Орден во всю спину 8

Глава 1

Если бы не зычный вопль Васька, огласивший окрестности, Ярослав Косой в жизни не отыскал бы дорогу в этот тупик.

– Я что, и правда так орал? – Васёк смущенно поправил очки и опасливо покосился на темнеющее небо. – Ты уже в сторону дома лыжи навострил?

– Угу, – Ярослав заглянул в калитку. Во дворике царило нездоровое оживление: старик и две почтенные дамы с азартом делили добычу, их лица лучились неприкрытым восторгом. – Так это они, значит, главные спонсоры твоего банкротства? Постоянно тебя обчищают?

– Ну да, – Васёк вымученно улыбнулся, пряча руки в карманы.

– А ты в курсе, что они костяшки подменяют быстрее, чем ты моргаешь? – вполголоса спросил Ярослав.

Васёк ничего не ответил. Он схватил Косого за локоть и поспешно увёл его из переулка, подальше от цепких глаз "профессиональных" игроков. Ярослав всё понял без слов:

– Так ты им подыгрываешь, что ли? Специально деньги сливаешь?

– Есть такое дело, – выдохнул Васёк.

Ярослав призадумался. В голове всплыла недавняя справка от Дворца: Васёк владел математикой и физикой на мастерском уровне. Косой тогда еще удивился, почему не на "совершенном", но Дворец авторитетно пояснил: в науке совершенства не бывает, человек всегда лишь на пути к истине. Но как физик такого уровня оказался в пыльной библиотеке, проигрывая последние гроши шулерам-пенсионерам? Тут явно пахло какой-то драмой.

– Кто они тебе? – спросил Ярослав, когда они вышли на более освещенную улицу.

– Семьи двух моих бывших учеников. Моих помощников, – голос Васька стал глухим. – Мы проводили эксперимент… Моя оплошность, секундная невнимательность. Взрыв разнес лабораторию в щепки. Парни погибли на месте.

– Что за опыты? С атомом баловались? – Ярослав сразу подумал о самом опасном.

– Если бы с атомом, от Крепости 88 сейчас осталась бы только воронка с оплавленным краем, – отрезал Васёк.

– Понятно. И что дальше?

– А дальше классика: вышвырнули с работы, волчий билет. Девушка ушла, хлопнув дверью. Даже черепашку нашу домашнюю забрала, зараза, – Васёк тяжело вздохнул, и в воздухе, казалось, разлилась горечь старой обиды.

Ярослав недоуменно вскинул бровь:

– И ты из-за этого так раскис?

– А ты бы на моем месте как поступил? – огрызнулся Васёк.

– Ну, как минимум, отжал бы половину черепахи, – невозмутимо ответил Косой. – В настойку бы пошла отлично, для укрепления здоровья.

Васёк споткнулся на ровном месте. Он-то ждал сочувствия, а тут прагматизм уровня "выжить любой ценой". Он не понимал, что для таких, как Ярослав, смерть – это ежедневная рутина, а на сантименты просто нет лишних калорий. Бродяги из пустошей выходят на работу на следующий день после похорон близких, потому что пустой желудок скорбеть не умеет.

Они шли под тусклыми фонарями, которые едва разгоняли сырой вечерний туман. Фигура Васька в этом желтом свете казалась совсем хрупкой.

– Значит, ты их содержишь, чтобы хоть как-то загладить вину? – догадался Ярослав.

– Да, – Васёк кивнул. – Я-то молодой, как-нибудь перебьюсь на сухарях. А у них ни детей, ни заначек. Пропадут ведь.

– Справедливо, – Ярослав уважительно хлопнул его по плечу. – Ты человек чести, Васёк. Ладно, до завтра.

Косой уже развернулся, чтобы уйти, но библиотекарь вдруг окликнул его:

– Зачем тебе всё это, Ярослав? Зачем ты так вгрызаешься в знания?

– Я тебе уже говорил, – отозвался тот из темноты.

– А ты хоть знаешь, где финиш у этой гонки? Где конец научного пути?

– Понятия не имею.

– А его нет! – Васёк почти прокричал это. – В том-то и ужас. Мы бежим в пустоту. Знаешь, я тут читал… Динозавры правили планетой 165 миллионов лет. Человечество топчет землю от силы три миллиона. Не надо бояться цунами или мутантов, мы их не дождемся. Единственное, что сотрет нас с лица земли – это мы сами.

Ярослав замер. В этом крике было столько отчаяния, что по коже пробежал холодок.

– И как же мы это сделаем, по-твоему?

– С помощью науки.

Это слово упало в ночную тишину тяжелым камнем. Ярослав только хмыкнул:

– Ты чокнулся, старый. Иди спать.

***

Дома Ярослава ждал немой комитет по встрече. Все собрались во дворе, и тишина была такой густой, что её можно было резать ножом.

– У меня плохое предчувствие, – с порога заявил Косой.

Алексей Проныра молча подошел к нему и протянул конверт. Дорогая бумага с золотым тиснением, витиеватые узоры по краям, тяжелая шелковая кисточка. На сургуче красовался оттиск барана – герб Консорциума Ротенберга.

– Вечером принесли, – прошептал Алексей. – Сказали, Консорциум Ротенберга жаждет видеть нас двоих в своем поместье. Велели вырядиться официально, мол, будут важные шишки.

Ярослав взломал печать. Текст так и брызгал вежливостью, но за каждой буквой чудился оскал. Чтобы могущественные Ротенберги вдруг воспылали любовью к двум пацанам-беженцам? Сказки для наивных дурачков.

– Идем? – Алексей нервно теребил край рубашки. – Сдается мне, затевают они недоброе.

– Прямо "Пир во время чумы", – усмехнулся Ярослав. – Или как там у классиков? Думаешь, из-за каждой шторы выскочит по киллеру, стоит мне уронить бокал?

– Ну, триста убийц вряд ли набежит, – Проныра, видя спокойствие брата, тоже немного расслабился. – Но подвох точно будет.

– Ладно, не дрейфь. Утро вечера мудренее, – Ярослав потрепал Алексея по загривку. – Завтра пойдем приоденемся. Надо же посмотреть, как гуляют сильные мира сего.

Алексей послушно кивнул.

– В школе-то как? Без эксцессов? – спросил Ярослав.

– Всё пучком, – Алексей улыбнулся, но как-то слишком уж лучезарно.

– Врешь и не краснеешь, – Косой прищурился. – Одноклассники небось тебя с Дауном за версту обходят?

– Да ну тебя, иди отдыхай. Ты еще бледный как поганка после ранения, – Алексей принялся заталкивать брата в дом.

Тут же подскочил старик Ван, шурша какими-то бумагами:

– Я тут золото сегодня менял, аккуратно так, по чуть-чуть...

– Ван, поимей совесть! – прикрикнула из кухни Лариска. – Человек с ног валится, а ты ему про дебет с кредитом. Ярослав, ты голодный? Я там помидорки с яйцом обжарила, супчик куриный на плите томится, горячий еще…

Ярослав вдохнул родной запах домашней еды и улыбнулся. Пусть Ротенберги готовят свои ловушки – здесь, среди своих, он наконец-то был дома.

Когда Косой провалился в тяжелый сон без сновидений, Лариска осторожно отвела Проныру за угол дома. Ночной воздух был прохладным, пахло сырой землей и дымом от далеких костров.

– Почему ты промолчал? – прошептала она, в упор глядя на парня. – Почему не сказал брату, что в школе творится?

– Тише, Лариска, – Проныра опасливо покосился на окно спальни и потянул её дальше, к калитке. – Нельзя ему говорить.

– Это еще почему? Пусть Ярослав вправит мозги этим малолетним паршивцам! С какой стати они смеют обзывать тебя и Дауна "чернью" и копаться в ваших сумках? – Лариска едва не задохнулась от возмущения.

– Я и сам могу им вломить, – буркнул Алексей, разглядывая свои сбитые костяшки. – Но Ярославу и так тошно. Он сюда ради Ярославы Журавлёвой пришел, наступил на горло собственной осторожности. Не хватало еще, чтобы он из-за моих школьных дрязг с ума сходил!

Алексей не был дураком. Он понимал: в элитной гимназии Крепости 330, куда их пристроила Журавлёва, "понаехавших" из пустоши чуяли за версту. Другие повадки, другой взгляд, даже пахли они иначе. Дети влиятельных чинов быстро смекнули, что новенькие – это те самые беженцы. Сначала летело простое "помойники", но скоро перешли на "чернь". Учитель, вместо того чтобы пресечь травлю, демонстративно пересадил их на заднюю парту, оставив вокруг "санитарную зону" из пустых стульев.

Но Проныра терпел. Потому что считал это правильным. На их месте он бы точно также гнобил чужаков. Если Ярослав готов был играть в благопристойного горожанина, то и он мог изобразить из себя глухого.

***

Рано утром, когда солнце еще не успело прогреть мостовые, Ярослав повел Алексея приодеться. Раз уж их позвали на официальный раут, Косой решил не давать повода для лишних смешков.

Старик Ван выдал им пачку хрустящих купюр – результат обмена золота по курсу. Фугуй хоть и был прижимист, но понимал: золота у Ярослава в заначке столько, что хватило бы скупить половину квартала, просто Косой не спешил "светить" богатством. Лариска на прощание раза три повторила: "Не скупитесь, возьмите самое лучшее!".

Но в центральном ателье их ждал сюрприз.

– Хозяин! – позвал Ярослав, оглядывая ряды манекенов. – Нам бы пару приличных костюмов. Для вечера.

Из недр мастерской вышел старик. На шее болтался сантиметр, от одежды пахло дорогой шерстью и мелом.

– Официальную одежду ищете? – он окинул парней взглядом опытного оценщика.

– Ага, есть что на наш размер?

Старик вздохнул, и в его взгляде не было злобы – лишь спокойная, холодная констатация факта:

– Извините, господа, но я не могу вам ничего продать.

– В смысле? – Ярослав нахмурился. – У меня есть деньги. 5 000 рублей, 10 000 – сколько надо?

– Дело не в кошельке, – мягко пояснил мастер. – По законам крепости, носить официальный мундир или фрак имеют право только госслужащие. К тому же, у нас всё шьется на заказ. Это недели три кропотливой работы. Даже если я сейчас сниму мерки, к вечеру вы получите разве что наметку из сукна.

Выйдя на улицу, Ярослав почувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Он понял маневр Консорциума Ротенберга. Они не хотели похвалиться богатством – они хотели ткнуть его носом в социальную пропасть. Вы беженцы? Вот и приходите в своих обносках на бал к богам.

– Пошли на остановку, – бросил Косой. – Глянем, как до этой усадьбы добраться.

Они долго изучали схему маршрутов трамваев на ржавой доске объявлений. Усадьба Бронзового Барана там не значилась. Ярослав остановил прохожего:

– Слышь, земляк, на чем до Бронзового Барана доехать?

Мужчина прыснул со смеху, оглядывая их пыльные ботинки:

– До Барана? На трамвае? Ну ты юморист! Туда гостей на лимузинах везут. Те, кто там живет, в трамваях как сельди в бочке не давятся. Хочешь туда попасть – чеши пешком километров десять от конечной.

Проныра помрачнел:

– Брат, они же это специально подстроили, да? Звали на праздник, зная, что мы придем пешком в рванье?

– М-м-м, – кивнул Ярослав. – Это называется "резать тупым ножом". Медленно и унизительно.

Алексей, который еще утром надеялся, что жизнь в крепости наладится, теперь чувствовал только свинцовую тяжесть в груди.

– Может, ну его? Не пойдем?

Ярослав вдруг широко улыбнулся. В его глазах зажегся недобрый огонек.

– Нет уж. Зачем пропускать бесплатный фуршет? Посмотрим, чем эти "небожители потчуют, прежде чем мы свалим из этого гадюшника.

***

В полдень они вернулись домой и застали Льва Станиславовича Ланского, который с аппетитом уплетал обед прямо во дворе.

– О, женихи вернулись! – заржал Ланский. – Что так рано? Неужто фрак не подошел по талии?

Ярослав присел рядом, не скрывая иронии:

– Да вот незадача: костюмы только на заказ а готовых нет. Не крепость, а бомжатьня какая-то. Трамваи в тот дом не ходят, в жопе мира придурки поселились.

Ланский перестал жевать. Его лицо побагровело.

– Они что, даже машину за вами не прислали? – он с грохотом опустил ложку. – Ах, ублюдки! Это же чистой воды подстава!

Лев Станиславович вскочил, воинственно выпятив живот:

– Значит так! Я иду с вами. Все наденем самое простое, запрыгнем в трамвай, а потом промаршируем пешком через все их КПП! И пусть хоть одна крыса вякнет про дресс-код – лично скормлю ей её же галстук! У меня тоже приглашение есть, его в мусор хотел выкинуть, но теперь дело принципа!

Он выудил из внутреннего кармана мятый конверт с тем же "бараном". Ярослав прищурился:

– Лев Станиславович, вы-то чего в бутылку лезете?

– А я не могу позволить, чтобы моих друзей так дешево разводили! – Ланский вытер рот рукавом.

– И не боитесь, что о вас подумают? – усмехнулся Косой. – Лев Станиславович Ланский в компании оборванцев в трамвае...

– Ха! – Ланский гордо задрал подбородок. – Я – самый дорогой заложник на всем Юго-Западе. Все знают, что мой брат Владимир Ланский – человек злопамятный и мстительный. Пусть только попробуют меня унизить. Если кого и придушу на этом балу, Консорциум Ротенберга мне еще и "спасибо" скажет, лишь бы Вовка не пришел по их душу!

Во второй половине дня Косой, Проныра и Лев Станиславович Ланский покинули свое убежище. Поначалу Алексей заметно нервничал – то и дело поправлял воротник и оглядывался, – но присутствие Ланского действовало на него как ведро валерьянки. Иногда этот вечно голодный толстяк оказывался на редкость надежным союзником.

Троица отправилась на бал. Маршрут был не из легких: сначала тряска в трамвае до Дороги Возрождения, где в воздухе висел запах дешевого табака и мокрой шерсти, затем пересадка на северный рейс. Все трое были в обычных куртках и штанах, но, к их чести, не выказывали ни капли смущения, хотя на фоне чистеньких горожан выглядели как волки в овчарне. Хотя Косомы было бы позорно дёргаться. Он-то всё подновил своими нанитами и сейчас был словно с иголочки. К нему даже быль не приставала, что постоянно заставляло коситься его спутников.

Когда трамвай довез их до конечной, впереди замаячил пеший марш. Пыль скрипела на зубах, а подошвы ботинок считали каждый камень.

– Ярослав, – вдруг подал голос Лев Станиславович, – а не махнуть ли вам со мной к Потаниным, когда всё это закончится?

– М? – Косой вопросительно вскинул бровь. – И зачем нам это?

– Ты парень непростой, я же вижу. Обычный смертный не пережил бы падения трех крепостей и не остался бы в здравом уме. Вовсе не собираюсь тебя эксплуатировать, – Ланский примирительно поднял ладони. – На землях Потаниных гуляйте где хотите. Но если решишь подсобить… обещаю, Владимир Ланский отсыплет тебе столько денег, что устанешь считать.

Ярослав лишь криво усмехнулся:

– Не выйдет. Терпеть не могу жить за стенами.

У Алексея при этих словах так и вспыхнули глаза. Он понял: Ярослав уже нацелился на выход, просто пока не выбрал направление. Проныре было глубоко плевать, куда идти, – он готов был следовать за Косым хоть в глухую тайгу, благо там они могли бы жить как лесные короли. Главное – дождаться, пока Ярослав окончательно очухается от ран, да поймать момент. Ротенберги их просто так не отпустят.

– Раз не хотите в крепость, поселю вас в городе-спутнике, – не унимался Ланский. – Вы же привыкли к вольной жизни, там вам самое место.

Идея была заманчивой. Человек – существо социальное, а иметь в друзьях таких тузов, как братья Ланские, означало решить кучу проблем одним махом. Впрочем, Ярослав не спешил соглашаться:

– Ты сначала сам отсюда выберись. Не думаю, что Ротенберги отдадут такого ценного заложника за просто так.

– Ой, об этом не печалься, – беззаботно отмахнулся толстяк. – Вовка обязательно кого-нибудь пришлет за мной. Это вопрос времени. И когда этот момент настанет,тоя прихвачу вас всех с собой!

Ярослав задумчиво покосился на него. Он вдруг понял, что связь между Львом и Владимиром Ланскими была нерушимой. Это была вера на грани абсолюта: один готов отдать жизнь, а другой не задумываясь придет на помощь. Совсем как тогда, в Крепости 333, когда и Проныра не бросил его перед лицом наступающих Подопытных. Ярослав почувствовал к толстяку некое подобие симпатии.

В этот момент мимо них, обдавая запахом дорогого бензина и кожаных салонов, прошелестели несколько лакированных лимузинов. Все они держали путь туда же – в Усадьбу Бронзового Барана.

Ланский проследил за взглядом Ярослава и ехидно хмыкнул:

– Не зарься ты на эти консервные банки. Внутри сидит "светское общество": директора по логистике, торгаши, паркетные крысы. Сейчас они все из себя гламурные, а случись заварушка – завизжат хуже побитых собак.

Ярослав вздрогнул. Он вспомнил, как при побеге из Крепости Сечина Проныра как раз приложил одного такого "директора логистики". Презрение к этим холеным физиономиям поднялось в нем новой волной. Сила – вот единственное, что имело значение в эпоху "сверхов". Но Ярослав тут же мысленно одернул себя: рано зазнаваться, высокомерие – это яд, который убивает быстрее пули.

Ни один лимузин не притормозил, чтобы подразнить пешеходов. Хозяева жизни были слишком заняты своими интригами и никак не ожидали встретить гостей Консорциума в таком затрапезном виде. Весь этот сценарий – приглашение без машины и костюма – был немой издевкой Ротенбергов: "Смотрите, вам, де мол, никогда не подняться до нашего уровня".

У ворот их встретил цербер в форме. Охранник долго вертел в руках приглашение Ланского, меняясь в лице от недоумения до подобострастного ужаса, после чего вежливо распахнул кованые створки.

– Собаки при богатых домах – народ сообразительный, – шепнул Лев Станиславович. – Им плевать на твои штаны, если у тебя есть "входной билет" от хозяина.

На лужайке уже звенел хрусталь. Дамы в шелках и мужчины в смокингах цедили вино, ведя ленивые беседы. Ланский перехватил проходящего слугу, ловко стянул с подноса три бокала и протянул спутникам.

– Тебе рано, – Ярослав тут же отобрал бокал у Алексея и решительно поставил его на ближайший стол.

В толпе тем временем поползли слухи:

– Говорят, сегодня прибудет важная птица из Консорциума Михельсона.

– И кто это?

– Молодой и дерзкий. Командует гарнизоном в Крепости 141, их главном гнезде.

Ланский только фыркнул под нос: "Гарнизонные вояки – это обычно те, кого стыдно на фронт посылать".

– Но я слышал, – вмешался другой гость, понизив голос, – что главный гость не оттуда. Говорят, прибыл посланник из Крепости 178. Самый верный человек самого учителя! Хотят обсудить с Ротенбергами и Михельсоном общую защиту… или совместную зачистку торговых путей от банд.

Ярослав замер, прислушиваясь. Упоминание учителя ударило по нервам. Кажется, вечер переставал быть томным. Он и не подозревал, что главный политический замес сезона он прояснит не из газет, а подслушивая сплетни у фуршетного стола. Пока официанты разносили закуски, пахнущие трюфельным маслом и изысканным сыром, здесь, на лужайке, в режиме реального времени ковался тройственный союз: Консорциум Ротенберга, Консорциум Михельсона и суровая Крепость 178 решили сплясать общую кадриль.

Сидевший на краю скамьи Лев Станиславович Ланский вдруг выдал сочный, многоэтажный эпитет, от которого у стоявшей рядом дамы едва не лопнуло жемчужное ожерелье.

– Черт! – прошипел он Ярославу. – Старый хрыч Борис Ротенберг спелся с Михельсоном и северянами, чтобы прижать наших Потаниных к ногтю!

Ланский, который пять минут назад казался просто добродушным обжорой, мгновенно просек расклад. Консорциум Сечина еще не успел окончательно издохнуть в текущей войне, а Ротенберги уже расставляли капканы на будущее. Стратегия "бей своих, чтоб чужие боялись" в действии: объединить север и северо-запад, чтобы зажать Потаниных в угол и сделать их следующей жертвой в списке на выбывание.

– Эти старые маразматики позвали меня сюда только для того, чтобы показать: из клетки не выйду, – Лев Станиславович в один присест осушил бокал вина, тактильно ощущая, как холодная жидкость обжигает горло.

– И какой план? – Ярослав внимательно следил за игрой теней на траве.

– План? – Ланский вытер губы. – Сидеть и ждать. Мой младший брат Владимир – гений, он что-нибудь придумает. Эти деревенщины думают, что они игроки, но они даже правил не знают. Хотя… Крепость 178 – это серьезно. Я говорил Вовке: "Прибей ты этого учителя, пока он спит", так нет же, не послушал! Теперь расхлебываем.

Ярослав при упоминании учителя невольно улыбнулся. Он вспомнил Станислава Хромова. Где сейчас этот честный малый, которому Ярослав в свое время всучил рекомендательное письмо в 178-ю крепость? Хромов был из тех редких людей, кто готов поделиться последним куском хлеба, даже если сам не ел два дня. Косой искренне надеялся, что Стас там не пропал.

– Слышь, Косой, – Ланский вдруг заговорщицки толкнул его в бок, – ты же с учителем на короткой ноге? Пойди шепни ему, что Потаниным и 178-й лучше дружить против этих двух жаб.

– Мы не настолько близки, – отрезал Ярослав, – так что закатай губу обратно.

Между тем атмосфера на лужайке начала густеть. Местная "элита" в накрахмаленных воротничках, пахнущая дорогим парфюмом и фальшью, начала брать их в кольцо шепотков.

– Глядите, – донеслось справа вместе с приглушенным смешком, – трое бродяг в обносках. Я видел, как они пешком тащились от трамвая. Как их вообще охрана не погнала?

– Наверное, кто-то из прислуги пригласительные украл, – вторил другой голос под звон хрусталя.

Проныра стоял, сжимая кулаки. Вокруг сияли огни, играла музыка, но этот мир казался ему гнилым насквозь. Раньше он грезил о жизни в крепости, а теперь понял: за бетонными стенами живут не люди, а манекены в масках, которые улыбаются тебе в лицо, прикидывая, сколько стоит твоя почка. И никак он тупица не мог понять, что надо сначала становиться своим, а потом селиться в таких местах. А не пытаться навязывать всем свои законы. Сам-то он ничего не сделал, чтобы стать ровней. В той же школе никому кирпичом не пробил голову, как надо было сделать, а пресмыкался и терпел. Вот и обтекал потому.

Лев Станиславович, заметив, как поник Проныра, вдруг преобразился. В нем проснулся тот самый управляющий, который железной рукой держал Крепость 334.

– На что уставились, морды паркетные?! – рявкнул он так, что музыка на мгновение споткнулась. – Кто решил, что без фрака здесь делать нечего?

К ним направился холеный мужчина с выражением лица "я съел лимон и мне не понравилось".

– Потише, любезный, – процедил он. – Здесь приличное общество. Ваше свинское поведение тут не одобряют.

Ланский расплылся в такой ласковой улыбке, что Ярослав понял: сейчас будет больно. Секунда – и по лужайке разнесся хлесткий звук пощечины. Удар был такой силы, что мужчина едва не вылетел из своих лакированных туфель.

– Ты… ты хоть знаешь, кто я?! – пролепетал пострадавший, хватаясь за пылающую щеку.

– Да плевать мне! – Ланский шагнул вперед, нависая над ним как разозленный медведь. – Ты весь вечер тут кудахтал громче всех. Ну, давай, покажи, что у тебя в штанах что-то осталось, кроме чековой книжки!

– Я директор Отдела общественного порядка! – взвизгнул тот.

– А я – Лев Станиславович Ланский, – спокойно, со сталью в голосе произнес толстяк, оглядывая толпу взглядом хищника. – Ну? Есть еще желающие обсудить мой гардероб?

Тишина накрыла лужайку мгновенно. Словно кто-то выключил звук. Все знали: за спиной этого "толстяка в куртке" стоит Владимир Ланский – человек, который не прощает обид. Убить заложника? Пожалуйста. Но тогда готовьтесь, что завтра ваша крепость превратится в груду щебня.

Тысячи "мух" в смокингах разом замолкли. И в этой звенящей тишине все взгляды обратились к другому краю лужайки, где стояла молодая девушка, одетая по-пацански просто, но державшаяся так, будто всё это поместье принадлежит ей одной.

Глава 2

Ярослава Журавлёва, поправив козырек кепки, решительно направилась к Ярославу Косому под прицелом сотен любопытных глаз. Вся верхушка Крепости 330 прекрасно знала, кто она такая, и теперь в воздухе буквально искрило от немого вопроса.

Сам Косой замер посреди идеально подстриженного газона, чувствуя себя как на иголках. Он-то, в глубине души, рисовал себе совсем иную картину: думал, Ярослава выплывет к гостям в сногсшибательном платье, сияющем ярче всех звезд на черном бархате неба, и одним своим появлением заставит померкнуть хрустальные люстры особняка. Он ведь и притащился сюда, чтобы хоть издали полюбоваться этим зрелищем.

Но реальность щелкнула его по носу. Журавлёва явилась на раут не в шелках, а в белом спортивном костюме с вызывающей красной надписью, которая идеально перекликалась с синими буквами на его собственной куртке.

Ярослав не раз фантазировал, как он, подобно герою старых книжек, вырывает прекрасную даму из лап беды. Но мир, кажется, решил над ним поиздеваться. Он спас её всего однажды, а с тех пор это она раз за разом возникала из ниоткуда, чтобы вытащить его из очередной передряги.

Гости застыли с бокалами шампанского в руках, напоминая нелепые восковые фигуры в музее. Шум светской болтовни смолк, время словно споткнулось и замерло. Среди всей этой показной роскоши и каменных ступеней двое молодых людей в кроссовках смотрелись как сорняки, дерзко проросшие сквозь безупречный бетон. И Косой вдруг понял: Ярослава никогда не была "принцессой Консорциума", она была такой же вольной душой, как и он сам.

– Ты чего это так вырядилась? – только и смог выдавить Ярослав.

Ярослава, не обращая внимания на шепотки, шагнула вперед и крепко сжала его ладонь. Пальцы её были прохладными, но хватка – железной.

– Идем отсюда. Скука смертная. Давай лучше прогуляемся.

Они развернулись и скрылись в тени деревьев прежде, чем толпа успела выдохнуть. Ледяное оцепенение тут же сменилось бурлящим хаосом.

– Да кто этот оборванец?! – донеслось из темноты чье-то шипение.

Проныра молча смотрел им вслед. Его подмывало броситься за братом, но он вовремя остановил себя. Сейчас Ярослав и Ярослава были как главные герои на сцене, а он – лишь зрителем, который должен тихо сидеть в партере и не портить момент. Проныра знал, сколько боли хлебнул Ярослав, и не хотел рушить это хрупкое счастье, которое наконец-то улыбнулось Косому после всех страданий.

Если Лев Станиславович Ланский готов был ради брата Владимира прикидываться шумным дураком, то и Проныра мог стерпеть косые взгляды в крепости. Счастье брата стоило этой жертвы. Подумав об этом, Алексей с неожиданной симпатией глянул на Ланского:

– Эй, Толстяк, пошли домой, что ли?

– Мелкий, ты кого толстяком назвал? – проворчал Ланский, но в глазах его мелькнули смешинки. – Ладно, погнали, подброшу тебя с ветерком.

***

Как только поместье осталось позади, Ярослава тут же разжала пальцы.

– Прости, это я так… чтобы увести тебя, – пробормотала она, пряча взгляд.

– Спасибо, что спасла нас от позора, – улыбнулся Ярослав.

Девушка заметно расслабилась.

– Да забудь ты про них. Они помешаны на своем маленьком мирке и трясутся над своими побрякушками. Но мы-то знаем, что скоро всё это полетит в тартарары.

Косой согласно кивнул. В животе предательски заурчало.

– Ты же голодный? – догадалась она.

– Не то слово. Мы с Ланским планировали объесть твоего дядю на год вперед, но сбежали раньше, чем увидел хоть один бутерброд.

– Идем, знаю тут одну каморку, там варят лучшие пельмени в округе, – предложила Ярослава. – И нам надо серьезно поговорить. Через неделю мы выдвигаемся на северо-запад.

Ярослав нахмурился.

– Что еще за дела на северо-западе? В гости к учителю в Крепость 178?

– Нет, – отрезала она. – Поедем с людьми Консорциума Михельсона зачищать бандитские гнезда. Это совместная акция Ротенбергов и Михельсона. Убьем пару десятков разбойников для острастки и сразу назад. Но будь начеку. В этой поездке доверяй только мне. Никому больше.

Косому это смутно напомнило их поход в Уральские горы. Тогда они тоже не доверяли друг другу ни на грош, но в итоге всё вышло не так уж и плохо.

***

А на балу тем временем разверзлась преисподняя. Гости, оправившись от шока, вовсю перемывали косточки беглецам. Борис Ротенберг, представитель 178-й крепости и молодой выскочка из Консорциума Михельсона как раз закончили тереть свои важные дела в кабинете и вышли к народу.

Ротенберг, сохраняя на лице маску невозмутимого спокойствия, поднял бокал:

– Дамы и господа, что за шум? Какую новость вы так жарко обсуждаете?

– Ваша племянница… она только что сбежала с каким-то парнем! – выпалил кто-то из толпы.

Бровь Ротенберга даже не дрогнула.

– Да? И кто же этот счастливчик?

– Мы не знаем! Пришел с Ланским, одет как бродяга. Говорят, зовут его Ярослав Косой.

Стоявший рядом Станислав Хромов – тот самый посланник из 178-й – едва не выронил бокал. Сердце у него ухнуло куда-то в пятки.

– Куда они пошли?! В какую сторону?! – рявкнул он, хватая за грудки ближашего чиновника.

Толпа окончательно выпала в осадок. Ротенберг недоуменно посмотрел на гостя:

– Младший брат Стас, что случилось? Это же просто какой-то беженец…

– Это мой названый брат! – выкрикнул Хромов, уже на бегу скидывая парадный пиджак. – Он жизнь мне спас! Извините, председатель Борис, но все переговоры – завтра. Сейчас мне нужно найти Ярослава!

И Хромов, не разбирая дороги, бросился в южную сторону, оставляя элиту крепости в полнейшем замешательстве.

Величественный прием в поместье Ротенбергов, еще минуту назад гудевший как растревоженный улей, внезапно погрузился в ватную, почти осязаемую тишину. Гости замерли, боясь даже звякнуть запонками, и в этом безмолвии было слышно только, как стрекочут кузнечики в траве.

Напряжение лопнуло с хрустальным звоном: перенервничавший слуга неловко задел рукавом сверкающую пирамиду из бокалов. Шампанское золотистым водопадом хлынуло на скатерть, пахнущее дрожжами и дорогим виноградом, а звон бьющегося стекла подействовал на толпу как стартовый пистолет. Все разом выдохнули, слуги кинулись подтирать лужи, а по рядам пополз судорожный шепот.

– Третий дядя, – не выдержал кто-то из молодых чиновников, – неужели этот парень в мундире и был тем самым "важняком" из Крепости 178?

Борис Ротенберг молча всучил свой бокал подбежавшему подчиненному. Пить ему расхотелось.

– Да, – коротко бросил он. – Это Станислав Хромов.

На балу не осталось ни одного человека, у которого не поползли бы мурашки. О Крепости 178 на юго-западе ходили легенды. Пока все остальные грызлись за клочки земли, этот "военный форт" на севере жил по своим законам. Старики поговаривали, что это не просто город, а гигантская боевая машина из стали и пара, способная перемолоть любого врага, если тот сунется за периметр. И то, что Хромов сорвался с места и убежал вслед за каким-то беженцем, не дождавшись официальной части, было пощечиной всему Консорциуму.

– Кто вообще этот Косой? – посыпались вопросы. – Откуда он взялся, что сам Хромов за ним бегает как мальчишка?

Борис Ротенберг хмурился, чувствуя, как под кожей пульсирует раздражение. По сводкам он знал: этот Косой терся рядом с Хромовым в Уральских горах. Но Борис привык считать его просто удачливым "сорняком" из трущоб, а тут выясняется, что у парня такие связи. Сначала племянница Ярослава, теперь – элита северного форта.

– Произошел небольшой казус, – Борис выдавил свою фирменную "политическую" улыбку, обращаясь к гостям. – Но не будем портить вечер. Веселитесь.

Гости послушно закивали – ссориться со вторым человеком в Консорциуме дураков не было. Но все понимали: завтра имя Ярослава Косого будет греметь в каждой подворотне и в каждом кабинете, обрастая такими подробностями, что сам Ярослав себя в этих сказках не узнает.

Борис повернулся к Василию Члену, который стоял рядом, излучая опасную уверенность:

– Вася, извини. Хотел свести тебя с Ярославой, но девчонка опять удрала по "важным делам". Не бери в голову. На следующей неделе вы вдвоем едете на северо-запад, там времени познакомиться будет вагон.

Василий, поправив идеально сидящий фрак, хищно улыбнулся:

– Не переживайте, дядя Борис. Мы с Ярославой обязательно найдем общий язык.

***

Добравшись до дома глубокой ночью, Ярослав увидел у дверей знакомую фигуру. Станислав Хромов топтался на пороге, подсвечивая себе фонариком.

– Косой! Брат! – Хромов замахал руками так активно, будто увидел спасательный плот посреди океана.

Ярослав невольно рассмеялся:

– Ты чего под дверью киснешь? Как ты вообще меня нашел?

– Да я за тобой от самой усадьбы бежал, – запыхавшийся Стас вытирал пот со лба. – Не догнал, пришлось возвращаться, пытать охрану, адрес выпрашивать. Но я не мог не зайти!

Косой затащил его внутрь. Было в Хромове что-то такое подкупающе честное, из-за чего Ярослав даже почувствовал укол совести. "Надо бы завязывать с привычкой сваливать на него все свои косяки", – подумал он. Лариска тут же вынесла гостю чашку горячего чая, от которой поднимался уютный пар.

– Ну, рассказывай, – Ярослав присел на каменную скамью. – Как тебе в Крепости 178? Видел учителя?

– Только ты можешь называть его просто Учитель, – Хромов хихикнул в кружку. – Для нас он Командир. Слушай, Косой, спасибо тебе за ту рекомендацию. Командир сначала определил меня в рядовые, мол, "понюхай пороху с братьями", но когда увидел мои способности, сразу потащил наверх. Там отличные ребята, правда. Все как один – таланты! Командир, кстати, о тебе постоянно выспрашивает. Поехали к нам, а?

– Может, когда-нибудь и заглянем на огонек, – уклонился от прямого ответа Ярослав.

Вдруг из-за высокого забора раздался подозрительный шепот:

– Эй, Косой! Спроси его, они с Ротенбергами против наших Потаниных сговариваются или как?

Ярослав вздрогнул. Над забором, как нелепое привидение, медленно всплыла голова Льва Станиславовича Ланского. Зрелище было еще то: пухлые щеки, подозрительный прищур и полная готовность слушать государственные тайны.

– Игнорируй его, – вздохнул Ярослав, поворачиваясь к Хромову. – Он под домашним арестом, вот и развлекается.

Но Стас ответил громко, чтобы и за забором слышали:

– Мы ни с кем союзов не заключаем. Наша крепость сама по себе.

– Ох, гора с плеч! – выдохнул Ланский из-за стены. – Слышь, ты там Учителю,ну Командиру вашему передай, что это я его в свое время из города вывез! Мы же друзья, пусть не забывает!

Ярослав покачал головой. "Бесстыжий толстяк", – подумал он, вспомнив, как пару часов назад Ланский предлагал придушить учителя во сне.

– Так зачем ты все-таки приехал к Ротенбергам? – спросил Ярослав, возвращаясь к делу.

– Надо открыть торговые пути, – серьезно ответил Хромов. – Командир хочет зачистить бандитские тропы в ничейной зоне. Вот и приехал договариваться о совместной охоте на разбойников с консорциумами Ротенберга и Михельсона.

– Чем барыжить планируете? – с сомнением поинтересовался Ярослав Косой, прихлебывая горячий чай, от которого пахло чабрецом и уютным дымом. – Ваша 178-я – это же, по слухам, край вечной мерзлоты, камней и пустых консервных банок. Что там продавать-то? Снег прошлогодний?

– Ну, земли у нас и правда суровые, – Станислав Хромов загадочно прищурился, и в воздухе словно пахнуло морозным ветром и старой ружейной смазкой. – Но ресурсов хватает. Правда, это, брат, пока государственная тайна. Секрет фирмы, так сказать.

Ярослав по лицу Стаса понял: раз тот напустил на себя такой важный вид, значит, дело пахнет либо большими деньгами, либо большой заварухой. А скорее всего – и тем, и другим сразу.

"Интересно," – подумал Косой. – "Что же там такого скрывает учитель? Он как-то обронил, что война человечество не спасет. Может, он нашел там что-то поважнее пушек?"

– Ладно, секретничай дальше, – Ярослав усмехнулся. – Слышно чего в последнее время?

– В смысле? – не понял Хромов.

– Да так, не бери в голову. Глупая шутка.

Станислав вдруг просиял, как медный таз, и подался вперед, едва не опрокинув чашку:

– Слушай, Косой, я чуть не забыл! У меня же суперсила обновилась. Помнишь мою Тень?

– Ну, клон твой черный, – кивнул Ярослав. – И что, он теперь чечетку танцует?

– Бери выше! У Тени теперь есть казан! – Хромов аж задохнулся от восторга. – Да такой бронированный, что РПГ держит!

Стас призвал свою Тень. Прямо посреди дворика соткалась угольно-черная фигура, а за ее спиной, словно верный спутник, парил монументальный чугунный котел. Он был настолько огромным, что в нем можно было целиком спрятать взрослого мужика. Ну, или сварить очень много пельменей.

Ярослав тупо уставился на это кулинарное чудо:

– Мать честная…

– И ты не смотри, что он черный! – Хромов не унимался, любовно поглаживая холодный, шершавый бок посудины. – Это же универсальная вещь. Хочешь – от пуль прикрывайся, хочешь – врагов по кумполу бей. А главное, когда я войска в тундру веду, нам полевая кухня не нужна! Поставил на огонь, накидал тушенки – и красота! Удобно же?

– Угу, – выдавил Ярослав, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Он присмотрелся повнимательнее. Котел был подозрительно знаком. Черный чугун, характерная форма... и та самая характерная трещинка на ободке. Точно такая же, как на том старом котелке, который Ярослав когда-то уронил, пока ловил воробьев.

"Черт…" – догадался он. Кажется, его привычка «переводить стрелки» на Стаса материализовалась в виде этого бронированного казана. И чем больше он будет подставлять Хромова, тем массивнее и неуязвимее будет становиться его кухонный щит. Логики в этом было ноль, но в мире "сверхов" логика давно уступила место абсурду.

Внезапно из-за забора снова донеслось кряхтение.

– Эй, Старина, спасибо еще раз! – Лев Станиславович Ланский опять висел на стене, сверкая своей круглой физиономией.

Ярослав не выдержал и рявкнул:

– Лев Станиславович, имейте совесть! Мы тут о высоком, о теневой кулинарии беседуем, а вы со своими интересами Консорциума Потанина лезете! Сказали же вам: союза с Ротенбергами не будет. Идите уже спать, не доводите охрану до инфаркта!

Голова Ланского, обиженно бурча, скрылась за забором. Ярослав выдохнул. Не хватало еще, чтобы толстяк ляпнул, как Хромов якобы спасал его в Крепости 289. Стас парень простой, но не дурак – быстро бы сообразил, чьи уши из этой истории торчат.

– И всё-таки,Косой, – Хромов снова перешел на шепот, – бросай ты этих городских интриганов, поехали в 178-ю. Люди там – кремень, душа нараспашку. Не то что эти столичные куклы в смокингах.

– И сколько народу ты сможешь протащить? – Ярослав прищурился.

– А много вас?

– Человек тридцать.

Стас озадаченно почесал затылок:

– Ого… Ну, я тут по делам переговоров, такие вопросы сам не решаю. Давай ка на следующей неделе вернусь к Командиру, доложу ситуацию. Думаю, учитель что-нибудь придумает.

– Договорились, – кивнул Косой.

Конечно, он понимал: Борис Ротенберг так просто его не отпустит, особенно после того, как все увидели, что за ним приехал целый офицер из легендарного северного форта. В Крепости 330 уже вовсю шептались, что Ярослав – это какой-то теневой кадровик, который раздает должности офицеров по щелчку пальцев.

Когда Хромов уехал договариваться о зачистке бандитов, жизнь Ярослава вроде бы вошла в колею: тренировки по рукопашному бою, библиотека, спокойные вечера… Если не считать одного "но". Снова объявилась та красотка. Эта дамочка преследовала его как привидение: стоило ему прийти в библиотеку, как она уже сидела в соседнем ряду, делая вид, что страшно увлечена чтением.

Ярослав только вздыхал. Было очевидно, что Ротенберг приставил её "пасти" его и выуживать информацию. Ну что ж, пусть посмотрит, как он учится. Может, хоть поумнеет.

Красотка сменила тактику. Теперь она не пыталась навязаться Ярославу Косому с разговорами. Вместо этого она превратилась в "библиотечное привидение". Несмотря на лютый зимний холод, который так и норовил укусить за нос, девушка каждый день являла миру новый наряд и безупречный макияж. Она пахла тонкими цветочными духами и дорогой пудрой, восседая в самом тихом углу читального зала и с глубокомысленным видом листая фолианты.

Она не поднимала глаз, даже когда Ярослав проходил мимо, задевая краем куртки её стол. Местные юнцы, слетавшиеся на запах женственности как мухи на мед, пытались к ней подкатывать, но получали вежливый, ледяной от ворот поворот. Со стороны казалось – святая женщина, пришедшая в храм знаний за истиной.

Косой только хмыкал. Если Борису Ротенбергу охота платить шпионке за то, что она красиво сидит среди книжной пыли – на здоровье. Ярослав криминалом в библиотеке не занимался. Ну, разве что вместе с Васьком они вполголоса обсуждали с парнями чертежи новой брони.

Однако вскоре возникла проблема технического характера: Васёк начал катастрофически "зависать". Особенно сегодня, когда красотка, скинув пальто, осталась в шелковом платье с таким разрезом по бедру, что у бедного учителя математики чуть очки не треснули.

– Учитель Васёк, – робко позвал Богдан, – а в этом уравнении…

– Да… уравнение… – пробормотал Васёк, не сводя глаз с изящной ножки Инги. – Это уравнение… оно такое… стройное. Такое… элегантное.

Ярослав со вздохом захлопнул учебник. Звук получился хлестким, как выстрел.

– Васёк, соберись. Тебе деньги платят за мозги, а не за то, чтобы ты слюни на ковер пускал.

– Да ты посмотри на неё, – прошептал Васёк со священным трепетом. – Она же как музыка…

Косой решил, что пора заканчивать этот концерт. Он подошел к полкам, выбрал увесистый том и направился к "првидению". Васёк замер, решив, что Ярослав идет на абордаж.

Инга до последнего держала фасон, но когда тень Ярослава накрыла её книгу, она нехотя подняла голову.

– Что-то случилось? – голос её был подобен звону хрусталя.

– Держите, – Косой положил перед ней сатирический роман «Пощади меня, Великий Повелитель». – Хватит читать всякую нудятину. Вот это вам больше подойдет.

И ушел обратно, уткнувшись в свои конспекты. Девушка с любопытством открыла книгу, надеясь найти там тайный шифр или хотя бы намек на интересы Ярослава.

Через двадцать минут тишина библиотеки была взорвана. Красотка не просто смеялась – она хрюкала, всхлипывала и в итоге буквально сползла под стол, держась за челюсть. Образ загадочной красавицы разлетелся вдребезги под громовой хохот, от которого проснулся бы даже старый библиотекарь.

– Ну как? – не без ехидства спросил Ярослав у Васька. – Всё еще "музыка"?

– Больше на базарную торговку похожа, – выдохнул разочарованный учитель и наконец-то взялся за мелок.

Но Ярослав не учел одного: Девушка была профессионалом. Разрушенный имидж она тут же превратила в повод для сближения. Теперь она каждый день караулила его, чтобы обсудить очередную шутку или выпросить "еще что-нибудь эдакое". Косой пытался подсовывать ей самые скучные справочники по мелиорации, но эта женщина грызла их с упорством маньяка, лишь бы потом подойти и завести беседу.

– Слушай, братан, – шепнул как-то Васёк, – по-моему, ты ей реально нравишься.

– Ага, – буркнул Ярослав. – Как кролику нравится морковка. Она шпион, Васёк. У неё работа такая – быть обаятельной.

Вечером, когда занятия закончились и Ярослав уже собирался бежать к Трофиму на тренировку, девушка преградила ему путь у выхода. На улице шел снег, снежинки таяли на её ресницах, а нос смешно покраснел от холода.

– У тебя есть минутка? – спросила она.

– Нет, – отрезал Ярослав.

И тут в голове, как гром среди ясного неба, раздался бесстрастный голос Системы:

"Квест: Помочь женщине, обратившейся с просьбой."

Косой аж притормозил подошвами по обледенелому крыльцу.

– Хотя… знаешь, время вдруг нашлось. Чем помочь?

Инга чуть не захлопала ресницами от такой перемены.

– У меня сегодня день рождения. Родных в крепости нет, грустно… Может, составишь компанию? Пойдем ко мне, поиграем в разные игры… – она многозначительно подмигнула.

Ярослав задумался. В игры, значит? В которые в одиночку не поиграешь?

– Имеешь в виду прыжки через скакалку? – серьезно уточнил он. – Я в этом деле мастер, в пустошах часто тренировался!

Инга поперхнулась морозным воздухом.

– Э-э… ну, в скакалку можно и вдвоем, но это не совсем то…

В этот момент из дверей вывалился Васёк, заматывая шарф.

– О! – обрадовался Ярослав. – Гляди, теперь нас трое! Идеальный состав для "рыбалки" через скакалку. Пошли, красавица, не стой столбом, раз обещала!

Девушка открыла рот, закрыла, и на лице её отразилась такая гамма чувств, что Ярослав едва не расхохотался.

– Знаешь… я передумала, – выдавила она.

– Нет уж! – Ярослав схватил её за локоть, пальто было холодным, а рука под ним – тонкой и напряженной. – Праздник так праздник! Квест сам себя не выполнит!

Через полчаса, когда Васёк и Инга, окончательно запыхавшиеся и злые, крутили тяжелую верёвку, а Ярослав лихо скакал посередине под улюлюканье прохожих, в голове звякнуло:

"Квест выполнен. Получен Совершенный Свиток Копирования Навыка!"

Ярослав готов был пуститься в пляс прямо через скакалку. Редчайшая вещь! Это же шанс получить новую суперсилу или стать мастером в чем-то запредельном.

– Слышь, Дворец, – мысленно спросил он, – а можно этим свитком сразу мастера хапнуть, если я в этом деле пока полный ноль?

"Недопустимо" – отозвалась Система.

– Чего это?! Грабеж!

"Вы можете использовать Базовый и Совершенный свитки одновременно, чтобы полностью освоить уровень мастера, не имея начальных навыков."

Ярослав довольно прижмурился. Жизнь в Крепости 330 начинала приносить не только головную боль, но и вполне ощутимые дивиденды. Ведь обычные свитки есть у него…

Глава 3

Раньше как было? Система выдавала навыки строго по табелю о рангах: от "зеленого" новичка до совершенного гуру. Ярослав Косой уже усвоил, что Базовый Свиток – штука полезная, но жадная: выше "продвинутого" уровня не научит. Вот взять Ярославу Журавлёву – она в стрельбе настоящий бог, а Ярослав после копирования получил лишь крепкий ремесленный уровень. И никакой магии, сплошная сухая практика.

Чтобы прыгнуть выше головы и добраться до "мастерства" или, чем черт не шутит, настоящей суперсилы, требовался Совершенный Свиток. Но и тут крылась засада: попытаешься скопировать "высший пилотаж", не имея базовых знаний – и свиток псу под хвост. Словно пытаешься собрать ядерный реактор, не зная, в какую сторону болты закручиваются. Правда, Дворец смилостивился и подсказал лайфхак: если бахнуть Базовый и Совершенный свитки одновременно, знания впитываются сразу целиком, без лишней волокиты. Вот это реальный подгон, не то что…

И вот теперь, сжимая в руках свежевыпавший трофей, Ярослав твердо решил: пора обзавестись какой-нибудь крутой "сверхспособностью". А кто у нас самый близкий и подозрительно талантливый? Конечно, Алексей Проныра!

Косой рассудил здраво: исполнять чужие желания – это для альтруистов, а вот управлять проклятиями – работа как раз по нему. К тому же, вряд ли Проныра втайне от всех в совершенстве владеет вышиванием крестиком или квантовой физикой, а значит, Свиток гарантированно вцепится в его "сверхспособность". Окрыленный этой мыслью, Ярослав, сверкая пятками, припустил домой, напрочь забыв про тренировку у Трофима. Васёк и Красотка так и остались стоять у библиотеки с открытыми ртами, глядя ему вслед.

Дома Ярослав затащил Проныру в комнату и мысленно скомандовал Дворцу: "Давай, крути барабан! Используй Совершенный Свиток" И тут – нате вам, здрасьте. Голос в голове, холодный и бесстрастный, как судебный исполнитель, выдал:

"Цель недоступна для применения Свитка Копирования."

Ярослав аж икнул от неожиданности. Такого "облома" система еще не выдавала. Она наномашины в пыль стирала, а тут споткнулась об одного мелкого паренька?

Он уставился на Алексея, пытаясь разглядеть в нем нечто эдакое. Перед глазами всплыла картина их первой встречи в пустоши. Зима, кусачий ветер, пахнущий морозом и безнадегой, и этот пацан, валяющийся в снегу без чувств. Ярослав тогда, честно сказать, прошел мимо – в мире после катастрофы лишний рот хуже пули в колене. Но совесть, эта неугомонная девица, заставила вернуться. Он тащил малого на закорках, чувствуя его ледяное дыхание на своей шее, и спрашивал каждого встречного бродягу: "Чей туфля?". Никто не признался.

Когда Проныра очухался, он не помнил ни черта, кроме одного: "Ты – мой брат". Ярослав, парень со стальным сердцем, тогда знатно растрогался, но прагматик внутри него орал: "Гони его в шею, самому жрать нечего!". Малой весь день простоял под дверью лачуги, размазывая слезы по чумазому лицу.

– Шел бы ты плакать к кому побогаче! – рявкнул тогда Ярослав. – Я тебя не прокормлю!

– Но ты же мой брат, – всхлипнул Проныра, и лед в душе Косого окончательно треснул.

Ярослав тогда искал любой повод, чтобы его оставить. Хоть бы дрова колоть умел или полы подметать! А малец выдал: "Я могу желания исполнять". Сначала Косой подумал, что у парня просто бред на почве голода. "Я тоже могу желать, чтоб у меня особняк был, да только кирпичи с неба не падают!" Но пара тестов показала: магия Проныры работает.

И вот теперь даже Дворец пасует перед этой силой. Кто же ты такой, Лешка? Неужто боги решили подкинуть своего протеже в радиоактивную пустошь?

– Брат, ты чего завис? – Проныра забавно сморщил нос и захлопал ресницами.

Ярослав, не удержавшись, начал тискать его за щеки, как бабушка любимого внука.

– Откуда ж ты такой взялся, чудо в перьях?

– П-пелестань… а то плохо будет… – пропыхтел малец, пытаясь вывернуться.

– Ишь какой, вырос уже, огрызается! – рассмеялся Косой.

И тут идиллию прервал грохот из соседского двора. Глухие удары, звон разбитого стекла и дикие крики боли. Ярослав мгновенно подобрался, ирония слетела с него, как шелуха.

– Шестеро зашли! Двоих свалил! – донеслось из-за стены. Голос принадлежал одному из бойцов Льва Станиславовича Ланского.

Ярослав одним махом перемахнул через забор. Картина маслом: двор Ланского, шестеро "ниндзя" в черном с пушками, оснащенными глушителями. Мда, "ниндзя нынче пошли жидковатые, с режеками не ходят. Двое уже живописно удобряли газон. Один из охранников Льва Станиславовича вжался в кору дерева, отстреливаясь от наседающих врагов, а сам Лев Станиславович с остатками свиты забаррикадировался в доме. Киллеры явно не ожидали, что жирный боров так серьезно относится к караульной службе даже в глубоком тылу.

Появление Ярослава со стороны соседей стало для нападавших неприятным сюрпризом. Они только успели стволы довернуть, но Косой уже превратился в размытое пятно.

Рывок, хруст суставов – и один из убийц уже болтается в железном захвате Ярослава, работая живым щитом. Парень извивался в его руках, как напуганный цыпленок. Три сухих хлопка – и оставшаяся троица в черном затихла навсегда. Косой хотел было оставить "щит" для задушевной беседы с Ланским, но тот оказался парнем идейным: хрустнул зубом, проглотил капсулу и затих, пуская пену изо рта. Настоящий агент-камикадзе, прямо как в старых боевиках.

Ярослав с брезгливостью отшвырнул тело на землю.

– Выходи, Толстяк! – крикнул он в сторону дома. – Шоу окончено, все свободны.

Лев Станиславович Ланский выкатился из дома, оглашая окрестности цветистыми ругательствами. В воздухе еще висел едкий запах пороховой гари и горелого мяса, а в ушах звенело от недавних выстрелов.

– Твою дивизию! – прохрипел он, отряхивая дорогой пиджак. – Они реально решили меня списать. Хорошо, что привык спать вполглаза и с пушкой под подушкой.

При этом Ланский косился на Косого с изрядной долей опаски. Он и раньше догадывался, что сосед – "сверх" не из простых, но чтобы вот так, мимоходом, раскидать отряд профессиональных ликвидаторов… Толстяк осторожно потыкал носком ботинка остывающий труп в черном и шепотом спросил своего бойца, все еще прижимающегося к дереву:

– Слышь, ты видел, как он их приложил?

– Ни черта я не видел, – честно признался солдат, чьи пальцы всё еще нервно подрагивали на рукояти пистолета. – Просто мелькнула тень, и привет.

Ярослав, вытирая руки, холодно прервал их переглядывания:

– Кто это такие – разбирайся сам. И сделай одолжение: не трепли языком, что тебе помог. Лишние фанаты мне ни к чему.

– Не вопрос, могила, – Ланский шмыгнул носом. – Обыщите их, парни. Хотя толку… Эти камикадзе с собой даже чеков из супермаркета не носят, не то что документы.

Как и ожидалось, в карманах убийц не нашлось ничего, кроме запасных магазинов, пахнущих оружейным маслом. Ланский примостился на край каменной скамьи, и его лицо приобрело выражение глубокой скорби пополам с напряженной работой мысли. Ярослав присел рядом, давая толстяку возможность выплеснуть накопленную аналитику.

– Давай прикинем, кому я поперек горла встал, – завел шарманку Лев Станиславович. – Консорциум Михельсона? Если меня прикопают здесь, Потанин с Ротенбергом сразу вцепятся друг другу в глотки. На севере у Михельсона земли суровые, не то что наши южные палестины. Они давно облизываются на этот регион, даже в Крепость 178 пытались залезть, чтобы на нас надавить. Война им только на руку – сиди себе в сторонке да купоны стриги.

Он на секунду замолчал, потирая тройной подбородок, и тут же передумал:

– С другой стороны, люди Михельсона сейчас в городе. Если меня грохнут, Владимир Ланский первым делом на них подумает. А что, если это сами Ротенберги затеяли? Убить меня под носом у северян, чтобы стравить нас с Михельсоном? Красиво же. Те и оправдаться не смогут – улик-то нет.

Ярослав зевнул.

– Лев Станиславович, ваш глубокий анализ так же точен, как и бесполезен.

– А что мне еще остается? – вскинулся толстяк. – Раз зацепок нет, будем строить теории заговора.

– Ладно, закругляйся с гаданиями. Помни: про меня – ни слова. Послезавтра ухожу из крепости, так что не подставляй меня напоследок.

Ланский аж подпрыгнул, и скамья под ним жалобно скрипнула.

– В смысле уходишь? А как же я? А если они завтра с гранатометом придут?

– Не дрейфь, Проныра останется присматривать за порядком, – отмахнулся Ярослав. – Да и парень от Михельсона едет со мной. Как только он свалит, в городе сразу станет тише.

– И куда вы все намылились, если не секрет?

– Идем бандитов изводить, – бросил Ярослав и легко перемахнул через забор в свой двор.

Вдогонку ему донеслось растерянное:

– Стой! Ты сказал, Проныра меня защитит? Этот мелкий?! Он хоть…

Ярослав только усмехнулся. За последнее время этот наглый толстяк стал ему почти симпатичен, так что небольшая охрана ему не повредит. Хотя ситуация в мире была та еще: Консорциумы Потанина и Ротенберга вроде как дружили против Сечина, но это напоминало дружбу двух скорпионов в одной банке. На Горе войска Сечина уже вовсю перешли к партизанщине, пытаясь хоть как-то задержать бронетанковые кулаки Ротенберга и лютую артиллерию Потанина. Всем было ясно: как только Сечин падет, вчерашние союзники немедленно начнут мерить друг друга калибрами.

Ярослав понимал, что Владимир Ланский наверняка готовит операцию по спасению брата, но как именно он это провернет – загадка. Лобовая атака на крепость? Тогда от Льва Станиславовича только пуговицы останутся. Впрочем, мыслить масштабами великих стратегов Ярослав не собирался – у него хватало своих забот.

Лариска тем временем развила бурную деятельность. Дом наполнился шорохом пакетов и запахом новых вещей. Она, как заботливая наседка, забила хранилище Ярослава под завязку: вакуумные упаковки с едой, какие-то припасы… Правда ей были невдомёк её реальные размеры, так что там можно было ещё пару грузовиком заныкать, если вдруг прижмёт. Она ведь была из тех немногих, кто знал о его "бездонных карманах", а потому не стеснялась в объемах. Но вот глубину их ей осознать было не дано.

– Так, вот тебе новая палатка, – приговаривала она, выкладывая снаряжение. – Подушка, которая не мокнет, одеяло теплое, матрас мягкий… И вот еще, миски из нержавейки и вилки ложки всякие.

Ярослав нахмурился, разглядывая барахло.

– Погоди. А почему мисок два набора?

– Ну так ты же с Ярославой Журавлёвой идешь, – Лариска даже глазом не моргнула. – Места у тебя много, неужели девчонке тарелку не понесешь? Будет из чего суп хлебать.

– Ладно… А палатка тогда почему одна? – Ярослав окончательно запутался в женской логике.

Лариска прыснула в кулак, и в ее глазах заплясали лукавые искорки.

– Ой, да не красней ты так! Одну палатку положила исключительно из соображений экономии места и твоего же блага. Не понадобится – и ладно. А если пригодится – потом спасибо скажешь, еще и подарок принесешь. В конце-то концов дело-то молодое.

Ярослав открыл было рот, чтобы возразить, но в дверь постучали. Голос был незнакомый – спокойный, вежливый и какой-то слишком уж гладкий. На пороге стоял молодой человек, ростом точь-в-точь как Ярослав, и лучился таким дружелюбием, что аж зубы сводило. В каждой руке он держал по увесистому свертку.

– Добрый день. Я Василий Член. Очень приятно познакомиться, – парень улыбнулся так широко, словно Ярослав был его давно потерянным братом. Его люди за спиной дернулись было помочь с подарками, но Василий мягко их остановил:

– Отдыхайте, ребята. И на газон не наступайте, нечего тут топтать.

Ярослав вынужден был признать: от этого типа веяло не угрозой, а каким-то весенним бризом. Он ожидал, что посланник Михельсона придет качать права, а тот приперся с гостинцами.

– Ты, должно быть, Косой? – продолжал соловьем заливаться Василий. – Я тут привез тебе кое-чего с нашего севера. Ягоды годжи, у нас в городке их все хвалят. Подарки скромные, так что не обессудь, прими в знак доброй воли.

Ярослав прикинул, что старик Ван точно найдет применение этим ягодам в своей лавке, и решил не ломаться.

– Заходить не буду, дел невпроворот, – радостно сообщил Василий Член. – Мы ведь вместе идем бандитов гонять, а мне еще на рынок надо, припасы докупить. Может, тебе что нужно? Я мигом организую.

– Спасибо, обойдусь, – буркнул Ярослав.

– Ну, тогда до встречи в походе. Надеюсь на твою поддержку и защиту, – вежливо поклонился северянин.

– Конечно-конечно, присмотрю за тобой, – так же беззаботно отозвался Косой.

Ярослав замер в ожидании, но… Система промолчала. Ни одного жетона благодарности от Василия Члена так и не прилетело. "Скользкий тип", – резюмировал Ярослав, провожая взглядом гостя. – "Ни капли искренности"

Система в голове Ярослава работала точнее любого швейцарского хронометра и честнее налогового инспектора: жетоны благодарности капали на счет только за искреннее "спасибо". Если в душе у собеседника в этот момент гулял холодный сквозняк или зрела фига в кармане, Дворец хранил гордое молчание.

Так что Косой не поверил Василию Члену ни на грош. Будь тот хоть трижды радушным хозяином и лучись он хоть самым северным сиянием, Ярослав за свои семнадцать лет в пустошах научился чуять фальшь по запаху – она обычно несла чем-то приторно-сладким и несвежим.

Когда Василий наконец откланялся, Ярослав с облегчением выдохнул, чувствуя, как от фальшивой улыбки сводит скулы. Проныра, наблюдавший за этим сеансом "братской любви" со стороны, не выдержал и хихикнул:

– Слушай, брат, ты так искренне жал ему руку, что грешным делом подумал: всё, сейчас пойдете кровью меняться и клясться в вечной верности.

– Ты недооцениваешь актерский талант своего старшего брата, – гордо отозвался Ярослав, потирая затекшую ладонь. – С этими господами из крепостей по-другому нельзя. Мы оба знаем, что врем, оба знаем, что другой знает, что мы врем, но продолжаем этот цирк с конями.

Не успели они обсудить достоинства Василия, как в дверь снова затарабанили. Ярослав, решив, что неугомонный северянин что-то забыл, нацепил на лицо дежурную маску "лучшего друга" и, распахнув дверь, радостно пробасил:

– Брат! – и уже потянул руку для очередного рукопожатия.

На пороге замер Борис Ротенберг. Судя по его лицу, он к такому стремительному родству готов не был.

– Э-э… – Ярослав быстро спрятал руку за спину. – Маленькая техническая накладка. Вы, собственно, чьих будете?

На торжественном приеме Ярослав сбежал с Ярославой Журавлёвой раньше, чем там появился Борис, так что в лицо они друг друга не знали.

– Добрый вечер, – улыбнулся гость, от которого пахло дорогим табаком и уверенностью. – Я Борис Ротенберг, третий дядя Ярославы.

– О! – Ярослав моментально сменил тон и посторонился, пуская гостя в дом. – Проходите, пожалуйста, не стойте на сквозняке.

Про себя Косой отметил, что именно этот "дядюшка", скорее всего, и устроил тот неловкий сюрприз с приглашением на бал, прозрачно намекая беженцу, что Журавлёва – птица не его полета.

Борис зашел во двор, а его телохранители, хмурые ребята в идеально отглаженных костюмах, рассредоточились по периметру, профессионально оглядывая взглядом каждый куст.

– Прошу прощения за ту неразбериху с банкетом, – мягко начал Борис. – Я не учел, что вы только с дороги. Некрасиво получилось, не по-людски.

– Да бросьте, – Ярослав изобразил на лице высшую степень смирения. – Я человек простой. Мне на такие праздники жизни хоть одним глазком взглянуть – уже за счастье.

Ван, подглядывающий в щелку окна, проворчал:

– Встретились два одиночества. Один лис краше другого.

– Мой брат не лис, – заступился Проныра.

– А кто же?

– Охотник на лис. С капканом за пазухой.

Тем временем Борис Ротенберг щелкнул пальцами, и его люди внесли свертки.

– Первое знакомство – дело тонкое. Тут кое-какие безделушки с севера, надеюсь, придутся по вкусу.

– О, подарки я люблю! – Ярослав заулыбался уже почти по-настоящему. – К подаркам у меня душа очень расположена.

Потянулись томительные полчаса светской беседы. Борис виртуозно "тянул резину", и Ярослав внутренне аплодировал его выдержке. Наконец, когда чай в чашках остыл, а вежливость начала подпирать горло, гость перешел к делу:

– Знаешь, Станислав Хромов перед отъездом в Крепость 178 про тебя много интересного рассказывал. Вы с ним вроде как пуд соли съели?

– Было дело, – кивнул Ярослав. – Вместе по Уральским горам лазили. С Ярославой, кстати, тоже.

– Вот как… – Борис сделал вид, что слышит об этом впервые. – А Командира, нашего уважаемого учителя, ты тоже знаешь?

– Как не знать, – Ярослав выпрямил спину. – Он мой учитель.

Борис даже бровью повел от неожиданности. Учитель и протеже? Это уже не просто знакомство, это почти династия. Ярослав же внутренне ликовал. Использовать чужой авторитет он научился еще в пустошах – это было так же естественно, как использовать нож в драке. Раз Ротенберг ищет союза с Крепостью 178, грех не подлить масла в этот огонь. К тому же, технически он не врал: они же с учителем действительно в одной школе работали!

– А чего же ты тогда не поехал на Северо-запад вместе с Хромовым? – прищурился Борис.

– Да как вам сказать… – Ярослав принял максимально важный вид. – Дела задержали. Но я Станислава вперед отправил, с рекомендательным письмом. Сказал ему: поезжай, обустраивайся, позже подтянусь.

В голове Бориса Ротенберга защелкали шестеренки. Так вот оно что! Выходит, Хромов так высоко взлетел в Крепости 178 именно благодаря протекции этого парня? Теперь понятно, почему Станислав на приеме вел себя как ошпаренный, когда услышал имя Ярослава.

– Похоже, Командир тебя очень ценит, – вкрадчиво произнес Борис.

– Обижаете. Он вообще хотел, чтобы его дела со временем принял, – Косой напустил на себя таинственности. – Сказал только, что "время еще не пришло". Полировать, мол, меня еще надо.

Для Бориса это прозвучало однозначно: перед ним стоит будущий преемник власти на Северо-западе. Ведь старик сам был беженцем и плевать хотел на происхождение, когда выбирал себе замену. Отношение Ротенберга мгновенно потеплело, в голосе появились нотки почтительного "дядюшки".

– Перспективный ты малый. Слышал, тоже идешь бандитов гонять?

– Так точно, Третий Дядя. Эти разбойники – как заноза в боку Северо-запада. Совесть не позволяет сидеть сложа руки, – пафосно выдал Ярослав.

– Правильный подход, – Борис поднялся, одергивая полы дорогого пальто. – Но ты там не геройствуй особо. Бандиты – дело наживное, мы с ними еще разберемся. Ты нам живой нужен. Ладно, готовься к походу, не буду отвлекать.

Когда за гостями закрылась дверь, Ярослав довольно потер руки. Назвать Бориса "Третьим Дядюшкой" было гениальным ходом. Тот явно надеялся через Ярослава подмять под себя поддержку Крепости 178, а там, глядишь, и Консорциум Михельсона проглотить будет легче легкого. Конечно, Борис всё проверит, но Ярослав знал: полуправда – самая крепкая ложь в этом мире.

***

План захвата северных пустошей, по словам Ярославы Журавлёвой, выглядел амбициозно: выкатиться из Крепости 334, проскочить мимо 332-й и 331-й и заземлиться в северной долине.

Именно там, в этих диких краях, обосновались бандиты всех мастей. Когда-то Консорциум Михельсона использовал этих ребят как "карманных" разбойников: те грабили караваны и выковыривали из руин старого мира ценные артефакты. Долина – это буквально кладбище цивилизации: ржавые остовы небоскребов уходят глубоко под землю, а в подвалах можно найти такое, что на черном рынке стоит целое состояние.

Правда, копать там – то еще удовольствие. Радиоактивная пыль, висящая в воздухе тяжелым маревом, пахнет озоном и смертью. Она мгновенно выжигает любую электронику, превращая навороченные девайсы в бесполезный хлам. Поэтому артефакты оттуда выносят либо чудом уцелевшие, либо безнадежно испорченные временем и коррозией.

Сначала Михельсоны делали вид, что они тут ни при чем: "Пусть копают, кто хочет!" Но стоило какой-нибудь группе торговцев найти что-то стоящее, как из-за камней выпрыгивали бандиты и проводили "экспроприацию". На этом кровавом добре Консорциум Михельсона и поднялся, став силой, с которой на севере приходится считаться. Но приличные люди их презирали – гиены, они и в пустошах гиены.

Теперь же Михельсоны решили "отмыться". Чтобы через сто лет никто и не вспомнил, с чего начинался их бизнес, они объединились с Ротенбергами и Крепостью 178 для "зачистки" долины. Избавиться от бывших подельников, которые стали слишком много знать и требовать – классика жанра.

***

В доме Ярослава кипела жизнь. Лариска, пахнущая домашним уютом и мукой, вовсю паковала вещмешки.

– Вот, положила тебе пирожков с черёмухой, в крепости они сейчас в моде. Возьми обязательно, – приговаривала она.

Ярослав стоял столбом и только слушал. С тех пор как Лариска взяла на себя хозяйство, он даже забыл, как самому собирать рюкзак. Собственно для того она и была с ними.

Над забором внезапно всплыла физиономия Льва Станиславовича Ланского.

– Гляжу, еды у вас – на роту хватит! – хохотнул он. – Может, и меня прихватите? Я в драке парень не промах, честное слово.

Ярослав окинул его скептическим взглядом:

– Лев Станиславович, знаете, почему молчаливые люди кажутся умнее болтливых?

– И почему же? – Ланский замер в ожидании мудрости.

– Потому что они не дают окружающим возможности убедиться в глупости своих мыслей.

Толстяк обиженно засопел, но тему развивать не стал. Ярослав, понизив голос, спросил:

– Слышал что про некоего Василия Члена?

– Василий Член? – Ланский задумался. – Не, не припомню. Наверняка какой-то дальний родственник из Михельсонов. Мы с ними дел не водим. Михельсоны – это гиены, а тигры, сам понимаешь, с гиенами не дружат. Вечно онир у тигров добычу отжимают. Так что ты с ним ухо держи востро.

Снаружи донесся тяжелый рокот мотора и лязг тормозов. Пора. Старик Ван, Проныра и все остальные высыпали на крыльцо.

На улице ждал мощный внедорожник, за рулем которого, в кожаных перчатках и с невозмутимым видом, сидела Журавлёва. Позади, окутанные сизым выхлопом, ворчали два военных грузовика, доверху набитых солдатами.

– Запрыгивай, – бросила Журавлёва.

Ярослав обернулся к Проныре:

– Присматривай за семьей. Ты теперь за главного.

– Сделаю, брат, – серьезно кивнул Алексей.

Машина тронулась, подпрыгивая на неровностях дороги. Ярослав, поудобнее устроившись на сиденье, пахнущем новой кожей, небрежно спросил:

– И сколько за нами хвостом едет?

– Тридцать наносолдат, – ответила Ярослава, не отрывая взгляда от дороги. – Гвардия для зачистки.

У Ярослава внутри всё так и екнуло. "Тридцать наносолдат! Сколько же в них ценного железа!" И чуть радостно не облизнулся перспективам. Но быстро взял себя в руки. Нападать на тех, кто защищает Журавлёву – идея так себе. Придется потерпеть, хоть наномашин всё равно для всех идей было маловато.

– И что ты наплел моему дяде Борису? – вдруг спросила она. – Он внезапно подобрел и даже велел мне "налаживать с тобой контакт".

– Да ничего особенного, – усмехнулся Ярослав. – Просто рассказал, что я ученик Учителя. Тем более, это же чистая правда.

Ярослава кинула на него короткий взгляд:

– Мой дядя – человек прагматичный до мозга костей. Его только выгода интересует. Если он узнает, что ты под "преемничеством" имел в виду должность школьного учителя, твой рейтинг в его глазах рухнет ниже плинтуса. Твой дружок Василий Член сразу станет ему дороже.

– А ты? Твое отношение тоже изменится? – вкрадчиво поинтересовался Ярослав.

Ярослава только загадочно ухмыльнулась:

– А ты угадай.

Педаль газа ушла в пол, и внедорожник, взревев, понесся к северным воротам Крепости 334.

***

Конвой скрылся в облаке пыли, а Проныра всё стоял и смотрел вслед, щурясь от яркого солнца. К нему подошла Лариска и мягко положила руку на плечо:

– Не переживай, Леш. Раны у брата затянулись, он парень крепкий, всё будет хорошо.

– Да я не о том беспокоюсь, – вздохнул Проныра.

– А о чем?

Алексей хитро посмотрел на нее:

– Лариска, то есть… Старшая Сестра, завтра в школе родительское собрание. Сходишь вместо Ярослава?

Лариска замерла, и в глазах ее отразилось легкое смятение.

– Я? А мне… можно?

– Конечно можно, ты же наша сестра, – улыбнулся Алексей.

Для Лариски это было больше, чем просто просьба. Несмотря на то, что они жили вместе, она долго чувствовала себя "приживалкой", полезным, но посторонним человеком. А теперь – "Старшая Сестра". По-настоящему. В сердце кольнуло приятное тепло.

– Тогда мне, наверное, нужно принарядиться? – всполошилась она.

В прошлой жизни, в Крепости 334, она не выходила из дома без макияжа. Но здесь, за горой домашних дел, как-то забыла про зеркало, расхаживая в простом платье и с естественным румянцем. Но на собрание к Алексею она должна прийти королевой! Чтобы одноклассники знали – у Проныры сестра первая красавица.

Алексей посмотрел на нее и искренне добавил:

– Сестренка, ты и без краски красивая. Честное слово.

– Ой, иди ты! – Лариска шутливо закатила глаза. – Мастер комплиментов нашелся!

Глава 4

Экспедиция по искоренению бандитизма, в которой Косой числился кем-то вроде почетного пассажира с кучей секретов за пазухой, добралась до первой крепости на маршруте. Воздух здесь был пропитан запахом дизельного выхлопа и горячего металла – конвой встал на полдня, чтобы подтянуть гайки и проверить движки перед рывком на север.

Ярослав времени даром не терял. Размахивая своим новеньким удостоверением оперативника, он развил бурную деятельность в местных ювелирных лавках. Схема была проста: золото он менял на пачки стремительно обесценивающихся купюр Консорциумов Сечина и Потанина. Бумаги выходило много, она пахла старой типографской краской и пылью, но из-за спешки Ярославу не удалось превратить все свои запасы в этот сомнительный капитал. Да и в принципе такой было невозможно. Несколько тонн золота это вам не хухры-мухры. Да и вообще, если что можно было ещё раз вернуться в тот город и распотрошить оставленную там заначку, если, конечно, преследователи ещё тогда этого не сделали.

Ярослава Журавлёва тоже куда-то испарилась. Судя по её сосредоточенному виду, она отправилась на свидание с местным резидентом Диверсантов – шпионаж делом не ждет. А вот Василий Член остался приглядывать за машинами. Парень он был прямо-таки образцовый: вежливый до приторности, талантливый, уверенный и со всеми, ну очень дружелюбный.

По дороге Василий из кожи вон лез, чтобы втереться в доверие к Ярославу и Ярославе. Если Журавлёва его попросту не замечала, будто он был деталью ландшафта, то вот Косой с ним так мило беседовал, что со стороны их можно было принять за братьев, разлученных в детстве.

***

Вместе с ними в двух огромных военных грузовиках тряслись более 60 бойцов Консорциума Михельсона. Эти ребята были на подхвате: костер развести, кашу сварить, палатку поставить. Наносолдаты же из Консорциума Ротенберга вели себя как элита, сошедшая с небес. Они благосклонно кивали только Ярославе, Ярославу и Василию, а простых смертных в упор не видели, отвечая на вопросы многозначительным молчанием.

Ярослав, улучив момент, пристал к Журавлёвой с вопросом:

– Слушай, а что все так носятся с этой Крепостью 178? Они что, воюют как боги?

Ярослава, поправляя лямку снаряжения, принялась просвещать «деревенщину»:

– Война, Ярослав, это в первую очередь бюджет. А у Крепости 178 в закромах четыре мощнейших военных комплекса, этаких заводов в заводе. И, чего ты наверняка не знал, на их территории нашли залежи целой кучи стратегических материалов. По некоторым позициям у них сосредоточено до 90% всех запасов в мире! Естественно, в известном мире консорциумов.

Она сделала паузу, наслаждаясь его удивленным лицом:

– Плюс сорок процентов всей нефти в регионе – тоже их. А это саляра, кровь тяжёлых боевых машин. А не какой-то паршивый бензин из угля. Без энергии и металла любая армия – просто кучка мужиков с палками.

Ярослав оторопел. Он-то думал, что Крепость 178 – это суровый край бедных романтиков в ватниках, которые выживают вопреки всему. Оказалось, они сидят на золотых горах. Теперь понятно, почему северные бандиты стали костью в горле: Крепости 178 нужно везти своё бобро на Центральные Равнины, а дороги перекрыты лихими людишками. И учитель, когда-то отказался командовать этой сокровищницей? Ярослав мысленно поставил учителю еще один жирный плюс за артистизм.

На второй остановке ситуация повторилась. Ярослава ушла "по делам", Ярослав снова скупал валюту, а Василий Член вовсю окучивал наносолдат Ротенберга. Его люди уже подтащили элите складные стулья и тарелки с северными деликатесами, от которых шел пряный, дразнящий аромат.

Василий явно зарился на нанотехнологии и хотел завязать нужные знакомства. Наносолдаты, какими бы заносчивыми ни были, перед важной шишкой из Михельсонов хвосты прижали и вполне охотно поддерживали беседу.

Когда Ярослав подошел поближе, Василий как раз показывал фокусы. В руках у него была обычная бутылка воды.

– Что господа желают выпить? – вкрадчиво спросил он одного из бойцов.

– Да просто воды попью, – улыбнулся тот.

Василий наклонил бутылку, и в стакан полилась прозрачная жидкость. Затем он повернулся к другому:

– А вам? Просите что-нибудь поинтереснее!

– Виноградного сока бы... – хмыкнул наносолдат.

И чудо! Из той же самой бутылки в стакан потекла густая фиолетовая струя, пахнущая спелым виноградом.

Зрители ахнули, начали вертеть бутылку в руках, искать потайные кнопки и двойное дно, но ничего не нашли. Василий, заметив Ярослава, радостно воскликнул:

– Брат Ярослав! Что ты там в тени стоишь? Иди к нам, посиди, пока Журавлёва не вернулась.

– А с картами что-нибудь умеешь? – Ярослав подошел с самым невинным видом.

– Обижаешь! – Василий ловко выудил из кармана колоду. – Выбирай любой фокус.

– Достань мне четыре «четверки», – попросил Косой.

Василий веером разложил карты рубашками вверх. Ярослав вытянул четыре штуки. Обычные карты, на ощупь ничем не отличались от тех, что он видел раньше.

– Ого! Реально четыре четверки! – Ярослав картинно восхитился, разглядывая карты в руках. – Ну и мастер ты, брат Василий! – И вернул их фокуснику.

Василий на секунду замер. Ему показалось, что в воздухе что-то неуловимо изменилось, но в чем подвох – понять не мог. Улыбнувшись, он спрятал колоду обратно во внутренний карман пиджака.

– Пустяки, – скромно заметил он. – Кстати, Ярослав, дошли до меня слухи, что вы со Станиславом Хромовым чуть ли не лучшие друзья?

– Ну, типа того, – Косой включил режим «важной персоны». – Я вообще стараюсь рекомендовать учителю только самых талантливых.

Василий улыбнулся еще шире. Теперь, уверившись, что Ярослав – протеже самого Командующего, он окончательно переключил всё внимание на него. Про Ярославу Журавлёву он будто забыл, даже называть её стал официально, по фамилии. Видимо, решил, что политика и амбиции важнее всяких там романтических глупостей.

Когда пришло время трогаться, Ярослав уселся на место водителя во внедорожнике.

– Дай порулить? – попросил он Ярославу.

– Ты хоть знаешь, где педали? – она с сомнением посмотрела на него.

– Обижаешь! Какой мужчина не умеет водить?

И не нужно думать, что он не знал о своём экстраординарном таланте, вообще не уметь водить. А вот наивная Журавлёва пожала плечами и поменялась с ним местами. Ярослав же с энтузиазмом вдавил газ. Машина взревела, дернулась и понеслась по ухабам так, что пыль застелила всё лобовое стекло. Спустя десять минут безумных виражей Ярослава молча достала пистолет и приставила ствол к виску Ярослава.

– Тормози. Дальше веду я, – выдала она, наконец осознав весь масштаб его таланта к вождению.

– Да ладно тебе, мы же просто общаемся… Зачем сразу пушку-то? – неохотно затормозил Косой.

Ярослава, массируя висок, серьезно произнесла:

– Когда выедем в долину к северу от крепости, я сброшу Василия с его наносолдатами с хвоста. Будем действовать сами.

– Вдвоем? – Ярослав опешил. – Против армии бандитов? Мы же собирались их уничтожать!

– Ты просто не представляешь масштаб проблемы, – пояснила она. – Там сотни банд. В каждой – от десятка до сотни головорезов. Их годами прикармливали Михельсоны. Если в лоб столкнемся с группой в сто человек – нам конец.

– Слушай, – Косой задумчиво поскреб трехдневную щетину, – если там такое осиное гнездо, почему они просто не пришлют пару полков и не раскатают всё в блин? Нас что, просто на мясо отправили?

Ярослава Журавлёва, не отрывая взгляда от дороги, крутанула руль, объезжая особо внушительную выбоину. В салоне пахло пылью и застоявшимся теплом.

– Видишь ли, Косой, эта долина – тот еще геополитический узел. Туда ведут три дороги: одна от Михельсонов, другая от Ротенбергов, третья из Крепости 178. Стоит кому-то одному двинуть туда армию, двое других тут же всполошатся и начнут целиться в затылок. В прошлом они там столько раз собачились, что теперь решили: ни себе, ни людям.

– То есть бандиты там расплодились просто потому, что у сильных мира сего паранойя зашкаливает? – Ярослав хмыкнул. – Теперь понятно, почему пришлось разыгрывать этот спектакль с совместной операцией. Даже Станиславу Хромову пришлось тащиться к Ротенбергам на поклон.

– Именно. Бандиты там настолько обнаглели, что уже воруют женщин у неграждан для "культурного досуга". Всем трем сторонам это бельмо на глазу надоело, но доверять друг другу они не начали. Вот и послали "сборную солянку".

– И все равно не понимаю. Зачем в эту мясорубку совать нас? Послали бы всех своих вояк разом – и дело с концом.

Ярослава иронично приподняла бровь:

– Долина – это не бильярдный стол, а лабиринт. Загонишь туда армию – бандиты разбегутся по щелям, как тараканы. Сначала нужно, чтобы кто-то "тихий и незаметный" разведал, где именно они затихарились, чтобы прихлопнуть всех одним ударом. Пока что вся основная работа на тридцати "железных дровосеках" Ротенберга и парнях Михельсона. А если бы туда сразу вошли регулярные войска, они бы через полчаса начали стрелять друг в друга, а не в разбойников.

– Значит, под словами "стряхнуть лишние уши" ты имела в виду Василия Члена?

– Его в первую очередь, – кивнула Ярослава. – Михельсоны эту долину знают как свои пять пальцев, они и вызвались быть проводниками. Но вот незадача: половина этих банд – их же бывшие "внештатные сотрудники". Если пойдем за Василием, он нам покажет только то, что ему выгодно. А нам нужно видеть настоящую картину.

Ярослав посмотрел на профиль девушки. "Безбашенная она всё-таки, – подумал он. – Нормальный человек по своей воле в бандитское логово не полезет".

– А тебе не страшно? Вдруг по дороге что пойдет не так?

Ярослава мазнула по нему коротким взглядом, в котором промелькнула искра озорства:

– У меня же есть ты. Разве ты меня не защитишь? – и, не дожидаясь ответа, на ближайшем перекрестке она до упора вдавила педаль газа.

Движок внедорожника взревел. Колонна как раз втягивалась на проселок, и когда Ярослава резко рванула на запад, хвост конвоя просто не успел сообразить, что происходит. Пока водители грузовиков переглядывались и тормозили, внедорожник уже летел по северо-западному тракту, оставляя за собой лишь густой, удушливый шлейф пыли и запах жженой резины.

Пейзаж за окном менялся с пугающей скоростью. Еще пару крепостей назад глаз радовала сочная зелень, а теперь всё вокруг окрасилось в унылый хаки. Леса сменились песчаными насыпями и чахлыми кустами. Ветер гонял по пустым землям сухие ветки, а солнце безжалостно припекало металл кабины. Эрозия сожрала эту землю еще до Катаклизма, а после него она и вовсе превратилась в мертвую зону.

Василий Член стоял у своей машины, провожая взглядом удаляющуюся точку на горизонте. Лицо его оставалось спокойным, как зеркало пруда.

– Командир, что делать будем? – спросил один из наносолдат, поправляя амуницию.

Василий лишь слегка улыбнулся:

– Продолжаем по плану. У этих двоих, видимо, своя, "особо важная" миссия. Не будем им мешать. Главное, чтобы мы с вами сработались.

На самом деле Ярослава всё просчитала. Вместо того чтобы переться через перевалы, где их бы ждали посты и проверки, она выбрала обходной путь через горы.

Вскоре машину пришлось бросить – в этих краях приличный внедорожник светился как новогодняя елка. Пешком идти было жарче, ноги быстро начали гудеть от непривычной нагрузки, зато шансы быть узнанными стремились к нулю. Ярослава, как заправская шпионка, достала из заначки настоящее сокровище – вонючее, засаленное тряпье. Теперь они с Ярославом выглядели как типичные беженцы, в панике сбежавшие с заводов Ротенберга.

Косому было жалко бросать джип, тем более и место в инвентаре есть, но не наглеть же пред Журавлёвой. Так что план изъятия и экспроприации джипа был составлен весьма переусложнённым и не предполагал действовать сразу. Хреново, конечно, что тень Ярослава не могла ничего сама засунуть во дворец. Он так-то был привязан к нему лично, поскольку был у него в голову. Так что в конце концов Косому пришлось бросить идею обзавестись собственным джипом. А так хотелось. Но и палиться тоже не хотелось.

– В долине полно мелких поселений, – объясняла Ярослава, пока они пробирались через колючий кустарник. Ткань лохмотьев неприятно царапала кожу. – Там живут те, кто не вынес каторги в крепостях и решил попытать счастья у редких источников воды.

– И бандиты их не трогают? – Ярослав вытер пот со лба.

– В том-то и фокус. Кто-то очень умный подсказал разбойникам отличную идею: Бомжи – это идеальный камуфляж. Когда на запах крови приходят каратели из консорциумов, бандиты просто закапывают пушки в навоз и превращаются в мирных пахарей.

Ярослав остановился на вершине холма, глядя на выжженную равнину.

– И консорциумы на это ведутся?

– Видишь ли, для всех люди – это дармовой ресурс, рабочие руки. Роботов-то нужно производить, а эти сами размножаются. Во время первой зачистки Ротенберги сгребли всех "мирных" и отправили на свои фабрики. А через год эти "бомжи" вырезали охрану, прихватили с собой настоящих работяг и вернулись в долину.

– Красиво сработано, – оценил Косой. – Неужели обычные лесные братья до такого додумались?

– Вот и я сомневаюсь, – Ярослава прищурилась на солнце. – Руины старого мира обчищены до блеска, торговцы сюда носа не суют. На чем бандиты выживают? А ведь у них новенькие мотоциклы, свежее оружие и они в курсе всех новостей из крепостей. Кто-то очень могущественный подкармливает этих псов с руки.

– А может, это Консорциум Михельсона сам себя перехитрил? – прищурился Ярослав Косой. – Ты же говорила, бандиты – их рук дело.

Ярослава Журавлёва лишь качнула головой, и в воздухе проплыл едва уловимый запах дорожной пыли, смешанный с ароматом её волос.

– Нет, всё указывает на то, что нынешние "спонсоры" бандитского беспредела копают именно под Михельсонов. Те бесятся, но сделать ничего не могут. Слишком уж скрытные ребята, действуют как настоящие крысы.

При слове "крысы" Ярослав невольно хмыкнул. Перед глазами тут же всплыл образ Льва Станиславовича Ланского. Тот, конечно, по габаритам на грызуна не тянул, но страсть к ползанию по канализациям у них была явно общая.

"Если за этим и правда стоят Владимир Ланский и его братец Лев, – подумал Ярослав, – то они куда дальновиднее Ротенбергов". Пока Консорциум Ротенберга только-только начал подумывать о союзе с Михельсонами, бандиты уже лет пять как методично портили последним жизнь. Интересно, какую игру на самом деле ведут Потанины? Ярослав не знал всех тонкостей их внутренней кухни, но коварство явно было их фамильной чертой.

– Сдаётся мне, это Консорциум Потанина им втихую подбрасывает патроны, – поделился он догадкой.

– Да какая разница, – отозвалась Ярослава, глядя куда-то вдаль. – Мне до этих игр дела нет.

– А как же твои отношения с Консорциумом Ротенберга? Ты ведь… – Ярослав осекся, не решившись лезть в душу.

– Не бери в голову, – отрезала она. – Ротенберги сейчас в упадке, там семейные узы стоят дешевле патрона. Пошли лучше к той горе. Там и логова бандитские, и поселения беженцев – настоящий винегрет.

– Ты тут каждый куст знаешь?

– Внешний периметр – как свои пять пальцев. Несколько лет назад здесь часто бывала.

Ярослав округлил глаза:

– И что ты тут забыла?

– Тренировалась в стрельбе, – спокойно ответила она.

Косой понимающе кивнул. Значит, местные бандиты работали у неё живыми мишенями. Всё-таки они с Ярославой были из одного теста – оба выросли в пустошах, как сорняки, которые не задушишь, не убьёшь.

– Хочешь мастер-класс? – она иронично вскинула бровь. – Могу подтянуть твою технику.

– Да вроде и так белке в глаз попадаю! – заартачился Ярослав.

– Не знаю, что там у тебя за чудо-способность копировать чужие навыки, – Ярослава остановилась и внимательно посмотрела ему в глаза. – Но копируешь ты не всё. Дыхание у тебя сбивается, техника хромает.

Ярослав только вздохнул. Против "Совершенного владения оружием" не попрёшь – она видела его огрехи, как рентген. Его "Продвинутый уровень", скопированный у неё же, был лишь бледной тенью её мастерства. Уровень владения огнестрелом у него был конкретно ниже, а всё потому что дворец тогда не поделился лайфхаком по использованию свитков копирования. Что ему!

– И как же ты собралась меня учить?

– В реальном бою, – отрезала она.

– А я-то надеялся, – пробормотал Косой себе под нос, – что ты будешь стоять сзади, нежно придерживать меня за руки и поправлять прицел…

– Что? – переспросила она.

– Да так, мысли вслух! – быстро поправился он.

Ярослава не сводила с него испытующего взгляда.

– Ладно, наставник, давай по делу. Что мне сделать, чтобы сойти за свою среди беженцев?

– О, это ты по адресу обратился. Для начала – сними эту кепку. Ну где ты видела Бомжа в фирменной бейсболке, да ещё и такой чистой?

Ярослава послушно стянула кепку, и её волосы рассыпались по плечам. Ярослав на мгновение замер – в таком виде она казалась совсем другой.

– Что ещё?

– Волосы. Слишком уж они у тебя холёные и стрижка волосок к волоску. У беженцев парикмахер – это либо кривой нож, либо случайный костёр. Надо бы растрепать…

Не успел он договорить, как Ярослава выхватила из рукава кинжал. Раздался резкий хруст срезаемых волос, и через секунду она уже небрежно взъерошила то, что осталось от её аккуратного прикида.

Ярослав стоял в легком шоке. Любая девчонка из крепости за такую стрижку удавилась бы, а Ярослава даже бровью не повела. Если надо для дела – значит, надо. Целеустремлённость у неё была просто пугающая.

– Ну как? Похожа на жертву режима?

– Угу, – Ярослав с трудом подавил смешок. – Только лицо слишком чистое, и одежда как из прачечной. Но это пустяки. До горы пилить целый день по пылище – к вечеру будем выглядеть как надо.

– Хорошо, – кивнула она. – Теперь легенда. Если нас спросят в поселении, кто мы друг другу, что ответим? Кстати… тебе вообще сколько лет?

Это был первый раз, когда они заговорили о чём-то действительно личном. Раньше их беседы вращались вокруг опасностей Уральских гор, прорывов Консорциума Сечина или бандитских раскладов. Личная жизнь их как будто и не касалась.

Ярослав прикинул: ей вроде восемнадцать, а ему семнадцать. Если сказать правду, придётся называть её "старшей сестрой", а это в его планы совсем не входило. Мужское самолюбие требовало солидности.

– В этом году двадцать стукнет, – важно заявил он.

Ярослава невозмутимо кивнула:

– Отлично. А мне двадцать один. Так что будешь звать меня "старшей сестрой" и не вздумай ляпнуть лишнего при людях.

Ярослав открыл рот, но слова застряли в горле. Врёт и не краснеет! Он-то думал, что он здесь главный маэстро обмана, а его обвели вокруг пальца в два счета.

– Двадцать один? – не поверил он. – Покажи-ка паспорт.

– Потеряла, – бросила она, уже зашагав вперёд. – Не занудствуй, Косой. Ты сам первый начал врать.

Ярослав поплёлся следом, лихорадочно соображая, как бы отыграться. Они шли по бескрайней пустоши, две крошечные точки на фоне холмов, которые в лучах заходящего солнца казались застывшими волнами. Тени становились всё длиннее, касаясь редких облаков на горизонте. Когда на небе высыпали звёзды – такие яркие и близкие, что, казалось, их можно потрогать рукой, – Ярослава вдруг остановилась.

– Я есть хочу, – прямо заявила она.

– Я тоже, – отозвался Ярослав.

– Это не тот ответ, который я ждала.

– Эй, а почему ты еду с собой не взяла? У тебя же был вещмешок!

– Я теперь беженец, – резонно заметила Ярослава. – Откуда у несчастной беженки деликатесы? К тому же, раз ты идёшь со мной, зачем мне лишний груз таскать?

– А тебе не кажется, что немного наглеешь? – теперь уже Косой удивлённо ответил.

***

– Чтобы стать настоящим снайпером, нужно сначала правильно родиться, – Ярослава Журавлёва лежала в зарослях колючего кустарника, буквально растворившись в пейзаже. Если не наступить на неё сверху, ни за что не догадаешься, что в этой куче сухих веток и пыли спрятан опасный хищник.

Ярослав Косой примостился рядом, стараясь не шелестеть. В нос лез горьковатый запах раздавленной полыни и разогретой солнцем земли.

– Наш "потолок" заложен в нервной системе еще в утробе матери, – продолжала Ярослава вполголоса. – Скорость реакции, чувство равновесия… называй как хочешь, но если природа пожадничала, выше головы не прыгнешь. Но талант – это только полдела. Характер порой важнее. Есть такая штука – анализ личности по шестнадцати типам. Снайперу нужна золотая середина между замкнутостью и безрассудством. На шкале от нуля до десяти идеальный показатель – восьмерка.

– И какой же счет у тебя? – поинтересовался Ярослав, лениво наблюдая за тем, как по стеблю травы ползет крошечный жук.

– Восемь, – отрезала она.

Косой даже не удивился. Раз уж у неё "Совершенное владение оружием", то и параметры должны быть соответствующие. Было бы странно встретить совершенство с дефектом.

– Послезавтра займемся твоим дыханием, – Ярослава перешла на деловой тон. – Тело должно замирать. Пуля летит туда, куда ей велят гормоны и ровный пульс, а не судорожный палец. Это дрессируется годами. Нужно научиться биологической обратной связи. Снайпер не имеет права потеть от страха или задыхаться от волнения, как обычный обыватель.

– И как ты этого добилась? – Ярослав покосился на её невозмутимый профиль. – Это же против всех инстинктов.

Теперь он начал понимать, откуда в ней эта ледяная отстраненность. То, что он принимал за равнодушие, было результатом жесткого самоконтроля. Он вспомнил, как она прикрывала его в городе: чудовища уже дышали ей в затылок, а она спокойно, ритмично жала на спуск, не дрогнув ни единым мускулом, и ушла только в последнюю секунду. Любовь Синявина тогда чуть инфаркт не схватила, думая, что подруге конец.Блин, Синявина! Точно, вот уж чью способность нужно докачать дол конца! Но и "Владение оружием"… а нужный свиток один. Вот же засада.

– Методы бывают разные, – Ярослава чуть шевельнула плечом. – Раньше я тренировалась с двумя ведрами воды: ледяной и почти кипятком. Опускаешь руки и внушаешь себе, что всё наоборот. Со временем научилась усилием воли поднимать температуру одной ладони на пару градусов.

– Серьезно? – Ярослав оживился. – А можно проверить? Ну, чисто в научных целях… дай руку.

Ярослава только глаза закатила.

– Смысл не в том, чтобы руки греть, а в контроле над инстинктами. Сделал вдох – и сердцебиение замедлилось по команде "фас".

Ярослав приуныл. Выходит, его "Продвинутый уровень", честно скопированный у неё, – это всего лишь демо-версия. Ярослава пахала годы, чтобы превратить себя в живой механизм. Копирование навыков – штука удобная, но до "Совершенства" таким путем не дойти, наверное, нужно вкладывать пот и кровь. Хотя… в его таланте бесить людей он точно был совершенен от рождения. Никаких свитков не надо. А тут и свиток есть и объект для копирования. Главное, чтобы какая шняга опять не выпала.

– Слушай, ты же девушка, – не удержался он от вопроса. – Почему именно пушки?

– Потому что они надежные, – просто ответила Ярослава. – Ствол в руках дает чувство безопасности, которого у меня никогда не было.

Ярослав вздохнул. Понятно: только те, кто досыта нахлебался страха, так одержимы силой.

– Тяжело было?

– Было бы враньем сказать "нет". Но мне нравится.

– А в пустыню-то зачем ходить тренироваться?

– Десенсибилизация, – Ярослава произнесла это слово так буднично, будто речь шла о прополке грядок. – Нужно приучить мозг к виду крови, кишок и смерти. Чтобы в решающий момент психика не выкинула белый флаг.

Ярослав замолчал, гадая, через какой ад ей пришлось пройти, чтобы так спокойно рассуждать о подобных вещах.

– Странно всё это, – Ярослава вдруг нахмурилась, глядя в бинокль. – Мы тут лежим уже восемь часов, а на дороге – ни души. Раньше бандиты этот маршрут обожали.

Они провели в засаде весь день. Ярослава, помимо разведки, тайно наблюдала за Ярославом. И то, что она увидела, её поразило. Косой не шелохнулся за всё время, но она чувствовала, как под его одеждой едва заметно, ритмично пульсируют мышцы. Он разгонял кровь по телу, не совершая лишних движений, чтобы конечности не затекли. Удивительная саморегуляция для парня из глуши.

Она плавно, без единого лишнего звука, поднялась.

– Пошли. В ближайшем логове явно что-то стряслось.

Спустя час они вышли к горному ущелью. Ярослава остановилась, рассматривая разбросанные по земле белые скелеты. Запах здесь стоял неприятный – сухой, пыльный, с металлическим привкусом старой смерти.

Останки валялись прямо у входов в глинобитные строения и норы, вырытые в склонах. Внутри – спартанская обстановка: грубо сколоченные столы и лавки, покрытые толстой черной коркой.

– Это кровь, – Ярослав тронул пальцем сухой налет на столе. – Давно засохла.

– Место разграблено, – заключила Журавлёва, осматривая гильзы под ногами. – Патроны бросили, а вот всё ценное – стволы, байки – вывезли под чистую. Судя по следам зубов на костях, дикие звери тут тоже попировали.

– Женщин и детей среди мертвых нет, – заметил Ярослав, оглядывая черепа.

– Значит, другие бандиты постарались. Только зачем нападать на такую нищую группу? – Ярослава нахмурилась. – Раньше те, кто их кормит, держали баланс. Разбойники жили мирно, каждый в своем углу. Кажется, в долине сменилась власть.

– Думаешь, кто-то решил объединить всех под одной рукой? Это вообще реально?

– Скоро узнаем. Придется проверить еще пару "точек", – она поправила рюкзак. – Идем, здесь ловить больше нечего.

Они двинулись дальше на северо-запад, к очередной горе. Где-то там, если верить памяти Журавлёвой должно было показаться первое поселение "вольных" беженцев.

Глава 5

– Следи за выдохом, – наставляла Ярослава Журавлёва, припав к земле. – Любой вдох – это лишнее движение ребер, микроскопический сдвиг приклада. Для обычного стрелка это пустяк, а для снайпера – разница между триумфом и позорной смертью.

Она кивнула в сторону неба, где в горячем мареве кружил ястреб. В воздухе пахло перегретой пылью и горькой полынью.

– Видишь птицу? Жди, пока пойдет на снижение. У тебя будет всего мгновение, когда он замрет в нижней точке. Снайпер – это не тот, кто стреляет, а тот, кто умеет ждать.

Ба-бах! Косой нажал на спуск. Снайперская винтовка, которую Ярослава только что буквально материализовала из воздуха, лягнула его в плечо с такой силой, что в глазах на миг потемнело. Дульный тормоз выплюнул струю газов, подняв вокруг стрелка целое облако серой пыли.

Ястреб, целехонький и крайне возмущенный таким гостеприимством, взмыл вверх и скрылся за облаками. Ярослава насмешливо прищурилась:

– И это ты называл "глазом как у орла"?

Ярослав состроил максимально озадаченную мину, отряхивая лохмотья от песка:

– Да я ему точно в переносицу целил! Слышь, а может, он мутант? Бронированный ястреб от Дерипаски?

– Ага, конечно, – фыркнула она, забирая оружие. – Даже если его в лабораториях Пиро стероидами кормили, пулю двенадцатого калибра черепом не отбить. Признай честно: ты просто промазал.

– Ну… может, у него голова пустая была? Пуля прошла насквозь, он и не заметил, – не сдавался Ярослав.

Ярослава весело рассмеялась, и этот звук в мертвой тишине пустоши показался Косому приятнее любой музыки.

– Ладно, на сегодня хватит. Винтовка ревет как раненый мамонт, на этот шум сюда все бандиты округи сбегутся.

Следующие два дня они провели в пути. Ярослава не торопилась, терпеливо объясняя ему тонкости обращения со стволами, хотя миссия по зачистке долины висела над ними дамокловым мечом.

– Как думаешь, местные нам обрадуются? – спросил Косой, когда они подошли к очередному холму. Впереди потянуло сыростью и запахом речной тины.

– Обрадуются? Вряд ли. Но и стрелять не станут. Тут у всех одна беда – как бы до весны протянуть. Сюда приходят с пустыми карманами, тратят последние копейки на семена и новости. Мы для них – просто еще две голодные головы с вестями с большой земли.

Странно было другое: в долине, которая должна была кишеть разбойниками, стояла подозрительная тишина. Ни одного патруля, ни одной засады.

За холмом открылся вид на поселение. Десятки людей в сером тряпье копошились у реки, прорывая оросительные канавы в подмерзшей земле. Увидев приближающуюся пару, они напряглись, но, разглядев засаленные лохмотья и нечесаные волосы, результат стараний Ярослава, заметно расслабились. Свои.

Пожилая женщина с лицом, похожим на печеное яблоко, разогнулась и вытерла пот со лба грязным рукавом:

– Семена сорго брать будете? Успеете еще к севу, если не ленивые.

– Берем, – кивнул Косой.

Он с видом заправского скряги выудил из глубин одежды тряпичный сверток, долго разматывал слои и наконец явил миру несколько помятых монет. Окружающие окончательно выдохнули: важные чины из Крепостей так натурально над каждой копейкой не трясутся.

– Откуда путь держите, бедолаги? – спросил кто-то из мужчин.

Ярослав тут же включил режим "обиженного на жизнь":

– С угольных шахт сбежали! Обещали, ироды, по 105 рублей за тонну платить, а как до дела дошло – скинули до 103. Еще и за инвентарь вычитать вздумали. Совсем народ за людей не считают!

Беженцы понимающе загудели.

– Эх, парень, – вздохнула старуха, – не вовремя ты жену в бега сорвал. Места сейчас неспокойные.

Ярослав и Ярослава замерли. Всю дорогу они бодались, выясняя, кто "старший", и в итоге Ярослав со скрипом признал в спутнице "сестрицу". Но у местых логика была проще: если парень и девка вместе бегут по пустоши – значит, муж и жена. В этих краях замуж выходят рано, а доверять кому-то, кроме супруга, – верный способ получить нож в спину за награду от Консорциума.

Ярослав украдкой глянул на Журавлёву. Та лишь едва заметно улыбнулась и даже глазом не повела. Приняла роль, так сказать, без предварительных ласк.

– А что не так со временем, бабушка? Что-то случилось? – вкрадчиво спросила Ярослава.

– Да на севере у бандитов свара великая, – шепотом ответила та. – Три крупные банды вцепились друг другу в глотки, хотят всех под себя подмять. Говорят, там среди них какой-то "сверх" объявился – лютый, как демон. Всех, кто против, под корень вырезают. Вы, если хотите, оставайтесь у нас, место найдется. Только уговор: если бандиты придут да потребуют верности – кланяемся и не спорим. Жизнь дороже гордости.

– А если завтра другие придут? – поинтересовался Ярослав.

Старуха лишь махнула рукой:

– Да хоть черт лысый. Нам бы только землю пахать давали.

У поселенцев был свой закон выживания. Самое странное, что бандиты в последнее время на их скудный урожай даже не зарились. Откуда-то у лесных братьев появились и новенькие пушки, и деньги, и гонор. Год назад бойцы Консорциума Михельсона сунулись было в долину порядок наводить, так их бандиты так приложили, что регулярная армия уходила, поджав хвосты.

Если вчерашние оборванцы начали щелкать как орешки профессиональных военных, значит, в этой долине правила игры поменялись окончательно.

Поселение было крошечным – эдакое скопление глиняных "скворечников" человек на триста. Ярослав Косой лениво наблюдал за пацаненком, который с гиканьем носился у входа в одну из таких глинобитных лачуг. Видно было, что люди здесь обосновались недавно: дух временности еще не выветрился, а быт не успел обрасти слоями ненужного хлама.

Вообще, география этой долины ставила Ярослава в тупик. По логике вещей, у рек должно всё цвести и пахнуть буйной зеленью, но здешняя земля решила иначе. Почва тут упорно превращалась в песок, и речные потоки просто слизывали берега, унося их в никуда. Косому казалось, что еще год-другой – и река либо выдохнется, либо вильнет хвостом, оставив после себя новое русло-овраг. Вся эта местность выглядела как затейливый шрам на теле земли, оставленный капризной водой.

Беженцы, впрочем, на эстетику плевали: они облюбовали пятачок поровнее и начали ковырять его под грядки. Ярослав с Ярославой Журавлёвой решили прикинуться ветошью и затесаться в толпу, чтобы вынюхать, что там за шторм назревает у местных бандюков.

Идиллия закончилась внезапно. На горизонте взметнулось облако пыли – такое густое, что его запросто можно было принять за песчаную бурю. Пожилая женщина, что только что предлагала семена, вдруг побледнела, и в воздухе разлился кислый запах страха.

– Опять… Да что ж им не сидится-то? – прохрипела она.

– Это они? – уточнил Ярослав, щурясь на солнце.

– Они, родимые. Мотоциклы так пылят, – бросила она и припустила к хижинам, истошно вопя: – Детей прячьте! Быстро в норы!

Бандиты приближались с пугающей скоростью. Рев их моторов вибрировал где-то в груди, перекрывая свист ветра. Мотоциклы, тяжелые и мускулистые, как породистые звери, изрыгали сизый дым и яростный рык. Это было дикое, первобытное зрелище. Даже издалека долетал их азартный ор – для этих парней местные были не людьми, а призовыми кеглями.

Ярослав и Ярослава переглянулись и синхронно "растворились" в толпе. Лучшая позиция для наблюдения – это позиция из-за чужих спин.

Беженцы, судя по всему, привыкли к таким визитам. Попрятав малышню, они выстроились на площади эдаким нестройным почетным караулом. Вид у них был кислый, как у школьников перед кабинетом стоматолога.

Бандитов оказалось чуть больше двадцати – по меркам долины не бог весть какая армада, но кто знает, сколько их осталось в логове? Они устроили эффектное шоу: на полной скорости кружили вокруг толпы, сужая кольцо, обдавая людей жаром моторов и запахом жженой резины. Когда беженцы окончательно спрессовались от ужаса, банда остановилась. Главарь, парень по имени Гришка Золотой, эффектно спрыгнул с седла и сорвал с лица пыльный шарф.

– Ну что, пахари, всё землю мучаете? – голос у него был хриплый, с изрядной долей самодовольства.

– Так точно, господин хороший, – выдавил один из беженцев, мелко дрожа. – Кормимся помаленьку.

Гришка сплюнул на сухую землю густую смесь слюны и песка.

– Фермерство – это для слабаков. Смотрю я на вас: мужики вроде крепкие. Мужчина рожден для великих дел, для крови и славы! А вы тут в навозе ковыряетесь. Тьфу!

– Дык… кушать хочется, – кротко возразил крестьянин. – Нам бы урожай собрать…

– С этого дня вы – мои люди, – Гришка по-хозяйски похлопал беженца по щеке, и Ярослав заметил, как тот втянул голову в плечи. – Пойдете за мной – будет вам и мясо в зубах, и вино в глотке. Консорциумы вас гнобили? Вот мы им в будущем и припомним!

Ярослав толкнул Ярославу локтем и кивнул на снаряжение. Мотоциклы блестели свежей краской, а автоматы в руках бандитов были мухами не сижеными – явно вчера со склада. И, что самое смешное, у многих за спиной висело еще по паре запасных стволов. Словно им выдали оружия столько, что они не знали, куда его девать.

Эти двадцать оборванцев, раздувшись от осознания собственной крутизны в новой экипировке, всерьез собирались воевать с Консорциумами. Услышав это, беженцы побледнели еще сильнее.

– Нам бы только сеять… Мы воевать не умеем…

Лицо Гришки Золотого мгновенно окаменело.

– Научитесь. Парни, сгоняйте их в кучу. Уводим всех!

Ярослав округлил глаза. Так они пришли за "живой силой"? Видимо, оружия у них завались, а нажимать на курки некому. В долине явно начался передел собственности, и правила приличия выкинули на помойку.

– Пойдем с ними? – шепнул он Ярославе.

– Придется, – отозвалась та, не меняя выражения лица. – Так мы быстрее поймем, что тут за каша варится. Если станет жарко – этих двадцати мы и не заметим.

– Могли бы и прямо здесь их прикопать, – буркнул Косой, но послушно побрел в общую колонну.

Под прицелом новеньких стволов беженцы похватали детей, узлы с пожитками и потащились на север. Гришка ехал рядом, периодически подгазовывая для пущего эффекта.

– Не бойтесь вы так, – вещал он с высоты своего железного коня. – Я, Гришка Золотой, не тиран какой. Вы тут на отшибе сидели, жизни не видели. На севере уже всех людей из поселков "мобилизовали". Не забрали бы мы – завтра бы другие пришли, похлеще нас.

– Но мы стрелять не умеем! – раздался плач из толпы.

– Выдам пушку – научишься! Патронов у нас куры не клюют, экономить не надо. Пали во всё, что движется! – Гришка загоготал. – А кто стрелять побоится, тот другими способами поможет.

Ярослав нахмурился. Значит, его догадка подтвердилась: Консорциум Потанина вбухал в эту территорию немыслимое количество железа. Владимир Ланский явно решил устроить в долине знатную резню, чтобы "большая рыба" сожрала "маленькую, а на выходе получилась одна мощная управляемая сила.

Для Потаниных эти автоматы – копеечный мусор, а для бандитов – билет в новую жизнь. И пока Консорциум Ротенберга увлеченно воюет на юге с Сечиным, их северный фланг превращается в пороховой погреб. Ротенберги-то по привычке думают, что бандиты – это так, мелочь пузатая, пусть резвятся. Но когда эти "мелкие" объединятся и вдарят по заводам снаружи крепостей, экономика Ротенбергов схлопнется быстрее, чем они успеют сказать "ой.

Ярослав был уверен: за всей этой кровавой шахматной партией стоит Владимир Ланский. И, судя по всему, партия только начинается.

Двадцать с хвостиком бандитов – сила, конечно, сомнительная, но чтобы держать в узде сотни перепуганных местных, её хватало за глаза. Ярослав Косой с тоскливым любопытством наблюдал за толпой: никто и не думал хвататься за вилы там или за какой топор. Видимо, привычка кланяться любому, у кого в руках железяка, въелась им под кожу глубже, чем лагерная грязь.

Главарь банды, которого звали Грищка Золотой, продолжал вещать, картинно подбоченясь:

– Не тушуйтесь, люди добрые! Я, Гришка, между прочим, два года в школе от звонка до звонка отсидел. Не какой-нибудь живодер, убивающий ради забавы. Я за самую, что ни наесть культуру!

– Точно-точно! – поддакнул кто-то из его свиты, расплываясь в верноподданнической ухмылке. – Наш босс – человек с образованием, не чета остальной швали.

Золотой скромно потупился, но тут же переключился на критику:

– Я веду вас в горы, к новой жизни. А то посмотрите на себя – краше в гроб кладут. Особенно ты! – он ткнул пальцем в Ярослава. – Глянь, какой чахлый. Лицо бледное, щеки ввалились, кожа да кости. Ты вообще живой или на честном слове держишься?

Ярослав невольно опустил взгляд на свои руки. После того как его показатели Силы и Ловкости пришли в идеальный баланс, он действительно перестал напоминать качка, став жилистым и поджарым.

Стоявшая рядом Ярослава Журавлёва не выдержала и прыснула, явно наслаждаясь моментом. А Владлен, не дождавшись ответа от "ходячего мертвеца", продолжал заливаться соловьем:

– На севере сейчас такая мясорубка – черт ногу сломит. Не знаю, что за силы там сшиблись, но щепки летят во все стороны. Так что под моим крылом вам будет спокойнее всего.

Под конвоем этих "благодетелей" пришлось протопать больше десяти километров. Лагерь встретил их запахом сырости и запустения. Это была обычная проплешина среди скал, обнесенная кривым забором. Несколько глиняных халуп с дырявыми крышами – вот и вся роскошь. Новым здесь было только оружие, всё остальное выглядело как привет из эпохи тотальной нищеты.

Ярослав прикинул, какими жалкими оборванцами были эти люди, пока Консорциум Потанина не решил поиграть в "доброго дядю" с патронами.

Картина в лагере была эпическая: в ряд выстроены новенькие мотоциклы, пахнущие заводской смазкой, а рядом – горы зеленых канистр с бензином и ящики с боеприпасами. Гранаты, пули и топливо были свалены в одну кучу, словно приглашая случайную искру устроить здесь филиал ада.

Косой почувствовал, как по спине пробежал холодок. Умирать из-за чьей-то феерической глупости в его планы не входило. И в этот момент бандиты, как по заказу, развели костер прямо в десяти метрах от канистр.

– Они же взлетят на воздух раньше, чем успеют понять, что за шум, – прошипел он на ухо Ярославе. – Консорциум Михельсона серьезно не может справиться с этими кандидатами на премию Дарвина?

Но, глядя на этот балаган, Ярослав понял: банда Золотого, скорее всего, была самым дном местной иерархии. Выживут ли они до ужина – вопрос открытый.

– Кто хочет биться со мной плечом к плечу – разбирайте стволы! – скомандовал Гришка. – Шанс дается один раз!

Ярослав замер. Он ждал чего угодно: восстания, перестрелки, ну или хотя бы робкого побега. Но реальность оказалась прозаичнее и печальнее. Человек тридцать беженцев покорно подошли, взяли автоматы и… просто уселись на землю, слушая наставления своего нового "хозяина". Ни тени сопротивления.

В библиотеке восемьдесят восьмой Крепости Ярослав читал фэнтези про великих героев, но там люди хотя бы пытались брыкаться. Здесь же рабство было делом привычки: не слушаешься – бьют. Слушаешься – может, накормят.

В этот момент к ним вразвалочку подошел один из прихвостней Золотого. Его взгляд приклеился к Ярославе. Даже под слоем лагерной пыли и специально наведенной грязи её лицо светилось благородной красотой, которую не спрячешь.

– Опа, какая краля, – масленым голосом протянул бандит. – Отмыть бы тебя – и в дело. Всё, куколка, теперь ты моя.

Ярослав глубоко вздохнул. Ирония закончилась, начались рефлексы.

– Прости, дружище, но сейчвас, пожалуй, влезу.

В следующую секунду тишину лагеря разорвал хруст ломающихся ребер. Ярослав бил резко, снизу-вверх, вкладывая в удар всю свою "чахлую" силу. Бандит сложился пополам, а его грудная клетка буквально провалилась внутрь. Люди вокруг охнули. Влезание получилось буквальным и фатальным.

Пока Гришка Золотой и остальные возились у костра, Ярослав уже был среди них. Главарь только дернулся к оружию, но получил подошвой в лицо. Удар был такой силы, что у главаря в голове заиграл оркестр, а мир перевернулся вверх тормашками.

Сухой треск выстрелов заставил всех пригнуть головы. Это Ярослава Журавлёва, изящно удерживая свой пистолет, работала по рукам. Те бандиты, что успели схватиться за стволы, взвыли от боли: их ладони превратились в кровавое месиво, а оружие полетело в пыль.

Беженцы смотрели на это как на гром среди ясного неба. Сообразительный бандит из свиты тут же рухнул на колени, вопя на весь лагерь:

– Сверх! Пощадите, господин, бес попутал!

Не все они были идиотами: такую скорость и мощь обычный человек выдать не мог. А уж филигранная стрельба девушки довершила картину разгрома.

Гришка Золотой, хлюпая разбитым носом, ткнулся лбом в землю:

– Господин, это всё недоразумение! Помилуйте! Мы бандитами-то всего два месяца числимся, еще ни одной души не загубили!

Ярослав оглядел это позорище. Вся грозная "армия" стояла на карачках, отпихивая от себя новенькие автоматы, как проклятые артефакты. Ни ярости, ни чести, ни жажды крови.

– Да как вы вообще в бандиты-то попали, горемычные? – нахмурился Косой.

Золотов, вытирая кровь и глотая слезы, заскулил:

– Да мы фермеры с вон той горы! Жили себе, пахали… А потом пришел какой-то человек, выдал еду, мотоциклы, пушки эти чертовы. Сказал – идите в горы, будьте бандитами, делайте красиво. Ну мы и пошли… Кушать-то хочется.

Ярослав замолчал. Владимир Ланский определенно затеял что-то грандиозное, раз решил вооружить даже дождевых червей.

Золотов, почуяв, что убивать их прямо сейчас не будут, заискивающе поднял голову:

– Босс! Отныне вы на этой горе главный! С вашей-то силой мы горы свернем! Ведите нас к успеху!

– Так, стоп, – Ярослав хлопнул себя ладонью по лбу. – Вы там совсем перегрелись? О чем ты несешь?

– Да вы не понимаете! – зачастил Владлен. – На севере бродит банда отморозков, у них вожак – сверх. Страшный человек! Но вы-то явно круче будете! С таким боссом нам никто не страшен!

Косой поначалу планировал просто посидеть в сторонке, подышать горным воздухом и тихой сапой присмотреться к местному контингенту. Но жизнь, как обычно, внесла свои коррективы в виде эффектной внешности Ярославы Журавлёвой. Когда у разбойников в глазах зажегся нездоровый огонек "прихватизации" чужого имущества, Ярославу пришлось действовать. А раз уж он начал махать кулаками, то доводить дело до конца следовало так, чтобы у выживших не возникло желания подать жалобу в высшие инстанции. К черту гуманизм жителей Крепостей – в пустошах милосердие обычно выходит боком.

Правда, реакция побежденных его обескуражила. Вместо того чтобы пускать скупую мужскую слезу или шептать проклятия, Гришка Золотой и его банда смотрели на Косого с обожанием. Они всерьез решили, что этот "сверх" – их счастливый билет в светлое будущее. Короче, им крупно повезло, так сказать.

"Что за каша у них в головах?" – тоскливо подумал Ярослав.

Даже местные, наблюдая, как вчерашние грозы округи подобострастно заглядывают Косому в рот, стояли с отвисшими челюстями. Им-то казалось, что к ним прибились две несчастные жертвы, а оказалось – в поселение заглянули акулы еще более крупного калибра.

Ярослава Журавлёва, тем временем, держала палец на спуске, оглядывая лагерь на предмет затаившихся "героев". Убедившись, что бандиты окончательно переквалифицировались в преданных фанатов, она чуть расслабилась. Но первый же приказ нового "босса" заставил всех засуетиться.

– Так, гении тактики, – скомандовал Ярослав, морщась от резкого запаха солярки. – Живо уберите это железо и канистры подальше от костра. Вы что, решили устроить здесь праздничный фейерверк с выходом на орбиту? Если рванет, от ваших гор только воспоминания останутся.

Владлен, хлюпая разбитым носом, тут же развил бурную деятельность:

– Слышали, что Большой Босс сказал? Тащите баки в тень! Не злите господина своей тупостью!

Ярослава подошла к Косому, наблюдая за этим муравейником.

– И что ты планируешь делать с этим цирком? – тихо спросила она.

– Давай рассуждать логически, – Ярослав потер подбородок. – Мы пришли зачистить бандитов? Да. Мы хотим поймать их всех? Безусловно. Но долина – это как старая канализация, а бандиты в ней – жирные крысы. Консорциумы Михельсона и Ротенберга могли бы вытравить их за неделю, если бы захотели, просто пригнав пару полков. Но ловить каждую крысу в ее норе – занятие неблагодарное и дорогое.

– И к чему ты клонишь? – Ярослава вопросительно подняла бровь.

– Зачем бегать по канализации с фонариком, если можно просто разлить поблизости пахучую приманку? Пусть крысы сами придут к нам в гости.

Логика Косого всегда была… специфической. Пока Журавлёва пыталась переварить этот план, Ярослав уже обратился к притихшим фермерам:

– А ну-ка, граждане аграрии, возвращаемся к грядкам!

Беженцы переглянулись.

– То есть… мы правда можем просто сеять?

Они-то думали, что Ярослав теперь их новый рабовладелец. А тут – внезапная амнистия.

– Именно, – кивнул Косой. – Канавы вырыли? Молодцы. Теперь засыпайте семена. Оружие у вас теперь есть, так что больше не надо прикидываться ветошью. Если какой залетный грабитель решит поживиться вашим трудом – используйте эти железки по назначению. Защищайте свой урожай и своих близких.

Беженцы опасливо косились на новенькие автоматы. Для людей, которые всю жизнь привыкли только получать затрещины, взять в руки власть было физически больно. Но Ярослав нажал на верную педаль:

– Не хотите сражаться за себя – подумайте о детях. Сегодня вас увели в рабство, а завтра ваших жен сделают чужими. Оно вам надо?

Слово "дети" сработало как детонатор. Мужчины, почуяв холод металла под пальцами, начали выпрямлять спины. Тяжелые, пахнущие оружейным маслом "игрушки" дарили иллюзию безопасности, которая была им нужнее хлеба.

Путь обратно в поселение прошел с ветерком. Ярослав с комфортом устроился на заднем сиденье мотоцикла Ярославы, прижимаясь к ее спине и вдыхая тонкий аромат ее волос, едва пробивающийся сквозь запах гари. Перед отъездом он, само собой, не удержался и прихватил из бандитских запасов ящик гранат. Мощь одной такой "лимонки" примерно равнялась четырем «тройкам» из его взрывного покера – солидная экономия жетонов благодарности.

Вернувшись в деревню, Ярослав выдал Гришке и его парням лопаты:

– Вы, ребята, тоже из бывших. Так что вспоминайте, как пахнет работа. Пока что будете работать в поле. Вопросы есть?

Лица бандитов были кислее лимона. На севере банды крадут фермеров, чтобы сделать их пушечным мясом. У Ярослава всё вышло наоборот: местные притащили бандитов и заставили их полоть сорняки. Ирония высшего порядка.

Ярослава, наблюдая за этим аграрным переворотом, спросила:

– И долго мы будем играть в колхоз?

Ярослав посмотрел на горизонт и хитро прищурился:

– Недолго. Просто ждем.

И ждать не пришлось. Вдали снова взметнулась знакомая пылевая завеса. Еще одна группа охотников за легкой добычей спешила к поселению, не подозревая, что их там ждут.

– Вот и "приманка" сработала, – усмехнулся Косой. – Зачем их искать в горах Урала, если они сами стучатся в двери?

Ярослава рассмеялась:

– Ты просто устроил тут капкан для мелких хищников.

– Ничего, начнем с мелочи, – Ярослав был в прекрасном расположении духа. – Скоро и крупная рыба подтянется. Будем расти вместе с "бизнесом".

Местные снова начали впадать в панику при виде пыли на горизонте, но Ярослав, насвистывая, бодро зашагал навстречу гостям. Вид у него был такой радостный, будто он шел встречать любимую тещу с вокзала.

Ярослава тем временем уже залегла на вершине холма, любовно поглаживая приклад снайперской винтовки. Глядя через оптический прицел на приближающихся бандитов, она подумала, что этот "отпуск" в долине выходит куда веселее всех ее предыдущих миссий.

Глава 6

Умение правильно устроить засаду – это почти искусство, сродни медитации, только с запахом пороха и горькой пыли. Косой поначалу подумывал зарыться поглубже в долину, но вовремя включил голову: воевать вдвоем против орд в сотни стволов – затея для самоубийц или героев дешевых книжек. А вот сидеть в обжитом месте и "принимать" по паре десятков залетных бандюков в день – это уже вполне комфортный бизнес.

В конце концов, зачем тебе "Совершенное владение огнестрелом", если ты не можешь разрулить простейшую ситуацию на дороге? К тому же, иметь за спиной такого напарника, как Ярослава Журавлёва, – одно удовольствие. Пока она греет приклад винтовки и осматривает окрестности через оптику, Косой может даже не оглядываться. Любой, кто попробует подкрасться сзади, скорее всего, закончит свой путь с лишним отверстием в голове еще до того, как успеет сказать "ку-ку".

Правда, была одна деликатная проблема: как заставить Гришку Золотого и его кодлу искренне полюбить новую власть. Сейчас-то они ходили на цыпочках и заглядывали Ярославу в рот, но это лишь потому, что он вовремя отобрал у них игрушки и надавал по шеям. Косой прекрасно понимал: дай Золотому шанс – и тот с радостью всадит нож в спину, просто из чувства справедливости. Решения, как склеить этот социальный винегрет из бандитов и крестьян, пока не было.

А в это время Гришка и его "гвардия", присев на корточки у забора, с благоговейным ужасом наблюдали, как Ярослав пакует очередную партию неудачников.

– Видали? – шептал Владлен, провожая взглядом Косого. – Монстры, а не люди. Особенно девка. Глазом не моргнет, а пуля уже в цели. Я про ее винтовку легенды слышал, но чтоб так… вживую…

– Но, босс, – подал голос один из прихвостней, – мы же на них тоже в лоб поперли. И ничего, живы. Просто по лицу получили.

– Заткнись, – огрызнулся Золотов. – Ты слишком много думаешь для человека, который путает лево и право.

– Босс, а они не из Консорциумов часом? – не унимался подчиненный. – Ну, спецы какие-нибудь?

Владлен скептически хмыкнул, потирая разбитый нос.

– Не похожи. Глянь на них: морды пыльные, не мытые, на понты им вообще плевать. Видал ты когда-нибудь, чтоб важная шишка из Крепости согласилась в такой дыре сидеть и не морщиться? Те без горячего душа и бутылки коньяку через день загнутся.

В головах беженцев и бандитов жил железобетонный стереотип: житель Крепости – это чистенькое, изнеженное существо, которое пахнет мылом и боится грязи. А эти двое… эти были "своими", только очень опасными.

– Тогда откуда они? – прошептал кто-то.

Гришку вдруг осенило. Глаза его расширились.

– Твою мать… А если они из Крепости 178? Нам же говорили, что все крутые перцы, которые не боятся грязи и умеют воевать за десятерых, выползают оттуда. Там же половина – бывшие махновцы. Вот оно что! Только таланты из сто семьдесят восьмой могут быть такими отбитыми и профессиональными одновременно!

Репутация Крепости 178 на северо-западе была сродни легендам о Шамбале, только с пулеметами. Для переселенцев это было священное место, куда "чужих" больше не пускали, но куда все мечтали попасть. Владлен даже задышал чаще.

– Это ж наш шанс, парни! Если мы им приглянемся, нас же потом в сто семьдесят восьмую могут забрать! Это вам не в Консорциумах горб гнуть, там за своих горой стоят.

Тем временем Ярослав приволок очередную группу помятых "гостей" и подошел к Гришке.

– Задание выполнил?

– Так точно! Жду следующих распоряжений, – Золотой вытянулся во фрунт так искренне, что чуть не лопнул.

Ярослав, забавляясь, бросил ему пистолет.

– С этой минуты ты командир Первого отряда. Присматривай за этими кадрами.

Тот принял оружие как величайшую реликвию.

– Спасибо, Босс! Не подведу!

"Получена благодарность от Гришки Золотого, +1"

Косой аж споткнулся. Он-то просто хотел проверить парня на вшивость, а тут такая буря чувств. "Неужели у меня прорезалась какая-то лидерская аура?" – мелькнула ироничная мысль.

– Так, – распорядился Ярослав. – Оружие у новеньких отобрать, самих проверить. Теперь они тоже часть нашего колхоза.

– Будет сделано! – Владлен замялся. – Босс… а можно вопрос на засыпку?

– Валяй.

– Вы же не местные, да? Откуда вы такие… красивые?

Ярослав посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом.

– Думаешь, тебе стоит это знать?

– Понял, осознал, молчу! – Владлен чуть ли не присел от страха.

Тут подошла Ярослава, поправляя ремень винтовки.

– Ладно тебе, не пугай его. Тут новости с северо-запада прилетели.

Ярослав кивнул Золотому:

– Свободен. Иди объясни новоприбывшим политику партии. Скажи, что если будут паиньками, их ждет блестящее будущее.

Владлен уходил с таким видом, будто ему только что пообещали место в раю. "Новости с северо-запада!" – эта фраза подтвердила все его догадки. Точно, 178-я!

Когда бандит скрылся, Ярослав и Ярослава обменялись понимающими взглядами. Они еще вчера думали, как бы им покрасивее "продать" себя местным, чтобы те не разбежались, и решили разыграть карту Крепости 178. Но Владлен всё сделал за них – сам придумал легенду, сам в нее поверил и сам разнесет ее по долине. Эффект получился куда мощнее, чем если бы они начали хвастаться сами.

– А если тут и правда окажутся люди из сто семьдесят восьмой? – спросила Ярослава.

– Ну, съезжу в гости к Учителю, объясню ситуацию, – Ярослав усмехнулся. – Командующий поймет. Слушай, а почему они так легко на это ведутся?

– Ты с юга, Косой, тебе не понять, – Ярослава улыбнулась. – Для этих людей Крепость 178 – единственное место, где к переселенцам относятся как к людям. И чем меньше туда пускают, тем больше туда хочется.

– Что ж, – Ярослав поудобнее перехватил свой клинок. – Давай и дальше играть в загадочных героев. Посмотрим, куда нас эта кривая выведет.

А Гришка тем временем уже вещал своим парням, сияя как начищенный самовар:

– Говорю вам, остолопы, это точно они! Слышали? "Новости с северо-запада!" Мы теперь под крылом самой легендарной конторы в мире!

Подчиненные Гришки Золотого слушали его, вытаращив глаза. В воздухе витал запах прелой травы и дешевого самосада, а где-то неподалеку надрывно скрипело плохо смазанное колесо телеги.

– Босс, ты уверен? – с сомнением прошептал один из парней. – А вдруг они тебя просто вокруг пальца обвели? Сами-то вон какие замарашки.

Гришка авторитетно сплюнул и покачал головой:

– Не могли. Наоборот, они из кожи вон лезли, чтобы не выдать себя, но я-то тертый калач! По паре оговорок всю правду выцепил. Сами посудите: кто еще на Северо-Западе может так лихо раздавать тумаки и при этом не морщиться от грязи?

– И что теперь? – прихвостень опасливо покосился на хижину, где отдыхал Ярослав Косой. – Про побег забываем?

Вообще-то, план был классический: дождаться темноты, пока луна скроется за тучами, и тихо, как тени, раствориться в горах. Свобода пахла сладко, но перспективы, нарисованные Гришкой, пахли еще заманчивее – хрустящими купюрами и сытой жизнью.

– Побег? – Золотой фыркнул так, будто ему предложили съесть дохлую крысу. – В баню побег! Я отсюда теперь только вперед ногами уйду. Если получится закрепиться при Крепости 178, я ж в такие люди выбьюсь – бароны завидовать будут!

– А они нас… того… примут к себе? – с надеждой в голосе спросили бандиты.

– Вот поэтому я и талдычу вам: ведите себя культурно! – Гришка поправил кобуру на поясе, чувствуя приятную тяжесть пистолета. – Ладно, пойду оформлю "свежее пополнение". Это мое первое задание от Босса, облажаться нельзя.

Новенькие бандиты, пойманные утром, сидели кучкой, угрюмо разглядывая свои разбитые костяшки. Гришка подошел к ним с широкой, почти отеческой улыбкой:

– Ну что, орлы, из какого гнезда вылетели?

– С западного склона вон той горы мы, – буркнул их вожак, пытаясь сохранить лицо. – Имей в виду, у нас там еще полсотни братьев осталось. Выпусти нас по-хорошему, а то когда они нагрянут – костей не соберете.

Гришка расхохотался, утирая выступившие от иронии слезы:

– Ой, напугал ежа… Ты кому угрожаешь, мил человек? Ты на людей из Крепости 178 пасть разеваешь! У тебя полсотни братьев, а знаешь, сколько штыков у 178-й за спиной? Там за одного нашего армия придет и горы в щебень раскатает.

Западный бандит икнул и осекся:

– Что? Сто семьдесят восьмая?

Он еще раз вспомнил ту затрещину, которой Ярослав наградил его при встрече. Челюсть до сих пор ныла, напоминая о нечеловеческой силе.

– Так вы все… оттуда? – неуверенно спросил он.

Гришка на секунду замялся, но вовремя поймал кураж:

– Лично я пока на испытательном сроке. А вот те двое, что из вас котлету сделали, – кадровые спецы! Браток, я сам с севера, с Грибного Хребта. Знаешь, как там жизнь была?

– Погоди, – бандит прищурился. – Слыхал я про ребят с Грибного. Говорили, вы там последний хрен без соли доедали и выглядели как привидения.

Гришка нахмурился, его задело за живое:

– Да что ты понимаешь в переменах! Я жизнь с чистого листа начал. Видишь пушку? Личная награда от Босса! Теперь я ваш командир, так что вбивайте это в свои пустые котелки быстрее, пока я вам их не проветрил.

– И правда из 178-й? – не унимался тот. – Чем докажешь?

– Хе-хе, – Гришка заговорщицки понизил голос. – Я сам все разузнал. Ты прикинь: охота тебе обратно на свои холодные камни, или хочешь под боком у таких титанов в люди выбиться? Помнишь, в том году тут один господин проезжал? Ну, Станислав Хромов?

Глаза главаря загорелись:

– Слыхал… Говорили, он какой-то черной магией двух наших завалил, а когда остальные пятьдесят человек навалились – он их просто не заметил. Летающий черный котел у него был, пули от него как горох отскакивали!

– Во-во! – Гришка замахал руками. – Рассказывают, полчаса по котлу из всех стволов лупили, а на нем ни царапины!

– Ну, ты загнул, – поморщился бандит. – Говорили, минуты две стреляли, не больше.

– Не цепляйся к деталям! – отмахнулся Золотой. – Суть в том, что те, кто за Хромовым не пошел, теперь локти кусают. У нас сейчас такая же маза. Хочешь верь, хочешь нет, но Босс наш – из той же лиги.

В этот момент по оросительной канаве мелькнула быстрая, абсолютно черная тень. Гришка замер, по спине пробежал холодок:

– Вы видели? Или у меня уже галлюцинации от голода?

– Видели, босс… Тень какая-то, шустрая, как черт, – подтвердили люди.

– Наверное, наши братья на выручку спешат! – злорадно осклабился новенький.

– Ага, разбежались они тебе помогать, – Гришка сплюнул.

Любопытство пересилило страх. Несколько человек спрыгнули в канаву, Золотой припустил следом, боясь упустить "своих". За поворотом они замерли как вкопанные. В вечерних сумерках было отчетливо видно, как Ярослав Косой о чем-то вполголоса беседует с плотной, почти осязаемой тенью. Тень, похожая на застывший дым, передала ему конверт и мгновенно растворилась в воздухе.

– Матушка… – прошептал кто-то из бандитов, его голос дрожал, как осенний лист. – У Хромова же тоже была тень… Двух таких сверхлюдей с одинаковым даром не бывает. Это точно его люди!

Гришка побледнел и потянул своих назад:

– Валим! Валим по-тихому! Они в секретном месте встречаются, не дай бог решат, что мы лишние свидетели. Концы в воду – и привет…

Но было поздно. Ярослав Косой медленно повернул голову. Его взгляд, холодный и пронзительный, заставил Гришку почувствовать себя насекомым под микроскопом. В воздухе отчетливо запахло грозой и чужой, пугающей яростью.

Золотой тут же рухнул на колени, пахав носом пыль:

– Босс! Мы ничего не видели! Клянусь мамой, я слепой, глухой и вообще мимо проходил! Пожалуйста, не убивай!

За ним, как костяшки домино, повалились все остальные. Тишина затянулась. Наконец, Ярослав подошел ближе и глухо произнес:

– Ладно, вставайте. Но чтобы об этом – ни звука. Поняли?

– Спасибо, отец родной! Век не забудем! – Гришка едва не разрыдался от облегчения.

"Получена благодарность от Гришки Золотого, +1!"

"Получена благодарность…"

Ярослав едва заметно улыбнулся – счетчик благодарностей скакнул вверх, снова приближаясь к заветной отметке в 900 штук.

Вся компания со всех ног припустила к поселению. На бегу, тяжело дыша и вытирая пот, Гришка выдохнул:

– Ну что, умник? Теперь-то веришь? Бежать еще охота?

Новый бандит, придерживая падающие штаны, ответил неожиданно серьезно:

– Позволь мне вернуться в логово на одну ночь.

– Что, все-таки сорваться решил? – удивился Гришка.

– Нет. Хочу всех своих пацанов сюда привести. Пусть сдаются, пока Босс добрый. Такой шанс раз в жизни выпадает!

Когда человек видит лазейку в сытую жизнь, он первым делом тянет за собой своих. Это инстинкт. Бандитская доля в этих краях была не сахар: пыль на зубах, пустой желудок и вечное ожидание пули в затылок. Последние пять лет долина напоминала выжженную пустыню – ни одного приличного каравана, даже пограбить некого. Докатились до того, что банда шла на банду просто ради мешка прелой крупы.

Три года назад, в самый бескормный период, банды и вовсе перешли на "подножный корм": жевали горькую кору, варили какие-то подозрительные коренья. Некоторые, совсем уж отчаявшись, понуро поплелись назад в Крепости – пахать на заводах Консорциумов за миску похлебки.

Жизнь начала налаживаться года два назад, когда в этих горах замаячила тень Консорциума Потанина. Сначала потихоньку начали подкидывать сухари и консервы – ровно столько, чтобы бандиты не передохли с голоду и не разбежались. А в прошлом году пошли "подарки" посерьезнее: в ящиках из-под тушенки стало позвякивать новенькое оружие.

Разбойникам было глубоко плевать, кто этот тайный благодетель. Им нужно было выживать здесь и сейчас. Все понимали: за бесплатные пушки придется платить кровью и хаосом, но альтернативой была голодная смерть. А тут – бац! – и открывается дверь в высшую лигу, в ту самую легендарную 178-ю.

Гришка Золотой, старательно изображая таинственность, шепнул одному из пленных:

– Со мной лясы точить без толку. Хочешь чего-то добиться – иди к Боссу.

Бандит, помявшись и поправив пропотевшую бандану, рискнул подойти к Ярославу Косому. Тот как раз сидел на поваленном бревне рядом с Ярославой Журавлёвой.

– Слушай, Косой, – негромко спросил она, – а они вообще в курсе про фокусы старины Хромова? Вдруг они про его тень ни сном, ни духом?

Ярослав специально "засветил" своего теневого клона, надеясь, что слава Станислава Хромова сделает всю работу за него. Если эти остолопы свяжут его способности с 178-й Крепостью, их лояльность будет не прошибить даже танком.

– А если провалимся? – Журавлёва с интересом наблюдала за приближающимся бандитом.

– В худшем случае — просто сделаем ручкой и уйдем в закат, – небрежно бросил Косой.

– Босс… – бандит замялся, переминаясь с ноги на ногу. – Можно мне это… до хаты заскочить на часок?

Ярослав выразительно выгнул бровь:

– Ты что, в поликлинику записался? С чего это я должен тебя отпускать?

– Да нет, вы не поняли! – замахал руками тот. – Я хочу за пацанами своими сгонять. Приведу всех, до единого!

Косой переглянулся с Ярославой. Работает! Знают, чертяки, про Хромова!

– Ты что-то понял, лишнего? – вкрадчиво спросил Ярослав.

– Никак нет! – бандит замотал головой так, что едва не свернул шею. – Я в упор не знаю, что вы из Крепости 178! Честное слово!

– Вали уже, – Косой едва подавил смешок. – Сутки тебе.

– Есть! Спасибо, Босс! – парень так искренне обрадовался, что система тут же звякнула:

"Получена благодарность от…, +1!]

Бандит вскочил на мотоцикл, обдав всех облаком сизого дыма, и умчался. Ярослав даже не переживал: вернется – хорошо, не вернется – одной обузой меньше.

– Похоже, клюнуло, – улыбнулся он Журавлёвой.

Больше всего он боялся, что если соберет здесь целую ораву бандитов, они устроят бунт. Но статус "своих" из 178-й менял всё – теперь они смотрели на него не как на врага, а как на путевку в жизнь. Ярослава смотрела на него, подперев подбородок ладонью. Кто бы мог подумать, что этот парень, которого она позвала просто "пострелять бандитов", развернет здесь целую геополитическую авантюру?

– Знаешь, – задумчиво произнес Ярослав, – чем больше смотрю на этот бардак, тем отчетливее вижу уши Консорциума Потанина. Они тут воду мутят против Михельсона и твоих Ротенбергов. Владимир Ланский – парень непростой, он из этих гор хочет сделать свой марионеточный театр. Тебя это не задевает?

– Ни капли, – спокойно отозвалась Ярослава.

– Не обидно быть пешкой в руках Консорциума Потанина?

– Я к ним ничего не чувствую. Ни любви, ни ненависти. Пустота, – она прищурилась на солнце. – Лучше скажи, к чему ты всё это ведешь? Зачем тебе эта долина?

– Может, просто хочу здесь поселиться? – Ярослав улыбнулся.

– Хочешь бросить Крепость? Это из-за Алексея Проныры? Я вижу, как его воротит от этих бетонных коробок.

– И из-за него тоже. Не хочу, чтобы пацан чувствовал себя в клетке. Да и мне самому тут дышится легче.

– Основать свое место — задача не из легких, – заметила Ярослава. – Это только первый шаг, а впереди – болото.

– Поможешь мне? – спросил он как бы между прочим.

Небо было пронзительно синим, ветер стих, и даже пыль, казалось, замерла в ожидании ответа. Беженцы, утирая пот с лиц, возвращались с полей, позвякивая лопатами.

Ярослава на секунду замерла, уголок ее губ дрогнул в едва заметной усмешке.

– Посмотрим, – бросила она, уходя в сторону лагеря. – Зависит от моего настроения.

К вечеру тишину разорвал нарастающий гул – со стороны пустошей двигалась целая кавалькада мотоциклов. Пыльный шлейф тянулся до самого горизонта. К Ярославу подлетел встревоженный Гришка Золотой:

– Босс, может, к бою? Что, если эти козлы решили нас массой задавить?

Ярослав посмотрел на холм, где уже едва заметно блеснула линза прицела Ярославы. Она уже на позиции. Он спокойно рассмеялся:

– Не суетись, Гришка. Всё под контролем.

Глядя на то, как профессионально Ярослава выбирает позицию, Косой вспомнил того призрачного снайпера, который в одиночку добил остатки Батальона Божественного Оружия Консорциума Сечина. Теперь он был почти уверен: это была она. И с такой поддержкой ему не страшна была даже целая армия бандитов.

Ярослав Косой стоял, заложив руки за спину, и щурился на пыльный горизонт. Со стороны пустоши, надрывно ревя моторами, катила кавалькада. Возглавлял этот железный табун отпущенный бандит, который еще утром упылил "по делам", а теперь возвращался, сияя как начищенный самовар.

– Босс, свои! Не пали! – загорланил он еще издалека, отчаянно махая рукой.

На соседнем холме, слившись с сухой травой, затаилась Ярослава Журавлёва. Палец привычно ласкал спусковой крючок, а глаз был приклеен к окуляру оптики. Она сканировала каждого приближающегося, ища хоть намек на угрозу, но быстро расслабилась. Бандиты выглядели кем угодно, только не агрессорами. Ружья небрежно болтались за спинами, предохранители никто и не думал трогать.

Зрелище было, мягко говоря, сюрреалистичное. Грозные мужики на рычащих байках везли с собой не только цинки с патронами, но и скарб, больше похожий на приданое бесприданницы: драные спальники, перевязанные бечевкой тюки и засаленные одеяла.

"Мы ведь шли сюда, чтобы их перестрелять, – со вздохом подумала Ярослава, провожая взглядом очередное пролетающее мимо ватное одеяло. – А в итоге Косой стал их атаманом. Как он это делает?"

Вожак лихо затормозил, подняв столб пыли, и спрыгнул на землю, едва не вытянувшись во фрунт.

– Босс, принимай пополнение! Всю банду привел. Теперь мы – твои тени. Куда скажешь, туда и ударим.

Его "братья" спешились и стали настороженно разглядывать Ярослава. В воздухе пахло бензином, перегретым металлом и несвежим бельем. Бандиты перешептывались: "Это и есть тот монстр из 178-й? Молодой совсем… А где же снайпер, который нам затылки сверлит?" В этот момент каждый из них затылком почувствовал холодный "взгляд" оптики Ярославы и дружно решил не делать резких движений.

Ярославу было немного не по себе от того, что тридцатилетний детина называет его "боссом", но вида он не подал. Солидность – залог успеха.

– Гришка Золотой, – окликнул он верного прихвостня. – Рассели народ. А завтра с утра – общий сбор. Будем делать из них людей.

Переселенцы, наблюдавшие за этой сценой, уже не дрожали от страха. Детишки возились в пыли, а их родители, привыкшие видеть бандитов с лопатами в канавах, лишь посмеивались в кулак. Косой еще вчера их успокоил: мол, фермеры должны пахать землю, а воевать будут те, кто кроме как грабить ничего не умел. Пускай отрабатывают хлеб охраной.

Ночью, когда над степью раскинулось бездонное звездное небо, Ярослав устроился у костра, подложив руки под голову. Костер уютно потрескивал, бросая оранжевые блики на стенки палатки, где устроилась Ярослава. Ту самую палатку, которую заботливая Лариска всучила Ярославу «для особых случаев». Случай настал, но Косой, внезапно оробев, предпочел созерцать звезды снаружи.

– Слушай, Ярослава, – позвал он негромко. – Чего-то не хватает. Мы их обвели вокруг пальца, они верят, что мы элита, но вояки из них – как из консервной банки щит. При первом же серьезном шухере разбегутся, поджав хвосты.

– А ты хочешь сделать из них регулярную армию? – донесся из палатки спокойный голос Журавлёвой.

– Ну да. Нам же нужна защита. Как там у вас в армии солдат натаскивают?

– В обычном бою, если подразделение теряет треть состава, оно превращается в неуправляемое стадо и дает стрекача. Чтобы они стояли до конца, нужны две вещи: выучка и отсутствие страха. А это за ночь не купишь.

– Но попробовать стоит, – хмыкнул Ярослав.

– Ладно, – согласилась она. – Стрелять я их научу. А вот как ты им мозги вправлять будешь – это твоя забота.

– Сплотить их надо. Есть идеи?

– Беды сплачивают лучше всего. Пусть вместе пройдут через ад, тогда и поймут, кто друг, а кто так, попутчик. А если им просто дать денег – они перегрызутся из-за жадности.

Ярослав помолчал, слушая стрекот сверчков, и вдруг брякнул:

– Слышь… а в палатке уютно?

– Хочешь зайти и проверить? – невозмутимо парировала Ярослава.

Косой поперхнулся воздухом и засуетился:

– Да не, я так… просто спросил. Погода, говорю, хорошая.

На следующее утро идиллия закончилась. Косой поднял всех ни свет ни заря. Сонные бандиты, привыкшие дрыхать до полудня, ворчали и почесывались, но, встретив ледяной взгляд Ярослава, мигом поправили дисциплину.

– Вопрос на засыпку, – объявил Ярослав перед строем. – Кто из вас кирпичи обжигать умеет?

Бандиты впали в ступор. Они ждали программной речи про "золотые горы", "реки вина" и "великие грабежи". Предыдущие атаманы соловьем заливались про светлое будущее, а этот…

– Мы вчера канавы рыли, а сегодня – кирпичи? – прошептал кто-то. – Он точно босс, а не прораб из стройбата?

Нашелся один смельчак, поднял руку:

– Я на заводе у Михельсона пахал. Знаю, как печь сложить, но дров тут – кот наплакал. Кустарника на две охапки.

Тут в разговор вмешалась Ярослава, вышедшая из тени:

– Скоро весна, паводки пойдут. Лед тронется, и река притащит сверху кучу валежника. Дров будет завались.

– Вот и славно, – кивнул Косой. – А теперь о главном.

Он кивнул Гришке Золотому, и тот вывалил перед строем груду отобранных вчера стволов.

– Я знаю, вы думаете, что уже в дамках. Но в 178-ю Крепость по объявлению не берут. Мое доверие нужно заслужить.

Бандиты притихли. Ну конечно! Это же 178-я! Туда просто так даже мух не пускают. Чем выше планка, тем больше они верили, что всё по-настоящему.

– Ты только скажи, кого в капусту порубить! – вызвался ещё один.

Ярослав презрительно усмехнулся:

– Мне не нужны безмозглые головорезы. Ваша нынешняя "сила" для меня — пшик. Условия такие: начинаем делать кирпичи. Нам нужно строиться. Лезем в реку, черпаем ил, формуем блоки. За каждые десять кирпичей получаете одну пулю. Соберете сотню патронов – верну волыны, и тогда инструктор Журавлёва покажет вам, как из них попадать не только в небо.

Бандиты синхронно сглотнули. Лезть в ледяную весеннюю воду ради патронов?

– Суровые ребята в этой 178-й… – прошептал кто-то. – Но раз такой отбор, значит, дело верное. Не обманут!

Глава 7

Долгая зима на Северо-западе наконец-то решилась собрать свои пожитки. Ярослав Косой первым учуял перемены: воздух стал влажным, запах прелой земли смешался с тонким ароматом едва проклюнувшейся зелени. Внизу, у самой кромки воды, зашевелились первые жуки, а снежные шапки на окрестных горах, растянувшиеся на тысячи верст, начали лениво подтаивать под весенним солнцем.

Скоро пойдет большая вода. Тонкие ручейки, весело звеня на камнях, сольются в бурлящий поток, который превратит пыльные канавы в настоящие вены жизни. Это идеальное время для посадок, но прежде Ярослав и его "трудовой десант" должны были успеть наклепать достаточное количество кирпичей.

– А на кой нам этот обжиг? – ворчал кто-то из бандитов, вытирая грязный лоб. – Всю жизнь в глиняных мазанках жили, и ничего, крыша не капала.

– Это потому, что вы слаще морковки ничего не ели, – отрезал Ярослав. – Почему в Крепостях люди живут в нормальных кирпичных домах, а вы должны в норах ютиться? Мы тут не просто хижины строим, а настоящий форпост.

Один из беженцев, услышав это, робко спросил, не затеял ли Косой строительство новой Крепости. Ярослав лишь хмыкнул, щурясь на солнце:

– Зачем нам добровольно лезть в клетки? На воле дышится лучше. Главное – стены крепкие иметь, чтобы никто не мешал этой волей наслаждаться.

Бандиты, кряхтя и поминая черта, сложили ружья в пирамиды. Им пришлось разуться и лезть в ледяную речную жижу. Лопат на всех не хватало – инструмент в этих краях был дефицитом, – так что ил приходилось выгребать едва ли не голыми руками. Пальцы немели, ногти забивались черной грязью, а холодная вода добиралась до самых интимных мест, заставляя суровых налетчиков мелко дрожать и втягивать головы в плечи.

– Не боишься, что они взбунтуются от такой "романтики"? – тихо спросила Ярослава Журавлёва, наблюдая, как бандиты месят глину.

– Наоборот, – усмехнулся Ярослав. – Чем больше пота они прольют, тем сильнее поверят, что билет в светлое будущее – настоящий. Если бы всё далось им даром, они бы уже завтра начали искать подвох.

– Но рано или поздно правда выплывет наружу, – заметила она.

Ярослав посмотрел на нее серьезно, без тени обычной иронии:

– Я действительно хочу построить здесь дом. Сначала это была просто шальная мысль, а теперь, глядя на них, то вижу фундамент. Когда придет время, найду слова. А пока пусть пашут. Это лечит от привычки грабить. Общий труд, общие мозоли – так рождается братство.

К полудню боевой дух заметно просел. Даже Гришка Золотой, весь в липкой грязи, едва не плакал, глядя на свои распухшие руки:

– Твою мать… Зачем нам эта 178-я Крепость такими муками? Шли бы сейчас, грабили караваны, горя бы не знали!

Его зам, молча уставился в небо, тяжело дыша. Остальные бандиты, видя сомнения лидеров, тоже начали бросать косые взгляды на горы. И тут из поселения пришли местные поселенцы. Они поставили на землю тяжелые плетеные корзины, от которых исходил божественный аромат свежей выпечки.

– Это что еще за фокусы? – буркнул Гришка.

– Мы… это… спасибо хотели сказать, – смущенно улыбнулся старый беженец. – За канавы. Вот, кукурузного хлеба напекли. Горячий еще. Не обессудьте, если пресноват.

Золотой замер. В его бандитской вселенной никто никогда не давал ему еду просто так, с добрым словом. Он хотел что-то ответить, но из горла вылетел привычный поток матерщины:

– Да какого хрена вы такие вежливые?! Сказали – положите и валите! И… это… если помощь какая хренова понадобится – зовите, не стесняйтесь. Работа у нас такая, понял?!

Беженцы попятились, ошарашенные такой "благодарностью", но хлеб оставили. Кто-то из подчиненных шепнул Гришке:

– Босс, может, всё-таки рванем ночью?

Гришка откусил кусок ароматного хлеба, прожевал и нахмурился:

– Потерпим еще пару дней. Рвануть никогда не поздно. Люди вон для нас старались, хлеб пекли… Надо хоть дома им достроить, не по-пацански уходить.

Вечером, когда спины ломило так, что даже дышать было больно, Ярослав вышел к берегу.

– Вставайте, стахановцы. Получайте зарплату. Десять кирпичей – одна пуля.

Странное дело: пули-то были их собственные, отобранные Ярославом накануне. Но когда Косой начал отсчитывать медные цилиндрики, лица бандитов просветлели.

– Я тридцать штук выдал! – гордо заявил Гришка, протягивая ладонь. – Мог бы и больше, если б ил не был такой скользкой дрянью!

Ярослав молча отсыпал три патрона. Золотой сжал их в кулаке, чувствуя тяжесть металла и странный прилив гордости. Это была не добыча, это был заработок. Косой всё рассчитал верно: без видимой цели люди быстро чахнут. А тут – четкая арифметика. Пять пуль в день – и через месяц ты снова человек с оружием. Месяц можно и потерпеть.

Его зам, получив всего две пули, покраснел под смех Гришки:

– Да я просто еще не приноровился! Завтра тебя обгоню, Золотой!

– Ну-ну, старайся, – хохотнул Гришка, а потом заметил бедолагу, который не заработал ни одной, и зашелся в кашле от смеха: – Гляньте на него, вообще по нулям!

Ярослав не хвалил и не ругал. Он просто выдавал "паек". Гришка подкатился к нему:

– Босс, ну как я? Лучший результат за сегодня!

– Ты пойми, – Ярослав глянул на него холодно. – Это не мне нужно. Это ваш шанс пройти испытание и попасть в лигу. Мне-то что, и без вас справлюсь.

Гришка замер, осознав масштаб "одолжения", и вдруг выдал:

– Босс… спасибо за шанс!

"Получена благодарность от Гришки Золотого, +1!"

– А ну, стоять! – заорал Золотой своим парням. – Куда потащились? Солнце еще высоко! Я еще пять штук слеплю, а вы как хотите!

Усталость как рукой сняло – азарт и надежда оказались сильнее боли в мышцах. Но тут к берегу подошла Ярослава Журавлёва.

– Всё, шабаш, – отрезала она. – Мойте руки. Пора на занятия. Теория стрельбы сама себя не выучит.

Косой прекрасно понимал: если дать взрослому мужику слишком много свободного времени на раздумья, он обязательно выдумает какую-нибудь пакость или начнет подсчитывать, насколько выгоднее было бы прирезать соседа. Его стратегия была проста как кирпич: измотать парней ровно настолько, чтобы к вечеру их единственной эротической фантазией была мягкая подушка, а не предательский побег.

Конечно, в строю хватало скептиков, которые косились на ил и глину с плохо скрываемым отвращением. Но магическое словосочетание "Крепость 178" действовало безотказно – за шанс выбиться в люди бандиты были готовы терпеть даже временное превращение в строителей. Ярослав не пытался залезть им в души: он не Господь Бог, чтобы менять людей за день, а времени у него было вагон.

Вечером наступил момент, которого все ждали с замиранием сердца. Урок стрельбы! Гришка Золотой и компания уже представляли, как будут палить по банкам, ощущая в руках привычную тяжесть металла. Однако Ярослава Журавлёва, устроившись на поваленном стволе, быстро остудила их пыл.

– Оружие? – она иронично вскинула бровь, глядя на пустые руки бандитов. – А из чего стрелять будем, из пальца? Босс ясно сказал: сначала заработайте пули и получите свои стволы обратно.

Гришка нащупал в кармане три несчастных патрона, заработанных за день, и тоскливо прикинул, что до реальной стрельбы ему пахать еще недели три.

– Зато сегодня, – продолжила Ярослава, – мы выучим Пять Правил нашей группы. И не дай бог кто-то забудет хоть запятую.

Гришка Золотой чуть не взвыл. Он школу-то в свое время прогуливал, чтобы не учить всякую нудятину, а теперь, став суровым лесным братом, снова должен зубрить?

– Слышь… Начальница! – робко подал он голос. Ярослава на титул не обиделась, лишь вопросительно глянула. – Босс обещал стрельбу, а мы тут стихи учим. Обидно, а?

– Обидно будет, когда тебя в первом же бою пристрелят свои же из-за отсутствия дисциплины, – отрезала она. – К тому же, лучшие из лучших – всего двое или трое – по итогам обучения попадут в класс снайперов.

У Гришки глаза вспыхнули как два прожектора. Снайпер! Это же вершина крутизны, символ власти и безопасности. Каждый из двух сотен разбойников в ту же секунду свято уверовал, что именно он – тот самый природный талант, рожденный с оптическим прицелом вместо глаза.

– А можно… ну, хоть разок глянуть на вашу винтовку? – прошептал Гришка. – Вблизи.

Ярослава молча повела рукой, и черная, хищная винтовка материализовалась прямо из воздуха. Бандиты дружно икнули. До этого они думали, что Ярослава просто меткий стрелок, а оказалось, что перед ними — еще один сверх. В воздухе отчетливо запахло озоном и оружейным маслом.

– Убрали слюни, – винтовка так же мгновенно исчезла. – Правило номер один: приказ обсуждается только после его выполнения…

Даже после пятого повторения до "интеллектуальной элиты" лесов доходило туго. Ярославе пришлось заставить Гришку чертить правила веткой на песке.

– Мы им жизнь-то не слишком переусложнили? – шепотом спросила она у подошедшего Косого.

– Без дисциплины это не армия, а банда мародеров, – усмехнулся Косой. – Строгий учитель – хороший ученик. Пусть привыкают. Трудности их только сплотят. Помнишь частников, которых мы видели? Бардак и хаос. А теперь вспомни парней Владимира Ланского – вот там была мощь, потому что был порядок.

К сожалению, половина бандитов даже по слогам читать не умела. Гришка Золотой, в порыве педагогического гнева, чуть не отвесил затрещину одному из своих:

– Слышь, Харитон! Ты, блин, запомни эти строчки, не позорь наш первый отряд! Я из-за твоей тупости в снайперы не попаду – лично в реке утоплю!

Ярослав специально поставил условие: пока вся группа не выучит правила, к практике не перейдут. Коллективная ответственность – лучший стимул для взаимопомощи.

– Как тебе мои методы? – с улыбкой спросил он Ярославу.

– Недурно, – хмыкнула она. Ей и самой уже хотелось увидеть, как среди этой пыли вырастут дома и зацветут сады. Но тревога оставалась: – А если Консорциум Потанина решит прибрать долину к рукам? Бандиты хороши, когда бегают. А построив дом, мы становимся мишенью.

Ярослав успокаивающе махнул рукой:

– Всё схвачено. Владимир Ланский и его брат Лев Станиславович мне по гроб жизни обязаны. Одного я из переделки вытащил, другим помог Сечина прижать. Мы с ними, считай, старые деловые партнеры.

Ярослава кивнула. Она не собиралась втягивать Ярослава в свои опасные игры с поиском ядерных полигонов, это была только ее миссия. Ей было достаточно того, что здесь, в пустоши, начинало рождаться нечто живое и настоящее.

***

Еще позавчера эти славные лесные братья, по колено в ледяной жиже, вовсю терли за то, не пора ли дать деру или, на худой конец, поднять старый добрый бунт. Но на третий день повестка дня в долине резко сменилась. Теперь из каждого угла неслось:

– Ну что, сколько уже в кубышке?

– Десять! – гордо скалился Гришка Золотой, любовно перекатывая в кармане холодные латунные цилиндрики. – Еще недельки три в этом иле посижу – и верну свою ласточку в полное снаряжение!

Ситуация доходила до полнейшего абсурда: банда взрослых, прожженных налетчиков с каким-то неофитским восторгом вкалывала, чтобы получить… свое же собственное оружие. То самое, которое у них отобрали пару дней назад. Но ирония судьбы в том, что теперь право носить ствол воспринималось ими не как должное, а как величайшая привилегия, почти как орден за трудовые заслуги.

Те, кто поначалу пытался "косить" и грел пузо на весеннем солнышке, наблюдая за копошащимися в реке товарищами, вдруг почувствовали себя не в своей тарелке. В воздухе зависло тяжелое облако социального неодобрения. Глядя, как у соседа в ладонях прибавляется "валюта", лодыри подорвались и начали копать даже в перерывах. Кому охота стоять с пустыми руками, когда остальные уже будут щелкать затворами? Тем более Ярослава Журавлёва ясно дала понять: пока последний балласт не вооружится, никаких уроков стрельбы не будет.

Гришка Золотой и его зам, назначенные "топ-менеджерами" этого грязевого предприятия, быстро смекнули, что план горит из-за отстающих.

– Слушайте, братва, – прохрипел Гришка на импровизированной летучке. – Мы все хотим пушки назад, но у некоторых прогресс – обнять и плакать. Я, как ваш командир, выделяю по одной пуле каждому задохлику из своего кармана. Чисто по-братски.

Его зам из 2-го отряда, не желая отставать в благородстве, тоже отсыпал патронов.

– Я тоже подкину! – вызвался кто-то из толпы. – Но с возвратом! И чтоб отработали!

В итоге разрыв сократился. В воздухе пахло мокрым илом, терпким потом и каким-то странным, почти забытым чувством локтя.

Ярослав Косой наблюдал за этой идиллией со стороны, прислонившись к старой иве.

– Знаешь, – негромко сказал он Ярославе Журавлёвой, – в библиотеке Крепости 88 мне попалась одна книжонка, "Психология масс" называлась. Там автор утверждал, что стоит человеку влиться в толпу, как его интеллект тут же падает до уровня плинтуса. Он меняет способность рассуждать на уютное чувство принадлежности к стае. Безопасность в обмен на мозги.

– Думаешь, они сейчас просто тупеют? – тихо спросила она.

Ярослав покачал головой, глядя на азартно работающих людей:

– Я думаю, это не глупость. Это надежда. У них появилась общая цель, и, преодолевая трудности вместе, они невольно становятся друзьями.

Вдруг Ярослав оттолкнулся от дерева, стянул сапоги и начал закатывать рукава. Ярослава последовала его примеру. У Гришки Золотого и его зама чуть глаза на лоб не полезли, когда они увидели своих "сверх-боссов", направляющихся к канаве.

– Господа, вы чего?! – засуетился Гришка. – Оставьте эту грязную работу нам, отдыхайте!

– Кончай причитать, – улыбнулся Ярослав, ощущая босыми ногами склизкую, холодную глину. – Мы не сахарные. Сделанные нами кирпичи потом разделите поровну между отрядами. Пусть ваши люди отдохнут лишний час.

Бандиты застыли. В их картине мира "начальство" – это пузатые бригадиры с заводов, которые только и знают, что орать сверху, пока ты в шахте глотаешь пыль. А тут – два супера, живые легенды, один из которых – изящная девушка, лезут в ту же самую грязь. Это не просто мотивировало, это вызывало какое-то щемящее чувство справедливости.

– Чего замерли? – нахмурился Косой. – Ждете, пока ил сам в кирпичи превратится? За работу!

И работа закипела с удвоенной силой. Слышались всплески воды, шлепки мокрой глины о доски и довольное ворчание мужиков.

Но тут на горизонте взвилось облако пыли. Знакомый звук мотоциклетных движков – к поселению катила новая группа "гостей".

Ярослава Журавлёва прикинула: в этих горах шарится тысячи три бандитов, а у них тут – всего пара сотен. Раньше новые налетчики вызывали бы тревогу, но сейчас Ярослав лишь досадливо поморщился: вчера-то никто не заглянул, план по кирпичам недовыполнен…

Новеньких было человек тридцать. Увидев впереди толпу людей без оружия, копающихся в земле, они чуть не заплясали на сиденьях своих байков. "О, джекпот! – читалось на их лицах. – Свежие рабы и легкая добыча!"

Главарь группы, подъезжая ближе, всё же почувствовал какой-то подвох. Беженцы обычно разбегаются с криками или падают ниц, а эти… эти стояли по колено в грязи и смотрели на них с каким-то странным, почти сочувствующим выражением лиц.

– Почему они нас не боятся? – пробормотал он, глуша мотор.

Гришка Золотой тем временем тяжело вздохнул:

– Опять пополнение… Припрутся сейчас, ни одного патрона за душой, только лишние рты.

Он уже заранее жалел бедолаг, понимая, через что им придется пройти.

Главный из приехавших направил ствол на Ярослава:

– А ну, вылезайте из конуры! Чего застыли? Кто вам разрешил тут кирпичи лепить?

Гришка и его зам переглянулись. "Бедный ты дурачок", – читалось в их глазах.

Спустя полчаса этот же самый главарь, с физиономией, украшенной сочными фиолетовыми синяками, стоял в канаве и усердно закатывал рукава. Глотая обиду и вытирая разбитую губу, он робко поинтересовался у Гришки:

– Слышь… а сколько кирпичей в смену надо выдать?

– Ты, главное, не тормози процесс, – рявкнул Золотой. – Твои остолопы нам весь график сбивают. Если к закату тридцатку не сделаешь – про сон забудь.

Новенький ошарашенно посмотрел на соседа по грязи:

– Постой…? Ты же лидер с западного склона! Ты-то что тут забыл?!

– Меньше слов, больше ила, – огрызнулся тот, не разгибая спины.

Новому главарю казалось, что мир сошел с ума.

– Вы же тоже бандиты! – почти плакал он. – Какого черта вы тут в беженцев играете? Знал бы я, что вас тут целая армия, то за сто верст эту долину объехал!

Новоприбывшие бандиты пребывали в глубочайшем культурном шоке. Глядя на то, с каким энтузиазмом Гришка Золотой и компания месят речную грязь, они всерьез подозревали массовое помешательство. Ладно бы просто копали, так ведь каждый раз, когда Косой отсчитывал им по одной засаленной пуле за десяток бесформенных глиняных заготовок, на лицах "старичков" расцветали такие блаженные улыбки, будто им выдавали как минимум по ордену Почета.

"Они что, пороха в жизни не нюхали? – шептались новички, косясь на звякающие карманы Золотого. – Или их тут каким-то грибами обкормили?"

А работа тем временем меняла ландшафт. Русло реки, когда-то бывшее невзрачным каналом, после массовых "грязевых процедур" расширилось и углубилось, превращаясь в солидную водную артерию. Беженцы, которые раньше с ужасом ждали весны, опасаясь, что паводок смоет их хилые посевы, теперь вздыхали с облегчением. Река покорно несла свои воды по новому руслу, пахнущему мокрой землей и весенней свежестью.

Закончив дневную норму, Гришка Золотой вытер грязные ладони о штаны и собрал побитых новичков на "производственное совещание".

– Короче, салаги, расклад такой: кирпичи – это наше всё. Сейчас обжиг, потом стройка. Летом заживем как люди, – он важно выпятил грудь, в карманах которой мелодично звякнули патроны. – Думаете, не повезло, что вас поймали? Да вы вытащили счастливый билет! Мы тут не просто бандитствуем, мы… цивилизацию строим!

Новички переглядывалиь, переводя взгляд с вдохновенного Гришки на Ярослава Косого и Ярославу Журавлёву, которые невозмутимо обсуждали что-то в стороне. В их глазах читалось явное сомнение: "Это точно банда или мы случайно попали в стройбат?"

В долине воцарился странный, но продуктивный ритм. Днем – шлепки мокрой глины и запах речного ила, вечером – хоровое зазубривание "Пяти правил дисциплины". Никогда еще жизнь этих душегубов не была такой… осмысленной.

С паводком в реку пришла жизнь. Вода бурлила, неся с собой не только коряги, но и ошалевшую рыбу, которую можно было ловить чуть ли не штанами. Правда, рыба оказалась с характером и норовила цапнуть кормильцев за пальцы, оглашая окрестности отборным матом и плеском. Берег постепенно обрастал штабелями дров и целыми стволами, выловленными из потока: тонкие – в печь, толстые и шершавые – на балки.

С помощью местных сложили первую печь для обжига. Между вчерашними врагами установился хрупкий, но теплый мир, сдобренный ароматом общего костра.

– Босс, пора разжигать, – подошел к Ярославу один из местных. – Неровен час дождь ливанет, и все наши труды в кашу превратятся.

Ярослав кивнул. Площадка перед печью была заставлена ровными рядами серых прямоугольников – материала хватало на добрый десяток домов. Технология была проста, но требовала внимания. Опытный "завпроизводством" из бывших бандитов пояснил:

– Печь у нас с крышей, кислород не пустим, так что на выходе получим черный кирпич. Солидно, крепко, по-хозяйски. Одна партия – двадцать тысяч штук. Две недели топим, два дня студим. На домик в двадцать квадратов уйдет тысячи две. Считай, десять хат за раз выдадим!

У бандитов при этих словах аж дух захватило. Кирпичный дом в их понимании был чем-то вроде лимузина или золотых часов – символом невероятного статуса, доступного только жителям Крепостей.

– Договорились, – резюмировал Ярослав. – Но учтите: первые дома строим местным. Пусть следят за печью, пока вы в поле.

Гришка Золотой, услышав это, не удержался от ворчания:

– Это с какой радости мы им строим? Кирпичи-то наши, кровные…

Ярослав лишь приподнял бровь, и Гришка, моментально втянув голову в плечи, улепетывал так быстро, что пятки сверкали.

– А ну, навались, орлы! До дождя надо еще партию накатать! – заорал он на своих, решив выместить досаду на трудовом фронте.

И тут небо, как назло, затянуло свинцовыми тучами. Запахло озоном и близкой грозой.

– Полундра! – взревел зам командира. – Кирпичи спасайте! Тащите в мазанки, живо!

Когда первые капли холодного весеннего дождя ударили по пыльной земле, сотни бандитов метались по берегу, бережно, как младенцев, перенося сухие заготовки в тесные глиняные хижины. Вскоре все домики были забиты под завязку – места не осталось даже для кошки.

Толпа мокрых, злых мужиков сидела на корточках под навесами и прямо под дождем, окружив свои сокровища.

– Капитан, – пробормотал один из насквозь промокших "строителей", – может, хоть в предбанник пустишь? Холодно же, яйца звенят громче патронов.

– Куда ты там влезешь, остолоп? – огрызнулся Гришка, ежась под струями воды. – Сверху на кирпичи сядешь? Они полгода сохли, хочешь, чтоб развалились? Терпи, дисциплина превыше всего.

Сидя в грязи, Золотой продолжал тихонько бурчать под нос о несправедливости бытия и странных планах Босса насчет местных поселенцев. Но когда к ним, хлюпая по лужам, подошли те самые обсуждаемые, его тирада оборвалась на полуслове.

– Мужики, чего вы тут киснете? – спросил старик. – Мы там места освободили, потеснились. Заходите в дома, суп горячий уже в котелке, согреетесь. Мы со всеми договорились – в любой дом стучитесь, всех примем.

Гришка на мгновение застыл, хлопая ресницами, с которых стекала вода.

– О… ну… мы это… сейчас придем! – выдавил он.

– Капитан, – ехидно прошептал кто-то под ухом, – ты же только что злился, что мы им дома строить будем?

Гришка развернулся и зыркнул так, что вопрос отпал сам собой.

– Кто злился? Я злился? – пафосно провозгласил он. – Да наши односельчане – золотые люди! Подумаешь, кирпичи… Надо быть шире душой, как Босс учил! Добрее надо быть! Как дождь кончится – первым делом им фундамент заложим, лично прослежу!

Глава 8

По раскисшей от дождя дороге, вьющейся у подножья кручи, катилась внушительная кавалькада. Впереди, разрезая влажный воздух, гордо реяло знамя с оскаленной тигриной мордой. Зрелище было, надо признать, эффектное: три сотни всадников на стальных конях, все как один в синих банданах, закрывающих лица до самых глаз. Никакого тебе привычного бандитского разброда и шатания — ехали ровно, в две шеренги, как на параде. По меркам пустоши, где штаны без дырок уже считаются признаком аристократии, эти ребята выглядели пугающе богато и организованно.

Добравшись до Северного склона, банда припарковала своих рычащих зверей на обочине. От двигателей шел густой запах разогретого масла и бензина, смешиваясь с ароматом мокрой хвои. Лидер, поправив кобуру, молча двинулся по узкой тропе, ведущей к одному из убежищ. Подчиненные следовали за ним тенью, держа стволы наготове и чутко вслушиваясь в тишину леса.

Они ожидали чего угодно: засад, шквального огня, яростных криков. Но горы встретили их звенящим безмолвием. Ни дозоров, ни растяжек. Главарь со скрипом распахнул тяжелую деревянную дверь логова и вошел внутрь. Пусто. Ветер гулял по заброшенным углам, где еще недавно кипела жизнь.

– С этой горой явно что-то не так, – прошептал атаман, оглядывая голые нары. – Пятое убежище подряд зияет пустотой. Куда все делись?

– Может, гайки совсем затянули и народ подался на заводы к консорциумам спину гнуть? – предположил помощник. – Тут еще пара нычек осталась, глянем?

– Уходим, – усмехнулся лидер. – Не верю я, что бандиты разом решили встать на путь исправления. Тут что-то поинтереснее.

В следующем логове им наконец-то повезло – они обнаружили нескольких перепуганных бедолаг. При виде "тигров"" те немедленно рухнули на колени, вопя о пощаде.

– Где остальные? – хмуро спросил главарь.

– В плен попали! – завыл один из бандитов.

– В плен? К кому? – атаман искренне удивился.

– К этим… из поселения у южного подножья!

"Тигры" дружно заржали. Бандиты, которых похищают беженцы? Это же анекдот! Главарь, впрочем, смеяться не спешил. Он пришел сюда вербовать бойцов, а оказалось, что кто-то уже собрал "урожай" раньше него.

– Кто у них главный? – Лидер прищурился.

– Босса нашего тоже замели! – не унимались горе-разбойники. – Там свирепые люди, человек пятьсот. И двое среди них — настоящие сверх-существа! Мы только потому ноги унесли, что сразу деру дали, как только пахнуть жареным начало.

Главарь нахмурился. Поселение беженцев с двумя сверхами? Это уже пахло не случайностью, а операцией.

– И что они с пленными делают? Едят?

– Да нет… копать заставляют. Канавы какие-то рыть, кирпичи лепить.

Лидер обернулся к своему доверенному человеку, Степану Холоду:

– Похоже, ребята там совсем расслабились и бдительность потеряли. Степан, бери своих, сдавайтесь им в плен. Залягте на дно, разузнайте, что к чему, и ждите сигнала. Ударим изнутри.

Степан, не задавая лишних вопросов, отобрал десяток парней и двинулся вниз. Главарь же приказал отправить весточку на север: "Присылайте еще братьев. Похоже, намечается веселая заварушка, хотя, думаю, мы их и так одной левой размажем".

План Степана Холода сработал идеально – Ярослав Косой сцапал их без лишних церемоний. Чтобы не вызывать подозрений, "засланные казачки" сопротивлялись для вида так яростно, что земля летела из-под ног, хотя задеть Ярослава им было не суждено.

Когда новичков передали под конвой Гришке Золотому, Ярослава Журавлёва тихонько шепнула Косому:

– С этими ребятами что-то нечисто.

– В смысле? – Ярослав обернулся.

– Посмотри, как они держат оружие. У них есть выучка и координация. И глянь на их байки – на баках следы от стертых эмблем. Они пытались замаскироваться, но технику чистили в спешке.

Ярослава видела всё: от манеры приседать до мозолей на пальцах.

– Солдаты? – спросил Косой.

– Нет, на регулярную армию не тянут. Скорее, боевики из какой-то крупной северной банды. У них явно на нас свои планы.

Ярослав лишь рассмеялся, глядя вслед уныло бредущим к реке диверсантам:

– Ну и отлично. Пусть остаются. Нам как раз нужны рабочие руки.

Как только дождь перестал барабанить по крышам, Гришка Золотой быстро ввел Степана и его команду в курс дела: ил, формы, сушка. Больше всего Степана поразила байка о том, что двое их хозяев – из легендарной Крепости 178. "Зачем им эта дыра?" – скептически думал он, по колено увязая в грязи. Но еще больше его шокировало то, что вокруг него пахали такие же бандиты, как и он, и все они всерьез мечтали о возвращении своих стволов за "трудодни".

– Степа, что делать будем? – прошептал один из его парней, вытирая грязный лоб.

– Копаем, – буркнул Степан Холод. – Сказали же: отдадут пушки, когда сотню патронов заработаем. Без оружия мы тут против двоих сверхов ничего не сделаем. Будем ждать.

Прошло несколько дней. Печь наконец остыла, и из нее начали доставать черные, как смоль, крепкие кирпичи. У Гришки Золотого и его людей было такое праздничное настроение, будто они клад нашли.

– Брат Степа, – удивлялся кто-то из "диверсантов", глядя на это безумие. – Зачем им это? Жили бы себе в лесу, грабили…

– Может, укрепления строят? – предположил Степан.

– Да говорят, для местных дома мастерят. И те им еще еду носят. Бред какой-то, разве так бывает? Бандиты строят дома крестьянам… Хорек пришел в гости к курице и начал ей гнездо чинить? Не верю.

Но в полдень к берегу реки действительно потянулись люди из поселения. В воздухе поплыл сладкий, манящий аромат вареной кукурузы. Беженцы, улыбаясь, подходили к грязным, уставшим мужикам:

– Идите обедать, ребятки. Горяченькое всё. Кукуруза прошлогодняя, но сладкая – мед! Не обижайтесь, чем богаты…

Гришка Золотой и его зам споро принялись раздавать золотистые початки. Степан же стоял столбом, наблюдая, как суровые головорезы с аппетитом уплетают крестьянское угощение.

Мир рушился прямо на глазах. Но тут Гришка Золотой бесцеремонно сунул ему в руки обжигающе горячую кукурузу:

– Рот закрой, мухи залетят. Ешь давай, пока не остыло!

Степан смотрел на жирный, чавкающий под ногами речной ил с такой миной, будто ему предложили пообедать дохлой крысой. Копать грязь? Ему, кадровому бойцу и элите северных лесов? Это было не просто унизительно, это было покушением на саму его бандитскую идентичность.

Его товарищи, прибывшие под прикрытием, уже вовсю махали лопатами, азартно подсчитывая в уме будущий боезапас. А Степан всё колебался. Его главной задачей было наблюдение за "сладкой парочкой" сверхов – Косым и Журавлёвой. Он-то думал, что подобраться к таким легендам будет сложнее, чем украсть сейф из Крепости 334, но реальность оказалась обескураживающей.

Последние дни эти двое впахивали наравне со всеми. Ярослав, по локоть в грязной жиже, таскал носилки, а Журавлёва, чьи меткие выстрелы еще недавно снились Степану в кошмарах, преспокойно формовала кирпичи, не обращая внимания на пятна ила на лице.

"Это точно те самые монстры из Крепости 178? – терзался сомнениями Степан. – Почему они такие… нормальные?" Впрочем, челюсть, всё еще нывшая после "теплого приема" Ярослава, была лучшим аргументом в пользу того, что расслабляться не стоит.

– Слышь, Гришка, – прошептал он на ухо Золотому, – ты реально веришь в этот цирк? Думаешь, эти шишки из города правда решили поиграть в колхозников? Это же явный подвох.

Гришка смерил его таким взглядом, будто Степан только что предложил закусить кукурузу мылом.

– Наши господа не ломают комедию, паря. Мы тут не вчера родились, фальшь за версту чуем. Ты бы лучше о своей карме пекся: весь день волынишь. Видишь бабулек с кукурузой? Так вот, сегодня ты пролетаешь мимо кассы. Никакого угощения бездельникам!

Степан аж поперхнулся от возмущения.

– Да вы же бандиты, мать вашу! Откуда у вас эта внезапная гордость ударников социалистического труда?!

Гришка лишь хохотнул, всаживая лопату в берег:

– Работать, чтобы пузо набить – не западло. Западло – это когда ты здоровый лось, а сидишь на чужой шее.

Степан задумался. "Звучит логично… Стоп! Какого хрена он читает мне морали?!" Но наблюдения подтверждали горькую правду: Ярослав и Журавлёва не притворялись. Они действительно вкалывали, потели и терпели лишения вместе с остальными. Степан потихоньку начал верить, что сказки про Крепость 178 – не такие уж и сказки. Эх, если бы его и правда туда взяли… Но на севере ждали "братья", ждущие отмашки для резни. Дилемма, однако.

Вдруг над берегом разнесся зычный крик:

– Требуются добровольцы на стройку! Босс сказал: кто поможет ставить стены, получит по 75 рублей… ой, то есть по 15 патронов на брата!

Берег взорвался. Мирные копатели ила рванули к поселению так, будто там раздавали бесплатный спирт. Даже Гришка Золотой летел впереди всех, вопя: "Чур, я в первой пятерке! С дороги, салаги!" Степан, поддавшись стадному чувству, побежал следом, бормоча: "Психи, кругом одни психи…"

В поселении их ждали горы свежеобожженного черного кирпича. Группа энтузиастов застыла в нерешительности.

– А на что клеить-то будем? – почесал затылок один из бывших налетчиков. – Кирпичи есть, бревна есть, а цемент в лесу не растет. Не в крепость же за ним бежать?

Ярослав Косой, стоявший рядом и вытиравший лоб грязной ладонью, окинул толпу взглядом:

– Есть тут спецы? Кто знает, как сложить дом, чтобы он не развалился от первого чиха?

Тишина. Бывшие бандиты и беженцы, привыкшие к плетням и глиняным мазанкам, только плечами жали.

– Кто решит вопрос с раствором, получит 20 патронов премии сверх нормы! – припечатал Ярослав.

В голове Степана что-то щелкнуло. Жажда наживы? Профессиональная гордость? Или просто раздражение от того, насколько все вокруг бестолковые?

– Есть способ, – буркнул он, выходя вперед. – Если смешать густой зерновой отвар с известью и добавить конопляное волокно, получится такой состав, что ваши внуки еще в этих домах пировать будут. Крепче бетона выйдет.

Глаза Ярослава азартно блеснули:

– А пропорции? Откуда такие познания? Раньше прорабиком подрабатывал?

– В прошлой жизни строил особняки для богатеев в городе, – Степан старался сохранять равнодушие, хотя внутри всё пело от осознания собственной важности. – Найдите ингредиенты, в пустошах это не проблема. Остальное я сам смешаю.

Не успел он закончить, как Гришка Золотой с размаху хлопнул его по плечу так, что у Степана искры из глаз посыпались.

– Гений! Брат Степа, да ты просто находка!

Ярослав даже зааплодировал:

– Так, народ, запомните этого парня. Как тебя… Степан Холод? Отлично. Отныне ты – главный инженер нашей стройбригады. Слышали? Все слушаются Степана!

У Степана голова пошла кругом. Он смотрел на лица людей – бандитов, переселенцев, стариков – и видел в них не презрение, а искреннее уважение. Он вдруг вспомнил слова Гришки: "Работать не западло".

Ярослав тут же отсчитал ему 20 новеньких, холодных патронов.

– Держи заслуженную награду, мастер. Так держать!

Степан сжал пули в кулаке. Они были тяжелыми, маслянистыми и приятно холодили кожу. В этот момент он ощутил ту самую странную радость, которую видел на лицах остальных. Это был вкус честно заработанного признания.

Стройка закипела. Женщины-беженки то и дело приносили рабочим вареный картофель и горячую кукурузу. Одна сердобольная тетушка, впихивая Степану очередной початок, кудахтала:

– Сразу видно, Степанушка, что ты человек ученый, культурный. Не то что эти оболдуи. С такими руками – и в бандиты? Ну и дела…

Степан хотел было возразить, что он вообще-то жестокий налетчик и шпион, но Ярослав, проходивший мимо, подмигнул ему:

– Если твои знания делают жизнь других лучше, значит, ты и есть настоящий человек. Знание — это сила, которая меняет мир. И ты его сейчас меняешь, Степа.

От таких слов Степан окончательно "поплыл". Бандиты, которые раньше обходили его стороной, теперь при встрече уважительно кивали: "Здорово, брат Холод!" Группа головорезов на глазах превращалась в слаженный механизм, объединенный чем-то более глубоким, чем просто желание выжить.

Прошло полмесяца. Степан сидел на штабеле кирпичей, вгрызаясь в сладкую кукурузу. Мысли его были в полном беспорядке. Зачем он здесь? Он должен был втереться в доверие, выкрасть оружие и дать сигнал северной банде, чтобы те вырезали поселение под корень.

А что он делает вместо этого?

Он строит дома. Он копает ил. Он помогает беженцам сеять морковку. Он объедается кукурузой. Даже от одной симпатичной вдовушки из местных пришлось отбиваться с боем, чтобы не нарушить шпионскую этику.

Неужели он, гроза дорог, променяет великую цель на уютную хижину и запах вареных початков?

– Степан, кончай жевать! – крикнул Ярослав издалека. – Нужно кирпичи на новый участок перебросить. За каждые 30 штук — один патрон!

Степан в три укуса доел кукурузу, вытер рот рукавом и вскочил:

– Бегу! Мужики, расступись! Мне еще десяток пуль до полного магазина не хватает!

Поселение местных, когда-то напоминавшее сонное царство, заросшее бурьяном и безнадёгой, внезапно превратилось в гудящий человеческий улей. Тишину, прерываемую лишь стрёкотом цикад, сменил бодрый стук топоров, звон лопат и многоголосый мат, переходящий в восторженное ржание.

Порядок здесь воцарился суровый, но с налётом абсурда. Как-то раз один из бандитов, поддавшись старым привычкам, стащил у местного деда вязанку сушёной кукурузы. По старым понятиям – доблесть, по новым – бюджетный дефицит. Косой, не тратя времени на протоколы, выписал воришке такую порцию воспитательных тумаков и конфисковал все честно заработанные патроны, что тот стоял красный как рак, размазывая сопли по грязной морде. Самое ироничное, что обворованный дед сам пришёл просить за "сиротку": "Ой, Ярославушка, не бей его так сильно, он же просто проголодался!" После такого позора даже самые отпетые головорезы поняли: воровать у своих – дело не только опасное, но и чертовски стыдное.

Впрочем, "паршивые овцы" нашлись и среди поселенцев. Группа местных умельцев решила, что раз они теперь живут бок о бок с бандитами, то и вести себя надо соответственно. Начали вламываться к соседям и бесцеремонно доедать чужие щи. Гришка Золотой со товарищи долго терпеть конкуренцию не стали: выдали "новым авторитетам" по шее и уволокли их на трудовое перевоспитание в ил. Оказалось, что запугать тихую соседку – это одно, а спорить с хмурым мужиком, у которого кулак размером с ту самую кукурузу, – совсем другое.

А на пустыре тем временем вырастали стены. Прямо из серой пыли поднимались двенадцать новеньких кирпичных домов. Ярослав смотрел на них, и в груди что-то теплело – крепкий обожжённый кирпич пах надёжностью и концом эпохи землянок. Каждый домик – всего по двадцать восемь квадратов, зато свой, твёрдый, настоящий. Полторы тысячи кирпичей на хату – и вот уже десять человек могут спать в тепле, а не в сырой яме.

Ярослава Журавлёва, привалившись к шершавой стене и щурясь на солнце, наблюдала за Степаном Холодом. Тот вовсю командовал стройкой, а рядом, словно приклеенная, крутилась местная девчонка Машутка, поедая его влюблённым взглядом.

– Ты же говорила, он из "проблемных", – негромко спросил Ярослав.

– Угу, – отозвалась Журавлёва. – Только, похоже, его "проблемы" теперь заключаются исключительно в том, как ровнее положить кладку. Оружие ему нужно только для того, чтобы патроны в кармане приятно холодили бедро.

Вторая партия кирпича уже остывала в печи, источая сухой, поджаристый запах. Гришка Золотой и его зам вовсю разливались соловьями перед беженцами, обещая построить тут чуть ли не Лас-Вегас со школой и библиотекой.

– Вы чего, реально собрались тут до конца жизни дома лепить? – с усмешкой спросил их Ярослав.

– Ну а как иначе? – удивился Гришка. – У людей дети в сырости маются, кашляют. Не по-людски это. А там, глядишь, и заводик какой поставим…

– На дровах, что ли, работать будет? Техники-то нет.

– Ну, сегодня нет, а завтра добудем! – буркнул зам.

Ярослав подозвал Гришку:

– Ну что, считай бойцов. Сколько патронов на руках?

Золотой долго копался в карманах, шевелил губами и в итоге смущённо почесал затылок:

– Слышь, босс, тут такое дело… Новичков прибавилось, мы с ними поделились по-братски. Буквально по паре штук каждому не хватает. Завтра докопаем – и в расчёте.

Ярослав только головой покачал. Почти четыреста человек – целая армия каменщиков и копателей. Те немногие, кто сбежал в начале, теперь, небось, локти кусают, слушая байки про горячую кукурузу и кирпичные хоромы.

– Ладно, не хмурься, – Ярослав хлопнул его по плечу. – Вы забыли про бонус за стройку. Обещал по пятнадцать патронов каждому, кто стены ставил? Обещал. Слово держу.

Толпа бандитов охнула. Это был момент истины. За последние три недели они так упахались, что эти патроны стали для них дороже золота. Если бы Ярослав выдал им пушки просто так, это было бы обычным делом. Но теперь… сто патронов, заработанных мозолями и потом, превратили право носить оружие в привилегию. Это была не просто сталь и порох, это был их входной билет в новую жизнь, где они – не падальщики пустошей, а опора поселения.

Ярослав вынес стволы. Металл тускло поблёскивал на солнце, пах оружейным маслом.

– Ну, герои, – спросил он, глядя в горящие глаза Гришки. – И что вы теперь делать будете с этими игрушками? Опять на большую дорогу? Грабить пойдёте?

Золотой встрепенулся:

– Конечно! Нас тут четыре сотни, мы теперь сила! Весь юг под себя сомнём!

Ярослав замолчал, обвёл рукой притихших беженцев, которые с опаской жались к своим кирпичным стенам.

– Их грабить пойдёте?

Гришка осёкся, глянул на Машутку, на деда с кукурузой.

– Да зачем их-то… Эти свои.

– А другие чем хуже? У всех дети, у всех жёны.

– Тогда на кой нам пушки? – подал голос Степан Холод, сжимая пустые ладони.

Ярослав улыбнулся и протянул ему винтовку – торжественно, обеими руками:

– Чтобы защищать. Защищать Машутку, защищать свой дом, защищать то, что вы сами построили. Теперь вы не банда. Вы – семья.

Степан бережно принял оружие, ощущая его привычную тяжесть, но теперь оно казалось каким-то другим. Не инструментом разбоя, а тяжёлым ключом от двери собственного дома.

– Не бойтесь, земляки! – зычно гаркнул Гришка, вскидывая автомат. – Пока я жив, ни одна сволочь к деревне не подойдёт!

Ярослава Журавлёва наблюдала за этой сценой, и в её глазах читалось искреннее изумление. Она-то думала, что перевоспитать эту ораву невозможно, а Косой умудрился за двадцать дней посеять в них что-то пострашнее дисциплины – веру. Не в великие идеалы, нет. В простую, понятную веру в защиту своего угла. И пусть это были лишь крохотные семена, которые могли погибнуть при первой же серьёзной схватке с северными бандами, сейчас они прорастали сквозь ил и кровь.

– Знаешь, – тихо сказала она Ярославу, когда ликующая толпа потащила "главного инженера" Степана праздновать, – это было чертовски впечатляюще.

Ярослав лишь пожал плечами, пряча в карман последнюю пустую гильзу.

– Главное, чтобы они не забыли вкус кукурузы, когда начнут свистеть пули.

Журавлёва, задумчиво склонив голову, наблюдала за Ярославом Косым. Последние пару дней в её голове, привыкшей к баллистическим расчётам и щелчкам затвора, зрел проект совсем иного толка – архитектурный.

Ну не селиться же ей в одном бараке с бывшими налётчиками? Перед глазами уже рисовался уютный кирпичный домик: обязательно с просторной кухней, где пахнет не порохом, а свежим хлебом, и небольшим двориком. Она представляла, как Ярослав будет притаскивать из пустоши диких кур и поросят, пусть привыкают к дисциплине, а может, они даже заведут парочку коров. От этих мыслей ожидание новой партии кирпичей становилось почти невыносимым.

Однако Ярослава решила не торопить события. В конце концов, не у всех ещё есть крыша над головой. Раз уж Косой решил на собственном примере показывать чудеса аскетизма и трудолюбия, она готова была подыграть и пожить в спартанских условиях. Ей было чертовски любопытно: как Ярослав удержит эту ораву теперь, когда он вернул им пушки? Ведь банда без дела – это как бочка с порохом рядом с костром.

И ответ не заставил себя ждать.

– С завтрашнего дня, – объявил Ярослав, обводя взглядом ряды своих "новобранцев", – продолжаем ударно лепить кирпичи. Но следующая партия пойдёт не на жильё, а на оборонительные стены.

– Я-то думал, мы уже всё отпахали, – пробурчал Гришка Золотой, поглаживая вороненую сталь автомата.

Избавиться от бандитской прошивки оказалось сложнее, чем отмыть ил. В их понимании наличие оружия автоматически означало, что пора идти кого-нибудь грабить или хотя бы эффектно пострелять в воздух. Но Ярослав умел бить по самым чувствительным струнам мужской души.

– И ещё, – добавил он с хитрой усмешкой. – С завтрашнего дня вводится новая акция. Кто накопит 200 патронов сверх нормы – сможет обменять их на мотоцикл.

У Гришки Золотого и его зама глаза загорелись так, что могли бы освещать посёлок вместо фонарей. Мотоциклы! Ревущие, пахнущие бензином и свободой железные звери. С тех пор как они оказались здесь, к технике их не подпускали на пушечный выстрел. А ведь сердце любого мужчины – это не мышца, а двухтактный мотор. Возможность снова оседлать стального коня и с рёвом промчаться по пустоши была лучшим стимулом на свете.

Степан Холод тоже призадумался. Как специалист, он мог наколотить "патронную валюту" быстрее остальных. Перспектива заиметь личный транспорт заметно примирила его с необходимостью снова пачкать руки в глине.

Утро встретило Ярослава шумом весеннего паводка. Река разливалась всё шире, холодная вода пахла талым снегом и мокрыми камнями. Летом эта водная артерия станет единственным спасением для всех, кто решится выживать в палящей пустоши.

В посёлке кипела жизнь. Одной печи уже не хватало, и бандиты, вдохновлённые мечтами о мотоциклах, заложили вторую – огромную, словно крепостная башня.

– Зачем нам столько камня? – спрашивали особо любопытные у Гришки Золотого. – Дома-то скоро закончим.

Гришка напустил на себя таинственный вид и зашептал:

– А если Ярослав решит построить здесь новую Крепость?

Слухи поползли мгновенно. Бандиты давно подозревали, что Косой и Журавлёва – авангард Крепости 178. А если "сто семьдесят восьмые" решили расширить сферу влияния на эту ничейную долину? Это же золотая жила! Ни Потанины, ни Ротенберги не сунутся в эти края, если здесь обоснуется такая мощная сила. Да и руду возить через долину куда удобнее.

В общем, теория "Великой стройки" окончательно сплотила коллектив. Все стали называть друг друга "братьями", и хоть некоторые скептики криво усмехались, вслух никто не возражал.

Но были и те, кто не спешил верить в светлое будущее. Подчиненные Степана Холода, пришедшие с ним с севера, зажали своего лидера в углу:

– Слышь, Степа, хорош канителиться. Лидер будет здесь уже сегодня ночью. Давай собирать манатки и валить в пустошь, надо план атаки согласовать. Завтра ночью накроем это гнездышко.

Степан посмотрел на них как на умалишённых:

– О чём вы вообще? Как я могу бросить свою семью?

– Какую, на хрен, семью?! Степа, ты что, кукурузы переел? – бандиты вытаращились на него в ужасе.

Но Степан был серьёзен как никогда.

– А что нас ждёт там, в лесах? Вы хоть раз видели бандита, который дожил до пенсии и нянчит внуков?

Мужики притихли. Аргумент был убойный.

– Сравните Ярослава и нашего старого босса, – продолжал Степан. – Там мы даже дыхнуть боялись без приказа, а здесь… здесь я инженер. Здесь мы работаем на себя. Здесь надежда есть, понимаете? Если эта "ложь" приведёт нас к нормальной жизни, то пускай она будет правдой.

Один из его людей, впрочем, не выдержал. Тайком сбежал в ночь, бросив на прощание: "Вы тут совсем размякли со своим кирпичом! Старый лидер вас в порошок сотрёт, а я подыхать не нанимался!"

Оставшиеся переглядывались в нерешительности. Степан Холод, глубоко вздохнув, направился к Ярославу. Он не знал, вышвырнут его за шпионаж или сразу пристрелят, но молчать больше не мог.

Ярослав, завидев приближающегося "инженера", даже не обернулся. Он продолжал смотреть на реку, и на его губах играла та самая спокойная, чуть ироничная улыбка.

– Ну что, Степан, – мягко спросил он. – Когда твои северные друзья планируют нанести визит?

Глава 9

– Так вы… вы всё это время были в курсе? – выдавил Степан Холод, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок, и это был отнюдь не весенний ветерок.

Пока он шёл к Косому, воображение рисовало картины одну краше другой: от банального расстрела у кирпичной стены до чего-нибудь более изощрённого. Хотя своим ребятам он и вещал про доброту душевную их нового предводителя, уверенности в завтрашнем дне у него было не больше, чем у мухи в стакане с самогоном.

Ярослава Журавлёва, стоявшая рядом с Косым и небрежно подбрасывающая в руке стреляную гильзу, смерила Степана ироничным взглядом:

– Скажи мне, инженер, вы правда думали, что содрать эмблемы с мотоциклов – это гениальный план маскировки? Выглядело это, честно говоря, как попытка спрятать слона за фикусом.

– Ну, одного этого маловато для обвинительного приговора, – буркнул Степан, поджав губы. В горле пересохло, а в воздухе явственно пахло свежей кирпичной пылью и грядущими переменами.

– Добавь к этому тот факт, что после вашего эффектного появления с севера не припёрлась ни одна живая душа, – усмехнулся Ярослав. – Видимо, кто-то очень деловитый уже подмял под себя все окрестные банды, превратив вольницу в монополию.

Степан упрямо вскинул подбородок:

– И только поэтому вы решили, что мы шпионы?

Косой весело оскалился:

– Вообще-то, мы просто блефовали.

Степан замер. В голове зашумело, как в неисправном карбюраторе.

– Мы присматривались к вам, это да, – продолжил Ярослав, чья ладонь, пахнущая ружейным маслом, внезапно легла на плечо Степана. – Но окончательную явку с повинной ты оформил только что. Ну что, как наказывать будем?

Степан зажмурился. В бандитских краях за такое обычно полагалась путевка в один конец с предварительной экскурсией в пыточную. Но Косой был сделан из другого теста. Вместо пули Степан почувствовал крепкое рукопожатие.

– Добро пожаловать в команду по-настоящему, – сказал Ярослав.

Степан выдохнул так шумно, будто из него выпустили пар.

– Я собирался всё рассказать вечером, – зачастил он, стараясь унять дрожь в коленях. – Хотел предупредить об атаке. Но один из моих парней дезертировал, так что старая банда теперь точно знает: я их сдал. Ждите гостей раньше срока.

– И сколько их? – деловито осведомился Ярослав.

– Всего их больше тысячи двухсот, но на штурм, по старым планам, должны были отправить человек шестьсот. Остальные караулят северные границы, чтобы конкуренты не ударили в спину.

Косой на секунду перестал улыбаться. Шестьсот стволов против их наспех сколоченного "колхоза" – это уже не шутки, даже если у тебя в рукаве пара козырных сверхов.

– И кто там у них за главного? – спросил он.

– Говорят, бывший офицер из Консорциума Потанина. Дескать, сбежал из Крепости 334, знает даже самого Станислава Хромова. Звать его Валентин Бастон.

При звуке этого имени Ярослав и Журавлёва переглянулись. Ирония судьбы была настолько густой, что её можно было мазать на хлеб.

– Чёрт… – выдохнул Косой. – Старый знакомый. Тот самый деятель, что должен был идти с нами к Уральским горам?

– Он самый, – кивнула Ярослава, и в её глазах зажглись недобрые огоньки.

Бастон был тем ещё фруктом – педантичный, мстительный и крайне неприятный тип. Когда-то Ярослав пришиб одного из его родственничков, и с тех пор Валентин развил бурную деятельность по поимке Косого. Даже Алексею Проныре и Учителю досталось бы от его ищеек, если бы не своевременное вмешательство. И вот теперь этот мстительный офицеришка не просто выжил после падения Крепости 334, но и умудрился стать "паханом" северных банд. И, судя по всему, тоже обзавёлся какой-то сверхспособностью.

– Что у него за сила? – спросил Косой. – Видел его в деле?

– Нет, – Степан покачал головой. – Он всегда держался за спинами, руководил процессом.

– Понятно. Армейская закалка, – подытожил Ярослав.

Внутри у Косого проснулся азарт. У него в кармане лежал Совершенный Свиток Копирования, и тратить его на снайперские таланты Ярославы было бессмысленно – без её уникального зрения винтовка в его руках превратилась бы в бесполезную колотушку. А вот способности Бастона могли оказаться весьма кстати.

– Босс, может, в долине затаимся? Пересидим? – с надеждой спросил Степан.

– Ещё чего! – Ярослав снова расплылся в улыбке. – Он там один такой «особенный», а нас тут двое.

Косой развернулся к стройке и гаркнул так, что птицы с прибрежных кустов посыпались дождём:

– Гришка! Бросай ковырять в носу! Все кирпичи – на северную окраину! Срочно возводим баррикады! К ночи здесь будет жарко, так что давайте сделаем так, чтобы гостям не захотелось задерживаться!

Поселение вздрогнуло и зашевелилось. Бывшие бандиты, изголодавшиеся по настоящему делу, носились с кирпичами, азартно переругиваясь. Предвкушение боя пьянило сильнее любого самогона.

– Босс, а тактика какая? – крикнул Гришка Золотой, поправляя ремень автомата.

– Тактика простая: деритесь, как умеете! – отмахнулся Ярослав.

Ярослава Журавлёва лишь тихо ухмыльнулась. Ей не нужны были стены и баррикады. Снайпер – это ветер, это тень, это тихий шелест песка под подошвой. Она развернулась и зашагала в сторону пустоши, туда, где река шумела на перекатах, а предвечерний воздух становился резким и холодным. Сегодня ей впервые предстояло нажать на курок не ради контракта или мести, а ради защиты этих странных людей и их кирпичных домиков.

Ночь обещала быть на редкость увлекательной. И опустилась на поселение, укутывая свежевыстроенные баррикады густым, как дёготь, мраком. Гришка Золотой и его бравая гвардия затаились в засаде, покрепче сжимая приклады и… кукурузные пампушки. Беженцы, расчувствовавшись, напекли их целую гору: от лепёшек ещё исходил уютный пар и сладковатый аромат домашнего очага, который ну никак не вязался с грядущей резнёй.

Ярослав Косой, назначив дежурства и распределив смены так, чтобы половина бойцов могла хоть немного придавить ухо, вдруг обнаружил пропажу.

– Слышь, Гришка, – вполголоса спросил он, – а где ваша главная начальница?

– Да кто ж её знает, – отозвался Золотой, сосредоточенно пережёвывая кукурузное тесто.

– Видел, как она в пустошь уходила, – вставил Степан Холод, поправляя воротник.

Ярослав лишь понимающе хмыкнул. Снайперы – народ бродячий: сидеть на одном месте для них всё равно что повесить себе на шею мишень с надписью "Стрелять сюда". Тем более Ярослава Журавлёва была не просто стрелком, а сущим кошмаром для любого противника. Обычный снайпер таскает на себе дуру весом в 20.9 кг – это как бегать по барханам с двумя мешками гречки в обнимку. А Ярослава? Захотела – призвала винтовку из воздуха, захотела – отозвала. Никакого лишнего веса, только свист ветра и смертоносная грация сверхсущества.

Сам Ярослав присел за укреплением, прикрыл глаза и вгрызся в пампушку. Вообще-то ему бы тоже сейчас в поле гулять, но бросить этих оболдуев нельзя. Без "бати" этот сброд разбежится при первом же шорохе, так и не узнав радости победы.

Гришка Золотой подполз поближе, снедаемый любопытством:

– Босс, ну с Журавлёвой всё ясно – пушки из воздуха. А у тебя-то какая суперсила? А то всё кулаками да кулаками…

Ярослав открыл один глаз и загадочно посмотрел на подчинённого:

– Скоро увидишь. А пока притащи-ка мне ящик гранат. И поставь поближе.

Бандиты притихли. "Гранаты? Это и есть его сила? Он что, их бесконечно вырабатывает?" – гадали они. Но Ярослав не дал им додумать. Он резко выпрямился, и его взгляд впился в темноту:

– Началось! К бою! Идут с северо-запада.

Степан Холод щурился, пытаясь разглядеть хоть что-то в чернильной дали:

– Где? Босс, там же темень, хоть глаз выколи!

Откуда им было знать, что Ярослав уже давно выпустил в пустошь своего теневого двойника – невидимого соглядатая, чьими глазами он видел каждый куст. И вот сейчас Степан стал свидетелем форменного колдовства: Ярослав спокойно выдернул чеку из гранаты и… просто сунул руку в густую тень, словно в карман.

Рука исчезла. Совсем.

А в километре от них, где северные налётчики, бросив мотоциклы, бесшумно пробирались к посёлку, произошёл конфуз. Последний в колонне бандит внезапно увидел, как прямо из воздуха, из какого-то марева, вынырнула рука и аккуратно положила ему под ноги подарок.

"Твою ж…" – только и успел пискнуть бедолага.

Бум!

Грохот разорвал ночную тишь. Гришка и остальные застыли с открытыми ртами. Это что, дистанционное метание гранат на километр? Против такой артиллерии никакие стены не помогут!

Пока северяне в панике искали мины, которых там отродясь не было, воздух содрогнулся от другого звука. Это был не взрыв, а раскатистый, сухой гром крупнокалиберной винтовки. Такой выстрел бьёт по ушам так, что кажется, будто небо треснуло пополам.

Гранаты Ярослава стали для Журавлёвой маяками, подсвечивая цели. Грохот выстрелов и вспышки разрывов слились в жуткую симфонию. Защитники поселения, приготовившиеся к героической мясорубке с реками крови и криками, вдруг почувствовали себя лишними на этом празднике жизни. Они сидели в своих окопах с ружьями наперевес, как зрители в первом ряду, но саму "пьесу" видели только в виде вспышек где-то там, за горизонтом.

Ярослав, продолжая методично "отправлять посылки" через тень, вдруг нахмурился.

– Маловато… – прошептал он.

По расчётам Бастон должен был пригнать человек шестьсот, а под огонь попало от силы две сотни.

– Чёрт! – рявкнул Косой, оборачиваясь к Ивану Потапычу. – Всем внимание на северо-восток! Враг разделился! Они прут через овраги!

Там, где ландшафт был изрезан глубокими канавами, обороняться было труднее всего – северяне могли подойти почти вплотную, прячась в складках земли. Ярослав не стал ждать, пока Гришка и компания сообразят, что делать. Его тень, сжимая в руке ледяной и хищный черный клинок, уже скользила в сторону оврагов, бесшумно собирая кровавую жатву. Нужно было покончить с первой группой прежде, чем вторая навалится всей массой. А на вторых он наконец решился выпустить фаину, тем более вооружена и защищена она не в пример лучше любого здесь, если не считать его самого. К тому же в этот раз она была с подзарядкой, а значит могла наводить шороху довольно долго.

Оказалось, что Валентин Бастон – это вам не просто бандит с большой дороги, а форменный стратег с замашками мелкого тирана. Ярослав Косой, конечно, мастер заметать следы, но Бастон вцепился в него как клещ в собаку.

И расчет Ярослава на то, что главный удар прилетит с северо-запада, рассыпался прахом. Теневой клон, конечно, деловито кромсал наступающих, и Ярослав поначалу решил, что пара сотен рыл – это и есть вся мощь Бастона. Но Валентин оказался парнем широкой души и узкой совести: он просто пустил две сотни своих бойцов на фарш, как обычное пушечное мясо, лишь бы отвлечь огонь на себя.

"Не зря он в этой долине корни пустил, – мрачно подумал Ярослав. – Тут не только сверхспособности, тут еще и мозги, маринованные в яде".

Стрельба на северо-западе еще не стихла, а снайперка Ярославы Журавлёвой внезапно замолчала. Косой сразу смекнул: Ярослава почуяла подвох. Снайпер – зверь осторожный, она уже наверняка меняла позицию, ища точку, откуда можно раздать "подарки" новой группе врагов. Она верила, что тень Ярослава и сама доест остатки бандитов в поле, – и тень не подводила: неубиваемый черный силуэт ввергал выживших налётчиков в такой ужас, что те забывали, с какой стороны у автомата предохранитель.

Но главная беда зрела с другой стороны. Если основные силы Бастона ворвутся в поселение, Гришка Золотой и компания превратятся в статистов. А ведь Степан Холод предупреждал: у Бастона есть тяжелые аргументы в виде РПГ. Нужно было срочно что-то придумывать, иначе от их кирпичного рая останутся одни воспоминания.

Хотя конечно Фаина уже начала прореживать гостей из пистолетов. Дорого Косому обошлась, конечно передача способности к стрельбе, ранее позаимствованной у Журавлёвой, своему голему, но сейчас это оправдывалось. Бандитом там сразу дело мёдом не показалось.

Гришка Золотой, вглядываясь в густую тьму северо-востока, только сплюнул:

– Там овраги. Если эти черти засядут в канавах, наша начальница их оттуда и за неделю не выковыряет.

Он ведь не знал про Фаину, которая как раз там в канавах их как раз под орех и разделывала.

– Откуда они так лихо в темноте ориентируются? – пропыхтел его зам, лихорадочно вбивая патроны в магазин. – Тут же черт ногу сломит!

Степан Холод только тяжело вздохнул:

– Моя вина. Надо было того парня, что сбежал, за ногу к батарее привязать. Он же тут три недели ошивался, каждый овраг промерил. Он и слил Бастону, что у нас снайпер работает. Вот они и пошли низом.

– Да брось ты, – Гришка Золотой на секунду замер. – Каждый сам себе злобный буратино. Как говорится: "Генерал на коне, а ты крутись как хочешь".

– Ха! – зам даже ухмыльнулся, лязгнув затвором. – Гришка, ты когда успел таким грамотным стать? Прямо цитатами шпаришь.

– Да было дело, заходил в школу пару раз, – скромно отозвался Золотой. – Короче, мужики! Нечего на Журавлёву оглядываться. Мы тут, в конце концов, с пушками или так, погулять вышли? Нас в поле даже не пустили, обидно же! Сейчас сами в атаку пойдем. Только чур не дрейфить!

И в этот момент ночную тишину распорол звук. Это был не крик и не выстрел. Это был металлический лязг, резкий и оглушительный, будто сотня кузнецов разом ударила молотами по гигантской наковальне. Клэнг-клэнг-дзынь!

Из темноты пополз странный, пахнущий серой и застоявшимся паром туман. А затем послышался ритмичный стук: чух-чух, чух-чух. Звук нарастал, земля под ногами мелко задрожала. И вдруг, разрывая туманную пелену, на поселение вылетел… черный паровоз.

– Мать честная! – заорал Гришка. – Откуда здесь взялся этот гроб на колесах?!

Поезда в Консорциумах были редкостью – капризная техника, дорогая в обслуге, особенно в их краях, где земля трясется чаще, чем руки у похмельного бандита. Но этот монстр был особенным. Железные рельсы материализовались прямо под его колесами, сегмент за сегментом, и так же мгновенно исчезали позади, едва последний вагон проносился мимо.

Эта стальная гусеница состояла из локомотива и трех вагонов. Гришка на автомате всадил очередь в котел, но пули лишь бессильно высекли искры из брони.

– В рассыпную! – гаркнул Золотой.

Поезд, не сбавляя хода, протаранил их новенькую кирпичную стену. Та рассыпалась, как куличик в песочнице. Кирпичная пыль забила легкие, в воздухе повис запах разрухи. Те, кто не успел отпрыгнуть, навсегда остались под колесами этого бесчувственного призрака.

Паровоз, словно выходец из ада, продолжал крушить поселение. Глиняные хижины лопались, как ореховая скорлупа, а те самые дома, которые они строили с такой любовью, превращались в груды мусора. Против него Фаина была бьбессильно. Ну, ничего, она своё с бандитов всё равно возьмёт.

И тут же из оврагов посыпались люди. Под прикрытием стального монстра бандиты Бастона открыли шквальный огонь. Один из парней Гришки охнул и повалился на землю, прижимая руку к окровавленному боку.

Все. Кажется, приплыли. Столько дней в грязи, столько обожженных кирпичей – и всё в труху за считанные минуты. Братья, с которыми они еще вчера делили кукурузные лепешки, теперь лежали неподвижными тенями в пыли.

Степан Холод, забившись за кучу обломков, в панике оглядывался:

– Кто-нибудь видел босса?! Где Ярослав?!

В рядах защитников пополз липкий, как болотная жижа, страх:

– Неужели бросил нас? Убежал, гад?!

Огонь со стороны оврагов становился всё плотнее. Некоторые из бандитов Гришки уже начали осторожно отползать в сторону темноты. Инстинкт выживания – штука сильная, никакая "вера в защиту" против паровоза не тянет.

Но зам Гришки вдруг выпрямился, несмотря на свистящие над ухом пули.

– Заткнитесь! – рявкнул он. – Не верю, что Косой сбежал. Он наверняка сейчас Бастону хвост накручивает!

– И что нам делать?! – крикнули из темноты.

– Убивать их, мать вашу! – взревел он, и в его голосе было столько ярости, что даже паровоз, казалось, притих. – Они мои кирпичи разнесли! Стены мои сломали! Огонь! Отомстим за дома и за пацанов!

Ситуация сложилась патовая: либо ты помираешь молча и с достоинством, либо молча собираешь остатки воли в кулак и пытаешься выгрызть себе право на завтрашний завтрак.

Еще три недели назад зами Гришка Золотой при первых же звуках серьезной канонады сверкали бы пятками так, что только пыль столбом стояла. Но что-то в них сломалось – или, наоборот, починилось. Видимо, когда человек своими руками обжигает каждый кирпич для будущего дома, он начинает относиться к праву на жизнь гораздо серьезнее.

Даже Косой, пожалуй, не ожидал от этой оравы такой прыти. Стоило им открыть ответный огонь из-под обломков своих баррикад, как наступление северян заметно скисло. Пуля – дама капризная и неразборчивая, ей всё равно, кто её отлил, Потанин или Ротенберг.

Зам, забившись в щель между кучами битого кирпича, палил во всё, что шевелилось. Тактика у защитников была простая: "пали, пока патронник не опустеет а ствол не перегреется". Однако на той стороне тоже сидели не любители подлёдной ловли. Командиры Бастона быстро раскусили манеру огня Гришкиной команды и приказали своим парням лечь на пузо. Бандиты поползли к укреплениям, как озабоченные ящерицы, стараясь выманить защитников из укрытий и подловить их короткими очередями.

Уроки Ярослава и его "начальницы" сделали из бывших налётчиков отличных братьев по оружию, но, увы, не превратили их в кадровых спецназовцев. Опыт сражений нельзя впрыснуть шприцем – он нарабатывается годами в грязи и крови, а у Бастона этого добра было в избытке.

– Хана нам, – прохрипел зам, пытаясь выплюнуть осевшую на губах пороховую гарь. – Похоже, здесь нас и прикопают.

– И что ты предлагаешь? – Гришка Золотой вдруг выдал такой нервный смешок, что стало ясно: парень на грани. – Сдаться пойдем? Белый платок выкинем?

– Иди, если охота, – сплюнул его зам. – Теперь понятно, почему в твоей банде было всего двадцать калек и жили вы как бомжи на свалке. Лидер-то у них – без яиц!

Гришка аж подпрыгнул от такого захода:

– Да пошел ты! Я пошутил! Не смей, зараза, мою квалификацию критиковать!

Обиженный в лучших чувствах, Золотой выпрямился во весь рост и выдал такую длинную очередь в сторону оврагов, что северяне на пару минут натурально опешили от такой наглости.

Но энтузиазм – штука недолговечная.

– Слушай, а куда делись Косой и Журавлёва? – вздохнул Потапыч, меняя пустой магазин. – Если они не объявятся, нас тут точно по кирпичику разберут.

А в это время Ярослава Журавлёва неслась по пересеченной местности так, будто у неё вместо ног были поршни. Овраги, кочки, колючие кусты – она не замечала ничего. Воздух обжигал легкие, в висках стучала кровь, а от бега изо всех сил дыхание стало рваным и тяжелым. Она могла бы сидеть в безопасном тылу, но знала: там, у баррикад, её ждут. И время сейчас работало против них.

Она резко затормозила у подножия холма. Щелчок – и в руках материализовалась тяжелая снайперская винтовка.

Глубокий вдох. Холодный металл прижался к щеке.

Ярослава сделала то, что противоречило всем законам биологии: силой воли заставила сердце биться реже. Время для неё словно превратилось в густой кисель. Весь гнев, всё напряжение этого безумного бега переплавились в ледяное спокойствие. На выдохе, в такт едва заметному пульсу, она нажала на спуск.

Бам!

Тяжелый снаряд прошил ночной воздух, преодолел почти километр и нашел свою цель. Пуля вошла в грудь бандита, который уже готовился к броску, прошла его насквозь и забрала с собой того, кто полз следом. Призрачный туман, висевший над полем боя, окрасился в ярко-алый цвет. Брызги крови в свете вспышек выглядели как жуткие, прекрасные цветы, распустившиеся в пустоши.

Гришка и зам, услышав этот знакомый раскатистый гром, едва не пустились в пляс.

– Начальница в деле! – ахнул Гришка, наблюдая, как врагов одного за другим буквально разрывает на куски чудовищным импульсом.

Ярослава лежала ничком в грязи. Ей было плевать на испачканную одежду и на то, как она выглядит. Снайпер – это тот, кто срастается с землей. В этот момент не было ни секретов кланов, ни тайн прошлого – только она, винтовка и поле боя, где она была полноправной богиней смерти.

Услышав поддержку "сверху", зам словно закинулся пачкой стероидов.

– А теперь, пацаны, жарим их по-взрослому! Вали их всех! – взревел он.

Степан Холод палил, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Он никогда не видел ничего подобного – маленькая стычка в глуши превратилась в эпическую драму.

– Всё круто, – засомневался Гришка, – но где наш Косой? Почему его не слышно?

– Я не знаю, где он сейчас, – Иван Потапыч захохотал как маньяк, – но уверен в одном: этот черт не упустит случая эффектно закончить вечеринку!

И точно: из-за спин наступающих врагов внезапно раздались другие выстрелы.

– Босс в тылу! – восторженно заорал Потапыч.

– Да ладно… – Гришка даже перестал стрелять. – Я думал, начальница у нас жесткая, но Ярослав – это вообще какой-то запредельный уровень свирепости. Он что, в одиночку им путь к отступлению перерезал?

Степан Холод ошарашенно добавил:

– Слушайте, а если они оба такие психи… кто у них в доме-то главный?

– Кончай трепаться, мы еще не всех добили! – огрызнулся кто-то рядом, с трудом сдерживая смех.

Тем временем Ярослав Косой стремительно заходил с фланга. Он бежал по широкой дуге, наклоняясь к самой земле на поворотах, словно крутой байк на гоночном треке. Пули врагов вгрызались в почву там, где он был секунду назад. Совершив невероятный крюк, он вырос за спинами ошарашенных бандитов Бастона как тень мстителя.

– Шаг вправо, шаг влево – попытка к бегству! – весело крикнул он в грохоте боя. – Короче, чмыри, руки в гору!

Глава 10

Появление Косого в тылу врага произвело эффект разорвавшейся клизмы в стационаре: суеты много, толку мало, а дискомфорт зашкаливает. Чтобы угомонить одного резвого наглеца, северянам пришлось оттянуть половину своих сил за что те сразу поплатились, получая пули в затылок от Фаины. Зато Гришка Золотой и его команда сразу почувствовали, как хватка на их горле ослабла – дышать стало можно если не полной грудью, то хотя бы в полвздоха, сквозь пыль и копоть.

Нападавшие, воспитанные на суровых армейских уставах, ждали, что Ярослав по-геройски бросится в самую гущу, размахивая клинком. Но Косой оказался тем ещё тактиком: он исполнял изящный "кайтинг", маня врагов за собой, как морковкой перед носом осла. То подпустит поближе, подразнит, то резко даст дёру, оставляя преследователей глотать пыль.

Внутри у Ярослава в это время шла напряженная работа. Наномашины в его крови трудились в режиме овердрайва, создавая под кожей невидимую, зудящую кольчугу. Он чувствовал этот металлический привкус во рту и мелкую дрожь в мышцах. Косой прекрасно понимал: он, конечно, парень крепкий, но против пары сотен стволов его "героизма" хватит ровно на один дуршлаг. Под перекрестным огнем здесь не выжил бы даже очень везучий комар с дипломом камикадзе.

Враги окончательно запутались.

– Куда делась твоя храбрость, болезный? – орали они. – Ты же кричал, что окружил нас! Ну так атакуй, чего замер?

– Да он просто время тянет! – догадался какой-то особо сообразительный налётчик.

И он был чертовски прав. Пока Ярослав изображал неуловимого мстителя, на горизонте материализовалось нечто. Тень. Она двигалась рывками, перемахивая по десять метров за шаг, и выглядело это настолько жутко, что у бывалых бандитов волосы зашевелились даже под мышками.

Тяжелый, утробный топот приближался. Подкрепление, ради которого Косой готов был ловить пули пятой точкой, наконец-то прибыло. Бандиты открыли огонь, но тени было глубоко плевать на свинец. Она не уворачивалась. Она перла напролом.

– Что это за хрень? Почему оно не дохнет?! – заверещал кто-то в первых рядах.

Ответом послужил удар, достойный груженого самосвала. Теневой клон врезался в толпу, как шар в кегельбане. Бандиты разлетались в стороны, словно тряпичные куклы. Кости лопались с сухим хрустом, а несчастные "гимнасты поневоле" описывали в воздухе такие пируэты, за которые на Олимпиаде дали бы высший балл – посмертно.

Боевой дух северян испарился вместе с запахом их недавнего ужина. Паника накрыла отряд, как лавина. Когда против тебя выходит нечто, способное перемалывать людей в фарш, не обращая внимания на пули, стратегия "бей и беги" быстро сокращается до просто "беги".

Ярослав стоял поодаль, дирижируя своей тенью, и старался не сильно морщиться. Каждый раз, когда в клона попадала пуля, Косого прошивала острая, колючая боль. По спине катился холодный пот, а на лбу выступили бисеринки влаги. Ему нужно было найти Валентина Бастона. "Чтобы поймать крысу, надо думать как крыса", – пульсировало в голове.

Пули свистели повсюду, как разозленные осы. Наномашины спасали: свинец лишь слегка царапал кожу, натыкаясь на невидимый барьер. Но Бастона нигде не было.

Гришка Золотой, увидев, что в тылу врага начался сущий ад, воспрял духом. Под прикрытием аккуратных, методичных выстрелов Ярославы Журавлёвой, которая продолжала "выписывать рецепты" с холма, его банда начала планомерную зачистку.

"Где же этот чертов офицер?" – недоумевал Ярослав. Неужели Бастон, призвавший этот инфернальный паровоз, просто растворился?

Косой вспомнил старые слухи из Крепости. Беженцы тогда шептались про поезд-призрак, появляющийся из ниоткуда. Все думали – галлюцинации от голода и паленого спирта. А оказывается, Валентин уже тогда обкатывал свои способности. Он был одним из первых "сверхов", настоящим ветераном этой новой эпохи.

И тут Ярослава осенило: такая опытная крыса не будет ждать финала пьесы, если сцена уже горит. Косой рванул на север, в сторону оврагов. Если Бастон и решил сделать ноги, то только там.

Пробежав пару километров, Ярослав заметил впереди фигуру, выбирающуюся из канавы. Между ними был добрый километр. Бастон улепетывал со всех ног, абсолютно не заботясь о судьбе своей армии. Увидев теневого клона, он, видимо, решил, что за ним пришел сам Станислав Хромов. А воевать против троих "сверхов" сразу, Ярослава, Ярославы и мнимого Хромова Валентин не планировал – не те перспективы.

Бастон был прагматиком до мозга костей. Он мечтал о Центральных Равнинах, о больших деньгах и власти, а эти бандиты для него были лишь расходным материалом, который не жалко бросить в топку. Он хотел прихлопнуть Косого "по-тихому", чтобы старые грехи не мешали строить светлое будущее, но когда дело запахло керосином, верность своим идеалам проиграла инстинкту самосохранения.

Ярослав уже предвкушал, как догонит беглеца, но тут реальность снова вильнула хвостом. Прямо посреди неровного поля, по кочкам и рытвинам, как по маслу, к Валентину Бастону заскользил тот самый черный паровоз. Грозный стальной монстр шел на перехват своего хозяина.

Черный локомотив, окутанный запахом жженого угля и шипением пара, неспешно подкатил к Валентину Бастону. Тот, не дожидаясь остановки, вцепился в холодный поручень, запрыгнул на подножку и почувствовал, как металл под ногами мелко дрожит – спасение было близко. Поезд начал набирать ход, унося своего хозяина на север, прочь от этого проклятого поселения.

Валентин перевел дух, вытирая пот со лба, и лениво обернулся. Его челюсть едва не встретилась с ботинками: по пустоши, задыхаясь, но упорно сокращая дистанцию, во весь опор несся Ярослав Косой.

"Да что ж ты за приставучая зараза такая?!" – взвыл про себя Бастон.

Откуда он взялся? Валентин был уверен, что хвост чист. Он уже всерьез подумывал развернуть свой бронированный гроб на колесах и размазать наглеца по кочкам – все-таки он, Бастон, ветеран среди "сверхов" и физически должен быть крепче этого выскочки. Но осторожность, которая всегда помогала ему дожить до понедельника, взяла верх. А вдруг у этого Косого в рукаве спрятан какой-нибудь туз, способный превратить паровоз в груду металлолома?

Валентин вцепился в поручень посильнее. Ветер нещадно трепал его полы пальто, в ушах свистело. И тут он заметил самое страшное: Ярослав не просто бежал, он его догонял!

Бастон заскрежетал зубами. Карьера великого бандита в этой долине не задалась с самого начала. Оказалось, что даже грабить караваны в этих краях – работа нервная и неблагодарная. Стоило попытаться прищучить Косого, как тот объединился со Станиславом Хромовым и пустил всю армию Валентина под откос. А теперь этот "мстительный дух" еще и бегает быстрее паровоза!

Валентин выхватил пистолет и выпустил пару пуль в сторону преследователя. Пули ушли в молоко – расстояние было слишком велико, а тряска на подножке не способствовала снайперским рекордам.

Ярослав же в этот момент чувствовал, как легкие превращаются в два раскаленных куска свинца. Он выжимал из себя всё. Его текущая скорость перевалила за 100 километров в час – в три раза быстрее любого олимпийского чемпиона, но паровоз-то мог разогнаться до 120!

"Слишком умный, гад, не клюет на наживку", – ругался про себя Ярослав. Он пытался притвориться уставшим, чтобы заманить Валентина на ближний бой, но тот лишь сильнее поддавал пару.

Ярослав уже готов был плюнуть на всё. Его наномашины работали на износ, а в поселении теневой клон всё еще помогал Гришке Золотому добивать остатки северян. Но тут он вспомнил о заветном козыре.

"Дворец, используй Совершенный Свиток Копирования Навыка!" – мысленно скомандовал он.

"Цель находится за пределами радиуса действия", – бесстрастно отозвался голос в голове.

"Да какой там радиус?!"

"Пятьсот метров".

Ярослав прикинул: до Бастона еще было добрых полверсты. Терять было нечего. Он активировал "Разрушитель Города". Тело словно прошила молния, мышцы налились чудовищной силой. На эти 30 секунд он превратился в живой снаряд. Валентин, увидев, как преследователь совершил невероятный рывок, чуть не выпал с подножки от ужаса. Но не успел он даже прицелиться, как Косой, достигнув нужной дистанции, внезапно затормозил и… побежал в обратную сторону.

Бастон в полнейшем недоумении смотрел вслед уходящему Ярославу. Он так и не понял, что произошло. Косой мог его настигнуть, но почему-то струсил? Валентин не знал, что 30-секундный бонус – штука скоропортящаяся, и Ярослав просто не хотел оказаться безоружным перед "сверхом" после окончания спринта.

А в голове Ярослава уже звучал триумфальный гонг:

"Случайным образом скопирована суперсила «Паровоз». Хотите изучить?"

"Да! Трижды да!" – Ярослав едва не пустился в пляс прямо посреди пустоши. Все его прошлые неудачи с копированием навыков вроде "мастерского вранья" или "профессиональной игры в домино" разом забылись. Наконец-то достойная вещь!

Правда, радость быстро сменилась тревогой. Неужели это сработало желание Проныры? Если так, то парня сейчас должно знатно "откатить" за такую удачу брата.

В это время в городе Алексей сидел за столом со стариком Ваном и пытался собрать хоть какую-то приличную комбинацию в карты.

– Да что ж такое! – в сердцах воскликнул Алексей, глядя на свой "мусорный" набор карт, где самой старшей фигурой был грустный король.

Всю ночь ему катастрофически не везло. Старик Ван загребал банк за банком, сияя как начищенный самовар.

– Если это и есть вся расплата за то, что Ярослав там творит, то я готов проигрывать хоть до утра, – пробормотал Проныра. – Видимо, брат там замахнулся на что-то действительно масштабное.

Ярослав же, оставшись один в ночной пустоши, не удержался от искушения. Он сосредоточился, призывая новую силу. Из воздуха повалил густой черный туман, послышался скрежет металла о металл, и из пустоты, лязгая буферами, материализовался черный паровоз.

Это было прекрасно. Стальной монстр победно гудел, из трубы валил густой, жирный дым, пахнущий настоящим углем. Самое настоящее ретро. И правда, откуда Бастону знать про электровозы… Так что придётся пользоваться тем что досталось. Но когда Ярослав решил осмотреть свое новое приобретение, он застыл.

У поезда Валентина Бастона было четыре вагона. Ярослав Косой еще раз пересчитал свои. Их было шестнадцать.

Когда Косой вернулся в поселение, его встретил густой запах пороховой гари, перемешанный со смрадом остывающей крови и сырой земли. Валентин Бастон дезертировал с таким изяществом, что его грозное воинство моментально превратилось в стадо перепуганных овец. Те, кто был порезвее, растворились в ночной мгле окрестных гор и холмов, остальные же остались удобрять почву.

Гришка Золотой и его подельник тот самый так усердно кланялись теневому клону, что едва не выбивали чечетку лбами о землю. Фаину Косой забрал раньше.

– Господин Хромов! – причитал Гришка, едва не лопаясь от подобострастия. – Мы и мечтать не смели, что вы лично придете нас спасать! Век не забудем!

У Ярослава от этой сцены задергался правый глаз. "Хоть бы одно "спасибо" в адрес реального автора победы", – мрачно подумал он. В какой-то момент в нем вскипело желание сорвать покровы и заявить, что этот черный ниндзя – его собственное изобретение, а вовсе не Станислав Хромов. Но, здраво рассудив, что объясняться с самим Хромовым потом будет ох как непросто, он решил подыграть.

– Старина, – обратился Ярослав к собственной тени с максимально важным видом, – дуй в Крепость 178. Доложи Командиру, что мы тут раскатали одну из крупнейших банд в округе. Пора наводить порядок!

Гришка Золотой так и расцвел: решил, что Косой замолвил за них словечко. Ярослав, почуяв момент, авторитетно прокашлялся:

– Я попросил Станислава замолвить за вас словечко перед начальством. Глядишь, и заберут вас в регулярные части Крепости 178. Так что ведите себя прилично, поняли?

Пока Ярослав ждал бурных оваций в свой адрес, Гришка и вся его компания синхронно сложились пополам в девяностоградусном поклоне… перед тенью.

– Спасибо, Господин! Низкий вам поклон!

Ярослав только рот открыл. "Они что, коллективно решили меня игнорировать? Бунт на корабле, не иначе!"

Из темноты, едва переставляя ноги от усталости, вышла Ярослава Журавлёва. Её снайперка, всё еще пахнущая разогретым металлом, висела на плече. Если бы не её точные "рецепты", выписанные северянам, Гришка бы уже давно кормил червей.

– Какие потери? – коротко бросила она, глядя на Ярослава.

Гришка Золотой мгновенно сдулся.

– Больше сотни пацанов полегло, – вздохнул он, глядя на руины. – Дома наши – в щепки. Среди беженцев тоже беда: кто убит, кто покалечен.

– Раненых – в первую очередь, – распорядился Ярослав, доставая десять флаконов со своей фирменной "черной жижей". – Вот, Гришка, держи. Это наше семейное, секретное средство. Пули выковырять, раны промыть и мазать густо. Одного пузырька на пятерых хватит. И смотри, чтоб никто не вздумал это пить! На вкус – дрянь редкостная, да и козленочком стать можно.

Победа была со вкусом полыни. Вокруг слышался плач, над поселением висел запах мокрой глины и безнадеги. Паровоз Бастона прошелся по их жизни катком: от новеньких кирпичных домов остались одни воспоминания, а поля превратились в месиво из грязи и вытоптанных ростков.

Замшел через толпу, стараясь не смотреть людям в глаза. Один малец, захлебываясь слезами, ткнул в него пальцем:

– Это вы виноваты! Из-за вас эти черти приехали!

Мать тут же наградила ребенка весомым подзатыльником:

– Помолчи, мал еще! – Она виновато глянула на Ивана. – Мы всё понимаем. Вы нас защищали.

Иван замер, как вкопанный, не зная, куда деть свои огромные ручищи. Ярослав подошел сзади:

– Что, совесть царапается?

– Да нет, – буркнул Иван, – я за эти годы к смерти привык. Когда отец помер, и то слезы не выдавил. Мир такой, что поделаешь.

– О чем тогда думаешь?

– Думаю, что если бы мы были сильнее, пацаны бы сейчас живы были.

Ярослав обвел взглядом руины:

– Всё, что строили – в труху.

– Зато печь цела! – встрял Гришка Золотой, в глазах которого вдруг зажглось какое-то упрямое пламя. – Отстроимся. Раз печь работает, наделаем кирпича. Не один дом построим, а три! Десять!

Косой посмотрел на них другими глазами. Бывшие бандиты, не умеющие толком ни читать, ни автомат держать, не разбежались. Они стояли среди обломков и видели не пепелище, а строительную площадку. С этого дня их судьба явно сделала крутой поворот.

Весь следующий день в уцелевших глиняных мазанках кипела работа. Беженцы, впечатленные тем, что "эти сорвиголовы" не бросили их под пулями, вызвались помогать раненым. Сначала все ждали худшего – весенняя зараза в ранах штука почти стопроцентная. Ярослав сам помнил, как его когда-то обычный воробей так клюнул, что рука едва не отвалилась от инфекции.

Но "черная мазь" сотворила чудо. Раненые клялись, что боль уходит сразу, как только эта липкая, пахнущая дегтем жижа касается кожи. А на следующее утро края ран начали стягиваться. Народ смотрел на Ярослава уже не просто с опаской, а с каким-то мистическим восторгом. А когда Гришка во всех красках расписал, как Косой в одиночку пошел в тыл, вызывая огонь на себя, уважение стало почти осязаемым.

К вечеру снова заработала печь. Запах дыма теперь был мирным, "производственным".

– Видишь? – спросила Ярослава Журавлёва, стоя рядом с Ярославом. – У них глаза светятся.

– Угу, – задумчиво ответил он. – Видимо, старое должно было сгореть дотла, чтобы на этом месте выросло что-то стоящее. Перерождаются, чертяки.

– Я их стрелять научу, – добавила Ярослава. – Среди этой оравы точно найдется пара-тройка спокойных ребят с хорошим глазом. Из них выйдут отличные снайперы.

Гришка и зам уже засыпали её вопросами: когда, мол, начнется курс молодого бойца? После того, как они увидели "божественный гнев" её винтовки в бою, каждый второй мечтал стать снайпером. А вот подвиг Ярослава – бросок в тыл – повторять никто не рвался. Дураков нет.

– Когда здесь всё устаканится, – сказал Ярослав, глядя на закат над Уральскими горами, – хочу привезти сюда Проныру и остальных. Хватит им в крепости киснуть.

Ярослава Журавлёва улыбнулась – редко и тепло:

– Значит, решил свить здесь гнездо?

– Вроде того. Куда-то же пристраивать всю толпу надо, раз уж крпости им не пошли. А ты как? Определилась?

Она на мгновение замерла, спрятала руки в карманы и, щурясь от солнца, уклончиво ответила:

– Скажем так: сегодня у меня просто очень хорошее настроение.

Процесс великой стройки после великого побоища – то ещё удовольствие. Первым делом нужно разгрести завалы, из которых несёт мокрой пылью, горелой кожей и застарелым отчаянием. Чтобы начать новую жизнь, парням пришлось сначала хорошенько хлебнуть старой – с кровью и привкусом ржавого железа.

Косой взял на себя самую "весёлую" часть – похороны. Он честно хотел вытесать на каждом камне хотя бы имя, но быстро понял: у половины этих лихих парней имён не было в принципе. Если бы не Ярослав и его безумная идея с поселением, эти бедолаги так и остались бы в истории под грифом "корм для ворон", а их кости белели бы в оврагах без всякой регистрации.

Достав из бездонных закромов блокнот и ручку, Ярослав вручил их Ярославе Журавлёвой:

– Записывай всех, кто уцелел. Пора завязывать с анархией. В нормальной армии каждый штык должен быть под инвентарным номером. Чтобы, если что, мы знали, кого оплакивать.

Но тут кадровый учёт наткнулся на суровую реальность. Вместо паспортных данных бандиты бодро выдавали такое, что у Ярославы брови лезли на лоб: "Крыса", "Ворона", "Гнилое Яйцо" и это не про куриное и даже поэтичная "Лужа Грязи". Сразу чувствовалось, что до встречи с Косым эти господа в высшем обществе не вращались.

– Ребята, – терпеливо вздохнула Ярослава, – в реестр нужны настоящие имена. Фамилии там, отчества… А вы мне что несёте?

– Начальница, – встрял Гришка Золотой, скалясь в ухмылке, – брось ты это дело. Если ты кого-то из них по имени-отчеству кликнешь, он решит, что это за ним из налоговой пришли, и в обморок грохнется. Мы бандиты, нам по кличкам привычнее.

Ярослава на секунду задумалась, представив, как будет выкрикивать "Лужу Грязи" на плацу, и тихонько прыснула:

– Ладно, пишем как есть.

Вскоре из кучи битого кирпича вылез ещё один иархаровец, весь в пыли, но с загадочным видом:

– Босс, тут в обломках кое-что интересное нашлось.

В руках у Семёна была разбитая спутниковая трубка – вещь в этих краях редкая и статусная.

– Где откопал? – Ярослав с интересом повертел в руках бесполезный теперь кусок пластика.

– Под кроватью в том кирпичном доме, который паровозом снесло. Там человек двадцать спало, но это место, кажется, Старого Лиса было.

– Зови его сюда, побеседуем о связи с внешним миром.

– Некого звать, босс. Кончился Старый Лис. Потому я и пришёл по-тихому, чтоб без лишних ушей.

Ярослав нахмурился. Спутниковый телефон у рядового бандита – это как ядерный реактор в сарае. Ясно, что Лис подрабатывал внештатным корреспондентом для какого-то консорциума. Вопрос только: для кого? Потанины, Михельсоны… В этой долине шпионов больше, чем сусликов.

– Помалкивай пока, – распорядился Ярослав. – Если телефон не его, нечего покойнику репутацию портить. А то ищи потом владельца среди живых…

В голове промелькнула циничная мысль из детективчика, прочитанного в Крепости 88: в сорока процентах случаев убийца – тот, кто первым нашёл тело. Но подозревать нашедшего было лень, и Ярослав просто отправил его дальше махать лопатой.

Ярослава подошла сзади, бесшумно, как тень:

– Что там?

– Похоже, пора паковать чемоданы. Заберём Проныру с остальными и двинем вглубь гор. Здесь мы как на ладони. Нас явно кто-то сливает. Если это Потанин – ещё полбеды, а если Михельсон решит прислать регулярные войска, мы тут все ляжем за правое дело, не успев даже позавтракать.

Журавлёва кивнула. Лишняя осторожность в пустоши – это не паранойя, а залог долголетия.

Вечером к палатке Ярослава подкрался Гришка Золотой. Он как раз успел услышать, как Косой "заговорщицки" шепчет Ярославе:

– Северяне нам много крови попортили. Я уже свистнул Станиславу Хромову, на следующей неделе он подтянет сюда пару батальонов. Будем устраивать бандитам генеральную дезинфекцию.

Ярослав знал: Гришка – идеальное "сарафанное радио". Стоит ему что-то узнать по секрету, как через десять минут об этом будут знать даже окрестные крысы.

– Ты чего хотел, Гриш? – обернулся Ярослав.

– Да я… это… – Гришка, ошарашенный новостью о подкреплении из Крепости 178, захлопал глазами. – Забыл, босс! Как вспомню – приду!

Не прошло и часа, как по поселению пополз гул: "Сам Хромов едет! Войска на подходе!" Бандиты, воодушевленные тем, что за ними стоит такая мощь, начали вкалывать с удвоенной силой. Каждый хотел выглядеть перед армейскими как минимум бравым спецназовцем, а не вчерашним оборванцем.

Дни тянулись однообразно – бетон, кирпич, пот и запах дегтя от лечебной мази. Но среди ночного храпа и сопения уставших людей одна тень всё же решила, что пора прощаться.

Человек замер на краю поселения, бросив последний, полный тоски взгляд на обгорающие в печи кирпичи. Секунда колебания – и он нырнул в сторону северных троп. Но не успел он пробежать и сотни метров, как из тени скалы выступил Ярослав. На лице его играла нехорошая такая, ироничная улыбка.

– Собрался куда-то, Крыса? Или как тебя там по батюшке?

Шпион рухнул на колени, ломая сухие ветки:

– Босс… я… у меня не было выхода.

– Откуда ты такой красивый взялся?

– С вон тех гор я. Главарь наш отправил меня шпионить, сначала к соседям, потом к вам. Нас там много таких было, за нами серьезные люди стояли.

– Честность – это похвально, – вздохнул Ярослав. – Но поздновато.

– Я не хотел уходить! – запричитал Крыса. – Честно! Тут жизнь началась… человеческая. Но если бы мои узнали, что я молчу, меня бы из-под земли достали. А вы бы узнали – сами бы пришили. Куда ни кинь – везде плаха.

Так всегда бывает со шпионами: один раз не в ту дверь зашёл, и вся жизнь превращается в бег с препятствиями по минному полю.

– Та шайтан-труба спутниковая – твоя? – спросил Косой. – Инфу сливал?

– Моя. Бывший хозяин дал, велел докладывать обо всем подозрительном.

Ярослав кивнул. Картинка сложилась. Жаль парня? Наверное. Прошлые дни они работали бок о бок, ели из одного котла, пахли одинаковой грязью.

– Знаешь, Крыса, ты зря не рискнул. Семён вон тоже из "бывших" засланных, а выбрал правильную сторону. А ты… эх. Ладно. В следующей жизни попробуй снова стать бандитом в нашем отряде, может, тогда получится. А в этой – прощай.

Глава 11

Кажется, наш засланный "Казачёк" обладал поистине буддийским спокойствием. Этот любитель игры в прятки соизволил выползти из своей норы только на третьи сутки после того, как Косой заприметил его телефон. Сам Ярослав последние дни напоминал панду-неврастеника: спал вполглаза, всё пытался учуять, где же притаился этот недобитый шпион.

Избавиться от него нужно было решительно и с огоньком. Иначе, едва они распакуют чемоданы на новом месте, Консорциум Михельсона накроет их быстрее, чем налоговая – относительно честного самозанятого.

Ярослав нутром чуял: северные бандюки не просто так разгуливают по лесам, их явно подкармливает Василий Член. Доказательств – ноль, зато интуиция орала во всё горло. По изначальному плану Василий собирался устроить им "увлекательную прогулку" по хребтам Уральских гор. И что-то подсказывало Косому, что конечной точкой этого маршрута было вовсе не уютное кафе, а логово, полностью подконтрольное михельсоновцам. Может, Вася решил закатить для Консорциума Ротенберга театральную постановку с бандитами в главных ролях? Ярослав был уверен: тут всё гораздо тоньше и пакостнее, чем кажется на первый взгляд.

***

Тем временем по пыльным тропинкам Северных Пустошей, где пахло полынью и безнадёгой, неспешно шёл Валентин Бастон. В какой-то момент он замер – шестое чувство кольнуло под лопаткой.

– Выходи, не томи, – буркнул Валентин, поправляя снаряжение.

Из-за ближайшего пригорка, сияя голливудской улыбкой, выплыл молодой человек.

– Господин Бастон, заждался я вас! Позвольте представиться: Василий Член, Консорциум Михельсона.

Валентин скептически оглядел пустые окрестности:

– И что, ты один пришёл, такой смелый?

– Ну что вы, как можно! – Василий осклабился. – Разве я рискнул бы подойти к вам без группы поддержки?

И тут же, словно по команде, из–за холма высыпали тридцать бойцов. Двигались они странно: ни лишних вздохов, ни шороха одежды, чисто марионетки в руках невидимого кукловода. От них веяло холодом и какой-то технической стерильностью.

Валентин нахмурился, в носу засвербело от странного металлического запаха:

– И чего тебе от меня надо?

Про себя он гадал: как этот хлыщ узнал его маршрут? Неужели штатный пророк в штате числится? Будь здесь Косой, он бы сразу сообразил: как шпион с разбитым вдребезги телефоном мог передать инфу? Но Ярослава рядом не было.

– У нас с вами, Валентин, старые счёты, – продолжал лучиться дружелюбием Василий. – Вы – один из самых колючих противников нашего Консорциума в этих краях. Никогда бы не подумал, что увижу вас в такой… щекотливой ситуации.

– Много ты понимаешь, – огрызнулся Бастон. Если бы не маячившая за спиной тень Крепости 178, Косой бы у него уже давно пыль глотал. – И когда это я вам дорогу перешёл?.. А, дошло. Те отморозки в горах – ваши ручные зверушки.

– Какое удовольствие общаться с интеллектуалом! – Василий так и расцвёл. – Скажите, а что у вас за кошка пробежала с Ярославом Косым?

– Не твоё собачье дело, – отрезал Валентин. – Тебе самому-то, как представителю "золотой молодёжи" консорциума, не зашкварно с лесными бандитами вась-вась водиться?

Василий даже бровью не повёл:

– Эти долины всегда были нашей песочницей. По праву сильного, так сказать. Но вот вы, господин Бастон, меня удивляете. Вы же человек осторожный, как старый лис, а тут поставили всё на кон ради головы какого-то мальчишки. Он что, вам в суп плюнул? Или родственников обидел?

Лицо Валентина потемнело:

– У меня к нему личный счёт ещё с Крепости 334. Имею я право пустить на фарш того, кто убил моего брата?

Василий прищурился, в воздухе словно разлилось напряжение:

– А что вы вообще знаете о Косом? Говорят, он у нашего Учителя в любимчиках ходил ещё с тех пор, как они в Крепости 334 обитали. Учитель ему чуть ли не ключи от Крепости 178 пообещать успел. Не боитесь, что за его тушку с вас потом три шкуры спустят?

Валентин расхохотался, и в этом смехе было больше яда, чем в гадюке:

– Кто тебе эту чушь в уши влил? В 334-й Учитель в школе указкой махал, а Косой у него на побегушках был, мелкий подпевала. Были бы они в десны целованы, я бы к нему и на пушечный выстрел не подошёл. Тебя просто развели как лоха, Вася!

Бастон врал и не краснел. Ему очень хотелось, чтобы Василий Член не струхнул и всё-таки вцепился Ярославу в глотку, забыв про всяких там Учителей.

– Я, если хочешь знать, лично охрану Учителю назначал, когда тот из 334-й в 178-ю возвращался. Неужели такой большой человек станет водиться с мусором из подворотни?

Василий нахмурился. Картина мира дала трещину. Они давно пасли Бастона и знали, что он не из тех, кто мелет языком почём зря. Неужели Косой просто блефовал, прикрываясь дружбой с Учителем?

– Ну, раз так, – Василий снова нацепил маску радушия, – может, объединим усилия? Отомстим вместе, в тесной компании?

– Уволь, – буркнул Валентин. – Когда я уходил из Крепости 334, зарёкся на дядю пахать. Помирать буду – так хоть за себя, любимого.

– Какая жалость, – вздохнул Василий с искренним прискорбием в голосе. – Но вы положили столько моих ребят в горах… Боюсь, выписать вам пропуск на выход я просто не могу.

– И ты надеешься остановить меня этим стадом? – Бастон оскалился. – Ну, рискни здоровьем!

Не успел он договорить, как у тридцати солдат за спиной Василия на лицах проступили тонкие серебристые вены. В следующую секунду они сорвались с места, превратившись в размытые тени.

Они были чертовски быстры. Даже слишком. Валентину на миг показалось, что на него несётся толпа разъярённых сверхов среднего пошиба.

– Наносолдаты?! – Бастон едва не выронил челюсть. Слышать слышал, но чтоб вживую… Откуда у михельсоновцев такие игрушки? Это же эксклюзив от Сечина или Ротенбергов!

Впрочем, удивляться долго было недосуг. Воздух задрожал, послышался тяжёлый лязг, запах раскалённого угля и мазута – и прямо из ниоткуда возник могучий, пышущий паром паровоз. Валентин запрыгнул на подножку, и железная махина рванула с места.

Один из наносолдат, проявив чудеса акробатики, вцепился в поручень, пытаясь достать Бастона. Но Валентин, не меняя выражения лица, отвесил ему такой пинок, что бедолага улетел изучать ландшафт. Василий Член впал в ступор: удар был такой силы, что обычным сверхам и не снилось. Этот Бастон оказался куда более крупной рыбой, чем предполагалось.

Упавший "киборг" создал кучу-малу для остальных преследователей. Пока они пересчитывали свои нано-запчасти и поднимались на ноги, паровоз уже набрал свои законные 120 километров в час, обдавая пустошь густым чёрным дымом.

Из ближайших оврагов вылезли засадные бандиты и открыли шквальный огонь. Пули барабанили по обшивке, как горох по кастрюле, но Валентин уже заперся внутри своего бронированного монстра. Кто-то даже бабахнул из РПГ – поезд ощутимо качнуло, в кабине что-то жалобно звякнуло, но ход он не сбавил.

Валентин внутри закашлялся, сплюнул на пол густую, солёную кровь и прохрипел в пустоту:

– Ну и семейка… Михельсоны хреновы. Чисто гиены, только и могут, что со спины кидаться. Посмотрим, как долго вы на нашем Северо-Западе продержитесь!

Василий Член молча смотрел вслед уходящему дыму. В этот раз он явно недооценил, насколько опасным может быть Бастон.

Гришка Золотой летел по поселению так, будто за ним черти гнались, и едва не сшиб Косого, задыхаясь от возбуждения:

– Босс, Босс! Там наши пожаловали! Снабженцы!

Ярослав лишь бровь приподнял, отрываясь от своих мыслей:

– Какие ещё люди?

– Да те самые! – Гришка замахал руками в сторону восточных холмов. – Ну, что нам пушки и те тарахтелки-мотоциклы привозили. Я их колонну ещё с перевала приметил, пылят вовсю!

– Глянем, что за гости, – кивнул Косой.

Ярослава Журавлёва, верная своей привычке не тратить слова попусту, молча растворилась в прибрежных зарослях. Она знала своё дело: лучший способ вести переговоры – это держать голову собеседника в перекрестье оптического прицела, чувствуя пальцем холодную сталь спускового крючка.

Ярослав давно слышал от местных бандитов байки о таинственных благодетелях, подкармливающих долину свинцом и тушёнкой, но воочию их видеть не доводилось. Выбравшись на гребень холма, он прищурился от яркого солнца. На машинах – ни эмблем, ни номеров, одни лишь слои серой дорожной пыли. Колонна шла уверенно, лихо обходя овраги и извилины реки, словно водители знали здесь каждую кочку. Видно было: ребята в долине не первый год "бизнес" ведут.

Ещё не доехав, пассажиры из кабин начали приветливо махать руками, словно старым соседям на даче. Однако дружелюбие дружелюбием, а ушки на макушке: машины замерли на почтительном расстоянии у подножия. Из них высыпало три десятка молодцов. Шли они вроде как расслабленно, но Ярослав опытным глазом отметил безупречное боевое построение – фланги прикрыты, стволы смотрят куда надо, пальцы на предохранителях. Очень знакомый почерк, армейский.

Лидер группы, чей облик показался Ярославу смутно знакомым, широко улыбнулся, подходя ближе:

– Здорово, служивые! Кто тут у вас за старшого?

– Ну, допустим, я, – усмехнулся Ярослав. – А вы чьих будете?

– Да мы так, мимо проезжали, гостинцев привезли: патроны, еду, железяки стреляющие, – вальяжно ответил тот, напоминая важного чиновника, который снизошёл до раздачи риса работягам на заводе.

Ярослав впился в него взглядом:

– Консорциум Потанина?

– Мимо, – хмыкнул лидер.

– А ведь мы с тобой где-то пересекались, – Ярослав задумчиво потер подбородок. – Физиономия у тебя больно приметная.

– Взаимно, дружище. Видать, судьба у нас такая – на пыльных дорогах встречаться, – хохотнул тот.

Пока они обменивались любезностями, солдаты за спиной лидера начали медленно перехватывать оружие. В воздухе отчетливо запахло грозой и оружейной смазкой. Атмосфера сгустилась, как кисель перед закипанием. Понимая, что сейчас либо начнётся пальба, либо разговор, Ярослав решил выложить карты:

– Я – Косой.

Гришка Золотой и компания замерли, вытаращив глаза. Но ещё больше они удивились, когда лидер конвоя буквально окаменел. Он обвёл Ярослава долгим, изучающим взглядом, и в глазах его промелькнуло узнавание:

– Ты… действительно Ярослав Косой?

У бандитов челюсти едва не брякнулись о камни. "Ничего себе, – читалось на их лицах, – наш Босс, оказывается, знаменитость, а мы и не знали, кому портянки стираем!"

– Доказательства нужны? – прищурился Ярослав.

Собеседник на секунду задумался, а потом с хитрецой спросил:

– Что тебе Босс Ланский в прошлый раз презентовал?

Ярослав хмыкнул, вспомнив тот нелепый подарок:

– Баннер…

– Ха-ха-ха! Точно! – лидер так хлопнул себя по колену, что эхо пошло по долине. – Свои! Здравия желаю, я – Семён.

Вежливость Семёна стала просто пугающей. Он чуть ли не по стойке "смирно" вытянулся, чем окончательно вогнал Гришку Золотого в ступор.

– Босс, – шепнул Гришка, – ты что, врачом раньше был? Ну, баннеры же только медикам за спасение жизней вешают…

Ярослав прокашлялся, стараясь сохранить суровый вид:

– Вы свои дырки в шкурах моим чёрным лекарством залечили? Вот и помалкивайте.

На самом деле Семён и Ярослав уже виделись. В ту безумную ночь в Уральских горах именно Семён обнаружил Ярослава. Но тогда вокруг была тьма, лица были измазаны грязью и сажей, а до рукопашной дело не дошло. Кто ж знал, что под слоем копоти скрывались такие интересные личности.

– Вы тогда тоже в Уральских горах крутились, – продолжал Семён. – Мы вас, видать, просмотрели, раз вы в те руины не полезли. Я тогда за Станиславом Хромовым охотился, не до того было. Но всё равно… что-то в твоём лице есть такое… Мы точно больше нигде не виделись?

Ярослав заржал, чувствуя, как холодный пот щекочет спину:

– Да не, Семён, показалось тебе! Перепутал меня с кем-то, бывает. Я ж лицо стандартное, в любой толпе затеряюсь.

"Только этого не хватало, – пронеслось в голове у Косого. – Если он меня признает, то Владимир Ланский, Лев Станиславович и Хромов живо сообразят, кто на самом деле устроил тот ночной фейерверк!"

Чтобы не дать Семёну опомниться, Ярослав резко сменил тему:

– Так что, Консорциум Потанина теперь официально в спонсоры записался? Оружие шлёте караванами?

– Да мы уже давненько тут промышляем, – Семён сплюнул в пыль. – Я с прошлого года здесь. Когда Владимира Ланского под замок посадили, а нашу гвардию раскидали по разным углам, я получил от него секретный приказ: дуть в долину и брать всё под крыло.

Ярослав так и замер. Выходит, весь этот "балаган" с поставками – дело рук самого Владимира Ланского, а не официального Консорциума? Этот хитрый лис умудрялся двигать фигуры на доске, даже сидя в кандалах под присмотром Совета Директоров. Страшный человек, играет в долгую.

Пока Консорциум Михельсона пытался подсидеть учителя и захватить Крепость 178, Владимир Ланский просто переставил стрелки на путях. И, судя по всему, михельсоновцы дали задний ход именно потому, что поняли: за их спинами маячит тень этого гения.

– Босс Ланский велел передать, – Семён понизил голос, – что если мы тебя встретим, то всё в силе. Мы готовы к действию. Даже если ты не успеешь обернуться, Лев Станиславович поможет вытащить своего брата и остальных.

– Владимир Ланский решил поиграть в спасателя для Льва? – Ярослав недоверчиво хмыкнул. – А не боитесь, что всё разболтаю?

– Босс сказал, тебе можно доверять как самому себе, – улыбнулся Семён. – А наше дело солдатское: копать отсюда и до обеда, приказы выполнять.

У Ярослава на душе потеплело. Приятно, чёрт возьми, когда такие люди за тебя вписываются.

– И какие же у вас планы на вечер? Будем штурмовать Консорциум Михельсона?

Семён покачал головой:

– Мы тут прикормили лишь часть местных бандюков, так что в лобовую на Михельсона не пойдём – силёнок маловато, а господин Ланский нас на убой не посылает.

– И чем же вы тогда занимаетесь? Пейзажами любуетесь?

Семён огляделся и, убедившись, что лишних ушей нет, прошептал:

– Через неделю река вздуется, паводок будет знатный. В этот момент мы обрушим все мосты в долине. Отрежем Михельсону путь на юг, чтоб он не вздумал помогать Консорциуму Ротенберга. А другая наша группа тем временем пройдётся по тылам Ротенбергов и пустит на ветер их заводы снаружи крепостей.

Ярослав невольно присвистнул. Все кусочки пазла сошлись. Владимир Ланский уже несколько лет методично готовил почву, чтобы одним махом превратить весь Северо-Запад и Юго-Запад в личную вотчину Потаниных. Похоже, в этой шахматной партии мат был объявлен ещё до начала первого хода.

Для Косого Владимир Ланский был чем-то вроде сверхновой на тусклом небосклоне Северо-Запада и Юга. На фоне его стратегического сияния остальные консорциумы выглядели как кучка заветренных свечек – блекло, невзрачно и на грани затухания. И дело было даже не в выдающемся IQ конкурентов, а в том, что планы Владимира напоминали швейцарские часы, в то время как остальные едва справлялись с песочными.

Вся его стратегия была дикой смесью математического расчета и наглого везения. Взять хотя бы ту историю с нанотехнологиями Сечина: стоило Консорциуму что-то изобрести, как чертежи тут же перекочевали к Владимиру и Льву Станиславовичу, а те, не будь дураками, через Ярославу Журавлёву "слили" их Консорциуму Ротенберга.

Владимир тогда еще ехидно интересовался у Журавлёвой: "Как думаешь, Ротенберги, получив чистую медицину, не захотят ли прикрутить к ней пулемет?" Ответ был ясен как день. Аппетиты этих ребят не удовлетворил бы и шведский стол из технологий всей планеты – они предсказуемо начали ковать из нанитов мечи вместо орала.

Когда сечинцы с позором потеряли Крепость 289, в их Консорциуме началось веселое бурление в банке с пауками. Фракции грызлись, пытаясь перекинуть ответственность за провал друг на друга. Верхушке срочно требовался козел отпущения – или внешняя цель, чтобы выплеснуть гнев и показать, что у них еще остались зубы. Обида на Ротенбергов, перекрывших границу войсками, перевесила всё остальное. Война началась не из-за внезапной злобы, а по чистому политическому расчету.

Владимир Ланский всё это время философски выжидал на своей вилле, попивая что-то явно дороже казенного чая. Он знал: Совет Директоров приползет к нему на поклон. Так и вышло. Вернувшись на поле боя, он первым делом ликвидировал Юмашева, а затем виртуозно разыграл карту союза с Ротенбергами. На бумаге это выглядело как братская помощь, а на деле Владимир просто запер их основные силы на южном фронте, как в мышеловке.

А потом был финальный аккорд: он внезапно увел свои войска, подставив Льва Станиславовича под арест. Ротенбергам пришлось затыкать дыру на фронте своими телами, пока в лесах Севера уже вызревал "сюрприз". Теперь таинственные отряды и лесные бандиты готовились устроить Ротенбергам такую весёлую жизнь в тылу, что сон станет для них непозволительной роскошью.

Владимир не собирался заглатывать Консорциум Ротенберга целиком – он был слишком терпелив для такой изжоги. Его целью было перебить логистику. Обыватель скажет: "Ну, будет кризис". Но на войне это значит, что у солдата в окопе вместо патронов останется только молитва. Со временем Потанины просто додавят обескровленного противника.

А если Консорциум Михельсона вздумает сунуться на юг, его встретит весеннее буйство природы. Ярослав представил этот запах талой воды и грохот ломающегося льда. В Уральских горах паводок превращает землю в битый фарфор, а реки – в яростных монстров. Никакие понтонные мосты не спасут Василия Члена, когда реки решат показать характер. Владимир рассчитал всё до минуты – через десять дней начнется великий потоп.

Одно Ярослава беспокоило: кто пойдет на штурм крепости вызволять Льва Станиславовича?

– Семён, – обратился он к предводителю снабженцев, – а как же люди Михельсона среди бандитов? Не вставят вам палки в колеса?

Семён лишь снисходительно хмыкнул, проверяя затвор винтовки – металл отозвался сухим, хищным щелчком:

– Они думают, что мы тут за кусок земли воюем. Наивные. Мы их вообще за угрозу не считаем. Пока они сообразят, что мы исчезли, нас уже и след простынет.

Ярослав вздохнул, поправляя на плече ремень своего черного клинка:

– Я тоже двину на юг. Помогу вытащить Льва Станиславовича.

– Нашими людьми там и не пахнет, – туманно заметил Семён. – Так что не вздумай брататься со всеми подряд.

Больше из него вытянуть ничего не удалось. Семён уже собирался отчаливать, когда Ярослав, прищурившись, преградил ему путь:

– Раз уж вы тут, может, подсобите материально?

– Э-э… – Семён замер. Он как-то подзабыл, что миссия–то гуманитарная. – И что тебе нужно?

Ярослав окинул взглядом колонну, от которой пахло соляркой и надеждой:

– Оставляй всё.

У Гришки Золотого и остальных бандитов глаза стали размером с чайные блюдца. Грабить поставщиков в лицо – это был новый уровень наглости. Семён нервно дернул углом рта:

– Может, тебе еще и грузовики подарить, чтоб было на чем это всё везти?

Ярослав сделал вид, что серьезно обдумывает предложение:

– А что, идея здравая. Давай все четыре. Вас всё равно мало, в один втиснитесь.

Гришка Золотой за спиной босса едва слышно прошептал: "Наш-то… профессионал. Мы ждем, пока они привезут пушки, чтоб грабить других, а он грабит курьеров на месте".

Семён тяжело вздохнул, глядя на это воплощение непосредственности:

– Ладно, Ярослав, с тобой связываться – себе дороже.

Минут через десять бандиты уже азартно перекидывали ящики. Ярослав даже не подумал предложить гостям хотя бы сухарь на дорогу.

– Чего застыли? Грузите быстрее! – прикрикнул он на своих, а потом обернулся к Семёну: – На обед не приглашаю, дел невпроворот. Удачи!

Семён так и остался стоять с дергающимся глазом, глядя в спину уходящему Косому. Грабанул и выставил за дверь без чая – высший пилотаж!

Ярослав нашел Ярославу Журавлёву на краю обрыва. Ветер трепал её волосы, а в воздухе пахло хвоей и приближающейся бурей.

– Похоже, скоро наши друзья Потанины пойдут на Крепость 88. Ты как, с нами?

Его грыз червь сомнения. Она ведь из Ротенбергов. Вдруг кровь заговорит громче здравого смысла? Ярослава долго молчала, глядя на закат, а потом тихо произнесла:

– Я останусь здесь.

Ярослав не стал лезть в душу. Он чувствовал, что её отрешенность – это не просто каприз, а какая-то старая, глубокая рана, связанная с семьей, о которой она никогда не говорила. Она не хотела помогать родному консорциуму, но и стрелять в своих ей не улыбалось.

– Постараюсь обернуться по-быстрому, – сказал он, чувствуя холод металла своего клинка.

– Буду ждать.

***

Юго-запад встретил его запахом прелой листвы и густым ароматом мокрой земли – недавний ливень превратил узкую лесную дорогу в форменное месиво, чавкающее под ногами. По этой колее, где едва протиснулась бы одна легковушка, неспешно брел Шура. Вид он имел крайне интеллигентный и слегка нелепый: на плече – удочка, на поясе – плетеная бамбуковая корзинка, из которой доносилось подозрительное шуршание.

В корзинке, перетянутые грубой конопляной веревкой, томились два речных гиганта-креветки и три краба. Каждый такой крабик потянул бы килограмма на полтора – в старые добрые времена за такой улов в приличном ресторане пришлось бы оставить целое состояние, а сейчас они просто недовольно шевелили клешнями, пытаясь ущипнуть Шуру за бок.

– Лиза, егоза, ты ту тень в воде разглядела? – не оборачиваясь, спросил Шура.

– Не–а, – донесся сверху тонкий девичий голосок. Лиза парила где-то в кронах, едва не задевая головой мокрые ветки.

Шура выдавил кислую улыбку:

– А мне, признаться, стало жутковато.

– Да брось, я бы его одной левой уложила, – успокоила его девочка.

– Я просто переживал, что он успеет меня проглотить раньше, чем ты вспомнишь о своих суперспособностях, – хмыкнул Шура. – Но сегодня фортуна явно в настроении: рыбы нет, зато крабов – хоть обешься.

Мирную идиллию нарушил нарастающий рокот мотора. Шура замер посреди дороги, приняв невозмутимый вид человека, который никуда не торопится. Из-за поворота вылетел внедорожник. Водитель, увидев одинокую фигуру на своем пути, вместо того чтобы притормозить, яростно зажал клаксон:

– Проваливай! С дороги уйди, смертник!

Сигнал надрывался, но Шура даже бровью не повел. Водитель – мужчина средних лет с лицом, перекошенным от злобы, – нажал на тормоз, но мокрая глина коварно потащила машину юзом. Поняв, что объехать не выйдет (канава по краям обещала гарантированный переворот), он стиснул зубы и вжал педаль газа в пол. "Проскочу!" – читалось в его глазах.

Внедорожник уже готов был впечатать рыболова в грязь, как вдруг с неба, словно ангел-каратель, рухнула маленькая Лиза. Крошечный кулачок с глухим "бум!" впечатался в капот.

Металл смялся, как фольга, задние колеса оторвались от земли, и машина, сделав изящное сальто назад, приземлилась на крышу прямо за спиной Шуры. Запахло бензином и жженой резиной.

– Шура, я спасла тебя! Скажи, я молодец? – радостно защебетала Лиза.

Шура лишь печально взглянул на перевернутое корыто:

– Какая досада.

Из недр машины, где водитель завис в ремнях безопасности, полилась отборная ругань:

– Да ты… ослеп, урод?! Ты хоть знаешь...

Договорить ему не дали. Лиза подпорхнула к джипу, одним движением перевернула его обратно на колеса (подвеска при этом жалобно хрустнула) и, словно тряпичную куклу, вытряхнула с заднего сиденья какого-то старика.

На физиономии деда застыл такой первобытный ужас, что его даже стало жалко. Шура вежливо поклонился:

– Кажется, мы не представлены. Я – Шура. Мое почтение.

При упоминании этого имени старик побледнел еще сильнее, став цветом как вчерашний туман:

– Откуда ты узнал про этот маршрут? Что тебе нужно, демон?

– Ах, эти стереотипы, – Шура сокрушенно покачал головой. – Не трать время на глупые вопросы. Лучше скажи мне, как ты умудрился просочиться сквозь оцепление Консорциума Потанина? Владимир Ланский ведь запер вашу крепость на все засовы.

Старик нахмурился, пытаясь сохранить остатки достоинства.

– М-м, всё ясно, – пробормотал Шура, разглядывая свои грязные ботинки. – Ты заключил сделку с этим чертом Ланским. Бросил Консорциум Сечина на растерзание, а сам – в бега? Эта дорога ведет прямиком в Центральные Равнины. Решил там на покой уйти?

Тут подала голос Лиза, которая уже успела засунуть нос в багажник:

– Брат Шура, тут золота – целая гора!

– Кто бы сомневался, – кивнул Шура. – Уходя, ты прихватил с собой золотой запас целого банка. На Центральных Равнинах с таким багажом можно не просто жить роскошно, а купить себе небольшое королевство.

Водитель в машине затих, боясь даже дышать. Старик внезапно сорвался на визг:

– Эй ты, чего ты ждешь?! Убей его! У тебя же ствол под сиденьем!

Но Эй ты, судя по всему, обладал более развитым инстинктом самосохранения и даже пальцем не шевельнул.

– И сына с собой взял, – с иронией заметил Шура. – Бесполезного, правда. Знаешь, именно из-за вашего поколения Консорциум Сечина растерял всё величие. Для меня вы всегда были не великой силой, а так… мелкими помещиками с претензией на власть. Дорогой наш патриарх, позволь я угадаю суть твоей сделки с Ланским…

Старик, чьи редкие седые волосы теперь торчали во все стороны, побагровел:

– Ты сам демон! Как ты смеешь называть других демонами?!

– Я и не спорю, – обезоруживающе улыбнулся Шура. – В этом мире полно демонов, и я – один из них. Но вернемся к фактам. Больше месяца назад Ланский внезапно убрал войска с передовой, а потом из Консорциума Сечина испарились самые элитные наносолдаты. Твои коллеги думали, ты готовишь тайный удар, а ты просто продал их Владимиру. Цена твоего спокойствия и этого золота. Как же легко ты предал своих…

Старик не ответил – от страха и тряски в руках Лизы его окончательно развезло.

– И те наносолдаты… – продолжал Шура. – Они ведь не исчезли. Они переоделись в форму раненых потанинцев и под шумок ушли на север через территории Ланского. Им дали еду, патроны и зеленый свет. Даже я не знаю точно, куда они направляются. Может, просветишь?

– Не твое собачье дело! – прохрипел старик.

Шура вздохнул, и в этом вздохе было больше печали, чем угрозы:

– Я ведь тоже ношу фамилию вашего клана. И хотя мне до смерти стыдно за это родство, то хотел уничтожить Консорциум Сечина лично. А тут вы гибнете как-то совсем некрасиво… по-крысиному.

– Сумасшедший!

– Скучно с тобой, – отрезал Шура. – Консорциуму Сечина конец, и тебе пора последовать за ним.

– Мне их пристукнуть? – деловито уточнила Лиза.

– Нет, сам справлюсь. Ты еще маленькая, незачем тебе руки пачкать.

Шура просто поднял руку. С земли, повинуясь его воле, взмыл небольшой острый камешек. Щелчок пальцами – и галька с тихим свистом прошила лоб старика, оставив аккуратную дырочку. Не сбавляя скорости, снаряд вылетел из затылка и насквозь пробил голову водителя. Тишина. Только капли дождя стучали по металлу машины.

– Вот и всё? – пробормотал Шура.

Лиза брезгливо отбросила тело патриарха, как пустой мешок из–под картошки:

– Куда теперь?

– В Центральные Равнины, – Шура снова улыбнулся. – Говорят, там сейчас расцвет и цивилизация. Но надо подождать дедушку Шухова. Он должен быть завтра.

– Ладно, – Лиза послушно кивнула. – А золото забирать?

– Обязательно, – спохватился Шура. – Заберем всё до последней монетки. Отдадим Косому при встрече – он этот желтый металл обожает, прыгать от радости будет.

– А почему мы не пойдем искать его на север прямо сейчас? – полюбопытствовала девочка.

– Думаю, он сейчас не в том настроении, чтобы меня видеть, – философски заметил Шура. – Подождем его в Центральных Равнинах.

Лиза легко, словно пушинку, вытащила из леса огромный стальной ящик, который был втрое больше нее. Со стороны она казалась крошечной пчелкой, тащащей огромный чемодан. Ссыпав золото внутрь, она даже не поморщилась от веса.

Шура стоял посреди дороги и смотрел, как солнечные лучи пробиваются сквозь влажную листву, напоминая застывшие струи серебряного дождя. Ему вдруг стало невыносимо одиноко. Он чувствовал себя ребенком, который сдал экзамен на отлично, но прибежал домой и обнаружил, что дом пуст. Ему некому было похвастаться победой.

– Мама, я за тебя отомстил, – прошептал он в пустоту леса.

Глава 12

Ночная тьма у северных ворот крепости была густой и тягучей, как деготь, нарушаемая лишь урчанием дизелей и вонью выхлопных газов. Колонна грузовиков, украшенная гербами Консорциума Ротенберга, вкатывалась в город вальяжно – частные вояки на КПП лишь лениво заглянули в кузова, не рискнув совать нос слишком глубоко к таким серьезным господам.

Как только первый грузовик притормозил в тени пакгаузов, из-под его брюха, пропахшего солидолом и дорожной гарью, бесшумно выкатился комок. Ярослав Косой вскочил на ноги, отряхнул с куртки дорожную пыль и поморщился: метод проникновения, которому его обучил Станислав Хромов, был чертовски эффективным, но спина после такой поездки на раме чувствовала себя так, будто по ней проехался каток.

Город спал. Ярослав, скользя по переулкам, словно тень, взял курс на убежище, где забаррикадировались Проныра и компания. Всё шло как по маслу, пока из-за угла не выплыла до боли знакомая женская фигура. В свете редкого фонаря глаза Красотки округлились от изумления.

– Косой?! Ты же вроде на севере должен был бандитов на ноль множить? – выдохнула она.

Ярослав не стал тратить время на светские беседы. Пока она хлопала ресницами, он шагнул вперед. Рука сама собой взметнулась к её шее. Красотка оказалась не промах: среагировала мгновенно, выставив блок, но тут же поняла, что весовые категории у них, мягко говоря, разные. Звук удара, короткий выдох – и вот уже "сверх" Красотка мирно сползает по стенке.

– Надо же, тоже не из простых, – пробормотал Ярослав, разглядывая обмякшую девицу. – Ладно, в хозяйстве пригодится.

Взвалив её на плечо, пахла она, к слову, гораздо приятнее, чем шасси грузовика, он рысцой пустился к дому Проныры. Оставлять её на улице было нельзя – мало ли, какие фокусы задумал Владимир Ланский, а лишняя свидетельница в такой момент – это как граната без чеки в кармане.

Через стену он перемахнул с грацией кота, несмотря на груз, и тут же уткнулся в холодный ствол пистолета. Проныра, дежуривший в ту ночь, держал палец на спуске крепко.

– Брат? – Алексей опустил ствол, хлопая глазами. – Ты чего так эффектно? И что это за "багаж" у тебя на горбу?

Ярослав аккуратно сгрузил Красотку на траву:

– Буди Лисицына и остальных. Эту мадам связать, рот заткнуть и присматривать в оба глаза. Она у нас "сверх".

– Будет сделано! – Алексей мигом включился в режим боевой готовности. – У нас тут всё тихо было, без сюрпризов.

– "Тихо" закончилось, – раздался голос сверху. Над забором показалась физиономия Льва Станиславовича Ланского. – Вовремя ты, Ярослав. Еще бы пять минут – и пришлось бы тебе нас из пепла выковыривать.

– Семён говорил, что у нас еще неделя в запасе, – нахмурился Косой.

– Планы – это такая штука… – Лев Станиславович спрыгнул во двор, нервно поправляя пиджак. – Ситуация вышла из-под контроля. Никто не знает точно, когда эти психи нажмут на кнопку, так что рвать когти надо прямо сейчас.

Не успел он договорить, как ночное небо над крепостью разорвал громовой раскат взрыва. Земля под ногами ощутимо вздрогнула.

– "Вне контроля"? – Ярослав прищурился. – И кто это так ярко стучится в двери к Ротенбергам? Твои ребята?

– Если бы! – Ланский вытер пот со лба. – Это Консорциум Сечина. Последний парад камикадзе. У них там полк наносолдатов – полторы тысячи штыков, и им терять уже решительно нечего. Пока Ротенберги будут пытаться отбиться от этой стальной саранчи, нам нужно исчезнуть.

Тем временем на юге за горизонтом занялось зарево. Последний оплот Сечина на передовой доживал свои последние минуты. Генералы Ротенбергов, довольно потирая руки, уже отдавал приказы занять руины и устроить там теплую встречу "союзникам" Потаниных.

– Вырезать всех, – цедил один из генералов помощнику. – Владимир Ланский думает, что он самый умный, но мы его в этих развалинах и похороним.

Но триумф длился недолго. С небес донесся пронзительный, душу выматывающий свист. Те, кто хоть раз бывал под артобстрелом, знают этот звук – так поет сама смерть.

– Потанин! Ты коварная сволочь! – успел взреветь генерал, прежде чем первый снаряд превратил его командный пункт в месиво из бетона и плоти.

Союз Ротенбергов и Потаниных лопнул, как перезрелый гнойник. Владимир Ланский даже не стал дожидаться, пока Сечин будет окончательно добит – он просто начал расчищать игровое поле от всех фигур сразу.

– Ложись! – орали выжившие офицеры Ротенберга. – Наносолдат в бой! Убейте Худякова!

Но вместо стремительной атаки элитных бойцов ждал неприятный сюрприз. Как только наносолдаты Ротенберга рванулись в сторону позиций Потаниных, с черных бронемашин сорвали брезент.

Под ним скрывались многоствольные монстры – "Горные Облитераторы". Запах озона и раскаленного металла заполнил воздух. Секунда – и безумный шквал свинца превратил хваленых наносолдат в кровавую пыль. Они умирали, так и не поняв, почему их "неуязвимость" спасовала перед старой доброй грубой силой.

Стоя за броней, Худяков холодно усмехнулся:

– Владимир был прав. Наносолдаты без прикрытия – это просто дорогая мишень для тира.

Владимир Ланский всегда говорил: собирать всех наносолдат в одну кучу и гнать их в лобовую атаку – это верх идиотизма. Это инструмент для хирургических операций, для ударов в спину, для хаоса в тылу.

В крепости этот хаос только начинался. Ротенберги так увлеклись слежкой за каждым батальоном Потанина, что напрочь забыли про агонизирующего Сечина, который в этот самый момент вгрызался в их горло изнутри.

Косой понятия не имел, какие шахматные партии разыгрывались на южном фронте, но, глядя на полыхающую крепость, понял одно: этот "неприступный" оплот доживает свои последние и крайне весёлые минуты.

Вообще-то, гарнизон тут был солидный – целый пехотный полк. По всем учебникам, чтобы вскрыть такую консервную банку, нужна была как минимум бронетанковая бригада или хороший такой ракетный залп, от которого в ушах звенит неделю. Разведка Консорциума Ротенберга свято верила, что видит каждое движение тяжёлой техники Потаниных. Но Владимир Ланский не зря слыл гением: он отправил не танки, а наносолдат. Эти ребята перемещались по буеракам и оврагам с грацией горных козлов, игнорируя дороги и логику.

Для обычного солдата Уральские горы – это ад и мозоли, а для нанитов – почти ровный асфальт.

Ярослав наблюдал, как пламя в северной части города расползается, словно огненный скальпель, прицельно вырезающий самые нежные места Ротенбергов. Наносолдаты Сечина, ворвавшиеся в крепость, даже не разменивались на драки с патрулями. Их целью было семейное гнездо – поместье, где сосредоточилось 60% верхушки Консорциума. Стоило снести эту голову, и всё тело гигантской организации забилось бы в предсмертных судорогах, открывая Консорциуму Потанина путь к бесплатному фуршету на руинах.

– Угх… – раздалось за спиной.

Ярослав обернулся. Красотка медленно возвращалась из глубокого нокаута. Она в прострации уставилась на багровое небо, вдыхая едкий запах гари и пороха.

– Отпусти! – выдохнула она, осознав масштаб катастрофы. – Там мама… она дома!

Ярослав на секунду задумался. В конце концов, она просто делала свою работу, хоть и следила за ним.

–- Слушай, ничего личного, – сказал он, подходя с ножом. – У нас просто разные взгляды на жизнь. Так что тебя отпускаю, но давай без глупостей, ладно?

Красотка коротко кивнула, и как только конопляная веревка была перерезана, она сиганула через забор с такой скоростью, будто за ней гнались все сверхъестественные существа мира сразу.

Тут у ворот взвизгнули покрышки, и голос Льва Станиславовича Ланского перекрыл шум пожара:

– Косой, шевели поршнями! Пора валить, пока нас тут не прикопали за компанию. Наносолдатам Сечина сейчас плевать на паспорта и прописку, они режут всё, что движется!

На улице царил хаос: люди выбегали в исподнем, кто-то пытался спасти фикусы, кто-то просто в ужасе пялился на зарево. Возле дома уже урчали два грузовика, окружённые суровыми ребятами из Консорциума Потанина. Ярослав помог старику Вану и Лариске забраться в кузов, пахнущий сырым брезентом и металлом.

– Погнали! – орал Лев Станиславович, запрыгивая в кабину. – Не хочу стать удобрением для этой крепости!

Ярослав проводил взглядом полыхающий город. Будь у него время, он бы с удовольствием "одолжил" пару наборов наномашин для своих экспериментов, но риск был выше потенциальной прибыли. Жизнь была дороже любого тюнинга.

– Ярослав! – крикнул Ланский, когда грузовики уже неслись по разбитой восточной дороге. – Кончай ломаться, поехали с нами к Потаниным! Там тебя ждёт жизнь в шоколаде: вино рекой, отбивные из лучшей вырезки, кошелёк, пухнущий от сотен тысяч рублей, и лимузин с водителем в фуражке. Будешь катать красоток по вечерам!

Косой посмотрел на Проныру, на усталые лица своей обузы и улыбнулся:

– Знаешь, Лев Станиславович, тут подумал… Пустошь мне как-то роднее. В лимузинах укачивает.

– Брат, так куда мы? – глаза Алексея азартно блеснули.

– В наш новый дом. Туда, где ещё осталась надежда.

Лев Станиславович лишь картинно вздохнул:

– Семён мне говорил, что ты упёртый. Что ж, удачи. Если прижмёт – заезжай к нам, просто скажи на КПП, что ты от Ланского. Тебя либо накормят, либо сразу расстреляют от греха подальше, но точно не проигнорируют!

Проблема мостов на севере Ланского явно беспокоила – паводки и диверсанты превратили переправу в невыполнимую миссию. Но Ярослав лишь загадочно усмехнулся. Он до сих пор хранил в памяти тот "царский подарок" от Валентина Бастона – паровоз. Эта стальная дура на магической тяге клала рельсы прямо под себя, игнорируя реки и отсутствие путей.

У восточных ворот грузовики даже не стали тормозить. Несколько сонных гвардейцев Ротенберга попытались было изобразить проверку документов, но солдаты Потанина быстро и доходчиво объяснили им их неправоту с помощью автоматического огня. Взрыв – и ворота разлетелись в щепки, выпуская беглецов в объятия ночной пустоши.

Ярослав наконец расслабился, чувствуя, как холодный ночной ветер выдувает из легких запах гари. Всё прошло слишком гладко, и это пугало. Он обернулся: крепость превратилась в гигантский факел. Старая эпоха консервных банок-крепостей догорала на его глазах.

Те, кто просочился в город, были лишь верхушкой айсберга. Снаружи, в серой дымке у стен крепости, затаилась группа Семёна – эти ребята страховали каждый шаг, готовые в любой момент превратить окрестности в филиал ада, если спасение Льва Станиславовича пойдет не по сценарию.

Вообще, братские узы между Ланскими – это что-то из разряда библейских притч, только с поправкой на тяжелую артиллерию. Владимир Ланский, кажется, был готов стереть с лица земли парочку мегаполисов просто ради того, чтобы его братец не пропустил ужин. Еще при первой встрече в крепости Лев Станиславович вальяжно заявлял, что за ним придут. И ведь не соврал: Владимир подготовил почву заранее, еще когда картинно отдал приказ об отступлении, оставив армию Ротенбергов в позе цугцванга. Даже если бы Ланский-младший проиграл кабинетную грызню за власть, наносолдаты Худякова всё равно бы явились к воротам точно по расписанию – Владимир просчитал всё еще до того, как устроил бурю на Горе.

Когда пришло время прощаться, Лев Станиславович, бросив попытки затащить Ярослава Косого в свои золотые чертоги, хлопнул его по плечу:

– Как обживетесь в своей дыре, дай знать. Маякни Семёну, я распоряжусь, чтобы вам подбросили тушенки и прочего дефицита. Считай это моим взносом в ваш фонд "Помощи бездомным героям".

– Ловлю на слове! – без лишних расшаркиваний отозвался Ярослав. В этом безумном мире глупо отказываться от хороших вещей, особенно когда они сами идут в руки.

Пока их группа пробиралась к заветной долине, Проныра, уворачиваясь от колючих веток, с любопытством спросил:

– Слушай, брат, а что там вообще, в этой долине? Райские кущи?

Ярослав хмыкнул, перепрыгивая через поваленное дерево:

– Если рай состоит из мазанок и бесплодной земли, то да. Место – тоска смертная. Почва такая, что даже сорняки растут с неохотой. А местные бандиты настолько обнищали, что у них из имущества только ржавые стволы, да и грабить им решительно некого – разве что друг друга по кругу.

Проныра притих, переваривая "радостную" перспективу. Ярослав покосился на него с иронией:

– Ну что, всё еще горишь желанием там поселиться?

– Конечно! – глаза Алексея фанатично блеснули. – А… Ярослава Журавлёва тоже там? Она…

– Там, там, но ты губу-то не раскатывай, – кивнул Косой. – Занимаемся вместе с бандитами общественно полезным трудом: копаем ил в болоте, лепим из него кирпичи. Иногда им даже лекции читаю, чтобы окончательно не одичали.

– А мне можно будет кирпичи лепить? – с энтузиазмом подхватил Проныра.

Ярослав улыбнулся. Тяжелая работа парня никогда не пугала – лишь бы впереди маячил хоть какой-то свет, а не бесконечные стены крепостей. Косой оглянулся на остальных: старик Ван пыхтел позади, Ульяна после ухода учениц стала тише воды, ниже травы, будто постоянно вела внутренний диалог с мирозданием.

– Ладно, народ, привал отменяется! – скомандовал Ярослав. – Проныра, подходи, сейчас прокачу с ветерком!

– На чем? – Алексей озадаченно огляделся по сторонам. – У нас же ни одной колымаги, даже велосипеда нет. Я думал, мы все четыреста километров пешком мерить будем.

Вместо ответа Ярослав, не видя смысла дальше играть в прятки, призвал свою новую "игрушку". В лесу раздался тяжелый, утробный вздох пара, и прямо из воздуха материализовался массивный, пахнущий угольной гарью и горячим маслом паровоз.

Старик Ван едва челюсть не выронил в дорожную пыль:

– Косой, это что… настоящий поезд?!

– А то! – Ярослав так и расцвел. – Прошу в вагоны, господа присяжные заседатели!

Группа заулыбалась. Картина была та еще: пока сильные мира сего катают дам в лимузинах, Ярослав Косой везет на персональном паровозе целый табор из стариков, подростков и хмурых учителей. У этого парня всё всегда выходило с каким-то специфическим вывертом.

– Грузимся, живее! – подгонял он.

Внутри поезда всё казалось сном: впереди, прямо под колеса, из пустоты с лязгом ложились призрачные рельсы, а позади они так же бесследно растворялись. Лариска, трогая обивку сидений, с сомнением спросила:

– Ярослав, это и есть твоя суперсила? И как ты планируешь её использовать… ну, кроме спасения наших мозолей?

– Бизнес, Лариска, чистый бизнес, – осторожно ответил он. – Вот откроет Крепость 178 торговые пути, буду у них грузы возить. Представляешь, сколько можно зашибить, если перегнать целый состав дефицита через пустошь?

На самом деле деньги его волновали постольку-поскольку. Ему просто хотелось применить талант в мирном русле. Интересно, Валентин Бастон, узнав о такой "логистической" трактовке своего дара, умер бы от смеха или от зависти? Обычные "сверхи" ведь выдыхаются за пару часов покатушек, а Ярослав, скопировав способность, получил бонус в куче вагонов и запас ментальной прочности, которому позавидовал бы атомный ледокол. Косой еще сам не до конца осознавал, что его главный козырь – не копирование чужих фишек, а бездонный резерв душевных сил.

Паровоз пер через реки и буераки, как по паркету. Вся тревога, накопленная за дни бегства, испарилась под ритмичный стук колес. Перед самым финишем Ярослав серьезно предупредил:

– О поезде в долине – ни слова. Бандиты – народ ветреный, доверять им рановато.

Все дружно закивали. За пару километров до поселения паровоз растворился в воздухе, и дальше пошли пешком, чтобы не шокировать общественность.

Долина встретила их руинами, но жизнь здесь кипела. Ярослава Журавлёва, закатав рукава и перемазавшись в саже по самые уши, таскала мешки с кукурузой и сладким картофелем к грузовикам, оставленным Семёном. Вид у неё был такой, будто она не наследница консорциума, а коренная обитательница трущоб в третьем поколении.

Увидев группу, Ярослава радостно замахала им рукой. Проныра, не удержавшись, закричал на всю долину:

– Невестка!

Ярослава замерла с мешком в руках, а Косой, мгновенно став цветом как спелый помидор, выдал Проныре сочный пинок под зад:

– Не паясничай, дурень!

Сама же Журавлёва даже бровью не повела. За последние дни она так привыкла к бандитам, величающим её "Начальницей", что на их жаргоне и означало "дама сердца босса", что приобрела к таким выпадам стойкий иммунитет.

Лариска подошла к ней и бережно вытерла ей лицо платком:

– Гляньте на неё, ну позор же! Красота неописуемая, а пашет как лошадь. Это всё равно что посадить элитную розу в навозную кучу!

– Эй, полегче на поворотах! – обиделся Ярослав. – Кто тут, по-твоему, навоз?!

Лариска его проигнорировала и с торжественным видом нацепила на запястье Ярославы золотой браслет:

– У меня пока не густо с капиталом, так что веса в нем немного, не обессудь. Вот разбогатею – куплю тебе такой, чтоб руку к земле тянуло.

Ярослава Журавлёва не стала ломаться. Она лишь тепло улыбнулась, разглядывая подарок:

– Спасибо, мне очень нравится.

Лариска не сводила глаз с Ярославы Журавлёвой. Чем дольше она наблюдала за этой девушкой, тем шире становилась её довольная улыбка. Ярослава была редким экземпляром: и умом бог не обделил, и красотой природа наградила, а уж как она держалась – загляденье. Ни грамма той кисельной хрупкости, от которой в пустошах одни проблемы. Если такая приложит – мало не покажется, зато и в обиду себя не даст.

"Ну где ещё Ярославу Косому такую невестку сыскать?" – размышляла Лариска, уже мысленно пакуя приданое и прикидывая количество внуков. Она всерьёз планировала обсудить с парнем имена для будущих наследников. Двоих она ещё потянет – и сопли подотрёт, и сказки расскажет, а вот если пойдут на третий-четвёртый круг, придётся Косому самому в няньки записываться. Короче, своих заводить не захотела, и с чужими водиться не рвалась.

Когда суета немного утихла, Лариска, пахнущая дорожной пылью и сушёными травами, поймала Ярослава за рукав и заговорщицки прошептала:

– Признавайся, лопух, палаткой-то воспользовался, которую тебе так заботливо снарядила?

В её глазах прыгали весёлые чертики. Увидев эти голые камни и неуютные руины, она сразу поняла: её подарок – единственный шанс на романтику в этой глуши.

Ярослав, старательно избегая её взгляда, пробормотал под нос:

– Она спала внутри, а я… ну, я снаружи, у входа караулил.

Лариска аж задохнулась от возмущения и так приложилась пальцами к его предплечью, что парень подскочил.

– Да как у тебя рука-то дрогнула такой шанс упустить?! – зашипела она. – Я тут, понимаешь, стратегические планы строю, палатку лучшую выбираю, а он звёзды считал! Всё зря, всё впустую!

Чтобы не пасть жертвой дальнейшего праведного гнева, Ярослав позорно дезертировал в сторону беженцев. Ему нужно было решить вопрос посерьёзнее семейного древа. Собрав бывших бандитов, он обвёл их хмурым взглядом. В воздухе висело напряжение, пахло остывающим металлом мотоциклов и страхом.

– Думаю, все понимают: Консорциум Михельсона уже наступает нам на пятки, – начал он, и голос его звучал сухо, как треск ломающейся ветки. – На юге сейчас такая каша заварилась, что если осядем здесь, нас просто перемелют в фарш.

Гришка Золотой, поправив портупею, выкрикнул первым:

– Босс, да мы за тобой хоть в пекло! Только скажи куда!

Ярослав молчал секунд тридцать, глядя куда-то сквозь толпу. А потом выдал то, чего никто не ожидал:

– На самом деле, я не имею никакого отношения к Крепости 178.

Он считал, что новая жизнь не должна начинаться с гнилого фундамента из вранья. Надежда – штука чистая, и марать её ложью он не хотел. Бандиты притихли, только ветер свистел в пустых глазницах разбитых окон.

– Да, я знаю Станислава Хромова, и с учителем Ильёй Синицыным у нас добрые отношения, но там не служу. Если кто-то из вас мечтал о казённых щах и погонах, то напишу рекомендательное письмо. Но примут ли вас там – вопрос открытый. Гарантий не дам.

Закончив, Ярослав приготовился к худшему. Он был уверен: сейчас начнётся великий исход. Люди ведь шли за ним, надеясь на тёплое местечко под крылом мощной крепости, а не на туманные перспективы с парнем-одиночкой. И действительно, в толпе началось шевеление, послышались неуверенные шепотки. Даже если им нравилось честно зарабатывать патроны, "ксива" от Крепости 178 грела душу куда сильнее.

Один из мужиков, помявшись, вышел вперёд:

– Босс, зла не держи. Я-то только ради Крепости 178 шкуру подставлял. Так что…

Ярослав молча кивнул. Он взял уПроныры ручку, обрывок бумаги и прямо на коленке набросал пару строк для Хромова и Командира. Пример заразителен – через минуту к нему выстроилась целая очередь за "путевками в жизнь". Через полчаса треть отряда – около сотни человек – растворилась в мареве пустошей.

Ярослав смотрел им вслед с удивительным спокойствием. Какой смысл держать тех, чьё сердце рвётся к кормушке? Он повернулся к Гришке Золотому:

– А ты чего замер? Перо в руки и вперёд, за лучшей долей.

Гришка лишь ухмыльнулся, обнажив щербину:

– Босс, я ж не совсем валенок. Сразу смекнул: если бы Крепость 178 хотела прибрать долину к рукам, они бы не присылали двух человек "на разведку". Хватило бы одного приказа, и девяносто девять процентов из нас приползли бы к ним на коленях.

– И почему же вы тогда здесь? – Ярослав искренне удивился.

– А я из того самого одного процента, – Гришка сплюнул в пыль. – Когда вы с Начальницей, не морщась, полезли с нами в эту тухлую реку ил копать да кирпичи лепить, я понял: за таким лидером идти не зазорно. Хоть в долину, хоть к чёрту на рога.

Тут влез его зам:

– Да и чего в той крепости ловить? Зимой там дубак такой, что зубы крошатся. Мы с вами остаёмся.

Ещё один подвёл итог:

– Бандитский век недолог, это мы знаем. Видали мы разных бугров, но такого, чтоб правду в глаза и вместе со всеми грязь месил – впервые. Веди нас, босс, куда посчитаешь нужным!

Ярослав на мгновение потерял дар речи. Проныра и Журавлёва молча наблюдали за этой сценой. Пожалуй, именно за это Косой и полюбил это странное, дикое место. Целый год они кочевали из одной бетонной коробки в другую, но ни в одной не чувствовали себя дома. Толпе лохов, что они таскали с собой, попробуй угоди. А теперь, кажется, дом нашёл их сам.

– Невестка, а мне тут нравится, – шепнул Алексей на ухо Журавлёвой.

Ярослава тепло улыбнулась и взъерошила его волосы:

– Мне тоже, Лёш.

Ярослав выдохнул и расправил плечи:

– Ладно, тогда держим курс на Северо-запад. Я тут в библиотечных архивах выкопал, что на Северо-западе есть гора Кушуй. Говорят, там в долине вечная весна, а ручей не замерзает даже в лютые морозы. Вода прозрачная, как слеза.

Народ радостно зашумел:

– Кушуй? Слыхали про такое! Там ещё, говорят, стадо диких кабанов размером с грузовик бегает, и вожак у них – сущий дьявол. Потому туда никто и не совался.

– Ну, значит, будет у нас на ужин кабанятина! – крикнул Ярослав. – По коням! Хватайте пожитки, седлайте мотоциклы!

– Что, прям вот так, на "железных конях" и поедем? – у Степана глаза загорелись, как фары.

– А на кой нам сотни этих байков? Толкать их перед собой, что ли? – Ярослав саркастично выгнул бровь.

Гришка Золотой почесал затылок:

– Это получается, когда до Кушуя доберёмся, нам снова придётся патроны отрабатывать, чтоб эти мотоциклы выкупить?

– Обязательно! – отрезал Ярослав с самым серьёзным видом.

Гришка только крякнул.

Путь предстоял неблизкий. Чтобы не вляпаться в разборки в горах, Ярослав решил сделать крюк в сотню километров западнее. Он вёл свой караван по тайным тропам, подальше от чужих глаз. В нынешние смутные времена Консорциум Михельсона превратился в бешеную гиену, готовую вцепиться в горло любому встречному.

Колонна мотоциклов ревела, вздымая тучи песка. На задних сиденьях, вцепившись в куртки водителей, сидели поселенцы. Одна девчушка, ехавшая со Инженером, светилась от счастья. Сам же он, обычно суровый и молчаливый, теперь то и дело поглядывал на неё в зеркало заднего вида. Гришка с парнями уже начали подтрунивать над ним, обещая закатить свадьбу, как только заложат первый кирпич на новом месте.

На третий день пути, когда приметная гора уже маячила на горизонте серым зубом, Ярослав резко вскинул руку:

– Стоять! Всем стоять!

– Босс, что стряслось? – колонна замерла, двигатели недовольно заворчали на холостых.

Ярослав хмурился, озираясь по сторонам, словно прислушиваясь к шёпоту ветра.

– Ярослава, быстро на точку! – скомандовал он Журавлёвой. – Остальным – искать укрытие! К бою!

Гришка среагировал мгновенно, раздавая подзатыльники замешкавшимся. Никто не видел врага, в пустоши было тихо, только стрекотали кузнечики в сухой траве. Но если Косой сказал "опасность", значит, она уже дышит в затылок.

Ярослав почувствовал это своей ментальной кожей. Когда-то, уходя из крепости, фокусник Василий Член показал ему трюк с картами. Ярослав тогда попросил достать четыре "четвёрки", а сам в ловком движении подменил их своими картами Взрывного Покера. Как только они разъехались, связь с картами оборвалась – его "антенна" добивала максимум на пару километров.

И вот сейчас, посреди пустынного плато, его мозг словно прошила искра. Ментальная нить натянулась и завибрировала. Он снова чувствовал свои карты.

– Василий Член… – прошептал Ярослав. – Он где-то здесь. Совсем рядом.

Глава 13

Ярослав Косой втайне надеялся, что те четыре карты, которые он так ловко всучил Василию Члену, канули в лету вместе с прошлой жизнью. Карты было не жалко – жалко было снова встретить их нынешнего владельца. Ярослав наивно полагал, что, выбрав путь вольного поселенца, он навсегда избавится от сомнительного удовольствия общаться с деятелями из консорциумов, у которых вместо совести – годовой отчет, а вместо сердца – калькулятор.

Он вел своих людей звериными тропами, обходя бандитские засады и путая следы так, что любой следопыт сломал бы ногу. Ярослав был уверен: их не засекли. Он даже выкурил из группы шпиона перед самым уходом из насиженного гнезда, но, видимо, удача сегодня решила взять отгул.

По всем расчетам, Василий Член должен был сейчас окучивать северо-восточные окраины, а не дышать им в затылок у горы Каолей. В голову Ярослава закралась неуютная мысль: либо шпионы Консорциума Михельсона – это переодетые ниндзя высшего разряда, либо среди его подопечных затаился кто-то из бывших кадровых вояк Михельсона, умеющий сливаться с ландшафтом получше хамелеона.

Тишину пустоши разорвал далекий глухой хлопок. Секундой позже донесся нарастающий свист, от которого заломило зубы.

– Слышите? – Ярослав замер, припав к горячей земле, пахнущей сухой полынью и разогретым металлом.

Звук был характерный: тяжелый "тум" минометного выхода, за которым последовал шипящий полет чего-то очень тяжелого и очень неприятного. Снаряд чертил в небе невидимую дугу, целясь прямо в сердце их маленького отряда.

Ярослава Журавлева, только что искавшая позицию для стрельбы, обернулась с искаженным лицом:

– Косой, минометы! Ложись!

Грохнуло так, что из ушей едва не пошла кровь. Мина легла аккурат под ноги инженеру. Ярослав в оцепенении смотрел, как тело парня подбросило вверх, словно тряпичную куклу, в облаке вздыбленной грязи и осколков. Воздух мгновенно наполнился едким запахом тротила и паленой меди.

Беженка, та самая, что смотрела на инженера влюбленными глазами, с надрывным криком бросилась в воронку. Она прижала к себе его голову, что-то шептала, звала… но тот молчал. На войне не бывает длинных монологов перед титрами. Он собирался сделать ей предложение, как только они увидят новое место жительства, просто не знал, с какой стороны подойти к этой сложной теме. Гришка Золотой еще вчера подкалывал его: мол, не станет ли такой романтик обузой для суровой девицы? Теперь шутки кончились. Вместе с инженером.

– Эх! – взревел кто-то из парней.

– Всем в укрытие, идиоты! Живо! – заорал Ярослав.

В груди у него закипала черная, маслянистая ярость. Тот хрупкий росток надежды на мирную жизнь, который он так бережно взращивал, только что разнесло минометным снарядом. Будущее, пахнущее свежеиспеченным хлебом и чистой водой, сменилось вкусом песка и пороховой гари на языке.

Обстрел продолжался. Враг не просто пугал – их выкашивали под корень, методично и профессионально. Проныра тащил Лариску в сторону валунов. Бандиты падали один за другим – минута, и добрых три десятка человек превратились в кровавое месиво.

– В поезд! Быстро все внутрь! – Ярослав вызвал паровоз. Тяжелая стальная туша материализовалась с лязгом, создавая хоть какой-то щит.

Очередная мина ударила в бок вагона. Ярослава согнуло пополам, изо рта брызнула густая алая кровь. Каждое попадание в его призрачный поезд отзывалось в собственном теле, будто его самого били кувалдой по ребрам.

– Сукин сын… – прохрипел он, не вытирая подбородок. – Ублюдок!

Ярослав сорвался с места. Он не бежал – он летел в сторону позиций врага, как раненый лев, у которого из бока торчит обломок копья. Дымовая завеса резала глаза, но он видел цель. Двести метров он преодолел за двадцать секунд – быстрее, чем пуля успевает остыть. Перед ним выросла линия обороны. Солдаты Консорциума Михельсона. Больше тысячи стволов.

Безумие? Возможно. Но если он не заткнет эти минометы, его людей добьют через пять минут. Его одинокая фигура на фоне вражеской армады смотрелась как щепка перед цунами, но в этот момент он был ярче любого солнца.

– Василий Член! – его голос прогрохотал над полем боя, как удар колокола. — Кишка тонка меня убить? Выходи, подлый трус!

Ярослав мысленно рванул дистанционный запал. Те самые карты, что он подарил Василию, сдетонировали в тылу врага. Огненный столб взметнулся к небу. "Почему я не придушил эту гиену сразу?!" – эта мысль жгла не хуже осколка. Раскаяние и гнев сплавились в одно желание: убивать.

Но взрыв не вызвал паники. Ряды солдат Михельсона стояли как вкопанные.

"Жив. Сволочь, он выжил!"

Ярослав призвал теневого клона, на ходу облачаясь в наноброню а заодно и фаину. Металл холодной чешуей облепил тело. Две черные тени рванулись в самую гущу врага, туда, где только что гремели его карты. Теневой клон шел первым, принимая на себя град свинца, прорубая кровавую просеку.

Начался настоящий вертеп. В одной руке у Ярослава сверкал черный клинок, другой он швырял гранаты, выдергивая чеки зубами прямо из "Облака". Когда гранаты кончились, в ход пошел "Взрывной Покер". Жетоны благодарности, которые он копил по крохам, 900 штук испарились в мгновение ока, летели в топку этой битвы. Фаина стреляла их пистолетов словно из пулемётов с двузх рук. Только успевала менять магазины. Михельсоновцы дохли словно свиньи на бойне, визжали от ужаса пытаясь спастись, но спасения не было. Они поливали свинцом черную тень и бронированного демона, но пули лишь бессильно звякали о нанокерамику. Кто-то вскинул РПГ, но Ярослав крутился в самой гуще их же рядов – выстрел из гранатомета разнес бы своих.

В какой-то момент перед глазами Ярослава снова всплыло улыбающееся лицо инженера, а потом лица врагов превратились в оскаленные морды чудовищ. Мир вокруг тонул в рассветных лучах, но для врагов наступали сумерки. Говорят, в новую эпоху сверхлюди станут богами, способными в одиночку сокрушать армии. Ярослав чувствовал, что он еще не бог, но уже очень близко к тому, чтобы начать диктовать свои условия этой реальности.

Наноброня трещала, энергия была на исходе, в пластинах зияли дыры. Ворвавшись на место взрыва, Ярослав увидел лишь оплавленную землю. Василия там не было.

– Ну же! – прохрипел Ярослав, задыхаясь от ярости и боли. – Иди и попробуй убить меня лично!

А позади истошно визжа умирали михельсоновцы. У Фаины закончились патроны, и она рубила их клинками, как и тень Ярослава. Только у неё их было два. Девушка с косой или сама смерть, теперь уже и не разобрать

Похоже, у Василия Члена сработала интуиция старого лиса, почуявшего запах капкана: он технично "слил" проклятые карты какому-то бедолаге, превратив их в идеальную наживку. И Косой, как голодный окунь, заглотил этот крючок, оказавшись в самом эпицентре вражеского муравейника под аккомпанемент артиллерийской канонады. В эту эпоху "сверхов" никогда не знаешь, какой сюрприз тебе подкинет реальность – то ли букет роз, то ли очередь из крупнокалиберного пулемёта. Василий был осторожен до паранойи, не желая, чтобы залетные чудотворцы строили против него козни.

Ярослав стоял в кольце врагов, и на зубах скрипел пороховой нагар. Выхода не было: если бы он не выманил огонь на себя, минометы Консорциума Михельсона просто превратили бы его бандитов и беженцев в кровавый фарш. Его план сработал – обстрел прекратился, сменившись треском автоматов, адскими пердмерными криками мехельсоновцев и растущими брустверами из трупов вокруг него.

Под кожей зудело и пекло – энергия наномашин в теле Косого таяла на глазах. Израсходовав весь ресурс, крошечные механизмы осыпались серой, безжизненной пылью, будто увядающие лепестки какого-то адского железного цветка. Теневой клон, пахнущий озоном и старой кровью, вертелся волчком вокруг хозяина, а его черный клинок с сочным хрустом разрубал вражеские тела, словно сухие дрова.

Ярослав замер, и в этот момент на него накатило странное озарение. Он вдруг понял Владимира Ланского. В этой выжженной пустоши люди, словно несуразные ночные бабочки, одуревшие от холода, летели на тусклый свет власти и тепла, обжигая крылья. Жажда контроля над бетонными коробками крепостей превращала их в эгоистичных тварей. "Либо я тебя, либо ты меня" – вот и вся нехитрая заповедь этого мира, где после конца света надежда так и не удосужилась воскреснуть.

Его наноброня, еще недавно казавшаяся несокрушимой, теперь медленно осыпалась трухой. Ярослав угодил в ловушку, расставленную хитроумной гиеной, и смерть уже потирала руки где-то за ближайшим бруствером.

– Раз уж заманил меня сюда, чего ж не покажешься, герой? – проорал Ярослав, срывая голос. – Ну же! Давай, убей меня!

Солдаты Михельсона пялились на парня в доспехах, как на диковинный метеорит, упавший посреди плаца и продолжали умирать истошно визжа, словнео стадо свиней загнанное на бойню и понимающее, что дороги отсюда нет. Он казался им ослепительным, палящим и бесконечно одиноким. Они чувствовали: это последняя вспышка сверхновой звезды, за которой последует вечная тьма заката. На Ярослава и его тень обрушился свинцовый ливень – цунами из пуль должно было стереть этот крошечный остров жизни с лица земли. Но они не умирали а убивали и убивали вонючих михельсоновцев. Рубили их словно играли в Дум, стараясь убить каждого с максимальной жестокостью

Казалось, они вот-вот отправится на свидание с предками. Но вдруг Ярослав обернулся назад. Солдаты замерли в замешательстве: чего он там не видел? И тут из серой хмари, лязгая сочленениями и выплевывая клубы жирного антрацитового дыма, вылетел призрачный паровоз. Стальной дракон с грохотом врезался в ряды окружения, вдребезги разбивая их строй и само понятие отчаяния.

– Твою мать, он смывается! – истошно заорал кто-то из офицеров и захлебнулся собственной кровью прорубленный Фаиной со спины.

– Вали его! РПГ, огонь! - подхватил следующий и тоже забулькал собственной кровью.

Офицеры Консорциума Михельсона умирали бесславно и в муках. Снаряды расцветали огненными тюльпанами на броне состава, но древний поезд лишь прибавил ходу, превращая оборону михельсоновцев в кровавый хаос. Никто не ожидал, что у парня в кармане припрятан личный локомотив.

– Ну что же ты, Василий? – негромко, но отчетливо произнес Ярослав. – Почему не пришел закончить дело? Берегись, я за тобой еще вернусь.

Стальное чудовище окончательно прорвалось в реальность. Лязг колес по невидимым рельсам бил по ушам, а из трубы вырвался оглушительный, торжествующий свист, похожий на зов боевого горна. Когда поезд проносился мимо, Ярослава Журавлева высунулась из окна и протянула руку. Косой ухватился за ее ладонь – сухую, мозолистую и такую надежную. Рывок – и его утянуло в пустоту, прочь от поля боя.

Его тень продолжала превращать михельсоновцев в фарш, а вот Фаина сама заскочила в пролетающий мимо вагон. Но на душе у Ярослава было муторно. Эта пустошь, ставшая его полем боя, была единственным путем в будущее, и путь этот оказался усеян трупами.

Оказавшись в вагоне, Ярослав сполз по стенке и выплюнул густой сгусток крови. Остатки наноброни посыпались на пол звонкой чешуей. Он тяжело дышал, прислонившись к вибрирующей стене. Наноботы приняли основной удар, но инерция и отдача от повреждений клона и поезда превратили его внутренности в отбивную. Обычный человек от такой боли просто сошел бы с ума, а Косому казалось, что он подрабатывает грешником на сковородке в самом низу ада.

Сейчас ему хотелось только одного: чтобы мир замер и оставил его в покое. В этой мясорубке он потерял больше половины своих наноботов – они просто не вернулись в носителя. Без этой железной страховки любая шальная пуля теперь могла стать последней. Хорошо что был запас и броню можно было востановить.

Васёк и другие ученики подошли к нему, протягивая руки.

Косой лишь слабо качнул головой, глядя на их бледные лица.

Ярослава Журавлева присела рядом, осторожно вытирая его лицо от пота и запекшейся крови прохладным платком.

– От меня сегодня было мало толку, – негромко сказала она.

Ярослав посмотрел на нее затуманенным взором:

– Что с нашими? Кто уцелел?

Гришка Золотой, размазывая копоть по лицу, ответил сдавленным голосом:

– Больше шестидесяти парней… полегли. Хотели забрать ту девчонку, беженку, что со Инженером была… а она не далась. Застрелилась из его же пистолета прямо там, в воронке.

Минуты полторы в вагоне стояла тяжелая, липкая тишина. Ярослав заговорил первым:

– Местные есть? К будущему поселению ехать нельзя. Нас там будут ждать. Среди нас крыса. Хоть я сейчас и положил две трети засады, они будут убивать своих солдат пачками, лишь бы нам не дать спокойно жить. Рано или поздно, все михельцоновцы сдохнут, уж это вам обещаю. Теперь полное и тотальное уничтожение всех граждан этого Консорциума для меня дело чести.

Бандиты переглянулись. Воздух в вагоне мгновенно стал ледяным от подозрений. Шпион? Из-за него они попали в эту засаду?

– Кто?! – взревел Гришка Золотой, озираясь по сторонам. – Шаг вперед, падла!

Ярослав невесело усмехнулся:

– Обыщите всех. У этого гада должна быть рация или какая-нибудь приблуда для связи с Михельсоном.

Не успел он закончить, как один из бандитов, бледный как полотно, рванул к окну, надеясь на прыжок веры. Но Ярослава Журавлева не зря считалась лучшим стрелком: пистолет в ее руке оказался быстрее. Сухой хлопок – и предатель затих навсегда, так и не коснувшись земли.

– Ищите дальше, – холодно бросил Ярослав. – Такие твари редко ходят поодиночке.

Больше ничего подозрительного найти не удалось, но на душе у Косого остался грязный след. Доверие, которое они так долго выстраивали, было отравлено смертью Инженера и остальных. Они были в относительной безопасности, но осечка с Василием Членом сидела в Ярославе занозой. Его противник – хитрая, жестокая гиена, и Косой не успокоится, пока не сомкнет пальцы на его горле и всех михельсоновцах.

В какой-то момент реальность сошла с ума: призрачный паровоз содрогнулся так, будто на полном ходу врезался в небесную твердь. Ярослава Журавлёва, чьи инстинкты снайпера работали быстрее мысли, вскочила, едва не пробив макушкой потолок вагона.

– Мины! – выдохнула она, и в её голосе звенел металл. – Нас обложили, как волков на охоте!

Похоже, Василий Член решил проявить максимум гостеприимства. Ему показалось мало целого полка в засаде и свинцового дождя – он, как заправский садовод-маньяк, щедро засеял все тропы отхода «сюрпризами» с тротиловой начинкой.

Ярослав Косой бледнел с каждым новым хлопком, доносившимся из-под колес, понимая, что просто лох пархатый, возомнивший о себе невесть что. Снаружи пустошь расцветала огненными грибами, а его стальной питомец – паровоз – с каждым ударом становился всё прозрачнее, словно плохо настроенная голограмма. Для Ярослава это не было просто спецэффектом: каждый подрыв под составом отзывался в его собственных внутренностях так, будто его органы решили устроить дикую дискотеку с элементами деструктивного саморазрушения.

Когда он, наконец, сполз на пол, задыхаясь от боли, по лбу катились капли пота размером с хорошую фасолину. Только сейчас до окружающих дошло, что парень не просто "устал": на боку Ярослава расплывались два сочных алых пятна. Его зацепило в тот короткий миг, когда наномашины объявили забастовку и перестали служить бронежилетом. Самое ироничное, что с этим "пирсингом" в печёнке он ещё умудрился хладнокровно искать шпиона.

Не дожидаясь санитаров, которых и не было, Ярослав зажмурился и, проявив чудеса самообслуживания, засунул два пальца в рану. Тихий, влажный "чпок" – и первая пуля со звоном полетела на пол. Вторая последовала за ней через мгновение. Голоче, лашарей его сейчас никого сыскать на свете было нельзя. Что ему мешало перерезать всех михельсоновцев через тень, непонятно, но он попёрся на выбы, повыделываться и картинно порисоваться, типа вот я какой. Гришка Золотой и остальные мужики смотрели на это шоу с широко открытыми ртами – такой "полевой хирургии" без анестезии и лишних сантиментов они не видели даже в самых лютых боевиках. Ну а тому что оставалось делать, раз сам лошара конценый.

– Отзови колымагу, Косой, – прошептала Ярослава Журавлёва, прижимаясь к его дрожащему плечу. – Слышишь? Пойдём пешком, чёрт с ним.

Но Ярослав лишь выдал нечто среднее между рыком и стоном. Паровоз, уже готовый окончательно раствориться в эфире, вдруг снова обрел четкость и стальной блеск.

– Ты уже прыгнул выше головы, – тихо добавила Журавлёва. – Если сегодня наш крайний день, то мне не жаль, что мы встретим его вместе.

Ярославу тоже чертовски хотелось сдаться, лечь на песок и просто смотреть на звёзды, но совесть – штука привязчивая. Исчезни поезд сейчас – и все они окажутся на "минном поле чудес", где каждый неверный шаг превращает тебя в конфетти.

Гришка Золотой, глядя на то, как их босс буквально выжимает из себя остатки жизни, чтобы тянуть этот стальной гроб, только крякнул:

– Босс, да брось ты… Давай уже все вместе, с огоньком…

Ярослав не ответил, лишь сильнее стиснул зубы. Ну не объяснять же, что запаса прочности в нём ещё достаточно, просто самобичевание приводит к такому. Спустя бесконечные три километра, когда запах палёной резины и пороховой гари стал почти невыносимым, мины кончились. Силы Ярослава – тоже. Поезд не успел даже затормозить: он просто лопнул, как мыльный пузырь, и вся честная компания кубарем покатилась по жесткой, пыльной земле.

Гришка Золотой первым услышал этот звук – нарастающий гул сотен мотоциклетных движков. Похоже, на запах свежего мяса летела вся северная банда.

– Ну и что теперь? – хмуро спросил Иван, глядя на горизонт, где уже маячило облако пыли от тысячи байков.

Ярослав был не боец. Он лежал бледный, как мел, а по нервам будто маршировал легион голодных муравьев с раскаленными иглами. Он даже веки поднять не мог – просто сжимал зубы так, что они крошились. Ситуация пахла керосином и безнадёгой.

И тут начался "естественный отбор". Часть людей, не говоря ни слова, рванула на северо-запад. Жизнь им была дороже мифических идеалов и "счастья в будущем". До этого момента их вполне устраивало зарабатывать патроны под крылом у Косого, но умирать за него в их прайс-лист не входило.

Проныра спокойно смотрел вслед дезертирам. Он поправил куртку и тихо сказал брату:

– Я никуда не уйду, Ярослав.

Дрожь в теле Косого понемногу унималась – с исчезновением паровоза ушла и адская "отдача". Гришка Золотой тем временем неспешно поднялся, отряхнул штаны от пыли, проверил автомат и щелкнул предохранителем. Чисто механический звук, который в этой тишине прозвучал как приговор.

– В худшем случае встречусь со Инженером внизу, – усмехнулся он, подмигивая товарищам. – Ну что, Первый отряд, за мной! Покажем им, что мы не просто массовка!

Воздух наполнился сухим стрекотом взводимых затворов. Адреналин ударил в голову, как дешевый коньяк.

– Босс, вы это… полежите, отдохните, – Гришка хохотнул. – Мы спустимся в ад первыми, столик займём. Тьфу, блин, ну и шуточки у меня… Но знаете, я хоть напоследок понял, что это такое – быть среди своих.

– Второй отряд, уводите остальных! – скомандовал Золотой и первым бросился наперерез моторизованной орде.

– Герой хренов, – буркнул его зам, вытирая некстати набежавшую слезу. – За босса! Отходим на запад!

Ярослава Журавлёва посмотрела на Алексея Проныру:

– Тащи его на спине. Быстро.

– А ты куда, невестушка? – растерялся тот.

Она не ответила, лишь уходя в пустошь, бросила короткое:

– Не смей умирать, Косой.

Гришка Золотой тем временем уже залёг за холмом. Его ребята, вспоминая уроки Журавлёвой, припали на колено, пытаясь унять дрожь в руках.

– Верите или нет, а в прошлой жизни я точно был снайпером! – гаркнул Гришка.

– Ага, по тарелочкам! – отозвался кто-то, и над холмом пронесся последний, отчаянный смех.

– Огонь! – заорал Золотой так, что вены на шее едва не лопнули.

Затрещали очереди, первые байкеры вместе с мотоциклами начали исполнять акробатические номера с летальным исходом. Но врагов была тьма. Раньше их сдерживали люди Владимира Ланского, но теперь, когда юг полыхнул, северная саранча сорвалась с цепи. У парней Гришки не было военного образования, они просто палили длинными очередями, пока магазины не пустели.

Когда мотоциклы оказались уже в паре десятков метров, у кого-то сдали нервы, кто-то не смог перезарядиться… И тогда Гришка Золотой, отбросив пустой автомат, просто выскочил наперерез ведущему байку.

– Хрен вы пройдете, уроды!

Он использовал собственное тело как последний противотанковый еж. Мотоциклист попытался вильнуть, но Гришка в прыжке свалил его, и куча мала из железа и людей перегородила узкую тропу. Остальные бандиты, не раздумывая, открыли шквальный огонь, прошивая и своего, и Золотого.

Гришка улыбнулся, глядя в бездонное небо, и прошептал:

– Подонки…

Херой хренов. В этом сумасшедшем мире у живых выбора нет, а мертвых забывают быстро. Но в тот день эти люди решили, что если в их серых жизнях и был хоть какой-то смысл, то он заключался в этом парне, который показал им, что надежда – это не просто слово из старых книг.

Пока внизу кипел котел из свинца и человеческих криков, Василий Член обозревал окрестности с высоты северного холма. Вид у него был такой, будто он пришел в театр, но буфет оказался закрыт. За спиной Василия, словно манекены в дорогом бутике, замерли тридцать наносолдат Консорциума Ротенберга. Этим ребятам, кажется, было глубоко плевать и на эпоху, и на окружающий пейзаж – их больше заботила сохранность собственного покрытия.

– На этот раз ты, пожалуй, сорвешь банк, – меланхолично заметил один из его приближенных.

Василий Член не суетился. От него веяло таким спокойствием, что даже пыль вокруг, казалось, оседала медленнее.

– Мы столько времени потратили на эти шахматы. Будет обидно, если партия закончится патом, – ответил Василий. – Даже если бы мы полностью прибрали к рукам Ярославу Журавлёву, Консорциуму Ротенберга это – что слону дробина.

– А вы могли бы заставить её жить как нормального человека? – поинтересовался, один из его людей.

– Ты не туда смотришь, – Василий Член лениво отмахнулся. – Против Владимира Ланского этот консорциум всё равно не выстоит, он мне больше не интересен. Меня манит та сила, что стоит за Журавлёвой. Диверсантов сейчас держит её тетка, но власть – штука текучая, рано или поздно она окажется у Ярославы. Я просто жду, когда плод сам упадет мне в руки.

– А что делать с Косым?" – подчинёный нахмурился. – Оставим его здесь на удобрения?

Василий Член на секунду задумался. Изначально он хотел просто выкрасть Журавлёву из крепости и превратить её в свою послушную марионетку. Но Косой спутал все карты. Когда Василий узнал, что этот парень – ученик самого Учителя, у него внутри всё запело. Преемник Крепости 178 в руках Консорциума Михельсона – это же не просто козырь, это целый джокер в рукаве.

Правда, Валентин Бастон нашептывал, что Косой Учителю – седьмая вода на киселе. Василий сомневался: не слишком ли молод этот Ярослав для роли мессии? Сможет ли он повести за собой народ, который Учитель приручал десять лет? В Крепости 178 Косой сейчас смотрелся бы как пришелец с другой планеты.

– Иди-ка и ты, займись делом, – наконец распорядился Василий Член. – Косого желательно взять живым. А если начнет брыкаться – в расход. Журавлёва всё равно ценнее.

В это время внизу остатки отряда Гришки Золотого пытались изображать из себя триста спартанцев, хотя их было всего двенадцать. Против мотоциклетной орды северян это выглядело как попытка остановить локомотив веником.

Зам, предводитель второго отряда, остановился рядом с Пронырой, который тащил на закорках тяжело дышащего Ярослава.

– Босс, я тоже пойду. Мужики, второй отряд, за мной! – крикнул зам, разворачиваясь навстречу пыльному облаку. – Не всё же Гришке Золотому одному развлекаться!

– Вы на меня не в обиде? – вдруг спросил зам своих бойцов, пока они бежали навстречу смерти. – Если бы я не вытащил вас с Уральских гор, может, и дожили бы до пенсии.

– Да какая там жизнь была, – сплюнул кто-то из парней. – Скука смертная.

– Это точно, – улыбнулся зам. – Интересно, там, за чертой, тоже будем в земле лежать или как?

– Кто его знает. В следующей жизни надо на стройку идти, – беззаботно хохотнул Игнатьич. – Посмотрите на ВИнженера. Умеет человек дома строить – и бабы к нему сами липнут. Буду строителем.

– А Босса мы там встретим?

– Надо постараться перевоплотиться вовремя, чтобы не разминуться.

Их смех заглушил первый выстрел снайперки Журавлёвой. Ярослава работала красиво: один выстрел – один взлетевший на воздух мотоцикл. Но северян было море.

– Мы их, блядь, порвем! – взревел зам, чувствуя, как этот момент становится самым ярким в его серой жизни. – Запомните: меня зовут Игнатьич! Я тоже герой!

Проныра не оглядывался. Он бежал на запад. Воздух пах потом, железом и близкой грозой.

– Брат, неужели этот мир так нас ненавидит? – хрипел Проныра. – Мы же ушли из крепости, спрятались в глуши. Чего им еще надо?

Он не оплакивал Гришку и остальных – он их почти не знал. Но сама эпоха казалась ему издевательством. В этом хаосе даже нормальная мечта выглядела как государственная измена.

– Оставь меня, – послышался слабый, как шелест травы, голос Косого.

Проныра только крепче сжал челюсти. Звуки винтовки Журавлёвой в его ушах грохотали как гаубица, но бандиты уже обходили Игнатьича с флангов. Лавина в четыреста байков неслась прямо на них.

У Ульяны из рук вдруг вылетели лепестки алой сливы – острые, как бритвы, они полосовали воздух, сбивая врагов. Но лепестков было мало. Она готова была сжечь свою жизнь, чтобы создать еще, но один из учеников оттащил её назад.

– Наставница, мы еще здесь, – спокойно сказал он, вскидывая ствол.

Когда волна байкеров почти захлестнула Журавлёву, Алексей Проныра остановился. Он осторожно пересадил Ярослава на спину Ульяне.

– Госпожа Ульяна, несите брата. Не оборачивайтесь. Старик Ван, забирай Лариску и уматывайте, – скомандовал он.

Лариска рвалась из рук Старика Вана, кричала, но тот держал её крепко, хотя сердце у него обливалось кровью.

– Лёшка, вернись! – вопила она.

Алексей обернулся и выдал улыбку, от которой веяло холодом могильной плиты:

– Я хочу, чтобы мои личные беды стали бедами этой эпохи.

Небо мгновенно затянуло свинцовыми тучами. Земля под ногами издала звук, похожий на крик раненого зверя. Эпоха "возвышения богов" вернулась, и Проныра стоял в её центре. Его окутала серая мгла, похожая на чешую злого дракона. Он проклинал небо, чтобы оно рухнуло, и землю – чтобы она разверзлась.

И земля послушалась.

С диким грохотом, от которого заложило уши, перед бандитами возникла бездонная пропасть. Разлом, словно гигантский нож, разрезал долину, глотая людей и технику. Гул стоял такой, будто мир разваливался на куски.

Василий Член, наблюдавший за этим с севера, побелел. Его хваленое спокойствие смыло в унитаз.

– Бежать! – заорал он, теряя лицо. Но трещина гналась за ним, как живое существо. Только расстояние в несколько километров спасло его – импульс разлома иссяк буквально в паре шагов от его сапог.

Но за магию всегда приходится платить. Проныра рухнул на колени, а с запада донесся новый звук – галоп тысяч водных коней. Наводнение.

– Забирайтесь выше! – из последних сил крикнул Алексей.

Весенний паводок в этом году решил прийти пораньше. Вал воды, ломая деревья как спички, обрушился на долину. Старика Вана и остальных сбило волной, но Ульяна успела создать ветви сливы, связав всех в одну гроздь, которую понесло течением.

Ярослав Косой, израненный и слабый, вырвался из её рук. Лариска – от Старика Вана. Они бежали к Алексею, который сидел на земле, не в силах пошевелить пальцем.

– Ты город разрушил! – сквозь шум воды донесся сердитый крик Косого. Он успел добежать до брата за секунду до удара стихии.

Но тут на холме возник тот самый подчинённый Члена. В его руке вспыхнуло ярко-красное копьё.

– Брат, берегись! – вскрикнул Проныра.

Ярослав видел угрозу, но он уже принял решение. Он схватил Алексея и Лариску за шиворот и мощным броском швырнул их на берег, подальше от воды. В ту же секунду красное копьё с влажным хрустом пробило его правый бок.

И ту Фаина, перезарядившаяся открыла шквальный огонь по ублюдку и того буквально стало разрывать на куски. Умирать это не копьями швыряться. Сверхи от пуль дохли точно так же, как и простые смертные. И тут она пропала. Косой про своего голема не забыл и вернул во Дворец.

Поток воды разделил их. Косой стоял по пояс в мутной жиже, кровь из живота окрашивала воду в багровый цвет. Он посмотрел на Алексея через реку и улыбнулся так, будто они просто расставались на завтрак.

– Не умирай, – сказал он одними губами.

И наводнение унесло его в бездну.

– Брат! – закричал Проныра, пытаясь встать, но тьма накрыла его, и он потерял сознание.

Из леса, бесшумно, как тени, вышла волчья стая. Король волков, не боясь воды, подхватил Алексея и Лариску и утащил их на возвышенность за мгновение до того, как место, где они лежали, поглотила река.

Глава 14

Василий Член, проявив чудеса дальновидности, технично дезертировал в родные пенаты Консорциума Михельсона еще раньше – его слишком впечатлил сеанс шоковой терапии в исполнении Проныры.

Расправившись с обидчиком, Ярослава замерла в растерянности. Пару дней назад она металась вдоль ревущей реки, пытаясь выловить Ярослава. Но стихия была быстрее. Она бежала километры, сбивая ноги в кровь, но река лишь дразнила её, унося парня всё дальше. Даже для "сверха" есть пределы выносливости. В итоге она перешла реку вброд там, где было поуже, и отправилась мстить.

Мстила. А дальше что? Убить Василия Члена? Этого явно мало для душевного равновесия.

Внезапно на руку ей опустился бумажный журавлик. Белый, чистый, пахнущий дорогой канцелярией. Ярослава остолбенела, развернула его и увидела каллиграфический почерк тётушки:

– Приезжай на Центральные Равнины. Закончим дела здесь – и я помогу тебе стереть Консорциум Михельсона с лица земли.

***

Когда Ярослав Косой открыл глаза, ему показалось, что из него вынули весь скелет. Тело было чужим и неповоротливым.

– Проснулся, – донесся чей-то звонкий удивленный голос.

Он обнаружил себя на заднем сиденье внедорожника, превращенном в эрзац-кровать. Спереди на него с любопытством поглядывала девчонка его лет.

– Старший брат, наш раненый «подснежник» пришел в себя! – отрапортовала она в рацию.

Машина мягко затормозила. Ярослав молчал, пытаясь сообразить, в какую новую передрягу его занесло. Живот справа ныл так, будто там поселился разъяренный шмель. Дверь открылась, и в проеме показался мужчина средних лет в инвалидном кресле.

– Привет, – дружелюбно улыбнулся он. – Я Шаталов. Мы подобрали тебя у реки, ты был в весьма разобранном состоянии. Надеюсь, ты не против нашей компании.

Ярослав сглотнул вязкую слюну:

– Насколько всё плохо?

– Ну, я должен тебя поздравить! – Шэнчжи так лучился оптимизмом, что Ярослав заподозрил неладное. С чем тут поздравлять? С лишним отверстием в организме?

– Понимаешь, – продолжал Ван Шэнчжи, – пуля прошла удивительно удачно. Или что там это было. Прямо по аппендиксу. Она его, считай, ампутировала. Так что аппендицит тебе в этой жизни больше не грозит. Экономия на хирургах!

Ярослав только рот открыл. Сервис, однако.

– Я Шаталова, – вклинилась девушка. – Как тебя так угораздило-то?

– Землю пахали, – не моргнув глазом, соврал Косой. – Наводнение пришло, деревню смыло. Меня в реку бросило, а там ветка удачно подвернулась. Насквозь проткнула.

Ван Шэнчжи понимающе кивнул, не делая попыток уличить его во лжи. Хотя любой дурак понимал: в эту эпоху владельцы навороченных внедорожников – это не просто туристы. От человека в кресле веяло такой силой, что Ярослав инстинктивно напрягся. Доверять он больше не хотел никому – один раз уже попробовал "поверить в людей", и это закончилось кровавой баней.

– Слушай, тебе сейчас двигаться вредно, – предложил Шэнчжи. – Поживи пока с нами, затянем твои дырки, а там решишь, куда податься.

– И куда вы едете?

– В Крепость 178. Слышал про такую? Мы с Центральных Равнин, хотим наладить там связи.

Ярослав вздрогнул. Река унесла его на восток, а эти господа, сами того не ведая, возвращали его обратно на Северо-Запад. В самое пекло. Ирония судьбы в чистом виде. Эти люди были одеты в обычную одежду, без эмблем и пафоса, но за милыми улыбками явно скрывались стальные зубы.

– Поехали с нами, – подмигнул Шаталов. – Может, в Крепости 178 найдешь себе новый дом.

Слово "дом" отозвалось в сердце Ярослава острой, колющей болью. Шаталов, заметив его перекошенное лицо, мягко добавил:

– Прости, не хотел бередить раны.

– В 178-ю посторонних не пускают, – буркнул Ярослав, стараясь выглядеть как типичный забитый беженец.

– Ну, у меня есть пара общих знакомых с командиром Учителем. Думаю, замолвлю за тебя словечко. Не бросать же тебя в степи.

Ярослав прикрыл глаза. Сил не было даже на споры. Ему нужно было время, чтобы добраться до заначки с "черным лекарством" и подлатать себя, пока наноботы окончательно не ушли в депрессию. Да и подзарядкой воспользоваться, чтобы их взбодрить. Блин всё надо, раз живым остался.

Когда колонна тронулась, он решил прощупать почву:

– Редкость встретить восточных людей в нашей глуши. Что вам в этих нищих краях?

– Хотим открыть торговые пути, – спокойно ответила Шэнъинь.

Торговые пути на Северо-Западе? Ярослав мысленно усмехнулся. Интересно, а Консорциум Михельсона в курсе, что к ним едут такие "коммерсанты"?

Глава 15

Колонна, ползущая по выжженной степи в сторону крепости, выглядела со стороны неброско, но солидно. Ярослав Косой, неподвижно залегший на заднем сиденье внедорожника, насчитал около двадцати машин. Шесть серьезных джипов шли в авангарде, а один из них, натужно подвывая трансмиссией, тащил за собой прицеп, доверху набитый провиантом – оттуда доносился тонкий, сводящий с ума запах копченой колбасы и галет. Да и тушёнка там был по-любасу!

Всей этой кавалькадой заправляли брат и сестра – Шаталовы. Несмотря на статус, в них не было ни грамма спеси. Они держались так просто, что остальные участники пробега чувствовали себя скорее в турпоходе, чем в опасной экспедиции.

Пока за окном мелькал однообразный пейзаж, Ярослав осторожно отогнул край повязки. Дыра в боку выглядела как вход в преисподнюю, но, надо отдать должное, заштопали его на совесть. Швы лежали ровно, стежок к стежку – сразу видно, работал профи, а не коновал с дрожащими руками. Если бы не эта "вышивка", он бы благополучно отдал концы еще в мутных водах реки, так и не дождавшись пробуждения. Да, который раз он понимал, что тупой дурак.

Ну что ему мешало сразу было надеть станцию подзарядки. Броня бы не рассыпалась, и большая часть нанитов тоже не было бы потеряна. А сейчас пришлось подтягивать недостающее из инвентаря. Блин, так ведь и на эксперименты не останется. А всё может так сложиться, что наниты станут дефицитным товаром, учитывая развал Консорциума Сечина, их производителя.

Из обрывков разговоров Ярослав понял, что паводок протащил его тушку добрых сто километров. Ну примерно. ДжиПиэС трекера у него с собой не было, да и точных карт, так что как-то так. Как он при этом не превратился в отбивную о прибрежные камни – загадка, достойная учебников по выживанию.

Когда солнце начало клониться к закату, в машину принесли горячий ужин. Ярослав ел молча, сосредоточенно работая ложкой. Люди Шаталова не лезли с расспросами: после того, как тебя прополоскало в наводнении, легкая аутичность – дело естественное.

Вечером у костра завязался ленивый спор. Треск сучьев и запах дыма мешались с обсуждением политики.

– С чего это на юго-западе вдруг полыхнуло? – басил один из охранников. – Тишь да гладь была десятилетиями, мы туда и не заглядывали сроду.

Шаталов, грея руки о кружку, мягко улыбнулся:

– Раньше туда и дороги-то нормальной не было. Да и кланам с Равнин недосуг – у себя бы в огороде разобраться, прежде чем в чужой забор заглядывать. Впрочем, нам там ловить нечего.

Ярослав слушал и мотал на ус. Юго-Запад всегда был вещью в себе, изолированным анклавом, но большая война вытащила его на свет божий.

– Говорят, этот Владимир Ланский – парень не промах, – подала голос Шаталова. – Обвел вокруг пальца Консорциум Ротенберга, раскатал Сечина… С такими вояками надо держать ухо востро.

Со стороны казалось, что Ланский – великий шахматист, просчитавший партию на сто ходов вперед. И только те, кто видел изнанку, понимали: Владимир просто отчаянно пытался не утонуть в собственном аквариуме. Как он сам говаривал – если бы ему не закручивали гайки, он бы в гробу видал кресло главы Консорциума.

Вдруг кто-то из сидевших у огня обернулся к машине:

– Слышь, парень, ты же здешний? Знаешь, из-за чего каша заварилась?

Ярослав изобразил на лице высшую степень деревенской наивности:

– Откуда мне знать?

Ну, не рассказывать же им, чужакам здесь, что все хотели воевать вот и схлестнулись, только, опять же все переоценили свои возможности. Так что смена элит стала вещью закономерной.

Собеседник хохотнул и почесал затылок:

– И то верно, куда тебе до высоких материй. Забудь.

Шаталова, прищурившись, посмотрела на Ярослава:

– Кстати, мы так и не познакомились официально. Как звать-то тебя?

Ярослав помедлил секунду. Скрываться смысла не было – эти люди о его подвигах на Северо-Западе имели смутное представление.

– Ярослав Косой. Если вдруг на Равнинах услышите, что меня кто-то ищет – шепните, что живой.

Это была его самая длинная тирада за неделю. Он назвал настоящее имя в слабой надежде, что кто надо услышит его и поймёт – босс в строю. Найти друг друга в этом хаосе было сложнее, чем иголку в стоге сена, но вера – штука упрямая. Особенно когда дело касается Журавлёвой.

Внутри него уже закипала холодная ярость. Консорциум Михельсона должен был ответить за каждый миг его боли. Глядя на этих торговцев, Ярослав начал понимать Шуру. Раньше тот казался ему безумным демоном, но теперь стало ясно: пока сам не пройдешь через мясорубку ненависти, нечего учить других всепрощению.

– А у вас на Равнинах как? Покой и процветание? – спросил вдруг Ярослав.

Шаталов взглянул на него странно:

– За такие богатые земли любой генерал готов перегрызть глотку соседу. Войны там не стихают.

– Странно... говорят же, что Центральные Равнины – рай земной.

– Так за рай обычно и воюют активнее всего, – философски заметил Шаталов.

Шаталова решила сменить тему и перешла на быт:

– А чем вы в здесь занимаетесь? Ну, кроме выживания.

– Кирпичи жжем, канавы копаем… – начал Косой за последнее, тапа почти деревенский дурачёк.

– И долго кирпич в печи томится?

– Черный – дней тринадцать, смотря как водой охлаждать. Красный не пробовали, врать не буду.

Она кивнула. Вопросы казались праздными, но Ярослав чувствовал: его проверяют на вшивость, сверяют легенду с реальностью.

Идиллия закончилась внезапно. Со стороны северо-запада послышался рев тяжелых движков – на горизонте показались военные грузовики. Когда Ярослав разглядел на бортах эмблему в виде длинного клинка, у него внутри всё похолодело. Консорциум Михельсона.

Что их ищейки забыли здесь, в ста километрах от своих границ? Ярослав вжался в сиденье, стараясь слиться с обивкой и спрятать лицо в густой тени. Шаталов же даже бровью не повел. С другой стороны, сейчас он и здоровье малость восстановил и броню тоже. И даже стал прокачивать и делать удобнее. А то совсем за дебила устал себя выдавать, чтобы не слиться всем этим захребетникам. Вот же взял на себя обузу, и сам же от этого и страдал.

Машины затормозили, подняв тучу пыли. Из кабины выпрыгнул плечистый офицер с лицом, вырубленным из скалы.

– Кто такие? Откуда? – гаркнул он.

Шаталов развернул коляску к незваному гостю и лучезарно улыбнулся:

– "Мирные путешественники с Центральных Равнин. Держим путь в Крепость 178. А вы чьих будете?

Офицер вежливость проигнорировал:

– Зачем вам туда?

– Дела, торговля, общие интересы, – уклончиво ответил Шаталов.

– Эта дорога под нашим протекторатом. Проедемте-ка с нами в располагу Консорциума. Там разберемся, кто вы, куда и зачем.

Офицер старался быть учтивым – статус гостей с Равнин его явно смущал. Но когда Шаталова предложила просто поехать своей дорогой, тон военного мгновенно заледенел:

– Сюда! – скомандовал он солдатам. – Вход в эту зону гражданским запрещен.

Ярослав прикусил губу. Похоже, Михельсон решил окончательно заблокировать опостылевшую им крепость, отрезая Учителя от большого мира.

Офицер Корпорации Михельсона, судя по багровому оттенку шеи, вознамерился во что бы то ни стало упаковать Шаталова и его свиту в свои застенки. Три боевых взвода уже начали технично брать лагерь в клещи, лязгая затворами и обдавая путешественников запахом дешевой солярки и оружейной смазки.

Шаталова, заметив, как Ярослав Косой еще глубже забился в вонючую тень салона, ободряюще шепнула:

– Тихо, парень, не дрейфь. Эти вояки из Консорциума Михельсона только на словах львы. Нас они и пальцем тронуть не посмеют.

Ярослав послушно кивнул и незаметно засунул обратно в рукав взрывные покерные карты. Девушка, наивная душа, решила, что он дрожит перед регулярной армией, а Косой просто не хотел светить лицом. Если михельсоновцы узнают, что он не пошел на корм рыбам в той реке, спокойная жизнь закончится, не успев начаться. И придётся их убивать пачками и в этот раз он на "Вы" не пойдёт, а просто их перережет как свиней на бойне с особой жестокостью, как когда-то убивал в Кваке.

Вчера он втихую залил в себя порцию "черной медицины". Гадость была редкостная – на вкус как деготь, смешанный со старой кровью, но рана в боку отозвалась болезненным пульсом. Беда в том, что когда тебя уже заштопали суровыми нитками, мазь снаружи до внутренних органов добиралась со скоростью ленивой улитки.

Шаталов тем временем лучезарно улыбался офицеру:

– Друг мой, к чему такая спешка? Посмотри на меня – разве такой инвалид может от вас ускакать? Мы с радостью проследуем на допрос, но будьте любезны, распорядитесь, чтобы в крепости к нашему приезду накрыли стол. Очень уж хочется местных деликатесов отведать.

Ярослав в машине аж крякнул от изумления. Шаталов вел себя так, будто его не под конвоем везут, а приглашают в круиз. Причем своей инвалидности он не стеснялся – говорил о ней спокойно, с долей легкого превосходства человека, который видит ситуацию на три хода глубже.

Внезапно степную тишину разрезал нарастающий гул мощного двигателя. Офицер замер, прислушиваясь. Улыбка Шаталова стала совсем уж нехорошей:

– Ой, боюсь, наше совместное путешествие отменяется. Но вы не расстраивайтесь, как-нибудь в другой раз обязательно заглянем.

На горизонте, подпрыгивая на ухабах, возник одинокий внедорожник. На фоне целой роты Консорциума он выглядел как моська против слона, но на капоте красовались три цифры, заставившие солдат Михельсона мгновенно одеревенеть: "178".

Обычно корпорации лепили на броню пафосные гербы с мечами и орлами, но здешней крепости хватало простого номера. И этот номер знали все.

Пока Ярослав гадал, не сошла ли охрана Учителя с ума, присылая одну машину против ста стволов, из джипа выскочил здоровяк с квадратной челюстью и зычным голосом:

– Я из Крепости 178! Кто тут Шаталов? Командир просил встретить вас и доставит в целости и сохранности.

Ярослав заметил, как у офицера дернулся глаз при упоминании Командира. Этот представитель крепости был ростом под два метра, а плечи такие, что в дверной проем только боком.

– Прости за хлопоты, брат, – отозвался Шаталов.

Тот обвел тяжелым взглядом притихших солдат корпорации:

– А это что за массовка? Пытаетесь перехватить наших гостей?

Офицер мгновенно сменил гнев на милость и расплылся в подобострастной ухмылке:

– Что вы, что вы! Мы просто предлагали господам с Центральных равнин экскурсию в наш оплот…

– Много чести вашей конуре! А ну, брысь отсюда! – рявкнул пердставитель так, что пыль с сапог офицера осыпалась. – Как вы вообще посмели пасть разевать на гостя самого Учителя? Проваливайте, пока я не начал хамить!

И – о чудо! – целая рота регулярных войск послушно загрузилась в грузовики и дала по газам. Представитель крепости проводил их взглядом и проворчал себе под нос:

– Твою ж налево, сколько их набежало. Знал бы – упросил бы Учителя хоть пару пацанов в подмогу дать, а то орать на них в одиночку горло садится…

Шаталовы переглянулись. Здоровяк повернулся к ним:

– Пристраивайтесь в хвост, едем в 178-ю. Учитель заждался.

– Долго пилить? – поинтересовалась Шаталова.

– Дней пять. Бандиты впереди дорогу разворотили в хлам, дай бог пятнадцать километров в час выжать.

– Этот Консорциум Михельсона… – начал было Шаталов, но представитель крепости отмахнулся:

– Гиены подзаборные. Не берите в голову.

Ярослав оценил стиль: Мужик мог внутри хоть молитвы от страха читать, но голос держал так, будто у него за спиной ядерная батарея. Тот заглянул в машину и наткнулся на Косого.

– Раненый? Откуда дырка?

Шаталов объяснил про наводнение и спасенного поселенца. Представитель крепости прищурился:

– Поселенец, говоришь? В той долине бандитов как грязи в луже. Ну-ка, парень, ты чей будешь? С какого населённого пункта?

– Поселенец, мамой клянусь, – буркнул Ярослав. – Жил в пятидесяти километрах к востоку от одной примерной горки.

– Да? И Старого Хрю небось знаешь?

У Ярослава сердце сделало кульбит. В 178-й знали о долине всё! Проверка на дорогах в чистом виде.

– Какого именно? – спокойно парировал он. – Хрю Лысого или Хрю Безносков?

Представитель расхохотался, хлопнув себя по бедру:

– Ладно, наш человек. Только местный этих двух стариков-ворчунов вспомнит.

У Ярослава защемило в груди. Он вспомнил этих мужиков – честных работяг, которые сбежали из душных городов, чтобы просто ковыряться в земле. И оба они, скорее всего, лежат сейчас на дне под слоем ила. Гнев на Консорциум Михельсона вспыхнул с новой силой. Пока эта корпорация существует, Ярослав не сможет спать спокойно.

Конвой тронулся. Ярослав затих, глядя в окно на убегающую степь. Впереди, в салоне, Шаталова заговорила вполголоса:

– Брат, похоже, этот Консорциум станет костью в горле. Дороги починим, деньги найдем, но если эти тихушники будут пакостить на каждом углу – всё впустую.

– Деньги и люди – дело наживное, – отозвался Шаталов. – Но окупаемость под вопросом. Придется, видимо, договариваться с Крепостью 178, чтобы они помогли нам стереть Консорциум Михельсона с карты.

– Посмотрим, что скажет Учитель, – подытожила Шаталова.

Ярослав слушал их, и в его душе впервые за долгое время забрезжил лучик надежды. Кажется, он нашел попутчиков с очень правильными целями. Похоже его месть в тренде.

Консорциум Михельсона, разумеется, костьми готов был лечь, лишь бы никакие торговые пути здесь не пролегали. Земли у них – одни голые камни да сухая полынь, не разгуляешься. Чтобы не загнуться с голоду, корпорации жизненно необходимо расширять свои владения, а тут такая подстава.

Если на Северо-Запад хлынут караваны, Крепость 178 разжиреет и обрастет мышцами. А два медведя в одной берлоге, как известно, не уживутся. Даже если Учитель не планировал захватывать мир, само соседство с крепнущим кулаком наводило на верхушку Консорциума Михельсона ледяной ужас.

Раньше-то всё было проще: подкармливай бандитов в долине, и они сами перекроют все щели. К тому же Учителя в Крепости не было, а его замы предпочитали сидеть за стенами и носа наружу не совать. Но теперь времена сменились. Учитель вернулся!

Старейшины Михельсона до сих пор в холодном поту вспоминали, какой мощью обладала 178-я лет десять назад. Если позволить Учителю вернуть былую славу – консорциуму конец. Именно поэтому они не влезли в драку между Потаниным и Ротенбергом. С одной стороны, Владимир Ланский технично перекрыл им дорогу на юг, а с другой – сзади постоянно маячила тень этой крепости, заставляя нервно оглядываться.

На ночь представитель завел их в уютную низину, укрытую от ветра. Двигался он споро, привычно – сразу видно, человек в дикой природе живет чаще, чем дома. От костра потянуло дымком и ароматом крепкого чая.

Благодаря "черному лекарству" рана Ярослава Косого уже не жгла каленым железом, но он продолжал самозабвенно играть роль полутрупа. Когда он с кряхтением выбирался из машины, Шаталова даже кинулась подставить плечо. Ярослав вежливо отнекивался, мол, "я сам, потихонечку", хотя девушка явно не боялась замарать свои чистые шмотки его засохшей кровью.

Устроившись на пригорке, Ярослав прислушался к разговору.

– Слыхали, на юго-западе крепости рушатся одна за другой? – пробасил кто-то. – На Равнинах-то всё цветет, а там – жуть какая-то.

Представитель хмыкнул, вороша угли:

– Да что там крепости! У меня есть кореш, Станислав Хромов. Так вот, во всех крепостях, где он бывал, кроме нашей, наступил полный абзац. Сначала думали – проклятый он, но раз наша стоит, значит, не в нем дело. Хотя вот недавно заехал он в 88-ю к Ротенбергам – и привет, нет больше крепости…

Шаталов негромко рассмеялся:

– И как он сам? Цел?

– Да что ему сделается? Хромов – парень крепкий, он смывается за пять минут до того, как стены начинают падать. Ни единой царапины! – Представитель заржал и добавил: – Старина, правда, божится, что есть парень еще круче него. Сам-то он уходит вовремя, а тот его "брат" постоянно в самом эпицентре оказывается – и хоть бы хны, живой-здоровый вылезает".

Ярослав, слушавший это, едва не подавился воздухом. "Круче", говорите? Он вдруг осознал, что за ним и правда тянется шлейф из руин. Но ведь он не виноват! В одних местах были землетрясения, в других Шура резвился с экспериментаторами, а 88-ю вообще Владимир Ланский разнес, когда Льва Станиславовича спасал. Косой тут совершенно ни при чем! Чистое совпадение!

Шаталов, явно заинтригованный, потер подбородок:

– "Хотел бы я познакомиться с этим "избранным". Звучит как начало отличного анекдота".

Представитель тем временем выудил из багажника ящик:

– Мужики, пьем? Портвейн 777 по оригинальному рецепту, на ледяной воде из горных ручьев. Как первая любовь!

Все отказались, кроме Шаталова.

– Пригублю с тобой. Но разве у вас там не сухой закон?

– Зимой можно, – отмахнулся великан. – В наши морозы без внутреннего подогрева копыта откинешь быстрее, чем до поста дойдешь.

– Так лето же на дворе, – подмигнул Шаталов.

Инлун на секунду завис, а потом шепнул:

– Если Учителю не сдадите – прокатит. С зимы заначку берег.

– А откуда у вас ингридиенты? – спросила Шаталова. – В округе вроде одни камни.

Представитель мгновенно прикусил язык. Тема явно была из разряда "военная тайна". Ярослав тоже задумался: если в крепости нет полей, откуда сырьё? И почему представитель знает каждого встречного беженца в долине? Похоже, Крепость 178 гораздо активнее "дружит" с внешним миром, чем принято считать.

Здоровяк поспешно сменил тему:

– Вы-то с Равнин что везете? Говорят, у вас там и чай, и шмотки зачетные?

– Зерна у нас навалом, текстиль, чай – всё есть, – улыбнулся из кресла Шаталов. – Но вашего Учителя больше интересуют медикаменты.

При слове "медикаменты" у представителя глаза загорелись, как два прожектора. Это был джекпот. В крепости могло не хватать хлеба, мяса-то у них было завались, но лекарства – это выживаемость бойцов.

Ярослава осенило. Вот почему Учитель так рвался открыть торговые пути. Он еще в школе заливал про Транссиб, а Косой тогда не понимал, к чему эти исторические экскурсы. Оказывается, старый хитрюга планировал это годами.

Шаталов сделал пару глотков и отодвинул кружку – сестра тут же укутала его ноги пледом.

– Эх, слабаки, – проворчал представитель крепости и глянул на Ярослава. – Мелкий, будешь?

– Нет, раненый, – покачал головой тот.

– Так спирт же – лучший антисептик! Махнешь соточку – и никакая зараза в ране не заведется. Логично же?

–Что за бред? – вскипела Шаталова. – Алкоголь только иммунитет глушит! Выпьешь — и привет, заражение крови. Хочешь парня в могилу свести?

Представитель открыл было рот, но против науки не попрешь. Он только обиженно шепнул Ярославу:

– Не слушай её. Вон, Петрович яд из кости выскребал и винишко потягивал… А он Святой Воин, между прочим!

Ярослав лишь вздохнул. Кто такой Петрович, одному богу известно. Но пить он не собирался не из-за медицины, а потому что в компании этих подозрительно добрых людей хотел сохранять кристальную ясность ума.

Вдруг в ночной тишине пустыни послышался далекий, едва уловимый рокот мотора. Петрович тут же поставил бутылку на землю, и его лицо мгновенно утратило добродушное выражение.

– Консорциум Михельсона совсем берега попутал! – прорычал он.

– Думаешь, рискнут напасть на людей из 178-й? – спросил Шаталов, напряженно вглядываясь в темноту.

– В последнее время эти гиены слишком быстро растут, – оскалился представитель. – Видать, нашли себе какую-то "крышу" или гадость новую изобрели. Ну, пусть подходят…

Когда вдалеке послышался рокот мотора, Ярослав Косой, уже записавший Консорциум Михельсона в свой личный расстрельный список, первым делом подумал: "Началось". Логика была проста: гиены из Консорциума наверняка решили подрезать караван Шаталова, чтобы тот не довез свои медикаменты и идеи до Учителя.

В лагере мгновенно поднялась суета. Люди Шаталова слаженно, с сухим лязгом железа, выуживали из багажников стволы. А вот представитель крепости просто поднялся во весь свой неимоверный рост, даже не потянувшись к кобуре. Ярослав, наблюдая за этим шкафом с мышцами, окончательно утвердился в мысли: мужик по-любасу – "сверх". Учитель не дурак, чтобы посылать в степь одного обычного человека, да и сам он вел себя слишком нагло для простого смертного перед лицом возможной атаки.

Однако вместо шквального огня из темноты вынырнули машины, из которых высыпали люди с поднятыми руками. Никаких пулеметов – только сияющие кастрюли, половники и переносные плиты. Аромат жареного мяса и специй мгновенно перебил запах пыли и бензина.

Вперед вышел холеный тип с дежурной улыбкой:

– Я – из Консорциума Михельсона. Птичка на хвосте принесла, что вы мечтали о наших деликатесах. График у вас плотный, в Крепость заехать не успеваете, так что привез ресторан к вам! Прошу любить и жаловать: карамельный картофель, курица "сто гриль" и нежнейший жареный шашлык.

Ярослав, зарывшись в тени салона, едва сдержал едкий смешок. Ох уж это гостеприимство Михельсонов! Василий Член тоже когда-то расплывался в улыбках, пока не решил всех порешить. Эта их манера притворяться лучшими друзьями перед ударом в спину бесила Косого больше всего.

Глядя на Хмыря, Ярослав прикидывал: "Прирезать его прямо сейчас или подождать?". Но убийство одного хлыща не утолило бы жажду мести. Ему нужно было, чтобы весь Консорциум Михельсона со всеми их поварами и интригами провалился в тартарары. Мелькнула мысль: "А что, если пришить этого хмыря и подставить Шаталова? Пусть Равнины и Михельсоны вцепятся друг другу в глотки". Но совесть кольнула – эти люди вытащили его из реки, подло так поступать со спасителями нельзя.

Ярослав медленно выдохнул, усмиряя ярость. План был другой: использовать мощь Шаталова и авторитет Крепости 178, чтобы в нужный момент помножить Михельсонов на ноль.

Тем временем Хмырь, чтобы доказать отсутствие яда, лично отхватил кусок дымящейся баранины:

– М-м-м, хрустит, зараза! Снаружи корочка, внутри – сок. Кушайте, гости дорогие, не буду вам мешать любоваться звездами.

И ведь действительно уехал, оставив после себя гору еды и облако ароматов.

Представитель крепости проводил их сочным плевком в пыль:

– Когда гиена виляет хвостом – жди беды. Что им вообще от нас надо?

– За что ты их так не любишь? – с любопытством спросил Шаталов.

– Да пока Учитель был в отлучке, эти гады совсем распоясались, – помрачнел представитель. – Шпионов к нам засылали пачками. Всю атмосферу в Крепости испохабили своими интригами. Позже выяснилось, что сам начальник штаба был их "кротом"! Учитель, когда узнал, чуть в осадок не выпал. С тех пор мы чужаков не жалуем – слишком много желающих нагадить в чужой колодец.

– И как вычислили шпиона? – поинтересовалась Шаталова.

– Старым добрым дедовским методом, – оскалился пердставитель. – "Пытками, конечно. Разговорился как миленький.

Ярослав невольно поежился. Дослужиться до начальника штаба, будучи спящим агентом… Сколько же терпения у этих Михельсонов?

Шаталов понимающе кивнул:

– Знакомая песня. Мы тоже раньше мучились со шпионами, но теперь вопрос закрыт.

– Это как это? Всех перевешали? – удивился Инлун.

– У нас есть ИИ — искусственный интеллект, – пояснила Шаталова, улыбаясь. – Программа через камеры анализирует поведение каждого. Если человек врет или нервничает – система сразу дает сигнал. Техника, брат!

Представитель крепости и Ярослав синхронно зависли.

– Что за магия еще? – пробормотал здоровяк.

Косой, правда, понял, о чём речь. Просто не ожидал в таком мире услышать про ИИ. Шаталова принялась объяснять про наследие предков, компьютерные программы и анализ данных, но представитель быстро потерял нить:

– Так, стоп. Магия, короче, понятно. Машины думают за людей – звучит как бред, но если работает…

Ярослав молча слушал, скептически кривясь. Ну не хихикать же. Он знал, что это за железяка такая, и что она вовсе не читает мысли, а интерпретирует внешние патерны человека? В этом мире, где одни люди двигают горы, а другие управляют наноботами, возможно всё.

– Мы можем поставить свой ИИ и у вас в крепости, – предложил Шаталов.

Но представитель не был дураком:

– Ага, сейчас. Чтобы ваша думающая коробка за нами следила, а вы ею из дома управляли? Нет уж, обойдемся без ваших магических штук. У нас технологий против такой слежки нет.

Шаталов не настаивал. Представитель же, разойдясь, продолжил:

– Раз у вас машины такие умные, может, вы и в летающих городах живете? Замки в облаках, все дела?

– Это уже лженаука какая-то, – рассмеялся Шаталов. – Какой мотор такую махину в воздухе удержит? Мы живем как все: многоэтажки, заводы, поля за стеной. Разве что условия получше, да наномашин Сечина у нас не водится.

Весь вечер Ярослав не проронил ни слова. Для всех он оставался простым деревенским парнем, который вряд ли отличит ИИ от мясорубки. И это его вполне

Глава 16

Шаталова продолжала с упоением расписывать прелести высоких технологий. Выходило так, что на Центральных равнинах "ИИ" – это не просто модная аббревиатура, а всевидящее око, которое присматривает за каждым углом. Называлось это поэтично – "Глаз неба". Словно не Россия, а Китай какой-то. Они бы ещё социальный рейтинг внедрили, для пущего сходства и тогда вообще никакой свободы не останется.

– Представляешь, – вещала она, – у нас можно на ночь двери не запирать. Если кто-то решит стащить твои тапочки, система тут же мяукнет в отдел порядка, и вора повяжут раньше, чем он успеет их примерить.

Ярослав Косой слушал и скептически кривился. Значит, двери они не закрывают не потому, что все такие внезапно стали святыми и цивилизованными, ну, или просто честными, как когда-то в Сибири, а потому что за каждым твоим чихом следит бездушная железка. Сомнительный рай, честно говоря. Получается там буквально вор на вору, раз такие строгости вводить приходится.

– А бедняки-то у вас есть? – не удержался Ярослав.

– Есть, – коротко вздохнула девушка.

Ну, всё ясно. Нет счастья в мире и даже социализму. Кругом всё по Марксу, эксплуатация человека человеком, несмотря на их хвалёный ИИ. Ярослав вспомнил свои будни в поселении: там из всей роскоши были только электрические кабели, которые и не сдашь никуда, потому как медь никто не принимал, жизнь-то она дороже, тянувшиеся к кирпичным домам местных богатеев вроде старика Вана. У остальных – даже не керосинки, а копоть и вечная темнота. А тут, видишь ли, машины с разумом. Ну, так-то штука интересная, когда сам имеешь возможность ими пользоваться, а так что она есть, что нет. Это он уж точно помнил по прошлой жизни. Хотя конечно картинки можно было генерить… и видосики. Эх…

Представитель крепости, чесавший затылок, резюмировал по-военному:

– В общем, вояки они такие же, как мы, просто у них есть эта умная хреновина в камерах. Ладно, отбой. Через пару дней будем в Крепости.

Ярослав прислонился к шершавому, пахнущему сухой травой холмику. Вокруг расстилалась северная часть долины – владения Консорциума Михельсона. Желтая пыль скрипела на зубах, а воздух был таким прозрачным, что звезды казались неприлично яркими. За ним больше никто не присматривал, и он провалился в тяжелые думы.

Где сейчас Проныра? Всё-таки хотелось бы выяснить, кто он всё-таки такой?! Хватило ли сил у Ульяны удержать всех на плаву, когда навалилась водяная стена? Всё-таки сверх из неё… Жалко будет если она погибнет. Красивая так-то, да и вообще зачётная. Шаталов обмолвился, что река течет мимо крепостей и дальше на юг. Если его друзья выжили, их должно было вынести именно туда. Ярослав дал себе клятву: как только Консорциум Михельсона превратится в кучу пепла, он перевернет весь мир, но найдет своих. По крайней мере этих двоих. А пока – лучше им не знать, в какую кровавую баню он собирается ввязаться.

Тихий шелест колес инвалидного кресла по песку прервал его мысли. К нему подкатил Шаталов.

– О близких думаешь?

– Семьи так-то нет, – глухо ответил Ярослав. – Только друзья.

– Дай мне их имена. Если они на Центральных равнинах, я их из-под земли достану.

Ярослав помедлил. Верить Шаталову на слово? Ну уж нет. Безопасность Лёхи и Ульяны – это только его забота.

– Спасибо, но остался только один. Зовут Шура, если по-нашему, – соврал он, не моргнув глазом.

– Запомню, – улыбнулся Шаталов.

Путь продолжился. Михельсоновцы больше не отсвечивали – видимо, ягненка им хватило. Закат на Северо-Западе наступал поздно, небо окрашивалось в багрово-фиолетовые тона только после восьми вечера. Шаталов любовался снежными пиками Уральских гор с этого ракурса:

– Мир чертовски велик, оказывается.

– Настоящие мужики живут здесь, – хохотнул представитель. – А вы там, на Равнинах, совсем зачахли без нашего ветра.

Разговор зашел об Учителе. Выяснилось, что Шаталов знал его еще в те времена, когда сам крепко стоял на ногах.

– Время летит, как песня, – философски заметил он. – Мы оба стареем.

Представитель крепости только фыркнул:

– Наш командир еще в самом соку!

Вдруг на горизонте замаячили огни. Колонна машин приближалась в сумерках.

– Ого! – воскликнул их проводник, глядя в бинокль. – Командир сам выехал вас встречать! Видать, вы и впрямь важные шишки.

Шаталова подмигнула Ярославу:

– Не боись, парень. Брат пристроит тебя в крепости, будешь жить как у Христа за пазухой.

Ярослав замер. Учитель. Человек, у которого он три года воровал знания, сидя под окнами школы, а потом еще пару лет тер за партой. И теперь этот скромный книгочей – целый командир Крепости?

Машины затормозили, подняв облако пыли. Первым из джипа выскочил Станислав Хромов. Увидев посланного ими встречать делегацию, он хотел что-то сказать, но взгляд его упал на Ярослава – бледного, в пятнах крови, но живого. Хромов остолбенел.

– Брат, ты чего застыл? – удивился представитель крепости.

Но Хромов уже был рядом с Косым, бесцеремонно задирая его рубаху.

– Ты ранен?! Дыра в животе? Кто, черт возьми, это сделал?

– Да так, – выдавил улыбку Ярослав. – Михельсоновцы подсобили. Долгая история.

– Где Проныра? Где Ульна?!" – Хромов лихорадочно оглядывался по сторонам.

Лицо Ярослава окаменело.

– Потерялись.

Представитель и Шаталовы застыли в немом шоке.

– Погодите, – выдавил первый, переводя взгляд с Хромова на "деревенского парня". – Он же сказал, что он просто переселенец из глухомани... Станислав, ты хочешь сказать, что это тот самый твой друг, который выживает там, где рушатся стены? Бля!

В крепости долго травили анекдоты о том, что Станислав Хромов приносит несчастья похлеще черной кошки. Но стоило Хромову обжиться в цитадели, и – о чудо! – стены не рухнули, а потолок не упал. Стало ясно: дело не в нем.

Позже по секрету узнали: Хромов просочился в Крепость только благодаря протекции некоего загадочного друга. И вот этот "друг" – настоящий чемпион по деструкции. В какой бы оплот он ни зашел, тот гарантированно превращался в груду строительного мусора. Хромов о нем помалкивал, но это чёртов пердставитель крепости, мужик неглупый, быстро сложил два и два, глядя на побитого Ярослава Косого.

Всю дорогу он был уверен, что везет обычного нищеброда-поселенца. Ярослав играл роль "сиротки" так натурально, что хоть сейчас на театральные подмостки. Грязный, хромой, знающий каждую яму в поселениях – ну чистый местный! И вдруг такой поворот.

Шаталова, сидевшая рядом, обиженно надула губы. Она прошептала брату:

– Он нам нагло врал. Лицемер!

Она ведь сама, своими руками, смывала с него присохшую корку грязи и штопала дырку в боку. Она думала – несчастный страдалец, честный парень с печальными глазами. А оказалось, что за всю поездку он не выдал ни грамма правды. Женщины, как известно, не любят, когда их принимают за наивных дурочек, и всё былое расположение к Косому испарилось, как спирт из открытой бутылки.

Шаталов лишь безмятежно улыбнулся:

– Да брось, какой там лицемер. Просто парень не привык доверять первому встречному. В диких краях только параноики и доживают до седых волос. Интересно другое – что же он повидал на своем веку, раз в таком возрасте глядит на мир как старый волк?.

Тем временем из подъехавшей машины вышел сам Учитель . Вокруг него мгновенно выросла стена из суровых бородатых мужиков с автоматами. Он лишь рассмеялся:

– Парни, полегче. Свои же кругом.

– Ага, свои, – буркнул кто-то из охраны. – А если кто из этих "своих" решит вас на сувениры разобрать?.

Шаталов смотрел на это с легкой завистью. Учитель выглядел как обычный интеллигент, "ботаник" в очках, но за ним горой стояли лучшие головорезы Северо-Запада. Со стороны эта банда смотрелась так угрожающе, что на Центральных равнинах "Глаз неба" забился бы в истерике, а ИИ выдал бы приказ об аресте еще до того, как они пересекли бы порог.

Учитель кивнул Шаталову, но тут же заметил Ярослава. Бросив все церемонии, он подошел к парню. Его лицо вмиг стало серьезным.

– Ярослав? Что случилось? Где Проныра? Где Лариска?

Как и Хромов, Учитель бесцеремонно задрал рубаху Косого.

– Проникающее. Похоже на почерк тех гадов, что вырезали наших патрульных в долине.

Кто-то из охраны заглянул через плечо:

– Зашито крепко, не разглядеть. Может, распорем, глянем поближе, что там за канал?.

Ярослав аж дара речи лишился и глаз задёргался. "Распорем"? Это они сейчас серьезно предложили вскрыть живого человека просто из любопытства, не дожидаясь заживления?

– Кто это сделал? – жестко спросил учитель.

– Василий Член из Консорциума Михельсона, вернее его человек по его прямому приказу, – ответил Ярослав. Перед Учителем ломать комедию смысла не было – они были слишком близкими друзьями. – Мы хотели осесть тут недалего, но попали в их засаду.

Учитель нахмурился:

– Василий Член…

– Вы его знаете? – удивился Косой.

– О, это элита корпорации. У них там семейный подряд: Старший брат, серый Член – парадное лицо, метит в боссы, а Василий – его тень, человек для грязных дел. Братья, плоть от плоти.

Ярослав вспомнил того гладковыбритого хлыща, который кормил их ягненком. Мог ведь прирезать его прямо у костра! Но, подумав, решил, что это была бы глупая спешка. Убить Серого – значит спугнуть Василия. Лучше уж дождаться момента и упаковать обоих в один гроб.

– Василий Член – сверх, – добавил Учитель. – Поговаривают, он делает из людей послушных кукол-марионеток. Он скрытный, как змея, и бьет всегда исподтишка.

Косой задумался. Марионетки? Значит, в лесу Василий пытался не просто убить их, а подчинить себе? Но целился-то он в Ярославу Журавлёву… Интресная способность. Вот бы такую заиметь, тогда бы окончательно решился вопрос с Фаиной. Да и проблем с новыми големами уже не было бы…

Шаталовы стояли в сторонке, хлопая глазами. Шаталова никак не могла переварить увиденное: Учитель и Хромов – шишки мирового масштаба – суетятся вокруг какого-то оборванца, которого они случайно подобрали на обочине. С чего бы такой почет?

Она дернула представителя за рукав:

– Ты же говорил, что не знаешь его! Он что, ваш тайный агент?

Здоровяк сам был в прострации:

– Да я почем знаю! Похоже, это он Хромова к нам сосватал… Бля, ну и дела!

Учитель что-то шепнул Ярославу, а потом неловко повернулся к Шаталову:

– Прости, друг. Ярослав Косой – мой лучший ученик. Не ожидал его увидеть в таком виде, да еще и при смерти.

– Твой ученик? – брови Шаталова поползли вверх. – И почему он до сих пор не в штате Крепости?.

– У парня характер… непростой. Поедемте в цитадель, там всё расскажу.

Бывший представитель тем временем запричитал вполголоса:

– Ну всё, приплыли. Теперь у нас в Крепости сразу два "проклятых" ходока. Один рушит стены, а второй – любимчик командира. Хана нашему дому…

– Ты чего там бурчишь? – спросил сослуживец.

– Да так, о вечном…

Ярослав снова оказался в машине Шаталовой. Девушка сидела с таким видом, будто ей в суп наплевали.

– Спасибо, что спасли, – тихо сказал он. – У меня не было выбора, пришлось шифроваться. Поймите правильно. У нас тут тотальная война.

– Ну конечно, – фыркнула она, – такая важная персона! Обязательно нужно было корчить из себя беженца, чтобы мы, простые смертные, тебе не навредили.

Ярослав спорить не стал, просто уставился в окно. Интресно, как бы они мне навредили? Ну. да ладно. Учитель пообещал – сначала Крепость 178, потом разберемся с Михельсонами. Косому нужна была мощь 178-й для мести, и тот это понимал без слов. Одной фразы хватило, чтобы Ярослав согласился ехать.

Вдруг Шаталова тихо спросила:

– Твои друзья… это Консорциум Михельсона их погубил?

– Хм, – только и выдавил Ярослав, не отрываясь от пейзажа.

– Ладно, прощаю, – неожиданно мягко сказала она. – Не вешай нос. Мы найдем твоих на Центральных равнинах.

Ярослав вздохнул. Настроение у женщин меняется быстрее, чем картинка в калейдоскопе. Только что хотела прибить, а теперь уже в спасатели записалась!

Когда Ярослав Косой впервые увидел эту крепость, его пробрало до костей.

Это не было похоже на те вылизанные цитадели, что он видел раньше. Древняя громада возвышалась над степью, вся покрытая "шрамами" и заплатками из грубого бетона. Она напоминала старого бойца, который прошел через сотню мясорубок, терял конечности, зарастал мясом и снова лез в драку. Те крепости были просто старыми, а эта – вековой. Она не просто стояла на земле, она в нее вросла.

– Мы зовем её Древней, – с гордостью выпятил грудь бывший представитель. – Не то что те тепличные халупы на юге. Наша – настоящая!.

Сверху на Ярослава хмуро взирали часовые. Если бы не флаг Учителя впереди колонны, Хромов вовсе не врал – чужака бы здесь превратили в решето еще на дальних подступах. Без рекомендательного письма Ярослава сам Станислав когда-то топтался бы у ворот до второго пришествия.

– Слушай, друг я ведь и другим письма писал, – вдруг вспомнил Косой. – Они тоже здесь?

Хромов помрачнел и качнул головой:

– Нет их. Ни одного.

Ярослав вздохнул. Значит, не дошли. Степь умеет хранить секреты.

Проходя мимо стены, Косой заметил что-то странное и ковырнул пальцем выбоину.

– Откуда в камне пули?.

Ему всегда втирали, что стены строят для защиты от мутантов и зверья. Но звери не стреляют из винтовок.

Станислав невесело усмехнулся:

– Позже поймешь. В наш век пороха и тротила главный враг человека – это другой человек.

ти слова отозвались в голове Ярослава эхом. Что-то похожее задвигал Васёк, библиотекарь, про то, что наука выйдет из-под контроля и сожрет создателей. Но Хромов был проще: враги Крепости – люди, и точка.

Массивные ворота поползли вверх с таким скрежетом и грохотом, будто в глубине горы проснулся и недовольно рыкнул дракон. Ярослав ожидал увидеть внутри хаос и грязь, как в казармах суровых мужиков, но реальность щелкнула его по носу. Внутри было чисто, как в операционной. Прямая, как стрела, улица упиралась в башню с гигантским медным колоколом.

– Этот колокол – не будильник, – пояснил Станислав. – В других местах по ним время сверяют, а у нас он бьет только тревогу. Если он загудит – значит, всё, стоим насмерть.

– И когда он пел в последний раз?.

– Шестнадцать лет назад. Жаль, я не застал, – Хромов вздохнул. – Жители Равнин и не догадываются, что эта крепость – это единственная заслонка, которая не дает тьме хлынуть на их уютные диваны.

На улицах было аскетично. Люди в простых суконных куртках, никаких неоновых вывесок и личных тачек. Редко когда прорычит военный внедорожник, поднимая пыль.

– Как-то тут… примитивненько, – заметила Шаталова, вертя головой.

– Электричества не хватает, – отрезал Хромов. – Старую станцию в войну разнесли, новую строим, да людей мало. Рук на всё не хватает.

– Ресурсов у вас маловато, – продолжала умничать девушка. – Тут же идеальный климат для хлопка! Солнце жарит, воды с гор – залейся. Чего не сажаете?.

Станислав посмотрел на неё как на ребенка:

– Нам бы сначала сделать так, чтобы мы с голоду не передохли. Тут не до кружевных трусов.

Несмотря на некоторую суровость, Ярославу здесь понравилось. Прохожие не падали ниц перед кортежем Учителя, не заискивали. Просто махали рукой, как старому соседу: "Здорово, командир!", и шли дальше чинить сапоги или таскать ящики.

Хромов вдруг замялся и спросил шепотом:

– Косой, а твое черное лекарство… его можно варить ведрами? У нас тут полкрепости с зимними обморожениями маются, да и в бою медицины всегда в обрез. Если бы ты нас научил…

Ярослав покачал головой:

– На поток не поставить. В принципе.

Хромов расстроился, но понимающе кивнул. Учитель надеялся, что торговля с Равнинами решит проблему с бинтами и таблетками.

Гостей разместили в небольшом здании.

– Звиняйте, что скромно, – извинился Станислав.

– Да ладно, после моей лачуги это просто пятизвездочный отель, – честно ответил Косой.

Хромов всё никак не мог успокоиться, переминаясь с ноги на ногу:

– Ярослав, ты ранен, я бы сбегал на склад за мазью какой… но там, скорее всего, мышь повесилась. Вряд ли достану.

Косой улыбнулся и достал из кармана заветный пузырек:

– Не парься, у меня запас есть.

– Слушай… – Станислав покраснел. – А у тебя там совсем чуть-чуть не осталось? У меня боец на тренировке распоролся, заживает как на собаке, а на складе – голяк....

Ярославу стало смешно. Хромов, великий "сверх", просит мазь для солдата. Он вспомнил, как Станислав когда-то делился с ним последним куском кукурузного хлеба, когда самому жрать было нечего. Косой не стал жадничать и сунул ему в руку целую фарфоровую бутылочку.

– Держи. Свои люди – сочтемся.

Эта крепость была рождена в грохоте канонады и запахе пороха, а потому на мирные города походила мало. Здесь не было сияющих витрин с безделушками или пижонов в лаковых туфлях. Даже девушки, рискнувшие сменить зимние пуховики на весенние платья, шуршали простым ситцем. Цветовая палитра улиц не баловала разнообразием: темно-синий, выцветший зеленый, да унылый горчичный. Технологии покраски в тут застряли в каменном веке, и любая обновка через неделю выглядела так, будто в ней штурмовали Уральские горы.

Как справедливо заметила Шаталова, хлопок тут рос отменно, но кому до него было дело? Все ресурсы, до последнего гвоздя и капли пота, уходили либо в патроны, либо в то, чтобы у жителей в мисках не было пусто. Какие уж тут рюшечки, когда на кону выживание?

Когда Станислав Хромов убежал по делам, Косой в компании Шаталова и его сестры вышел в народ. Группа смотрелась феерично: на фоне суровых местных жителей гости выглядели как экзотические птицы, залетевшие на заводскую свалку. Шаталова выплыла в платье цвета Тиффани – на центральных равнинах в таких щеголяли поп-дивы. Ярослав, глядя на местных женщин, которые таскали коромысла с вёдрами наравне с мужиками, подумал, что звезды эстрады здесь долго бы не протянули.

– Как думаете, Шаталов, учитель сдюжит против корпорации Михельсона? – негромко спросил Ярослав.

Тот тонко улыбнулся:

– Ты надеешься, что крепость поможет тебе отомстить?.

– Именно, – честно признался Ярослав. – Но если крепость не подпишется на это дело, то и сам справлюсь. Устрою им персональный ад, мне не впервой.

В голове Косого уже зрел план: если армия не пойдёт, он просочится в логово корпорации Михельсона в одиночку. В конце концов, он мог натворить дел не меньше, чем Шура.

Шаталов указал рукой на поток прохожих:

– Посмотри на них внимательно.

– И что? – Ярослав прищурился. – Несут еду в горшках и мешках. Торговать идут?

– Какая торговля, Ярослав? Фермеры живут снаружи. Это горожане несут последнее из своих кладовок. Они отдают еду военным крепости.

Косой опешил. В его мире еду обычно забирали силой или покупали за огромные деньги.

– Это мобилизация, – объяснил Шаталов. – Если ты уже решил свести счёты с Василием Членом и его конторой, можешь успокоиться. Учитель не зря позвал меня. Он всё решил ещё до того, как мы пересекли границу.

Крепости нужно было продавать руду и закупать нормальные стволы, а корпорация Михельсона перекрыла кислород, не желая видеть под боком сильного конкурента. Война была вопросом времени.

В это время в зале заседаний, пропахшем табачным дымом и застарелым потом, было жарко. Офицеры склонились над картой.

– Да я этих мудаков из корпорации Михельсона на дух не переношу! – орал когда-то представитель крепости, хлопая ладонью по столу. – Они же войска к нашим границам подтянули! Думаете, цветочки нам дарить будут?.

– Все это понимают, – вставил Станислав Хромов. – Владимир Ланский со своим Потаниным сейчас занят корпорацией Ротенберга, ему не до нас. В долине осталась только корпорация Михельсона. Если хотим открыть торговый путь, надо отбивать вот эти горы и базу на севере. Там раньше шоссе было, проскочим мигом.

Спор кипел всю ночь. Вспомнили и про то, как годами охраняли рубежи от врагов с запада, пока эти гиены жировали в тылу.

– А если с запада опять попрут, пока мы с Михельсонами бодаемся? – спросил кто-то.

– Шестнадцать лет не совались, – буркнул Инлун. – Но риск есть.

Учитель молчал всё это время молчал, изучая карту. Наконец, он выпрямился, и шум в зале мгновенно стих.

– Мы будем сражаться.

В зале воцарилась тишина. У офицеров заблестели глаза – тот самый азарт перед большой дракой. Раз учитель сказал война, значит, завтра мир изменится навсегда.

Вернувшись в гостевой домик, Ярослав застал Шаталову в дурном расположении духа. Помещение было простеньким, пахло старым деревом и дешёвым мылом.

– Спасибо, что спасли меня, – сказал он.

– Ну конечно, – фыркнула она. – Ты ведь такая шишка, Косой, тебе по статусу положено скрывать личность, чтобы мы тебе не навредили.

– С моими знакомыми беда… это всё корпорация Михельсона", – тихо добавил он.

Шаталова тут же оттаяла:

– Ладно, прощаю. Мы поможем тебе найти друзей на центральных равнинах.

Ярослав лишь вздохнул. Настроение женщин действительно сложная штука – переключается быстрее, чем каналы на старом телевизоре.

Глава 17

Учитель обвёл взглядом собравшихся, и в зале заседаний, пропахшем табачным самосадом и старой бумагой, воцарилась такая тишина, что было слышно, как за окном бьётся о стекло сонная муха.

– Вы все по-своему правы, – негромко произнёс он, постукивая костяшками пальцев по выцветшей карте. – Консорциум Михельсона засел на северном участке торгового пути, как клещ на собаке. Пока они держат горы, а именно высоты вдоль древней трассы, о нормальном снабжении с центральных равнин можно и не заикаться. Ребята знают, за какие ниточки дёргать.

Он перевёл дыхание. На кончике его носа застыла капелька пота.

– С другой стороны, западные враги – птицы непредсказуемые. Напасть могут в любой момент. Разделим силы, чтобы приструнить Михельсонов, – оголим тылы. А если даже не нападут сразу, то в стычках с корпорацией мы потеряем лучших бойцов. И когда западный ветер принесёт беду, встречать её будет некому.

Весь день офицеры упражнялись в красноречии, споря до хрипоты, но учитель, похоже, уже всё взвесил на своих внутренних аптекарских весах.

– Риск – дело благородное, но в нашем случае – вынужденное. Без торговых путей крепость скоро начнёт сверкать голыми задницами в буквальном смысле. Наши разведчики, засланные под видом беженцев на запад, докладывают: там всё цветёт и пахнет. А мы сидим на куче руды, как собаки на сене. Ни технологий, ни свежей крови, даже штаны новые сшить не из чего! Шахты у нас знатные, да только в карман их не положишь и вместо патрона в ствол не засунешь. Если так пойдёт дальше, через десять лет нас даже хромой западный враг костылём зашибёт. Так что лучше уж сейчас рискнуть всем, чем медленно покрываться пылью в ожидании конца.

Учитель не был авантюристом. Просто он понимал: крепость куда крепче, чем о ней судачат сплетники, но и положение её куда паршивее, чем кажется со стороны. Штурмовикам и их шумной братии объяснения, впрочем, были до лампочки. Раз командир сказал "в бой", значит, будем бить морды. Выиграем или ляжем в землю – вопрос второй, главное – процесс.

В крепости с комфортом было туго, зато с дисциплиной – полный порядок.

– Завтра в это же время сбор. Обсудим стратегию, – подытожил учитель. – Кто опоздает – будет стоять в углу весь совет с закрытым ртом. Без права голоса.

Офицеры дружно закивали, мысленно отменяя вечерние посиделки с горячительным. А Учитель, уже уходя, бросил через плечо:

– Оформите-ка этого парня, Ярослава Косого, в роту "Острые Как Бритва". Начнёт рядовым под вашим чутким руководством.

В зале стало так тихо, что офицеры, казалось, перестали даже моргать. Никто не решился задать вопрос, а учитель скрылся за дверью, оставив после себя лишь шлейф едва уловимого запаха книжной пыли.

Как только дверь захлопнулась, плотину прорвало.

– Он что, серьёзно? В роту "Острые Как Бритва"? В ту самую, где он сам лямку тянул?

– Ну да, и два предыдущих командира оттуда же вышли. Он что, в этом пацане преемника разглядел? Старина, ты же его притащил, что это за фрукт такой?

"Острые Как Бритва" были в Крепости легендой, окутанной мраком и гарью. Официально – просто рота, неофициально – кузница кадров для высшего командования. Хочешь рулить Крепостью? Иди повоюй там, где шансы выжить стремятся к нулю. Логика была проста: чтобы отдавать приказы и посылать людей на смерть, ты должен сам понюхать ту самую землю, в которую их потом закопают.

Шестнадцать лет назад Учитель уже посылал туда одного протеже, но тот не вернулся. А теперь – какой-то Ярослав Косой, о котором никто слыхом не слыхивал.

Бывший представитель крепости поскрёб затылок, чувствуя на себе десяток сверлящих взглядов.

– Да что вы на меня вылупились? Я его пару дней знаю. Обычный поселенец, из тех, что в долине ошивались. Выглядит дохляком, к тому же ранен – не то пуля, не то веткой зашибло. Не похоже, чтобы он умел махать кулаками. Как он в "Бритвах" выживет – ума не приложу.

– Командир наш в его годы тоже не был Рэмбо, – вставил кто-то. – Главное, чтобы стержень был.

– Да командир тогда медиком был, стрелять боялся! – хохотнул другой. – Его за то и любили, что он пол-роты с того света вытащил.

Тут подал голос Станислав Хромов, и в его тоне сквозила явная обида за товарища:

– Вы за языком-то следите. Мой братан – не дохляк. Когда мы на Уральские горы ходили, только благодаря ему и вернулись живыми.

Прдставитель аж подпрыгнул:

– Ах, вот оно что! Косой – кореш Хромова! Рассказывай давай, Стас, не томи. Что за парень?

– Да поселенец он, из-под Крепости 334, – начал вспоминать Хромов. – Когда кому-то приспичило в Уральские горы лезть, все в один голос твердили: только Ярослав Косой дорогу найдёт. Сначала он ломался, как девица, прикидывался валенком – идти не хотел. Потом, видать, копеечку предложили, он и согласился. Он ведь у учителя нашего в городской школе учился, любимчиком был. Тот его даже своим замом назначить хотел, чтоб школой рулил.

Офицеры переглянулись. Сначала школой, а теперь Крепостью? Прыжок, конечно, впечатляющий. Но в Крепости 178 авторитет не выдавали вместе с погонами – его нужно было выгрызать зубами. Даже если тебе всучили стадо свирепых сверхлюдей, ты должен показать им, кто тут вожак.

– И какой он из себя, этот Косой? – спросил здоровяк в камуфляже.

– Человек чести, – отрезал Станислав Хромов. – Я ему верю, как самому себе.

– А он этот… из "сверхов"? Сила какая?

Хромов на мгновение замялся, вспоминая снежные склоны гор.

– В Уральских горах он взрослого мужика на одной руке тащил и не кряхтел. Наверняка "сверх", но что за дар у него – пёс его знает.

Офицеры озадаченно замолчали.

– Называешь его братом, а в чём его сила – не в курсе? Ты это серьёзно, Стас?

Хромов только развел руками, когда его начали пытать расспросами:

– Да он парень с характером. Сами понимаете, в каких условиях рос – среди посадских ухо надо держать востро, а язык за зубами. Там заговоры на завтрак подают вместо каши. Так что не ведитесь на его молчаливость, внутри у него – шахматная партия на сто ходов вперед. Вы просто прикиньте: много ли народу вышло сухими из воды, когда целая крепость по швам треснула и в пыль рассыпалась?

Офицеры переглянулись. Воздух в зале заседаний, пропитанный запахом дешевого табака и нестиранных шинелей, застыл. Пока что верилось с трудом, но война – дама беспристрастная: она быстро отделит зерна от плевел. Раз роту «Острые Как Бритва» всегда бросают в самое пекло, там и выяснится, герой наш Ярослав Косой или просто пшик на постном масле.

К утру новость о том, что какого-то залетного юнца зачислили в элитную роту, разлетелась по казармам быстрее, чем слух о внеочередной порции спирта. Для суровых мужиков из крепости это был не просто треп – поговаривали, что учитель метит пацана в преемники. Когда-то все ставили на Хромова, гадая, нарушит ли он традицию "бритвенного" происхождения командиров. Но учитель, похоже, остался верен старым правилам: хочешь командовать – умойся кровью в авангарде.

Слухи о том, что Косой – "сверх", обросли подробностями, но, глядя на его тощую фигуру, ветераны только скептически кривились. Когда на следующее утро Ярослав вышел на крыльцо, он наткнулся на целую делегацию здоровяков, сидящих на кортах вдоль тротуара. Ну чиста толпа гопников. Гул голосов напоминал рой рассерженных шмелей:

– Гляди, это он самый.

– Матерь божья, ну и дрищ! Кости да кожа.

– Он хоть один удар в челюсть выдержит или сразу рассыплется?

– Ставлю на то, что его пристрелят в первой же атаке, он и чихнуть не успеет.

Ярослав внутренне подобрался, ожидая подвоха. Ладонь привычно дернулась к тому месту, где должен быть нож. Хоть раны еще ныли, а в боку покалывало, он был готов вписать пару зубов в счет этих гостеприимных ребят. Но здоровяки, едва встретившись с ним взглядом, молча разошлись в стороны. Косой так и остался стоять в недоумении, вдыхая морозный утренний воздух.

Учитель не стал ничего объяснять заранее. Вообще-то, такая "протекция" Ярославу была только в тягость. Теперь он жил под микроскопом: каждый его косяк, каждый неверный шаг или секундная слабость будут изучаться с дотошностью патологоанатома. Стоит хоть раз дать слабину – и всё, клеймо труса не отмоешь до конца дней.

Впрочем, выбор был за ним. Учитель прямо сказал: хочешь лично набить морду всей корпорации Михельсона – иди в армию.

– Куда тебя определить? – спросил он тогда.

– Где жарче всего, – отрезал Косой. – Туда, где врагов больше и стреляют чаще.

– Уверен? Обратного пути не будет.

– Оно и понятно.

Месть была лучшим топливом. И вот уже после обеда Хромов заехал за ним, чтобы отвезти в расположение "бритв".

– Косой, ты только не геройствуй лишнего, – ворчал Станислав, крутя баранку. – Про эту роту говорят, что у них десятипроцентная выживаемость – это еще праздник. Иногда вообще в цинковых гробах всем составом возвращаются. Ты давай, возвращайся живым, а то мне в этой дыре без тебя карьеру не построить.

Ярослав только хмыкнул, глядя в окно на серые стены крепости. Возле базы роты "Острые Как Бритва" жизнь замерла: солдаты бросали свои дела, провожая машину тяжелыми взглядами. Бывший встречающий, а в реальности командир ударного батальона, уже ждал их, поплевывая на утоптанный снег.

– Слышь, Хромов, дуй отсюда, – хохотнул он. – Мальчика оставь нам, мы из него человека сделаем. Или удобрение.

– Смотри, как бы тебе самому в удобрение не превратиться раньше времени, – огрызнулся Станислав.

– Типун тебе на язык, сглазишь же, зараза! Я тебя еще на поминках перепью.

– Ну-ну, столб-то у тебя такой же крепкий, как мой? – подмигнул Хромов.

Командир подразделения промолчал, только желваками заиграл. Косой понял – этот шкаф тоже из «сверхов», иначе бы не рулил батальоном смертников. В крепости смерть вообще была делом обыденным, о ней болтали так же легко, как о курсе местного рубля. Люди здесь были из другого теста – холодного, как местная весна, которая даже в сентябре могла завалить всё снегом.

Новый командир повел Ярослава внутрь базы.

– Слушай сюда, парень. Мы тут не в бирюльки играем. Не знаю, как ты там выживал среди поселенцев и посадских, и сколько народу порезал, но на войне пуля – дура. Она не смотрит, "сверх" ты или нет. Убийство – это искусство, а война – это мясорубка, лавина, которая сотрет тебя и не заметит твоего пафоса.

В роте было под 150 человек: усиленный состав, свои связисты, медики и даже повара, способные сварить кашу из топора в окопе под огнем. Это была маленькая автономная армия внутри большой.

– И что, они реально такие крутые? – спросил Ярослав, глядя на группу бойцов, которые с самым невозмутимым видом резались в карты на ящиках с патронами.

Ротный задумался, почесав щетину:

– Да как тебе сказать… На первый взгляд – банда отпетых лоботрясов и бродяг. Бездельники те еще. Но на учениях они рвут всех. Умудряются средь бела дня выкопать кабель связи у противника под носом или взять высоту, которую все считали неприступной. Наглые, как стадо голодных волков. В общем, вливайся.

Когда крепость объявила войну корпорации Михельсона, тихая жизнь в этом суровом краю закончилась, не успев начаться.

В обычных местах корпорации размазывают свои силы тонким слоем по блокпостам, как масло по хлебу. Какому-нибудь Консорциуму Потанина за глаза хватает бригады на целую крепость, а если крепость так себе – то и полка. Только в Крепости 330, где окопался Владимир Ланский, кулак держали потяжелее. Но 178-я — это совсем другой коленкор. Здесь каждый второй встречный – либо солдат, либо завтра им станет. Грань между пахарем и воином стерта в пыль: те, кто вкалывает за стенами на полях, получают надбавку "за вредность" и риск, а зимой по пропускам греются внутри.

Восемьдесят тысяч штыков против двухсот тысяч у Михельсона. Цифры, от которых у нормального человека поджилки затрясутся. Наверное, поэтому корпорация в крайнее время совсем берега попутала: перерезала все дороги сюда, решив, что массой задавит. Но здешним ядрёным мужикам на эти расчеты было плевать с высокой колокольни.

– Количество – это для статистики, Ярослав, – наставлял Станислав Хромов, поправляя ремень. – Побеждают мозги, техника и то, сколько раз ты заглядывал смерти в зубы. У Михельсона в строю полно вчерашних переселенцев и сопливых новобранцев. В первом же бою они штаны намочат, когда увидят, как на них ветераны прут. Разница между ними – как между небом и сточной канавой.

Учитель дураком не был. Раз решил воевать – значит, знал, как этого Голиафа уронить.

Ротный привел Косого к лагерю роты "Острые Как Бритва". На входе его уже ждал почетный караул из хмурых рож. Ярослав, наряженный в новенькую форму, выданную Хромовым, чувствовал себя не в своей тарелке. На рукаве красовался штык – символ роты, острый и холодный на ощупь.

– Слушай сюда, Косой, – негромко буркнул ротный. – Это тебе не Юг. Там бы перед тобой расшаркивались, раз сам Командир тебя прислал. А здесь… здесь нам надо понять, из какого теста ты слеплен.

Ярослав нахмурился. Дедовщина как она есть. В самом махровом её виде. Командир никто, главное дед. И вот чего им еще надо? Он пришел мстить, просился в самое пекло – и вот он здесь. Чего ради такие церемонии? А показать салаге, кто здесь главный. Вопрос, пусть показывают или сразу зубы повыбивать?

Ротный, не дожидаясь ответа, гаркнул на подчиненных:

– Чего застыли, как памятники? Вещи пакуйте! Завтра на рассвете выходите первыми. Даю вам две недели, чтобы та неприметная точка на карте была нашей.

– Да те бандиты на горе – тьфу, на один зуб! Разнесем! – донеслось из толпы.

– Командир, а это тот самый Ярослав Косой? – спросил кто-то из толпы, поигрывая штык-ножом.

– Он самый, – подтвердил Инлун и добавил с какой-то странной ухмылкой: – Только вы это… не слишком увлекайтесь.

У Косого екнуло в животе. "Не увлекайтесь"? Это он про что? Почудилось Ярославу, что он тут не пополнение, а главный аттракцион в цирке. Командир называется, сам же дедовщину и насаживает. Ротный тем временем технично слился, не дав вставить и слова.

Перед Ярославом стояла рота – пошти две сотни голов, включая поваров, которые сжимали кухонные тесаки так, будто собрались шинковать не капусту, а свежего рядового. Запахло немытыми телами, оружейной смазкой и надвигающейся заварухой. Косой понял: это не армия, это какая-то лавка лесных разбойников под прикрытием.

Терять ему было нечего, дружить он ни с кем не собирался. Ярослав просто задрал подол рубахи, демонстрируя свежий, еще багровый шрам на боку.

– Вы что, собрались раненого бить?

Головорезы дружно заржали, переглядываясь.

– Да ты не ссы, паря! Сильно бить не будем, так, любя.

"Ни хрена себе дисциплина", – подумал Ярослав. Мудрый человек против сотни не прет, особенно когда внутри еще всё болит. Косой решил, что стратегическое отступление – лучший выход, и рванул с места так, что только пыль столбом.

– Лови его, суку! – взревели "бритвы".

У них это называлось "пропиской". Дедовщина как она есть. Мол, надо сразу прижать новичка, чтобы потом не вякал. На самом деле – просто скучно мужикам было. Но сегодня коса нашла на камень: новобранец оказался прытким, как заяц под обстрелом. Секунда – и Косой растворился в лабиринтах базы.

Пока толпа гогочущих детин топала следом, Ярослав залетел на территорию соседнего подразделения. Там как раз бойцы второй роты мирно сушили одеяла на весеннем солнышке. Косой, не снижая скорости, подлетел к ближайшему качку и с ходу прописал ему в челюсть, заорав во всю глотку:

– Рота Острые Как Бритва непобедима! Вторая рота – лохи!

Здоровяк отлетел на свои одеяла, хлопая глазами. Секундная пауза — и тишину разорвал яростный рев:

– Да вы там в "Бритвах" совсем страх потеряли?! Мы вам еще за прошлые учения не все зубы пересчитали! Вторая рота, подъем! Наших бьют!

В этот момент в район ввалились преследователи из "Острых Как Бритва".

– Слышь, старина, не встревай! – крикнул их ротный. – Мы тут своего ловим!

Но командир второй роты, глядя на лежащего в отключке бойца, в долгу не остался:

– Своего ловите? Да пошел ты нахуй! Ребята, круши их!

Через пару секунд лагерь превратился в кипящий котел. Рвались воротники, летели пуговицы, трещали челюсти. Больше трёхсот мужиков с упоением чистили друг другу рыла в старой доброй массовой драке. В Крепости 178 к таким вещам относились философски: командиры считали, что парням надо иногда выпускать пар и "кровожадность" – лучший друг солдата.

Ротный наблюдал за этим побоищем издалека, потирая подбородок.

– Масштабно пошли, черти, – пробормотал он.

– Да уж, – послышалось вкрадчивое рядом.

Он аж подпрыгнул, резко обернувшись. Рядом с ним, невинно сложив руки, стоял Ярослав Косой.

– Ты давно тут стоишь, чудо?

– Да только что подошел, – спокойно ответил Ярослав, глядя, как рота "Бритв" огребает от разъяренных соседей.

Ротный проводил взглядом пыль, осевшую после драки, глубоко вздохнул и повернулся к Ярославу Косому.

– Слышь, стратег, и чего это они сцепились, как коты помойные? – спросил он, прищурившись.

Ярослав невинно захлопал ресницами, стараясь не выдать торжества:

– Понятия не имею, командир. Видимо, накопились старые обиды. Кстати, вы же говорили, что "бритвы" на точку выдвигаются? Может, пора их разнять, пока они друг другу последние зубы не пересчитали?

Ротный на секунду завис, переваривая дерзость новичка, а потом, махнув рукой, рванул в самую гущу побоища.

– А ну, отставить мордобой! – его зычный бас перекрыл звуки ударов и матершину. – Рота "Острые Как Бритва", через десять минут стоять на плацу в полной выкладке! Раз у вас дури столько, что на соседей кидаетесь, значит, лишний день отдыха вам не положен. Прямо сейчас грузимся и валим на позицию.

В ударном батальоне его слово было законом. Несмотря на азарт драки, бойцы мгновенно расцепились. Навык подчинения был вбит им в подкорку: если командир сказал "десять минут", значит, через девять пятьдесят девять ты должен быть готов, иначе пеняй на себя.

Убегая в казарму, солдаты "бритв" заметили, что Косой стоит рядом с ротным живой-здоровый и даже не запыхался. До кого-то начало доходить, как именно вспыхнул этот замес. Бойцов чуть не вырвало кровью от досады – так изящно их еще никто не подставлял.

Тут с земли, пошатываясь, поднялся тот самый парень из второй роты, которого Ярослав "угостил" первым. Лицо у него было похоже на перезрелый помидор.

– Это он! – заверещал пострадавший, тыча пальцем в Ярослава. – Он меня приложил и еще орал, что "бритвы" – короли, а мы – мусор!

– Ошибочка вышла, браток, – меланхолично бросил Косой. – Обознался ты.

Ротный только брови вскинул.

– Косой, пулей в строй. Собирайся со всеми.

– Есть! – Ярослав козырнул и припустил к казармам.

Когда он зашел в расположение, 180 пар глаз уставились на него с такой теплотой, что можно было прикуривать. Командир даже расплылся в ядовитой улыбке:

– Ну ты и фрукт, Косой. За один день выставил всю элитную роту кучкой дебилов. Это талант, честное слово.

– Рад стараться, – скромно отозвался Ярослав. – Но ведь теперь тоже часть коллектива, так что мы все в одной лодке.

– Заткнись и встань в первый взвод, – рявкнул он. – После боя я тебе устрою персональный экзамен на выживание.

Вид у роты был тот еще: у одного нос набок, у другого фингал в пол-лица, форма в клочьях. Но стояли как вкопанные – даже тот, у кого кровь капала на ботинок, не шелохнулся.

Подошел ротный, мурлыча под нос какой-то мотивчик.

– Командир, рота "Острые Как Бритва" в составе ста восьмидесяти четырех человек построена! – доложил его зам.

Ротный прошелся вдоль строя, хмыкая:

– Ну и рожи… Вас же на шестьдесят человек больше было, чем во второй роте, а выглядите так, будто вас каток переехал. Где ваш гонор, герои? Где боевой дух, который вы на учениях показывали?

Закончив разнос, он неожиданно расхохотался.

Ярослав, стоя в строю, подумал, что чувак – тот еще лис. Атмосфера в роте была пропитана запахом пороха, пота и какой-то дикой, первобытной жажды крови. Эти парни были аморальными типами, готовыми избить раненого, но когда дело доходило до войны – они превращались в единый механизм.

– Ладно, вояки, – подытожил Ротный. – Формы новой на вас не напасешься, так что пойдете в обносках. Эй, ты обещал взять точку за полмесяца. Время пошло. С богом!

– Или возьмем гору, или я там и лягу! – гаркнул его зам, и рота ответила ему дружным ревом, от которого заложило уши.

Когда ротный ушел, зам расслабился и снова глянул на Ярослава:

– Ну всё, паря. Из-за тебя нас теперь весь батальон полоскать будет. Взводный! – крикнул он командиру первого взвода. – Забирай этого бегуна к себе. Будет дергаться – бейте до потери пульса".

– Командир, – пробормотал взводный, – вы видели, как он чесал? Мы его за неделю не догоним, не то что побьем.

– Хватит ныть. Выдвигаемся!

Ярослава закинули в один из десяти грузовиков, набитых минометами, пулеметами и ящиками с патронами. Машина подпрыгивала на ухабах, в воздухе висела пыль и запах солярки. Взводный всю дорогу сверлил глазами карту.

– На горе сидят бандиты, но у Михельсона там наверняка свои спецы затесались. Будет жарко. Там родник, так что жаждой их не выкурить. Есть идеи?

В машине повисла тишина. Солдаты угрюмо молчали, и только Косой сидел в углу с закрытыми глазами, покачиваясь в такт движению.

– Эй, умник, – толкнул его зам. – У тебя же котелок варит. Как воевать будем?

– Просто драться, – не открывая глаз, ответил Ярослав. – Я местность не видел, чего гадать? Приедем – разберемся.

Взводный презрительно фыркнул:

– Просто драться… У них там пулеметы и РПГ. Нас на фарш пустят при прямой атаке. Ты думаешь, ты как Хромов со своим черным котелком и тенью – сквозь пули проскочишь?

– Я всего лишь рядовой, командир. Мое дело маленькое – выполнять приказы, – отозвался Ярослав.

– Вот это правильный подход, – кивнул зам, убирая карту.

Глава 18

В кузове грузовика стоял густой дух солярки, старой оружейной смазки и немытых тел – нормальный аромат мужского коллектива, собравшегося немного повоевать. Колеса методично считали рытвины, а "Бритвы" тем временем азартно кроили карту. Задачка стояла не из легких: надо было не просто выкурить бандитов с занятой ими безымянной горы, но и сделать так, чтобы их соседи не прибежали на выручку с пулеметами наперевес.

Эти две банды в мирное время строили из себя гордых одиночек, но как только запахло жареным, стало ясно – обе они сидят на зарплате у корпорации Михельсона и работают в четыре руки.

На выезде из крепости колонну притормозили. У восточных ворот, кутаясь в воротники от колючего утреннего ветра, стояли Шаталов и его сестра Шаталова. Зам, чертыхаясь, спрыгнул на землю, подняв облако пыли.

– Вам чего, граждане? У нас тут, вообще-то, война по расписанию.

– Косой ведь у вас? – Шаталова вежливо улыбнулась, хотя в глазах читалось беспокойство. – Мы узнали от Учителя, что его отправляют в пекло. Хотели просто попрощаться, задерживать не будем.

Зам смерил девушку хмурым взглядом. Чистенькая, вежливая – сразу видно, с центральных равнин.

– Слушайте, барышня, когда армия выдвигается, она не стоит на месте ради свиданий. Косой теперь – боевая единица моей роты, и нечего ему голову забивать всякой чепухой перед боем. Проезжаем!

Шаталова не обиделась. Она протянула небольшую коробку, от которой вкусно пахло домашней выпечкой.

– Раз нельзя увидеться, передайте ему это. И скажите: через три дня мы тоже уезжаем. Как вернемся домой, обязательно поможем ему найти его друга, Шуру.

– Ладно, ладно, передам, – буркнул зам, запрыгивая обратно.

Колонна тронулась. Позади осталась крепость с ее вечным медным колоколом, а в кузове солдаты завистливо вздыхали, глядя на удаляющуюся фигуру девушки:

– Везет же Косому… Такие девки его провожают.

Зам сунул коробку Ярославу под нос:

– Держи, Ромео. И помни: на войне баб в голове быть не должно, только мысли о том, как шкуру сберечь.

Ярослав молча открыл коробку. Внутри лежали ровненькие, еще сохранившие капельку тепла гороховые лепешки. Блин, что за мир. В пошлой бы жизни такое даже пробовать не стал. Он откусил кусок – сухая текстура, знакомый по здешнему миру. Прожевал и протянул коробку командиру:

– Раздайте парням.

Зам аж поперхнулся воздухом:

– Ты чего, малый? Тебе девчонка подарок от сердца оторвала, а ты его в общак? У тебя совесть есть?

Ярослав секунду подумал и честно ответил:

– На вкус – так себе.

В кузове повисла тишина, а потом коробку вырвали из рук зама десяток жадных лап.

– Не нравится ему, видите ли! Гурман нашелся! Да если бы мне такая краля лепешки пекла, я бы их вместе с коробкой съел!

Косой забился в угол, чувствуя спиной холодный борт грузовика. Он понимал: Шаталовы просто инвестируют в будущее. Шаталов – игрок крупный, он видит в Ярославе перспективный актив и подкармливает его добрыми намерениями. Доверять им? После десяти дней знакомства? Смешно. Даже обещание найти Шуру его не особо зацепило – Шура сам кого хочешь найдет и в бараний рог согнет.

Но вкус лепешки внезапно вызвал в памяти другой образ – Ярославу Журавлеву в ее неизменной кепке. Интересно, где она сейчас? Наверное, все они считают его кормом для червей. И это к лучшему. Пока месть не свершена, привязываться к людям – все равно что вешать гири на ноги. Все они лишь тени, проходящие мимо.

Внезапно Ярослав подал голос:

– Командир, а на кой нам эта гора? Давайте сразу их соседям в лоб ударим.

Зам, чей рот был забит гороховой лепешкой, чуть не подавился:

– Ты с дуба рухнул? Я кровью расписался, что возьму кочку. Соседи – это вообще неприступная цитадель, там зубы обломаешь в два счета.

– Ну смотрите, – Ярослав подался вперед, в глазах блеснул недобрый огонек. – Вы сами сказали: как только мы нажмем на одну гору, со второй примчится подмога. Так давайте изобразим штурм соседей. Они задергаются, вышлют подкрепление с с перовго холма, мы их в засаде пощелкаем, а потом на плечах отступающих возьмем обе позиции.

Зам перестал жевать. План пах чистой авантюрой, как раз в стиле "бритв". В академии их учили, что современная позиционная война – это вязкое болото. Офицеры порой почитывали старые книги, еще докатаклизменные. Там описывались бои за какой-нибудь аэропорт, где при десятикратном превосходстве и куче гаубиц штурм длился месяцами. Мясорубка, где каждый метр залит бетоном и кровью.

Сейчас авиации нет – в небе царят мутанты, самолеты для них как воробьи для кошки. Остается только пехота, мины и ловушки. Штурмовать бандитское логово в лоб – значит устилать склон горы своими телами.

– Рискованно, – проворчал Зам. – Нас же между двух огней зажать могут.

– Нас и так зажмут, – парировал Косой. –Вопрос лишь в том, кто кого удивит первым. Если подкрепление с первой позиции не вылезет – значит, надо надавить на их соседей посильнее. Дайте мне шанс, их там так встряхну, что сами прибегут.

– Зуб даешь? – Зам уставился на него в упор.

– Да.

Солдаты в грузовике притихли. Они ждали, что новичок при первом выстреле залезет под лавку, а этот "сверх", если слухи не врут, рвется в бой с таким азартом, будто ему за это премию в миллион рублей выписали. Откуда у этого тощего парня такая холодная уверенность – никто не знал, но от его тона по коже пробежал легкий морозец.

План был авантюрным до безумия: чтобы выкурить крыс с первой горы, "бритвы" решили изобразить штурм их соседей. Для этого роте пришлось превратиться в призраков. Двигались по ночам, просачиваясь сквозь овраги и долины, стараясь не звенеть котелками и не светить фонариками. Разведка Михельсона рыскала повсюду, и любая оплошность превратила бы их в мишени для дальнобойной артиллерии.

Зам ворчал, что вторая позиция противника – орешек не из легких, но Ярослав Косой только молча усмехался в усы. Он-то знал то, чего не знали в штабе крепости: проклятие Проныры во время того жуткого землетрясения накрыло изрядную часть этих бандитов. Судя по расположению, под раздачу попали именно ребята с оттуда. Если его догадка верна, то в этом "неприступном" логове сейчас народу не больше, чем в сельском клубе в понедельник.

– Я не знаю, что ты там за "сверх", Косой, – шепнул зам, когда они дневали в сыром, пахнущем плесенью овраге, – но ты обещал устроить этим хмырям такой ад, чтобы на первой позиции сорвалась им помогать. Если облажаешься – пристрелю лично, и плевать мне, чей ты там протеже.

Ярослав ничего не ответил. Он лежал, прижимая к груди холодный металл автомата, и слушал тишину. Жевать сухой паек всухомятку было тем еще удовольствием – костры разводить запрещено, так что о горячей гречке оставалось только мечтать.

Бойцов удивляло, как этот тощий парень переносит тяготы. Пока ветераны втихомолку матерились на недосып и мозоли, Ярослав исправно тянул лямку. Надо в караул? Пожалуйста. Постоять лишний час за товарища? Без проблем. Он делал это без лишнего пафоса, просто и буднично.

– Видать, учитель не зря его приметил, – шептались в строю. Солдаты – народ простой: если ты не ноешь, тащишь на себе двадцатипятифунтовый пулемет и не спишь третьи сутки, тебя начинают уважать. А тащить приходилось много. Крупнокалиберный пулемет весит 25 килограммов, миномет – пятнадцать, плюс личный вещмешок. И так – сто километров по бездорожью, где камни режут подошвы, а лямки впиваются в плечи до кровавых мозолей.

Ярослав выглядел хрупким, но под этой кожей скрывались стальные жилы. Зам поначалу специально над ним издевался, подкидывал ему работы потяжелее – хотел посмотреть, когда пацан сломается и повеселиться. Но Косой не просто не сломался, он еще и у других часть груза забирал. Через пару дней марша косые взгляды сменились одобрительным хмыканьем. "Свой парень, хоть и тощий", – таков был вердикт. Откуда им было знать, что сверхсила и выносливость часть его способностей.

– До точки осталось немного, – зам сверился с картой. – первые в тридцати километрах. Если они вызовут подмогу, та прилетит минут через тридцать. Придется зарываться в землю прямо на дороге".

– Этот овраг – уже готовая траншея, – Ярослав ткнул пальцем в складку местности. – Идеальное место для засады.

– Ладно, стратег… Ты всё еще уверен, что заставишь их паниковать?

– Сказал – сделаю.

Пока связисты шипели в рации, координируясь с ударным батальоном, который шел в шестидесяти километрах позади, Ярослав разговорился с ротным.

– Капитан, а у корпорации Михельсона реально двести тысяч штыков?

Зам сплюнул:

– Да какие там штыки! На бумаге – может быть. Нагребли местных поселенцев, вооружили вчерашних торгашей… Это не армия, это стадо. У нас в 178-й каждый будет драться до последнего патрона и последнего вздоха. А эти? Уложим пару сотен – остальные разбегутся. Реальных бойцов у них тысяч девяносто, не больше. Но и это – цифры годовалой давности.

Ярослав кивнул. Сам недавно один такой полк помножил почти на ноль. Ситуация прояснялась. Крепость с ее семьюдесятью пятью тысячами солдат казалась слабее, но Косого не покидало ощущение, что Учитель держит в рукаве не просто туза, а целую колоду. Почему тот же Владимир Ланский не решился напасть на них раньше? Видимо, мощь этой северной твердыни измерялась не только количеством пушек.

Ланский в свое время отпустил Учителя обратно на северо-запад. Ярослав начинал понимать, почему. Он был тем самым волкодавом, который держал в узде обнаглевших шакалов вроде корпорации Михельсона, не давая им разорвать регион в клочья. Владимир не был просто фанатиком войны – он был гроссмейстером, который знал, где должна стоять каждая фигура, чтобы доска не перевернулась.

"Острые как Бритва" перли вперед, не сбавляя темпа. Последние трое суток рота превратилась в сборище ночных призраков: днем – глухая маскировка в оврагах, ночью – бесконечный марш. Даже у этих железных парней начали садиться батарейки.

Убивала не столько дорога, сколько железо. Четыре крупнокалиберных пулемета – это вам не связка баранок, плюс двадцать ящиков с патронами, которые с каждым километром, казалось, наливались свинцом. Поначалу Ярослав Косой честно тянул лямку в паре с напарником. Тяжелый пулемет – штука капризная: чтобы не сбить дыхание и не вывихнуть плечо, нужно идти шаг в шаг, дышать в унисон. Через пару часов такой "синхронизации" Ярослав не выдержал.

– Слышь, браток, отпускай, – буркнул он напарнику. – Дальше я сам.

Зам, наблюдавший за этим, только скептически хмыкнул. Двадцать пять кило чистого веса плюс личный вещмешок – это не прогулка по парку. Он давал новичку от силы минут двадцать, прежде чем тот взмолится о помощи. Но прошел час, а Ярослав даже не сбил дыхание. Еще через час он просто перебросил станину на другое плечо, как будто это была бамбуковая палка. Когда через три часа пришло время смены, Косой просто сдал пулемет ошалевшим бойцам и коротко бросил:

– Ваша очередь.

Солдаты переглянулись. В их глазах читалось немое: "Это что за киборг?" К счастью для них, на базе до драки дело не дошло – с такой силищей Ярослав мог бы прошибать стены головами противников.

Зам даже почувствовал укол зависти. "Так вот вы какие, сверхи", – подумал он. А в голове у Ярослава в этот момент звякнуло, как в кассовом аппарате:

"Задание: Помоги товарищам с их ношей"

Косой аж притормозил. Месяц тишины – и вот опять! Интересно, что Дворец подгонит на этот раз?

На четвертый день, когда рота уже едва переставляла ноги от усталости, Ярослав превратился в ангела-хранителя. Он подкатывал к самым измотанным бойцам, забирал у них ящики, проносил полкилометра и возвращал обратно. Мужики готовы были его в десна целовать. Жетоны благодарности посыпались дождем. А Ярославу они были нужны как воздух – после той заварухи, где он швырялся взрывным покером направо и налево, в заначке осталось всего сто штук из накопленной тысячи. Приходилось пахать.

Даже когда зам, который всегда шел впереди и тащил груз наравне со всеми, начал сдавать, Ярослав тут же возник рядом.

– Давай сюда.

– Да я сам… – попытался было гордый зам.

– Отпусти! – отрезал Косой так, что тот невольно разжал руки.

Ярослав пер ящик с азартом маньяка. Прогресс задания полз черепашьим шагом — всего 1% за одну ходку. Значит, надо повторить этот трюк сто раз. Косой оглянулся на зама:

– А спасибо где?

– А… э-э… спасибо, – опешил тот.

"Получена Благодарность, +1!"

К вечеру, когда рота напоминала зомби-апокалипсис на марше, один лишь Ярослав выглядел так, будто только что вышел из спа-салона. Внезапно он замер, вскинув руку.

– Шухер! Кто-то прет!

Рота «Острые как Бритва» оправдала свое название – мужики посыпались на землю так синхронно, будто их выкосил невидимый пулемет. Секунд через десять донесся далекий стрекот мотора. Со стороны основной позиции противника катил мотоцикл.

– Лежать тихо, не отсвечивать, – прошептал зам.

Вдруг из-за бугра донесся короткий вскрик, хруст и тишина. он побелел:

– Кто орал?! Я же сказал – ни звука!

– Капитан, это не наши… – доложил боец. – А где Косой?

Выглянув из оврага, они увидели живописную картину: бандит свернут в бараний рог, мотоцикл прислонен к кусту, а Ярослав уже натягивает на себя вражеское тряпье, брезгливо морщась от запаха чужого пота.

– Ты что задумал, камикадзе? – вылупился зам.

– План такой: я качу этот драндулет куда мы и шли. Минут через сорок буду на месте. Ровно через час начинайте лупить по ним из минометов. На точность плевать, главное – побольше шума и огня. Пусть думают, что их штурмует целый батальон. Лохи сорвутся им на выручку, а вы их тут в овраге и встретите. Обо мне не парьтесь.

"Бритвы" онемели. Парень собрался в одиночку брать бандитское гнездо?

– Ты уверен, что не сдохнешь? – серьезно спросил зам.

– Постараюсь. Но по-любому там нервы потреплю, а как прижмет – уйду огородами.

Зам хлопнул его по плечу:

– Отныне ты брат нашей роты. Если зажмуришься там – я лично прослежу, чтобы в Крепости о тебе легенды слагали.

Война – штука кровавая, это все понимали. Не захватишь вовремя эти чертовы горы – вся армия встанет, и тогда счет пойдет на тысячи жизней.

Тут командир первого взвода почесал затылок:

– Слушай, герой, а зачем ты мотоцикл-то толкать собрался? Не проще доехать с ветерком?

Ярослав замялся, поправляя трофейную кепку:

– Да я… это… движок у него сломал.

В овраге воцарилась такая тишина, что было слышно, как в километре от них катится перекати-поле.

Как только Ярослав скрылся за поворотом, толкая свой трофейный драндулет, зам скомандовал:

– Землеройки, за работу!.

Косой, конечно, парень рукастый, но в фортификации смыслил как заяц в геометрии. Овраги – это, конечно, подарок природы, пахнущий сырой глиной и прелой травой, но чтобы они не превратились в братскую могилу, пришлось попотеть. Солдаты вгрызались в каменистую почву, обустраивая огневые точки и перекрытия. Железо лопат со звоном билось о камни, в воздухе повисла пыль и едкий запах пота – рота «Острые как Бритва» готовилась к приему гостей.

– А я-то думал, нам в роту дохляка подсунули, – пропыхтел один солдат, вытирая со лба грязную жижу. – А он, по ходу, из тех, кто на завтрак ест колючую проволоку.

– Видали, как у него глаза загорелись? – подхватил кто-то из бойцов. – Он этих бандитов и корпорацию Михельсона готов зубами рвать. У него к ним явно что-то личное.

– Зверь, а не человек, – вздохнул зам. – Прикончил того доходягу-мотоциклиста раньше, чем мы успели глазом моргнуть. Я в нем такую жажду крови почуял, когда он в гору попер…

– Да ты сказок начитался, капитан! Какая еще жажда? Просто парень деловой, – огрызнулись из окопа.

зам нервно посматривал на часы. Пальцы машинально мяли край карты.

– Минометы к бою!.

– До вершины три километра, наши "самовары" туда просто не доплюнут. Может, подползем поближе?».

– Отставить, – отрезал зам. – Наша задача – встретить подмогу. Мы не имеем права бросать позицию. Выполним миссию – тогда и о другом подумаем.

– А если он там… того?

– Для солдата это честь, – буркнул зам, хотя в голосе проскользнула тревога. – И не вздумай недооценивать сверха. Вы видели, что творил Станислав Хромов? Косой, может, еще похлеще будет. Сверх – это тебе не рядовой, это скальпель в умелых руках.

Когда стрелки сошлись в нужной точке, минометы ухнули. Гулкие хлопки разорвали тишину долины, а следом за ними с вершины горы донесся настоящий шквал огня. Сухая трескотня пулеметов, разрывы гранат – там начался ад.

– Слышите? – крикнул кто-то. – Там бой! Неужели не поможем?.

– Мне показалось, или там реально поезд прогудел? Откуда в горах поезд?.

– Да он же там один! Каким бы сверхом он ни был, пуля – дура! Давай ударим!

– Всем сидеть! – рявкнул капитан. – Ждем вражеское подкрепление!

Внезапно пальба на вершине стихла. Стало так тихо, что было слышно, как остывают стволы минометов. Зам нахмурился.

– Всё? Отступил или приплыл?.

– Скорее второе, – выдохнул кто-то. – Против семисот стволов не попрешь.

План трещал по швам. Если Косого размазали так быстро, подкрепление даже не успеет завести свои байки. "Бритвы" приуныли, прижимаясь к холодным стенкам траншей.

– Не везет нашему бате, – шепнул боец. – Оба новичка, которых он выделил, отправились к праотцам.

– На войне всякое бывает, – сухо ответил зам, хотя на душе кошки скребли.

Прошел час. Никаких подкреплений, никакой погони. Тишина становилась зловещей. И вдруг из марева пыли на горной дороге показался мотоцикл. Человек ехал неспеша, одежда была густо заляпана чем-то темным и липким.

– Это Косой! Живой! – заорал один из солдат.

Зам вылетел из окопа, не разбирая дороги. Подбежал, схватил Ярослава за плечи, лихорадочно осматривая:

– Ранен? Где зацепило? Медика сюда, живо!.

Ярослав посмотрел на него тяжелым, усталым взглядом и выдавил:

– Прости, командир… Задание получается провалил.

Зам выдохнул с облегчением:

– Да хрен с ним, с заданием! Главное – сам целый. Я же говорил, что ты слишком много на себя взял. Иди в окоп, скоро бандиты спустятся, дадим им прикурить».

– Да нет, – Ярослав потер переносицу грязной рукой. – Я в том смысле, что переборщил. Зачистил их так быстро, что они даже "мама" вякнуть не успели, не то что подмогу вызвать.

В роте воцарилась гробовая тишина. Бойцы смотрели на Ярослава так, будто у него выросла вторая голова.

– Ты… ты сейчас серьезно? – заикнулся зам. – Это такая шутка?.

– Какие шутки? Месяц назад их основная банда куда-то смылась и полегла там почти в полном составе. На горе всего сотня оставалась, деды да желторотики. Совсем слабенькие оказались.

Ярослав замолчал, вспоминая Проныру и его "удачу". Зам и его люди переваривали информацию: один человек вырезал сотню бандитов в укрепленном логове, пока они тут траншеи рыли.

– Ты уверен, что там все… кончились?

– Там пулеметы остались хорошие и патронов гора, – деловито добавил Косой. – Надо бы забрать, а то у нас боезапас не резиновый.

Через час зам стоял посреди бандитского лагеря, усеянного телами, и не знал, смеяться ему или плакать. Он взял у радиста трубку. С того конца сразу донесся ор ротного:

– Морда ты протокольная! Опять ныть будешь? Сказал – возьмешь вражескую позицию, значит, бери, или я тебя сам тебя там закопаю!

Зам откашлялся и максимально буднично произнес:

– Командир батальона, докладываю: соседняя позиция взята. Завтра, так и быть, займемся основной.

Конец восьмой книги. Следующая книга: https://author.today/work/536647