Орден во всю спину 14

Глава 1

Голос главного эхом прокатился по притихшей расщелине, увязая в липком, пахнущем сыростью и прелой листвой тумане. Люди замерли, боясь даже вздохнуть. Наемники напряженно вглядывались в белую муть, гадая, клюнет ли Белая Маска на этот призыв. Иметь под боком такого матерого сверха – лучшая страховка от внезапной смерти.

В боевой мощи ночного гостя никто уже не сомневался. Пока вся эта разношерстная банда в панике спасала собственные шкуры, Белая Маска хладнокровно наведался в самое пекло, разорил паучье гнездо и вытащил на свет божий полтора десятка парализованных бойцов.

Разумеется, Ярослав Косой и не думал отдавать Белую Маску на побегушки этой толпе. Сейчас у призрака была куда более важная задача – разведка. Бессмертный фантом, способный бесшумно прочесывать глухие чащобы и горные кручи, служил для Косого идеальным щитом от любых неожиданностей.

Минуты тянулись бесконечно, а туман оставался глух и пуст. Главный уныло поскреб подбородок и разочарованно сплюнул:

– Ладно, глухо. Кого бы этот молчун ни охранял, раз уж мы все в одной лодке, давайте хоть сами друг за друга держаться.

– Слышь, командир, – тихонько пихнул его в бок помощник. – А ведь как только этот призрак нарисовался, наш прыгун со скакалкой сразу куда-то испарился. Может, Белая Маска как раз этого блаженного и караулит?

– Исключено, – отмахнулся главный, даже не дослушав. – С чего бы такому мастеру нянчиться с деревенским дурачком? Хотя парень, надо признать, мутный. Заметил, как Лев Станиславович Ланский перед ним стелется? Чуть пахнет жареным, толстосум сразу за спину Косого прыгает, как за каменную стену.

– Так, может, все-таки попробуем уломать Белую Маску? – не унимался помощник.

– Забудь, – угрюмо отрезал главный. – Таких зубров просить – только злить. Он сам по себе, и приказывать ему мы не можем.

Но если у главного гордости хватило, чтобы отступиться, то у других карманы жгли пальцы. Из тумана неторопливо вышел хмурый мужчина средних лет. Окинув компанию оценивающим взглядом, он громко, с расстановкой произнес:

– Я знаю, что Белая Маска привязан к кому-то из присутствующих. Мое предложение простое: я плачу двадцать пять миллионов рублей наличными на анонимный счет только за то, чтобы он шел в общем строю. Никаких приказов, никакой обязательной охраны – просто пусть маячит на виду.

От такого захода у Ярослава Косого даже брови поползли вверх. Чистое безумие! Мужик выкатывает двадцать полных чемоданов с деньгами просто за присутствие фантома, не требуя взамен вообще ничего.

Тут либо у богача мозги набекрень от страха пошли, либо он затеял какую-то свою, очень тонкую и скользкую игру.

Стоявший неподалеку парень ехидно прыснул, поправляя воротник куртки:

– Ну ты и прижимистый, земляк! Неужели ты думаешь, что сверха такого полета можно купить за какие-то жалкие двадцать пять миллионов? Да если этот призрак сейчас реально припрется за твоей подачкой, я, парень, клянусь, до конца дня буду ходить исключительно на руках!

В ту же секунду в голове Ярослава глухо, словно колокол в подземелье, отозвался Дворец. От неожиданности Косой даже лицом сбледнул.

"Поступило задание: исполни заветное желание своего соратника".

Парень почесал затылок, судорожно соображая. Дворец, как обычно, загадал ребус и не уточнил, чью именно хотелку надо удовлетворить. То ли этого щедрого дядьку с его миллионами, то ли парня, который так опрометчиво пообещал устроить цирковое представление.

Впрочем, задача в любом случае выглядела плевой.

Сырой воздух всколыхнулся, и до ушей наемников донесся отчетливый, размеренный хруст гравия. Все как один повернули головы. Сквозь белую пелену медленно проступали контуры высокой человеческой фигуры. С каждым шагом силуэт становился все четче, пока перед ними снова не возникла зловещая Белая Маска.

У парня аж челюсть отвисла, а в глазах застыл глухой ужас.

Фантом бесшумно приблизился к богачу и молча протянул раскрытую ладонь. Мужчина средних лет, надо отдать ему должное, не сдал назад. Наоборот, на его губах промелькнула торжествующая ухмылка. Он полез в карман и аккуратно опустил в руку призрака плоский пластиковый футляр:

– Здесь карта корпорации Лисина, привязана к анонимному счету. Там ровно двадцать миллионов рублей, кодовое слово внутри.

Белая Маска едва заметно кивнул, спрятал трофей и медленно, с легкой издевкой повернул голову в сторону парня.

Тому сразу стало как-то не по себе. В душу закралось нехорошее подозрение, что этот чертов сверх материализовался здесь исключительно ради того, чтобы поймать его на слове и поглумиться.

По-хорошему, если бы после передачи карты Дворец засчитал выполнение квеста, Ярослав не стал бы дожимать бедолагу. Но в голове по-прежнему царила тишина – система явно требовала продолжения банкета.

Народ вокруг начал понимающе переглядываться, ухмыляясь в кулаки. Парень шмыгнул носом, скрипнул зубами и зло бросил:

– Ну чего уставились, коршуны? Шоу захотели? Пожалуйста!

Он резко выкинул руки вперед, глухо ухнул и ловко перевернулся вверх тормашками. Стоит признать, акробат из него был знатный – парень не просто поймал баланс, но и весьма шустро засеменил ладонями по мокрой траве, будто всю жизнь только так и передвигался.

Главный переводил ошарашенный взгляд с вышагивающего на руках парня на застывшую Белую Маску, а потом покосился на Ярослава, который с самым невинным видом ковырял щепкой в зубах. Повадки этого призрака казались главному до боли знакомыми.

В какой-то момент командиру даже стало дурно от дурацкой мысли: а ну как этот грозный дух сейчас достанет скакалку или начнет вместе с Косым распевать детские частушки?

Как бы то ни было, появление Белой Маски в отряде подействовало на людей как хорошая порция валерьянки. Напряжение спало, плечи у наемников расслабились – еще бы, теперь их тылы прикрывал парень, который в одиночку мог раскатать элитного бойца уровня Т5.

Ярослав тем временем краем глаза наблюдал за парнем. Тот уже встал на ноги, но его лицо так налилось кровью, а взгляд так горел неподдельной злобой, что сомневаться не приходилось – обиду этот тип затаил смертную.

Правда, Косому на его душевные терзания было плевать с высокой колокольни. На руках ходил? На руках. Претензии к кому? К Белой Маске. Вот с призрака пускай и спрашивает, Ярослав-то тут при чем?

Постепенно, пока отряд топтался на месте, внутри этой серой массы начали четко прорисовываться скрытые группировки. Ярослав, Лев Станиславович и секретарь держались своей кучкой. У парня, как оказалось, в толпе прятались четверо верных помощников, причем один из них подозрительно напоминал скрытого сверха.

Остальной лагерь раскололся примерно на шесть мелких банд. Самая крупная насчитывала девять стволов, а в крошечной ютились трое оборванцев.

В тихие минуты эти люди усердно делали вид, что видят друг друга впервые в жизни. Но стоило паукам пойти на штурм, как инстинкт самосохранения мгновенно сплотил их в единый оборонительный кулак.

Раненые, которых вытащили из коконов, по-прежнему лежали пластом, но около них сразу образовалась группка добровольцев. В таком гиблом месте никто не станет бескорыстно вытирать слюни чужому дяде – значит, среди пострадавших были их близкие друзья или подельники, которых они не могли бросить.

Пока лагерь обустраивался на ночлег, парень, дождавшись сумерек, незаметно скользнул в белесую мглу. Густой туман надежно укрыл его от чужих глаз.

Отойдя на приличное расстояние, он с облегчением перевернулся на ноги, отряхнул грязные ладони и злобно прошипел под нос:

– Ну погодите, суки. Я вам эту клоунаду до гробовой доски не забуду!

Он подошел к незаметной стальной проволоке, которую натянул вдоль тропы еще днем, и оставил на дереве хитрую метку из кусочков галет: стрелу, вписанную в круг, и две жирные точки по краям. На их тайном языке это означало: "Впереди чисто, засады нет, тащите припасы".

По ходу дела он разбросал по кустам большую часть своего сухого пайка. Парень прикинул вес рюкзака – жратвы у него самого осталось от силы на одни сутки.

Но в этом и заключался его главный козырь. За спиной шла мощная группа поддержки, так что голодная смерть ему, в отличие от остальных одиночек, точно не грозила.

Правда, когда на следующий день стемнело, ему пришлось несладко. Он сидел у костра, сиротливо сглатывая слюну и глядя, как наемники уплетают тушенку за обе щеки. Свои-то запасы он подчистую перевел на дорожные знаки.

Косой даже ради приличия сунул к нему свой нос, поинтересовавшись, чего это он голодает. Парень лишь выжал из себя кислую мину и буркнул, что сыт по горло. Не признаваться же этому оболтусу, что у него сперва кончилась сигнальная проволока, а потом пришлось всю еду раскладывать по кустам ради хлебных крошек для своих.

Весь день отряд так и просидел на попе ровно, дожидаясь, пока у отравленных бойцов пройдет паралич. Парпень за это время раз пять бегал в туман под предлогом "до ветру". Он доставал из кармана крошечный бамбуковый свисток и тихонько дудел, подавая условные знаки. Но ответа не было, и заветные тюки со жратвой из чащи никто не нес.

В душу начала закрадываться тревога. Что-то определенно шло наперекосяк, но где именно цепочка дала сбой, он понять не мог.

Может, его люди струхнули, увидев масштабы паучьего пиршества, и повернули назад?

– Да нет, бред, – тихо успокаивал себя Ван Юнь, глядя на угасающие угольки. – Мы столько лагерей вместе прошли, спина к спине. Своим парням я верю, как себе.

Наверняка просто заплутали в этом проклятом молоке или напоролись на крутой подъем. Ничего, завтра к обеду уж точно нагонят.

Пока парень тихонько загибался от голода, его сосед по лагерю – тот самый хмурый мужик средних лет, который не пожалел выложить двадцать миллионов пятьсот тысяч рублей ради сомнительного удовольствия лицезреть Белую Маску в общем строю, – решил перейти к решительным действиям. Нацепив самую дружелюбную из своих кислых мин, он притащил фантому скромный паек.

Мужик распинался перед безмолвной фигурой добрых полчаса, плел что-то про взаимовыгодное сотрудничество, большие перспективы и еще более жирные куши впереди. Но Белая Маска хранил гробовое молчание.

Во-первых, фантом в принципе не был обучен вести светские беседы, а во–вторых, Ярославу Косому, который им вертел, было откровенно плевать на эти излияния. В голове Косого вертелась лишь одна ироничная мысль: "Тоже мне, инвестор выискался. Ты сначала живым из этих дебрей выберись, а потом про куши задвигай".

Ярослав, затаившись в своей палатке, через щелку пристально разглядывал щедрого незнакомца. Вся эта комедия с подкупом и внезапной заботой пахла очень скверно. Неужели этот тертый калач выкинул такую кучу денег просто ради того, чтобы Белая Маска шел рядом и создавал массовку?

Косой заставил фантома молча принять подношение и отложить его в сторонку, прямо на траву. Мужик ушел, так и не догадавшись, что перед ним сидит обычный теневой клон, которому человеческая тушенка нужна примерно так же, как козе барабан.

Зато у наемников, наблюдавших за этой сценой от своих костров, по спине побежал холодок. Ничего себе фрукт, даже от еды отказывается! Черствый, жуткий тип, с таким каши не сваришь.

А вот у голодного Впарняпри виде сиротливо лежащей булки в глазах загорелся нездоровый блеск.

За последние полтора дня бедолага раз пять бегал в туман к своей заветной проволоке. Он и свистел в свой бамбуковый свисток, и знаки подавал – тишина. Глухой, сырой лес словно сожрал его людей. Два отряда поддержки, две сотни верных парней, прошедших с ним огонь и воду, просто растворились в этой глухомани.

Парень, в отличие от заносчивых шишек из организации, своих бойцов пушечным мясом не считал. Он искренне горевал по ним, проклиная неизвестного врага, уничтожившего его маленькую армию. Самое обидное, что он даже представить не мог, кто устроил эту резню.

Откуда ему было знать, что его бравые ребята сейчас преспокойно глушат спирт и режутся в карты километрах в сорока к северу от черного рынка, в гробу видав эти Священные горы с их пауками.

Парень шумно сглотнул набежавшую слюну. Голод – штука противная, она любую гордость в бараний рог скрутит. К тому же вокруг горы творилось что-то лавкрафтовское: ни птицы не крикнет, ни мышь не пискнет. Похоже, гигантские тарантулы подчистую выкосили местную фауну, намертво переломав пищевую цепочку.

Такая экологическая катастрофа в этих краях случалась не впервые. На юге корпорации Лисина, где крепость 73 стоит прямо на тройном речном развилке, когда-то кишмя кишела рыба. Но лазутчики из корпорации Усманова тайком завезли туда мальков зубастого мутанта-сома и засадили русла агрессивной водной заразой – эйхорнией. В итоге лисинские водоемы превратились в гнилое болото, а их официальная газета потом полгода поливала усмановских грязью на первых полосах.

Здешние пауки тоже выглядели как чужеродная зараза, явно доработанная напильником в секретных подвалах Дерипаски. Они превратили цветущие склоны в мертвую пустошь. Парень теперь отчетливо понимал, почему на горе совсем нет птиц – мохнатые твари сожрали всех до единой.

Ночь полностью вступила в свои права. Наемники разожгли огромные костры, отчего белый туман немного отступил, позволяя разглядеть хотя бы соседние палатки.

Парень забился в свой угол и, как мартовский кот, не мигая смотрел через щель в брезенте на булку, лежащую перед Белой Маской.

Когда лагерь окончательно погрузился в глубокий сон, из палатки парня вырвался едва заметный, аккуратный поток воздуха. Словно легкий сквозняк, этот ветерок бережно подхватил чужую еду и по воздуху втянул ее прямо к нему в руки.

Парень затаил дыхание, косясь на фантома. Тот даже ухом не повел. Парень облегченно выдохнул. После вчерашнего позора с хождением на руках, если бы его поймали еще и на воровстве сухарей, можно было сразу идти и вешаться на ближайшей сосне.

"Ничего, главное – выжить, найти парней и отомстить", – подбодрил себя парень, шурша оберткой.

На секунду в его голове мелькнула здравая мысль: а вдруг еда отравлена? Но урчащий желудок быстро заглушил голос разума. С чего бы мужику травить Белую Маску, под которого он так усердно подлизывался?

Парень с вожделением вгрызся в булку, но уже через секунду его глаза округлились от ужаса. Вкус был странным. Парень тут же выплюнул кусок, но мощный нейротоксин уже всосался в язык. Рот мгновенно онемел, в голове зашумело, а перед глазами поплыли радужные круги.

"Какого хрени…" – только и успел подумать Ван Юнь, бессильно косясь на застывшую фигуру Белой Маски, после чего его глаза закрылись, и он с концами провалился в глухую, липкую темноту.

В это же время из соседней палатки бесшумно высунулся тот самый хмурый мужик. В руках он сжимал тяжелый армейский карабин с массивным набалдашником тепловизора. Оружие было заряжено убойной дозой армейского транквилизатора в дротиках.

Он специально целился через ткань палаток, чтобы не выдать себя. Прожженный наемник знал: у сверхов уровня Белой Маски звериное чутье на опасность. Стоит навести ствол напрямую – и лови ветер в поле.

Но когда мужик прильнул к окуляру тепловизора, его прошиб холодный пот. Экран прицела показывал девственно чистую зеленую картинку. Там, где сидел Белая Маска, не было никакого теплового силуэта! Вообще!

"Что за чертовщина происходит? Он вообще человек? Или его сила может глушить электронику?" – панически пронеслось в голове стрелка.

Времени на раздумья не оставалось, план летел к чертям, а действовать нужно было здесь и сейчас, без осечек. Положившись на интуицию, мужик навел ствол по памяти на то место, где сидел призрак. Семь-восемь метров – промахнуться тяжело.

Со свистом дротик с транквилизатором пробил брезент и с глухим стуком вонзился в тело Белой Маски.

Ярослав Косой, дремавший в своей палатке, резко открыл глаза, но не сделал ни единого движения. На его губах промелькнула понимающая ухмылка. Он аккуратно заставил своего клона покачнуться и медленно завалиться боком на землю.

Не прошло и минуты, как мужик средних лет выскочил наружу. Сгреб обмякшую тушу якобы отключившегося Белой Маски в охапку и с поразительной прытью припустил в туманную чащу за пределы лагеря. Силища у него была дай бог каждому – сверх, без вариантов.

Шорох и возня, конечно, разбудили половину лагеря. Часовые у костров все прекрасно видели, но никто даже не почесался. Они лишь беспомощно наблюдали, как мужик уволакивает фантома, словно уносясь во тьму дикой природы.

Внезапно далеко за деревьями с шипением взмыла вверх ярко-красная сигнальная ракета, озарив туман кровавым светом. В лагере все окончательно помрачнели – у мужика в лесу было подкрепление. Теперь лезть во тьму, чтобы спасать Белую Маску, не рискнул бы вообще никто.

Пока весь лагерь судорожно гадал, стоит ли подставлять свои лбы под пули ради Белой Маски, из туманной темени донесся отчетливый, частый топот множества ног. Подкрепление к хмурому наемнику все-таки подоспело.

Народ у костров только головами качал от жалости. Надо же, такой матерый сверх, в одиночку уложивший спецов уровня Т5, глупо сгинет в глуши, так и не успев заявить о себе во весь голос.

– Ну все, отпелся голубчик, – процедил кто-то сквозь зубы, подбрасывая ветку в огонь.

– Ага, допрыгался. Меньше надо было клювом щелкать и в одиночку соваться.

– Стволы к бою, мужики! Если эти волки призрака задрали, то и к нам сунутся, глазом моргнуть не успеем!

Лагерь замер, взведя курки. Но вместо ожидаемого налета со стороны леса донеслись дикие, полные первобытного ужаса вопли, а следом бешено, без разбору затрещали автоматы.

– А-а-а! – истошный крик заставил наемников вздрогнуть и покрепче перехватить автоматы.

– А-а-а-а! – второй вопль, захлебнувшийся на высокой ноте, заставил сердца уйти в пятки. Людям оставалось только всматриваться в непроглядное молоко ночи, считая чужие предсмертные хрипы.

Главный, прислушавшись к угасающим звукам, криво усмехнулся:

– Надо же, как жалостно выводит… Аж за душу берет.

Вокруг ошарашенно переглядывались. Сюжет сделал такой крутой вираж, какого никто не ожидал. Белую Маску ведь только что накачали снотворным под самую завязку, так какого лешего там сейчас раздают знатных люлей? Судя по долетавшим звукам, хмурого благодетеля и его команду прямо сейчас методично втаптывали в мох.

Кое-кто из бойцов уже начал кусать локти. Получалось, призрак просто разыграл комедию и прикинулся шлангом. Эх, дураки, надо было рвануть на выручку! Сейчас бы ходили в лучших друзьях у такого монстра, а теперь локти кусай.

Правда, их логика опять дала осечку.

Когда в чаще все стихло, Ярослав Косой, сидевший в своей палатке, тихонько перевел дух. Он с самого начала раскусил этого мутного типа средних лет, заподозрив в нем засланного казачка от Дерипаски. Лазутчики этой конторы обложили отряд со всех сторон, но до поры до времени сидели тихо, как мыши под веником, до смерти боясь Белой Маски.

Но стоило хмурому шпиону увидеть, что фантом брезгливо отложил отравленную булку, как у того сорвало резьбу. Решил, раз добром не выходит, надо брать быка за рога и палить из транквилизатора. Начальство-то строго-настрого велело раздобыть ДНК таинственного призрака для опытов, вот дурачок и потащил теневого клона в кусты, своими руками выписав себе билет на тот свет.

Ярослав даже мысленно пожалел бедолагу. Выбери этот шпион любую другую жертву среди местных сверхов, сейчас был бы жив-здоров. Но парень умудрился наступить на самую злую граблю в этих горах.

В лагере все застыли с открытыми ртами, уставившись на стену тумана.

Белая пелена колыхнулась, и на свет костров неторопливо вышла знакомая высокая фигура. Белая Маска медленно, с явной издевкой окинул взглядом притихшую толпу. Фантом словно без слов спрашивал: "Ну что, спасители хреновы, языки в одно место засунули?". Тем, кого он совсем недавно вытащил из паучьих коконов, стало так стыдно, что они дружно принялись разглядывать свои ботинки.

Выдерживать театральную паузу Ярослав не стал. По его команде Белая Маска небрежным жестом швырнул на примятую траву несколько стальных жетонов с выбитым на них рельефным пламенем – Косой лично поснимал их с теплых трупов.

Главный поднял один, повертел в пальцах и хмуро констатировал:

– Ну точно, засланцы Дерипаски. Чуда не случилось.

Собственно, открытием это ни для кого не стало. Раз уж в отряд набилось столько крыс от мелких корпораций, то почему бы и парням Дерипаски не погреть руки на общем костре? У их главного стратега котелок варил как надо. Наверняка этот гений просчитал все ходы наперед и просто выжидал, пока дом Фридмана сделает свой первый ход, чтобы красиво перехватить инициативу.

От таких невеселых мыслей у наемников боевой задор заметно поугас. Многие всерьез призадумались, а не пора ли делать ноги, пока целы. Если бы не жесткие приказы их боссов, которые отчаянно цеплялись за призрачную надежду на бессмертие, половина лагеря уже к утру пила бы чай в ближайшей крепости.

Главный обвел толпу тяжелым взглядом. Народ стоял угрюмый, пряча глаза. Где гарантия, что среди этой отары не затесалось еще парочка парней с клеймом Дерипаски?

– Так, народ, – громко объявил главный. – Все знают, что у Дерипаски порядок армейский. Каждому их спецу, прошедшему модификацию, намертво бьют личный номер на ребрах. Будь ты хоть Т31092, хоть Т5102, под левой грудью у тебя сто процентов будет татуировка. Так что без обид, устраиваем поголовный шмон. Задираем куртки и проверяем бока.

Спорить никто не решился, хоть процедура и отдавала легким унижением. Зато надежно. Все знали эту фишку: как только медики Дерипаски одобряли твои потроха для генетических экспериментов, тебе сразу кололи код. Без вариантов.

Причем по этим циферкам знающие люди могли с ходу определить твой потолок – ранг Т3 или, скажем, элитный Т5. В конторе Дерипаски свято верили, что гены решают все, а пропасть между Т1 и Т2 – это природный факт, который не перепрыгнешь. Были ли у них монстры ранга Т6, история умалчивала, но слухи ходили нехорошие.

Чтобы не устраивать балаган, разделились по половому признаку: мужики шмонали мужиков, дамы ушли к дамам. Никому не улыбалось спать бок о бок с диверсантом.

Осмотр прошел без сучка и задоринки. Главный со своими подручными держали пальцы на спусковых крючках, готовые срезать любого, кто дернется в туман, но все оказались чисты – ни одного клейма на ребрах не нашлось.

Главный почесал затылок и повернулся к Белой Маске:

– Уважаемый, сделай милость, сходи к покойнику в лесу. Глянь, есть у него эта метка под сердцем?

Фантом молча развернулся и растаял в тумане. Вернулся он довольно быстро, брезгливо бросив к ногам Чэн Юя срезанный лоскут кожи, на котором четко читалось "T31029".

– Ну, слава богу, одной головной болью меньше, – выдохнул главный.

Он ведь почему заставил Белую Маску проверить труп? Боялся, что рассказы про обязательные татуировки – это просто дезинформация, которую Дерипаска специально скормил миру, чтобы их шпионы без наколок могли спать спокойно. Но нет, система работала четко, по крайней мере, на этом хмуром неудачнике номер имелся.

– Стоять! Мы кое-кого забыли! – вдруг выкрикнул один из наемников, который дотошно пересчитывал людей по головам. – Одной птицы в клетке не хватает. Неужто сбежал, падла?

Ярослав Косой быстро оглядел толпу и сразу смекнул, о ком речь. Из лагеря испарился тот самый шустрый парень, который так усердно раскидывал галеты по кустам.

Главный тоже сообразил, что не хватает парня. Он размашистым шагом направился к его палатке и рванул брезентовый полог.

Картина маслом: Парень лежал на подстилке, пуская густую пену из рта, а рядом валялся надкушенный кусок той самой злополучной сухой булки.

– Это еще что за новости? – главный прижал пальцы к шее парня, ловя ниточку пульса. – Живой вроде. С чего это его вдруг так перекосило, а?

Парень валялся в беспамятстве уже приличный кусок времени. Собственно, густая белая пена поперла у него изо рта еще до того, как хмурый диверсант из Дерипаски вскинул свой ствол с транквилизатором на Белую Маску. Лагерь успел отшуметь, обыскать трупы и уложиться спать, а бедолага директор все никак не желал возвращаться в этот суровый мир.

К счастью для воришки, лазутчик не планировал никого отправлять на тот свет. В булку плеснули обычного армейского паралитика, чтобы тихо усыпить бдительность Белой Маски.

Вокруг бесчувственного тела сгрудилась четверка наемников. Эти парни больше не строили из себя чужаков, забивших на соседа. Они деловито ощупали шефа, проверили зрачки, дыхание и, убедившись, что командир просто ловит жесткие вертолеты, облегченно выдохнули.

Правда, в глазах у всех четверых читалось полное недоумение. С самого первого дня в отряде они держали дистанцию, делали вид, будто впервые друг друга видят, и даже словом не перекидывались ради конспирации. Все эти дни они караулили каждый шаг своего директора, но не заметили ничего подозрительного. Как, черт возьми, этот тертый калач умудрился пустить пену, просто лизнув сухой сухарь из собственного мешка?

– Не иначе как привет от наших конкурентов из корпорации Прохорова, – хмуро процедил один, поправляя автоматный ремень.

Остальные согласно закивали. Хоть они уже давно покинули родные пенаты корпорации Прохорова, всю снарягу и сухпайки отряд получал со складов материально-технического снабжения Второго управления разведки. А зная, какими гнилыми методами работают двое других претендентов на кресло главного начальника, подсыпать отраву в ящики с тушенкой перед самой отправкой – дело вполне житейское.

Сейчас грызня за кресло директора контрразведки вышла на финишную прямую. В такой мясорубке убрать сильного соперника руками лесных пауков – милое дело, пусть даже план и попахивал полным безумием.

Сам парень, понятное дело, постеснялся признаться подчиненным, что последние полтора дня его брюхо изображало пустой барабан. Большому начальнику и тайному супермену было просто стыдно сознаться в такой прозаичной слабости, он планировал тихонько решить вопрос на месте.

Вот парни и додумали сюжет сами. Политический заговор, покушение, коварные враги из родного министерства – все сходилось идеально.

– Припасы шефа лежали в общей куче, – испуганно пробормотал один из бойцов, оглядывая их скромные рюкзаки. – Вдруг они и в наши котелки дряни сыпанули?

– Да ладно тебе, мы же жрали вчера, и хоть бы хны, – отмахнулся второй.

– Дурак ты. Могли отравить не все подряд, а каждую десятую пачку. Ты лично готов сыграть в эту рулетку и проверить, какая банка нормальная, а от какой ты начнешь плеваться пузырями?

Вокруг копошились другие наемники, но этой четверке было уже глубоко плевать на конспирацию. Какой смысл притворяться незнакомцами, если их главный козырь лежит на мху и пускает слюни?

– Слушай, а когда наш директор вообще в себя придет?

– Да сверх он или кто? Очухается, куда денется.

Прочухался Парень только к следующему утру, когда сквозь сырой туман горы пробились первые бледные лучи солнца. Открыв тяжелые веки и увидев верные физиономии своих парней, он хрипло выдавил:

– Сколько я дрых?

– Всю ночь, шеф, – доложил один из бойцов и тут же вкрадчиво добавил: – Командир, вы что, реально отравились сухпайком из своего личного неприкосновенного запаса?

Тот чувствовал себя так, словно по нему проехался грузовик. В голове гудело, язык еле ворочался. Он на секунду замялся, судорожно соображая, как выкрутиться. Не рассказывать же парням, что он, великий офицер разведки, посреди ночи с помощью силы мысли спер булку у Белой Маски, а та оказалась с сюрпризом? Да после такого позора лучше сразу застрелиться.

– Да… – выдавил он, напуская на себя загадочный вид. – Именно так.

В лагере тем временем началось шевеление, народ сворачивал палатки и тушил костры. Парень огляделся по сторонам и понял, что их маленькая банда окончательно рассекречена – все вокруг уже косились на их дружную пятерку. Терять лицо дальше не имело смысла.

– Я со вчерашнего дня маковой росинки во рту не видел. Принесите мне пожрать и воды, живее, – скомандовал он парням.

На самом деле его желудок уже готов был переварить собственный позвоночник. Голодуха крутила так, что искры из глаз летели. Раз уж маски сорваны, надо хотя бы набить пузо за счет казенных припасов своих людей.

Но в ответ подчиненный лишь преданно вытаращил глаза:

– Водички сейчас организуем, шеф. А вот насчет еды – забудьте. Мы к этим мешкам больше на выстрел не подойдем. Вдруг там весь груз отравлен? Я прямо сейчас пойду и утоплю все наши сухпайки в болоте от греха подальше!

– Что ты сделаешь?! – Парень аж подпрыгнуть попытался, но ноги налились свинцом.

– Выброшу, командир! – гордо ответил парень, радуясь своей сообразительности. – Раз вас заказали конкуренты из Прохорова, значит, припасы – это яд. Ничего, не пропадем. Поищем в лесу каких-нибудь ягод или корешков, выживать в тайге нас учили хорошо, не пропадете!

И прежде чем тот успел хотя бы пикнуть, верный служака развернулся и решительно потащил мешки с едой к ближайшему обрыву.

У Парня внутри все оборвалось, ему выть хотелось от этой собачьей преданности. Как, ну как теперь объяснить этим идиотам, что еда была нормальной? Сам же только что подтвердил версию с отравлением!

В итоге бравые подчиненные с чувством выполненного долга уничтожили последние запасы углеводов. А ведь на этой проклятой горе после нашествия пауков даже червяка сытого не сыщешь, вся фауна словно вымерла. Парень с тоской подумал, что имеет все шансы войти в историю как первый в мире сверх, который тупо склеил ласты от голода в эту золотую эпоху рассвета цивилизации. Сражаться с монстрами – пожалуйста, но помереть от урчания в животе – это же курам на смех.

– Помогите встать, – простонал он.

Кое-как, опираясь на плечи парней, он доковылял до центра лагеря, где главный как раз проверял маршрут.

– Ну что, командир, куда дальше прем? – спросил парень, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал.

Стоявший неподалеку Лев Станиславович Ланский, как всегда, не упустил случая вставить свои пять копеек и ехидно хмыкнул:

– Дальше топаем, куда ж еще. Те бедолаги, которых тарантулы коконами обмотали, вроде начали шевелиться, хоть и ходят пока как сонные мухи. Но рассиживаться некогда, парни из Дерипаски явно где-то рядом трутся, так что надо рвать когти. А ты чего такой бледный, будто тебя черти всю ночь за пятки щекотали? Может, обождем до обеда, пока ты в себя придешь, а, болезный?

– Не надо ничего ждать! – рявкнул тот, собрав последние силы. – Уходим с этой чертовой горы прямо сейчас!

– Ух, какой боевой суслик, – пробормотал Лев Станиславович и пошел искать секретаря, чтобы поторопить остальных с погрузкой.

Парень проводил его бешеным взглядом. Боевой? Да если бы не этот пустой желудок, он бы сейчас вообще никуда не пошел! Всё от полной, беспросветной безысходности.

Ярослав Косой, наблюдавший за этой пантомимой от своей палатки, незаметно подтолкнул локтем Ярославу Журавлёву и тихо шепнул:

– Видала? Эти чудики только что всю свою провизию в кусты определили. Думаешь, их и правда кто-то в конторе решил подтравить?

– Да шут их знает, – небрежно отозвалась Журавлёва, проверяя затвор винтовки. – Вполне возможно, у них там в корпорациях это вместо здравствуйте.

– Хм, тогда у меня появилась одна крайне дерзкая, но прибыльная мысль, – заулыбался Косой. – Жратвы у них теперь ноль, а у меня в пространственном хранилище этих пайков скопилось – жопой ешь. Кажется, пришло время большого бизнеса.

– Ты опять за свое? – Ярослава смерила его долгим взглядом. – Накой тебе сдалась эта куча денег? Куда ты их солишь?

– Как это зачем? Деньги в хозяйстве – вещь первейшая. Я тут краем уха слышал, что сыграть хорошую свадьбу, купить нормальное жилье, да еще и детей потом на ноги поднять – это сейчас стоит как чугунный мост! Не могу же я допустить, чтобы наши будущие дети росли в спартанских условиях и во всем себе отказывали…

Журавлёва от такой наглости аж воздухом поперхнулась и выразительно закатила глаза, изо всех сил стараясь не прыснуть со смеху. Этот парень в бою мог тише воды травы сидеть, зато язык у него был без костей, выдавал такие перлы – хоть стой, хоть падай.

А Ярослав уже бодрым шагом направился к страдающему парню. Напустив на себя вид заправского благодетеля, он хлопнул парня по плечу:

– Привет, земляк! Слышал, у вас тут неприятность вышла с меню? Похоже, кто–то знатно подгадил вашей раскладке. Но вы не унывайте, у нас тут совершенно случайно завалялась пара коробок отличных армейских пайков. Можем уступить по–соседски!

У парня в глазах аж фонари загорелись, а в желудке заиграл победный марш:

– Серьезно?! Мужик, ты спаситель! За сколько отдашь?

"Пять миллионов рублей…" – уже мысленно подсчитывал Ярослав, собираясь выкатить стандартный ценник в миллион юаней за полсотни коробок, как вдруг в его голове раздался знакомый механический звон Дворца, выдавший новое дурацкое задание.

Неподалеку главный внимательно прислушивался к их торгам. Он уже внутренне приготовился к тому, что этот прижимистый парень сейчас сдерет с голодных разведчиков три шкуры и заставит подписать контракт на продажу почки.

Но тут Ярослав внезапно осекся, его лицо на секунду приняло скорбное выражение, и он выдал:

– Да ладно, какие деньги между своими. Платить не надо. Давай так: ты сейчас со мной в два голоса споешь детскую песенку про кузнечика, и все пятьдесят коробок – твои.

Главный, стоявший рядом, подавился слюной и завис. Парень замер с открытым ртом, силясь понять, то ли у него от яда окончательно поехала крыша, то ли этот мир сошел с ума.

Глава 2

Главный округлил глаза, созерцая этот театр абсурда. Раньше этот странный парень Ярослав Косой хотя бы выл свои дурацкие куплеты в гордом одиночестве, пугая местную фауну. Теперь же он, нагло спекулируя дефицитной тушенкой, заставил подпевать целого офицера!

Глядя на эту картину, главный впервые всерьез усомнился, что их экспедиция вообще доползет до финиша в здравом уме.

Тем временем директор стремительно менялся в лице, переходя от бледно-зеленого к пунцовому. Шутка ли – он, целая шишка из Второго отдела военной контрразведки корпорации Прохорова, сейчас будет публично голосить детские песенки ради мешка сухарей? Да от его грозного авторитета среди подчиненных камня на камне не останется!

Прошло десять минут…

– Стоп, стоп, тормози! – бодро скомандовал Косой, картинно взмахнув рукой. – Куда тебя понесло? Ты опять слово пропустил. Давай, запевай сначала, с чувством!

Парень, тупо глядя перед собой стеклянными глазами, уныло затянул:

– Вместе весело шагать по просторам…

Четверка его подчиненных, наблюдавшая за этим позором из кустов, преисполнилась к шефу безграничным уважением. Надо же, какой кремень! Ради того, чтобы спасти команду от голодной смерти, командир без колебаний наступил на горло собственной гордости и пошел на такое невиданное унижение.

Они ведь только что шептали ему на ухо, мол, товарищ полковник, пошлите вы этого придурка лесом. Но парень тогда лишь сурово отрезал, что как старший офицер он не имеет морального права смотреть, как его бойцы жрут сырую кору, пока сам он строит из себя недотрогу. Парни чуть слезу не пустили от такой заботы. Не зря они за ним и в огонь, и в воду.

Сам же парень мысленно костерил Косого последними словами. Будь он один, хрен бы этот выскочка от него чего добился. Если бы ему просто швырнули кусок хлеба под ноги ради забавы, он бы лучше сдох у этого костра, назло всем. Но тут ситуация повернулась иначе: Ярослав-то орал дурным голосом вместе с ним, так что унижение вроде как делилось пополам.

Одно только не давало директору покоя: что, блин, не так с головой у этого перца?

Честно говоря, сам Ярослав Косой тоже без понятия был, какая муха укусила его внутренний Дворец.

Наемники в лагере окончательно потеряли дар речи, наблюдая за этим хороводом. Как только дуэт закончил терзать уши слушателей, Лев Станиславович Ланский зычно гаркнул на весь лес:

– Хорош сопли жевать, артисты! Мешки на плечи и по коням, время поджимает!

Ланский еще ночью пытал Косого на предмет того, сколько парней Дерипаски тот положил в чаще. Тот буднично буркнул, что пару десятков точно прикопал, причем среди них мелькали нашивки элитного спецотряда "Сумрак". А раз уж они устроили бойню прямо под носом у баз Дерипаски, наивно было думать, что те утрутся и простят. Новая волна карателей уже наверняка на подходе.

Так что не уберешься сейчас – останешься здесь навсегда в качестве удобрения. Да, в самих Священных горах жути хватало, но это всяко лучше, чем сидеть мишенью в этом проклятом молоке. У Дерипаски-то явно были радары, которые видели сквозь туман, а вот люди Фридмана в этой белой каше бродили как слепые котята.

Главный тем временем прижал к стенке Великого Обманщика:

– Слышь, ты мне только не ври. Ты реально в эти горы ни разу не совался?

Тот за секунду состряпал такую честную рожу, что сразу захотелось проверить карманы:

– Ну… если честно, одним глазком заглядывал. Чисто у опушки постоял, дальше ни-ни.

Главный только сплюнул в сердцах. Этот тип не врал, только когда спал.

Стоило отряду двинуться в путь, как туман на горе начал лениво подыматься и таять. Великий Обманщик тут не соврал: эта аномалия накрывала склоны строго по графику – два дня висит, на третий уползает.

– Шевелим поршнями! – подбодрил Обманщик, прибавляя шагу. – Мы из-за этой сырости два дня пути потеряли. Раз уж развиднелось, надо наверстывать. Если поднажмем, к ночи уже выберемся из этих дебрей.

– Ну, хоть одна нормальная новость за неделю, – облегченно выдохнул парень, словно у него мешок с песком с плеч свалился.

Он покосился на Белую маску, который шагал чуть поодаль. Тот со вчерашнего вечера словно воды в рот набрал. Шел молча во главе колонны, ни на кого не глядя, будто и не было ночной заварушки.

Но стоило им начать спуск к подножию, как из чащи снова донесся этот характерный, мерзкий шорох. Пауки! Этот звук въелся наемникам под корку, так что лагерь моментально подобрался, хватаясь за стволы. У всех по спине побежали холодные мурашки от предвкушения новой порции паутины.

Однако Белая Маска даже шага не замедлил. Он хладнокровно выудил из кармана какую-то невзрачную черную коробочку, крутанул тумблер, и по лесу разнесся противный высокочастотный писк. Восьминогие твари, только-только собиравшиеся прыгать с веток, в ужасе брызнули в стороны, ломая кусты.

Народ вокруг окончательно выпал в осадок. Кое-кто пытался вкрадчиво выведать у Маски, что за шайтан-машину он прячет, но тот лишь угрюмо молчал. Постепенно у наемников крепла железобетонная уверенность: для Белой Маски вообще нет ничего невозможного в этой тайге.

Глядя на широкую спину идущего впереди фантома, главный впервые за долгое время почувствовал себя в полной безопасности. Он даже обернулся назад, где в хвосте плелись Ярослав Косой со Львом Станиславовичем, и сочувственно подумал: интересно, о чем думал Ланский, когда нанимал этого пацана себе в телохранители? Если тебе нужна реальная защита, какой прок от скомороха, который умеет только детские песенки со шпионами орать?

Слово "артист" показалось главному самым точным определением для Косого.

Сам Ярослав на эти косые взгляды внимания не обращал. Как только отряд пересек невидимую черту, отделяющую гору от Священных гор, в его черепной коробке торжественно звякнуло:

"Побочный квест закрыт. Все дополнительные условия выполнены без сучка и задоринки. Ваша награда: уникальный навык "Чистка Ушей"".

Косой поначалу обрадовался, услышав про успешное завершение, но когда до него дошло название… Внутри похолодело. Вдобавок ко всему в его ментальном пространстве материализовалась пижонская, изящная ухочистка, которая еще и мерцала каким-то подозрительным неоновым светом.

Ярослав едва не взвыл от обиды. Ну почему у нормальных людей суперсилы называются как-нибудь мощно, типа "Алмазная пыль" или "Удар восходящего дракона"? Звучит же! А у него что? "Чистка Ушей"? Да если кто из местных сверхов узнает, его же засмеют. Подумают, что парень до катастрофы в элитном спа-салоне пятки клиентам чесал.

Он уже в красках представил пафосный диалог перед битвой с каким-нибудь крутым бойцом:

– Я – элитный палач ранга Т5 из спецотряда Дерипаски! А ты кто, смертный?

– А я… главный мастер по чистке ушей в этой глуши.

Бред же собачий!

– Слышь, контора, – сердито позвал он Дворец в мыслях. – И как эта хрень работает? В чем прикол?

Голос сверху ответил со всей душевной теплотой армейского компьютера:

– Не уполномочен отвечать.

– Ах ты железяка недоделанная! Ты мне эту силу всучил, так хоть инструкцию выдай! – закипел Косой.

– Не уполномочен отвечать.

Тут Ярославу стало совсем тошно. Он, можно сказать, целую неделю плевал на собственную гордость, скакал зайчиком перед наемниками, пел дуэтом с контрразведчиками, терпел насмешки – и все ради чего? Ради копеечной ковырялки, к которой даже мануал не прилагается? Да такую штуку на любом базаре за три рубля пучок купить можно!

Косой со злости вытащил сияющий гаджет в реальный мир, покрутил в пальцах и, вздохнув, со скуки засунул себе в ухо – не пропадать же добру.

Пока он с упоением ковырялся в раковине, шедший рядом Лев Станиславович решил по-братски хлопнуть его по плечу. Но стоило тяжелой ладони Ланского приблизиться к парню примерно на тридцать сантиметров, как воздух между ними словно зацементировался. Невидимая, но чертовски мощная стена мягко, но непреклонно оттолкнула руку толстяка назад.

Ланский застыл на месте, глупо моргая.

Ярослав Косой тоже замер, не вытаскивая палочки из уха.

Он осторожно скосил глаза на сияющий инструмент в своих пальцах, и в его голове всплыла старая, мудрая житейская присказка: "Никогда не трогай человека, который ковыряется в ушах".

Ярослав Косой долго и медитативно размышлял, какую же крутую сверхсилу подгонит ему Дворец в этот раз. Мечталось, конечно, о чем-то монументальном – ну, там, кратковременное боевое безумие вроде "Разрушителя Городов", хитроумная ловушка из ядовитой ежевики или, на худой конец, какой-нибудь аналог Картофельного Стрелка из старых игр.

Но реальность, как обычно, задорно щелкнула его по носу. Получить такую дичь он точно не ожидал.

Косой живо представил себе эпичную батальную сцену. Поле боя, сотни, а то и тысячи суровых бойцов сходятся в смертельной схватке, земля дрожит от взрывов, и тут посреди всего этого хаоса стоит он, Ярослав, и с каменным лицом ковыряется в ухе.

Враги же просто умом тронутся от такого неуважения! Косой и сам понимал: если бы его противник в разгар драки вел себя настолько нагло и расслабленно, у него бы у самого крышу сорвало от злости. Это же чистой воды провокация в духе: "Слышь, братан, ты часом берега не попутал? У нас тут вообще-то поединок не на жизнь, а на смерть, а ты ушную серу выковыриваешь? Прояви хоть каплю уважения к чужому труду!".

Так что Ярослав здраво рассудил, что в массовой потасовке с этой силой надо быть поаккуратнее. Слишком уж мощный у нее был эффект притяжения чужой ненависти – все шишки гарантированно полетят в него.

Уже на марше Косой вместе с Ярославой Журавлёвой незаметно приотстали от основной колонны, сместившись в самый хвост. Парню не терпелось протестировать обновку вдали от лишних глаз.

– Врежь мне, – негромко попросил он спутницу, уже привычно запуская сияющий инструмент в ухо. – Только давай без нежностей, посильнее.

Журавлёва лишних вопросов задавать не стала – молча и резко выкинула вперед кулак. Но примерно в тридцати сантиметрах от физиономии Ярослава ее рука наткнулась на глухую невидимую стену.

"Ну и лютая же баба, – хмыкнул про себя Косой. – Я же просто попросил стукнуть, а она сразу в челюсть целилась, без предупреждения".

Самое забавное, что на тридцати сантиметрах кулак Ярославы не просто увяз, а с хорошей такой отдачей отскочил назад, отчего девушка даже брови удивленно приподняла. Косой мысленно потер руки от радости. Надо же, у этого ментального щита еще и обратный импульс имеется! Выходит, "Чистка Ушей" – штука в плане обороны весьма сердитая.

– А теперь попробуй швырнуть в меня камнем, – гордо скомандовал Косой, окончательно уверовав в свое величие. – Давай, от души запускай!

– Ага, – коротко кивнула Ярослава.

Она наклонилась, подобрала с тропы увесистый булыжник и без лишних сантиментов запустила его в Ярослава. Тот завороженно наблюдал, как снаряд свистит прямо в него. Когда до цели оставалось те самые заветные тридцать сантиметров, парень уже приготовился победно ухмыльнуться, но…

Бам!

Камень на полной скорости впечатался Косому прямо в грудину. Парень аж согнулся, шумно глотая воздух и едва удержавшись на ногах.

Шедшие впереди наемники от этого глухого стука моментально подобрались и зыркнули назад – решили, не иначе как лазутчики Дерипаски из кустов поперли. Однако Ярослав быстро сгреб волю в кулак, натужно выпрямился и замахал руками:

– Все путем, мужики! Свои, осечка вышла!

Бойцы хмуро посмотрели на прыгающий по корням булыжник, потом на невозмутимую Журавлёву, понимающе переглянулись – мол, ячейка общества отношения выясняет, дело житейское – и потеряли к ним всякий интерес.

Косой же, потирая ушибленное место, с подозрением уставился на злосчастный камень. Похоже, система работала с явными пробелами: если снаряд уже выпущен из рук и летит по инерции, магия ухочистки его не видит. Стало быть, против пули или осколка гранаты этот финт ушами абсолютно бесполезен.

– Так, ладно. Теперь возьми камень в руку и попробуй ударить меня им, как кастетом, – скомандовал неуемный испытатель.

Ярослава подобрала булыжник поудобнее и сделала резкий замах. И – о чудо! – невидимый барьер снова сработал как часы, намертво заклинив ее запястье на дистанции в тридцать сантиметров.

Значит, против любого холодного оружия и рукопашных атак защита пахала железно.

– Это что еще за фокусы? – тихо, одними губами спросила Журавлёва. – Новая способность? У кого ты ее слямзить успел?

– Да ни у кого, – шепотом пояснил Ярослав. – Это мне Дворец за целую неделю страданий и позора выкатил. Считай, производственная компенсация. Жаль только, что в огнестрельном бою от нее толку как от козла молока, чисто против рукопашной заточена.

Впрочем, много ли сейчас дураков махать кулаками в век автоматов? В ближний бой лезли разве что редкие свирепые сверхи. Ну, вроде отморозков из спецотрядов Дерипаски или парней вроде сурового Станислава Хромова. Так что способность выходила узкопрофильной, до полноценных бронированных доспехов ей было как до луны. Хотя Косой втайне надеялся, что у этой блестящей палочки найдутся и другие скрытые бонусы, о которых Дворец пока солидарно молчал.

Шагавший во главе отряда главный в очередной раз обернулся на подозрительное шуршание. Застав картину, где Журавлёва задумчиво взвешивает на ладони булыжник, он сокрушенно покачал головой и негромко пожаловался своему заму:

– Хоть убей, не пойму я нынешнюю молодежь. У них сейчас ухаживания такие, что ли? То поют хором, то камнями друг в друга кидаются. Дикари-с.

Когда колонна наконец миновала последние перевалы горы и вывалилась к подножию Священных гор, люди замерли как вкопанные, разинув рты.

Здешняя флора поражала воображение своими масштабами. Вокруг буйствовали заросли каких-то исполинских лопухов и стеблей. Ярослав подошел вплотную к одному такому зеленому монстру ростом с хорошего баскетболиста и удивленно почесал затылок:

– Ничего себе… Ребята, да это же кориандр. Он чего так вымахал-то?

Косому и раньше доводилось встречать дикую кинзу в пустошах, но та от силы по пояс человеку доходила, а здешние зонтики уходили куда–то в высь, закрывая небо. Парень ради интереса отломил мясистый край листа, и из излома тут же лениво закапала густая, мутно-белая жижа, похожая на молоко.

– Руки к этой гадости не тянуть и в рот не совать, – тут же предупредил он Журавлёву, вытирая пальцы о траву. – В диких землях старое правило: если из сорванного стебля прет белое молоко, в девяти случаях из десяти это чистейший яд. Местная зелень хоть и мутировала, но явно не для того, чтобы мы из нее салаты строгали.

Природа умела за себя постоять. Чтобы всякие прожорливые гусеницы и долгоносики не сжирали побеги под корень, трава научилась либо смердеть на всю округу химией, либо накапливать в себе убойные токсины.

В этот момент в глубине исполинских лопухов явственно зашуршало, будто там пробирался кто-то крупный. Белая Маска среагировал мгновенно – бесшумной тенью сиганул прямо в чащу, а главный с остальными наемниками с матами ломанулись следом, на ходу снимая оружие с предохранителей.

Однако, продравшись сквозь сочные стебли метров на сто, преследователи никого не обнаружили. Зато наткнулись на кое-что другое.

– Эй, гляньте-ка, что тут прячется! Никак часовня какая-то, – удивленно крикнул один из бойцов.

Народ потянулся на голос и удивленно зашептался. Прямо посреди буйной зелени стояло сложенное из серого дикого камня древняя часовня, высотой примерно по пояс человеку. Из полумрака ниши на них безмолвно взирала каменная статуя: глаза божества были плотно прикрыты, а в руке оно сжимало массивную резную печать.

– Кто-нибудь в курсе, что это за чудище? Какому богу тут поклонялись? – спросил главный, оглядывая находку. В религиозных культах старого мира он смыслил примерно ничего.

– Впервые такую хреновину видим, – загалдели наемники, качая головами.

Лев Станиславович Ланский, не удержавшись от любопытства, бодро присел перед каменным домиком на корточки и принялся бесцеремонно разглядывать фигурку.

– Слышьте, а ведь мазила этот памятник делал, – хмыкнул Ланский, указывая пальцем на каменную лапу. – Гляньте на его правую кисть. У него там шесть пальцев высечено.

Мужики присмотрелись, и по толпе пробежал неприятный шепоток. Атмосфера вокруг святилища и так была гнилая, а тут еще выяснилось, что у каменного божка анатомия подкачала. Из-под обычного мизинца статуи действительно уродливо торчал шестой, неестественно тонкий палец.

Один из легких на руку искателей наживы тут же полез пальцами за спину идола – проверить, нет ли там какого тайника. По старым преданиям, в такие общинные алтари при освящении частенько закладывали всякие ништяки: драгоценные камни, свитки, нефритовые побрякушки или хотя бы золотую сердцевину самого божка. Если повезет, на этой находке можно было поднять неплохие рубли у коллекционеров в Крепостях.

Вдруг этот парень с диким криком отпрянул назад, запутался в корнях и с размаху шмякнулся спиной в траву:

– Мама родная! Мужики, она глаза открыла! Эта тварь на меня посмотрела!

Лев Станиславович тут же уставился на каменную морду, но веки статуи были все так же плотно и безмятежно сомкнуты:

– Ты чего орешь, дурная твоя башка? С перепугу привиделось? Закрыто у него всё.

Но упавшему наемнику было уже не до споров. Он внезапно захрипел, обеими руками вцепился себе в горло, словно ему не хватало воздуха, а из уголков его широко распахнутых глаз тонкими струйками хлынула темная, густая кровь.

Буквально минуту назад парень был бодр, весел и строил планы на богатую жизнь, а теперь в мгновение ока превратился в дергающийся труп!

Главный окончательно растерялся от такой чертовщины. Его заместитель дернулся было вперед – перевернуть бедолагу и проверить, что случилось, но командир намертво сцапал его за куртку: "Стоять, не смей трогать!". Белая Маска молча подошел к телу, брезгливо коснулся двумя пальцами шеи погибшего и отрицательно покачал головой – отбегался придурок, пульса нет.

Еще секунду назад шумно галдевший отряд мгновенно притих. Наемники, боясь сделать лишний вдох, завороженно уставились на каменного шестипалого идола в нише. И каждому в этот момент показалось, что на застывших губах изваяния проступила едва заметная, издевательская и зловещая ухмылка.

Любой путник, решивший сунуться в Священные горы, затылком чувствовал липкий страх и не спускал глаз с кустов. Даже Ярослав Косой, парень далеко не робкого десятка, то и дело сжимал рукоять оружия.

Шутка ли – никто в здравом уме не знал, какая именно чертовщина расплодилась в этих глухих дебрях. В Крепостях-то про Священные горы такие байки травили, что у видавших виды наемников волосы дыбом вставали.

Естественно, после того как один из искателей легкой наживы так внезапно и жутко пустил кровавые слезы, народ конкретно струхнул. Глядя, как на покойнике быстро подсыхают две багровые дорожки, бойцы без лишних слов попятились назад, подальше от проклятого алтаря. Никто даже взгядом не решался встретиться с каменным ликом идола – все наложили в штаны, искренне веря, что если эта хреновина опять приоткроет веки, они лягут рядышком.

Правда, в их разношерстной компании затесался один знатный безбожник и хулиган, которому вся эта мистика была глубоко до сиреневой звезды. Лев Станиславович Ланский смачно сплюнул, зацепив пару сочных лопухов, и размашисто зашагал прямо к каменной нише:

– Да в гробу я видал этих ваших демонов с лешими! Когда наши деды в старые времена храмы по кирпичику разбирали, ни один боженька с неба не спустился, чтобы по рукам надавать. А уж этой глиняной чушке меня точно не напугать!

Ланский с разворота приложился тяжелым армейским ботинком прямо по древней кладке. Камни с сухим треском разлетелись в стороны, и святилище с грохотом рухнуло.

Окружающие аж затаили дыхание, мысленно прощаясь с толстяком. Каждый про себя думал: "Ну все, хана Льву Станиславовичу, сейчас его громом небесным шарахнет, главное – рядышком не стоять, чтоб рикошетом не задело".

Но вместо небесной кары из-под рухнувших обломков донесся противный, шуршащий гул. Из-за камней, шевеля усами, повалила сплошная живая черная волна. Косой прищурился, вглядываясь в копошащуюся массу, и понял, что это какие-то невиданные доселе жуки – мерзкие, глянцевые и плоские как клопы.

Главный сориентировался первым. Не теряя драгоценных секунд, он зычно звякнул командным голосом:

– Огнеметчика сюда! Жги их, пока не расползлись!

Вперед выскочил один из наемников, у которого в арсенале как раз имелся горячий дар. Парень лихо вскинул руки, и в жучиную кучу ударила плотная струя яростного пламени. Твари истошно, ультразвуком запищали в огне, моментально превращаясь в вонючие угольки. Против хорошей прожарки у них аргументов не нашлось – как ни крутились, а погорели все до единого за пару минут.

Этого огневика народ уже приметил во время недавней заварушки с пауками, так что никто не удивился – все и так знали, что парень при призыве вытащил счастливый билет и числился среди сверхов.

Лев Станиславович, довольный собой как слон после бани, весело заржал, отряхивая брюки прямо у кучи дымящегося пепла:

– Ну? Что я говорил? Никаких богов, одна голая биология! А вы тут чуть в штаны не наложили, воители хреновы. Спрашивается, на кой вы вообще в эти горы поперлись, если от каждого шороха бледнеете, как девицы на выданье?

Главный подошел ближе, косо поглядывая на довольную физиономию толстяка:

– Босс Ланский, только не говори, что ты сразу просек этих ползучих гадов.

– Да где там, – ухмыльнулся Ланский, утирая пот со лба. – Но логику-то включать надо! Этот придурок первым делом полез своими клешнями за пазуху к каменному болвану – золото искал, мародер несчастный. Я сразу смекнул: там сто пудов сидела какая-то ядовитая дрянь. Вот его и приложило. От токсинов пошли галлюцинации, в башке помутилось, вот ему и привиделось, будто идол на него зыркает. А кровь из глаз – обычное дело при сильном отравлении.

Надо признать, хоть Лев Станиславович большую часть времени и строил из себя разбитного дурака и бабника, в критический момент у него в голове включался на редкость шустрый и цепкий процессор.

Народ вокруг заметно повеселел, по лагерю прошел дружный вздох облегчения. Пускай они потеряли еще одного бойца, но сознание того, что парня сгубили обычные приземленные жуки, а не проклятие древних духов, чертовски бодрило. С жуками-то они воевать умели, благо патронов и огня хватало.

– Так, мужики, – главный обвел взглядом притихшую толпу. – Есть среди нас те, кто в тайге не первый год лямку тянет? У кого с выживанием в диких землях полный порядок? А то я смотрю, у большинства из вас в этом плане опыта – кот наплакал. Если кто шарит, как обойти этих ползучих гадов и не словить порцию яда, колитесь сразу.

Оно ведь как со стороны кажется: раз ты сверх, значит, умеешь всё – от ловли рыбы трусами до пилотирования вертолета. На деле же большинство здешних суперменов до того, как в них проснулась сила, были самыми обычными городскими обывателями, работягами или клерками. Корпорации их быстренько подмели под себя, натаскали на скорую руку стрелять и махать кулаками – вот и весь багаж. Всерьез по лесам их никто не гонял: на задания возили в теплых броневиках под прикрытием кадровой пехоты, так что в дикой природе они были беспомощны, как домашние болонки.

Из рядов неспешно выдвинулся Ярослав Косой. Главный, едва завидев его кислую мину, тут же предупреждающе выставил ладонь:

– Так, Косой, если ты опять собираешься затянуть свои утренние куплеты или сплясать – избавь нас от этого счастья, Бога ради. Уши до сих пор вянут.

– Какое "выступать", командир? Ты часом берега не попутал? – огрызнулся Ярослав. – Я вообще-то по делу. Слушайте сюда, умники: начиная с сегодняшнего вечера, перед тем как завалиться дрыхнуть, каждый обязан до голого грунта расчистить место под палатку. Траву – под корень. И спать ложитесь поближе к костру. Местных гадов тут как грязи, так что если не хотите проснуться в цинковом гробу, советую поработать ручками.

– Вечно ты жути нагоняешь, – буркнул из-за плеча главного его верный заместитель. – Ты посмотри вокруг, тут же бурьян в человеческий рост. Чтобы эту поляну выкосить, мы часа два корячиться будем. Мы за день так умотались, ноги еле тащим, а ты предлагаешь вместо отдыха ландшафтным дизайном заниматься?

В словах зама доля правды, конечно, была. Заросли тут стояли знатные, плотные, и махать ножами после тяжелого марша желающих не находилось. К тому же, у многих палатки были новые, фирменные, из плотной брезентухи с двойным дном — наемники искренне верили, что сквозь такую защиту ни одна вошь не пролезет.

– Да ладно тебе, Косой, у меня с собой три флакона убойного репеллента, армейский спецзаказ, – лениво подал голос один из бойцов. – Любая мошка на подлете дохнет.

– Во-во, у меня тоже запасы приличные, – подхватил другой ушлый наемник. – Могу поделиться с нуждающимися, но не за красивые глазки. Кто химию мою берет – тот сегодня за меня в ночной караул топает. Идет?

Поскольку за пару дней совместного похода никаких терок внутри отряда не возникло, народ расслабился. До дележки серьезного хабара было далеко, так что самые ленивые и уставшие решили провернуть нехитрый бартер: поменять брызгалку от насекомых на пару часов лишнего здорового сна. Караулить-то ночью в темноте никому неохота.

Ярослав только сокрушенно покачал головой, глядя на этот аттракцион невиданной щедрости:

– Ну-ну, надейтесь на свои пшикалки. Вы хоть знаете, как эти жуки на вашу химию реагируют? Может, они ее вместо приправы к ужину используют.

Косой-то по своему богатому опыту знал, что вся эта магазинная шняга заточена под обычных лесных комаров да клещей. Серьезные таежные твари плевать на нее хотели. А уж после того, как местная фауна пережила мутации в Священных горах, у жуков организм перестроился напрочь. Старая дозировка яда для них была что слону дробина.

Когда пришло время ставить лагерь, Ярослав и Ярослава Журавлёва без лишних разговоров взялись за ножи. Они методично, сантиметр за сантиметром, срезали жесткую траву вокруг своих спальных мест, очищая землю до самой глины. Косой пару раз предлагал девушке передохнуть, но Журавлёва лишь мотала головой – мол, сама справлюсь, да и обустраивать их маленькое общее гнездышко ей было даже в радость.

Пример подхвативших почин Ярослава оказался заразительным лишь для единиц. Косой грешным делом думал, что Лев Станиславович и секретарь точно начнут ныть, жаловаться на мозоли и завалятся на траву. Но, к его удивлению, эти двое подошли к делу с маниакальной тщательностью, выскоблив свой пятачок земли так, словно там генералы из штаба корпорации Прохорова маршировать собирались.

Ланский в таких вещах дураком не был: раз уж они в лесу, надо во всем слушать Косого. Парень в диких землях собаку съел, так что лучше лишний час попотеть, зато целым останешься. Дальновидность у толстяка была дай боже.

Ярослав подошел к секретарю, который как раз утирал пот со лба, и негромко шепнул на ухо:

– Слышь, друг, ты как закончишь, пройдись своей силой вокруг наших палаток. Выкачай из земли всю влагу подчистую, чтоб сушь стояла идеальная. Так надежнее будет.

Тот спорить не стал, молча кивнул и тут же принялся за дело.

Остальные наемники в лагере, лениво посасывая галеты у костров, со смешками наблюдали за этой трудотерапией:

– Глянь на этих стахановцев, им че, делать нечего? Пашут уже целый час, словно картошку сажают.

Договорив, шутник со смешком щедро обрызгал репеллентом свою палатку, окутавшись облаком едкого химического тумана.

В это время Лев Станиславович аккуратно подсел к Ярославу и тихо, чтоб уши главного не уловили, спросил:

– Слушай, Косой, всё никак случая не было узнать… А какого хрена ты так рвешься в эти Священные горы? Что тебе там медом намазано?

Ярослав внимательно посмотрел на Ланского. Он ведь понимал: если бы не его твердое решение идти до конца, Лев Станиславович со своими людьми уже давно развернул бы оглобли и двинул обратно в Крепость. Толстяк ведь несколько раз открыто предлагал завязывать с этой авантюрой, пока все живы. Но стоило Ярославу упереться рогом, как Ланский без лишних разговоров остался в доле.

Что ни говори, а преданность друзьям у Льва Станиславовича была железобетонная. Таких людей в их волчьем мире ценить надо. Поэтому Косой не стал юлить и ответил честно, как есть:

– У меня есть серьезные подозрения, что эти ублюдки из корпорации Дерипаски на этот раз добрались до Проныры и держат его где-то здесь.

– Погоди–ка, тормози лапти, – Лев Станиславович Ланский аж воздухом поперхнулся от таких новостей и вытаращил на Ярослава Косого свои и без того круглые глаза. –Причем тут вообще наш мелкий?

Ярослав воровато огляделся, прислушиваясь к сытому похрапыванию лагеря, и прижал палец к губам:

– Рот на замок, Лев Станиславович. Есть у меня чуйка, что Проныра и этот самый первый номер – одно и то же лицо. Но пока за руку их не поймал, рассусоливать не буду.

Сказав это, Косой хмуро зыркнул в сторону замершего неподалеку секретаря. Тот аж руками замахал, учуяв недобрый блеск в глазах парня:

– Да понял я, понял, могила! Чего ты на меня волком смотришь? Мы с шефом прекрасно помним, как вы со своей боевой девчонкой вытащили наши шкуры из той заварухи в шестьдесят первой крепости. Я, долги помнить умею, так что язык за зубами держать обучен.

Ярослав шумно выдохнул, чувствуя, как каменные плечи немного расслабляются, а пальцы отпускают рукоять клинка. Чтобы разрядить обстановку, он негромко добавил:

– Вот ради этого в Священные горы и поперся. Так что, мужики, дело это сугубо мое, семейное. Вам с Ланским вовсе незачем подставлять свои лбы под пули. Хватит и той толпы наемников, что главный за собой тащит.

– Ага, разбежался, так мы тебя одного и отпустили! – Лев Станиславович гордо выпятил свое упитанное брюхо и смачно хлопнул себя по карману. – Эти козлы из корпорации Дерипаски совсем берега попутали, страх потеряли! На кого лапу подняли? На нашего золотого, смышленого пацана? Да я такое терпеть не намерен. Мы эти Священные горы вверх дном перевернем, по камушку разнесем, а малого вытащим!

Косой задрал голову, всматриваясь в чернильное, усыпанное чужими звездами небо. Пахло сырой хвоей и прелой травой. Как там сейчас малый? Если пацана и правда скрутили ищейки Дерипаски, Ярослав готов был лично скормить всю эту контору местным жукам.

– Будущий командир, о чем кручинитесь? – из темноты, беззвучно, как привидение, соткался Великий Обманщик. От него, как обычно, разило дешевым табаком и какими-то аптечными каплями.

– Да о чем… – вздохнул Ярослав Косой, и в голосе его прорезалась такая глухая, непритворная тоска по нормальной жизни, что Обманщик даже курить перестал. – Найти бы Проныру, забрать его, да умотать обратно на родной Северо-Запад. Построить хату, завести козу и жить по-человечески, тихонько. И пусть эти Равнины вместе со своими корпорациями хоть синим пламенем горят. Осточертело всё.

У Великого Обманщика от этих слов аж глаза хищно блеснули в темноте, а усы победно топорщились:

– Будущий командир, ты это сейчас на полном серьезе сморозил? Прямо от сердца?

Ярослав даже глазом моргнуть не успел, как Обманщик резво подорвался с бревна и, шурша кустами, припустил в темноту подальше от костров.

– Эй, тебя куда понесло на ночь глядя? – крикнул ему вслед Косой.

– Как куда?! – донесся из чащи воодушевленный шепот. – Пойду кодированный сигнал нашим ребятам на Северо-Запад отправлять! Пусть поднимают регулярные части из Триста тридцать четвертой крепости! Мы сюда пару дивизий подтянем, раскатаем эти горы в мелкий щебень и в два счета найдем твоего младшего брательника! Будет сделано в лучшем виде!

Косой только крякнул от такой прыти, не зная, то ли материться, то ли ржать в голос:

– Да уймись ты, клоун, хорош очки втирать! Из Триста тридцать четвертой крепости сюда войска полгода переть будут через все кордоны. Тоже мне, стратег липовый.

– Хе–хе, ну мое дело – показать принципиальную позицию наших пацанов, – Обманщик ухмыльнулся, высунув нос из кустов, и принялся сворачивать свежую самокрутку.

Остаток ночи прошел на удивление тихо: только совы ухали да Лев Станиславович во сне выводил такие рулады, что заглушал треск прогорающих поленьев. Но утром лагерь подбросило как по тревоге от истошного, визгливого бабьего крика.

Ярослав выскочил из палатки, на ходу протирая глаза, и наткнулся на дикую картину. У входа в одно из брезентовых жилищ стояла местная дамочка из наемниц, тыкала дрожащим пальцем в траву и орала так, что закладывало уши:

– Сюда, все сюда, шустрее! Какого хрена эта чушка каменная тут делает?! Мы же вчера это чертово святилище в пыль расколотили! Откуда она приползла?!

Косой подошел ближе, разглядывая серый валун, и хмуро пихнул локтем заспанного Ланского:

– Слышь, крушитель, ты вчера точно ее сломал? Как у тебя с координацией после вчерашнего?

– Да чтоб я сдох! – Ланский аж перекрестился от изумления, разглядывая каменного идола. – Я только по самой каменной будке приложился, она и развалилась. Статую внутри никто пальцем не трогал, потому как из-под нее жуки поперли, и мы все ходу дали. Но чтоб она сама сюда дотопала…

– Она самая, вчерашняя, – главный брезгливо присел на корточки, разглядывая изваяние и трогая пальцем свежие сколы на сером боку. – Глядите, вот тут кусок отвалился, аккурат когда босс Ланский махал своими копытами. Но как, скажите мне на милость, этот каменный глухарь очутился в самом центре лагеря?

Главный медленно повернул голову в сторону палатки, перед которой красовался ночной гость. Молния была плотно застегнута изнутри, но внутри стояла гробовая, какая-то ватная тишина. Странно – вокруг такой хай подняли, а хозяин даже носа не кажет.

Главный протянул руку, с сухим треском рванул замок вверх и тут же сдавленно матюкнулся, отшатнувшись назад так, что едва не сбил Косого.

В палатке, скрючившись на спальнике, лежал вчерашний наемник. Живой силы в нем не осталось ни капли. По серому лицу покойника бежали две засохшие багровые дорожки – точь-в-точь как у первого мертвеца. Но самое мерзкое было в другом: в полуоткрытом рту и ноздрях парня копошились мелкие, мерзкие черные букашки, а под кожей на щеках и шее что-то возилось и дергалось, словно там подселились живые подкожные черви.

Главный медленно обернулся. Каменная статуя, сиротливо торчащая из примятой травы, казалось, теперь не просто тупо смотрела вперед, а кривила рот в какой-то глумливой, издевательской ухмылке прямо в адрес усопшего. От этого зрелища у видавших виды мужиков мороз по коже продрал.

До старого святилища было добрых три километра по бурелому. Сама по себе эта дура прийти не могла.

В лагере поднялся глухой, панический ропот. Народ испуганно переглядывался, судорожно проверяя затворы автоматов. Вчера, когда Ланский раскидал камни, все думали, что поймали бога за бороду и раскрыли фокус. Оказалось – ни черта они не поняли.

Баба, что подняла крик, окончательно зашлась в рыданиях, уткнувшись лицом в грязную куртку. Видать, с покойником они были не просто знакомы, а делили одну палатку и скудный паек – судя по ее воплям, они были парой.

Стоявший у костра командир сплюнул сквозь зубы и мрачно заметил:

– А помните, этот жмурик вчера тоже к святилищу тянулся? Просто наш первый покойничек его опередил, шустрее оказался. Похоже, эта каменная баба затаила обиду и теперь методично выкашивает всех, кто к ней неуважение проявил. Нам хана, мужики.

– Слышь, пророк, хорош сопли на кулак наматывать! – Лев Станиславович злобно ухмыльнулся, хотя у самого на лбу выступили крупные капли пота. – Если б эта глыба мстила за неуважение, она б ко мне первому ночью с визитом пришла. Я ее домик сапогом разнес, а на нее саму плевать хотел. Чего ж она меня стороной обошла? Неча тут мистику разводить и сказки про привидений травить. Я так мыслю: в нашем борделе завелся шпион от Дерипаски. Засланный казачок! Он эту дуру на горбу приволок, чтоб у нас крыша поехала от постоянного страха. Хотят нас измотать, до белой горячки довести, чтоб мы сами друг друга перестреляли.

В логике Льву Станиславовичу отказать было трудно. Если человека держать в постоянном, липком кошмаре, у него через три дня мозги в кисель превратятся, и бери его потом голыми руками, как карася на мелководье.

– Оно конечно так, – главный потер подбородок, хмуро разглядывая землю. – Но жуков-то мы вчера знатно прожарили, пепел один остался. Откуда новые взялись? И гляньте – покойник всю палатку своей хваленой химией залил, там вонь стоит — дышать нечем. А этим тварям хоть бы хны, ползают себе, жируют. Значит, плевать они хотели на наши брызгалки?

– Да какая сейчас разница! – рявкнул Ланский, теряя терпение. – Обсуждать потом будем. Сейчас я эту суку окончательно на куски пущу, поглядим, как ее шпион обратно склеивать будет!

Толстяк с кряхтением поднял здоровенный, килограмм на двадцать, валун, замахнулся и со всей дури обрушил его прямо на голову каменного идола. Раздался сухой, костяной треск, камень раскололся, и осколки брызнули по поляне.

– Мать моя женщина, глядите! Внутри статуи кости! – истошно крикнул кто-то из тыла.

Ланский тут же присел, разгребая пальцами серую каменную крошку. И правда – среди кусков серой массы белели обломки самого настоящего человеческого скелета, хрупкого и мелкого.

– Ну ни хрена себе приход, – парень, сидевший на бревне, поправил очки и подался вперед. – Похоже, эту куклу древние дикари не просто из глины лепили, а обмазывали ею живого человека. Судя по размеру костей – пацаненок был, совсем мелкий. Живьем, видать, закатали в раствор, как жертвоприношение своим дурацким богам. Я про такие милые обряды как-то в старых архивах читал, до Катастрофы еще… Правда, детали из башки вылетели, склероз замучил.

Ланский поднялся, вытирая грязные руки о штаны, и прищурился на парня:

– Склероз, говоришь? Или ты просто лишнего болтать не хочешь, умник? У тебя ж память как у того компьютера, каждую запятую помнишь. Чего темнишь?

Пока народ шумел и строил теории, Лев Станиславович подошел к Ярославу Косому. Тот стоял чуть поодаль, насупившись, и молча ковырял носком ботинка корень дерева.

– Косой, ты чего завис? Нашел чего интересного на земле?

– Да ничего я не нашел, – тихо, чтоб никто не услышал, ответил Ярослав, качнув головой. – Только хреново мне от всего этого, Лев Станиславович. Если кто-то умудрился мимо всех наших постов, мимо меня и Журавлёвой протащить в центр лагеря здоровенную каменную чушку и никто даже ухом не повел… Значит, этот деятель точно так же может ночью подойти к любому из нас и перерезать глотку. И мы даже пикнуть не успеем.

Больше всего Косого злило и пугало именно это: его собственное звериное чутье, которое никогда не подводило в тайге, на этот раз наглухо промолчало.

Глава 3

Прошлой ночью лагерь стерегли Ярослав Косой и Великий Обманщик. Ярослав мысленно прокручивал в голове каждую минуту своего дежурства: в первой половине ночи, пока угли еще ярко светились и потрескивали, никакой статуи в лагере точно не было, он бы затылком почуял. Дождавшись, пока Обманщик сменит его и отсидит свою смену, Косой подошел к нему с рассветом и в лоб спросил:

– Слышь, караульный, под утро никакой чертовщины вокруг палаток не заметил?

– Да в том-то и фокус, что вообще глухо, как в танке, – Великий Обманщик сокрушенно покачал головой, пряча в усы кислую усмешку. – Ты же знаешь, я хоть и мастак языком чесать, но службу знаю и ухо держу востро. Чтобы мимо меня такую дуру каменную на горбу притащили и на газон выставили – да не в жизнь не поверю. Ночью на поляне даже мышь не пробегала, клянусь своими лучшими картами.

– Ты сам-то где сидел, откуда зырил? – прищурился Ярослав.

– Да вон с того пригорка, у поваленной сосны, – Обманщик ткнул пальцем в сторону раскидистых кустов.

Косой прошелся до кострища, поворошил палкой серую золу и присел на бревно. Место Обманщик и правда выбрал козырное: вся поляна с палатками оттуда просматривалась как на ладони. Одно но – прямо между его дозорным пунктом и палаткой покойника стояло еще одно брезентовое жилище, наглухо перекрывавшее часть обзора. Вот в этой слепой зоне кто-то ночной фокус и провернул.

– Ладно, хорош из пустого в порожнее переливать, все равно сейчас концов не найдем, – Ярослав махнул рукой. – В леших и кладбищенских духов сроду не верил. Думаю, и все наши придурки, кроме Обманщика, в сказки про ожившие памятники не сильно верят. Раз это дело рук человеческих, надо просто включить мозги и понять: на кой хрен покойника вообще в расход пустили? Кому он дорогу перешел?

Великий Обманщик аж поперхнулся от такой обиды и беспомощно развел руками:

– Да с чего ты взял, командир, что в мистику верю? Я в этих богов верю не больше твоего!

Ярослава Журавлёва, сидевшая рядом и усердно чистившая свой черный клинок, мазнула по нему ледяным взглядом:

– Ты же у нас дипломированный предсказатель, гадатель по звездам и линиям на руке. Тебе по должности положено в потусторонний мир верить, иначе за кого тебе люди деньги платить будут?

– Ну так то ж работа, чистый бизнес и никакого мошенничества! Обычный блеф для солидности и развода доверчивых простаков, – с легкой аристократической неловкостью пустился в объяснения Обманщик, поправляя воротник.

– Так, ладно, давайте ближе к телу, то бишь к мотиву, – Ярослав прервал этот теологический спор. – Кто-нибудь из вас к этому покойничку присматривался? Что за гусь был?

Журавлёва убрала клинок в ножны, глухо звякнув металлом:

– Я приметила, что он терся возле той бабенки, которая утром визжала на весь лагерь. Они еще на марше постоянно друг другу глазки строили, шушукались. И в их компании еще трое парней постоянно крутились, держались особняком.

– И под чьим флагом эти голубчики ходят, есть соображения? – Косой чувствовал, что этот ночной визит тесно завязан на те терки и грызню корпораций, что остались там, за колючей проволокой Крепостей.

Тут из-за палатки высунулся Лев Станиславович Ланский, застегивая на ходу портупею, и заговорщицки зашептал:

– Шпионы эти ребята знатные, легенду держали – комар носа не подточит. Вообще, в нашей солянке сейчас половина народу – засланные казачки от разных тузов. Сидят тихо, как мыши под веником, личины свои не светят, чтоб раньше времени по кумполу не получить. Поди разбери, кто от Сечина, кто от Лисина. К тому же, на каждом приличном черном рынке всегда есть парочка диких, но очень кусачих бригад. Обычные наемники, у которых вместо родины – пачка купюр в кармане. Им без разницы: сегодня они за рубли от корпорации Лисина режут парней из корпорации Усманова, а завтра за те же бабки помогают Усманову пустить на фарш людей Прохорова. Но в такие мутные блудняки они обычно не лезут, предпочитают нейтральную работу. Вот как наш нынешний поход, например. Тут их интереса пруд пруди.

– Погоди, Лев Станиславович, – удивился Ярослав. – Какая ж тут нейтральность? Мы же фактически идем против корпорации Дерипаски, на их территорию лезем. Это ж чистая поножовщина, а не турпоход.

– Да плевать им на Дерипаску и на его секретных подопытных, – отмахнулся Ланский, смачно зевнув. – Половина этих искателей приключений сюда притащилась просто за компанию, чтоб местность срисовать. Хорошая, подробная карта Священных гор на черном рынке стоит столько, что можно год в кабаках Баяна безвылазно гулять. Ну и по пути смотрят, где что плохо лежит: травку редкую сорвать, корешок целебный выкопать, под шумок у больших дядей что-нибудь спереть. Вот шваль рыночная и ломанулась в экспедицию. Они с корпорациями за главный куш бодаться не станут, кишка тонка. Их удел – гербарий собирать да тропинки записывать.

– Ну, тогда наш жмурик точно не из ботаников был, – твердо отрезал Косой. – Чует мое сердце, убрал его кто-то из наших же, лагерных. Какая-то старая обида или бабки не поделили, а мы просто не в курсе их шпионских раскладов. Короче, план такой: следующие пару дней все дружно и не палясь следим за этой безутешной вдовой. Смотрим в оба, на кого она волком смотреть будет.

План Ярослава был прост как три рубля. Когда у человека убивают близкого, у него крышу срывает напрочь, особенно у баб. Мужик-кремень еще может сделать морду кирпичом и прикинуться ветошью, а вот эта дамочка утром себя вообще не контролировала, у нее истерика была. Так что тот, на кого она теперь будет косо смотреть, и есть наш главный кандидат на близкое знакомство с топором.

В то же утро лагерь подзадержался: безутешная девица со слезами на глазах упросила того самого наемника-огневика помочь ей устроить любимому скорую кремацию. Из-за этих похоронных процедур группа потеряла целое утро, но никто возмущаться не стал – дураков связываться с невменяемой бабой и ее покойником не нашлось.

В путь двинулись только после обеда. Зима в горах – штука суровая, темнеет рано, день короткий, как заячий хвост. По глубокому снегу да бурелому далеко уйти не удалось, ноги быстро наливались свинцом.

Когда сумерки снова сгустились и отряд нехотя разбился на ночлег, Ярослав со своей верной компанией опять сгрудился у костра, тихо обсуждая дневные наблюдения.

– Ну что, у меня для вас новости, – Ланский подсел ближе, грея пухлые ладони над огнем. – Я всю дорогу за нашей кралей приглядывал. Так вот, она полдня прожигала злющим взглядом того молодого пижона, который утром щеголял фотографической памятью. Помните его?

– Вот о чем я и говорил: когда у человека тормоза отказывают, он сам с потрохами сдается, – тихо вздохнул Ярослав. В этот момент он мысленно перекрестился и в очередной раз поблагодарил судьбу за то, что рядом была Журавлёва. Когда Косой узнал, что Проныра может быть в лапах у Дерипаски, у него у самого чуть забрало не упало, готов был крушить всё подряд.

– Слушайте, а кто-нибудь вообще этого заносчивого юнца знает? – Ланский покрутил головой. – Я днем видел, как его шестерки перед ним на цыпочках ходят, ловят каждое слово. Манеры у парня чисто министерские, из больших начальников. Да и лагерь его банда ставит – любо-дорого посмотреть: шмотки укладывают секунда в секунду, палатки по шнуру ровняют. Сто пудов, это кадровые вояки из какой-то серьезной конторы под прикрытием.

Великий Обманщик тихонько хмыкнул и заговорщицки подмигнул компании:

– Надо же, какое удачное совпадение. Я как раз имею честь знать этого молодого человека. Зовут этого франта гимнаст, и числится он ни много ни мало целым директором второго отдела разведки у корпорации Прохорова. Парень, надо признать, головастый, раз в такие юные годы умудрился сесть в кресло главного шпиона.

– А, слыхал про такого, – Ланский согласно кивнул, почесав тройной подбородок. – Про него болтали, что он из этих… из сверхсуществ, только вот чем именно шмальнуть может, никто толком не знает, силу свою он не светит. Косой, как думаешь, это его рук дело, с этой чертовой куклой каменной?

– Черт его знает, – хмуро отозвался Ярослав, поправляя капюшон. – Если баба на него зуб точит, значит, у парня был резон пустить парня в расход. Вы про дела в корпорации Прохорова ничего такого не слышали? Были у этого гимнаста явные враги или конкуренты?

– Насчет личных врагов не скажу, но тут на днях их главный туз, который всей разведкой Прохорова рулил, внезапно двинул кони от какого-то несчастного случая, – Великий Обманщик пустил колечко дыма. – Я когда этого парня здесь увидел, у меня у самого куча вопросов возникла. Он же первый кандидат на освободившийся трон главного шпиона, сидел бы себе в теплом кабинете, бумажки подписывал. Какого лешего его понесло в эти Богом забытые горы грязь топтать?

– Ну, тогда всё один к одному сходится! – секретарю даже думать долго не пришлось, он довольно оскалился. – Ставлю сто рублей, что этот усопший паренек был заслан конкурентами, чтоб подгадить ему перед назначением или компромат собрать. Парень его раскусил и сработал на опережение. Классика жанрa!

– Хе-хе, ну я же говорил! – Лев Станиславович победно хлопнул себя по колену. – Никакой мистики, чистые шпионские разборки и под коверная грызня. А то развели тут: "божество мстит, мертвецы ходят"… Тьфу!

Сам парень тем временем уже вернул себе полную невозмутимость. Он сидел у соседнего костра, мрачный как туча, и через губу командовал своими бойцами, которые усердно махали тесаками, выкашивая бурьян вокруг его палатки.

Вчера, когда Ярослав Косой распинался про расчистку травы перед сном, на него смотрели как на умалишенного и крутили пальцем у виска. Зато сегодня, после утреннего зрелища с червивым покойником, народ как подменили – все дружно, до седьмого пота, больше часа выдирали сорняки с корнем, дико боясь, что ночью к ним в спальники заползет какая-нибудь глянцевая дрянь.

Ярослав издалека, сквозь летящие от костра искры, пристально разглядывал парня. Молодой директор разведки, будто почувствовав этот тяжелый, сверлящий взгляд, внезапно повернул голову, встретился с Косым глазами и вежливо, одними губами, улыбнулся, коротко кивнув, как старому знакомому.

Ярослав повернулся к Великому Обманщику:

– Короче, дед, сегодня ночью ты спишь без задних ног, отдыхай. На караул я заступаю, буду караулить до самого рассвета один.

– Эй, командир, так не пойдет, – Обманщик аж замахал руками. – Ты же за день умотался, завтра на марше ноги протянешь. Как ты один всю ночь вывезти собираешься?

– Нормально всё будет, не зуди, – отрезал Косой, проверяя затвор клинка. – Не переживай, у меня здоровья и дури побольше, чем у вас всех вместе взятых, я по трое суток в тайге не спал. Мы в эти Священные горы только-только зашли, вся жара еще впереди. Накараулишься еще, когда я тут местную обстановку до конца провентилирую. А пока – всем спать.

***

Пока Ярослав Косой в компании Льва Станиславовича топтал тропы на Западном маршруте со стороны горы, на противоположном, Восточном фланге вовсю кипела жизнь. Там, весело похрустывая мерзлым валежником, двигался другой отряд под чутким руководством Ванили. Очертания Священных гор уже маячили на горизонте мрачными сизыми горбами, обещая скорые неприятности.

Надо признать, Ванили с подопечными повезло куда больше, чем бедному главному с его бандой прожженных корпоративных шпионов. В этой честной компании не водилось ушлых аналитиков вроде парня, да и таких непредсказуемых элементов, как Ярослав Косой, на горизонте не просматривалось. Под началом Ванили шагали исключительно сливки наемного мира – киллеры элитного ранга "А". И двигала ими не жажда урвать кусок хабара у конкурентов, а светлая мечта сдать экзамен и зачислиться в штат престижного дома Фридмана. Дисциплина тут царила просто образцовая.

Это вам не вольница главного, где случись с командиром беда – половина лагеря побежит за чекушкой, чтобы отпраздновать кончину начальства. Парни Ванили из кожи вон лезли, лишь бы подлизаться к руководству. Любое препятствие на пути, будь то завал из бревен или выводок агрессивных тарантулов на дальних подступах к горам, разносилось в щепки еще до того, как Ваниль успевал открыть рот. Кто-то улепетывал в головной дозор, высунув язык, кто-то организовывал круговую оборону на привалах, сладостно вдыхая дым костров и аромат походной тушенки. Короче, парни устраивали образцово-показательный концерт, надеясь, что Ваниль черкнет о них словечко в ведомости дома Фридмана. Сам командир от такой лафы только внутренне потирал руки: и делать ничего не надо, и кампания продвигается со свистом.

Правда, в семье не без урода, и в этой идеальной шеренге нашлась-таки одна паршивая овца, точнее – упрямая коза. Звали ее Красотка. Ваниль то и дело оборачивался назад, спотыкаясь о корни, и хмуро созерцал эту девицу, совершенно не понимая, по какому блату ее вообще пропустили через сито предварительного отбора.

В доме Фридмана, к слову, насчет Красотки тоже давно чесали затылки. Шефы даже отправляли Ваниль в командировку на черный рынок под Баяном, чтобы тот незаметно пошпионил за девицей, вдохнул шлейф ее духов, последил, с кем она пьет кофе, но парень тогда вернулся с пустыми руками – чиста как слеза. Единственное, что смущало аналитиков из дома Фридмана, так это странная закономерность: куда бы Красотка ни пристроила свои изящные ножки, там обязательно начинался форменный бедлам с фейерверками. Но, как говорится, к делу это не пришьешь – не пойман, не вор.

Стоило отряду углубиться в ущелья, как Красотка начала откровенно мотать Ванили нервы. Экзамен дома Фридмана интересовал ее примерно так же, как прошлогодний снег. Вместо того чтобы точить ножи и тренироваться в скрытном перемещении, она деловито расспрашивала командира, где сейчас шатаются остальные группы, а в остальное время лазила по косогорам и увлеченно дергала за хвосты местную экзотическую флору. Поначалу девица вообще ни с кем не разговаривала, гордо задрав нос, но вскоре ей, видимо, надоело пачкать ручки. Она, ничтоже сумняшеся, принялась строить суровых наемников ранга "А", заставляя их ковыряться в грязи и собирать для нее всякие подозрительные корешки да лопухи.

Самое смешное, что матерые головорезы послушно ползали на карачках, сопя и отряхивая колени. И дело было не в их внезапном джентльменстве. В отряде пополз слух, будто дом Фридмана проверяет кандидатов на стрессоустойчивость и человеколюбие, а эта капризная фифа – специально подосланный "экзаменатор" из центрального аппарата. Уж больно уверенно она себя держала, словно приехала на личной карете.

Ваниль от этой чехарды пребывал в полнейшем ступоре. Босс ведь не пальцем в небо тыкала, когда собирала эту команду. Каждый боец тут был штучным товаром, будущим костяком дома Фридмана, а тут какая-то ботаника посреди боевой операции.

А Красотка за пару дней похода уже успела разжиться двумя весьма любопытными трофеями. Первым номером шел мутировавший сладкий картофель. Штука в хозяйстве полезная – плодился как сумасшедший, а уж если его запечь в углях, то аромат стоял такой, что слюнки текли даже у мертвых. Девушка рассудила, что этот корнеплод идеально споется с ее любимым Картофельным Стрелком, и ласково окрестила находку "Приятель Картофельного Стрелка", чтобы ее боевому цветку не было скучно в одиночестве.

Второе растение оказалось той еще загадкой природы. У Красотки, выросшей в каменных джунглях Крепости, опыта выживания в тайге не хватало, так что определить вид поросшего мхом стручка она не смогла. Но сорняк явно имел скверный характер: он ухитрялся пускать корни прямо в монолитный гранит, с сухим треском выламывая куски скалы.

В разгар ее ботанических изысканий из зарослей папоротника вынырнул помощник и зычно крикнул:

– Ваниль!

Красотка аж подпрыгнула на месте, а ее пальцы, усыпанные массивными перстнями, хищно скрючились.

– Ваниль?! Где? Что за куст? Слышь, паря, ты нашел экзотическую траву? – она уже примеривалась, как бы половчее выдрать этот экземпляр и превратить его в очередное послушное семечко.

Командир отряда аж позеленел от такой наглости:

– Гражданочка, вы чаем не перегрелись? Ваниль – это вообще-то мое имя, по паспорту! Вы сюда зачем приперлись, если не секрет?

– Вообще-то, на экзамен вашего дома Фридмана, – буркнула она, мгновенно потеряв к парню всякий интерес и одарив его таким презрительным взглядом, словно перед ней стоял не элитный боец, а пустой мешок из-под овса.

Ваниль обиженно надулся, поправляя лямки рюкзака:

– Вот смотрю я на тебя и диву даюсь. Тебе же на этот отбор наплевать с высокой колокольни! Посмотри на пацанов – у людей глаза горят, зубы скрепят, все готовы зубами рвать врагов и сквозь огонь идти. А ты? Мало того, что сама по кустам гербарий собираешь, так еще и боевых офицеров заставляешь себе букеты вязать!

– Я, между прочим, сверх растительного профиля! – огрызнулась Красотка, топнув ножкой. – Раз тут кругом такие знатные сорняки растут, мой прямой долг их приватизировать.

Внутри у нее, правда, тоже кошки скребли. Ишь, выискался тут начальник, кричит еще на нее! Она столько времени за самим Ярославом Косым хвостом ходила, и то – даже такие тертые волки, как Лев Станиславович Ланский, доцент, аспирант и Валуев, всегда разговаривали с ней вежливо, с придыханием и по имени-отчеству. А этот Ваниль – тьфу, звать никак, а гонору как у директора корпорации.

Вообще, Красотка была девицей немного ветреной и жуть как любила пофорсить – не зря же нацепила сразу десять серебряных колец, по штуке на каждый палец, чтоб блестело богато. И сейчас, шагая по сырой грязной тропе, она начинала всерьез подумывать: а не дура ли она, что так сгоряча ломанулась в эти Священные горы? Ее законный хозяин, Ярослав Косой, сейчас сто пудов обретается где-то неподалеку в компании своей ненаглядной Ярославы Журавлёвой. И вот встретятся они в каком-нибудь овраге, и как ей к этой грозной барышне обращаться? "Хозяйка"? "Госпожа"? Или просто "Эй, Красавица"? Как-то это всё глупо и двусмысленно звучит. К тому же, она так торопилась на вокзал, что даже никакого сувенира не купила для будущей родственницы. Может, снять с пальцев все десять колец да презентовать Журавлёвой от чистого сердца? Интересно, оценит ли суровая снайперша такой цыганский шик или сразу заставит кольца в утиль сдать?

Конечно, в глубине души Красотка побаивалась, что Журавлёва не придет в восторг от присутствия фигуристой служанки рядом с Косым и быстро укажет ей на дверь. Но, поразмыслив, девушка решила, что если на Центральных Равнинах совсем житуха испортится и корпорации начнут друг друга ядерными чемоданчиками забрасывать, она всегда сможет сделать ручкой и укатить на далекий, суровый Северо-Запад.

И даже если самого Косого там не окажется, она просто придет к воротам крепости и с порога заявит местным суровым мужикам: "Я – личная горничная вашего будущего командира Ярослава Косого!". Великий Обманщик ей все уши прожужжал, что Косой на Северо-Западе – фигура культовая, без пяти минут генералиссимус. Уж к личной служанке такого человека отношение будет самое козырное: и пайком лучшим снабдят, и комнату с отоплением выделят. Можно будет жить-поживать да горя не знать, даже не видя самого Ярослава.

Да и сама Красотка была далеко не дурой с красивым личиком. Она краем уха слышала, что на Северо-Западе с харчами всегда была полная напряженка – земля там сухая, каменистая, в неурожайные годы народ натурально на лебеде сидел. Шпунтик как-то в городе за кружкой пива жаловался, что тащить огромный караван через все Равнины его заставил сам учитель, и главной задачей было раздобыть зерно и картошку для голодающих округов. Климат там, понимаешь, не тот, не растут ананасы.

А теперь у нее в кармане лежали чудо-семена Картофельного Стрелка и его нового "Приятеля". С таким арсеналом она на Северо-Западе мигом станет фигурой номер один! Ее картошка, выращенная при помощи магии и крепкого словца, не боялась ни заморозков, ни засухи, ни вредителей. Корпорации за такие технологии душу продадут!

От этих мыслей на душе у Красотки окончательно потеплело, а на губах появилась сытая, довольная ухмылка. В конце концов, прорвемся, крыша над головой и тарелка горячего супа ей в этой жизни обеспечены при любом раскладе.

В этот самый момент в прелестной головке Красотки окончательно созрел план великого побега. Вступать в этот хваленый дом Фридмана ей теперь казалось затеей абсолютно пустой и лишенной всякого коммерческого смысла. Смысла ноль, а геморроя – полные карманы. Рассудив так, она уперла руки в бока и смерила Ваниль таким тяжелым, недобрым взглядом, от которого у любого приличного мужчины мурашки по спине побежали бы.

– Да ты вообще кто такой, чучело? – звонко, на весь лес, отбрила она командира. – Какого хрена ты в мои дела суешь свой нос? Чего раскудахтался?

Ваниль аж воздухом поперхнулся. Ему, элитному бойцу, повидавшему на своем веку немало головорезов, еще ни разу в жизни не доводилось получать такой яростный отлуп от девицы, у которой из оружия – только маникюр да пара сомнительных гербариев в кармане. У него даже скулы свело от возмущения, и парень уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы выдать трехэтажную тираду, но тут из кустов папоротника, шурша сухими листьями, выскочил бледный помощник. Он бесцеремонно зажал Ванили рот ладонью, пахнущей ружейным маслом, и зашептал прямо в ухо, косясь на притихший отряд:

– Тормози, шеф! От начальства шифровка прилетела, кодированная. Пишут, что в отряде у главного объявился сам Белая Маска! Представляешь? И мало того – там же, среди наемников, выявили целую пачку шпионов от Дерипаски. Барышня велела ухо держать востро и по сторонам зыркать, чтоб нам хвост не прижали.

Ваниль брезгливо отпихнул руку товарища, сплюнул под ноги и ехидно ухмыльнулся, хотя в глазах его мелькнул недобрый огонек:

– Тоже мне, новость века! Да любой дурак в этих краях сразу догадался бы, что Дерипаска своих ищеек в каждую подворотню засунет. Ладно, сегодня перед сном устроим шмон. Под каким-нибудь благовидным предлогом заставим всех скинуть куртки и проверим, у кого там под ребрами казенные татуировки набиты. А вот то, что Белая Маска решил в этот блудняк вписаться – это нашей хозяйке только на руку. Прямо бальзам на душу! Сплю и вижу, как этот парень в простыне устроит конторе Дерипаски веселую жизнь и пустит все их секретные заводы на фарш.

Услышав про Белую Маску, Красотка аж дышать перестала и навострила свои аккуратные ушки. Сердечко у нее забилось часто-часто. Вслух-то она, конечно, никому бы не призналась, но про себя прекрасно знала: где появляется эта жуткая Белая Маска, там обязательно неподалеку сидит в засаде ее любимый хозяин, Ярослав Косой. Уж эту-то взаимосвязь она уяснила четко.

Хоть Красотка временами и включала дурочку, хлопая ресницами и крутя пальцами с кольцами, дурой она не была ни разу. На черных рынках вовсю шептались, что когда Маска совершил дерзкий налет на автоколонну корпорации Дерипаски, ему с верхушки скалы помогал какой-то сумасшедший снайпер, щелкавший охрану как орехи. А Красотка лично видела, какие чудеса из винтовки творит Косой. Да и про его боевую подругу, Ярославу Журавлёву, ходили слухи, что она уложит белку в глаз за тысячу метров. Пазл в голове у служанки сложился мгновенно: Маска и снайпер – это сто пудов ее хозяин со своей зазнобой развлекаются!

Бросив собирать картошку, Красотка бесцеремонно влезла в мужской разговор, беспардонно отодвинув плечом помощника:

– Слышь, командиры, а где этот ваш Белая Маска сейчас околачивается? В какой стороне их банда лагерем встала?

Ваниль смерил ее подозрительным взглядом, отчего его узкое лицо вытянулось еще сильнее:

– А тебе-то какой интерес, ботаник? Зачем тебе Маска сдался?

– Как зачем? – Красотка фыркнула и демонстративно подбросила на ладони круглый клубень. – Ищу нормального, сильного мужика, чтоб под крылышко спрятаться, если стрелять начнут. Это же очевидно! Ты-то вон какой дохлый да хилый, кожа да кости. Как ты нас через эти дебри поведешь? Нас в этих горах в первый же день волки сожрут. Нашей бригаде срочно нужен настоящий, могучий вожак, а не это вот всё.

У Ванили от такой наглости аж кровь к голове прилила, лицо пошло красными пятнами, а в горле заклокотало так, будто его сейчас натурально стошнит.

– Это я-то дохлый?! – взвизгнул он, хватаясь за пояс. – Да как у тебя, у ландшафтного дизайнера недоделанного, вообще язык повернулся такое сказать мне – человеку, который металлом управляет как родными пальцами?!

– Ой, да ладно тебе щеки раздувать, – отмахнулась девица, скривив ухоженную губку. – Видали мы твоё управление. Ты же в Крепости корпорации Усманова так опозорился, что про это до сих пор в каждом кабаке анекдоты травят. Все наемники знают, что ты свои железки еле-еле ворочаешь, медленный как черепаха на пенсии. Против пацанов из команды "Сумерки" ты вообще ничего сделать не смог, только пыль глотал. Так что не надо тут ля-ля.

– Ах ты… да чтоб тебя! – Ваниль аж задохнулся от ярости, а пальцы его судорожно задергались. – Думаешь, сама сильная много? Твой Белая Маска сейчас на Западном склоне Уральских гор кусты топчет, а мы – на Восточном! Между нами километров сто дикой тайги и скал! Ну давай, топай отсюда лесом, погуляй в одиночку по ущельям, поищи своего кумира. Посмотрим, через сколько минут от тебя одни косточки останутся!

Красотка притихла, прикусив губу. Перспектива тащиться одной через угрюмые, пахнущие сыростью и волчьей мочой перевалы ее совсем не улыбалась. Умереть-то она не боялась – характер у нее был дай боже, – но вот светить раньше времени свои истинные таланты перед всей округой девице очень не хотелось. Пойдут слухи, поднимется переполох, и она ненароком испортит хозяину всю партизанскую малину. Знал бы этот несчастный Ваниль, что перед ним стоит та самая ведьма, которая устроила филиал ада в Шестьдесят первой крепости при помощи кошмарной, удушающей ползучей лозы, он бы сейчас не орал, а ползал перед ней на коленях и ботинки целовал.

Но Красотка лишь тяжело вздохнула, чувствуя себя какой-то сказочной принцессой, которая вынуждена путешествовать инкогнито в тряпье и терпеть обиды от всякой деревенщины. Настроение у нее окончательно испортилось. Эх, вспомнить только, как они с Косым раньше путешествовали: шли себе не спеша, Ярослав ее ласково по имени звал, цветы экзотические собирать помогал. И ведь как удачно получалось – за один присест умудрились отхватить целую адскую лозу! А с этими придурками фридмановскими она за несколько дней адского труда едва пару несчастных семечек из земли выковыряла. Тьфу, одно расстройство.

Вон, в Священных горах этой чертовой травы должно быть завались. Шла бы она сейчас под ручку с хозяином – они бы эти семена мешками собирали, легко и непринужденно. А потом, когда придет время перебираться на Северо-Запад, она заявится туда во всем великолепии, и суровые вояки из Крепости 178 попадают от удивления, увидев ее ботаническое могущество.

Интересно, кстати, а у Косого на Северо-Западе есть конкуренты в борьбе за власть? Контора-то большая, армейская, а в таких серьезных организациях за теплое кресло всегда грызня идет не на жизнь, а на смерть. Красотка мечтательно зажмурилась, представляя, как она станет правой рукой Ярослава, его верным серым кардиналом. Будет тихонько проращивать ядовитые вьюны под кроватями его врагов и устранять всех недоброжелателей одного за другим. Красота!

Пока Красотка летала в своих розовых облаках и строила планы по зачистке генералитета, из глубокой чащи леса вдруг донесся странный звук. Это был хруст веток и мерные, тяжелые шаги. Шагали настолько синхронно и четко, что на слух решительно невозможно было разобрать: идет ли один огромный великан или целый взвод солдат марширует след в след.

– Оружие к бою, быстро! – негромко, но властно скомандовал Ваниль, мигом позабыв про обиды. Металлические иглы на его поясе мелко задрожали, готовые сорваться со стропы.

По всем раскладам дома Фридмана, никаких своих парней в этом квадрате быть не должно. А значит, любой, кто сейчас высунет нос из кустов – стопроцентный враг, пришедший по их души. Лагерь-то уже ученый: до этого на них и пауки-переростки прыгали, и боевики от Дерипаски засады устраивали. Жить всем хотелось. Ваниль в два счета построил три десятка элитных киллеров ранга "А" в глухую, ощетинившуюся стволами круговую оборону. Воздух в лагере аж зазвенел от напряжения, пахнуло порохом и холодным потом.

– Да ладно вам, мужики, хорош стволами тыкать! Я вообще мимо проходил, чисто погулять, – вдруг раздался из темноты деревьев звонкий, смеющийся голосок, от которого по хребту наемников пробежал странный холодок.

Ваниль насупился, всматриваясь в сумерки. Из лесной чащи на поляну плавно выкатилась весьма живописная и жутковатая процессия. Впереди шли люди – у всех как один лица белые, пустые, без единой эмоции, словно у деревянных кукол из провинциального театра. И эти живые мертвецы аккуратно несли на плечах богато украшенные, крытые шелком носилки, в которых развалился молодой барин.

Одеты носильщики были кто во что горазд. Часть – в обычных походных куртках и рваных джинсах, видать, из таких же бродячих искателей приключений, а вот остальные щеголяли в новеньком камуфляже спецназа корпорации Дерипаски. Самое дикое, что эти две непримиримые группы, которые по идее должны были друг друга на ремни резать, теперь дружно, плечом к плечу, бережно тащили носилки и испуганно косились на маленькую девочку, которая с совершенно безучастным видом буквально парила в воздухе рядом с балдахином. Картина была настолько противоестественной, что у Ванили даже глаз задергался.

– Всем здоро́во, пацаны! Меня Шура зовут, – молодой человек в носилках лучезарно улыбнулся и помахал отряду ручкой.

Услышав это имя, наемники ранга "А" разом побледнели, а кто-то даже тихонько закрестился. Имя Шуры действовало на людей как ушат ледяной воды. После того как на Юго-Западе с треском и грохотом разнесли в щепки всю корпорацию Сечина, в мире не осталось ни одного сверхсущества, которое не знало бы про Шепчущего Демона. Этот парень мог залезть в мозги кому угодно и устроить там филиал дурдома.

Сразу стало понятно, что за зомби тащат его носилки – обычные марионетки, которых чернокнижник по пути загипнотизировал ради собственного комфорта. Пока вся остальная экспедиция продиралась сквозь Уральские горы, стирая ноги в кровь и питаясь сухарями, Шура горя не знал. Он просто взял в рабство несколько десятков местных бойцов, заставил их соорудить из ценных пород дерева карету и ехал со всеми удобствами, поплевывая в потолок.

Ваниль, чувствуя, как внутри все сжимается от страха, судорожно стиснул самую длинную металлическую иглу на ремне и выдавил из себя:

– Ты чего тут забыл, демон…

Но договорить ему не дали. Шура вдруг резво, как кузнечик, спрыгнул со своих шелковых подушек и, весело насвистывая, припустил прямиком через оборонительный строй наемников. Киллеры даже пушку в его сторону повернуть не успели, как парень уже стоял вплотную к… Красотке!

– Батюшки, какие люди в Голливуде! – радостно воскликнул Шура, всплеснув руками. – Ты-то как в эту глушь попала? А где твой хо… то есть твой босс?

Шура едва не ляпнул на радостях слово "хозяин", но вовремя прикусил язык, сообразив, что так он с потрохами сдаст девицу и Ярослава Косого этой толпе вооруженных до зубов фридмановских шпионов.

Красотка поджала губы, смерив фокусника высокомерным взглядом:

– О, фокусник-недоучка пожаловал. Ты сам-то чего в этих сырых кустах забыл? Концерты давать некому?

– Да ладно тебе, я чисто поржать пришел, ради фана! – Шура беззаботно махнул рукой, усаживаясь прямо на траву. – Хотел вообще-то на Юг махнуть, на море, тайфуны посмотреть, волны там всякие, шторм. Но тут, гляжу, в горах такая знатная заварушка намечается, куда веселее! Вот и свернул с тропинки. Так где твой босс, говоришь?

– А тебе зачем? – Красотка подозрительно прищурилась, пряча руки в карманы.

Шура состряпал самую честную и серьезную мину, на какую был способен, и гордо заявил:

– Как зачем? Да я же лучший друг твоего босса, нас с ним водой не разлить!

От такого простого и дружеского диалога у Ванили и всей его элитной бригады киллеров челюсти дружно со стуком упали на грязные походные ботинки.

Шура вальяжно развалился на траве прямо посреди ощетинившегося стволами лагеря. Наемники из дома Фридмана замерли, боясь даже вздохнуть – от парня веяло такой абсолютной, безмятежной уверенностью, что становилось не по себе. Воздух после недавнего дождя был сырым, пах прелой хвоей и лавандовым одеколоном, которым от души брызнул на себя молодой барин перед выходом. Девочка, не снимая пухлого походного рюкзачка, замерла у него за плечом. Ее карие глазенки так и зыркали по сторонам, выискивая среди киллеров любого, кто дернется в сторону ее патрона.

Красотка скептически оглядела эту парочку, звякнув своими серебряными перстнями, и фыркнула:

– Ну, положим, Косой упоминал, что знаком с тобой. Только вот он ни разу не говорил, что ты его лучший друг. Не придумывай лишнего, фокусник.

– Да ты что? Серьезно?! – у Шуры аж глаза загорелись, как две неоновые вывески, а на щеках проступил румянец. – Он прямо так и сказал, что я его друг?

Вторую часть фразы, где его скромно отодвинули с почетного места "лучшего", парень просто пропустил мимо ушей. Сам факт того, что суровый Ярослав Косой признал их знакомство, привел Шепчущего Демона в полнейший восторг.

Окружающие их киллеры ранга "А" во главе с Ванилем только молча переглядывались, переводя ошалелые взгляды с улыбающегося до ушей парня на капризную девицу. Ваниль судорожно сглотнул. Сомнений не было – перед ними стоял тот самый жуткий Шура. Кто еще в здравом уме решится примерить на себя личину Шепчущего Демона? Да и три десятка вооруженных мужиков, застывших за кустами с пустыми глазами, были лучшим удостоверением личности. Гипноз такого уровня – это вам не карты у вокзала крутить.

Но ситуация складывалась маразматическая. Весь мир дрожал при одном упоминании этого монстра, а какая-то разбитная деваха с картошкой в кармане общалась с ним как с назойливым соседом по коммуналке. И главное – этот полубог буквально светился от счастья просто потому, что ее таинственный начальник назвал его приятелем!

У Ванили в голове со скрипом закрутились шестеренки. Так, стоп. Красотка – явно непростая девка с манией величия, а ее босс вась-вась с самим Шурой. Кто же этот загадочный наниматель? И тут командира словно током ударило. Вспоминай, Ваниль, вспоминай! Стоило этой крале услышать про Белую Маску, как она тут же стойку сделала, глаза вылупила и давай расспрашивать, где его искать. Неужели легендарный, неуловимый Белая Маска и есть тот самый босс, перед которым она так трепещет?

Будучи элитным ликвидатором, привыкшим обставлять убийства как нелепые несчастные случаи, Ваниль гордился своим аналитическим умом. Сам разведотряд корпорации Прохорова месяцами бился над загадкой, отчего внезапно помер их топ–менеджер, и ничего не нашел, потому что Ваниль всегда зрил в корень и замечал мелочи. Вот и сейчас он мысленно поставил себе жирную пятерку за дедукцию. Пазл сложился: босс Красотки – это Белая Маска!

Внутри у командира всё запело от гордости. Пока все мировые разведки ищут хоть какие-то зацепки об этой таинственной Маске, он, простой полевой командир дома Фридмана, раскусил эту тайну, просто постояв у костра! Теперь главное – не упустить девицу, и она сама приведет его к этому призраку.

Правда, благостную картину сильно портил Шура. Ваниль покосился на безмолвную толпу зомбированных солдат за спиной гипнотизера. Те стояли не шелохнувшись, даже ресницами не моргали, уставившись в одну точку. А ну как этому психу взбредет в голову провернуть такой же фокус со всей его элитной группой?

В эту шальную эпоху "Возвышения богов" обыватели шепотом величали Шуру полубогом. Конечно, умные люди понимали, что "полубог" – это так, газетный штамп для пущего страху, чтобы подчеркнуть его безумную силу, и к настоящему господу богу этот фигляр отношения не имеет. Но, глядя на его ручных кукол, проверять предел его возможностей никто не хотел.

Знал бы Ваниль, что в этот момент на полянке тусуется не один "полубог", а сразу два, у него бы, наверное, инфаркт случился. Лоза-то у Красотки в кармане спала, но в любой момент готова была превратить весь этот лес в фарш.

– Да откуда ж мне знать, где мой босс шляется? – буркнула Красотка, поправляя лямку рюкзака. – Хочешь его увидеть – топай со мной на Уральские горы. Сердцем чую, он там сейчас сорняки топчет.

– Замётано! Едем вместе, – радостно захлопал в ладоши Шура.

Он звонко щелкнул пальцами. Звук этот, похожий на сухой треск сломанной ветки, заставил наемников вздрогнуть. И тут началось форменное светопреставление. Его марионетки, словно заведенные автоматы, резво бросились разбивать лагерь. Одни, спотыкаясь, потащили тяжелые тюки и начали резво ставить роскошную палатку, другие с топорами наперевес кинулись крушить сушняк для костра, третьи принялись споро чистить пятачок земли от мха и камней, кашеваря на ходу.

Несколько десятков мужиков, среди которых были матерые шпионы от Дерипаски, как заведенные шуршали по лагерю, свистя и суетясь ради удобства одного-единственного человека. Зрелище было абсолютно сюрреалистическим и пугающим.

– Малышка, хорош столбом стоять, иди присядь, – ласково позвал Шура девчушку. – Я велел этим олухам сообразить чего-нибудь перекусить.

– Не хочу их бурду, – надулась девочка, забавно сморщив нос. – Я картошки хочу. Сладкой, печеной.

Красотка, растаяв от такого детского очарования, тут же полезла в свои закрома:

– Ой, лапуля, у меня как раз есть парочка! Не простая картошка, эволюционировавшая, сладкая – за уши не оттащишь, прямо мёд!

Она ловко выудила из рюкзака два увесистых, пахнущих сырой землей клубня и протянула девочке. Наемники дома Фридмана, наблюдая за этой идиллией, окончательно выпали в осадок. Мир катился к чертям, логика вышла в окно. Вокруг творилась какая-то дичь, а они стояли со своими автоматами, боясь даже пальцем пошевелить, чтобы не навлечь на себя гнев этого улыбчивого психопата.

Шура тем временем обвел притихшую толпу благодушным взглядом:

– Ну чего вы застыли, как тополя на Плющихе? Падайте на бревна, в ногах правды нет. У меня сегодня настроение просто люкс, давайте я вам фокус покажу? Картишки разбросаю, а?

– Нет-нет, спасибо, не надо нам магии! – дружно, как по команде, замахали руками наемники, отшатываясь назад.

Шура аж обиженно губу выпятил, тасуя колоду в руках с сухим шелестом:

– Это что за дискриминация? Вам не нравятся мои трюки? Вы что, брезгуете мной?

– Да бог с тобой, как можно! Все отлично, просто мы… не голодны до зрелищ! – снова затараторили киллеры, бледнея еще сильнее.

Для простого люда любой боец из этого отряда был машиной смерти, но перед Шепчущим Демоном эти грозные дядьки испытывали первобытный, шкурный ужас. Слава о нем шла дурная. Те наемники, кто не владел сверхсилами, намертво помнили байки из кабаков о том, как Шура косил народ сотнями, словно мух на липкой ленте. Психологический барьер пробить не получалось, и каждый втайне молился, чтобы этот вечер поскорее закончился.

Ваниль мысленно взвыл. Ну за что ему всё это? Поход обещал быть легкой прогулкой, а тут мало того, что девка капризная попалась, так еще и принесло легендарное чудовище на его голову. Что за херня, в самом деле? А ну как этот Шура решит всю его элитную гвардию подмять под себя?

Немного взяв себя в руки и уняв дрожь в коленях, Ваниль осторожно указал подбородком на суетящихся у костра зомби:

– Слышь… Шура. Они что, совсем под твоим началом? Ну, то есть, ты их полностью контролируешь?

– Ну да, – Шура беззаботно улыбнулся, заставив колоду карт веером порхать между пальцами. – Но вы не дрейфьте, вас я трогать не собираюсь, мне лениво. Я же этих бедолаг в ущелье подобрал, они там друг друга в капусту шинковали, бой шел не на жизнь, а на смерть. Если бы я их не приструнил и мозги не вправил, они бы там все и полегли. Так что, почитай, я им жизнь спас. Вот выйдем из Уральских гор, я их отпущу на все четыре стороны. Они мне еще в ножки кланяться должны за спасение, как думаешь?

Ваниль только тяжело и шумно вздохнул. М-да, логика у этого парня явно была с подвывертом. Настоящий псих, как и болтали на черных рынках. Сам-то Шура искренне верил, что занимается благотворительностью – спасает людей от ужасов войны, лишая их воли.

Если бы такую чушь понес кто-то другой, Ваниль бы поржал и пулю в лоб пустил. Но из уст Шепчущего Демона это звучало на удивление весомо и даже, черт побери, логично.

Правда, в голове командира тут же созрел шкурный план. Если они на днях наткнутся на каратели от Дерипаски, стоит ли вообще вступать в бой? Зачем тратить патроны и людей? Проще будет сразу во всю глотку заорать, что с ними идет Шура, и скомандовать своим "замри!". Авось Демон и тех врагов "спасет" ради общего блага. Главное – самому под его дудочку не заплясать, а то ведь против его гипноза хрен устоишь.

Глядя на то, как весело трещат дрова в костре и как Шура уплетает картошку, делясь ею с девочкой, Ваниль окончательно понял: эта экспедиция в Священные горы принесет им столько геморроя, что мало никому не покажется.

Глава 4

Появление Шуры в лагере, если поглядеть трезвым глазом, для Ванили обернулось даже некоторой лафой. По крайней мере, теперь не нужно было ломать голову и выставлять половину измотанного отряда в ночной караул. Когда Шепчущий Демон изволил отвалиться на боковую, три десятка его ручных зомби послушно рассредоточились по периметру лагеря, намертво сцепив руки в замок. Глядя на эту живописную живую изгородь в тусклом свете догорающих углей, Ваниль поймал себя на дикой мысли: больше всего эта шеренга напоминала детсадовцев, собравшихся поиграть.

Смех смехом, но охрана получилась железная. Эти безмолвные истуканы застыли так плотно, что сквозь них даже мышь не проскочила бы, не то что диверсант с ножом.

Шура уже было занес ногу над порогом своей роскошной палатки, пахнущей новеньким брезентом, как вдруг замер на месте, хлопнув себя по лбу:

– Ах, ёлки-палки, совсем из головы вылетело! Чуть главное не забыл.

На поляне мгновенно воцарилась гробовая тишина. Наемники, сопевшие у костров над банками с тушенкой, застыли с ложками во рту. Все невольно сжались, ожидая от этого непредсказуемого психопата очередной безумной выходки.

Шура вальяжной походкой вышел на самую середину лагеря, весело зыркая глазами:

– Ну-ка, господа хорошие, а не соизволят ли наши дражайшие приятели из конторы Дерипаски повернуться к лесу задом, а ко мне передом?

И тут же три десятка зомби-охранников, как по команде, синхронно развернулись на каблуках, уставившись пустыми глазами внутрь лагеря.

– Вы ведь тут все в одном котле варились, – продолжил Шура, ласково улыбаясь. – Наверняка сидели под кустами и ждали, пока кто-нибудь из ваших свистнет или пустит ракету. А ну-ка, приглядитесь к этой честной компании. Есть тут еще ваши коллеги по цеху? Ежели признаете родимых – ткните в них пальчиком, не стесняйтесь.

У Ванили аж челюсть слегка отвисла. Днем-то он, получив весточку от главного про пойманного лазутчика, планировал устроить деликатный шмон с осмотром ребер на предмет ведомственных татуировок. Но появление Шепчущего Демона напрочь вышибло эти думы у него из головы. А парень, гляди ты, без всякого мордобоя и раздевания просто взял и использовал казенных кукол как заправских ищеек.

– Ни фига себе фокусы… Он что, и так умеет? – потрясенно прошептал Ваниль под нос.

Сидевший на бревне помощник только горько ухмыльнулся, поправляя воротник куртки:

– На то он и Шепчущий Демон, шеф. Голова – потемки, логики ноль. Мне вот интересно, каким надо быть камикадзе, чтобы добровольно с таким типом дружить?

Не успел он договорить, как двое заколдованных спецназовцев из свиты Шуры, словно деревянные автоматы, подняли руки и указали заскорузлыми пальцами на двоих бойцов, сидевших у костра.

Те, на кого пал выбор, аж подпрыгнули, едва не перевернув котелок, и испуганно затараторили, брызгая слюной:

– Да вы чего, с дуба рухнули?! Какие мы вам диверсанты Дерипаски? У нас и наколок-то никаких отродясь под ребрами не было! Хотите – хоть сейчас рубахи скинем, смотрите, мы чистые!

Шура всплеснул руками и залился таким звонким, искренним хохотом, что птицы на ветках проснулись:

– Ой, держите меня семеро! Да ваша контора сама эти слухи про татуировки по всем канавам распустила, чтоб у всех мозги набекрень пошли! Нашли дурака, буду я всяким сплетням верить.

Тут-то до наемников и дошло, как красиво их провели. Оказывается, умники из конторы Дерипаски вовсе не поголовно кололи себе метки под ребра. Были среди них и абсолютно "чистые" агенты, без единого пятнышка на шкуре.

Ваниль только тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри закипает злость. Ведь как тщательно, черт возьми, отбирали людей в эту группу, через три сита просеивали! И всё равно двое засланных казачков ухитрились просочиться в ряды дома Фридмана.

Шпионы, поняв, что отпираться бесполезно, застыли как вкопанные. А Шура тем временем с самым благодушным видом выудил из кармана изящную серебряную монетку.

– Ладно, пацаны, я сегодня добрый, – подмигнул он притихшим бедолагам. – Давайте сыграем в "орла или решку". Угадаете – пойдете на все четыре стороны, мамой клянусь.

Мужики переглянулись, сглатывая горькую слюну. Скажи им такое Ваниль или любой другой офицер дома Фридмана, они бы только сплюнули – шпионов никто живыми не отпускает. Но от слов Шепчущего Демона веяло такой потусторонней, безумной честностью, что в чудо невольно захотелось поверить.

– Решка, – хрипло выдавленный голос одного из агентов нарушил тишину.

– Ну, глядите в оба, – улыбнулся Шура.

Он с легким щелчком подбросил монету большим пальцем. Серебряный кругляк, тускло блеснув в свете костра, взлетел вверх. На одной его стороне была искусно вырезана молодая барышня – глаза с хитринкой, зубки белые, улыбка до ушей. На обороте красовался пышный букет лилий. Ни одна известная корпорация таких денег никогда не чеканила – Шура явно развлекался чеканкой на досуге ради собственного удовольствия.

Монета взлетела до уровня переносицы гипнотизера, замерла прямо напротив его глаз и… продолжила бешено вращаться на одном месте, наотрез отказавшись падать.

Все присутствующие, разинув рты, вытянули шеи, пытаясь разглядеть результат, ловя глазами безумный серебряный отблеск.

– Глаза! Закройте глаза, идиоты! – во всю глотку заорал Ваниль, сообразив, к чему катится дело.

Да только поздно было пить "Боржоми". Половина лагеря мгновенно превратилась в соляные столпы с застывшими, стеклянными взглядами. Лишь немногим тертым волкам удалось вовремя отвернуться и уберечь свои мозги от ментального капкана.

Шура перевел взгляд на тяжело дышащего Ваниль и одобрительно цыкнул языком:

– О, а ты шустрый, уважаю. Реакция что надо.

Ваниль помрачнел сильнее грозовой тучи. Ладонь его намертво легла на рукоять оружия – парень был готов устроить тут кровавую баню. Пускай у этого фокусника репутация хоть до небес, но сам Ваниль тоже не на помойке себя нашел, и просто так сделать из себя безвольную куклу не позволит.

Честно говоря, никто в отряде не ожидал, что от магии Шепчущего Демона настолько тяжело защититься – парень расставлял свои сети мимоходом, играючи. Но не успел Ваниль сделать и шага, как Шура примирительно поднял руки:

– Да ладно тебе, командир, не кипятись. Всем спать, кроме солдат и засланных казачков от Дерипаски. А с остальных – гипноз долой по моему щелчку!

Он звонко щелкнул пальцами, и добрая половина наемников, включая тех, кого Шура притащил с собой из леса, шумно выдохнули и заморгали, словно проснувшись от долгого сна. В оцепенении остались стоять только шпионы корпорации Дерипаски.

Ваниль совсем растерялся, окончательно потеряв нить повествования. Что этот псих творит? Где логика, где здравый смысл? Он-то грешным делом подумал, что Шура решил под шумок приватизировать весь его отряд, а тот взял и отпустил даже прежних марионеток.

Рядом с гипнотизером надулась девочка. Она сердито посмотрела на зависшую в воздухе монетку и капризно дернула плечом:

– Ну и где орел? Где решка? Мы вообще-то результата броска ждем! Опять ты свои обещания не держишь, обманщик.

Шура только беззаботно рассмеялся, пряча серебро в карман:

– Малышка, ну какой спрос может быть с официального сумасшедшего? Нашла у кого про честное слово спрашивать!

Девчушка снова скривилась. Этот Шура вечно прикрывал любые свои закидоны справкой от психиатра. Удобно устроился, ничего не скажешь: чуть что не по нему – "я дурачок, мне можно", и делай что душе угодно!

Наемники, только что пришедшие в себя, чесали затылки и тупо озирались по сторонам. В головах у них был полнейший туман – никто не мог вспомнить, сколько дней они провели в шкуре безмолвных кукол. Навалилась жуткая, свинцовая усталость. Люди ведь толком не ели и не спали с того самого момента, как попали под чары Демона, и теперь держались на честном слове, качаясь от малейшего дуновения ветра.

Среди очухавшихся оказались как залетные бродяги из разных корпораций, так и свои, фридмановские кадры. Ваниль быстро сориентировался и приказал неизбитым бойцам растащить бедолаг по палаткам, выдать им по чашке горячего бульона и уложить спать.

Устроив суматоху, Шура вдруг повернулся к Красотке, которая всё это время спокойно наблюдала за цирком, лениво ковыряя носком сапога гнилушку:

– Слышь, девица-красавица, а тебя-то почему моя магия не берет? Даже не зевнула ни разу.

– Много чести, – Красотка презрительно фыркнула и поправила сползшее на палец серебряное кольцо. – Тоже мне, удивил. Фокусы твои – дешевка копеечная, только деревенских девок на ярмарке пугать.

– О как! – Шура уважительно покачал головой, а в глазах его мелькнул неподдельный интерес. – А ты, оказывается, с двойным дном. Теперь понятно, почему Ярослав Косой взял тебя к себе в услужение. Непростая горничная, ох непростая.

– Разуй глаза, фокусник, я вообще штучный товар, – самодовольно отрезала она.

Хоть Шура сейчас и колдовал вполсилы, чисто ради забавы, устоять перед его чарами обычный человек не мог физически. Раз на Красотку его ментальная волна не произвела никакого впечатления, значит, силушка у девицы в голове была дай боже – поболее, чем у многих записных сверхлюдей.

Вообще в этом мире было по пальцам одной руки пересчитать умельцев, чьи мозги Шура не мог просветить как рентгеном. Помнится, когда он впервые повстречал Ярослава Косого в застенках у Сечина, у того ментальное поле было такое мощное и бескрайнее, что Шуре показалось, будто он в океан заглянул.

Фокусник воровато огляделся и, подавшись вперед, зашептал Красотке прямо в ухо:

– Слышь, ну ладно тебе хорохориться. Ты правда не знаешь, где твой хозяин затихарился? Ты же сама небось спишь и видишь, как к нему под крылышко сбежать. Колись, где он, и рванем искать его вместе, веселее будет!

Красотка прищурилась, мысленно взвешивая все за и против. Ярослав Косой днём ранее четко дал понять, что Шура ему вроде как не враг. Да и во время той памятной заварушки в городе Баян они друг другу глотки не перегрызли, а вполне цивилизованно разошлись. Явной злобы между ними не водилось.

Поразмыслив пару секунд, девица нехотя буркнула, махнув рукой в сторону синеющих на горизонте пиков:

– На Западной стороне он, где же еще. Нас вот эти проклятые Уральские горы разделяют, чтоб им пусто было.

Шура вдруг запрокинул голову и оглушительно, заливисто расхохотался, распугав остатки ночных птиц:

– Горы, говоришь? Да разве это преграда! Если ты по-настоящему хочешь обнять своих корешей, а у тебя на дороге выросла гора – просто возьми и растопчи её к чертовой матери!

Сумерки окончательно сгустились, укутав таежную глушь сырым, пронизывающим до костей туманом. Ваниль, зябко кутаясь в камуфляжную куртку, настукивал шифровку для начальства. Пальцы от холода еле слушались кнопок, пока он докладывал, как лихо Шура расколол лазутчиков от Дерипаски. Главное, ради чего командир затеял эту писанину, – предупредить соседние отряды: у ищеек Дерипаски казенных клейм под ребрами может и не быть. Как минимум двое засланных казачков оказались с абсолютно чистой шкурой.

Правда, толку от этой весточки для остальных групп было как от козла молока. Без экстрасенсорных фокусов Шепчущего Демона выявить таких скрытных гадов в темноте – задача дохлая. Оставалось только плотнее затягивать ремни, не щелкать клювом и молиться, чтобы контора Дерипаски не устроила им теплую встречу в ближайшем овраге.

***

В это же время в другом лагере главный, получив шифровку, хмуро ковырял угольком притухший костер. Пахло гарью, мокрой хвоей и дешевым табаком. Он мысленно перебирал всех своих орлов, пытаясь угадать, от кого сильнее прет казенным душком. Первым делом под раздачу в его мыслях попал парень. Ну а кто еще? Этот тип за время похода исходил все окрестные кусты, вечно куда-то отлучаясь под предлогом "по ветру". Самая шпионская активность, как ни крути.

Однако главный потрепал себя за подбородок и парня из подозреваемых вычеркнул. Он-то прекрасно знал, кто такой тот на самом деле. Корпорация Прохорова и контора Дерипаски – соседи закадычные, грызутся вечно, как собаки за мосол. Каким бы ушлым ни был парень, в разведотряд корпорации Прохорова шпиона из враждебного лагеря хрен бы протащили – там биографию до третьего колена под микроскопом разглядывают.

Ярослава Косого со снайпершей Ярославой Журавлёвой главный тоже отмел, но тут спасибо надо было сказать Льву Станиславовичу Ланскому. Консорциум Потанина с конторой Дерипаски враждовали так долго и кроваво, что трупы считать замучаешься. Раз Косой держится бок о бок со Львом Станиславовичем, значит, с ищейками Дерипаски ему точно не по пути.

В итоге в черном списке главного обосновались две группки – одна из пяти, другая из семи человек. Вот эти типы доверия не внушали: поодиночке не ходили, шушукались и вечно растворялись в темноте. К тому же, больше половины из этой банды торчали на часах как раз в ту ночь, когда наглый мужик средних лет попытался проверить на прочность Белую Маску. Случайность? Ага, три раза. Но главный бучу поднимать не стал. Решил пока попридержать коней, тихонько понаблюдать с прищуром, чтобы спугнуть лазутчиков раньше времени.

А ночь между тем окончательно вступила в свои права. Небо над Уральскими горами сделалось черным, как деготь, подходило время менять часовых.

И вот в паре сотен метров от стоянки, где меж замшелых валунов свистел ледяной ветер, началась чертовщина. Какая-то неведомая, липкая сила окутала обломки разбитой идолины. Помнится, Лев Станиславович Ланский накануне расхлестал эту каменную чушку в мелкие дребезги, штук на тридцать осколков. Но сейчас эти камни, глухо похрустывая и скрежеща, сами собой поползли по жухлой траве, притягиваясь друг к другу. Секунда – и чертов идол снова стоял целёхонек. Правда, вся морда и туловище покрылись уродливой сеткой трещин, отчего его вытесанная улыбочка стала выглядеть настолько свирепо и жутко, что оторопь брала.

Статуя покачнулась, плавно оторвалась от земли и, тихонько рассекая морозный воздух, полетела прямиком к лагерю. Ни один листочек на папоротнике не колыхнулся, ни одна травинка не хрустнула. Каменная дура шла на бреющем полете, бесшумно, словно призрак.

Когда до пляшущих языков костра оставалось шагов пять, истукан замер в тени вековых елей, будто присматриваясь и прислушиваясь к посапыванию спящих наемников. До пересменки оставалось всего ничего – самое паршивое время, когда у караульных глаза слипаются от усталости, а внимание притупляется. Статуя качнулась и нацелилась прямо в проем одной из палаток.

Но не успела она пересечь невидимую границу, как из темноты бесшумным чертом выскочила фигура. Короткий, резкий свист воздуха, глухой удар подкованного армейского сапога – и многострадальный каменный чурбан с оглушительным треском и звоном разлетелся во все стороны.

В своей палатке парень мгновенно открыл глаза. Сердце его сделало лишний стук. Чуть приподняв брезентовый полог, он сквозь узкую щелочку уставился на Ярослава Косого, который как ни в чем не бывало стоял на краю поляны и отряхивал ладонью штанину. Лагерь, понятно, зашевелился, из палаток начали вылезать заспанные, злые наемники, на ходу щелкая затворами.

Главный выскочил в одних исподних штанах, на ходу натягивая куртку и кусая губы от холода:

– Что за грохот? Кого там принесло?

– Да вот, истукан этот вчерашний опять в гости пожаловал, – лениво отозвался Косой, пнув носком сапога укатившийся кусок гранита. – Уж не знаю, на каком суперклее он обратно сошелся, но летел целеустремленно. Вы не дергайтесь, пацаны, я его обратно на запчасти разобрал. Кстати, вторая смена караула, кто там уже проснулся и носом клюет – хорош дрыхнуть, давайте на пост. Как раз мою смену примете.

Парень в темноте палатки аж зубами скрипнул, а брови его непроизвольно поползли вверх. Надо же, Ярослав Косой дежурил в первой половине ночи и так топорно, мимоходом, обломал ему всю малину! Лев Станиславович и остальные днем-то правильно смекнули: эта летающая каменюка – целиком и полностью задумка гимнаста.

Чтобы заставить дуру весом под полцентнера бесшумно лавировать между соснами, нужен был хороший сверх. А тот как раз умел крутить хвосты воздушным потокам. При помощи своего дара он мог душить людей и ломать шеи на расстоянии, не оставляя вообще никаких улик – ни отпечатков, ни следов пороха, ни орудия преступления. Идеальный инструмент для шпиона. И своей силой дико гордился, на операциях в полевых условиях он с ее помощью не одного конкурента на тот свет отправил, и всегда выходил сухим из воды.

Вот и сейчас он затеял мокрую ликвидацию, потому что заприметил в отряде ищеек от своих заклятых врагов из родного ведомства. Те пятеро новичков хоть и не значились в архивах как официальные агенты, но у парня память была как у компьютера – фотографическая. Он четко вспомнил их рожи: парни когда-то пытались пройти жесткий отбор в разведотряд корпорации Прохорова, но с треском провалились. Очевидно, его внутренние конкуренты подобрали этот брак, обогрели и воспитали из них послушных смертников, готовых на всё.

Парень ушел из центрального аппарата, всем видом показывая, что кресло большого начальника его не интересует. Но эти гады всё равно прислали за ним хвост, чтобы сорвать миссию в горах! Естественно, оставлять такое свинство без ответа он не собирался – на кону стояли шкура и карьера, а внутри корпораций такие вопросы всегда решаются через морг.

Узнав, что внутри статуи замурован скелет младенца, парень смекнул, что эта штука – отличный магнит для всякого гнуса и ядовитых тварей. Он решил использовать идола как пугало, чтобы измотать соперников, нагнать жути на лагерь и довести людей до нервного тика. Вчерашний перформанс его вполне устроил – наемники знатно перетрухали. Но сегодня какой-то бродяга из трущоб стер каменную башку идола буквально в порошок.

Народ в лагере, несмотря на бодрый вид Косого, знатно занервничал. Воздух стал казаться тяжелым, липким от страха. Одно дело – воевать с людьми, и совсем другое – когда за тобой по пятам ходит разбитый в хлам кусок гранита. Неужели эти горы и правда прокляты, и тут поселилась какая-то нечисть?

Главный подошел ближе, разглядывая каменную крошку под ногами, и тихо спросил у Ярослава:

– Косой, ты толком скажи, как эта дрянь сюда припарковалась?

– Может, пошутил кто из наших? Анекдоты ходит травить? – боязливо подал голос какой-то наемник из темноты, судорожно вглядываясь в глухую чащу. Всем до смерти хотелось услышать, что за веревочки кто-то дергал, ведь против человека воевать привычно, а против мистики – увольте.

Ярослав Косой обвел притихшую толпу честным, открытым взглядом и совершенно серьезно выдал:

– Да говорю вам, сама прилетела. На бреющем шла, без пилота.

От этих слов у парней окончательно мороз по коже продрал, и по лагерю пронесся глухой, испуганный ропот. Самое забавное, что Косой в этот раз даже не соврал: каменная баба действительно летела сама, подгоняемая невидимым сквозняком.

Раз уж Ярослав Косой собственноручно превратил летающего каменного болвана в кучу щебня, ему, понятное дело, пришлось во всех деталях отчитываться перед заспанной и злой честной компанией:

– Значит, стою я тут, никого не трогаю, воздухом дышу, – увлеченно размахивал руками Косой, сочно расписывая ночное происшествие. – И вдруг вижу: прет по воздуху эта вчерашняя каменюка. Каким-то чудом обратно из осколков склеилась, а рожа у нее – чистый кошмар, маньяк на прогулке. Сами прикиньте: вся физиономия трещинами пошла, ухмылка до ушей, жуть смертная…

Главный от этих басен мрачнел с каждой секундой. Он кожей чувствовал, как от россказней Косого по лагерю начинает гулять липкий, морозный холодок, а у наемников волосы на затылке приподнимаются. Вокруг костра стояло угрюмое молчание. Народ хоть и исходил на нервы, но ухо держал востро – всем до смерти хотелось понять, что за чертовщина тут творится.

Ярославу, впрочем, на чужие душевные метания было плевать с высокой колокольни. Выдав порцию вечерних ужастиков, он со спокойной совестью зевнул, поскреб пузо и отправился в палатку досыпать.

Правда, внутри у Косого кошки скребли. С самого момента, как их бригада ввалилась в эти Богом забытые Уральские горы, вокруг стояла какая-то подозрительная, мертвая тишина. Слишком уж всё гладко шло.

С этой ожившей статуей – сто пудов чья-то рукотворная подлянка. Пока каменный урод торчал в кустах и шпионил за лагерем, Ярослав из своей засады тоже времени не терял и зорко следил за каждым его маневром. И ведь шла эта гранитная чушка прямиком к палатке, где горевала зазноба того бедолаги, которого на днях пустили в расход.

Выходит, Лев Станиславович Ланский зрил прямо в корень: во всем виноват этот тихушник. Но если с местным потрошителем всё более-менее ясно, то оставался другой резонный вопрос: а где, собственно, прячутся боевики из конторы Дерипаски? Уральские горы – их родная вотчина, главный стратегический узел. До того как отряд притопал сюда, эти гады из-за каждого угла огрызались, а как зашли на их территорию – всё, лафа кончилась, ни слуху ни духу.

Ярослав внутренне подобрался. Логика подсказывала: если враг затих, значит, к следующему разу он приготовит такие фокусы, от которых у всех глаза на лоб полезут. А хребет-то огромный, на сотни верст глухой тайги растянулся. При их черепашьей скорости пилить им до самого центра этих гор еще дней десять, не меньше.

***

Пока Косой со своей бандой продирался сквозь чащу, на другом конце света, у самых ворот Крепости 144 на северо-западной окраине, затормозила кавалькада пыльных, заляпанных грязью внедорожников.

Полковник торчал у заставы уже не первый час, лениво сплевывая под ноги семечки. На этот раз он был фигурой второстепенной, так, почетный эскорт на подхвате. Главным по встрече назначили самого начальника всей разведывательной службы Крепости 178. А уж если этот матерый лис лично вылезает из кабинета, значит, дело пахнет такой секретностью, что за лишнее слово можно и к стенке встать.

Полковник долго терпеть не мог, пихнул начальника локтем в бок и негромко поинтересовался:

– Слышь, босс, а кого это мы тут караулим при полном параде? Что за важная шишка катит, раз тебе самому пришлось сапоги пылить?

Разведка смерил полковника тяжелым, ироничным взглядом:

– О как, не видел тебя пару месяцев, а наш полковник прямо вежливости обучился, "боссом" величает. Что за мода пошла: чем выше звездочки на погонах, тем вы, обормоты, интеллигентнее становитесь?

– Хе, дык растем над собой, развиваемся, – ухмыльнулся тот, даже не подумав обижаться на подначку.

– Ну-ну, заметно, – хмыкнул главный разведчик.

Правда, полковник тут же просек, что шеф просто красиво съехал с темы. Ответа на свой вопрос полковник так и не дождался.

Когда колонна машин с ревом подкатила к стенам, окна у них остались наглухо зашторенными, никто наружу не вылез. Разведка споро шмыгнул на заднее сиденье головного внедорожника, колеса крутанули гравий, и вся кавалькада ходко припустила дальше на северо-запад.

Оставшийся у ворот полковник посмотрел вслед уплывающим в облаке пыли габаритным огням, сплюнул и недовольно буркнул:

– Вечно напустят туману, таинственные все из себя, аж тошно.

Машины отмахали добрую сотню километров на запад и притормозили у пологого холма, где военные уже на скорую руку раскинули лагерь. Масштабы были скромные, полевая кухня уже вовсю дымила, а шеф-повар зычным басом раздавал пинки поварятам, требуя быстрее шуровать черпаками.

Услышав за палатками автомобильный гул, на свежий воздух вышел сам учитель. Из кузова прибывшего джипа бойцы споро выудили инвалидное кресло и аккуратно пересадили в него Шаталова, который сидел на пассажирском месте.

Шаталов, несмотря на бледность, улыбался во весь рот. Он приветливо махнул учителю рукой:

– Сколько лет, сколько зим, дорогой! Пока к тебе пробирался мимо Крепости 144, приметил, что у ворот прямо не протолкнуться – фуры купеческие рядами стоят. Видишь, не прогадал я, когда настоял на возобновлении торговли.

Учитель тонко улыбнулся в ответ:

– Дела с тобой иметь – одно удовольствие, спору нет. Только ты, небось, сам не ожидал, какая штука станет у наших суровых северо-западных мужиков самым ходовым товаром. Твои Центральные равнины нам тонны губной помады пригнали, и её разметают в драку!

Тут уж Шаталов натурально завис, захлопав глазами. Как верховный правитель корпорации Усманова, он привык оперировать сухими цифрами из отчетов – миллионы туда, миллионы сюда, общий оборот растет, и ладно. Но чтобы местный народ в условиях дефицита ломанулся скупать помаду – это в его голове не укладывалось.

Да что там Шаталов – сам Шпунтик, который этой помадой рулил, знатно обалдел от такого расклада! В свое время полковник силой заставил местных купчишек выкупить у Шпунтика целую автоколонну с этой косметикой. Торговцы тогда выли в голос, утирали слезы и божились, что прогорят к чертям собачьим с таким неликвидом. На хрена, спрашивается, на суровом Северо-Западе, где порой жрать нечего, красить губы?

Но кто же знал, что Шпунтик со своей купеческой чуйкой попадет прямо в яблочко! Помада разлетелась среди местных барышень как горячие пирожки в базарный день. Мужчины-то думали, что бабы копейку лишнюю на крупу поберегут, ан нет – женское желание быть красивой никаким кризисом не задушишь.

Понятное дело, другие торгаши тоже прочухали, каким золотым дождем запахло, и кинулись было перепродавать косметику. Но не тут-то было! Ушлый хулиган полковник быстро сообразил, откуда ветер дует, на коленке состряпал указ об эксклюзивной лицензии и отдал всю монополию Шпунтику. Теперь тот один на этом рынке царем и богом сидел.

Когда до генерала дошли слухи об этой коммерции, он поначалу хотел настучать полковнику по башке ради порядка. Но потом посидел, почесал затылок, подумал… Ресурс-то не стратегический, это не патроны и не горючка. К тому же за Шпунтиком тенью стоял сам Ярослав Косой. В общем, генерал махнул рукой и решил не лезть в эти дебри. В итоге теперь на торговом тракте любой купец при виде Шпунтика шапку ломал, кланялся в пояс и уважительно величал его не иначе как "господин Шпунтик" или "зам директора". Все прекрасно понимали: без волосатой лапы в руководстве Крепости 178 такую лакомую кормушку никто бы ему не оставил.

Некоторые ходоки даже пытались через Шпунтика свои шкурные вопросы в верхах решать, барыши сулили. Но старик был не дурак, рамсы не путал. Он сидел тихо, занимался своей помадой и в большую политику нос не совал. Шпунтик понимал: раз уж Ярославу Косому в будущем светит кресло хозяина Крепости 178, негоже портить парню репутацию связями со всяким мутным сбродом.

Учитель внимательно посмотрел на сидящего в кресле гостя:

– На Центральных равнинах сейчас, мягко говоря, земля под ногами горит, верно? Как ты вообще рискнул приехать на Северо-Запад с такой куцей охраной, без броневиков и полка солдат?

Шаталов хитро прищурился и тихонько рассмеялся:

– Так ведь все главные смутьяны и любители помахать кулаками сейчас дружно ломанулись на Уральские горы. В городах пусто, тишь да гладь. Грех было не воспользоваться моментом и не съездить в гости.

– Твоих рук дело? Туда их сманил? – без лишних предисловий, в лоб спросил Цзинлинь.

– Ха-ха! Ну надо же, какой аромат от полевой кухни идет! Чем это нас сегодня шеф-повар потчевать собирается? – запричитал Шаталов, демонстративно крутя колеса инвалидного кресла в сторону палатки. От прямого ответа правитель корпорации ушел как заправский колобок.

А ведь учитель не ради праздного любопытства спрашивал. Его до смерти волновало, не спелись ли втайне дом Фридмана и верхушка корпорации Усманова, соорудив грандиозную мышеловку для всего честного мира.

После того как знатно бахнуло под восточным озером и обрушился туннель, та тайная сеть, которую дом Фридмана плел долгие годы, начала стремительно стягиваться удавкой на шее Центральных равнин. И это был только первый акт марлезонского балета, вся основная жара ждала впереди.

Сейчас на равнинах всё пошло наперекосяк из-за этого чертова Подопытного № 001. Учитель по своим каналам знал, что добрых две трети всех сверхлюдей сорвались с мест и потащились в горы. Зачем Шаталов устроил этот великий исход? Наверняка решил одним махом загнать всех опасных и непредсказуемых элементов в глухое ущелье и зачистить поляну, чтоб под ногами не путались.

У самой палатки Шаталов вдруг притормозил, обернулся и с тонкой, едва заметной ухмылкой выдал:

– Господин учитель, ты ведь тоже от меня страхуешься, верно? Не зря же ты так спешно подписал договор с Консорциумом Потанина, чтоб они свою железную дорогу к Северо-Западу тянули. Неужто решил через них пустить торговлю в обход моих парней?

Пока всеобщее внимание было приковано к Уральским горам, где вовсю хозяйничали боевики из конторы Дерипаски, Шаталов со скромной кучкой своих преданных людей внезапно сорвался с места и укатил на самый Северо-Запад. Цель была чисто партизанская – провернуть в глухой, продуваемой всеми ветрами дикой степи короткую и глубоко засекреченную встречу с учителем.

Для Шаталова это свидание, похоже, было делом жизни и смерти. Иначе с какого перепугу он тащился бы в такую даль, да еще и шифровался так, будто за ним все ищейки мира гонялись?

Выслушав каверзный вопрос Шаталова, учитель лишь тонко, одними уголками губ улыбнулся и поправил воротник шинели:

– Слишком уж ты, дорогой, закручиваешь. У нас с Консорциумом Потанина чистая коммерция и взаимный гешефт, ничего личного. Мы и не думали сколачивать банду, чтобы против кого-то там дружить.

– Ну, коли так, у меня прямо от сердца отлегло, – мягко усмехнулся Шаталов.

Когда они вдвоем неторопливо въехали на территорию временного лагеря, Шаталов скользнул взглядом по молодому подтянутому офицеру, который застыл нерушимой скалой у входа, охраняя покой учителя. Гость понимающе прищурился:

– А вы, стало быть, и есть Станислав Хромов? Наслышан, наслышан о ваших подвигах. Весьма впечатляет.

Хромов даже бровью не повел – лицо гранитное, взгляд в никуда, караул несет как по учебнику.

В последнее время эти расплодившиеся сверхлюди повадились совать свой нос в большую политику, а уж их диковинные способности росли как грибы после дождя. Чтобы какая-нибудь залетная тварь не пустила учителя в расход, лагерное начальство в крепости покумекало и решило приставить Станислава Хромова к командиру в качестве личного ангела-хранителя.

В рукопашной Хромов был знатным мастером, тут спорить нечего. Конечно, заставлять такого бойца просто торчать у дверей – это всё равно что микроскопом гвозди забивать, но лучшей кандидатуры во всем гарнизоне было не сыскать. Генерал прямо так и резал: пускай супостаты крутятся как хотят, но пока Станислав со своим верным теневым чаном стоит на часах, он любую атаку сдержит и костьми ляжет, а подкрепление дождаться успеет.

Эта его черная теневая чушка в одиночку могла раскидать добрую дюжину врагов, причем народ в лагере до сих пор голову ломал – с какого перепугу чан Станислава Хромова растет в силе с такой бешеной скоростью?

Пока суть да дело, командир приказал бойцам затащить в палатку небольшой обогреватель, от которого сразу потянуло сухим теплом и легким запахом каленого железа, чтобы учитель и Шаталов не дубели с мороза. Помощник Шаталова суетливо укутал его непослушные ноги толстым шерстяным одеялом, после чего вся свита гуськом потянулась наружу.

Разговор намечался такой, что лишним ушам тут делать было решительно нечего. Даже начальник разведки деликатно остался снаружи, предпочтя мерзнуть на ветру.

Учитель тем временем пристроил поближе к обогревателю пузатую армейскую флягу, чтобы вино как следует дошло до нужной кондиции. Чуть погодя он нарушил тишину:

– Ты ведь у нас птица важная, просто так ради променада по степи кататься не станешь. Колись давай, зачем на Северо-Запад пожаловал? Что на уме?

Шаталов благодушно улыбнулся, потирая озябшие ладони:

– Ну как же? Торговый тракт между нашими краями и корпорацией Усманова вовсю работает, мы теперь почти что родственники. Что, мне уж и в гости заскочить нельзя на огонек, раз выдалась свободная минутка?

– Давай-ка без этих купеческих реверансов, – усмехнулся учитель, чиркнув спичкой и с удовольствием затянувшись крепкой сигаретой. В палатке поплыл горьковатый табачный дым. – На дворе не май месяц, солдатики снаружи зубами стучат от холода. Кончай тянуть резину, выкладывай карты на стол. Что там твоя корпорация Усманова опять затеяла?

– Да дело-то благое. Хотим вернуть порядок во весь наш разболтанный Альянс Крепостей, – примирительно отозвался Шаталов.

– И каким же макаром, интересно?

– При помощи искусственного интеллекта.

Шаталов подался вперед и посмотрел на собеседника уже без всяких смешков, предельно серьезно:

– Я ведь знаю, что в вашей Крепости 178 к беженцам и работягам всегда по-человечески относились, без гонора. Оно и понятно: у кого совесть есть, тот после катастрофы людей на сорта делить не станет. Но наша корпорация пошла еще дальше – мы этих бедолаг пустили прямиком внутрь крепостных стен, жить среди чистой публики.

– Красиво поешь, аж заслушаться можно, – хмыкнул учитель, выпускастая плотную струю дыма. – Вот только пустить-то вы их пустили в Крепость 61, да только это был всего лишь хитрый финт ушами против корпораций Лисина и Прохорова. А по факту – разве не большинство этих беженцев вышвырнули на грязные окраины да согнали на заводы вкалывать за копейки?

– Так ведь это только первый шаг, – не сдавался Шаталов. – Я сам поначалу ночей не спал, думал – как с этой оравой совладать, чтоб они нам весь город по бревнышку не разнесли? Мало ли бунтов да грабежей. Но теперь наш электронный мозг подрос и окреп. И знаешь что? Хоть в 61-й этих беженцев сейчас как сельдей в бочке, порядка и безопасности там поболее, чем где бы то ни было.

– Слышал я про ваш порядок на Северо-Западе, – качнул головой учитель. – Все мечтают жить без воровства и разбоя, спору нет. Но вы-то как этого добились? У вас за копеечную кражу из лавки сразу к стенке ставят без суда и следствия! Понятное дело, после такого дураков лазить по чужим карманам поубавилось.

– Ну, это всего лишь малая цена за тишину. Или у тебя есть рецепт получше? Я ведь не маньяк какой-нибудь кровожадный, но факт остается фактом: в 61-й люди теперь на ночь двери на засов не запирают. Да, корпорация Усманова пошла на жесткие меры ради дисциплины, но мы хотя бы укротили этот хаос.

– Вот этот твой "жесткий подход" мне как раз больше всего и не нравится, – нахмурился учитель. – На бумаге-то всё гладко да красиво, а про горы трупов, на которых этот ваш электронный рай строится, вы скромно помалкиваете.

– Ну так предложи свою альтернативу, я внимательно слушаю, – Шаталов упрямо выпрямился в своем кресле.

– Должны ли беженцы и простые крестьяне иметь те же права, что и все остальные… – учитель тяжело, с надрывом вздохнул. – Твой план понятен: запереть всех людей в бетонных коробках крепостей, как мышей в банке, и приставить к ним кремниевую няньку, которая будет контролировать каждый чих. А по мне, так люди в крепостях должны наконец-то увидеть белый свет. Хватит держать ворота наглухо закрытыми, и нечего требовать особый паспорт или статус только за то, чтобы человек мог просто войти или выйти вольный воздух понюхать.

– И что тогда начнется? Как ты прикажешь поступать с теми, кто внутри крепости пойдет на мокрое дело или начнет грабить? С ними что, нянчиться, по–твоему, не надо? Преступников ловить прикажешь?

– Я воров и душегубов не выгораживаю, – покачал головой учитель, аккуратно снимая подогретую флягу. – Я просто вижу, что ваша корпорация Усманова ломает людей через колено без капли жалости. А главное – я этой вашей бездушной железке с проводами ни на грош не верю.

– Мы ведь оба с тобой не маленькие и отлично знаем, какое дерьмо порой сидит внутри человека, – тихо и буднично обронил Шаталов. – Даже в твоей хваленой Крепости 178 всё равно воруют, берут на лапу и творят непотребства. Ты ведь в курсе, из-за чего я сам инвалидом остался и в этом кресле гнию? Если бы в свое время тех гнид нельзя было подкупить, если бы закон работал как часы, а преступники мотали свой срок до звонка, я бы сейчас на своих двоих ходил. Неужто ты до сих пор веришь, что люди могут быть честными и справедливыми сами по себе? Ни черта ты в это не веришь, и я не верю! А вот искусственный интеллект – может. Это идеальный, холодный судья. Его не купишь за мешок золота, он не знает усталости, у него не дрогнет рука и нет кумовства.

– Ну да, ну да… Стало быть, когда ты заикнулся о наведении порядка во всем Альянсе, это означало только одно – вы решили прибрать к рукам вообще все крепости до единой. То есть вы уже намылили лыжи и готовы развязать большую войну? Город Баян был всего лишь пробным шаром, первой ласточкой. А сейчас твои ищейки вовсю зачищают поляну в Уральских горах, избавляясь от самых буйных и непредсказуемых сверхлюдей. Потом начнется дележка нового пирога, и вот этот самый передел и станет для корпорации Усманова шикарным поводом подмять весь Альянс под себя.

Вот теперь они наконец-то сдернули все маски и перешли к самой сути своего свидания в глуши. Шаталов довольно заулыбался:

– Я хочу, чтобы Северо-Запад и Центральные равнины сыграли в одну дуду. Когда начнется заваруха, нам нужно будет вместе держать за горло юго-западный Консорциум Потанина, чтоб они не дергались.

– И какая же нашему Северо-Западу корысть с этого союза? – ледяным тоном осведомился учитель.

– Мир без вечного страха, что на голову прилетит ядерная бомба, плюс железный, нерушимый порядок. Если на вашу 178-ю снова попрут внешние враги из-за бугра, весь Альянс Крепостей встанет за вашей спиной гранитной стеной, – отчеканил Шаталов.

А ведь в тайном договоре между Потаниным и 178-й крепостью был один важный пункт: если на Северо-Запад сунется чужеземный враг, Консорциум Потанина обязан был тут же поднять по тревоге свои полки и намертво перекрыть супостатам все тылы и снабжение через Западное нагорье. Учитель, в какую бы передрягу ни попадал, никогда не забывал о священном долге Крепости 178 – беречь рубежи.

И вот теперь Шаталов сулил ему ровно то же самое. Однако учитель лишь разочарованно покачал головой и отодвинул флягу:

– И это всё, что ты можешь предложить? Боюсь, дорогой мой, для сделки этого маловато будет.

Глава 5

Шаталов даже пальцем не пошевелил, чтобы закинуть удочки в корпорации Лисина или Прохорова. Видать, эти господа вообще не казались ему серьезной угрозой, так, мелкая сошка на горизонте. Да и на Северо–Запад он притащился вовсе не из страха, что Крепость 178 вставит ему палки в колеса и пустит все великие замыслы под откос. Нет, этот бледный калека приехал с одной четкой целью – сговориться с местными, чтобы те мертвой хваткой держали Консорциум Потанина на юго-западных рубежах.

В конце концов, до учителя дошло: Шаталов сорвался в такую глушь и лично крутит колеса своей коляски по подмерзшей грязи только потому, что у него поджимается хвост перед Владимиром Ланским.

И понять гостя можно было без лишних слов. Учитель сам этого парня, Владимира Ланского, знал, как облупленного. В верхах корпораций дураков не водилось, и уж точно никто не рискнул бы недооценивать этого молодого гроссмейстера. А те самоуверенные индюки, что имели глупость смотреть на Ланского свысока… Что ж, иные из них уже мирно гнили в сырой земле, а остальные просто стояли в очереди на тот свет и ждали своего часа.

Вся эта грандиозная комбинация с Крепостью 178 затевалась Шаталовым исключительно ради того, чтобы выставить заслон против Потанина. Вот только для учителя такой расклад означал одно: подпиши он эту бумагу – и Северо-Западу придется лезть в пекло, таскать каштаны из огня для корпорации Усманова и бодаться с Потаниным.

Учитель не робел перед Владимиром Ланским, да и Крепость 178 при случае могла показать Консорциуму Потанина кузькину мать. Но доводить до крайности никому не хотелось. На Северо-Западе жизнь только-только начала входить в нормальное русло, в кои-то веки пахло мирным очагом и свежим хлебом, а не пороховой гарью. За каким хреном, спрашивается, раздувать чужие амбиции и совать родную 178-ю в топку новой войны? Самое время заняться домом, а не чужими разборками.

– Не греет меня твое предложение, – тихо, но веско обрубил учитель, пустив колечко сизого дыма. – Станет ли там помогать твоя корпорация Усманова, если на нас попрут внешние супостаты, – это еще вилами по воде писано. Да и, если честно, воевать мне недосуг.

Учитель и раньше любил повторять, что пушками да штыками человечество от гибели не спасешь.

Шаталов пристально поглядел на учителя и вдруг тонко, загадочно усмехнулся:

– А что, если рулить всем Альянсом Крепостей посадим лично тебя? Когда вся эта махина окажется в твоих руках, ты всё еще будешь переживать, что кормлю тебя пустыми посулами?

Учитель аж сигаретой поперхнулся от такой наглости.

Если положить руку на сердце, до этой секунды их пикировка шла как по нотам. Учитель еще до приезда гостя раскусил, к чему тот клонит. Но вот такой кульбит в разговоре заставил его знатно удивиться.

Он насупился, брови сошлись у переносицы:

– Это что еще за фокусы? Ты к чему ведешь?

– К тому, что лавочка закрывается. Альянс Крепостей больше не будет карманной игрушкой зажравшихся корпораций, – Шаталов произнес это так спокойно, будто речь шла об уборке урожая. – Вся эта партийная номенклатура уйдет в историю, и власть по наследству сынкам передавать больше никто не даст. Ну, а первым главным по этому новому миру будешь ты, господин учитель!

Учитель заглянул Шаталову прямо в зрачки, пытаясь нащупать двойное дно:

– Ты столько лет огород городил, интриги плел и жилы рвал только ради того, чтобы преподнести этот пирог чужому дяде на блюдечке? А сам, значит, бескорыстный святой, и тебе ничегошеньки не надо?

– У меня всего одно условие, – Шаталов поправил сползающее одеяло. – Присматривать за порядком в новом Альянсе Крепостей должен Искусственный Интеллект. И точка.

– Хоть убей, не пойму, – честно признался учитель, качнув головой. – Я понятия не имею, какие тараканы бродят в твоей голове. Ты ведь мог бы спокойно посидеть, подкопить силенок, дождаться момента – и забрать всё сам, без всяких поклонов Северо-Западу. К чему эти щедрые подарки посреди степи?

– К тому, что торговаться мне некогда. Мои часики уже оттикали, время на исходе.

– Это как понимать? – учитель смерил собеседника внимательным взглядом. Только сейчас, присмотревшись в тусклом свете палатки, он заметил, какой у Шаталова землистый, нездоровый цвет кожи и как тяжело, со свистом вырывается воздух из его груди.

Гость слабо ткнул себя костлявым пальцем в район ребер и глухо обронил:

– У меня рак легких. Последняя стадия.

– Так вот зачем ты связался с домом Фридмана и погнал людей на Уральские горы? – догадался учитель. – Решил поймать подопытного номер один и выпотрошить из него секрет вечной жизни, чтоб заразу эту излечить?

Про этот секрет полишинеля в верхах и так вовсю шушукались. Всем было известно, что первый подопытный появился на свет как раз тогда, когда в конторе Дерипаски искали панацею от рака, да и остальные мутанты поголовно этой хворью страдали.

– Ха-ха! – сухо и безрадостно закашлялся Шаталов, кивнув на свои усохшие, неподвижные ноги. – Даже в мыслях не было. Слышь, учитель, в моем положении сыграть в ящик – это же лучшая амнистия и освобождение. На кой мне цепляться за жизнь в теле этого бревна? Да и вообще, в чем прикол бытия, по-твоему? В том, что у него есть финальные титры. Если кино крутить бесконечно, оно же надоест до тошноты и потеряет всякий смысл.

Учитель смутился, отвел глаза и тихо выдохнул:

– Извини. Сглупил.

Этим нехитрым словом он давал понять: знай он заранее, что парень уже стоит одной ногой в могиле, разговор бы вел помягче, без этой армейской прямоты.

– Брось, не надо соплей, – отмахнулся Шаталов. – Жалеть меня – последнее дело. Я просто хочу успеть доделать свою работу, пока не прибрал старик с косой. На славу и сундуки с золотом мне теперь глубоко плевать. Для меня ты, учитель, всегда был единственным человеком в этом дурдоме, кто сохранил трезвую голову. Так что очень надеюсь, что ты примешь это хозяйство, когда дострою фундамент.

Но учитель промолчал, уставившись на пляшущие огоньки обогревателя. Видя, что собеседник ушел в глухую несознанку, Шаталов зашел с козырей:

– Перед тем как отдать концы, я сотру в порошок абсолютно все корпорации. Сделаю чистку под ноль и оставлю тебе стерильный, честный Альянс Крепостей, где никто не берет на лапу.

Когда Шаталов заговорил про уничтожение корпораций, его голос стал твердым, как металл. И было понятно, что свою собственную корпорацию Усманова он пустит под нож в первых рядах.

Учитель аж оторопел от такой лютой решимости. А ведь он, как и Владимир Ланский, все эти годы думал, что этот калека – обычный карьерист и паук, который плетет интриги ради сытой жизни и безграничной власти. А тут на тебе – смертник с великой миссией.

– Я знаю, учитель, что ты на этот наш электронный мозг смотришь как на вражью силу, – мягко, без нажима добавил Шаталов. – Но ты приглядись к нему получше, отбрось предвзятость. Глянь хоть одним глазком, какой идеальный порядок сейчас царит в Крепости 61.

Но учитель остался кремнем. Он лишь тяжело вздохнул и покачал головой:

– Прости, брат, но тут я тебе не помощник.

– Это еще почему?

– Да нет у меня никакой охоты рулить этим вашим Альянсом. Нашелся бы сейчас толковый человек, способный принять от меня бразды правления над 178-й, я бы прямо сегодня шинель на гвоздь повесил и ушел на покой.

Шаталов горько, одними губами усмехнулся:

– Ну, у тебя-то время есть, можешь себе позволить преемника высиживать. А вот у меня счет на дни идет. Ладно, колись, присмотрел уже кого? Дай угадаю… Неужто Ярослав Косой?

Учитель аж дернулся и в упор уставился на гостя:

– Ты-то откуда пронюхал?

– Да ладно тебе, не делай такие страшные глаза, – хмыкнул Шаталов. – Иметь своих соглядатаев в чужих штабах – это же классика. Просто я своих заслал намного раньше, чем все остальные придурки. Вот твои особисты и прохлопали моих шпионов, когда вычищали лагерь от чужих засланных казачков. Мне вот только одно любопытно: что ты в этом пацане нашел такого особенного?

– Поживешь – увидишь, – уклончиво буркнул учитель.

– Не-а, не увижу, – тихо отозвался Шаталов, разворачивая свое кресло к выходу из палатки. – Спасибо за теплый прием и за подогретое вино. Хоть мы сегодня ни до чего и не договорились, а всё равно приятно было повидать старого приятеля. Учитель, помнишь, как мы в первый раз пересеклись?

– Помню.

– Вот и спасибо на этом.

Бросив эти странные, прощальные слова, Шаталов укатил к машине. Спустя пару минут кавалькада внедорожников с глухим ревом растворилась в туманной дымке, уносясь обратно к Центральным равнинам.

Зима уже катилась к своему финалу, и с тяжелого, свинцового неба на стылую землю падали редкие, крупные хлопья последнего снега.

***

У кованных стальных ворот Крепости 61, укутавшись в воротники от пронизывающего ветра, переминалась с ноги на ногу небольшая группка людей. Шел нудный процесс проверки документов.

– Имя? – глухо донеслось из-под меховой шапки караульного.

– Иванов Иван.

– Бумаги на стол.

– Да-да, командир, секунду! Все чин по чину, – засуетился парень-репортер, подскочивший сбоку, и поспешно сунул в окошко КПП пухлую пачку удостоверений с печатями.

С тех самых пор как верхушка корпорации Усманова открыла шлюзы и впустила внутрь вчерашнюю чумазую бедноту, эта Крепость 61 превратилась в главный аттракцион для всего Альянса. Шутка ли: во-первых, это был первый в истории город, целиком и полностью заселенный вчерашними обитателями грязных палаточных пристроек. Во-вторых, за каждым шагом здешнего люда круглосуточно присматривало новое кремниевое детище корпорации – Искусственный Интеллект.

Пока Ярослав Косой со своими головорезами продирался сквозь чащобу в Уральских горах, газетчики и радисты корпорации Усманова пахали без продыху и выходных. Из каждого утюга день-деньской лился сладкий сироп: репортеры взахлеб расписывали сытую жизнь новоиспеченных горожан, хвастались стерильной безопасностью на улицах и рапортовали, что уголовщина в городе раскрывается прямо на лету, буквально за пять минут.

Иван, как человек, положивший жизнь на алтарь суровой и непричесанной правды, просто не мог пройти мимо такого тектонического сдвига. Ему до смерти хотелось самолично пощупать этот наступающий новый мир, который, чего доброго, скоро перекроит бытие всего человечества. Недолго думая, он выписал сам себе командировку, подписавшись как главный редактор независимого издания "Надежда", а чинуши из корпорации Усманова, учуяв запах хорошей прессы, тут же дали добро и распахнули перед ним двери.

Надо сказать, 61-я для хозяев жизни была не просто экспериментальной площадкой, а настоящим поводом надуть щеки от гордости. Местное полицейское начальство на каждом углу хвасталось перед коллегами, утирая пот со лба: мол, надо же, кто бы мог подумать, что с этой серой массой беженцев управляться в сто крат легче, чем с коренными городскими пижонами!

В последнее время в офисах корпорации Усманова вообще стоял дым коромыслом. На кухнях поговаривали, будто сам Шаталов всерьез вознамерился плюнуть на старые устои и перенести столицу своих владений прямиком сюда, в Крепость 61.

Служивые на воротах споро, без лишней волокиты пролистали паспорта приезжих, посветили фонариком в лица, сверяя блеклые карточки с оригиналами, и защелкали штампами.

Минут через десять из караулки вышел щеголеватый офицер. Он козырнул и вполне дружелюбно заговорил:

– Господин главный редактор, добро пожаловать в наши пенаты! Если изволите, я мигом организую для вашей почтенной компании персональный легковой автомобиль с водителем, чтобы экскурсия прошла с полным комфортом.

Надо признать, авторитет у Ивана был такой, что перед ним не только в родном городе Баяне шапку ломали – старика искренне уважали по всему Альянсу. И уважали не за тугой кошелек или высокие покровительства, а за его несгибаемый стержень, честное перо и житейскую мудрость.

Однако Иванов лишь сухо крякнул и с улыбкой оперся на свою верную суковатую трость:

– Благодарствую, мил человек, но давай обойдемся без показухи. Я ведь репортер старой закалки, приехал сюда блох искать да грязь под ногтями выковыривать. Если мы покатим по вашему парадному маршруту, то кроме выбеленных заборов ничего не увидим. А мне нужна правда-матка.

Офицер корпорации слегка стушевался, но быстро взял себя в руки и примирительно развел руками:

– Ну, воля ваша. Скрывать нам здесь решительно нечего, так что гуляйте, смотрите, где душеньке угодно.

– Вот и ладушки, по рукам, – усмехнулся старик.

Их маленькая экспедиция состояла всего из пяти человек – сам Иван да четверо молодых, голодных до сенсаций корреспондентов "Надежды". Ступив на чистый городской асфальт, редактор негромко напутствовал молодежь:

– Так, орлы, глядите в оба, блокноты не прячьте и записывайте каждую мелочь. Помните, зачем нас сюда принесло.

Честно говоря, лагерный люд, начитавшись официальных агиток, ожидал увидеть за воротами унылое зрелище: толпы оборванцев с голодным блеском в глазах, шатающихся среди серых бараков. Однако реальность пахла совсем иначе. Прохожие выглядели сытыми, опрятными и вполне довольными жизнью, на лицах – ни тени былой лагерной тоски или обреченности.

Иван покосился на своих притихших спутников и с легкой иронией подмигнул им:

– Что, молодежь, физиономии скисли? Неужто вам так поперек горла встало, что у людей жизнь на лад пошла?

– Да нет, шеф, мы только рады, – смущенно поскреб затылок один из парней. – Просто… даже не знаю, как сказать. Если мы тиснем в номер репортаж о том, как тут всё шоколадно, у нас в городе Баяне у половины обывателей инфаркт случится от зависти.

Оно и понятно: в Баяне коренные городские снобы в штыки принимали любую попытку подселить к ним посадскую голытьбу, считая тех людьми второго сорта, неспособными к культурной жизни. Мол, пусти свинью в борщ, она и корыто перевернет. А тут – погляди ты, живут не хуже интеллигенции!

Всего за какие-то несколько месяцев бывшие обитатели палаточных трущоб отмылись, сменили засаленные ватники на приличные пальто и научились говорить "будьте любезны" да "до свидания". До Ивана еще на тракте доходили слухи, что корпорация Усманова открыла в 61-й кучу вечерних школ для взрослых, так работяги после тяжелой смены на заводах толпами бежали за парты – грызть гранит науки. Тяга к сытой, правильной жизни у людей была просто бешеная.

Похоже, права пословица: не человек красит место, а сытое место и нормальные условия делают из человека человека.

Иванов спорить с молодежью не стал. Его внимание привлек аккуратный мужчина средних лет, который сидел на лавочке у тротуара и как-то чересчур неподвижно смотрел перед собой. Старик неторопливо подошел к нему, мягко постукивая тростью:

– Доброго дня, уважаемый. Я вот репортер, из газетчиков будем. Не уделите нам пару минут для короткой беседы? Если спешите – мы поймем, не хотелось бы нарушать ваши планы.

Мужчина поначалу диковато зыркнул на толпу с блокнотами, помялся, но все же кивнул. Прежде чем ответить, он машинально вскинул голову и бегло осмотрел крышу соседнего дома. Цзян Сюй незаметно проследил за его взглядом и мысленно присвистнул: гражданин сверялся с объективом большой футуристической камеры наблюдения, висевшей на столбе.

Редактор, впрочем, вида не подал и завел разговор издалека:

– Позвольте узнать, чем на жизнь зарабатываете в здешних краях?

– Да в горводоканале тружусь, – охотно отозвался тот, и в голосе его послышалась гордость. – Слежу, чтоб водичка в кранах у людей не переводилась, ну и по отоплению иногда помогаю, когда батареи в домах бурчать начинают.

– И как, копеечка водится? На хлеб с маслом и приличную одежку хватает?

– Ой, грех жаловаться, командир! На жизнь хватает за глаза. Главное – над душой теперь не стоят ушлые бригадиры и не обсчитывают на каждом шагу, как бывало в лагерях за стеной. Помню, спину рвал на стройке за воротами, обещали платить по десять тысяч рублей в месяц. А как до дела дошло – сунули в зубы пять тысяч, а остальное, мол, за аренду инструмента и штрафы. Тьфу! А здесь всё строго, до копеечки выдают.

– О как? – подал голос молодой репортер из свиты. – Выходит, вы тут прямо–таки пуд счастья нашли?

– Ну, счастье – слово громкое, – философски вздохнул мужчина. – Скажем так: по крайней мере, людьми себя почувствовали, а не скотиной рабочей.

Один из журналистов тихонько пробормотал под нос:

– Гляди-ка, а ведь в усмановских листовках-то чистую правду писали, не соврали…

Главред добродушно улыбнулся собеседнику:

– Ну, спасибо тебе, мил человек, за честный рассказ. Засиделся ты с нами. Вот, держи от нашей редакции скромный презент на память.

По знаку мастера один из помощников выудил из сумки бархатную коробочку с изящной перьевой авторучкой. Мужчина так и расцвел, бережно пряча подарок в карман.

Тут Иванов как бы невзначай прищурился:

– Кстати, друг, а чего ты тут на одном месте битый час топчешься? Ждешь кого, аль свидание назначено? Смотри, если дела – мы не держим.

Тот криво, как-то вымученно улыбнулся и мотнул головой:

– Да нет у меня никаких встреч… Просто шел мимо, гляжу – на асфальте кошелек лежит, кожаный, толстый. Я его первый заприметил. Вот теперь стою, кукую, жду, пока растеряха обратно прибежит.

– Батюшки, ну и сознательность! – выдохнул молодой журналист, захлопав глазами. – Да вы просто святой человек, образец честности!

Мужчина средних лет испуганно замахал на него руками и понизил голос:

– Да брось ты, какой там святой… Законы у нас тут такие, матушка их кочергой… Если я этот кошель подниму и просто мимо пройду – система засечет, и впаяют такой штраф, что три месяца без получки сидеть буду. А если, упаси бог, в карман припрячу – пиши пропало, сразу под белы рученьки и на семь суток в каталажку без разговоров.

Репортеры ошарашенно переглянулись. Такой суровой нормативно-правовой базы они явно не ожидали. С одной стороны – метод, конечно, действенный, отбивает желание зариться на чужое добро намертво. С другой – от этой железной строгости как-то повеяло морозцем. Вроде и умысел благ, а пахнет кандалами.

Вскоре к лавке действительно прибежал запыхавшийся хозяин кошелька, рассыпался в благодарностях, и наш сознательный гражданин со спокойной совестью поспешил восвояси.

Главред постоял, опираясь на трость, о чем-то поразмыслил и повернулся к своей банде:

– Ладно, на сегодня, пожалуй, закругляемся с расспросами. Надо переварить увиденное. Похоже, нам придется задержаться в этой 61-й подольше, чтобы разглядеть ее истинное лицо.

Старик медленно поднял голову. Стеклянный, безжизненный глаз футуристической купольной камеры на столбе плавно повернулся и уставился прямо на него. Стоило главреду сделать десяток шагов по улице, как объектив на вершине столба с тихим, едва слышным жужжанием послушно двинулся следом, держа его в фокусе.

Старый газетчик прекрасно знал, что эти новые усмановские игрушки не только картинку пишут, но и звук пишут дай боже – направленные микрофоны у них чуткие, как уши мартовского кота. Значит, вся их недавняя душеспасительная беседа с водопроводчиком уже лежит на серверах местной канцелярии.

И вроде бы прохожий вслух на жизнь не жаловался, и сыт, и одет, а у главреда внутри всё равно скребли кошки. Какое-то липкое, подспудное чувство неправильности происходящего не давало покоя.

Сам-то он привык считать себя птицей вольной. А что такое свобода в понимании старого романтика? Это когда ты сам выбираешь свой путь, делаешь глупости, наступаешь на грабли – но делаешь это сам, по своей воле. А когда за каждым твоим вздохом и за каждым шагом из-за угла неусыпно следит немигающий стеклянный глаз, пускай даже ради твоего же блага – от такой "свободы" начинает подташнивать.

Хотя, если поглядеть с другой стороны… Для вчерашней лагерной бедноты, которая полжизни жрала лебеду и пухла с голодухи, получить теплую квартиру и кусок хлеба – это уже предел мечтаний. Вряд ли эти измученные люди забивают себе голову дурацкими интеллигентскими бреднями о свободе духа и тотальной слежке, верно?

Главред не был фанатичным упрямцем. Если этот бездушный кремниевый разум действительно способен накормить, обогреть и спасти от голодной смерти тысячи неприкаянных душ ценой постоянного подглядывания – что ж, пускай смотрит. В конце концов, сам-то Иванов никогда на своей шкуре посадского лиха не мыкал и судить этих людей права не имел.

Крепость под полным присмотром железных мозгов… От такой картины у главреда внутри все так и зазудело от любопытства. Надо же, на его веку отбухали-таки этот диковинный Вавилон! Старик, как прирожденный газетный волк, просто обязан был расковырять этот странный новый мир до самой сердцевины, и плевать, что там вылезет в итоге – благодать господня или сущий кошмар.

Цельный день они топтали местный асфальт, приставая к прохожим, и диву давались. Народ вокруг подозрительно вежливый, прямо святоши: чужого не берут, косо не смотрят. Иванов самолично приметил, как один мужик ушел по делам, распахнув входную дверь настежь. Ради эксперимента старик три часа проторчал у этого крыльца, карауля воришек. И что вы думаете? Прохожие косились на открытый зев прихожей, удивленно качали головами и топали дальше по своим делам. Хоть бы одна коммунальная крыса внутрь сунулась!

– Да уж, дела… – пробормотал под нос один из молодых репортеров, почесывая затылок. – Похоже, усмановские спецы и правда какой-то секретный ключик к людям подобрали. В прошлом месяце у меня в Баяне прямо у редакции велосипед угнали, так в тамошней управе дежурный мент даже жопу от стула не оторвал, чтоб заявление принять. Нахрен послал.

– Ты ж потом еще целую полосу накатал, чтоб посильнее уязвить этих бездельников из Охраны Порядка, – с легкой усмешкой напомнил главред. – Правда, твой опус в печать так и не пустил.

Парень густо покраснел:

– Так я ж чистую правду писал, шеф! Наша управа в Баяне только по крупным делам шевелится, когда кого-нибудь кокнут, а на беды простого люда им начхать. А вы гляньте на эту 61-ю! Вон, велики на тротуаре стоят рядком, и хоть бы один дурак их цепью к столбу привязал или на замок защелкнул.

Как говаривали старые люди, у кого что болит, тот о том и говорит. Старик-то на эти двухколесные развалюхи и внимания не обратил, а вот у пострадавшего репортера глаз на них был наметан. Двухколесные кони действительно стояли без всяких противоугонных цепочек. Похоже, в этой крепости индустрия замочно-скобяных изделий приказала долго жить за ненадобностью.

Молокосос из редакции, не нюхавший лагерного лиха и не обладавший дотошностью своего патрона, уже вовсю пускал слюни на местную пастораль. Мол, а чего плохого-то? Житуха – малина, безопасно, тихо.

Но главред внезапно повернулся к своей банде и прищурился:

– Что, орлы, зависть уже за горло берет? Пахнет сытно, у каждого своя миска супа и верный станок на заводе, да еще и морду в подворотне никто не начистит. Благодать?

– Ну да, – честно кивнул парень. – Оно, конечно, неуютно, когда тебе кремниевая нянька в затылок дышит, но если эта железка в твои личные дела со своими советами не лезет, то перетерпеть можно. В конце концов, в других корпорациях за нами следят ничуть не меньше, просто шифруются лучше и вслух об этом не орут. Да и где вы видели абсолютно свободного работягу?

Главред лишь молча качнул головой. Спорить тут было не о чем, парень в чем-то был чертовски прав. Сам старик тоже не то чтобы плевался при виде уличных камер, которые крутились за ними как подсолнухи за солнцем. Везде одна и та же петрушка, как ни крути.

Однако чуть погодя старик негромко обронил:

– Вспомнилась мне одна старинная мудрость: "Невозможно благожелательно управлять государством, но можно проявлять благожелательность во время правления".

Надо же такому случиться, что нынешнего хозяина корпорации Усманова звали как раз Шаталов если по паспорту. Почти тезка тому древнему правителю из книжек.

– Вы поглядите внимательнее, – продолжил главред, обводя тростью чистую улицу. – В 61-й ведь даже нищих нет, никто Христа ради у продмага не стоит. Все пристроены, все при деле. Шаталов запряг свой Искусственный Интеллект собирать циферки, шуршать алгоритмами и распределять рабочие места так, чтобы у каждой бывшей лагерной души была копейка в кармане и похлебка в котелке. Но вы котелок-то свой включите и подумайте: если тебе в нашей "Надежде" шеф опостылеет или муза сбежит, ты можешь швырнуть мне заявление на стол, уйти в запой или просто поваляться на диване пару недель. А здесь у людей такого фокуса не выйдет. Шаг в сторону от предписанной траектории – и ты уже поломал систему.

– Да ну, шеф, вы сгущаете! Неужто прямо так всё строго? – усомнился журналист.

Он так и этак крутил головой, пока не приметил какого–то местного работягу в чистой спецовке. Отбежал в сторонку, пошушукался с ним пару минут и вернулся сникший, с вытянутой физиономией:

– Похоже, ваша правда, главред… Куда контора тебя приткнула, там ты и будешь лямку тянуть до пенсии. Выбора нет от слова совсем. Либо ты винтик в механизме, либо системе ты не нужен.

– Вот именно. Здесь нет места для души и искусства. Ни у кого нет права притормозить у обочины, покурить и подумать: "А тем ли я в жизни занимаюсь? К чему душа лежит?". – Иванов тяжело вздохнул, глядя на ровные ряды одинаковых окон. – Для железных мозгов понятия "просто так" или "для души" – это пустой шум и системная ошибка. Его алгоритмы заточены исключительно на пользу, смысл и результат. А человек-то – создание дурное, ему иногда нужно повалять дурака без всякой пользы.

В этот момент мимо них проходил какой-то дюжий мужик из бывших посадских. Услышав краем уха интеллигентские стенания старика, он смачно сплюнул на обочину и грубовато хохотнул:

– Эва куда загнул, папаша! В нашу собачью эпоху главное – чтоб брюхо от голода не урчало да детишки не пухли. Твое это искусство на хлеб вместо масла намажешь, что ли? Мы когда за стеной в грязи гнили, про твои театры да философию почему-то не вспоминали – всё больше думали, где бы дохлую крысу раздобыть на ужин. Так что пускай железка нами рулит, лишь бы кормить не забывала!

Главред аж замер на полуслове, будто на стену налетел. А потом медленно, с глубоким уважением снял шляпу и слегка поклонился простому работяге:

– Твоя правда, друг. Спасибо, дурака поучил. Кое-что до меня дошло.

Репортер рядом только тихонько вздохнул. В этом и была вся соль их главного редактора, за то его и любили. Тот никогда не строил из себя всезнающего пророка и не орал, что его мнение – истина в последней инстанции. Если старик понимал, что сморозил глупость, он не стыдился признать ошибку хоть перед генералом, хоть перед последним ассенизатором.

Оно и понятно: сытый голодного не разумеет. Сами-то газетчики, живя в Баяне, отродясь не думали, на какие шиши им вечером макароны покупать. Желудки у них всегда были полные, оттого в головах и роились всякие высокие мысли про свободу духа, высокое искусство и экзистенциальный кризис. А у посадского люда философия была простая и понятная – выжить любой ценой.

– Шеф, так что в итоге-то? – не выдержал парень. – Каков твой вердикт этой кремниевой няньке? Хорошо это или худо?

Главред долго молчал, кутаясь в старое пальто. На город незаметно опускались сумерки, зажигались ровные, люминесцентные огни уличных фонарей, делая улицы похожими на операционную. Журналисты кожей чувствовали, какая буря сейчас бушует в душе их мудрого наставника.

Только когда город окончательно утонул во тьме, старик негромко скомандовал:

– Пошли в гостиницу, шабаш. Торчать тут больше нет никакого резона. Пускай время нас рассудит, оно у нас парень толковый, само всё по полочкам разложит.

***

Пока Шаталов со скрипом катил в своей коляске обратно на Центральные равнины, а главред грустил под прицелом камер, на Северо-Западе вовсю кипела совсем другая, куда более приземленная и веселая жизнь.

В окрестностях Крепости 144 местный бандитский авторитет сидел в разухабистом трактире и с утробным урчанием наворачивал сочную, сочащуюся горячим жиром жареную козью ногу.

Провернув хитрую купеческую сделку с северными кочевниками, этот вчерашний налетчик с большой дороги впервые в жизни осознал удивительную вещь: оказывается, рубить капусту честным торгом – это не только безопасно для здоровья, но и чертовски приятно! Меха и шкуры, которые он по дешевке выкружил у Алексея Проныры, улетели в 144-й крепости по такой бешеной цене, что авторитет до сих пор не мог сосчитать барыши. Карман приятно тяжелел. К тому же, как только Крепость 178 прибрала к рукам весь Северо-Запад, налоги тут же урезали под корень, а всякая важная бакалея и соль стали стоить сущие копейки.

На радостях авторитет отвалил своим парням столько деньжищ, что вся банда сегодня трескала не пустой баландинский суп, а нежное мясо с дымка!

Один из его верных подручных, обгладывая косточку и вытирая засаленные усы, удивленно протянул:

– Слышь, босс, я вот чего в толк не возьму… Ты когда для этих дикарей степных товар на замену закупал, на кой-то хрен выбрал самые дорогие кастрюли да топоры отличного качества. На фига козе баян? Могли же взять на складах копеечное барахло, чисто китайский хлам, а разницу себе в карман положить. Прибыли же в два раза больше было бы!

Авторитет оторвался от мяса, сурово зыркнул на парня жирными губами и хмыкнул:

– Голова ты садовая… Ты сам-то как думаешь, почему мы сейчас тут сидим в тепле, водку пьянствуем и козлятину жрем, а не мерзнем в канаве с пулей в животе?

– Ну так… потому что ты у нас головастый, босс! Настоящий купец первой гильдии, бизнес ведешь как боженька, – тут же подобострастно заулыбался подручный.

Авторитет лишь громко, раскатисто расхохотался, утирая слезу:

– Моя заслуга, говоришь? Да ни хрена подобного! Весь этот гешефт выгорел только потому, что степные волки нам поверили и согласились вести дела по-честному. Ты что, всерьез думаешь, будто кочевники – это тупые валенки, которые дальше своего пастбища ничего не видели? Да этот их молодой вожак про наши южные дела знает побольше твоего! Подсунь мы им ржавое железо да дырявые котлы – они в следующий раз просто плюнут нам на плешь и найдут другого купца. И к кому ты тогда пойдешь плакаться, когда лавочка закроется?

Помозник притих и втянул голову в плечи. А авторитет, поймав кураж, продолжал поучать молодежь:

– Ты на Ульяну глянь. Эта бабёнка в любую крепость заезжает как к себе домой, все генералы перед ней шапку ломают и по имени-отчеству величают. А знаешь, почему? Да потому что она на Северо-Западе держит эксклюзивный патент на торговлю помадой и бабскими притираниями, и никого не обманывает. А мы с вами теперь – единственные официальные дилеры со всеми Северными Равнинами! Если не будем крысятничать и начнем вести дела чисто, по совести, то рано или поздно тоже станем большими шишками, как она. Смекаешь? В купеческом деле главное – честное слово и репутация. Если стоять на ногах крепко, то и козья ножка на столе никогда не переведется. Так что выкинь из своей дурной башки эти воровские замашки – срубить по-быстрому и свалить!

– Понял, босс, не дурак, – поспешно закивал помощник.

Вся банда авторите с удивлением замечала, что как только их атаман завязал с разбоем и встал на рельсы легального бизнеса, из его рта посыпались такие умные и правильные речи, будто он не подворотни топтал, а академии заканчивал. Дожили, называется: вчерашние головорезы посреди кабака рассуждают о честности, купеческом слове и деловой этике!

Даже как-то не по себе становится, когда такие волки вдруг начинают жить по закону, верно?

Когда набитые хрустящими купюрами мешки окончательно перекочевали в его руки, авторитет еще долго стоял посреди трактира, глупо хлопая глазами, будто во сне. Настоящий гипноз! Он, конечно, парень был не промах, но чтобы за один присест зашибить столько чистейшего нала – о таком его бандитская душонка даже не мечтала.

Первые две ночи авторитет спал исключительно в обнимку с этими баулами, судорожно вздрагивая от каждого шороха за окном. Нервишки сдали окончательно, и он, плюнув на воровские традиции, потащился в новенькое отделение банка, которое военные из Крепости 178 отгрохали на торговой площади. Сгрузил всё золото-валютное добро на счет, придумал заковыристый цифровой код, который только у него в башке и крутился, и наконец-то выдохнул.

Правда, с того дня он стал спать строго в одиночку, выставив охрану за дверь. Бедняга до смерти боялся, что хмельным или в дурном сне ненароком сболтнет заветные циферки пароля – поди потом ищи свищи свои кровные.

Зато в Крепости 144 он развернулся на широкую ногу. Стал скупать тюки с бакалеей, солью, чаем и прочей бытовой утварью – всё строго по списку, который ему накалялал тот шустрый паренек, кочевой вожак из бескрайних степей. В прошлый заход авторитет был гол как сокол, перебивался с хлеба на квас и не мог раздобыть даже половины нужного товара. Но теперь-то, решив привязать к себе жирного клиента мертвым узлом, он не скупился: брал только самый шик, высший сорт! Старый лис понимал, что степной правитель – малый с головой, и по этим добротным вещам сразу смекнет, как авторитет из кожи вон лез ради их дружбы.

Мысли помощника про копеечное железное барахло он, конечно, обмозговал. Мол, кастрюля – она и в Африке кастрюля, чего тратиться? Но как вспомнит ту хитрую, всепонимающую улыбку молодого кочевника, так сразу мороз по коже. Нельзя такого человека за дурака держать, боком выйдет. Честность – лучший капитал, особенно когда контрагент видит тебя насквозь.

Гулять так гулять! На сдачу от оптовой закупки авторитет решил сварганить степному султану подношение, да не абы какое. Выложил кругленькую сумму за изящный, тяжелый револьвер с перламутровой рукоятью. На черном рынке шептали, что этот огнестрельный шедевр раньше таскал в кобуре один очень важный чинуша из консорциума Михельсона. Когда солдаты Крепости 178 начали подминать под себя весь Северо-Запад, этот боров быстро распродал семейное серебро и намылил лыжи в теплые края корпорации Усманова.

Чинуша-то поначалу жался, не хотел расставаться с любимой игрушкой, но ушлые перекупщики с толкучки быстро наставили его на путь истинный. Барыга с черного рынка потом долго надрывал живот, вспоминая ту сделку:

– Ты бы видел, как этот боров трясся! Раньше, бывало, приедет с мигалками – важный, пальцы веером, соплей перешибешь. А тут сидит, пукалку эту в кулаке сжимает, а сам пикнуть боится, губы синие от страха. Настоящий кролик!

Вот тогда авторитет окончательно понял: иные люди, хоть их в шелка наряди да в высокое кресло посадить благодаря папиным связям в консорциуме Михельсона, все равно внутри остаются трусливыми овцами. Натура у них такая, рабская.

Нынче-то с оружием в цивилизованных местах стало туго, гайки закрутили – дай дорогу. А уж в бескрайних степях, поди, хороший ствол вообще на вес золота?

Он, честно говоря, и сам слюни пускал на этот револьвер. Вертел его и так, и этак, взводил курок – любо-дорого посмотреть, игрушка для настоящего мужчины. Но, поскрипев зубами и повздыхав, он все-таки уложил пистолет обратно в лакированную деревянную шкатулку, прямо на мягкое брюшко красного бархата. Будущий большой бизнес и дружба с кочевниками были куда дороже минутной пацанской радости.

Последние дни он без мыла лез к военному гарнизону в Крепости 144. Пытался и так подкатить к офицерам, и эдак, да только суровая армейская реальность быстро щелкнула его по носу. Для них он был обычной лагерной сошкой, бандитским недобитком, и никто из серьезных чинов с ним даже разговаривать не стал. Наплевали с высокой колокольни.

– Слышь, босс, – подал голос соратние, уплетая лепешку. – Чего ты терешься постоянно возле этих вояк из Крепости 178? Мы ж бывшие налетчики, нам по штату положено от людей в форме подальше держаться, чтоб они наши рожи ненароком не запомнили. Тебе проблем мало?

Неподалеку помощник, методично вжикая оселком по лезвию своего любимого кинжала, хмуро буркнул:

– Цыц ты, бестолочь. Если босс крутится у казарм, значит, так надо. Меньше знаешь – крепче спишь, не твоего ума дело.

Авторитет только тяжело выдохнул, глядя на ровные ряды армейских палаток:

– Этот молодой хан из степи сто процентов спит и видит, как бы раздобыть партию хорошего огнестрела. А где его взять в таких объемах, кроме как со складов Крепости 178? Без их генералов нам этот куш не поднять, хоть лопни. Ладно, пока время не пришло, посидим на попе ровно, подождем.

В глубине души он прекрасно понимал, что его нынешняя торговля кастрюлями, солью да штанами – это так, мелочевка, чисто на семечки. В голой степи заводов по производству патронов и автоматов отродясь не было, а какому правителю не хочется иметь под рукой зубастую армию, чтобы держать подданных в ежовых рукавицах? Вот если они смогут наладить канал поставки стволов – вот тогда они по-настоящему озолотятся и будут в золоте купаться.

Вдруг из-за спины послышался мягкий, вкрадчивый голосок с вежливой хрипотцой:

– День добрый, почтенные. Вы, часом, не авториеттом будете?

От этого внезапного появления помощник отреагировал как дрессированный волкодав: кинжал в то же мгновение исчез в рукаве, а сам парень подобрался, словно пружина, готовый в секунду вцепиться незнакомцу в глотку и пустить кровь.

Авториетт аккуратно положил ладонь на напряженное плечо своего боевика, осаживая парня, а сам обернулся к незваному гостю. На лице авторитета заиграла дежурная купеческая улыбка:

– Ну, допустим. А ты, мил человек, чьих будешь? Подсел без спросу, лица не кажешь.

Мужчина лишь снисходительно усмехнулся, усаживаясь на свободный ящик:

– Да какая разница, как меня звать. Птички на хвосте принесли, что ваша честная компания только-только из диких степей прикочевала?

– Ошибочка вышла, земляк, – спокойно, без лишней суеты отрезал авторитет. – В саму степь мы не совались, больно надо. Так, пересеклись на нейтральной полосе с кочевниками, чисто коммерческий интерес, обменялись барахлишком, и всё.

– Вот как? Любопытно… – незнакомец легким движением фокусника выудил из кармана толстенную пачку денег – ровно пятьдесят тысяч рублей – и небрежно шлепнул ее на дощатый стол. – Раскрой мне карты, что там за Уралом в степи творится, как дышат дикари, и эти пятьдесят тысяч рублей уедут в твоем кармане.

Авторитет сдвинул брови к переносице. Внутри у него неприятно екнуло, а по спине пробежал холодок – от этого незнакомца исходило какое-то тяжелое, давящее авторитетом облако. Мужик средь бела дня, без оружия на виду, спокойно притопал в дикое предместье Крепости 144, подсел к банде закоренелых головорезов и даже глазом не моргнул. Не боится, гад, что его тут же за углом прирежут ради такой кучи нала? Тут явно что–то нечисто.

Помощник нагло сплюнул под ноги и оскалился:

– Слышь, фраер, ты больно дерзкий для одиночки. С какого перепугу наш босс должен перед тобой душу изливать?

– С такого, парень, что у меня кулак побольше твоего будет, – спокойно улыбнулся гость, даже не взглянув на нож в рукаве бандита.

– Ты ослеп, дядя? – процедил тот, ухмыляясь. – Не видишь, сколько нас тут сидит? Один твой кулак против трех десятков наших стволов и ножей не спляшет.

– Да неужели? – На лице подошедшего расплылась совсем уж издевательская улыбка. – А вы, орлы, спиной-то не пробовали повернуться? Гляньте, что за пейзаж у вас за затылками.

Авторитет резко обернулся, и у него внутри всё просто оборвалось от шока. Мать честная! Вокруг их лагеря, бесшумно, как тени, выросли несколько десятков крепких мужиков в штатском. И у каждого, как на подбор, в руках по отличному, вороненому автомату, причем все черные дула смотрят аккурат им в переносицы. Дистанция – пара плевков, уйти без дырки в животе шансов ноль.

"Кадровые… – мгновенно сообразил он, подмечая их выправку и то, как они держат сектора. – Точно регулярная армия, без вариантов!". Но кто? Если бы это были люди нашего учителя, им бы не пришлось напяливать гражданские шмотки, чтобы прижать к ногтю кучку бандитов. Тут игра велась куда тоньше и грязнее.

Мужчина за столом довольно закивал, видя, как спесь с налетчиков мигом слетела:

– Ну что, авторитет, поговорим? Ты ведь у нас парень фартовый, единственный живой остался после того, как ваш бандитский притон на Северо-Западе к чертям разнесли. Да еще и со степными дикарями умудрился с ходу выгодный гешефт наладить. Уважаю.

Авторитет взял себя в руки, сглотнул сухой комок в горле и заговорил тихо, без наезда:

– Начальник, мы дорогу вашей конторе где-то перешли? Вроде не хулиганили последнее время.

– Да бог с тобой, нет конечно.

– Тогда к чему весь этот маскарад с пушками? Вы же не просто так нас в кольцо взяли, резон-то какой-то должен быть? Говори прямо, чего надо. Наша банда – люди маленькие, жизни наши гроша ломаного не стоят, скрывать нам нечего.

– Ха-ха, ладно, ценю прямую речь! – Мужчина бесцеремонно вытащил из ножен свой тесак, отмахнул приличный кусок мяса прямо от чужой козьей ноги и с аппетитом зажевал. – Выкладывай давай про степных жителей. Что за птицы?

– Да говорю же, не ходили мы к ним вглубь, – вздохнул авторитет, понимая, что вилять бессмысленно. – Договорились на границе, привезли им кастрюли, муку, нитки, всякую бытовую мелочевку. Они нам взамен скинули отличные меха, шкуры да вяленое мясо из своих запасов. Вот и весь бизнес.

– Хм… И как они тебе? Сила за ними большая стоит? На зубах порох есть?

– Насчет зубов не скажу, армию их я не считал, – честно ответил Лэй. – Но в людях я за свои бандитские годы разбираться научился дай бог каждому. Вожак у них – сущий дьявол по части ума. Очень дальновидный парень. Уверен, даже если сейчас они в степи и не самые крутые, то со временем подмять под себя остальных кочевников для них будет раз плюнуть. С ними придется считаться всем, помяните мое слово.

– И чего же этой степной банде от нас нужно в первую очередь?

– Да всё то же: шмотки, посуда, инструменты. Да лекарства очень просили, антибиотики всякие. Но сами знаете, Крепость 178 оборот медикаментов так зажала, что фиг найдешь, будь ты хоть трижды миллионером. Большую партию легально не купить.

– А стволы? Оружие им не требуется, что ли?

– Требуется, и еще как, – без утайки сознался Лэй. – Да только где ж мы его родим? Нам его никто не продаст.

Мужчина сыто крякнул, вытирая жирные пальцы:

– Ну еще бы! Наша Крепость 178 ни вам, ни тем более степным всадникам ни единого патрона официально не отгрузит. Сам подумай: если эти кочевники силу наберут да коней оседлают, они же завтра огненным смерчем пойдут на Центральные равнины. Наш дорогой учитель– мужик мудрый, ему эта кровавая баня под боком даром не сдалась. Не бывать этому.

Слушая эти речи, авторитет только уныло вздыхал. Ну точно, мелкая он сошка, обычный лагерный налетчик, который дальше своего носа ничего не видит. Куда ему до большой политики и раскладов этих гигантов, которые целыми армиями на карте двигают!

Внутри у него всё окончательно упало. Выходит, правы были предчувствия: Крепость 178 каналы с оружием перекроет намертво. Значит, прощай мечта о золотых горах, придется до старости лет возить дикарям дырявые сковородки да дешевые штаны за копейки. он заметно помрачнел, повесив нос.

Но незнакомец вдруг хитро прищурился, дожевал мясо и весело подмигнул притихшему авторитету:

– Ладно тебе хоронить бизнес. Армия вам стволы, конечно, не продаст… Зато их можем продать мы! Ну что, давай заново карты сдадим да познакомимся как следует, по-человечески? Будем знакомы, зовут меня Семён.

Глава 6

Железка, которая в будущем должна была намертво связать Юго-западные земли Консорциума Потанина с глухим Северо-Западом, пока существовала лишь в виде раскиданных по шпалам шпал и матерящихся рабочих, но шустрая купеческая жилка уже вовсю гнала кровь по этой недостроенной артерии.

Когда встал вопрос, кого отрядить приглядывать за этим диким и непредсказуемым краем, у Владимира Ланского даже мыслей других не возникло – только Семён. Этот тертый калач был идеальным кандидатом: нюх как у ищейки, хватка мертвая. Надо признать, именно благодаря его тихому догляду за расплодившимися в долине бандами большинство изящных комбинаций Владимира Ланского щелкались как орехи. Для огромного Консорциума Потанина одного лишь гения их предводителя, сидящего в уютном кабинете, было маловато – на злых и зубастых окраинах требовались волки калибром не меньше, способные принимать решения без оглядки на начальство. Так что всю северо-западную партию в эти дни вел именно Семён.

Из последних новостей на местном рынке громче всего обсуждали приезд каравана Ульяны. Деляга притащила с Центральных равнин столько дефицитного хабара, что у местных челноков от зависти аж зубы сводило и слюна капала на пыльные сапоги. Один из ретивых помощников Семёна тут же подкатил к шефу с рацпредложением:

– Васильич, а давай эту Ульяну под крыло возьмем? Завербуем, пообещаем золотые горы, и будет у Консорциума Потанина свой ручной купец на Северо-Западе.

Семён от такой простоты только крякнул и посмотрел на парня как на дурачка:

– Ты, малый, видать, головой скорбный. Это другие про Ульяну ни уха ни рыла не знают, а я-то в курсе, чьих она будет. Такую ты хрен завербуешь, скорее она тебя самого без штанов оставит. Забудь.

А тут еще одна загадка нарисовалась: на местной барахолке вдруг всплыла приличная партия шикарных меховых шкур. Казалось бы, ну выкинул кто-то на прилавок мех, делов-то! Это ж не ящики со снарядами или цистерны с горючкой, чего панику разводить? Но Семён на то и был доверенным лицом, что привык дуть даже на холодную воду.

Он самолично притопал на базар, пощупал густой, пахнущий степным ветром и сухой травой мех корсакской лисы, и у него в голове сразу щелкнул тумблер. Степь! Эти шкуры явно приехали оттуда, из-за Уральских гор.

Обыватели при слове "степь" только кривились – мол, дикари там живут, кочевники немытые, только и умеют, что на лошадях скакать да кумыс лакать. Но Семён прекрасно помнил ночные разговоры с Владимиром Ланским и знал, какая у того мигрень от этих северных просторов.

Смотрите сами: Шаталов не поленился лично притащиться на Северо-Запад в своей скрипучей коляске, лишь бы подговорить учителя помочь прижать Консорциум Потанина. А Владимиру Ланскому, в свою очередь, позарез нужен был противовес, способный укоротить руки самой корпорации Усманова! И пускай эти бескрайние равнины раскинулись за тысячи верст от родного Юго-запада, тамошние конные отряды в случае чего могли долететь до усмановских границ в одно мгновение, благополучно миновав Крепость 176. И завертелась бы там такая веселая партизанщина, от которой в свое время Консорциум Ротенберга выл белугой и чесался во всех неприличных местах.

Семён не кривил душой, когда говорил бандитам, что учитель кочевникам и ржавого патрона не продаст. Тот ведь за общее благо радеет, мир во всем мире стережет, чтобы, не дай бог, опять большая кровь не пролилась. Зато Владимир Ланский такими глупостями голову не забивал – совести у парня отродясь не водилось. Его волновали только свои, потанинские люди на Юго-западе, а на остальных, будь они хоть трижды святыми, ему было плевать с высокой колокольни. Именно поэтому Семён и прижал авторитета к теплой стенке. План был прост как три рубля: тайно закинуть в степь побольше хорошего огнестрела, помочь какому-нибудь дерзкому хану сожрать соседей, объединить равнины и у строить веселое родео прямо под носом у Центральных равнин!

Семёну надоело ходить вокруг да около, и он выложил карты на стол:

– Бизнес у тебя, копеечный, тьфу, смотреть тошно. Да и сам я вижу, что тебе скучно до конца дней своих бабские панталоны да соль по аулам развозить. Из Крепости 178 ты помощи не дождешься, учитель скорее тебе уши отрежет, чем автомат даст. Так что выбор у тебя небогатый – либо под нас ложиться, либо так и куковать в нищете.

– И откуда же вы такие красивые прилетели? – с опаской спросил авторитет, косясь на автоматчиков в штатском.

– А ты котелок-то свой включи, догадаться несложно, – хмыкнул Семён. – Если у тебя со сметкой совсем туго, то, может, мне поискать партнера поумнее?

– Консорциум Потанина? – выдохнул авторитет. Честно сказать, у него аж дух перехватило, никак не ожидал, что на него выйдет такой крупный хищник.

Семён лишь ухмыльнулся в усы:

– Где вы с дикарями стрелки забиваете?

Бандит замялся, в глазах замелькала трусливая мысль: "Сейчас всё расскажу этому шустрому дяде, а он меня бортанет и пойдет к степному вожаку напрямую. И останусь я опять у разбитого корыта…".

Семён эту мысль прочитал по губам и улыбнулся еще шире, с легкой издевкой:

– Что, затрясся? Боишься, что старшие пацаны твою лавочку отожмут? Ну, как знаешь. Забудь тогда всё, что здесь слышал, и разойдемся как в море корабли. Будто и не виделись вовсе.

Тут уж авторитет зашевелил извилинами по-настоящему. Имя Владимира Ланского гремело по всему свету, про его коварство легенды слагали. Такой человек ради пустяков огород городить не станет, тут пахнет большой игрой. Раз Консорциум Потанина полез в степь, значит, им кровь из носу нужно оставаться в тени. Самим светиться перед Крепостью 178 – дураков нет. Им нужен был надежный, прожженный посредник, живой щит и громоотвод в одном флаконе. То есть он!

– Ладно, начальник, – решился бандит. – Встречаемся у реки. Как раз срок очередной сделки подходит. Можете отправить со мной человечка, пусть сам всё пронюхает.

Семён весомо похлопал того по плечу, так что у того чуть сустав не выскочил:

– Вот это другой разговор, голова! Не дрейфь, я тебе в усиление пять взводов отряжу. Как провернем это дельце, выпишу тебе погоны лейтенанта Консорциума Потанина. Если надоест романтика больших дорог и захочешь на пенсию – приедешь к нам на Юго-запад, дадим домик, пособие, охрану, мухи не обидят. Будет тебе тихая гавань. Но учти уговор: если тебя на этой сделке усмановцы или люди учителя поймают, с поличным прижмут или грохнут – мы тебя знать не знаем. Скажем, первый раз эту рожу видим. Хотя, конечно, вытащить тебя из петли попытаемся, своих не бросаем. Про репутацию нашего Консорциума Потанина слыхал, небось? Мы тех, кто на нас пашет не за страх, а за совесть, никогда не кидаем.

У авторитета от таких перспектив аж сердце запело. Семён ведь не врал: про потанинских на Юге ходили слухи, что они за своих горой стоят. Дружные, сплоченные, а уж как Владимир Ланский за каждого рядового бойца переживает – в газетах писали. Вон, пару лет назад из-за того, что компания "Дерипаска" хапнула нескольких потанинских работяг, такой замес устроили – щепки летели! Так что слова Семёна были для вчерашнего налетчика настоящим страховым полисом с золотой каемкой.

Семён, глядя на разомлевшего от счастья бандита, всё понял без слов. Поднялся, отряхнул брюки:

– Ладно, хорош слюни пускать. Собирай манатки, пошли на склад, стволы принимать. Надо поспешать к реке Шэнму, пока лед не сошел.

***

Ровно через неделю авторитет и его банда заиндевелых романтиков топтались на берегу скованной льдом реки. Вокруг расстилался унылый, серый пейзаж, под ногами поскрипывал снег. Ждали молодого кочевника долго, целый день простояли на пронизывающем ветру, но на горизонте не было ни души. Лэй к этому купеческому делу подошел с размахом – накупил на радостях огромных грузовых фур, которые теперь сиротливо темнели у обочины. Семён пристроился сзади, натянув на нос старую ушанку – изображал из себя обычного грузчика из бандитской свиты, косился по сторонам и мотал на ус.

– Что-то не видать твоих корешей, – буркнул Семён в воротник, переминаясь с ноги на ногу. – Не кинули?

– Да у этих степняков с часами вечно беда, – шмыгнул носом авторитет, растирая замерзшие уши. – Или шаман какой захворал, или баран не туда пошел. В прошлый раз они тоже на двое суток запоздали, у них это в порядке вещей.

И точно, не успел он договорить, как сквозь морозную белëсую мглу, висевшую над замёрзшей рекой, долетел глухой, дробный стук копыт. Семён поудобнее перехватил скрытый под полой куртки автомат и уставился в туман. Из серой пелены плавно вынырнула кавалькада всадников в лохматых малахаях.

Хасан, лихо пришпорив своего лохматого скакуна, вылетел вперед, осадил коня перед самым носом авторитета и приветливо замахал руками:

– Привет, дорогой! Прости, ради аллаха, припозднились малость. Мой Вождь передает тебе тысячу извинений и большой привет!

Авторитет расплылся в улыбке, хотя от холода у него уже зубы заговаривались:

– Да брось ты, всё путем! Если у твоего хана дела государственной важности, я тут хоть месяц в сугробе просижу, коммерция терпит. А сам-то он чего не прискакал? Обещался ведь.

– О, у него сейчас такие дела, такие дела – голова кругом! – Хасан многозначительно поднял палец вверх. – Так что теперь я за него по торговой части рулить буду.

Степной парень обвел подозрительным взглядом застывшую за спиной то толпу и вдруг напрягся, схватившись за плеть:

– Слышь, брат… А это что за хмыри с тобой? В прошлый раз этих рож тут близко не стояло. Откуда дровишки?

Авторитет поспешно замахал руками, гася панику, и сладко запел:

– Да ты не кипятись, Хасан! Это мои новые бойцы, проверенные ребята, на работу их взял, чтоб караван охранять. Время-то нынче смутное. Ты лучше глянь, какой я тебе сюрприз привез! Твой хан про эту штуку каждую ночь, небось, плакал. Мечта, а не товар!

Хасан недоверчиво прищурился, поглядел на забитые фуры и пробормотал:

– Брат, ну ты даешь… Из-за какой-то квашеной капусты так прыгать и кричать? Тоже мне, удивил кочевника.

Авторитета аж перекосило от такой серости:

– Какая, к черту, капуста?! Читай по губам – не капуста это!

Он резко взмахнул рукой и гаркнул помощнику:

– Покажи товар лицом!

Тот только этого и ждал. Сдернул брезент, выхватил новенькую, пахнущую заводской смазкой автоматическую винтовку, с сочным, металлическим щелчком передернул затвор и засадил короткую очередь прямо в хмурое небо. Раскатистое "бабах" эхом прокатилось по реке, а горячая, дымящаяся гильза со звоном упала на лед, моментально проплавив в нем аккуратную дырочку.

Помощник с ухмылкой протянул ствол ошалевшему кочевнику. Хасан вцепился в винтовку обеими руками, стал гладить вороненую сталь, а в глазах у него загорелся такой дикий, первобытный восторг, что авториетт сразу понял – сделка выгорела.

– О-о-о! – выдохнул Хасан, цокая языком. – А ведь Вождь как в воду глядел! Говорил мне: "Партнёр парень хитрый, он нам точно какой-нибудь фокус выкинет". Вот уж не думал, что ты такую красоту притащишь!

В степи от хорошего ствола никто в здравом уме не откажется. За Уральскими горами порешить человека или вырезать под корень целое племя – дело обыденное, проще, чем чаю попить. На этих бескрайних пастбищах у кого пушка солиднее, тот и заказывает музыку, у того и право голоса весомее. Собственно, так все здешние крупные союзы и сколачивались.

Да только то ветхое, ржавое железо, которым гордились местные царьки, даже рядом не валялось с новенькими, муха не сидела, автоматами, что привезли южане. А привезли они столько, что глаза разбегались.

Семён, как истинный хозяин положения, небрежно подошел к одному из ящиков, выудил пахнущую оружейным салом винтовку, вскинул к плечу и почти не целясь дважды бабахнул по валуну в сотне метров от себя. Каменюку разнесло в мелкий щебень, только пыль серая полетела.

– Прицельная дальность – четыреста метров, убойная – все шестьсот, – со знанием дела пробасил Семён, лениво сдувая дымок со ствола. – Для первого раза отгружаем триста автоматов, двадцать тысяч маслин к ним, тысячу лимонок и два крупнокалиберных пулемета с дополнительной двадцаткой патронов. Мы, понимаешь, торопились очень, а то бы побольше хабара прихватили. Ровно через месяц на этом же месте ждем вас снова. Если надо, мы вам и пушкарей организуем, артиллерию подтащим, делов-то.

У авторитета от таких речей аж челюсть отвисла. Ну ни хрена себе замах! Пацаны из Консорциума Потанина слов на ветер не бросают – уже артиллерию в степи готовы эшелонами гнать.

Семён тем временем хитровато улыбнулся Хасану, который все еще сидел в седле:

– Мы бы вам и броневики подогнали, да только в вашей глухомани заправку на каждом шагу не найдешь, замучаетесь со снабжением. Так что пустая трата солярки выйдет. Вот как поднимете под себя все северные равнины, тогда и про танки покалякаем.

Хасан посмотрел на Семёна сверху вниз, поправил меховую шапку и ухмыльнулся:

– А наш Вождь так и говорил: "Если у южных корпораций в головах не совсем солома, они обязательно своих людей на эту стрелку пришлют". Просил тебя особо не расспрашивать, кто ты да откуда, а велел на словах передать: ему чертовски нравится иметь дело с умными людьми.

Семён раскатисто, на всю реку хохотнул:

– Нам тоже дураки без надобности! Считай эту первую партию нашим скромным подарком при знакомстве.

Услышав слово "подарок", авторитет внутри весь аж позеленел от горя. "Мама дорогая, – подумал бандит, – это как же так? Оружие просто так отдают, на халяву? А я-то на какие шиши наживаться буду?!".

Хасан, заметив, как вытянулась физиономия купца, поспешил успокоить честную компанию:

– Ну, раз так, тогда и вы наш скромный презент примите – шкуры эти забирайте без всяких денег. А как приедете к нам в степь погостить, я, Хасан, лично для вас лучших коров и жирных коз на шашлык пущу. Будете нашими дорогими гостями.

– По рукам, – кивнул Семён.

Тут уж авторитет оттаял и чуть чечетку на льду не сбацал. Мехов-то Хасан притащил целую гору, а потанинскому генералу эти лисьи хвосты даром не сдались. Значит, всё это добро перепадет ему! Провернув всего пару таких сделок, он уже обеспечил себе безбедную старость, так что аппетиты у бывшего налетчика выросли до небес.

Семёну же эти автоматы карман не тянули. На лугах они были дефицитом и пределом мечтаний, а для Консорциума Потанина – так, копеечные семечки, на складах без дела пылились. Подумаешь, пара сотен стволов да ящик патронов, для их заводов это тьфу, на один зуб.

Зато Семён лишний раз убедился: степной Вождь – парень с феноменальной чуйкой. Ему как раз такой толковый союзник и нужен был, чтобы держать в ежовых рукавицах всю корпорацию Усманова. Семён даже мысленно выругался, что пожадничал и привез так мало пушек.

Вроде всё порешали, обе стороны остались довольны как слоны, но тут подал голос прижимистый авториет:

– Слышь, Хасан, а коней–то у вас хватит? Железо это армейское – штука тяжелая, пулеметы вон вообще неподъемные. Допрете ли?

Семён тут же подхватил, решив ковать железо, пока горячо:

– Если с логистикой беда – мы подсобим, парней подкинем. Да и если ваши орлы в этих винтовках ни бум-бум, можем инструкторов толковых прислать, обучат военному делу в лучшем виде.

Семёну не терпелось, чтобы кочевники поскорее набрали жирок и с зубами пошли шуровать на Центральные равнины.

Хасан лишь широко заулыбался, сверкнув белыми зубами:

– С инструкторами давай до следующего месяца обождем. А насчет погрузки… Вождь, когда меня в дорогу снаряжал, сразу предупредил: "Партнёр в этот раз пустой не приедет, барахла у него будет выше крыши". Так что людей я с собой взял с запасом, не переживай.

Он сделал знак стоявшему рядом нукеру, и тот вытащил из-за пазухи тяжелый, витой рог. Над замерзшей рекой поплыл густой, тоскливый, берущий за душу гул, расталкивая холодный туман. У Хасана аж дух захватило. Надо же, всё точь-в-точь вышло, как Вождь пророчествовал! Сказал, что приедут важные шишки из корпораций – и вот они, пожалуйста. Сказал, что партнёр припрет гору товара – и грузовики тут как тут.

"Наш Молодой Правитель – натуральный ясновидящий, всё наперед знает, как по писаному!" – благоговейно подумал кочевник. За эти его "божественные предсказания" Хасан своего вожака чуть ли не в ранг святых возвел.

Сейчас парень готов был за Алексея Проныру в огонь и в воду прыгнуть, и, что самое интересное, среди степняков таких фанатиков с каждым днем становилось всё больше. Похоже, Алексей Проныра был рожден править этими дикими землями, и кочевники шли за ним как крысы за дудочкой, безропотно и восторженно.

С севера донесся нарастающий глухой гул. Семён прищурился и увидел, как сквозь серую пелену тумана, взрывая копытами наст, вылетает кавалерийский отряд – несколько сотен здоровенных, прожженных степных волков на холеных конях.

Семён, как старый солдат, наметанным глазом мигом оценил эту лаву. От всадников так и веяло первобытной, свирепой удалью. На секунду у потанинского генерала даже червячок сомнения в душе зашевелился: "А не сваляли ли мы дурака, дав этим головорезам современное оружие? Они же прирожденные убийцы, вояки от бога".

Когда Хасан со своим воинством, груженный под завязку ящиками, растаял в тумане, авторитет робко повернулся к Семёну:

– Васильич, ну и как тебе наши партнеры? Что скажешь?

Семён зыркнул на него утомленно:

– Завязывай ты мне "выкать". Со следующей стрелки крути тут дела сам, даю тебе полный карт-бланш. Сделку провернул – пришел, доложился, циферки показал, и свободен.

– Понял, не дурак… У меня тут другой вопрос зудит. А не жирно им будет – сразу столько стволов на халяву отсыпать? Умные они больно, как бы нам этот северный импорт потом боком не вылез.

– Эх, голова ты садовая, – вздохнул Семён. – Я только одного боюсь – что этот их Вождь окажется недостаточно сообразительным и просрет все полимеры. Самое паршивое в нашем деле – помогать клиническому идиоту. Если ты связываешься с умным человеком, ты в него вкладываешь десять процентов своих сил, а он за счет мозгов раздувает это в десять раз, выдает стопроцентный результат. А если ты впрягаешься за дурака – ты хоть всю душу в него вложи, все сто процентов ресурсов отдай, он дай бог десятую часть освоит, а остальные девяносто пустит псу под хвост! Так что пускай парень дерзает.

– А шкуры эти лисьи… куда девать?

– Себе забери, – махнул рукой Семён. – Консорциум Потанина на своих батраках не экономит, за работу надо платить. Но ты мне вот что скажи. Ты обмолвился, что этот их Молодой Правитель про наши южные дела подозрительно много знает. У тебя самого какие мысли на этот счет? Может, заносило его к нам в цивилизацию раньше, или он вообще из наших краев сбежал?

Авторитет почесал затылок, повспоминал:

– Да сто процентов он южанин, начальник! Кожа у него чистая, не то что у Хасана – тот обветренный весь, как подошва, смотреть страшно. А этот паренек на вид хрупкий такой, интеллигентный, сразу видать – не местный огурец.

Семён крепко задумался, нахмурив лоб. Если этот парень с Юга, то почему в их краях никто отродясь не слышал про молодого гения с такими феноменальными замашками? Откуда такой самородок вылупился?

А тем временем Хасан во главе своей кавалерийской сотни весело скакал обратно в глубь Северных Равнин. Еще месяц назад они бы в жизни столько добра за раз не уперли – надорвались бы. Но теперь всё пошло по-другому. Под чутким руководством нового хозяина их племя раздалось в плечах, окрепло и разрослось в несколько раз, сожрав соседей.

Парень гнал коня во весь опор. Ему не терпелось поскорее доставить пушки в лагерь, чтобы помочь своему обожаемому владыке Алексею Проныре окончательно помножить на ноль всю степную вольницу и навести тут свой, правильный порядок.

Степной ветерок, пропахший горькой полынью, сухим конским навозом и парным молоком, ласково трепал чубы всадников. Хасан возвращался к родному очагу. Набегался он знатно: копыта коней мерно хлюпали по весенней грязи, а в ушах все еще стоял гул от недавних торгов. Не было парня в родных кочевьях всего-то дней десять, но, едва поднявшись на холм, он опешил. Степь будто подменили!

Раньше-то их стоянка была курам на смех – три калеки, две чумы, всё племя одним ленивым взглядом окинуть можно. А нонче… Мать честная! По всей долине, куда ни плюнь, понатыканы войлочные шатры, дымят костры, бабы копошатся, псы брешут. Красотища, аж дух захватывает! Алексей Проныра времени даром не терял: пока Хасан за пушками ездил, этот шустрый малый подмял под себя без малого штук семь разношерстных племен.

Только Хасан собрался пришпорить коня, чтобы похвастаться хабаром, как к нему, запыхавшись, подлетели двое караульных. Кони под ними хрипели, брызгая пеной.

– Хасан, поддай газку! – заорали они, размахивая руками. – Там у главного шатра такое творится – дым коромыслом! Нашего Вождя прессуют!

У Хасана внутри всё так и екнуло. Он поплотнее прижался мокрой от пота штаниной к боку коня, стегнул нагайкой и полетел вперед, увлекая за собой всю кавалькаду. Главный шатер – это ведь святая святых, там сам Алексей Проныра обитает. Неужто порешить задумали, ироды?

Оно и понятно: когда растешь со скоростью степного пожара, в тылу всегда гниль заводится. Свежепокормленные дикари Алексея Проныру за бога почитаться еще не привыкли, страх не всосали с кобыльим молоком, вот дисциплина и затрещала по швам.

Влетев в лагерь, Хасан увидел безрадостную картину: вокруг судейского шатра собралась хмурая толпа. Стоят молча, зыркают волками, ждут, чья возьмет.

– А ну, пацаны, покажем этим мамкиным бунтарям, у кого тут волыны толще! – сквозь зубы процедил Хасан, чувствуя, как пальцы сами липнут к холодному металлу новеньких пушек. – Залпом… Пли!

Сотня стволов разом бабахнула в серое небо. Звук выполз такой, что уши заложило, а по степи покатилось глухое, раскатистое эхо. Коровы и козы из новоприбывших, ошалев от такого грохота, с диким мычанием и блеянием бросились врассыпную, ломая загоны. Пастухи-бедолаги аж присели, втянув головы в плечи – лица бледные, губы трясутся. Они-то, дикие, отродясь такого скорострельного чуда техники не видывали. Сразу смекнули, что против такой дуры со стрелами соваться – чистой воды самоубийство.

После залпа над лагерем повисла глухая, звенящая тишина, нарушаемая лишь жалобным писком перепуганной скотины да сочным треском остывающих стволов. Вот он, запах пороха и чистой покорности! В степи ведь закон простой: у кого дубина тяжелее, тот и папа, перед тем и шапку ломают.

Пара чумазых мальчишек сунулась было к дымящимся, приятно пахнущим горелым капсюлем гильзам, что щедро посыпали весеннюю грязь, но родители шустро сгребли их в охапку. От греха подальше. А то Хасан парень резкий, шлепнет в назидание остальным ради острастки – и поминай как звали.

Хасан спешился и, расталкивая плечами притихших кочевников, прорвался к шатру. Там в круг собрались старейшины да бывшие вожди. И посреди этой компании петушился один прыткий деятель, во всю глотку оря в сторону тканевых дверей:

– Я Алат Багатур, пуганый-перепуганый волкодав, вождь славного племени Алат! Я пришел вызвать тебя на честный махач, щегол! Выходи, проверим, достоин ли ты зваться нашим ханом, или так, погулять вышел! И нечего меня пугать своими пукалками, которые ты у городских с Центральных равнин вымутил, и волков своих ручных не трави! Настоящий мужик должен своей силой хвалиться, своей левой, своей правой, а не прятаться за чужие спины!

В этом-то и крылась вся дремучая разница между степными романтиками и хитрыми городскими шкурами. Будь дело на территории какой-нибудь крепости, кто б посмел вякать на человека, у которого за спиной тысяча саблезубых волков и ящики с армейским огнестрелом? Да южане бы его дураком набили и за кулисами тихонько прикопали. А здесь, на лугах, этот вопль Алата Багатура считался верхом молодецкой удали и мужского достоинства. Ежели Алексей Проныра сейчас сдрейфит или пустит в ход пулеметы – всё, пиши пропало. Вся степь плевать в его сторону будет, авторитет ниже плинтуса упадет.

Хасан аж зубами заскрипел от такой наглости. Рука сама потянулась к рукояти, но кодекс чести – штука тонкая. Развернувшись к крикуну, он буркнул:

– Слышь, герой, хайло-то прикрой. Если чешется где, давай я, Хасан, тебе бока намну, проверим твои ребрышки на прочность.

Алат Багатур лишь презрительно сплюнул под копыта коню и ухмыльнулся:

– Сдрысни, шестерка, не про твою честь разговор. Я хозяина твоего зову!

И тут полог шатра мягко колыхнулся, и наружу донесся спокойный, даже какой-то скучающий голос Алексея Проныры:

– Вот слушаю я тебя, дядя, и ума не приложу… Ну, допустим, начистишь ты мне фейс. Дальше-то что? Пушки мои никуда не денутся, волки тоже при мне останутся. Власть ты у меня один хрен не отберешь, силенок не хватит. Так в чем прикол-то? К чему этот цирк на дрожжах?

Алат Багатур аж воздухом поперхнулся от такой бытовой логики, лицо его налилось бурой кровью:

– Ты с городскими спелся! Нарушил наши святые степные понятия! Я, Алат Багатур, такую гниль терпеть на своей земле не намерен!

– Это когда же я с ними сошелся, интересно? – из шатра неторопливо вышел Алексей Проныра, щурясь на блеклое солнце.

– А стволы эти откуда?! – взвился багатур, тыча пальцем в сторону хасановских фур. – И какого хрена эти каратели из компании "Дерипаска" нашего верховного хана в оборот взяли и в кандалы заковали, а?! Твоих рук дело!

Алексей Проныра лишь меланхолично вздохнул, потирая переносицу:

– Да бог с тобой, я сам до сих пор в толк не возьму, на кой хрен людям из компании "Дерипаска" сдался ваш старый хан.

А ведь история-то вышла презабавная. Когда эти бронированные чудища из компании "Дерипаска" только притопали в их края, Проныра уже собирался было объявить общий сбор и устроить им теплую встречу. Но те, покрутившись у границ, просто спросили дорогу и умотали к самому зажиточному племени на лугах. Кто ж знал, что эти отморозки приехали тупо ради похищения местного царька? Алексей тогда знатно прифигел от такой наглости южан, долго сидел с открытым ртом, пытаясь разгадать их хитрый план. Он-то знал, что умельцы из "Дерипаски" помешаны на вылавливании сверхов ради их ядреной ДНК, но чтобы ради этого тащиться в такую глухомань…

Впрочем, этот финт ушами от южных гостей пришелся Алексею Проныре как нельзя кстати. Тот старый хан сам был непростым сверхом и костью сидел в горле у всех планов Проныры по объединению степи. Без вмешательства "Дерипаски" возиться бы с ним пришлось долго и кроваво. А тут – раз, и нету конкурента! Камень с дороги убрали чужими руками.

У Алексея даже иногда мысль проскакивала: "Ей-богу, будто я сам этих наемников за бабки вызвал, чтоб они мне поляну расчистили".

Вообще, с тех пор как Проныра вбил себе в голову мысль стать единоличным хозяином этих бескрайних просторов, госпожа Удача целовала его во все места. С авторитетом всё срослось как по маслу – уже на вторую стрелку парень припер не кастрюли, а шикарный армейский огнестрел. Крупное вражеское племя после пропажи хана развалилось на три лагеря быстрее, чем карточный домик. Одну фракцию Алексей сразу к ногтю прижал, две другие попробовали было рыпаться, но после пары коротких и сытных зуботычин приползли на коленях присягать на верность.

И вот только этот Алат Багатур, местный кумир молодежи, сидел занозой в заднице и не желал признавать новую власть. Вот и устроил сегодня бенефис. К тому же волков-то в лагере в последние дни видно не было, вот дикари и засомневались: а был ли мальчик? Может, сказки всё это?

Но не успел багатур набрать в легкие воздуха для очередного победного вопля, как по лагерю пронесся испуганный, истошный крик. Кочевники ломанулись в стороны, роняя ведра. Алат Багатур обернулся и у него внутри всё просто обледенело. Из тумана, бесшумно ступая лапами по талому снегу, выходила серая стена. Лагерь плотным кольцом обложили сотни огромных, голодных волков. У каждого клыки с палец длиной, а глаза горят желтым, недобрым огнем.

Посередине, не спеша, шел сам Король Волков – огромный зверюга, покрытый чистейшей, как свежий сугроб, белой шерстью. На людей он даже не смотрел – брезговал. Кочевники в ужасе пятились, вжимаясь в стены шатров и боясь даже дышать. Белый гигант спокойно дотопал до жилища вожака, тяжело вздохнул, пустив пар из пасти, и улегся на брюхо прямо у входа, прикрыв лапой нос. Мол, я тут подремлю, а вы продолжайте, не отвлекайтесь.

Алексей Проныра весело хмыкнул, подошел к спящему монстру и без тени страха запустил пятерню в густую белую шерсть, ласково почесав за ухом. Король Волков лишь зажмурился от удовольствия и сладко посапывал.

Дикари от такой картины разинули рты. Многие эту легендарную стаю вообще впервые живьем созерцали – шок был такой, что в лагере только ветер свистел да кони испуганно храпели.

Проныра перевел взгляд на притихшего Алата Багатура и ласково так, с улыбочкой, спросил:

– Ты, дядя, видать, решил, что раз я парень худенький да бледный, то меня можно перед толпой как девчонку опозорить? Бывает, обманулась кукушка. Ладно, хрен с тобой, я принимаю твой вызов, помахаемся. Только ответь мне, мил человек, перед тем как я тебе челюсть сверну: ты точно хорошо подумал о последствиях? Родные-то в курсе, где ты выступаешь?

Багатур от такой наглости аж пятнами пошел, из ушей разве что дым не повалил. Он стоял, тяжело дыша и сжимая кулаки, секунд пятнадцать подбирал слова, а потом рявкнул:

– Да я сто раз всё обдумал! Выходи, щегол! Я всë равно буду драться! – процедил сквозь зубы Алат Багатур, упрямо выпятив подбородок. – Настоящий, тертый в боях мужик назад свои слова не забирает!

Вообще, этот самый титул "тертого в боях" в здешних краях на дороге не валялся – на всю бескрайнюю степь таких авторитетов едва ли пара десятков набиралась. Заслужишь такую репутацию – и к тебе сразу потянется народ, уважающий чистую силу и безбашенную наглость, а там, глядишь, и собственным племенем обзаведешься. К тому же Багатур был мужиком с характером, упрямым как старый осел. Настоящий степной волк, которого какой-то там собачьей стаей, пусть даже и исполинских размеров, на пушку не возьмешь. Не пристало новому хану кланяться только потому, что у того зубастая группа поддержки за спиной.

Степной народ к дипломатии не привык, им подавай мужество да силу, чтоб искры из глаз. И стоило Багатуру подтвердить свой вызов, как Король Волков, сидевший у шатра, неторопливо поднялся на лапы. В ту же секунду весь грозный вид здоровяка Алата как-то сразу поблек – на фоне этого полярного монстра он казался хлипким подростком.

Алексей Проныра лишь лениво потрепал белого гиганта по загривку и усмехнулся:

– Ладно тебе, не пугай убогого.

Огромный зверь тихонько фыркнул, обдав присутствующих запахом мокрой шерсти и свежей крови, и послушно улегся обратно. Хасан, стоявший поодаль, аж слюну сглотнул от удивления – до чего же хищники парню преданы, прямо как домашние болонки. У остальных же кочевников от этой картины в душах затрепетал первобытный, леденящий ужас, плавно переходящий в религиозный экстаз. Степь-то испокон веков верила во всякую мистику, духов и леших, так что пушистый конвой Проныры сошел за прямое доказательство божьего благословения.

Несколько древних старух, кутавшихся в засаленные шубы, со стоном повалились на колени прямо в весеннюю грязь, истово забормотав молитвы. Городские с Центральных равнин, увидав такое, точно бы пальцем у виска покрутили или от зависти желчью изошли, а здесь – вуаля, покажи дикарям чудо, и ты уже не просто пацан в чистой куртке, а целое божество местного разлива.

Алексей Проныра окинул Алата Багатура оценивающим взглядом:

– Ну, раз приспичило – давай начнем. Поглядим, из какого теста у нас тертые воины лепятся.

– Ты сперва своим шавкам и парням скажи, чтоб не лезли, – буркнул Багатур, поудобнее перехватывая рукоять тяжелой сабли. – У нас тут честный махач. Если я тебя случайно на ремни порежу, пускай твоя банда за пулеметы не хватается.

– Само собой, – Проныра весело подмигнул Хасану. – Слышал, что умный человек говорит? Если меня тут помнут до летального исхода, мстить не надо, расходимся мирно. – Он наклонился и шлепнул белого волка по мохнатому плечу: – И тебя, снежок, это тоже касается.

Король Волков в ответ лишь весомо кивнул своей огромной башкой, заставив Багатура вздрогнуть.

В следующую секунду степной богатырь с диким ревом кинулся в атаку. Но стоило ему замахнуться, как он опешил: по лицу Проныры вдруг побежали едва заметные, фосфоресцирующие серебристые змейки узоров, а в самих глазах вспыхнул холодный, металлический блеск. Наномашины, которыми парня в свое время щедро подогрел Ярослав Косой, среагировали мгновенно, превращая хрупкое тело хозяина в литой кусок титана. Эти микроскопические роботы были везде – текли по венам, оплетали кости, армировали мышцы, готовые по первому свистку устроить врагу персональный апокалипсис.

Багатур с размаху обрушил свою саблю прямо на голову Проныры, ожидая увидеть брызги крови, но лезвие намертво застряло, едва коснувшись волос. Алексей просто поймал свистящую сталь голой ладонью, будто это была картонная игрушка.

Короткий, сочный щелчок – и тяжелый клинок переломился пополам. Ошалевший гигант попробовал ткнуть обрубком Проныре в лицо, но лезвие замерло в паре сантиметров от щеки, встретив глухое сопротивление. Алексей даже глазом не моргнул, наблюдая за суетой противника. Он просто сделал короткий шаг вперед и легонько, чисто костяшкой указательного пальца, стукнул богатыря в грудину.

Выглядело это так, будто старший брат пожурил младшего, но эффект получился убойный. В груди у Багатура будто граната разорвалась – дикая, парализующая боль вышибла из него дух, в глазах поплыли кровавые круги. Жадно хватая ртом воздух, он с глухим стоном рухнул на колени, согнувшись в три погибели и качаясь из стороны в сторону.

Шоу закрылось, не успев толком начаться. Со стороны это выглядело жутковато: будто разгневанный бог сошел с небес, чтобы отвесить воспитательный щелбан зарвавшемуся смертному. Никакой интриги, чистая доминация. Притихшие вожди других племен, глядя на эту комедию, разом смекнули: "А ведь всë логично! Стал бы такой матерый полярный волчище бегать на побегушках у слабака?". Да какое там "сильный" – в головах у дикарей вовсю крепла мысль, что перед ними стоит самый настоящий бог, решивший спуститься на грешную землю ради прикола. Хасан вон в первый же день это понял, а до этих тугодумов только сейчас дошло.

Проныра подошел к замершему на коленях Багатуру, небрежно поигрывая отобранным обрубком клинка в левой руке, и приставил холодное железо к его шее. У Багатура от этого прикосновения по спине побежали крупные, ледяные мурашки. Сказать ему было нечего, да и сил не осталось – парень только хрипел, держась за отбитую грудь, и судорожно хватал ртом воздух.

Хасан времени даром не терял: вместе со своими орлами он шустро вскинул новенькие автоматы, взяв на мушку остальных вождей и остатки багатуровской свиты – чтоб у горячих степных парней не возникло желания устроить какую-нибудь глупость на дорожку.

Алексей Проныра обвел толпу ледяным взглядом и зычно объявил:

– С сегодняшнего дня на этих землях закладывается мой личный императорский двор! И кровь этого упрямца Алата станет первым мазком на нашем боевом знамени – чтоб у тех, кто придет следом, дурных мыслей в меховых башках не возникало. Степи нужен один хозяин, настоящий король. Понятное дело, одной этой мокрухой я вам ничего не докажу. Но через две недели мы все вместе снимемся с насиженных мест и двинем на Юг! Там я каждому из вас отсыпаю столько славы, злата и ништяков, сколько ни один ваш паршивый хан в самых жирных снах не видывал! Я покажу вам, что для нас вообще нет ничего невозможного!

Договорив, он резким, уверенным движением полоснул острым краем железки по горлу Багатура. Хасан сработал как по нотам – тут же подставил заранее припасенный деревянный таз, куда с гулким журчанием хлынула темная, дымящаяся на морозе кровь.

Проныра резко повернулся на каблуках и зашагал прочь. Вообще-то, чисто по-человечески, он мог бы поиграть в благородство и помиловать дурака, показав широту души. Но степные просторы добрых правителей не жаловали – тут такое милосердие за слабость держат, а потом ночью тихонько шилом под ребро тыкают. Хочешь сколотить империю за пару недель – изволь прогуляться по колено в юшке. Проныра против гуманизма ничего не имел, но решил отложить эти нежности на потом, когда вся степь будет стоять перед ним по стойке "смирно". А уж с остатками племени покойного Алата Хасан разберется, у него на таких буйных рука легкая.

У дверей королевского шатра Проныра заметил Лариску. Женщина смотрела на него из-за войлочного полога бледным, полным тревоги взглядом.

Зайдя внутрь, где приятно пахло сухими травами и теплым очагом, Алексей тихонько спросил:

– Лариска, скажи честно… Ты тоже думаешь, что я сегодня как-то совсем по-людоедски поступил?

Женщина подошла ближе, ласково коснулась ладонью его горячего лба и грустно улыбнулась:

– Нет, Алешка. Ты просто вырос, стал мужчиной. Через эту грязь надо было пройти, никуда не денешься. Я давно поняла: этот сумасшедший мир слабаков жрет на завтрак и не давится. Тебе передохнуть надо, умаялся весь. Пойду, соображу чего-нибудь перекусить.

Лариска вышла на улицу, обернувшись на темнеющий позади силуэт. С этого самого мига здесь, среди навоза и тумана, зародился Императорский Двор Северных Равнин. Пускай со стороны всë это выглядело топорно, криво и по-быдловатому, да только авторитет вождя никогда не строился на красивых кружевах и вежливых поклонах. Чистая, абсолютная сила и пулемет за пазухой – вот и весь секрет успеха.

Алексей Проныра еще долго сидел на мягких шкурах в полумраке, тупо уставившись на огонь. Из угла тихонько выскользнула Цецег, держа в руках старый деревянный гребень:

– Давай я тебе волосы в порядок приведу, а то растрепался весь.

Парень удивленно моргнул, а потом устало хмыкнул:

– Ну давай, поскреби.

Девушка принесла плошку с чистой водой, макнула туда деревянные зубья и принялась плавно, прядь за прядью, расчесывать его длинную шевелюру. На самом-то деле, даже после короткой потасовки прическа у Проныры почти не пострадала, но Цецег просто нужно было его занять. Она аккуратно вела гребнем и тихо, едва слышно прошептала:

– Ты ведь не хотел его убивать, правда?

Она тонко чувствовала, какая лажа сейчас творится в душе у парня. Шагая по этой дорожке к мировому господству, он будто ломал внутри себя что-то хрупкое и важное, старательно заколачивая сердце в гранитную броню. Для всей остальной дикой толпы на улице Алексей Проныра уже стал грозным богом. Цецег поначалу тоже на него снизу-вверх смотрела, но, покрутившись рядом, поняла – никакой он не небожитель, а обычный парень из плоти и крови, которому тоже бывает паршиво. Впрочем, ей этот домашний, сомневающийся Алешка нравился куда больше экранного вседержителя. И ей было абсолютно плевать, прав он в своих делах или кругом виноват.

Глава 7

Когда потрепанный отряд Ярослава Косого наконец доковылял до мрачного каньона в Священных горах, главный получил по рации свежую порцию новостей. Оказалось, группа Ванили умудрилась на том конце хребта наскочить на Шуру. Встреча прошла с таким огоньком, что бедолаги начисто потеряли контроль над ситуацией. Теперь вся ванильная банда была зачислена в добровольно-принудительные зрители и целыми днями уныло созерцала фокусы этого безумного иллюзиониста.

У главного от таких вестей на сердце даже как-то полегчало. Ну а то как же! Приятно ведь осознавать, что фортуна повернулась задом не к тебе одному. Если сравнить их житье-бытье с этим цирком, то у них все складывалось вполне прилично. Да, под боком отирался Ярослав Косой – ходячий абсурд и нарушитель всяческого спокойствия, но зато в авангарде вышагивал Белая Маска. Мужик он был, конечно, неразговорчивый и высокомерный, общаться с простыми смертными брезговал, но одно его присутствие дарило восхитительное чувство безопасности.

***

Ярослав Косой тем временем задрал голову, разглядывая уходящие в хмурое небо утесы. Края каменных скал по обе стороны прохода были такими острыми, будто их пьяный великан гигантским ножом обтесывал.

– Знаешь, Ярослава, – едва слышно шепнул он Журавлевой, – чует мое сердце, что вся эта чертовщина вокруг нас неспроста. Напоминает тот гнилой туннель под Восточным Озером, который собирался сделать нам "домик-домик" в любую секунду.

Вообще, раньше Ярослав Косой недооценивал парней из Дерипаски. Ну а чего их бояться? Те экземпляры, что попадались ему на пути, регулярно творили феерические глупости и в рукопашной драке махали кулаками как детсадовцы. Но после того, как туннель под Восточным Озером с грохотом приказал долго жить, до Ярослава наконец дошло, почему Консорциум Потанина и бродячие диверсанты так истово суетились вокруг этих ученых сухарей. Контора Дерипаски явно не собиралась сидеть на попе ровно и щелкать семечками, пока другие делят пирог.

– Слушай, – Косой поправил лямку рюкзака, – что-то не припомню, чтоб ты рассказывала, какой именно туз заправляет всем этим балаганом у Дерипаски.

Ярослава Журавлева едва заметно улыбнулась, поправила кепку и тихо ответила:

– Да я и не говорила, потому что там нет одного главного пахана. Это тебе не обычная корпорация, где во главе сидит один надутый лидер и строит из себя царя горы. У Дерипаски у руля стоят сразу пять вождей. Причем до сих пор никто толком не прочухал, кто прячется за каждой из этих пяти веточек власти и насколько крепко они держатся друг за друга за кулисами.

– Пять начальников? – Ярослав аж споткнулся от удивления. – И как они до сих пор друг другу глотки не перегрызли при дележке бюджета и дефицитных ресурсов?

– В этом-то и весь прикол конторы Дерипаски, – Журавлева поглубже вдохнула сырой горный воздух, пахнущий мокрым гранитом. – Поговаривают, у них отродясь не было терок из-за шкурных интересов. Да и на обычный совет директоров эта шарашка мало похожа. Эти пятеро – ведущие ученые в совершенно разных сферах, и места их, можно сказать, пожизненные и священные. Каждый рулит своей исследовательской группой, и вся лавочка копает сразу в пяти направлениях. Если один задвинет кони, его место тут же занимает самый прыткий зам из его же конторы.

– И кто же, по-твоему, скомандовал дернуть за ниточку и обрушить туннель под озером?

– А пес его знает, – качнула головой Ярослава.

***

Когда отряд втянулся в каньон, Ярослав Косой пригляделся к стенам и заметил кое-что интересное. Каменные скалы были сплошь покрыты какими-то странными сколами, ровными бороздами и глубокими трещинами. Проход был настолько ровным и вылизанным, будто его не природа миллионы лет выветривала, а какая-то бригада строителей сотворила в приступе ударного труда.

Стоило остальным заметить эти художества, как помощник, парень любопытный до невозможности, выдал:

– Ничего себе! Неужто кто-то специально прорубил эту щель в скале? Только на кой хрен так надрываться? Это же не единственный лаз в горы, зачем было кирку портить?

Пока он рассуждал, отряд уныло топал по дикой глухомани. Контора Дерипаски, конечно, накатала в этих горах вполне приличные дороги, но их туристическая группа соваться на цивилизованные маршруты резонно опасалась – дураков получать свинец из кустов не было.

– Так, завязывай с геодезическими бреднями, – прикрикнул главный, поежившись от сквозняка, который весело гулял по ущелью. – Шевелите поршнями, пошли быстрее.

Местечко и правда было паршивым. В таком узком коридоре их могла прихлопнуть любая засада, так что главный очень не хотел задерживаться здесь на бенефис.

Они пробирались через этот каменный мешок, вздрагивая от каждого шороха и ожидая, что сейчас сверху посыплются боевики Дерипаски с криками и фейерверками. Однако каньон благополучно подошел к концу, а враг так и не соизволил явиться на свидание.

– Какая-то ерунда получается, – буркнул Ярослав Косой.

Парни Дерипаски определенно не упустили бы такой шикарный шанс устроить им теплую встречу на домашнем стадионе, который они знают как свои пять пальцев.

Пока Косой рассуждал о тактике, Белая Маска, шедший во главе колонны, первым перешагнул невидимую границу и вышел на открытое пространство.

Главный картинно вздохнул, утирая пот со лба:

– Ну вот, что и требовалось доказать. Чем человек круче, тем у него выше чувство ответственности за коллектив. Посмотрите на Белую Маску! Мужик всегда прет впереди, готов первым принять удар и прикрыть наши задницы. А некоторые несознательные элементы в команде почему-то так делать не хотят.

Намек был толщиной с вековую сосну. Всем было прекрасно видно, что Ярослав Косой изо всех сил поддерживал Льва Станиславовича Ланского, но при этом сам Косой вместе с Ярославой Журавлевой всю дорогу плелись в самом хвосте отряда. Будто панически боялись, что именно им прилетит первая плюха от местных гостеприимных хозяев.

Ярослав на эти шпильки даже ухом не повел. Зачем спорить с очевидным, если он уже прекрасно видел глазами Белой Маски, что за пределами ущелья начинается самый банальный, мирно шумящий листвой лес. Никаких тебе засад, никаких партизан в кустах – тишь да благодать.

Отряд гуськом потянулся за Белой Маской. Но стоило первым бойцам глотнуть лесного воздуха, как начался сущий ад. Ярослав Косой аж замер: шедший чуть впереди помощник с безумным оскалом выхватил из кобуры ствол и без лишних слов влепил пулю в затылок своему же соседу.

И ладно бы он один с катушек съехал! Такое ощущение, что на выходе из каньона у людей массово потекла крыша. Всего за каких-то полминуты трое бедолаг уже валялись на траве, словив маслины от собственных камрадов. Новоявленные психи носились между деревьями, палили во все стороны, пули со свистом стригли ветки и рикошетили от камней.

Ярослав Косой со свистом втянул воздух, сгреб Ярославу Журавлеву в охапку и уволок ее за толстый ствол векового дуба. Попутно он заорал, подзывая Льва Станиславовича, секретаря и Великого Обманщика.

Косой глянул на Журавлеву и похолодел: глаза у девушки были зажмурены, лицо напряжено, а по лбу катился крупный пот. Было видно, что девчонка из последних сил борется с каким-то кошмаром внутри собственной головы. Ярослав уже занес ладонь, собираясь отвесить ей профилактический хук справа, чтобы вырубить от греха подальше, но в последний момент она распахнула глаза.

– В этом чертовом каньоне какая-то дрянь распылена! – тяжело дыша, выдохнула она. – Быстрее, хватай Ланского и остальных, пока они делов не натворили!

Косой обернулся к Льву Станиславовичу. Тот вместе со своей свитой тоже пребывал в весьма пикантном состоянии – глаза стеклянные, слюна течет, но, слава богу, за оружие они пока не хватались и ближних своих резать не стремились. Просто застыли как соляные столбы посреди этого вертепа.

Вдруг откуда-то прилетела шальная пуля и с сочным хрустом вонзилась Льву Станиславовичу прямо в окорочок. Ланский взвыл раненым вепрем, и в его безумном взоре вспыхнуло отчетливое желание немедленно вписаться в эту массовую драку. Поняв, что сейчас этот свежеиспеченный сверх наломает дров, Ярослав Косой не стал дожидаться развития событий, подскочил сзади и профессионально приложил его по кумполу. Лев Станиславович мешком осел на мох.

Секретарь и Великий Обманщик оказались ребятами покрепче. Хоть они и соображали туговато, отставая от Журавлевой на пару шагов, но всë же сумели взять себя в руки и не поддались общему психозу. Правда, Великий Обманщик не упустил случая проявить свою фирменную смекалку: его первой реакцией было с тихим ойканьем брыкнуться на землю и притвориться ветошью, изображая глубокий обморок. Косому ничего не оставалось, кроме как за шиворот оттащить этого симулянта в кусты.

– Да что за чертовщина тут творится? – с искренним любопытством спросил Ярослав у Журавлевой. – Почему меня эта зараза вообще не берет? Я как огурчик!

– Стоило выйти из этих скал, как меня накрыли дикие галлюцинации, – ответила она, утирая со лба холодный пот. – Привиделось, будто ты с огромным клинком наперевес прешь на меня с явным намерением пустить на фарш.

– И как же ты из этого пике вышла?

– Ну, я подумала, что ты парень, конечно, со странностями, но нападать на меня точно не станешь. Сразу сообразила, что это морок, ну и очнулась, – как ни в чем не бывало пожала плечами она.

Тем временем Ярослав, дистанционно управляя Белой Маской, принялся методично раздавать затрещины и вырубать разбушевавшихся психов направо и налево, чтобы хоть как-то утихомирить этот бедлам.

Однако в процессе этой благотворительности он заметил, что не они одни сохранили ясность ума. Молодой человек, демонстрируя чудеса акробатики и виртуозно уворачиваясь от свистящего свинца, прорвался сквозь беснующуюся толпу. Первым делом он аккуратно уложил отдыхать своих собственных подчиненных и отволок их в безопасное место. А вот затем этот милый юноша вернулся в самую гущу замеса и со спокойным лицом прирезал четырех человек подряд!

Взгляд у него был холодным, как айсберг, и никакой одержимостью там даже близко не пахло. Парень просто сообразил, что под шумок можно провернуть отличную зачистку, и под общий лесной шумок ликвидировал шпионов, которых ему заслали конкуренты.

Воспользоваться массовым психозом ради устранения личных врагов – это, конечно, высший пилотаж безжалостности. И ведь не придерешься! С другой стороны, своих людей он из этой мясорубки всë-таки вытащил. Ярослав Косой даже завис на пару секунд, не зная, как к такому персонажу относиться: то ли уважать за деловую хватку, то ли держаться от этого мясника подальше.

***

Закончив свою маленькую победоносную зачистку, парень технично слинял с линии огня и пристроился за толстым стволом сосны. Оттуда он с безопасного расстояния созерцал, как остатки отряда увлеченно мутузят друг друга в весенней грязи.

Парень бегло окинул взглядом выживших и прикинул расклад. Картинка выходила любопытная: в полном порядке и при ясном уме остались всего несколько человек – Ярослав Косой, Ярослава Журавлева, секретарь, притворяющийся ветошью Великий Обманщик, главный и еще одна неприметная барышня.

Вообще, женщин в их сугубо мужском коллективе было раз-два и обчелся, так что стойкость этой тихушницы стала для него полной неожиданностью. До этого момента деваха вела себя тише воды, ниже травы, рта лишний раз не раскрывала и вообще старательно изображала предмет интерьера. Но теперь-то маски сброшены, в лесу вовсю пахнет пороховой гарью и паникой, и притворяться нежной фиалкой не выйдет. Раз уж она прошла через этот каньон без единого заскока, значит, сто процентов – перед нами скрытый сверх.

Впрочем, главными титанами мысли в этой компании, без сомнения, были Ярослав Косой и Белая Маска. Сам парень тоже не промах, его кукушка в момент выхода из ущелья пошатнулась всего на какую-то долю секунды, максимум на четыре оборота секундной стрелки. Но едва он проморгался, как увидел, что Косой и Белая Маска стоят как ни в чем не бывало, даже одежда не помялась. Да и Журавлева пришла в себя подозрительно быстро.

Он кожей чуял: с этим Ярославом Косым что-то сильно не так. Парень – ходячая проблема, причем галактического масштаба. По части ментальной брони он и Белая Маска явно играли в высшей лиге, и ему было безумно интересно, у кого же из них двоих батарейка мощнее.

В отличие от главного, парень к Ярославу предвзятости не питал. Это у начальства до сих пор глаз дергался при упоминании детских стишков и прыгалок со скакалкой, из-за чего тот просто физически не мог адекватно оценивать Косого и искренне считал Белую Маску единственным крутым мужиком на селе. Парень же мыслил шире. Он прекрасно понимал: в их суровое время самые опасные типы – это как раз те, кто сидит на попе ровно и не отсвечивает.

К слову, во всем отряде настоящие имена Ярослава и Журавлевой знали только Лев Станиславович, секретарь да Великий Обманщик. Парень решил, что надо бы этих двоих аккуратно пощупать за вымя – авось их имена всплывут в его бездонной памяти, и тогда пазл окончательно сложится.

В уме он уже набросал табель о рангах для их штурмовой группы. На самой вершине, ясное дело, угнездились Ярослав Косой и Белая Маска. Чуть ниже, на второй ступеньке, устроился он сам, а в затылок ему дышали Ярослава Журавлева, главный, секретарь, та таинственная мадам и примкнувший к ним командир.

Все – чистокровные сверхи. Что касается остальной серой массы… Он считал, что тратить на них чернила вообще не имеет смысла. Поведение Льва Станиславовича Ланского его, правда, слегка сбивало с толку. Лев Станиславович временами выдавал такие фортели, что сомнений не оставалось – сверх как он есть. Но вот его ментальная защита оказалась хлипкой, как картонный домик, раз уж он так легко словил галлюцинации. Так что парень со спокойной совестью временно вычеркнул его из списка серьезных игроков.

И ведь не угадал! Ланский-то свою суперсилу распечатал буквально на днях, так что его мозги банально не успели обрасти нужным мозолем, чтобы тягаться со старыми зубрами. Вот парень и улетел в глубокий аут одним из первых.

***

Пока парень занимался аналитикой, Ярослав Косой с помощью Белой Маски закончил раздавать спасительные люли, и лагерь наконец-то притих, оглашая окрестности лишь тихими стонами.

Ярослава Журавлева подошла к Косому, стряхивая с куртки прилипшую хвою, и тихо спросила:

– Слышь, а тебя самого-то хоть каким-нибудь боком эти мультики накрыли?

– Ну а то! – Ярослав состроил самую честную мину, на какую был способен. — В моей галлюцинации как раз заносил над твоей головой огромный тесак. Но в последний момент вся моя тонкая душевная организация взбунтовалась. И подумал: "Ну как могу обидеть такую красоту? Пускай весь мир горит синим пламенем, но на тебя у меня рука не поднимется!". Вот на этой пафосной ноте и очнулся.

Журавлева картинно закатила глаза и фыркнула:

– Хорош лапшу на уши вешать, сказочник. У всех нормальных людей тут было ощущение, что на них напали, и только ты один в своих мечтах кого-то режешь. Ладно, кончай притворяться, тебя эта ментальная глушилка вообще не зацепила.

Она задумчиво посмотрела на верхушки сосен, вспомнив свою любимую присказку: "Когда на мир обрушивается очередной капец, именно сила разума становится главным калибром человечества перед лицом опасности".

И какая же тогда мощь сокрыта в этом невзрачном парне?

Вообще, в нынешнем бардаке ни одна уважающая себя корпорация так и не разродилась четким гостом для оценки способностей сверхов. Да и кто в здравом уме возьмется ранжировать такое разнообразие? Контора Дерипаски, конечно, пыталась мерить своих подопытных по шкале от Т1 до Т5, но они тупо оценивали физику – у кого бицепс шире, кто стометровку быстрее бегает да с какой силой в челюсть бьет.

А как ты измеришь какую-нибудь хитрую ментальную способность, которая и логике-то не поддается? Это тебе не штатное расписание с окладами утверждать. Тут критерий один – степень опасности для окружающих. Журавлева краем уха слышала, что в лагере Диверсантов один умник как раз корпит над такой классификацией, собирая данные по всем углам. Правда, на каком этапе находится эта научная работа и под каким номером там проходит Ярослав Косой, она понятия не имела.

***

У главного вид был такой, будто он только что съел целиком лимон вместе с кожурой. Лицо хмурое, под глазами тени. Шутка ли – после слияния двух отрядов под его началом собралось больше шестидесяти штыков. И вот, не успели войти в лес, как девять человек уже остывают на траве, шестеро корчатся с тяжелыми ранениями, а еще семнадцать штук отделались легким испугом и дырками в мягких местах. Короче, сходили в поход, ничего не скажешь.

Главное, главный ума не мог приложить, как умельцы из "Дерипаски" провернули этот трюк. Никаких тебе растяжек, никаких излучателей – просто вышли из каньона и дружно заиграли в игру "убей соседа".

Он повернулся к тем, кто сохранил остатки разума:

– Вас тоже накрыло ощущением, что на вас кто-то прет с топором?

– Ага, было дело, – угрюмо буркнул парень, отряхивая брюки.

– М-да, проклятое место, – резюмировал главный, поежившись. – Так, народ, хорош сопли на кулак наматывать. Давайте шустро собираем раненых в кучу, перевязываем, а как придут в себя – будем думать, что делать дальше.

– И что мы с тяжелыми делать будем? – парень скептически прищурился, глядя на окровавленные бинты. – Мы их на себе попрем, что ли? Я бы, честно говоря, даже легкораненых здесь оставил. Бог весть, какие еще сюрпризы приготовили нам эти Священные горы. На этот запах крови сейчас сбегутся все местные волки и твари, мы для них как ходячий шведский стол будем.

– Хрен вам! Я иду в Священные горы, и точка! — раздалось из кустов хриплое ворчание. Это Лев Станиславович Ланский начал подавать признаки жизни после отцовского щелбана Косого.

Потихоньку лагерь начал оживать. Те, кому пули шкурку не попортили, просто сидели с ошалелыми лицами, а вот раненые, едва придя в себя, тут же принялись орать дурными голосами на весь лес. Уж лучше б они и дальше в обмороке валялись, честное слово.

Лев Станиславович, кривясь от боли, незаметно поманил к себе Ярослава Косого:

– Слышь, Ярик… Выручай. Дай своего черного снадобья чудодейственного, и это… пулю из ноги выковыряй, а то жжет немилосердно.

Ярослав окинул его ногу критическим взглядом:

– Зубы сожми и терпи.

– Да не дрейфь ты, я ж… – договорить Ланский не успел.

Косой с ловкостью заправского фокусника выхватил тяжелые хирургические щипцы и в один жик выдернул сплющенный кусок свинца из его бедра. Сделал он это специально без предупреждения, пока Лев Станиславович не успел напрячь булки и сжать мышцы, иначе б они эту пулю до вечера оттуда выковыривали вместе со шкурой.

Ярослав небрежно звякнул пулей о плоский камень и хмыкнул:

– А ты кремень, даже не пикнул.

Ланский, с которого от такой процедуры мгновенно сошло семь потов, шумно выдохнул через нос:

– А то! Я тебе че, пацан зеленый? Я Лев Станиславович Ланский, мужик с железными фаберже!

Ярослав снова посмотрел на этого колоритного толстяка. В обычной жизни Ланский знатно валял дурака: ныл при каждом удобном случае, жалобился на усталость, даже когда просто сидел на стуле, и вообще производил впечатление крайне ненадежного и легкомысленного персонажа. Но стоило пахнуть жареным, как из-под этой маски клоуна внезапно проглядывал стержень из хорошей оружейной стали.

– И на кой хрен ты вечно этот цирк устраиваешь? – поинтересовался Косой, накладывая повязку. – Ты ж на лодыря и тунеядца вообще не похож, если присмотреться.

– Так это ж тактика, бро! Стратегическое введение противника в глубокое заблуждение, ферштейн? – Ланский довольно заулыбался, чувствуя, как черное лекарство мгновенно тушит пожар в ране, заменяя боль приятным холодком.

Увидев, что эти двое так мило и непринужденно воркуют посреди окровавленной поляны, парень решил, что момент настал. Он пристроился рядом и с самой дружелюбной, компанейской улыбочкой обратился к Косому:

– Кстати, пацаны, мы тут с вами уже столько дорог вместе истоптали, а я до сих пор не в курсе, как тебя по батюшке величать. Как звать-то тебя, герой? Нам еще кусок пути вместе топать, не гоже мне тебе постоянно "слышь, привет" орать, верно?

– Мое имя? – Ярослав на секунду завис, будто его спросили высшую математику.

Парень так сладко заулыбался, что аж зубы сводило:

– Ну да, твое.

– А-а-а… — Ярослав задумчиво почесал репу, глядя куда–то в небо. — Тут такое дело, земляк… Меня так давно никто по имени не звал, что я его, походу, напрочь позабыл. Стерлось из памяти за давностью лет, извиняй.

Парень от такой наглости аж воздухом поперхнулся, а его дежурная улыбка слегка перекосилась. Это что еще за гнилые, детсадовские отмазки?!

В приличном обществе как заведено? Если культурный человек не горит желанием выворачивать перед вами душу, он скромно соврет, подберет благовидный предлог, и вы оба, сделав понимающие лица, разойдетесь краями. Это называется этикетом.

Но парень, выслушав порцию бредней про "забыл собственное имя", только челюсть беззвучно сжимал. И решительно не понимал, как у этого наглого юнца хватило совести вывалить на него столь халтурную, шитую белыми нитками отмазку.

Впрочем, один жирный плюс из этой беседы он все-таки вынес. Теперь он был на сто процентов уверен: перед ним непростой фрукт. Мальчик явно успел знатно наследить в прошлых заварушках, раз теперь так судорожно шифруется и уходит в глухую несознанку.

Парень зашагал чуть поодаль, шевеля мозгами и перебирая в уме картотеку всех известных ему возмутителей спокойствия. Он примерял характеристики Ярослава Косого и к одному авторитету, и к другому, как вдруг в памяти яркой вспышкой щелкнула… фотография!

Снимок-то был, по сути, пустяковый. Из тех, что обычно пылятся на самых нижних полках архивов корпорации Прохорова под блеклым штампом "Категория С". У них там в разведке вся входящая инфа делилась на четыре полки: "А", "В", "С" и "D" – от государственных тайн до сплетен на рынке. Понятное дело, большие боссы совали носы только в папки "А" и "В", а на ширпотреб вроде "С" косились разве что во время обеденного перерыва. Обычный аналитик зевнул бы и забыл через минуту, но парень природой был обижен на забывчивость – память у него работала как швейцарские часы.

На том фото красовались две свежесрубленные скульптуры, которые не так давно водрузили на бульваре в славном городе Баяне. И как бы пиарщики из финансовой группы Керимова ни пытались замазать, заблюрить и скрыть от общественности истинные очертания этих памятников, одна деталь у него в башке засела намертво – пижонская кепка на голове высеченной из камня девушки.

Раньше-то парень над этим не заморачивался – мало ли девчат в кепках щеголяет? Года два назад на Центральных Равнинах одна столичная штучка ввела этот головной убор в моду, так что каждая вторая барышня косила под икону стиля. Но сейчас, когда стало ясно, что этот Ярослав Косой по уровню ментального ресурса кроет его самого как бык овцу, круг подозреваемых сузился до размеров замочной скважины.

Парень аж затаил дыхание, сопоставляя факты. Про ту эпическую бойню на бульваре он, конечно, слышал, но из-за того, что кое кто тогда оперативно помножил на ноль всю резидентуру корпорации Прохорова, точных данных в центр не поступило. Но если сложить два и два… По всему выходит, что этот хмырь и его молчаливая подруга – те самые легендарные самородки, которые вдвоем раскатали в блин регулярные войска всех корпораций и до кучи разнесли к чертям собачьим неприступную крепость на северо-западе!

У Ван Юня от таких масштабов даже в зобу дыхание сперло. Он вдруг четко осознал: даже если бы его отставшее подкрепление с пулеметами сейчас вышло из кустов, против этого дуэта они бы смотрелись как пионеры с рогатками.

А тут еще и Белая Маска нарисовался. Он ведь тогда, в Баяне, тоже крутился – пособничал группе Керимова и Всадникам. И теперь они снова в одном флаконе, в глухом лесу? Да бля, пареньь скорее бы поверил в честность рыночного торговца, чем в такие совпадения!

Вообще, он дураком не был и спесь свою умел вовремя прикручивать. Самолюбие у него, конечно, цвело махровым цветом, но реальность он видел четко. Его главные козыри – это холодный расчет, статус и тяжелая артиллерия, которая за этим статусом стоит. Сам по себе он как сверх весьма неплох, спору нет, но до абсолютных чудовищ этого мира явно не дотягивал. Он прекрасно понимал, что высшая лига сверхсуществ уже давно перешагнула ту грань, за которой кончается обычный человек и начинается чистый, незамутненный кошмар.

– Ну, с другой стороны, – утешил он себя, аккуратно обходя лужу, из которой несло тухлой хвоей, – я парню дорогу не переходил, в борщ не плевал, так что во враги нас записывать рано.

Зато у конторы Дерипаски, кажется, намечаются похороны с оркестром. Раз уж эти двое пожаловали в Священные горы, кому-то скоро будет очень больно.

От этой мысли на душе у парня сделалось на удивление уютно и тепло. Он даже поймал себя на том, что чисто из спортивного интереса начинает немножко соболезновать Дерипаске. Хотя, если рассудить трезво, двоих бойцов маловато, чтобы помножить на ноль целую корпорацию на ее поле. Те ведь тоже не лаптем щи хлебают – наверняка приготовили гостям такие капканы, что мало не покажется.

Внутри у него все так и затрепетало от предвкушения. Вот бы устроить идеальный расклад: пускай контора Дерипаски, этот мутный пацан и Белая Маска устроят здесь качественную, кровавую баню и взаимно аннигилируют друг друга на радость почтенной публике!

***

Чего парень не знал и знать не мог, так это того, что с противоположного склона к сердцу Священных гор с песнями и плясками продвигалась еще одна веселая компания в составе Шуры, Красотки и крошки.

И вышли они ровненько к точно такому же унылому каньону, у стен которого только что едва не пустила друг другу кровь группа главного. Дерипаска, надо отдать им должное, фортификацию любил – нарыли этих каменных капканов по всему периметру, чтобы отсекать лишних туристов еще на дальних кордонах. Не будь у Косого под рукой Белой Маски, главный со своими орлами уже оставил бы в ущелье добрую половину личного состава в виде остывающих тушек.

Но у Шуры был свой подход к ландшафтному дизайну. Он шел впереди, весело помахивая маленьким ярко-красным флажком на палочке, словно заправский экскурсовод в Эрмитаже.

– Так, господа отдыхающие, пристроились в затылок и не отстаем, – зычно объявил Шура, обернувшись к притихшему отряду. – Повторяю для особо одаренных: как только заходим в эту каменную щель, все дружно впиваемся глазками в мой красный флажок. По сторонам не зырить, ворон не считать, на скалы не пялиться. Всем ясно?

Из хвоста колонны донеслось вялое, вымученное блеяние:

– Да ясно, ясно…

Шура недовольно поморщился и покрутил флажок перед носом:

– Что за кислые щи? Вы там три дня не жрали, что ли? Местечко-то с гнильцой, опасное. Если до кого не доходит моя педагогика, мне не впадлу вас всех прямо тут оптом загипнотизировать – исключительно ради вашей же безопасности и сохранности казенного имущества.

Стоявший ближе всех Ваниль аж вздрогнул и гаркнул так, что с ближайшей сосны посыпалась кора:

– Так точно! Всë понятно!

Бедолага Ваниль уже проклял тот день, когда подписался на этот поход. Последние дни Шура развлекался тем, что регулярно обещал превратить их мозги в яичницу. Все, конечно, понимали, что чернокнижник больше глумится, но проверять прочность своих черепушек желающих не находилось.

В свое время главный исходил на говно от того, что Лев Станиславович нагло узурпировал власть в отряде, а подчиненные только хихикали в кулак и ждали, когда босс знатно облажается. Но в банде Ванили атмосфера была куда более сплоченной и духовной. Здесь все дышали в унисон и заглядывали Шуре в рот просто потому, что очень хотели дожить до рассвета.

Про Шуру ведь в народе какие слухи ходили? Мол, этот гражданин может положить пять тысяч душ в один присест и даже бровью не поведет, чисто для аппетита. Их скромная бригада на один его зубок — так, легкая закуска перед обедом.

А Шура тем временем вовсю вживался в роль гида, бодро шагая по щебенке и вещая на ходу:

– На самом деле, загадки тут никакой нет, чистая наука. Сами поглядите на стены – кругом следы отбойных молотков и кирки. Вы небось думаете, что парням из Дерипаски делать было нечего, вот они от скуки гору и дырявили? Как бы не так. Каждая эта щербина, каждый скол на граните вырублены по специальной схеме, чтобы запустить вам в межушный ганглий мощнейший гипнотический триггер. Стоит пройти без защиты – и привет, горячка. На выходе начнете резать друг друга в капусту или просто пустите слюну и превратитесь в тихий, мирный овощ.

Ваниль, испуганно косясь на серые камни, пробормотал под нос:

– Чертовщина какая-то… Мистика сплошная.

Шура резко затормозил, обернулся и сладко улыбнулся парню прямо в лицо:

– Ты что, милый, в моем профессионализме сомневаешься? Намекаешь, что я зря диплом психиатра в свое время получал?

– Никак нет, упаси бог! – Ваниль аж замахал руками, отступая на шаг. – Верю как родному!

– То-то же, – Шура удовлетворенно хмыкнул и зашагал дальше. – Я вот только одного понять не могу: откуда у Дерипаски взялся умелец, так тонко рубящий в гипнозе? Хотя… Помнится, года три назад из дурки корпорации Сечина, где я имел удовольствие отдыхать на казенных харчах, какие–то шустрые ребята подчистую выгребли архивы и образцы ДНК. Похоже, это как раз ищейки Дерипаски подсуетились.

Ваниль аж рот разинул. О таких интимных подробностях корпоративной кухни ему слышать еще не приходилось.

Шура остановился, задумчиво потер подбородок и вдруг расплылся в совершенно безумной, восторженной улыбке:

– Это что же получается, граждане? Неужто я здесь встречу свою бледную копию? Какая прелесть! Крошку тогда еще в нашу клинику привезти не успели, так что ее ДНК эти воришки не срисовали. А вот мою кровушку умыкнули. Блин, до чего же захватывающий сюжет вырисовывается, аж мурашки по коже!

Слушая этот жизнерадостный бред, Ваниль и его бойцы покрылись крупным холодным потом. Если в этих проклятых Священных горах их ждет еще один Шепчущий Демон, только выращенный в пробирке Дерипаски, то шансы отряда вернуться домой живыми стремительно помножились на ноль.

Заметив, как у парней дружно затряслись поджилки, Шура весело хохотнул и похлопал Ваниля по плечу:

– Да ладно вам, не дрейфьте, трусишки! Если тут действительно закопан еще один "я", я его самолично пришибу в первые пять минут.

Ваниль, нервно сглотнув, ошалело спросил:

– За… зачем? Из принципа?

Шура посмотрел на него как на дурачка и легкомысленно бросил:

– Да бог с тобой, какой принцип? Просто не люблю, когда всякие самозванцы крадут мою законную славу и эфирное время!

На самом-то деле большая часть почтенной публики даже ухом не портила о том, что из застенков дурки, принадлежащей Консорциуму Сечина, кто-то умыкнул ценные пробирки с ДНК. В те стародавние времена заправилы корпораций только-только краем уха услышали о существовании сверхсуществ, так что особого пиетета к этой теме не испытывали и ушами щелкали знатно.

Именно поэтому спецоперация конторы Дерипаски по экспроприации генетического материала прошла как по маслу, без шума и пыли. Больничный стационар тогда охраняла лишь пара взводов унылой частной лавочки, так что для прожженных спецов Дерипаски эти редуты были на один зубок. Если бы эти ученые сухари позже чисто случайно не наступили на хвост Владимиру Ланскому, они бы и по сей день тихонько шустрили на всем Юго-западе.

Конечно, обывателям и в голову прийти не могло, что парочка самых зубастых, калиберных сверхов, с которых, по сути, и началась вся эта сумасшедшая эпоха Возвышения Богов, куковали в одной и той же провинциальной психушке.

Шура и Чудило. Два сапога пара, легенды местного разлива.

Ваниль, переварив эту информацию, почувствовал, как по спине пробежал противный, липкий холодок. Парень то и дело косился на шагающего рядом Шуру, тщетно пытаясь сообразить, с кем он вообще связался – с верным корешем или со злейшим супостатом, который пустит его на фарш при первой же оказии. Если контора Дерипаски умудрилась вырастить в своих пробирках еще одного Шепчущего Демона и усадила его караулить Священные горы, то пиши пропало – утихомирить такую тварь не сможет никто.

Причем не факт, что этот эрзац–клон не окажется еще более отмороженным, чем оригинал.

Раньше-то в народе как думали? Мол, боевые штыки Дерипаски берут исключительно физкультурой, железной дисциплиной да хорошим пайком, а суперсилами там и не пахнет. Некоторые умники на привалах даже спорили на тушенку: дескать, если эти яйцеголовые собрали тонну ДНК, неужто они не склепали из нее карманную армию сверхов? И если склепали, то почему эти клоны до сих пор нигде не засветились? На кой хрен было тратить столько казенных денег и сил на отлов мутантов, если на выходе получается пшик?

Но теперь этот чертов каньон, пахнущий сырым камнем и застарелым страхом, наглядно доказал: контора Дерипаски вполне успешно штампует чужие суперсилы на конвейере. Пока весь мир рассуждал о гуманизме, эти ребята крутили свои неэтичные, людоедские эксперименты за закрытыми дверями, и нос туда никто не совал.

В кулуарах поговаривали, что у Дерипаски имеются тузы особого ранга – Т6. И Ваниль только сейчас начал допирать, что это за зверушки такие. Получается, всю эту ошалелую толпу заманили в Священные горы чисто ради того, чтобы пустить на корм и наладить массовое производство этих самых Т6?

Шура заметил, как Ваниль насупился и начал судорожно жевать губы, и весело хмыкнул:

– Да ладно тебе, не кисни. На самом деле всë не так страшно, как тебе мерещится.

Ваниль посмотрел на чернокнижника взглядом, в котором читалось явное: "Чувак, да ты сам-то себя в зеркале видел? Ты же ходячий кошмар!". Но вслух он лишь буркнул:

– Давай сразу на берегу договоримся: на мне свои штучки-дрючки не тестировать и мозги мне не полоскать. Давай по фактам. Если в этих дебрях реально бродит твой близнец с такими же фокусами, для всех нас это автоматический полярный лис. Так что колись честно, без твоих этих загадок: если мы на этого кадра налипнем, нам сразу в гробы ложиться или варианты есть?

Шура задумчиво покрутил головой, прислушиваясь к шороху ветра в каньоне, и выдал со всей прямотой:

– Да вариантов у вас, честно говоря, негусто. Вы же слабенькие все, как котята. Чего вы ему сделаете?

– Слушай, а можно как-то помягче, а? Обязательно правду-матку прямо в лоб резать? – раздраженно огрызнулся Ваниль.

– Но ты не переживай, – Шура вдруг как–то странно, по-гиеньи рассмеялся, и в глазах его блеснул недобрый огонек. – В этих краях отирается один человечек, с которым даже я совладать не могу. Так что если в Священных горах действительно окопался дубликат Шепчущего Демона, наш общий знакомый устроит ему такой сюрприз – закачаешься! Блин, аж руки чешутся на это посмотреть!

Ваниль окончательно запутался и почувствовал себя полным дураком. Он видел, что Шура искренне кайфует и предвкушает знатную потасовку, но одна мысль не давала парню покоя. Неужто этот легендарный монстр сейчас на полном серьезе признал, что в мире есть кто-то сильнее него? Кто же этот титан, заставивший самого Шепчущего Демона признать свою неполноценность?

"Может, это тот самый таинственный босс Красотки?" – точки в голове Ваниля начали шустро соединяться в одну вполне логичную линию.

– И вообще, – Шура самодовольно ухмыльнулся, – настоящими сверхами становятся не из-за пробирок, а благодаря силе духа. Генетика – это так, фундамент, базовый чертеж, а вот как далеко ты ушагаешь, зависит от того, сколько дерьма ты в этой жизни сожрал и какой опыт накопил. Неужто какой-то выращенный в чане урод сможет переиграть оригинал?

От этих слов уверенностью поперло такой, что хоть топор вешай. Ваниль впервые увидел эту спесивую, хищную сторону Шуры – вот теперь перед ним стоял тот самый жуткий Шепчущий Демон из баек у костра.

Ваниль уже открыл рот, чтобы вставить свои пять копеек, но Шура резко вздернул руку со своим неизменным экскурсионным инвентарем:

– Так, граждане пассажиры, не растягиваемся, хвост подтягиваем! Давайте-ка я вам еще немного про местную архитектуру набросаю. Обратите внимание на эти чудесные сколы по левую руку. Сия резьба по камню, между прочим, заставляет ваше подсознание выворачиваться наизнанку, пока вы тут ножками перебираете. Мозг фиксирует узоры и начинает выдавать пируэты. Так что смотрим чисто мельком, глазками не залипаем. А теперь все дружно вернули взоры к моему красному флажку. Вот умнички, топаем за мной…

В какой-то момент Ваниль поймал себя на мысли, что Шура реально вылитый гид из бюро путешествий – идет себе, байки травит, руками размахивает.

Рядом, бесшумно покачиваясь в воздухе, плыла крошка. Она наклонила голову и тихо, чтоб никто не услышал, спросила:

– Слушай, Шура, а ты правда веришь, что здесь бродит еще один ты?

– Вопрос сформулирован некорректно, малявка, – мягко поправил ее чернокнижник. – У кого-то в этих скалах может быть точно такая же сила, как у меня, но другим "мной" он от этого не станет.

– О как… – Девочка понимающе кивнула. – Ну а победить-то ты его сможешь, если что?

– Обижаешь! Без проблем, – отрезал Шура.

– Это с какого перепугу? – Девочка никак не могла взять в толк, откуда у него столько наглости. – Тот клон, поди, тут годами сидел, ловушки мастерил, тактику выдумывал, убивать учился профессионально. А ты? Ты целыми днями только фокусы копеечные показываешь да дурака валяешь. С чего ты взял, что одолеешь его?

Шура одной рукой продолжал лениво покачивать флажком, а пальцами другой принялся виртуозно крутить блестящую серебряную монетку – та со звонким металлическим шелестом порхала между костяшками. Парень на секунду задумался и обронил:

– Да потому что он бракованный.

– И чего же ему не хватает?

– Да всего того, что делает человека человеком, глупенькая.

Девочка насупилась, помолчала немного, пиная носком ботинка мелкую гальку, а потом пробурчала:

– А по-моему, ему просто не хватает меня.

Она, собственно, ради этих слов всю дорогу его и донимала. Все эти тактические расклады и генетические тонкости девчонку вообще не колыхали, ей нужно было услышать именно это.

Шура на мгновение завис, а потом весело рассмеялся:

– Ну, формулировка, конечно, оригинальная… Но спорить не буду, малявка у нас действительно самая лучшая!

Девочка довольно заулыбалась:

– Вот то-то же, это уже ближе к делу.

***

Тем временем на противоположной стороне гор отряд главного вовсю копошился, устраиваясь на ночлег неподалеку от выхода из злосчастного ущелья. Парню, надо отдать ему должное, удалось вытащить всех своих подчиненных целыми и невредимыми. Конечно, рассуждать на тему "бросить балласт и раненых в кустах" было легко, но на практике никто на такую подлость не пошел. Раз уж товарищи схватили по пуле, пришлось остальным засунуть свои амбиции поглубже и заметно сбавить темп.

Главный достал из кармана мобильник и уныло уставился на треснувший экран. Сигнала, понятное дело, в этой глухомани не было, но стоило им выйти из каньона, как аппарат пискнул, поймав шифровку от информационной сети Фридмана: "Соседние отряды умылись кровью". Оказалось, еще шесть штурмовых групп сейчас вовсю штурмовали другие перевалы Священных гор и везде натыкались на такие же каменные капканы.

Ни одна живая душа не знала, когда именно контора Дерипаски успела прорубить эти коридоры смерти, но свою задачу они выполняли исправно – чужаки дохли пачками еще на подступах.

Увидев, что бойцы уже вовсю разворачивают брезент и вбивают колышки для палаток, Ярослав Косой решительно шагнул в центр лагеря:

– Так, народ, отставить лагерь. Не надо здесь разбивать палатки.

Один из наемников оторвался от костра, сердито звякнул котелком и уставился на Ярослава:

– Это еще почему? У нас половина людей кровью истекает, они на ногах едва держатся. Как мы дальше-то пойдем, умник?

Еще один боец, сидевший на бревне и затягивавший жгут, процедил сквозь зубы:

– Если тебе так не терпится бросить раненых пацанов – скатертью дорожка, вали в горы один. А мы с места не двинемся.

Парень с нескрываемым удовольствием прислонился к дереву, наблюдая за этой сценой. Ему было безумно интересно, какую карту сейчас выложит этот загадочный парень из Баяна.

Ярослав Косой даже бровью не повел на эти выкрики. Он просто повернулся, махнул рукой Льву Станиславовичу и остальным своим ребятам, призывая их собирать манатки, и весомо обронил:

– Разбить лагерь прямо здесь – это всë равно что сесть на попе ровно и покорно ждать, пока за вами придет костлявая с косой.

Глава 8

Главный озадаченно почесал затылок, глядя, как Ярослав Косой уже вовсю пакует рюкзак, а Ярослава Журавлёва привычным, отточенным движением проверяет затвор своей винтовки. Логика этого юнца никак не укладывалась в его прожженной наемничьей голове. Это с какого перепугу отдых у костра приравнивается к смертному приговору?

– Ты хоть объясни толком, малец, чего ты панику наводишь? – насупился он, пуская изо рта колечко горького табачного дыма.

– А то сам не понимаешь, – Ярослав даже не обернулся, затягивая лямку на берце. – Кто, по-твоему, так знатно разворотил этот чертов туннель?

– Ну, вестимо, контора Дерипаски, – буркнул он. – Больше тут и некому такие лабиринты выстукивать.

– Вот именно. А теперь раскинь мозгами: что этим яйцеголовым из Дерипаски нужно здесь больше всего?

Ответ витал в воздухе, густом от запаха прелой хвои и сырого камня. Им до зареза нужны были образцы ДНК. Вся эта их хваленая наука держалась на отлове свежих сверхов.

Вспомнить хоть ту дикую заварушку с тарантулами: стоило пыли улечься, как ищейки Дерипаски тут же полезли со своими пробирками и скальпелями собирать кровавую жатву. А уж сегодня, когда почти все штурмовые группы умылись кровью в каньонах, для этих стервятников наступил настоящий сенокос. Разбить лагерь прямо у выхода из ловушки – это все равно что вывесить огромный плакат: "Обед подан, мы тут, тепленькие и беспомощные". Контора примчится на зачистку быстрее, чем остынет чай в котелках.

Наемники в отряде, надо признать, дураками не были. Стоило Ярославу разложить все по полочкам, как у парней в головах словно тумблер щелкнул. Хрустя суставами и глухо матерясь от боли, раненые потащились вверх. Зубы сжали, но сопли утирать не стали – жить-то всем охота.

Ярослава Журавлёва лишь молча и одобрительно качнула головой. Там, на Уральских горах, если бы тупоголовые вояки из частных гарнизонов хоть немного шевелили извилинами и слушали, что им Косой говорит, половина из них сейчас бы дома водку пила, а не гнила в сырой земле. Из всей той ошалелой капеллы живым и невредимым вылез один Станислав Хромов.

Когда колонна уже вытягивалась на тропу, парень со своими уцелевшими орлами внезапно вильнул в сторону, уходя в густой, пахнущий смолой малинник. Вели они себя скрытно, переглядывались хитро, и черт примет, что у них там на уме было.

Главный, обуреваемый чистым шкурным любопытством, нагнал парня и косился на тяжелые подсумки его бойцов:

– Слышь, я приметил, твои парни кубышками с гранатами обвесились, словно елки новогодние. Вы там чего удумали?

Парень лишь хищно оскалился, поправляя кепку:

– Да так… Хотим оставить ребятам Дерипаски небольшой сувенир на память. Чтобы жизнь медом не казалась.

Ярослав Косой решил не искушать судьбу и повел отряд в обход проторенных дорожек. Ну его к лешему – соваться прямиком в самое логово Дерипаски, где можно намотаться на регулярные армейские патрули с пулеметами. Лучше попетлять по звериным тропам, пусть и подольше выйдет.

Не успели они отмахать и пары километров по бурелому, как позади, со стороны покинутого каньона, ухнуло так, что с вековых кедров градом посыпались шишки. Земля под ногами ощутимо дрогнула, а эхо еще долго гуляло по распадкам. Похоже, гости из Дерипаски прибежали на тепленькое и со всего маху наступили на растяжки парня.

По отряду прокатался дружный вздох облегчения. Парни утирали пот со лбов – пронесло, матушка! Не послушай они малого, сейчас бы их кишки на ветках сушились.

Наконец главный набрел на уютную ложбинку с подветренной стороны, где не так сильно задувал колючий горный сквозняк, и со стоном опустился на поваленное бревно. Один из раненых бойцов, морщась от того, что повязка на плече насквозь пропиталась бурым, зло зашипел:

– Да ладно вам дрейфить! У нас тут через одного – крутые сверхи. Если даже пустим кровь передовым штурмовикам Дерипаски, делов-то? Чего вы все шугаетесь, как девки при виде мыши? Просто никто из вас связываться не хочет, шкуру бережете. А ведь мы еще даже до сердца этих Священных гор не дотопали. Я по карте прикинул – пилить нам еще дня два, а то и все три. Если мы сейчас весь балласт скинем и людей растеряем, кто воевать-то в конце пути будет?

В этот момент двое здоровых наемников аккуратно опустили на траву своего кореша. Бедолага хрипел, изо рта шла розовая пена, а в глазах уже застывал тот самый стеклянный блеск, который ни с чем не спутаешь. Жилец под вопросом, короче.

– Сегодня они словили маслину, а завтра наша очередь, – угрюмо буркнул мужик средних лет, точа нож о брусок со зловещим шуршанием. – В такой глуши вертушку с докторами не вызовешь, рация молчит. Здесь любая дырка в пузе – это билет в один конец.

– Слышь, хорош тут панихиду устраивать! – скривился Лев Станиславович Ланский, недовольно поводя пухлыми плечами. – Мы сюда приперлись не за идею подыхать, а чисто ради своего кармана и шкурных интересов. Так что не надо строить из себя невинных мучеников, тошно слушать.

Но как бы Лев Станиславович ни хорохорился, крыть ему было нечем – правы были мужики. Пусть все они были из разных банд и корпоративных кормушек, но шли-то в одной связке. И когда рядом остывает вчерашний собутыльник, на душе у каждого скребут кошки.

Вдруг в черепушке у Ярослава Косого раздался знакомый, холодный, как лед, механический голос из его внутреннего Дворца:

"Внимание. Задание: Верни раненым веру в завтрашний день. Покажи им, что надежда еще жива".

Ярослав аж споткнулся на ровном месте и мысленно выругался. Ну что за дурацкие ребусы? Как он, по мнению этого долбаного Дворца, должен изображать из себя луч надежды в этом царстве уныния? Танцевать перед ними, что ли?

Он хмуро оглядел стонущих наемников, перевел взгляд на пыхтящего Льва Станиславовича и вдруг хитро прищурился. Парень полез в потайной карман куртки, выудил оттуда крошечный стеклянный флакончик со своей знаменитой густой черной мазью и демонстративно ткнул пальцем в раненую ногу Ланского:

– Глядите сюда, честной народ! Это секретное снадобье, у нас в семье рецепт из поколения в поколение передают, от деда к внуку. Льва Станиславовича вон тоже недавно знатно подстрелили, пониже спины попало. И чего? Смазали этой дегтярной жижей – и рана затягивается прямо на глазах. Еще часа восемь пройдет, и этот толстяк будет бегать и прыгать как молодой козлик. А дня через два от дырки вообще ни следа не останется!

Народ у костра аж шеи повытягивал. Все уставились на ногу Ланского. И ведь не соврал малец – багровый рубец на жирном бедре действительно выглядел подозрительно аккуратно, без всякого нагноения.

Вообще-то, кое-кто из ушлых бойцов и раньше замечал, что Ярослав втихаря мазал чем-то пахучим раны Ланского. Но никто и подумать не мог, что эта копеечная на вид жижа обладает поистине библейским эффектом.

У наемников аж глаза алчным огнем загорелись, в воздухе запахло надеждой. Но Ярослав, состроив самую невинную мину, преспокойно спрятал флакончик обратно в карман и застегнул пуговицу.

Главный от такой наглости аж сигарету выронил:

– Ты чего, малый, совсем попутал? Мы думали, ты лекарство достал, чтоб парней подлечить, а ты его обратно в загашник?

– А? – Ярослав захлопал ресницами с видом святой невинности. – Да нет, зачем лечить? Я просто хотел вам его показать. Похвастаться, так сказать.

Парень только рот беззвучно разевал, а раненые готовы были сожрать Косого живьем прямо здесь, без соли и лука. Но Ярославу было глубоко фиолетово на их душевные терзания. Раз Дворец велел "показать, что надежда есть", значит, демонстрации флакона вполне достаточно. Посмотрели? Обнадежились? Ну и будет с вас.

И точно! В голове тут же звякнуло:

"Задание выполнено со свистом. Награда: Свиток Копирования Продвинутых Навыков!".

Ярослав даже опешил от такой щедрости. Ого се, подгон! Он-то думал, что если халтурить и выполнять квесты наотмашь, то и награда будет копеечной. А Дворец, видать, оценил его тонкий троллинг и выкатил королевский приз, которого Косой не видел уже сто лет.

Парень тут же плотоядно уставился на затылок Льва Станиславовича. Косой уже очень давно облизывался на его уникальную суперсилу – способность вызывать из небытия призрачные золотые фигуры погибших корешей. В этом безумном мире, где человеческая жизнь стоит дешевле ржавого патрона, такая магия была просто бесценна. Сегодня ты шутишь с человеком у костра, а завтра его разрывает в клочья снарядом.

Конечно, эти призванные призраки были не совсем свободны в воле, их главная задача – закрывать своим телом хозяина. Но Ярослав за всю свою бродячую жизнь не встречал ни одной другой силы, способной хоть как-то возвращать людей с того света. К тому же погибшие гвардейцы Ланского явно не были бездушными куклами – они сохраняли свои привычки, память и характер.

Сам Лев Станиславович из-за своей лени и слабенького ментального ресурса не мог удерживать золотое воинство слишком долго – выдыхался быстро и начинал жалобно сопеть. Но у Ярослава-то с менталкой был полный порядок, у него резервуар – дай бог каждому! Он бы этих золотых парней мог сутками водить за собой целыми полками.

Похоже, Ланский смог пробудить в себе эту чертовщину только потому, что до безумия, до зубовного скрежета дорожил своими павшими солдатами. Ведь любая суперспособность – это просто изнанка и продолжение человеческой души, ее главный фокус и боль.

Но стоило Ярославу занести мысленную руку над Свитком, как в его душу закрались смутные сомнения. Косой-то прекрасно знал, что Лев Станиславович только прикидывается ленивым боровом, а на деле у него в арсенале куча других продвинутых навыков – от дьявольской харизмы до умения виртуозно заговаривать зубы и пить водку ведрами без похмелья. А ну как свиток сработает вслепую и скопирует не боевую магию, а какое-нибудь "умение мастерски чесать пузо"? Жалко же ценную вещь тратить на ерунду!

Раньше-то, когда рядом терся Алексей Проныра, тот своим присутствием выкручивал удачу Ярослава на максимум, и все сундуки открывались с топ-лутом. А сейчас Проныры рядом нет, фарт ушел, надо действовать аккуратно.

Ярослав смерил Ланского таким тяжелым, плотоядным взглядом, словно прикидывал, в каком месте у того вырезка получше. "Может, ему сначала руки-ноги переломать, чтоб снизить общую статистику?" – мрачно подумал парень.

Лев Станиславович спиной почувствовал этот загробный взгляд, вздрогнул, поежился и испуганно обернулся. По его жирному затылку пробежали крупные мурашки – зловещее предчувствие так и заскреблось в груди.

Но тут Дворец снова подал голос, сжалившись над ментальным здоровьем пухлого Ланского:

"Внимание: Вы можете гарантированно скопировать конкретную, выбранную вами суперсилу. Цена вопроса – три Свитка Копирования Продвинутых Навыков".

Опа, новый вариант с гарантией… У Ярослава аж дыхание перехватило, а в глазах заплясали чертики. Ну конечно! Пускай три свитка – это дикая, грабительская растрата, но ради такой ультимативной способности ему никаких богатств не жалко. Теперь осталось только придумать, где раздобыть еще парочку этих волшебных бумажек.

Будь это какая-нибудь заурядная способность вроде умения виртуозно шевелить ушами или призывать стакан теплого молока, Ярослав Косой ни за какие коврижки не стал бы разбазаривать два дефицитных Свитка Копирования Продвинутых Навыков. Шутка ли – целых три свитка пустить на один фокус! Ведь при должном везении на эту заначку можно было выменять три совершенно разные суперсилы. Пусть даже парочка из них оказалась бы полнейшей ерундой, в хозяйстве, как говорится, и пулемет пригодится – когда-нибудь да выстрелит.

Ну, если это, конечно, не коронное умение лихо прыгать через скакалочку вприпрыжку. Этот кошмар Ярослав до сих пор вспоминал с содроганием.

Парень поскреб ногтем затылок и мысленно закинул удочку во Дворец:

– Слышь, начальник, а когда новые квесты подвезут? План горит, понимаешь ли.

В черепушке отозвалось привычное, высокомерно–сухое:

– Информация недоступна.

Ярослав мысленно хмыкнул и покачал головой. Ага, плавали, знаем. Этот загробный голос явно намекал на простое человеческое: "Отвали, малец, всë зависит от моего левого полушария и минутного настроения". Ну да ладно, с характером этой внутренней коммуналки спорить – себе дороже, так что придется запастись терпением и караулить момент.

Пока Косой вел беззвучные дебаты со своей шизофренией, один из раненых наемников, привалившийся к трухлявой сосне, шумно втянул носом воздух и хрипло спросил:

– Слышь, земляк… А эта твоя черная мазута… она вообще продается? Или чисто для красоты носишь?

– О, никак в нашей конторе умные люди проснулись, – Ярослав ехидно прищурился, глядя на пропотевшую повязку бойца. – В нашем суровом капмире, дорогой мой, халявных пирожков не выдают. Ну и сколько ты готов выложить за свое спасение?

Как правильно заметил Лев Станиславович, вся эта пестрая капелла притащилась в Священные горы исключительно ради того, чтобы набить свои кубышки потуже. Никто из них не собирался проливать кровь за мир во всем мире или спасать голодающих детишек, так что Ярослав их судьбой совершенно не парился. Помочь-то он мог, но за хороший, сочный интерес.

– Ну… 100 000 рублей хватит? – с надеждой в голосе выдавил раненый, заглядывая Ярославу в глаза.

– Смеешься, что ли? – Косой презрительно фыркнул и закрутил флакон на пальце. – Да тут одни ингредиенты собирались в таких глухих чертополохах, куда Макар телят не гонял. Там за каждым кустом смерть с косой сидит. Твои 100 000 рублей даже бензин для дедушкиного мопеда не отобьют. Короче, расклад такой: 5 000 000 рублей с носа – и ни копейкой меньше. И не надо мне тут петь про пустые карманы. Вы все перед выходом обзавелись анонимными банковскими счетами на случай форс-мажора, так что бабки у вас есть. Теперь сидите и выбирайте, что вам роднее: хрустящие бумажки в сейфе или жизнь лихая.

Лицо наемника мгновенно потемнело, став серее гранитных скал вокруг:

– Слышь, земляк, ну скинь хоть сотку по-братски… Мы же, считай, в некотором роде коллеги, одним ремеслом на хлеб зарабатываем.

Ярослав аж рот приоткрыл от такой наглости и удивленно захлопал ресницами:

– Коллеги? Ты чего, тоже в сельской амбулатории фельдшером вкалывал?

– Да нет… Я людей на больших дорогах бомбил…

Косой на секунду потерял дар речи и только воздух носом втянул. Вот же контингент подобрался, прости господи.

– Ну и как, помогли тебе твои грабежи? Лекарство-то брать будешь, коллега? – угрюмо буркнул парень.

Не успел разбойник раскрыть рот для торгов, как из кустов вальяжно вынырнул парень. Он поправил кепку и деловито обратился к Ярославу:

– Слушай, Косой, давай без этого рыночного шума. Колись сразу: сколько у тебя этих пузырьков с дегтем осталось?

– Три штуки, – Ярослав смерил аналитика оценивающим взглядом. – Если размазывать экономно, как масло на хлеб, хватит выходить всю вашу уцелевшую команду. А тебе зачем?

– Тогда давай так: я выкладываю тридцать миллионов рублей и забираю всë оптом. По рукам? И тебе не придется возиться с каждым нищебродом, и мне спокойнее, – Парень вытащил из кармана пластиковую карточку без опознавательных знаков.

– Идет, по рукам, – Ярослав, не долго думая, метнул три фарфоровых флакончика прямо в руки Ван Юню, словно фокусник на арене.

Раненые наемники аж затаили дыхание, провожая пузырьки голодными глазами. В этих диких лесах встретить благодетеля, который выкупит для тебя дефицитные медикаменты – это ж как выигрыш в лотерею. Но радовались они рано.

Парень технично переправил карточку в карман Косого, а затем обернулся к стонущей братии, дразняще покручивая фарфоровыми флакончиками перед их носами. На его губах заиграла сытая, кошачья улыбка:

– Так, господа пострадавшие, внимание сюда. Лекарство у меня, и я, так уж и быть, готов уступить его вам со скидкой. Этот юноша просил с вас по пять миллионов, а я парень добрый – мне и двух с половиной хватит. Но есть один нюанс. Вы ведь у нас ребята тертые, непростые. Неужто ваши бесценные жизни стоят так дешево? Так что вместо денег мы поступим проще: вы со мной делитесь сочной, эксклюзивной информацией из ваших ведомств, а я вам – мазь.

Парень был шпионом до мозга костей. В обычной жизни корпорация Прохорова отваливала бешеные миллионы, чтобы выудить хоть какую-то крупицу секретных данных у конкурентов. А тут – такой подарок судьбы! Пользуясь тем, что у мужиков шкура горит и жить охота, можно вытрясти из них вообще всë, вплоть до девичьей фамилии их первых учительниц.

И дело было вовсе не в том, что он так истово любил свою контору или пекся о присяге. Просто парень вовремя сообразил: в Священные горы набежало столько калиберных монстров, что раздобыть Подопытного под номером 001 у него вряд ли выйдет. Когда рядом топчутся такие титаны, как Разрушитель Крепостей Ярослав Косой и загадочная Белая Маска, соваться поперед батьки в пекло – чистой воды самоубийство.

Да к тому же главный на привале сболтнул, что к соседней банде прибился сам Шепчущий Демон. От одного этого погоняла у парня начинал дергаться левый глаз. Шпион уже вовсю размышлял на тему того, как звучно сочетаются "Шепчущий Демон" и "Разрушитель Крепостей". Знакомы ли они? Было бы просто идеально, если бы эти два чудовища сошлись в смертельном клинче и покрошили друг друга в мелкий фарш, избавив мир от своего присутствия. Но сам парень против них – тьфу, пустое место.

А раз главный приз уплывает из-под носа, нужно срочно готовить запасные аэродромы. Даже если он вернется в родные пенаты без Подопытного №001, но притащит в зубах целый ворох чужих корпоративных тайн, большое начальство все равно выпишет ему пухлую премию и новое кресло в министерстве.

– Вы же все прекрасно знаете, что с памятью и аналитикой у меня полный ажур, – парень ласково улыбнулся наемникам, и в этой улыбке промелькнуло что-то змеиное. – Так что даже не пытайтесь всучить мне тухлую дезинформацию или старые сплетни из газет. Пойму сразу – и останетесь без мази.

Ярослав Косой, привалившись к сосновому стволу и грызя травинку, с интересом наблюдал за этим аукционом невиданной щедрости. "А парень-то не промах, соображает котелок", – мысленно одобрил он.

Великий Обманщик аккуратно подобрался к Ярославу со спины и зашептал прямо в ухо, обдав запахом несвежего табака:

– Будущий командир, слышь… У тебя же наверняка еще заначка этой мази в карманах осталась? Давай тоже вклинимся в торги, перебьем ему цену и выудим у этих бедолаг пару–тройку секретов? А то чего этот пижон один всю поляну стрижет?

Не успел Косой ответить, как парень резко обернулся и посмотрел Ярославу прямо в глаза, словно прочитав мысли старого жулика:

– Уважаемый, я в курсе, что у тебя в загашнике еще полно лекарств. Но давай договоримся по-соседски: я с тобой честно поделюсь всеми данными, которые сейчас вытрясу из этих парней. Так что, пожалуйста, не ломай мне бизнес и не сбивай цену. Ты, спору нет, дерешься лучше, но в шпионских играх и проверке слухов я собаку съел. Давай работать в тандеме?

Ярослав, подумав секунду, согласно кивнул:

– Ладно, дерзай. По рукам.

Великий Обманщик только разочарованно вздохнул и покачал головой, глядя на парня:

– Эх, до чего же башковитый малый… Весь мир перед ним, а он, дурак, на корпорацию Прохорова спину гнет. Такому талантищу самое место у нас, на Процветающем Северо-западе! В этой их конторе Прохорова одна бюрократия, кумовство да отчеты, толковому человеку там дышать не дают. А у нас на Северо-западе – раздолье! Наш старик за таких людей душу готов продать. К тому же приметил, как он в каньоне своих пацанов из-под огня вытаскивал? Значит, стержень человеческий внутри есть, не совсем скурвился. Свой парень, наши его быстро примут.

– Ну так иди к нему, нагадай ему казенный дом и дальнюю дорогу, – ухмыльнулся Ярослав.

– Не, гадание тут не прокатит, – Великий Обманщик хитро прищурился и полез во внутренний карман потрепанного пиджака. – Тут тоньше надо действовать, будущий командир. Когда начнешь с ним инфой делиться, ты пристройся так, чтобы я их в один кадр поймал – парня и Льва Станиславовича. Сделаю снимок на скрытую камеру, будто он нашему толстяку что-то интимное на ушко нашептывает. У них же в руководстве сидит параноик каких мало, ему в каждом кусте шпионы мерещатся. Стоит этой фотке "случайно" уплыть в канцелярию Прохорова, и парню до конца дней светит разве что должность младшего помощника старшего дворника. А такой амбициозный парень долго в шестерках ходить не станет, взбунтуется. Вот тут-то наш старик и появится на белом коне, чтоб переманить обиженного гения под наши знамена.

Ярослав Косой даже травинку жевать перестал и с легким обалдением посмотрел на старого пройдоху:

– Ну ты и жук… Часто ты людей так через колено ломаешь и в угол загоняешь?

– Ну а как ты хотел? – Обманщик свято развел руками. – Не могу же я круглые сутки только соловьем заливаться про наш Процветающий Северо-запад, надо и головой работать!

В этот момент на краю поляны один из тяжелораненых наемников испустил долгий, хриплый вздох – до мази он так и не дотянул, дух испустил.

Сам парень даже ухом не повел – никакой жалости к покойнику он не испытывал. Для него все эти люди из чужих отрядов были прямыми конкурентами в гонке за артефактами, так что минус один – дышать легче.

Однако тут началось такое, от чего у всех присутствующих волосы на затылке дыбом встали.

Едва тело несчастного обмякло на жухлой траве, как из сырой земли, раздвигая сорняки, с тихим шуршанием полезли серые, склизкие щупальца, густо покрытые мертвенным мхом. Они с голодным чавканьем вонзились прямо в остывающий труп. На глазах у ошалевшей публики мертвец начал стремительно плавиться, словно восковая свечка, оставленная у печи, и за пару секунд осыпался серым прахом.

Наемники с дикими криками повскакивали со своих мест, хватаясь за стволы и в ужасе уставясь на землю под ногами – казалось, сейчас из-под дерна выскочит какая-нибудь хрень и прошьет их тушки насквозь.

Но тайга вокруг снова затихла, только ветер свистел в кронах сосен.

Буквально за полминуты от человека не осталось вообще ничего – даже камуфляжные штаны и тяжелые берцы рассыпались в мелкую труху, которую тут же унес легкий сквозняк.

Ярослав Косой и Ярослава Журавлёва в полном ступоре переглянулись. В глазах обоих читался один и тот же немой вопрос. Этот жуткий фокус с растворением мертвечины они уже видели – там, на Уральских горах, где точно так же без следа исчезали трупы, оставляя после себя лишь привкус речной рыбы и костяную крошку.

Еще тогда, посреди хмурых распадков Уральских гор, вся их честная компания ходила на цыпочках и дышала через раз. А всë из-за того, что труп одного из бойцов испарился из лагеря чище, чем заначка из кошелька гулящего мужа. До сегодняшнего дня у Ярослава Косого в голове этот пазл никак не складывался. Куда делись жирные тушки речной рыбы, выловленной на ужин? Почему от них не осталось даже обглоданных хребтов? Исчезновение покойника еще можно было списать на происки оголодавших подопытных тварей – эти двуногие стервятники сожрут что угодно. Но чтобы они с таким же упоением хрустели чешуей и рыбьими костями? Ну нет, это уже какой-то совсем запредельный голодный психоз.

И вот теперь завеса тайны приоткрылась, да так резко, что у Ярослава внутри всë похолодело, а сердце заколотилось в груди, как пойманный в силки заяц. Под ногами шевелилась сырая, пахнущая прелью земля, скрывающая в своих недрах неведомую хтоническую жуть.

Парень медлить не стал. Вызвав из ментальных чертогов Белую Маску, он без лишних слов принялся остервенело ковырять дерн голыми ручищами. Земля летела во все стороны, ногти забивались черной грязью, а Белая Маска копала всë глубже, пытаясь ухватить за хвост это плотоядное растение.

Главный со своими головорезами стояли вокруг, разинув рты и боясь даже сплюнуть. Наемники диву давались такой безбашенности: этот парень в Белой Маске либо совсем страх потерял, либо у него в голове вместо мозгов гремучая смесь. Неужто не боится, что эта тварь из-под земли цапнет его за палец и высосет до капли, как давешнего бедолагу?

Вся банда замерла, уставившись в разверстую яму. Белая Маска зарылась в грунт уже добрых полметра, выворотив наружу толстые корявые корни и жирных дождевых червей, но странный сорняк словно сквозь землю провалился. Похоже, эти серые, покрытые склизким мхом отростки, натрескавшись свежатины, тут же утянули свой улов в самые глубокие горизонты, оставив дураков с носом.

– Слышь, командир, выходит, эта пакость только жмуриками промышляет? – подал голос раненый помощник, нервно потирая забинтованную руку. – У нас тут, почитай, пол-отряда кровью истекает, бинты хоть выжимай, на землю вон сколько накапало. Но пока этот бедолага дух не испустил, ни одна травинка даже не шелохнулась. А тут прямо как по часам: секунда в секунду!

– Рано радуешься, – хмуро отозвался Ярослав Косой, вытирая испачканные ладони о штанины. – Из того, что мы не видим их при свете дня, вовсе не следует, что они не придут к нам в гости часиков в два ночи, когда все будут дрыхнуть без задних ног и пускать слюни в подушку.

Обстановка накалялась, пахло зловещей неопределенностью. Если вспомнить те заварушки на Уральских горах, помощник вроде как угадал суть. Но там, в прошлый раз, ботаника вела себя скромнее и при живых свидетелях трупы не жрала — стеснялась, наверное. У Ярослава закралось нехорошее подозрение, что здешняя флора вымахала куда более зубастой и наглой, чем их уральские родственники. Оно и понятно: Священные горы начали мутировать гораздо раньше, с момента той злополучной экспедиции уже больше года утекло, так что сорняки тут времени зря не теряли и знатно прокачали свои аппетиты.

– И как нам теперь, скажи на милость, спать ложиться? – Лев Станиславович Ланский жалобно шмыгнул носом, озираясь по сторонам с видом обиженного ребенка. – Я тут посмотрел, у половины наших парней с собой из снаряжения — только дырявые брезентовые палатки, даже ковриков непромокаемых нет. Если эта хрень снизу полезет, мы же для нее будем как сосиски в тесте!

Ярослав Косой обвел взглядом вековые сосны и кедры, уходящие вершинами в темнеющее небо, и ткнул пальцем в крепкую развесистую лапу:

– Выход один – устраивать курятники. Спать будем на деревьях, как птицы небесные.

Лев Станиславович недоверчиво покосился наверх, кряхтя и отдуваясь, как перезревший арбуз, полез по сучкам на ближайшую сосну. Кое-как взгромоздив свою упитанную тушу на развилку, он попытался устроиться поудобнее, но вековая древесина такой роскоши не выдержала. Раздался оглушительный треск, ветка лопнула, и Ланский с грохотом, ломая мелкие сучья, полетел кувырком вниз, прямо в кусты черники.

– Ох, матушка… – простенал он из чащи, держась за ушибленный бок и кривясь от боли. – Еще предложения будут? Или мне сразу здесь окочуриться?

– Жить захочешь – найдешь сук потолще, – Ярослав лишь тяжело вздохнул, качая котелком. – Может, мы, конечно, и перестраховываемся, нагоняем жути на ровном месте. Но лучше уж полночи на ветке прокукую, чем проснусь внутри этого мшистого желудка. Береженого бог бережет.

Лев Станиславович, костеря по матушке всю местную дендрологию, поплелся искать дерево калибром понаглее. Ярослав-то свою науку выживания в диких распадках зубами выгрыз, и его главным правилом всегда было: "Лучше перебдеть и прослыть трусом, чем лежать красивым, но мертвым".

К вечеру лагерь притих, у костров сидели молча, прислушиваясь к каждому шороху тайги. Благо, парень к этому времени уже закончил потрошить раненых на предмет корпоративных тайн и соизволил-таки раздать целебный деготь. Наемникам хоть и было паршиво, но дикая, грызущая боль наконец отступила, сменившись приятной истомой. По крайней мере, теперь парни точно знали, что от заражения крови в этих дебрях не загнутся.

Кое-кто честно расплатился за порцию черной мази сочными сплетнями, а те, у кого за душой ничего интересного не водилось, просто отстегнули парню по шесть миллионов рублей за флакон. Шпион грабить их дочиста не стал – дураком он не был и прекрасно понимал, что тащиться вглубь Священных гор в гордом одиночестве – идея так себе, попутчики ему еще пригодятся, пускай даже в качестве пушечного мяса.

Выполнив обязательную программу, парень неторопливо подошел к Ярославу Косому, присел рядом на бревнышко и негромко заговорил, косясь на костер:

– Я свое слово держу, Косой. У меня тут образовалось пять по-настоящему жирных новостей. Буду выкладывать по порядку, без утайки. Начнем вон с той молодки, что сидит от меня аккурат на девять часов, котелок чистит. Девка – сверх, причем непростой. Когда нас в каньоне знатно приложило, она очухалась шестой по счету. По моим прикидкам, с ней в связке идут еще шестеро бойцов, все как на подбор, волками смотрят. Одно хреново – никак не раскушу, под каким флагом они ходят и на какую организацию шпионят. Но ты не переживай, как только появится хоть зацепка – я тебе первому свистну.

Ярослав удивленно вскинул брови, глядя на аналитика корпорации Прохорова. Надо же, какая исполнительность! Парень-то думал, что тот подсунет ему какую-нибудь тухлятину двухгодичной давности или пересказ старых анекдотов, а тот выдает вполне конкретные рабочие расклады.

– И чего ты за такую щедрость с меня стребовать хочешь? – серьезно спросил Косой, прищурив глаза. – С чего вдруг такие премиальные услуги?

– Приятно иметь дело с человеком, у которого извилины шевелятся, – парень тонко улыбнулся, поправляя козырек кепки. – Все просто, земляк. Если ты действительно прорвешься к самому сердцу этих Священных гор и наткнешься там на Подопытного под номером 001… мне сам этот монстр даром не нужен, тащить его на себе не нанимался. Ты мне просто отщипни маленький кусочек его шкуры или крови плесни во флакон – короче, нужен чистый образец ДНК.

Парень стелился перед Ярославом не из чистой любви к искусству. Он прекрасно понимал, что его личных силенок в этой мясорубке надолго не хватит, а шпионская наука гласит: "Если не можешь победить сильного – сделай так, чтобы он тащил тебя на буксире". Потому уже на все восемьдесят процентов был уверен, что перед ним сидит тот самый знаменитый Разрушитель Крепостей, так что наезжать на него или пытаться кинуть было бы верхом слабоумия. Лучше уж выменять свои шпионские секреты на защиту такого тяжеловеса.

Но Ярослав Косой только головой мотнул:

– Извини, начальник, тут мимо. Такого обещания я тебе дать не могу при всем желании.

– Это еще почему? – парень даже в лице переменился от удивления, улыбка с него мигом слетела.

– Ну вот так. Не могу – и всë тут. Проси чего-нибудь другое, если жизнь дорога, – отрезал Косой.

Еще бы! Если этот загадочный Подопытный №001 – его названый братец Алексей Проныра, как он может отдать его кровь и плоть на растерзание яйцеголовым вивисекторам из корпорации Прохорова? Да он за одну такую мысль сам себе язык откусит.

Парень крепко задумался, крутя в руках сухую веточку. Странный парень. Казалось бы, делов-то – чиркнуть скальпелем по руке спящей твари, крови вокруг будет завались, жалко ему, что ли? Если этот молодой человек так уперся, значит, тут одно из двух: либо он лично знает этого Подопытного №001, либо ведает о каких-то таких секретах его ДНК, от которых у простых смертных крыша съезжает. Но как бы он ни раскидывал мозгами, истинную причину угадать не мог.

Впрочем, шпион настаивать не стал – умные люди вовремя нажимают на тормоза. На его лицо снова вернулась маска радушия:

– Ладно, проехали, хозяин – барин. Тогда давай зайдем с другого боку. Я тебе инфу, а ты мне – страховку. Обещай, что если начнется полный полярный лис, ты вытащишь мою шкуру из петли и не дашь сдохнуть. Если в ловушку попаду я и твои кореша одновременно – так и быть, спасай сначала своих, я в очереди постою, но потом обязательно за мной вернись.

Ярослав смерил того долгим, оценивающим взглядом сверху вниз. Ну, парень загнул, конечно. Обещать-то можно что угодно, ведь спасение утопающих – дело сугубо добровольное, всë равно всё будет зависеть от расклада сил на месте. Это скорее не контракт, а так, пустой треп у костра ради успокоения нервов.

– И ты не боишься, что когда прижмет, я просто помашу тебе ручкой и сделаю вид, что мы не знакомы? – усмехнулся Косой.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского, – парень развел руками и улыбнулся.

– Ладно, договорились, черт с тобой. Выкладывай, чего твоя девица напела.

– Так вот, первая стоящая новость касается непосредственно моей родной богадельни – корпорации Прохорова. Теперь-то мне шифроваться резона нет, ты парень тертый, наверняка уже понял, что перед тобой сидит целый директор второго отдела военной разведки корпорации Прохорова. Так вот, эта краля божится, что небезызвестный Ваниль из дома Фридмана устроил тот самый "несчастный случай", в котором так удачно склеил ласты мой начальник – наш бывший главный над шпионами. Про сам факт, положим, и так знал, у нас в ведомстве тоже не дураки сидят, но девка насыпала кучу сочных подробностей. Выходит, дом Фридмана и корпорация Усманова спелись за нашей спиной и составили целый расстрельный список нашей верхушки. Похоже, усмановские ребята всерьез вознамерились развязать большую войну и пойти ва-банк.

Ярослав Косой мысленно хмыкнул и кивнул своим мыслям: "Ну надо же, всë один к одному. Значит, дом Фридмана и корпорация Усманова уже вовсю делят шкуру недобитого медведя и работают в четыре руки".

А парень тем временем продолжал, задумчиво ковыряя уголек в костре:

– Я только одного понять не могу в этой схеме. Вообще-то серьезные политики не любят баловаться политическими убийствами – это же моветон, репутация сразу ниже плинтуса, отмываться потом замучаешься перед соседями. А уж Шаталов – мужик тертый, умудренный опытом государственник, он от таких грязных методов всегда как от чумы шарахался. А тут вдруг пустился во все тяжкие, словно принципы в карты проиграл. Такое ощущение… будто старик совсем впал в отчаяние и идет напролом, не думая о завтрашнем дне.

Обычно на серьезной политической арене, где взрослые дяди в дорогих костюмах делят сферы влияния, мокрые дела считаются дурным тоном. Попадешься на таком горячем – и всë, пиши пропало, вся твоя благообразная карьера полетит к чертям, а пресса сожрет с потрохами. Но Шаталов, судя по всему, плевать хотел на общественное мнение и позорные ярлыки. Зачем городить сложные интриги, если можно решить вопрос старым добрым топором?

Конечно, этот парад ликвидаций стал возможен только потому, что по миру начали пачками плодиться сверхи. Раньше-то попробуй подберись к какому-нибудь важному чину – замучаешься охрану подкупать. А сейчас в этой безумной чехарде за безопасность вождей никто и ломаного гроша не даст. Именно поэтому Владимир Ланский и окопался в самом глухом армейском гарнизоне, носа наружу не показывая. Этот хитрый лис осторожничал почище любого зайца, да и вредных привычек, в отличие от покойного, отродясь не имел – ни тебе баб, ни азартных игр. Впрочем, Ярослава Косого грызня между корпорацией Прохорова и корпорацией Усманова волновала мало. Парень лишь ковырнул щепкой в зубах и лениво поинтересовался:

– Ладно, шпион, это всë высокая политика. А ближе к телу что-нибудь есть?

– Ну слушай, – парень понизил голос и зыркнул в сторону. – Вон там, на семь часов от нас, примостился мужичок средних лет, шнурки на берцах перетягивает. Рукой даю – он из корпорации Лисина, я его рожу еще по прошлым делам запомнил. Так вот, этот деятель сболтнул, что добрая половина купцов, которые гоняют караваны по Северо-западному торговому тракту, – это ни разу не торгаши, а отставные вояки из корпорации Усманова. Ты же в курсе, что у усмановских жесткий призыв: косят только мертвые. Случись чего – они за пару дней поднимут под ружье целую орду. Короче, этот лисинский мужик зуб дает, что корпорация Усманова под видом коммерции тихой сапой готовит какую-то каверзу против Северо-запада.

Ярослав Косой задумчиво качнул головой. Поначалу парень никак не мог взять в толк: с какого перепугу эти корпоративные ищейки вдруг так легко начали сдавать карты и сливать парню ценные секреты своих контор? Прямо аттракцион невиданной щедрости ради флакончика черной мази! Но теперь всë встало на свои места. Эти хитрые бестии и не думали предавать своих хозяев – они просто стучали на конкурентов! Мало того, что шкуру свою драгоценную спасали, так еще и соседям подгадить умудрялись с превеликим удовольствием. Вот и этот лисинский кадр явно пытался стравить лбами усмановских шпионов и суровых вояк из Крепости 178. Дружба дружбой, а табачок врозь, и добротой тут близко не пахло.

– И это еще не всë, – тот довольно потер ладони. – Третий слив касается финансовой группы Керимова. Вон тот паренек слева, с кислой миной, поделился. Говорит, Валуев в течение года почти наверняка освободит теплое кресло и уйдет на покой по состоянию здоровья. А его место займет Вежливый Мажор – восходящая звезда их семейного клана. Причем, если верить слухам, эта кадровая чехарда вовсю пахнет порохом и напрямую завязана на ту дикую заварушку, что случилась в городе Баян.

Ярослав беззаботно пожал плечами. Пускай со Всадниками у него и были вполне вась-вась отношения, но кто там у них сядет на трон, ему было решительно фиолетово. Остальная инфа от раненых вообще оказалась скучной бухгалтерской цифирью: сколько батальонов двинули лисинские, куда перебрасывают резервы усмановские… Косой откровенно зевнул – пускай у генералов от этого голова болит.

Выдав всю подноготную, парень вдруг замер и уставился на Ярослава с нажимом в глазах:

– Ну, раз уж мы теперь в одной лодке гребем, может, хотя бы скажешь, как тебя по матушке величать? А то неудобно как-то: товарищ командир да товарищ командир.

Ярослав прищурился, секунду погонял мысль в голове и выдал с самой честной миной:

– Да без проблем, земляк. Зови меня Марти Сью.

– Марти Сью? – парень аж поперхнулся и завис, как сломавшийся калькулятор. На его шпионской физиономии отразилась такая гамма чувств, словно ему вместо секретного донесения подсунули кулинарный рецепт. – Что за имя такое чудное? Из заграничных, что ли? Ладно, шутки в сторону, как твое полное имя по паспорту?

Ярослав вздохнул с видом глубокого философа и, не моргнув и глазом, выдал:

– Полное имя – Мерси Боку.

Парень застыл с открытым ртом, а про себя смачно выругался: "Твою ж дивизию! Ну не хочешь ты говорить, как тебя зовут – ну и хрен с тобой, соври что-нибудь приличное! Зачем так откровенно надо мной издеваться? В каком месте ты мне помог, чтоб я тебе "марти сью" говорил, чудовище ты лесное?!"

Этой ночью лагерь наемников напоминал филиал сумасшедшего дома на выезде. Мужики, чертыхаясь и поминая черта, полезли вить гнезда на соснах. Уснуть в такой позе, когда под ребро тычет сук, а в ушах завывает ледяной горный ветер, – задача для йогов высшего разряда. Все крутились, кряхтели и мысленно прощались с почками. Все, кроме Льва Станиславовича Ланского. Этот упитанный барин устроился на своей толстой ветке с таким комфортом, будто лег на пуховую перину, и выдавал такой богатырский, заливистый храп, что с соседних деревьев испуганно взлетали ночные птицы. От этих рулад уставшим наемникам хотелось только одного – скинуть спящего борова вниз, на съедение подземной ботанике.

Ярослав Косой всю ночь просидел на часах, чутко прислушиваясь к шорохам и держа руку на рукояти оружия. Он ждал, что серые мшистые щупальца вот-вот полезут из темноты собирать дань, но тайга до самого рассвета вела себя прилично — видать, сытый сорняк переваривал вчерашнего бедолагу.

Утром воинство главного представляло собой жалкое зрелище. Мужики сползали с деревьев синие от холода, с мешками под глазами и затекшими шеями. Одно дело – в палатке на коврике ворочаться, и совсем другое – всю ночь косплеить глухаря на ветке. Главный хмуро оглядывал свои измученные войска и понимал: случись сейчас заварушка, эти зомби вместо стрельбы будут просто зевать в сторону противника.

А вот в параллельном отряде, который шел другой тропой, царила полная идиллия и первомайский задор. Красотка, сияя как майская роза, бодро выпорхнула из своей новенькой палатки, легким движением отобрала у Шуры маленький красный флажок и звонко скомандовала на весь лес:

– Так, мальчики, слушай мою команду! От меня не отходить больше чем на десять метров, шаг вправо, шаг влево – считаюсь обиженной. Выдвигаемся ровно через полчаса, так что сушите сухари побыстрее. Кто опоздает – догонять не будем, останется куковать с медведями!

Шура, Ваниль и вся их честная компания тоже благополучно проскочили чертов каньон. Их там, конечно, пытались взять в оборот штурмовики из Дерипаски, но, в отличие от отряда главного, финал получился совсем другим. Парни Дерипаски знатно умылись кровью, а Шура мало того что не потерял ни одного человека, так еще и пополнил свою личную армию гипнотизированных рабов на пару десятков свежих бойцов. Короче, сходили в поход с пользой для хозяйства.

Ваниль, глядя на этот балаган, пребывал в глубоком культурном шоке. Еще вчера Шура с самым серьезным видом заявил, что их великий стратегический план нуждается в легкой корректировке. Мол, зачем сразу ломиться в самое пекло к центральной базе Священных гор? Давайте сначала сделаем крюк, найдем на той стороне отряд главного, поздороваемся, а уже потом пойдем исследовать центральные районы.

На резонный вопрос Ваниля, на кой лад им этот цирк, Шура с обезоруживающей улыбкой выдал:

– Ну как же! Вместе весело шагать по просторам, да и гуртом, как говорится, и батьку бить легче!

Ваниль тогда только у виска мысленно покрутил. Чудесный, просто офигенный план, надежный как швейцарские часы! То есть они должны сначала пробиться сквозь заслоны регулярной армии Дерипаски, дойти до союзников, а потом развернуться и пойти бить тех же самых солдат Дерипаски во второй раз, но уже с другой стороны?

– Тебе не кажется, что твой план слегка… э-э… легкомысленен? – осторожно поинтересовался тогда Ваниль. – Мы вообще-то этих ребят из Дерипаски за людей не считаем, да?

Шэнтань лишь весело отмахнулся:

– Ой, да брось ты! Это же так, наброски, генеральная идея. Если по дороге наткнемся на какие-нибудь грабли, просто импровизировать будем по ходу дела. Судя по карте, мы их главную базу по касательной обойдем, так что сильно шуметь не придется.

– Ну да, ну да, – мрачно буркнул Ваниль, поправляя воротник куртки. – Ты у нас гений стратегии, план просто бомба.

– Вот и умница! – просиял Ли Шэнтань, дружески хлопнув его по плечу. – Ты наконец-то научился со мной правильно общаться. Продолжай в том же духе, далеко пойдешь!

Когда эта веселая капелла тронулась в путь, они, естественно, наткнулись на ту же самую проблему, что и бедолаги из отряда главного – на плотоядную подземную ботанику. Но если у тех наемников сорняк сожрал товарища и нагнал жути, то здесь всë пошло по другому сценарию. Живых людей из отряда Шуры тварь не тронула, зато знатно полакомилась трупами штурмовиков Дерипаски, которые караулили их в засаде и получили свою пулю.

Ваниль, когда впервые увидел эти серые мшистые щупальца, чавкающие в кустах, похолодел и уже приготовился к долгой, нудной войне с кустами. Но Красотка легким движением руки забрала у Шуры красный флаг и возглавила шествие. С ее суперсилой, завязанной на управление зеленой массой, здешние мутантские сорняки вели себя смирно, как шелковые, и чуть ли не по стойке "смирно" вытягивались, когда девушка проходила мимо.

В итоге получилась забавная картина: кризис с каньоном Шура щелкнул как орех, а лесные ужасы Красотка развеяла одним взмахом ресниц.

Ванилю в какой-то момент даже чисто по-человечески стало жалко контору Дерипаски. Эти яйцеголовые стратеги выстраивали хитрые ловушки, тратили кучу казенных денег на мутацию флоры и фауны, укрепляли кордоны – и всë ради того, чтобы наткнуться на двух скучающих суперлюдей, которые эти ловушки даже не заметили.

Проблемы, от которых у других групп седели волосы во всех интимных местах, для Шуры и Красотки были просто забавной прогулкой на свежем воздухе. Больше всего Ваниля задевало то, что элитные наемные убийцы ранга "А", которые по идее должны были быть суровыми одиночками, к концу второго дня пути совершенно обленились. Они наглухо разучились думать головой и преодолевать трудности, полностью переложив заботы на плечи двух сверхов.

Поначалу-то все плевались и кричали, что Шура – сумасшедший маньяк и брать его с собой нельзя. А теперь сообразили, что под его крылышком шансы выжить стремятся к максимуму, и преисполнились такого специфического кастового превосходства, что дальше некуда. Пока другие бедолаги синеют от холода на сосновых ветках, эти мажоры сидят у жаркого костерка, лопают тушенку, смотрят фокусы и дружно орут: "Ого, начальник, вот это класс! Давай исчо!"

– Эй, паря, вон тот, в кожанке! – Красотка внезапно обернулась и строго прикрикнула на Ваниля, прервав его унылые мысли. – Ты чего там плетешься в хвосте и ворон считаешь? А ну шибче перебирай копытами, от группы не отставать!

Ваниль аж зубами скрипнул, и к глазам подкатили горькие слезы. Ну вот как так-то? Он, на минуточку, легендарный киллер, чье имя шепотом произносят в самых дорогих притонах мира, его коллеги уважают и боятся! Как получилось, что, придя в эти проклятые Священные горы, он превратился в какого-то безликого "вон того парня"? Обидно, честное слово, будто он не гроза авторитетов, а какой-то копеечный статист из массовки, которого пустят в расход в следующей сцене.

Глава 9

По пути главный то и дело косился на Ярослава Косого, так и этак крутя в голове одну странную мысль. Этим утром его вдруг осенило: парень-то уже несколько дней не заводит свои дурацкие детские стишки! Наш записной артист внезапно завязал с песнями-плясками, и командиру от этого затишья стало даже как-то не по себе, будто из комнаты убрали привычно тикающие ходики.

Чего греха таить, пока этот чудик кривлялся и скакал, у вечернего костра хоть какая-то жизнь теплилась, а под его частушки наемники улыбались. Сейчас же на честную компанию навалилась глухая, черная тоска. Мужики брели по тайге молча, пряча носы в воротники и угрюмо глядя под ноги. Никто понятия не имел, куда их вынесет эта глухая тропа и какая еще чертовщина выскочит из-за ближайшего кедра.

Не выдержав гробовой тишины, главный буркнул через плечо:

– Слышь, комедиант, сбацал бы чего-нибудь для поднятия духа…

Его верный помощник от таких слов аж споткнулся и вылупился на начальство с немым ужасом. У него в голове сразу промелькнула мысль, что боссу напекло макушку или здешние шаманы наглухо закоротили ему мозги. С чего вдруг командиру суровых головорезов потянуло на культмассовый сектор?

Ярослав Косой даже шага не сбавил. Он лишь окинул главного коротким взглядом, в котором читалось искреннее сочувствие к душевнобольному, и сухо отрезал:

– Да ты поехавший, начальник.

И зашагал дальше, хрустя сухими ветками. Главный аж воздухом поперхнулся – обидно, понимаешь! За кого его тут держат? Назвать целого командира сумасшедшим! Сам же этот циркач все уши прожужжал своими гастролями, из кожи вон лез, лишь бы публику развлечь. А теперь, когда его вежливо попросили на бис, он нос воротит!

Помощник осторожно потянул шефа за рукав, уводя в сторону от греха:

– Босс, да бог с ним, с театром этим погорелым. Давайте лучше о делах наших скорбных покалякаем, пока совсем не прижало.

– Чего там еще? – насупился тот, недовольно сопя.

– Жратва у нас тю-тю, к концу подходит, – вполголоса доложил помощник, уныло глядя на тощий вещмешок. – Как в эти проклятые Священные горы залезли, так скорость упала ниже плинтуса. Шагаем как сонные мухи, вот сухпайки и улетучились быстрее, чем мы на калькуляторе начитали. И сдается мне, не у нас одних в брюхе урчит – остальные группы сейчас тоже зубы на полку складывают.

Вообще-то перед выходом каждый боец забил рюкзак припасами с расчетом недели на две, не меньше. Но хоть от начала похода пошел всего одиннадцатый день, мешки сиротливо пустовали. Ярослав Косой, глядя на эту кутерьму, лишь мысленно хмыкал – он-то всё просчитал наперед. Эти тепличные наемники, привыкшие к сытой жизни в крепостях, в настоящей глухомани бывали наездами и в таежной науке смыслили как свинья в апельсинах. Вот и трескали свои рационы без всякой меры. Вечером у костра делать-то нечего, скука смертная, сосны вековые кругом шумят – вот руки сами и тянутся к заветному карману, чтоб зубы чем-нибудь занять под тихий треск угольков.

Оно, конечно, приятно – скоротать часок-другой за затяжным ужином, да только плакать хочется, когда на дне мешка остается одна сиротливая крошка.

Ярослав, когда в былые времена хаживал в дикие земли поохотиться на воробьев, каждую сухарную крошку учитывал с точностью аптекаря. Пока под ложечкой всерьез не затянет и в глазах не потемнеет, он к НЗ даже не прикасался. Но у этих-то господ привычки терпеть голод и лишения не было, вот они махом все полимеры и просрали, сами того не заметив.

Тут дело было даже не в отсутствии силы воли. Просто человек, который в своей жизни ни разу не доедал последний хрен без соли посреди глухой тайги, никогда не поймет той бережливости, какая была у Косого. Ярослав, конечно, втихую посмеивался над этими горе-выживальщиками.

Хуже всего было то, что, собираясь в этот поход, все эти стратеги надеялись на русский авось. Думали, небось, что Священные горы – это сказочный край, где жирные рябчики сами на вертел просятся, а дичи в лесах столько, что можно бить ее направо и налево обычным камнем.

Но реальность оказалась с зубами. Никто и подумать не мог, что контора Дерипаски зайдет так далеко и загодя выпустит в эти леса своих зубастых пауков-переростков, которые выкосили и пожрали всю мелкую живность в радиусе пятидесяти верст.

В прежние времена лагерь еще мог бы продержаться на подножном корму – накопали бы каких-нибудь съедобных кореньев, наварили крапивы. Но местная ботаника после мутации озверела в край, и дураков пробовать эти поганки на вкус среди наемников не нашлось.

Ярослав, помнится, как увидел здешний дикий кориандр, сразу всех предупредил, что от этой зелени можно прямиком к праотцам отправиться – отрава чистой воды, аж глаза режет. Ну а раз даже привычная травка стала ядовитой, то к остальным кустам и подавно никто за версту подходить не рисковал.

Главный только тяжело, со свистом вздохнул и махнул рукой:

– Ладно, затянуть ремни. Распредели остатки сухарей по граммам, поглядим, сколько еще протянем на этой диете.

Помощник уныло кивнул и пошел пересчитывать крошки, радуясь, что разговор про танцы заглох сам собой.

Впрочем, следующие пару дней тайга вела себя подозрительно смирно. Никаких чудищ из кустов не прыгало, земля под ногами не разверзалась. Каждую ночь отряд послушно карабкался на сосны, изображая птичье гнездовье, а днем упрямо пер вперед сквозь бурелом и каменистые россыпи. Усталость навалилась на мужиков свинцовой плитой, ноги налились чугуном. И вот настал тот день, когда жратва кончилась совсем. От слова абсолютно.

Офицеры главного еще держались на старых дрожжах, а вот рядовые бойцы голодали уже вторые сутки, и у многих в головах затуманилось. Один бедолага не выдержал ночной ревизии в желудке, надергал на ощупь каких-то подозрительных лопухов, сварил в котелке и натрескался втихаря. Утром, понятное дело, он уже не проснулся – лежал синий и холодный.

Ярослав Косой в ту ночь как раз дежурил и лично наблюдал картину маслом: едва несчастный испустил дух, из-под земли бесшумно выскользнули серые мшистые плети и за пару минут упаковали покойника, утянув его в прель. Утром Ярослав подсел к Ярославе Журавлёвой и тихо, чтоб чужие уши не нагрели, прошептал:

– Похоже, с самого первого дня, как мы перешагнули границу этих гор, нас ведут на веревочке. Парни из Дерипаски расписали эту партию как по нотам. Сначала пустили ту хтоническую тварь, чтоб нагнать жути и посеять панику. Потом натравили мохнатых тарантулов из засады, чтоб потрепать ряды. Дальше – каньон с его дурными галлюцинациями, где мужики едва друг другу глотки не перегрызли. А теперь они просто затаились. Насчитали, небось, на своих компьютерах, когда у нас сухари кончатся, и сидят в тепле, курят. Ждут, когда мы от голода и бессонницы совсем лапки склеим, чтоб прийти и взять нас тепленькими, без единого выстрела.

– Значит, как только народ совсем ослабнет от голодухи, они устоят нам знатную облаву, – Ярослава Журавлёва понимающе кивнула, поправляя ремень своей винтовки. – Умный гад у них там штабом командует, просчитал всë до сантиметра. Дня через два мы уже выйдем к самому центру Священных гор, но эти два дня нам боком вылезут. Это будет самый лютый отрезок пути.

Ночью лагерь напоминал декорации к фильму про зомби. Наемники сидели у костров, тупо уставившись на пляшущие языки пламени, а их бледные физиономии тонули в неверных тенях. Каждый втайне молил бога, чтоб из чащи вдруг выскочил шальной заяц или хоть крыса какая пробежала — сожрали бы сырой и не поморщились. В животах у всех оркестр играл марш обреченных.

И тут, к полному изумлению Ярослава, в его голове раздался знакомый, ни с чем не сравнимый механический голос ментального дворца:

– Задание: разогнать эту унылую тоску и подбодрить боевых товарищей.

Косой огляделся по сторонам и мысленно почесал затылок. Это что же, дворец опять требует от него устроить бенефис с цыганочкой? Но помилуйте, мужики от голода пухнут, у них глаза стеклянные. Какое, к черту, кабаре? Если он сейчас выйдет на середину лагеря и сядет на шпагат, его в лучшем случае не поймут, а в худшем – просто пристрелят из жалости, чтоб не раздражал. На грани голодной смерти шутки воспринимаются плохо. Иногда Ярославу казалось, что эти задания – чистой воды тест на IQ, где нужно не просто прыгать выше головы, а докопаться до самой сути и перехитрить систему.

Парень поднялся на ноги, потянулся и неторопливо вышел на середину лагеря, в самый круг света от костра. Главный, заметив это шевеление, аж замер с открытым ротом и подумал: "Опять этот циркач на сцену лезет? Ну что за человек-загадка, никакого покоя от него нет!".

Ярослав обвел притихшую публику взглядом заправского конферансье и громко, с расстановкой произнес:

– Ну что, орлы, жратва, я гляжу, у всех кончилась? Наглухо?

Мужики повернули к нему свои измученные лица, но никто даже не гавкнул в ответ – берегли силы. Ярослав довольно улыбнулся и продолжил:

– Вот ведь совпадение какое! А я, как назло, парень запасливый, с собой целый баул армейских сухпайков приволок. Настоящие, сытные, с тушеночкой и галетами.

При слове "сухпаёк" у наемников сработал условный рефлекс: в тишине раздалось дружное сглатывание слюны, а взгляды всех присутствующих скрестились на Косом с такой первобытной страстью, словно он был прекрасной девой.

Но Ярослав тут же сбавил обороты и ехидно прищурился:

– Вы небось думаете, что я сейчас начну вам их загонять по спекулятивной цене за миллионы? А вот и не угадали! Я парень добрый, готов раздать всë начисто и совершенно бесплатно. Но с вас одно маленькое условие.

Помощник главный, едва не капая слюной на ботинок, хрипло выдавил:

– Какое еще условие, мил человек? Говори не томи!

Ярослав сделал театральную паузу, почесал подбородок и выдал:

– А пускай мне каждый из вас устроится здесь небольшое представление. Стишок там расскажет, спляшет или анекдот затравит. Короче – хочу шоу!

Главный от такой наглости окончательно потерял дар речи и завис. Рядом точно так же захлопал глазами парень, судорожно пытаясь отыскать в действиях Косого хоть какую-то логику военной разведки.

А Ярослав внутри себя просто ликовал и потирал руки. Какая же он все-таки голова! Как изящно обошел ловушку системы! Раз уж он сам не может развеселить этих голодных зомби своими номерами, то пускай они сами себя развлекают за кусок колбасы! Додуматься до такого – это же чистый гений.

Косой шел к палатке за мешком со жратвой и думал, что только он один способен удовлетворить все безумные капризы ментального дворца. Любой другой на его месте давно бы срезался на первом же задании и позорно провалил явку!

Лагерь погрузился в полнейшее недоумение, мужики ошалело переглядывались, не понимая, что это за чертовщина со снабжением. Поначалу-то все напряглись, гадая, какой еще безумный фокус выкинет Ярослав Косой, но такой поворот сюжета окончательно выбил у них почву из-под ног. Сухие галеты с пресным печеньем, конечно, за милую душу покрыли бы дефицит калорий в измученных телах, и предложение-то было шикарное – платить звонкой монетой никто не требовал. Но устраивать посреди глухой тайги цирк шапито ради куска сухаря? Это уже ни в какие ворота не лезло.

Главный, сглотнув голодную слюну, хмуро уставился на Ярослава:

– Слышь, земляк, ты всерьез думаешь, будто мы свою гордость на сухпаек променяем и тут цыганочку с выходом устроим?

Ярослав недовольно поморщился и хмыкнул:

– Да я же просто прошу вас творческий номер показать! Я сам, что ли, не корячился тут перед вами эти дни? При чем здесь гордость-то вообще? Кушайте, не обляпайтесь.

"Ага, легко тебе говорить," – подумал про себя главный. – "У тебя рожа кирпичом, шкура дубленая, а у нас-то понятия о приличиях имеются!" Однако вслух озвучивать свои мысли не стал, уж больно аппетитно пах прессованный концентрат из открытого баула Косого.

Какой-то солидный мужик средних лет из бывших тоже не выдержал, подал голос:

– Паря, тут вообще-то приличные люди собрались, уважаемые фигуры в своих конторах. Ты думаешь, кто-то станет авторитет ронять ради галеты? А как же репутация, честное имя?

Главный в поисках поддержки завертел головой и наткнулся взглядом на Белую Маску. Эти двое с Косым явно были главными тяжеловесами в их банде, так почему бы не подбить авторитетного молчуна осадить обнаглевшего снабженца?

Командир заискивающе улыбнулся тому:

– Слушай, Белая Маска, ты же согласен, что это…

Договорить он не успел. Старина Сюй, даже не дрогнув лицом под маской, без лишних слов молча и технично сел на идеальный продольный шпагат прямо в сухие листья.

У главного и остальных наемников челюсти со стуком упали на берцы. Вы серьезно?! Крутейший спец, который в одиночку раскатал элитного штурмовика ранга Т5, вот так просто раскладывается на шпагаты по первому свистку какого-то пацана? У командира от этого зрелища привычная картина мира треснула по швам. Он даже зажмурился, решив, что каньон опять напустил на него свои дурманные галлюцинации и в лагере пахнет ядовитым туманом.

Зато праень в сторонке довольно ухмылялся, грея руки у костра. Этот цирк лишь укрепил его давние подозрения. Разрушитель Крепости и этот прыгучий тип в Белой Маске одновременно объявились в городе Баян, и теперь дураку понятно, что это ни разу не случайность. Эти двое явно спелись давным-давно, а может, и вовсе лучшие кореша. С какого бы перепугу боец такого запредельного уровня стал подыгрывать Косому и устраивать тут уроки гимнастики?

Парень прямо почувствовал себя гением разведки, раскусившим суперсекретный заговор. Да за одну такую инфу аналитики выложили бы миллионов пятьдесят рублей, не меньше! И пускай он до сих пор не просек, в чем именно заключается сверхсила этого масочника, зато теперь точно знал, под чью дудку тот пляшет. Если корпорации в будущем вздумают пойти войной на Крепость 178, эти сведения станут золотыми.

Парень бодро поднялся, отряхнул штаны и улыбнулся во весь рот:

– Ну, раз пошла такая пьянка, я тоже внесу свой вклад в культурную программу! Эту вещь я зазубрил еще во времена службы в пехоте корпорации Прохорова. Называется "Песня партизан". Включаем фонограмму!

И он запел, выводя мотив хрипловатым, но вполне уверенным баритоном. Вместе со звуками старой солдатской песни на него внезапно накатила такая густая волна ностальгии по лихой молодости, что аж в носу закололо. Эх, золотые были деньки, когда он был зеленым новобранцем… Никаких тебе подковерных интриг, крысиной возни и взаимного метания дерьма, которыми он теперь по горло сыт в разведуправлении. Парень даже поймал себя на мысли, что отчаянно скучает по той простоте. Ведь с тех пор, как он надел погоны тайной службы, назвать себя хорошим человеком у него бы язык не повернулся, как ни крути.

Его подчиненные ищейки у костра удивленно повернули головы, молча уставившись на шефа. Мужики смекнули, что у их сурового директора, похоже, нехило так взыграло ретивое. Сколько лет вместе лямку тянут, а чтоб директор песни орал – такого еще никто не слышал.

Впрочем, лед тронулся. Раз уж сам и грозный обладатель Белой Маски не постеснялись прогнуться под условия Ярослава Косого, остальным ломаться стало совсем уж глупо. Постепенно наемники засунули свою спесь поглубже в пустые желудки. Стоило паре человек втянуться и выдать по анекдоту, как остальная банда весело подхватила почин, напрочь забыв про стыд и звания. В лагере у костра впервые за долгое время раздался живой, заливистый хохот. Мужики, жуя долгожданные сухари, начали травить байки и подкалывать друг друга, а удушливая атмосфера страха рассеялась без следа.

Тем временем в густой ночной чаще, устроившись на сырой скале среди хвойного запаха, за этой идиллией внимательно наблюдал соглядатай. Прильнув к холодному пластику военного бинокля, он долго протирал глаза, а потом судорожно щелкнул кнопкой на гарнитуре наушника:

– База, тут такое дело… Короче, план начальства придется на время свернуть и отложить до лучших времен. Я тут пробил их по оптике – ни фига у них припасы не кончились, да и помирать от тоски они явно не собираются.

В наушнике зашипело, и раздался раздраженный, непонимающий голос оператора:

– Ты там белены объелся? Какое "не помирают"? Что они там вообще делают посреди тайги?

Корректировщик из конторы Дерипаски замялся, почесал шлем и выдал как на духу:

– Ну… они поют. И пляшут. А один здоровый черт вообще на шпагат сел прямо в грязь.

В эфире повисла мертвая, ошарашенная тишина. Секунд тридцать база переваривала новость, после чего сквозь треск помех выдала:

– …Продолжать наблюдение. О любых признаках массового помешательства докладывать незамеднетельно.

– Вас понял, – выдохнул корректировщик, поудобнее перехватывая бинокль.

Конечно, главный и его головорезы даже не подозревали, что их костровой бенефис транслируется врагам в прямом эфире. Командир сыто отдувался, глядя то на веселящихся бойцов, то на довольную физиономию Ярослава Косого, который убирал пустой баул. Он только головой покачал и тихонько прошептал:

– Твою ж дивизию… Он точно чокнутый. Псих ненормальный.

***

– Да он сто процентов невменяемый, – со скорбной миной на лице поддакнул Ваниль, сидевший совсем в другом лагере, за много километров отсюда.

Самое смешное, что в их собственном расположении сейчас творилось ровно то же самое – песни, пляски и массовые гулянья. Вот только у них на импровизированной сцене отжигали вовсе не суровые киллеры из дома Фридмана, а захваченные в плен штурмовики из конторы Дерипаски.

Помощник с тоской во взгляде наблюдал за этим грандиозным ансамблем песни и пляски. Несколько сотен камуфлированных амбалов из Дерипаски, как заведенные, прыгали, крутили сальто и выписывали такие сложные кульбиты на лесной поляне, что пыль стояла столбом. Выглядело это шоу невероятно весело и празднично. Если бы случайный путник забрел в эту глушь, он бы подумал, что попал на знатный корпоратив или день рождения какого-нибудь таежного авторитета.

Ваниль осторожно ткнул товарища локтем в бок и прошептал на ухо:

– Слышь, ты давай потише возмущайся, пока Марти Сью тебя не услышал. Я лично очень не хочу, чтобы завтра вечером на этой поляне соло исполнял уже ты. Меня ж от такого зрелища кондратий хватит, и кровь из глаз хлынет!

– Это еще с какого перепугу у тебя кровь хлынет? – Ваниль аж глаза округлил от возмущения и обиженно надулся. – Я вообще–то парень фигуристый и танцую просто офигенно, чтоб ты знал!

Пока они препирались, грандиозный концерт подневольного ансамбля Дерипаски плавно подошел к финалу. Шура ласково улыбнулся и позвал девчушку:

– Маленькая, ну-ка поди сюда к дяде.

Затем он небрежным движением подобрал с земли замшелый камешек и щелчком отправил его прямиком в черную, глухую чащу леса. Ваниль и остальные наемники моментально повернули головы туда, где скрылся снаряд, но разглядеть среди мрака и вековых стволов ничего не смогли. Самое жуткое – камень летел с бешеной скоростью, со свистом рассекая холодный воздух, но звука удара о дерево или землю так и не последовало. Он словно канул в пустоту.

Шура прищурился, глядя в эту непроглядную темень, и весело крикнул:

– Ну и чего мы там прячемся? Что, нервишки сдали, раз я у тебя столько народу под свое крыло прибрал?

Из глухой темноты, заставив всех вздрогнуть, раздался тихий, издевательский смешок. Но самое странное было в том, что этот голос, доносившийся из-за деревьев, звучал точь-в-точь как голос самого Шуры – те же интонации, тот же мягкий, обволакивающий тембр:

– Да сдались мне эти смертные, с чего бы нам с тобой переживать, подохнут они или нет? Мне просто очень хотелось на тебя поглядеть, братец.

Ваниль и его банда застыли как вкопанные, покрывшись крупным холодным потом. Девочка исподлобья глянула на Шуру и кровожадно прошептала, сжимая кулачки:

– Мне пойти и придушить его?

– Да брось, не надо, – Шура миролюбиво покачал головой, а потом повернулся в сторону невидимого собеседника и спросил в лоб:

– Так это твоих рук дело - обвал в том сыром туннеле под Восточным Озером и все эти капканчики в Священных горах?

Двойник из темноты сразу же пошел в отказ, хмыкнув:

– Ну ты же прекрасно знаешь, братец, что мы оба умом никогда не блистали. Зачем приписывать мне такие сложные схемы?

– Чушь собачья! – Шура аж подпрыгнул на месте от такой наглости, а его лицо покраснело от злости. – Ты про себя можешь хоть до завтрашнего дня орать, что ты идиот, а меня в свои дураки не приписывай! Тоже мне, гений нашелся!

– А есть ли вообще между нами разница? – донесся из лесной чащи тихий, зловещий хохот, от которого деревья словно зашелестели громче.

– Конечно есть, и огромная! – холодно отрезал Шура, и в его глазах блеснул опасный огонек. – Ты всего лишь дефектная, корявая копия, слепленная на коленке.

– Ну-ну… Поживем – увидим, кто из нас копия, – насмешливо бросил голос. После этого в кустах хрустнуло, и неведомый гость развернулся и ушел в глубь тайги, так и не устроив кровавую баню, которой все так боялись.

Ваниль и его бойцы наконец-то смогли шумно, со свистом выдохнуть воздух из легких. Напряжение, сковавшее их тела, понемногу отпустило – пронесло, резни не будет. Но теперь их самые жуткие догадки подтвердились железно: в этих проклятых Священных горах действительно объявился второй Шепчущий Демон, способный крутить мозгами людей как кубиком Рубика.

Повернув голову, Ваниль увидел, как Шура как ни в чем не бывало сидит на бревне и лениво подбрасывает большим пальцем серебряную монету. Чистый, хрустальный звон вращающегося серебра поплыл над поляной, и наемники внезапно поймали себя на мысли, что им становится так хорошо, легко и спокойно, будто они сидят дома у камина, а не посреди вражеской территории.

Ваниль резко нахмурился, тряхнулвой и подозрительно уставился на парня:

– Слышь, начальник… Ты что, прямо сейчас нас загипнотизировать пытаешься под шумок?

Шура даже бровью не повел, спокойно поймал монету и пояснил:

– Да сдались вы мне. Тот тип, пока зубы нам заговаривал, успел на вас всех ментальную закладочку повесить – психологическое внушение, так сказать. Я вам просто мозги на место вправляю и в чувство привожу, чтоб вы ночью сами в кусты вешаться не пошли, даже не поняв, отчего померли. Так что скажите спасибо.

– Мне очень любопытно. Почему ты не убил его? – спросил Ваниль, повернувшись к Шуре.

Судя по тому, как отчетливо и близко катался в ушах недавний эхо-голос, таинственный двойник из Дерипаски отирался буквально в пятидесяти метрах от их костра. Если уж Шура так твердо уверен, что этот ночной визитер всего лишь его ухудшенная, корявая копия, то прихлопнуть его не составило бы никакого труда. К тому же, раз Шура звуком серебряной монеты разорвал ментальную паутину, наброшенную на наемников, выходило, что лесной уродец умел гипнотизировать людей на расстоянии, просто используя ритм своей речи. И если даже у клона была такая жуткая сила, то сам Шура должен был быть еще более ужасающим, верно? От этой мысли по спине пробегали колючие мурашки.

Шура весело зыркнул на Ваниль и улыбнулся:

– Раз уж ты из дома Фридмана, позволь мне спросить тебя вот о чем: сколько групп, проникших вглубь Уральских гор, все еще способны сражаться?

– Пять, – спокойно сказал Ваниль.

На самом деле всего в Уральские горы отправились девять групп. Однако четыре из них понесли огромные потери еще на подступах к горам. Сейчас эти четыре группы пытались вернуться, но корпорация Дерипаска не может просто так их отпустить.

Шура улыбнулся:

– Мы только одна из пяти оставшихся групп, так почему мы должны забирать все себе? Не будет ли лучше, если и другие получат свою долю этой приятной неожиданности?

У Ванили слегка дрогнули губы. Разве это приятная неожиданность? Это было больше похоже на шок, ясно! Но Шура им не сказал, что вообще не хотел лично разбираться со своим клоном. Вместо этого он с огромным нетерпением ждал сцены встречи этого клона с Ярославом Косым.

Так разве он мог прикончить своего клона? Шура должен был сохранить ему жизнь, чтобы тот смог встретиться с Ярославом Косым!

Шура начал представлять себе выражение лица этого идиота, когда он попытается загипнотизировать Ярослава Косого, ему стало так весело, что он громко рассмеялся на весь лес.

Девочка взглянула на него исподлобья:

– Я сомневаюсь, что ты когда-нибудь оправишься от своей психической болезни.

Ваниль сказал:

– Ты думал, что произойдет, если будет много твоих клонов? Если они смогли создать одного, они могли создать еще многих. Двум кулакам трудно сражаться против четырех. Даже если он низшая версия тебя, ты не сможешь победить нескольких, верно?

Но Шура внезапно нахмурился, и веселье с его лица как ветром сдуло:

– Если бы корпорация Дерипаска могла, то определенно бы сделала больше одного моего клона. Ты задумывался вот над чем? Корпорация Дерипаска, должно быть, собрала образцы ДНК по крайней мере нескольких десятков сверхъестественных существ. Так почему же их бойцы ранга Т5 не обладают никакими сверхспособностями, а только ужасающе сильной физической формой?

Ваниль был ошеломлен. Это логично! Раньше все думали, что корпорация Дерипаска может создать из ДНК сверхсуществ только бойцов без каких-либо сверхспособностей. Но появление клона Шуры опровергло эту точку зрения. Так почему же не видно, чтобы повсюду расхаживали сверхсущества корпорации Дерипаска? Даже если бы клоны некоторых сверхлюдей были слабее, они все равно были бы очень удобны для ведения крупномасштабных сражений.

Шура немного подумал и сказал, глядя на тлеющие угольки:

– Видишь ли, силы каждого человека пробуждаются только в определенный момент жизни. Они не пробуждаются естественным образом, при достижении определенного возраста. Корпорация Дерипаска тоже толком не может это воспроизвести. Это зависит от жизненного опыта и переживаний, а не только от ДНК.

– Это верно, – согласился Ваниль, прислушиваясь к ночным шорохам тайги.

– Похоже, у них должен быть какой-то необычный метод, чтобы пробудить сверхсилу клона. Но даже для самой корпорации Дерипаска нелегко воспроизвести этот метод. Вполне вероятно, он может быть ограничен в количестве применений, поэтому они испробовали его только на самых мощных клонах, – твердо сказал Шура.

Ваниль удивленно посмотрел на Шуру. Значит, после всех этих разговоров он просто хотел похвалить себя как самое могущественное сверхъестественное существо?! Как бесстыдно! Однако Ваниль внезапно почувствовал, что, похоже, Шура прав. Все считали Шуру человеком, наиболее близким к богам в эту эпоху Возвышения Богов. Если бы корпорации Дерипаска пришлось выбирать среди стольких сверхъестественных существ, Шура действительно был бы лучшим выбором.

– Но что это за метод? – спросил Ваниль.

Шура удивленно посмотрел на него:

– Откуда мне знать?! Почему ты спрашиваешь меня?

Ваниль развернулся и ушел – общаться с Шурой больше не было никаких сил. Кроме того, ему все еще нужно было сообщить начальству о произошедшем сегодня вечером. Но, достав свой телефон, Ваниль понял, что нет сигнала. Они пользовались спутниковыми телефонами, так почему же нет сигнала? Еще недавно все нормально работало.

Может, корпорация Дерипаска как-то подавляет сигнал? Тогда похоже, что они серьезно принялись за дело.

Корпорация Дерипаска временно отказалась от окружения двух из пяти оставшихся групп. Потому что в одной из них был Шура, и они все еще побаивались с ним сражаться. Поэтому они планировали сначала ликвидировать другие группы перед тем, как пытаться разобраться с ним. Шепчущий Демон очень силен, корпорация Дерипаска опасалась его даже на своем родном поле.

А окружение второй группы они приостановили, потому что их команда совсем не была истощена и голодна. Они даже открыто пели и танцевали на территории Уральских гор. Корпорация Дерипаска была в недоумении. Согласно плану корпорации Дерипаска, эти люди уже должны были достичь своих пределов. Как у них все еще хватало сил петь и танцевать?

Поскольку они не могли понять, что не так с этой командой, им придется подождать и сначала разобраться с остальными тремя группами. В ту ночь после того, как ушел клон Шепчущего Демона, корпорация Дерипаска одновременно осадила три команды, находящиеся в разных точках. На это окружение корпорация Дерипаска даже отправила трех солдат рейтинга T5.

Это сражение продолжалось с ночи до утра, те команды остались в жалком состоянии и понесли тяжелые потери. Однако на этот раз в Уральские горы пришли довольно неслабые люди. Так что хотя корпорация Дерипаска победила команды, у некоторых сверхсуществ все еще оставались силы убежать в дикую местность. Корпорация Дерипаска не стала их безжалостно преследовать. С наступлением рассвета они отступили.

Человек, управлявший из-за кулис боевыми силами этих подразделений корпорации Дерипаска, систематически ослаблял силу каждой группы. Он и не спешил, и не медлил, у него всегда был запасной план. В какой-то момент Шура также признал, что клонированный Шепчущий Демон был прав. Он действительно никак не талантливый стратег, ведь всегда предпочитал действовать прямолинейно.

В целом на этот раз корпорация Дерипаска очень успешно сработала. Однако с одной из трех команд произошло нечто неожиданное. Как раз когда войска корпорации Дерипаска собирались окружить эту группу, внезапно появился паровоз, спасший всю команду. Корпорация Дерипаска даже не смогла их догнать!

Увидев, как паровоз беспрепятственно движется по крутой горной местности, солдаты корпорации Дерипаска были ошеломлены. Но они знали, кто это! Его можно назвать старым другом корпорации Дерипаски, Валентин Бастон! После обвала туннеля под Восточным Озером корпорация Дерипаска наняла его, чтобы перевезти результаты своих лабораторных исследований. Однако Валентин Бастон убежал, украв их!

Ищейки из Дерипаски вцепились в хвост двум самым колоритным фигурам – Шуре и Валентину Бастону. И если перед Шурой они испытывали суеверный, животный страх, то Бастона просто люто, до скрежета зубовного ненавидели.

В шпионских кругах Дерипаски ходила твердая уверенность, что этот проныра умыкнул из их секретной лаборатории бесценные папки с исследованиями. И ладно бы просто украл – этот гад своим демаршем помножил на ноль многолетние труды лучших умов корпорации в самой передовой области!

Мало того, Валентин Бастон умудрился смачно плюнуть в лицо всем законам теневого бизнеса: преспокойно прикарманил жирный аванс, после чего показал нанимателям средний палец и растаял в тумане. Полное свинство и вопиющий подрыв деловой этики!

Разумеется, в той памятной сделке Дерипаска тоже не была сборищем наивных чукотских юношей. На операцию отрядили целую толпу вооруженных до зубов церберов, а самому Бастону скинули координаты точки рандеву всего за шесть часов до встречи, строго-настрого приказав явиться в гордом одиночестве.

Штабные стратеги самонадеянно потирали ручки, думая, что если этот скользкий тип решит выкинуть какой-нибудь фокус, его тут же нашпигуют свинцом.

А вышло строго наоборот – кости лаборантов и охраны до сих пор гнили в глуши!

В последнее время Дерипаске было слегка не до беглого машиниста, хватало других забот. Кто же знал, что эта наглая рожа сама притопает в Уральские горы и начнет с энтузиазмом ломать им все графики?

Такую дерзость стерпеть было решительно невозможно. Боссы корпорации буквально захлебывались от злости. По их мнению, этот наглец Валентин Бастон окончательно потерял всякий страх.

Всю ночь Дерипаска гнала в чащу новые подкрепления, пытаясь зажать в тиски и пустить под откос его гремящий бронепоезд.

Внутри летящего по буеракам состава народ уже всерьез паниковал. Воздух в вагонах был пропитан едким махорочным дымом и липким потом страха. От каждого близкого разрыва обшивка жалобно стонала.

– Да эти психи из Дерипаски совсем с катушек съехали?! – орали наперебой пассажиры, утирая пот с лиц. – За что они нас так истово метелят?

По дороге, петляя среди вековых сосен и скал, состав то и дело подбирал недобитых сверхов. Эти бедогаги только-только вырвались из чужих окружений, ободранные, злые, пахнущие гарью и порохом. Формально говоря, они не столько бежали назад, сколько пытались поодиночке просочиться поближе к сердцу Уральских гор.

Люди в поезде охотно распахивали перед ними тяжелые двери – в тесноте, да не в обиде, да и гуртом, как говорится, и батьку бить легче. Кто там друг, кто враг – разбираться некогда, раз ты ненавидишь Дерипаску, прыгай в вагон, будешь товарищем.

Вот только новоприбывшие сверхи, едва отдышавшись на железных лавках, с ужасом замечали, что за этим чертовым паровозом пули летят в три раза гуще, чем за ними самими!

– Слышьте, мужики, – подозрительно косился какой-то помятый сверх на старожилов, – вы как вообще умудрились из той мясорубки так легко выскочить? За нами хвост шел – дышать не давал, а у вас тут прямо план-перехват века. Небось хитрый маневр провернули?

Спасенные бедолаги лишь ошалело моргали в ответ:

– Да какой там план… Мы просто бежали, а штурмовики через пару километров на нас просто плюнули. Развернулись и ушли.

Никто в вагоне в толк не мог взять, за какие такие грехи на их несчастную группу обрушился весь гнев корпоративного олигархата.

Если не знать подноготную, ситуация выглядела как полный абсурд.

Да что там пассажиры – сам Валентин Бастон сидел за рычагами, совершенно сбитый с толку.

Он, конечно, помнил, что на него объявлена всеобщая охота, просто думал, у корпорации руки коротки. Да и совесть его, честно говоря, слегка поскрипывала – взять чужие бабки и сделать ноги было как-то не по-пацански. Так что к вялому преследованию он относился философски: заслужил, бывает.

Но тут-то лавина огня была совсем другого масштаба!

– Неужели эти скряги так убиваются из-за кучки бумажек и горсти монет? – хмуро бормотал Бастон, вглядываясь в метель за лобовым стеклом. – Или я им еще где-то дорогу перешел, сам того не зная?

Вслух он, разумеется, ничего говорить не стал. Начни он сейчас каяться, попутчики его прямо на ходу из вагона выкинут, чтобы умилостивить преследователей.

Умирать в гордом одиночестве Валентину совсем не улыбалось, разделенная беда – наполовину беда. Тем более среди пассажиров крутилось несколько весьма недурственных девиц, так что в случае чего и на том свете скучать не придется.

Хотя, конечно, пожить еще хотелось. Слыша, как крупнокалиберные пули Дерипаски весело барабанят по броне, Валентин Бастон высунулся из кабины и гаркнул в глубь состава:

– Куда рулить-то, стратеги? Колеса под кузовом я вам обеспечу, а вы дорогу кажите!

Один из наемников дома Фридмана, сверяясь с карманной картой, крикнул в ответ:

– Давай на запад!

– С какого перепугу на запад? – донеслось из угла. – Логичнее же на восток, там отряд Шуры топчется! Шепчущий Демон живо этим лаборантам хвосты прижмет!

– Ага, разбежался! – огрызнулся фридмановский боец. – Чтобы до волка дойти, надо через всю подконтрольную Дерипаске тайгу прорываться, нас по пути в решето превратят! А на западе другая группа караул держит. Слыхали про Белую Маску? Вот он как раз там окопался.

Народ в вагоне притих, переглядываясь. Ну еще бы, про Белую Маску не слышал только глухой. Каждое редкое появление этого загадочного типа производило такой фурор, что кости мыли еще месяц во всех трактирах.

И чем реже этот таинственный мститель являл себя миру, тем более зловещими легендами обрастала его фигура.

Многотонный состав, оглашая горы диким металлическим лязгом, круто заложил вираж и устремился на запад. Валентин Бастон всю дорогу крутил баранку с тяжелым сердцем. Внутри росло липкое, нехорошее предчувствие. Чуяла его шкура, что не надо было вообще соваться в эти проклятые Уральские горы, а уж переть на запад – и подавно.

Впрочем, на самый крайний случай у него в рукаве имелся козырный туз, о котором никто из присутствующих даже не догадывался. Раз уж он умел возводить исполинский теневой чан, шансы вылезти сухим из воды у него были явно повыше, чем у этой разношерстной компании.

Тем временем отряд Ярослава Косого продолжал весело жечь костры, орать песни и пускаться в пляс. Семейную идиллию бесцеремонно нарушил нарастающий гул: земля под ногами ощутимо задрожала, послышался глухой скрежет, и прямо из ниоткуда начали со звоном материализоваться стальные рельсы.

Ярослав Косой этот характерный перестук колес узнал бы из тысячи. Ярослава Журавлева удивленно вскинула брови и выразительно посмотрела на Косого – с чего это он вдруг решил посреди ночи вызвать свой призрачный транспорт?

Однако, заметив, как у Ярослава вытянулось лицо от искреннего изумления, девушка мгновенно сообразила: этот грохочущий утюг принадлежит Валентину Бастону!

Локомотив, отдуваясь паром и скрипя тормозами, вылетел прямиком к лагерным кострам. Бастон прильнул к стеклу кабины и ошалело уставился на открывшуюся картину:

– Мужики, гляньте-ка… Там что, в лагере кто-то прямо сейчас на шпагат приземлился?

– Да какой, к лешему, шпагат в такой момент… Ох ты ж бля, и правда!

Пассажиры поезда прильнули к окнам, разинув рты. Логика происходящего напрочь ускользала от их понимания. Какого черта? Их всю ночь гоняли как зайцев по болотам, а эти сибариты сидят себе, в ус не дуют, да еще и акробатические этюды устраивают! Дерипаска про них вообще забыла, что ли?

Главный, который только что задорно демонстрировал лагерю свою растяжку, поспешно вскочил, отряхивая штаны от сухих листьев. В этот момент он готов был сквозь землю провалиться от стыда.

У Главного со зрением все было в полном порядке, так что он прекрасно разглядел вытаращенные физиономии Валентина Бастона и остальной публики, прилипшей к окнам поезда.

Надо же было так вляпаться! Парень всю дорогу тянул резину, скромничал, согласился выступить самым последним на этом дурацком конкурсе талантов, и на тебе – словил самое эпичное унижение на глазах у вновь прибывших!

Лев Станиславович Ланский, лениво грея руки у огня, задумчиво поскреб подбородок:

– Погодите, это же вроде бастоновская шайтан-машина? Какими судьбами их сюда занесло?

Ответ прилетел незамедлительно – где-то за холмом, как раз по следу поезда, грохнул оглушительный взрыв, докатившийся до лагеря волной горячего воздуха. До присутствующих наконец дошло: Валентин со своей оравой притащил за собой весь хвост карателей Дерипаски.

Однако, завидев, что беглый бронепоезд слился с западной группировкой, штурмовики Дерипаски внезапно затормозили. Из штаба пришел срочный приказ свернуть удочки, и преследователи начали спешно растворяться в темноте.

Внутри вагонов пронесся дружный вздох облегчения. Боец из дома Фридмана довольно потер руки:

– Ну что я говорил? Расчет оправдался! Похоже, в этой банде засел кто-то настолько суровый, что у Дерипаски при одном упоминании его имени поджилки трясутся. Нас-то они прессовали по полной, а этих обходят по дуге.

– Ладно, хорош лясы точить. Глуши мотор, вылезаем, – скомандовал Валентин Бастон, открывая дверцу кабины.

Но стоило его ногам коснуться уральской грязи, как Бастон буквально окаменел. Возле ближайшего костра, нехорошо прищурившись, сидел Ярослав Косой.

Ярослав медленно, не торопясь, поднялся на ноги и тяжелой походкой направился к Валентину Бастону. Косой прекрасно помнил, как этот скользкий тип в свое время натравил на него банду головорезов.

Внутри у Ярослава все закипело от старой доброй ярости. Вот уж действительно – земля круглая, а враги всегда встречаются лицом к лицу!

Глава 10

Шумный лагерь в одно мгновение умолк, лишь угли потрескивали в тишине. Все взгляды скрестились на Ярославе Косом и Валентине Бастоне. Атмосфера накалилась до предела – даже полному кретину стало ясно, что эти двое знатно повздорили еще в прошлом и теперь имели друг к другу кровную обиду.

Пока Ярослав медленно, шаг за шагом, сокращал дистанцию, Бастон начал пятиться, шурша сухими листьями. Ярослава Журавлёва осталась сидеть у костра, но её тонкие пальцы уже замерли в паре сантиметров в воздухе, готовые в любой миг материализовать тяжёлый чёрную снайперскую винтовку. Она отлично помнила, как этот проныра Бастон со своей бешеной бандой устроил на них засаду.

Главный и парень прямо-таки подались вперёд от любопытства. Валентин Бастон в криминальных кругах был личностью легендарной. Корпорации то и дело нанимали его для деликатных и жутко секретных поручений, ценив за феноменальную скрытность и почти параноидальную осторожность. Сначала ему доверяли обычные грузы, но когда боссы поняли, что на чёрном рынке не всплывает ни единой крупицы информации о его маршрутах, Бастона признали непревзойдённым асом.

Парень лихорадочно вспоминал, что его родная корпорация Прохорова сама трижды пользовалась услугами этого молчуна. При этом Бастон наотрез отказывался от мокрых дел – берёг карму и шкуру.

Ему эта сцена была на руку: он давно пытался расколоть Ярослава Косого, но тот каждый раз кормил его такими нелепыми байками, что уши вяли. А тут – живой свидетель! Он даже подскочил, собираясь вставить свои пять копеек и разговорить парней.

Но не успел он и рот открыть, как Валентин Бастон резко крутанулся на пятках и рванул наутёк. Да так шустро, что в воздухе только свистнуло! На ходу он вызвал свой призрачный бронепоезд, запрыгнул в кабину и дал такого газу, что многотонная махина умчалась в темноту за считанные секунды.

Народ вокруг костров так и застыл с открытыми ртами. Парень и главный ошеломлённо переглянулись, а затем уставились на Ярослава. Бастон ведь был сильнейшим сверхом, чью мощь аналитики корпораций проверяли не раз – мужик был крепок как кремень. И этот титан пустился в бега без оглядки, едва завидев какого-то паренька? Былые подозрения насчёт истинной силы Косого превратились в железобетонную уверенность.

Ярослав остался стоять на месте. Погоню он устраивать не стал – Бастон рванул с места, когда между ними было ещё метров пятьдесят. К тому же штурмовики Дерипаски отошли недалеко, и Ярославу совсем не хотелось поднимать лишний шум и путать все карты.

Забавно, но Бастон в панике припустил точнёхонько в ту сторону, куда отступали каратели. Своим безумным рейдом он буквально сел им на хвост, закрутив сюжет в совсем уж дикий узел.

В это время дисциплинированные отряды Дерипаски чинно отходили назад, получив строгий приказ начальства держаться подальше от весёлой компании на западе. Солдаты только радовались такому исходу, ведь до них уже долетели слухи, что в том лагере сидят полные отморозки, которые беззаботно поют и танцуют посреди смертоносных гор.

И тут лесную глушь разорвал оглушительный, наглый гудок паровоза, несущегося прямо на них. Командир карателей аж зубами заскрипел от такой наглости:

– Да они там совсем очумели от безнаказанности?!

В голове офицера выстроилась логическая цепочка: раз эти бродяги объединились и погнали свой утюг на кадровых военных, значит, они железно уверены в своём превосходстве. Стал бы слабый враг разворачиваться и устраивать охоту на Дерипаску на её же территории?

Командир тут же схватился за рацию, вызывая штабной бункер:

– Приём! Противник не просто не испугался, они развернули силы и ведут агрессивное преследование! Похоже, у них есть козырь, они прут напролом!

Старший офицер на том конце провода помолчал, переваривая новости, и хмуро бросил:

– Отходите во весь опор, не ввязывайтесь. Я отправлю к вам подкрепление из особых фондов.

Командир отключил связь и устало потёр виски. Что за чертовщина творится с этими наёмниками? Они оказались куда более кусачими и дерзкими, чем банда Шуры. Те хотя бы вдогонку не бросались!

А Валентин Бастон, летящий на своём локомотиве сквозь чащу, поначалу так испугался Ярослава, что готов был со страху выкинуть свой главный фокус и воздвигнуть исполинский теневой казан. Но когда он увидел, что грозные штурмовики Дерипаски в панике разбегаются от его поезда, Бастон не выдержал и покатился со смеху. Пропадай оно всё пропадом! Ловить в этих проклятых Уральских горах больше нечего, надо делать ноги, пока фартит!

В лагере Ярослав Косой задумчиво провожал взглядом исчезающие огоньки состава. К нему бесшумно, словно тень, подошла Ярослава Журавлёва и тихонько спросила:

– Почему отпустил? Ты ведь мог его перехватить. Да, пришлось бы столкнуться с парнями из Дерипаски, но когда тебя это останавливало?

– Тут тонкий расчёт, – Ярослав едва заметно покачал он головой. – Чтобы перегнать этот поезд, мне пришлось бы выпустить "Белую Маску". И всё, прощай конспирация, все сразу поймут, что Белая Маска – это я. Да и вообще, если я прилюдно прихлопну Бастона, как потом буду его паровозом пользоваться? Нас же за милю вычислят.

Косой лукаво улыбнулся. В его голове уже зрел план, как при случае снова провернуть какой-нибудь грандиозный шухер и элегантно свалить всю вину на Валентина Бастона, благо поезд – улика приметная, не то что его бронепоезд. Он то мог использовать его и так, и так. Если и убирать этого скользкого типа, то делать это нужно без свидетелей, тихо и в тёмном углу. Пусть весь мир думает, что Бастон жив-здоров и продолжает пакостить.

Взять хотя бы недавнюю историю: секретные лабораторные папки из-под Крепости 73 были благополучно изъяты и через Льва Станиславовича Ланского переправлены в Консорциум Потанина. А Дерипаска до сих пор рвёт на себе волосы и шлёт проклятия в адрес Бастона! Ярослав от этих воспоминаний едва не замурлыкал от удовольствия. Раньше-то его совесть подгрызала за то, что он знатно подставил Станислава Хромова, а ведь они были приятелями. Но теперь, когда весь гнев корпораций перенаправлен на Валентина, на душе у Ярослава стало легко и благостно.

Тем временем главный, командир и остальные выжившие наконец добрались до костров фридмановцев и принялись расспрашивать их, протягивая озябшие руки к огню:

– На вас тоже эти псы из Дерипаски насели?

– Не то слово, – сплюнул один из агентов дома Фридмана, кутаясь в прожжённую куртку. – Нас изначально больше полусотни шло. А после ночного замеса хорошо если двенадцать человек на ногах осталось. Пока по кустам шкерились, наткнулись на остатки ещё одной группы, скопом вот до двадцати душ добрали. А вас-то почему стороной обошли? Вообще же нелогично, что ваш лагерь не тронули.

Командир лишь недоумённо пожал плечами – у него самого в голове эта мозаика не складывалась. А вот главного вдруг осенило. Неужели каратели просто побоялись соваться туда, где вовсю гремела музыка, а суровые мужики весело отплясывали и садились на шпагат? Версия, конечно, отдавала полным безумием, но другого объяснения у него просто не было.

Ночь близилась к концу, но спать никто не ложился – из разных концов Уральских гор всё ещё доносились глухие отголоски взрывов и трескотня выстрелов. Похоже, среди разбитых отрядов нашлось несколько матёрых и зубастых сверхов, раз Дерипаска до сих пор возится и никак не может зачистить тайгу.

Перепуганные наёмники решили перестраховаться: перенесли лагерь в более глухую лощину и выставили тройные караулы.

Едва небо на востоке начало сереть, окрашивая верхушки елей в грязно-розовый цвет, из темноты чащобы послышались чьи-то шаги. Незнакомец шёл не таясь, и когда его сапоги с хрустом сминали прелую траву и гнилые листья, у всех присутствующих в ушах возник странный, навязчивый зуд. Словно кто-то невидимый прильнул к самому уху и начал быстро, гипнотически шептать.

Ярослав Косой резко обернулся и обомлел. Вокруг костра люди один за другим безвольно роняли головы на грудь. Секунда – и весь лагерь погрузился в глубокий, мёртвый сон. Заснули абсолютно все, от фридмановских ищеек до бывалых наёмников.

Кусты раздвинулись, и на поляну вышел человек. Наткнувшись взглядом на бодрствующего Ярослава, ночной гость искренне удивился и застыл:

– Почему ты не спишь?

Ярослав Косой пару секунд задумчиво разглядывал визитёра, поскрёб затылок и честно ответил:

– Да что-то не хочется…

– Ты ещё не хочешь спать?! – этот возглас эхом раскатился по притихшей лощине, взбудоражив ночных птиц, но измученные наёмники спали без задних ног и ничего не услышали.

Ярослав Косой посмотрел на незваного гостя с таким видом, словно терпеливо разжёвывал неразумному дитятке, что дважды два – четыре. Парень даже слегка поймал раздражение от того, что этот тип поднял такой глупый шум посреди глухого леса, пахнущего сырой землёй и прелой хвоей.

Зато клон Шепчущего Демона внутри прямо-таки задохнулся от возмущения: "Это же гипноз, братишка! Прояви ты хоть каплю уважения к чужому труду! Я тут, понимаешь, туман напускаю, чары плету, а ты просто заявляешь, что тебе не хочется, и думаешь, вопрос закрыт?".

– С чего вдруг тебя принесло сюда, в Уральские горы? – как ни в чём не бывало поинтересовался Ярослав, поправляя прогоревшие ветки.

Клон Шуры заливисто рассмеялся, усаживаясь поближе к огню:

– Раз тебе сюда можно, отчего бы и мне не прогуляться?

– А где девчушка? – прищурился Косой.

– А, мелкая? Дрыхнет уже, – отмахнулся двойник Шепчущего Демона. – А сам–то ты какими судьбами в наших краях?

Они сидели рядышком у потрескивающего костра и болтали так непринуждённо, словно были закадычными друзьями, исходившими вместе не один десяток дорог. Клон быстро смекнул, что этот парень неплохо знает настоящего Шуру и отношения у них весьма тёплые. Ну а поскольку сам он выглядел точь-в-точь как оригинал, подвоха никто заметить не должен.

Лже-Шура втайне поражался, почему этот юнец до сих пор не клюет носом. Наверное, его ментальная стойкость на порядок выше, чем у большинства местных сверхов. Перед вылазкой клон больше всего опасался Белой Маски, но тот уже благополучно отключился и посапывал на траве. А этот парень сидит как огурчик, и хоть бы хны.

Впрочем, самозваный демон не унывал – он ведь ещё даже не начинал работать в полную силу. Лагерь большой, стоял он далековато, так что осечка на первом этапе – дело житейское. Козырей в его рукаве пряталось ещё предостаточно.

– Причины у меня, положим, имеются, – протянул Ярослав, подбрасывая в пламя сухую шишку. – А вот ты… Помнится, ты взахлёб рассказывал, как мечтаешь рвануть на юг и дожидаться там сезона тайфунов. Каким ветром тебя принесло на суровый север?

Клон на пару секунд прикусил язык. Он лихорадочно соображал, не блефует ли парень, подлавливая его на слове. Ну какой нормальный человек потащится на край света караулить тайфуны? Хотя, если вспомнить разницу между настоящим Шурой и им самим, всё вставало на места: один был законченным психом, а второй – вполне себе в здравом уме.

В детстве Шура ведь тоже не рос сумасшедшим, у него крыша поехала лишь тогда, когда он своими глазами увидел, что сотворили с его матерью. Клон же подобных ужасов не переживал, а потому искренне не понимал, зачем вообще сдался этот дикий юг с его штормами. Логика психов была выше его понимания.

Проявив похвальную осторожность, фальшивый Шура решил не лезть на рожон и промолчал. Боялся сболтнуть лишнего и выдать себя с потрохами. Вместо ответа он картинно повёл ладонью над костром. Мерцающие языки пламени послушно закружились в огненном вихре, окрасив поляну в багровые тона. В этом сполохе проступили причудливые, пугающие знаки, сотканные из колючих звёзд.

В ту же секунду верхушки сосен затрещали под порывом ледяного ветра, ветки поползли друг по другу с противным, скрежещущим звуком, от которого мороз шёл по коже. Казалось, сама земля уходит из-под ног, увлекая в бездонную, чёрную пропасть.

Лже-Шура уставился на Косого в упор, ожидая увидеть стеклянный взгляд, но Ярослав лишь лениво зажмурился от полетевших искр. Чары снова ушли в молоко.

Клон выдавил кислую мину и хмуро спросил:

– Ты ничего не хочешь мне сказать по этому поводу?

Ярослав поскрёб подбородок и выдал:

– Фокус классный. Прямо круто, ага…

У клона внутри всё оборвалось от такого святотатства: "Фокус?! Да это высший гипноз был, чучело ты гороховое!". Тут до бедолаги наконец дошло, что дело пахнет керосином. Да, он не выкладывался на сто процентов, но чтобы у человека был такой железобетонный иммунитет – с подобным он сталкивался впервые в жизни.

В этих Уральских горах он шутя крутил мозги элитным бойцам Т5, а этот парень словно с рождения сожрал горсть таблеток от внушения. Клон и не подозревал, что настоящий Шура в своё время просто не стал его убивать, предвкушая эту комедию. Жаль только, сам Шура не видел сейчас физиономию своего детища – у того от натуги и обиды сделался такой вид, будто у него случился жесточайший запор.

Настоящий-то Шура действовал куда тоньше: поняв, что Ярослава Косого не прошибить никаким гипнозом, он просто предпочёл с ним подружиться.

– Слушай, а зачем ты вообще всех остальных-то усыпил? – поинтересовался Ярослав, потягиваясь.

Клон попытался вернуть лицу загадочное выражение и приторно улыбнулся:

– Исключительно ради того, чтобы лишние уши не грелись. У меня к тебе дело огромной важности, разговор не для толпы.

– Ну давай, выкладывай, раз пришёл, – покладисто кивнул Косой.

Лже-Шура внезапно осёкся. А говорить-то что? Какое ещё важное дело? Он же эту отмазку на ходу сочинил! План-то был простой как три копейки: усыпить лагерь и тихо пустить всех на шашлык. Кто ж знал, что среди наёмников затешется этот непробиваемый тип, будто заговорённый от любой ментальной заразы.

– А давай я тебе лучше ещё один фокус покажу? – засуетился псевдо-Шура. – Заказывай, что твоей душе угодно, исполню в лучшем виде!

– Ладно, уговорил, – со всей серьёзностью вымолвил Ярослав. – Покажи-ка мне то представление, которым ты меня развлекал в городе Баян.

У клона окончательно отнялся язык, а в мыслях завертелось: "Да что ж ты петляешь, гадёныш! Откуда мне знать, чем тебя там настоящий Шура развлекал?". В какой-то миг ему даже почудилось, что этот наглый пацан над ним откровенно издевается.

– Это старая программа, скукотища, – натужно улыбнулся клон. – Сегодня у нас эксклюзив, специально для тебя.

Каждое его слово теперь вылетало изо рта крошечной призрачной птицей и устремлялось прямиком в уши Ярослава. Голос лже-Шуры сделался вкрадчивым, мягким, он щекотал барабанные перепонки, будто пуховое пёрышко. Не зря Демона прозвали Шепчущим – его шёпот был самым смертоносным оружием в арсенале.

Поняв, что дешёвые трюки не работают, клон пошёл ва-банк и вывалил свою самую убойную технику. Он впился глазами в лицо Ярослава и – о чудо! – заметил в глубине его зрачков лёгкое, едва уловимое замешательство.

– А, ну теперь всё ясненько, – со смешком произнёс Ярослав, мотнув головой. – Слушай, приятель… А хочешь, я тебе свой фокус покажу?

Лже-Шура, уже предвкушая победу, снисходительно кивнул:

– Ну… Валяй, удиви меня.

– Смотри внимательно, два раза не повторяю, – ухмыльнулся Косой.

И прямо перед собой, с тихим шелестом разрываемого пространства, Ярослав распахнул чёрный зев Теневой Двери. Клон даже рот разинул от неожиданности:

– Это ещё что за чертовщина?

Ярослав с самой добродушной улыбкой по локоть засунул руку в парящий провал и пояснил:

– О, этот фокус у фокусников называется "Удар в спину глядя в глаза".

Клон Шепчущего Демона медленно опустил взгляд вниз. Из его собственной груди, со свистом разрывая ткань куртки, торчало окровавленное остриё клинка. Густая тёмная кровь быстро закапала на серый мох. Он снова посмотрел на Ярослава, и в его гаснущих глазах читалось искреннее: "Ну ничего себе сходил на дело!".

Ярослав Косой сокрушённо вздохнул, выдёргивая оружие обратно через теневой коридор:

– Никакой ты не Шура. Настоящий Шура не стал бы с тупым упорством раз за разом пичкать меня своим гипнозом. Он прекрасно знает, что на мне эта штука не работает. Да и искры в тебе нет, душка… Безумия маловато, один голый расчёт.

Клон завалился набок, угасающим разумом успев подумать лишь об одном: "Что за чертовщина творится в этих горах и откуда здесь берутся такие психи?".

Как и предсказывал настоящий Шура, этот бракованный дубликат был обречен на заклание, стоило ему только пересечься с Ярославом Косым. И дело тут вовсе не в хилости двойника. Как говаривал сам Шура, пусть этот болванчик – всего лишь урезанная копия, но копия-то с великого и ужасного меня! А значит, он по определению на три головы выше любого рядового сверха в этих краях.

Когда Шура задвигал эти пафосные речи, Красотка лишь картинно закатывала глаза к небу. Она искренне недоумевала, как ее хозяин ухитрился свести дружбу с настолько самовлюбленным павлином.

Впрочем, сколько бы Ваниль с Красоткой ни кривили носики, доля правды в словах Шуры была. Пока его клон вальяжно топал к кострам сквозь ночную хвою, он умудрился мимоходом погрузить весь лагерь в глубокий ментальный транс. Люди засыпали, даже не успев сообразить, что их нагло загипнотизировали. Встреться на пути этого уродца любой другой сверх, он бы уже давно пускал слюни на траву и безропотно ждал расправы.

Да только Ярослав Косой был слеплен совсем из другого теста. Стоит великому менталисту наткнуться на человека с абсолютным иммунитетом, как весь его грозный пафос осыпается шелухой, превращая могучего чародея в жалкого фокусника на детском утреннике. Да и кроме того, в его арсенале у самого была такая же сила, только не массового действия, зато со своими фишками.

К тому же, по части подлых ударов из-под тишка клон и близко не стоял рядом с Косым. Ну какому порядочному человеку придет в голову такая дикая штука, как "удар в спину глядя в глаза"?

Ярослав ведь с первой секунды почуял, что от ночного гостя несет фальшивкой. Потому и устроил ему ненавязчивую проверку, заведя дурацкий разговор про южные тайфуны и цирковые трюки. Во-первых, настоящий Шура никогда бы не стал гипнотизировать его или Ярославу Журавлёву. А во-вторых, как справедливо заметил Косой, оригинальный Шура был пропитан чистейшим, концентрированным безумием до самых печенок. В быту он мог казаться милейшим малым, но стоило ему открыть рот, как на тебя тут же накатывала удушливая, бешеная волна его сумасшедшинки.

Ярослав и Шура общались-то всего ничего, но каким-то чудом понимали друг друга с полуслова. Словно два сапога пара.

Глядя на остывающую тушку двойника, Косой невольно задумался о насущном. Если каратели из Дерипаски умудрились состряпать копию Шуры, то кого еще они успели накрестить в своих секретных пробирках? Надежного стукача в закромах корпорации у Ярослава не водилось, так что ломать голову было бесполезно. Ясно было одно: чем дальше они будут переться вглубь Уральских гор, тем больше таких "из пробирки" полезет из всех щелей. И каждая следующая тварь будет явно зубастее предыдущей.

Ярослав поднял глаза к небу. Из-за острых, покрытых вековым льдом горных пиков как раз выползало блеклое утреннее солнце. Как ни крути, а топать дальше надо.

Вокруг костров по-прежнему стоял богатырский храп – наемники спали без задних ног. Первой Косой аккуратно растолкал Ярославу Журавлёву и шепотом обрисовал ночные приключения.

Девушка задумчиво намотала на палец прядь волос, пахнущую костровым дымом:

– В принципе, ничего удивительного. Когда Шура лежал в дурке, корпорация Сечина не особо-то тратилась на охрану. Ищейкам из Дерипаски было раз плюнуть пробраться туда и втихую нацедить его ДНК.

– Это-то понятно, – хмуро кивнул Ярослав. – Меня больше пугает, кого еще они там успели подоить.

Ярослава Журавлёва пристально, без тени улыбки посмотрела ему прямо в глаза:

– Ты правда этого не знаешь или просто боишься признаться самому себе?

Ярослав промолчал, уставившись на тлеющие угли.

– В эту безумную эпоху, которую все кличут "возвышением богов", рядом с тобой крутились двое самых страшных людей на планете, – тихо, но веско продолжила девушка. – И надо же какому совпадению случиться – оба куковали в одной и той же психушке. Я вижу, как ты бегаешь от этой мысли, но прятать голову в песок бесконечно не выйдет. Дерипаска при всем желании не сможет штамповать сильных сверхов пачками, иначе мы бы на каждом шагу спотыкались о модифицированных бойцов Т3 с кучей суперсил. Материал у них штучный, и для своих опытов они железно выбрали самые сливки.

А кто у нас на вершине пищевой цепочки? Самых могучих сверхов в мире можно пересчитать по пальцам одной руки. И во главе этого списка стоят двое: Шура и Чудило.

Раз уж Дерипаска дотянулась до генетического кода Шуры, то и до него они добрались со стопроцентной гарантией. Пускай парни лежали в разных палатах и даже корпусах, надеяться на лучшее в нашем прогнившем мире – глупость несусветная. Если воры смогли обнести одну лечебницу, они и из второй все соки выжали.

Журавлёва знала Косого как свои пять пальцев, а потому прекрасно понимала, почему у парня сейчас поджимает хвост от одной мысли о возможной встрече с клоном старого друга.

– Что-то мне резко поплохело от этой Дерипаски, – тяжело вздохнул Ярослав, потирая виски. – Кругом только и талдычат, мол, эти ученые сухари напрочь забыли про научную этику. Я еще раньше думал: господи, да в нашем мире у половины людей ни закона, ни совести нет, какая еще к черту этика? Но когда эта мерзость коснулась меня лично, сразу прочувствовал, насколько это омерзительно.

Для яйцеголовых из корпорации это были всего лишь сухие цифры и увлекательные опыты, а для Ярослава – плевок в самую душу и осквернение памяти.

– Ладно, хорош раскисать, – тряхнул головой Косой. – Давай решать проблемы по мере их поступления.

Он подхватил безжизненную тушку лже-Шуры за шиворот, перетащил ее в самый центр лагеря и сделал знак Журавлёвой. Оба повалились на спальники, приняв максимально непринужденные позы, будто их тоже накрыло волной сонного паралича.

Наемники и агенты Фридмана провалялись кулями до самого полудня. Наконец лагерь зашевелился, послышались кряхтенье и кашель, а следом над поляной разнесся истошный, полный искреннего обалдения крик главного:

– Ни хрена себе! Это же Шура! Какая падла его прижмурила?

Ярослав, демонстративно зевая во весь рот и протирая заспанные глаза, пробормотал сбоку:

– Слышь, а это не твоих часом рук дело, а?

Косой специально положил мертвеца поближе к палатке главного, чтобы тот спросонья поймал знатный инфаркт. Этот чистоплюй всю дорогу капал Ярославу на мозги своими ядовитыми подколами, так что грех было не отплатить ему легкой монетой. Впрочем, перегибать палку Ярослав не собирался – чай, не кровные враги. Как только этот адский поход по Уральским горам закончится, они разбегутся как в море корабли и, дай бог, больше никогда не увидятся.

Все пришедшие в себя бойцы мгновенно облепили труп, испуганно перешептываясь. Главный лихорадочно выудил из кармана спутниковый телефон, надеясь выудить хоть какие-то указания от начальства, но экран упрямо выдавал полное отсутствие сети.

Покойный Шура при жизни особой скромностью не отличался и лицом торговал направо и налево, так что его приметную физиономию знала каждая собака. Если новость о его кончине выберется из этих лесов, мир ждет тектонический сдвиг. Неужто легендарный Шепчущий Демон действительно склеил ласты в этой глухомани?

Самое паршивое – никто понятия не имел, кто сотворил это чудо. Все спали как сурки и прохлопали такое историческое событие.

– Так это из-за этой твари мы дрыхли до обеда? – задумчиво почесал затылок главный. – Но кто, черт возьми, среди нас способен пустить в расход чудовище такого калибра?

Его верный помощник, испуганно озираясь, робко вставил:

– Может… он это… сам самоубился? Ну, крыша поехала окончательно, с него станется.

Ярослав Косой с самым деловым видом подошел к телу, бесцеремонно ткнул носком сапога в рану и авторитетно заявил:

– Судя по этой дыре, парня знатно приложили клинком аккурат промеж лопаток. Сам себе он такую красоту оформить никак не мог. Так что колитесь, мужики, среди нас завелся скрытый герой!

Ярослав стоял посреди лагеря, скрестив руки на груди, и с самым дотошным видом зыркал по сторонам. Он так пристально вглядывался в физиономии наемников, словно прямо сейчас вознамерился единолично разоблачить коварного душегуба.

Завидев этот детективный этюд, Ярослава Журавлёва поспешно натянула кепку по самые уши и опустила голову. Девушка едва сдерживала улыбку, до смерти боясь, что их сообща сообразят раскусить, если она прыснет со смеху.

– Ты чего на меня зенки вылупил? – тут же занервничал главный, ловя на себе подозрительный прищур Косого. – Не я его пришил, ясно тебе?!

– Ага, расскажи бабке на базаре, – хмыкнул Ярослав, довольно потирая подбородок. – Знаешь ведь поговорку: "Громче всех кричит ‚держи вора‘ сам вор"? То-то и оно!

Главный аж поперхнулся от такой наглости. "Он что, серьезно решил в Шерлока Холмса поиграть на пепелище?" – пронеслось у него в голове.

Решив больше не тратить нервы на этого придурка, главный отвернулся и принялся разглядывать рану на груди фальшивого Шуры. Дыра была аккуратная, глубокая – явно от хорошего лезвия. И тут в его памяти всплыла одна любопытная деталь. Поговаривали, что загадочная Белая Маска как раз орудует приметным черным клинком. Неужто это призрачный мститель заглянул к ним на огонек и пустил Демона в расход?

Пока главный строил теории, Ярослав с чувством выполненного долга по-тихому вернулся к Журавлёвой, предоставив честной компании и дальше блуждать в трех соснах.

Но тут тишину нарушил голос парня:

– Мужики, тут какая-то нестыковка.

Все разом обернулись к нему, а гланый, нахмурившись, указал пальцем на лежащее тело:

– Ну ладно, Шура мертв, это факт. Но почему его до сих пор не схарчили те чертовы лианы? Подземная чертовщина резко села на диету и объявила разгрузочный день? Бред же.

Народ притих. А ведь точно! До всех наконец дошло то, о чем они в суматохе позабыли. Еще вчера им приходилось куковать на ветках, как кукушкам, чтобы ночью не превратиться в компост для местных сорняков. А тут они провалялись пузом кверху до обеда, живые-здоровые, да еще и свежий труп лежит нетронутым.

– Может, мы просто вышли из зоны, где эта дрянь растет? – неуверенно предположил главный.

– Вряд ли, – покачал головой парень, обойдя покойника по кругу. – С этим Шурой изначально все было наперекосяк. Вы-то его личное дело не листали, а я на нем собаку съел. Чтобы такой монстр дал себя зарезать без шума и пыли, да еще и в спину? Да бросьте. Вам не приходило в голову, что это просто дубликат? Ну, из тех клонов Т6, которых Дерипаска штампует в своих подвалах?

– Клон? – лагерь дружно зачесал затылки.

В любой другой ситуации наемники подняли бы парня на смех, но Уральские горы давно пользовались дурной славой. Раз уж где-то здесь прячется главная цитадель Дерипаски со всеми их пробирками, то и явление искусственного Демона уже не казалось такой уж дикой фантастикой.

Зато Лев Станиславович Ланский, как всегда, зрил в корень и не забивал себе голову высокими материями:

– Да какая к черту разница, настоящий он или из папье-маше? Главное – на деревьях сегодня спать не придется, задница хоть отдохнет!

Ланский оставался верен себе: пока все искали заговоры, он обустраивал личный комфорт.

– Ладно, хорош кости мыть покойнику, трупом больше – трупом меньше, а топать надо, – парень примирительно улыбнулся. – Чем гадать на кофейной гуще, давайте лучше прикинем, как жить дальше. По моим подсчетам, дня через полтора мы упремся аккурат в центральные районы Уральских гор. Так что решаем: каждый сам за себя шкурой рискует или попробуем изобразить командную работу?

– Командную работу? – из кустов донесся ехидный смешок одного из бойцов. – парень, ты это сейчас серьезно? Я еще не забыл, как ты в прошлом году уволок секретные папки из нашей корпорации Лисина. Ты реально думаешь, что после этого повернусь к тебе спиной?

– Ну, значит, каждый дрочит как хочет, – ничуть не обиделся тот и лукаво прищурился. – Меня такой расклад более чем устраивает.

На словах-то он был гордым одиночкой, но на деле твердо решил держаться поближе к Ярославу Косому. План по поимке Подопытного № 001 давно полетел к чертям, и теперь парень просто рассчитывал урвать в этой экспедиции хоть какой-нибудь полезный куш под шумок.

Главный, видя, что банда опять начинает переругиваться, влез на поваленное бревно:

– Тихо вы, атаманщина! Раз уж доползли досюда, давайте засунем обиды поглубже. Не забывайте, Уральские горы – это логово Дерипаски, они тут каждый куст знают. Я вижу, что вы все силы бережете и козыри в рукавах прячете. Но если мы не объединимся против общего врага, нас тут всех и закопают.

– Золотые слова, полностью согласен! – неожиданно громко поддержал его Ярослав Косой.

У главного от такой горячей поддержки аж запал иссяк. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие: раз этот подозрительный пацан так легко со всем соглашается, значит, где-то тут кроется подвох. Так что даже на мгновение засомневался в собственной адекватности.

На лагерь навалилась странная, тягучая тишина. С учетом всех прибившихся по дороге беглецов из разбитых отрядов, их банда разрослась уже до 85 человек. Управлять такой разношерстной оравой, где каждый второй – недобитый бандит или корпоративный шпион, у главного уже просто не хватало нервных клеток.

Потеряв надежду договориться с толпой, он повернулся в сторону, где сидел Ярослав, и хмуро спросил:

– Эй, Белая Маска, а ты-то сам что думаешь делать?

***

Тем временем в паре километров от них, у чистого горного ручья, девочка с любопытством наблюдала за странной картиной.

– Ты чего делаешь? – наконец не выдержала девочка, дернув Шуру за рукав.

Настоящий Шура сидел на корточках перед водой и увлеченно корчил своему отражению жуткие рожи. То у него на лице проступал дикий ужас, то смертельная обида, то судорога праведного гнева.

Услышав вопрос, он подскочил, отряхнул коленки и преспокойно выдал:

– Да вот, понимаешь, клон мой ласты склеил.

– Откуда инфа? – удивился Ваниль, оторвавшись от чистки автомата.

– Когда этот дурачок пытался усыпить ту компанию, я успел незаметно подселить в его башку ментальный маячок, – легкомысленно пояснил Шура. – Раз связь оборвалась – значит, отбегался голубчик.

Ваниль промолчал, лишь уважительно покачал головой. Настоящий Демон оказался куда круче и хитрее своей лабораторной копии: умудрился переиграть противника на его же поле, даже не пошевелив пальцем.

А вот клону явно не повезло. Вся их группа полночи глаз сомкнуть не могла, гадая, какую подлянку выкинет этот искусственный Шура, а его к полудню уже кто-то прижмурил. Кто же оказался таким умельцем? Неужто Красотка, подопечная босса?

Дом Фридмана изначально планировал заправлять всей этой заварушкой и диктовать свои условия, но ситуация то и дело виляла хвостом, выкидывая такие фокусы, что у Ванили порой просто дыхание перехватывало от злости и бессилия.

– Ну ладно, помер и помер, а рожи-то ты зачем корчишь? – недоуменно наморщила носик девочка.

– Как зачем? Я пытался представить, какая мимика была у него перед смертью! – с самым серьезным видом принялся разжевывать Шура. – Раз уж у него моя физиономия, мне ужасно интересно, насколько сильно он обиделся и расстроился, когда его помножили на ноль. Это же просто уморительно, если вдуматься!

Окружающие только переглянулись и промолчали. Что возьмешь с сумасшедшего? Логика у парня была настолько извернутая, что нормальному человеку туда лучше вообще было не соваться – крыша съедет.

– И что нам теперь делать? – вздохнул Ваниль, понимая, что конструктива от шефа ждать трудно.

– План надежный, как швейцарские часы, – Шура заговорщицки подмигнул. – Мы погоним впереди себя тех бедолаг из Дерипаски, которых я успел взять под ментальный контроль. Если впереди засада или мины – они сдохнут первыми, нам же меньше мороки. А мы пойдем следом, в тенечке, и будем тайком отдыхать.

Народ окончательно выпал в осадок. Несколько человек разом вылупились на него:

– Погоди, а попевать-то зачем? Да еще и тайком?

– Я так и знал! – Шура всплеснул руками и состроил глубоко несчастную мину. – Вам совершенно плевать на чужие жизни! Солдаты Дерипаски сейчас пойдут на убой, а вы даже не поинтересовались их судьбой, вас только песни волнуют! И после этого вы меня кличете демоном? Да вы сами настоящие демоны, кровожадные и бездушные!

Ваниль лишь мысленно застонал, потирая виски: "Господи, я же просто спросил, куда мы идем… Каким боком мы опять оказались виноваты в его лекциях по морали?".

Вслух он, конечно, ничего такого не сказал – жить еще хотелось. Кое-как взяв себя в руки, Ваниль кашлянул и попробовал снова:

– Шеф, давай посерьезнее. Куда конкретно держим путь?

– Куда-куда… – Шура прищурился, глядя на далекие, утопающие в утренней дымке вершины Уральских гор, а затем весело махнул рукой. – Погнали скорее, надо отыскать моего хорошего друга!

Конец четырнадцатой книги. Следующая книга: https://author.today/work/600598