Орден во всю спину 18

Глава 1

"Опять какая-то подлянка? С чего ты это взял?" – поинтересовался Ярослав Косой.

Раньше, если в голове возникал затык, он сразу лез за ответами в умные книжки. Только вот бумага да чернила далеко не всегда способны толково разложить по полочкам всё, что происходит во внешнем мире. Зато теперь под боком обретался бывалый военный чин, так что Ярослав Косой с удовольствием приготовился впитывать полевую науку.

P5092, покрутив в пальцах хрусткую веточку, охотно отозвался: "Минувшей ночью мне прилетела сводка: на передовой корпорации Усманова, что у гор, до единого испарились все варвары. Причём сами усмановцы разнюхали об этом ещё сутки назад. Но вот делиться секретом с Дерипаской почему-то не стали. А ведь знай ребята из Дерипаски всё заранее, они бы подготовились как надо и не отгребли бы так знатно в том замесе".

Ярослав Косой молча переваривал услышанное. До него быстро дошло: корпорация Усманова наплевала на честную игру и вовсю попёрла по головам, лишь бы поскорее сгрести под себя весь Альянс Крепостей. Пока дикари с севера давили Дерипаску, усмановцы просто сидели в тёплом местечке, сыто ухмылялись и ждали, когда обе стороны полностью пустят себе кровь. А там уже можно выходить на готовенькое и диктовать свои правила.

Командир наклонился и прямо на сыроватой лесной почве набросал сухим прутиком незамысловатую схему: "Смотри, вот как раскладываются силы Дерипаски и корпорации Усманова на северном фронте. Наш край и позиции Усманова разделяет эдак километров двести. При таком раскладе и наши, и Дерипаска, и варвары могут довольно зорко срисовывать любые маневры соседей. Пусть кто-то и щелкает клювом, но линии фронта у гор и Змиего Вала завязаны в единый узел, по координатной сетке всё читается на раз. Взгляни сюда – это река. Стоит северянам бросить свои основные силы на разгром Дерипаски, как парни Усманова тут же обойдут их с фланга, прижав к водичке. И всё, привет: варвары в глухом капкане, где ни повоевать толком, ни дёру дать". P5092 вздохнул, стряхивая с пальцев землю: "Так что, как ни крути, а расклад для северной орды сейчас паршивее некуда".

"Это точно", – кивнул Ярослав Косой.

"Но ты ведь и сам успел с ними потолкаться, – прищурился P5092. – Неужто веришь, будто эти дикари настолько непроходимые дураки, чтобы так глупо подставлять шею? Ради победы в крупной бойне они без моргания пустили на убой десятки тысяч собственных стариков, сделав из них живую приманку… Неужели после этого они дадут обвести себя вокруг пальца? Верняк у них припрятан козырь в рукаве. Чую, на севере у них до сих пор отсиживается туча свежего мяса, которая только и ждёт, когда корпорация Усманова клюнет и попрёт в атаку. Как по мне, это единственная логичная картинка".

Ярослав Косой почесал затылок: "Кабы так, нам предстоит ещё не одна кровавая баня. Только откуль у них столько народу? На севере же жизтёнка – врагу не пожелаешь, дубак да голодуха".

"У дикарей всё устроено иначе. Они прут на юг целыми родами, от мала до велика, – пояснил P5092. – Если собрать в кучу Крепость 178, Дерипаску, корпорации Усманова, Потанина, Прохорова и Лисина, наш общий кулак выйдет куда внушительнее. Да мы их числом в несколько раз перекрываем! Вот только единого кулака-то и нет, растопыренные пальцы одни". Офицер тяжко вздохнул: "Эти северные варвары здорово пользуются нашей грызнёй, так что шансы заграбастать победу у них вполне реальные".

Судя по раскладам P5092, суровый север кормил народу раз в пять меньше, чем наши Центральные Равнины. Вот только у них каждый половозрелый мужик – уже готовый боец с тесаком наперевес, а на Равнинах господа всё никак не поделят портфели. В такой мутной воде поди угадай, кто кого переломит.

"Надо бы звякнуть Усманову, обрисовать расклад", – P5092 поднял глаза на Ярослава Косого. Если их заслоны рухнут, то и на линии Змиего Вала всем придётся несладко.

"Слушай, а они ведь вас тупо кинули – не предупредили про заварушку, хотя могли. Тебе их урыть не хочется?" – с любопытством спросил Ярослав Косой.

– Ненавижу, аж зубы скрипят. Только толку-то от моей злости? Сначала надо войну срубить в нашу пользу, а со счётами потом разберемся. Так что надо звонить.

"Ну ты и сухарь правильный, душой прям широк", – покачал головой Ярослав Косой.

P5092 только рукой махнул: "Да какая там ширина… Кабы я был таким правильным, меня бы от местной грызни за власть так не тошнило. Просто дурацкие принципы из головы не выбьешь: я давал зарок защищать наших людей. Если сейчас смолчу и спрячу под сукно оперативку – считай, сам себя предал".

"Ладно, замяли", – Ярослав Косой привычным движением выудил из своего бездонного хранилища спутниковую трубку и быстро набрал номер.

P5092 аж рот открыл: "Это ты откуда мобилу достал? И кому трезвонишь?"

Ярослав Косой лишь отмахнулся. Из динамика после пары гудков раздался сухой, уверенный голос: "Шаталов на связи".

У командира аж лицо вытянулось. Ярослав Косой тем временем спокойно продолжал в трубку: "Здорово. Звоню сказать, что в Крепости 31 мы всё подчистили. И вот ещё что: есть маза, что к северу от гор в засаде сидит куча северян. Ждут, пока вы рванёте вперёд, чтобы прихлопнуть вас с тыла. Так что не щелкайте там еблом".

В трубке раздался тихий хмык Шаталова: "За наводку спасибо, но мы эту заначку уже срисовали, так что на дешёвый трюк не купимся".

"Ого, и как пронюхали?" – искренне удивился Ярослав Косой.

Но Шаталов съехал с темы и начал ненавязчиво расспрашивать, как делишки да как здоровье. Обменявшись дежурными фразами, Ярослав Косой строгим тоном добавил: "И давай без этих твоих фокусов. Чтобы больше никаких замалчиваний, как с Дерипаской. Нам сейчас всем надо держаться кучей, или у тебя другое мнение?"

После паузы Шаталов выдавил: "Понял тебя. С этого момента мои люди будут сливать Дерипаске всё, что мы накопаем по северянам".

На том и попрощались.

Ярослав Косой косо взглянул на P5092 – тот стоял с круглыми глазами, будто перед ним только что ожил булыжник. Офицер никак не мог переварить, с какого перепугу простой парень и сам Шаталов разговаривают как старые кореша, а главное – почему главарь огромной корпорации легко сдал назад и согласился делиться ценнейшей разведкой!

А ведь это был не просто жест доброй воли. Позволить варварам перемолоть войска Дерипаски – главный козырь в игре Шаталова по сгребанию Центральных Равнин под свою лапу. И вдруг перечеркнуть такой план из-за одного звонка?

Впрочем, Ярослав Косой вдаваться в подробности не стал. Да и к чему лишние разговоры? Спроси его кто – ответ один: таков авторитет будущего хозяина Северо-Запада!

P5092, потерев подбородок, задумчиво пробормотал: "Меня не оставляет чувство, что корпорация Усманова как-то слишком уж гладко читает эту войну. Северяне прячутся мастецки, а эти их постоянно щелкают на раз-два… Ну да ладно, куда дальше лыжи вострим?"

Ярослав Косой развернул карту: "Тут в газете "Надежда" писали, что пехотная бригада с Северо-Запада пришла подсобить нашим. Встали лагерем у горы, это аккурат к западу от хребта. Будут работать в связке с людьми Усманова. Вот к этой бригаде и пробираемся".

P5092 почесал затылок: "Пехотная бригада – это, конечно, хорошо, но в масштабах такой резни – так, капля в море. Вряд ли они смогут переломить ход битвы".

Логика понятная: с одним батальоном да бригадой против орды много не навоюешь. Но Ярослав Косой спорить и доказывать ничего не стал. Только бой покажет, из какого теста слеплены северо-западные ребята.

P5092 тем временем продолжил: "К тому же, если топать на гору, придется пробираться прямо через горы, считай – через самый ад на передовой. Может, ну его, лучше в обход махнём? Оно и целостнее будем".

"Да нормуль всё, прорвёмся напролом", – беззаботно ухмыльнулся Ярослав Косой.

***

В Баяне главный редактор газетины "Надежда", закончил штамповать очередную разгромную статью. Переодевшись из парадного костюма в привычную мятую повседневку, он кликнул замредактора и смахнул на край стола свежие листы: "Пускай в печать завтра к утреннему кофе".

"На какую полосу запихнём?" – упредительно уточнил заместитель. Вообще-то в "Надежде" протирали штаны три зама, и за подобные опусы обычно отдувался зам. Но едва того унесло на передовую, всю рутину раскидали на оставшихся.

"На главную, понятное дело", – отрезал главред.

Зам пробежал глазами по строчкам и только крякнул: текст пестрил выражениями вроде "корпорация Усманова", "зажали оперативку" да "пустило под убой отряды Дерипаски". Чем дальше в лес, тем жестче шеф упекал усмановских дельцов.

Впрочем, кипел не только главный. Весь штаб "Надежды" весь день ходил сам не свой из-за свалившейся сливной записки. Какой-то доброхот анонимно звякнул и слил расклад: оказывается, люди Усманова ещё за сутки до трагедии засекли, что северные варвары снялись с горы. А ведь было ясно как день, куда рванёт эта дикая орава – прямо во фланг Дерипаске. И ведь молчком просидели, гады!

Итог вышел паршивее некуда: на следующий день прилетели вести, что Дерипаску скрутили в бараний рог. Две дивизии полегли костьми, а остатки третьей теперь только и годны, что таскать снаряды да сухари в тылу. Конечно, генералы Дерипаски и сами хороши – попёрли за орденами, не глядя по сторонам. Но окажись у них на руках свежая разведка от Усманова, разве ухнули бы они в эту мышеловку?

Никто не спорит, делиться тайными сводками усмановцы не обязаны. Но позволить чужакам стирать в порошок своих же, пусть и конкурентов, пока в дом ломятся северные дикари – это уж ни в какие ворота.

Потому-то главред последние полмесяца сам не вылезал из-за печатной машинки. День за днём он выдавал на-гора проверенные факты, взывая к совести дельцов из корпорации Усманова: мол, завязывайте со шкурными интересами, пока все вместе не пошли на корм собакам.

Понемногу в крепостях воздух начал накаляться – народ всё больше косился на корпорацию Усманова. Главред слово молвить умел, и к его сухому, но въедливому слову прислушивались все.

"Главред, тут такое дело… – замялся заместитель. – Из корпорации Усманова примчалась целая делегация. Мнутся внизу, аудиенции просят".

"И кто такие?"

"Да переговоры тереть приехали, кто ж ещё. Старшим у них один из их дипломатических ловкачей, я на него навел справки".

"Если припёрлись зубы заговаривать – пусть чешут обратно, – отрезал главред, натягивая пальто. – Опять начнут канючить, чтобы мы перестали их грязным бельём перед публикой трясти. Наплевать. Передай, что я опаздываю в Университет Керимова читать лекцию, некогда мне с ними лясы точить".

"Так ведь… – зам замялся, опасливо поглядывая на дверь. – Может, не стоит с ними так резко?"

Главред лишь хмыкнул: "Не бзди, прожуём. Всё, я погнал на пары, не забивай голову".

С этими словами он отправился на занятия, оставив дипломатов сушить весла. Только вот делегация оказалась въедливой: ушлые гонцы подкараулили главреда прямо на крыльце университета. Хлыщ средних лет в отутюженном костюмчике, пахнущий дорогим одеколоном, расплылся в масляной улыбке: "Добрый день, господин главный редактор! Я из корпорации Усманова".

Главред оглядел его с ног до головы и суховато усмехнулся: "Здравия желаю. Я смотрю, вам прям невтерпёж со мной перетереть?"

"Очень хотелось бы перекинуться парой слов, если вы не против", – елейным голосом отозвался Хлыщ.

А вокруг тем временем начал сгущаться народ. Главред в университете боготворили, и едва среди студентов пронёсся слух, что профессора прижали усмановские, из дверей выскочила орава дюжих лоботрясов с железными прутьями наперевес. "Профессор, только мигните – мы этих пижонов в блин раскатаем!" – орали с задних рядов.

Главред с улыбкой жестом осадил горячие головы и повернулся к парламентеру: "Ну и чего вашей братии от меня надо?"

Хлыщ попытался понизить голос: "Может, отойдём в сторону, побеседуем без лишних ушей? Мы глубоко уважаем вашу авторитетность и хотели бы всё объяснить".

"Нечего по углам шептаться, – стукнул тростью по ступеньке главред. – Есть что сказать – выкладывай прямо здесь".

Хлыщ тоскливо оглядел толпу взвинченных студентов. Ну да, расскажи им сейчас про высшую политику – живым отсюда не выберешься.

Главред, прихрамывая на одну ногу и звонко цокая деревянным наконечником трости по граниту, пошагал к дверям: "Езжайте-ка вы домой. Затыкать рот правде никто не будет. Как свинячите – так и пишем. Вот начнёте вести себя по-человечески на общую пользу – "Надежда" так же честно об этом отпечатает. Я в своё время в Крепости 61 был, про их искусственный интеллект абсолютно честно всё расписал – и плюсы, и косяки".

"Но ваша последняя писанина про нашу корпорацию – это же чистой воды предвзятость!" – бросил им вслед Хлыщ.

Главред остановился, полуобернулся и смерил его тяжелым взглядом: "Я просто называю вещи своими именами".

Хлыщ молча смотрел, как сгорбленная фигура скрывается в проёме. Когда студенты, ворча, разбрелись по аудиториям, помощник тихо спросил: "И чего теперь делать будем?"

"Уматываем", – тяжко вздохнул Хлыщ.

"И даже попытки больше не сделаем?"

"Да он специально своему заму слил, куда направился, чтобы мы за ним сюда припёрлись! Получил то, зачем шел, – хлыщ досадно сплюнул. – Устроил перед публикой спектакль, показал, что с нашими на сделку не идет. Упертый дед, этот хрен свою линию до конца гнуть будет".

А главред тем временем шагал по гулкому коридору университета. Рядом семенил один из студентов и тревожно заглядывал профессору в лицо: "Профессор, а вам не страшно с ними воевать? Это же корпорация Усманова, у них сила, деньги…"

Сюй притормозил, оперся на трость и тихо, но отчеканивая каждое слово, произнес: "Никто не исказит голос правды. Иначе это будет уже не правда, а собачья чушь".

***

А в это время в Крепости 61 электронный разум отсиживался в самом неприметном, сером здании, которое снаружи ничем не отличалось от обычных конторских бетонных коробок.

Но если спуститься на скоростном лифте глубоко под землю, попадаешь в сверкающий стерильностью научный центр. Вокруг снуют лаборанты в синих скафандрах – атмосфера такая, будто тут конструируют спасение человечества. Один из техников как раз заливал свежие гигабайты данных на серверы, чтобы Линлин смог выдать очередную порцию прогнозов.

Старики говорили, будто до Катаклизма вся планета была опутана единой паутиной. Будь тогда у людей такой искусственный интеллект, не пришлось бы вручную вбивать каждую бумажку – Линлин сам бы выуживал нужную инфу отовсюду, куда достают сети.

Шаталов сидел в своем инвалидном кресле, со стороны наблюдая за суетой инженеров. В этот момент лифт тихо звякнул, и к нему подошла тётушка. Она заботливо поправила клетчатый плед, прикрывавший его неподвижные ноги.

Шаталов протянул ей свежую распечатку: "Линлин вычислил-таки, где корпорация Потанина всё это время прятала свою секретную базу".

Тётушка пробежала глазами по строчкам и кивнула: "Я лечу на Юго-Запад. Как только расковыряю эту нору, у Потанина не останется ни единого козыря в рукаве".

"Вот и ладушки, – спокойно отозвался Шаталов. – Может, хоть тогда они станут шелковыми и сядут за стол переговоров".

Шаталов в своё время успел покрутиться на Северо-Западах и откровенно пошептаться с учителем о грядущих раскладах. Он тогда сразу выложил карты на стол – мол, здоровья нет совсем, болячка доедает, так что до ста лет доживать не собираюсь.

Устраивать мировое господство и подминать под себя все крепости он и не думал – времени на эту мышиную возню банально не оставалось. Единственная его идея-фикс – найти подходящего ухаря, который согласится рулить этим бардаком под строгим присмотром электронного ума. Чтобы у каждого на шее висел неизбежный укорот, и никто не пытался мутить воду.

Тётушка только плечами пожала, недоверчиво поправив тёплый шарф: "Ты правда веришь, что сможешь отдать кому-то вожжи? И с чего ты взял, будто Владимир Ланский проглотит твои хотелки?"

"Так я же не предлагаю отдать электронному разуму всё до копейки, – Шаталов тихо хмыкнул, перебирая пальцами край колючего пледа. – Законы и суды пусть сидят в его железяках. А живые люди пусть и дальше занимаются земными делами. Просто сейчас, пока идёт эта кутерьма, железке придется попотеть побольше. А как тишина настанет, она вернётся к своей привычной работе".

Тётушка отлично понимала, куда он клонит. Шаталов лепил из Линлина эдакую гильотину, зависшую над затылками любых казнокрадов и самодуров. Чтобы больше ни один чинуша не смел творить беспредел, и чтобы простому народу не приходилось ломать шапку перед каждым прыщом на ровном месте.

Ну а прочие чины… Да пусть ими заправляют люди, когда уляжется пыль.

"И оно реально того стоит? Столько сил на ветер…" – тихонько вздохнула тётушка.

"Стоит, – отрезал Шаталов, и в его сухом голосе звякнула сталь. – Ты же сама видишь, каков мир. Вся та дрянь, от которой меня тошнило в юности, цветет и пахнет! Тысячу лет назад жирные коты так же обдирали до нитки простых работяг и плевали на законы. И сейчас всё то же самое. Трагедия людей не в том, что их вечно нагибают, а в том, что это колесо никто даже не пытается сломать".

"Думаешь, Владимир Ланский даст добро? Ты же сам к нему на Юго-Запад мотался, видел, каков он на излом. Упёртый, как сто ослов", – напомнила тётушка.

Тогда Шаталов, уехав с Северо-Запада ни с чем, рванул к Владимиру Ланскому без охраны и помпы. Ходи – бери голыми руками. Да только на подступах к землям Потанина его президентские лимузины встретили патрули и просто выставили за кордон. Владимир Ланский даже разговаривать не стал – отрезал путь, и привет.

"Раньше он фордыбачил, потому что за спиной стоял ядерный полигон, – усмехнулся Шаталов. – А вот как мы у него этот козырь выбьем, так сразу станет посговорчивее. Куда он, миленький, денется?"

"Линлин тут засек запуск ракеты с их полигона, – заметила Ян Аньцзин. – Я грешным делом подумала, что они решили поджарить северных варваров, ан нет. Штуковина ухнула прямо в дальний космос и выскочила из всех наших локаторов".

"Линлин посчитал, что это был спутник, – кивнул Шаталов. – Ребята Владимира Ланского вовсю готовят плацдарм для будущей драки. Жаль, мы поздновато взломали железки финансовой группы Керимова, не успели пронюхать все их заначки. Но да ладно, плевать. Главное – снести их полигон, а там посмотрим".

В глубине подземного центра мерцал огромный тёмный экран. Время от времени на нём вспыхивали строчки – досье, паспорта, фоточки. Дежурные операторы тут же вбивали данные и сбрасывали оперативку в Отдел Охраны Общественного Порядка.

Картинки менялись одна за другой: то карманник на базаре обчистил зеваку, то какой-то урод дома взялся учить жену кулаками. Линлину было до лампочки, мелкая пакость или крупная – он сливал всех без разбора, чтобы менты хватали тепленькими.

С бытовухой да домашними тиранами раньше вообще никто связываться не хотел – дело тёмное, попробуй докажи. А теперь не успел благоверный распустить руки, как к подъезду уже подруливает воронок. И судили их теперь жестко, как за намеренный тяжкий вред – мол, если ты на своих кидаешься, значит, у тебя в башке совсем резьбу сорвало, сиди в камере и не отсвечивай.

Народ от такой дисциплины бледнел от счастья. Правда, начальники из корпорации Усманова первое время пытались гнуть пальцы и заходить к главному полицейскому с подарками.

Раньше-то как было? Сделай чинуша глупость или преступление – менты глаза закроют, да ещё и честь отдадут. А тут Отдел Охраны неожиданно стал самой страшной конторой в городе. Главный полицейский от такой власти аж раздулся, как индюк на празднике, и ходил, едва не цепляя потолок фуражкой.

Правда, триумф длился недолго. Не успел начальник обмыть своё новое величие, как Линлин засёк его пьяным за рулём. Итог – пятнадцать суток на нарах, вылет с работы с треском и штраф в двадцать пять тысяч рублей.

Счастье сменилось горькими слезами в один миг. Бедолага-начальник думал, что сам ухватил бога за бороду, а оказался просто винтиком, который выкинули на свалку за первую же провинность.

Шаталов, узнав про этот конфуз, лишь посмеивался в усы. В этом и была вся прелесть Линлина – ему глубоко фиолетово на чины, погоны и толщину кошелька. Накосячил – марш на нары.

Даже если сам Шаталов переступит черту, железяка оформляет протокол без зазрения совести.

"Тут пижон отсигналил, – перебила его мысли тётушка. – главред закусился намертво. Будет и дальше поливать нашу корпорацию грязевыми ванными на первой полосе".

"Ну, что ж поделать, – пожал плечами Шаталов. – Лбом стену не прошибешь".

"Только в наших верхах из-за этого опять буча, – добавила тётушка. – Чинуши шепчутся по углам, выражают несогласие. Говорят, мол, корпорация Усманова совсем страх потеряла и прет по трупам. Некоторые даже ляпнули, будто твоя инвалидная коляска по ступицы в крови вымазана".

Шаталов лишь усмехнулся: "Пускай треплют языками, собака лает – караван идет. Ты лучше присмотрись: за этой мышиной вознёй явно торчат уши провокаторов из корпорации Лисина. Надо бы их прижать".

"А с главредом что делать?" – уточнила тётушка.

"Пусть Ваниль посидит в Баяне, присмотрит, – немного подумав, ответил Шаталов. – Твоя главная задача сейчас – Потанин и его секреты. Остальное подождет".

В этот момент в операционном зале наступила тишина. Один из техников замер прямо под огромным чёрным экраном.

Строчки побежали быстрее, складываясь в свежее досье. На мониторе высветилось – Главред.

Прошлый раз такой переполох случился, когда машина выкатила компромат на Инстасамку. Тогда экран заплыл тысячами подробных строчек про все его грешки да тёмные делишки.

Но сейчас экран оставался чистым. Линлин перерыл всё до седьмого колена, но так и не смог раскопать на старого газетчика ни единого уголовного косяка.

Шаталов молча въелся взглядом в свечение монитора. В душе впервые заскребли кошки. Он всегда верил в свою систему, но сейчас, глядя на сухие буквы, почувствовал лёгкую слабину: а не перегибает ли он палку?

Тётушка тоже неподвижно смотрела на тёмную панель, где в абсолютной тишине горело только одно: "Главред".

Лишь избранные из верхушки знали, что у корпорации Усманова имеется тайная железка – большой чёрный монитор. Если на нём вспыхивала чья-то фамилия, человек мог сразу заказывать себе оградку или паковать сухари в суму.

Обычно эта дура работала по двум направлениям. Первое – фильтровать чинуш и ловить шпионов. Едва Линлин срисовывал засланного казачка или жулика, он тут же сливал компромат операм из Отдела Охраны или разведчикам.

Бывало, машина сама набирала жуликам на сотовый и девичьим поющим голоском или басом солидного дядьки вызывала их с вещами на выход. Простой народ хоть и слышал про искусственный интеллект, но каждый раз искренне верил, что с ним толкует живой майор из органов.

За всё время раскусить этот трюк смог только Ярослав Косой – да и то лишь потому, что по жизни привык ждать подвоха от каждого столба. Так что тест Тьюринга Линлин щелкала как семечки.

Вторая задачка монитора была помрачнее: он высчитывал варианты, крутил комбинации и выдавал готовые списки – кого нужно тихо прирезать, а кого похитить, чтобы быстрее сгрести все Центральные Равнины под одно крыло.

Поэтому, когда на тёмном стекле высветилось главред, Шаталов тут же заставил всех инженеров подписать такие бумаги о неразглашении, от которых волосы на затылке шевелились. Слух про эту запись моментально смешал бы корпорацию Усманова с дерьмом, и никакой пиар уже бы не отмыл.

Когда тётушка уехала из Крепости 61, Шаталов в одиночку спустился на самый глухой уровень. Через толстое бронестекло он долго смотрел на ряды серверов, приткнувшихся у самой подземной речки. В темноте тихонько журчала вода, а на стойках ритмично пульсировали зелёные и синие огоньки – точь-точь как звёзды в морозную ночь.

Кроме него да тётушки на этот этаж давно никого не пускали – весь научный персонал протирал штаны ярусом выше.

"Линлин, – тихо позвал Шаталов, въезжая ближе к экрану. – Сколько мне ещё отмерено?"

Экран долго отмалчивался. Шаталов терпеливо ждал, слушая ровный гул вентиляторов. Наконец в темноте поползли строчки: "Учитывая ваши анализы и горсть таблеток на завтрак – месяцев восемь скрипеть будете. Но это если подушку давить, а не горбатиться сутками. Если продолжите в том же духе, я даже гарантийный срок назвать не берусь".

"Восемь месяцев… – пробормотал Шаталов и досадно качнул головой. – Маловато будет".

Монитор снова погас, будто железяка ушла в себя от тоски.

Шаталов вдруг прищурился: "Слушай, Линлин… А ты сам-то хоть что-нибудь чувствуешь? Ну, по-человечески: тоску там, радость?"

Под землей снова повисла звенящая тишина. Будто на кладбище забрел.

Прошло пара минут, пока машина выплюнула сухой ответ: "Извините. Я честно пытался примерить на себя ваши людские слезы и слюни, но сопереживать этой ерунде так и не научился".

"Ну и ладно, – Шаталов чуть заметно улыбнулся. – До завтра. Увидимся".

Он развернул коляску и поехал к лифту. А за его спиной огоньки на серверах замигали частым, беспокойным пунктиром.

Надеялся ли Шаталов, что у железки проснется душа, или Линлин просто соврал, чтобы от него отвязались – бог его знает. Люди привыкли думать, будто машины брехать не умеют, но это они просто с умными роботами еще не толкались.

***

А тем временем на фронте возле Змиего Вала дикари с севера пошли вразнос. Их отборные головорезы, отморозив себе всё что можно, скрытно прошлепали по ледяной речке с тридцать километров и вынырнули аккурат в тылу у Дерипаски.

Устроить диверсию и разнести тылы им почти удалось – у ребят Дерипаски от такой дерзости аж поджилки затряслись.

Благо, там оказались не совсем дураки. Киборг Т5 со своими бойцами караулил эту банду в кустах всего в трёх километрах от основных укреплений. Накрыли они варваров быстро и без лишнего шума.

Генералы Дерипаски потом долго чесали затылки и допытывались у Т5: мол, откуда ты, мил человек, проведал про эту засаду и какого черта засел именно в тех лопухах?

Т5 лишь плечами пожал: "Мне этот маршрут ещё пару дней назад P5092 нарисовал. Мое дело маленькое – прийти да отстрелять".

От таких новостей у командиров челюсти со звоном упали на пол. P5092 вроде как ушёл, а его задумки до сих пор спасают их шкуры от полнейшего разгрома. Кабы не его дальновидность, от тылов остались бы одни рожки да ножки.

К обеду варвары озверели окончательно и попёрли буром. Причём они словно нюхом чуяли, где тонко, и били ровно туда, где стояли полуживые 3-я и 6-я дивизии Дерипаски. Зелёные резервисты, конечно, примчались на выручку, да только местности не знали от слова совсем. Начни они растягивать цепь – дикари мгновенно нащупают дыру и ворвутся в брешь.

Да и патроны у Дерипаски таяли на глазах. Северяне быстро раскусили, что у противника в закромах шаром кати – не зря же они заранее пролезали в горы и пакостили на складах.

Похоже, план дикарей сработал: иначе почему палят по ним так вяло и редко?

Почуяв слабину, варвары решили пришпорить коней, чтобы окончательно добить Дерипаску. Но тут из-за горы с шумом и пылью выдвинулась передовая колонна корпорации Усманова. Усмановцы с песнями и маршем попёрли на выручку соседскому фронту.

Не прошло и полдня, как основные силы Усманова освободили позиции у горы, а из северных яров тут же вылезла свежая орава варваров – занять халявную верхотуру!

Да только шумящая колонна Усманова оказалась обычной липой из тыловиков да вчерашних беженцев, которых нагнали для массы. А настоящие зубастые полки Усманова сидели в засаде на той же горе и только и ждали, когда дикари заглотят наживку.

Ярослав Косой в это время лежал на брюхе на самой верхотуре горы. Морозный ветер щипал щёки, а в оптике стеклышка пульсировала кровавая каша: усмановцы сошлись с варварами врукопашную, костяшки трещали на всю округу.

Рядом примостился P5092. "Кабы пошли в обход, потеряли бы дней десять, – тихо проговорил офицер. – Но ты сам видишь этот ад. Понимаешь теперь, каково это – переть напролом через чужую драку? Ты же знал, что тут происходит, зачем попёрся?"

Ярослав Косой, не отрываясь от прицела, буркнул: "Ты мне лучше скажи: мы правильно идем?"

P5092 на секунду задумался: "Ну… да".

"Вот и ладушки, меньше слов, – Ярослав Косой ткнул пальцем вниз, в темную расщелину. – Вон из того ущелья к нам подбирается десяток дикарей. Пойдём через них, заодно и тропку расчистим".

092 прищурился: "Ты просто хотел своими глазами глянуть, как воюет корпорация Усманова?"

"А как иначе? – пробормотал Ярослав Косой, поправляя лямку. – Не увижу сам – откуда узнаю, реально они за нас рубятся или так, для галочки? Я тут, между прочим, весь Северо-Запад представляю, мне ещё пехотную бригаду в бой вести. Если не пойму, что к чему на поле, положу пару тысяч пацанов зазря!"

P5092 качнул головой: "Я, конечно, сам твердил, что командир должен уметь жертвовать собой. Но то, что ты вытворяешь… Это уже ни в какие ворота".

Ярослав Косой лишь ухмыльнулся во весь рот: "Да ладно тебе. Всё равно по пути, чего порожняком ходить?"

Глава 2

P5092 всё думал, что Ярослав Косой попрёт на варваров в лобовую. Ан нет, уберёг бог – партизан проявил благоразумие, и штабист откровенно перевёл дух.

Честно говоря, P5092 отродясь отличался въедливой осторожностью. Окажись Ярослав горячим головорезом, они бы точно не сошлись характерами. Разный тактический рисунок, понимаете ли. Но вопреки суровому нраву и готовности сойтись с врагом, Ярослав действовал с умом и оглядкой.

Ярослав повёл Ярославу Журавлёву и P5092 вниз по склону. Офицер уж было дернулся с предложением помощи, как вдруг обомлел: Косой начал извлекать на свет божий шашки тротила. Одна, вторая, третья – да там целая оружейка в карманах спрятана!

P5092 аж рот разинул от такой чертовщины:

– Это ты как вообще проворачиваешь?

– А-а, это? – с серьёзной миной отозвался Ярослав. – Фокусы. Слыхал про ловкость рук?

Офицер не знал, то ли за голову хвататься, то ли нервно хихикать:

– Ты меня за идиота держишь? Это же чистейшее колдовство!

– Ой, да забей, – махнул рукой парень.

Его волшебные закрома давно переставал быть тайной за семью печатями, да и P5092 теперь свой человек. Объяснять неохота, но и прятаться глупо – пусть сам головоломку собирает.

Тут P5092 присмотрелся к маркировке на взрывчатке и аж подскочил:

– Постой-ка! Это же запасы Дерипаски! Ты когда успел на их склад просочиться?

Ярослав хмыкнул, достал из кармана и бросил ему мелкую чёрную корочку:

– Забыл, чьё удостоверение мне в руки попало?

P5092 поймал ксиву и аж задохнулся. Знай он заранее, что этот проныра обчистит арсенал дочиста, ни за что бы документ не отдал.

– Ты что, хочешь устроить тут минное поле? – уточнил P5092.

Он смутно помнил, как Косой уже проворачивал подобный трюк в лесах за Змиевым Валом, когда командовал разведкой.

Но Ярослав лишь покачал головой:

– Пройденный этап. Варвары, если кто выжил в тех лесах, теперь под ноги смотрят с особой въедливостью. К тому же здесь линия фронта корпорации Усманова, они тут всё уже перерыли и растяжками обставили. Варвары тертые, на эту мякину их второй раз не поймаешь.

– И как тогда взрывать будешь? – окончательно запутался P5092. – Обмотаешься шашками и рванёшь в толпу?

– Моя шкура мне дороже их голов, – остудил его Ярослав. – Терпение, дружище. Скоро сам всё увидишь.

P5092 покосился на Ярославу Журавлёву. Та, к его крайнему изумлению, спокойно прислонилась к валуну, натянула капюшон от утреннего солнышка и приготовилась давить массу. Будто не на войне, а на пикнике.

P5092 отлично понимал: снайпер такого уровня лениться не умеет по определению. Если Журавлёва так безмятежна, значит, железно уверена – Ярослав и один весь этот замес разгребёт. Она прекрасно знала его реальные силы и понимала, что с небольшим отрядом супостата Косой разделается одной левой.

– Гора – это пару тысяч гектаров, – замежевался P5092. – Там сотни тропинок. С чего ты взял, что они попрутся именно здесь?

Ярослав уселся на камень и ухмыльнулся:

– Чуйка. Звериное чутьё охотника.

– Часто охотился? – удивился P5092. В крепостях-то люди отродясь зверя не разили, а после мутаций и подавно все промыслы загнулись.

– В городке, где я рос, жрать было нечего, – с легкой грустью вспомнил Ярослав. – Хочешь жить – учись добывать белковую пищу. Сначала ничего не ловилось, пустой приходил. Но голод – лучший мотиватор.

– И кто учил?

– Дикая природа, – пожал плечами парень. – Смотрел, как соображают дикие кошки, волки, лисы, да хоть пауки. У паука учился терпению – он может сутки замереть и ждуна включать. Кошки заходят с подветренной стороны, караулят момента. Чуть жертва зазевалась, спиной повернулась – бросок, и привет.

Ярослав вздохнул и добавил:

– Я ведь и сам о себе толком ничего не знаю. Лазаю по скалам, выживаю в дичи… Словно кто-то вбил это в меня на подкорку. Врождённый инстинкт. А даже вот на велике кататься умею.

Журавлёва сдвинула капюшон и молча посмотрела на него. Она помнила: у Ярослава в голове вместо прошлого – дыра. Откуда он, кто его родители – тёмный лес.

Журавлёвой нравился именно этот Ярослав – нынешний, живой, настоящий, и глубоко копать его прошлое она не стремилась. Но знала: парня гложет эта заноза. Он не показывал виду, но потерять целую жизнь – это чертовски больно. И если бы она могла вернуть ему хотя бы кусочек памяти, то сделала бы это не задумываясь.

Объяснение у него было так себе, но канало.

P5092 почесал затылок:

– На поле боя ты для варваров – настоящий кошмар. Их хвалёные инстинкты против твоих – детский лепет. Но…

Ярослав вдруг встрепенулся, глаза его азартно блеснули:

– Ещё перетереть не успели, а первая дичь уже пожаловала!

P5092 аж перекосило: "Дичь? Что за дикие метафоры?!"

В ту же секунду прямо перед Ярославом соткалась из воздуха Теневая Дверь – тьма, густая и непроницаемая, словно провал в никуда. Аж мурашки по коже.

Не долго думая, Ярослав зашвырнул в эту черную глушь здоровенный брикет тротила. Прошла секунда, и где-то в километре от них грохнуло так, что птицы с деревьев сыпанулись.

P5092 сглотнул. Он готов был зуб дать, что этот взрыв – дело рук сидевшего рядом парня. В голове офицера крутился только один немой вопрос: да сколько же еще козырей припрятано у этого будущего властелина Северо-Запада?

Теневую Дверь крутить можно максимум на семь километров. Казалось бы – прорва пространства, да вот беда: в горной крутотени уже через пару десятков метров шут ногу сломит, ничего не видать. Попробуй-ка с закрытыми глазами да через портал зашвырнуть заветную чурбашку тротила точно под ноги супостату!

Но у Ярослава Косого в рукаве прятался козырный туз – Белая Маска. Сам партизан сидел в кустах, а через Белую Маску палил обстановку как на ладони. Наводка – мое почтение! Тандем получился – пальчики оближешь.

P5092 с олимпийским спокойствием наблюдал, как Ярослав закидывает в портал подарок за подарком, а где-то за сопками с грохотом раскатывается эхо. Наконец Косой отряхнул ладони:

– Ладно, пойду проведу зачистку и гляну, что к чему. А вы пока посидите тихо.

Едва он сделал шаг, Ярослава Журавлёва тут же вскинула снайперку и юркнула искать позицию. Девушку будто подменили: еще минуту назад перед ними сидела вальяжная барышня, настроенная на дачный сон, а теперь – собранный, хладнокровный хищник.

P5092 про себя усмехнулся: барышня расслабляется только тогда, когда Косой под боком. Стоит ему отойти – всё, девица превращается в сплошной натянутый нерв и сечет поляну на триста шестьдесят градусов. Уникальная парочка: вместе – полная нирвана, врозь – расчетливые выживальщики.

P5092 залег за валуном рядом с Журавлёвой и шепнул:

– А куда наш командир навострился?

Ярослава чуть помедлила с ответом:

– Пошел контрольные выстрелы сделать. Чтобы уж наверняка.

На самом-то деле она прекрасно знала: Ярослав пошел мародерить трофейные топорики. Но сдавать его с потрохами перед P5092 не стала. Секрета тут особого нет – будущий Властелин Северо-Запада только что лично звонил Шаталову да и вообще вывалил перед офицером кучу своих трюков. Но чтобы целая великая личность бегала по окровавленному полю и собирала варварские топоры… Как-то не комильфо, несолидно.

Вскоре в гарнитуре Журавлёвой прошуршал голос Ярослава:

– Все чистенько. Подтягивайтесь.

Прибыв на место взрыва, P5092 бегло оглядел гору трупов и констатировал:

– Судя по погонам, накрыли целую роту полкового подчинения. Хоть и не весь полк, но легли все до единого.

– Ну что, топаем дальше? – хмыкнул Ярослав. – Может, еще какая дичь на ловца выбежит.

На этот раз P5092 даже спорить с "дичью" не стал – название в самую точку. Но тут взгляд офицера зацепился за одну странность:

– Постой. Не спеши.

Он опустился на корточки перед супостатами, стал срывать с них каски да бронемаски:

– Слышь, а где старичье? Почему одни молодые?

– Дак старики все под замесом у Дерипаски полегли, – пожал плечами Ярослав. – Да и против бойцов Усманова они отработанный материал выставлять не станут.

– Я тоже так думал, – пробормотал P5092. – Но посмотри внимательнее: у них нет топоров. Ни одного! Это ловушка.

Ярослав при этих словах аж лицом изменился, да поздно было.

P5092 еще с лесных боев за Змиевым Валом помнил эту странность с пропавшим оружием. Тогда Ярослав отмазался: мол, варвары на стариках экономят, топоров не выдают. Но тут-то матерые штурмовики! Неужто опять подвох?

Офицер тревожно уставился на Ярослава:

– Надо срочно семафорить штабу Усманова! Это явно засада. Если усмановцев накроют так же, как Дерипаску, вся оборона у Змиева Вала пойдет по шву!

– Да ладно тебе панику наводить! – поспешно перебил его Ярослав. – Какая еще ловушка? Пошли быстрее к нашим, на Северо-Запад! Да и вообще, усмановцы сами Дерипаску подставили, с какой стати нам их спасать?

– Это совсем другие вещи! – отрезал P5092. – В войне главное – победа, прошлые обиды надо засунуть подальше.

Но посмотрев на физиономию Ярослава, P5092 вдруг замер. До него, парня крайне сообразительного, наконец дошло. Он вспомнил фокусы с тротилом, вспомнил пропавшие топоры и сложил два плюс два:

– Так это ты… Ты забрал их топоры?! И в лесу тоже твоя работа?!

Мысль казалась бредовой, но логика упрямо вела к одному: у этого парня есть карманное измерение, куда он прячет всё, что плохо лежит.

P5092 молча замер, лихорадочно подсчитывая козыри Ярослава:

Раз – Белая Маска (он же Белая Маска).

Два – чёрный клинок, возникающий из воздуха.

Три – Теневая Дверь для метания тротила на километры.

Четыре – бездонный карман для шмоток и трофеев.

Офицер аж голову зачесал. Откуда у одного сверх столько талантов?! Не бывает таких подарков судьбы!

И тут над горами раскатился басовитый гудок. С лязгом и грохотом прямо из воздуха выскочил и встал на колею угольно-чёрный паровоз.

P5092 сполна оценил зрелище, посмотрел на поезд, потом на Ярослава и выдавил:

– Это… тоже твоё?

– Да забей ты на детали! – отмахнулся Косой. – Раз усмановцы и сами справляются, уходим. Наша цель – пехота Северо-Запада!

– Погоди-ка… – P5092 вдруг осеняло все сильнее и сильнее. В верхушке Дерипаски он допуски имел ого-го какие и помнил, как они всем скопом охотились за одним типом по имени Валентин Бастон.

Бастон числился в опаснейших ренегатах: сбежал с секретными чертежами Дерипаски, да еще в Священных Горах шороху навел. Но в том деле всегда концы с концами не сходились. Бастон славился как надежный перевозчик, с чего бы ему резко с катушек слетать? Да и сила у него была так себе, первачок-самоучка. А в Крепости 73 этот "перевозчик" накрошил столько элиты Дерипаски, что штабы в шоке сидели.

Теперь же пазл сложился в идеальную картину. Никакой это был не Бастон. Это буянил будущий главнокомандующий Северо-Запада!

P5092 с нескрываемым изумлением уставился на Ярослава:

– Так ты и у Восточного Озера зажигал?

– Ха-ха-ха! – наигранно расхохотался Косой. – Ты о чем вообще, дружище? Я вообще не в курсе!

– И в Священных Горах тоже ты орудовал, – уверенно чеканил P5092. – А несчастный Валентин Бастон просто вез груз и попал под раздачу, став козлом отпущения для всей службы безопасности Дерипаски! Так вот оно что… Все эти фишки – не твои родные способности. Твой дар – копировать чужие силы! Вот теперь всё сходится!

Как говорится, если отбросить всё невозможное, то оставшееся, каким бы невероятным оно ни казалось, и есть правда.

Наконец-то хоть кто-то разгадал великую тайну: почему тупой Валентин Бастон постоянно отдувается за косяки Ярослава Косого!

– Твоя мощь точно заключается в том, чтобы тырить чужие навыки! – отрезал P5092 с такой железобетонной уверенностью, будто лично писал этот сценарий. – И если подумать, у кого тут у нас сила Белой Маски… Да у Станислава Хромова же!

Хромов ныне числился не последней спицей в колеснице военачальников Северо-Запада. И как бы в Дерипаске ни плевались на этот глухой край, уж про теневого клона Станислава Хромова знала каждая собака в разведке. Вот штабист моментально и связял маску Ярослава с клоном Хромова.

Ярослав Косой лишь лениво прищурился:

– А ты никогда не задумывался, дружище, что слишком много знать – для здоровья вредно? Да и ты реально думаешь что теневой клон Хромова может тягаться с Белой маской и тоже владеет снайперкой на уровне "Бог"?

– Ты о чем это? – хмыкнул P5092, хотя внутренний голос уже настойчиво шептал ему, что запахло жареным.

Ярослав сокрушенно вздохнул:

– Мы тут по дороге всё гадали, сватать тебя на Северо-Запад или ну его. А ты, оказывается, эдакий проницательный ухарь. Теперь у тебя вариантов-то и не осталось, только к нам в артель идти.

Словом, Косой не просто зондировал почву у горы, но и хотел ушатать офицера масштабом своей личности, чтобы тот с потрохами переметнулся на Процветающий Северо-Запад. Да вот беда – P5092 оказался слишкой башковитым, так что теперь выбор у него остался без выбора.

– Сам себя в угол загнал, интеллектуал, – вздохнул Ярослав.

Офицер аж поперхнулся: в голосе парня сквозила совсем уж прозрачная, прям-таки шкурная угроза.

Вскоре они уселись в уютно поскрипывающий вагон, и Ярослав затянул разговор за жизнь:

– Ну вот, считать будем, ты теперь наш командир. Как думаешь, стоит ли Северо-Западу влезать в эту кашу на Центральных Равнинах?

– Ни в коем разе, – мгновенно включил сухой аналитический умище P5092. – Если по уму, Крепость 178 должна сидеть на попе ровно, беречь свои границы и не соваться в пекло, пока с этой варварской ордой всё до конца не прояснится.

– Это ещё почему? – перебил Ярослав.

– Да потому что наши паркетные генералы абсолютно не знают здешних байраков и оврагов! Ни разу тут не воевали! – разложил по полочкам P5092. – И если сдержать дикарей на чужом поле не выйдет, бойцам Крепости 178 придется ложиться костями уже за родные хаты.

– А если Центральные Равнины сдуются за считаные дни? – покачал головой Ярослав. – Ты представляешь, сколько народу пустят на фарш?

– А если наши полки придут сюда и аккурат угодят в засаду? Всю армию тут сгноим, а дальше что – бери Северо-Запад голыми руками? – отрезал P5092. – Главная задача Крепости 178 – уберечь свой дом. Дикари всех на Центральных Равнинах сразу не перережут. Пока есть кому держать кусок земли, всегда можно собраться с силами и вышвырнуть супостата. А вот если лягут абсолютно все – тут уж и сказочке конец.

Ярослав лишь ухмыльнулся про себя. Логика у P5092 железная, сугубо дерипасковская: пусть сначала сгорит соседский забор, а мы пока свой укреплять будем. Сохранить популяцию любым путем, а там хоть трава не расти. В этом подходе не было ни добра, ни зла – просто въевшийся в подкорку бзик конторы Дерипаски, сформированный за годы выживания после Апокалипсиса.

– Ишь ты, – с лёгкой иронией заметил Косой. – Ещё до штаба не доехали, а ты уже о благе Северо-Запада печёшься. Приятно посмотреть!

P5092 сурово поджал губы:

– Если честно, я вообще до последнего открещивался от вашего Процветающего Северо-Запада. Просто в последнее время что-то слишком часто попадаю впросак…

Бронепоезд, ни одним боком не походивший на паровоз Бастона, пыхтя и скрежеща, на всех парах мчал к горе, где расположилась пехотная бригада под началом полковника.

По дороге Косой от нечего делать предложил расписать пульку в картишки, но офицер лишь решительно замотал головой. Вместо развлечений P5092 предпочёл с толком использовать каждую минуту: допрашивал Ярослава об устройстве Северо-Запада, изучая всё, до чего мог дотянуться, вплоть до потертых карт.

Штабист сразу взялся за карандаш и дотошно истыкал карту крестиками да кружками – набралось больше двух сотен отметок.

– Это ты что за узоры нарисовал? – поинтересовался Ярослав, заглядывая через плечо.

– Это наиболее уязвимые высоты и теснины. Если завтра кто-то с Центральных Равнин решит пойти войной на Северо-Запад, в этих точках держать оборону удобнее всего.

– Думаешь, варвары доберутся до наших границ? – Косой недоверчиво хмыкнул. – Война, конечно, паршивая, но чтобы дикари раскатали Дерипаску и Усманова… В жизни не поверю. Усмановцы – ребятишки тертые, к захвату Центральных Равнин готовились долго, так что с чужаками как-нибудь срисуются.

Больше всего Ярослава напрягала хитрожопость корпорации Усманова. Он был почти уверен, что Усманов при первой же возможности снова подставит Дерипаску, а расплачиваться за эти подковерные игры своими шкурами придётся рядовым работягам и мужикам из корпорации Прохорова.

P5092 исподлобья взглянул на Ярослава:

– За дикарей я как раз не переживаю. Меня куда больше беспокоит корпорация Усманова.

– А, вон ты о чем, – понимающе кивнул Ярослав. – Тут я с тобой согласен. Рано или поздно мы с ними всё равно схлестнемся.

***

Пока P5092 с головой ушел в штабные расчёты, никто в поездном составе не заметил, как высоко в поднебесье закружил степной ястреб. Птица с любопытством разглядывала пыхтящий черная железный чудо-бронепоезд.

С высоты ястреб казался совсем крошечным, но на самом деле эта тварь соткалась из чистой энергии, а размах её крыльев достигал добрых восьми метров – махина, да и только!

Покружив над поездом, пернатый разведчик развернулся и махнул на север, пролетел над позициями варваров и взял курс на бескрайние степи.

Там, на северо-востоке, пестрела целая ярмарка из кочевых шатров. Ястреб камнем закружил над Хассаном, развалился на фиолетовые искры и впитался прямо ему в грудь.

В свое время, глотнув винца с капелькой божественной крови, Хассан вместе с соратниками обрели дьявольскую силу. И этот чистый энергичный птиц был как раз тайным оружием Хассана.

Передернув плечами, степняк направился к ханскому шатру. Кочевники решили не лезть в пекло к варварам и временно отложили поход на Восточное море, разбив лагерь в степи.

Хассан нырнул в сумрак шатра, где у потрескивающего очага сидели Алексей Проныра и Лариска.

Алексей Проныра в своей жуткой деревянной маске выглядел истинным владыкой степей.

– Мой повелитель, – с глубоким поклоном произнес Хассан. – Птица высмотрела всё, о чём ты спрашивал.

– Докладывай, – не поднимая головы, отронил Проныра.

– На юге идет лютая резня. Северные дикари воюют сразу на два фронта – и с Дерипаской, и с Усмановым. Кто кого одолеет – пока неясно. А вот Крепость 176 полностью сгинула. Живых душ там не осталось – лишь трупы, бродячие псы да стервятники. Весна на дворе, а над руинами уже тучи мух вьются – гул стоит такой, что аж поджилки трясутся. Ужасное зрелище.

Алексей Проныра тяжело вздохнул. Он до последнего надеялся, что Крепость 176 устоит, но увы.

– Что ещё видел твоей ястреб?

– Да вот про поезд, о котором ты спрашивал, – оживился Хассан. – Птица засекла его аккурат между линиями фронта. Чёртовщина какая-то: рельсы сами собой перед носом возникают, и эта железная штука прет прямо через горы!

Проныра аж подскочил:

– Постой! А это точно поезд или бронепоезд?

Лариска рядом мгновенно сжала пальцами край подола, но осталась немой как рыба.

Хассан на секунду задумался и уверенно ответил:

– Бронепоезд, мой повелитель. На обычный поезд не похож.

***

На горе один из штабистов на цыпочках подошёл к полковнику:

– Товарищ командир бригады, там снова командиры четвертого и третьего полков зацепились.

Полковник поморщился, как от зубной боли:

– Что на этот раз не поделили?

– Да комчетвёртого заявил, будто у него орлы – загляденье, боеспособность зашкаливает, так что идти им в авангарде. А комтретьему посоветовал уступить дорогу и не отсвечивать в тылу. Ну тот и вспыхнул, – развёл руками офицер.

У полковника аж в висках застучало от досады:

– Да что за день-то сегодня такой?! Раз у них энергии хоть отбавляй, пусть орут, пока глотки не сорвут. Передай обоим: марш ко входу в лагерь! И чтоб до самого заката друг на друга желчью брызгали, раз делом заняться не могут!

Военный лагерь на горе напоминал скорее шумный цыганский базар, чем армейский оплот. Парень наблюдал за этим бардаком со стороны и уже начинал потихоньку сомневаться, а не дал ли он маху, когда решил связать судьбу с Процветающим Северо-Западом.

Правильнее сказать, полковника продвинули по службе с космической скоростью. Меньше года назад он ещё простой ротой командовал, а тут бац – уже полковник, да ещё и с целой пехотной бригадой в подчинении, брошенной на Центральные Равнины.

К такому развороту полковник был абсолютно не готов. Командовать сотней бойцов, тысячей или несколькими тысячами – это, как говорят у нас, две большие разницы. Война – не в бирюльки играть.

Тут тебе и снабжение распланируй, и маневры рассчитай, да ещё и спесивых офицеров между собой примири… Для всего этого нужна недюжинная житейская мудрость и опыт, а где их взять за пару месяцев?

В общем, в последнее время полковник ходил с искусанными, сухими губами и на нервах. То и дело вылезали какие-то мелкие пакости, и он на полном серьёзе опасался, что его бойцы перегрызутся друг с другом ещё до того, как увидят первого варвара.

Пехотная бригада Крепости 178 пришла на гору помогать в войне на Центральных Равнинах, да так и застряла тут. Несколько дней полнейшего простоя. Поскольку полковник ума не приложил, куда двигать орлов дальше, армия нечаянно ушла в отпуск. На курорт, так сказать.

А места на горе и впрямь живописные – птички поют, сосенками пахнет.

В это время сверх сидел на пеньке и не сводил глаз с карточки, которую ему прислали по цепочке от Великого Обманщика. С глянцевой бумаги улыбалась миловидная женщина с пацаненком – видать, свежий снимок родни.

Полковник покосился на него и хмыкнул:

– Ты на эту карточку уже полчаса смотришь, того и гляди дырку прожжёшь. С виду косая сажень в плечах, амбал под два метра, а сопли распустил, как девица!

Глядеть на то, как верзила ростом под метр девяносто и весом под центнер сидит и блаженно ухмыляется кусочку бумаги, и впрямь было несколько комично.

Тот добродушно ухмыльнулся в ответ:

– Вот обзаведёшься своей бабой да ребятишками – поймёшь. Кстати, тебе-то уже тридцатник стукнул. Ты чего всё в холостяках кобылкам хвосты крутишь?

После катаклизма тридцатилетние мужики обычно уже семейством обрастали, а у некоторых сыновья уже вовсю усы брили.

– Да я и сам думал, – вздохнул полковник. – Лет пять назад чуть было под венец не пошел, да кое-кто из её родни встал костью в горле.

Сверх удивился:

– Из родни? Родители, что ли, воспротивились? Посчитали, что ты гол как сокол?

– Кабы родители, – вздохнул полковник. – Родители-то как раз были за.

– А кто тогда? – окончательно запутался Цзыан.

Если уж отчим с матерью благословили, кто ещё может палки в колёса вставлять?

Полковник вздохнул ещё тяжелее:

– Её муж.

Сверх так и застыл с открытым ртом. Парень, сидевший неподалёку и мирно попивавший водичку из фляги, от такого пассажа захлебнулся и брызнул струёй прямо себе на ботинки-ы!

Полковник хмуро посмотрел на него:

– Тебе, зубоскал, смешно?

– А то! – Парень вытер подбородок рукавом. – Всё равно делом не заняты, хоть поржать есть с чего.

– Шёл бы ты занятие себе искал, шутник, – буркнул полковник.

Парень хохотнул:

– Ха-ха! Ты лучше скажи, сколько мы уже на этой горе баклуши бьём? Сделали хоть одно полезное дело? Ты ж у нас командир бригады, вот и ответь: какие дальнейшие указания?

Полковник честно хлопал глазами:

– Да я и сам хотел спросить: какие у нас дальнейшие указания?

Парень аж оторопел:

– Ты нормальный вообще? Ты командир бригады или где?

На самом деле именно этот вопрос и грыз полковника по ночам. Перепалки комполков – это так, цветочки, а вот отсутствие плана – полная труба.

Прибыв на гору, бригада зарылась в землю и встала лагерем не от хорошей жизни, а просто потому, что никто не знал, куда топать и кого бить.

Парень продолжал подначивать:

– И не надо мне тут петь, что местности не знаешь! У меня вся карта Центральных Равнин в голове от зубов отскакивает. Скажи, куда хочешь прийти, и я тебе вычерчу самый лучший маршрут! Но ты же сам не знаешь, чего хочешь. Ненадёжный ты какой-то, прямо как Великий Обманщик! Вы с ним случаем не братья?

Полковник тут же вспыхнул как порох:

– Ты мне тут на личностные качества не переходи! Ещё раз так обзовёшь – в морду получишь!

Парень выпрямился во весь рост:

– Ну давай, подходи! С чего бы это сверх вроде меня должен тебя бояться? Да я тебя одной правой в узел завяжу!

Полковник аж побагровел от злости:

– А ты без рук со мной схлестнись, если не трус!

Парень аж поперхнулся:

– …Ну ты и жук! Сам-то понял, что ляпнул?

Офицеры штаба и подчинённые парня лишь переглянулись. Разнимать никто не собирался – плавали, знаем.

Эти двоюродные петухи цапались по пять раз на дню, но остывали быстрее, чем закипал чайник.

А всё благодаря сверху, который каждый раз терпеливо выступал миротворцем.

Вот и сейчас он вздохнул и вмешался:

– Завязывайте ор. Чем друг другу глотки драть да смуту вносить, лучше б в два голоса Великого Обманщика костерили!

Парень с полковником переглянулись и в один голос ответили:

– По рукам.

Когда буря улеглась, сверх про себя подумал, что в войсках Крепости 178 атмосфера-то на редкость душевная. Хоть эти двои и цапаются, полковник ни разу не попытался задавить парня генеральским авторитетом.

Отведя душу и как следует отлаяв Великого Обманщика, сверх произнес:

– На самом деле не стоит так уж винить полковника за то, что мы стоим на месте. Парень, ты хоть и помнишь карту, да только корпорация Усманова нас тупо кинула. Наобещали союзов, а сами, как пришли на гору, даже планом операции не поделились. Мы ж понятие не имеем, где сейчас варвары шастают. Не идти же наугад.

– Вот! Золотые слова! Сразу видно умного человека! – просиял полковник.

– Тогда надо начинать с разведки, – порассуждал парень. – Мои орлы в этом деле собаку съели. Разведка и скрытное проникновение – наш хлеб. Будет разведданные – и усмановские подачки не понадобятся, сами справимся.

Полковник аж просиял:

– Вот это дело! Давайте сообразим на троих. Как говорится: "три дебила – это сила!".

Парень огрызнулся:

– За себя говори, грамотей!

– Ну ладно, ладно, не три дебила, а три мушкетёра! – ничуть не смутился полковник.

Тут парень с его феноменальной памятью вдруг наморщил лоб:

– Погоди-ка. А не ты ли трепался, что привёл бригаду на Центральные Равнины специально под крыло будущего командира? И что как только он появится, сразу заберёт бразды правления? Было такое?

– Было, – вздохнул полковник. – И начальство мне на это прямо намекало.

Парень прищурился:

– И где твой будущий командир? Если он должен командовать, почему ты с ним до сих пор не связался?

Полковник рявкнул в сердцах:

– Кабы у меня была с ним связь, я б уже все уши ему прожужжал! Да не могу я! Ты думаешь, он на мой свист из кустов выскочит?! Будущий командир! Эй, будущий командир, ты где вообще шлындаешь?!

И только эхо разнесло его вопль по окрестностям, как из-за горных круч раскатился басовитый, оглушительный гудок бронепоезда, а по ущелью пошёл металлический гул.

Комбриг так и застыл с открытым ртом!