Орден во всю спину 16

Глава 1

На северные степные просторы пришла долгожданная весна. Снежные сугробы таяли на глазах, наполняя воздух звонким журчанием ручьев и свежим, пьянящим запахом прелой земли и молодой травы. Молодая зелень радовала глаз, а кристально чистые реки разгоняли по жилам горячую кровь. Небо висело настолько низко, что казалось, протяни руку – и потонешь в пушистом белом облаке.

Вот только у Алексея Проныры на душе было темно и пасмурно, точно перед лютой бурей. И лишь когда перед ним появилась Лариска, юноша наконец оттаял и смахнул с лица привычную угрюмость.

Лариска поначалу даже обомлела. Секла за ним издали – ну вылитый чужак, суровый, чужой до мурашек властелин. А едва очутился рядом, сбросил шелуху – и перед ней снова тот самый мальчишка. Для Проныры она давно стала верным маяком в штормящем океане жизни. Пока горит этот огонек, никакой шторм не собьет его с пути. Рядом с Лариской он не степной бог и не повелитель кочевников. Он просто Алексей.

– Лариска… А брат-то мой живой, – тихо уронил Алексей Проныра, усаживаясь на ковер в королевском шатре.

Лариска, штопавшая его походный чекмень, замерла на полуслове. Рука с иглой дрогнула. Она резко обернулась:

– Что-что?! Где он?

Проныра медленно стянул с лица черную маску и ответил, не поднимая глаз:

– Живой. Но я к нему не пойду.

В шатре стояла гулкая тишина, нарушаемая лишь треском жаровни. Лариска разглядела в его глазах глубокую, сжигающую изнутри тоску и тихо спросила:

– Трусишь, милый?

Алексей Проныра лишь тяжело вздохнул, уводя разговор в сторону:

– Помнишь ведь, как моя сила работает? Раньше за каждый чих приходилось платить такой болячкой, что жить не хотелось.

– Еще бы не помнить, – мягко отозвалась Лариска, садясь напротив. – Я впервые про твои штучки узнала, когда у Ярика все кости переломало. Нас тогда ищейки из Консорциума Ротенберга скрутили и погнали на каторгу. Ты тогда каждый день носом землю пахал, весь в синяках да шишках ходил, а твои обидчики один за другим в гроб сходили.

– Было дело, – кивнул Алексей. – Обратка от моих проклятий лупила будь здоров. Да только после той битвы в ущелье всё накрылось медным тазом. Помнишь, как земля по швам трещала? А я ведь тогда даже не чихнул! Словно эта пропасть во мне кандалы перебила. И теперь, стоит мне призвать силу, эти цепи рвутся всё сильнее.

Лариска слушала молча, не перебивая.

– Эти трещины в душе – как дыры в никуда, – продолжал Проныра, и голос его дрожал. – Они растут и растут. Чувствую, как меня хочет сожрать чья-то чужая, жуткая воля. Или наоборот… будто эта тьма сама просит, чтобы я стал ее хозяином. И только когда возвращаюсь к тебе, трещины затягиваются. Только рядом с тобой снова становлюсь… человеком.

– Алексей, ты и так собрал всю степь под одну руку. Хватит с тебя этой магии, не кличь лихо, – тихо, но твердо сказала Лариска.

– Постараюсь удержать эту дрянь на цепи, – пообещал он.

– И что дальше делать думаешь?

Проныра долго разглядывал узоры на ковре, собираясь с духом:

– Когда мы ходили походом на Юг… Там ведь столько народу положили, ни за что, ни про что. А племя таких дел натворило с бабами, что вспомнить тошно. Я теперь просто не знаю, как показаться ему на глаза. Как сказать Ярику, что его младший брат превратился в то самое исчадие ада, которых он всегда давил без жалости?

– Ты дурак, Алексей, – вздохнула Лариска. – Да, он учил тебя добру. Но Ярослав никогда от тебя не отречется, что бы ты ни натворил. Ты хоть представляешь, как он землю роет, чтобы тебя найти? Знаешь же его упрямый нрав. Он будет искать тебя до последнего вздоха.

Юноша замолчал, уткнувшись взглядом в пол.

Лариска вздохнула: мальчишка боялся не гнева Ярослава Косого. Он боялся взглянуть в зеркало. В былые времена, в их захудалом городке, Алексей шаг в шаг повторял за братом, ловил каждый его взгляд, лишь бы порадовать. Ярослав был для него и богом, и царем, и главным примером. А теперь Проныра стал ровно тем чудовищем, от которого брат его всегда берег.

– Лариска, дай мне время, – наконец вымолвил он, подымаясь. – Надобно сперва съездить к соляному озеру, проведать, что за чертовщина там стряслась.

Он снова натянул черную маску, скрывая лицо.

Едва Проныра шагнул за полог королевского шатра, как перед ним выстроилась целая толпа кочевников. Хасан подвел статного коня, а вождь Булан без лишних слов бухнулся на колени и изогнул спину, служа живой скамеечкой для ботфорта степного владыки. К нему относились не просто как к хану – как к сошедшему с небес божеству.

Проныра первым делом осмотрел тела погибших воинов. Стоявший рядом Булан с почтением доложил:

– Раны рубочные, повелитель. Размахивали чем-то вроде тяжелого клинка или секиры. Лупили от души – бедолаг почти пополам распластали. И еще… уши у всех отрезаны. Похоже на какой-то бесовский ритуал северных дикарей.

Алексей Проныра сдержанно кивнул:

– Выжившие есть? Кто сие сотворил, разглядеть успели?

– Никого, повелитель. Эти двенадцать человек пошли за солью на озеро, да там и легли, – развел руками вождь.

Киргиз присел на корточки у окровавленных тел, трогая заскорузлую от крови кожу:

– Удары принимали в грудь, никто спину не подставил, не побежал. Настоящие волки степи! Господин, позволь вести отряд на север! Я, первым пойду и спущу с этих тварей шкуру!

– Сперва отправим наших братьев на небеса, – ровно ответил Алексей.

Стоило ему вымолвить эти слова, как с небесной выси к земле устремилась стая степных ястребов. Птицы бесстрашно опустились прямо у трупов, будто людей вокруг и не стояло. Кочевники как один ударились оземь, зашептав молитвы. В степи верили: коли ястреб отведает плоти усопшего, душа мгновенно взмоет к престолу предков.

Обычно ради такого обряда тела приходилось тащить за тридевять земель на специальные скалы да ждать там целыми днями. А тут – настоящее чудо, прямо на глазах у всего племени! Степняки окончательно уверились, что их хан повелевает небесными птицами.

Собрали отряд. Проныра пришпорил коня и во главе трех сотен лихих всадников помчал к соляному озеру.

Вскоре впереди заблестела слепящая белизна соляных копей. На этом ослепительном покрывале темнели жуткие, густо-фиолетовые пятна запекшейся крови.

– Здесь их нашли? – уточнил Алексей Проныра.

– Так точно, господин.

– А из вас, степняков, за последние годы кто-нибудь видел этих северных дикарей?

Булан почесал затылок:

– Да не отсвечивали они вроде. Наше племя булан ближе всех к северу кочует, но чтоб эти черти так далеко на юг забирались – сроду не помним.

– Странно всё это, – задумчиво пробормотал Алексей. – С чего бы им вдруг соваться к самым нашим шатрам?

В этот момент на горизонте соткались темные силуэты. Хасан мгновенно оценил обстановку, выхватил клинок и со своими людьми заслонил хана грудью.

Алексей Проныра с высоты конского седла прищурился, разглядывая медленно приближающихся чужаков, и негромко произнес:

– А вот и гости. Прибыли.

Враги с севера перли напролом, тяжелым шагом отбивая дробь по прозрачной ледяной корке, затянувшей белоснежную гладь соляного озера. Алексей Проныра, не дрогнув, пустил своего коня навстречу. Зрелище вышло поистине эпическое: казалось, две армады сошлись на гигантском, уходящем за самый край земли зеркале, в котором отражались нависшие свинцовые тучи.

Проныра вглядывался в наступающих, не роняя ни слова. Дикари оказались на голову выше любого местного степняка. Если среди кочевников рослый джигит едва дотягивал до метра семидесяти пяти, то эти северяне вымахали никак не меньше метр девяносто, а отдельные верзилы и вовсе подбирались к двум метрам с гаком. Жутковатые, раскачанные амбалы с голыми, покрытыми инеем мускулистыми грудями, поверх которых были небрежно наброшены лохматые шкуры бурых медведей.

Но больше всего в этой орде суровых мужиков смущала одна странная фигура. Впереди племени неторопливо шагал чужак, с головы до ног закутанный в плотный черный балахон. По подолу вилась изящная золотая вязь. Эта вышивка придавала загадочному незнакомцу таинственный и даже слегка зловещий вид, будто на прогулку вылез какой-то заморский священник.

Впрочем, Проныра сразу наметанным глазом срисовал: этот тип в черном явно не из северной породы. Не тот замес, да и по комплекции с гигантами близко не стоял – почти на голову ниже любого из своих спутников. Сразу видно, плоть и кровь жителей Центральных Равнин.

– Господин, может, этот в балахоне у них за главного? – вполголоса спросил Булан, сжимая поводья. – Может, мы его быстренько скрутим да в полон возьмем?

– Да какой он главный… Простой беглый перебежчик с Центральных Равнин, – усмехнулся Алексей Проныра. – Да еще и шишка, похоже, немалая. Не бойся он, что своя же братия узнает да на ремни порежет, не стал бы так закутываться в эти тряпки и наводить туману.

Спокойный, даже вальяжный тон хана подействовал на степняков как хорошее зелье. Напряжение в рядах спало. А ведь и правда, чего сакмаулам дрожать перед северными дикарями, когда их правитель может одним взмахом руки обрушить на врага целую гору?

– Так вот почему наших парней почти пополам перерубило, – пробормотал стоявший рядом Булан, всматриваясь в строй противника. – Топоры у них.

Проныра окинул взглядом шеренги. Вождь не соврал: каждый верзила держал в руках массивный литой топор.

– Тяжелые лезвия, колотушки что надо, – скупо оценил Киргиз. – Но наши воины не из пугливых! Только молви слово, господин, и я лично поведу парней в рубку!

А северян между тем прибывало. На ослепительный лед вываливались всё новые и новые гиганты, от одного вида которых у кочевников по коже бежали морозные мурашки. Поначалу казалось, будто перед ними жалкая разведгруппа в пару десятков голов, но вот уже на соляную гладь выкатила целая сотня, а за ней – еще сотня.

Проныра нахмурился, вглядываясь в ряды чужаков:

– Похоже, у них там весь род с сорванных мест снялся и чешет на юг. На севере, видать, совсем беда стряслась. Вон, глядите, у половины за спиной холщовые мешки набиты. Наша разведка на них аккурат у копей и нарвалась – эти типы тоже за солью приперлись.

У самой кромки озера обе армии замерли в хрупком оцепенении. Никто не спешил первым пускать кровь.

Однако Хасан заметил, как северные гиганты начали исподтишка перестраиваться клином, явно готовясь к стремительному броску. Но не успели дикари извлечь свои топоры, как за спинами кочевников раздался глухой, дробный топот тысяч лап.

Булан Зир обернулся и обомлел, почувствовав, как душа уходит в пятки: к краю соляного бассейна безшумной серой лавиной подвалила огромная волчья стая – больше тысячи матёрых, с лошадь величиной зверей. Выскалив клыки и роняя ядовитую слюну на снег, хищники ледяными глазами уставились на пришлых верзил.

Племена Булан и Киргиз отродясь не видывали такой жуткой оравы. Раньше–то они думали, будто байки про волчью армию Алексея Проныры – обычная степная брехня для устрашения непокорных. И только сейчас до бедолаг дошло: стая существует на самом деле и беспрекословно повинуется каждому кивку их молодого хана!

В этот момент из строя грациозно выплыл гигантский серебристый вожак. Он неторопливо приблизился к Алексею Проныре. Кони под степняками от ужаса буквально приросли к земле, затрепетав ноздрями и боясь даже вздохнуть.

Появление зубастого войска мгновенно смешало северянам все карты. Проныра молча наблюдал, как гиганты с топорами, присмирев, начали медленно давать запятками назад.

Повернув коня, парень ровно произнес:

– Это еще не вся их орда, только передовой отряд. Покойный учитель рассказывал, что до Катаклизма Северные Территории побольше всей нашей степи были. Похоже, вся эта масса решительно двинула на юг.

***

Вернувшись в стойбище, Алексей встретил тревожный взгляд Лариски.

– Слышала, вы там с северными дикарями сцепились? – с порога спросила она.

– Было дело, – кивнул Алексей Проныра. – Придется нам снимать шатры и убираться из этих мест. Я уже велел Хасану отправить заготовщиков, чтобы набили мешки солью под завязку. Направимся на восток, подальше от их пути. Их цель – Центральные Равнины, до нас им дела нет.

– На Центральные Равнины? Да с чего бы это? – нахмурилась Лариска.

– А потому что ведет их чужак с тех самых Равнин, – тяжело вздохнул Алексей.

– Но зачем им бросать насиженные земли и переть такой оравой? – искренне не понимала женщина.

– Покойный доцент как-то сказывал, что большая вода затапливает сушу по всему миру. Может, северные края совсем под воду уходят. А может, морозы ударили такие, что дышать тошно стало.

Как бы там ни было, перед Алексеем Пронырой встала задача поважнее угадывания чужих тайн: надо было спасать свой народ. Он только-только объединил степные роды под своей рукой, и на тебе – новая напасть. Проныра и сам чувствовал себя немного беспомощным перед этой глухой стенкой судьбы, но знал твердо: если северяне вздумают искать с ним ссоры, он спустит на них всех своих демонов.

– А среди этих северян есть какие-нибудь свехи? – тихо спросила Лариска.

Проныра задумчиво почесал подбородок:

– Похоже, эти северные дикари эволюционировали совсем не так, как народ на Центральных Равнинах. Там-то то и дело рождаются одиночки со сверхспособностями. А эти… Они, похоже, изменились всей кучей, поголовно. Ростом, силой, шкурой дубленой. Может, климат так повлиял? В нашей степи вон тоже со свехами не густо – суровый край, не до чудес.

Степь широка, да народу в ней – с гулькин нос. Все девять объединенных племён едва наскребали несколько десятков тысяч душ. Проныра наводил справки: среди всех кочевников отродясь водилось всего два свеха, да и те теперь верой и правдой служили ему.

Поразмыслив, Проныра поручил Лариске заправлять сборами и подготовкой к великому кочевью. А сам удалился вглубь шатра, где стояли три деревянные чаши, доверху налитые густым, кислым кумысом.

Достав острейший кинжал, парень без колебаний полоснул себя по подушечке пальца. Густая, темно-красная кровь тяжёлыми каплями упала в белое молоко, мгновенно окрасив содержимое чаш в жутковатый алый цвет.

Сделав глубокий вдох, Проныра велел Цэцэг кликнуть Хасана, Булана и Киргиза.

Все трое вождей немедля явились и покорно пали на колени у входа в императорский шатер. Алексей Проныра сделал знак Цэцэг подать им кровавое зелье:

– Вкусите этого вина. Сегодня я дарую вам силу, которая сделает вас непобедимыми воинами. Пейте до дна.

Хасан и двое вождей переглянулись. В их глазах не было ни капли сомнения. Одним махом они опрокинули кровавый кумыс в глотки.

И тут же их зрачки налились зловещим алым огнем! По жилам багровой волной ударила бешеная, неограниченная сила. Она ураганом ворвалась в их разум, выбивая двери в совершенно иной, неведомый доселе мир!

Все стойбище замерло в священном трепете. Тысячи кочевников с немой завистью и страхом взирали на трех вождей, корчившихся в благодатных судорогах. Для них это был чистейший дар свыше.

Алексей Проныра молча наблюдал за преображением слуг. Вот только Лариске он так и не признался: вместе с этой дарованной силой в его собственную голову хлынули чужие, древние и темные воспоминания.

Стоило только прознать про приближение дикарей с севера, как Алексей Проныра без лишних рассуждений развернул свои отряды и погнал народ на восток. Степняки – народ бывалый, на подъем быстрый, так что сборами долго не мучились. Мужики мигом сбили скот в густые отары да навьючили на лоснящиеся спины волов все свои нехитрые пожитки, источавшие густой запах сыромятной кожи и сухого навоза.

Детвора, понятное дело, ни черта не соображала в этих взрослых тревогах. Для них суматоха была в радость – носились между ревущими коровами, пыля босыми пятками, а как прижимало брюхо, бежали к родителям. Впрочем, перед тем как сжевать сухую лепешку, каждый малыш почитал за долг глубоко поклониться в сторону шатра Алексея.

Слово хана – закон. Перечить Проныре никто и не думал, даже бывалый и спесивый вождь Киргиз Ян лишь сопел в усы, покорно исполняя волю государя.

И только Лариска, вздохнув, подошла к Алексею, от которого за версту разило конским потом и соляной пылью:

– Алексей, да разве ж так можно – взять и просто умыть руки? Если мы дадим дёру, что станет с теми, кто живет дальше на юге?

Проныра посмотрел на нее с легкой усталостью:

– Сестренка, эта северная орава куда страшнее, чем мы думали. Мы пока только с их разведкой лоб в лоб столкнулись. Нас даже волчья стая не спасет, если они превозмогут. Кочевники просто не выживут, если окажутся наковальней между Центральными Равнинами и этими дикарями.

– Да я и не зову тебя грудью на амбразуру бросаться, – качнула головой Лариска.

– А чего ж ты хочешь?

– Гонца бы послал на юг. Пусть предупредит людей, что с севера надвигается беда.

Проныра усмехнулся с горьким сарказмом:

– Нашла о ком печься! Жители Центральных Равнин нас за людей-то не считают, не то что за друзей.

– Да только мы сами оттуда плоть от плоти, – мягко, но настойчиво продолжала Лариска. – Забыл, что там твой брат Ярослав Косой землянку роет? А Ульяна? А ну как северные варвары доберутся до них и пустят на ремни? Выиграй для брата и южан хоть немного времени, дай им шанс к бою подготовиться.

Алексей помолчал, поскреб затылок и насупился:

– Права ты, как ни крути.

Лариска, хоть и обжилась в степи, всей душой все равно тянулась к южным землям и мысли не допускала, чтобы чужаки выжгли ее родной край.

Проныра тут же гаркнул, подзывая Хасана:

– Выкличь мне самого отчаянного воина! Пусть на самом ретивом скакуне летит стрелой в Крепость 176!

Хасан от неожиданности аж рот разинул:

– Повелитель, за каким чертом?

– Доложить чинушам, что с севера сунет морду враг, да такой, что им и не снилось.

– Так мы же в 176-й всех начальников под корень пустили, – опешил Хасан.

– Сделай, что сказано, – оборвал его Проныра. – Ты плохо знаешь эту южную породу. В корпорациях только и рады были, когда мы прошлых баринов на ноль умножили. Там уже наверняка новые хозяева уселись.

Хасан спорить не стал. Выбрал верхового по имени Акель. Тот вскочил в седло, огласил степь гиканьем и дал коню шпаги.

***

Пять дней и ночей без продыху несся гонец на юг, давая животине лишь кратковременную передышку, чтобы та не отбросила копыта от запыха. На исходе пятых суток в мареве показались облупленные стены Крепости 176. Город после прошлой трепки починить еще не успели, но вокруг уже громоздились свежие строительные леса, и со всех сторон доносился стук топоров.

Акель, сжав зубы, погнал коня прямо к воротам. Местный гарнизон мгновенно взял степняка на прицел. Впрочем, разглядев, что кочевник приперся один-одинешенек, руководство корпорации Усманова решило не поднимать тревогу и отрядило на перехват обычный взвод.

Увидев надвигающихся стяжателей с автоматами наперевес, Акель спешился, ласково потрепал взмыленного коня по влажной морде и шепнул на ухо:

– Если меня пустят на мясо, жди не жди, а беги к господину. И дух мой, Акеля, с собой прихвати. Пусть братья в степи поминают мое имя под шелест ковыля…

Он даст коняке бодрого шлепка по крупу, и верный пёс-конь припустил обратно на север.

А сам степняк высоко задрал руки перед опешившими солдатами:

– Я прибыл из бескрайних степей! Наш повелитель шлет вам весть: с севера прут лютые черти! Готовьтесь к большой бойне!

Солдаты корпорации Усманова церемониться не стали. Мордой в грязь, руки за спину, да в узлы! И поволокли гонца к здешнему начальнику.

Командир отряда прищурился на избитого кочевника:

– Враги, говоришь, с севера? А ты у нас кто, не враг, что ли? Сами же нашу крепость пожгли, а теперь приперся! Не боишься, что я с тебя живьем шкуру сдеру в уплату за наших ребят?

Акель лишь дерзко расхохотался, сплевывая кровь:

– Нам, воинам господина Проныры, смерть – что забава! Я лишь передал, что наше племя уходит на восток. А вам господин наказывал держать ухо востро.

– Это ты про тех варваров, что за степью живут? – уточнил офицер.

– Про них самых!

– Ну, спасибо за заботу, – хмыкнул начальник и небрежно махнул рукой: – Пристрелите этого дикаря, а тушу повесьте на самой высокой виселице посреди площади. Пусть народишко в Крепости 176 видит, что корпорация Усманова спуску врагам не дает и за своих постоит!

Солдат с хохотом вытолкал степняка на мороз.

***

А тем временем Ярослав Косой обретался в глубоком тылу – за тридевять земель, в Крепости 61. Парень безалаберно отсиживался дома и развлекался тем, что стряпал всякую вкуснятину для себя и своей благоверной, Ярославы Журавлёвой.

Шаталов из корпорации Усманова тоже не торопился открывать карты и показывать, как там у него работает хваленый искусственный интеллект. В общем, у Ярослава образовалась редкая минутка тишины и покоя.

И надо же было такому случиться: именно когда Ярослав колдовал над кипящим бульончиком, в прихожей разразился оглушительной трелью старый домашний телефон!

Парень аж поварешку едва не выронил. Кто бы это мог быть? Неужто сам Шаталов решил проведать?

Ярослав вытер руки об фартук и поднял трубку:

– Алло?

В ответ – тишина, только легкое шуршание на том конце провода.

– Эй, кто там шуршит? – нахмурился Косой.

Наконец в трубки пробился звонкий, приятный женский голосок:

– Простите за беспокойство, я могу услышать Ярослава Косого?

– Инстасамка? – сбился парень. Единственной знакомой барышней в этой крепости, не считая Ярославу, была певичка Инстасамка, да только голос у незнакомки звучал совсем по-другому.

– Нет, я не Инстасамка, – ровно отозвалась трубка. – Она покинула город вчера, ровно в четырнадцать тридцать одну.

Ярослав опешил:

– А ты тогда кто такая?

– Зовите меня Линлин, – пропел голосок. – Не уделите мне пару минут для милой беседы?

Ярослав Косой косо взглянул в окно, уловил там строгое выражение лица Журавлёвой и отрезанно отчеканил:

– Извиняй, гражданочка, но мне вера не позволяет вести разговоры с чужими девками.

И с чувством выполненного долга грохнул трубку на рычаг!

Из окна тут же донесся подозрительный голос Ярославы Журавлёвой:

– Кто это тебе там звонил?

– Да никто, номерок попутали! – крикнул в ответ Ярослав, хотя сам задумчиво уставился на черную пластмассовую тушку аппарата.

Ему чуялось, что он только что ухватил за хвост какую-то чертовски важную ниточку, но в чем суть – хоть убей, не понимал. Впрочем, особо не переживал: нутром чуял, что загадочная Линлин обязана перезвонить.

***

Четвертая часть всех войсковых сил корпорации Усманова, что доселе скучала на границе с корпорацией Прохорова, вдруг сорвалась с места и припустила прямиком на север. Народец в крепостях только рты разинул от изумления – о диких намерениях степняков пока никто ни сном ни духом не ведал, вот и решили, что это очередная хитроумная каверза высшего руководства. На севере же корпорация Усманова аккурат соприкасалась с владениями Дерипаски. Логично было бы предположить, что они с Прохоровым решили на пару взрезать земли Дерипаски и поделить трофеи. Ан нет! Колонны техники прошли мимо границы и взяли курс прямиком на Крепость 176.

Между тем заварушка между Дерипаской и корпорацией Прохорова шла уже две недели подряд, и Прохорову в этой заварушке прилично доставалось по шапке. Главные силы прохоровских вояк только и успевали, что уносить ноги, отступая рубеж за рубежом и бросая укрепления, лишь бы окончательно не растерять остатки дивизий. Впрочем, парням Дерипаски, похоже, было лень гоняться за беглецами. Они вальяжно подтянулись к северной линии обороны, а на оставленные врагом укрепления даже не позарились. Чем, к слову, страшно огорчили Прохорова – тот-то настряпал в брошенных заставах кучу ловушек, а они так и пропадали вхолостую.

***

Ярослав Косой тем временем завел привычку подыматься ни свет ни заря. Выскочит на улицу, перехватит у газетчика свежий свеженапечатанный номер "Надежды", пахнущий типографской краской, и обратно в хату – кашеварить да дожидаться Ярославу Журавлёву. Не то чтобы Журавлёва была криворучкой и не стремилась к кулинарным подвигам, просто однажды она уже попыталась сообразить обед. После того случая Ярослав, крестясь и вздыхая, решительно взял половник в свои руки – целее будут. Парень даже утешал себя глубокомысленной думой: мол, Господь никому не дает всего и сразу. Каждому гению свой урон положен. Вот одарил же Он Журавлёву феноменальным талантом класть пулю точно в глаз, зато напрочь отбил у нее чувство вкуса и умение обращаться с поварешкой!

Завтракая свежей стряпней, Журавлёва между делом поинтересовалась:

– Ну, что там в мире творится? Есть новости получше?

Ярослав отложил газетку, почесал затылок и откликнулся:

– Да все то же. Главред продолжает с упорством маньяка печатать свои разоблачения про жизнь в Крепости 289. Вываливает на страницы и плохое, и хорошее, мол, думайте сами, люди добрые. Только мне чуется, весь наш Альянс теперь на этот искусственный мозг с большой опаской поглядывает. Да, а еще пишут, будто корпорация Усманова сдвинула дивизии к северу. С чего бы это? Неужто с дикарями воевать собрались?

– Не-а, – качнула головой Журавлёва, прикидывая расклад в уме. – У Дерипаски с Прохоровым драка в самом разгаре. Зная хватку усмановцев, они такой жирный кусок ни за что не упустят. А что до кочевников… Ну, цапнули они тогда Крепость 176, но серьезной угрозой их в управлении Усманова никто не считает. Не доросли еще степняки, чтобы на ровных равнинах условия диктовать.

– Вот и поди разбери их, – пробормотал Косой.

Тут под окнами реванул мотор и заскрипели тормоза. Пристав выбрался из кабины, по-хозяйски постучал в дверь и гаркнул:

– Готово дело! Пора на главную базу, жду в машине!

Ярослав с Журавлёвой дружно поднялись, толкнули тяжелую створку и вышли на крыльцо:

– Поехали, раз зовешь.

Ярослав в свое время пообещал тётушке выполнить три поручения. И если первое из них заключалось в банальной экскурсии по секретным закромам – грех было отказываться. К тому же Косого и самого сжирало любопытство: что же там такое замышляет Шаталов?

Внедорожник с полчаса петлял по улицам, пока не замер перед приземистым строением. Снаружи оно было сплошь из стекла – вылитая теплица для огурцов.

Впрочем, внутрь их повели вовсе не наверх. Пройдя кучу постов с угрюмыми охранниками, они загрузились в лифт и поехали глубоко под землю. Двери у лифта оказались прозрачными, так что Косой своими глазами наблюдал, как за стеклом сперва проплывает мощный бетонный фундамент, а затем пошла плотная толща глины и гравия.

На глубине в семьдесят метров лифт звякнул и замер. У Ярослава аж глаза на лоб вылезли: перед ним распахнулся огромный подземный бункер, залитый слепящим светом мощных ламп от белых стен. Не увидишь сам – век не поверишь, что под городскими мостовыми усмановцы умудрились отбухать эдакую дуру!

По залу сновали десятки суетливых людей в одинаковых синих комбинезонах, а прямо у лифта гостей уже поджидал сам Шаталов. И толкала его инвалидную коляску не кто иная, как тётушка.

Глядя на эту парочку, Ярослав опять подумал: и чего они тогда все так переполошились, когда он назвал Шаталова дядей? Свои же люди, вроде как семья!

Ярослав крутил головой по сторонам, точно деревенский на ярмарке.

– Чего высматриваешь? – усмехнулся Шаталов.

– Да ИИ этот ваш ищу! – честно признался Косой. – Вы же вроде обещали дать на него глянуть?

Шаталов искренне развеселился:

– Так он же не человек и в клетке не сидит, чтобы на него глазеть! Ладно, ступайте за мной.

Тётка покатила коляску в глубь базы. К вящему изумлению Ярослава, их подвели к еще одному лифту и потащили еще ниже… Тут уже в ушах явственно зашумела вода.

Едва створки разъехались, Шаталов пояснил:

– Мы отстроили бункер именно в Крепости 61 не просто так. Место тут ушлые инженеры подгадали: под нами течет бурное подземное русло. Этим потоком мы и охлаждаем наши серверные стойки.

Шаталов повел их дальше по коридорам из толстенного стекла. Ярославу все это напоминало старинные картинки огромных океанариумов, которые он когда-то разглядывал в книжках. Подземная река с шумом неслась внизу, подсвеченная снизу прожекторами и выхватывающая из темноты мокрые скалистые стены. А в стерильных холодильных камерах рядами тянулись бесчисленные черные шкафы с мигающими лампочками.

На этом уровне народу почти не было – видать, секретность тут драконовская. Чтобы просто вызвать лифт, тётушке пришлось подставлять глаз под светящийся сканер радужки.

В самом центре огромного подземного зала возвышался громадный темный экран. Ярослав почесал затылок:

– То есть вот эти железяки со светильниками и есть ваш хваленый искусственный ум? И как вы с этой дурой разговориться удается?

Шаталов кивнул на экран:

– У него свой разум имеется, он и погуторить может. Правда, парень он занятой – круглосуточно управляет крепостью, перемалывает гигабайты данных, так что на трёп время выкраивает редко.

Но не успел он договорить, как экран вдруг вспыхнул приятным зеленым светом, и на нем выскочила ровная строчка: "Здравствуйте и добро пожаловать."

Шаталов аж бровь дернул от неожиданности – явно не ждал, что железный разум сам решит поприветствовать гостей.

Ярослав уставился на буквочки:

– Эй, ты что, слышишь нас?

На экране тут же высветилось: "Да."

– Э-э… – замялся Косой, на мгновение потерявшись. – А кликать-то тебя как?

– Имя ему – Ноль, – подал голос Шаталов.

У Ярослава от этого слова аж дыхание перехватило. В памяти мгновенно всплыл недавний странный звонок.

Ведь та девица по телефону так и представилась: Линлин! А "лин" по-китайски – это как раз "ноль" и есть!

Парень еще тогда заподозрил неладное: какой нормальный человек станет отслеживать отъезд Инстасамки с точностью до секунды?

Вот только в тот раз Линлин не строчила буковки на экране, а болтала самым что нининаесть живым и звонким девичьим голосом!