Орден во всю спину 13

Глава 1

Большинство чувств в этом мире со временем выдыхаются, как открытая бутылка дешевого сидра. Они утекают, словно песок в часах – сухой, равнодушный и скрипящий на зубах. Неважно, любовь это до гроба или дружба "навек", время всё перемелет в пыль.

Ярослава Журавлёва какое-то время и впрямь верила, что Ярослав Косой упокоился на дне во время того наводнения. Её ослиное упрямство в ожидании было лишь защитной реакцией – способом не сойти с ума от тишины. Хоть она и брякнула тётушке, что пойдет искать его, в голове был полный вакуум: ни карт, ни зацепок. Она бесцельно месила грязь в диких землях, пока её не пробрало до костей ледяное одиночество.

Так продолжалось, пока её не выцепил Шура. Этот деятель возник из тумана, помахал газетой, как белым флагом при капитуляции, бросил её в пыль и был таков – только пятки засверкали вместе с девочкой.

Убедившись, что Шура и девчонка скрылись с глаз, Ярослава убрала свою винтовку – тяжелую, пахнущую холодным металлом и оружейным маслом – и с недоумением подняла газету. Внутри её ждал сюрприз: новость о парне в стальной броне, который навел шороху в городе Баян!

И вот теперь она неслась по этому самому городу, едва не выплевывая легкие. Двое суток без сна, три сотни километров за спиной – через буераки, реки и острые скалы. Она была уже так близко, что, казалось, кожей чувствовала его ауру. Тёплое, почти осязаемое чувство – будто кто-то ласково коснулся щеки и погладил по волосам, пахнущим дорожной пылью.

Кепка засалилась, волосы спутались в колтун, но ей было глубоко плевать. В этом хаосе, где каждый уважающий себя обыватель забился под кровать, подальше от свиста пуль, только эта девчонка в кепке без тени сомнения летела прямо в пекло.

На бульваре в это время стоял жуткий грохот. Ярослав Косой яростно выгрызал себе путь к свободе. А совсем рядом на крышу высотки уже карабкалась его персональная снайперская поддержка.

Минуту назад…

Ярослав Косой усмехнулся:

– Ты в меня веришь?

Валуев, обалдевший от такой постановки вопроса, только и смог выдохнуть, что "да".

– А вот теперь, – Ярослав хищно осклабился, – сюда явился человек, в которого верю я.

Один из сверхов внезапно вскинул руку, и его окружило ядовито-зеленое сияние. Все замерли в ожидании смертельного финта, но тишину разорвал хлесткий, сухой звук выстрела. Пуля, пролетевшая сквозь дни разлуки, пот и бешеное желание встретиться, превратила этого сверха в бесформенный кровавый туман!

Идеальный мастер огнестрела взяла всё это побоище под свой контроль. С этого момента любой, кто рискнул бы косо посмотреть на Ярослава Косого, автоматически заказывал себе место на кладбище. Ярослав ведь специально раструбил на весь мир о "парне в доспехах". Он знал: Ярослава Журавлёва прилетит на этот шум, как только услышит новости.

Ярослав обернулся к далекой высотке. Девушка там, за прицелом, наверняка узнала его в тот самый миг, когда нажала на спуск. Под козырьком её кепки расцвела улыбка:

– Ты знал, что я приду, а значит – я здесь.

Время словно увязло в густом меде. Они слишком долго ждали этого дня, чтобы позволить ему промелькнуть незамеченным. Каждая секунда замедлилась, давая им возможность прочувствовать момент.

Ярослав Косой повернулся к Валуеву и подмигнул:

– У тебя ещё остались силы, или совсем скис?

Валуев криво усмехнулся, вытирая липкую кровь с лица:

– Я в состоянии уложить ещё парочку гадов.

– Тогда давай их всех обнулим.

И тут с обоих концов бульвара донеслись крики. Похоже, кто-то решил устроить внезапный "сюрприз" с обеих сторон. Валуев обернулся и увидел, как на подмогу подоспели доцент, аспирант и следак. Но больше всего он выпал в осадок, завидев с ними охранника и своего критика.

Бойцы корпораций заголосили:

– Нас зажали! Атака! Там снайпер и Всадники!

Изначально это была охота на Ярослава, но теперь охотники сами превратились в перепуганную дичь. С того момента, как на позиции встала Ярослава Журавлёва, чаша весов судьбы с грохотом рухнула в их сторону.

Косой внезапно отбросил свой живой щит вновь полностью покрылся металлом и пошел в народ. Хватит строить из себя проигравшего. Вокруг были одни враги, но куда бы он ни ступил, везде оставался лишь кровавый туман и обрывки амуниции. Теперь вояки корпораций молились, чтобы сверхи своей скоростью смогли увернуться от снайпера и прикончить Ярослава.

Наивные. Хотя сверхи и были шустрыми, Косой двигался ещё быстрее! Некоторые особо резвые попытались запрыгнуть на крыши, чтобы порешить Ярославу, но их путь преградил Белая Маска.

Как бы ни тужились эти бедолаги, "Тень" стоял на их пути монолитной голой. Пули его не брали, а движения клинка были демонически быстрыми. Его появление добавило Ярославе уверенности: теперь она могла беззаботно жать на курок, не оглядываясь.

Увидев в прицеле "Тень", она поначалу даже напряглась, не узнав бойца. Но когда в его руке блеснул чёрный клинок, она всё поняла – это теневой клон Ярослава, просто хитро замаскированный.

Ярослава Журавлёва улыбнулась ещё шире:

– Стал осторожнее, молодец.

Говоря это, она отправила в полет ещё одну пулю. Рядом с Ярославом Косой враги валились пачками. Казалось, он не в центре бойни, а просто вышел на вечернюю прогулку. Эта его железная уверенность в себе питалась присутствием той девчонки на крыше, ну и надетой бронёй.

Трудно было поверить, но весь этот хаос и подавляющее преимущество создали всего два человека. Парень шел по залитому кровью бульвару, даже не думая о защите. А чего о ней думать, броня для этого и создавалась. И самое странное: никто в него не целился. Все, кто наводил автоматы, мгновенно отправлялись на свидание с предками.

Валуев плелся следом, думая, что этот парень перед ним – величайший позер, которого он видел за все свои годы. Но позерство работало. Снайперские пули, словно имея собственные глаза, выщелкивали командиров одного за другим. Ярослава точно знала, кого нужно гасить первым. Она держала всё поле боя на ладони, не оставляя слепых зон. Вскоре в штабе корпораций не осталось никого, кто мог бы отдать внятный приказ. Солдаты, хоть и не были трусами, без руководства превратились в беспорядочную толпу.

Ярослав беспрепятственно подошел к очередному сверху. Из своей винтовки он укладывал врагов, как при артиллерийском обстреле.

– Все вы окружены! – Ярослав Косой расхохотался от души. – Бросайте пукалки и сдавайтесь!

Давно он не был так счастлив! Паровоз ярости тронулся, и враги на бульваре задрожали. Ожидание пули, которая прилетит из ниоткуда – это самый изысканный вид пытки.

Постепенно началась паника, кое-кто пустился наутек. Однако аспирант и Всадники уже перекрыли кислород. Особенно отличился критикан: он прорубил в толпе врагов настоящую просеку и добрался до Валуева.

Валуев был в шоке:

– Ты же вроде был не с нами…

Критикан спокойно ответил:

– Я был против того, чтобы рвать жилы за финансовую группу Керимова ради мифической славы. Но это не значит, что я буду спокойно смотреть, как ты дохнешь.

А вдали, перекрывая шум боя, надрывался доцент:

– Да завязывайте вы болтать! Я тут весь в дырках, живо на помощь, бездельники!

Все грандиозные планы корпораций, которые годами плели интриги и засылали своих людей в Баян, пошли прахом всего за один день. Совместные усилия с отступниками из корпорации Керимова лопнули, как мыльный пузырь.

Всадники устроили такую облаву, что хваленые сверхи посыпались в разные стороны, будто горох из дырявого мешка. Будь этих всадников чуть поменьше, может, залетные герои еще бы и побрыкались, но когда на обоих концах бульвара зарычала бронетехника и застрекотали крупнокалиберные пулеметы, пыл у всех разом поутих. Каким бы крутым сверхом ты ни был, спорить с очередью, которая перерубает бетонный столб, – затея для премии Дарвина.

Именно поэтому они и не лезли на рожон, предпочитая пакостить исподтишка, нападая на Ульяну, Красотку или Шухова.

Второй сидел в конспиративной квартире, утопая в липком мраке гостиной. Лицо его было чернее тучи. Он выдавил из себя:

– А ведь мы все обделались. Нужно было давать дёру в ту самую секунду, как на горизонте нарисовался этот Ярослав Косой со своего Северо-запада.

В ответ – тишина, хоть ножом режь. В комнате явно были люди, но никто не рискнул и словом обмолвиться. Второй Кун сам не был сверхом, он рулил разведкой корпорации Прохорова и лично наводил мосты с предателями из рода Сюй. По сути, весь этот кавардак в Баяне заварил именно он.

Корпорации ведь не на коленке план чертили. Они даже мощь Дерипаски в расчет брали. А когда поняли, что компания Дерипаска не впишется за финансовую группу Керимова, и вовсе расслабились, предвкушая легкую победу.

Кто же знал, что один молодой человек с Северо-запада перевернет всю доску и разбросает фигуры? С самой первой попытки сунуться в университет и до налета на Ульяну – каждый их шаг был граблями. Видимо, главная их ошибка в том, что они недооценили, сколько шороху может навести в мире один-единственный сверх. Ну и про его служанку тоже как-то забыли, а зря.

Сидя в темноте, Второй Кун кусал губы. Думал, что если бы они не посылали костоломов в переулок и не трогали приют, всё могло бы пойти по другому сценарию.

Он повернулся к невидимому собеседнику:

– Что ваша корпорация Усманова думает делать дальше? Будете переть буром на Баян или признаете, что нас поимели? А вы, Лисины, тоже решили в молчанку играть?

Представитель корпорации Лисина лишь ехидно хмыкнул:

– Второй, ты что, решил мировую войну прямо тут разжечь? Если три корпорации стянут сюда войска, эти земли превратятся в один большой костер.

Тут уже не о Баяне речь пойдет. Столкновение таких сил спалит всё дотла.

Второй почувствовал, что в комнате как-то странно похолодало.

– эй? – позвал он.

Он щелкнул выключателем, и свет больно ударил по глазам. Третьего в кресле не было. Вместо человека на диване колыхался странный черный туман, повторяющий очертания фигуры. Кун ошарашенно ткнул в него пальцем, и марево лопнуло, как проколотый шарик, оставив после себя лишь запах озона и гари.

– Куда он делся? Он что, сверх?! – выдохнул Кун.

Дверь и окна были закрыты, шагов он не слышал. Человек просто растворился в воздухе. Секунду спустя диван, на котором сидел сам Второй, озарился зловещим багровым светом. Грохнуло так, что заложило уши. Заложенная бомба не оставила зданию ни единого шанса, и через мгновение весь дом превратился в один огромный факел.

В ту ночь Баян и так полыхал в десяти местах, так что одним пожаром больше, одним меньше – никто и не заметил. Приедут пожарные, зальют угли, а потом найдут среди головешек то, что осталось от заговорщиков.

А черный туман тем временем плавно поднимался в небо. Он скользил к главному зданию финансовой группы Керимова, словно кем-то потерянный шарф. Со стороны казалось – просто клочок тучи или игра теней. Туман всосался в систему вентиляции, просочился через мельчайшие щели и вскоре оказался в серверной на одиннадцатом этаже. Там марево начало медленно "затвердевать", пока не приняло облик третьего.

Тот с довольной ухмылкой подошел к стойке с оборудованием и достал черную коробочку. Одно движение – и гаджет в порту. На устройстве подмигнул зеленый огонек. Он кожей почувствовал, как невидимые щупальца программы проникают в святая святых, захватывая контроль над спутниками.

Свет в коридорах на секунду моргнул, здание словно вздрогнуло и перезагрузилось. Сделав дело, снова рассыпался в туман и утекал обратно через вентиляцию. Вирус уже начал подъедать записи с камер, так что никто и никогда не докажет, что он тут вообще был.

Пока Прохоров и Лисин ломали голову, как бы поудобнее взять заложников, корпорация Усманова играла в другую игру. Им не нужны были штурмы и горы трупов, им нужен был доступ к данным. Если Валуева при этом прихлопнут – ну и ладно, меньше конкурентов. Главное, чтобы Лисин с Прохоровым обескровили друг друга.

Операция для корпорации Усманова прошла как по маслу. Ну, потеряли пару элитных бойцов, зато конкуренты умылись кровью по самые уши. Настоящие сверхи Усманова вообще не светились на бульваре. Под видом супергероев там отдувались обычные солдаты в хитрой маскировке, пока реальные тузы выходили из города под прикрытием хаоса.

Всё шло ровно так, как расчертил Шаталов. Второй был прав в одном: одно неверное движение портит всю партию. И для его хозяев эта партия была проиграна вчистую.

На крыше высотки у бульвара стояла женщина в черной форме. Вокруг неё, словно заколдованные, кружились бумажные журавлики. Она молча наблюдала, как на соседнем здании другая девушка – в кепке и с винтовкой – методично жмет на курок. Женщина сорвала с головы кепку и бросила её в бездну, позволив ветру унести её прочь.

Ярослава Журавлёва вдруг замерла, будто почуяв чужой взгляд. Она обернулась и увидела свою тётю. Две фигуры на двух вершинах среди засыпающего в огне города. Тучи разошлись, и бледный серп луны осветил эту безмолвную сцену.

Ярослава помедлила, закусив губу, но не нашла слов. Она просто развернулась и кубарем скатилась по лестнице вниз, туда, где её ждал Ярослав Косой.

Тётя осталась одна. О чем она думала, глядя на темные окна главного здания, – бог весть. Лишь когда огни в офисе Керимова мигнули и снова ровно загорелись, она бесшумно растаяла в ночи.

Грохот затих. Последнее эхо выстрелов на бульваре улетело в сторону Уральских гор, оставив после себя звон в ушах и осознание: месячный кавардак в Баяне наконец-то испустил дух.

Только вот доцент, Валуев и остальные побитые жизнью герои не спешили откупоривать шампанское. Глядя на то, во что превратился цветущий Баян, хотелось не праздновать, а скорее приложиться к бутылке валерьянки. Пыль оседала на битый кирпич, пахло гарью, порохом и несбывшимися надеждами.

Корпоранты хоть и получили по зубам, но не все полегли в этой мясорубке. Треть этих прытких сверхов успела сделать ноги, и доцент лишь досадливо крякнул, провожая взглядом горизонт. В этой заварушке Всадники на своей шкуре прочувствовали: одно дело – лихо скакать по диким землям, и совсем другое – оберегать каменный мешок крепости. Силенок у них побольше, чем у рядовых сверхов, но в обороне они чувствовали себя как медведи в посудной лавке.

Будь рядом Трофим или еще пара крепких ребят, дело бы пошло веселее, но тех крепко прижали за пределами города.

Раньше следак в Крепости 74 жил по принципу "чуть что – в кусты", то есть уходил в закат, если припекало. А в Баяне этот номер не прошел. И дело не в какой-то там безумной любви к местным березкам, просто бросить Валуева совесть не позволяла.

Всадники вообще народ жуткий, когда их ничего не держит. Двенадцать озлобленных мужиков со сверхспособностями – это вам не шутки, даже корпорации при их упоминании начинают нервно икать. Но как только они вешают себе на шею гирю в виде крепости, всё преимущество тает.

Взять того же телохранителя. Сидел, караулил главное здание финансовой группы Керимова, пока вокруг всё ходуном не заходило. Но стоило прознать, что Валуев на грани гибели, – тут же плюнул на все посты и рванул спасать. В итоге за всю битву он ни одного врага в глаза не видел, только кросс по пересеченной местности сдавал.

Народ-то в крепости на Всадников молился, думал – они боги, горы свернут. А реальность оказалась суровой: боги тоже устают и могут банально не успеть.

Видно, поэтому Валуев и твердил, что пора Всадникам завязывать с финансовой группой Керимова.

Он, кряхтя и морщась, привалился к ободранной стене. Кое-как умостившись, он глянул на аспиранту:

– Значит, ты уже всё обмозговал? Решил, что нам со старой конторой не по пути?

Тот, стряхивая пыль с рукава, хмыкнул:

– Если и дальше будем работать "крышей" у Керимова, то только инкогнито. Понимаешь? Как только враг нащупал твое слабое место, твою привязанность – считай, ты уже в нокауте. Я тоже к Баяну прикипел, не чужой он мне, но мир катится к чертям, и подставлять шею под топор не нанимался.

По его задумке, Всадники должны стать Дамокловым мечом. Висеть над головами корпорантов так, чтобы у тех поджилки тряслись при одной мысли о Баяне. Мол, город вы, может, и сожжете, но потом за вами придут двенадцать безжалостных призраков, и вот тогда живые позавидуют мертвым. В наше время чувства – это непозволительная роскошь. Хочешь выжить – будь готов резать по живому и не болтай лишнего.

Валуев тяжело кивнул:

– Ладно, будем планировать великий исход. Я сразу уйти не могу, дела не пускают, но через год – я с вами.

– И на кого ты это хозяйство бросишь? – прищурился доцент. – Кто этот несчастный?

Валуев покосился на Ярослава Косого, призадумался на секунду и выдал:

– Вежливый Мажор.

– Мажор? Этот пацан? – доцент даже брови на лоб задрал. – Да он же еще зеленый совсем!

– Мне тоже было двадцать три, когда я в это болото влез. Думаешь, был готов? – Валуев криво усмехнулся. – Годик потаскаю его за собой, научу гайки крутить. Зато у парня стержень есть. Слышал, как его похитили? Он этим бандюкам прямо в глаза плюнул, сказал: "Стреляйте, черти, хрен вам, а не уступки". Да и молодежь его любит, он для них свой в доску.

Доцент всё еще сомневался – передавать такую махину, как финансовая группа Керимова, юнцу казалось авантюрой чистой воды. Но Валуев только вздохнул:

– Других-то нет. Я тоже человек, тоже хочу как вы – по горам лазать, в речках пятки мочить. Не хочу я быть этим важным индюком в дорогом кресле, у которого голова за каждую крепость болит.

Если бы Валуев гнался за длинным рублем или славой, он бы во Всадники не попал. Душа требовала воли.

Конечно, за Мажора было боязно, но после этого хаоса в корпорации провели такую зачистку, что оставшиеся ряды сплотились крепче, чем пельмени в морозилке. А справится Вежливый Мажор или нет… Да какая разница! У него всего три процента акций, пусть пробует.

В этот момент в конце улицы зачастили шаги. Все обернулись и увидели, как к Ярославу Косому на всех парах несется девчонка в кепке.

Когда Ярослава Журавлёва пролетала мимо доцента, тот открыл рот, чтобы выдать порцию благодарностей, но был проигнорирован так феерично, будто он был прозрачным.

Вдали Ярослава неслась как метеор, но за пару метров до цели вдруг сбросила скорость. Она внезапно стала такой сдержанной и тихой, что Косой даже глаза протер – такой он её еще не видел.

Валуев посмотрел на свои бинты, прислушался к воркованию вдали и скривился:

– Тьфу ты, опять эти телячьи нежности! Худшая пытка на свете. Хоть бы о нас, калеках, подумали, совесть есть?

Но Ярослава вдруг зычно крикнула:

– Косой, а ну поди сюда!

Ярослав, расплывшись в довольной улыбке, сделал шаг навстречу и… застыл, как вкопанный. Прямо ему в лоб глядел угольно-черный срез ствола снайперской винтовки.

– Я тут краем уха слышала, – ледяным тоном начала Ярослава, – что у тебя какая-то Красотка в служанках завелась? Говорят, вы с ней ну очень близки?

– Э-э… Где слышала там и уточняй. – Ярослав замер, не зная, смеяться ему или начинать писать завещание. Такого поворота он не ожидал.

Бах! Пуля свистнула так близко, что срезала клок волос у его уха.

– Я вопрос задала! – рявкнула Журавлёва.

Косой начал бочком-бочком сдавать назад:

– Слушай, душа моя, давай я тебе всё по полочкам разложу…

– Видеть твои полочки не хочу!

Валуев на заднем плане аж засиял от восторга: "Так его! Получай, фашист, гранату!". Совсем недавно Ярослав тут толкал речи про "веру в людей", а теперь вон как запрыгал.

Ярослава наступала, как танк, не опуская винтовку. Косой отступал, ощущая, как по спине потек холодный пот. Вскоре мирная беседа превратилась в полноценный марафон: один дает стрекача, другая за ним, да еще и постреливает для острастки.

– Да послушай же, всё не так! – вопил Ярослав, улепетывая в сторону ворот. – Мы с Красоткой просто коллеги!

– Значит, служанка всё-таки есть! – донеслось уже откуда-то из-за пределов крепости.

Шура стоял на стене и с нескрываемым восторгом наблюдал за этим забегом. Он подмигнул девочке, сидевшей рядом:

– Не зря ноги топтали, чесслово. Вот это я понимаю – контент! Весело, задорно, с огоньком!

Конечно, газета "Надежда" про склизкие подробности отношений хозяина и служанки промолчит, но Шура-то нет!

Девчонка своими глазами видела, как этот рыжий бес накарябал на обрывке газеты, который потом "случайно" подкинули Ярославе:

"Таинственный мачо, который сейчас у всех на устах и который таскает за собой покорную Красотку, – это не кто иной, как наш Ярослав Косой!".

Посторонний человек ни за что не прочувствовал бы то странное, даже пугающее хобби, которым тешился Шура, но для девочки всё было прозрачно. Она прекрасно знала: её братец – тот ещё фрукт, и если уж вбил себе что-то в голову, то будет развлекаться на полную катушку.

Чего уж греха таить, ей и самой доставляло чертовское удовольствие наблюдать за этими садистскими поворотами в чужих амурных делах. Куда там слезливым романам в мягких обложках – тут жизнь била ключом, да по голове!

Девочка в полнейшем восторге следила за драмой и уже подумывала было выпорхнуть из Крепости, чтобы лично заценить, как Ярослава Журавлёва берет на мушку Ярослава Косого. Но Шура вовремя придержал её за локоть.

– Хм, – задумчиво протянул Шура. – Поглядим отсюда. Будет перебор, если мы начнём дышать им в затылок. А ну как эти двое психанут от смущения да решат на нас пар спустить? Нам лишние проблемы ни к чему.

– И куда мы теперь навострим лыжи? – полюбопытствовала Инстасамка.

– Идём в приют, навестим дедушку! – отрезал Шура с таким видом, будто это была самая важная миссия в мире.

– Но мы же вроде как собирались на юг, на тайфуны глазеть? Чтобы ветер в ушах свистел и всё такое?

– Да ну их, эти тайфуны. Придут через пару месяцев, никуда не денутся. А пока заглянем к детишкам, покажу им пару фокусов. Пусть порадуются, рты пооткрывают!

– Фокусы? Ты серьёзно? – Девочка аж бровь вскинула от удивления.

– Именно! Представь только: я им эдакое волшебство сотворю, а они как начнут в ладоши хлопать, как станут на меня смотреть как на божество! – Шура снова пустился в свои розовые мечты.

– Брат, ну почему ты вечно делаешь только то, что твоей душеньке угодно? – Девочка недовольно скривила губы, почувствовав аромат пыльной дороги вместо обещанного морского бриза.

Шура лишь плечами пожал, словно это было само собой разумеющееся:

– Ну дык... все сумасшедшие такие!

***

На бульваре, где в воздухе ещё висел запах гари и разогретого асфальта, стояли несколько Всадников. Они провожали взглядами Ярослава Косого и Ярославу Журавлёву, пока те не превратились в крошечные точки на горизонте. Валуев тяжело вздохнул, почесав затылок:

– Эх, хорошо быть молодым и звонким… А нам-то уже четвёртый десяток пошёл…

– Старший брат Валуев, мне вообще-то всего 18, – вставил свои пять копеек аспирант.

– Я не про тебя, мелочь, – огрызнулся Валуев. – Доцент, я вот думаю, нам всем пора бы… Эй, доцент!

Валуев обернулся и так и застыл. Доцент на него даже не смотрел – он как приклеенный уставился на щербатый асфальт. Валуев помахал ладонью перед его носом, и только тогда тот наконец моргнул и вернулся в реальность. Он подошёл к тёмным пятнам крови, подсохшим на дороге, и что-то осторожно поднял.

– Доцент, ты чего там ковыряешься? – Валуев нахмурился, чувствуя, как по спине пробежал холодок. – Сдал назад, что ли? Раньше в драке ты так лихо махал кулаками, а сейчас словно пыльным мешком пришибленный. Если не выдохся, иди лучше подсоби мне...

Но доцент не слышал. Он буквально пожирал глазами то, что зажал в пальцах.

– Да что там у тебя, в конце-то концов?! – не выдержал Валуев.

Доцент медленно обернулся. В его глазах плясали безумные искорки.

– Это волосы. Те самые, что упали с головы Ярослава Косого.

Раньше доцент и аспирант не раз втихаря шарили по вещам Ярослава, пытаясь раздобыть хоть волосок, хоть чешуйку кожи. Они спинным мозгом чуяли, что он – именно тот, кого они ищут, но каждый раз возвращались не солоно хлебавши. У Косого, видать, была завидная шевелюра – ни одна волосинка не желала покидать законное место, в отличие от большинства простых смертных, лысеющих от одного взгляда на новости.

Аспирант даже за ним в Крепость 61 таскался, надеясь на чудо, но ДНК-тест оставался лишь мечтой. И вот теперь, когда Ярослава Журавлёва так удачно отстрелила прядь его волос, у доцента наконец-то в руках был заветный ключ!

Мало кто знал, что в недрах финансовой группы Керимова до сих пор берегли как зеницу ока данные о ДНК их великого основателя. Это была тайна за семью печатями, ради которой Дерипаска готов был душу продать.

Доцент сжимал в руках эти несколько волосков, и всех присутствующих вдруг пробрала нервная дрожь. Ощущение было такое, будто они – кучка нерадивых студентов перед дверью деканата, ожидающих результатов судьбоносного экзамена.

– Доцент, ты точно уверен? Не обознался? – прошептал Валуев.

– Уверен на все сто. Глаз не сводил. Рвём когти в главное здание группы Керимова. Сейчас это важнее всего на свете!

– А если это правда он? – следак посмотрел куда-то в пустоту. – Этот Косой куда круче, чем мы думали. И, похоже, власть ему вообще до лампочки. Советую всем крепко почесать репу и подумать, как мы будем подкатывать к нему, если всё подтвердится...

***

В ту же ночь аспирант пришёл к Красотке.

– Слушай, мы тут вам жильё новое присмотрели, – начал он. – Квартирка – блеск, спрятана лучше некуда, да и к университету Керимова поближе.

До этого Красотка со своей компанией околачивались в доме одного шишки из группы Керимова. Это было нужно для отвода глаз, пока Ярослав Косой обживался в Крепости. Теперь же, когда всё закрутилось, держать хозяина дома в гостинице было как-то не по-человечески, так что аспирант решил перевезти народ к себе.

В любом случае, Всадники уже вострили лыжи из города Баян. Красотка посмотрела на аспиранта, и в её глазах мелькнуло подозрение.

– А ты чего припёрся? Где мой хозяин?

Аспирант замялся, переминаясь с ноги на ногу.

– Ну… он это… с Ярославой Журавлёвой ушёл. Тебе разве не передали?

И тут он увидел, как лицо Красотки, секунду назад милое и улыбчивое, вдруг пошло пятнами от ярости.

– Что-о-о?! – взвизгнула она так, что стёкла задрожали. – Сбежал? Просто взял и смылся, даже словечком не обмолвился? Куда он делся? Он вообще помнит, что у него здесь служанка есть?!

– Да я… – попытался вставить слово аспирант.

Но Красотка его уже не слышала, она вошла в раж:

– Как можно так нагло забыть про верную служанку, едва увидев какую-то девицу? Неужели я для него пустое место? А? Хоть бы записку оставил! Ну, это уже ни в какие ворота!

Аспиранту пришлось спасаться бегством.

Унося ноги, он кожей чувствовал, какая опасность исходит от этой женщины. У него буквально волосы на загривке дыбом встали. Казалось, ещё секунда – и она в гневе разнесёт всю Крепость по кирпичику. Он и сам не понимал, откуда в нём этот животный страх, но инстинкты не врали.

Конечно, он и не догадывался, что Красотке теперь это было вполне по силам.

Ульяна, увидев, как Красотка, полыхая праведным гневом, влетает в дом, решила не отсвечивать.

Спустя три дня следак от имени Всадников громогласно объявил: "Всё, ребята, мы больше не с группой Керимова". СМИ "Надежда" раздули из этого такую сенсацию, что гудел весь город.

После этого демарша Валуев остался единственным Всадником в Керимове. Со стороны это выглядело как грандиозный раскол внутри движения.

Корпорации, конечно, и раньше замечали, что среди Всадников согласия нет, так что новость легла на благодатную почву. Однако верхушки осторожничали – такие громкие новости часто оказывались пшиком.

Но когда Всадники под предводительством следака, прихватив остальных товарищей, растворились в диких землях, корпорации не на шутку напряглись. В воздухе запахло грозой – все до единого ждали, что Всадники вот-вот нанесут свой сокрушительный ответный удар.