, скепсис. Я покосилась на камеру под потолком - интересно, мою тираду сейчас кто-нибудь кроме него слышал? Я вот сама себе почти готова поверить, давайте же, прислушайтесь к моим словам. Признаю, объяснение странное, но ведь имеет право на существование, ведь так?

– А что насчет вчера? Вы нарушили свой принцип, - холодно спросил мужчина.

– На моих глазах четверо избивали одного. Можете считать меня слишком мягкосердечной, майор, но я не смогла пройти мимо, - я с грустью пожала плечами. – Но даже вчера я постаралась сделать все максимально чисто. Увы, вы оказались на месте раньше, чем я успела скрыться.

Наступила длинная пауза, в течении которой майор не сводил с меня глаз. От этого пристального взгляда мне стало ужасно не по себе, но я стойко его выдержала. Наконец он, на мгновение прикрыв глаза, нарушил тишину.

– Ваша история… не лишена смысла, - он поправил бумаги, выбившиеся из папки. - Но она слишком удобна. Ее невозможно ни доказать, ни опровергнуть.

– Я знаю, - тихо ответила я. - Но это правда.

Он тяжело вздохнул.

– Я вам не верю, - майор испытующе посмотрел на меня. Сердце пропустило удар - неужели я все испортила своими россказнями?

Глава 5.

Единственным развлечением в камере было лежать на жутко неудобной скамье и смотреть в потолок. Раз за разом я прокручивала в голове все возможные варианты развития событий, в том числе и те, где я героически вырубаю полицейский конвой и сбегаю из фургона для перевозки заключенных как в каком-нибудь боевике.

Где-то вдали тикали часы — их издевательские звуки слышно даже в камере временного заключения. Они будто отмеряли оставшееся мне время. Потянувшись, я перевернулась лицом к стене. Эх, ковра не хватает, как у бабушки — лежала бы себе, водила пальцем по замысловатым узорам и не думала ни о чем.

Вдруг в коридоре послышались голоса. Они о чем-то спорили, но я никак не могла уловить суть. По мере приближения спорщики говорили все тише — очевидно, предмет их спора не предназначался для моих ушей.

В камеру зашел этот Езерский — Маркус, кажется? Вроде так его назвал рыжий паренек. Вчера на втором раунде допроса я даже не думала о его имени, а теперь оно вдруг всплыло в моей памяти. Видок у майора был так себе — невооруженным взглядом видно, что человек давно не спал. А трехдневная щетина намекала, что живет он на работе.

Но кроме всего прочего он был зол. Нет, я бы даже сказала, в ярости. Едва он вошел, я инстинктивно вжалась спиной в стену в попытке отодвинуться от него как можно дальше.

– Руки перед собой, — прорычал он, и я тут же выполнила его приказ — серьезно, мужик в таком настроении, что злить его больше совсем не хотелось. На руках вновь защелкнулись наручники. — Пошла!

Очень хотелось возмутиться, я ведь не лошадь, чтоб на команды отзываться, но я прикусила язык и безропотно вышла в коридор. Там стояли двое — мужик лет за пятьдесят, внимательно разглядывающий мою особу, и один из вчерашних оперативников.

– Не тормозим, — послышалось злобное из-за спины, и я ощутила толчок в спину. Ладно, идем-идем.

Меня вновь провели в уже знакомую комнату для допросов. Решив быть хорошей девочкой, я сразу заняла место на стуле и в ожидании уставилась прямо перед собой. Смотреть на Маркуса не хотелось совершенно.

– Значит так, вы обвиняетесь по статье четырнадцатой федерального закона… — его рассказ о том, какой закон я нарушила, абсолютно не задерживался у меня в голове. Разве что упоминание конкретного срока, на который меня посадят, четко врезался мне в память — пятнадцать лет. А была б вампиром — посадили бы не меньше, чем на сто пятьдесят.

Я тупо уставилась на свои руки. Пятнадцать лет — это очень долгий срок. Законы у оккультно-магического сообщества вообще довольно строгие — иначе о нашем существовании давным-давно узнали бы. Майор все еще что-то говорил, но меня словно огрели по голове чем-то тяжелым. В ушах звенело, перед глазами поплыло.

– Эй, ты меня вообще слушаешь? — резко перейдя на “ты” прикрикнул на меня Езерский. Я молча подняла на него взгляд.

– Я не знаю, что за дебильные идеи приходят в голову моим коллегам, — демонстративно сказал он, посмотрев прямо в камеру под потолком. Очевидно, за нашим разговором наблюдали. — Но, очевидно, твои потрясающие рассказы о своей жизни их убедили. Они предлагают пойти на сделку.

Я не сразу поняла, о чем он говорит, а потом недоверчиво нахмурилась. Перевела взгляд на камеру, обратно на него.

– В каком смысле “сделку”? — наконец хрипло произнесла я.

Маркус плотно сжал челюсть, отчего напряглись желваки. Я слегка откинулась назад, чувствуя исходящую от него угрозу. Или она направлена не на меня? Все равно выяснять не хочется.

– За двадцать семь лет не попасть ни разу на радары — это нужно быть одновременно невероятно везучей и жить где-нибудь в глуши, — наконец сказал он. А потом вновь вспомнил про воспитание и опять перешел на “вы”: — Вы же живете в столице, в Москве. Для того, чтобы не быть замеченной, нужно обладать определенными навыками. И вы ими обладаете.

Он кивнул головой в сторону двери.

– По крайней мере они так считают.

Я слегка пожала плечами. Не знаю, к чему он клонит. Я промолчала, ожидая, что мне предложат дальше. Где-то впереди забрезжил свет — может, у меня появился шанс?

– В общем, расклад такой. Мы сейчас ищем одного крайне опасного преступника — такого же как вы, без регистрации, — он подался ближе и облокотился на стол. — Вы — помогаете нам его поймать. Мы… сократим срок лет на десять.

Я задумалась. Странное предложение. Пять лет — это, конечно, не пятнадцать, но тем не менее. Я повторила движение Маркуса, подавшись вперед и облокотившись на стол.

– А может, как-то вообще без обвинения обойдемся? — нагло спросила я.

– А может, вы не в том положении, чтобы торговаться? — его ухмылка вызывала противоречивые чувства. Вроде и улыбается, но от него так и веет недовольством и угрозой.

– А если два года, например? — не унималась я. По глазам видно, как он недоволен этим диалогом. Но, судя по всему, его начальство настаивало на сделке со мной — может, мое упорство прокатит?

– Пять. Лет, — четко произнес он, сделав между словами многозначительные паузы.

Я откинулась обратно на стул, прикидывая расклад. Пять лет за помощь следствию в поиске какого-то опасного преступника. В целом, звучит как план — согласиться, а потом сбежать при первой же возможности. Правда, если раньше о моем будущем позаботились родители и бабушка, то сейчас придется искать способы скрыться самостоятельно. Либо отсидеть пять лет и выйти свободной. Тридцать два года — отличный возраст, я еще буду молода и полна сил.

– Ну, допустим, я согласна, — я слегка кивнула.

Судя по лицу Езерского, он надеялся, что я откажусь. Вздохнув, мужчина достал из кармана какую-то штуку, отдаленно напоминающую умные часы. Хотя нет, это же…

– Давай сюда ногу.

Опять перешел на “ты”. Я прямо физически ощущала его раздражение. Что ж ты злобный такой. Повернулась на стуле так, чтоб ему было удобно опуститься на корточки и закрепить этот браслет у меня на щиколотке.

– Это что, как в американских фильмах? GPS-трекер? — поинтересовалась я, осматривая новый аксессуар.

– Типа того. Снять его не получится — он магический. Даже не думай пытаться, мы узнаем, — объяснил мужчина. — Скрыться от нас не выйдет, теперь я и мои коллеги в любой момент можем узнать, где ты находишься. И если решишь воспользоваться магией — тоже узнаем.

Я тихонечко хмыкнула. Здорово, кажется, план с побегом трещит по швам. Разве что я придумаю, как обойти эту штуку — но пока что в голове нет идей.

Маркус потянулся к моим рукам и снял наручники. Я даже почти почувствовала себя свободным человеком — вне камеры и без этих металлических штуковин на запястьях.

– И каков план? — поинтересовалась я.

– Будешь отвечать на вопросы, когда спросят, — с ноткой язвительности произнес мужчина.

Интересно, а как я должна помогать, если он не хочет мне даже план рассказать? Ладно, меньше знаю — крепче сплю. Будем откровенны, расследования меня мало интересуют.

Маркус подошел к двери.

– Рюкзак сейчас отдадут.

– А домой съездить можно? — с надеждой спросила я.

– Может, еще и трекер снять? — с сарказмом ответил он. А я всего-то хотела помыться, переодеться. Зарядку для телефона взять, на худой конец.

Но, кажется, Езерского такие вещи мало интересовали. Вот что за человек такой — или кто он там есть? Мог бы и участие какое-то проявить. Подумаешь, я всего лишь заключенная! Человек-то я хороший.

– А как там Вася?... — крикнула я в спину Маркусу, который уже успел выйти в коридор. Он на мгновение остановился и кинул через плечо:

– Жить будет.

И скрылся из поля зрения. Что ж, на удивление, я ощутила некоторое удовлетворение от его ответа. Значит, не зря я во все это ввязалась. Было бы обидно, если бы этот щенок умер — ни себя, ни его бы не спасла. А так хоть у кого-то есть шанс прожить долгую и счастливую жизнь.

*** Маркус шёл по коридору, и каждый его шаг отдавался в висках тяжёлым ударом. Гнев был холодным, как сталь наручников, которые он снял с её рук. Он чувствовал себя не следователем, а конвоиром, надзирателем, которого заставили нацепить на преступницу ошейник и сделать вид, что она – ценный сотрудник.

Его отчёт, его собственные сомнения, запись допроса, где он выжимал из неё правду и ловил на лжи – всё это начальство увидело иначе. Не как доказательство её виновности и скрытности, а как демонстрацию «уникального потенциала». Фраза из уст начальника звенела в ушах мерзким, фальшивым звоном: «Она идеально впишется в среду, которую мы не можем прощупать, Езерский. Она ведь своя для таких же незарегистрированных, знает, как они ускользают от нас. Используй это. С ее способностями она может оказать содействие расследованию, найти улики, которые мы не замечали.»

Использовать. Вот так просто. Взять женщину, которая нагло врала ему в лицо, которая уклонялась от закона почти три десятка лет, пристегнуть к ней маячок и выпустить в город, как сторожевого пса на длинном поводке. А он должен был держать этот поводок и делать вид, что это – блестящий оперативный ход, а не авантюра, пахнущая отчаянием и беспринципностью.

Он зашёл в свой кабинет и с силой швырнул папку с делом Вероники на стол. Бумаги веером разлетелись по столешнице. Он не стал их собирать. Упёрся руками в край стола, смотря в стену, но не видя её. Перед глазами стояло наглое, слишком оживлённое лицо Вероники, когда она торговалась за срок, как на рынке. «А может, два года?». Беспринципная, хитрая тварь. Она уже строила планы, как их обвести вокруг пальца. Как сбежать.

«Снять его не получится – он магический», – сказал он ей. И это была единственная ниточка, за которую он мог держаться. Единственная гарантия, что эта авантюра не выйдет ему боком. Но даже эта мысль не успокаивала. Он ненавидел чувство потери контроля. А с ней контроль был призрачным, держался на хлипкой надежде, что её стремление избежать тюрьмы пересилит её врождённую склонность к мошенничеству.

Её последний вопрос про «Васю» отозвался едкой насмешкой. Она играла в благородство. Хотя, возможно, это была правда. Но даже эта правда была ей выгодна. Она отлично всё просчитала.

Глава 6.

Рюкзак мне и правда вернули. Я вцепилась в него, как утопающий за соломинку, и принялась рыться в поисках чего-то, что облегчит мне жизнь в текущих условиях. Влажные салфетки, расческа, резинка для волос, мятная жвачка… Да, улов так себе. И телефон зажали — заключенным, видимо, не положен.

– Вот, ознакомься, — мне на колени прилетела тонкая папка, внутри которой оказался одинокий лист с краткой выжимкой из материалов расследования. Я подняла взгляд на Маркуса.

– То есть мы теперь напарники, да? — спросила я, прищурившись.

– Даже не мечтай, я с такими, как ты, общих дел иметь не желаю, — недовольно ответил мужчина. Я слегка сморщила нос.

– Вы, между прочим, даже нормально не представились, — с укором произнесла я. — Как мне к вам обращаться? Товарищ майор? Майор Езерский?

– Можешь вообще не обращаться, — огрызнулся Езерский, но потом, подумав, добавил: — Маркус Андреевич Езерский.

Я ухмыльнулась. Имя у него было странное.

– Значит — Маркус Андреевич, — кивнула я, возвращаясь к бумаге. Пробежала быстро по строчкам, перепрыгивая через одну — не собиралась же я и вправду расследовать это дело? Но потом любопытство взяло вверх. Какая-то странная история с этим преступником получалась.

Если верить написанному, он появлялся в разных районах Москвы, однако всегда работал очень чисто — ни одна камера его не фиксировала. На его счету три убийства — между жертвами никакой связи. Немногочисленные свидетели описывали его абсолютно по-разному. Единственное, что связывало все три дела — это следы очень мощной магии, но без “отпечатка” личности. По базе следы магии не проходили, соответственно, работал очень сильный колдун без регистрации.

– И это все, что есть? — на всякий случай уточнила я, дочитав.

– Попробуй поднять лист, — раздраженно сказал Маркус, который все это время ждал, пока я закончу.

Я последовала его совету, слегка покраснев. И правда, под листом бумаги скрывались три карточки с фотографиями места преступлений. На первой тело женщины лежало на обочине дороги рядом с каким-то парком. На второй труп полуобращенного оборотня находился на берегу небольшой речки, наполовину сокрытый в воде. А на третьей — сгоревший склад, где, судя по обугленным телам, погибли двое.

– И кем были погибшие? — спросила я. Маркус вздохнул, словно устал от моих вопросов, но всё же ответил:

– Первая — обычная студентка без магических способностей. Вторая жертва — оборотень, брат главы Таганской общины. Третьи — два мага, работавших на чёрном рынке артефактов, очень известные в криминальных кругах. Никакой видимой связи.

Я перевернула карточки, будто надеясь найти на обороте хоть какую-то зацепку. Ничего.

– И что, никаких других улик? Ни следов, ни мотивов, ни…

– Если бы были, ты думаешь, мы бы сидели здесь и разговаривали? — перебил Маркус, скрестив руки на груди. — Всё, что у нас есть — это то, что он оставляет после себя.

– Следы магии без отпечатка личности, — пробормотала я, вновь глядя на фото.

Мой взгляд задержался на третьей карточке. Что-то в этом сгоревшем складе казалось… знакомым. Я пригляделась. На заднем плане, едва различимая среди обугленных балок, виднелась часть стены с каким-то символом. Почти стёртый, но…

– Эй, Маркус Андреевич, — я ткнула пальцем в фото. — А это что?

Он наклонился, присматриваясь.

– Граффити. Проверяли уже, пробивали по базе - никакого намека на магический фон, на руны тоже не похоже.

– Точно? — Я провела пальцем по контуру.

– Нет конечно, я тут шутки шучу, - раздраженно ответил Маркус. А потом, внимательно посмотрев на меня, спросил: - Или ты знаешь, что это за символ?

– Нет, на фото его почти не видно. — честно ответила я, заметив перемену его настроения. — Но, если можно как-то посмотреть на него с другого ракурса… Он мне кажется смутно знакомым, как будто я его где-то уже видела.

Мужчина вновь переключил внимание на фотографию. Выхватил ее у меня из рук, повертел, осмотрев с разных ракурсов.

– Хрен его знает, что за знак, — в его голосе промелькнуло сомнение. Он постучал пальцем по снимку. — Этот склад горел пару дней назад. Его уже весь осмотрели, но никаких зацепок не нашли.

Я промолчала, задумчиво глядя на фотокарточку у него в руках. Мужчина, наконец, оторвался от нее и посмотрел на меня.

– Надо посмотреть на знак вживую еще раз — поехали, там еще ничего не тронули.

Я невольно подняла брови.

– Ты... предлагаешь мне поехать на место преступления?

Маркус фыркнул, доставая ключи от машины из кармана.

– Не радуйся. Ты под конвоем, поняла? Один неверный шаг — и я лично закручу тебе руки за спину.

– Да нужно оно мне, — пробормотала я и, сжав зубы, поднялась со стула. Ходить было нормально, а вот сгибать колено — так себе.

Я покорно зашагала к выходу, но внутри все сжалось. Этот символ... я точно видела его раньше. Вот только где?

Маркус грубо подтолкнул меня к двери.

– Шевелись. Не хочу попасть в самые пробки.

Мы вышли на улицу, где меня тут же обдало горячим воздухом. Я смиренно потянулась за Маркусом, который уверенно шагал к служебной машине. В этот момент мой желудок предательски заурчал, напоминая, что последний раз я ела... даже не помню когда. Почему меня не покормили?

– Маркус Андреевич, – осторожно окликнула я его, когда он открывал дверь машины. — Может, по дороге заедем куда-нибудь перекусить? Я с утра ничего не ела.

Он обернулся, посмотрел на меня так, будто я предложила ограбить банк по пути.

– Ты серьезно? Мы едем на место преступления, а не на пикник.

– Ну я же не про ресторан, — протянула я, виновато потупив глазки. — Хоть в "Шестерочку" заскочим? Бутерброд купить, хоть что-то...

Маркус тяжело вздохнул, потирая переносицу.

– Ты... ты невыносима, знаешь?

– Зато честная, — ухмыльнулась я. Сделка со следствием определенно пошла мне на пользу — чувство страха за свое будущее постепенно отступало, на первый план вновь выползло желание найти способ сбежать. А еще подколоть этого злющего майора — ему, значит, можно себя некрасиво вести, а мне — нет? — И голодная. Представь, как я буду невыносима, когда упаду в голодный обморок посреди осмотра места преступления.

Он что-то буркнул себе под нос, открывая водительскую дверь.

– Если что-то встретится на пути. Только потому что на пустой желудок ты будешь совершенно бесполезной.

Я торжествующе залезла в машину, забросила рюкзак на заднее сиденье, и тут же принялась осматривать салон. Ощущение такое, что все деньги вложили в ремонт помещений, а обновить автопарк забыли — вроде и видно, что ухоженная, но какая-то потертая, торпеда поцарапанная, из дверной полочки торчит какой-то пакет… Это что, печенье?

– Эй, не трогай там ничего! — рявкнул Маркус, заводя двигатель.

– Так вы, Маркус Андреевич, сладкоежка? — спросила я, хлопая длинными ресницами. А потом округлила глаза, точь-в-точь как у того кота из мультика. — Можно?

Он бросил на меня убийственный взгляд, но только сильнее вжал педаль газа.

– Если это заставит тебя заткнуться. Хоть крошка упадет — побежишь за машиной.

Я с наслаждением откусила печенье, наблюдая, как Маркус нервно постукивает пальцами по рулю. Интересно, он всегда такой заведенный, или это я так на него действую?

Машина резко свернула на следующем перекрестке, и я закашлялась, подавившись. Покосилась на мужчину — это что, улыбка? Вот же гад, специально это сделал!

Я молча вытянула из пачки последнее печенье и демонстративно положила его в рот. Очень хотелось сказать что-нибудь колкое. Хотя... глядя на его сжатые челюсти, я все же решила пока заткнуться. Нам ведь еще вместе работать.

Или нет?

В машине не было видно никаких защитных символов. То есть она, конечно же, не была абсолютно беззащитна, но всяких сдерживающе-ограничительных штук тут было явно меньше, чем в полицейском фургоне. Остановится — развернуться, схватить за руку, разряд — и бежать, что есть мочи? Не вариант. Об этом сразу узнают. Пока не придумаю, как снять эту штуку с ноги, придется изображать паиньку.

Глава 7.

Машина резко остановилась перед полуразрушенным складом, подняв облако пыли. В голове промелькнула грустная мысль, что магазином тут и не пахнет. Я щурилась от яркого солнца, разглядывая почерневшие руины. Склад стоял на окраине промзоны, окруженный чахлыми березками с листьями, почерневшими от сажи. Само здание напоминало скелет гигантского зверя — обугленные балки торчали под неестественными углами, а остатки крыши зияли дырами, сквозь которые пробивалось слепящее июльское солнце.

– Приехали, — сухо бросил Маркус, выключая двигатель.

Я вышла из машины, и меня сразу обдало волной тепла от обугленных стен. В воздухе витал запах гари с легкими нотками чего-то химического. Даже спустя несколько дней после пожара казалось, что от стен исходит едва уловимый жар, будто огонь просто затаился в глубине, выжидая момент для новой атаки. Интересно, использовался ли этот склад погибшими для хранения своего товара? Возможно, здесь сгорели не только стройматериалы, но и магические артефакты.

– Не отходи далеко, — предупредил Маркус, переступая через провисшую полицейскую ленту. Его ботинки оставляли четкие отпечатки на серой пыли, и я с грустью посмотрела на свои светлые кроссовки.

Я осторожно последовала за ним, стараясь не наступить на острые обломки. Солнечный свет пробивался сквозь дыры в крыше, создавая странные световые пятна на обугленном полу.

– Знак был здесь, — Маркус остановился у относительно уцелевшей стены.

Я подошла ближе, и что-то ёкнуло у меня внутри, когда я увидела символ. Почти уничтоженный, смазанный — но все равно различимый. Переплетение линий казалось до боли знакомым, но память упорно отказывалась выдать конкретные воспоминания. Будто ответ крутился на языке, но никак не мог сформироваться в четкую мысль.

– Ну что? Видела где-то? — Маркус внимательно наблюдал за мной.

Я покачала головой, искренне раздраженная своей забывчивостью:

– Черт, нет... Кажется, должно быть знакомо, но...

Я потерла в растерянности шею и почти виновато посмотрела на майора.

Маркус вздохнул:

– Может, в учебниках попадалось? Или на лекциях?

Я лишь пожала плечами, и сделала пару шагов в сторону, в надежде, что смена ракурса что-то откроет в моей памяти. Вдруг под ногами треснула полусгоревшая доска. Пытаясь удержаться на ногах, я оперлась на стену, и в этот момент раздался громкий треск. Часть обгоревшей кровли рухнула в нескольких метрах от нас, подняв облако пепла.

– Ты решила самоубиться?! — Маркус резко оттащил меня назад. — Конструкция ненадежная, давай смотри быстрее.

Я машинально кивнула, но мысли были далеко. Этот символ... Почему он вызывает такое странное чувство? Будто я держу в руках ключ, но не могу вспомнить, к какой именно двери он подходит.

– Зря только время потратили, — недовольный голос майора вырвал меня из раздумий.

– Слушай, я постараюсь вспомнить, правда, — аккуратно ответила я. — Можешь сфоткать получше на свой телефон? Мой мне так и не вернули.

Маркус недовольно хмыкнул, но достал телефон и сделал несколько снимков символа под разными углами. Я наблюдала, как солнечные блики играют на обугленной поверхности, пару раз получив в глаз солнечным зайчиком от экрана телефона майора.

– Это все? — спросил Езерский, закончив снимать.

Я растерянно огляделась. Никаких других улик не было видно — скорее всего, если что-то здесь и находилось, то это уже увезла полиция.

– Наверное, да… — протянула я.

– Абсолютно бесполезно потраченное время, — подытожил Маркус, подталкивая меня к выходу.

– Куда поедем дальше? — спросила я, оказавшись на улице.

– В участок. Разбирать остальные дела, — буркнул майор, открывая дверь машины.

Я задумалась. Этот символ на стене не давал мне покоя — может быть, его присутствие на стене на деле ничего не значит, но чувство неудовлетворения крутилось где-то глубоко в душе, заставляя раз за разом прокручивать в голове варианты. Может быть, это был символ какой-нибудь музыкальной рок-группы? Они часто используют оккультные символы, совершенно не представляя, что те на самом деле значат. Или и правда встречала его на страницах какого-нибудь учебника по истории.

– Слушай, Маркус Андреевич… — задумчиво протянула я, садясь на пассажирское сидение. — А есть еще фото других мест преступлений?

– Конечно есть, — ответил он, трогаясь с места.

– Я могу их все посмотреть? — осторожно спросила я, боясь вызвать гнев майора излишним любопытством. — Хочу посмотреть, быть может, этот символ был и в других местах, просто его не заметили…

– Место преступления и все фото тщательно осматриваются специалистами, — он затормозил перед светофором чересчур резко. — Или ты думаешь, что самая умная и заметишь что-то, что не смогли найти профессионалы?

Я, насупившись, отвернулась к окну. Во мне, кроме обиды, просыпалась еще и злость — да, ему меня навязали, заставили работать с какой-то непонятной левой девицей, которую нужно было посадить за решетку — но это не значит, что я не человек, и со мной можно обращаться столь грубо.

– Между прочим, ты обещал заехать в магазин, — чуть слышно проговорила я через плечо.

Маркус резко развернулся ко мне, его пальцы сжали руль так, что кожа на костяшках побелела.

– Хочешь сказать, что я не выполняю свои обещания? — его голос звучал опасно тихо.

Я упрямо сжала губы, не отвечая. За окном мелькали серые дома спального района, а мой желудок предательски урчал, напоминая о невыполненном обещании перекуса.

Внезапно машина резко свернула на обочину.

– Магазин, — сквозь зубы процедил Маркус, кивнув на вывеску. — Пять минут. Только потому что я действительно обещал.

Я едва сдержала торжествующую улыбку.

– А фото со склада мне покажешь? — не унималась я, пока мы шли по тротуару.

Маркус тяжело вздохнул:

– Ладно. Вечером в участке покажу. Возможно, подчеркиваю — возможно, этот символ действительно может быть важным.

В магазине я набрала бутербродов, шоколадку и две банки энергетика — одну себе, вторую Маркусу. Он сначала хотел отказаться, но потом молча взял банку. Интересно, считается ли это улучшением наших отношений, или он воспринял ее как оплату поездки? Впрочем, какая разница — едва я села обратно в машину, тут же открыла одну упаковку бутербродов и с блаженством впилась в него зубами. Как говорится, война войной, а обед по расписанию.

Глава 8.

Мы вернулись в участок уже ближе к вечеру. На улице все еще светило солнце, и я с грустью проводила его взглядом, напоследок насладившись видом летнего двора. Опять под землю, где нет окон, — хорошо хоть кондиционеры имеются.

– Слушай, а можно тут где-нибудь душ принять? — стеснительно посмотрев куда-то мимо Маркуса, спросила я. После посещения склада на волосы налип пепел, и мне очень хотелось побыстрее от него избавиться.

Маркус, уже открывший дверь в здание, обернулся и медленно поднял бровь.

– Ты серьезно?

– Ну, я вся в саже, — я показала ему черные разводы на одежде.

Он закатил глаза, но кивнул.

– Здесь есть служебная душевая. Но давай быстро.

Идя с майором по коридору, я ловила на себе любопытные взгляды коллег Маркуса. Видимо, не каждый день здесь появляются незарегистрированные под конвоем, которые к тому же просятся в душ.

Душевая оказалась маленькой, но чистой – кафель, зеркало, даже гель для душа с запахом хвои. Я поставила рюкзак на лавочку и на секунду задумалась. За эту короткую поездку идей как сбежать не прибавилось, а вот вопросов — хоть отбавляй.

Я осмотрелась повнимательнее. У стены стоял небольшой шкафчик. Осторожно его приоткрыв, я поцокала языком. Ничего себе у них обеспечение персонала — на одной полке лежали чистые полотенца, а на другой — коробка с запечатанными в индивидуальные пакетики одноразовыми зубными щетками и маленькими тюбиками с пастой. Надеюсь, никто не обидится, если я возьму себе одну.

Едва горячие струи коснулись кожи, я на мгновение почувствовала радость, но потом она вновь исчезла. Вода смыла пепел и пыль, но не тревогу. Завернувшись в полотенце, я осмотрела одежду — рубашка приняла на себя большую часть грязи, а вот майка была еще ничего. Пришлось, правда, застирать одно пятно у воротника, и надеть майку сушиться прямо на себя. Я посмотрела в зеркало — что ж, окажись пятно чуть больше, впору было бы участвовать в конкурсе мокрых маек.

Запихав грязную рубашку в рюкзак и немного расчесав мокрые волосы, я вышла из душевой, тут же наткнувшись на недовольный взгляд Маркуса.

– Долго, — коротко прокомментировал он мой выход. Мне показалось, или он задержал взгляд на моей груди? Впрочем, скорее всего подумал о том, какая свинка досталась ему на попечение.

– У меня нет чистой одежды, — подтянув вырез на майке вверх, пояснила я. В ответ он лишь фыркнул и повел меня дальше по коридору. Комната, в которой мы оказались, была заставлена стеллажами с папками, а в центре стоял стол с компьютером.

– Садись, — Маркус ткнул пальцем в стул. — Хотела фото — смотри.

Он ввел пароль и открыл на экране папку с материалами дела. Я бросила в его сторону недовольный взгляд, после чего сосредоточилась на картинках, появившихся на мониторе.

Не знаю, чего я ожидала. Что этот символ бросится мне в глаза, едва я открою первую фотографию? Этого не произошло. Я потратила не меньше часа, рассматривая места преступления, как будто играя в игру про поиск предмета. Вот только подсказок здесь не было, да и предмет так и не нашелся.

Маркус, поначалу также внимательно смотревший в монитор, начал отвлекаться на телефон. Правда, он остался сидеть рядом и с каждой новой открытой фотографией поднимал на монитор взгляд. Наверное боится, что я начну копаться в компьютере и найду что-то, не предназначенное для моих глаз.

– Ладно, сдаюсь, — откинувшись на стуле, признала я свое поражение. Ни намека на этот символ — не знаю, почему я решила, что он может быть на фото с других мест преступления. Возможно, изначальная догадка Маркуса действительно правдива и это не более чем остатки граффити?

В этот момент звякнул телефон майора. Он открыл сообщение, быстро пробежался взглядом по строкам, и подскочил на ноги.

– Василий Дёмин пришел в себя и готов рассказать о случившемся, — произнес он, стоя уже в дверях. — Пошевеливайся, поехали.

От резкого подъема коленка напомнила о себе. Хм, а я уж успела обрадоваться, что она благополучно прошла, оставив в напоминание о лихом падении большой синяк. Я слегка покачнулась, оперевшись на стол, но быстренько догнала Маркуса.

– Тебя что, ноги не держат? — недовольно пробурчал он.

Я открыла было рот, чтобы возмутиться, но прикусила язык. Не стоит лишний раз его бесить, мне нужно усыпить его бдительность. Я покорно проследовала следом и села в машину. Тяжело признавать, но я даже обрадовалась возможности повидать оборотня — очень уж хотелось услышать, что с ним все в порядке, и я полезла его спасать не зря.

– Почему мы едем вместе? — мысль о том, что меня берут к жертве нападения каких-то гопников, только пришла в голову. Это же явно не дело рук темного мага, которого мы ищем.

– Потому что мне сказали таскать тебя с собой, чтобы ты сразу по ходу дела отвечала на возникающие вопросы, — сквозь зубы произнес майор, выруливая на перекресток.

– Меня интересует связь между Васей и этими преступлениями, — проигнорировав его тон, уточнила я.

– Василий Дёмин — племянник второй жертвы. Он сын главы Таганской общины оборотней, — спустя несколько секунд молчания произнес Езерский.

Я вздохнула и посмотрела в окно. Дома проносились мимо, в окнах мелькали люди и маленькие кусочки их жизни — у кого-то была красивая люстра на потолке в кухне, у кого-то — заросли на подоконнике. И никто из простых людей не догадывался, что прямо у них под окнами проехала машина с колдунами, которые отправляются в больницу опрашивать оборотня. Кстати, о колдунах…

– Маркус Андреевич, — обратилась я, резко развернувшись к своему спутнику. — А вы вообще кто?

Притормозив за остановившейся впереди машиной, он перевел на меня взгляд.

– Что, совсем того, забыла кто я? — с издевкой произнес он.

– Я про то, колдун вы или нет, — пояснила я, закатив глаза. — Вот смотрю на вас, вроде колдун — но вы же ни разу не использовали свои силы, даже в момент задержания.

– Тебя это не касается.

– Может, и не касается, но мы же работаем вместе, считай напарники… — продолжила настаивать я, но майор резко меня остановил.

– Мы не напарники, запомни это, — его голос прозвучал грубо, даже обидно. Нет, он был прав, но сказал это таким тоном, словно я была кем-то низшего сорта, не достойная нахождения рядом с ним. — Ты — одна из кучи преступников, которым место за решеткой. Мне навязали твое присутствие, ты лишь мешаешься под ногами. Поэтому сиди молча, ходи рядом, отвечай, когда спрашивают — и не более того, поняла?

Пришлось напомнить себе, что я тут не играю в следователя, а просто пытаюсь сократить себе срок. Или сбежать по возможности. Я неоднозначно хмыкнула и вновь уставилась в окно. Неприязнь к майору увеличивалась в геометрической прогрессии с каждым разом, как он открывал рот.

– На выход, — бросил он, припарковав машину у ворот больницы. Я вылезла наружу и грустно посмотрела на другую сторону улицы — этот район города мне хорошо знаком. За деревьями стоит дом, в котором я спокойно жила все эти годы — такой близкий и такой далекий одновременно. Вздохнув, я поспешила за майором.

Глава 9.

Мы вошли на территорию больницы, благополучно миновав пропускной пункт. На нас там даже не взглянули — наверное, дело рук Маркуса. Оказавшись внутри, я огляделась. Слева стоял неврологический корпус, справа — хирургия, травматология и куча всего еще. Хоть я жила и рядом, но никогда не задумывалась, в каком корпусе лечат представителей оккультно-магического сообщества.

– Шевелись, — поторопил меня майор, быстрым шагом удаляющийся вперед. Буркнув себе под нос нечленораздельное ругательство, я чуть ли не бегом поспешила его догнать.

Мы завернули за угол одного из корпусов, и перед нами предстал еще один, по внешнему виду не отличающийся от всех остальных. Только вот редкие люди, проходившие мимо, не поднимали на него взгляд и даже не поворачивали голову в его сторону.

От здания так и веяло магией. Мы вошли внутрь, и меня тут же охватил запах антисептиков и лекарств. Белые стены, скучное освещение, уставшие врачи — всё как в обычной больнице, разве что в воздухе был подмешан запах трав и чего-то еще, почти неуловимого.

В вечернее время в холле почти никого не было. Наверное, время посещения уже закончилось — интересно, пустят ли нас?

Езерский подошел к стойке администратора и, небрежно кивнув, показал удостоверение.

– Нам к Дёмину, – коротко бросил он.

Женщина за стойкой мельком взглянула на документ и перевела многозначительный взгляд на меня.

– Она со мной, — коротко пояснил майор, и женщина, закатив глаза, ответила:

– Третий этаж, палата триста двенадцать.

Майор даже не поблагодарил, развернулся и направился к лифту. Я последовала за ним, чувствуя, как взгляды пары медсестер и немногочисленных пациентов скользят по нашим спинам. Наверное, в больницах лежать невероятно скучно, и мужик с удостоверением в сопровождении какой-то девушки — уже развлечение.

Лифт остановился, и мы вышли на третий этаж. Здесь было тише, двери палат закрыты, а воздух весь пропитан магией. Сразу видно, где находятся больные.

– Вот и наш пациент, — пробормотал майор, увидев в коридоре рядом с одной из дверей двух высоченных широкоплечих типов. Они сидели под дверью с номером триста двенадцать, явно ее охраняя.

Едва мы подошли ближе, они тут же подскочили на ноги и грозно смерили нас взглядом с головы до ног желтыми, звериными глазами.

Я от неожиданности отступила на шаг, почти спрятавшись за Езерским.

– Майор Маркус Андреевич Езерский, департамент оккультного надзора, отдел уголовных расследований, — представился оборотням мой спутник. — Нас ожидают.

Эти двое молча кивнули, и вновь уселись на кресла под дверью, потеряв к нам всякий интерес.

Маркус трижды постучал. Дождавшись приглушенного “Входите!”, резко распахнул дверь.

Палата была полутемной, шторы прикрыты. На кровати, оперевшись спиной о подушки, полулежа сидел молодой парень — Вася, я узнала его даже в текущем состоянии. Он почти весь был перевязан бинтами, на ноге — гипс, глаза красные от лопнувших сосудов. У изголовья кровати стоял мужчина лет пятидесяти, очевидно главный среди присутствующих, а у окон расположились еще трое — судя по виду, телохранители.

– Добрый вечер, Александр Николаевич, — Маркус подошел и пожал руку стоящему рядом с кроватью мужчине. Ничего себе, он умеет быть вежливым? Вот это новость.

– Здравствуй, Маркус, — ответил ему этот Александр.

– Ваш сын Василий? — Езерский посмотрел на лежащего на кровати молодого человека.

Парень утвердительно что-то промычал, а затем его взгляд перешел на меня.

– А ты… ты же та самая… – он принюхался, и его ноздри дрогнули. Слова давались ему с трудом, но он все равно продолжил: – Колдунья.

– Познакомишь со своей спутницей? — кажется, у Александра проснулся ко мне интерес. Ну зачем, не надо, можно я просто постою у двери?

– Вероника Алферова, временно консультирует по делу о незарегистрированном темном маге, — представил меня Езереский.

Я осторожно подошла ближе.

– Приятно познакомиться, Александр Николаевич, — слегка кивнула я.

– Взаимно, весьма взаимно, — в ответ мужчина протянул мне руку и по-отечески потрепал по плечу. — Я так понимаю, это вам я обязан за спасение жизни моего сына?

Ах вот оно что. Этот мужчина — Александр Николаевич Дёмин, глава Таганской общины оборотней собственной персоной. Не знаю даже, радоваться такому знакомству или нет.

– Ну, не так чтобы прямо обя-язаны, я просто помочь хотела… — протянула я в растерянности.

– Не надо умалять собственные заслуги, — он хлопнул меня по плечу, отчего я содрогнулась всем телом. — Вася как в сознание пришел, так сразу о вас заговорил — папа, проследи, чтоб у этой колдуньи все хорошо было. Так, сынок?

Наверное, если бы не бинты и расплывшиеся по лицу кровоподтеки, Вася бы сейчас лежал красный, как помидор.

– А ты, Маркус, будь повежливее с девушкой, что она у тебя такая зашуганная, — еще одно похлопывание меня по плечу. Я ощутила некоторую неловкость и несчастным взглядом посмотрела на Маркуса, которому, кажется, доставляли удовольствие мои страдания.

– Вы знаете, кто она, Александр Николаевич, — вежливо, но холодно ответил Езерский.

– Как будто она первая незарегистрированная колдунья в Москве, — оборотень широко улыбнулся. — Не она первая, не она последняя, ты же это прекрасно знаешь. Тем более, может быть, девочка никаких преступлений, кроме этого, не совершала. Не совершала же?

Он посмотрел на меня. В уголках глаз собрались морщинки, улыбка была доброй-доброй, словно он смотрел на родную внучку. Я отрицательно помотала головой.

– Ну вот видишь, — мужчина удовлетворенно хмыкнул.

– Она нарушила закон и должна понести наказание, — ответил майор, которому явно не нравилось, к чему клонит оборотень. А я вот наоборот воодушевилась — такой приятный дяденька, почти готова дать ему себя укусить.

– Эх, молодой ты еще, Маркус, — покачал головой глава Таганской общины. — Правильный.

– Давайте перейдем ближе к делу, — не выдержав, перевел разговор в другое русло Езерский.

Глава 10.

– Хорошо, хорошо, – Дёмин поднял руки в умиротворяющем жесте, но в глазах мелькали задорные искорки. – Ты же знаешь, я всегда за конструктивный диалог.

– Есть предположение, что нападение на Василия не связано с незарегистрированным темным магом, — на одной ноте проговорил Маркус, скрестив руки на груди.

Оборотень на мгновение замер. Даже его телохранители, казалось, подобрались, готовые в любой момент кинуться в бой по приказу начальника.

– И с чем же это тогда связано, по мнению следствия? — медленно спросил Александр Николаевич. У меня аж по спине холодок пробежал — настолько пронзителен был взгляд, которым оборотень одарил майора.

Но, стоит отдать должное Маркусу, ни один мускул не дрогнул на его лице.

– С внутренними проблемами общины, — холодно ответил он. — У вас там, если не ошибаюсь, в последнее время не все спокойно.

Воздух в палате, кажется, наэлектризовался от этих двух мужчин. Я невольно отступила на шаг. Улыбка сползла с лица Дёмина.

– Маркус, ты ведь умный мальчик, зачем говоришь такие… глупости? — тихо произнес он.

Так, это вот вообще не дело. Не хватало мне только оказаться посреди разборок волчьей общины и полиции. Я бочком подошла к кровати Василия и ободряюще ему улыбнулась. В ответ он что-то нечленораздельно пробормотал, но, кажется, это было что-то позитивное.

Почувствовав некоторую поддержку от Васи, я громко кашлянула.

– Послушайте, может быть, мы вернемся к тому, ради чего приехали? — неуверенно предложила я.

Оборотень резко перевёл взгляд на меня, и я чуть не подпрыгнула. Но через мгновение его лицо снова смягчилось.

– Вернёмся, – согласился он, и снова заулыбался.

– Василий, вы помните нападавших? — спросил Маркус, подойдя ближе.

Молодой оборотень утвердительно кивнул.

– Вам знаком кто-нибудь из них? — задал второй вопрос Маркус и достал из-за пазухи фотографии тех четверых отморозков. Когда только успел их с собой захватить? Вася внимательно посмотрел на фотокарточки и слабо пробормотал:

– Нет…

– Хорошо, — кивнул Езерский. Отец Василия молча протянул руку, и Маркус, вздохнув, отдал ему фотографии. Оборотень быстро просмотрел их сам, потом передал своим телохранителям. — Что ты делал на улице в такое время?

– Шел от друга… Он там рядом живет, — хрипло ответил Вася. Мне стало его жалко. Мало того, что избили до полусмерти, так теперь еще и говорить заставляют, хотя видно, что ему дается это с трудом. Но к моему удивлению Вася продолжил, не дожидаясь следующих вопросов: — Я уже говорил… Шел, никого не трогал, они сами набросились… Их четверо, я один, до полнолуния еще далеко…

Вася вдруг закашлялся, и это отозвалось в его теле болью — он поморщился, прижав руку к ребрам.

– Тихо-тихо, не усердствуй, — заботливо проговорил его отец, нежно глядя на сына. Улыбка невольно тронула мои губы — столь мило выглядела эта сцена.

– Я… упал. Они хотели… поиздеваться… и убить. А потом она…— когда боль отступила, продолжил молодой оборотень. Он слегка оторвал от кровати руку и показал на меня. – Она спасла меня… Пап, я ей жизнью обязан.

– Ты уже это говорил, я понял, — кивнул Александр Николаевич, а потом посмотрел на Маркуса. — Я думаю, на сегодня хватит. Василий молодой, он быстро восстановится — дня через четыре уже будет бегать без единого синяка. А пока ему нужно отдохнуть.

Маркус открыл было рот, чтобы возразить, но красноречивый взгляд главы Таганской общины заставил его проглотить свои слова.

– Хорошо, — майор сдержанно кивнул. — Но мы продолжим позже.

Дёмин лишь ухмыльнулся в ответ, давая понять, что это еще вопрос. Я почувствовала, как напряжение в палате начало постепенно спадать. Даже телохранители и те расслабились. Отец Василия ласково поправил подушку под головой сына.

И тут мне вдруг пришла в голову одна идея.

– Простите, а у вас бумаги и ручки не будет? — скромно спросила я присутствующих. Маркус громко вздохнул, но ничего не сказал.

– Держи, — один из телохранителей протянул мне ручку и маленький блокнот, открытый на чистой странице.

Я быстренько набросала тот символ, что мы нашли на сгоревшем складе. Александр Николаевич заинтересовано смотрел через мое плечо, а майор, кажется, и так догадывался, что я делаю.

– Ты когда-нибудь видел этот символ? — спросила я у Васи, показав ему рисунок. Он долго вглядывался в мое произведение искусства, но в итоге отрицательно покачал головой. Я почувствовала, как внезапный прилив энтузиазма сменился расстройством. В сердцах зачеркнула символ, а потом вернула блокнот и ручку владельцу. И что я так в него вцепилась?

– Ну что, колдунья, — вдруг обратился ко мне Александр Николаевич, — раз уж ты так героически проявила себя, может, заедешь ко мне завтра? Отблагодарю как следует.

Я растерянно бросила взгляд на Маркуса. Тот сжал челюсти.

– Она под следствием, — резко сказал он. — Ей запрещено свободное перемещение по Москве.

В ответ Дёмин рассмеялся.

– Ну конечно, майор, конечно! — он широко развел руками. — Я приглашаю вас обоих!

Маркус ничего не ответил, лишь молча развернулся к выходу.

– Идём, — бросил он мне через плечо.

Я неуверенно покосилась на главу Таганской общины, но тот лишь добродушно махнул мне рукой.

– До завтра, колдунья.

Стоило нам выйти в коридор и оказаться в лифтовом холле подальше от охраны, как Маркус внезапно схватил меня за локоть и подтянул к себе.

– Ты вообще понимаешь во что ввязываешься? — прошипел он, наклоняясь так близко, что я почувствовала его дыхание на своей щеке.

– Я… я не хочу ничего плохого, — прошептала я, дернув руку в попытке вырваться.

– Такие люди как Дёмин — опасны, — его пальцы вцепились в мою руку еще сильнее. — Они никогда не делают ничего просто так. Даже благодарность за спасение сына может для тебя обернуться боком.

Я замерла, глядя в его холодные глаза.

– А ты? — неожиданно для себя спросила я. — Ты что сейчас делаешь?

Маркус на секунду застыл и резко отпустил меня.

– Я пытаюсь не дать тебе совершить ошибку, — пробормотал он, отвернувшись к распахнувшимся дверям лифта. Мне ничего не оставалось, кроме как проследовать за ним. В голове крутилось множество вопросов и к нему, и к Дёмину, и к ситуации в целом. Во что я вообще оказалась впутана?

*** Двери лифта закрылись, и он плавно поехал вниз. Маркус смотрел строго перед собой. В голове прокручивались кадры: как она неуверенно кашлянула, пытаясь разрядить обстановку между ним и Дёминым. Как подошла к кровати Василия и ободряюще на него посмотрела. Как её лицо озарила искренняя, мягкая улыбка при виде заботы отца о сыне. Это были мелочи. Пустяки. Но они не вязались с образом мошенницы, который он нарисовал у себя в голове.

Он поймал себя на том, что его злость понемногу отступала, уступая место холодной, аналитической оценке. Она была непредсказуема, да. Глупа в своей самонадеянности и авантюризме – бесспорно. Но в её поступках сквозила какая-то странная, почти наивная прямота. Она спасла Дёмина-младшего, не думая о последствиях. Возможно, даже спрашивала о состоянии Василия тогда в отделе искренне, без подтекста. А этот её дурацкий вопрос про бумагу и ручку… Он видел, как загорелись её глаза, когда она рисовала тот символ, и как они потухли, когда Василий ничего не узнал. Это не была игра на публику. Это было настоящее разочарование.

«Может, она и правда не такая, как я подумал?» – промелькнула мысль, острая и нежеланная. Он тут же отогнал её, но сомнение уже поселилось внутри, как крошечная заноза.

Он бросил на неё быстрый взгляд. Вероника стояла, почти прижавшись к стене лифта, и смотрела на панель с кнопками этажей. В её позе читалась усталость и растерянность. Такая самая растерянность, которую не сыграть. И всё равно девушка ему не нравилась. Не нравилась своей способностью влипать в истории, своей бесцеремонностью, этой вечной готовностью торговаться и огрызаться. Она была как комок колючей проволоки – неприятная, неудобная, цепляющая всё вокруг.

Глава 11.

Маркус не стал задерживаться и быстрым шагом пересек территорию больницы — я едва успевала за ним. Оказавшись рядом с машиной, он открыл дверь водителя и замер, вопросительно глядя на меня. Я в нерешительности замерла перед автомобилем.

– Маркус… — тихо пробормотала я, отводя взгляд. — Можно попросить тебя о небольшом одолжении?

Судя по виду мужчины, ответ очевиден — нельзя. Однако он ничего не сказал, видимо, решил послушать, в чем сейчас мне откажет. Я вытянула руку вперед и показала на один из темных силуэтов домов на другой стороне дороги. Солнце уже скрылось за горизонтом, и теперь многоэтажки приветливо горели желтым светом окон.

– Это мой дом. Я понимаю, что ты против, но может быть…пожалуйста, давай заедем, тут буквально минута до него, — мой голос дрогнул. Внезапно все случившееся в последнее время разом навалилось на меня, и как бы я ни старалась, на глазах вдруг выступили слезы. Мне очень захотелось оказаться вон там через дорогу в своей квартире, в своей кроватке, под мягким пушистым одеялом, и смотреть сериалы на ноутбуке, а не это вот все.

Кажется, Езерский не такого ожидал. Он задержал взгляд на мне, потом посмотрел в ту сторону, куда я показывала.

– Садись в машину, — слегка раздраженно ответил он и сел за руль. Слезы полились из моих глаз, и я отвернулась, чтобы он этого не видел. Вытерла их тыльной стороной ладони и поспешила сесть на пассажирское место. Даже домой меня завести не хочет — а у меня с собой ничего нет! Как прикажете жить, когда даже одежды сменной нет, ничего нет… Бесчувственный, самовлюбленный эгоист!

Машина вдруг свернула на дорогу, ведущую к моему дому. Я замерла, боясь пошевелиться и спугнуть этот аттракцион невиданной щедрости. Ладно, если он сейчас припаркуется у моего дома, я забуду последние слова, которые о нем думала. По крайней мере до завтра.

Езерский остановил машину аккурат около моего подъезда. Ну да, конечно, запомнил. Хороший следователь, хороший полицейский, отличная память. Я нерешительно покосилась на мужчину, вцепившись в ручку двери.

– Пойдем, — скомандовал он, и я выскочила из машины, боясь, что он вот-вот передумает. Забрала с заднего сиденья свой рюкзак, порывшись, нашла ключи и почти вприпрыжку побежала открывать дверь в подъезд. Маркус шел не сильно торопясь, почти вальяжно, и мне пришлось придержать дверь открытой, пока он не вошел внутрь. Очень хотелось это прокомментировать, но я прикусила язык. Спасибо, что вообще согласился меня сюда завезти.

Лифт открыл свои двери на восьмом этаже. Вот она, родная обшарпанная плитка, не видевшая ремонта последние лет двадцать, деревянная дверь в предбанник, откуда ведут двери в четыре квартиры.

Я подошла к своей двери, дрожащими руками вставила ключ в замок и толкнула дверь. Внутри пахло домашним уютом – почти выдохшимися ароматическими палочками и нотками лаванды от моющего средства.

– Заходи, – неуверенно сказала я, отступая в сторону, чтобы пропустить Маркуса.

Он переступил порог, окинул взглядом прихожую и слегка нахмурился. Видимо, ожидал чего-то более… презентабельного. Но мне было плевать на его мнение. Главное – я дома.

– Спасибо, – пробормотала я, сбрасывая рюкзак на пол. – Ты… не хочешь чаю?

Маркус медленно повернул ко мне голову, смерил тяжелым и задумчивым взглядом.

– Нет.

Я вздохнула. Ну конечно. Зачем ему тут задерживаться? Он и так сделал больше, чем должен был.

– Тогда… я просто… – я замялась, не зная, как закончить фразу.

– Я подожду, пока ты соберешь вещи, – неожиданно сказал он.

Я кивнула. Ради этого я и просила меня сюда привезти. Сняла уличную обувь, грустно отметив про себя, что ближайшие пять лет минимум тут никто все равно убираться не будет и можно было бы и не разуваться, прошла по коридору в спальню. Кинула рюкзак на кровать, выгребла все его содержимое. Вряд ли старые чеки, обертки от жвачки и высохшие влажные салфетки мне пригодятся.

Нижняя губа предательски затряслась. Не такого мне желала бабушка. Не надо было задерживаться на работе, не надо было в окно смотреть… Я со злостью сорвала с вешалки толстовку и кинула на кровать. Следом полетела майка, пара футболок, джинсы и спортивные штаны. С сомнением посмотрела на рюкзак, достала спортивную сумку — она вместительнее. Запихала в нее еще и шорты — ну мало ли, на улице жара, может быть, дадут одеться посвободнее.

Открыла ящик с нижним бельем и принялась в нем копаться. Не то чтобы я не любила красивое нижнее белье, просто перед кем мне было раздеваться? Большая часть была совершенно обычной. Но вот этот черный кружевной комплект…

– Ты собираешься как в поход, — прозвучал сзади голос Маркуса. Я подскочила от неожиданности и, сжав свою находку в руках, развернулась, спрятав ее за спиной.

– Я… я просто… — пробормотала я. И чего я так смутилась? Подумаешь, он что, женских трусов никогда не видел? — Я не знаю, как долго пробуду у вас и сколько вещей мне брать.

– Надеюсь, что недолго, — покачал головой майор и, пробежав глазами по шкафу у меня за спиной, скрылся в коридоре.

Я застыла на месте, чувствуя, как жар разливается по щекам. Сжала в кулаке злополучный комплект и швырнула его в сумку поверх остальных вещей.

– Хорошо бы еще зубную щетку не забыть, – пробормотала я себе под нос, стараясь переключиться на что-то практичное.

Рывком открыла тумбочку, вытащила косметичку и туалетные принадлежности. Мыло, шампунь, расческа… Может, стоит взять полотенце? Схватила свернутое с полки и тоже запихнула в сумку.

Из коридора донесся нетерпеливый вздох.

– Сколько еще?

– Минуту! – рявкнула я в ответ, злостью заглушая смущение.

Быстро оглядела комнату — что еще? Что еще я обычно беру с собой, когда уезжаю? Лекарства? Присела на корточки, открыла нижний ящик прикроватной тумбочки и вытащила коробку с таблетками. От головной боли, успокоительное, пластыри… Не знаю, надо ли оно мне, но все равно кинула несколько блистеров таблеток поверх всего остального.

На пару секунд замерла перед зеркалом. Длинные волосы, собранные резинкой, синяки под глазами, грустный вид — в целом, выглядела я не очень. Ладно, как еще должны выглядеть заключенные?

– Готово! – крикнула я, с трудом застегнув сумку.

Маркус появился в дверях, оценивающе окинул меня взглядом.

– Ты уверена, что тебе не надо взять подушку? Или, может, любимую игрушку? – его голос звучал издевательски спокойно.

Я стиснула зубы.

– Знаешь, не каждый день собираешься помогать полиции, которая потом всё равно всё отберет и посадит тебя в тюрьму, — наверное, я ответила несколько грубее, чем хотела. На мгновение мне показалось, что майор сейчас накричит на меня, схватит за руку, вытащит из квартиры насильно, скажет, что зря вообще привез меня сюда — да что угодно. Вместо этого он обвел глазами мою комнату, задержавшись взглядом на фотографиях на полке. На них было изображено мое счастливое прошлое с бабушкой. На одной я стою рядом с ней на школьном выпускном, на другой — она гордо обнимает меня, узнав, что я поступила в университет, на третьей — улыбается, задувая свечи на кривеньком и страшненьком торте, который я испекла впервые в жизни.

– Ладно, я хочу чай, — произнес он. Я так и замерла с открытым ртом, пытаясь понять издевается он надо мной или нет.

*** Маркус стоял в дверях её спальни. Его взгляд скользнул по фотографиям на полке, и они заставили что-то ёкнуть внутри. Не жалость. Ни в коем случае. Скорее какое-то досадливое понимание. Вот она, вся её жизнь до этого момента: простая, человеческая, с кривым тортом и улыбающейся старушкой. Не вязалось это с образом опасной преступницы, с которой, как ему казалось, он имел дело в последнее время.

Её колкая реплика про тюрьму должна была его взбесить. Он и приготовился уже рявкнуть в ответ, заставить её замолчать, втолковать ещё раз, кто здесь главный и каково её настоящее положение. Но слова застряли в горле. Вместо них неожиданно даже для самого себя прозвучало: «Ладно, я хочу чай».

Она замерла с открытым ртом, и он увидел в её глазах ту самую растерянность, которую уже видел сегодня – настоящую, не сыгранную. Это странным образом удовлетворило его. Он хоть как-то мог её вывести из равновесия, помимо угроз и давления.

Он пропустил ее вперед и пошел следом на кухню. Зачем ему её чай? Чтобы продлить этот странный, вымученный визит? Чтобы ещё раз окинуть взглядом её квартиру, пытаясь сложить пазл её личности? Книги на полках были самыми обычными, немного потрёпанными. Никакой запрещённой литературы, никаких намёков на тёмную магию. Уютный, немного износившийся плед. Всякая мелочевка, раскиданная по полкам, лишь подчеркивала в ней обычную девушку, а никак не хитрого преступника, старательно скрывавшегося от регистрации столько лет.

Глава 12.

Я быстро прошествовала на кухню, все еще не веря в услышанное. Чай так чай, я только рада в последний раз выпить его у себя дома. Налила воду, поставила чайник. Маркус сел на табуретку и, оперевшись на край стола, разглядывал интерьер.

Кухня внезапно показалась мне слишком маленькой, слишком родной – с потертыми обоями, треснувшей кружкой в руках и крошечной вазочкой на подоконнике. Бабушка всегда летом ставила туда маленький букетик.

Чайник зашипел, и я торопливо разлила кипяток по чашкам, доставая из шкафчика пакетики с чаем.

– Сахар? – спросила я, не глядя на Маркуса.

– Нет.

Я кивнула и поставила перед ним чашку. Пар поднимался густыми клубами, и он лишь подвинул ее к себе, не торопясь отпить горячий напиток.

Я села напротив и обхватила горячую чашку, словно пыталась согреть ладони. Фарфоровая поверхность обжигала, но мне все равно. Я ушла глубоко в свои мысли, не сводя глаз с блестящей поверхности внутри чашки.

– Хорошо, что бабушка не дожила до этого момента, — неожиданно для себя самой произнесла я.

Он медленно поднял на меня взгляд.

– Она бы не пережила, если бы узнала, что я попалась в руки полиции, — грустно ухмыльнувшись, пояснила я.

– Она бы могла гордиться, что ты помогаешь раскрыть убийства, – неожиданно сказал Маркус, его голос прозвучал необычно мягко.

Я как раз решила сделать глоток чая и от слов Езерского поперхнулась.

– Вот уж вряд ли, – фальшиво улыбнулась я, переводя взгляд на плиту. И тут же перед глазами всплыло воспоминание: бабушка, улыбаясь, жарит блинчики ранним утром, а я, еще сонная, копаюсь в холодильнике... Нет, пожалуй, я не все взяла с собой.

– Подожди минутку, я сейчас вернусь, — сказала я и прошла во вторую комнату. Когда-то там жила бабушка, сейчас же она служила мне одновременно гостиной и кабинетом. На стеллаже стояла небольшая шкатулка — в ней хранились драгоценности, доставшиеся мне от умершей родственницы. Я открыла деревянную коробочку и ласково провела по лежащим там вещицам пальцами. Почему-то я никогда их не носила — единожды открыла после смерти бабушки, а потом просто поставила на полку. Они принадлежали ей, не мне.

Я достала из коробочки тонкое кольцо и повертела в руках. Нет, оно слишком большого размера, с меня свалится, нужно найти что-нибудь другое. И тут мой взгляд привлекла другая вещица.

По спине пробежал холодок. Я на мгновение замерла, а потом трясущейся рукой достала со дна шкатулки цепочку с подвеской. Не могу поверить своим глазам, это же…

Эта подвеска изображает тот самый символ с последнего места преступления. Вот он, идеально очерченный, не то что тот на обгоревшей стене склада. Я судорожно сглотнула. Откуда он здесь? В голове промелькнула догадка. Я кинулась к книжным полкам — там стояло несколько старых альбомов с фотографиями. Я открыла самый толстый, стараясь не шуметь — не хватало еще, чтобы Маркус увидел этот символ у меня дома.

Перелистнув несколько страниц, я открыла единственный разворот, посвященный моим родителям. Черно-белая фотография была сделана задолго до моего рождения — родители еще были молоды, полны сил, имели кучу планов на жизнь. Мой взгляд замер на шее мамы. Да, все верно. Я вспомнила, где видела этот символ — кулон принадлежал ей, и я видела его на этой фотографии.

– Ты чего там так долго? — донесшийся из кухни голос Маркуса заставил меня вздрогнуть.

Я захлопнула альбом и впихнула его обратно. Кулон быстро сунула в карман, выхватила из шкатулки первую же попавшуюся цепочку, закрыла коробочку и вернулась на кухню.

– Да вот, хотела взять что-нибудь на память, — ответила я, протягивая ему раскрытую ладонь. Он недоверчиво смерил цепочку взглядом, потом пожал плечами.

– У тебя ее все равно потом отберут, — хлебнув чай, сказал он будничным тоном. Я пропустила этот комментарий мимо ушей. Села на табуретку, отпила чай, стараясь держаться максимально естественно. Но, конечно же, от проницательных глаз майора не могло скрыться изменение в моем состоянии.

Он пристально посмотрел на меня, поставив чашку с характерным стуком.

– Что-то случилось?

Я покачала головой – слишком быстро, слишком нервно.

– Нет, просто… грустно оставлять дом.

Маркус не ответил, но его взгляд стал тяжелее. Кажется, он почувствовал, что я что-то скрываю.

– Пора ехать, – резко сказал он, вставая.

Я кивнула, допила чай и помыла чашки. Перекрыла воду – ведь так делают, когда уезжают надолго? Схватила собранную сумку, переобулась. Когда Маркус отвернулся, я незаметно проверила карман – кулон был на месте.

В голове кружилось множество разных мыслей. Что за чертовщина? Почему символ, связанный с убийствами, оказался в бабушкиной шкатулке? Почему он был у моей матери?

Мы вышли в подъезд. Прохладный ночной воздух освежающе ударил в лицо, но я почти не чувствовала его. В голове осталась только одна мысль: это не совпадение.

Маркус открыл дверь машины, жестом приказав садиться. Я машинально подчинилась, сжимая кулон в кармане.

– Пристегнись, – бросил он, заводя двигатель.

Я молча потянула ремень, глядя в темное окно. В отражении мелькало мое бледное лицо и за ним силуэт Маркуса. Иногда он косился в мою сторону, но продолжал молча рулить, не задавая вопросов.

Кажется, идея найти способ сбежать отменяется. Я должна выяснить, что это за символ и что он значит.

***

Маркус чувствовал перемену в ней с момента, как она вернулась с той самой цепочкой. Слишком быстрые движения, слишком избегающий взгляд, натянутая, фальшивая улыбка. Она пыталась казаться прежней – растерянной, грустной, немного сломленной. Но под этой маской сквозило что-то новое: острая, лихорадочная сосредоточенность. Он видел, как её пальцы непроизвольно сжимались, будто ощупывая что-то в кармане.

Он не поверил ни на секунду. Его внутренний детектор, вышколенный годами, внезапно затрещал как сигнализация. Она что-то нашла. Что-то, что заставило её забыть про страх и прощание с домом. Что-то важное.

Когда она сказала, что ей просто грустно оставлять дом, это была откровенная ложь. И это беспокоило его куда больше, чем её предыдущие слёзы, которые она пыталась скрыть у машины. Слёзы он понимал. А вот внезапный, скрытый интерес – нет.

Он молча вел машину, краем глаза отмечая, как она смотрит в окно, но не видит ночной город. Её мысли были далеко.

Он подумал о том, чтобы прижать её, вытрясти из неё правду здесь и сейчас. Припугнуть, надавить, использовать её замешательство. Но он подавил этот импульс. Слишком рискованно. Она могла снова закрыться, начать врать. А теперь, когда у неё появился свой скрытый интерес, врать она могла ещё изощреннее.

Упускать ее из виду нельзя было ни при каких обстоятельствах. Иногда самый надёжный след ведёт в голову человека, который сидит рядом и отчаянно пытается что-то скрыть.

Камера? Изоляция? Это означало потерять её. Она замкнётся, будет пытаться вывернуться из ситуации. Ей нужна была иллюзия контроля, пространство для манёвра. Дай он ей это, и она сама совершит ошибку. И он знал, где сможет предоставить ей и то, и другое, не выпуская из поля зрения ни на секунду.

Глава 13.

– Где мы? — первый вопрос, который я задала за всю поездку. Недоуменно посмотрела по сторонам — мы оказались во дворе какого-то нового жилого комплекса на юге Москвы. Одного из тех, что называют “муравейниками” — высоченные, рассчитанные на огромное количество семей, но при этом имеющие проблемы с парковкой.

– Выходи, — прозвучало в ответ. Что ж, ладно. Я подчинилась, молча вышла и слегка размялась после поездки. Людей на улице было еще много, несмотря на позднее время — лето все-таки. Я с легкой завистью покосилась на какую-то парочку, прошедшую мимо нас. В руках у молодого человека был пакет, в котором многообещающе звенели бутылки — кажется, у кого-то намечается приятный вечер.

– Сумку свою возьми, — махнув на заднее сидение, сказал вылезший из машины Маркус. Странно, но ладно. Хочется возмутиться, воспротивиться беспрекословному подчинению его приказам, но я держу эти чувства в себе. Если я хочу разобраться в происходящем, нельзя, чтобы Езерский меня в чем-то подозревал.

Мы зашли в ближайший подъезд. Красивый, кстати — стеклянные двери, широкий лифтовой холл, не то что в старом фонде. Поднялись на пятый этаж. У одной из однотипных дверей в длинном коридоре Маркус замешкался, доставая из кармана ключи, и отворил дверь. Я с подозрением покосилась внутрь квартиры. Мы что… приехали к нему домой?!

Он отошел в сторону, пропуская меня вперед. Я осторожно ступила в темноту помещения, скромно встав у вешалки. Щелкнул выключатель, хлопнула дверь — и вот мы стоим вдвоем в коридоре, отрезанные от остального мира входной дверью.

– Ма-аркус Андреевич, — протянула я, вновь перейдя на более официальное обращение. Мужчина вопросительно на меня посмотрел, попутно снимая ботинки. — А что мы здесь делаем?

– А ты где ночевать собралась, в камере? — вопросом на вопрос ответил Маркус. Он прошел дальше в квартиру, и мне ничего не оставалось, как разуться и последовать за ним, сжимая в потной ладони ремешок своей сумки. Интерьер был крайне безликим: стандартный ремонт, нейтральные цвета, ни одной лишней вещи. Создавалось ощущение, что здесь не живут, а лишь иногда ночуют.

Мы оказались в просторной гостиной, объединенной с кухней. Маркус подошел к раковине, достал два стакана и принялся наливать воду из фильтра. Я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя себя нелепо и крайне неуютно. Мысли путались: зачем он привез меня сюда? Почему не в отделение? Что он от меня хочет?

Он подошел с двумя стаканами, протянул один мне.

– Спать будешь на диване, — он кивнул в сторону большого серого дивана у дальней стены. Я рассеянно кивнула, забирая стакан. Лучше бы в нем было что покрепче — от бокальчика-другого я бы сейчас не отказалась.

– А почему мне нельзя было остаться дома? Вы же мне трекер нацепили, куда я денусь? — осторожно спросила я.

– Потому что я тебе не доверяю, — холодно ответил майор. Я вскинула брови и медленно сделала глоток воды. Что ж, по крайней мере, теперь я точно уверена, что он мне не доверяет. Да и с чего бы быть обратному?

– Мог бы оставить меня в камере, — я пожала плечами и поставила сумку на край дивана.

– Будешь занимать много места. Но могу вернуть тебя туда, если очень хочется, — донесся голос из коридора. Я с любопытством проследовала за ним — теперь мне стало интересно получше рассмотреть квартиру своего вынужденного напарника.

Из коридора вели еще две двери. Одна, очевидно, вела в санузел, а за второй пряталась небольшая спальня. Как и все остальное в квартире, она выглядела совсем нежилой — ничего лишнего на тумбочках, идеально застеленное покрывало, даже коврика у кровати не было.

– Ты вообще тут живешь или так, иногда забегаешь? — с любопытством спросила я, выглядывая из-за приоткрытой двери. Маркус как раз расстегнул рубашку, и я прервала его на самом интересном месте. От неожиданности он развернулся, представив на мое обозрение свой весьма недурственный пресс.

– Пришла посмотреть, как я переодеваюсь? — возмущенно спросил он. Я ухмыльнулась и, задержав на его груди взгляд, скрылась за дверью. Подумаешь, чего я там не видела!

– Ну, знаешь, у тебя тут довольно… аскетично, – прокричала я в дверь, прислонившись лбом к прохладному дереву. Из-за двери донесся сдавленный вздох и звук падающего на полку шкафа ремня.

– Я ценю порядок. В отличие от некоторых, – его голос прозвучал уже ближе. Дверь резко распахнулась, и я едва успела отскочить. Теперь на нем была простая серая футболка, которая почему-то делала его менее официальным и… более человечным? – Так ты уже решила, где будешь ночевать? В камере или здесь?

Ой, ну подумаешь, у меня в квартире был небольшой беспорядок. Да по сравнению с его квартирой даже в больнице срач.

– Ну, раз уж ты такой гостеприимный хозяин, пожалуй, останусь. Но только если у тебя есть запасная подушка. И чтобы одеяло не кололось. Зубная щетка у меня с собой.

Езерский обогнул меня, направляясь в ванную.

– Я в душ, — сообщил он мне, открывая дверь. — Подушки в чехлах на верхней полке в шкафу в прихожей. Одеяло… потерпишь. Не нравится – домчу до отдела за пятнадцать минут.

Я фыркнула, но двинулась исполнять его указание. В шкафу действительно оказалась стопка идеально чистых постельных принадлежностей, пахнущих строгим магазинным кондиционером. И даже одеяло нашлось. Он что, поиздеваться решил?

Я вернулась в гостиную и застелила диван. Разбирать его не хотелось, посплю на собранном. Минут через десять вернулся Маркус — в чуть влажной футболке, с мокрыми волосами и очень уставшим взглядом. А еще у него в руках был ноутбук. Он сел за стол, нажал на кнопку, и его лицо озарилось холодным отблеском экрана.

– Правила на ночь, – сказал он, не отрывая взгляда от монитора. – Не шуми. Не ходи без дела. Не пытайся сбежать. Не лезь ко мне.

– А если я не смогу уснуть? — с ехидством спросила я, расправляя одеяло.

– Лежи молча и смотри в потолок, — параллельно печатая, ответил майор. — Или разбудишь меня и пожалеешь об этом. Еще вопросы?

Вопросов была уйма. Главный – почему он так поступает? Зачем тащит меня сюда, если я ему так мешаю? Неужели настолько боится моего побега? Но спрашивать было бесполезно. Он бы все равно не ответил.

– Вопросов нет, товарищ майор, — буркнула в ответ я и плюхнулась на диван.

– И еще одно, — Езерский оторвал взгляд от экрана. На мгновение мне даже стало его жаль — настолько уставшим он выглядел. – Завтра встаем рано, собираемся быстро. Только попробуй не собраться вовремя — вытащу на улицу хоть голой.

А, все, забыли про сочувствие. Я скривилась, но ничего не ответила. Оставила его доделывать то, что он там делал за столом, а сама, достав все необходимое из сумки, направилась в ванну. Ощущение было такое, словно я оказалась в гостинице — разве что на полочке у зеркала не лежали маленькие баночки с шампунем, гелем для душа и упаковочки мыла.

Умывшись и переодевшись в пижаму, я вышла в коридор. Во всей квартире был выключен свет, за исключением тонкой линии под дверью спальни — майор ушел спать, не потрудившись оставить мне хотя бы один источник света. Пробормотав себе под нос ругательства, я на ощупь пробралась к дивану и, наконец, забралась под одеяло. В принципе, не так уж и плохо — диван оказался на редкость удобным.

Я лежала одна в тишине, изредка нарушаемой звуками с улицы. Лежать на чужом диване, под чужим одеялом, в квартире человека, который меня ненавидит… Да, определенно, этот вечер удался. Я закрыла глаза, пытаясь представить шум прибоя, шепот пальм, что угодно, лишь бы изгнать роящиеся в голове тревожные мысли. Как говорится, если я сейчас не могу ни на что повлиять, зачем переживать? Но, кажется, это не про мое текущее положение.

Глава 14.

Нормально поспать мне так и не удалось. Несмотря на усталость, тревога, крутящиеся в голове мысли и нахождение в чужой квартире дали о себе знать — я кое-как прикорнула на пару часиков, но проснулась, едва солнце поднялось над горизонтом. Полежала какое-то время, прислушиваясь к звукам просыпающегося города за окном. Потом лежать стало совсем невмоготу — встала с дивана и, потянувшись, первым делом отправилась инспектировать холодильник.

Если там когда-то и находилась повесившаяся мышь, то ее тоже уже давно съели. Холодильник производил впечатление нового, ни разу не использовавшегося — настолько идеально чистым он был. Где-то в углу сиротливо ютились две бутылки минералки, на дверце нашлись порционные сливки — и правда как в гостинице! — а в выдвижном ящике оказалась упаковка яиц.

Покопавшись в кухонных ящиках, я нашла открытую банку кофе. Что ж, живем! Чувствовала я себя крайне подавлено, и такая мелочь немного, но подняла настроение.

К моменту пробуждения Маркуса я успела сходить в душ, вымыть голову, и когда сонный мужчина зашел на кухню, уже сидела с почти высохшей головой, попивая кофе и доедая яичницу. Езерский замер посреди комнаты, его взгляд метался от плиты, на которой стояла сковородка, до моих голых ног — а что поделать, если в качестве ночнушки у меня только футболка? Зато она длинная, если встать — считай, что платье. Все прилично!

Я постаралась выглядеть максимально непринужденно.

– Ты… лазала по моей кухне? — наконец выдавил из себя Езерский. Я кивнула, засовывая в рот последний кусок яичницы.

– Там еще есть, — я кивнула в сторону плиты. — Никак не дождется, когда ты, наконец, проснешься.

Маркус медленно подошел к плите и осторожно заглянул в сковородку, будто опасаясь, что оттуда выпрыгнет что-то живое. Или, может быть, что я отравила еду.

– Маркус Андреевич, серьезно, это обычная яичница, — вздохнула я, делая глоток кофе. Майор смерил меня недовольным взглядом. — Слушай, если тебе жалко, то я все возмещу.

– Еще чего… — пробурчал мужчина, доставая тарелку. Я удовлетворенно улыбнулась. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, так ведь говорят? В моем случае, правда, к сердцу мне не надо, только к минимальному доверию.

Маркус сел за стол напротив меня. Я подскочила, увидев, что он ничего не налил себе, и метнулась к чайнику.

– Кофе? Чай? — спросила я через плечо.

– Кофе… — протянул в ответ он.

Я достала из ящика еще одну кружку, насыпала в нее кофе, залила кипятком.

– Сахар нужен?

– Нет…

Я поставила чашку на кружку на стол. Маркус настороженно посмотрел на нее, потом на меня.

– Это все как понимать? — его голос звучал напряженно, словно он ожидал какого-то подвоха. Я слегка улыбнулась и пожала плечами.

– Слушай, ты ведь мог и правда оставить меня в участке, — ответила я, глядя ему в глаза. — Но ты привез меня к себе, даже вон, диван выделил и подушку дал. Я понимаю, что ты мне не веришь, но я правда тебе благодарна. Поэтому вот — считай, отвечаю чем могу.

На самом деле, это во многом было правдой. В какой-то мере, лежа в ночной тишине, я даже посочувствовала ему, попробовав посмотреть на ситуацию с его точки зрения. Какая-то внезапно свалившаяся на голову женщина, все двадцать семь лет своей жизни намеренно скрывавшаяся от регистрации, оказалась не в тюрьме, а навязанной в напарники. Наверняка хочет сбежать. Почему он должен ко мне хорошо относиться? Я всего лишь одна из десятков, а то и сотен преступников, прошедших через его руки. Считает, наверное, меня вторым сортом, нарушителем закона, которому место за решеткой.

И тем не менее, сегодня я спала на мягком диване. И мылась в нормальном душе. И даже кофе выпила с утра. Пожалуй, неплохо для заключенной.

Он изучающе смотрел на меня несколько секунд, будто пытаясь разгадать скрытый смысл в моих словах. Затем его плечи едва заметно расслабились. Он взял кружку и сделал большой глоток кофе.

– Не привыкай, – буркнул он, отставив чашку и принимаясь за остывающую яичницу. – Это ненадолго.

– Я и не собираюсь, – честно ответила я, допивая свой кофе. – Просто… спасибо.

Он лишь хмыкнул в ответ, уткнувшись в тарелку. В квартире повисла тишина, но на удивление не неловкая, а какая-то… уютная. Звук его вилки, бьющейся о тарелку, моё сопение над кружкой, шум за окном – всё это слилось в странно умиротворяющий фон.

Когда он доел, я автоматически потянулась за его тарелкой.

– Я помою.

– Сиди, – он резко забрал у меня посуду. – Не надо тут сервис устраивать. Ты не горничная.

– А кто я тогда? – сорвалось у меня, и я тут же пожалела. Вопрос прозвучал слишком… неправильно.

Маркус замер у раковины, положив руки на столешницу. Он обернулся, и его взгляд снова стал раздраженным.

– Пока что ты – источник проблем, с которым мне поручили разобраться. И чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее я вернусь к своей жизни, а ты окажешься за решеткой.

От этих слов немного кольнуло где-то в душе. Он был прав, конечно. Это его работа – избавиться от меня.

– Поняла, – кивнула я, отводя глаза. – Тогда давай работать. Какой план на сегодня?

Он вытер руки бумажным полотенцем и внимательно посмотрел на меня, будто оценивая мою готовность.

– Расскажу по дороге, — ответил он, выкинув скомканную бумагу в мусорку. — У тебя десять минут на сборы.

Прежде, чем выйти из гостиной, он вдруг остановился и бросил через плечо:

– И надень что-нибудь… более приличное.

Я опустила взгляд на свои голые ноги и длинную футболку. Если они его так раздражают, то ходить по дому буду исключительно в таком виде.

– Есть, товарищ майор, – сказала я, поднимаясь со стула. – Меньше отвлекающего. Поняла.

Ответом мне послужил раздраженный вздох и слишком резко захлопнувшаяся дверь спальни. Я коварно улыбнулась — пусть я скоро окажусь за решеткой, но это не значит, что нужно лишать себя удовольствия видеть, как он бесится.

*** Маркус стоял у раковины, сжимая в руках прохладную тарелку, и пытался загнать обратно в клетку разбуженное ею странное чувство. Запах кофе, яичница, её мокрые волосы, голые ноги под этой дурацкой футболкой – всё это создавало обманчивую, опасную иллюзию нормальности. Как будто это не его квартира, обычно пустая и безжизненная, а какое-то утро из параллельной, невозможной жизни.

Он ненавидел это ощущение. Ненавидел её лёгкость, с которой она вскрыла его быт, как консервную банку. Ненавидел её «спасибо», прозвучавшее так искренне, что на долю секунды он ей поверил. Это была умелая игра. Должна была быть. Обычная тактика – смягчить тюремщика, вызвать симпатию, снизить бдительность.

Но когда она потянулась за его тарелкой, предложив помыть, что-то в нём ёкнуло – не раздражение, а что-то другое, почти стыд. Он резко отклонил её попытку. «Не надо тут сервис устраивать. Ты не горничная».

И тогда она спросила. Спросила тем тоном, который резанул по живому, обнажив абсурдность всей ситуации: «А кто я тогда?».

Он обернулся и выпалил первое, что пришло в голову – жёсткое, циничное, чтобы отгородиться, чтобы вернуть всё на свои места. «Источник проблем». И увидел, как её лицо на мгновение осунулось, как она отвела глаза. Маленькая победа. Почему же она не принесла удовлетворения?

Когда он вышел из кухни, оставив её там, его собственные слова эхом отдались в голове. «Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее я вернусь к своей жизни». К какой жизни? К пустому холодильнику, к тишине, к стерильной чистоте, и одиночеству, которое теперь нарушено этой дурочкой?

Маркус встряхнул головой, отгоняя дурацкие мысли. Нужно собраться, нужно сосредоточиться на деле.

Глава 15.

Я с наслаждением растянула эти самые десять минут на пятнадцать. Переоделась в чистые джинсы и футболку, откопала на дне сумки маленькую косметичку. Посмотрела на нее вначале с сомнением, но все же подвела глаза и накрасила губы — чисто для боевого настроения и поднятия духа. Пусть Езерский знает, что “источник проблем” и будущая заключенная может выглядеть презентабельно.

Когда я наконец вышла в прихожую, Маркус уже стоял у входной двери, сложив руки за спиной в нетерпеливом ожидании. Его взгляд, скользнув по мне, выразил молчаливое, но исчерпывающее «ну наконец-то».

– Поехали, товарищ майор, — бодро воскликнула я, отдав Езерскому честь. Прикрыв глаза и сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Маркус открыл дверь и пропустил меня вперед.

– Пошли. И запомни: одно неверное движение, одно лишнее слово кому бы то ни было – и вечер ты встретишь не здесь, а в камере с менее приятными соседями, чем я.

Я хотела спросить, уверен ли он, что такие существуют, но решила не накалять обстановку прямо с раннего утра. Вместо этого безропотно спустилась с ним вниз, где утро встретило нас ясным небом и чуть прохладным после ночи воздухом. Мы забрались в машину, Маркус завел двигатель и вырулил на большую дорогу.

– Маркус Андреевич, — начала разговор я. — А куда мы едем?

– В отделение, — коротко ответил он.

Я кивнула и, откинувшись на подголовник, сама не заметила, как задремала. Поэтому когда вдруг меня начали тормошить за плечо, я вскрикнула от неожиданности. Вокруг моих ладоней вспыхнул и погас сноп искр, и я замерла, виновато глядя в лицо майору.

– Нельзя так пугать… — пробормотала я, отстегивая ремень безопасности.

– Как ты с такой выдержкой вообще столько лет скрывалась, — поморщившись, ответил Маркус. — Давай, на выход.

Он провел меня через все отделение в небольшой кабинет. Я не успела рассмотреть, что было написано на табличке на двери, но, судя по идеальному порядку на рабочем столе, принадлежал он самому майору.

– Значит так, я сейчас пойду работать, ты — сиди здесь и даже не вздумай выйти, — быстро проинструктировал он меня.

– А если мне понадобится в туалет? — жалобно спросила я.

– Потерпишь.

– А можешь хотя бы компьютер включить? Я в сапера поиграю… — крикнула ему в спину прежде, чем за ним захлопнулась дверь. Ладно, не поиграю. Что тут у нас еще есть?

Я обвела комнату взглядом. Пара металлических шкафов с замочной скважиной. Сейф — очевидно, тоже не открыть. В столе пара выдвижных ящиков — и они тоже закрываются на ключ. Товарищ майор, у вас проблемы с доверием или в полиции так принято? А то я не в курсе.

На столе лежал чистый блокнот и ручка. От нечего делать я принялась рисовать какие-то каракули — художественных навыков у меня нет, а вот “палка-палка-огуречик” я нарисовать могла. Хихикнув, добавила на несколько страниц в середине несколько мелких рисунков — пару цветочков, солнышко и маленький мужской детородный орган. А что? Найдет он это все еще не скоро, я поди уже буду откисать где-то за решеткой, терять мне нечего. А вот представлять его недовольное лицо будет главным развлечением во время моего заключения. Закончив, я положила блокнот и ручку на место — даже аккуратно поправила, чтобы выглядело точь-в-точь как было.

Я честно отсидела в этой комнате полтора часа. Даже поспать пыталась, кое-как устроившись на неудобном кресле, но не получилось. В конце концов, решив одним глазком взглянуть на коридор, подошла к двери — и именно в этот момент она распахнулась, звонко ударив меня по лбу.

– А-ай! — я зажмурилась от боли, прижимая ладонь к месту удара. В дверном проеме застыл Маркус. Зажав папку с документами подмышкой, он держал в руках два пластиковых стаканчика с кофе. Его лицо выражало сначала легкое недоумение, а затем — это что, вина? Здорово же он меня дверью приложил, раз такое чудится.

– Ты что, под дверью дежурила? – процедил он, переступив порог. Легко толкнул ногой дверь, и та захлопнулась. Что ж, кажется, мне и правда показалось — чувство вины ему не свойственно.

– Хотела посмотреть, не идешь ли ты уже! – огрызнулась я, с обидой потирая ушиб. – Сижу тут как в клетке, без дела, даже в туалет сходить нельзя!

Он молча протянул мне один из стаканчиков. От него пахло дешевым кофе из автомата, но выбирать не приходилось.

– Держи и успокойся, — он отодвинул стул и сел на кресло, служившее мне верой и правдой последние полтора часа. Отхлебнул кофе и тут же поморщился от горечи. Надо же, какой нежный! Я повторила его действие — а, нет, кофе тут и правда ужасный.

– Как продвигается расследование? — осторожно спросила я, переминаясь с ноги на ногу. Почему тут нет стула для посетителей?

Маркус поднял на меня тяжелый взгляд. В целом, он мог и не отвечать — и так ответ ясен.

– Не очень, — честно выдавил он, потерев глаза. — По этому делу почти нет никаких зацепок.

– Слушай, я тут подумала… — я не собиралась рассказывать ему о маминой подвеске. Но мне было нужно попасть на другие места преступлений — если на фотографиях я не увидела этого символа, то это еще не значит, что его там нет. — Может быть, съездим на другие места преступлений?

– У тебя есть какие-то мысли? — строго спросил Маркус. — Я в личные водители не нанимался. Хочешь куда-то поехать — аргументируй зачем.

– Мм… — хотела сказать, что они могли что-то не заметить, но не стала — уже научена опытом, для майора это будет как красная тряпка для быка. — Второе место убийства — там же убили брата Александра Дёмина? Я бы хотела посмотреть на это место преступления не только на фотографиях…

Пока я пыталась на ходу придумать аргументы для майора, в коридоре послышался громкий разговор, а потом торопливые шаги в нашу сторону. Раздался стук в дверь, которую, не дожидаясь приглашения, распахнули.

– Маркус Андреевич, произошло еще одно убийство! — в дверях стоял молодой коллега Езерского. — Теперь в районе Белорусской…

Маркус тут же вскочил на ноги. Я едва успела поставить стаканчик из-под кофе на стол, а он уже выбежал из кабинета. Пришлось кинуться ему в догонку — мне же нужно следовать за ним? Впрочем, в лифте он не был против моего присутствия, а значит, я все делала правильно.

Почти одновременно с Езерским запрыгнула в автомобиль, чем заслужила почти одобрительный взгляд в свою сторону. Да этот день все лучше и лучше, так глядишь, еще и как с человеком разговаривать начнет!

Глава 16.

Машина рванула с места, вжав меня в спинку сидения. Маркус не смотрел на меня, все его внимание было сосредоточено на дороге, но я чувствовала исходящее от него напряжение.

– На Белорусской, — процедил он сквозь зубы, резко обгоняя какой-то фургончик. — Опять абсолютно ничего общего с предыдущими местами убийств…

Я молчала, боясь лезть под руку. Он лихо маневрировал в потоке, его руки уверенно лежали на руле. Я наблюдала за тем, как он смотрит в боковые зеркала, как не спускает глаз со светофора в ожидании зеленого света — даже не знаю, зачем столько на него пялилась. Он был весь в своих мыслях, такой задумчивый — желание подкалывать его и доставать как-то разом испарилось.

Мы примчались быстрее, чем я ожидала. У подъезда девятиэтажного кирпичного дома уже толпились люди в форме, была оцеплена территория. Маркус, даже не заглушив двигатель, выскочил из машины и бросился ко входу. Я, недолго думая, последовала за ним.

– Подожди здесь, - Маркус притормозил у подъезда, махнув мне на лавочку. Я послушно села, и принялась следить за тем, как он отошел поговорить с каким-то мужчиной в возрасте. Пару раз обернулся в мою сторону, что-то сказал мужчине, тот тоже на меня посмотрел. Я сидела, сложив руки на коленях, как послушная школьница, и, кажется, это понравилось незнакомцу.

Вдруг Езерский всплеснул руками, громко выругался, и вернулся ко мне.

– Значит так, расклад такой - осторожно поднимаемся на место преступления, ты там своими силами и свежим взглядом все осматриваешь, и тут же уходим. Понятно? - он нетерпеливо встал передо мной, ожидая ответа.

Я выглянула из-за него, чтобы посмотреть на мужчину, с которым он говорил. Тот приветственно махнул мне рукой. Его лицо показалось мне знакомым.

– А это кто? - спросила я у Маркуса.

– Ты его уже видела. В том числе с его подачи ты теперь моя проблема, - раздраженно ответил майор. - Пойдем.

Дежурный у входа, едва завидев Маркуса, отошел в сторону — похоже, знакомы. В лифте Езерский наконец перевел на меня взгляд. Суровый, собранный.

– Без лишних слов, без лишних жестов. Ходишь осторожно, почти что летаешь - только попробуй испортить улики. Говорить будешь, только когда спросят. Если почувствуешь, что сейчас станет плохо – выйди. Поняла?

– Поняла, – кивнула я, сглотнув комок в горле.

Лифт поднялся на нужный этаж. Дверь в квартиру была распахнута. Оттуда пахло дорогими духами, едой и чем-то еще… металлическим, тяжелым.

Маркус шагнул внутрь, я – за ним. Полицейский у входной двери нахмурился, когда Езерский объяснил ему кто я, но перечить не стал. Мы в два шага преодолели небольшой коридор, Маркус вошел в нужную комнату первым, я — на мгновение позже.

Комната была похожа на бойню. Брызги крови украшали стены причудливыми багровыми узорами, ковер пропитался темной, почти черной жидкостью. В центре этого кошмара лежало то, что еще недавно было человеком. Тело изуродовали с какой-то нечеловеческой, яростной жестокостью.

Я зажмурилась, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Я сделала шаг назад, инстинкты подсказывали, что отсюда нужно бежать, не оглядываясь. Руки затряслись, ладони разом вспотели. Я судорожно сжала кулаки и открыла глаза.

Никто из присутствующих не обратил на меня внимание. Судмедэксперт, стоящий неподалеку от тела, что-то тихо рассказывал Маркусу. Парочка полицейских стояли у окна, молча рассматривая какие-то бумаги.

Стараясь дышать глубоко, чтобы успокоиться, я заставила себя осмотреть помещение. Осторожно, стараясь не наступить на какую-нибудь улику ненароком, я двинулась вперед, переводя взгляд от одного кровавого развода к другому.

Но зрение подводило, картинка расплывалась от ужаса. Тогда я позволила себе сделать то, на что всегда шла лишь в крайнем случае. То, чего от меня ожидала сейчас полиция. Я прикрыла глаза и сделала крошечный, почти незаметный выдох, выпуская наружу энергию, помогающую моему восприятию.

Я прислушалась к энергии комнаты.

Гудение холодильника в кухне за стеной превратилось в низкий, фоновый гул. Мерцание экрана планшета, который достал один из полицейских, отозвалось слабым, прерывистым импульсом. Но я искала не это, я искала отпечатки не столь очевидные.

И комната ответила. Я открыла глаза, и мой взгляд, теперь обостренный, упал на круглый антикварный столик. На его лакированной поверхности остался кровавый след чьей-то ладони. Рядом лежал сломанный стул, и в месте надлома древесины я уловила остаточный заряд - признак того, что его сломали не физической силой, а силовым импульсом. Присмотрелась к выключенному телевизору - нет, его магией точно не касались.

Мой анализ прервался. Взгляд скользнул дальше, цепляясь за детали, и вдруг зацепился за что-то знакомое.

Он был не на самом видном месте. Даже не рядом с телом. На стене рядом с массивным шкафом, почти у самого пола, маленький, теряющийся среди кровавых пятен вокруг.

Едва заметный, но абсолютно узнаваемый контур. Мне кажется, что в таком виде он напоминал стилизованный цветок. Тот самый символ. Тот, что был на подвеске моей матери. И сейчас он был нарисован кровью.

Ледяная волна прокатилась по спине. Весь ужас происходящего вдруг ушел на второй план, затмеваемый одним этим знаком. Он был здесь. Он был настоящим. И он связывал это кровавое месиво с моим прошлым.

Я почувствовала, как мир плывет. Ноги стали ватными, в глазах потемнело. Но прежде, чем я успела рухнуть прямо в лужу крови у себя под ногами, я почувствовала, как чьи-то сильные руки обхватили меня, не дав испортить место преступления.

– Давай, вдохни поглубже, — раздался голос Маркуса совсем близко. Я коротко закивала и постаралась выполнить его просьбу. Вдох-выдох. Темнота отступала, из нее выплыло озабоченное лицо Езерского. — Вот так, все хорошо…

Его голос был непривычно тихим, без привычного раздражения и злобы. Он по-прежнему крепко держал меня за плечи, не давая пошатнуться. Его пальцы впивались в кожу почти болезненно, но это было кстати – боль помогала не свалиться обратно в черную пустоту.

Я сделала еще один глубокий, дрожащий вдох. Воздух все еще пах смертью и металлом, но теперь я могла дышать.

– Смотри на меня, – приказным тоном сказал он, и я послушно подняла на него глаза. Его взгляд был пристальным, изучающим, но в нем не было ни капли прежнего раздражения. – Ты в порядке?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Мой взгляд опустился вниз, но он резко качнул меня за плечи, заставив снова смотреть на себя. Наклонился ближе.

– Нет, хватит. Смотри на меня. Только на меня, слышишь? — его голос тихий и строгий.

Я снова кивнула. В горле стоял ком.

– Маркус… - тихо произнесла я и дрожащей рукой указала на рисунок у пола. - Там опять этот символ…

– Да, вижу, — спустя мгновение сказал Езерский и, подхватив меня под локоть, практически выволок из комнаты. – Давай выйдем подышать.

Мы спустились вниз и вышли на улицу. Я уже чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы вырваться из его хватки и, широким шагом отойдя от основного скопления полицейских, сесть прямо на бордюр, уткнувшись лицом в собственные колени. Провела по волосам руками, зарывшись в них пальцами.

Раздались шаги, их обладатель остановился почти вплотную ко мне, но не начинал разговор. Почти до боли закусив губу, я наконец подняла голову.

Маркус стоял и смотрел на меня сверху вниз. Он заслонял собой солнце, и его лицо скрывалось в тени. Я щурилась, пытаясь разглядеть его выражение, но виделся лишь напряженный силуэт и сжатые кулаки.

– Ну что, – его голос прозвучал резко, но без обычной злобы. – Пришла в себя?

Я обхватила колени руками, все еще чувствуя слабость в ногах.

– Да, вроде… прошло. Просто… вид… – я сглотнула, не в силах закончить.

– Вид был еще тот, – сухо констатировал он. – Не место для тебя тут.

Он сделал шаг ближе, и его тень накрыла меня полностью.

– Встань. Сидеть на асфальте – последнее дело.

Я послушно поднялась, пошатываясь. Он молча наблюдал, не предлагая помощи, но и не отводя взгляда, будто проверяя, не рухну ли я снова.

– Слушай, мне не нужны тут падающие в обморок женщины. Ты чуть не испортила улики, — в его голосе вновь прозвучали нотки раздражения и досады. Но они вдруг показались каким-то… напускными? Впрочем, мне все равно стало неловко, ведь он отчасти был прав — упала бы прямо посреди комнаты, размазала там кровь, следов бы добавила, а старые стерла…

– Прости, — тихо пробормотала я. — Но я ведь не испортила…

– Молчи. Иди к машине и просто жди. Толку от тебя там никакого, — строго сказал он, но потом добавил: — У меня в двери есть вода, выпей. Вид у тебя до сих пор мертвецки бледный.

Я слабо кивнула, ища глазами машину. И в этот момент откуда-то из-за спины Маркуса раздался громкий мужской голос:

– Маркус Андреевич Езерский? Позвольте представиться, Кирилл Алексеевич Смирнов, капитан отдела уголовного розыска ДОН района Измайлово, направлен в качестве помощника в расследовании убийств и поиске темного незарегистрированного мага.

Глава 17.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Маркус не повернулся сразу, лишь его плечи напряглись еще сильнее. Он медленно, почти нехотя развернулся к новоприбывшему.

Капитан Смирнов был полной его противоположностью – ухоженный, даже, я бы сказала, прилизанный, в идеально сидящей форме, со светлыми волосами и с уверенной улыбкой на гладком лице. Его взгляд скользнул по мне с легким любопытством.

– Капитан, – голос Маркуса прозвучал глухо, как удар по дереву. – Вы немного опоздали на представление. Место уже обрабатывают.

– Тем не менее, прибыл по первому звонку, – Смирнов легко парировал, его улыбка не дрогнула. Он протянул руку Маркусу, но тот лишь кивнул, делая вид, что не заметил жеста. Рука капитана плавно опустилась. – Мне поручено оказывать вам всяческое содействие в этом деле. И, как я понимаю, вот эта юная леди и есть тот самый… незарегистрированный маг?

Его взгляд снова упал на меня, изучающий, проницательный. Я инстинктивно отступила на шаг, чувствуя себя маленьким зверьком напротив охотничьей собаки.

– Допустим, – резко ответил Маркус, своим телом заслоняя меня от взгляда капитана. – Но она отвечает только на мои вопросы.

Я с недоумением покосилась на майора. Разве они с капитаном не должны быть за одно? Откуда такая неприязнь?

– Конечно, конечно, я все понимаю, – Смирнов кивнул, но его глаза продолжали рассматривать меня через плечо Маркуса. – Просто думал, может, у нее уже есть какие-то соображения? Свежий взгляд и все такое… Может, заметила что-то, что упустили опытные глаза?

– Она заметила, что ей нужно в машину и выпить воды, – безжалостно оборвал его Маркус. Он завел руку себе за спину и легонько махнул ею в сторону машины. – Капитан, пройдемте, я введу вас в курс дела.

Смирнов на секунду задержал на мне взгляд, затем его лицо снова расплылось в улыбке.

– Как скажете, майор. Всегда рад работать с лучшими.

Я почти бегом дошла до машины, влезла внутрь и захлопнула дверь. Через лобовое стекло я видела, как два оперативника отошли в сторону. Маркус говорил что-то короткое и резкое, тыча пальцем в сторону дома. Смирнов слушал, кивая, но его поза была расслабленной, почти небрежной.

Он что-то сказал в ответ, и Маркус обернулся, бросив взгляд на машину. На его лице читалось еще большее раздражение, чем обычно. Он что-то резко ответил, и Смирнов лишь развел руками, делая вид, что не понимает.

Я перегнулась через водительское сидение и, достав бутылку воды, сделала несколько больших глотков Не знаю, почему я вдруг так разнервничалась — вроде бы ничего такого не произошло, но реакция Маркуса на этого капитана заставила меня смотреть на него с опаской.

Я провела в машине еще минут двадцать, пока вдруг рядом с пассажирской дверью не возник этот Кирилл. От неожиданности я вздрогнула. Эта дурацкая улыбка словно и не покидала его лицо — он слегка наклонился и рукой показал, чтобы я либо опустила стекло, либо вышла из машины. Выходить мне совершенно не хотелось, поэтому я нажала на кнопку на двери.

– Вероника Дмитриевна, как вы себя чувствуете? — учтиво спросил он, едва стекло опустилось. Я покосилась на улицу за ним — Маркуса нигде не было видно.

– Н-нормально, — запнувшись ответила я.

– Приятно это слышать. Мне сказали, что вы чуть не упали в обморок на месте преступления — на такие вещи тяжело смотреть и опытным полицейским, а вам так тем более, — его голос звучал необычайно мягко, он проникновенно смотрел в мои глаза, и мне от этого было не по себе.

– Вероника Дмитриевна, послушайте, я совершенно не хочу вас напрягать или подвергать какой-либо опасности, но, как меня информировало начальство, у полиции с вами заключена сделка, — в его голосе прозвучали виноватые нотки. Он переступил с ноги на ногу, замялся, словно следующие слова, которые он собирался произнести, доставляли ему самому дискомфорт. — Я бы не хотел вас утруждать, но вам нужно пройти со мной обратно на место преступления. Вы, я так понимаю, не успели в достаточной степени осмотреть помещение и найти там что-то важное? Важного там, конечно же, может и не быть — никто не осудит, если вы ничего не найдете, но давайте еще раз осмотримся?

Желания возвращаться в ту жуткую комнату у меня не было, но в его словах был смысл. Я действительно решила отключиться слишком рано и не успела толком ничего рассмотреть. Но Маркус сказал сидеть в машине — если я вдруг уйду, он будет ругаться.

Я нервно провела языком по пересохшим губам, глядя на эту неисчезающую улыбку.

– Маркус Андреевич сказал мне ждать здесь, – попыталась я возразить, но мой голос прозвучал неуверенно.

Улыбка капитана стала чуть шире, почти снисходительной.

– Маркус Андреевич сейчас поглощен работой, у него голова занята другим. А мы с вами можем действовать быстрее. Десять минут, не больше. И потом я лично отведу вас обратно. Он даже не заметит вашего отсутствия.

Его рука легким жестом показала на дверь, приглашая выйти. Это было вежливо, но в его тоне сквозила непоколебимая уверенность, что его приказ будет выполнен.

– Я… – я замялась, чувствуя, как потеют ладони. Выйти – ослушаться прямого приказа Маркуса. Остаться – вызвать подозрения у этого слишком учтивого капитана, который явно что-то замышлял.

– Вероника Дмитриевна, – его голос стал тише, почти заговорщицким. – Поверьте, я понимаю ваш страх. Но чем быстрее мы осмотрим место, тем быстрее вы сможете уехать отсюда. И тем быстрее мы все закончим. Разве не этого вы хотите?

Я бросила отчаянный взгляд в сторону дома, надеясь увидеть знакомую фигуру. Но Маркуса нигде не было видно.

– Хорошо, – сдалась я, чувствуя, как от волнения немеют ноги. – Но только на десять минут.

– Разумеется, – он отступил, пропуская меня, и его улыбка на мгновение показалась мне излишне самодовольной. – Я ценю ваше сотрудничество.

Я вышла из машины. Капитан Смирнов галантно предложил руку, но я сделала вид, что не заметила, и пошла вперед.

Он повел меня обратно к дому, его шаги были легкими и беззвучными, в отличие от более тяжелой поступи Маркуса. С каждым шагом тревога сжимала горло все туже. Я совершала ошибку. Я знала это. Но отступать было уже поздно.

Глава 18.

Мы снова вошли в подъезд. Воздух все еще был густым и сладковатым, но теперь этот запах вызывал у меня тошноту. Капитан Смирнов уверенно шел впереди, не оглядываясь, будто был здесь уже много раз.

Он придержал передо мной дверь в квартиру. Я замерла на пороге, не в силах заставить себя снова через него переступить.

– Проходите, не бойтесь, – его голос прозвучал слишком бодро для этого места. – Мы тут ненадолго.

Я сделала шаг внутрь. Людей в комнате стало еще меньше — осталась только парочка криминалистов, копошащихся в дальнем углу. Они мельком взглянули на нас и, узнав Смирнова, тут же опустили глаза, продолжая работу.

– Итак, Вероника Дмитриевна, – капитан обвел комнату жестом, словно мы были на экскурсии. – Осмотритесь внимательно. Попробуйте вспомнить, что вы почувствовали, когда вошли с майором Езерским. Может, какая-то деталь привлекла ваше внимание до того, как вам стало плохо?

Я машинально кивнула, стараясь не смотреть на засохшую лужу крови на полу. Мой взгляд скользил по стенам, по мебели, ни на чем не задерживаясь. Я пыталась делать вид, что стараюсь вспомнить, но в голове была лишь одна мысль: «Где Маркус?».

Для правдоподобности я двинулась вдоль стены и остановилась рядом со шкафом. Посмотрела на потолок, опустила взгляд на стены и, наконец, посмотрела вниз, туда, где ранее видела символ. Он все еще был там, и я поспешно отвернулась, изобразив, что окружающие его кровавые разводы вновь заставили меня чувствовать себя плохо.

– Н-нет, простите, но я ничего не вижу… — я виновато посмотрела на капитана. Его изучающе-пронзительный взгляд как будто видел меня насквозь.

– Ничего страшного, – голос Смирнова прозвучал почти ласково, но в его глазах мелькнуло разочарование. – Напрягать себя не стоит.

Он сделал вид, что осматривает комнату, но его взгляд скользнул по тому месту у шкафа. Я затаила дыхание, ожидая вопроса, но он лишь вздохнул.

– Кажется, мы здесь закончили. Не будем больше тревожить это место. Провожу вас обратно.

Он жестом указал на выход, и я поспешила к двери, чувствуя, как футболка прилипает к мокрой спине. Каждый шаг отдавался глухим звуком в тишине, нарушаемой лишь щелчками фотоаппарата криминалистов.

Мы вышли на свежий воздух. Я жадно вдохнула, пытаясь очистить легкие от сладковатого запаха смерти, но он, казалось, въелся в одежду и даже в кожу.

Я посмотрела вперед, и тут мое сердце пропустило удар.

Маркус стоял у нашей машины, прислонившись к капоту. Его лицо казалось каменной маской, но я успела узнать его достаточно хорошо, чтобы увидеть бурю эмоций за этим спокойствием. Он смотрел прямо на нас, и его взгляд был тяжелым и холодным, как сталь.

Капитан Смирнов, казалось, ничуть не смутился.

– Маркус Андреевич! Прекрасно, что вы здесь. Мы как раз завершили осмотр. К сожалению, безрезультатно.

Маркус медленно выпрямился. Он проигнорировал Смирнова, его взгляд оставался прикован ко мне.

– В машину. Сейчас же, – его голос был тихим, но таким холодным, что я вздрогнула.

Я бросилась к пассажирской двери и влезла внутрь, стараясь стать как можно меньше и незаметнее.

Через лобовое стекло я видела, как они стоят друг напротив друга. Смирнов что-то говорил, его улыбка не сходила с лица. Маркус молчал, слушая, его руки скрещены на груди.

Потом он резко развернулся, обошел машину и сел за руль. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что я вздрогнула. Он завел двигатель и тронулся с места, даже не пристегнувшись. Мы ехали молча, но эта тишина пугала намного сильнее, чем если бы Маркус просто на меня наорал.

Вдруг он ударил ладонью по рулю, и я вздрогнула от неожиданности.

– Что он от тебя хотел? — процедил майор сквозь зубы.

– Он… он сказал, что нужно еще раз осмотреть место преступления, – пролепетала я, теребя край футболки. – Что у меня сделка с полицией, и я могла упустить что-то важное…

– И ты пошла? Хотя я сказал тебе сидеть в машине? — он сжал руль с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Я… Маркус, он ведь тоже полицейский, вот я и подумала… — я не решалась поднять на него взгляд, поэтому говорила тихо, уставившись в свои колени. – Слушай, он ведь прав. От меня никакого толка. Я ведь не знаю, какие у вас там личные разборки, делаю, что могу…

– И что ты можешь? — в сердцах воскликнул Езерский. Я, закусив губу, промолчала. В салоне вновь повисла напряженная тишина, в которой мы ехали минут десять, пока майор вновь ее не нарушил.

– Почему не сказала Смирнову про символ? – в этот раз его голос звучал спокойнее. Я робко подняла на него взгляд — он нервно барабанил пальцами по рулю, но казался уже не таким напряженным.

– Потому что… – я запнулась, уставившись на него. – Не знаю! Потому что мне хватает общения с одним майором полиции, не хочу, чтобы рядом со мной околачивался еще кто-то!

Он коротко кивнул, и уголок его губ дрогнул в ухмылке, отдаленно напоминающей удовлетворенную.

– Хорошо.

И опять тишина, но я чувствовала, что напряжение спало, и в какой-то момент решилась задать вопрос.

– Маркус, как думаешь, кто рисует эти символы? — осторожно поинтересовалась я.

Он долго молчал, глядя на дорогу.

– Есть два варианта, – наконец произнёс он, и голос его звучал устало. – Первый – это сам убийца. Помечает места, как территорию. Или оставляет знак для кого-то.

Я сглотнула, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

– А второй? – прошептала я.

– Второй… – он прервался, чтобы перестроится в соседний ряд. – Второй вариант хуже. Что это делает кто-то другой. Кто-то, кто следит за убийствами. Или… направляет убийцу.

– А к какому варианту больше склоняешься ты? — решила уточнить я.

– Пока не знаю, — он покачал головой, а потом неожиданно посмотрел на меня. – Но ты была права. Этот символ действительно что-то значит, и нам надо выяснить, что именно.

У меня даже не возникло желания сказать что-то вроде “я же говорила!”. Я лишь кивнула, углубившись в свои мысли. Совершенно никакого понимания, что делать дальше. Сказать ему, что я знаю, где я видела этот символ? Нет, тогда он может подумать, что я связана с убийствами и упечь меня за решетку раньше времени. Настаивать, что я его совершенно не помню? Кажется, пока это единственный выход.

– Пойдем, надо захватить пару вещей, — произнес Маркус и вышел из машины. Я последовала за ним.

– А куда мы потом? — еле поспевая за мужчиной, спросила я.

– Во-первых, нам бы поесть, — сказал он, и у меня аж брови на лоб полезли от неожиданности. Я-то уже было решила, что он способен неделю жить на одной яичнице и даже не думать о еде. – А во-вторых, нас все еще ждет Дёмин-старший.

Глава 19.

Я замерла у двери в подъезд. От упоминания еды у меня вдруг в животе проснулся кит, радостно запевший песню. Время обеда уже прошло, и организм напоминал о необходимости восполнить потраченные силы. Только вот картина с места убийства все еще стояла перед глазами, и желания что-то класть в рот не было совершенно.

– А можно… можно я прямо вот быстренько ополоснусь и переоденусь? И еще стирку закину? — округлив глаза, я умоляюще посмотрела на Маркуса. Тот хотел было возразить, но я успела вставить слово первой: – У меня ощущение, что я вся пропахла кровью и смертью. Этот запах все еще чудится…

Что бы ни хотел сказать Езерский, он промолчал. Вместо этого просто кивнул, открывая передо мной дверь подъезда.

Едва оказавшись в квартире, я бросилась в ванную комнату.

– Только недолго! — бросил мне вслед Маркус, доставая телефон. Уж не знаю, как он интерпретировал мой взмах рукой, но больше я от него не услышала ни слова.

Едва заперев за собой дверь, я принялась срывать с себя одежду. Понюхала футболку, чтобы убедиться, что я не схожу с ума, и этот сладковатый металлический запах действительно проник в ткань.

Я швырнула вещи в стиральную машину под раковиной, судорожно нажала кнопки, добавляя порошка с ароматом альпийских лугов с тройной дозой. Руки вдруг задрожали. Просто смыть это водой показалось кощунством. Каждая молекула этого запаха кричала о случившемся.

Закрыв глаза, я прислонилась лбом к прохладной дверце машинки. От воспоминаний внутри сильно заколотилось сердце. Я глубоко дышала, пытаясь заглушить тошноту и навязчивые образы. Покосилась на ногу, где вокруг щиколотки висел трекер - как жаль, что мне нельзя лишний раз использовать магию. По коже побежали мурашки от энергии, рвавшейся наружу, требующей очистить, сжечь скверну. Но я лишь стиснула зубы и сильнее прижалась к холодному металлу. Нет, только не сейчас.

Резко поднялась на ноги, перешагнула через край ванны и открыла воду. Ледяные струи окатили меня, обжигая кожу, смывая пот и запах, но они не могли избавить меня от ощущения чего-то липкого и мерзкого, задержавшегося на коже словно пленка. Я схватила мочалку, и начала с остервенением тереть кожу, пока не стало больно, пытаясь физически стереть память о том месте.

В моменте стало совсем не по себе. Я сделала воду погорячее, прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. Тут же перед глазами возникло то кровавое месиво, что осталось от тела жертвы. Пришлось до боли прикусить нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Магия внутри меня отозвалась легкой вспышкой.

И этой вспышки, видимо, хватило, чтобы на моей ноге предательски запищал трекер. Даже не запищал, а заорал на всю комнату. Я с недоумением посмотрела на браслет на своей ноге. Это что за радость такая, я же даже не воспользовалась своей силой, она просто всколыхнулась внутри меня, а он устраивает дискотеку!

Мои размышления вдруг прервались громким грохотом. Я забыла закрыть дверь в ванную на замок? В следующий момент шторка ванной была отдернута в сторону, и передо мной возник майор Езерский собственной персоной. Кажется, он был в ярости - сложно оценивать эмоции, когда стоишь в чем мать родила и пытаешься прикрыть то, что обычно не предназначено для чужих глаз.

Я вскрикнула и инстинктивно прижала к груди мокрую мочалку – жалкая попытка сохранить хоть каплю достоинства. Вода продолжала литься, окутывая паром его напряженную фигуру.

— Ты что, с ума сошел?! — закричала я, вжимаясь спиной в стену. — Выйди немедленно!

Но Езерский не двигался. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, скользнул по мне с подозрением.

— Я слышал сигнал, — его голос был низким, угрожающим, едва заглушающим шум воды. — Что ты сделала?

— Ничего! Я просто... вспомнила место убийства! — выпалила я, чувствуя, как предательская дрожь бежит по коже, и она была не от холода. — Или мне теперь и думать нельзя? Этот ваш трекер сходит с ума! Во мне просто всколыхнулась магия, я ее даже не использовала!

Его взгляд метнулся к моей руке, все еще сжимавшей мочалку у груди. На секунду задержался на коже плеча, которую я тёрла до красноты. Вернулся обратно к лицу, на котором застыла маска возмущения и немного страха. Кажется, до него стало доходить. Он сделал неуверенный шаг назад, все еще не отрывая от меня глаз, а потом вдруг… покраснел?

Он резко отвернулся, скомкав шторку в кулаке. Спина его была напряжена, а уши горели багрянцем, таким неестественным на фоне его обычной ледяной сдержанности.

— Ладно, давай тут, заканчивай, — его голос прозвучал хрипло, почти сдавленно. Он вышел, на этот раз не хлопнув дверью, а аккуратно прикрыв ее за собой.

Я осталась стоять под струями воды, дрожа от адреналина, возмущения и нелепого облегчения. Он смутился. Этот каменный истукан, до этого знающий только как на меня ругаться, покраснел и ретировался, как провинившийся школьник.

Выбравшись из ванны, я задержала взгляд на зеркале. Отражение смотрело на меня бледным лицом со слишком большими глазами — все еще испуганными после недавнего вторжения. Я сделала еще один глубокий вдох, собирая остатки самообладания, пытаясь загнать подальше память о его тяжелом взгляде на моей голой коже. Нужно было выглядеть собранной. Обычной.

Я посмотрела на крутящиеся за стеклом машинки вещи. Стремясь быстрее избавиться от преследовавшего меня запаха, я совсем забыла достать сменную одежду. Вот черт. Ну, ничего. Если завернуться в полотенце, то он не увидит ничего лишнего. Хотя… Он же только что видел куда больше. Мысль об этом заставила меня смутиться. Но сумка стояла почти рядом, у дивана. Быстренько выбежать, схватить одежду и обратно — он не должен заметить ничего лишнего.

Я обернулась в большое банное полотенце, плотно запахнув его на груди, и приоткрыла дверь. В квартире было тихо, слышалось только мерное гудение стиральной машины из-за моей спины.

– Маркус? – тихо позвала я, высунув голову в коридор, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я забыла взять с собой одежду. Можно я быстро?..

– Давай, – донеслось из кухни, и его голос прозвучал нарочито безэмоционально. – Еду уже заказал, будет минут через двадцать.

Я выскочила из ванной и бросилась к дивану. Краем глаза отметила, как Маркус оторвал взгляд от экрана телефона. Его глаза, всего несколько минут назад пылавшие гневом, а потом – смущением, теперь просто внимательно на меня смотрели. Слишком внимательно. Он молча следил за моими движениями, и по моей спине пробежали мурашки. Щеки предательски вспыхнули, но я стиснула зубы – не хотела показывать ему свое смущение.

Я осторожно присела на корточки, одной рукой придерживая полотенце, а второй лихорадочно роясь в сумке.

– Я заказал китайскую лапшу. Ее делают тут за углом, поэтому доставляют всегда быстро, - вдруг решил сообщить мне Езерский. Я лишь кивнула, нащупав в сумке нижнее белье. За спиной раздался звук отодвигаемого стула и шаги. Мое сердце ушло в пятки. Маркус остановился в паре метров от меня, и я невольно обернулась посмотреть, что он там делает.

– Что, не справляешься? - спросил он, и в его голосе я уловила знакомую ухмылку, но теперь в ней слышалась какая-то новая, натянутая нота. Я аж дар речи потеряла от его нахальства. Щеки предательски покраснели еще сильнее, но я вовремя взяла себя в руки и встала, зажав в руках комок вещей.

– Воспитанные люди, – выдохнула я, глядя ему прямо в глаза, – на голых женщин так откровенно не пялятся. Особенно после того, как уже вломились к ней в душ.

Гордо задрав нос, я прошествовала обратно в ванную комнату. Позади меня раздался короткий, сдавленный звук – не то смешок, не то откашливание. Громко хлопнула дверью для поддержания образа. А потом прислонилась спиной к прохладному дереву, стараясь унять дрожь в коленях, появившейся от ярости, конечно же. Только от ярости.

Быстро натянула белье, джинсы, футболку. Ткань пахла домом, обычной жизнью, которой сейчас не было. В зеркале на меня смотрело раскрасневшееся лицо со слишком яркими пятнами на щеках и блестящими глазами. «Воспитанные люди», вот же я ляпнула! Как будто его такие вещи вообще волнуют.

Сделала глубокий вдох, пытаясь собрать остатки самообладания. Нужно было вернуться туда с каменным лицом, показать, что его наглость меня не задела.

Вышла из ванной, стараясь смотреть куда угодно, только не на него. Маркус сидел на том же месте, на его лице играла чересчур довольная ухмылка.

– Ну что, пришла в себя? – спросил он.

– Я всегда в себе, – отрезала я, плюхнувшись на диван. – Лапша-то скоро будет?

Он фыркнул, но его взгляд, быстрый и цепкий, снова скользнул по мне, будто проверяя эффект от своих слов. В этот раз я не отвела глаз, встретив его взгляд с вызовом. Пусть знает, что со мной такие номера не проходят.

– Ладно, не злись, - вдруг произнес он, и я, округлив глаза от изумления, уставилась прямо на него. – Хотел просто отвлечь.

Я аж потерялась, не зная, что ответить. Это он мне так помочь пытался? Да уж, способы у него, конечно. Хотя отвлек так отвлек, ничего не могу сказать. Вывел из равновесия, заставил думать не о месте преступления, а о том, как бы не выпустить из рук полотенце.

– Странный способ, - честно сказала я, падая на бок. Диван так и манил остаться на нем на весь оставшийся день. Волосы тут же намочили маленькую диванную подушку, но я и не думала лишать себя удовольствия полежать.

Маркус пожал плечами и вновь достал телефон. Я же просто расслабилась, глядя в окно, пока мои размышления о вечном не прервал звонок в дверь. Маркус тут же поднялся, собираясь принять доставку, но я оказалась проворнее - в миг подскочила с дивана и босиком помчалась в коридор. Еда! Меня покормят!

Сердце радостно застучало в такт моим босым ступням по холодному паркету. Я распахнула дверь, и в нос ударил божественный аромат жареной лапши, соевого соуса и чего-то острого. Курьер, паренек лет восемнадцати, замер с широко раскрытыми глазами, увидев меня – растрепанную, с мокрыми волосами, босую и, вероятно, все еще с горящими щеками.

– Вероника! – позади раздался предупредительный голос Маркуса, но я уже протягивала руки к заветным пакетам.

– Спасибо! – выпалила я курьеру, хватая пакеты и едва не роняя их от нетерпения. – Все в порядке, я сама!

Я отступила в прихожую, позволяя двери захлопнуться. Маркус стоял в коридоре, скрестив руки на груди, с выражением легкого недоумения на лице и глупой полуулыбкой.

– Ты что, с голоду умираешь? – спросил он, следя за тем, как я, прижимая пакеты к груди, несу их в кухню, как самое драгоценное сокровище.

– Ты не представляешь, – бросила я через плечо, уже расставляя контейнеры на столе. – Мой желудок уже начал переваривать сам себя. И он не церемонится.

Я судорожно вскрыла крышку первого контейнера. Пар от только что приготовленной лапши обжег мне лицо, но это был райский ожог. Я схватила палочки, разломала их и, даже не садясь, накрутила первую порцию.

– М-м-м-м, – невольно вырвался у меня блаженный стон. Это было невероятно. Горячее, соленое, немного острое. Самая лучшая еда в моей жизни. Я, наконец, опустилась на стул. Заедать стресс - что может быть прекраснее?

Только тогда я заметила, что Маркус все еще стоит и смотрит на меня с той же странной полуулыбкой. Он медленно подошел к столу и взял свои палочки.

– Рад, что тебе нравится, – произнес он, и в его голосе прозвучала неподдельная искренность. Он сел напротив и тоже принялся за еду, но его движения были спокойными, размеренными, в то время как я поглощала лапшу со скоростью света.

Несколько минут мы ели в тишине, прерываемой лишь моими довольными вздохами. Напряжение последних часов начало понемногу отступать, сменяясь приятной теплотой и сытостью. Даже присутствие Маркуса перестало казаться таким уж неприятным. По крайней мере, пока он меня кормил.

*** Маркус наблюдал за ней, поедающей лапшу, и чувствовал, как внутри него что-то непоправимо смещается. Всего час назад он ворвался к ней в душ, услышав звон трекера, готовый к чему угодно. Увидел её голую, испуганную, прижавшуюся к стене – и сгорел от стыда и злости на самого себя.

Несмотря на то, что он инстинктивно отвел взгляд, едва понял, что сделал, картинка уже впечаталась в мозг. Слишком многое он успел заметить за то мгновение, показавшееся ему вечностью: мокрые пряди волос, прилипшие к шее и плечам, капли воды на коже, которую она до красноты терла мочалкой. Выступающие ключицы, тонкая талия. И теперь эти обрывки воспоминаний против его воли всплывали снова и снова, заставляя кровь приливать к лицу и заставляя его чувствовать себя последним подлецом. Ему было стыдно. Стыдно за этот непрофессионализм, за грубое вторжение, за то, что он не может выкинуть ее образ из головы.

А теперь она сидела напротив, с мокрыми волосами и раскрасневшимися щеками, и жевала эту чёртову лапшу, словно ничего не произошло.

Он видел, как дрожали её руки, когда она хватала контейнеры. Слышал этот непроизвольный стон удовольствия от первого куска. И этот её внезапный, лихорадочный порыв – броситься к двери босиком, опередив его, чтобы первой схватить еду. Не из вредности. А потому что она была по-настоящему голодна, напугана и вымотана. Потому что еда стала для неё отдушиной в происходящем кошмаре.

И он вдруг с абсолютной, кристальной ясностью понял: она не играет. Никогда не играла. Все её уловки, все эти попытки торговаться, колкости и внезапные вспышки благодарности – это не тактика. Это инстинктивные реакции загнанного в угол человека, который отчаянно пытается выжить и сохранить хоть крупицу достоинства.

Мысль ударила его с неожиданной силой. Он всегда видел в подозреваемых лишь врагов, инструменты, проблемы. А она оказалась… живой. Со своей болью, своими страхами, своими дурацкими привычками.

Он провёл рукой по лицу. План оставался прежним. Найти убийцу. Сдать Веронику обратно, чтобы ее увезли далеко-далеко отбывать заслуженный срок, а он продолжит жить так, словно ничего этого не было.

Глава 20.

Я отложила пустой контейнер, с наслаждением вытерла рот салфеткой и посмотрела на Маркуса. Он как раз доедал свою порцию, его движения были до неприличия аккуратными.

– Ну что, – выдохнула я, чувствуя, как боевой дух возвращается ко мне вместе с калориями. – Теперь я готова хоть к главе оборотней, хоть к самому дьяволу. Везите, товарищ майор.

Маркус усмехнулся, собирая в пакет мусор.

– К дьяволу не обещаю, но будешь надоедать - постараюсь, - съехидничал он, но звучало это как-то не так зло, как обычно. – Давай, собирайся, пора ехать.

После еды хотелось отдохнуть, переварить съеденное, но пришло время поработать. Благо собираться мне недолго - волосы уже почти высохли, я их лишь быстро расчесала, оставив распущенными. Они красиво легли волнами по плечам, и я пожалела, что не взяла что-то красивое из одежды - одни футболки да толстовка, нет чтоб платье захватить! Кто же знал, что меня пригласит к себе столь важная персона.

Я наспех нарисовала подобие стрелок, накрасила ресницы и сунула ноги в кроссовки - вот и все сборы. Маркус, уже стоявший у двери, окинул меня беглым, но оценивающим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то, что я не сразу смогла опознать — не насмешка, а скорее... одобрение? Да нет, быть такого не может.

– Ты чего так смотришь? - с вызовом спросила я, пройдя мимо мужчины и открыв дверь.

– Смотрю как ты за пять минут превратилась из уставшей мыши в мышь с подведенными глазами, - произнёс он, и в его голосе прозвучала знакомая ехидная нотка. – Что, решила произвести впечатление на Александра Николаевича?

– А тебя что, это беспокоит? - огрызнулась я. – Может, мне в жизни не хватает богатого и влиятельного мужчины. Он, между прочим, весьма симпатичный для своих лет!

Он фыркнул, следуя за мной по лестнице.

– Меня беспокоит только то, что ты потратила драгоценное время на стрелки, вместо того чтобы просто собраться. Но выглядишь... сносно.

– Ой, какой комплимент, – я закатила глаза, но почему-то краешек губ сам собой дрогнул в улыбке. – Прямо расплываюсь от удовольствия.

Путь занял около часа. Чем ближе мы приближались к Таганскому району, тем больше я чувствовала, как сытое спокойствие меняется на возрастающее напряжение. Нет, конечно, Дёмин-старший мне показался приятнейшим мужчиной, но не стоит забывать, что это всего лишь первое впечатление, а такие люди умеют его производить.

– Ну что, мышь с подведенными глазами, – голос Маркуса вернул меня из размышлений к реальности. – Готова к встрече?

Я нервно сглотнула. Честно говоря, не очень-то я и была готова. Как-то слишком много навалилось за этот день, и встреча с главой Таганской общины была хорошей такой вишенкой на торте проблем.

– Конечно, я-то ему, в отличие от тебя, нравлюсь, - язвительно ответила я, скрывая свою тревогу.

Мы вышли из машины и оказались перед воротами невысокого трехэтажного здания, огороженного от улицы высоким резным забором, через который просматривалась небольшая прогулочная зона перед особняком. Интересно живут оборотни, ничего не скажешь. Цены на недвижимость видели вообще? Особняк в центре, ишь.

Маркус провел меня через пропускной пункт. Оборотень средних лет в человеческом обличии проверил документы Маркуса, выслушал объяснение кто я, связался с кем-то по рации и нехотя нас пропустил. Мне показалось, что он даже принюхался, когда мы проходили мимо - наверное, запах запоминал или что-то типа того.

Мы подошли к тяжелой двустворчатой двери с кованными элементами. Не успел Маркус поднять руку, чтобы ее открыть, как створки распахнулись перед нами как по волшебству. Внутри стояла парочка охранников в черных костюмах. Мне стало неуютно от их взгляда - как будто я что-то украсть пришла, а не по приглашению их начальства.

– Александр Николаевич ждет вас, - низким голосом произнес один из них, переведя взгляд с Езерского на меня и обратно.

Что за оборотни такие невоспитанные, даже не поздоровались! Хотя ругаться с ними из-за этого я, конечно же, не стану.

Майор кивнул мне, и я пошла следом за ним и за решившим нас сопроводить охранником. Мы прошли по просторному холлу со старинным паркетом и высокими потолками. Воздух здесь пах старым деревом, полировкой и дорогими сигарами.

Охранник остановился перед массивной дверью из темного дерева, кивнул и отошел в сторону.

Дверь открылась. В кабинете за большим письменным столом из темного дерева сидел Александр Николаевич Дёмин. Он оторвался от экрана ноутбука и поднял на нас свой взгляд.

– Вероника Дмитриевна, Маркус Андреевич! - он расплылся в улыбке и поднялся со своего кресла. - Рад, что вы все же нашли время посетить наш скромный дом!

Я замерла на пороге, сраженная наповал. Этот кабинет с дубовыми панелями, книжными шкафами до потолка и массивным столом был больше похож на рабочий кабинет какого-нибудь министра, а не «скромный дом». Маркус, кажется, почувствовал мой ступор. Он легонько подтолкнул меня, заставляя сделать шаг внутрь.

– Александр Николаевич, добрый вечер, - вежливо поздоровался Маркус, проходя вперед.

– Ну что вы, что вы, проходите, садитесь! – Дёмин вышел из-за стола и жестом указал на кожаные кресла перед камином, где уже стоял низкий столик с кофейным сервизом. Это смотрелось так по-домашнему, что становилось жутковато. – Чай? Может быть, что-то покрепче? Вероника Дмитриевна, вы как? Могу предложить кофе.

Он улыбался по-доброму, но его глаза – светлые, почти желтые – оставались неподвижными и внимательными, как у волка, оценивающего добычу. Он не просто пытался быть вежливым. Он следил за мной, за каждой моей реакцией.

– Спасибо, чай, пожалуйста, – выдавила я, пытаясь вернуть себе дар речи. Села на край кресла, чувствуя себя школьницей на ковре у директора.

– Расслабьтесь, у нас же просто дружеская встреча, - Александр Николаевич посмотрел на Маркуса. - А что я могу предложить вам, майор Езерский?

– Ничего, спасибо, - сухо ответил Маркус, садясь в кресло, на которое указал оборотень.

– Как знаете, - легко кивнул Дёмин. В этот же момент дверь вновь открылась, и в комнату зашла хрупкого вида девушка. Она несла поднос с чайничком и двумя чашками. Столь быстрый сервис даже как-то настораживал.

– Как себя чувствует Вася? - поинтересовалась я, глядя, как девушка быстро подошла к столику напротив меня, поставила поднос, налила ароматный чай в чашку и поспешила покинуть комнату.

– Спасибо, Вероника, он быстро идет на поправку. Ах, молодость, на нем все заживает так быстро! - Все это время светлые глаза оборотня продолжали с интересом меня изучать. Казалось, он видел не только мой наскоро наведенный макияж, но и весь пережитый за день стресс.

Едва за девушкой закрылась дверь, Дёмин подошел к своему столу и нажал на какую-то кнопку. Замок на двери щелкнул, а под потолком вспыхнула и погасла охранная руна.

– Итак, теперь нас никто не потревожит. Предлагаю сразу перейти к делу, - уже серьезным тоном сказал глава Таганской общины оборотней.

Глава 21.

Я взяла чашку и глотнула чай, чтобы скрыть свое волнение.

– Какой-то темный маг терроризирует этот город. Он убил моего брата, - тихо, но четко проговорил оборотень. – Я хочу, чтобы вы его нашли, и, думаю, могу поделиться информацией, которой владею.

Я покосилась на Маркуса. Он сидел неподвижно, но я заметила, как он сжал челюсти.

– Маркус Андреевич, вы знаете, кто больше всех сейчас заинтересован в поимке темного мага? - Александр Николаевич внимательно посмотрел на майора. - Кто постоянно дергает Департамент оккультного надзора, кто постоянно давит на ваше начальство, лезет в расследование и пытается всячески узнать о его ходе?

Маркус слегка прищурился.

– Григорий Владимирович? - спросил майор.

– Григорий Владимирович Нестеров лишь негласно курирует работу Департамента, Маркус, - отмахнулся Дёмин, и в его голосе скользнуло раздражение. – Я говорю о том, кто реально дергает за ниточки. Кто каждый день звонит вашему непосредственному начальнику, и интересуется малейшими деталями, которые даже не должны его касаться.

Маркус замер. Я видела, как мужчина задумался, ушел внутрь себя, перебирая лица, факты, разговоры.

– И кто же? - спустя несколько секунд спросил майор.

– Артём Владиславович Вальтер, - судя по лицу Езерского, это имя было ему знакомо. Только я в этой комнате сидела, абсолютно не понимая, кто все эти люди, о которых идет речь, и зачем я тут вообще нахожусь. Подула на горячий чай и осторожно глотнула еще, при этом стараясь не пропустить что-то важное в разговоре мужчин.

– Не понимаю, как он с этим связан, - ответил майор, слегка нахмурившись.

– Когда нашли тело моего брата, я решил провести свое расследование, - пояснил Дёмин. - И мои информаторы сообщили, что Артём Владиславович начал интересоваться ходом расследования еще в тот момент, когда был найден труп первой жертвы.

Я замерла, прислушиваясь к его словам.

– Вальтер… – Маркус произнес это имя так, словно пробуя на вкус что-то горькое и знакомое.

– Прошу прощения… - не выдержав, подала голос я. – Но кто такой этот Вальтер?

Оба мужчины разом повернули ко мне головы.

– Глава фармацевтической компании Вальтфарм, - тут же пояснил оборотень. Маркус же кинул неодобрительный взгляд в его сторону, словно не желая давать мне больше подробностей, чем считал необходимым. Но Александр Николаевич не обращал на его недовольство никакого внимания. – Его деятельность буквально ведется на острие ножа. Для простых людей - это обычная компания, занимающаяся разработкой новых лекарств. Но на деле все гораздо сложнее. Несколько раз его подчиненных ловили на использовании магии при тестировании лекарств для обычных людей - и, к сожалению, эти тесты заканчивались весьма плачевно. Но сам он всегда выходил сухим из воды.

Наконец он вновь переключил свое внимание на Маркуса.

– Я бы посоветовал найти способ с ним пересечься.

– Пересечься с Вальтером? – Маркус усмехнулся, но в его глазах не было веселья. – Легко сказать. Он окружен такой толпой юристов и охранников, что к нему не подступиться. Официальный запрос он проигнорирует, а неофициальная встреча закончится для меня увольнением, если не хуже.

– Я не предлагаю идти к нему с обыском, – Дёмин отхлебнул чаю, его взгляд стал хитрым. – У вас же в скором времени состоится тот самый благотворительный аукцион в поддержку… кого вы там обычно поддерживаете? Пострадавших от некротических ритуалов?

Маркус нахмурился, явно пытаясь вспомнить.

– Кажется, да. Но я никогда на них не бываю. Это для… – он бросил на меня короткий взгляд, – для людей в дорогих костюмах, которые жертвуют деньги, чтобы пощеголять перед камерами.

– Именно, – Дёмин улыбнулся, будто Маркус только что произнес гениальную мысль. – И Артём Владиславович будет там главным спонсором. Его лицо будет на всех первых полосах. Он никогда не пропускает такие мероприятия – слишком любит быть в центре внимания.

Я почувствовала насмешку в его голосе.

– Вот вам и идеальная возможность «случайно» столкнуться с ним. На нейтральной территории, под прицелом камер, - закончил оборотень.

– Вы так говорите, словно нам что-то угрожает, - осторожно сказала я и с недоумением посмотрела на Маркуса. - Он ведь тоже хочет найти убийцу, разве нам стоит его опасаться?

– Тебе точно не стоит, ты никуда не пойдешь, - Маркус резко поднялся с кресла. – Александр Николаевич, спасибо за наводку. Не смеем вас больше отвлекать, нам пора.

– Ну что же вы так, сводили бы девушку на мероприятие, - Дёмин покачал головой, и в его глазах блеснули задорные искорки. - Я уверен, в платье она бы смотрелась восхитительно.

Я смущенно улыбнулась оборотню. Какой же все-таки приятный дядечка, пусть от него и веет опасностью.

Маркус проигнорировал эти слова, его взгляд был устремлен на меня, твердый и не допускающий возражений. Я нехотя поднялась с кресла.

– Спасибо за чай, Александр Николаевич, – вежливо сказала я, чувствуя, как Маркус буквально жжет меня взглядом. – И за информацию.

– Рад помочь, дорогая, - ответил оборотень, и я почувствовала, как мои щеки залила краска. – Маркус Андреевич, найдите убийцу моего брата. Это все, о чем я прошу.

Последние слова были произнесены таким тоном, что стало понятно - это не просто просьба. Мы с майором поспешно покинули помещение, не проронив больше ни слова. И только когда мы вновь оказались в его машине, позволили себе расслабиться. Я осторожно взглянула на мужчину.

– Ма-аркус Андреевич, - протянула я. - Это ведь зацепка, да?

Он не ответил, только тяжело вздохнул.

– Ну Ма-аркус Андреевич, - я состроила максимально жалобное лицо. – Когда там этот аукцион, можно я поеду? Если вы дадите разрешение использовать мои способности, я бы могла помочь…

– Нет! - его резкий тон не предполагал обжалования этого решения. - Не забывай, что ты не следователь, а просто заключенная. Не вижу ни единой причины брать тебя с собой. Брать тебя на место убийства настаивает начальство, но на столь важном приеме тебе делать однозначно нечего.

Я вздохнула и, сложив руки на груди, отвернулась. Так-то он прав, с его точки зрения мне там точно нечего делать. А вот с моей - это зацепка, возможность узнать чуть больше информации, выяснить, откуда символ появляется на местах убийств. Но сейчас у меня вряд ли получится его переспорить.

Глава 22.

Ночь прошла без происшествий. Мы с Маркусом почти не разговаривали после визита к Дёмину. Я полностью ушла в свои мысли, отказываясь признавать, что слова майора о том, что я всего лишь заключенная, вызвали во мне болезненный отклик.

Проснувшись утром, я обнаружила Езерского уже одетым. Подозрительно глядя на его довольное выражение лица, подошла к холодильнику, чтобы достать сливки к кофе, и замерла, обдуваемая холодным воздухом, глядя на заполненные едой полки.

– Когда успел? - пробурчала я, доставая творожок с клубничным вкусом.

– Ты слишком крепко спишь, - раздался приближающийся голос откуда-то из коридора. Нутром почувствовала, как майор встал где-то позади меня. – Не знал, что тебе понравится, взял всего по чуть-чуть…

Я повернулась и, прищурившись, с подозрением обвела его взглядом. Это точно тот самый майор Езерский, что считает меня бесполезным довеском, мешающим работать? Или ему до сих пор стыдно, что ворвался ко мне в душ без приглашения?

– Ну, спасибо, конечно, не знаю, чем заслужила такую честь, - я закрыла холодильник и полезла за ложкой.

Он ничего на это не ответил, молча сел за стол и открыл ноутбук. Я села напротив, ковыряя творожок ложкой. В его тоне снова сквозила привычная сухость, но щедрость холодильника говорила об обратном. Это противоречие сбивало с толку.

– Значит, это не извинения за вчерашнее? – рискнула я уточнить, стараясь, чтобы голос прозвучал нейтрально.

Он на секунду поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то нечитаемое.

– Вчерашнее? – он сделал вид, что не понимает. – А, то, что я назвал тебя заключенной? Это была констатация факта. Не более того. Ешь свой творожок.

Он пожал плечами и снова уткнулся в монитор.

Я вздохнула, понимая, что большего не добьюсь. Он снова выстроил вокруг себя стену, и пытаться пробить ее было бесполезно. Кажется, смутить его и вывести хоть на какие-то эмоции может лишь вид голой женщины в его ванной. Я облизнула ложку, задумчиво глядя на сосредоточенного майора.

Внезапно я поймала себя на мысли, что рассматриваю его лицо. Не просто смотрю, а вглядываюсь в жесткую линию скул, в легкую тень щетины, в сосредоточенную складку между бровей. И поняла, что за всей этой маской неприступности скрывается обычный мужчина. Уставший, измотанный, но зачем-то купивший мне творожок с клубникой.

Он почувствовал мой взгляд и поднял глаза. Наши взгляды встретились, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то неуловимое – не раздражение, не злость, а скорее недоумение.

– Что? – буркнул он, отводя взгляд обратно к экрану, но пальцы на клавиатуре замерли.

– Ничего, – я улыбнулась про себя и принялась снова ковырять творожок. – Просто думаю, что вы не такой уж и плохой, Маркус Андреевич. Для майора полиции, который считает меня обузой.

Он фыркнул, но уголок его рта дрогнул.

– Не обольщайся. Это стратегическая инвестиция. Когда ты сытая - соображаешь лучше.

– Конечно, конечно, – протянула я, подмигивая ему мысленно. – Чисто стратегическая.

Я доела творожок и отнесла баночку в мусорку. Когда повернулась, он все еще смотрел на меня.

– Готовься через пять минут, – сказал он, закрывая ноутбук. – Едем. И прекрати смотреть на меня как на экспонат в музее.

– Есть, товарищ майор, – ответила я, обольстительно ему улыбнувшись.

Уже через десять минут мы вышли из дома, а через час машина резко затормозила у знакомого здания. Опять в отдел. Да я тут такими темпами стану своей. Мы вышли из машины, и тут же откуда-то из тени появился капитан Смирнов. Его улыбка была ослепительной, как всегда.

– Маркус Андреевич! Вероника Дмитриевна! – он сделал изящный полупоклон в мою сторону. – Вы просто сияете сегодня. Отдых явно пошёл на пользу.

Маркус лишь хмыкнул, занимая позицию между мной и капитаном. Но Смирнов, словно не замечая этого, сделал шаг вперёд.

– Позвольте, – он мягко взял меня под локоть, как будто поддерживая, и наклонился так близко, что его губы почти коснулись моего уха. Его дыхание было тёплым, а шёпот – едва слышным, но чётким, как лезвие. – Буду рад переговорить с вами сегодня.

Он отстранился так же быстро, как и приблизился, его лицо снова озарилось беззаботной улыбкой.

– Наслаждайтесь днём, коллеги! – бросил он и скрылся внутри здания, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и повисшее в воздухе напряжение.

Я замерла на месте, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Казалось бы, он не сделал мне ничего плохого, но манера общения и что-то в его внешности заставляло все во мне напрягаться от одного его присутствия.

Маркус повернулся ко мне.

– Что он тебе сказал? – спросил он тихо, но с таким напором, что по коже пробежал холодок.

– Да в общем-то ничего, - честно ответила я, глядя ему в глаза. - Говорит, пообщаться хочет. Может я ему понравилась!

Майор прищурился, с подозрением вглядываясь в мое лицо.

– Да что-о? - возмущенно протянула я. - Пойдем давай, хватит тут меня подозревать во всем подряд!

Я обошла Маркуса и быстрым шагом направилась в сторону входа в отдел. Как бы меня ни напрягало чрезмерное внимание Кирилла, лишний раз Маркусу я это точно не покажу.

Коллеги Езерского бросали на нас быстрые, любопытные взгляды, прежде чем спешно отвести глаза. Маркус догнал меня за пару шагов, его пальцы легли на мой локоть, заставляя притормозить.

– Хватит дурачиться, – прорычал он себе под нос. – Ты выглядишь смешно.

Я попыталась выдернуть руку, но его стальная хватка не позволяла этого сделать.

– А ты перестань на меня рычать, как сержант на новобранца! – прошипела я в ответ, но сбавила скорость.

– Буду рычать, пока ты не начнешь включать голову, – он наклонился ко мне, его губы почти касались моего уха, повторяя жест Смирнова, но с совершенно иным эффектом. От его близости по моей коже вдруг пробежали мурашки. Я лишь неоднозначно хмыкнула в ответ и дернула головой, стараясь от него отдалиться.

Едва мы вошли в его кабинет, как я сорвалась с места и села на рабочее кресло Маркуса. От моего напора оно слегка отъехало от стола, но меня это не смутило - я вцепилась в подлокотники и с вызовом посмотрела на майора.

– Либо найди мне еще один стул, либо я сижу тут!

Маркус замер у двери, наблюдая, как я устраиваюсь в его кресле. По его лицу пробежала тень раздражения.

– Слезай, – его голос прозвучал ровно, но с оттенком предупреждения. – Это не игровая площадка.

– А что, майор? – я откинулась на спинку, чувствуя, как адреналин придает мне смелости. – Боишься, что твой стул мне больше подходит?

Он медленно подошел к столу и уперся в него руками, наклонившись ко мне. Его лицо оказалось в сантиметрах от моего.

– Ты можешь себя нормально вести? – тихо спросил он.

– Может, хватит меня пугать? – я не отводила взгляд, хотя сердце бешено колотилось. – Я уже поняла, что тут все страшные и опасные. Может, перейдем к делу?

Он выдержал паузу, изучая мое лицо. Потом неожиданно выпрямился, и угроза в его позе сменилась на привычную деловую собранность.

– Да, давай перейдем. У меня дела, а ты правила знаешь. Из кабинета ни ногой! - и на этой ноте он покинул меня, оставив в гордом одиночестве посреди серых стен.

***

Маркус вышел из кабинета, притворив дверь с чуть большей силой, чем было необходимо. Он остановился и, на мгновение зажмурившись, провел рукой по лицу, будто пытаясь стереть остатки её изучающего, внимательного взгляда. Такого же, каким она смотрела на него за завтраком.

«Вы не такой уж и плохой, Маркус Андреевич».

Эти слова, сказанные утром, вновь прозвенели у него в ушах.

Она не просто смотрела на него. Разглядывала. И что самое мерзкое – ему это… что? Не понравилось? Напротив. Это вызвало странное, смутное тепло где-то под рёбрами, от которого он тут же попытался избавиться. Она играла. Должна была играть. Это её способ манипуляции – то огрызаться, то делать вид, что он ей чуть ли не нравится.

Но тогда зачем он купил этот идиотский творожок с клубникой? Зачем стоял в магазине, чувствуя себя полным идиотом, и гадал, что ей вообще может нравиться? Стратегическая инвестиция, чёрт возьми. Чтобы она лучше соображала. Только и всего.

Его собственные мысли заводили в тупик. За столь короткий срок она умудрилась проникнуть везде. В его квартиру, на его кухню, в его душ, в его мысли. Он снова, против воли, вспомнил капли воды на её ключицах и сжал кулаки, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Не сейчас, ему нужно собраться.

Мысли переключились на капитана. Маркус видел, как тот взял её под локоть, наклонился, прошептал что-то. И видел, как она замерла. Испугалась? Его первым импульсом было оттащить этого слащавого хама подальше. Защитить.

Он фыркнул про себя. Защитить. От кого? От коллеги? Ради чего? Ради неё самой, женщины, которая сидела сейчас в его кресле и нагло проверяла границы его терпения?

Глава 23.

Дверь захлопнулась, и я осталась одна в тишине кабинета. Адреналин постепенно отступал, сменяясь ощущением глупой бравады. Что я вообще пыталась доказать этим детским бунтом? Но делать нечего, придется вновь побыть птичкой в клетке.

Стало очень скучно. Спустя полчаса я принялась крутиться на кресле, пока у меня перед глазами не начали плыть стены. В момент, когда я оттолкнулась ногой особенно сильно, дверь в кабинет распахнулась. Я схватилась за стол и почти радостно подняла взгляд на вошедшего, однако в проеме стоял отнюдь не Езерский.

– Вероника Дмитриевна, – голос Смирнова звучал приторно сладко. – Всецело осуждаю Маркуса Андреевича - негоже оставлять такую девушку скучать в одиночестве.

Я резко остановила кресло так, что оно противно скрипнуло. Сердце упало куда-то в ботинки.

– Капитан, – я попыталась сделать голос твердым, но он предательски дрогнул. – Майор Езерский запретил мне с кем-либо общаться без его присутствия.

Смирнов мягко закрыл дверь. Голливудская улыбка как приклеенная не сползала с его лица.

– О, я прекрасно осведомлен о правилах Маркуса Андреевича. Он вполне доступно мне их объяснил. – Он сделал несколько шагов вглубь кабинета, его взгляд скользнул вдоль стен, по столу, и сфокусировался на мне. – Но, видите ли, некоторые вещи люди не в силах контролировать. Не сочтите за грубость, но как только я вас увидел, во мне взыграло любопытство.

Я смотрела на него исподлобья, судорожно пытаясь понять, что ему от меня надо. Тем временем Смирнов подошел к шкафу, бегло просматривая корешки дел.

– Капитан, – я снова попыталась, но голос сорвался на шепот. – Пожалуйста, уйдите. Маркус сейчас вернётся.

– Маркус, – он произнёс имя с лёгкой насмешкой, – задержался на совещании. У нас есть время познакомиться поближе. Он ведь даже не предоставил вам стул? Невежливо. Мужчина должен быть галантным.

В его словах была правда, но то, каким тоном он это говорил заставляло задуматься.

– Я… я просто жду, когда майор вернётся, – пробормотала я, отводя глаза.

– Конечно, конечно, – он мягко кивнул и сделал ещё один шаг к столу. – И чем же вы занимаетесь в его отсутствие? Наверное скучаете?

– Ничем особенным, - выдохнула я. - И мне совсем не скучно.

– Ну конечно, - он кивнул. Подошел к столу, и аккуратно сел на его край. Теперь, когда он находился ко мне так близко, я вдруг поняла, как чувствует себя мышь, оказавшись в лапах кота.

– Вероника - я же могу называть вас просто по имени? - спросил он, проникновенно глядя мне в глаза. Хотелось сказать “нет”, но, сама не знаю почему, я медленно кивнула.

– Замечательно, – его улыбка стала ещё уже и острее. Он наклонился чуть ближе, и я почувствовала холодок исходящей от него опасности. – Такое красивое имя. Оно вам действительно подходит. Знаете, Вероника, иногда самые ценные открытия делаются не во время официальных допросов, а в такие вот… непринужденные моменты.

Он обвел меня взглядом, и я бы не удивилась, если бы он после этого облизнулся. Но нет, он лишь вздохнул.

– Мне кажется, вы не из тех, кто любит сидеть сложа руки, – продолжил он, его голос стал тише, почти заговорщицким. – Вам интересно докопаться до сути. Утолить своё любопытство. Я это чувствую. И, признаться, мне это в вас нравится.

Он подался вперед и заглянул под стол. Я проследила за его взглядом - он смотрел на трекер на моей ноге.

– Маркус Андреевич, конечно, опытный оперативник. Но он смотрит на дело через призму правил и инструкций. Иногда это мешает увидеть всю картину целиком. А вы… вы видите то, что другие упускают. Не так ли?

– Если вы о моих способностях, то все описано в моем личном деле, - холодно ответила я.

– Конечно же я его читал. Вы весьма способный и сильный стихийный маг, чьи возможности видеть энергетическое магическое вмешательство весьма ценно, я уж молчу про генерацию молний и электромагнитных полей, - на его лице читалось восхищение, но я прекрасно понимала, что оно наиграно. – Может быть, продемонстрируете их?

С этими словами он достал из кармана свой мобильник и положил на стол передо мной. Я с сомнением посмотрела на телефон, вспоминая, как громко орал трекер в ванной комнате. Хотя на месте преступления он молчал - интересно, с чем это связано?

Смирнов слегка подался вперед.

– Не волнуйтесь. Я разрешаю использовать ваши способности - этот браслетик у вас на ноге кричать не будет.

Я замерла, глядя на телефон, потом на его улыбающееся лицо. В чем смысл его просьбы, если он читал отчет о моем задержании и личное дело? Я слегка нахмурилась, взвешивая “за” и “против”. Он не торопил меня, лишь смотрел в ожидании.

Пожав плечами, я внутренне коснулась своей силы. Браслет на ноге и правда молчал - неужели он просто подчинялся приказам? Я на мгновение прикрыла глаза, а потом посмотрела на телефон иначе, через призму своей магии.

В телефоне явно кто-то копался. Я знала, что есть маги, которые умеют больше, чем я. Их способности были отчасти схожи с моими - но другие. Развитие технологий простых людей не стояло на месте - и оккультно-магического сообщества тоже. Некоторые научились не просто передавать импульсы, но и считывать хранящуюся на носителях информацию. Я так не могла, но зато вполне себе ясно видела, что кто-то в этот телефон влезал. И даже недавно - судя по всему, недели две назад.

Я перевела взгляд на Смирнова. Стоило ли говорить ему о моей находке? Он вопросительно изогнул бровь.

– Кто-то влез вам в телефон две недели назад, - наконец прервала тишину я и скрестила руки на груди.

– Восхитительно, просто замечательно! - его восторг казался искренним, как у ребенка, которому дали конфету. Правда вот он совершенно не выглядел удивленным. Это что, была какая-то проверка? – Вероника, вы - чудо!

– Капитан, все это было в отчете… - непонимающе сказала я.

– Да-да, конечно. В отчете написано, что вы - сильный стихийный маг. А еще написано про ваш потенциал. Знаете, я хотел сам посмотреть на ваши возможности к столь тонкому… видению вещей. Пускать молнии направо и налево любой дурак сможет, уж простите за грубость, а вот чувствовать такие особые волны…

Я бросила взгляд на дверь. Маркус, твою дивизию, когда же ты появишься и избавишь меня от общения с этим странным капитаном?

– ...а вот чувствовать такие особые волны... это дар. Редкий и ценный, – закончил он, и его голос приобрёл почти благоговейные нотки. Он смотрел на меня не как на подозреваемую, а как коллекционер на уникальный экспонат. Его слова были похожи на яд – лестные, но смертельно опасные.

Он, наконец, слез со стола и выпрямился во весь рост и одарил меня, наверное, самой обворожительной из всех своих улыбок.

– Вероника, позвольте пригласить вас на ужин, - вдруг сказал он, и я от неожиданности потеряла дар речи.

– Вы в курсе, что я тут вообще-то задержана, сама под следствием, и все такое? - осторожно уточнила я.

– Конечно, но, знаете, в отличие от Маркуса Андреевича я… более свободных взглядов. Закон непреклонен, это факт, но почему бы не провести оставшееся время на свободе с пользой? - он картинно всплеснул руками, а потом наклонился ближе ко мне и произнес более тихим голосом: – Тем более как знать, может быть, если вы окажетесь полезны следствию, то мне удастся уговорить начальство… улучшить условия вашей сделки?

Я нервно сглотнула. Идти с ним на ужин не хотелось совершенно, но вдруг он действительно может как-то повлиять на срок моего заключения?

– Я не тороплю вас с ответом, - он вновь выпрямился. - Но я был бы счастлив, окажи вы мне такую честь.

Глава 24.

Я молчала, переваривая его предложение. Ужин. С капитаном полиции, который смотрел на меня как на редкую бабочку, которую вот-вот приколят булавкой к стенке. Соблазн был велик – возможность вырваться из-под контроля Маркуса, возможно, даже договориться о лучших условиях. Но каждая частичка моего естества кричала, что это ловушка.

– Капитан, – я выбрала слова с крайней осторожностью, – я… польщена. Искренне. Но вы понимаете, моё нынешнее положение не располагает к ужинам в приятной компании. Майор Езерский…

– Меня назначили помогать майору Езерскому в расследовании, – мягко, но настойчиво перебил он. – Я имею право забрать вас у него, если это необходимо для дела. В конце концов, Вероника, что может быть невиннее ужина с мужчиной, который искренне желает вам помочь?

Его улыбка была ослепительной. И абсолютно фальшивой.

В этот момент дверь кабинета распахнулась.

На пороге стоял Маркус. У меня вдруг возникло дежавю - в руках он держал два бумажных стаканчика с кофе. Его взгляд перебежал с моего растерянного лица на улыбающегося Смирнова, и его собственное лицо вдруг превратилось в каменную маску.

– Капитан, – его голос показался мне даже ниже, чем обычно. – Вы что-то забыли в моём кабинете?

Смирнов даже не вздрогнул. Он медленно повернулся к Маркусу, его улыбка никуда не делась.

– Маркус Андреевич! Как раз вовремя. Я как раз приглашал Веронику Дмитриевну поужинать. Обсудить её будущее в более… неформальной обстановке. Уверен, вы не против?

Маркус шагнул вперёд. Он был крупнее Смирнова, и мне на мгновение показалось, что он просто вытеснит капитана в коридор.

– Выйдите, – прошипел он. Не повышая голоса, но с такой силой, что показалось будто воздух в кабинете задрожал. – Немедленно. И забудьте дорогу сюда. Если я ещё раз увижу вас рядом с ней без моего разрешения, ваш следующий рапорт будет о нарушении субординации и учинение помех в расследование. Ясно?

Улыбка на лице Смирнова наконец дрогнула. Не исчезла, но стала тоньше, и словно более зловещей.

– Как скажете, майор, – он кивнул, его глаза холодно блеснули. – Не хотел вторгаться на вашу территорию. Всего доброго, Вероника Дмитриевна. Надеюсь, вы обдумаете моё предложение.

Он вышел, бесшумно закрыв за собой дверь.

Маркус повернулся ко мне. Его лицо прямо-таки светилось недовольством.

– Это что сейчас было?

Я вжалась в кресло.

– Маркус, я не виновата! - воскликнула я. - Он сам пришел! Начал свои эти речи дурацкие вести, а ты мне сказал не уходить никуда отсюда - я и не ушла…

– Ах значит теперь мы решили меня слушаться? - он поставил наконец кофе на стол. Я уж начала переживать, что стаканчики полетят в стену или их сожмут чересчур сильно ненароком. - Как вовремя! И что ты ему пообещала?

– Ничего! - я вдруг вскочила на ноги, почувствовав, как страх сменяется возмущением. - Ничего не обещала, хотя могла бы! Его, вообще-то, поставили тебе помогать, и он имеет право со мной разговаривать! А если нет - то объясни, наконец, что между вами такое происходит и почему ты ему не доверяешь!

Маркус в два шага оказался рядом со мной.

– Я тебе ничего не должен объяснять, - тихо сказал он.

– Тогда хватит со мной так разговаривать, - я с вызовом посмотрела на него снизу вверх. - Не хочешь объяснять - не надо, но тогда я буду делать так, как посчитаю нужным, понятно?

Я замерла, ожидая взрыва. Его недовольство было почти осязаемым. Но вместо крика Маркус резко развернулся и с силой провел рукой по волосам, взъерошив прическу.

– Ты права, – он выдохнул, и его голос прозвучал хрипло и устало. – Я не должен с тобой так разговаривать.

Он повернулся ко мне, и в его глазах уже не было злости. Была лишь глубокая, выматывающая усталость.

– Но ты должна понять одну вещь, – он сделал шаг ближе. - Этот человек… Я пытался навести на него справки. Он появился внезапно, и мне это не понравилось. Я сделал запрос в его отдел - и там мне не сказали ничего конкретного. Я не знаю кто он, что он и зачем он здесь, хотя обычно я получаю ответы на свои вопросы. Поэтому, пожалуйста, думай, прежде чем вести себя так… как обычно ты себя ведешь.

Я застыла, переваривая его слова. Признание в том, что он чего-то не знает, прозвучало из его уст почти шокирующе. Маркус Езерский, всегда уверенный, всегда контролирующий ситуацию, вдруг оказался в тупике.

– Ты... ты ничего не нашёл? – недоверчиво переспросила я. – Вообще ничего?

– Ничего полезного, – он мрачно покачал головой, отворачиваясь к окну. – Сухая официальная биография. Отличник, безупречная служба, быстрый карьерный рост. Слишком уж безупречно. Слишком быстрый. Как будто кто-то специально вычистил всё лишнее и оставил только глянцевую обложку.

Он обернулся ко мне, и в его глазах читалась редкая для него неуверенность.

– Так не бывает. У всех есть свои скелеты в шкафу. Уголки, которые не хочется показывать. А у него все чисто. И это пугает куда больше, чем криминальное прошлое.

Он снова провёл рукой по волосам, и в этом жесте читалась какая-то беспомощность, из-за которой моё возмущение окончательно улетучилось.

– Поэтому да, – он взглянул на меня, и его взгляд был прямым и честным. – Я не доверяю ему. Потому что не знаю, кто он.

***

Маркус замер в коридоре отдела, сжимая в руке рапорт. Запрос в отдел кадров по поводу капитана Смирнова вернулся с сухим лаконичным ответом. «Сведения соответствуют служебной записке. Нареканий не имеет. Взысканий не имеет. Поощрения: благодарности от руководства, премии по итогам квартала».

Слова были правильными, подобранными, выверенными. И абсолютно ничего не значащими. Как будто кто-то взял идеальную биографию вымышленного образцового сотрудника и наложил ее на живого человека.

Маркус чувствовал, как внутри нарастает ярость. Он привык к сопротивлению системы, к бюрократической волоките, к замалчиванию. Но это было другое. Это была стена, в которую он бился с размаху и которая не собиралась поддаваться.

Он не мог найти ни одной зацепки. Ни одного старого дела, где бы фигурировал Смирнов до его внезапного появления здесь. Ни одного коллегу из прошлых отделов, готового проболтаться за чашкой кофе о его странностях или ошибках. Ничего. Капитан Кирилл Смирнов возник из ниоткуда, облаченный в безупречный мундир и ослепительную улыбку, и это безупречное ничто пугало Маркуса куда больше, чем грязное, но понятное досье.

Он чувствовал зудящее беспокойство где-то под лопаткой – инстинкты кричали, что со Смирновым что-то не так. Что этот человек – угроза. Но как бороться с угрозой, у которой нет лица? Которую нельзя ухватить за прошлое, прижать к стенке старыми грехами?

Порвав бесполезную бумагу на несколько мелких частей, он швырнул ее в ближайшую урну. Подошел к кофемашине, случайно вытащил два бумажных стаканчика. Хотел было один поставить на место, но рука сама замерла в воздухе. Наверное, Вероника тоже хочет кофе.

Когда он вошел в кабинет, то увидел их. Смирнова, склонившегося над Вероникой со своей слащавой, ядовитой улыбкой. И ее - не огрызающуюся, не язвящую, напряженно смотревшую на капитана.

Капитан не стал долго задерживаться в кабинете. И когда дверь за ним закрылась, Маркус повернулся к Веронике. Нахлынувшие эмоции бушевали где-то внутри, но даже он сам не мог понять, на кого именно он злится. На нее? На капитана Смирнова? Или, может быть, на самого себя, потому что вдруг почувствовал, что он не может защитить то, что должно быть под его защитой?

Глава 25.

Следующие несколько дней показались мне сплошной вереницей однообразия. Как будто я снова пошла на работу, вот только мне за нее не платят и, по-сути, я не особо-то и работаю. Несколько раз мне показывали какие-то предметы - пара мобильных телефонов, компьютер, умные часы. Все было без толку, никаких зацепок. Мы еще раз съездили на место последнего убийства, где уже все было прибрано, и меня заставили пройтись по соседним комнатам, и даже заглянуть в квартиру соседей, о чем они, конечно же, не догадывались, пребывая в блаженном магическом сне.

Первый день Маркус со мной практически не разговаривал - может быть обижался на мой разговор с Кириллом. Не знаю. Но потом постепенно оттаял. Иногда даже затевал разговор сам и на совершенно отвлеченные от расследования темы. В какой-то момент я даже растрогалась, когда он соизволил вечером поинтересоваться, хочу ли я на ужин пиццу или что-то другое.

– Маркус, - спросила я, откусив кусочек от горячего шедевра итальянской кухни. - Может, вернёшь мне мобильный, я тебе хоть за еду деньги переведу. А то кормишь меня уже неделю, мне аж почти неловко.

– Замолчи и ешь свою пиццу, – буркнул он, но я заметила, как майор слегка улыбнулся. Он отпил из банки с лимонадом, смотря куда-то мимо меня. – Мне потом возместят все убытки.

– О-о, так я могу не скромничать в выборе? - с наслаждением прожевывая кусок шампиньона, воскликнула я. – Тогда давай закажем в следующий раз что-то побольше!

– Не наглей, – с усмешкой ответил он, но в его тоне не было строгости. Он отодвинул пустую картонную коробку и внимательно посмотрел на меня. – Ладно, раз уж ты такая щедрая, есть кое-что поважнее денег.

Я насторожилась, откладывая в сторону корочку от пиццы. Его взгляд стал сосредоточенным, деловым.

– Завтра у меня совещание с начальством. Будут задавать вопросы о ходе расследования. И о тебе. – Он помолчал, давая словам улечься. – Смирнов тоже будет там. Предполагаю, что он наверняка попытается выставить меня некомпетентным, а тебя – проблемой, которую нужно передать в «более опытные руки». Его руки.

Я нахмурилась.

– Что значит “передать”? Я вам не вещь какая-то, чтоб меня передавать.

– Ты поняла о чем я, - проигнорировав мое возмущение, ответил майор. - Я выше по званию, но у него, судя по всему, свои связи…

– Э-эй, я не хочу, чтобы за мной присматривал кто-то еще! - воскликнула я, вскакивая на ноги. – Я к тебе то кое-как привыкла, а этот… он же… смотрит на меня, как голодающий на кусок пиццы!

Я в сердцах ткнула в пустую коробку.

Маркус смотрел на меня, и на его лице впервые за все время я увидела не раздражение, а что-то похожее понимание.

– Успокойся, – сказал он тихо, но твёрдо. – Я не отдам тебя Смирнову. Ни за что.

Я замерла, переводя дух. Его слова прозвучали не как обещание, а как констатация факта.

– Для этого, правда, придется поспрашивать еще нескольких знакомых, чтобы узнать о нем хоть что-то конкретное, - добавил Маркус, глядя на то, как я вцепилась в край стола.

Внезапно у него зазвонил телефон. Езерский поднял трубку, молча выслушал, что ему сказали на том конце.

– Есть зацепка, - произнес он, подорвавшись со своего места. - Некий Александр Вишняков позвонил в департамент и сообщил, что является свидетелем последнего убийства. Нужно срочно ехать к нему.

– Но сейчас уже почти ночь! Я с тобой или забросишь меня в отдел? - спросила я.

– Ты со мной, – он уже натягивал куртку, его движения стали резкими и собранными. – Быстро собирайся. Сейчас мне нужна будет вся твоя внимательность.

Он выбросил пустую коробку от пиццы в мусорку и потянулся к ключам.

– Этот Вишняков… Слишком удобно. Слишком вовремя. После недели молчания вдруг находится свидетель. – Он бросил на меня колкий взгляд. – Как думаешь, совпадение?

Я лишь пожала плечами.

– В любом случае, будь готова ко всему. И… – он запнулся у двери, – если что-то пойдёт не так, делай то, что я скажу. Без споров. Договорились?

– Договорились, – кивнула я, чувствуя, как знакомый холодок страха снова пополз по спине. Но теперь к нему примешивалось нечто новое – азарт. Мы наконец-то сдвинулись с мёртвой точки.

Он распахнул дверь.

– Тогда поехали. Посмотрим, что за сюрприз приготовил для нас этот «свидетель».

Маркус гнал машину с такой скоростью, что я в какой-то момент даже зажмурилась. Никогда не любила быструю езду, а тут, подгоняемый желанием быстрее раскрыть эти преступления и поймать убийцу, Маркус перестраивался из ряда в ряд резко, но ловко.

Машина остановилась у старой пятиэтажки. Не панельки под снос, а такой, добротной, кирпичной. Я напряженно смотрела на темные окна - сейчас, конечно, была почти полночь, но странно, что в доме не горит ни одно окно. Возможно, майор подумал о том же - выражение сосредоточенности на его лице подкреплялось общей собранностью и напряжением.

– Держись позади меня, - сказал он, доставая из бардачка пистолет, и вышел из машины. Мы подошли к запертой двери подъезда, и Маркус вдруг кивнул мне на домофон. Второй раз мне говорить было не нужно - легкий точечный импульс, и дверь со щелчком открылась. Мужчина скользнул в темноту подъезда, я следом.

Мы осторожно поднялись на третий этаж. Маркус шел уверенно, словно кот, видящий в темноте, а мне вот пришлось хвататься за перила и выбирать, куда ставить ногу. Дверь одной из квартир была распахнута настежь, и когда мы оказались на ее пороге, в нос ударил тяжелый, металлический запах, который я тут же узнала.

– Маркус, – прошептала я, хватая его за рукав. – Похоже на кровь.

Он молча кивнул, уже чувствуя то же самое.

В глубине квартиры послышалось какое-то движение. Впереди, очевидно, находилась закрытая дверь, а из под нее лился тусклый свет, шевелящийся, будто кто-то водил за ней фонариком. Под своей рукой, все еще держащей Маркуса за рукав, я вдруг почувствовала, как заиграли его мышцы. Маркус наклонился к моему уху так близко, что его дыхание обдало мою кожу.

– Зажжешь свет как я скажу, - прошептал он, и я кивнула в темноту. Он двинулся вперед, перемещаясь максимально тихо, я же нащупала рукой выключатель на стене.

– Включай! - одновременно с тем, как он распахнул дверь впереди, я сосредоточилась, и по проводам побежало напряжение. Во всей квартире разом вспыхнул свет, из-за чего я на мгновение зажмурилась с непривычки, а потом бросилась по коридору вперед, следом за майором.

В центре гостиной в луже тёмной, почти чёрной крови, лежал мужчина. Поперек его горла шел ровный разрез, словно кто-то полоснул скальпелем. На стене за ним, прямо над телом, был нарисован тот самый символ. Свежий. Ещё влажный.

И у окна, спиной к нам, стоял капитан Смирнов.

Он был в идеально чистой форме, без единой складочки. В руках в белых перчатках он держал телефон с включенным фонариком. Он медленно обернулся. Его лицо было спокойным, почти скучающим, без тени удивления.

– Маркус Андреевич. Вероника Дмитриевна. – Его голос был максимально дружелюбным, как будто в комнату сейчас вошли его давние друзья. – Как своевременно. Я как раз начал осмотр.

Маркус не опускал пистолет. Его палец лежал на спусковом крючке.

– Что вы здесь делаете, капитан? – его голос звучал низко и опасно.

Смирнов поднял руки, а потом показал на телефон.

– Получил тот же вызов, что и вы, видимо. Успел лишь понять, что свидетель… больше не свидетель. Убит несколько минут назад. Преступник, должно быть, ещё где-то рядом. Я уже вызвал подкрепление. – Его глаза, холодные и оценивающие, скользнули по мне. – Вероника Дмитриевна, не хотите ли взглянуть? Возможно, вы почувствуете что-то, что ускользает от нас.

Маркус шагнул вперёд, полностью закрывая меня собой.

– Она ни к чему не притронется. Это место преступления.

Смирнов улыбнулся. Тонко, беззвучно. Это была самая пугающая улыбка, которую я когда-либо видела.

– Её способности восхитительны, майор, и весьма полезны, – он мягко опустил руки и выключил фонарик. – Маркус Андреевич, мы с вами преследуем одну и ту же цель. А теперь позвольте мне делать свою работу. И советую вам заняться тем же.

Он повернулся к телу, как будто мы уже перестали для него существовать. Воздух в комнате сгустился, наполнившись немой, звенящей угрозой. Мы опоздали. Свидетель мёртв.

Глава 26.

Я осторожно шагнула из-за спины Маркуса, игнорируя ледяной взгляд Смирнова. Воздух в квартире был густым и спёртым, пахнущим смертью.

– Маркус, – тихо сказала я, – давай я и правда осмотрюсь.

Он коротко кивнул, и хотя его взгляд не отрывался от Смирнова, я чувствовала, как его внимание переключилось на меня.

Я закрыла глаза, позволив сознанию раствориться в тишине квартиры. Моё внутреннее зрение искало привычный гул проводки, слабые токи в приборах. Но вместо этого на меня обрушилась оглушительная, давящая тишина.

– Электричества нет, – прошептала я, открывая глаза. – Нигде. Во всём подъезде, во всём доме. – Я посмотрела на горящую над головой лампочку, которую зажгла сама. – Кроме того, что я дала.

Смирнов издал одобрительный звук.

– Восхитительно. Значит, наш убийца не просто вырубил свет. Он обесточил всё здание. Профессионально.

Я двинулась дальше, проводя рукой над розетками, прикасаясь кончиками пальцев к выключателям. Я искала хоть малейший след, намёк на чужое вмешательство, на источник этой тотальной тишины. Но там не было ничего. Абсолютная пустота. Как будто энергия была не просто отключена, а вообще никогда не существовала.

– Я... я ничего не чувствую, – наконец призналась я, и голос мой дрогнул от бессилия. – Никакого следа. Только пустоту. Как будто здесь ничего не было. Обычно я чувствую хотя бы мобильные телефоны, планшеты, что угодно, что имеет аккумуляторы, но сейчас… Вообще ничего.

– Как интересно, – протянул Смирнов, наконец поворачиваясь к нам. Его глаза блестели холодным, ненасытным любопытством. – Значит, наш преступник не только искусный убийца, но и настоящий виртуоз стирания следов. Мастер тени.

Его взгляд упал на меня, и в нём читалось не разочарование, а жадное одобрение.

– Вы подтвердили мою теорию, Вероника Дмитриевна. Вы исключительны.

За окнами послышался звук резко тормозящих автомобилей. Капитан улыбнулся своей безжизненной улыбкой и медленно направился к выходу.

– Пойду встречу наших. – На пороге он обернулся. – Вероника. Наше сотрудничество обещает быть чрезвычайно продуктивным.

Он скрылся в чёрном провале подъезда, оставив нас наедине с мёртвым телом и гнетущей, абсолютной тишиной, нарушаемой лишь трепетом плафона под потолком – единственного источника света в море тьмы, который я держала силой собственной воли. Правда снова ускользнула, оставив после себя лишь леденящий душу вакуум. Мы переглянулись с Маркусом, и в воздухе завис немой вопрос: насколько раньше приехал сюда Смирнов?

Двадцать минут спустя я сидела на лавочке у подъезда в компании водителя одной и одного полицейского-псионика, тщательно следящего, чтобы простые люди, проснувшиеся в ночи или проходящие мимо, случайно не бросили в нашу сторону заинтересованного взгляда.

Из подъезда то и дело выходили люди в форме, несли оборудование. Их лица были сосредоточенными, но в глазах читалась усталость от ночного вызова. Никто не смотрел на меня. Я была частью пейзажа — ещё одна деталь в их рутинной работе.

Псионик, молодой парень с усталыми глазами, время от времени бросал на меня оценивающие взгляды. Не враждебные, скорее профессионально-заинтересованные. Как будто пытался прощупать мои границы, оценить уровень угрозы. Я опустила голову, делая вид, что не замечаю его, и сосредоточилась на поддержании того самого света в квартире на третьем этаже, и включив свет полиции в самом подъезде, пока они разбирались, как вернуть электричество в дом. Это было несложно, почти медитативно, и помогало отгородиться от окружающего хаоса.

Вдруг его взгляд стал острее. Он нахмурился, повернулся ко мне.

– Эй, ты это... – он начал, и в его голосе прозвучало лёгкое недоумение. – Ты же сейчас... держишь свет?

Я медленно кивнула, не поднимая глаз.

– Ага, – пробормотала я.

Он присвистнул, тихо, почти восхищённо.

– Через бетонные стены и на расстоянии... не каждый так сможет.

Он замолчал, и я почувствовала, как его ментальное давление ослабло, сменившись на нечто похожее на уважение. Больше он не пытался меня сканировать.

Через пять минут я почувствовала, как в доме вновь вспыхнула энергия. В нескольких окнах загорелся свет. Я отпустила собственную энергию, в которой больше не было необходимости.

Спустя ещё несколько минут из подъезда вышел Маркус. Его лицо было каменной маской, но по напряжённым плечам и сжатым кулакам я поняла — они ничего не нашли. Он поймал мой взгляд и коротко кивнул в сторону нашей машины.

– Поехали, – бросил он, проходя мимо, не останавливаясь.

Я поднялась с лавочки и поплелась за ним, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Псионик молча наблюдал за нами, а потом отвернулся, делая вид, что изучает протокол на планшете.

Дверца машины захлопнулась, отгородив нас от ночи и чужих глаз. Маркус завёл двигатель, но не тронулся с места, уставившись в темноту перед капотом.

– Ничего, – сквозь зубы прорычал он, ударив ладонью по рулю. – Вообще ни черта. Чисто. Как будто призрак сделал.

Он повернулся ко мне, и в его глазах горел холодный огонь.

– Ты уверена, что ничего не чувствовала? Ничего вообще? Малейшую зацепку?

– Только отсутствие энергии и этот символ на стене, - отрицательно покачав головой, ответила я.

– Ты его не вспомнила? - довольно грубо спросил Маркус.

– Прости… - тихо прошептала я.

Мы сидели в молчании, слушая, как мотор тихо работает на холостых. Я смотрела на тёмные окна домов, на спящий город, который и не подозревал, какие тени бродят в его ночи.

– Что-то здесь не чисто, - наконец прервал молчание Езерский. – Вот вроде бы ничего такого этот Смирнов не сделал, но я чувствую, что он оказался здесь первым не просто так.

Глава 27.

Грубо скомканная газета полетела в мусорку. Я лишь с сомнением проследила за ее траекторией, задумавшись, почему в оккультно-магическом сообществе все еще ценят бумагу вопреки современным технологиям. Нет, новостные сайты, конечно же, существовали, прикрытые от обычных людей теми самыми магами, приспособившимися использовать свои способности в сети интернет, но газеты все еще оставаясь в ходу.

– “Департамент оккультного надзора не справляется!” - громко повторил вслух один из заголовков Маркус. - “На что идут наши налоги?”

Я покачала ногой, сидя на краю его стола.

– Кто-то еще слил фото с последнего места преступления - теперь этот символ кому угодно покажется знакомым, – добавил он чуть менее эмоционально, откинувшись на спинку кресла.

– Хочешь, я за кофе схожу? - спросила я, с сочувствием глядя на мужчину. Мне было его искренне жаль - начальство названивало стабильно раз по пять на дню, а иногда и ночью, в ожидании каких-либо результатов. Но их просто не было. Как будто на местах преступлений были только жертвы, а убийца даже близко к ним не подходил.

Маркус перевел на меня взгляд и кивнул. Я спрыгнула на пол и вышла из кабинета - передвигаться без его постоянного надзора по отделу стало моей новой привилегией после того, как мы побывали на месте убийства потенциального свидетеля. Уж не знаю, чем я заслужила эту милость, но, очевидно, доверять мне стали немного больше.

Домой мы практически не заезжали, частенько ночуя прямо в отделе. С момента убийства свидетеля прошли еще пять дней, и они выдались действительно тяжелыми. Я молча наблюдала за тем, как Маркус сутками не вылезает из архива, в тысячный раз пересматривает фотографии с места убийства, обсуждает дела с коллегами, и взгляд его становится все тяжелее. Признаться, я даже почти перестала его подкалывать, проникнувшись сочувствием.

Прошла через коридор на небольшую кухоньку для сотрудников. Здесь стояла простенькая кофемашина, холодильник и микроволновка - собственно, а что еще нужно? Но едва я поставила бумажный стаканчик и ткнула на экране в иконку “капучино”, как за спиной раздалось тихое покашливание.

Я развернулась, уже заведомо зная, кого увижу.

– Вероника Дмитриевна, добрый день. - Вежливая улыбка, идеально выглаженный костюм. Серьезно, он вообще человек?

– Добрый, - буркнула я и вновь уставилась на полившуюся из кофемашины коричневую жидкость.

– Как ваши дела, все хорошо?

Я пробормотала в ответ нечто нечленораздельное. Маркус, как и обещал, смог отстоять мою передачу под контроль Смирнову, но с условием, что тот может свободно спрашивать меня, если это необходимо для расследования. К сожалению, майор так и не смог нарыть на Смирнова ничего нового.

– Знаете, кофе здесь, откровенно, так себе, - прислонившись плечом к косяку двери, произнес Кирилл. – Позвольте мне угостить вас нормальным. Здесь кофейня буквально за углом - майор Езерский даже не успеет глазом моргнуть.

– Нет, спасибо, - помотала головой я. Никогда не замечала, что кофе эти машинки наливают так медленно.

– Очень жаль, - почти искренне сказал капитан. – Там продают еще очень вкусные эклеры.

Наконец поток кофе иссяк, и я схватила горячий стаканчик. Развернулась к Кириллу, надеясь пройти быстрее обратно к Езерскому, но тут… тут мне в голову пришла мысль. Не могу сказать, умная она была или абсолютно глупая, но в тот момент показалась мне вполне имеющей право на жизнь. Если у Маркуса не вышло выспросить через свои источники про этого Смирнова - может, у меня получится спросить его самого? Ежику понятно, что Кирилл от меня чего-то хочет, но вдруг я смогу его переиграть? Езерскому это, безусловно, не понравится, но у него сейчас и без того забот через край.

Я замерла, глядя на его безупречную улыбку. Адреналин застучал в висках. Это определенно безумная идея.

– Знаете, капитан, – сказала я, делая вид, что задумалась. – Может, вы и правы насчёт кофе. Этот и правда на вкус как какая-то жижа.

Его брови едва заметно поползли вверх, в глазах вспыхнул искренний, неподдельный интерес. Он не ожидал такого поворота.

– Однако, – я сделала паузу, проведя пальцем по краю стаканчика, – майор Езерский поручил мне далеко не отходить. Он будет недоволен.

Смирнов мягко усмехнулся.

– Майор Езерский поглощен работой. Он даже не заметит вашего кратковременного отсутствия. А если что, – его взгляд стал заговорщицким, – я беру всю ответственность на себя.

Я притворно поколебалась ещё секунду, глядя в его холодные, оценивающие глаза, и поставила стаканчик с кофе на стол.

– Ладно, – наконец сдалась я, делая вид, что меня соблазнили эклеры. – Пять минут. Только чтобы выпить кофе.

Мы поднялись наверх и вышли на улицу. Сегодня погода испортилась, и вместо яркого солнца нас встретили серые тучи. Впрочем, дождя не было, только на голову как будто что-то давило.

Смирнов шёл рядом непринуждённой, лёгкой походкой, словно мы старые приятели, вышедшие на прогулку.

– Знаете, Вероника Дмитриевна, – заговорил он, и его голос звучал почти задушевно, – ваша способность чувствовать энергию, видеть то, что скрыто от обычных глаз - это редкий талант.

– Ну что вы, в самом деле… – изобразив смущение, пробормотала я.

Кофейня действительно оказалась в двух шагах. Уютное, пахнущее корицей и свежей выпечкой место. Он заказал два капучино и два эклера, ничуть не сомневаясь в моём выборе.

Мы заняли столик на двоих у окна. Я обвела взглядом помещение в ожидании какого-то подвоха, но все казалось вполне спокойным.

– Как вам работается с Маркусом Андреевичем? - спросил Кирилл, добавляя в свой кофе ложку сахара.

– Ну… в целом, неплохо, – осторожно ответила я, чувствуя, что это мой шанс. – Хотя, знаете, порой с ним бывает непросто. Иногда приходится гадать, что у него на уме. Вы с таким в работе сталкивались?

Я посмотрела на него наивными глазами и в скромно похлопала ресницами. Пусть думает, что я правда недовольна работой с Маркусом.

– Неужели? Не удивительно. Он ведь весьма импульсивен, а еще совершенно не способен работать в команде, - он удивленно изогнул бровь. - Когда меня приставили ему в помощь, то предупреждали об этом.

Он смотрел на меня открыто и дружелюбно. Вот же скользкий тип, игнорирует мои вопросы! Я неоднозначно пожала плечами и отхлебнула горячий капучино. После кофе, который мы пили в отделе, этот казался напитком богов.

– Знаете, мы с вами, возможно, не с той ноты начали, - произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно. - Вы читали мое досье, протокол задержания - знаете обо мне буквально все! А я вот о вас ничего. Майор Езерский предпочел мне ничего не рассказывать. Просто сказал, что вы из другого отдела. А где вы служили до этого?

Я подняла взгляд и посмотрела прямо ему в глаза.

Смирнов мягко улыбнулся, но в его глазах на мгновение мелькнула тень.

– Маркус Андреевич человек подозрительный. Это его профессиональная деформация. А я... – он развёл руками, – открытая книга. Раньше я работал в аналитическом отделе, совсем скучная работа. Цифры, отчеты, прогнозы. Ничего особенного. Хотите знать что-то еще?

Мое сердце заколотилось чаще. «Аналитический отдел» – звучало расплывчато и подозрительно удобно.

– Ну, например... откуда вы? Как оказались в... – я запнулась, подбирая слово, – в этой сфере? Что привело вас из обычной аналитики в следователи?

Его глаза странно блеснули.

– О, это скучная история. Родился здесь, в Москве. Учился, работал. Меня всегда тянуло к этому роду деятельности. Сидеть в четырех стенах – не мое. Меня заметили, предложили работу в поле. Всё как у всех. – Он откусил кусочек эклера и, положив остаток на тарелку, промокнул губы салфеткой. – А вот ваша история куда интереснее. Не зарегистрированный маг, скрывавшаяся годами… Настоящая жемчужина.

Он ловко перевел разговор на меня. Давить было нельзя, а значит придется поддержать эту тему, но я не собиралась сдаваться.

– В моей истории нет ничего интересного, капитан, – я сделала еще глоток. - Я просто хорошо умею играть в прятки.

– Но недостаточно хорошо, чтобы помочь нам вычислить преступника? - вдруг спросил Смирнов и мягко добавил: - О, прошу прощения, если это прозвучало грубо. К вам никаких претензий, дело крайне сложное. И, Вероника, зовите меня просто Кирилл.

– Может быть я лучше прячусь, чем ищу, - я кокетливо смахнула упавшую на лицо прядь и мягко улыбнулась. - Кирилл.

– Может быть и так, - согласился капитан.

С этими словами он слегка подался вперед и коснулся своей ладонью моего запястья. Я замерла на мгновение и потянулась к эклеру, высвободив руку от нежеланного прикосновения. Впрочем, мой жест его совсем не расстроил.

– А что вы умеете делать хорошо? - будничным тоном поинтересовалась я, и спешно добавила: - Ну, может быть, у вас есть какое-нибудь хобби или скрытый талант?

На долю секунды мне показалось, что Смирнов мне не ответит, но я ошиблась.

– Орхидеи, - коротко сказал он, почти что смущенно.

Я чуть не подавилась.

– Орхидеи? - мои брови взлетели вверх, и я с удивлением уставилась на своего собеседника.

– Да. Выращиваю редкие сорта, – подтвердил он, и в его глазах мелькнула искорка забавы. – С удовольствием показал бы вам свою коллекцию.

Я слегка улыбнулась, надеясь, что это выглядит естественно.

– Интересно, – с максимальным воодушевлением прокомментировала я его хобби. – Единственное, за чем я ухаживала – это хомячок, которого мне купили в детстве.

– Прелестные создания, – кивнул Смирнов, делая глоток кофе. – Хотя, признаться, я больше кошатник.

Он достал телефон, провёл по экрану и повернул его ко мне. На снимке, свернувшись калачиком на дорогом диване, лежал лысый кот-сфинкс. Его большие, умные глаза смотрели прямо в камеру с выражением, напоминавшим снисходительное презрение ко всему миру.

– Ого, – не удержалась я. – Экзотика. А как зовут?

– Рамзес, – произнёс Смирнов с лёгкой улыбкой, убирая телефон. – Характер, скажу я вам, под стать имени. Требовательный, капризный, но при этом кот бесконечно преданный.

Кирилл подался вперед, понизил голос, будто делясь секретом:

– И, между нами, он обожает спать среди горшков с орхидеями. Создаётся впечатление, что считает себя их личным телохранителем.

Я рассмеялась, на этот раз почти искренне. Сложно было представить этого ухоженного, отталкивающего в своей идеальности человека в роли слуги лысого кота.

– Это фото мне что-то напомнило… - у меня в голове всплыла какая-то смешная картинка из интернета, которую я видела, кажется, в прошлой жизни.

– А этот символ, появляющийся на местах убийств - он вам ничего не напомнил? - вдруг абсолютно непринужденно спросил Смирнов, возвращая меня в реальность. Отвлек меня цветочками и котиками, понимаете ли. Я как раз откусывала кусок десерта, поэтому изобразить, что я всячески поглощена этим процессом, не составило труда. Однако внутренне я напряглась. С чего он решил у меня спросить про символ? Маркус рассказал?

– Я видела его на фотографиях с мест преступлений, ну и вот два раза в живую, вместе с вами, - прожевав, ответила я. Кирилл неотрывно смотрел на меня, и, чтобы подтвердить свои слова, я удержалась от того, чтобы отвести взгляд. Я судорожно думала, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Если он продолжит расспросы, то, возможно, поймет, что я не собираюсь действительно с ним сотрудничать. Но внезапно подорваться с места и попрощаться тоже будет подозрительным.

Кирилл неотрывно смотрел на меня. Его взгляд, казалось, физически ощущался на коже. Я заставила себя не отводить глаз, встретив его взгляд с наигранным простодушием, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Нужно было что-то сказать, что-то, что его отвлечет или обезоружит. Мысленно я лихорадочно перебирала варианты, каждый казался хуже предыдущего. Резко оборвать разговор и уйти – значит подтвердить его подозрения. Продолжать лгать под этим взглядом – все равно что идти по канату над пропастью.

– Знаете, – голос мой дрогнул, и я грустно вздохнула, опустив глаза в тарелку, – мне правда очень жаль, что я не оправдала ожиданий. Я вижу, как все ждут от меня... прорыва. А я подвожу. Это гнетет.

Я позволила плечам опуститься, изображая искреннюю досаду, в то время как разум лихорадочно искал выход из капкана, в который я сама себя загнала.

Смирнов молчал пару секунд, и эта пауза была оглушительной. Затем он наклонился чуть ближе, и его голос прозвучал тихо, почти интимно, но каждое слово впивалось в кожу как игла:

– А разве не в ваших интересах, Вероника, чтобы это расследование... затянулось?

Возмущение вспыхнуло во мне мгновенно и ярко, словно зажглась спичка. Как он мог так обо мне подумать? Нет, ну то есть доля истины в его словах была, но обвинять меня в таком... Я стиснула зубы, в попытке сдержать эмоции.

– В моих интересах? – мой голос прозвучал тихо, но с какой-то стальной ноткой. Я что, переняла ее у Маркуса? Впрочем, думать об этом было некогда. Я медленно подняла взгляд на Кирилла. – Я не какой-то монстр, капитан. Умирают люди! Я хочу, чтобы это прекратилось. Хочу побыстрее оказаться в камере, отсидеть свои положенные пять лет и вернуться к жизни, которой сейчас лишена. Или вы думаете, что эта иллюзия свободы, доступная мне сейчас, стоит всех тех жизней, что прервал этот маньяк?!

Я видела, как в его глазах мелькнуло что-то – не раскаяние, а скорее интерес ученого, наблюдающего за неожиданной реакцией подопытного.

– Вероника, я лишь...

– Вы лишь "делаете свою работу", – перебила я, вкладывая в эти слова всю накопившуюся горечь. – Как и все остальные. Но я не улика. И не загадка, которую нужно разгадать. Я человек, который хочет, чтобы все это закончилось.

Лицо Кирилла оставалось невозмутимой маской, но в уголках губ заиграла загадочная полуулыбка.

– Капитан… Кирилл, - совладав с эмоциями, сказала я, хотя внутри все было готово кричать. - Я хочу вернуться в отдел. Майор Езерский заметит мое отсутствие - и тогда ни мне, ни вам не сдобровать.

– Что ж, вы правы, - спустя мгновение ответил он. – Пора вернуть вас вашему майору. Не будем испытывать его и без того подорванное терпение.

Глава 28.

Вернуться в отдел незамеченной мне не удалось. Едва перед нами открылись двери лифта, как в конце коридора я увидела Езерского, выходящего откуда-то из-за угла. Абсолютно спокойно, даже, я бы сказала, чересчур спокойно, он подошел к нам.

– Кирилл Алексеевич, - приветственно кивнул он, и я почти физически почувствовала, как меня обдало холодом.

– Маркус Андреевич, добрый день! - в этот раз капитан даже не пытался пожать руку майору. – Я как раз возвращал Веронику обратно вам. Немного пообщались о расследовании в более… подходящей для этого обстановке.

Маркус вопросительно перевел взгляд на меня. Я стояла, как олень ночью в свете фар, не сводя с майора округлившихся глаз.

– Вероника, надеюсь, это не последний раз, когда нам удалось поговорить, - произнес Кирилл.

С этими словами он картинно поклонился, кивнул мне, причем я почувствовала, как его рука коснулась при этом моей талии, а потом скрылся из виду где-то в недрах отдела.

Я застыла на месте, чувствуя, как по спине пробежали мурашки от этого мимолётного, почти невесомого прикосновения. Оно длилось меньше секунды, но ощущалось как клеймо. Маркус не проронил ни слова, пока Смирнов не скрылся за поворотом коридора.

– Хорошо провела время? - холодно спросил Езерский.

– М-маркус, это не то, что ты подумал, - мне вдруг стало стыдно за свое поведение. Захотелось как-то оправдаться, объяснить все. – Я просто хотела помочь, узнать о нем хоть что-то.

– И как, удалось? - его голос был тихим и ровным, но казался мне натянутым, как струна, которая вот-вот порвется. - Узнала все его страшные тайны? Или, может быть, что он предпочитает есть на обед?

– Слушай, я не сделала ничего плохого. И он тоже ничего особенного у меня не спрашивал, - я посмотрела по сторонам, ловя заинтересованные взгляды проходящих мимо сотрудников.

– Ничего особенного? - Езерский сделал шаг вперед, нагло вторгаясь в мое личное пространство.

– А ты что, ревнуешь? - вдруг неожиданно для себя самой ляпнула я. И прикусила язык, осознав, что сказала.

– Ревную? – Он наклонился ко мне так близко, что мое сердечко вдруг пропустило удар. – Я несу за тебя ответственность. Это не ревность. Это профессиональная обязанность, которую ты своим идиотизмом превращаешь в невыполнимую миссию.

Я судорожно сглотнула, глядя снизу вверх в его глаза, оказавшиеся так близко. Он как будто забыл о том, что мы стоим посреди коридора, да и меня случайные свидетели того, как он меня отчитывает, вдруг перестали волновать.

Я почувствовала, как предательское тепло разливается по щекам, но не от стыда.

– Ты для него – интересная игрушка, – произнес он. Но я уже почти не слышала их смысла. Я слышала только низкий тембр его голоса и чувствовала исходящее от него тепло.

– Я... – мой голос дрогнул, но уже по другой причине. Я отступила на шаг, пытаясь совладать с внезапно нахлынувшим хаосом внутри. – Я не хотела создавать тебе проблемы.

Он замер, изучая мое лицо. Его взгляд, еще секунду назад полный гнева, внезапно стал пристальным и немного сбитым с толку. Он что-то уловил. Увидел в моих глазах, в дрожи в голосе, в том, как я отвела взгляд.

– Проблемы? – он произнес это слово медленнее, тише. Его собственный гнев, казалось, угас, сменившись на настороженное любопытство. – Вероника...

Он не закончил. Просто смотрел на меня, и в тишине коридора повисло нечто новое, хрупкое и совершенно неуместное.

– Просто… вернись в кабинет, – наконец выдавил он, и его голос звучал чуть хрипло. Я молча кивнула и, потупив взгляд, побрела к кабинету, чувствуя, как горит всё лицо. Зашла внутрь, закрыла дверь, и привалилась к ней спиной.

Только этого не хватало. Он эгоистичный, самодовольный, мечтающий увидеть меня за решеткой! Да, симпатичный. Даже очень. Пожалуй, я просто соскучилась по мужскому вниманию, вот и все. Да любая бы на моем месте так отреагировала!

*** Маркус смотрел ей вслед, как она почти бегом скрылась за дверью его кабинета, и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Его гнев рассыпался в прах, оставив после себя лишь странную, звенящую пустоту.

“ А ты что, ревнуешь?”

Эти слова, сорвавшиеся с её губ с такой наивностью, прозвучали в его голове громче, чем любой её предыдущий выпад. И его собственная реплика об ответственности, о профессиональной обязанности, внезапно показалась ему жалкой, ненастоящей. Картонной ширмой, за которую он попытался спрятаться.

Потому что он видел. Видел, как она покраснела. Не от стыда или страха, а от чего-то другого. Видел, как её взгляд дрогнул, как ее сбил с толку не его гнев, а… что-то другое, что витало в воздухе между ними. Что-то, что он сам принёс сюда своим внезапным, иррациональным взрывом.

И этот взгляд – растерянный, смущённый, но никак не испуганный – пригвоздил его к месту. Он уловил в нём отзвук своего собственного смятения. Того самого, что грызло его с момента, как он вломился к ней в душ и не смог выбросить из головы её образ. Того, что заставило его купить дурацкий творожок с клубникой.

“Ревную?”

Нет., конечно же нет. Это было не то слово. Это было что-то другое. Что-то более примитивное, тёмное и опасное. Чувство собственности. Желание оградить своё от посягательств. Своё. Он мысленно повторил это слово и почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Она не была его. Она была заключенной, преступницей. Обузой. Проблемой.

Но когда Смирнов коснулся её талии – этот жест, быстрый и почти невесомый, заставил что-то в Маркусе сорваться с предохранителя. Это была не профессиональная обеспокоенность. Не ответственность майора магической полиции.

Он тяжело вздохнул и попытался стереть из головы остатки этой немой сцены. Чёрт возьми, он совсем свихнулся. Он, майор Езерский, который всегда держал дистанцию, всегда контролировал эмоции, позволил какому-то проходимцу в мундире и взбалмошной колдунье вывести себя из равновесия. Нужно взять себя в руки, а эти дурацкие эмоции вытравить из себя как можно скорее.

Глава 29.

Я стояла, прислонившись к холодной двери, и пыталась загнать обратно в самый дальний угол сознания нахлынувшее смятение. Сердце отказывалось успокаиваться, навязчиво воспроизводя его близость, его сбитое с толку «Вероника...», его внезапно охрипший голос.

Эгоистичный. Самодовольный. Мечтает увидеть меня за решёткой. Кулаки сжимаются от ярости, когда я пытаюсь убедить себя в этом. Это был щит, и я цеплялась за него, как утопающий за соломинку.

Мое одиночество прервал Маркус. Я только успокоилась и пришла в себя, как дверь распахнулась и он вошел в кабинет. Мне вдруг захотелось провалиться сквозь землю, вместо того, чтобы находиться с ним в одном помещении. Быть может, он и думать не думает о той сцене в коридоре, но для меня она все еще жива в воспоминаниях.

Я подняла на него взгляд и открыла было рот, чтобы сказать что-то отвлекающее, но сразу поняла, что что-то случилось.

– Поехали. Поступила наводка на еще одного свидетеля, - быстро бросил Маркус, посмотрев на меня. - В этот раз, надеюсь, мы успеем до того, как его убьют.

Я судорожно кивнула, разом переключившись на расследование. Мысли о мужчине передо мной, конечно, занимательны, но не стоило забывать, зачем я здесь.

– Кто он? - спросила я, быстро шагая следом за майором, который уже выскочил за дверь. Маркус ничего не ответил, целиком и полностью уйдя в свои мысли.

В коридоре мы почти столкнулись с Смирновым. Он стоял, непринуждённо оперевшись о косяк двери в соседний кабинет, и наблюдал за суетой. Его улыбка была всё так же ослепительна и раздражительна.

– Маркус Андреевич? Куда это так стремительно? – его голос прозвучал максимально спокойно, даже как будто слегка лениво.

Маркус лишь бросил на него короткий, тяжёлый взгляд, полный немой угрозы, и, не сбавляя шага, прошёл мимо.

– Срочное дело, капитан, – отрезал он через плечо, уже направляясь к лифту.

На бегу я мельком бросила взгляд на лицо Смирнова. Неужели он не знал о наводке? Или… знал, и это заставило его намеренно остаться в стороне. Но обдумывать это было некогда – Маркус уже нетерпеливо стоял внутри лифта, ожидая, когда я зайду.

Мы крайне стремительно выскочили из здания и пересекли двор. Едва двери машины захлопнулись, Маркус втопил педаль газа в пол. Мне лишь оставалось пристегнуться и схватиться за ручку двери, чтобы было не так страшно.

Мы ехали довольно долго, пересекли МКАД и выехали в область. Я настороженно покосилась на Маркуса. Он ехал уверенно, даже не глядя в навигатор, и я не стала отвлекать его пустой болтовней.

Он остановил машину у какого-то склада. Невольно перед глазами всплыл образ того места, куда майор отвез меня в первый раз - сгоревшее здание с провалившейся крышей. Тревога накрыла меня с головой, а внутри разливалось предчувствие чего-то плохого. Маркус заглушил двигатель и, схватив телефон, быстро что-то напечатал.

– Чувствуешь что-нибудь? - вдруг спросил он, даже не посмотрев в мою сторону. В голосе сквозило напряжение - наверное, он сейчас чувствовал то же самое, что и я.

– Можно?... - тихо спросила я, махнув рукой на браслет на своей ноге. Он молча кивнул.

Я прикрыла на мгновение глаза и высвободила свою силу. Потянулась ею к складу, попыталась почувствовать в нем хоть что-то. Да, там стояли работающие электрические предметы, какой-то конвейер - не работающий, но с остаточной энергией, автопогрузчик. Но импульсов человеческого тела я не чувствовала - сквозь стены их было сложно нащупать.

– Сквозь стены не могу, - мой голос чуть дрогнул.

– Останешься здесь, - ответил на это майор. Я округлила глаза и слегка испуганно на него посмотрела. – Не бойся, в машине тебе ничего не угрожает.

Я отвела взгляд. Не хотелось признавать, но боялась я сейчас не за себя. Понятия не имею, что там у него за магия, наверняка что-то крутое, но все же отпускать его одного туда не хотелось.

– А вдруг это ловушка? Может быть, стоит позвать кого-то на помощь? - спросила я.

– Я уже отправил координаты в отдел, - его голос прозвучал излишне строго. - Хочу проверить сам, до того, как сюда явится Смирнов.

Я тяжело вздохнула. Не нравится мне все это. Слишком тихо. Слишком пусто.

Маркус уже открывал дверь, когда я, повинуясь порыву, схватила его за рукав.

– Маркус, подожди! – сорвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

Он обернулся, и в его взгляде читался вопрос, смешанный с нетерпением.

– Что? – бросил он коротко.

Я заколебалась, чувствуя себя идиоткой. Но предчувствие сжимало горло тисками.

– Просто... будь осторожен, – выдохнула я, не в силах объяснить этот иррациональный страх. – Мне кажется что-то не так. Я не знаю что... но что-то не так.

Он на секунду задержал на мне свой взгляд. Мне показалось, что он даже немного смягчился.

– Сиди в машине и жди подмогу. Двери на замок. – Его приказ прозвучал уже без прежней резкости. Он достал из кобуры пистолет и бесшумно двинулся к складу.

Я вжалась в сиденье, прислушиваясь к каждому шороху. Секунды казались вечностью. Сердце бешено колотилось, я не сводила глаз с постройки, ощущая себя собакой, которую хозяин оставил ждать у магазина. Маркус вот-вот вернется, и я спокойно выдохну, ничего не случится, все будет хорошо…

И вдруг со склада донёсся приглушённый, но отчётливый грохот – будто упала тяжёлая металлическая конструкция. Сердце ёкнуло. Ещё один звук, уже больше похожий на глухой удар. Потом... тишина. Ещё более зловещая, чем прежде.

Глава 30.

Я импульсивно перегнулась через водительское сидение и щелкнула кнопкой, открывая замок. Схватилась за ручку двери. “Сиди в машине”. Голос Маркуса прозвучал у меня в голове, и я замерла в нерешительности. Может быть, там не случилось ничего страшного?... Но Маркус не возвращался. Тишина давила, сердце бешено колотилось, и я, не выдержав, выскочила на улицу. Куда там он шел?

Кинулась к складу сломя голову. Главные ворота были закрыты, пришлось зайти за угол. Сбоку, за какими-то ящиками, я заметила приоткрытую дверь для персонала – ту самую, в которую он, скорее всего, и вошёл.

Дверь с противным протяжным скрипом поддалась, словно нехотя впуская меня в это царство тьмы и смерти. Смесь запахов ударила в нос – едкая пыль, прогорклое машинное масло, и что-то ещё. Что-то с металлической ноткой, сладковатое и до ужаса знакомое. Кровь. Пахло кровью.

Я успела сделать несколько шагов вперед, прежде чем мой взгляд за что-то зацепился.

А потом мой взгляд упал на него.

Время остановилось. Сердце замерло, а потом рванулось в бешеной пляске, отчаянно стуча в висках. Нет. Нет, нет, нет, только не это.

Маркус лежал на бетонном полу в растущей тёмной луже. Его лицо было белым как мел, одна рука беспомощно вытянута в сторону, пальцы сжаты в кулак, глаза были закрыты. Из-под его тела медленно расползалось алое пятно.

В горле застрял ком, перекрывая воздух. Весь мир сузился до его неподвижного тела. Не было больше склада, не было всех этих событий, не было страха. Был только он. И всепоглощающий, парализующий ужас.

Глухой звук из глубины склада заставил меня выйти из оцепенения. Я прищурилась, пытаясь разглядеть что-то вдали. Там, между скелетами каких-то станков, мелькнуло движение. Фигура. Высокая, стремительная, бесшумная. Скользнула между тенями и растворилась, как будто её и не было. Оставалось надеяться, что меня она не заметила.

Я тихо подошла к Маркусу. Он никак не реагировал на мое присутствие, но едва уловимое дыхание еще угадывалось. Хриплое, прерывистое. На его груди зияла огромная рана - не нужно было быть медиком, чтобы понять, что после такого не выживают.

Я могу сбежать. Мысль вонзилась в мозг, острая и холодная, как сталь ножа. Сейчас. Пока тот, кто это сделал, меня не заметил. Пока не подоспела подмога. Дверь рядом. Можно исчезнуть, как я и мечтала сделать еще с самого своего задержания. Попытаться снять этот чёртов браслет, свалить, скрыться...

Это был мой шанс. Возможно, единственный.

Мои ноги не двигались. Они словно вросли в бетонный пол, а взгляд был прикован к телу человека, который лежал передо мной в луже собственной крови. К его бледному лицу. К его едва слышному дыханию.

Он умирал.

И всё — вся его грубость, его приказы, его попытки оградить меня от самой себя — вдруг сложилось в одну простую, невероятно ясную картину. Я просто не могла так с ним поступить.

Побег? Свобода?

Они вдруг показались ничтожными, мелкими и предательскими по сравнению с тяжестью представшей передо мной картины и ужасающей тишиной, обволакивающей мир вокруг.

С трясущимися руками я упала на колени рядом с ним, не обращая внимания на кровь, проступающую через ткань джинсов.

– Маркус... – его имя сорвалось с губ шёпотом, больше похожим на стон. – Держись... Пожалуйста, держись.

Я попыталась с силой прижать руки к ране на его груди, откуда сочилась кровь. Мои пальцы тут же покрылись кровью, липкой и теплой.

Наверное, он последние силы потратил на то, чтобы приоткрыть глаза. Не знаю, осознает ли он, что происходит. Слезы хлынули из моих глаз, а я даже не могла их стереть, пытаясь руками закрыть его рану.

– Всё… Всё будет хорошо, сейчас… приедет помощь, - мой голос, прерываемый всхлипами, показался мне чужим. Я говорила все это на автомате, пытаясь успокоить даже не его, а саму себя. Но я не верила в эти слова.

Его глаза, в последний раз сфокусировавшись на моем лице, закатились, и он прикрыл веки.

– Маркус! – его имя сорвалось с губ отчаянным криком. В глазах потемнело.

И тогда, сквозь панику и отчаяние, я, наконец, решилась. Решилась воспользоваться тем, что не использовала ни разу в жизни. Тем, о чем мне говорили родители, когда еще были живы, а потом продолжила говорить бабушка. То, что я скрывала по их наставлению, боясь, что меня будут использовать и не дадут жить.

С искажённым от боли и ужаса лицом я покрутила головой в поисках чего-нибудь острого. Глаза заливали слёзы, превращая мир в размытое пятно. Рука нащупала какой-то обломок - холодный, неровный, но однозначно подходящий.

Не думая, не сомневаясь, я с силой провела им по своей ладони. Боль, острая и жгучая, заставила вскрикнуть. Тёплая алая струйка тут же выступила из разреза.

Я не знала, как это должно работать, да и сработает ли. Может быть, на самом деле и не было никакой особой способности. Может быть, родители и бабушка ошибались. Но я должна была попробовать, иначе Маркус умрет, и я никогда не прощу себе, что даже не попыталась его спасти.

Я сжала окровавленную руку в кулак над его бледными губами.

– Пожалуйста, – рыдала я, выдавливая из себя слова, – пожалуйста, сработай...

Моя кровь капала ему в рот, смешиваясь с его собственной на губах. Секунда. Две. Ничего.

Отчаяние сдавило горло стальным обручем. Глупость. Всё это было глупой, безумной надеждой.

И вдруг его тело вздрогнуло. Сначала слабо, едва заметно. Потом сильнее. Его грудная клетка с сухим, хрустящим звуком поднялась, и он сделал глубокий, прерывистый, хриплый вдох, словно вынырнув из бездны.

Его веки дрогнули. Под тонкой кожей век забегали зрачки. Он снова дышал.

Я застыла на коленях, не веря своим глазам, прижимая к груди свою порезанную ладонь. Сработало. Это сработало.

Вдали послышался нарастающий вой сирен. Помощь, наконец, приехала.

Маркус еще не пришел в сознание, но его дыхание стало вполне уверенным. Меня колотило от пережитого страха, боли и ужаса. Никто из тех, кто сейчас был снаружи, не знал, что произошло. Бояться того, что меня раскроют прямо тут, не нужно. Возможно, для них все осталось по-прежнему.

Но я уже знала, что на самом деле всё изменилось. Я переступила черту, которую нельзя было переступать. И теперь мне придётся заплатить за его жизнь своей тайной.

Глава 31.

Следующие несколько дней тянулись мучительно медленно. Мне разрешили временно вернуться домой, запретив покидать квартиру без разрешения. Если поначалу я была бы счастлива, разреши мне это полиция раньше, то сейчас родные стены казались обычной клеткой. Я бесцельно лежала в кровати, залипая в телевизор, а моя заживающая с обычной, человеческой медлительностью ладонь ныла, напоминая о той ночи. И о цене, которую мне, возможно, придется заплатить.

Слухи о чудесном выздоровлении майора Езерского ползли по этажам. «Рекордная регенерация», «организм как у бойца спецназа», «врачи в шоке». Я молчала, сжимая свою больную руку в кулак, и притворялась, что тоже удивлена.

Смирнов иногда вызывал меня на допрос и задавал вопросы о случившемся. Я отвечала всегда одно и то же: услышала грохот, побежала проверить, увидела лежащего на земле Маркуса, испугалась, споткнулась и распорола себе руку при падении.

Я спрашивала о состоянии Маркуса. Но мне никто ничего не говорил толком. Сказали только, что он чувствует себя хорошо и, несмотря на большую потерю крови, уже идет на поправку. Мне же этого было мало, хотелось узнать подробности. Неведение заставляло лезть на стену.

Кроме того, меня тяготила мысль, что я нарушила главный запрет в своей жизни, столь тщательно оберегаемый в течении многих лет. Я боялась, до ужаса боялась, что вот-вот в квартиру ворвутся, вновь закуют меня в наручники и отправят куда-нибудь далеко-далеко. Запрут и до конца дней будут выкачивать из меня кровь, как из волшебного источника - по крайней мере такой картинкой меня всегда пугали.

Но мысль сбежать больше не возникала. Я не могла уйти, не убедившись воочию, что Маркусу больше ничего не угрожает.

Когда в дверь позвонили, я решила, что это опять Смирнов. Или кто-то из оперативников, направленных отвезти меня в отдел. Я даже не стала смотреть в глазок, сразу потянулась открывать. Но едва я повернула ручку, дверь с силой распахнулась. В прихожую ворвался Маркус, заполняя собой всё пространство. По его лицу сразу стало понятно, что он ужасно злится, но в глазах, помимо гнева, читалась растерянность.

– Ты, – он бросил это слово, захлопнув дверь. – Ты всё время лгала.

Я отступила вглубь квартиры, наткнувшись на тумбу в прихожей. Сердце бешено колотилось где-то в горле.

– Маркус, я...

– Молчи! – его голос сорвался, но в нём уже не было обычно присущей ему уверенности. Он провёл рукой по лицу, и в этом жесте читалось почти отчаяние. – Всё это время! Все эти допросы, все эти уловки, вся эта ложь про «стихийного мага»! Ты просто водила меня за нос!

Он сделал шаг вперёд, и я отступила дальше, обогнула тумбу, пятясь, пока спиной не почувствовала, как уперлась в стену.

– Я изначально был прав насчёт тебя, – проговорил он тише, и злость в его голосе начала сменяться чем-то другим. – Ты не просто скрытная. Ты...

Он запнулся, не в силах подобрать слово.

– Я не могла рассказать! – вырвалось у меня наконец. – Меня бы уничтожили, мою жизнь, мою свободу! Меня с детства учили...

– И тем не менее, – он прервал меня, и его голос дрогнул, – ты рискнула всем этим. Ради меня. Почему?

В его вопросе звучала не только злость, но и искреннее недоумение.

Я замерла, зажатая между его взглядом и стеной. Ответа у меня нет. Вернее, он есть, но он слишком простой и слишком сложный одновременно.

– Я не знаю, – наконец прошептала я. – Я… я просто не могла позволить тебе умереть.

Он отступил на шаг, и его плечи поникли. Казалось, его гнев разом иссяк, оставив после себя лишь горькую, тяжёлую усталость.

– Чёрт возьми, – тихо выдохнул он, глядя куда-то мимо меня. – Я должен быть в ярости. Я имею право быть в ярости. Ты обманывала меня с самого начала.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалась какая-то внутренняя борьба.

– Но ты... – он снова запнулся, сжимая и разжимая кулаки. – Ты спасла мне жизнь. Зная, чем это для тебя обернётся. Как мне теперь с этим быть?

В его голосе звучала растерянность. Что-то кольнуло у меня в душе, потому что я видела - он не знал, как ему относиться ко мне теперь. К лгунье, которая отдала за него часть себя.

– Знаешь, Маркус, - тихо произнесла я, тщательно подбирая слова, что хаотично роились у меня в голове. – Ты мне ничего не должен. Можешь рассказать обо всем остальным - и сделке конец. Меня отправят за решетку, а ты дальше будешь жить свою прекрасную жизнь.

Мне подумалось, что он теперь меня ненавидит. Ну, то есть я и раньше не попадала под описание его любимчиков, но теперь… Вся эта злость, исходящая от него, казалось смела все то хорошее, что начало между нами выстраиваться. Бкзысходность сковала мое сердце.

Не дав ему вставить и слова, я сделала глубокий вдох и продолжила.

– Я не сделала ничего плохого. Можешь меня ненавидеть сколько хочешь, но даже если ты сейчас пойдешь и сдашь меня, то я все равно не пожалею о своем решении. Не жалею, что спасла тебя, - последние слова я смогла выговорить достаточно твердо. Пожалуй, я и правда так думала, и вот, наконец, стоя прямо перед ним, сформулировала эту мысль достаточно четко. Я не жалела. И окажись я опять в этой ситуации, поступила бы так снова. Он… он достоин жить.

Между нами повисла тяжелая тишина. Он замер, не двигаясь, и смотрел на меня так, будто впервые увидел меня по-настоящему. Последние нотки гнева стерлись с его лица, сменившись чем-то невыразимо сложным.

Он напряженно вглядывался в мое лицо, чуть нахмурившись. Сделал шаг навстречу. Медленный, как будто Маркус сомневался. Потом ещё один.

Казалось, он боролся сам с собой, с тем, что должно было произойти. Но с каждым шагом его движения становились увереннее, будто он, наконец, перестал сопротивляться тому, что сильнее его.

Он остановился в сантиметре от меня. Его руки медленно поднялись и коснулись моих плеч. Не схватили, а просто легли - тяжёлые, тёплые, живые.

– Я не ненавижу тебя, – его голос прозвучал хрипло, но с такой интонацией, что у меня перехватило дыхание.

И тогда он наклонился. Медленно, давая мне время отстраниться. Но я не двинулась с места, завороженно глядя ему в глаза.

Его губы коснулись моих. Сначала осторожно, почти несмело, как будто он боялся, что я его оттолкну. А потом - с нарастающей уверенностью, когда почувствовал, как я прижалась к нему всем телом.

Глава 32.

Это был не просто поцелуй. Это было падение. Медленное, неизбежное, в котором растворились все недосказанности и противоречия. Его губы были нежными, но настойчивыми. В этом поцелуе чувствовалась вся правда, которую мы больше не могли отрицать.

Я замерла на мгновение, но моё тело откликнулось само. Мои пальцы вплелись в его волосы, притягивая ближе, отвечая на его молчаливое требование собственной отчаянной потребностью.

Он оторвался, чтобы перевести дух, его лоб упёрся в мой. Дыхание сбитое, прерывистое, но уже явно не от злости.

– Я не должен... – начал он, но его руки, всё ещё сжимающие меня, говорили об обратном. – Это чёртово безумие...

– Я знаю, – прошептала я, притягивая его обратно. Я не хотела, чтобы это прекращалось. Не сейчас. Не после всего.

И он сдался. С тихим стоном его губы снова нашли мои. Следующее прикосновение Маркуса стало ещё более уверенным. Его руки скользнули под мою футболку, ладони, шершавые и горячие, прижались к моей коже, заставляя её гореть.

Мы не проронили больше ни слова. Они бесполезны. Были только прикосновения. Тень улыбки на его губах, когда он снимал с меня одежду. Падение на кровать в моей спальне, которая внезапно показалась такой маленькой.

Я полностью отдалась во власть эмоциям. Его руки исследовали моё тело с благоговением, которого я никогда бы не ожидала от этого сурового человека. А я отвечала ему той же нежностью, чувствуя, как под моими пальцами вздрагивают его мускулы.

Когда он вошел в меня, я вскрикнула не от боли, а от переполнявших чувств, впиваясь пальцами в его плечи. Я растворилась в нарастающей волне удовольствия, такой интенсивной, что перехватывало дух. Мы двигались в унисон, отчаянно, как будто пытались доказать что-то друг другу или самим себе. Как будто в этом единении мы могли найти ответы на все вопросы, которые не могли задать.

В финале весь мой мир распался на осколки. Его сдавленный стон и моё имя, сорвавшееся с его губ - все во мне отозвалось на этот зов, и я почувствовала, как таю, растворяюсь в нем. Он опустился рядом, его рука легла на мою талию, прижимая к себе.

Мы лежали в тишине, слушая, как бьются наши сердца. Его грудь всё ещё тяжело вздымалась. Воцарившаяся в комнате тишина внезапно показалась мне весьма неловкой. И, судя по всему, не только мне.

– Вероника… - наконец начал он, и его голос прозвучал непривычно тихо. - Я не должен был…

– Прекрати, - мягко, но твёрдо перебила я, поворачиваясь к нему. Я приподнялась на локте, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. Я заставила губы сложиться в легкую, почти беззаботную улыбку. - Только не надо тут извинений. Всё в порядке, правда.

Он смотрел на меня с недоумением, ища в моих словах подвох и ложь. Но я приложила все свои силы для того, чтобы скрыть свои настоящие чувства.

– Но я… - он нахмурился, попытавшись продолжить.

– Маркус, всё нормально, - я положила руку ему на грудь. Его сердце учащенно билось, он волновался. - Мы оба взрослые люди. Мы оба знали, на что идем. Никаких последствий, никаких обязательств.

Я сказала это так легко, буднично, будто речь шла о чашке кофе на завтрак. Но на деле внутри меня все кричит от нахлынувшей обиды на жизнь и боли, потому что я знаю правду. После окончания расследования меня ждёт тюрьма. Мне не светит никакое “после”, никакое “долго и счастливо”. Никаких нормальных отношений и общего будущего.

И эта близость, эта вспышка страсти и нежности - всё, что мне светит. Можно сказать, последний подарок судьбы перед долгими годами одиночества.

– Просто… забудем, ладно? - я постаралась сделать выражение своего лица максимально нейтральным, отстраняясь от него и физически, и эмоционально. - Как страшный сон. Или как хороший сон. Неважно. Просто забудем. Мы поддались моменту, и не более того, да?

Я увидела, как в его глазах мелькнула растерянность.

– Просто забудем, - повторил он мои слова, слегка растягивая их, будто пробуя на вкус. На его лицо как будто надели каменную маску - неужели я задела его за живое? Сердце болезненно сжалось.

– Мне нужно в душ, - я быстро соскочила с кровати и накинула на себе первое, что попалось под руку. Это оказалась его рубашка. С невозмутимым видом, словно так и было задумано, я покинула спальню и почти бегом ворвалась в ванную комнату, закрыв за собой дверь.

Я облокотилась на раковину, глядя на себя в зеркало. Растрепанная, раскрасневшаяся, с несчастным взглядом побитой собаки, который я так тщательно от него скрывала. По щекам потекли слезы. Нет, нужно собраться и привести себя в порядок.

Переступила край ванны, задернула шторку и включила душ. Слёзы смывались водой, ее шум заглушал мои тихие всхлипы. Иногда нужно просто выплакаться, и потом все становится хорошо.

«Забудем». Это слово жгло изнутри, как раскалённое железо. Как можно забыть это? Как можно забыть ощущение его кожи под пальцами, его прерывистое дыхание у своего уха, то, как его сердце билось в унисон с моим? Как я могла такое сказать?

Но я должна это сделать. Ради себя. Ради него.

Не знаю, сколько времени я провела в душе. Когда слезы иссякли, я, наконец, смогла взять себя в руки. Закончив мыться, старательно вытерлась, оценила свой внешний вид перед зеркалом. Выглядела я, конечно, словно мне в глаза попал шампунь, но в целом приемлемо.

За дверью послышались шаги. Моё сердце бешено заколотилось, надеясь... на что? На то, что он постучит? На то, что он вдруг предложит мне сбежать, и мы умчим вдвоем в закат, как в малобюджетных романтических фильмах?

Но шаги удалились в сторону кухни. Прозвучал звон посуды, щелкнул чайник.

Я глубоко вздохнула, умылась еще раз холодной водой и завернулась в халат. Раз уж решила идти по этому пути, то буду играть свою роль до конца. Мне всё равно.

*** Он знал, что это ошибка. Предательская мысль билась в висках с момента, как он переступил порог её квартиры. Но когда её пальцы вцепились в его волосы, а губы отозвались на его поцелуй с такой же жадностью, какая была и у него, вся логика рухнула. Это было падение всех барьеров, которые он годами выстраивал вокруг себя.

Её кожа под его ладонями казалась обжигающе горячей. Когда она вскрикнула, едва он вошел в нее, то почувствовал, как что-то в нём самом разрывается на части. Это был не просто секс. Это было признание. Поражение. Единственные в его жизни объятия, в которых он позволил себе быть не майором Езерским, а просто человеком. Маркусом.

Когда мир медленно вернулся в фокус, а её имя ещё звенело в тишине комнаты, он с ужасом осознал глубину своего провала. Его рука лежала на её талии, как будто имела на это право.

— Вероника... — его собственный голос прозвучал хрипло и неуверенно. — Я не должен был...

Он не знал, что хотел сказать. Объяснить, что потерял голову? Это была правда, но от этого не становилось легче.

— Прекрати, — её голос прозвучал удивительно мягко, но в нём слышалась сталь. Её улыбка была беззаботной, но до него донёсся едва уловимый фальшивый оттенок. — Всё в порядке, правда.

Маркус смотрел на неё, пытаясь понять, где ложь. В её словах или в её глазах? Она говорила о последствиях и обязательствах так легко, будто они только что разделили ужин, а не перевернули друг другу душу. И от этой лёгкости у него свело желудок. «Никаких последствий». Значит ли это, что для неё это ничего не значило?

Глава 33.

Я вышла из ванной, закутанная в свой старый махровый халат, с рассыпавшимися по плечам мокрыми волосами и с маской безразличия на лице. Из кухни мне в нос ударил приятный запах кофе.

Маркус стоял у стола, разливая закипевшую воду по двум кружкам. Я видела, как он напряжен. Каждое его движение было отточено и резко, будто он собирал по крупицам самообладание. Майор обернулся, услышав мои шаги. Его взгляд скользнул по мне, быстрый, оценивающий, и снова вернулся к чайнику.

– Кофе? - неестественно ровным тоном спросил он.

– Да, спасибо, - мой голос звучал хрипло. Я села на один из стульев, старательно отводя глаза.

Он поставил передо мной кружку и сел напротив. Несколько минут мы молча пили кофе, избегая встретиться взглядами.

– Вероника, – наконец нарушил он тишину, поставив кружку с глухим стуком. – То, что было...

– Оставь, – прервала его я, глядя на тёмную жидкость в своей кружке. – У нас сейчас есть дела поважнее.

Я видела, как он сжал челюсти, как в глазах вспыхнуло возражение, но я не дала ему и шанса. Не сейчас.

– Пока тебя не было, Смирнов несколько раз вызывал меня в отдел расспросить о случившемся, - я слегка нахмурилась, пытаясь переключиться на наше расследование. - В основном он только спрашивал, не особо рассказывая сдвинулось ли оно с мертвой точки, но мне кажется…

– Вероника, - уже строже оборвал меня на полуслове Маркус. - Нам стоит сначала обсудить не это.

Сердце упало. Я так отчаянно не хотела говорить о том, что случилось час назад за дверью моей спальни... Но Езерский, черт его дери, с первого раза все понял и перевел разговор в сторону, которая была ничуть не лучше.

– Я обязан тебе жизнью, и я сохраню твой секрет, - максимально серьезно произнес он, заглядывая мне в глаза. Кажется, он говорил искренне. - Но в текущей ситуации мне нужно знать всю правду. О тебе, о твоем прошлом.

Я сжала кружку в ладонях, чувствуя как по ним разливается приятное тепло. Он был прав. После всего, что случилось, пытаться что-то скрыть было глупо.

– Хорошо, - после небольшой паузы тихо произнесла я. - Спрашивай.

– Твои способности… крайне необычны. Расскажи о них, - его внимательный взгляд вдруг заставил меня почувствовать себя не в своей тарелке. С одной стороны, он уже был в курсе моей магии, а с другой - рассказывать о ней кому-то для меня крайне непривычно. Я задумалась, пытаясь правильно подобрать слова.

– Я не уверена, что смогу тебе полностью про них рассказать, - начала я, но увидев как Маркус нахмурился, спешно добавила: - Не потому что не хочу, а потому, что сама о них ничего толком не знаю!

Кажется, мои слова не смогли развеять его сомнения. Я вздохнула.

– Мои родители… знали, что у них родится ребенок с подобными способностями, - пояснила я. - У них была знакомая провидица - знаешь, из тех, кто действительно видит будущее. Или его часть.

– Такие способности редкость, провидцы все на особом контроле у ДОН-а, - кивнул Маркус. - Ты не помнишь ее имя?

– Я его даже не знала, - я покачала головой. - Так вот, провидица увидела рождение ребенка со способностью к исцелению, но куда более мощной, чем у обычных лекарей. И сказала, что эта способность обернется ребенку боком - она не сможет исцелять себя, а сила будет заключена исключительно в ее собственной крови.

– И твои родители решили тебя спрятать? - уточнил Езерский.

– Не просто спрятать, – я горько усмехнулась. – Они создали целую легенду. Мы дважды переезжали, сменили имена, оборвали все старые связи. Мама говорила, что лучше быть никем, чем стать подопытным кроликом или вечным донором для кого-то важного. А потом… потом, как мне кажется, что-то случилось. И родителям пришлось сделать страшную вещь, чтобы меня спасти.

Я вновь вспомнила бабушку. Такую заботливую, добрую, всегда меня поддерживающую.

– Когда мы переехали в последний раз, по соседству с нами жила одинокая женщина. Мама быстро с ней сошлась, могла оставить меня у нее на несколько часов. Эта женщина... она ко мне так хорошо относилась. Мне кажется, даже полюбила, – я прикусила губу, пытаясь сдержать накатывающую волну тоски. В голове пронеслись обрывочные картинки: ее руки, ее голос, запах пирогов. - Мой отец был неплохим псиоником. И он... он внушил этой женщине, что она – моя родная бабушка.

Маркус глубоко вздохнул. Наверное, тяжело майору слушать о прямых нарушениях магического законодательства, когда еще и обещал не выдавать моих тайн.

– Предполагаю, что его воздействие наложилось на ее реальное отношение ко мне, поэтому все так удачно сложилось. Родители рассказали ей все, что было нужно для моей защиты, дали денег на переезд. И… мы переехали в Москву, когда мне было десять лет. Но ты это и так знаешь.

Маркус молча кивнул, его взгляд пристальный и тяжелый. Он медленно подался вперед, и его пальцы мягко коснулись моей руки. Это простое прикосновение чуть не разбило хрупкую оболочку самообладания.

– А твои родители? – тихо спросил он. – В Департаменте числятся погибшими...

Мне и правда было крайне некомфортно от всего произошедшего. Честно говоря, внезапно очень захотелось вновь обнять бабушку - пусть она и не была для меня родной по крови, но человека ближе нее у меня никогда не было.

– Да. Они погибли спустя несколько дней после нашего с бабушкой переезда. Автомобильная авария. Случившаяся в трех сотнях километров от нашего старого дома. Узнали из новостей.

В воздухе повисла тишина. Я погрузилась в собственные воспоминания, а Маркус сидел, задумчиво рассматривая все вокруг, при этом тоже погруженный в свои размышления.

– Ладно, – наконец нарушил он паузу, и в его тоне проступила привычная собранность. – Есть что-то еще, чего я не знаю?

Я не ответила. Поднявшись, молча вышла из кухни и прошла в спальню. Сердце глухо стучало в висках, пока я нащупывала в глубине шкафа ту самую, спрятанную под стопкой белья цепочку. Я не уверена, что стоит рассказывать Маркусу про символ, но и умолчать сейчас о нем не могу. Вернувшись, я застала Езерского все в той же позе – он ждал, не торопя и не перебивая. Спасибо и на этом.

Не говоря ни слова, я протянула руку и опустила цепочку на стол перед ним. Металл глухо стукнул о дерево.

Маркусу хватило одного взгляда. Его плечи мгновенно напряглись, а челюсти сомкнулись так, что выступили бугорки на скулах. Он отреагировал даже острее, чем на признания в скрытых магических способностях. Ну да, конечно. Понять девушку, скрывающую свою тайну – одно. Но осознать, что у него под носом все это время лежала зацепка по делу, которое долго не давалось следствию... это ощущалось им куда острее.

Я ожидала очередной вспышки гнева, к которым почти привыкла за все наше совместное времяпрепровождение, но ее не последовало. Неужели он наконец-то научился держать себя в руках? Ну надо же!

Маркус медленно взял в руки цепочку и принялся перекатывать между пальцами подвеску, разглядывая со всех сторон.

– Она принадлежала моей матери. Бабушка убрала ее в шкатулку много лет назад - поэтому я не сразу вспомнила, где ее видела, - я уселась обратно на свое место за столом. - Я ее нашла когда ты привез меня домой.

– Ты знаешь, что значит этот символ? - Маркус оторвал взгляд от подвески и вопросительно на меня посмотрел.

– Нет, - честно призналась я. - Знаю только, что она ее никогда не снимала. Даже на старых фотографиях она у нее виднеется.

– Понятно, - кивнул майор и, помедлив, протянул цепочку обратно мне. Это неожиданно - я думала, он заберет ее себе как улику. Тяжело вздохнул, проведя рукой по волосам. - Значит, работаем с тем, что имеем. Собирайся, поедем в отдел.

– А потом?... - вырвалось у меня, и я прикусила язык. В голове сразу промелькнули дни, когда я жила у Маркуса. Хотела ли я вновь оказаться у него дома? Ответить на этот вопрос я не могла.

Маркус уже успел подняться на ноги. Одарил меня тяжелым задумчивым взглядом, после чего отобрал пустую кружку и направился к раковине.

– Мне кажется, мои коллеги поступили опрометчиво, позволив тебе вернуться к себе домой, - бросил он через плечо с некоторым ехидством в голосе, попутно моя кружки. - Я считаю, ты должна быть под постоянным присмотром.

Вот же гад! Но, стоит признать, какая-то часть меня предательски порадовалась его фразе. Я смерила его спину уничтожающим взглядом и пошла собираться.

Глава 34.

– Маркус, - я быстро повернула в его сторону голову. Майор задумчиво рулил в сторону отделения по уже ставшей мне привычной дороге. - Нам, наверное, стоит попробовать найти тех, кто на тебя напал, да?

Маркус в ответ ухмыльнулся.

– Угадай, кому это поручили, - произнес он, и у меня перед глазами тут же возникло лицо Смирнова с его этой вечной вежливой улыбкой и идеально уложенными волосами.

– Кириллу?... - протянула я вопросительно, и майор тут же в мою сторону бросил прищуренный взгляд.

– Кириллу Алексеевичу, ты хотела сказать? - с легким недовольством в голосе уточнил он. Я закатила глаза.

– Но мы же не отдадим ему это дело просто так? - проигнорировав уточнение Маркуса, поинтересовалась я.

Мне и раньше хотелось найти тех, кто чуть было не лишил меня тюремщика, однако я прекрасно понимала: стоит мне сунуться за дверь своей квартиры – меня тут же повяжут сотрудники Департамента. Но теперь, когда Езерский снова в строю и всё вновь вернулось в прежнее русло… Казалось, возможностей стало больше.

Маркус свернул во двор отделения и резко затормозил. Выключив двигатель, он повернулся ко мне.

– Тебе мало приключений? – тихо спросил он. – Смирнов ведет это дело, и любое вмешательство сочтут как минимум препятствием его работе. А что насчет тебя...

Он замолчал, но я поняла. Мое положение тут даже не обсуждалось.

– Но кто-то чуть было тебя не убил, – так же тихо ответила я. – Тебя, а не его.

В его глазах мелькнуло что-то теплое, но тут же погасло.

– Именно поэтому я и не собираюсь сидеть сложа руки. Но, – он поднял палец, предвосхищая мою готовую вырваться реплику, – мы действуем по моим правилам. Тихо. И если я скажу «все», значит все. Ты поняла?

Я кивнула, чувствуя, как в груди загорается азарт. Я тоже в деле!

– Значит, работаем в тени у Смирнова?

– Работаем, – подтвердил Маркус, отстегивая ремень безопасности.

В отделе нас встретила парочка удивленных лиц - кажется, не все еще успели повидаться с майором после его выздоровления. Кто-то похлопал его по плечу, кто-то выразил радость его возвращению. Я скромно шла позади, изредка ловя заинтересованные взгляды - наверное, многие думали, что меня так и оставят ожидать окончания расследования у себя дома.

Маркус уверенно вёл меня по коридору, кивая коллегам, но не останавливаясь для разговоров. Я видела, как в конце коридора у своего кабинета замер Кирилл Алексеевич. Он опирался о косяк, скрестив руки на груди, и наблюдал за нашей парой с лёгкой, почти незаметной улыбкой. Сложно было понять, что означало выражение его лица, но когда мы подошли ближе, его улыбка стала шире.

— Маркус Андреевич, — обратился он к Маркусу, едва мы поравнялись. — Рад снова видеть вас в строю.

Его взгляд переметнулся в мою сторону.

– Вероника, бесконечно рад встрече, - он слегка склонил голову в знак приветствия. - Рад, что хоть кому-то удалось спасти вас из заточения. Жаль, конечно, что мне не разрешили этого сделать…

Он раздосадовано протянул последнюю фразу, и я заметила, как тень мелькнула на лице Маркуса. Но голос его звучал спокойно.

– Не смеем вас задерживать, Кирилл Алексеевич, у вас явно очень много работы, - Прежде чем я успела понять, что происходит, Маркус мягко, но твёрдо взял меня под локоть. - Всего хорошего.

Мы обогнули Смирнова и в скором времени оказались в тишине кабинета Езерского. Дверь с глухим щелчком закрылась, отсекая внешний мир. Маркус выпустил мой локоть, провёл рукой по волосам и тяжело вздохнул.

— Присаживайся, — он кивнул на стул, сам направился к небольшому шкафу у стены. Я недоверчиво прищурилась, сделав пару неуверенных шагов в сторону стола. Присаживайся? Нет, я конечно ожидала, что наши отношения в любом случае теперь изменятся, но так чтобы добровольно уступить мне свой стул… такого я не могла и представить.

– Не хочу, — чуть нахмурившись, бросила я ему в спину.

Он проигнорировал мой тон, продолжая рыться в шкафу.

– Маркус, а может, съездим обратно на тот склад? — предложила я осторожно.

Идея не вызывала у меня восторга, но в тот день, когда я увидела его окровавленное тело, мне и в голову не пришло осмотреть помещение. Возможно, сейчас я смогла бы заметить то, что упустила тогда.

– Не стоит, — Езерский достал из шкафа плотный конверт. — Я там уже был.

В душе кольнуло горькое разочарование. Так вот как? Просто взял и поехал без меня? А мои способности? Я бы там всё перевернула, в каждую щель заглянула, я…

– Не смотри на меня так, — он, не оборачиваясь, прервал мой мысленный монолог. — Во-первых, там было безопасно. Во-вторых, на прошлых местах преступления ты не особо помогла в расследовании. В-третьих… — он резко обернулся, и его взгляд стал тяжёлым. — Впрочем, хватит и двух пунктов.

Я скрестила руки на груди, чувствуя, как закипаю. Маркус между тем заглянул в конверт, удовлетворённо кивнул и протянул его мне.

– Держи. Ознакомься.

Я перевела взгляд с его невозмутимого лица на потрёпанный конверт. Внутри меня боролись любопытство и желание сохранить обиду. Последнее пока побеждало.

– Нуу, не знаааю… — нарочито медленно потянула я, делая вид, что раздумываю. — Может, не стоит? Вдруг я и с этим не справлюсь?

Он молчал, продолжая держать конверт. Его терпение действовало на меня раздражающе. В конце концов, я с театральной неохотой протянула руку и выхватила конверт.

Внутри лежали два изящных пригласительных билета на плотной мелованной бумаге.

– Благотворительный вечер? Тот самый, о котором говорил Дёмин, организуемый каким-то Артёмом Вальтером? — я скептически подняла бровь, переводя взгляд на майора. - Ты же сказал, что я не иду.

– И я все еще думаю, что тебе там не место, - кивнул Маркус, медленно осматривая меня с ног до головы. - Но обстоятельства, как ты понимаешь, изменились. Этот символ с кулона твоей матери, все это расследование - вдруг оно как-то связано с тобой? Пойдем туда вместе, но ты будешь очень, очень осторожна.

Он сделал шаг вперёд, сократив дистанцию до минимума.

– Ты будешь рядом со мной всё время. Ни шага в сторону. Ни случайных разговоров с незнакомцами. Ни попыток что-то выяснить самостоятельно. Ты – моя спутница, а остальное чужим знать не обязательно.

От его близости мое сердце пропустило удар. Воздух вокруг вдруг стал тяжелым, показалось, что даже дышать стало сложнее. Сохранять самообладание, под его пристальным взглядом, стало почти невозможно.

В его глазах я прочитала не только привычный приказ, но и нечто большее – тревогу, которую он тщательно пытался скрыть. Я сглотнула.

– А что случится, если я не послушаюсь? – с вызовом произнесла я, разрушая момент.

– Тогда я лично отвезу тебя обратно домой и поставлю у двери охрану до конца расследования, – чуть хрипло ответил он. – Выбор за тобой. Вечер в обществе самых сливок нашего общества или гарантированное заточение с охраной.

– Это ты про себя-то? - вырвалось у меня, и я прикусила язык. Я не хотела его задеть — правда не хотела. Просто не знала, как ещё вести себя так, будто между нами всё по-прежнему, будто ничего не изменилось после всего случившегося.

Он на мгновение замер и сделал шаг назад.

– Надеюсь, у тебя есть подходящее платье, - коротко ответил он, отворачиваясь обратно к шкафу.

Глава 35.

— Эй, ты что, со мной не пойдёшь? — я остановилась в нерешительности, глядя, как Маркус достает телефон и быстрым движением большого пальца набирает номер.

— Нет, выбирай сама, я оплачу, — он махнул рукой, уже отворачиваясь к машине, и в его голосе не было ни капли интереса.

Его отстраненность внезапно всколыхнула в моей душе обиду, которую я попыталась подавить. Ну, подумаешь, не захотел со мной платье выбирать - да с чего ему вообще этого хотеть?

Сжав губы, я в одиночку вошла в бутик. Меня окружила прохладная аура роскоши. Консультант с безупречной улыбкой двинулась ко мне, но я вежливо, но твердо кивнула: «Я сама, спасибо». Мне не нужны ее советы.

Я бродила меж стеллажей, проводя пальцами по шёлку, бархату, гипюру. Ткани мягко струились между пальцами от прикосновений, но ни одно платье не отзывалось внутри. И тут, завернув за очередную вешалку, я увидела его - то самое платье.

Глубокий, насыщенный цвет спелой вишни, обнаженные плечи и строгие линии - все вместе обещало идеальную посадку. Оно не кричало, а заявляло. Тихо, но неоспоримо. В нём было то самое достоинство, которого мне так не хватало сейчас.

Когда я вышла из примерочной и увидела своё отражение в полный рост, у меня перехватило дыхание. Ткань облегала фигуру, подчёркивая каждую линию, каждый изгиб, словно было сшито именно для меня. В моем гардеробе никогда не было такого платья.

Я повернулась, чтобы оценить вид со спины, и в зеркале поймала движение позади себя. В отражении стоял Маркус. Он давно закончил звонок. Телефон был зажат в его руке, но он, кажется, забыл о его существовании. Его взгляд направлен прямо на меня. Обычно такой собранный и острый, он стал пристальным, почти физически ощутимым. Он медленно скользнул по линии плеч, задержался на талии, снова поднялся к лицу, и в его глазах читалось нечто большее, чем просто одобрение. Это откровенное, нескрываемое восхищение.

Наши глаза встретились в зеркале. Маркус не смутился и не отвел взгляд. Напротив,чуть склонил голову и абсолютно беззастенчиво продолжил меня разглядывать.

— Ну что? — спросила я, и голос мой прозвучал тише и глубже обычного. — Подойдёт?

Он сделал шаг вперёд, не сводя с меня глаз.

— Да, — выдохнул он, и это короткое слово прозвучало с непривычной для него теплотой. — Более чем.

Маркус подошёл совсем близко, его взгляд скользнул по открытой спине платья, и он тихо, почти на ухо, добавил:

— В таком платье все взгляды будут направлены только на тебя.

Его слова, сказанные низким, обволакивающим голосом так близко к уху, заставили сердце забиться учащенно. Тепло его тела мягко касалось моей обнаженной спины, и по коже тут же пробежали мурашки. Это была та самая близость, против которой я сама же и восстала. Но в этот момент, видя свое отражение — уверенную, сияющую женщину — и его восхищенный взгляд позади, я не хотела сопротивляться.

Я задержала взгляд на нем в зеркале, позволив углам губ дрогнуть в легкой, едва заметной улыбке.

— Могу же я почувствовать себя женщиной в последний раз перед тем, как меня посадят? — тихо ответила я, всеми силами пытаясь удержать себя в руках.

Он не ответил, но его взгляд стал еще тяжелее. Он сделал еще один, почти неуловимый шаг вперед, сокращая и без того крошечную дистанцию между нами.

— Вероника... — произнес он, и в его голосе прозвучала знакомая хрипотца.

Его голос заставил мое дыхание сбиться. Он не отступал, смотрел на меня — на женщину, которая сказала забыть обо всем, что случилось — и всем своим видом показывал, что не принимает этот ответ.

Я резко повернулась к нему лицом, разрывая магию зеркального отражения.

– Так значит, берем? - с наигранной веселостью спросила я.

Он, наконец, отвел взгляд, сделав шаг назад, и воздух снова обрел привычную прохладу.

— Да, платье идеальное, — сказал он уже своим обычным, рабочим тоном, поворачиваясь к кассе.

Прежде чем вернуться в примерочную и снять платье, я бросила взгляд ему вслед. Его напряженные плечи и походка выдавали сдерживаемые эмоции. Он ушел, но его восхищенный взгляд остался со мной, жгучий и обещающий, как отпечаток на коже. Сердце готово разорваться от несправедливости жизни. Я вдруг впервые подумала, что может быть мне лучше оказаться за решеткой побыстрее - по крайней мере, не придется страдать от близости того, с кем я не могу быть.

***

Маркус закончил разговор, с силой щелкнув клавишей блокировки телефона. Он не собирался вести её по магазинам, как какую-то содержанку. Он собирался подождать в машине, но рука сама потянулась к ручке тяжелой стеклянной двери. Просто убедиться, что с ней всё в порядке. Просто проконтролировать.

Зал пустовал, лишь у дальней стены, перед огромным зеркалом, стояла Вероника.

И стоило ему бросить на нее взгляд, как внутри все сжалось.

Вероника. Но не та, что ходила в джинсах и футболке, и с вызовом смотрела на него из-под опущенных ресниц. Эта была… другая. Платье цвета спелой вишни облегало её, оставляя плечи и ключицы беззащитными и ослепительно белыми на фоне тёмной ткани. Оно подчёркивало её хрупкость и в то же время скрытую силу. Она смотрела на своё отражение с лёгким удивлением, будто впервые видела себя такой.

Он не мог пошевелиться. Не мог отвести взгляд. Его аналитический ум, всегда работавший как точный хронометр, дал сбой, оставив лишь одно примитивное осознание: она была самой опасной и самой прекрасной загадкой, что встречалась на его пути.

Глава 36.

Чем меньше оставалось времени до этого чёртового благотворительного вечера, тем сильнее сжималось что-то внутри. Квартира Маркуса, ставшая на пару дней убежищем, так и манила остаться в своих стенах.

На удивление, Маркус держался молодцом и никаких комментариев относительно случившегося между нами не отпускал, за что ему большое человеческое спасибо. Он вообще вел себя так, будто ничего не произошло - как я и просила. Но противоречивые чувства внутри меня не давали покоя - с одной стороны, я искренне рада такому поведению, а с другой… с другой я чувствовала обиду и желание вновь ощутить его прикосновения.

Он вышел из спальни, завязывая галстук. Деловой, собранный, абсолютно непроницаемый. Его взгляд скользнул по мне в платье — быстрый и оценивающий.

— Готова? — спросил он ровным голосом, посмотрев на часы.

— Почти, — ответила я, поворачиваясь к зеркалу, проверяя макияж.

На самом деле, мне нужно было мгновение, чтобы скрыть дрожь в руках и сделать своё лицо таким же бесстрастным, как у него. Не знаю почему, но мне казалось, что сегодняшний вечер позволит нам сдвинуть расследование с мертвой точки. И, может быть, приоткроет завесу тайны появления символа с маминой подвески на местах преступлений.

– Поехали, такси уже ждет, - мягко поторопил меня Маркус, и я быстро надела туфли на высоком каблуке. И замерла, глядя себе на ногу.

Дурацкий браслет портил весь образ и сразу выдавал мое положение. Маркус проследил за моим взглядом и, поколебавшись мгновение, опустился передо мной на колени. Тихий щелчок - и я вдруг ощутила, как передо мной открываются все двери. Мои способности больше не отслеживались, как и я сама. Еще несколько недель назад я была бы счастлива получить такую возможность для побега, но, увы, сейчас обстоятельства несколько изменились.

– Ты уверен? - с сомнением спросила я, и по его взгляду поняла, что нет. Но иначе пришлось бы оставить меня здесь, а я ему нужна. - Ладно-ладно, не переживай, я не собираюсь бежать.

С этими словами я гордо прошествовала мимо выпрямившегося майора за дверь.

Внизу у подъезда нас ждала черная машина крайне презентабельного вида.

– Это что, бизнес? - прищурившись, я посмотрела на Езерского. - Серьезно, откуда у Департамента такие деньги на оплату всего… этого?

Я неоднозначно махнула рукой, охватывая и машину, и свое платье. Кажется, Маркуса это даже позабавило.

– У нас свои способы заработать, - уклончиво ответил он, галантно открывая передо мной дверь.

Я скользнула на мягкое кожаное сиденье, и спустя пару мгновений Маркус уселся в машину с другой стороны. Водитель мягко тронулся, и я уставилась в тонированное окно, раздумывая о том, что ждет нас сегодня вечером.

Как оказалось, благотворительный вечер в этом году проводился в загородном имении Артёма Владиславовича Вальтера, о котором говорил глава Таганской общины оборотней. Удача это или нет - пока сложно судить, но мы определенно сможем его там встретить. Вот только как поговорить с ним с глазу на глаз пока решительно непонятно.

Машина плавно неслась по загородному шоссе, и тишина в салоне становилась все более тягостной. Я украдкой наблюдала за Маркусом. Он изучал что-то на телефоне, его профиль в свете проносящихся за окном фонарей казался высеченным из камня. Я хотела заговорить, спросить, есть ли у него хоть какой-то план, но слова застревали в горле, а мысли путались.

– Маркус, а что, если он не захочет с нами говорить? - наконец нарушила молчание я.

Езерский оторвался от экрана мобильного телефона и посмотрел на меня.

– Я не думаю, что он откажется. Просто нужно выбрать правильное время для разговора, - задумчиво ответил он.

– А если не получится? - с тревогой в голосе уточнила я. - Где нам потом искать зацепки?

— Тогда будем искать другие пути. Но сегодня — наш лучший шанс.

Его тихий, спокойный голос должен был действовать на меня успокаивающе, но, к сожалению, я все так же нервничала.

– А если мы не найдем другие пути? - не унималась я, заерзав на сидении.

В ответ Маркус протянул руку и накрыл своей ладонью мою, лежащую на коленях.

– Не переживай, - он чуть подался вперед и слегка сжал мою руку. - Как бы ни обернулся сегодняшний вечер, мы найдем решение из любой ситуации.

— Ладно… - прошептала я, чувствуя, как дрожь в руках понемногу отступает. Отняла руку и отвернулась, продолжив любоваться проносящимися мимо пейзажами.

Колебания и страх были роскошью, которую я не могла себе позволить. Сегодняшний вечер - он не о нас. Он о тёмном маге, о загадочном символе, о маме, и о череде нераскрытых убийств. И о Вальтере - человеке, который, возможно, знал ответы на наши вопросы.

Машина замедлила ход, сворачивая на освещённую подъездную аллею. Впереди вырос особняк - громадный, сверкающий сотнями огней, похожий на дворец из сказки. Только эта сказка пахла не волшебством, а деньгами, властью и чем-то ещё, чего я не могла определить, но что заставляло ёжиться.

Маркус вышел первым и протянул мне руку, чтобы помочь. Его пальцы сомкнулись вокруг моих с прежней силой, но теперь это было просто частью роли. Частью прикрытия, в котором я просто молчаливая спутница известного в определенных кругах майора.

Я приняла его руку и вышла из машины с улыбкой, попутно стараясь ухватить взглядом все вокруг.

Особняк вблизи оказался ещё более внушительным. Белоснежный фасад в неоклассическом стиле, высокие колонны, люстры, мерцающие сквозь панорамные окна. А где-то за всей этой красотой скрывалась идеальная система безопасности — я заметила едва различимые камеры в нишах, а несколько мужчин в элегантных костюмах слишком уж внимательно изучали подъезжающих гостей.

Маркус положил мою руку себе на локоть, прижал её чуть сильнее, чем требовал этикет.

— Расслабься, — тихо произнес он, наклоняясь, словно шепча что-то нежное на ухо. — Ты восхищаешься архитектурой и предвкушаешь вечер.

Я молча кивнула, заставляя взгляд смягчиться, а губы — растянуться в более естественной, непринуждённой улыбке. Мы поднялись по широкой лестнице, где нас встретил немолодой дворецкий с безупречной выправкой.

— Маркус Андреевич Езерский и его спутница, — представился Маркус ровным, уверенным голосом, протягивая приглашения.

Дворецкий кивнул и распахнул перед нами массивные двери. Нас охватила волна тёплого воздуха, звуков струнного оркестра и гула приглушённых голосов.

Мы оказались в огромном зале. Хрустальные люстры отражались в отполированном до зеркального блеска паркете, по стенам висели картины, явно стоившие целого состояния. Гости в дорогих костюмах и вечерних платьях образовывали небольшие группы, гул их голосов и смех звучал со всех сторон.

Но не это бросалось в глаза. В этом зале собрались все сливки оккультной части Москвы и лица, получившие доступ к тайне их существования, что сказывалось на атмосфере помещения. Воздух над некоторыми группами людей слегка мерцал от сгустков нерастраченной магической энергии, а жесты собеседников порой оставляли за собой короткие шлейфы из искр. Кое-где слышались таинственные наречия, а некоторые гости позволяли своей маскировке чуть-чуть отступить, обнажив клыки, когти или глаза неестественного цвета.

Маркус взял два бокала с шампанским с подноса проходящего мимо официанта и протянул один мне.

— Ну, давай посмотрим, что у нас тут происходит, — тихо проговорил он, пригубив напиток.

Глава 37.

Мы медленно двинулись вдоль края зала, изображая, что просто наслаждаемся атмосферой. Я чувствовала, насколько мышцы Маркуса напряжены под моей рукой. Его взгляд, томно скользивший по толпе, на самом деле был острым и выверенным, как лезвие скальпеля. Он анализировал, оценивал, искал.

– Справа, у колонны, – вдруг тихо проговорил он, едва шевеля губами. – Серый костюм, седые волосы. Это Вальтер.

Я проследила за его взглядом. Артём Владиславович Вальтер оказался мужчиной лет шестидесяти, с осанкой отставного военного и пронзительным, умным взглядом. Он стоял, непринужденно беседуя с большой группой людей, и даже отсюда видно – он центр этой вселенной, паук в паутине, сплетенной из денег и влияния. Вокруг него мерцал едва заметный глазу барьер – сложное защитное заклятие, от которого воздух слегка колебался, как над раскаленным асфальтом.

– Он никогда не останется один, – так же тихо выдохнула я, чувствуя, как надежда начинает таять. Вокруг Вальтера постоянно кто-то кружил – то важный гость, то помощник с блокнотом, то очаровательная женщина, желавшая кокетливо сделать ему комплимент.

– Значит, придется поймать наилучший момент, – глаза Маркуса сузились. Он отставил свой бокал на небольшой столик. – Останься здесь. Следи за ним, но не приближайся.

Я кивнула, и через секунду его уже не было рядом. Я осталась одна, стараясь выглядеть как гостья, увлеченная музыкой и интерьером, в то время как все мое внимание было сосредоточено на фигуре Вальтера.

Маркус растворился в толпе. Я видела, как он неторопливо перемещался по залу, делая вид, что рассматривает картины. Езерский приближался к Вальтеру, выжидая удобный момент, когда рядом с ним окажется минимальное количество гостей.

И вот Вальтер, кивнув что-то одному из своих собеседников, отделился от группы и направился к массивной мраморной лестнице, ведущей на второй этаж. Он поднялся на несколько ступеней и остановился, окидывая зал взглядом. Его охрана замерла в паре шагов. Это был шанс.

Маркус, будто случайно оказавшийся у подножия лестницы, поднял голову. Их взгляды встретились. Я видела, как поза Маркуса изменилась – из расслабленной она стала собранной, прямой. Он сделал шаг вперед.

Маркус заговорил с Вальтером, но из-за расстояния и общего гула я не могла разобрать ни слова. Я видела лишь, как Вальтер слегка наклонил голову, его лицо сохраняло вежливое, но настороженное выражение. Они обменялись парой фраз, и хозяин вечера расплылся в дружелюбной улыбке. Стоит ли считать это хорошим знаком? Я не знала, но очень хотела услышать, о чем они говорят.

Мысленно извинившись перед Маркусом, который явно будет не в восторге от моих действий, я сделала несколько непринужденных шагов в их направлении, стараясь слиться с потоком гостей, перемещавшихся к фуршетному столу. Если бы я могла оказаться чуть ближе, возможно, я бы уловила обрывки разговора...

Я уже почти до них добралась, когда сзади раздался знакомый голос, от которого у меня похолодело внутри.

– Вероника Дмитриевна! Какая неожиданная и приятная встреча.

Я остановилась и медленно обернулась. Капитан Смирнов, безупречный в темном костюме, с бокалом шампанского в руке, смотрел на меня с теплой, дружелюбной улыбкой.

– Вы сегодня восхитительно выглядите.

– Кап… Кирилл, – выдавила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. – Я и не знала, что вы здесь будете.

– О, я не собирался приходить, но мне сказали, что здесь будете вы и майор Езерский, – легко парировал он, его взгляд скользнул за мою спину, туда, где стояли Маркус и Вальтер, и вернулся ко мне. – Как некрасиво со стороны Маркуса Андреевича оставить вас грустить в одиночестве, пока он общается со столь важной персоной. Мог бы и представить свою спутницу.

– Я не хотела мешаться под ногами и решила остаться в стороне, - быстро ляпнула я, судорожно пытаясь придумать, как избавиться от общества капитана. Но он, судя по всему, и не собирался меня покидать.

– Знаете, Вероника, вы выглядите немного… потерянной, - заметил Кирилл, делая шаг ближе.

Я не смогла придумать ничего лучше, чтобы заполнить повисшую между нами паузу, кроме как отпить из бокала, который я все еще сжимала в руке.

– Это потому, что я первый раз на таком мероприятии, - чуть тише произнесла я, сделав вид, что делюсь с ним какой-то сокровенной тайной. - Я никогда не встречала такого количества представителей оккультной части Москвы и к ним причастных под одной крышей.

– И это вас нервирует? – уточнил Смирнов, и в его глазах вспыхнул неподдельный интерес. Он снова сделал шаг вперед, сокращая дистанцию почти до интимной. – Напрасно. Вы смотритесь здесь... естественно. Как будто оказались в своей стихии.

– Боюсь, я не разделяю вашей уверенности, – уклончиво ответила я, отпивая еще один глоток шампанского, чтобы выиграть секунду.

– Тогда позвольте мне ее вам подарить, – его голос стал тише, убедительнее. Он мягко взял у меня из рук бокал и поставил его на поднос проходящего мимо официанта. – Простой способ перестать чувствовать себя гостьей – стать частью вечера. Позвольте пригласить вас на танец?

Он произнес это не как вопрос. Кажется, Кирилл был полностью уверен в том, что я соглашусь. Он протянул ко мне руку ладонью вверх – изящный, безупречный жест, не оставляющий пространства для отказа. Я широко улыбнулась, мысленно молясь о том, чтобы небеса разверзлись и прямо по центру зала ударила молния. Или что-нибудь в этом духе - что угодно, лишь бы отвлекло Смирнова от моей персоны.

Музыка сменилась на медленный, томный вальс. Смирнов смотрел на меня, его улыбка была обворожительной и уверенной.

– Знаете, я совершенно не умею танцевать, - выдавила из себя, скромно потупив взор. Пусть думает, что меня именно это сейчас волнует.

– Тем лучше, – его пальцы мягко, но настойчиво сомкнулись вокруг моей руки. – Позвольте мне вас научить. Это не сложнее, чем направлять потоки энергии. Просто доверьтесь мне.

Он потянул меня к центру зала, где уже кружились в танце несколько пар. Я мысленно прощалась со всеми планами, когда позади раздался низкий, знакомый голос, в котором звучала сталь.

– Капитан. Кажется, вы меня опередили.

*** Обнаружить хозяина вечера не составило труда - достаточно было найти большую группу людей, от которой доносился притворно громкий смех и особенно сильно веяло защитной магией. А вот дождаться подходящего момента для разговора оказалось куда сложнее.

Когда хозяин вечера наконец отделился от своей свиты и поднялся на несколько ступеней лестницы, Маркус понял – это единственный шанс.

Он приблизился, делая вид, что просто осматривает лепнину на колоннах. Их взгляды встретились. Вальтер смотрел на него сверху вниз, холодно оценивая гостя.

- Артём Владиславович, – Маркус произнес это скорее как утверждение, чем вопрос. Слегка кивнул головой в приветственном жесте. - Майор Маркус Андреевич Езерский, отдел уголовных расследований Департамента оккультного надзора.

– Я знаю, кто вы, Маркус Андреевич, – Вальтер спустился на две ступеньки, его лицо озарилось самой доброжелательной улыбкой. Он протянул руку для рукопожатия. Его хватка оказалась на удивление твердой. – Всегда рад помочь представителям Департамента. Чем обязан такому вниманию?

Маркус заметил, как стоящая в отдалении охрана сконцентрировала на нем свое внимание.

– Мы расследуем череду убийств, но вы и так это знаете, – Маркус сохранял деловой тон. – Мне сказали, вы можете располагать дополнительной информацией.

– Убийства... Да, ужасная история, – Вальтер озабоченно покачал головой. – Я, как и все, слежу за новостями и глубоко возмущен происходящим. К сожалению, майор, боюсь, я мало чем смогу вам помочь. Моя сфера – благотворительность, медицина и поддержка научных изысканий, а не криминальные хроники.

Он говорил мягко, сочувствующе. В голове майора промелькнула мысль, что если бы рядом сейчас стояла Вероника, то ей бы этот мужчина мог понравиться.

– Однако, – Вальтер внезапно оживился, словно его осенила приятная мысль, – если вам нужен доступ к архивам или ресурсам для вашего расследования, Департамент всегда может направить официальный запрос. Мои двери открыты для сотрудничества с законом. Всегда.

– Я ценю вашу готовность помочь, Артём Владиславович, – осторожно сказал Маркус, подбирая слова. Нельзя перегибать в своих просьбах, такие люди, как Артем Владиславович, не любят, когда на них давят. – Но время работает против нас. Возможно, вы слышали что-то... мимоходом.

– Я слышал не больше остальных, - Вальтер слегка наклонился вперед. - Расследование зашло в тупик, столько убийств, а никаких зацепок! И ещё то, что случилось с вами… какое чудо, что вы выжили после смертельного ранения!

Его глаза внезапно загорелись неподдельным, почти научным интересом. Он смотрел на Маркуса так, будто тот был редким экспонатом.

Маркус почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Мне просто повезло, – сухо ответил он и, после едва заметной паузы, добавил: - Почему вы решили, что ранение было смертельным? Как видите, я уже на ногах.

Эффект был мгновенным. Идеально отрепетированная маска Вальтера на мгновение дрогнула. Его брови непроизвольно поползли вверх, а губы на долю секунды застыли в неестественной улыбке. Он явно не ожидал такого вопроса.

– Я... – он запнулся, что казалось для него совершенно несвойственным, но быстро оправился и взял себя в руки. – Просто фигура речи, майор. При ваших травмах... это было вполне логичное предположение.

Но момент истины уже наступил. Маркус видел эту долю секунды неподдельного удивления. Вальтер не предполагал – он знал. Знал, что ранение должно было быть смертельным.

– Наши целители порой творят чудеса, – ровным тоном ответил Маркус, сохраняя непроницаемое выражение лица.

Вальтер изучающе посмотрел на него, пытаясь восстановить контроль над ситуацией. Его улыбка вернулась, но стала более напряжённой.

– Разумеется, – его губы растянулись в вежливой улыбке, но глаза оставались холодными. – Департамент славится своими специалистами.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. Маркус молчал, задумчиво взвешивая услышанное.

– Что ж, – Вальтер наконец развел руками в изящном жесте, – я не буду больше отнимать ваше время, майор. Надеюсь, вы найдете нужные вам ответы.

– Благодарю за беседу, Артём Владиславович, – сухо ответил Маркус. – Удачи с... благотворительным вечером.

Развернувшись, Маркус направился прочь. Теперь он знал наверняка – Вальтер не просто осведомлён. Он знал о покушении на жизнь майора намного больше, чем должен был.

Езерский быстро спустился по лестнице, его взгляд метнулся по залу в поисках Вероники. Где она? Он оставил ее одну ненадолго, но теперь, после разговора с Вальтером, каждая секунда ее отсутствия заставляла его нервничать.

И тут он увидел их. Веронику и Кирилла. Они стояли неподалеку, и капитан, улыбаясь, что-то говорил ей, наклонившись поближе.

Холодная ярость вспыхнула в груди Маркуса. Смирнов здесь? Какое удивительное совпадение.

Он резко изменил направление, целенаправленно двигаясь к ним. Его пальцы сжались в кулаки. Разговор с Вальтером отошел на второй план. Сейчас ему нужно вернуть Веронику. И выяснить, что, черт возьми, здесь делает Смирнов.

Глава 38.

Мы с Кириллом одновременно обернулись. Маркус стоял в двух шагах, его лицо казалось невозмутимой маской, но его взгляд… Я почти готова посочувствовать капитану, если он решит ему перечить.

– Майор Езерский, – Смирнов не отпустил мою руку, лишь слегка ослабил хватку. Его улыбка не дрогнула. – Мы как раз собирались...

– Я вижу, – Маркус перебил его, и его голос резанул воздух, как лезвие. Он подошел ближе и его взгляд скользнул от Смирнова ко мне и обратно. – Но, к сожалению, я должен перехватить мою спутницу. Мы уже договорились об этом танце. Еще до того, как вы решили... составить ей компанию.

Он не спрашивал разрешения. Он просто уверенно протянул руку, в ожиданни меня.

– Вероника? – его взгляд встретился с моим.

Мое сердце забилось чаще, на этот раз от облегчения. Я легко высвободила свою руку из пальцев Смирнова, который наконец отпустил ее с едва заметным раздражением.

– Простите, Кирилл, – сказала я с самой невинной улыбкой, какую только смогла изобразить. – Мы и правда договорились.

Я положила свою руку в ладонь Маркуса. Его пальцы сомкнулись вокруг моих неожиданно мягко.

– Не смею мешать. – Смирнов отступил на шаг. Его маска учтивости не дрогнула, но мне показалось, что притворная теплота в его глазах почти исчезла. – Приятного танца.

Я одарила его вежливой улыбкой, а вот Маркус решил изобразить, что капитан внезапно испарился в воздухе. Не ответив ничего в ответ и игнорируя существование Кирилла, он повел меня к центру зала. Танцующих пар к этому моменту уже прибавилось, и ничто не мешало нам затесаться среди них.

Его рука легла на мою талию - твердо и уверенно. Я же положила ладонь ему на плечо, и мы начали двигаться в такт музыке. Сначала мои движения были скованными - я правда не умею танцевать - но потом я как-то приноровилась и нашла с Езерским общий ритм.

– Ну? - тихо проговорил он, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось моей щеки. - Что Смирнов от тебя хотел, и почему ты не осталась на месте, как я тебя просил?

– Он подошел ко мне сам, – так же тихо ответила я, стараясь, чтобы мои губы почти не шевелились. – Ты ушел, а я осталась следить, как и договаривались. Но я ничего не слышала из вашего разговора с Вальтером и... решила подойти поближе.

Маркус тяжело вздохнул. Его пальцы слегка сжали мою талию и он подтянул меня к себе.

– Не кажется ли тебе странным, что он вообще получил приглашение на это мероприятие? - слегка задумчиво прошептал Маркус, совершая очередной поворот и уводя меня вглубь танцующих. – Я получил приглашение, потому что однажды оказал услугу одному из организаторов этого мероприятия. Что же такого сделал Кирилл, чтобы попасть сюда?

– Он ведет себя очень уверенно, явно чувствует себя в своей тарелке, - заметила я. – Мне вот все здесь кажется таким… таким…

Я замолчала, пытаясь подобрать правильное слово. Вокруг нас кружились пары, и одна чуть было не врезалась в нас, но Маркус ловко шагнул в сторону, закрывая меня от возможного столкновения.

– Да, ты права. Он кажется весьма уверенным, - Маркус посмотрел куда-то поверх моей головы.

– Удалось поговорить с Вальтером? - Я задала этот вопрос как можно тише, боясь, что если кто-то услышит фамилию хозяина вечера, то тут же заинтересуется нашим разговором.

В ответ Маркус неопределенно хмыкнул. Его взгляд блуждал по балконам второго этажа, по лестницам наверх, по людям, размеренным шагом передвигающимся между этажами. Видимо удовлетворившись увиденным, он, наконец, перевел взгляд на меня и вновь наклонился к моему уху.

– Не здесь, - тихо шепнул он. Специально или нет, но его губы слегка коснулись моего уха, отчего по спине пробежались мурашки. – Мне нужно подняться наверх, и я хочу, чтобы ты подождала меня где-нибудь тут.

Он слегка отстранился, но его рука по-прежнему лежала у меня на талии. Я посмотрела ему в глаза - в них читалась тревога.

– Наверх? - переспросила я, чувствуя, как на меня одновременно нахлынуло и возмущение, и беспокойство. - Зачем?

– Нужно на кое-что… посмотреть, - уклончиво ответил он и ободряюще улыбнулся.

– А если тебя пойма… - прошипела я, но Маркус вновь резко притянул меня к себе, заставляя замолчать.

– Не здесь, - повторил он, мягко проведя рукой по моей талии. – Я поднимусь наверх, а ты побудешь тут. Если вдруг… заскучаешь, то найди меня.

Мне не нужно было повторять дважды, я и так поняла его намек. Я слежу за тем, что происходит тут, внизу, а он шарится где-то на втором этаже. Если произойдет что-то здесь, то мне нужно будет его найти и предупредить. Перед глазами вновь возникла картина, которая предстала передо мной на складе. Я судорожно сглотнула.

Возможно, переживания отразились на моем лице. Маркус замер, а потом осторожно коснулся ладонью моей щеки.

– Все будет хорошо, - тихо произнес он, не обращая внимания на недовольные взгляды. Мы явно мешали остальным, стоя посреди танцующей толпы.

Я кивнула, и Маркус, сделав шаг назад, изобразил поклон, после чего растворился среди людей, оставив меня в одиночестве.

Сердце бешено колотилось в груди. Я медленно пробиралась к краю зала, к высоким арочным окнам, откуда можно было наблюдать и за лестницей на второй этаж, и за большей частью зала.

Каждую секунду я ждала - и сама не понимала чего. Крика? Шума? Чего угодно, что означало бы, что планы Маркуса, какими бы они ни были, пошли под откос. Мои пальцы нервно перебирали ткань платья, а взгляд метался от лица к лицу, от одного незнакомого человека к другому.

И тут я увидела Смирнова. Он стоял у самого подножья лестницы, по которой Маркус поднялся наверх. На его лице играла легкая, задумчивая улыбка, он непринужденно осматривал остальных гостей. Когда его взгляд пересекся с моим, он едва заметно кивнул и поднял бокал в мою сторону.

Глава 39.

Ледяная волна страха прокатилась по моему телу. А что, если Смирнов видел, куда пошел Маркус? Нет, возможно, я слишком себя накручиваю, и Кирилл на самом деле не плохой человек, просто странный… Но все его неожиданные появления, все случайно брошенные фразы вдруг возникли в моей памяти. Чутье подсказывало держаться от него подальше. И оно же говорило, что нужно найти Маркуса.

Я обвела взглядом зал. На второй этаж вели две лестницы, расположенные друг напротив друга с разных сторон. Подниматься наверх прямо под носом Кирилла не хочется, поэтому я решила подняться по второй. Неспешно двинулась вдоль стены к фуршетным столам, схватила первую попавшуюся закуску - чисто чтобы выглядеть максимально непринужденно, как будто я просто наслаждаюсь вечером.

Бросила взгляд в сторону Смирнова - рядом с ним появилась какая-то женщина, и он, увлекшись разговором, отвернулся. Кажется, это идеальный момент. Я поднялась по лестнице следом за еще одним гостем, мысленно молясь о том, чтобы неизвестная дама заняла Кирилла еще хотя бы на полминутки, и я успела скрыться где-нибудь в коридорах второго этажа.

Оказавшись наверху, я кинула взгляд вниз. Никто не обращал на меня внимание, я всего лишь одна из гостей в глазах присутствующих. Немного успокоившись я двинулась вперед, гадая, куда мог подеваться Маркус.

Коридоры второго этажа расходились в разные стороны, подобно лабиринту. Глухие двери из темного дерева чередовались с арочными проемами, ведущими в небольшие гостиные и библиотеки. Воздух здесь был другим - прохладным, пахнущим старыми книгами, воском и едва уловимыми нотками магии. Я прислушалась, стараясь уловить хоть какой-то звук, заметить хоть какой-то намек, который вывел бы меня к Маркусу.

Пару раз я заметила камеры, мигающие красными лампочками под потолком. Очень хотелось их вырубить, но нельзя привлекать к себе внимание. По крайней мере пока.

Одна из дверей впереди меня распахнулась, и в коридор вывалился сильно пьяный мужчина, которого попытались поймать две его спутницы. На вид они казались сильно моложе него, но стоило мне перехватить взгляд одной из них, заметить выпирающие клыки в ее улыбке, как я поняла - вампиры. Две дамочки нашли себе развлечение на вечер.

Я вежливо кивнула и зашагала дальше по коридору, решив не лезть в чужое дело. Вряд ли бы вампирши решили сотворить нечто незаконное прямо на благотворительном вечере Артема Вальтера, так что их дела - не моя проблема.

Впереди показался очередной поворот коридора. Я хотела было сунуться туда, но из-за угла вырулил охранник. Не просто служащий в униформе, а крупный мужчина крайне профессионального вида. Он оценивающе скользнул по мне взглядом. Его правая рука была непринужденно засунута за борт пиджака — наверняка держит там оружие или магический артефакт.

– Эта часть особняка закрыта для гостей, — произнес он безразличным тоном. Он просто констатировал факт, закрывая мне путь.

За его спиной в глубине коридора я мельком увидела еще одну дверь. И на мгновение мне показалось, что сквозь щель в дверном проеме промелькнула знакомая фигура. Маркус. Нужно срочно что-то придумать.

– О, я знаю, я просто искала кого-нибудь из охраны, - взволнованно проговорила я, импровизируя на ходу. - Я видела как там, в коридоре, две вампирши насильно увели за собой мужчину!

Лицо охранника оставалось невозмутимым, но в его глазах мелькнула искорка интереса. Он медленно повернул голову в том направлении, откуда я пришла.

– В каком именно коридоре? – его голос по-прежнему звучал ровно, но он разом выпрямился и весь подобрался.

– Там, за поворотом, у комнаты с такой красноватой дверью, – я показала рукой в противоположную сторону от той, где находился Маркус. – Они его буквально тащили! Он был совсем без сознания.

Охранник на секунду задумался, оценивая ситуацию. Нарушение правил вампирами – серьезное дело, которое могло испортить репутацию всего мероприятия.

– Подождите здесь, – приказал он и быстрыми шагами направился в указанном мной направлении, параллельно доставая из кармана рацию.

Я замерла, изображая волнение вплоть до того момента, как охранник скрылся за поворотом. Заметив яркую красную лампочку под потолком, все же позволила себе коснуться камеры магией - совсем легонько, незаметно, просто заставив ее чуть-чуть повернуться.

И только потом я позволила себе быстрым шагом подойти к приоткрытой двери и осторожно заглянуть внутрь.

Комната оказалась небольшой гостиной. Стены обиты темным деревом, а в воздухе витает аромат коньяка и сигар. Старинная люстра под потолком освещает помещение мягким светом, создавая нотки уюта.

Я нахмурилась - в комнате никого нет. Осторожно толкнула дверь и проскользнула внутрь. И тут же кто-то схватил меня и толкнул в сторону, почти впечатав в стену.

– Вероника?! - возмущенный шепот нарушил тишину.

Передо мной стоял Маркус. Его лицо, обычно такое сдержанное, выражало смесь ярости и паники. Он все еще держал меня за плечи, прижимая к стене.

– Что, черт возьми, ты здесь делаешь? – прошипел он. – Я же сказал тебе ждать внизу!

– Ты сказал найти тебя, если вдруг я что-то замечу! – возмущенно воскликнула я, вырываясь из его хватки.

– И что же такое случилось?! - Маркус осторожно закрыл дверь, предварительно осмотрев коридор на предмет появления охраны.

Я промолчала, не зная что ответить. Если так подумать, то ничего конкретного и не произошло - у меня просто возникло предчувствие чего-то плохого, перенервничала, может быть и правда не стоило сюда подниматься…

Маркус тяжело вздохнул, видя мою растерянность. Гнев в его глазах поутих, сменившись пониманием.

– Ладно, имеем, что имеем, - выдохнул он, на мгновение прикрыв глаза, смиряясь с ситуацией.

– А что ты тут ищешь? - спросила я, выглядывая из-за его спины и осматривая гостиную.

– Искал кабинет Вальтера, он где-то в этом крыле, - тихо ответил Маркус, делая пару шагов вглубь кабинета. - Во время разговора он упомянул мое ранение, назвав его смертельным.

Я нахмурилась и вопросительно посмотрела на Езерского.

– И поэтому ты пошел рыться в его вещах? - с недоумением спросила я. - Почему тебе это показалось подозрительным?

– Потому что согласно отчету оно не было смертельным, – тихо, но твердо произнес Маркус. Его лицо в полумраке кабинета выглядело напряженным. – Никто, кроме меня и тебя не знал, что на самом деле произошло на складе. С точки зрения приехавших на место целителей я получил крайне неприятное, но при этом очень удачно не задевшее никаких жизненно важных органов ранение.

От его слов по моей коже пробежал холодок. Я отчетливо помнила тот склад, тот момент, когда Маркус едва не умер у меня на руках. И его первый вздох, после того, как моя кровь растворилась в его организме, хруст встающих на место костей…

– Ты думаешь, он... был там? – прошептала я, с трудом выдавливая из себя слова.

– Или тот, кто нанес удар, работал на него, – Маркус, осматриваясь, прошелся вдоль массивных книжных шкафов, а потом остановился напротив одного из них. Его взгляд зацепился за едва заметную линию на темном дереве.

– Странно, – пробормотал он, проводя пальцами по едва ощутимому шву.

Он наклонился ближе, изучая стык между шкафом и стеной. Я замерла, прислушиваясь к звукам из коридора, но до меня доносился лишь отдаленный гул музыки. Позволила себе немного отпустить магию - самую малость, только чтобы почувствовать, если кто-нибудь вдруг окажется в коридоре.

– Дай-ка посмотреть, – Маркус осторожно надавил на боковую панель шкафа. Ничего не произошло. Он провел рукой по корешкам книг, и его пальцы остановились на массивном зеленоватом томе в кожаном переплете. – «Значения кельтских орнаментов»… Интересный выбор.

Он потянул книгу на себя. Раздался тихий, но отчетливый щелчок. Маркус отшатнулся, готовый к атаке, но вместо этого часть книжного шкафа бесшумно отъехала в сторону, открывая узкий, темный проем в стене.

Мы переглянулись. Из проема тянуло спертым воздухом с примесью запаха старой бумаги. Лично у меня нет никакого желания проверять что там внутри - во всех фильмах, когда герои заходят в подобные комнаты, их там поджидает ловушка. Но, кажется, у нас нет выбора.

– Ну что же, – тихо произнес Маркус, доставая из внутреннего кармана пиджака какой-то амулет. - Тайная комната открыта, давай посмотрим, что в ней.

– Главное, чтоб не василиск, - буркнула я, ныряя следом за майором в темноту проема.

Глава 40.

За потайной дверью оказалась комната, поражавшая своей... обыденностью. Не знаю, что я ожидала здесь увидеть - зловещие артефакты, какие-нибудь законсервированные в банку человеческие органы или коллекцию древних фолиантов? Мне казалось, что в сокрытых от посторонних взглядов комнатах столичных магов должно храниться нечто из ряда вон выходящее.

Но все оказалось куда банальнее. Небольшое помещение без окон, освещенное мягким светом встроенных в потолок светильников. Простой деревянный стол, выделяющийся разве что своими внушительными размерами, аккуратно сложенные на него папки, и пара стульев. Даже на стене висел стандартный офисный календарь с видами природы - мне сразу вспомнились спокойные рабочие будни.

– Ничего особенного, – разочарованно прошептала я.

– Может быть, чувствуешь что-нибудь? - спросил Маркус, водя амулетом по сторонам. Кажется, это что-то защитное, но я не уверена.

– Нет, - прислушавшись к своим ощущениям, сказала я. Здесь и правда не было никаких электромагнитных полей - а значит, ни камер, ни жучков, никакой техники. Удивительно, что Вальтер в век технологий не пользовался дома благами цивилизации.

Маркус ничего мне не ответил, сосредоточенно осматриваясь. Подошел к столу, провел над ним амулетом и только после этого принялся методично пролистывать лежащие на нем папки. Я подошла к нему ближе и для ускорения процесса занялась тем же. Большинство папок содержали сухие финансовые отчеты и документы по управлению недвижимостью. Но в одном из ящиков стола нашелся простой кожаный блокнот.

Я спешно пролистнула страницы. Взгляд тут же зацепился за что-то знакомое. Где-то в середине блокнота обнаружился карандашный набросок, столь часто попадающийся мне в последнее время.

– Маркус, смотри, - я пихнула локтем майора, привлекая его внимание. - Это же символ с маминой подвески!

Пока Езерский, отобрав у меня блокнот, сосредоточено перелистывал страницы, я принялась копаться дальше в бумагах, сложенных в ящик. Больше ничего полезного там не нашлось, разве что на самом дне мне попалась на глаза врачебная выписка двухлетней давности.

– Трансмутация соединительной ткани в проводящих каналах необратима… – вслух прочитала я. В медицинских терминах я не сильна, а уж в магической медицине так тем более. - Что это значит?

Маркус заглянул в выписку через мое плечо. Его глаза быстро забегали по строкам, и чем дальше он читал содержание выписки, тем мрачнее становился.

– Вальтер умирает, - наконец заключил он, дойдя до конца страницы. - Его магия разрушается, а следом за ней и тело.

На мгновение задумавшись, Маркус перелистнул еще пару страниц блокнота. Там, написанная размашистым почерком поперек страницы, располагалась запись: «Проверить состояние работ на объекте «А». Сроки горят».

– Что за… - начала произносить я и вдруг резко замолкла. Легкая вибрация в воздухе – едва уловимое изменение в магическом фоне. Моя собственная магия, которую я чуть отпустила, встревоженно дрогнула. Я почувствовала, как по коридору в нашу сторону двигались два человека - легкие импульсы их тела, рации и два телефона выдавали их присутствие.

– Маркус, – прошептала я, хватая его за рукав. – Кто-то идет. Сюда.

Езерский действовал молниеносно. Бросив блокнот обратно в ящик, он одним движением захлопнул его и, схватив меня за руку, рванул к выходу. Мы выскользнули из потайной комнаты как раз в тот момент, когда снаружи послышались уверенные шаги.

– Дверь, – прошипел он, и я, дрожащими пальцами нащупав на полке ту самую книгу, резко толкнула ее. Щелчок, и проем бесшумно закрылся, не оставив и напоминания о своем существовании.

Но было уже поздно. Шаги замерли прямо за дверью в кабинет. Чья-то рука легла на ручку. Мы оказались в ловушке.

И тогда Маркус перевел на меня взгляд. В его глазах мелькнуло мгновенное решение, смесь отчаяния и чего-то дикого. Он резко притянул меня к себе, одной рукой опрокинув на пол несколько книг с ближайшей полки для видимости суматохи.

– Прости, – успел он прошептать, и прежде чем я успела что-либо сообразить, он прижал меня к книжному шкафу, и его губы прижались к моим.

Это не было нежностью. Это был отчаянный поцелуй, полный тревоги и адреналина. Мир сузился до стука собственного сердца в висках и тепла его рук на моей спине. Я застыла на мгновение, а потом инстинктивно ответила, вцепившись пальцами в ткань его пиджака, притворяясь, разыгрывая спектакль в попытке спасти положение.

Дверь с грохотом распахнулась.

– Что здесь происходит? – раздался резкий голос охраны.

Маркус медленно, почти нехотя оторвался, его дыхание было прерывистым, взгляд затуманенным. Я, вся дрожа, прижалась лбом к его груди, пытаясь скрыть пылающие щеки и восстановить дыхание.

– Извините, – голос Маркуса звучал хрипло и неестественно сдавленно. – Мы просто искали более... уединенное место.

Охранник, мужчина с каменным лицом, окинул нас подозрительным взглядом, скользнув по моему раскрасневшемуся лицу и упавшим на пол книгам.

– Частные апартаменты, – отрезал он. – Прошу проследовать обратно в общий зал.

– Конечно, – Маркус взял меня под локоть, и мы под бдительным взглядом охраны вышли в коридор.

Я вцепилась в руку Езерского, как утопающий за соломинку. Воздух между нами казался густым и звенящим, наполненным невысказанными словами и эхом поцелуя. Я украдкой взглянула на Маркуса – его челюсть напряжена, а взгляд уперся в дальний конец коридора. Удивительно, как он легко сохранял самообладание в такой щекотливой ситуации.

Мы вышли на балкон шумного зала, и нас снова окутала атмосфера притворного веселья. Маркус на мгновение остановился, его взгляд метнулся к лестнице, где он говорил с Вальтером.

– Предлагаю на этом закончить наш вечер, – тихо сказал он, подталкивая меня в сторону лестницы. Выход на улицу казался таким близким и таким далеким одновременно - нужно всего лишь спустится вниз и пересечь зал. Но у судьбы на нас, судя по всему, оказались другие планы. Стоило спуститься вниз, как дорогу нам преградил Артем Владиславович собственной персоной и парочка его верных телохранителей.

Глава 41.

Единственное мое желание сейчас - провалиться сквозь землю. Или сбежать, можно даже через окно. Глупо было ожидать, что встретив нас в неположенном месте на таком мероприятии, охрана не доложит об этом происшествии. Но чтобы сам Вальтер лично пришел смотреть на нарушителей? От этого становилось еще страшнее.

Я украдкой взглянула на Маркуса. Интересно, сколько времени ему понадобилось на то, чтобы отточить эту непробиваемую выдержку – или, может, это врожденный дар, профессиональная деформация?

Вальтер стоял в непринужденной позе, с безупречно вежливой улыбкой. От этой улыбки по моей спине пробежали противные, цепкие мурашки.

– Майор Езерский, - обратился к Маркусу Вальтер, не сводя с него глаз. - Не думал, что вы столь… несдержанны.

Один из телохранителей ухмыльнулся.

Артем Владиславович, как мне кажется, не собирался акцентировать на мне свое внимание. Но потом что-то пошло не так. Сначала взгляд Вальтера скользнул по мне с легким любопытством, затем вернулся ко мне снова - и замер. Что-то изменилось в его лице. Легкая, вежливая улыбка медленно сползла с его губ, уступив место совершенно иному выражению. В его взгляде было не просто любопытство – какая-то странная, пугающая заинтересованность, заставившая меня инстинктивно отступить на шаг.

– Артем Владиславович, – холодно ответил Маркус, слегка выдвигаясь вперед, словно пытаясь заслонить меня от этого пронизывающего взгляда. Это жест казался почти незаметным, но благодаря ему я почувствовала себя чуть увереннее.

– Прошу прощения за бестактность, – Вальтер сделал шаг ближе, его глаза все еще изучали мое лицо с необъяснимой настойчивостью, – но не представите ли вы мне вашу спутницу?

Я перевела взгляд на Маркуса, пытаясь понять, что происходит. Почему этот человек смотрел на меня с таким... узнаванием? Мы никогда не встречались раньше, я в этом уверена.

– Это Вероника Алферова, – коротко представил меня Маркус, и незаметно сжал мою руку.

– Вероника... – Вальтер протянул мое имя, словно пробуя его на вкус. На его лице промелькнула тень какого-то странного волнения. – Я слышал о вас. Вы удивительно напоминаете мне одну особу из моего прошлого. Просто поразительное сходство.

Его слова прозвучали как комплимент, но что-то в его тоне, в этом пристальном взгляде, заставляло меня внутренне сжаться. Я чувствовала себя редким образцом в витрине, который только что заметил коллекционер.

– Что ж, не буду больше задерживать, – Вальтер наконец разомкнул губы в безупречной улыбке, сделав изящный жест рукой в сторону зала. – Пожалуйста, продолжайте наслаждаться вечером. Надеюсь, инцидент в кабинете не слишком испортил вам настроение. Не сочтите за грубость, но попрошу вас больше не уединяться в помещениях, закрытых для гостей.

Маркус кивнул, не сводя глаз с хозяина вечера.

– Благодарю за понимание, Артём Владиславович. Мы как раз собирались пройти к фонтану – говорят, там невероятная световая инсталляция.

Он учтиво предложил мне руку и повел вглубь зала, прочь от Вальтера и его охраны. И лишь когда толпа заслонила нас от пристальных взглядов, Маркус наклонился ко мне, и его маска невозмутимости мгновенно исчезла.

– Он нас не отпустит, – прошептал он, осматривая пространство вокруг. – Эта уступчивость – ловушка.

– Но почему?... - тихо протянула я. – Мне показалось или он… узнал меня?

– Нет, не показалось, - подтвердил мои опасения майор. Он резко сменил направление и потянул меня в сторону зимнего сада. - И раз сейчас он позволил нам уйти, значит он уверен, что мы никуда не денемся. Возможно, не захотел поднимать шумиху на глазах гостей.

– И что ты предлагаешь? - я старалась говорить максимально тихо, как и Маркус, и едва улавливала его слова. Нервно смотрела по сторонам, стараясь при этом не привлекать внимание гостей. Иногда мой взгляд пересекался со взглядами охранников, стоящих у каждого выхода - кажется, мы оказались в ловушке, из которой нет выхода.

– Попробуем пройти через служебные помещения. Кухня, прачечная, что-то с выходом на задний двор. Держись ближе и не отпускай мою руку, - быстро проговорил мне на ухо Маркус.

Мы двинулись вдоль стены, притворяясь гостями, восхищающимися интерьером. Но я чувствовала – за нами следят. Воздух вибрировал от защитных и следящих чар.

– Стой, – Маркус резко оттащил меня в нишу за тяжелой портьерой. Он коснулся пальцем виска. – Псионический барьер впереди. Охранник-псионик.

Я затаила дыхание. Через щель в ткани я видела мужчину в форме у служебной двери. Его взгляд совершенно пустой – признак активного псионического сканирования. Благодаря большому количеству присутствующих вычислить нас среди присутствующих было бы сложно даже самому крутому псионику - и на том спасибо.

– Сможешь выключить его рацию? - шепотом спросил у меня Маркус.

В ответ я лишь кивнула и точечным направлением энергии перегрузила аккумулятор на рации, висящей на поясе охранника. Тот даже не почувствовал, что что-то произошло. Где-то на задворках сознания возникло приятное чувство удовлетворения - наконец-то мне можно свободно пользоваться магией, да еще и на ноге нет ничего следяще-ограничительного.

Но радоваться рано. Отсутствие рации - это, конечно, прекрасно, но еще нужно как-то проскользнуть мимо, оставшись незамеченными. Но, кажется, у Маркуса на такой случай имелся план. В руках мелькнул еще один амулет - серьезно, где он их прятал все это время? Я думала, защитные заклинания на входе проверяли всех гостей на такие вещи.

Маркус поднес амулет к лицу и что-то ему шепнул. В тот же миг лицо псионика прояснилось, и он, нахмурившись, развернулся в сторону коридора, который нам преграждал. Осторожно прошел по нему вперед, отдаляясь от общего зала, и когда его спина скрылась в глубине коридора, Маркус потянул меня за собой.

Быстрым шагом мы проследовали за охранником. Кроме него в коридоре никого не было. Я сразу отвернула в сторону камеры слежения, а Маркус в несколько широких шагов оказался за спиной охранника. Одно движение, выверенное годами подготовки, - и вот охранник уже на земле, в последний момент подхваченный майором. Езерский долго не думал, спрятал тело за ближайшей дверью, на которую я указала - там не чувствовалась никаких электромагнитных полей. Оказалось, кладовка.

– Скоро очнется, надо спешить, - на ходу произнес майор, призывая меня двигаться дальше.

Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом коридоре. Я даже дышать старалась тише, представляя, как магия растекается вокруг нас легкой дымкой, скрывая от любой попытки обнаружения. Глупость, конечно, но почему-то верилось, что это работает. Наверняка у Маркуса есть какие-то еще тузы в рукаве, раз нас до сих пор не засекли.

Впереди показалась развилка. Маркус замедлил шаг, прислушиваясь.

– Направо – кухня, но там будет людно. Налево... – Он нахмурился. – Не знаю. Чувствуешь что-нибудь?

Я посмотрела налево, позволив магии тонкой сетью растечься вперед. Справа чувствовались десятки сердечных ритмов поваров и официантов, работа холодильника, микроволновки и всякой другой кухонной техники. Слева – тишина, спокойствие и... странная вибрация, похожая на гул трансформатора.

– Там что-то техническое. – сказала я увереннее. – Лифт, кажется.

Мы свернули в темный коридор. Обстановка сменилась на менее пышную и дорогую - видно, что эта часть особняка предназначалась для прислуги.

– Лифт, – удовлетворенно кивнул Маркус, указав на массивную стальную дверь в конце коридора. – Грузовой. Можем подняться на этаж выше и вылезти через окно

Он нажал кнопку вызова. Механизм где-то в глубине здания пришел в движение. Мы замерли в ожидании, слушая, как нарастает гул приближающейся кабины.

И в этот момент сзади, от развилки, донеслись голоса и быстрые шаги. Очень быстрые.

– Нас хватились, – прошептал Маркус, загораживая меня собой.

Дверь лифта с лязгом открылась, обнажая пустую железную коробку. Спасение казалось таким близким, но преследователи оказались еще ближе.

Глава 42.

Мы рванули внутрь, и Маркус ударил по кнопке верхнего этажа. Двери начали закрываться, но вдруг раздался тихий щелчок, и свет в кабине погас. Через оставшуюся щель виднелись приближающиеся охранники.

– Систему заблокировали, – сквозь зубы процедил Маркус.

– Ну уж нет, – прошипела я, прижимая ладонь к холодной панели управления. Закрыв глаза, я обратилась к магии. Теплая волна энергии хлынула через пальцы, заставляя приборную панель мигать и искрить. С оглушительным скрежетом лифт дернулся и пополз вверх. Осторожничать не было времени.

Створки открылись на втором этаже, и мы оказались в роскошной галерее. Вокруг тишина и полумрак. Где-то внизу слышались крики и беготня, но здесь царило спокойствие.

– Вперед, – Маркус толкнул меня к арке, ведущей в другой коридор.

Я на секунду замешкалась и скинула туфли - изображать гостей больше не было необходимости, а вот бегать по коридорам на каблуках та еще задача. Отшвырнула их ногой подальше, чтобы никто не заметил.

Мы пробежали мимо закрытых дверей, наши шаги глухо отдавались на паркете. Я чувствовала, как по спине пробежал холодок – казалось, что за нами следят десятки невидимых глаз.

Внезапно из-за угла показались двое охранников. Маркус резко сменил направление, втянув меня в нишу со статуей.

– Куда теперь? – прошептала я, сердце колотилось как бешеное.

Он молча указал на торец коридора, где виднелся контур большого окна. Но до него нужно было пробежать мимо открытой гостиной.

Мы рванули. Из гостиной донесся крик: «Здесь!». Непонятный сгусток энергии впился в потолок, осыпав нас штукатуркой. Кажется, это было нечто парализующее, но выяснять нет времени.

– Быстрее! – Маркус распахнул створки окна.

Холодный ночной воздух ударил в лицо. Я на мгновение замешкалась - прыгать вниз из окна второго этажа такое себе удовольствие, но спуститься более безопасным способом не представлялось возможности.

Над головой с громким хлопком разорвался энергетический шар, заставив меня очнуться от раздумий. Осколки светильника, висящего на стене, дождем посыпались вокруг.

– Вероника, давай!... - закричал Маркус, в ответ подняв магией с пола осколки стекла и направив их на преследователей. Телекинез, серьезно?...

Я примерилась к кустам под окнами и прыгнула вниз. Не знаю, чего я ожидала - что они как в фильмах окажутся мягкими и пружинистыми? Нет, мне определенно повезло - переломов я себе не получила, но эти мелкие веточки разорвали платье, глубоко исцарапали кожу и чуть не выкололи мне глаз, оставив на щеке длинный порез.

Через мгновение рядом тяжело приземлился Маркус, встав на ноги с кошачьей грацией. Он тут же подхватил меня под локоть, поднимая на ноги.

Мы рванули через парк, оставляя за спиной крики и шум погони. Бежать босиком по земле оказалось не самым приятным - то и дело я наступала на мелкие камешки и веточки, что затрудняло движение. Но мы не сбавляли темпа, и я даже почувствовала некоторую гордость за себя. Воздух свистел в ушах, от прически и приличного вида давно не осталось и следа, но впереди забрезжила надежда сбежать из лап Вальтера, и терять этот шанс мы не собирались.

Наконец, впереди показался кованый забор. Маркус, не останавливаясь, ловко подсадил меня, и я перекатилась через острые пики, сорвавшись на другую сторону. Он последовал за мной, перепрыгнув забор с нечеловеческой легкостью, пока я поднималась с колен.

Мы оказались на темной, безлюдной улице. Где-то позади слышались приближающиеся крики, но здесь пока было тихо.

– Давай через лес! – скомандовал Маркус, резко меняя направление и уводя меня через дорогу. Идея босиком переться через заросли меня не обрадовала, но пытаться скрыться, убегая по дороге без единого укромного местечка, показалось совершенно дурацкой. Поэтому я безропотно кинулась за майором.

Мы пересекли асфальт и нырнули в непроглядную темноту, которую дарила стена деревьев. Лунный свет с трудом пробивался сквозь плотный полог листвы, создавая причудливые, движущиеся тени. И каждое движение, каждый шорох заставлял меня вздрагивать.

– Держись ближе, – его голос прозвучал приглушенно в лесной тишине. – И старайся не шуметь.

Мы двинулись глубже, пробираясь через папоротники и хватая руками стволы деревьев для опоры. Я споткнулась о корень, но Маркус вовремя подхватил меня. Его пальцы крепко сжали мое запястье, и он не отпускал его, ведя меня за собой сквозь чащу. Где-то позади, на дороге, послышался рев мотора и звук резко затормозившей машины. Затем – приглушенные голоса. Сквозь деревья заскользили лучи фонарей.

– Они уже здесь, – прошептал он, ускоряя шаг. – Бежим!

Когда я училась в школе, бег мне никогда не давался. А вот сейчас мой учитель физкультуры мог бы мной гордиться. Я бежала так, словно за мной гналась сама смерть. Ветки хлестали по лицу и рукам, цеплялись за одежду. Сзади послышались крики, и нам вслед полетели парализующие импульсы, разбивающиеся о деревья. Пару раз дорогу преграждали наскоро поставленные магические барьеры. Благо тот, кто их ставил, не отличался осторожностью, и амулеты Маркуса, а может и он сам, быстро их обнаруживали, позволяя своевременно изменять курс.

– Вниз! – Маркус резко потянул меня за собой в небольшой овраг, заросший кустарником.

Мы сползли по скользкому склону, и он прижал меня к земле, прикрывая своим телом. Над нашими головами на краю оврага замелькали тени и лучи фонарей.

– Разделились! – донесся чей-то голос. – Ищите!

Маркус пытался рассмотреть в темноте мое лицо, и я кивнула, давая понять, что все в порядке. Он осторожно достал амулет - тот самый что он использовал против охранника-псионика, и вновь поднес его к губам. В тот же момент преследователи, будто что-то заметив, отвернули в сторону лучи фонарей.

Майор показал рукой вдоль оврага. Мы поползли, стараясь не поднимать шума, оставляя позади голоса преследователей. Лес, сначала показавшийся мне угрозой, теперь стал нашим единственным укрытием. И мы использовали его, пробираясь все дальше от особняка Вальтера, от тех непонятных тайн, к которым прикоснулись, и от новой, еще более опасной реальности, в которой мы оказались.

Глава 43.

Сложно сказать, сколько времени мы блуждали по лесу. Адреналин от погони постепенно поутих, выпустив вперед шок от произошедшего, полное непонимание как жить дальше и боль во всем теле. Серьезно, ощущение такое, словно по мне прошелся слон. Нет, даже стадо слонов. Ноги отказывались идти, ступни были порезаны в хлам, локоть и колено начали сильно ныть - кажется, прыжок со второго этажа в кусты все же не обошелся без последствий.

В какой-то момент силы меня покинули, и я, вцепившись в ствол тоненькой березки, со стоном сползла на землю. Сидеть, оперевшись спиной к дереву, неудобно, но сейчас мне плевать - лишь бы больше не двигаться. Я закрыла глаза, пытаясь перевести дух, но передо мной снова заплясали вспышки выстрелов, злые лица охранников и пронзительный взгляд Вальтера.

Рядом хрустнула ветка. Маркус опустился на корточки рядом со мной и попытался осмотреть меня с ног до головы.

– Больше не можешь? - его голос звучал хрипло, он и сам дышал тяжело и прерывисто. Не только мне досталось этим вечером.

Я лишь отрицательно мотнула головой, сжимая руками колени в попытке унять дрожь. Он не стал настаивать. Молча снял пиджак и, несмотря на мой слабый протест, накинул его мне на плечи. Ткань хранила тепло его тела и действовала успокаивающе.

– Передохнем немного, - он окинул взглядом ближайшие деревья.

– Со мной… все в порядке, - выдохнула я, но мой голос предательски дрогнул.

Маркус не удостоил это ответом. Он осторожно взял мою руку, пытаясь разглядеть ссадины на локте. Его пальцы были удивительно аккуратными, почти нежными.

— Нужно промыть, но чем… — он замолчал, и в тишине внезапно стало слышно, как бьется мое сердце. Оно стучало где-то в горле, учащенно и громко.

Я резко выдохнула, когда Маркус случайно коснулся особо болезненного места. Он замер. Его пиджак тяжело лежал на моих плечах, а его рука все еще сжимала мою. И в этот момент, сидя на прохладной земле, побитая, испуганная и совершенно потерянная, я вдруг с мучительной ясностью осознала, что больше не хочу быть сильной. Ненадолго. Всего на несколько минут.

— Маркус… — прошептала я, и голос сорвался. Пережитое резко навалилось на меня, и слезы неудержимо хлынули из глаз.

Он ничего не сказал. Не стал утешать пустыми словами. Просто подтянул меня к себе, и я уткнулась лицом в его плечо, в складки мятой рубашки, чувствуя, как напряжены его мышцы. Его рука легла мне на затылок, прижимая ближе.

Я не знаю, сколько времени прошло, пока рыдания не сменились прерывистыми всхлипами, а затем и тишиной. Пустота и истощение пришли на смену буре. Я отстранилась, потирая ладонями опухшие глаза.

— Прости, — прошептала я, чувствуя неловкость.

— Не за что, — мягко произнес он. Он все еще держал меня за плечи, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Стало легче?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он медленно поднялся на ноги и потянул меня за собой. Мои ноги подкосились, но он тут же подхватил меня, обвив рукой вокруг талии.

— Так, осторожно. Опереться можешь?

— Кажется, да, — я сделала неуверенный шаг, все еще цепляясь за его руку.

Мы двинулись дальше, но теперь он шел медленнее, подстраиваясь под мой хромающий шаг. Без его поддержки я давно бы рухнула.

Сквозь деревья начал пробиваться первый призрачный свет зари. И в этом сером предрассветном сумраке мы наконец вышли на окраину леса. Прямо перед нами, за заросшим бурьяном полем, стояла заброшенная заправка. Отслоившаяся краска, разбитые окна, ржавые колонки — для нас это выглядело спасением.

— Посмотрим, что там, — Маркус указал на полуразрушенное здание. — Нужно передохнуть и сориентироваться.

Мы побрели через поле к заброшенному зданию. Войдя внутрь, обнаружили пустое помещение с разгромленной кассой и не самыми приятными ароматами в затхлом воздухе, но выбирать не из чего. Зато здесь сухо и относительно безопасно.

Маркус усадил меня на перевернутый ящик и достал телефон. К нашему удивлению, в углу экрана появилось одно деление сети - наконец-то мы выбрались из леса в цивилизацию.

— Есть связь, — он начал набирать номер, но в этот момент телефон завибрировал у него в руке. На экране высветился неизвестный номер.

Маркус нахмурился, но принял вызов, включив громкую связь. Из трубки донесся незнакомый голос:

— Езерский. На вас обоих объявлена охота. Приказ по всем каналам.

Маркус замер, его пальцы сильнее сжали корпус телефона.

— Кто это? Какие каналы?

— Всем. Официальным и теневым. За вашу голову назначена награда. За девушку — вдвое больше. Девушку взять живой. Вас - по ситуации.

Звонок прервался. Мы сидели в гробовой тишине, пытаясь осознать услышанное.

– Маркус, откуда нам знать, правда ли это? - наконец нарушила тишину я. В моем голосе слышалась слабая надежда, хотя она угасала во мне на глазах.

– Ниоткуда, - медленно протянул Маркус. Кажется, он выглядит растерянным - и это пугало не меньше всей ситуации в целом. Он провел рукой по лицу. – Этот звонок может быть просто провокацией, а может быть актом доброй воли от кого-то, у кого еще есть совесть. И, к сожалению, сам я склоняюсь больше ко второму варианту.

Я судорожно сглотнула, перебирая в голове все варианты наших дальнейших действий. Нужно уходить, причем срочно, пытаться скрыться как можно дальше отсюда. Либо… либо попытаться довести наше расследование до конца.

– Если этот звонок правда, – продолжил рассуждать Маркус, – то Департаменту мы больше не принадлежим. Любой патруль, любой проверочный пункт теперь потенциальная ловушка.

Он резко встал и подошел к запыленному окну, внимательно осмотрел пустынную дорогу.

– «Девушку взять живой», – повторил он слова незнакомца, и от этого по моей коже пробежали мурашки. – Вальтер не просто узнал тебя. Видимо ты ему нужна. Отчаянно нужна. И теперь он использует все свои ресурсы, чтобы тебя заполучить.

Маркус обернулся ко мне. В его позе не осталось и тени растерянности – только холодная решимость.

– Значит, план меняется. – Он сделал паузу. – И теперь мы можем доверять только друг другу.

– И какой у нас план? - осторожно спросила я.

– Домой нам нельзя, это однозначно. Но мы можем добраться на попутке до одного безопасного места… и там уже спокойно все обдумать, - Маркус подошел ко мне и присел на корточки рядом, осматривая мои повреждения. Я недоуменно уставилась на него - о каком таком “безопасном месте” он говорит? В моем понимании, если нас действительно ищут все и вся, спрятаться практически нереально.

Езерский, почувствовав на себе мой взгляд, вздохнул.

– Есть у друга моего знакомого один гараж в Люберцах - если туда доберемся, то на денек можно будет расслабиться, - пояснил он, попутно отрывая подкладку своего пиджака.

Я молча смотрела, как майор оторвал от нее кусок и аккуратно, но сильно, перевязал особо кровоточащий порез у меня на голени. Глядя на его осторожные, но уверенные движения, мне хотелось верить, что он придумает, как нам выпутаться из этой передряги - по крайней мере, пока у меня у самой не появятся идеи.

– И как мы туда доберемся? - слегка испуганно спросила я, представив, что мы такие побитые сейчас выйдем на дорогу, и нас тут же поймают люди Вальтера.

– Это предоставь мне, - ободряюще ухмыльнувшись, ответил Езерский.

Глава 44.

– Когда ты сказал, что решишь эту проблему, я не думала, что это будет так… радикально. - Я сидела на пассажирском сидении старых жигулей, которые, несмотря на свой полуразвалившийся вид, неплохо так мчали под сотку по трассе. Виновато обернувшись куда-то назад, в ту сторону, где нас сейчас наверняка называл всякими нецензурными словами владелец машины, я уточнила: – Мы же вернем машину, правда?

В ответ Маркус неопределенно качнул головой.

– Мы оставим ее там, где ее смогут найти и вернуть владельцу, - спустя пару мгновений сказал он, покосившись на меня. Я легонько кивнула и откинулась на спинку кресла. Угонять машины мне еще не приходилось, и этот опыт мне явно не нравится.

Мотор тарахтел, из окна дул прохладный утренний воздух, а за окном мелькали загородные пейзажи. Несмотря на адреналин и страх, усталость начала брать свое. Веки становились тяжелыми.

– Поспи, – тихо сказал Маркус, не отрывая глаз от дороги. – Доберемся – разбужу.

Я хотела возразить, что не усну ни за что на свете, но тело решило иначе. Голова сама собой склонилась набок, а мир поплыл в серой дымке усталости.

Меня разбудил резкий поворот и звук гравия под колесами. Я вздрогнула, мгновенно придя в себя. Мы въезжали в какое-то гаражное хозяйство – ряды одинаковых металлических коробок с облупившейся от времени краской. Маркус медленно ехал по дороге, высматривая нужный номер.

– Вот он, – он остановил машину у ржавых ворот с выцветшим номером сорок семь.

Он вышел из машины, подошел к слегка покосившейся двери и с силой ее толкнул - она не поддалась. Тогда он постучал - ответа тоже не последовало. Осмотревшись по сторонам, Маркус загородил спиной дверь, наклонившись к замочной скважине, и спустя полминуты дверь со скрипом отворилась.

Еще пара минут - и мы въехали в темный, пахнущий машинным маслом и пылью бокс. Маркус заглушил двигатель, и наступила тишина, нарушаемая только нашим дыханием. От наступившей темноты мне стало не по себе.

Езерский вышел из машины, и пару секунд спустя тусклая лампа под потолком осветила помещение. Я, пошатнувшись, вылезла следом и осмотрелась. Обычный заваленный хламом гараж, в углу стоит потертый диван, а на одной из полок я заметила пачку консервов и несколько бутылок воды.

– Устроит? - Маркус махнул рукой в сторону дивана.

– Маркус, после пережитого за последние сутки я готова лечь хоть на голый бетон, - устало ответила я, опускаясь на продавленные пружины.

Маркус коротко кивнул и начал методично обшаривать полки и ящики верстака. Через пару минут он издал удовлетворенный возглас и вернулся с небольшой пластиковой аптечкой в руках – стандартной автомобильной, с красным крестом на крышке.

– Есть чем обеззаразить. – Он поставил аптечку на ящик рядом с диваном и открыл ее.

Достал бутылочку с перекисью водорода, упаковку бинтов и несколько пластырей. Опустился передо мной на колени, и с крайне сосредоточенным видом принялся осматривать мои раны.

– Покажи самые серьезные.

Я молча протянула ему руку с глубокой царапиной от ветки. Он смочил ватный диск перекисью.

– Будет неприятно, – предупредил он.

– После всего пережитого это мелочи, – попыталась пошутить я, но голос дрогнул, когда прохладная жидкость коснулась раны.

Маркус, не обращая внимания на мою реакцию, аккуратно промокнул порез, удаляя засохшую кровь и грязь. Промыл рану на щеке, тихо посетовав, что, возможно, останется шрам. Казалось, он проделывал все это тысячу раз – и наверняка так оно и есть.

Закончив с открытыми ранами, он осторожно размотал импровизированную повязку на моей голени. Под ней порез выглядел воспаленным, и это заставило его нахмуриться.

– Нужно промыть тщательнее, – он взял новый диск, обильно смочил его и принялся за работу, уверенно удерживая мою ногу.

Я закусила губу, наблюдая, как он сосредоточенно выполняет свою задачу. Это казалось не просто медицинской помощью - в его сосредоточенности, в этой тихой заботе было что-то, от чего в горле вставал ком.

– Все, – наконец произнес он, закрепляя конец чистого бинта. – Не идеально, но лучше, чем ничего. Теперь спи. Я посторожу.

– А как же ты? - спросила я, глядя на его порванный костюм и рубашку. Ему досталось куда меньше, чем мне - годы тренировок и оперативной работы определенно дали свои плоды, но тем не менее кое-где виднелись следы крови.

– Пустяки, - бросил он, убирая остатки бинтов и перекиси обратно в коробку. - Ты главное выспись, пока можно.

Я осторожно легла на диван и свернулась калачиком. Опять захотелось плакать - и от ситуации в целом, и от ноющего тела, и от полного непонимания, что делать дальше. Хотелось выть, кричать и…

– Маркус, - спустя минут пять тихо прошептала я.

Майор, в это время расположившийся на какой-то сомнительной целостности табуретке у верстака, разбирал свои амулеты. Когда он услышал, как я его позвала, поднял на меня вопросительный взгляд. В тусклом свете его глаза казались темными и уставшими, но в них не было ни капли раздражения, только тревога и внимательность.

– Ты можешь… - голос предательски дрогнул, и я сглотнула ком в горле, заставляя себя продолжить. Сомнения разрывали меня на части, но я так нуждалась в простом человеческом тепле, что следующие слова сами слетели с моих губ. - Ты можешь просто… обнять меня?

Он замер. В его глазах промелькнуло что-то сложное и стремительное – вспышка удивления, затем тень привычной осторожности и… что-то еще. Что-то, что заставило его напряженные плечи слегка опуститься, а взгляд смягчиться.

Маркус молча отложил амулеты, его движения стали какими-то намеренно медленными, словно он взвешивал каждый шаг. Подойдя к дивану, он на мгновение задержался, глядя на тесное пространство, затем лег рядом, повернувшись лицом ко мне, оставляя лишь несколько сантиметров между нами.

А спустя мгновение, не говоря ни слова, он сократил это расстояние. Его рука осторожно, почти нерешительно обвилась вокруг моей талии, а другая легла мне под голову, превращаясь в подушку. Он притянул меня к себе так, чтобы мое лицо оказалось у него на груди. Я почувствовала, как бьется его сердце – сильный, глубокий звук, и этот ритм оказался удивительно успокаивающим.

– Спи, – тихо прошептал он. – Я рядом.

Его пальцы нежно вплелись в мои волосы, легкими движениями массируя кожу у виска. Этот жест был полон такой простой и такой интимной заботы, что у меня на глаза снова навернулись слезы, но на этот раз от облегчения. В этой близости я почувствовала, как тревоги отступают куда-то далеко, за пределы нашего маленького мирка.

В этом тесном, пыльном гараже, под его бережным прикосновением, под мерный стук его сердца, весь ужас прошедшей ночи отступил, растворившись в простой, животворящей человеческой теплоте. И я наконец позволила себе уснуть крепким сном, зная, что меня охраняют не стены и не замки, а человек, за которым я готова идти куда угодно.

Глава 45.

Проснулась я от щемящего чувства пустоты и холода. На мгновение мелькнула паника — я одна. Но тут же рядом раздалось тихое шуршание, и я поняла: Маркус не ушел, он просто встал. Приоткрыв глаза, я увидела его силуэт у верстака. Он разворачивал на газете несколько банок консервов и откуда-то взявшуюся плитку шоколада.

— Время подкрепиться, — сказал он, почувствовав мой взгляд. — И поговорить.

Я медленно села, снова накрывшись его пиджаком. Тело ныло, но уже не так сильно. Чувство безопасности, пусть и шаткое, сделало свое дело. Маркус протянул мне открытую банку тушенки и шоколад. Мы ели молча, прислушиваясь к звукам за воротами гаража. Каждый кусок казался невероятно вкусным, возвращая силы - никогда бы не подумала, что буду так радоваться простым консервам. ,

— Вальтер узнал тебя, — наконец нарушил тишину Маркус, его голос был низким и серьезным. — Не просто заметил сходство. Он узнал. Вопрос — откуда он тебя знает и зачем ты ему?

Я отложила опустевшую консерву в сторону и отломила маленький кусочек шоколада. Говорят, шоколад способствует умственной деятельности - может, он поможет решить эту головоломку?

– Он сказал, что я похожа на кого-то из его прошлого, - слегка нахмурившись, вспомнила я. Положила шоколад в рот и задумалась, рассасывая сладость на языке.

Маркус сосредоточенно ковырял пластиковой вилкой в консерве, перемешивая ее содержимое, но ел при этом очень медленно, будучи весь в своих мыслях.

– Итого, что мы узнали за вечер? Что Вальтеру знаком символ с подвески твоей матери и что у него явные проблемы со здоровьем… - пробормотал майор, глядя куда-то в стену, а потом перевел взгляд на меня. - Как думаешь, а не мог ли он как-то узнать о твоих способностях?

Вопрос повис в воздухе, такой тяжелый и пугающий. Кусочек шоколада во рту внезапно потерял всякий вкус.

– Откуда? - с сомнением протянула я. Как мог человек, который ни разу в жизни не встречался со мной и даже не знал о моем существовании, узнать о способностях, о которых не знал никто, кроме меня самой и, с недавних пор, Маркуса? – О способностях он точно не мог знать. Мне скорее интересно, кого я могла ему напомнить.

– Ну, ты красивая женщина с запоминающейся внешностью - если бы я встретил кого-нибудь хотя бы отдаленно похожего на тебя, то я бы точно запомнил, - заметил Маркус, все еще будучи погруженным в свои мысли.

Я застыла, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Маркус посмотрел на меня рассеянным взглядом, но тут его собственные слова, кажется, догнали сознание. Его брови едва заметно дрогнули, а взгляд, который секунду назад был устремлен вглубь размышлений, резко сфокусировался на моем лице, будто он только сейчас понял, что сказал.

– То есть… в смысле, следователь должен уметь запоминать лица, – довольно строго произнес он, но его голос прозвучал немного сдавленно.

Этот внезапный неловкий момент его смущения настолько непохож на привычного холодного майора Езерского, что внутри у меня что-то ёкнуло. Перед глазами вновь предстала картина поцелуя в особняке Вальтера, а потом другая - из моей спальни. Кажется, мои щеки раскраснелись так, словно я выпила бутылку вина.

Но отвлекаться нельзя. Я сосредоточилась на обсуждении.

– Мне никогда раньше не говорили, что я на кого-то похожа, - с легким смешком выдала я, пытаясь разрядить атмосферу. – Разве что на маму - на некоторых фото кажется, что она - это…

Я замолкла не договорив. Холодок пробежался по спине.

– Вероника?... - обеспокоено произнес Маркус, заглядывая мне в лицо.

– Что она - это я, - закончила я, посмотрев майору прямо в глаза. – Маркус, а что, если Вальтер знал мою маму? Я, конечно, не представляю себе где они бы могли пересечься, но мало ли… Я ведь ничего не знаю про прошлое своих родителей.

Маркус задумался. Где-то вдали послышался лай собак.

– Может быть и знал, - наконец произнес он, и эта догадка в его исполнении показалась мне приговором. – Ты говоришь, что вы никогда раньше не встречались. Но он, очевидно, тебя узнал. И ему знаком символ с подвески.

Внезапно он замер, прислушиваясь. Лай собак показался мне ближе, чем раньше, а еще послышался рев приближающихся автомобилей.

– Что-то мы с тобой засиделись здесь. Пора уходить, - прошипел Маркус, резко вскакивая с места. Он схватил меня за руку и потянул к выходу, мимо машины. – Пойдем своим ходом, на автомобиле слишком заметно.

Я успела схватить какую-то старую безразмерную спецовку, прежде чем мы выскочили на задворки гаражной зоны, и бросились бежать по проулку. То, что осталось от моего платья слишком бросалось в глаза. Солнце уже клонилось к закату, что оказалось весьма кстати - скрыться в сумерках проще, чем на свету. Впереди показались первые дворы, и мы, не задумываясь, кинулись туда. Редкие пешеходы шарахались от нас, что неудивительно - видок у нас тот еще.

– Маркус, если мы что-нибудь не придумаем, нас точно поймают, - задыхаясь, на бегу произнесла я. Ноги горели огнем - обувь мы мне раздобыть не успели.

Где-то позади послышался визг шин. Мы свернули в сторону неосвещенной улицы, перепрыгнув через маленький заборчик. Но это стало ошибкой.

Позади нас вырулила машина. Я, не глядя назад, призвала небольшую шаровую молнию и швырнула ее позади себя. Не уверена, что попала, но явно притормозила наших преследователей - крики и мат позади выдавали их явное недовольство.

В ответ в нашу сторону полетели сдерживающие заклинания, но тут уже сработал Маркус. Зажав амулет в руке, он поднял за нашими спинами энергетический щит. Тот отразил несколько ударов, но следом по нему шарахнули чем-то сильным, и он рассыпался в прах - кажется, на нашу поимку выпустили сильных магов.

– Сдавайтесь, мы вас все равно догоним! - послышалось уже куда ближе, чем раньше.

И тут я почувствовала, как мою ногу пронзила острая боль. Вот всегда ненавидела тех, кто не может донести мусор до помойки - со всего размаха налетела на битое стекло.

Бежать дальше я уже не могла. От неожиданности и боли упала на землю. Маркус, пробежав пару метров вперед, вернулся и сделал попытку поднять меня на ноги.

– Беги! - закричала я, отталкивая его руку. Сейчас либо поймают меня и убьют его, либо просто поймают меня - и второй вариант мне устраивал куда больше. Хоть один из нас спасется.

И вдруг, с визгом тормозов, перед нами развернулся и резко остановился темный внедорожник с тонированными стеклами. Пассажирская дверь распахнулась.

– Садитесь, черт возьми, быстрее! – проревел мужской голос из-за руля.

Мы не раздумывали. Маркус буквально вбросил меня на заднее сиденье и прыгнул следом. Дверь захлопнулась, и машина рванула с места, едва не сбивая решившего броситься наперерез преследователя.

Я, задыхаясь, подняла голову и встретилась в зеркале заднего вида с насмешливым взглядом незнакомого водителя в кожаной куртке.

– Ну что, майор, вовремя подъехал? – крикнул он, лихо вписываясь в поворот и уводя нас в ночь, прочь от погони и в неизвестность к новым, еще более опасным союзникам.

– Не то слово, - тяжело дыша выдохнул Маркус.

– Вероника, вы в порядке? - с пассажирского сиденья выглянул паренек, которого я и не заметила сначала. Кое-как сфокусировав зрение, я ахнула.

– Вася?!

Глава 46.

Я впилась взглядом в знакомое лицо. Пожалуй, увидеть здесь Васю было последним, что я могла ожидать - откуда тут взяться молодому Дёмину?

Он нервно улыбнулся и, кажется, даже смутился.

– Вероника, майор, держитесь покрепче! - вдруг крикнул водитель и вывернул руль, отчего меня швырнуло прямо на Маркуса.

Мы лихо неслись по узким улочкам спального района, срезая углы через пустыри, едва не задевая заборы. Казалось, наш водитель чувствовал дорогу на уровне инстинктов. Василий, пристегнутый на пассажирском сиденье, крепко вцепился в ручку над дверью, его костяшки побелели.

Сзади раздался визг тормозов и грохот – одна из машин преследователей не справилась с маневром. Вторая, однако, продолжала неотступно следовать за нами. Несколько выстрелов ударили по броне заднего стекла, оставив паутину трещин, а последующий энергетический взрыв в полуметре от капота заставил совершить еще один резкий маневр, от чего меня швырнуло в другую сторону. Я вцепилась в ручку двери и посмотрела назад, оценивая наше положение.

– Они же собирались схватить нас живыми, разве нет?! – возмущенно воскликнула я. Странные у них способы задержания, конечно.

– Есть ли у вас что-то кроме брони? - не обратив внимания на мои слова крикнул Маркус водителю.

– Есть! - тот дико ухмыльнулся и достал что-то из под сиденья, бросив это себе на колени. – Держитесь!

Он резко дернул ручник, развернув машину на 180 градусов на пустынной дороге, и теперь мы неслись навстречу преследователю. Преследователи в той машине явно не ожидали такого и замешкались. В этот момент наш водитель нажал на какую-то кнопку.

Из-под бампера нашей машины вырвался и полетел вперед какой-то светящийся сгусток энергии. Он ударил прямо в капот мчащейся нам навстречу машины. Раздался не взрыв, а глухой хлопок, и машина ушла в бок, потеряв управление. Мы проскочили мимо, и я успела разглядеть вокруг нее лишь странный сизый дым, в котором что-то искрилось и потрескивало.

– Мой дед - маг, всю жизнь занимался разработкой оружия, - с нотками гордости в голосе пояснил водитель. - На пенсию как вышел, так решил не бросать, а самоделки всякие в гараже на даче делать - небезопасно, конечно, зато какие вещи делает!

Мы еще минут десять ехали изменчивыми маршрутами, пока не убедились, что хвостов нет. Наконец свернули на старую лесную дорогу, и водитель остановил машину в глухом месте, заглушив двигатель. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только нашим тяжелым дыханием.

Водитель обернулся. В свете приборной панели его глаза светились хищным огнём, но в них виднелась и нотка лукавства.

– Геннадий, - почти радостно, с энтузиазмом произнес он, по очереди протянув нам с Маркусом руку для рукопожатия. – Телохранитель Василия Дёмина. После того случая, когда его избили, Александр Николаевич меня к нему приставил, чтоб ничего подобного больше не случалось.

Мы пожали его руку – сильную, с мозолистыми пальцами. Маркус кивнул, оценивающе глядя на мужчину.

– Спасибо, Геннадий. Вовремя подоспели. Как вы нас нашли?

В ответ Геннадий хмыкнул, снова повернувшись к рулю, и завел двигатель.

– Сейчас не время для долгих разговоров. Нам нужно добраться до безопасного места, сами понимаете. Приказ Александра Николаевича – доставить вас к нему на дачу. Там и обсудим всё.

Машина тронулась, и мы поехали по лесной дороге, постепенно углубляясь в чащу. Геннадий, казалось, знал каждую кочку и поворот. Через полчаса вырулили на трассу, а еще через час - свернули на незаметную, заросшую травой колею, которая привела нас к высокому забору с массивными воротами. Геннадий что-то негромко сказал в микрофон, ворота бесшумно разъехались, и мы въехали на территорию.

Дача Александра Николаевича Дёмина оказалась не роскошным особняком, а скорее укреплённой усадьбой. Просторный бревенчатый дом, несколько хозяйственных построек, и всё это – на хорошо охраняемой, ухоженной территории. В воздухе витала лёгкая магия, ощущались защитные барьеры.

У крыльца нас уже ждал сам Александр Николаевич и какая-то женщина лет пятидесяти, с собранными в строгий пучок седыми волосами и внимательным, оценивающим взглядом.

Маркус вышел первым и тут же развернулся ко мне, протянув руку. Я взялась за нее, чтобы выбраться, но едва мои ноги коснулись земли, как я ахнула и зажмурилась от боли. Кажется, идти самостоятельно я больше не могу.

Маркус не стал ждать. В одно плавное движение он подхватил меня на руки, словно я весила не больше котенка. Я инстинктивно обвила руками его шею, чувствуя, как от неожиданности вспыхнули щеки.

– Маркус, я…

– Тихо, – мягко, но не допуская возражений, прервал он. В его голосе не было раздражения, только простая констатация факта: я не могу идти, и он это исправит.

– Маркус Андреевич, Вероника, приветствую вас в моем скромном обиталище, - кивнул Александр Николаевич, едва Маркус к нему приблизился, и лично распахнул входную дверь. – Скорее, несите Веронику в дом, прямо по коридору.

Внутри пахло деревом, какими-то травами и свежим хлебом. Даже как-то странно - я почему-то ожидала, что дача Дёмина будет такой же, как его резиденция на Таганской - дорого обставленной, пахнущей элитным алкоголем и сигарами. А здесь хоть и видно, что у владельца дома есть деньги, все кажется весьма уютным и домашним.

Маркус прошел прямо в гостиную и осторожно опустил меня на широкий диван у камина, застеленный мягкими пледами.

Женщина тут же оказалась рядом, ее прохладные пальцы легли на мой лоб, затем на запястье.

– Легкий шок, истощение, – тихо проговорила она, роясь в своей сумке. – Куча царапин, ссадин, порезов, в том числе и серьезных, растяжение связок голеностопа, ушибы коленного и локтевого суставов. Сейчас помогу. Майор, вам тоже стоит…

– Позже, – отрезал Маркус. Он встал у камина, опершись плечом о каменную кладку, заняв позицию, с которой контролировал и вход в комнату, и окна. Его взгляд, однако, постоянно возвращался ко мне, и следил за каждым движением лекаря.

– Расслабьтесь, майор, Марьяна знает свое дело. – Александр Николаевич, наблюдая за этой сценой, тяжело вздохнул. Рядом с ним тихо возник Вася, с беспокойством следивший за тем, как лекарь обрабатывает мои раны.

– Что ж, дорогие мои. Как бы мне ни хотелось дать Веронике Дмитриевне отдохнуть, но, боюсь, сейчас каждая минута на счету, - он повернулся к сыну и что-то ему негромко шепнул. Вася тут же скрылся из поля зрения. – А теперь попрошу рассказать мне, в какую передрягу вы умудрились попасть, что вас ищет буквально вся Москва.

Глава 47.

Маркус оторвал взгляд от моих обрабатываемых ран и встретился глазами с Дёминым.

– Мы решили воспользоваться вашей идеей с посещением благотворительного вечера Артема Вальтера, – спустя мгновение начал рассказ Маркус. – И мы умудрились привлечь к себе больше внимания, чем хотелось.

Марьяна принялась обрабатывать порез на моей ноге. Прикосновение к ране вызвало жгучую боль.

– Ай! - я невольно вскрикнула, но достаточно тихо, чтобы не привлекать к себе внимание. Однако и оборотень, и Маркус резко повернулись в мою сторону.

– Вероника, как же вы настрадались за последние два дня, - покачал головой Александр Николаевич. – Смотреть на вас больно.

Я неловко поерзала на диване, принимая чуть более удобное положение. Ну да, выглядела я так себе - абсолютно изорванное платье, сама вся в запекшейся крови, а уж про слои грязи на теле я вообще молчу. Сейчас бы в душ, помыться…

– Маркус Андреевич, продолжайте, - попросил Дёмин, вновь переключив внимание на майора. Но тот не торопился с ответом.

– Александр Николаевич, я понимаю, что, возможно, мои слова прозвучат грубо, но в нашем положении… - протянул Маркус, тщательно подбирая слова. – Почему вы нам помогаете?

Этот вопрос заставил меня замереть и даже как-то сжаться. Дёмин-старший расположил меня к себе еще в самую первую нашу встречу, и я даже не задумывалась о том, что он может сдать нас Вальтеру. Но вопрос Маркуса действительно имеет право на существование - в конце концов, когда на нас объявлена охота, помощь со стороны главы Таганской общины может обернуться ему самому боком. Так зачем же ему рисковать ради преступницы и какого-то майора Департамента оккультного надзора?

Александр Николаевич не ответил сразу. Он медленно опустился в одно из кожаных кресел рядом с диваном, и его взгляд стал отстранённым, задумчивым.

– Вы правы, майор. Для меня это риск, – наконец произнес он спокойно. – И риск немалый. Вальтер – человек с длинными руками и без принципов, когда дело касается его целей. Но у меня, как и у любого, кто живет в нашем мире долго, есть свои мотивы. И свои долги.

Он перевел взгляд на меня. Ну не могу я его бояться, хотя, наверное, стоило бы – его взгляд такой добрый, как будто родной дедушка на меня смотрит. Да как он вообще стал главой Таганской общины оборотней с таким взглядом?

– Во-первых, долг чести. Вероника Дмитриевна спасла жизнь моего сына. Увидела чужую боль и не смогла пройти мимо, рискуя собой. Такие поступки в моей среде не забывают. Они создают связи крепче любых договоров.

Потом его взгляд стал жестче, перейдя на Маркуса.

– А во-вторых, я узнал, что мой покойный брат работал с Вальтером перед своей смертью, - его доброе лицо в момент изменилось. Клыки вытянулись, глаза пожелтели, словно он вот-вот превратится. Я судорожно сглотнула и испугано посмотрела на Марьяну - та даже бровью не повела, продолжая делать свою работу.

– Вы подозреваете, что Вальтер замешан в его смерти? - прямо спросил Маркус, сохраняя спокойствие. Эй, да вы что, все тут такие привычные к злящимся оборотням? Но Александр Николаевич уже взял себя в руки и вернулся к обычному человеческому обличию, словно ничего и не случилось.

– Полагаю, что так, - кивнул Дёмин, поправляя наручные часы. – У меня есть все основания полагать, что Вальтер приложил к ней руку. И сейчас вы двое - единственные, кто может вывести его на чистую воду.

В комнате повисла тишина. Александр Николаевич тактично ждал, когда мы обдумаем его слова. С его стороны помощь нам – не просто гостеприимство. Этот оборотень видел в нас инструмент для достижения своих целей - но мы ведь это уже и так знали. И, несмотря на то, что наше расследование явно пошло не по плану, он все еще делал на нас ставку. Быть может, у нас и правда что-то получится? Дёмин-старший явно не глуп, и, возможно, считает, что если мы объединим усилия, то сможем добраться до истины.

Маркус медленно кивнул, принимая ответ. В его глазах исчезла последняя тень подозрения, сменившись холодной, деловой решимостью.

– Тогда, – сказал Маркус, – давайте обсудим, как мы можем помочь друг другу.

Пока Марьяна заканчивала обработку моих ран, Маркус рассказывал про наши приключения, опуская самые личные детали, но подробно описывая встречу с Вальтером, его странный интерес, находки в кабинете и последующий побег. Лишь об одной вещи он не рассказал - о моих скрытых способностях.

Александр Николаевич слушал, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Его лицо становилось всё более мрачным.

– «Объект А»… – задумчиво проговорил он, когда Маркус закончил. – Смутно припоминаю это название. Кажется, оно упоминалось в записях моего брата - они хранятся у меня здесь, я дам вам возможность с ними ознакомиться. Сейчас вы лишь подтвердили мои догадки относительно Вальтера.

В этот момент вернулся Вася. Смущенно посмотрев в мою сторону, он подошел к ближе к отцу.

– Все готово. Я распорядился, чтобы еду подали им в комнаты, - тихо отчитался он, не отрывая взгляд от рук Марьяны, лежащих на моем локте. Лекарь она что надо - я чувствовала лишь тепло и поток магии, нежно перетекающей из ее ладоней ко мне, а боль в локте постепенно отступала.

– Отлично, - кивнул сыну Дёмин-старший, поднялся с кресла и обратился уже к нам с Маркусом. – Гостевые комнаты на втором этаже уже подготовлены. Василий покажет, куда идти. Не беспокойтесь – в этом доме вы в полной безопасности. Пока вы отдыхаете я подумаю, что мы можем сделать.

Марьяна убрала руки и тихо сказала, что я могу встать.

Я осторожно встала, ощущая непривычную легкость в ранах – её магия действительно творила чудеса. Вася, всё ещё слегка смущённый, сделал шаг вперёд.

– Пожалуйста, за мной.

Мы последовали за ним по широкой деревянной лестнице на второй этаж. Коридор был просторным, с мягкими коврами под ногами. Вася остановился у двух соседних дверей.

– Это ваши комнаты. Всё необходимое внутри. Ужин принесут через пару минут. Если что-то понадобится… – он запнулся, глядя то на меня, то на Маркуса, – просто позовите. Я буду рядом.

– Спасибо, Вася, – я улыбнулась ему, и он покраснел ещё сильнее. Кивнул и поспешно ретировался.

Я повернулась к Маркусу. Он стоял у своей двери, глядя на меня.

– Отдыхай, Вероника, – тихо сказал он. – Ты сегодня совершила невозможное.

– Мы оба, – поправила я его. – И спасибо… за всё.

Он не ответил. В его взгляде, обычно таком строгом и суровом, вдруг появилось нечто иное - нежное и неуверенное. Он медленно, будто преодолевая сопротивление воздуха, поднял руку. Его пальцы коснулись моей щеки, осторожно, почти невесомо, и заправили выбившуюся прядь волос за ухо.

Мой разум пронзила мысль: нужно отстраниться, уйти. Но тело не слушалось. И сердце тоже. От этого легкого прикосновения все внутри меня потянулось к Маркусу. Я наклонила голову, прижавшись щекой к его ладони, почувствовав шероховатость и тепло кожи. Его дыхание перехватило.

Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние между нами до нуля. Его взгляд упал на мои губы, рука скользнула к моему затылку. Воздух вокруг, казалось, звенел от напряжения. Маркус наклонился и… поцеловал меня.

И все мои барьеры внутри рухнули. После всего, что мы пережили, я больше не могла его отталкивать. Во мне просто не осталось сил бороться еще и с самой собой.

Это не было похоже на страстный, отчаянный поцелуй в кабинете Вальтера. И даже на тот поцелуй у меня дома. Это было медленно, осторожно и бесконечно нежно. Его губы, тёплые и суховатые, мягко коснулись моих. В ответ я не отпрянула, а наоборот, приоткрыла рот в тихом вздохе, и поцелуй стал глубже. В нём была вся накопленная усталость, страх, облегчение и чувства, которые мы прятали друг от друга все это время. В нём был вкус безопасности, пусть и временной.

Мы стояли так, потерявшись друг в друге, пока с лестницы не донёсся лёгкий стук подноса и чьи-то шаги. Я вздрогнула, но Маркус не торопился меня отпускать, прижав к себе одной рукой. На площадке появилась пожилая женщина из прислуги с подносом в руках. Она остановилась, её мудрый взгляд мгновенно оценил ситуацию, но лицо осталось невозмутимым.

– Прошу прощения, – вежливо сказала она. – Принесла вам ужин. Куда поставить?

– В... в комнаты, пожалуйста, – выдавила я, чувствуя, как жар заливает лицо, а губы всё ещё горят от его прикосновения.

Женщина кивнула и, не проявляя ни малейшего любопытства, разнесла тарелки по комнатам. Когда она ушла, мы остались стоять в коридоре, охваченные гулким эхом только что случившегося.

– Вероника, - с легкой хрипотцой в голосе произнес Маркус. – Тебе нужно отдохнуть.

– Спокойной ночи, Маркус, – прошептала я и скрылась в своей комнате. Прислонилась спиной к закрытой двери и прикрыла глаза. Сердце бешено колотилось, а на губах всё ещё пылало воспоминание о его поцелуе — нежном, чувственном и таком невероятно нужном.

Глава 48.

Я проснулась от солнечных лучей, светящих мне прямо в лицо сквозь щель в плотных шторах. Несколько секунд пролежала, неподвижно глядя в стену, пытаясь осознать где я и что происходит. Деревянная мебель, бревенчатые стены, запах еды и каких-то трав, мягкость матраса подо мной — всё кажется чужим и странно спокойным.

Но вдруг воспоминания нахлынули ледяной волной, заставив резко сесть на кровати и схватиться за голову. Весь ужас последних дней снова навалился своей тяжестью, смешавшись со странным, трепетным чувством от вчерашнего поцелуя. Мы в бегах. На нас охотятся. Все, что у нас сейчас есть - этот чужой дом, обещание помощи от малознакомых людей и, собственно, мы.

Я заставила себя глубоко вдохнуть, пытаясь унять нарастающую панику. Воздух здесь такой чистый - не чета привычному городскому. За окном щебечут птицы, слышен шелест деревьев под дуновением ветерка. Все-таки природа штука классная, если ты, конечно, не бежишь босиком через темный лес.

Встать оказалось легче, чем я боялась. Раны, обработанные Марьяной, почти не болели, лишь слегка ныли, напоминая о себе. Я подошла к окну и раздвинула шторы. За ними открылся вид на ухоженный сад, а дальше — на стену густого леса. На удивление, ни одного человека я не заметила – не знаю почему, но я ожидала увидеть патрулирующих периметр оборотней, кучу охраны. Интересно, как тут устроена система безопасности?

Одевшись в заботливо оставленную кем-то одежду, я оценивающе посмотрела на себя в зеркало. Видок, конечно, тот еще, но уже явно лучше, чем было вчера. Да и одежду выдали вполне приличную - как только с размером угадали? Удобные джинсы, футболка, рубашка в клеточку - все как я люблю.

Я осторожно вышла из комнаты. Хотела постучаться к Маркусу, но вдруг он еще спит? Хочется дать ему нормально выспаться. Кто знает, когда у нас еще появится такая возможность. Чуть дальше, с лестницы, поднимались запахи кофе и свежей выпечки. Под грустный аккомпанемент желудка я решила направиться вслед за ароматом.

Я спустилась вниз. В просторной кухне за столом сидел Александр Николаевич, пролистывая что-то на планшете, а рядом возился с кофеваркой Вася. Стоило мне войти, как они оба подняли на меня взгляд.

– Вероника Дмитриевна, доброе утро! – приветливо сказал Дёмин-старший. – Надеюсь, вам хорошо спалось? Как себя чувствуете?

– Доброе утро, Александр Николаевич, доброе утро, Вася. Спасибо, гораздо лучше, – с вежливой улыбкой ответила я и села на предложенный стул. Вася помахал мне рукой. – А Маркус еще не спускался?

– Уже здесь, – раздался голос с порога.

Я обернулась. Маркус стоял в дверях, свежевыбритый, в удобной простой одежде, также предоставленной хозяином дома. Его взгляд встретился с моим, и мне показалось, что на долю секунды в его глазах промелькнул отголосок вчерашнего прощания.

– У нас с тобой сегодня один стилист, – хмыкнула я, обведя Маркуса взглядом. В черных джинсах и черной футболке он вполне себе похож на одного из охранников Дёмина.

Александр Николаевич со слегка лукавой улыбкой перевел взгляд с Маркуса на меня и обратно.

– Маркус Андреевич, вот надо было меня сразу слушать, такая девушка! – весело воскликнул глава Таганской общины оборотней. Я смущенно махнула рукой. Если когда-нибудь этот милый дядечка решит нас предать, то это станет главным разочарованием в моей жизни.

Маркус сел рядом со мной, и тут же из ниоткуда возникла та женщина, которая вчера принесла нам еду. Интересно, она сообщила Дёмину-старшему о том, что видела? Как бы там ни было, она невозмутимо поставила перед нами тарелки с завтраком, пожелала приятного аппетита и так же незаметно исчезла из поля зрения.

– Ну что ж, – вздохнул Александр Николаевич. – Теперь, когда вы оба отдохнули, пора поговорить о делах. Вася!

Молодой оборотень, копошащийся где-то на другом конце кухни, тут же подскочил к отцу, протягивая ему стопку бумаг.

– Это часть архива, доставшегося мне после смерти Игоря, – произнес оборотень, проведя рукой по стопке. – В девяностые он участвовал в весьма… сомнительных проектах, потом завязал. Но, видимо, в некоторые свои текущие дела брат решил меня не посвящать.

Он открыл папку и вынул несколько листов с печатным текстом и рукописными пометками на полях. Один из них он протянул нам.

– Смотрите.

Это был отчёт о доклинических испытаниях какого-то препарата с длинным химическим названием - ни одного понятного мне слова. Но в заголовке и в тексте несколько раз встречалась пометка: “Объект “А”. В рукописных заметках на полях Игорь Дёмин задавался вопросами об этичности источников биоматериала и о “нестабильности клеточной матрицы после воздействия внешнего магического фактора”.

– Ваш брат был медиком? - Маркус нахмурился и, оторвав взгляд от бумаги, посмотрел на Александра Николаевича.

– Мой брат занимался разными вещами, – расплывчато ответил оборотень. – Я бы сказал, что он был невероятно умен и имел обширные познания в разных областях. В том числе в медицине.

На мгновение задержав на главе Таганской общины оборотней взгляд, Маркус продолжил изучать бумагу.

– Переверните страницу, - подсказал ему Александр Николаевич и продолжил: – Там есть аббревиатура “Н.Л.” и рядом в скобках пояснение – “за с. Кленовое”.

Маркус резко вдохнул, и в его глазах вспыхнуло узнавание.

– Село Кленовое… Лаборатория «Вектор-Био». – Он перевёл взгляд на меня. – Это одна из закрытых исследовательских площадок, которые проходили по делу о незаконных испытаниях, проводимых дочерней компанией ВальтФарм. Расследование тогда ничего не выявило и дело закрыли. Но я помню, мой начальник тогда, роясь в бумагах, бурчал что-то про “эту чёртову вакцину Вальтера” и “лабораторию для тестов в Подмосковье”. Я тогда не придал этому значения, дело было другое…

Я потянула на себя листок бумаги, чтобы лучше его рассмотреть.

– “Внешний магический фактор”… “Нестабильность клеточной матрицы”… – вслух прочитала я, задумавшись. – А что, если расследование зашло в тупик потому что Вальтер хорошо заметает следы? Вдруг испытания действительно проводились?

На пару секунд в воздухе повисла тишина. Я подняла взгляд на Маркуса - он смотрел не на бумаги, а на меня.

– Мы узнали, что Вальтер болен, он умирает. Быть может, в этой лаборатории он пытается найти лекарство? – озвучил мою мысль Маркус.

Я замерла. Вальтер умирает и он готов на всё. Что могло происходить в этой лаборатории, к чему он мог прибегнуть ради своей жизни? Мои способности стали бы ему очень кстати. Если он знал мою мать и так остро отреагировал на знакомство со мной – значит, он точно знает, каким свойством обладает моя кровь. И не остановится, пока ее не получит.

Воцарившуюся тишину разорвал звонок мобильного телефона. Дёмин взял трубку, выслушал короткое сообщение и положил её обратно. Судя по суровому выражению лица, ничего хорошего он не услышал.

– Периметр чист. Но по нашим каналам идёт информация: за ваши головы удвоили награду. И расширили зону поиска на все пригороды. У нас есть, может быть, день. От силы два, – пояснил он, увидев наши встревоженные лица.

Маркус поднялся, его движения стали резкими, наполненными новой, холодной энергией. Кажется, он чувствовал себя в своей стихие, не то что я.

– Тогда нам нельзя терять время. Нам нужно попасть в эту лабораторию. Узнать, что там происходит. И найти доказательства. Это наш единственный шанс закрыть это дело и спастись самим, – сказал майор, глядя на меня.

Я тоже встала, чувствуя, как энтузиазм Маркуса передается и мне. Бояться за свою жизнь можно сколько угодно, вот только это не должно помешать нам действовать – иначе все обернется боком не только мне.

– Когда выдвигаемся? – твердо спросила я.

Маркус и Александр Николаевич переглянулись.

– Как только Геннадий подготовит всё необходимое, – сказал Дёмин. – Вы не пойдёте туда безоружными. И не пойдете одни. Мои люди обеспечат прикрытие. Готовьтесь. Выдвигаемся ночью.

Глава 49.

Александр Николаевич вышел, чтобы отдать распоряжения. Вася, задержавшись буквально на пару секунд, последовал за ним, оставив нас наедине в наполненной утренним солнцем кухне.

Я встала из-за стола, собираясь помыть за собой кружку, но Маркус ловким движением перехватил мою руку и слегка сжал ладонь.

– Маркус, – тихо начала я, глядя мимо него на узор на деревянном столе. – Ты понимаешь, что… это всё усложняет. То, что между нами…

Я прекрасно понимала, что все проблемы у него возникли из-за меня. Если бы я не попалась Департаменту, то жил бы он свою привычную жизнь, не искала бы его вся Москва, не пришлось бы ему прятаться в стенах дачи влиятельного оборотня. Вся жизнь перевернулась вверх дном – и его, и моя.

– Ты – майор Департамента, у тебя карьера, репутация. А теперь из-за меня ты беглец, и все это… оно может обернуться для тебя ещё хуже, – кое-как подобрала слова я.

Договорив, я нашла в себе силы поднять на него взгляд. Он смотрел на меня с такой неожиданной нежностью, с легкой улыбкой, словно нам не предстояло через десяток часов пытаться прорваться на засекреченный объект, где, возможно, проводились сомнительные опыты.

– Знаешь, что я понял за все это время? – спросил он, и его голос звучал непривычно мягко. – Что вся моя карьера, репутация, правила – это как карточный домик. Красивый, но крайне неустойчивый, построенный на песке чужой лжи. И он рухнул в одну ночь. А ты… ты оказалась единственной реальной вещью во всём этом хаосе. Единственной, что имеет значение. Так что мне всё равно, что там может “обернуться”. Это мой выбор. И я его сделал.

Он сделал полшага вперед, сократив расстояние между нами до неприличия. Осторожно поднял руку и погладил меня по щеке. Не знаю, почему ему нравилось так делать, но не смела ему протестовать – от этого жеста я и сама успокоилась. Он стоял, нежно глядя на меня, но не делал больше ничего. И тогда я, повинуясь внутреннему порыву, приподнялась на носочки и осторожно поцеловала, обвив его шею руками.

Маркус притянул меня к себе за талию. Поцелуй, который начинался как простая нежность, вмиг вспыхнул искрой, разгораясь в пламя. В нём не было вчерашней осторожности, вопросительной неуверенности. Мы живы, мы здесь, вместе и ничто более не имело смысла. Он крепко прижимал меня к себе, словно он боялся, что я растворюсь в воздухе, если он отпустит.

И я отвечала с той же яростью, впиваясь пальцами в ткань его футболки, чувствуя под ней напряжение мышц. Пожалуй, он прав. Что бы ни ждало нас дальше, сейчас мы единственное, что есть друг у друга, и пусть только кто-то попробует встать между нами.

Когда мы наконец разорвали объятия, чтобы перевести дух, наши лбы соприкоснулись. Его дыхание такое горячее и тяжелое. Совсем как у меня.

– Ты невероятна, Вероника, – тихо, но очень чётко прошептал он, глядя прямо в мои глаза. – Без тебя я бы просто ломал голову над очередным нераскрытым делом, пока ложь не поглотила бы и меня. Теперь я знаю, за что сражаюсь. И это ты.

Хотелось одновременно прыгать от радости и плакать от безысходности, но, глядя на Маркуса, выигрывало первое желание. Как бы мне ни хотелось оставаться серьезной, счастливая улыбка коснулась моих губ.

– Ты всегда знаешь, что сказать, чтобы выбить почву из-под ног, – прошептала я.

– Это профессиональное, – парировал он, но в глазах загорелись хитрые искорки.

Услышав приближающиеся шаги в коридоре, нам пришлось отойти друг от друга. Реальность снова вступила в свои права, но теперь она не казалась такой уж невыносимой. Мы – команда. В самом полном смысле этого слова.

Внезапно меня осенило. За все это время, за все опасности, я так и не поняла одну простую вещь.

– Маркус, – осторожно спросила я. – Нам с тобой столько всего предстоит сделать, и, наверное, тебе пришло время мне рассказать какая у тебя, собственно, магия? Я видела, как ты используешь амулеты, чувствую от тебя… что-то. Но никак не могу определить, что именно.

Его лицо странно застыло. Он отвел взгляд, с деланным интересом глядя в окно, его щеки вдруг стали чуть розовее обычного. Пауза затягивалась. Это я сейчас что, смутила его своим вопросом?

– Мои способности, – наконец произнес он, и его голос звучал необычно приглушенно, почти смущенно, – не то чтобы выдающиеся. Откровенно говоря, они довольно скудные. Едва заметный уровень псионики, позволяющий ощущать сильные эмоции и создавать простейшие барьеры. Да и те нестабильны. Или могу свечу зажечь силой мысли при желании.

Я пораженно смотрела на него. Этот человек, который казался таким непоколебимым и сильным, в магическом плане… почти обычный?

– Но… амулеты? Все эти вещи, которые ты используешь? – не веря своим ушам, спросила я.

– Они помогают мне усиливать свои способности, – горько усмехнулся он. – Всю жизнь я тренировал то немногое, что у меня есть, до автоматизма. А амулеты… Они берут мои жалкие всполохи магии и превращают их в рабочий инструмент. Без них я в лучшем случае могу почувствовать твой страх за несколько метров или слегка оттолкнуть нападающего. Всё.

Он перевел на меня взгляд, и в его глазах читалась не привычная уверенность, а какая-то неловкость, от которой смутилась уже я. Вот кто меня за язык тянул? Хотя с другой стороны, не вижу ничего плохого в своем вопросе. За столько времени он сам так и не удосужился мне ни о чем рассказать – пусть хоть теперь поделится.

– Мои способности далеки даже от средних, Вероника. Я просто очень долго учился виртуозно пользоваться своим крошечным набором инструментов, чтобы все поверили, будто у меня их целый арсенал.

Откровенность его слов обезоруживала. В них не было жалости к себе, просто сухая констатация факта. Все это даже вызывало уважение.

– Значит, вся твоя сила… это ты сам, – тихо произнесла я. – Твой ум. Твоя сила воли. А амулеты – просто инструменты в твоих руках.

– Излишне пафосно сказано, но отчасти так и есть, – кивнул он, и в его глазах светился отголосок гордости.

– А откуда ты их достаешь? – с любопытством продолжила я, видя, что мои расспросы постепенно перестают вызывать у Маркуса неловкость. Он хмыкнул в ответ и сложил вместе ладони, словно в молитве. Когда он их разомкнул, между ними возник шар из абсолютно черного дыма, в который он уверенно сунул руку, а когда вытащил ее, в ней оказался какой-то амулет.

Я вытаращила на все это глаза, словно передо мной фокусник достал кролика из шляпы.

– Это что такое?! – восторженно воскликнула я, не сводя глаз с загадочного дыма.

– Обычная магическая дыра, – будничным тоном пояснил майор, но я уловила довольные нотки в его голосе. Кажется, ему нравилась моя неосведомленность. – Несколько лет назад мы ловили одного преступника, и мне пришлось гнаться за ним до самого Перу.

Я перевела взгляд на Маркуса. Он что, наконец-то решил поделиться со мной чем-то из своего прошлого? Даже как-то не верилось.

– И там меня занесло на местный рынок магических артефактов, где мне набили татуировку с этим заклинанием, – пояснил он, показывая на маленький символ у себя на предплечье. – Очень удобная вещь, между прочим. Туда можно засунуть амулетов двадцать. Эдакое маленькое пространство внутри пространства.

Я, прищурившись, перевела взгляд с него на дым и обратно.

– Какая… необычная штука, первый раз о такой слышу, – наконец выдохнула я. Маркус выглядел невероятно довольным, и я закатила глаза.

Остаток дня прошел в суете приготовлений. Мы изучали карты и схемы, которые приносил Геннадий, повторяли условные сигналы. Не знаю, откуда Дёмин-старший достал карты окружающей лабораторию местности, но это нам очень помогло.

– Здесь, – Геннадий тыкнул пальцем в точку у забора, – что-то вроде старой дренажной канавы. Диаметр минимальный, но пролезть можно. А дальше, если не разгибаться, можно относительно незаметно пробежать до лабораторного корпуса.

– Ну, допустим с камерами можно разобраться, а как же магические датчики? – нахмурившись, спросила я. Отключить сигнализацию или повернуть камеру я могу, а вот засечь магические приборы мне не по силам.

– Для этого у нас есть это, – Маркус достал один из своих амулетов. Плоский черный камень в медной оправе загадочно сверкнул в свете ламп. – Это глушитель. Очень короткого действия и радиуса, но его хватит, чтобы прикрыть наш вход.

– А если нам его не хватит? – прищурившись, спросила я.

– Тогда воспользуемся другим амулетом. Или будем импровизировать, – его голос звучал настолько спокойно, словно он за хлебом сходить собирался, а не пробраться на охраняемый объект. Интересно, часто ли ему раньше доводилось таким заниматься?

Когда начало смеркаться, Марьяна принесла нам тёмную одежду и ещё раз проверила мои раны. Её магия – тёплая, живительная волна – заставила последние следы боли отступить.

– Берегите себя, – сказала она просто, в её глазах читалась неподдельная забота.

Мы с Маркусом быстро переоделись. Вернувшись в комнату в своем новом боевом облачении, я обнаружила Маркуса в абсолютно такой же черной одежде, что сейчас на мне.

– Мы сейчас как будто банк грабить собираемся.

Не знаю, что именно рассмешило меня саму в своей фразе. Возможно, просто нервное напряжение. Но я вдруг засмеялась, довольно громко, и мне понадобилось некоторое время, чтобы успокоиться.

Спустя еще пару минут в гостиной вновь появился Александр Николаевич и Вася. Глава общины выдал короткое и дельное напутствие. Он вручил Маркусу набор амулетов, подробно расписывая действия каждого, а также портативное устройство, на которое можно ускоренно записать информацию с компьютеров. Мне же достался крошечный, замаскированный под пуговицу передатчик с тревожной кнопкой.

– Удачи, – сказал он просто, но почему-то от одного этого слова пробежали мурашки. Его люди уже ждали нас снаружи, я чувствовала каждого. – И, Вероника…

Я оторвалась от мысленного подсчета людей, которых оборотень выделил для нашей поддержки, и вопросительно посмотрела на Александра Николаевича.

– Вам больше не нужно прятать свои силы. Я понимаю, вы не привыкли использовать их, всю жизнь скрывали. Но пришло время их выпустить – возможно, от этого будет зависеть жизнь всех нас, – несмотря на его мягкий тон, я вдруг заметила в глазах оборотня непривычную жесткость. Но его можно понять. Он пошел ради нас на такой риск, и если я не выложусь на полную, то он может решить, что его жертва была напрасна.

Вот только он прав. Я не привыкла использовать свои силы. Тем более на полную. Мне бы потренироваться денек другой. Или неделю. Или месяц. Или сколько там нужно, чтобы в полной мере понять, на что ты способна? Но у меня нет такой роскоши, придется импровизировать на ходу.

Я утвердительно кивнула, стараясь выглядеть максимально сосредоточенной.

– Вероника, – шепнул мне подошедший ближе Василий. – Вы там это… Будьте осторожны, в общем.

Он выглядел довольно смущенным, что почему-то вызвало во мне какие-то околоматеринские чувства. Прямо вот захотелось погладить его по голове, как ребенка. Или как хорошего оборотня.

Мы все вышли в неожиданно прохладную, звёздную ночь. Геннадий стоял у той же машины, в которой нас сюда привезли. Позади нее находились еще парочка затонированных автомобилей. Всё готово.

Маркус открыл мне дверь, его рука на мгновение задержалась на моей.

– Пора узнать правду, – произнес он.

– Пора, – согласилась я.

Машина тронулась, и мы исчезли в ночи, оставив позади островок света и безопасности. Впереди – таинственный “Объект “А”, куча вопросов и неизвестность. Но я знала – что бы ни ждало нас впереди, мы встретим это вместе.

Глава 50.

Дорога вилась через засыпающие дачные поселки, потом углубилась в лес. Геннадий ехал без фар, ориентируясь по каким-то своим, известным только ему приметам. Тишина в салоне была напряженной, нарушаемой лишь мягким гулом двигателя и нашим дыханием.

Через час он свернул на почти невидимую грунтовку, поросшую молодой порослью, и через несколько сотен метров остановился, заглушив мотор.

– Дальше пешком. До нужного вам входа километр через лес, – тихо сказал он, оборачиваясь. – Мои ребята уже на позициях. Удачи.

Мы вышли. Ночь в лесу была совершенно черной, лишь редкие звезды пробивались сквозь густую хвою. Воздух пах землей, елками и чем-то тяжелым – разыгравшееся воображение подкинуло мысль, что этот аромат тянется от самой лаборатории.

Маркус в последний раз проверил снаряжение и кивнул мне. Мы двинулись вглубь чащи, ступая как можно тише. Он шел впереди, его темный силуэт почти сливался с тенями. Я следовала за ним, пытаясь не шуметь и одновременно прислушиваясь к лесу, к магическому фону. Он здесь казался каким-то… искаженным. Как будто что-то тяжелое и нездоровое пропитало все вокруг.

Вскоре показался забор – высокий, с колючей проволокой поверху. Чуть правее, почти полностью скрытый кустами, зиял темный провал – вход в дренажную канаву. Маркус жестом велел мне замереть, достал тот самый амулет-глушитель и на несколько секунд сосредоточенно смотрел на него. Камень в его руке слабо дрогнул, и от него пошла едва заметная рябь, сгустившая воздух вокруг нас.

– Пошли. Быстро, – прошептал он.

За кустами обнаружилась погнутая сетка-рабица, прикрывавшая канаву. Она легко поддалась Маркусу. Отогнув ее, он пролез под забором сам и помог сделать то же самое мне.

Мы оказались на территории. Нездоровое ощущение в воздухе усилилось, стало почти физическим — лёгкое давление на виски, металлический привкус на языке. Немного успокаивало наличие оборотней где-то позади – они должны будут прийти на помощь, если план пробраться незамеченными на объект провалится.

Впереди, в паре десятков метров, высилось длинное двухэтажное здание с решетками на окнах. Но света не было, оконные стекла отражали свет звезд, и не более того. Вокруг не было ни души, тишина казалась неестественной, я бы даже сказала, гробовой.

Магией я ощупала все вокруг. Несколько камер смотрели прямо на меня. Сосредоточившись, я повернула их в сторону, ненадолго образовав коридор из “мертвой зоны”, где камеры временно не охватывали пространство.

– Бегом, туда! – скомандовала я Маркусу, дернув его за рукав. Сломя голову мы кинулись к зданию и замерли, прижавшись к стене. Как попасть внутрь пока что было решительно непонятно – заходить через единственные двери, которые были в поле зрения, не хотелось. Они наверняка дополнительно охраняются.

– Давай сюда, – тихо прошептал Маркус, указав пальцем куда-то вниз. Там у самой земли находилось вытянутое вентиляционное окошко. Я наклонилась, чтобы рассмотреть ее поближе, в то время как Езерский слегка дернул решетку, проверяя на прочность. Совпадение или нет, но она слегка пошевелилась, что воодушевило майора и, спустя еще пару попыток, решетка поддалась, и проход оказался открыт.

Он полез первым, я следом. Мы стояли в каком-то помещении, не двигаясь и прислушивались. Тишина была абсолютной, такой плотной, что в ушах начинало звенеть.

Щелчок фонаря Маркуса прорезал темноту, выхватив стеллажи с картонными коробками, склянки, пачки бумаги. Подсобка. Мужчина беззвучно указал на единственную дверь.

Я сосредоточилась. Прямо за дверью — пусто. А дальше... сплошное марево. Я покачала головой. Маркус вздохнул, показал на поблёкший амулет-глушитель и толкнул дверь.

Мы вышли в коридор. Длинный, на потолке вытянутые плафоны ламп. Стены выкрашены в безликий бежевый цвет. Пол — линолеум, потертый до дыр в некоторых местах. Никаких опознавательных знаков, никаких табличек, только одинаковые нумерованные двери.

Я бы сказала, абсолютно обычный коридор какого-нибудь государственного учреждения, если бы не этот ужасный магический фон. Он висел в воздухе плотной плёнкой, отдавая давлением на виски, металлическим привкусом на языке, чувством чужой, застарелой боли, въевшейся в самые стены.

Мы двинулись налево, туда, где, по планам Геннадия, должен был находиться спуск ниже, под землю. Наши шаги, несмотря на всю осторожность, отдавались глухим эхом в безлюдном коридоре. Тишина была неестественной, гнетущей. Ни шагов, ни голосов, ни даже гула техники. Мне сразу в голову пришли все те фильмы ужасов, что я любила посмотреть на выходных перед сном, чтобы пощекотать себе нервишки. Эмоции от фильмов даже рядом не стояли с тем, что я испытывала сейчас, глядя как свет фонаря Маркуса выхватывает из темноты новые номера комнат.

— Стой, — резко, но тихо сказал Маркус. Мы остановились в конце коридора. Перед нами находилась двустворчатая дверь со стеклянными вставками, за которыми виднелась лестница. Она уходила вниз, в непроглядную черноту. Над дверью висел тусклый знак с надписью "Сектор "Дельта". Доступ 3-го уровня и выше".

– Чувствуешь что-то? – еле слышно шепнул майор.

Я сосредоточилась, магией потянувшись вниз. Лестница была абсолютно пуста, ни намека на кого-то живого.

– Никого на лестничных пролетах, – начала говорить я, но вдруг ахнула, неожиданно громко в тишине коридора. Маркус обеспокоенно уставился на меня. – Маркус, там внизу… там столько всего находится, я даже отсюда чувствую!

– Что-то конкретное? –он бросил взгляд в темноту.

Я молчала, прислушиваясь к своим ощущениям. Там явно находилась какая-то техника, много техники. Сказать какая конкретно я, к сожалению, не могла. И еще чувствовались слабые электромагнитные поля человеческих тел, но посчитать их реальное количество отсюда казалось нереальным. Я виновато посмотрела на майора.

– Не могу сказать точно. Но там внизу что-то явно происходит, – наконец ответила я.

– Значит, нам туда.

Маркус проверил дверь. Заперта. Он уже привычным движением полез в свою магическое подпространство, но я остановила его, положив руку на его запястье.

— Погоди. Если там что-то прячут, значит, должны быть охранники. Мы не можем просто вломиться. Нам нужен пропуск или какой-то отвлекающий маневр.

Он кивнул, оценивающе оглядев дверь.

— Ты права. Слишком большой риск. Нужно найти другой путь или...

Его мысль прервал далёкий, но отчётливый звук — металлический лязг и мерные, тяжёлые шаги. Они доносились из-за спины, из того коридора, по которому мы пришли.

— ...или нам сейчас придётся очень быстро придумать план "Б", — закончил Маркус.

Глава 51.

Шаги становились громче. Не один человек. Не два. Человек пять, и я чувствовала их приближение. И они шли прямо к нам, перекрывая путь к отступлению.

Я в панике оглянулась. Коридор был глухим, кроме прохода на лестницу и дверей в кабинеты, которые мы прошли, запасного выхода не наблюдалось.

— Что делаем? — прошептала я. Сердце бешено колотилось.

Маркус схватил меня за руку и потянул к ближайшему кабинету перед лестничной клеткой. Резко дёрнул ручку. Заперто.

Я бросилась к двери напротив, и каким-то чудом она оказалась не заперта. Мы практически ввалились внутрь, закрыв ее за собой. Комната оказалась рабочим кабинетом на четыре стола – совершенно обычным, с рядом шкафов вдоль стен и маленькой тумбочкой с чайником в углу.

Мы замерли, прислушиваясь. Шаги дошли до прохода на лестницу и остановились. Спустя пару мгновений раздался писк валидатора и скрежет открываемой двери.

Неожиданно послышался голос, довольно суровый, командирский.

– Проверим сектор, потом на второй круг.

– Так точно, – ответил незнакомцу другой голос.

Шаги снова зазвучали, следом послышался стук закрывающейся двери и вновь воцарилась тишина.

Я затаила дыхание, прижавшись к холодной стене. Маркус стоял у входа, прислушиваясь. Его рука сжимала амулет — плоский чёрный диск. Не знаю, как я раньше их у него не замечала. Или он ими при мне не пользовался?

Мы выдохнули почти одновременно. Но облегчение было мимолётным.

— Они ушли вниз, но скоро вернутся, — тихо сказал Маркус.

— Значит, у нас есть ровно столько времени, сколько они тратят на обход, чтобы придумать, как пройти в этот сектор "Дельта" незамеченными, — прошептала я, удивившись собственной смелости. Страх отступил, уступив место азарту и решимости. Мы зашли слишком далеко, чтобы сдаться теперь.

Маркус посмотрел на меня, и в свете фонаря в его глазах мелькнуло что-то, похожее на гордость. Я вымученно улыбнулась, оглядывая кабинет. Может, найдется что-то полезное? Пока Маркус разбирался со своей пространственной дырой, я принялась методично обшаривать кабинет.

На полках я обнаружила лишь стратегические запасы чая, печенья и жалкие банки растворимого кофе — видимо, Вальтер экономил на утреннем кофеине для своих рабов, хотя мне-то какая, в сущности, разница.

Залезла в ящики ближайшего ко мне стола. Куча бумаг, какие-то акты, отчеты – но ничего полезного, даже глаз не цеплялся. В другом столе обнаружилась открытая пачка презервативов – а вот это реально неожиданно, я смотрю, люди тут время зря не теряют.

В тумбочке под третьим столом обнаружился кое-как свернутый халат. Кажется, его обладатель не отличался аккуратностью, либо запихнул свою вещь сюда впопыхах. Я осторожно пошарила рукой под ним, и почувствовала, что среди ткани что-то затесалось.

Вытащила халат, расправила – судя по размеру, он явно принадлежал мужчине. Ощупала одной рукой карманы. Не знаю, почему судьба благоволила нам сегодня, но в моих руках оказалась пластиковая карточка с фотографией какого-то длинноволосого мужчины лет тридцати и надписью “Уровень доступа: 3”.

Сердце екнуло. Я подняла взгляд на Маркуса, старательно осматривающего четвертый стол.

– Маркус, смотри!

Я протянула ему халат и показала карточку. Он в два шага преодолел расстояние между нами и принялся крутить карточку в руках.

– Странно, что пропуск так легко попался нам на глаза… – задумчиво протянул мужчина.

– Так легко? Да мне все столы пришлось обшарить, чтобы его найти, – воскликнула я, а потом продолжила, понизив голос: – Слушай, даже на секретных объектах работают люди. Халат был смят, его закинули туда кое как – может владелец торопился и просто забыл карточку в кармане.

Маркус неопределенно хмыкнул.

– Ну слушай, может быть нам просто очень везет, – протянула я, выхватывая пропуск у него из рук. – Может быть этот… Коваленко Денис Сергеевич на деле просто очень невнимательный человек!

— Коваленко, значит? — тихо протянул Маркус. Он все еще смотрел на карточку с легким недоверием, но в его взгляде уже появился расчет. — Допустим, ты права. Люди везде люди.

– Надо было договориться с оборотнями о какой-нибудь диверсии, а не только о прикрытии, прежде чем мы зайдем внутрь, – покачала головой я, думая о том, как было бы здорово, если бы тут были не только мы вдвоем.

– И тогда бы местные подняли на уши всю охрану, сообщили Вальтеру и так далее, – протестующе ответил на мои рассуждения майор. – Но идея с диверсией не так плоха. Вот только здесь что-то глушит связь, и единственный контакт с внешним миром у нас это “тревожная кнопка” от Александра Николаевича на случай, если все пойдет совсем уж плохо.

Пока он говорил, я натянула халат поверх футболки и задумчиво покрутила пропуск.

– Знаешь, мне кажется, эти длинные темные волосы местного растяпы выглядят под определенным углом и при плохом освещении похоже на мои…

– Даже не думай! – строго произнес Маркус, выхватывая у меня из рук пропуск. — Это даже не план, это самоубийство. Ты не знаешь систем этого объекта, протоколов, паролей. Один сканер биометрии, и всё кончено. Они тебя вычислят за секунду.

– Это правда, но все, что касается техники, можно просто сломать, – я ободряюще ему улыбнулась. – Смотри, скоро придут охранники. Они сказали про повторный обход – скорее всего, они ходят одними маршрутами. Придут, зайдут в дверь, спустя пару минут пройду следом я. По пропуску, все законно. Спущусь вниз, одним глазком оценю ситуацию и вернусь.

– Я не позволю тебе так рисковать, это глупо! – кажется, я умудрилась вывести Маркуса из себя. Даже в свете фонаря видно, насколько он разозлился.

– У тебя есть какой-то другой план? – невинно похлопала глазами я. Ладно, согласна, если предположить, что все это – ловушка, то соваться вниз в одиночестве и правда странно. Но и выбора другого не было. – Просто вырубить этот замок я тоже не могу – охрана тут же заметит отключение двери.

– Ты ведешь себя сейчас как… – грозно начал говорить Маркус, но я вдруг резко на него шикнула и показала на дверь. Кажется, второй обход завершался – я почувствовала приближение охраны. Мы вновь заняли свою позицию у двери, сосредоточенно прислушиваясь. А едва вновь дверь за ними закрылась и в коридоре снова стало пусто, я продолжила:

– Нам нужно узнать, что там внизу, я не уйду с пустыми руками! – шепотом начала я, взмахнув рукой, когда увидела, что Маркус собирается меня прервать. – Я знаю, что меня там могут поймать, я понимаю риски. Но… так много вопросов, Маркус. И я чувствую, что все ответы там, внизу. Я должна туда пробраться.

Мне кажется, прошло довольно много времени, прежде, чем Маркус ответил.

– Ты не пойдешь туда одна, – беспрекословным тоном произнес он. – Мы зайдем туда вместе, а потом я устрою небольшую диверсию, чтобы дать тебе возможность осмотреться.

Глава 52.

Он произнёс это с такой ледяной, не терпящей возражений решимостью, что все мои дальнейшие аргументы застряли в горле.

– И что это будет за диверсия? – осторожно поинтересовалась я.

– Увидишь, – коротко ответил он и распахнул дверь.

Что ж, решимости ему не занимать, а вот у меня сердце ушло в пятки едва я увидела перед собой коридор. Но раз уж начала, то отступать некуда. План был безумно рискованным, но я видела в нём ту самую дерзкую простоту, которая часто срабатывала.

Я сжала в потной ладони холодный пластик пропуска. Вышла в коридор, стараясь идти не быстро и уверенно. Маркус, пропустив меня вперед, абсолютно бесшумно проследовал за мной. Я чувствовала его присутствие спиной — единственная точка опоры в этом ужасном месте.

И вновь мы оказались у двери. Трясущейся рукой я поднесла пропуск к валидатору. Секундная задержка, тихий писк, и замок внутри двери щелкнул. Путь открыт.

Мы оказались на узкой площадке. Впереди — только чёрный провал лестницы, уходящей вниз в абсолютную, непроглядную темноту. Не было никакого освещения. Воздух, идущий снизу, был холодным и тяжёлым. Он пах смесью чего-то сугубо лабораторного – я не могла разобрать, чем именно, но если бы мне начали рассказывать про какую-то секретную лабораторию, я бы сразу вспомнила именно этот аромат.

Магический фон здесь не просто усилился. Он изменил природу. Ощущалось сильное давление. Физическое, воздействующее на барабанные перепонки, на глазные яблоки, вытесняющее воздух из лёгких. Казалось, магия чувствовала даже сквозь амулеты Маркуса, что мы здесь чужие, и всячески пыталась от нас избавиться.

Я на мгновение замерла, едва не задохнувшись от этого ощущения. Рука Маркуса ободряюще легла мне на плечо.

— Спокойно, — его голос прозвучал прямо у уха. — Не поддавайся. Это фон. Просто фон. Дыши.

Я кивнула, с трудом втягивая в себя холодный, отравленный воздух.

— Лестница, — прошептала я. — Здесь только лестница. Ничего больше.

— Нам нужно вниз, — так же тихо произнес он. — Пошли. Осторожно.

Едва я шагнула на первую ступеньку, как вспыхнули расположенные под потолком лампы. Кое-как сдержавшись, чтобы не закричать от неожиданности, я практически подпрыгнула на месте.

Но кроме вспышки света никаких других изменений вокруг не наблюдалось. Кажется, свет тут загорался от датчиков движения. Дурацкое изобретение. В темноте, с фонариком, идти было куда проще, а сейчас, в пусть и тусклом свете, я чувствовала себя как на ладони.

Мы начали спускаться. Каждый шаг отдавался эхом в тишине, нарушаемой лишь нашим дыханием и далёким, едва уловимым гудением чего-то в глубине. Честно говоря, из-за страха мне казалось, что мы спускались целую вечность, хотя, наверное, прошла всего пара минут.

Наконец ступени закончились. Мы стояли в небольшом предбаннике перед ещё одной дверью — массивной, металлической. Над ней горела надпись: "Сектор "Дельта". Доступ строго по авторизации". Рядом с дверью в стене был встроен сканер для карт, практически целый терминал с небольшим экраном и клавиатурой. Под потолком висела камера, которая услужливо развернулась в сторону при моем приближении.

Я подошла к терминалу, снова поднесла карту Коваленко. Экран ожил, показав зелёную галочку, но дверь не открылась. Вместо этого на экране появилась новая строка: “Требуется дополнительная аутентификация. Введите персональный код доступа.”

Ледяная дрожь пробежала по спине. Кода у нас не было. Я пристально посмотрела на терминал. Внутреннее чутье улавливало тонкие, почти невидимые нити магической энергии, связывающие терминал с дверью, с системой безопасности где-то глубоко в стенах. Это была не просто электроника. Это была гибридная система, где магия дополняла технологию, создавая многослойную защиту.

– Ма-аркус, что с этим делать? – тихо протянула я, прикидывая, как быстро прибежит охрана, если коснуться магией этой двери.

— Отойди от двери, — тут же скомандовал Маркус и, подтверждая мою догадку, добавил: — Не трогай её магией, тут же заметят.

Он достал из кармана перочинный нож. Подошел к терминалу, бегло осмотрел его со всех сторон, проведя пальцами по гладкой поверхности. Удовлетворенно хмыкнул и воткнул нож в щель между панелями, которые, поддавшись его силе, отсоединились.

— Гибридные системы имеют слабое место, — прошептал он. – Если отключить магическую подпитку локально, система перейдёт на резервное, чисто электронное управление. Оно проще. Примитивнее.

Не знаю, что он там наковырял, но спустя несколько секунд из-под его пальцев выскочила искра, раздался треск и свет вокруг нас погас, сменившись на тусклое аварийное освещение.

Я подошла ближе и заглянула в экран терминала. На экране появилась надпись: “Ошибка связи с системой магической аутентификации. Переход на резервный протокол. Дождитесь прибытия службы охраны."

– Серьезно, ты сейчас к нам охрану вызвал?! – в панике воскликнула я.

– Не совсем так, но действуем быстро. У них возник сигнал о сбое, но не о взломе. У нас минута, может, две, – он кивнул в сторону двери. – Теперь можешь ее открыть.

Не могла сказать, что я до конца поверила в его слова, но молча подчинилась. Коснулась магией двери и та с глухим механическим звуком отъехала в сторону.

Маркус тем временем поставил панели терминала на место.

— Быстрее, — бросил Маркус, первым вошедший в открывшийся проем. Я шагнула следом, и едва дверь за нашей спиной закрылась, отпустила камеру – пусть дальше следит за входом. Может решат, что это был какой-то глобальный сбой?

Мы оказались в ярко освещенном белом коридоре без дверей. Метров через десять он раздваивался, уходя влево и вправо. Мы подошли к развилке и замерли. Я слегка наклонила голову и прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям.

– Справа несколько человек, – слегка неуверенно произнесла я. Все вокруг было напичкано какой-то электроникой, из-за которой зацепиться за что-то конкретное казалось той еще сложной задачей. — Слева людей, кажется, нет, но есть что-то большое, может быть, какой-то прибор или несколько приборов…

– Серверная или центр управления должны быть там, где люди, — Маркус кивнул в сторону коридора справа.

Я решила последовать за его профессиональным чутьем. В конце концов, наша задача не просто осмотреться, а найти какие-нибудь записи, файлы – что угодно – и, по возможности, сохранить их на носителе, специально выданном под эти цели Дёминым-старшим.

Мы двинулись направо. Коридор сделал плавный поворот, и перед нами оказалось несколько матовых стеклянных дверей. Через них пробивался свет и слышался ровный, негромкий гул голосов и клавиатур.

Маркус жестом велел мне остановиться и сам прильнул к краю ближайшей двери, которая оказалась слегка приоткрытой. Как только заглянул - тут же отдёрнулся.

— Человек шесть-восемь, все в халатах. Пошли дальше, – он тронул меня за локоть, и мы, прижимаясь к стене, проскользнули мимо приоткрытой двери.

Чуть дальше коридор заканчивался Т-образным перекрёстком. Прямо — ещё одна матовая дверь, за которой слышалось оживлённое обсуждение и звуки, похожие на работу принтера. Налево — длинный, тускло освещённый проход, заканчивающийся белыми двустворчатыми дверьми.

Мы прижались к стене у перекрестка. Маркус осмотрел развилку и замер, прислушиваясь. Вопросительно показал на дверь. Я подняла одну руку и показала пять пальцев – столько человек я ощущала за дверью. Маркус кивнул в ответ, и пока он взвешивал варианты, сзади, из того коридора, по которому мы пришли, донёсся отчётливый звук — быстрые, тяжёлые шаги. Не один человек. Целый патруль. И они приближались.

Глава 53.

Маркус мгновенно среагировал. Он толкнул меня в левый коридор.

— Иди! Прячься, осмотрись! — прошептал он так тихо, что я скорее прочитала по губам. — Я их уведу за собой.

Не дожидаясь ответа, он метнулся обратно, к развилке, и громко, нарочито небрежно крикнул в сторону приближающихся шагов:

— Эй, вы! Там наверху полный бардак, система глючит! Проверьте вход в сектор!

Затем он резко рванул вправо, к той самой двери с начальством, на ходу доставая из своей переносной “дыры” какой-то небольшой предмет. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре, привлекая внимание.

Я же метнулась в сторону двустворчатых дверей, сжимая в ладони карточку доступа и молясь про себя, чтобы у таинственного Коваленко имелся доступ в этот отсек. Приложила карточку к валидатору, подождала вечную секунду и тихо проскользнула внутрь, едва красный огонек сменился на зеленый.

Захлопнув дверь изнутри, я затаилась, прижавшись ухом к холодной поверхности. Шаги патруля замедлились у перекрёстка, кто-то рявкнул: "Стой! Кто здесь?" — и шаги начали торопливо удаляться в ту сторону, куда скрылся Маркус.

Сердце билось как бешеное. Я прижала руку к груди, пытаясь успокоиться, и, наконец, обернулась, чтобы осмотреть помещение. Это оказался короткий коридор, который заканчивался выходом в огромный зал.

Лампы ярко освещали зал. Воздух был тяжёлым, густым и холодным, с тем самым знакомым, сладковато-металлическим запахом, который я уже начала ненавидеть. Но здесь он ощущался сильнее, почти физически осязаемый, с примесью какого-то медицинского аромата.

Я сделала шаг вперёд, и пол под ногами оказался не сплошным. Я стояла на металлической решётке, нависающей над чем-то внизу. Осторожно подойдя к краю, я посмотрела вниз, и у меня перехватило дыхание.

Внизу располагалось то, ради чего, видимо, и существовал весь этот объект. Это был целый... индустриальный комплекс. Два яруса, соединённые лестницами и мостками, отдельные стерильные боксы. Все это сопровождалось бесчисленным множеством различных приборов, аппаратов, лабораторных установок – здесь явно непрерывно велась какая-то работа. Кое-где виднелись сотрудники этого объекта, все в одинаковых белых халатах.

Мысли о том, что Маркуса уже могли поймать, я отогнала в самый дальний угол своего сознания. Единственное, что я конкретно в эту минуту могла сделать – это найти улики и доказательства того, что Вальтер замешан в деле об убийствах, а может, и не только в нем. И как только я их найду, то постараюсь найти Маркуса.

Мой взгляд упал на противоположную сторону зала. Там, на самом верху, за толстым бронированным стеклом, горел ровный белый свет. Виднелись силуэты людей за мониторами. Все выглядело так, словно там находился какой-то контрольный центр. Теоретически, именно туда мне и нужно было попасть – наверное, если где-то и можно найти большую часть интересующей меня информации, то это там. Но как пересечь этот открытый, хорошо просматриваемый зал? Даже с амулетами Маркуса это было бы почти невозможно.

Пока я раздумывала, в зале что-то изменилось. Один из людей в белых халатах на ближайшей ко мне площадке остановился, поднял голову и посмотрел прямо в мою сторону. Его взгляд скользнул по решётке, и я инстинктивно отпрянула в тень. Он отцепил от ремня рацию, что-то в нее произнес и направился к лестнице, ведущей ко мне.

Паника сжала горло. Меня заметили. Или только заподозрили, что здесь кто-то есть. Нужно уходить. Но куда? Назад? Там меня точно поймают. Вперед? Тоже сомнительно. Если скрыться от обычных приборов я смогу, то вот магией меня найдут здесь на раз-два.

Внезапно с той стороны, откуда я пришла, донесся резкий, приглушённый хлопок, потом крик. Он явно не принадлежал Маркусу, что меня, безусловно, порадовало, но что это было? Выяснять, правда, у меня времени не было. Этот хлопок сработал как отличное отвлечение.

Мужчина в халате замер, прислушался, затем развернулся и быстрым шагом направился к центру зала, крича что-то коллегам и указывая в сторону шума.

Это был мой шанс. Я не могла идти вперёд, через зал. Но я могла попытаться обойти его по периметру. Справа от места, где я стояла, галерея уходила в узкий технический проход, огибающий зал. И пока люди в халатах что-то активно обсуждали между собой, я метнулась в проход, стараясь ступать как можно тише.

Продвигаясь осторожно по безлюдному проходу, я прошла мимо двери с маленьким стеклянным окошком. Не знаю, почему она меня заинтересовала. Может, глаз зацепился за что-то внутри, может, просто захотелось узнать, что за ней скрывается. Я сделала шаг назад и, почти прижавшись лицом к стеклу, попыталась разглядеть, что там находится. Очевидно, это какая-то лаборатория. Но ничего конкретного, стоя в коридоре, я сказать не могла.

Любопытство пересилило осторожность. Я провела рукой по двери и, не заметив магической защиты, осторожно отключила питание, поддерживающее электрозамок. Дверь отъехала в сторону на сантиметр. Я толкнула её плечом.

Запах ударил в нос сразу – резкий, химический, перекрывающий все остальные.

Комната была маленькой, вдоль стен стояли стеллажи, а по центру – металлический стол. Мое внимание тут же привлекли стеклянные колбы, занимавшие сразу несколько полок. В них, в мутной жидкости, что-то плавало.

– Черт! – я подошла ближе, пытаясь разглядеть содержимое колб, и резко отпрянула, зажав рот рукой.

Сердца, лёгкие, почки, фрагменты мышечной ткани. Но не обычные. На их поверхности, под тонкой оболочкой, пульсировали синие магические узоры, заставлявшие сердце продолжать сокращаться, а легкие вбирать в себя окружающий состав, имитируя дыхание.

В углу комнаты располагалось рабочее место. Компьютер был, на удивление, включен, в открытом файле содержалось начало какого-то отчета: "Образец 229-Г (верхняя конечность, донор: субъект 744). День 13. Мышечная ткань демонстрирует полную дегенерацию, однако магическая матрица остаётся стабильной на 78% от пикового уровня. Дополнение: на четырнадцатые сутки стабильность магической матрицы опустилась до 0.”

Я ничего толком не поняла. Свернула файл, открыла следующий наугад.

“Субъект 740: извлечение глаза с сохранением зрительного нерва для тестирования передачи визуальной информации через магический канал”. “Субъект 761: попытка разделения магической матрицы между двумя полушариями мозга. Результат: катастрофический коллапс личности, физическая смерть через 3 часа. Матрица утрачена.”

И все это – с фотографиями самих субъектов. Один из них был женщиной-оборотнем. Ее привязали к столу, перехватив руки, ноги и туловище ремнями. Смерть настигла ее в процессе трансформации. Другой субъект – совсем юный паренек с чуть заостренными ушами. Его постигла та же участь.

К горлу подкатила волна тошноты. Я отвела глаза от экрана, но они тут же наткнулись на аккуратную стопку жёстких дисков на полке рядом, с маркировкой: "Архив. Экспериментальный блок "Дельта". Полная выгрузка за квартал."

Доказательства. Первоклассные, неопровержимые. Ужас, ярость и холодная решимость смешались во мне в один коктейль. Я вытащила из кармана носитель, выданный Дёминым-старшим, и дрожащими руками воткнула его в разъем компьютера. На его поверхности замигал крошечный зелёный огонёк. Пошла закачка.

Пока данные копировались, я снова посмотрела на компьютер. На рабочем столе была папка с названием "Кандидаты на интеграцию". Я открыла её. Внутри — десятки файлов с фотографиями, досье, медицинскими и магическими показателями. Людей. Магов, вампиров, оборотней, суккубов. Все с разным уровнем силы. И у многих в графе "Статус" стояло: "Отслеживается" или "Потенциал подтверждён. Ожидает изъятия".

Сердце упало. Это был список. Список будущих "доноров" органов. И кто знает, сколько из этих доноров уже попали в смертельную ловушку.

Зелёный огонёк на носителе погас, сменившись на устойчивый синий. Данные скопированы. Я отключила устройство и сунула его обратно в карман. Теперь нужно было найти Маркуса и выбираться.

Но стоило мне подняться на ноги, как дверь с грохотом распахнулась.

Глава 54.

– Ты! – со злостью крикнула я, увидев стоящего в проеме мужчину.

Того, что пугал меня в отделе Департамента и того, кого приходилось вынужденно терпеть все это время в качестве дополнительной помощи расследованию.

– Вероника. Какая приятная встреча, жаль она омрачена… обстоятельствами, – с легкой улыбкой произнес капитан Смирнов. Позади него стояла парочка местных охранников, не сводящих с меня суровых взглядов. Судя по его расслабленной позе и хозяйским манерам – он тут явно не меня спасать прибыл.

Адреналин ударил в голову. Я почувствовала себя загнанной в угол мышью, и не собиралась сдаваться просто так. Позади меня все еще находилась дверь в проход, из которого я пришла – если мне только удастся как-то отвлечь или вырубить этих троих…

Вокруг моих ладоней угрожающе затрещали маленькие молнии, и я вскинула руку, направляя разряд прямо в ухмыляющееся лицо Смирнова. Молния с треском врезалась в какой-то энергетический щит и распалась на сноп искр.

— Наивно, — произнёс он, и в его голосе прозвучала лёгкая скука. — Но ожидаемо. Достаньте её. Живую. У господина Вальтера на неё другие планы.

Охранники вошли в комнату. Один пошёл прямо на меня, другой двинулся по дуге, чтобы отрезать путь к двери. Я снова попыталась использовать свой дар — грубый импульс отчаяния и ярости. Воздух дрогнул, пол под ногами охранника заискрился, он пошатнулся, но не упал. Здесь, в этом лабораторном боксе, магические подавители работали на полную мощность, заглушая мои силы.

Я схватила со стеллажа одну из склянок и со всей силы запустила ее в ближайшего охранника. Банка ударилась о рацию на его груди и разлетелась осколками, залив его жилет мутной жидкостью, но никакого ущерба ему не нанесла.

Зато мне хватило силы призвать дополнительный разряд электричества, ударив прямо по мокрому, что заставило охранника вскрикнуть от боли и, прижав руку к груди, согнуться пополам.

– Если вы думали, что я просто так сдамся… – воодушевившись, начала я, спиной отступая к заднему входу. Параллельно протянула руку в сторону другого стеллажа с банками – один раз прокатило, вдруг еще раз тоже получится?

И в этот момент я услышала за спиной шаги, но слишком поздно. Что-то очень твердое и тяжелое опустилось мне на затылок, и мир взорвался болью и искрами. Ноги подкосились. Пол стремительно понесся навстречу.

Я успела увидеть лишь подошвы чьих-то сапог, приближающиеся ко мне, и услышать спокойный голос Смирнова, показавшийся мне таким далеким:

— Можно было аккуратнее.

Тьма нахлынула мгновенно и безжалостно, поглощая последние проблески сознания, боль и леденящий ужас от осознания: кажется, мы проиграли.

Сознание вернулось волной тупой, пульсирующей боли в затылке. Я попыталась пошевельнуться, но не смогла. Холодный металл стола прилипал к спине сквозь тонкую ткань футболки. Кожа запястий и лодыжек горела под жёсткими, кожаными ремнями. Я открыла глаза.

Ослепительный белый свет операционных ламп. Я лежала в центре большого, стерильного помещения, больше похожего на хирургический театр, чем на лабораторию. Слева и справа от стола стояли двое в белых халатах и масках. Один что-то настраивал на передвижной стойке с мониторами, другой держал в руках длинную, тонкую иглу, подключённую к системе забора крови.

Мой взгляд скользнул дальше. Туда, где у стены, стояла фигура мужчины. Сфокусировав зрение, я разглядела его. Артём Владиславович Вальтер, собственной персоной.

– Приступайте к забору образца, – произнёс он, и его бархатный, спокойный голос заполнил тишину зала.

Врач с иглой наклонился ко мне. Его глаза за маской выглядели крайне сосредоточенными. Я рванулась, закричала, но ремни впились в тело, оставляя синяки. Игла вошла в вену на локтевом сгибе с холодной, профессиональной точностью. Я зажмурилась, чувствуя, как по трубке утекает моя кровь — тёплая, живая, полная той самой силы, которую они так жаждали изучить.

В этот момент открылась дверь в зал. Вошёл Смирнов. А за ним, под конвоем двух охранников, втащили Маркуса.

Он едва держался на ногах. Лицо было разбито в кровь, один глаз заплыл, губа рассечена. Одежда порвана в нескольких местах. Но он шёл сам, упрямо отказываясь, чтобы его волокли. Его руки были скованы за спиной наручниками, которые тускло светились подавляющим заклинанием.

— Господин Вальтер, — отчётливо произнёс Смирнов. — Нашли второго. Майор Езерский, как и предполагалось. Проникли через старую дренажную систему.

Вальтер медленно обернулся. Его взгляд скользнул по избитому майору без малейшей тени интереса, как по неодушевлённому предмету.

— Отлично, — констатировал он просто. — Поставьте его к стенке. Пригодится в качестве контрольного образца. Как я понимаю, Вероника использовала на нем свои силы – нужно проверить, как его тело это восприняло.

Охранники грубо прижали Маркуса к холодной стене, пристегнув наручники к какой-то трубе. Он поднял голову, и наши взгляды встретились. Я не видела страха в его глазах, но он явно переживал за меня. Я на мгновение зажмурилась, пытаясь подавить бесконтрольную панику, но это плохо получалось. Мы оказались в ловушке.

Вальтер подошёл к моему столу, глядя на данные.

— Итак, майор. Вы преподнесли мне уникальный подарок. Жаль, что её потенциал не раскрылся раньше, столько лет прошло впустую. — Он посмотрел прямо на меня, и в его глазах горел холодный, научный азарт. — Мы раскроем его полностью, Вероника. Каждую каплю. Вы станете ключом к новой эре. А вы, майор, будете наблюдателем. Сможете понять, к каким потрясающим вещам приложили руку.

Врач вынул иглу из моей вены, заклеив прокол пластырем. На экране пульсировали графики, кривые ползли вверх. Вальтер улыбнулся. Его явно радовало происходящее.

— Начинаем с малого. Доктор, введите катализатор. Посмотрим на первичную реакцию магической матрицы на агрессивный стимулятор.

Второй врач поднёс к моей руке шприц с мутной жидкостью. Я забилась в истерике, но ремни держали намертво. Маркус рванулся вперёд, хриплый крик сорвался с его окровавленных губ:

— Нет! Не трогайте её! Вальтер, ты...

Его слова заглушил свист дубинки охранника, обрушившейся ему на спину. Он согнулся, захлебнувшись кашлем.

А игла уже коснулась моей кожи. Холодок. Жжение. Игла вышла из моей кожи, и все замерли в предвкушении чего-то, но ничего не менялось.

– Время ожидания ответа – пять минут, – коротко произнес один из мужчин в халате.

– Что ж, подождем, времени у нас достаточно, – не сводя глаз с мониторов ответил Вальтер.

Глава 55.

Тишина в зале стала ещё более звенящей. Жжение от укола разливалось по руке, но я не чувствовала внутри себя никаких изменений. Врачи переглянулись. Вальтер же глазом не повел, неотрывно следя за мониторами, где кривые слабо колебались.

Я попыталась подавить нарастающую панику, которая, очевидно, мало могла мне помочь в такой ситуации. Они привязали меня, как животное. Собирались ставить какие-то опыты. Ждали, когда подействует то, что они мне вкололи. Страх начал уступать место ярости.

— Ключ к новой эре? — мой голос, хриплый от страха, вырвался резко, эхом ударившись о белые стены. Все взгляды мгновенно устремились ко мне. — Выглядит не очень-то впечатляюще. Все это ваше заведение больше похоже на бойню для кроликов.

Во взгляде Вальтера мелькнул интерес, как у учёного, услышавшего необычный звук от подопытного образца.

— Способность к диалогу. Интересно. Обычно на этом этапе субъекты уже не способны на связную речь.

— Может, я просто хочу понять, — я выдохнула, заставляя слова звучать твёрдо и чётко. – если я и правда такой ценный "ключ", разве я не заслуживаю знать, к какой двери вы меня подбираете?

Смирнов, стоявший у стены, сделал шаг вперёд, но Вальтер едва заметно поднял руку, останавливая его. Он сам приблизился к столу, его тень упала на меня.

— Любопытство перед лицом неизбежного, — произнёс он мягко, почти задумчиво. — Признак либо невероятной силы духа, либо… глубочайшего отрицания реальности. Правда, которую вы хотите, редко бывает утешительной, девочка.

— Утешения мне уже не надо, — парировала я. — Зато знание… возможно, даст надежду, что смерть моя окажется не напрасной.

Артем Владиславович поморщился, словно уловил неприятный запах.

– Никто не собирается вас убивать, Вероника. По крайней мере до тех пор, пока мы не разберемся, как именно работает ваша кровь.

– Надеетесь выкачать из меня все, пока сами не откинулись? – я со злостью дернулась, и кривые на мониторе сделали скачок.

– Я смотрю, вы хорошо покопались у меня в столе, – абсолютно спокойно ответил Вальтер, как будто это был известный всем факт. – Действительно, свои изыскания я начал не от хорошей жизни. Когда тебе говорят, что твой жизненный ресурс ограничен… начинаешь искать альтернативы.

На губах у меня дрогнула горькая усмешка.

– Иронично, глава фармацевтической компании не может найти лекарство от собственной болезни.

Он мягко, почти отечески, провёл ладонью по моему лбу. Кожа под его прикосновением заныла, будто от прикосновения льда. Я зажмурилась, пытаясь отпрянуть, но ремни впились в тело глубже. Сбоку донёсся сдавленный рык Маркуса и глухой удар.

— Зачем искать лекарство, если можно найти источник самой жизни? — прошептал Вальтер, и в его шёпоте впервые прозвучала та самая, тщательно скрываемая, нотка одержимости. — Я знал о вашем существовании. Мне лишь нужно было вас найти. Вы — воплощение той самой альтернативы.

– Вы знали мою мать, – я выпалила эту фразу даже не как вопрос, а как утверждение. – Это она… рассказала вам?

Кривые на мониторах снова дёрнулись, заставив одного из врачей насторожиться. Вальтер на секунду отвел взгляд на экран, потом вновь уставился на меня, медленно качая головой.

— Мы были молоды, дружили. Трое — я, твой отец и Лена. Нас занесло к одной… провидице. Она и рассказала о ребёнке, который родится у них, – он задумчиво посмотрел куда-то в пустоту перед собой. – Эгоистично было скрывать такую ценность.

– Она просто хотела меня защитить от таких конченных, как ты, – прошипела я в ответ.

— Она взяла с меня слово молчать, — продолжил он, не обращая внимания на мою вспышку. — И я сдержал его.

— Просто… приберег для себя, — с пола донёсся хриплый, прерывистый голос Маркуса. Казалось, каждое слово давалось ему через боль. — И прикармливал шавок, чтобы те принесли тебе добычу.

Смирнов обернулся, и его улыбка, тонкая и острая, стала вдруг хищной. Вкупе с ледяным взглядом это было страшнее любой гримасы.

– А все эти убийства? Почему нельзя было как-то иначе? – общая картина наконец сошлась у меня в голове, но вот эта часть пазла никак не хотела складываться.

– А это наглядный пример того, что бывает с шавками, которые кусают руку, которая их кормит, – он говорил об этом с таким спокойствием, как о погоде за окном. – Все они так или иначе перешли мне дорогу, так что было удобно совместить приятное с полезным, найти вас и убрать их с дороги. Благо, Кирилл Алексеевич отлично умеет заметать следы. Когда ваш отец только начинал ухаживать за будущей супругой, он подарил ей кулон, который я помогал выбирать. Она его не снимала, и я подумал, что этот символ вас точно заинтересует. Всего лишь один из способов вас найти.

В горле встал ком. Я почувствовала, как предательски задрожала нижняя губа. Отчаяние и ярость смешались в тщетной попытке вызвать хоть искру силы — но внутри была лишь ледяная, давящая пустота. Что-то здесь, в этой комнате, глушило всё. Я посмотрела в абсолютно лицо Вальтера, и мне захотелось вцепиться в него голыми руками, ударить, расцарапать – что угодно, лишь бы это леденящее душу спокойствие стерлось с его лица.

– Ты…. жалкий, безумный старик! – пожалуй, оскорбления остались единственным, что у меня осталось. Этот отвратительный человек и правда был безумен. Настолько, что стер жизни всех, кто стоял у него на пути, ради того, чтобы продлить свою. И сердце разрывалось от мысли, что у него действительно все получилось, и мы не смогли его остановить.

Он не ответил. Интерес к этому разговору у Артема Владиславовича пропал одновременно с тем, как я почувствовала медленно разгорающуюся теплоту в груди. Показатели на мониторах неспешно, но стабильно поползли вверх, полностью завладев вниманием всех, находящихся рядом. Даже Смирнов заинтересованно поглядывал в сторону приборов.

Внезапно Смирнов поднес руку к уху и сосредоточился – в миниатюрный наушник явно поступала какая-то информация. Его бесстрастное лицо на миг исказилось. Не страх, а скорее резкое раздражение, как у человека, чей безупречный план дал мелкий, но досадный сбой. Он быстро отошёл в угол, прикрыв рот рукой, и что-то тихо, но резко проговорил в ответ.

Вальтер, не отрывая глаз от экранов, где кривые моих показателей начинали набирать пугающую скорость, почувствовал перемену в атмосфере.

— Проблема, Кирилл Алексеевич? — спросил он, не оборачиваясь.

Смирнов вернулся к нему, его лицо скрылось под маской спокойствия, но в глазах читалась тревога.

— Небольшие сложности с системой безопасности.

Вальтер наконец оторвал взгляд от графиков. На его лице мелькнуло недовольство – он явно не хотел, чтобы его отвлекали от происходящего.

— Разберитесь с этим, Кирилл. Быстро. Ничто не должно помешать мне в моменте, когда я настолько близок к решению своей проблемы, – его голос оказался настолько холодным, что Смирнов судорожно сглотнул и сделал шаг назад. Наверное, побоялся, что следующей “шавкой”, от которой могут избавиться, станет он сам.

Он кивнул, развернулся и быстрым, решительным шагом направился к массивной металлической двери операционной. Его рука уже тянулась к ручке.

И в этот миг дверь взорвалась.

Глава 56.

Дверь согнулась от чудовищного удара, сорвалась с петель и с оглушительным лязгом влетела в комнату. Смирнов с рефлексами змеи успел отпрыгнуть, пригнувшись, но взрывная волна и град осколков швырнули его на пол.

В облаке пыли, дыма и искр от порванной проводки в проёме вырисовывались три фигуры. Две — огромные, покрытые тёмной шерстью, с горящими в полумраке глазами. Оборотни из общины Александра Николаевича. А между ними, с окровавленным, но яростным лицом, держа в руках пистолет, стоял Геннадий.

— Похоже, опоздали на пару минут, — хрипло произнёс он. Его взгляд метнулся ко мне, привязанной к столу, потом к Маркусу у стены, и наконец остановился на Вальтере. — Но, кажется, ещё не всё потеряно.

В помещение откуда-то с противоположной стороны ворвались охранники. Врачи в ужасе отпрянули к стенам. Вальтер же не двинулся с места. Лишь его лицо впервые за весь вечер исказила не сдерживаемая ярость. Спокойствие испарилось, обнажив голую, хищную злобу человека, у которого вырывают из-под носа долгожданную добычу.

— Уничтожить их, — сдавленно прошипел он.

И в тот же миг Геннадий и двое оборотней ринулись в бой, а гул сирен и тревожные крики начали доноситься уже со всего объекта.

Хаос захлестнул операционную. Вопли, выстрелы, рычание, звон разбивающегося стекла и хруст костей. Геннадий, двигаясь с грацией опытного бойца, палил из пистолета, оттесняя группу охранников в угол. Оборотни же показывали настоящую силу природы. Один, огромный, серо-бурый, бил лапами так, что тела в бронежилетах отлетали в стены, как тряпичные куклы. Второй, поменьше и проворнее, с чёрной шерстью, резал когтями и клыками, выхватывая оружие из рук, ломая конечности.

Но их было трое. А с каждой секундой из ранее незамеченной мною двери, словно тараканы из щели, появлялись всё новые охранники. Не все были простыми людьми — среди них мелькали фигуры с амулетами, с холодным свечением вокруг рук. Маги.

Маркус, прикованный к стене, увидел свой шанс. Пока внимание было сосредоточено на побоище, он рванул наручники, напрягая каждую мышцу, пытаясь вырвать трубу. Металл скрипел, труба шаталась, но не поддавалась.

А я лежала на своём столе, в эпицентре бури, парализованная ремнями, с нарастающим огнем в груди. Каждый крик, каждый звук борьбы бил по нервам, подливая масла в этот костёр. Графики на мониторах зашкаливали, превратившись в сплошные красные столбы. Врачи, забыв обо мне, пытались укрыться за аппаратурой.

Вальтер, не обращая внимания на сражение, снова подошёл ко мне. В его руках холодно блеснул длинный скальпель.

— Нет времени на тонкости, — пробормотал он больше для себя. Его глаза лихорадочно блестели. Он нацелил лезвие на мою руку.

В этот момент Маркус издал нечеловеческий рёв, полный ярости и отчаяния. С невероятным усилием он рванул наручники с такой силой, что труба, к которой они крепились, с треском вырвалась со своих креплений. Он рухнул на колени, но тут же поднялся с окровавленными запястьями и, как раненый зверь, бросился через комнату, снося на пути врача и аппарат с мониторами.

Смирнов, поднявшись с пола, попытался его перехватить. Они схватились — избитый майор против безупречного оперативника. Удар, блок, бросок. Смирнов казался быстрее и техничнее, но в Маркусе горела слепая ярость, которая придавала его движениям грубую, сокрушительную силу.

Я зажмурилась, почувствовав холод лезвия на коже. Оно скользнуло по коже запястья — быстрый, точный, глубокий разрез. Острая боль пронзила меня, и я, не выдержав, закричала. На руке выступила тонкая алая линия, а за ней — первые тяжёлые капли крови, тёплые и странно яркие в свете ламп. Я почувствовала, как они медленно потекли на стол.

Вальтер, не сводя с капель безумного взгляда, наклонился. Его дыхание коснулось моей кожи.

– Что, в вампира поиграть захотелось? – сквозь слезы крикнула я. Но кого во всей этой суматохе интересовали мои слова? Он знал о моих силах. И у него больше не было времени ставить опыты – нужно было действовать прямо сейчас.

Но в этот миг один из оборотней, чёрный и проворный, вырвался из клубка схватки и, увидев Вальтера, склонившегося надо мной, ринулся на него с рыком, нацелив когтистую лапу в спину.

Вальтер даже не обернулся. Он просто взмахнул свободной рукой в сторону нападающего.

Оборотень замер в прыжке. Не просто остановился — его тело зависло в воздухе, исказившись в неестественной, мучительной позе, словно в невидимых тисках. Потом раздался громкий, кошмарный хруст ломающихся костей. Гигантское тело серо-бурого зверя сжалось, как шар из бумаги, и с глухим стуком рухнуло на пол, больше не шевелясь.

Вальтер вновь сконцентрировался на мне.

В этот момент Маркус, швырнув Смирнова об землю, ринулся ко мне, сметая на своем пути охранников Вальтера. Я успела заметить рассеявшуюся черную дымку у его рук.

Когда Маркус оказался в двух шагах от стола, на котором я лежала, разъяренный Вальтер остановил его одним взмахом руки. И Маркус не просто замер — он завис в воздухе, как муха в янтаре. Он пытался пошевелиться, двинуться вперёд, но его тело не слушалось. Вальтер приподнял бровь, наблюдая, как майор борется с невидимой силой, сжимающей его со всех сторон.

– Хватит. Мне. Мешать, – делая паузы между словами, произнес безумец.

И тут второй Маркус возник у него за спиной. Схватил скальпель, который Вальтер положил на мой стол, и с силой воткнул его в спину Артему Владиславовичу. Вопль Вальтера был не криком боли, а чистой, животной яростью, смешанной с недоумением. Он отшатнулся, рука инстинктивно потянулась к спине, где из-под дорогой ткани костюма уже проступало тёмное пятно. Иллюзия Маркуса, которую он так яростно удерживал, дрогнула и рассыпалась в прах.

Настоящий Маркус, воспользовавшись дезориентацией врага, уже был у моего стола. Его движения были стремительны и точны, несмотря на собственные ранения. Все тем же скальпелем он освободил мне руку, и я тут же потянулась отцеплять себя от этого стола самостоятельно.

Вальтер, оглушённый предательством собственного восприятия и физической болью, пришёл в себя с поразительной скоростью. Его глаза, полные безумства, нашли нас. Он больше не был учёным. Он был раненым зверем, готовым броситься в последний бой.

— НЕТ! — его рёв потряс воздух.

Воздух вокруг нас сгустился, стал тягучим и тяжёлым, как смола. Моё движение замедлилось, будто я пыталась бежать под водой. Рука Маркуса, рвавшая последний ремень, двигалась мучительно медленно. Сам он застыл, мышцы на его шее и руках напряглись до дрожи, но не могли преодолеть невидимый барьер. Всех остальных, присутствующих в комнате, постигла та же участь.

Вальтер сделал шаг вперед. Кровь сочилась по его спине, но, казалось, он её не замечал. Он шагнул к нам, и каждый его шаг отдавался в застывшем воздухе, как удар молота.

— Думал, твои жалкие игрушки меня обманут? — его тихий голос врезался в сознание, как лезвие. — Я вижу силы, мальчик. Потоки силы. Твой жалкий фантом был пустым местом. Но ты... ты отвлекал. Раздражал. И теперь...

Он остановился в шаге от стола. Его взгляд, полный ненависти, скользнул с Маркуса на меня.

— ...теперь я возьму своё без всяких церемоний.

Он схватил меня за руку, измазав пальцы в моей крови, после чего поднес их к губам. И в этот момент я почувствовала, как последний ремень, удерживающий меня на столе, все же лопнул стараниями майора. А вместе с ним и заклинание, сдерживающее мою силу.

Свобода. Резкая, болезненная. Я рванулась с кушетки, повиснув у Вальтера на руке. И в тот же миг всё, что копилось, всё, что подавляло заклинание в ремнях и то, что пробудили во мне страх, ярость, боль и вколотый катализатор — вырвалось наружу.

Но не взрывом. Разрядом.

Воздух в комнате внезапно стал сухим, пахнущим озоном перед грозой. Волосы на моей голове и на руках у всех присутствующих встали дыбом. И тогда всё засверкало.

Это были не просто искры. Молнии. Тонкие, яростные, сине-белые змеи, которые били отовсюду — от оголённых проводов под потолком, от металлических частей аппаратуры, от самого пола. Они не подчинялись мне — они были мной, моим вышедшим из-под контроля ужасом и гневом.

Вальтер ахнул и инстинктивно вскинул руку, пытаясь погасить, перенаправить или остановить эту хаотичною энергию. И на секунду у него получилось. Молнии, летевшие в него, изогнулись, будто ударившись о невидимую преграду. Но их было слишком много. Они били со всех сторон, из каждого металлического предмета в комнате. Его контроль, безупречный и всесильный против одного противника, дрогнул под шквалом стихийного, слепого хаоса.

Одна молния вскользь чиркнула по его щеке. Вторая ударила в плечо. Он закричал — уже не от ярости, а от шока и боли. Его идеальная причёска встала дыбом. Дорогой костюм задымился в нескольких местах.

Я упала на пол, из последних сил попыталась хоть как-то собрать этот бушующий шторм. Не остановить — направить. Не задеть своих. Охранники взвыли от внезапных ожогов и контузии, отбрасывая неожиданно раскалившееся оружие. Я услышала крик Смирнова, получившего разряд через металлическую пряжку на ремне.

Но основная ярость энергии всё ещё бушевала вокруг Вальтера. Его барьер трещал и светился, отражая удары, но с каждым ударом он слабел. По его лицу, искажённому нечеловеческим усилием и болью, поползли тонкие, ветвистые чёрные линии — не кровь, а ожоги от молний. Следы моей вышедшей из-под контроля силы.

Я смотрела на это, и сознание медленно покидало меня. Темнело в глазах. Последнее, что я увидела перед тем, как погрузиться в пустоту, было его лицо. Лицо не всемогущего владельца фармацевтической корпорации, а изувеченного, находящегося в ярости и бессилии, человека. Его безупречный контроль был сломлен. Его лаборатория горела. Его лицо было обезображено.

А потом тьма накрыла меня с головой, и я не услышала ни криков Геннадия, звавшего нас, ни хриплого приказа Вальтера, ни тихого стона Маркуса, из последних сил произнесшего мое имя.

Глава 57.

Осень потихоньку вступала в свои права. Бабьего лета, которое так все ждали, не случилось, но сегодня стояла на удивление прекрасная погода. Прохладный ветерок обдул лицо, когда я вышла из здания суда. Яркое солнце заставило меня на мгновение зажмуриться, но это было приятно.

Я стояла на гранитных ступенях, сжимая в потной ладони единственный лист бумаги. “Постановление о назначении условного срока”. Два года. Два года под наблюдением. За сокрытие магических способностей, уклонение от регистрации, создание помех работе Департамента... Список был длинным, но суть сводилась к одному: я была свободна. На птичьих правах, под колпаком, но больше не беглец.

Оглянувшись на здание суда, я ухмыльнулась. Отсюда, снаружи, оно выглядело просто старым и внушительным. Не скажешь, что в его недрах решают судьбы и выносят приговоры за преступления против магического законодательства. Надеюсь, Смирнова, заседание по делу которого должны провести через пару часов, посадят на пожизненное.

— Вероника.

Я обернулась. Они ждали у подножия ступеней, прислонившись к темному, неброскому седану. Маркус и Александр Николаевич.

Маркус... Он выглядел почти как прежде. Почти. Поперек щеки шел длинный шрам. Лицо было бледнее, чем обычно, синяки под глазами. Но в его взгляде, когда он смотрел на меня, не было ни тени усталости. Только облегчение и что-то такое тёплое и мягкое, отчего в груди становилось и тесно, и безумно хорошо.

Я не помню, как сбежала вниз по ступеням. Просто оказалась перед ним. Он открыл объятия, и я вцепилась в него, прижавшись лицом к груди, в складки его пальто, вдыхая ставший родным запах. Всё напряжение последних недель, суда, допросов, ожидания — всё вырвалось наружу в одном долгом, прерывистом выдохе.

— Всё кончилось, — тихо произнёс он, его губы коснулись моих волос. — Всё.

Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо, и в тот же миг он наклонился и поцеловал меня. Нежно, не скрываясь, на глазах у выходящих из суда скучных чиновников, у пары журналистов с блокнотами, у невозмутимого Александра Николаевича. В этом поцелуе не было осторожности, не было вопроса. Была уверенность. Законченность. Штамп, поставленный поверх всех судебных постановлений.

Когда он отстранился, я почувствовала, как горят щёки. Маркус усмехнулся, но в его глазах читалось удовлетворение.

– Смотрю на вас, и душа радуется, – с улыбкой произнес Александр Николаевич. Он стоял спереди, у пассажирской двери. – Садитесь, подбросим вас домой.

Мы сели в просторный салон. С водительского сидения тут же показалось радостное лицо Васи.

– Поздравляю, Вероника! – довольным тоном сказал он.

– Тебе дали порулить? – выгнув бровь, спросила я.

Александр Николаевич, севший в этот момент рядом с сыном, хмыкнул.

– До первого штрафа. Ну или до тех пор, пока Геннадий не поправится, – пояснил оборотень.

Вся радость от вынесенного судом решения вмиг улетучилась, сменившись виной. В тот день в лаборатории Вальтера моя разбушевавшаяся сила поразила не только врагов. Как я ни старалась ее направить, досталось всем – и Маркусу, и незнакомому мне оборотню, но хуже всего оказалось именно Геннадию, у которого моими стараниями теперь на ноге останется длинный шрам.

– Не корите себя, Вероника, вы сделали там внизу что могли. Геннадий ни в коей мере на вас не злится, – мягко произнес Александр Николаевич.

Вася завел машину и осторожно тронулся с места. Я бросила взгляд в его сторону – он выглядел крайне сосредоточенным. Отсутствие водительского опыта бросалось в глаза.

– И все же, если бы вы дали мне помочь… – тихо произнесла я, глядя в затылок сидевшего передо мной мужчины. Дёмин-старший посмотрел на меня через зеркало заднего вида.

– Мы с вами договорились, Вероника, – неожиданно твердо сказал оборотень. – Ваши способности останутся нашей тайной. Но если мне понадобится ваша помощь…

– То я с радостью вам ее окажу, – договорила за него я.

Тогда, в лаборатории, когда мы разделились, и Маркус почувствовал, что что-то не так, он сразу подал сигнал оборотням. Вальтер же недооценил возможности главы Таганской общины – впрочем, многие считали оборотней недостаточно влиятельными и сильными, чтобы соперничать с другими кланами или магическими организациями.

И это был его главный промах. Лабораторию буквально перевернули вверх дном, созвав всех, кто мог сражаться – и на двух на ногах, и на четырех лапах. Если бы я продержалась на пару секунд дольше, то увидела бы, как мои молнии убивают Вальтера, а следом в помещение врывается подмога. Как полуживого Кирилла заковывают в наручники. Как Маркуса берут под руки и практически выносят из помещения, но он отказывается идти, не убедившись, что я жива и меня несут следом.

А потом туда вызвали полицию. Тех лиц, кто был куплен Вальтером, в тот же день сняли с должности – они пошли свидетелями и фигурантами громкого дела. Все заголовки магических газет и телевидения твердили об ужасах, сокрытых в глубинах фармацевтической империи ВальтФарм.

Но никто и слова не сказал о том, что именно искал Вальтер – потому что Александр Николаевич предпочел не раскрывать эту правду. В конце концов, не по доброте душевной помогал нам этот оборотень – он преследовал и свои цели. Мы заключили с ним соглашение, согласно которому, он поможет мне стать свободной, а в ответ я буду готова прийти и оказать помощь ему и его общине в случае крайней необходимости. По-моему, честный обмен.

Мы ехали молча, каждый погружённый в свои мысли. Василий справился с управлением лучше, чем я ожидала, лишь пару раз слишком резко затормозив на светофорах. Город за окном мелькал привычными, мирными картинками. Сложно было поверить, что всего несколько недель назад этот мир для меня был ареной погони и выживания.

Машина свернула на знакомую мне улицу. Дом Маркуса.

— Ну, вот мы и приехали, — сказал Александр Николаевич, обернувшись. Его взгляд был тёплым, но деловым. — Выспитесь, отдохните. Вы это заслужили. Заезжайте в гости!

Василий, выскочив из машины, уже открыл нам дверь. Он сиял, как будто это был его личный праздник.

— Если что, звоните! — сказал он, и в его глазах читалась неподдельная радость. Не знаю правда, радовался ли он тому, что все закончилось, или тому, что мы доехали без происшествий.

— Спасибо, Вася, — искренне улыбнулась я ему. — И передавай привет Геннадию. И... извинись ещё раз от меня.

— Да ладно вам! — махнул он рукой. — Он уже на ногах, бубнит, что заживает медленно. Но при этом говорит, что шрамы украшают мужчину!

Александр Николаевич вышел и пожал нам руки — сначала мне, потом Маркусу.

— Договор в силе, — тихо сказал он мне. — Но я надеюсь, что необходимости напоминать о нём не возникнет. Живите. Будьте счастливы. Вы это заслужили.

Он сел в машину на место водителя — видимо, решив, что хватит с него поездок с неопытным Васей за рулем. Седан плавно тронулся и скрылся за поворотом.

Мы остались вдвоём на пустом тротуаре перед домом. Осенний ветерок шелестел опавшими листьями под ногами. Я подняла взгляд на Маркуса. Он смотрел на свой дом, и на его лице, обычно таком собранном, было странное, непривычное выражение — смесь облегчения, усталости и чего-то очень хрупкого.

— Ну что, — сказал он, приобняв меня за талию. Голос его звучал немного хрипло, но в глазах при этом прыгали хитрые искорки. — Вот мы и дома.