Орден во всю спину 12

Глава 1

– Ну и зачем нам на этот Юго-запад сдался? – хмуро поинтересовалась Ярослава Журавлёва, поправляя лямку рюкзака.

– Сама знаешь: у Потанина теперь есть атомная дубинка, – женщина в чёрной кепке чеканила слова, будто гвозди заколачивала. – Раз мы не нашли их полигон вовремя, надо вырывать эту угрозу с корнем, пока не расцвела. Ты Юго-запад как свои пять пальцев знаешь, без тебя "Фридмановцы" там заплутают. По коням!

Тётя уже развернулась, готовая раствориться в городской суете, но заметила, что племянница и не думает трогаться с места. Ярослава застыла соляным столбом, глядя куда-то сквозь толпу студентов, снующих у ворот университета.

– Ты что, кредо наше в конспектах забыла? – тётя обернулась, недовольно прищурившись.

– Не забыла, – тихо, но твёрдо ответила девушка. – Просто у меня появилось дело поважнее.

Они стояли посреди человеческого моря, но казались пришельцами из другого мира – колючими, пахнущими порохом и лесом среди этого уютного студенческого благополучия.

– И что же может быть важнее нашей веры? – в голосе тёти прорезался металл.

Ярослава не стала пускаться в дискуссии. Она просто спросила:

– Про Ярослава Косого новости есть?

Это был исчерпывающий ответ. Тётя, которая в своё время даже из корпорации Ротенберга ушла, лишь бы не гнуться под начальство, на секунду замялась.

– Нет, – бросила она.

– Тогда я сначала найду его. А уж потом – хоть на Юго-запад, хоть в пекло.

Тётя горько усмехнулась:

– Девочка, ты же сама видела: копьё в живот, а потом наводнение. Сама-то веришь? Ты бы после такого выжила?

– Я – нет, – Журавлёва качнула головой. – А он – запросто.

– Он просто мальчишка, который ещё в детстве не наигрался. Наплёл тебе с три короба, ты и растаяла. Пойми, нет в этом мире такой верности. Даже если он чудом уцелел, сейчас наверняка уже прибился к какой-нибудь юбке и думать про тебя забыл.

– Он не такой, – отрезала Ярослава. – Он не из тех, кто "как все". Он особенный.

Тётя замолчала. Крыть было нечем – упрямство у Журавлёвых было семейной чертой.

– Прости, тётя, но Юго-запад подождёт. Я должна его найти. Думала, отсижусь за лекциями, забудусь… Но сегодня я прямо кожей почувствовала: он где-то здесь. Рядом. И поняла – не отпустило.

– И где ты собралась его искать в этом бардаке?

– Не знаю. Всю жизнь положу, если надо будет, но найду.

***

Тем временем Ярослав Косой и Красотка уже навострили лыжи из университета, но на самом выходе нос к носу столкнулись с Доцентом и Аспирантом. Первый, не мудрствуя лукаво, тут же протянул клешню к шевелюре Ярослава – мол, дай проверю, не парик ли.

Косой опешил и уставился на него как на умалишённого:

– Ты чего за волосы дёргаешь, отец? Совсем кукуха поехала?

– Ой, – Доцент ничуть не смутился, – шевелюра у тебя больно знатная. Прямо шёлк! Рассказывай, каким лопухом ополаскиваешь?

– Уходом за волосами он интересуется! – Ярослав так и не понял, смеяться ему или в лоб дать. – Вы ради этого за нами полдня таскаетесь?

Тот тут же перевёл стрелки:

– Да мы чего… Вы в Баяне надолго? А то, может, устроим культурную программу? Кабаки, музеи, всё покажем!

– Да некогда нам, – улыбнулся Ярослав. – Дела зовут, пора и честь знать.

Объявление в газете уже вышло, и Ярославу не терпелось поскорее оказаться в Крепости 61, чтобы встретить или Проныру, или Ульяну.

– Ну, раз так, давай хоть до ворот проводим, – засуетился Доцент. – Друзья всё-таки. Ты хоть шепни, где тебя искать, если вдруг поболтать приспичит?

Косой прикинул: скрываться от Всадников смысла нет, да и подружиться с ними – затея полезная.

– Сначала на чёрный рынок заглянем тут неподалёку, а потом – в пригород Крепости 61.

– Принято, – закивал Доцент.

Тут в разговор вклинился Аспирант:

– Слышь, брат, ты же про нас, Всадников, слыхал наверняка? – Парень решил "подкатить" по-свойски, по-братски.

– Слыхал чего-то. А что?

– Да ищем мы одного человечка. Давно ищем. Наследник Керимова его кличут. Имя-то на твоё похоже, не находишь?

У Ярослава внутри всё похолодело.

– Бывает же такое совпадение… – протянул он. – И что, особые приметы есть? Если увижу – махну вам словечко.

Доцент внимательно следил за его лицом:

– Да какие там приметы… Знаем только, что парень он симпатичный.

Почудилось Доценту или нет, но Ярослав в этот момент выдохнул так облегчённо, будто у него мешок с песком с плеч свалился.

– Ну, если встречу этого наследника, обязательно свистну, – пообещал Косой.

На самом деле Ярослав и сам уже не раз гадал: а ну как Всадники ищут именно его, а не Проныру? Но в глубине души надеялся, что пронесло. Ведь все знают: тот человек – выходец из лабораторий Дерипаски, ему сейчас за две сотни лет должно быть. Кто ж захочет быть таким ископаемым чудищем? А тут ещё этот… И Проныра тогда так уверенно "братом" назвался… Голова кругом.

– Ну, бывайте! – Доцент помахал рукой на прощание у ворот.

Красотка запрыгнула за руль внедорожника, который Всадники им так любезно "подарили" и, едва отъехав, спросила:

– Хозяин, а этот наследник… может, это всё-таки ты?

Ярослав только головой качнул:

– Да не, исключено. Сказали же – симпатичный. А я-то чертовски красив, тут никакой путаницы быть не может!

Красотка аж за руль схватилась крепче. Так вот почему он расслабился? Обиделся, что его просто "симпатичным" назвали? Она ехала и чувствовала, как внутри закипает какая-то непонятная досада. Но Косой так глубоко ушёл в свои думы, глядя в окно на мелькающие деревья, что она не решилась его трогать.

Впереди был чёрный рынок – надо было отмыть деньги от дома Фридмана, прежде чем снова соваться в большую жизнь.

Ноябрь доживал свои последние дни, и весь Альянс Крепостей замер в ожидании лютых холодов. В города потянулись бесконечные обозы с провизией, а на улицах уныло поникла и пожухла зелень. Но в Крепости 61 творилось что-то из ряда вон выходящее: если обычно плющ и вьюны к зиме превращались в сухие серые скелеты, то в этот раз лозы заколосились пуще прежнего. Мороз крепчал, кусал за щеки, а этим зеленым сорнякам хоть бы хны – они знай себе ползут по жилым многоэтажкам, оплетая балконы сочным изумрудом.

Народ, понятно, повалил смотреть на такое диво дивное. Чиновники из корпорации Усманова, учуяв выгоду, мигом примчались к Шаталову с докладами: мол, глядите, батюшка, знак-то какой добрый! Это всё оттого, говорят, что правите вы мудро: у всех пузо полное, одёжа теплая, вот Небеса и подмигивают нам зеленым листиком.

Шаталов на эти байки только отшучивался, в усы улыбаясь.

А на северо-западе работяги-крестьяне, не разгибая спин, продолжали класть шпалы и укатывать асфальт. Холодало знатно, но мужики только плечами подергивали – не впервой, да и настоящий "колун" еще впереди.

Зато Северные равнины уже давно превратились в ледяное безмолвие. Там, за границами Альянса, неподалеку от крепости 176, зима правила бал на полную катушку. 176-я крепость была девицей гордой и независимой, сама по себе, хоть и не такой именитой, как 178-я. Наверное, потому, что враги туда заглядывали редко – дураков нет в таком климате воевать.

Ветер выл в ковылях, как раненый зверь. Метель застилала свет, слой за слоем укладывая белый саван на землю. Небо набрякло тяжелыми тучами, похожими на ревущего черного дракона, и казалось, что этому снежному безумию не будет конца.

И вот в этом мареве, бесшумно и грозно, двигалась на восток армада – больше тысячи гигантских волков. Дисциплина у них была железная: те, кто шел с краю и принимал на себя ледяные оплеухи вьюги, время от времени ныряли в середину стаи, чтобы хоть немного отогреться боками о сородичей.

После Катаклизма погода совсем испортилась. Даже густая шерсть не всегда спасала хищников от такого "минуса". Волки шли, оставляя в сугробах глубокие борозды, которые тут же заглаживала метель.

На спине вожака, огромного, как матерый бык, сидел Алексей Проныра. Закутанный в столько слоев шкур, что походил на меховой колобок, он едва сохранял остатки тепла.

Жили они с Лариской просто: волки валили добычу, а они её обдирали. Людей в этих краях днем с огнем не сыщешь, зато зверья – завались, так что волки брюхо не подтягивали. Почуяв, что зима будет лютой, Проныра стал копить шкуры. Ниток с иголками не было, так что они просто обматывались мехом, как дикари, и крепили его как придется. А сзади волки тащили целые тюки высушенных на солнце шкур – золотой запас Проныры.

Алексей обернулся к Лариске, которая восседала на другом сером гиганте:

– Лариска, ты как? Не окоченела еще?

– Да нет, – он стянул с лица меховой шарф и криво усмехнулся. – Ты меня так упаковала, что я скоро потеть начну. Как я тут холод почувствую?

Внезапно впереди, в сизом сумраке, мигнул тусклый желтый огонек. Теплый, оранжевый отблеск костра в этом вымороженном мире казался подарком судьбы.

– Похоже, кочевники, – прищурился Проныра. – Племечко небольшое. Думаю, с них и начнем. – Он легонько похлопал вожака по загривку. – Давай-ка поближе, вдруг у них зерно найдется? А то от этого мяса у меня скоро зубы затупятся.

И стая сорвалась с места. Тысяча волков, летящих сквозь снежную пыль под завывание ветра – зрелище не для слабонервных.

В юртах теплились очаги, над углями в черных котелках что-то уютно булькало, пуская пар. Но люди внутри вдруг замерли. Сквозь свист метели пробился странный топот и рычание. А потом грянул такой мощный волчий вой, что котелки, казалось, задребезжали.

Народ в юртах вмиг побелел.

– Лошадей, овец – в кучу! – заорал вождь, выхватывая засаленный пистолет. – Оружие к бою! Не дайте серым скотину перепугать!

Он откинул полог и выскочил наружу, надеясь парочкой выстрелов разогнать наглых хищников. Обычно здешние волки после пальбы улепетывали, поджав хвосты.

Но вождь так и замер с открытым ртом, прирос к мерзлой земле. Перед ним, полукругом, стояли тени. Огромные, нереальные. Каждый зверь – размером с доброго быка. Он понял сразу: это не просто волки. Это смерть пришла за ними. Пукалкой своей он их только разозлит.

– Женщин и детей – в седла, пусть уходят на восток! – хрипло скомандовал он мужикам. – Мы остаемся. Хоть на пять минут их задержим…

Сам-то понимал: не уйдут лошади от таких монстров по глубокому снегу. Это конец.

Но тут волки расступились. Плавно, как в кино, вперед вышли двое самых крупных зверей. А на их спинах… сидели пацан и баба.

Кочевники онемели. Глаза по пятаку, дышать забыли. Чтобы люди волками командовали? Да еще у мальчишки на руках, под кожей, серебристый свет пульсирует, будто он сам из звездного света сделан.

В их краях легенды о богах из уст в уста передавали, но чтоб вот так, вживую… Если это не бог, то кто тогда?

Ветер трепал пологи юрт, пламя костров металось, выхватывая из темноты испуганные лица женщин, прижимающих к себе детей. А мальчишка смотрел на них сверху вниз, и взгляд его был тяжелым, как холодное небо.

Проныра выдержал паузу, дождавшись, пока все окончательно проникнутся моментом, и наконец выдал, чуть заметно улыбнувшись:

– На севере больно зябко стало. Подчинитесь мне, и я выведу вас к теплу. Перезимуете на юге, как люди.

То ли волки навели на кочевников такого шороху, то ли они и впрямь разглядели в Алексее Проныре сошедшее с небес божество, но первое же племя, подвернувшееся ему на бескрайних равнинах, присягнуло на верность без лишних вопросов. Хасан, бывший вождь, поначалу порывался сдать полномочия и уйти на пенсию, но Проныра лишь усмехнулся и качнул головой.

Хасан даже рот раскрыл от удивления:

– Позволь, господин, разве ты пришёл сюда не за властью?

– Бери выше, – улыбнулся Алексей, и в глазах его сверкнул недобрый огонек. – Ваше племя для меня – так, семечки. Я планирую прибрать к рукам все равнины до самого горизонта.

Степные жители поначалу шарахались от Проныры и Лариски, боясь ненароком прогневить "небожителей". В их поклонах было куда больше животного страха, чем искреннего почтения. Но время шло, и люди смекнули: бабёнка-то при мальчишке – душа-человек. Лариска, когда метель унималась и выглядывало бледное солнце, не чуралась никакой работы: и коровьи лепешки для печки вместе со всеми собирала, и сушила их на ветру, и руки марать не боялась. А уж когда она начинала петь детям колыбельные своим чистым, как родниковая вода, голосом, суровые кочевники и вовсе оттаивали.

Проныра же диву давался, глядя на их быт. Жители центральных равнин и представить не могли, насколько одичал север. Ни тебе лампочки Ильича, ни радио – сплошное средневековье. Люди поколениями жили кучей, заново приручая скотину и кочуя с места на место. У племени Хасана даже названия толком не было – просто родня, собравшаяся под одними шкурами.

Однако Хасан по секрету нашептывал, что дальше на север сидят по-настоящему матерые волки – огромные племена, от которых Крепость 176 заперлась на все засовы. Племя Хасана когда-то было частью этой большой орды, но со временем связи истончились. Теперь "старшие братья" заявлялись только по весне – содрать дань коровами, козами да резвыми конями.

Если намечалась заварушка с южанами, гонцы от великого хана прилетали заранее, сгоняя всех в один кулак. Огнестрел у мелких племен был – обнять и плакать: ржавые фузеи, когда-то украденные у цивилизации, которые стреляли через раз и косили во все стороны, кроме нужной.

Хасан, косясь на Проныру, осторожно спросил:

– Скоро весна, господин. Приедут сборщики… Как быть?

– Не парься, – Алексей обнажил зубы в подобии улыбки. – Я с ними поболтаю.

Пастухи, конечно, были на иголках. Глядя на стаю зубастых монстров, что притащились за Пронырой, они ждали только крови и соплей. "Раз пацан водит дружбу с такими тварями, значит, сам он – порождение тьмы", – шептались по углам. К тому же, в племени и так жрать было нечего, а тут еще ораву волков кормить… Не ровен час, сожрут весь скот подчистую.

Но Проныра удивил всех: он просто свистнул, и волки растворились в степи, уйдя на вольные хлеба. Еды в округе хватало, и домашняя скотина их совершенно не интересовала.

Кое-кто из горячих голов тут же смекнул:

– Слышь, мужики, а ведь он сейчас один-одинешенек. Может, прирежем сопляка, пока волки по оврагам шастают? И потакать ему больше не придется.

Но Хасан быстро остудил пыл доморощенных киллеров:

– Убьем его, а волки вернутся мстить – что тогда? Костями ляжем. К тому же, если человек так спокойно отпускает свою охрану, значит, он нас вообще за угрозу не считает. Уверен в себе, как скала.

В итоге заговорщики зачехлили ножи. Через неделю, когда Хасан пришел к Алексею с очередным докладом, тот посмотрел на него с легким прищуром и заметил:

– А ты сообразительный, Хасан. Молодец.

У того аж мурашки по спине пробежали. С тех пор вождь стал тише воды, ниже травы.

Проныра думал, что гости из большой степи заявятся не скоро, но уже на третий день после бурана к шатру Хасана припылил всадник. В руках он сжимал золоченый скипетр, а в голосе было столько гонора, будто он сам этот мир сотворил.

– Слушайте волю хана! – проорал гонец. – Через десять дней всем явиться к реке Джунгар. Идем грабить Юг!

Кочевникам на юге нужны были не деньги – их в котел не положишь. Им нужны были соль, зерно, тряпки. Морозы в этот раз так придавили, что после метели степь была усеяна трупами скотины. Либо грабеж, либо голодная смерть – выбор небогатый.

Причем на крепости они не лезли. Зачем биться головой о бетон, когда в диких землях полно ферм и заводиков? Прежний хан был дурак – полез в лобовую на 176-ю и схлопотал пулю в лоб. А новый оказался хитрее: в прошлом году он нашел лазейку, обошел крепость лесами и выпотрошил тылы так чисто, что гарнизон спохватился, когда кочевники уже на своих мутантах-лошадях за горизонтом скрылись.

Этот успех вскружил хану голову, и теперь он собирал всех под свои знамена для большого похода.

Гонец со скипетром, не дождавшись ответа, вызверился на Хасана:

– Ты чего молчишь, как пень мхом обросший? Указ хана не для тебя писан? Ну, я так и запишу: Хасан взбунтовался. Придем весной, вырежем всех, а овец вашим соседям раздадим!

Хасан затрясся и затравленно глянул на Алексея. Посланник нахмурился:

– Ты чего на этого шкета лупишься?

– Это… это наш новый вождь. Как он скажет, так и будет, – выдавил Хасан.

– Этот недомерок? – Гонец расхохотался. – Вы совсем там в своих снегах рассудок растеряли?

Лариска, услышав это, только вздохнула и ушла в шатер – она знала, что сейчас будет. Алексей же продолжал улыбаться:

– Поезжай-ка обратно к своему хану и передай: племя на Юг пойдет. Но только когда я стану ханом. Я тебя, так и быть, живым отпущу, но глаза ты свои скоро потеряешь. Потому что хоть они у тебя и есть, а разглядеть, кто перед тобой стоит, ты не сумел. Слепец ты, братец.

Кочевники подумали, что парень просто бахвалится. Но тут небо над ними внезапно потемнело. Стремительная тень рухнула вниз, гонец едва успел голову задрать – и дикий вопль огласил стоянку. Огромный степной орел точным ударом клюва вырвал наглецу глаз!

Улыбка мгновенно сползла с лица Проныры, голос стал холодным, как лед:

– Вали отсюда. И скажи своему хану: у него ровно один шанс выбрать – жить он хочет или сдохнуть.

Хасан рухнул на колени прямо в сугроб. За ним, как подкошенные, повалились остальные пастухи. В их глазах это был уже не просто фокус – это было знамение.

Истинный бог явился на равнины, и горе тому, кто встанет у него на пути!

***

Спустя уйму времени Ярослав Косой наконец-то прибился к родному порогу в пригороде Крепости 61. Он и знать не знал, какие страсти кипят на Северных Равнинах, где Алексей Проныра вовсю ковал новую силу. Дикая глушь жила своей жизнью, рожая мощь, о которой в городах пока и не догадывались.

Первым делом Ярослав заглянул во двор – проверить, не скопилось ли там тел незадачливых грабителей, решивших отведать картофельного свинца. Но, к его удивлению, на участке было совершенно пусто. Похоже, местные беженцы наконец-то поумнели: смекнули, что из этого двора живым еще никто не выходил, и решили обходить заговоренный огород за версту. Воздух здесь пах озоном и разрытой сырой землей.

На заднем дворе Ярослав приметил букет подвядших полевых цветов – верный знак от внучки. Договаривались ведь: если женщина в черной кепке из информационной сети Фридмана укатит из города, она даст об этом знать. Косой выдохнул с облегчением. В присутствии этой дамочки он всегда чувствовал себя подавленным, будто по загривку скребли ледяными пальцами.

Дома Красотка, едва скинув плащ, тут же намочила тряпку и принялась яростно счищать пыль с мебели. Ярослав аж брови вскинул:

– Когда ты стала такой трудолюбивой?

– Хозяин, как давно ты здесь был? Все так грязно! У меня все будет чесаться, когда я буду здесь спать ночью, – нахмурившись, проворчала Красотка. Пыль летела во все стороны, забиваясь в нос и заставляя чихать.

– А кто говорил, что ты можешь остаться здесь? – Ярослав искренне удивился. – В пригороде недорогие дома, так что тебе нужно обзавестись собственным. Как мы можем жить вместе, если в моем доме только одна спальня?

Раньше-то они бывало останавливались в одном номере отеля из-за дефицита свободных коек. Но теперь, когда Красотка стала неприлично богатой, делить с ней комнату Ярослав не собирался. Это было бы нехорошо – вызвало бы ненужные недоразумения среди соседей.

– Хозяин, а сколько здесь стоит дом? – поинтересовалась она.

– Можешь купить такой же кирпичный дом, как мой, всего за 150 000 рублей, – прикинул Ярослав.

Стоило ей услышать про траты, как скупердяйская натура тут же взяла свое:

– Хозяин, я могу спать на полу! Я могу стирать твою одежду и массировать тебе ноги!

Да, промыл он ей мозги конкретно. Ярослав помрачнел:

– Разве я уже не отдал тебе часть денег? У тебя в кармане по крайней мере 50 000 000 рублей, но ты все еще пытаешься сэкономить на жилье? Иди и купи себе собственный дом. Я не знаю, как долго мы здесь пробудем.

– Ага, – Красотка неохотно поплелась к выходу.

Вскоре из соседнего двора донесся ее возмущенный вопль:

– Что? 300 000 рублей? Неужели дома так быстро подорожали? Это грабеж средь бела дня!

Владелец дома завел привычную шарманку:

– Это дом моих предков, здесь все мои детские воспоминания… Итак, сколько вы готовы предложить? Почему бы вам не сделать встречное предложение? Все можно обсудить.

Соседний двор находился всего в пяти-шести метрах, так что Ярослав слышал каждое слово. Хозяин явно мечтал продать это место, напуганный недавними трупами в соседском огороде. Но, завидев на Красотке драгоценные камни, решил выжать из нее максимум.

Красотка на мгновение задумалась и выдала:

– Раз вы хотите, чтобы я сделала встречное предложение, я скажу 15 000 рублей!

Домовладелец аж поперхнулся:

– 15 000 рублей?! Это издевка? Вы должны предложить не меньше 150 000 рублей!

– Тогда разве мне не пришлось бы троллить тебя как минимум десять раз? Нет, я готова максимум три раза назвать цену! – отрезала она.

Ярослав только вздохнул, занимаясь своими делами под аккомпанемент этого торга. Перепирались они с утра до вечера. В итоге у соседа так разболелась голова, что он сдался и продал дом Красотке за 95 000 рублей.

Вечером они отправились в таверну поесть тушеной баранины. Запах пряного мяса и хмеля окутал их с порога. Рассказчик как раз вещал посетителям об обвале туннеля под Восточным Озером, но, услышав шаги Ярослава, мигом побледнел. Он уже по одной походке узнавал Косого!

Внучка, завидев Ярослава, радостно побежала навстречу, но, наткнувшись взглядом на маячившую за его спиной Красотку, мигом скисла и спряталась на кухне.

– Здесь действительно вкусная тушеная баранина. Тебе стоит попробовать, – посоветовал Ярослав спутнице и помахал официанту.

Пока подавали заказ, он слушал байки про обвал туннеля. Главным героем снова был Старина. Когда принесли две миски, Красотка заглянула в свою и поняла, что мяса ей не досталось – один пустой бульон. Зато у Ярослава миска ломилась от жирных кусков.

– Хозяин, ты привел меня сюда только для того, чтобы я смотрела, как ты ешь мясо в две щеки? – она подозрительно прищурилась.

Косой не знал, смеяться ему или плакать. Внучка сидела рядом с рассказчиком и буквально кипела от гнева. Красотка тоже все поняла и беззаботно хмыкнула: чего это хозяин такой популярный? Только что стряхнул с себя Инстасамку, а тут уже новая претендентка в атаку переходит!

Когда таверна закрылась, Внучка подавленно побрела домой за рассказчиком. Там она принялась рвать бумажных журавликов, которых старательно клеила все это время. Звук разрываемой бумаги привел рассказчика в восторг:

– Да, разорви их все! Действительно, в мире нет хороших людей!

Но он не успел долго радоваться – девушка тут же принялась складывать новых птиц.

– Разве ты только что не уничтожила целую кучу? Почему ты снова их делаешь? – удивился рассказчик.

– Он мне нравится! Это не его вина! – упрямо буркнула Сяолу.

***

Ярослав вернулся к себе один. На заднем дворе его ждал сюрприз: земля вокруг Картофельных Стрелков была усыпана разбитой, склизкой картошкой. Кто-то явно пытался пробраться и получил по полной программе.

Ярослав задумался: "Это видимо был сверх". Только сверх мог пережить подобную атаку и убраться восвояси. Неужели в Крепости 61 завелись другие сверхи?

Он насторожился. Кто-то шпионил за ним в первый же день возвращения. Вряд ли это Проныра с Ульчяной – они бы не стали прокрадываться тайком.

Два дня спустя Ярослав встретил в таверне Аспиранта. Лицо у парня было такое, будто он встретился с бетономешалкой: синяки всех цветов радуги, опухшая челюсть.

Косой смерил его ледяным взглядом:

– Это ты заходил на мой задний двор два дня назад?

Избитый и окровавленный Аспирант вымученно улыбнулся:

– Ха-ха-ха-ха, о чем ты говоришь? Я только что приехал.

Ярослав на некоторое время задумался и сказал:

– Обычно люди смеются, чтобы скрыть смущение. Чем больше они будут смущены, тем больше будет ха-ха…

Глава 2

Ярослав Косой, глядя на Аспиранта, не знал, то ли ему смеяться, то ли плакать. Лицо парня так распухло и заплыло синяками, что живого места не осталось. Ярослав-то понимал: этот ночной гость, словивший лицом картофельный залп, и есть тот самый Всадник перед ним, как бы тот ни отнекивался.

– Что ты забыл в крепости 61? – спросил Ярослав.

– О, – Аспирант старался выглядеть серьезно, несмотря на опухшую челюсть, – у нашей организации железное правило: стал Всадником – год живи в пригороде. Мы-то обычно в крепостях шикуем, вот лидер и рассудил, что новички могут зачерстветь и перестать сопереживать простому люду. Поэтому и ввели такую повинность.

Ярослав понимающе кивнул:

– Дело благое. Было бы здорово, если бы и в верхах корпораций хоть иногда так думали.

Всадники были парнями дельными: добродетели в них хватало, но без фанатизма. В нынешнюю эпоху, когда люди либо святошами прикидываются, либо в откровенное зверство впадают, такая черта – редкость почище черного клинка. Больше всего Ярослав не переваривал тех, кто с елейной улыбочкой поучает всех добру, а сам за пазухой держит заточку.

Приезд Аспиранта добавил красок в серые будни Ярослава. Парень целыми днями носился по пригороду: то бабке какой канистры с водой дотащит, то покосившуюся лачугу подлатает. Зима нынче выдалась злющая – ветер в дырявых стенах беженских хибар завывал, как голодный волк, а заделать щели людям было попросту нечем.

Ярослав и сам когда-то зубами стучал в таких конурах, так что зрелище богатея вроде Аспиранта, пачкающего руки в грязи, его забавляло. Он-то думал, что изнеженный горожанин только дров наломает, но парень оказался с жилкой: в дикой местности не терялся, соображал быстро и делал все на совесть.

Пару дней Аспирант пропадал в степи, охотясь на сусликов. Затем он при помощи их шкур починил лачуги, а мясо раздал беженцам, чтобы те могли хоть раз нормально поесть. В починке крыш он оказался настоящим мастером, половчее самого Ярослава.

– У тебя что, большой опыт в шитье? – поинтересовался Косой.

– Нет, – улыбнулся Аспирант, – я тренировался под руководством своего учителя. Мы нередко отправлялись в дикую местность сразу на два-три месяца. Доцент обучал меня всему, что только возможно. Он сказал, что быть Всадником – это большая честь, и они никогда не примут бездельника.

Ярослав про себя подумал, не было ли это просто предлогом для доцента, чтобы самому бить баклуши. Глядя на парня, он видел добрую душу, которую любой ушлый проходимец обведет вокруг пальца.

Вскоре Аспирант купил домик рядом с Ярославом, так что он и Красотка теперь были соседями Косого. Правда, после того как его разоблачили, Аспирант больше не прыгал на задний двор – понял, что из-за этих странных растений пробраться внутрь незамеченным не выйдет.

Теперь Аспирант ежедневно ходил в таверну, чтобы встретить Ярослава. В итоге Красотка, Косой и Аспирант вечно засиживались за картишками. Внучка, завидев это, тоже примкнула к компании. В конце концов все превратилось в азартное побоище на четверых, с двумя колодами и кучей козырей под звон пустых кружек.

По ночам Красотка заявлялась к нему в дом, через устроенный ей же подземный проход… И нет, не за тем что вы подумали, а, чтобы навести у Косого марафет и чего приготовить. Правда сама об этом ничего не помнила и всё не могла понять, что её так на сон-то растащило и почему, то руки, то спину ломит.

Последние два дня Ярослав одержимо искал в пригороде свежий выпуск газеты СМИ "Надежда". Но здешний лавочник был мужиком дремучим, не в пример старым занкомым газет не читал и только сонно приглядывал за своим крошечным магазином. Косой уже всерьез подумывал, не придется ли ему каждый день тайком лезть в крепость за прессой. Газеты сейчас были невероятно важны, особенно от такой фирмы, которая уважала факты.

Вечером он отправился к рассказчику. Войдя в дом, Ярослав сразу спросил:

– Вы не знаете, где можно достать экземпляр газеты "Надежда"?

Рассказчик взглянул на него исподлобья:

– Зачем? Тебе стало интересно знать новости?

– Я совсем один, у меня нет доступа к надежным источникам. Вот и подумал, что смогу почерпнуть полезную информацию из газет, – объяснил Ярослав.

В стороне усмехнулась внучка:

– Ты не один.

Ярослав не знал, смеяться ему или плакать. Похоже, старик был ему не рад, но все же достал из-под кровати несколько газет и протянул их:

– Вот, держи!

Ярослав слегка опешил. Одна из газет была сегодняшней, хотя он ни разу не видел, чтобы в этот глухой угол доставляли почту. Рассказчик явно был необычным человеком: и про дом Фридмана знал, и внучку просил предупредить Ярослава о женщине в черной кепке.

– Спасибо, – Косой сел в кресло и начал читать. Внучка примостилась рядом и, подперев подбородок, смотрела на него.

Но стоило Ярославу углубиться в чтение, как рассказчик взбесился:

– Если ты хочешь читать газеты, иди и читай их у себя дома! Что ты пытаешься доказать, маяча тут перед глазами? Убирайся из моего дома!

Ярослав был сбит с толку. Что сегодня не так с этим дедом? Раньше ведь прекрасно ладили! Однако он поспешно ушел. Содержание газеты уже захватило его мысли.

В сегодняшнем выпуске сообщалось, что толстяк вскоре прибудет в крепость корпорации Усманова в качестве гостя. Журналисты называли это чрезвычайно смелым и опасным шагом. Более того, многие радикальные молодежные группы уже собрались там, чтобы выразить протест против Льва Станиславовича. Они требовали, чтобы корпорация Потанина отказалась от ядерного оружия.

Ярослав задумался. Толстяк был слишком рисковым. Хотя он знал, что корпорация Усманова намеренно на него наезжает, он все равно решил явиться лично. В газете был указан весь маршрут: через крепости 65, 63, 62 и, наконец, 61-ю.

Толстяк сам предоставил эти данные прессе, чтобы все видели: совесть его чиста. Прочитав это, Ярослав решил, что если по прибытии в 61-ю Лев столкнется с опасностью, он предложит ему защиту.

Он пролистал страницы дальше. В одной из статей сообщалось о странных движениях на Северных равнинах. Крепость 176 ловила разведчиков кочевых племен, которые твердили, что племена готовятся к нападению на юг, чтобы разграбить продовольствие из-за падежа скота в снежные бури.

Была еще одна мелкая новость, от которой Ярослав отмахнулся:

– Впечатляющее зрелище ползучих лоз, растущих в крепости 61, превратило это место в туристическую достопримечательность.

Увидев этот заголовок, Ярослав только пробормотал что-то себе под нос от скуки и перевернул страницу. В эту эпоху даже сорняки становятся новостью? Неужели пресса не может найти тему подостойнее?

***

В тусклом мареве пригорода крепости 61, где стены домов впитывают сырость и безнадёгу, молодой аспирант выводил в блокноте кривые строчки. Свеча на столе оплывала жирными слезами, наполняя комнату запахом дешёвого воска и гари.

"7-е декабря. Ярослав Косой верен себе: в десять утра притопал в таверну, провонял там жареной бараниной до семи вечера и отчалил восвояси. Во время наблюдения я не заметил ничего необычного… Объект только шуршит страницами, видать, заделался великим книгочеем. Хоть Косой и живет в этой дыре, откуда-то таскает газеты. Подозреваю, что берёт их у рассказчика".

Аспирант вздохнул и покосился на оборудование для прослушки – угловатую железку, которая ловила каждый чих в соседнем дворе. Чтобы не возиться с жучками, он просто направил устройство через стену. Аккумуляторы к этой технике таскали спецы из разведки финансовой группы Керимова, стараясь не отсвечивать среди лачуг.

Вообще-то, став Всадником, полагалось год месить грязь в пригородах Баяна, а не куковать в этой глухомани. Но сейчас всем было плевать. Аспирант открыл личный дневник. Пожевал кончик ручки и с тоской написал:

"7-е декабря. Играли в карты".

И всё. А что ещё писать, если вся его жизнь превратилась в бесконечный шелест колоды? Раньше в дневнике бурлила жизнь: как доцент учил его ставить силки на рыбу, как кровь вскипала в венах во время прыжков с парашютом. Теперь об этом оставалось только мечтать. Небо оккупировали такие твари, что даже последний турбовинтовой самолёт в ангаре группы Керимова покрылся пылью. Он перелистал страницы:

"5-е декабря: Играли в карты."

"6-е декабря: Играли в карты."

"7-е декабря: Играли в карты."

Парень почувствовал, что деградирует. Надо что-то менять!

"8-е декабря: Играли в карты".

***

А за стенкой Ярослав Косой жадно вчитывался в свежий номер "Надежды". Его интересовало расписание Льва Станиславовича Ланского. Судя по всему, вояж толстяка по крепостям корпорации Усманова больше напоминал расслабленный отпуск.

Ярослав откинулся в кресле. Небо над головой было пронзительно-синим, усыпанным искрами звёзд. В книгах из библиотеки крепости 88 писали, что до Катаклизма люди редко видели чистое небо из-за смога. Выходит, катастрофа очистила мир. На фоне этой бездонной вечности люди казались просто песчинкой.

На следующий день, после очередной порции карт, Косого ждал сюрприз. Навстречу ему брёл измождённый старик. В руках он сжимал картонку с надписью: "Божественное предвидение". Завидев Ярослава, дед аж подпрыгнул и припустил рысью:

– Молодой человек, я заметил, что у вас уникальная аура. Вижу, что тебя ждёт большая удача!

Ярослав скептически выгнул бровь. В прошлый раз этот кудесник пророчил ему кровавое бедствие… а теперь удача? Старик, пахнущий пылью и немытым телом, загадочно погладил бороду:

– Послушай мудреца, сынок. Северо-запад – вот где ты будешь процветать. Не нужно здесь оставаться, спеши обратно на северо-запад!

– Почему я буду процветать именно на северо-западе? – буркнул Косой.

– Потому что там многие ждут твоего возвращения!

– Я уже знаю, что ты из крепости 178, понятно? – отрезал Ярослав. – Полковник мне уже всё разболтал. Пытаешься затащить меня обратно? У меня тут ещё дела не закончены!

– Ха-ха-ха-ха, как неловко, – провидец чуть не швырнул картонку на землю. – Ну, полковник, ну стукач!

Бедолага-агент проделал титанический путь. Услышав о падении крепости 74, он рванул туда, но опоздал. Ему пришлось добираться пешком, он сильно похудел, сухпай закончился, а спутниковый телефон сдох. И даже в таком жалком состоянии он всё думал, как обманом заманить Ярослава домой.

Старик пристроился за Косым, продолжая ворчать:

– Здесь, на Центральных равнинах, будет царить хаос. Посмотри, как тут опасно! Ты здесь просто странник. Куда бы ты ни пошёл, все будут считать тебя угрозой. Но когда ты вернёшься в крепость 178 – всё будет по-другому, потому что это твой дом.

Дойдя до порога, Ярослав попытался захлопнуть дверь, но старик ловко втиснул в проём часть своего тела. Пришлось впустить. Как ни крути, а люди из 178-й – взводный, полковник и остальные – были для него словно семья. Обижать их старика-посланника было не по-людски.

По соседству аспирант тоже вернулся в свои четыре стены после затяжной партии в таверне. На подходе к дому он еще издали приметил, как Ярослав Косой ведет за собой какого-то подозрительного типа. Незнакомец без лишних церемоний завалился к Ярославу в гости.

У аспиранта внутри аж всё екнуло. Кто знает, может, это та самая жирная зацепка, которую он высиживал неделями? Он коршуном метнулся в комнату, пахнущую воском и пылью, и дрожащими руками врубил оборудование для слежки. Стоило ему прижать наушники к ушам, как первые же слова заставили его остолбенеть.

Великий Обманщик, вольготно развалившись в кресле Ярослава, вещал скрипучим, но властным голосом:

– Тебя уже все признали. Если ты вернешься в крепость 178, то в два счета станешь новым командиром. Ты хоть соображаешь, что это значит? Люди на Центральных равнинах твоего присутствия не потерпят, ты им как кость в горле. Но если ты заберешь наш огромный Северо-Запад под свое крыло, то кто рискнет тебе поперек дороги встать? В ближайшие годы ты – хозяин всей крепости.

Услышав такое, аспирант чуть наушники не выронил.

Доцент, он сам и остальные Всадники гадали: то ли Косой – просто сильный сверх-одиночка, то ли за ним кто-то стоит. Но реальность бахнула по голове посильнее любого обуха. Истинная личность Ярослава оказалась куда круче всех их фантазий.

Что такое крепость 178? Про этих суровых ребят даже здесь легенды слагали. Они фактически объединили весь Северо-Запад, став такой силой, перед которой пасовали многие. По числу подконтрольных крепостей они дышали в затылок корпорации Усманова, оставляя далеко позади и корпорацию Лисина, и корпорацию Прохорова, и даже тех отморозков из Дерипаски.

Но дело было даже не в количестве стен и пушек. С тех пор как учитель вернулся в 178-ю, там всё закрутилось по-взрослому: торговые пути ожили, дисциплина железная. Один из старейшин Всадников как-то раз виделся с учителем и потом еще долго цокал языком от уважения.

И вот теперь выясняется, что Ярослав Косой – будущий командир этого легиона!

"Какого хрена?!" – пронеслось в голове у аспиранта. Почему разведка молчала? Может, это спектакль для него, подслушивающего за стенкой? Но, черт возьми, это же 178-я! Амбициозный аспирант всегда с придыханием смотрел на воинов Северо-Запада, поэтому он затаил дыхание и продолжил слушать.

Ярослав тем временем молча нацедил себе кружку воды. Тишина затянулась. Великий Обманщик сверлил его предвкушающим взглядом, ожидая великих слов. Наконец Косой смачно отрыгнул и выдал:

– Извини, переел я сегодня.

Великий Обманщик аж поперхнулся – то ли смеяться, то ли плакать от такой непосредственности. А Ярослав, как ни в чем не бывало, пробормотал:

– Сегодня я у аспиранта прилично денег выиграл. Парень вроде смышленый, а в карты играет как валенок.

Провидец не выдержал и взревел на весь дом:

– Ты меня вообще слышишь?! Не смей переводить тему и разговаривать сам с собой!

За стенкой аспирант густо покраснел и стиснул зубы. Он в ту же секунду поклялся себе, что завтра же отыграет всё до последней копейки!

Ярослав тем временем посерьезнел и сказал Великому Обманщику:

– То, что ты расписываешь, звучит чертовски заманчиво. Я не святой, чтобы от такой власти нос воротить. Но ты уверен, что я потяну? Я ведь просто нищий пацан из семьи переселенцев.

– Наш командир тоже из таких был, – голос Великого Обманщика зазвучал предельно искренне. – Нам плевать на твои корни. И не беда, что ты в штабных картах пока не силен. Главное, что мы признаем тебя. Возвращайся в крепость 178.

На самом деле, управленец из Ярослава был пока так себе – до матерых генералов ему было как до луны. Одно дело ротой командовать, и совсем другое – крепостью. Но отчеты полковника говорили сами за себя: Ярослав чуял войну кожей и, что важнее всего, берег своих людей как зеницу ока.

Разве не поэтому учитель тогда решил, что он – лучший вариант? К тому же этот парень умудрялся со своей ротой держать в страхе все тылы врага и выкосил верхушку корпорации Михельсона. А уж когда он в одиночку разнес целую крепость… Кто после этого скажет, что у него нет таланта?

Многие его действия выглядели коряво, и вывозил он часто на одной лишь звериной силе. Но потенциал-то какой! Командиры 178-й рассудили здраво: если дать Ярославу нормальную военную подготовку, из него выйдет толк, пускай он и не станет вторым учителем.

К тому же Великий Обманщик и Борис Ротенберг уже давно шушукались по углам. Им кровь из носу нужен был преемник. Во-первых, чтобы соседи не разевали рот на их земли. Во-вторых, чтобы в случае чего крепость не осталась без головы. А с таким мощным сверхом, как Косой, за будущее Северо-Запада можно было не беспокоиться.

Но Ярослав только головой качнул:

– У меня здесь дел по горло. Возможно, я когда-нибудь туда вернусь, но обещать не буду. Мне сначала нужно найти кое-кого.

Великий Обманщик аж расцвел. Главное – не "нет"!

– Слушай, – заулыбался он, – я мигом припрягу наших разведчиков на равнинах. Пусть достанут батареи для спутникового телефона, это не займет много времени! Учитель уже приказал помогать тебе в поисках. Глядишь, разведка уже что-то нарыла! Давай так: если найдем твоих, ты возвращаешься со мной на Северо-Запад!

Старик хитро провернул финт ушами, подменяя условия сделки. Ярослав на это ничего не ответил – лень было в сотый раз спорить.

– Иди уже и занимайся своими делами, – просто выставил он провидца за дверь.

Аспирант в соседнем доме слушал всё это, и челюсть у него опускалась всё ниже. Он вдруг понял одну штуку. Даже если Ярослав окажется наследником финансовой группы Керимова – а они были круты в бизнесе, – разве это сравнится с мощью крепости 178? Любой амбициозный парень выбрал бы армию и власть, а не торговлю.

Доцент и остальные Всадники дрожали над тайной наследника Керимовых, боясь спугнуть удачу. Но им даже в голову не пришло: а захочет ли Ярослав вообще их возглавлять? Если он их отфутболит ради 178-й, это же будет позор на все равнины!

"Надо срочно слать весточку учителю", – решил аспирант. Похоже, Всадникам придется очень сильно пересмотреть свое отношение к Ярославу Косому.

Пока аспирант строил в голове наполеоновские планы, тишину его обители нарушил бесцеремонный стук. На пороге, сияя хитрецой в прищуренных глазах, обнаружился Великий Обманщик.

– Чего надобно? – вежливо, но с подозрением осведомился аспирант.

– Заметил я, мил человек, что фэн-шуй в твоей халупе просто аховый, – затянул старик, беспардонно заглядывая через плечо парня. – Осядешь тут надолго – и всё, пиши пропало. Аура гнилая в поры просочится, чакры зашлакуются. Ты пока молодой да звонкий, не чуешь, а скоро почки отвалятся и неудачи попрут косяком. Но не дрейфь! У меня душа добрая, есть решение: продай мне этот дом, а я уж как-нибудь разведу эти потоки нечисти…

– Да ты чокнутый, – отрезал аспирант и с грохотом захлопнул дверь.

В голове у него не укладывалось: неужели этот прохвост действительно из легендарной крепости 178? Как можно с такой честной мордой нести подобную ахинею?!

Великий Обманщик, впрочем, не сильно расстроился. Утерев нос, он побрел стучать к Красотке. Ему во что бы то ни стало нужно было закрепиться по соседству, чтобы приглядывать за Ярославом Косым. Хоть в пригороде и хватало кирпичных домов с огородами, аккурат вплотную к Косому лепились только двое: аспирант и Красотка.

Ярослав, гревший уши у окна, знатно обалдел. Чтобы Красотка – эта расчетливая фурия – продала свой уютный угол какому-то бродячему предсказателю? Да ни в жизнь!

Однако жизнь – штука ироничная. Не прошло и часа, как Красотка, сверкнув глазами на пачку хрустящих купюр, согласилась уступить жилплощадь за 300 000 рублей. Сделка была обмыта чаем, и вот уже Великий Обманщик по-хозяйски затаскивал свой скарб в новый дом. Да твою мать там же подземный проход!

Ярослав только крякнул от досады:

– Ну и дела… Продала соседа с потрохами ради какой-то жалкой прибыли в несколько десятков тысяч.

Красотка же, азартно пересчитывая наличность, только фыркнула:

– Хозяин, это мои личные инвестиции в недвижимость, так что даже не облизывайтесь – делиться не буду!

Косой только рот открыл. Какого, спрашивается, хрена?! А девица, закусив губу от предвкушения, уже строила планы:

– Чувствую, рынок жилья в нашем захолустье пошел в рост! За полмесяца такие деньжищи из воздуха… Нет, так дело не пойдет! Надо скупить тут всё к чертям. Глядишь, к весне стану главной домовладелицей на равнинах!

Сказано – сделано. Красотка унеслась в туман и к вечеру заграбастала еще шесть домов, не скупясь и выкладывая по 150 000 за каждый покосившийся сарай. Уснула она в ту ночь с блаженной улыбкой, видя во сне, как обходит по богатству саму корпорацию Усманова. В её грезах она величественно стояла на стене собственной крепости и кидала Ярославу ключи: "Хозяин, я купила этот город для тебя! Пользуйся!".

Тем временем в другом доме местный рассказчик тяжко вздыхал, подливая себе чаю.

– Слышь, внучка, – обратился он к девушке, – с тех пор как этот Косой тут объявился, пригород превратился в проходной двор. И Дом Фридмана тут, и Всадники, и теперь еще эти черти из 178-й… Я-то думал, парня в воронку затянет, а оно вон как – он сам и есть эта воронка. Самая настоящая буря в штанах.

Старик пытался донести до девчонки простую мысль: держись от Ярослава подальше, такие люди приносят только искры и пепел. Но внучка его не слышала. Она сидела, подперев подбородок кулачками, и грезила о чем-то своем.

– А? Дедушка, ты что-то сказал? Слушай, а как ты думаешь… какие девушки нравятся Ярославу?

Рассказчик подавился чаем и замолчал. Аргументы кончились.

***

В это время по разбитым дорогам в сторону крепости 61 пылил конвой Льва Станиславовича Ланского. В салоне роскошного внедорожника Харитон, кислый как лимон, ворчал на шефа:

– Вот если тебе помереть приспичило, ехал бы один. Зачем меня-то в этот блудняк вписывать? Ты же знаешь, у Усманова на тебя зуб размером с бивень мамонта, а ты прешься прямо к ним в пасть.

Лев Станиславович только усмехнулся, поправляя галстук на мощной шее:

– Только так, Харитоша, я докажу этим чистоплюям, что я чист как слеза младенца. Опасно у них? Да брось! Думаешь, рискнут тронуть официальное лицо? По какому праву?

– Да просто закроют тебя в подвале "до выяснения", и поминай как звали, – буркнул Харитон. – Хотя нет, не выйдет… Ты же, хитрая морда, прихватил с собой газетчика из "Надежды". Теперь, если тебя не выпустят на обед, завтра об этом будет трубить каждый утюг на равнинах.

– Вот именно, – расплылся в улыбке Ланский. – "Надежде" нужен хайп, а мне – чтобы мир знал, где я и с кем обедаю. Чистый бартер.

Пока пресса строчила репортажи, корпорация Усманова была связана по рукам и ногам. Лев и его брат Владимир Ланский упорно гнули свою линию: "Ядерное оружие? Какое оружие? Нет у нас ничего такого, честное слово. Ну, может, когда-нибудь и будет, но не сейчас!".

Харитон только головой качал:

– Смотри, Лев. Если они найдут хоть одну гайку от боеголовки, твоя репутация на Центральных равнинах превратится в тыкву. Тебе же никто больше руки не подаст после всех этих слезливых клятв.

Ланский нахмурился. Он и сам понимал: шило в мешке не утаишь, и рано или поздно правда о ядерном арсенале Потанина всплывет. Станет он тогда посмешищем десятилетия и величайшим лжецом… но это была та цена, которую он готов был заплатить за величие своей корпорации.

– Это всё мелочи, Харитон. Главное – будущее. Кстати, слыхал, в 61-й крепости нас ждет толпа активистов с транспарантами. Готовься к теплому приему.

– Ой, напугал! – Ланский фыркнул. – Подумаешь, банда студентов с плакатами. Мы и не такое видали.

На въезде в крепость их даже не досматривали – так, заглянули в багажник для проформы. Корпорация Усманова из кожи вон лезла, чтобы показать миру: мы честные, мы не придираемся к гостям, даже если подозреваем их в подготовке апокалипсиса.

Глядя в окно, Лев Станиславович приметил странные ползучие лозы, обвивающие фонарные столбы и стены домов.

– Смотри-ка, Харитон, – удивился он. – Зима на дворе, мороз по коже, а этим сорнякам хоть бы хны. Прут как на дрожжах.

Лозы действительно вели себя странно: они не сохли, а словно живой сетью опутывали крепость вдоль стен, будто пытаясь взять город в кольцо. Зелени было столько, что казалось, будто 10% города превратилось в тропические джунгли среди снегов.

Но полюбоваться ботаникой не удалось. Дорогу конвою преградила толпа молодежи. Над головами взметнулись плакаты: "Владимир Ланский – диктатор!", "Ядерное оружие – в утиль!", "Керимов, спаси нас!".

Глаза Льва Станиславовича недобро сузились.

Глава 3

По обе стороны пыльной дороги выстроился импровизированный живой коридор. Кое-кто из собравшихся с особым рвением задирал повыше свои плакаты, стараясь, видимо, чтобы их лозунги были видны даже из космоса. Лев Станиславович Ланский поначалу грешным делом подумал, что этот нарядный перформанс затеян исключительно ради его скромной персоны, а потому взирал на происходящее с олимпийским спокойствием. Но стоило ему разглядеть, что народные массы целятся своими бумажными стрелами в сторону Владимира Ланского, как на душе у него знатно заскребло.

– Тапи тапок в пол, пролетаем мимо, – буркнул Лев Станиславович, криво усмехнувшись. – Ясное дело, всю эту массовку вывела корпорация Усманова, чтобы шуму наделать. Иначе откуда бы этим "активистам" знать, в котором часу мы изволим прибыть? В газете "Надежда" про наш сегодняшний график – ни гу-гу.

Впрочем, секрет Полишинеля никого не обманул: всем и так было до боли очевидно, чьи уши торчат за кулисами этого балагана. Секретарь, хмурясь, судорожно соображал, как разрулить ситуацию. Если эта толпа, пахнущая дешёвым картоном и праведным гневом, решит перейти от слов к делу и намнёт бока Льву Станиславовичу, будет крайне неловко.

Палить из всех стволов в самом сердце цитадели корпорации Усманова Ланский и его команда не могли – это был бы шикарный подарок принимающей стороне, чтобы упечь гостей за решётку под благовидным предлогом. Однако секретарь заметил, что Лев Станиславович развалился на заднем сиденье с таким видом, будто он в спа-салоне, а не в центре назревающего бунта.

Колонна, мерно шурша шинами, ползла вперёд. До центрального отеля – самого пафосного и дорогого места в крепости – оставалось чуть больше пары километров. Солдаты Консорциума Потанина, приставленные охранять покой Льва Станиславовича, превратились в натянутые струны. Они сканировали толпу взглядами, острыми, как бритвы. Стоило такому "орлу" в камуфляже зацепить взглядом случайного прохожего, как тот в ужасе пятился, едва не роняя свой транспарант.

Владимир Ланский не поскупился и отрядил брату самую элиту, лучших из лучших, которых даже для себя любимого в загашнике не держал.

Когда машины наконец причалили к отелю, плотная толпа, сопровождавшая их пешим ходом, и не подумала расходиться.

– Они что, и в номера за нами потащатся? – секретарь недовольно сморщил нос.

Но он слегка не угадал с масштабом бедствия. Протестующие чинно уселись прямо у входа, превратив крыльцо в выставку народного творчества. Чего там только не было: одни клеймили Владимира Ланского всеми карами небесными, другие требовали, чтобы Потанины немедленно сдали ядерные погремушки на металлолом, а третьи и вовсе прозрачно намекали Льву Станиславовичу, что Центральные равнины не резиновые и пора бы ему паковать чемоданы. Среди этого гомона выделялись несколько подозрительно спокойных личностей без плакатов – те самые дирижёры, что безмолвно управляли этим оркестром недовольных.

Прежде чем Лев Станиславович соизволил ступить на ковёр своего номера, спецы Консорциума Потанина перевернули там всё вверх дном. Искали не только "жучки" и камеры, но и простукивали стены на предмет тайных лазов и двойного дна.

Пятнадцать минут Ланский подпирал стенку в коридоре в компании пяти гвардейцев, сохраняя буддийское спокойствие. Хоть он и хорохорился, что бояться нечего, но бережёного, как говорится, и спецназ бережёт.

Оказавшись внутри, Лев Станиславович первым делом распорядился:

– Передай на кухню: пусть варганят ужин. Да побогаче! Самые деликатесные деликатесы, что у них есть. За ценой не постоим, Консорциум Потанина платит!

Секретарь аж поперхнулся:

– Помилуй, на дворе полдень. Какой ужин?

Ланский подошёл к окну, осторожно отодвинул край тяжёлой портьеры и, глядя на сидящих внизу людей, расплылся в ехидной улыбке:

– Это не для меня, это для нашего "почётного караула". Они там до вечера просидят, а может, и не один день. Нельзя же допустить, чтобы люди голодали на пустой желудок.

Как в воду глядел. Толпа внизу застыла, решив стоять (точнее, сидеть) до победного.

В шесть вечера Лев Станиславович собственной персоной выкатил из дверей отеля сервисную тележку, накрытую кипенно-белой скатертью. Аромат пряностей, чеснока и запечённого мяса мгновенно заполнил пространство.

– Не думай, что нас можно купить за тарелку супа! Мы… – начал было один из протестующих, воинственно вскинув подбородок.

– Ох, и самомнение у тебя, любезный, – усмехнулся Ланский. – Кто сказал, что это вам? Это мне.

Тут же подоспел солдат с удобным стулом. Лев Станиславович с комфортом устроился прямо перед носом у толпы и принялся за трапезу. Он ел с таким аппетитом, что любо-дорого посмотреть: челюсти мерно работали, а губы блестели от жира.

Тишину нарушил чей-то громкий, полный тоски глоток – несчастные активисты не маковой росинки во рту не имели с самого рассвета. А жевать бутерброд, когда ты олицетворяешь народный протест, – это как-то несолидно, идеологически неверно.

Ланский самозабвенно хрустел корочкой, будто вокруг не было ни души. Он ведь не сказал секретарю главного: мало просто дать этим людям возможность проголодаться. После того как они поливали грязью его брата, он хотел, чтобы они на собственной шкуре прочувствовали его ядовитую "заботу".

Расправившись с порцией, Лев Станиславович выдал смачную, довольную отрыжку.

– Фух, не лезет больше. Смотрите, сколько добра пропадает – больше половины осталось! Ребятки, налетайте, а? Вы ж там, небось, уже животы к хребту приклеили.

С этими словами он толкнул тележку с объедками поближе к первым рядам и, заливаясь весёлым смехом, скрылся в прохладном нутре отеля.

Это был тонкий расчёт: мало того что поиздевался, так ещё и оставил им свои "дары", чтобы они могли вдоволь на них налюбоваться. Протестующие сверлили его спину взглядами, полными тихой ненависти, но броситься в драку не решались. Нападёшь первым – и вся твоя святая борьба превратится в обычную потасовку, где ты ещё и виноват останешься.

***

Пока у отеля разыгрывалась эта гастрономическая драма, в отделе охраны общественного порядка кипели свои невидимые миру слёзы. Дежурные были злы как черти: из-за визита Льва Станиславовича полсостава отправили на усиление, а оставшиеся зарывались в бумажках по самые уши.

Обычно за порядком в крепости приглядывал искусственный интеллект, и делал он это весьма недурно, оперативно стуча сотрудникам на любое безобразие. Жители порой и вовсе обленились, вызывая патруль по каждой ерунде. Но корпорация Усманова требовала стопроцентной раскрываемости, так что крутиться приходилось как ужам на сковородке.

– Ну, что там у вас стряслось? – недовольно буркнул дежурный, не отрываясь от монитора.

– У нас со швейной фабрики люди пропали. Несколько человек как сквозь землю провалились, – заговорил вошедший мужчина средних лет, нервно комкая кепку. – Мы и домой звонили – тишина. Послали людей проверить квартиры – пусто. Словно растворились в воздухе! Это же рабочие, наши люди. Нельзя же просто так это оставить?

Полицейский наконец поднял глаза. Ситуация была странной. Почему молчал ИИ? О таком ЧП система должна была орать благим матом.

– Может, шпионы? – подал голос другой сотрудник. – Бывало уже: исчезают внезапно, а потом выясняется, что просто из крепости дёрнули.

– Да какие шпионы на швейной фабрике? – безнадёжно вздохнул первый полицейский. – Какие там секреты – кройку и шитьё воровать? Ладно, пишите заявление, всё, что знаете. Чуть позже заглянем к ним домой, посмотрим, нет ли следов борьбы. Странно всё это с ИИ… Мы вон до сих пор не разобрались, куда в последнее время все кошки и собаки из того района подевались.

Менеджер фабрики заискивающе улыбнулся, хотя в глазах его плясала тревога:

– Поверьте, это куда серьёзнее, чем пропавшие коты.

Сотрудник охраны смерил его тяжёлым взглядом:

– У нас нет "неважных" дел. Если есть заявление – будет и раскрытие. Кстати, где ваши рабочие живут?

Менеджер сглотнул и понизил голос:

– Вы же читали новости про ползучую лозу? Так вот, их дома стоят практически вплотную к тому месту, где эта чертовщина разрослась…

Следователь, ворча под нос и потирая затекшую шею, вывалился из душного офиса вслед за взмыленным менеджером. Дела в Отделе охраны общественного порядка шли ни шатко ни валко, а тут еще эта загадочная пропажа швейников.

– Слушай, мил человек, – следователь щурился на скудное зимнее солнце, усаживаясь в патрульную машину, – они что, все в одном бараке ютились? Гуртом, так сказать, исчезли?

– Да бог с вами, – менеджер швейной фабрики суетливо пристегивался, попадая ремнем мимо защелки. – У нас предприятие солидное, сотни рабочих. И каждый при своем углу. Жили в разных концах района, не квартиранты какие-нибудь, а полноправные хозяева своих метров в крепости.

– Вот и верь после этого в статистику, – пробормотал следователь, выруливая на дорогу. – Не жили вместе, а испарились в один присест. Прямо фокусники. У вас там на фабрике, часом, станки золотые не пропадали? Или, может, рулоны шелка заморского?

Полицейский втайне надеялся на банальную кражу. В его практике такое случалось: сопрут что-нибудь ценное и давай бог ноги из крепости. Правда, обычно таких умников искусственный интеллект щелкал как орехи еще на подступах к воротам.

– Какие станки? – менеджер горько усмехнулся. – Кому они нужны, эти железки пудовые? Их ни вынести, ни продать незаметно. Нет, тут дело чистое… вернее, грязное.

Машина катилась по району, который в последнее время стал местной достопримечательностью. Еще недавно газета "Надежда" восторженно трубила о чуде природы – изумрудно-зеленой лозе, решившей расцвести посреди зимы. Горожане, у которых завалялись лишние рубли на фотокарточки, даже совершали сюда паломничество, чтобы запечатлеть себя на фоне нежданной зелени.

Но сейчас картинка была далека от пасторальной. Запах прелой листвы и сырости буквально забивал ноздри, едва они приоткрыли окна.

– Глядите-ка, – следователь притормозил у тротуара, заросшего густой порослью. – Тут этой зеленки столько, что домов не видать. Где хоть нужный-то?

– Сейчас налево, потом в проулок… – Менеджер осекся, округлив глаза. – Ой, мама… Это что же, вчера здесь еще стена голая была, а сегодня дом будто в шубу зеленую оделся. Сэр, я этот район как свои пять пальцев знаю, но сейчас такое чувство, что в джунглях заблудился.

Лоза разрослась с пугающей скоростью. Жирные, мясистые стебли переплелись так плотно, что даже номеров на фасадах было не разобрать. Прохожие, обходящие лианы по широкой дуге, недовольно ворчали, но в воздухе висело что-то потяжелее обычного раздражения. Следователь почувствовал, как по загривку пробежал неприятный холодок – интуиция старого служаки вопила, что в этих "садах Семирамиды" что-то глубоко не так.

– Приехали, – менеджер ткнул пальцем в сторону первого этажа. – Вот тут один из наших и жил.

Следователь вышел из машины. Подошвы ботинок чавкнули по влажным стеблям, устилающим асфальт. В подъезде царил полумрак и тяжелый, удушливый аромат цветущей гнили.

– Послушайте, – Он нахмурился, разглядывая лианы, лезущие прямо в коридор. – А этой траве разве солнце не нужно? Чего она внутрь-то прет, как к себе домой?

Беленые стены исчезли под слоем живой зелени. Казалось, здание медленно переваривается этим странным растением. Ван сглотнул ком в горле, нащупал рукоять табельного и шагнул к нужной двери. Она была распахнута настежь.

– Вы открывали? – шепотом спросил он.

– Нет, – так же тихо ответил менеджер, жмясь к плечу полицейского. – Вчера уже так было. Странно, правда? Уходя, даже дверь не заперли.

В квартире стояла звенящая тишина. Никакого погрома, никакой борьбы – чистота, порядок и пустота. Но профессиональный взгляд Чжунжуя зацепился за дверную раму. На косяке, чуть выше замка, виднелся смазанный отпечаток руки. Грязный, судорожный след, словно человека внезапно дернули назад, в темноту коридора, а он пытался уцепиться за дерево, да ногти соскользнули.

Следак резко обернулся, ожидая увидеть за спиной чью-то тень, но лишь колыхались на сквозняке зеленые листья.

– Уходим отсюда, – отрезал он. – Попробуем к соседям сверху заглянуть.

Они поднялись на второй этаж. Здесь лоза чувствовала себя еще вольготнее: она оплетала ступени, шелестя под ногами, будто невидимое существо пробовало их на вкус. На площадке обнаружились еще две открытые двери.

– Вы и сюда вчера заглядывали? – Следователь почувствовал, как спина под кителем взмокла от пота.

– Нет… Зачем мне… – Менеджер начал заикаться.

– Эй! Есть кто живой? – гаркнул Ван, но голос его прозвучал жалко в этой растительной утробе. Входить внутрь он не рискнул. Опасность буквально разлилась в воздухе, густая и липкая.

Вдруг на полу, среди пыли и опавших листьев, он заметил бурые пятна. Другой бы не признал, но Следователь этот "колер" знал отлично.

– Беги! – взревел он, хватая менеджера за шкирку.

Они рванули вниз, но коридор будто сузился. Лианы на стенах приподнялись, зашевелились, как щупальца голодного спрута. Ван, не раздумывая, толкнул ближайшую дверь – ту самую, где зелени было поменьше – и захлопнул ее перед самым носом живого каната.

– Что это за херня?! – менеджер бился в истерике, вжимаясь в стену. – Почему она двигается?!

Следователь не тратил время на объяснения. Он видел, как через щели в полу уже лезут тонкие, как усики насекомых, побеги. Он разбежался и, прикрыв голову локтем, с грохотом вынес оконное стекло. Плечо пронзила острая боль, инерция протащила его сквозь цепкие объятия лоз, пытавшихся поймать его в воздухе.

Удар о землю выбил дух. Он застонал, сплюнул пыль и, вскинув голову, заорал в разбитое окно:

– Прыгай! Прыгай, дурья твоя башка, пока не сожрали!

Но сверху не донеслось ни звука. Секунда – и в проеме окна снова сомкнулись зеленые шторы, будто там никогда и не было человека.

Прохожие на улице застыли, глядя на помятого, окровавленного полицейского как на сумасшедшего. Следователь, пошатываясь, поднялся, достал удостоверение и, перекрывая шум улицы, закричал:

– Всем назад! Я из Отдела охраны общественного порядка! Прочь от этих чертовых кустов! Быстро уходите туда, где асфальт чистый!

Люди занервничали, кто-то робко поинтересовался:

– Сэр, да что случилось-то? Просто трава…

– Эта трава людей жрет! – выдохнул следователь.

Он стоял посреди дороги, глядя на дома, утопающие в изумрудном плену. Сколько их там уже? Десятки? Сотни? Лоза замерла, прекратив атаку, едва он коснулся мостовой, но Ван чувствовал – она просто ждет. Ждет, когда город уснет, чтобы продолжить свой тихий, зеленый пир.

Следователь вертелся как уж на сковородке, пытаясь выкурить жителей с одной-единственной улицы подальше от этого зеленого кошмара. Но что толку? Пока он спасал один пятачок, остальной город медленно превращался в салатницу для монстра. Зрелище было настолько жутким, что даже у бывалого стража порядка поджилки затряслись. Он же не железный, в конце концов, а из плоти и крови – как раз того самого меню, которое так полюбилось местной флоре.

Едва выскочив из опасной зоны, он припустил к ближайшему таксофону. Дрожащими пальцами набрал номер дежурки Отдела охраны.

– Слушайте сюда! – заорал он в трубку, перекрывая шум собственного сердца. – С этой травой шутки плохи, она людей заживо переваривает! Срочно обзванивайте все дома в зеленой зоне. Если там кто еще шевелится – пусть делают ноги! И передайте в штаб корпорации Усманова: нам нужны солдаты и, ради всего святого, побольше огнеметов! Пули эту дрянь только злят.

Следователь, надо отдать ему должное, соображал на редкость здраво. Если бы не его холодный расчет и умение вовремя дать деру, лежать бы ему сейчас удобрением под каким-нибудь лопухом. Его план был прост: раз пули не берут, будем жечь. Огонь – единственное, что может вразумить взбесившуюся рассаду.

Правда, на душе у него кошки скребли. Зелень уже сожрала добрую пятую часть Крепости 61. Это сколько же народу успело "уйти в корень"? Судя по тому, что шквал звонков о пропавших начался только сейчас, лианы вошли во вкус буквально на днях. Стоило им разок отведать человечинки, как аппетит разыгрался нешуточный. Вчера дом стоял голый, а сегодня – пушистый и зеленый. Растут как на дрожжах, черти!

В Отделе охраны следователя уважали – мужик надежный, по пустякам панику не поднимет. Поэтому маховик закрутился. Пока одни неслись к месту событий, штабные вцепились в телефоны.

Но чем дольше они звонили, тем гуще становилась тишина в трубках. На сотни вызовов отвечали только бездушные автоответчики. Это уже не совпадение, это – кладбище.

Вскоре к передовой подтянулся гарнизон. Командир роты, хмурый вояка, представил следователю два… нет, целых два огнемета.

– И это всё? – следователь остолбенел, глядя на эти допотопные железки. – На всю крепость всего пара штук?

– Ну, извиняйте, – развел руками ротный. – Мы же тут не с драконами воюем. Огнеметы сто лет в арсенале пылились, я даже не уверен, что они не чихнут в обратную сторону. Топливо еще везут из тыла, так что пока – чем богаты.

– Ладно, – выдохнул следак, – пробуем что есть.

Солдат, навьюченный баком с горючим, словно верблюд, подошел к заросшему дому. С пяти метров он выпустил тугую струю ревущего пламени. Лоза, почувствовав жар, скорчилась, зашипела и начала извиваться – точь-в-точь как человек, прижавший палец к раскаленной плите.

Солдаты, до этого смотревшие на следователя как на сказочника, разом притихли. Обычные сорняки так себя не ведут. Но не успели они осознать масштаб беды, как под ногами у огнеметчика с лязгом отлетела крышка люка. Из черной пасти канализации выметнулись десятки зеленых жгутов. Мгновение – и несчастного бойца, пронзенного насквозь, утянуло в бездну. Он даже пискнуть не успел. Только пустой люк зиял, как вход в преисподнюю.

– Всем ухо востро! – заверещал ротный в рацию. – Штаб, гоните подкрепление и цистерны с горючкой! Живо!

Но было уже поздно пить "Боржоми". Огонь стал для лозы красной тряпкой. Если раньше она обедала втихаря, то теперь перешла на шведский стол. Улицы, которые еще минуту назад были чистыми, на глазах зарастали изумрудным ковром.

Следователь смотрел, как шевелятся листья, напоминая тысячи крошечных ладошек, и чувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Солдаты еще пытались возиться со вторым огнеметом, но он видел: их берут в кольцо.

Он схватил командира за плечо, чуть не срывая голос:

– Бежим! Если сейчас не рванем – станем перегноем!

– Мы не можем! – огрызнулся тот. – Солдаты не бросают гражданских!

Следователь спорить не стал. Быть героем – почетно, но быть живым – практичнее. Он развернулся и припустил так, что пятки засверкали. Отбежав на пару кварталов, он оглянулся и увидел, как зеленая волна окончательно захлестнула передовой отряд. Лицо его стало белее мела.

Тем временем в центре, в роскошном отеле, Лев Станиславович Ланский стоял у панорамного окна и недоуменно почесывал затылок.

– Что за дела? Полиция смылась, военные куда-то укатили… Неужели мы их так напугали? Мы же еще даже хамить не начинали!

Протестующие внизу, отсидевшие все задницы за сутки, тоже недоумевали. А тем временем крепость снаружи уже напоминала гигантский кочан капусты – лианы оплетали стены с бешеной скоростью.

Ярослав Косой, стоя снаружи у ворот, слушал доносящиеся изнутри вопли и испуганно бормотал:

– Это не я… Клянусь, в этот раз я вообще ни при чем…

Ворота распахнулись, и оттуда вывалились несколько изрядно пожеванных солдат. К ним тут же подскочили с расспросами.

– Крепость захвачена лозами-людоедами! – орали они на бегу, не оборачиваясь. – Шестьдесят первой конец! Спасайтесь!

Ярослав посмотрел на закрывающиеся ворота, которые на его глазах затягивало густой зеленью. Рядом послышались всхлипы. Красотка разрыдалась, размазывая тушь по лицу.

– Ты-то чего ревешь? – удивился Косой.

– Мои инвестиции! – простонала Красотка. – Я теперь никогда не продам эти дома! Моя империя недвижимости накрылась медным тазом!

Ярослав только крякнул. Вот уж время нашла горевать о бизнесе! Надо было рвать когти, но тут его осенило:

– Погоди… А как же Лев Станиславович? Он же там остался!

***

Где бы приткнуться, чтобы не сожрали? Лев Станиславович Ланский лихорадочно соображал, а его солидное брюшко ритмично подпрыгивало в такт бегу.

– Слушайте, – пропыхтел он, утирая пот, который заливал глаза и едко щипал кожу. – Эти зеленые гадины же солнце любят, так? Может, по старинке – в канализацию нырнем? Там темень, сырость и амбре такое, что никакая флора не выдержит.

Не успел он закончить, как в паре метров от них чугунная крышка люка взлетела в воздух, будто подброшенная невидимым великаном. С гулким лязгом она грохнулась об асфальт, а из черного зева, пахнущего старой гнилью и нечистотами, выметнулись жирные изумрудные плети. Они с влажным шлепком обвились вокруг ног зазевавшихся прохожих и с мерзким чавканьем уволокли их в преисподнюю.

– Считайте, что я этого не говорил, – Лев Станиславович тяжело сглотнул, чувствуя, как в горле встал комок. Он развернулся на 180 градусов и придал своему телу максимально возможное ускорение.

Ланский был в полном ауте. Тем временем лианы, шурша листьями, словно мириадами маленьких ладошек, целеустремленно поползли в их сторону. Зеленый ковер уже накрыл добрую треть всей крепости.

Бежавший рядом секретарь, чье лицо исказилось от ярости, прорычал:

– Ты со своими гениальными идеями нас в могилу сведешь! "В канализацию", ага! Слава богу, не послушались. Спустились бы за тобой – и привет, стали бы удобрением для этой петрушки!

Лев Станиславович мрачно буркнул:

– Ой, ну предложи что-нибудь поумнее! Я только за, если твой котелок хоть что-то путное сварит.

Секретарь на бегу прикинул шансы и выдал:

– Пули им до фонаря, вода – как родная мать. Огня они, может, и боятся, но тут такие заросли, что надо всю крепость спалить до углей, чтобы от них избавиться. Короче, приплыли.

– Спасибо, Капитан Очевидность! – огрызнулся Ланский. – Это и ежу понятно! Все и так в курсе!

На середине фразы его правую ногу вдруг прошила резкая судорога. Мышца сжалась в железный узел, и Лев Станиславович чуть не пропахал носом дорогу.

Секретарь был сверхом, да и остальные – молодой репортер и гвардейцы Консорциума Потанина – бежали на чистом адреналине и отличной физподготовке. А вот рыхлый Лев Станиславович, чье здоровье было основательно подорвано банкетами и отсутствием кардио, окончательно сдулся. Сначала он мчался на чистом ужасе, не чувствуя ног, но теперь туша весом в 120 килограммов решила, что с нее хватит.

Ланский затормозил, хватая ртом воздух, который казался густым и горячим.

– Ребята… – просипел он, согнувшись пополам. – Бегите дальше… Не поминайте лихом…

Однако солдаты Консорциума Потанина, верные как овчарки, подхватили его под руки:

– Наше дело – тебя оберегать. Либо выберемся вместе, либо ляжем тут, выполняя присягу.

Ланский, чье лицо приобрело нездоровый багровый оттенок, возмущенно замахал руками:

– Да я не договорил! Вы что, думаете, я не понимаю, что вы просто люди? Вы же надорветесь тащить на себе такую тушу! Секретарь! А ну иди сюда, коняга ты сверхъестественная! Тащи меня вместо них!

Он хотел позвать того сразу, но дыхалки не хватило. Солдаты же, в своем благородном порыве, решили, что шеф решил самопожертвоваться ради общего блага.

Секретарь, бежавший впереди, сделал вид, что оглох, но приказ есть приказ. Он развернулся и, состряпав кислую мину, крикнул:

– С тебя премия в двойном размере!

Он подскочил, закинул Ланского на закорки и припустил дальше, даже не сбавив темпа. Мало кто знал, что он пробудился еще на заре появления сверхов. Его тело было крепким, как стальной трос, а выносливости позавидовал бы ишак.

Пока они неслись, Лев Станиславович, болтаясь на спине секретаря, пытался включить стратегическое мышление.

– Так, надо найти место понадежнее… О! Где у нас самое защищенное место? Там, где бабки лежат! Гони к банку! Хранилища – это же идеальный бункер. Там стены – во! Вентиляции почти нет. Спрячемся там, и лианы до нас не доберутся. Щели-то все равно найдутся, не задохнемся поди!

Как раз в этот момент они пролетали мимо отделения корпорации Усманова. У входа в банк бурлило настоящее человеческое море. Видимо, идея "спрятаться за бронированной дверью" пришла в голову половине населения крепости. Народу там было столько, что даже мышь бы не проскочила, не то что группа вооруженных людей с увесистым боссом на плечах.

Лев Станиславович разочарованно причмокнул губами:

– Ладно, забей. Делаем вид, что я опять ничего не говорил. Будем думать дальше…

Секретарь, чье дыхание оставалось ровным, прохрипел:

– Соображай быстрее! Если ничего не придумаешь, нам всем тут крышка!

Позади них слышался сухой шелест – лианы смыкались, захватывая уже добрую половину города.

Вдруг прямо перед ними из-под земли выскочила очередная порция зеленых щупалец. Но не успели они вытянуться, как секретарь нахмурился, и из лиан мгновенно выплеснулась вся влага. Ужасающие растения на глазах превратились в сухую солому, жалко повиснув на краях люка.

Лев Станиславович аж подпрыгнул на спине товарища:

– О, точно! Ты же можешь высасывать воду из этой хрени! Чего мы бежим? Давай, разберись с ними по-быстрому! Я потом заявлю, что спас крепость Усманова от аннигиляции. Пусть попробуют после этого вякнуть против меня! Общественность их в порошок сотрет за неблагодарность!

Секретарь, процедив сквозь зубы, оборвал его:

– Заткнись, а? Ты видишь, сколько их? Я тебе что – бог мелиорации? Даже если я выложусь на полную, я не смогу высушить целые джунгли!

Против такой массы агрессивного салата сверхспособности были как мертвому припарка. Оставалось только давить на пятки.

– Твоя сила – полное фуфло, – скривил губы Ланский. – Говорил же, что один из первых проснулся… Чего ж ты такой хилый-то?

– Это я хилый?! Это противник неадекватный, ясно тебе?! – секретарь так разозлился, что едва не скинул этого ворчливого толстяка прямо в объятия ближайшего куста.

Толпа протестующих, которая еще недавно требовала выдворения Ланского, теперь покорно трусила следом. Сначала они бежали за ним, думая, что он драпает в страхе, но теперь ситуация изменилась. Народ почуял: если Лев Станиславович так бодро валит, значит, он знает, где выход. В панике вера в "знающего лидера" побеждает любые политические убеждения.

Ланский оглянулся на хвостик из активистов, но говорить ничего не стал. Своя шкура дороже, а выживут они или нет – дело случая.

– Погоди-ка… Кажется, они притормозили! – внезапно воскликнул Лев Станиславович.

И правда, бешеный рост лиан прекратился так же внезапно, как и начался. Загнав остатки жителей в уцелевшую половину крепости, растения замерли. Все остановились, глядя издалека на пышное зеленое море, и по толпе пронесся вздох облегчения. Неужели пронесло?

Один из протестующих, вытирая лицо грязным рукавом, спросил:

– Почему они встали? Мы теперь в безопасности?

Какой-то парень в помятых очках, явно из местных умников, глубокомысленно изрек:

– Принято считать, что растения растут бесконечно, но это касается только древесных форм. Я не профи, но, возможно, эти лианы просто достигли своего биологического предела? Сил не хватило или ресурса…

Тут из-за спины секретаря раздался едкий голос Ланского:

– Ребятушки, а вам не приходило в голову, что оно просто не хочет жрать всё сразу? Может, оно нас на десерт оставило… ну, чтобы мясо дозрело?

Толпа разом заткнулась.

Но, как бы там ни было, передышка – штука приятная. Люди начали понемногу приходить в себя.

– Наверняка корпорация Усманова уже вызвала подмогу. Нас спасут! – с надеждой выкрикнул кто-то.

Лев Станиславович, однако, оптимизма не разделял. Он наклонился к самому уху секретаря и зашептал:

– Я тут по дороге карту в уме прикидывал. Точных данных о гарнизонах Усманова у нас нет, но точно знаю – в радиусе крепости 61 нет ни одной крупной военной базы. Так что подмога притопает в лучшем случае через три дня. И то вопрос: справятся ли они с этой зеленкой? Огнеметы в таком количестве они быстро не соберут. А для такой махины пара факелов – что слону дробина.

Глава 4

– Вообще-то, вариантец имеется, – Лев Станиславович Ланский нахмурился, задумчиво разглядывая свои пухлые ладони. – Можно жахнуть реактивным топливом или белым фосфором, чтобы выжечь эту чертову теплицу до самого фундамента. Но есть ма-а-аленькая загвоздка: если мы застрянем в центре, а огонь пойдет гулять по улицам, мы превратимся в барбекю раньше, чем этот сорняк хотя бы чихнет.

Он тяжело вздохнул, и его голос стал совсем хмурым:

– Если лозы снова начнут шустрить – нам точно крышка.

Секретарь, чье лицо от напряжения стало похоже на печеное яблоко, только зубами скрипнул:

– Ищем герметичное конуру. Если на меня не попрет сразу целый лес, я, может, и успею выжать из них соки своей силой. Выиграю нам пару минут, если повезет.

Ланский понурил голову:

– Эх, в прошлый раз, когда я так влип, за мной подопытные гнались. Веселые были денечки…

– Босс, – подал голос один из гвардейцев Консорциума Потанина, поправляя на плече тяжелый автомат, – а как вы тогда от тех тварей ноги унесли?

Лев Станиславович на мгновение замер, вспоминая свист ветра в ушах и запах смерти за спиной:

– Парнишка один попался… дерзкий, сильный. Но на этот раз, боюсь, лимит удачи я исчерпал.

Тут из толпы прибившихся протестующих вылез один особо смелый активист. Глаза горят, слюна брызжет:

– Признавайся, Ланский! Это же ваш заговор? Вы эту капусту специально вырастили, чтобы нас извести?

Лев Станиславович даже рот открыл от такой наглости:

– Ты что, белены объелся? Родной мой, вы же сами еще вчера в десны целовались с этой зеленью! Кричали на каждом углу: "Благоприятный знак! Небеса одобряют правление Шаталова!".

Действительно, когда лоза только-только начала обвивать заборы, местные лизоблюды расписали это как божью росу. Мол, Шаталов так мудро правит своими пятнадцатью крепостями, что сама природа расцвела от восторга.

– Сейчас, конечно, это звучит как несмешной анекдот… – буркнул Ланский.

– Откуда тогда вы знали про беду заранее?! – не унимался горлопан.

– Слушай, чудо в перьях, – Лев Станиславович начал закипать. – Пока вы тут в своих крепостях как домашние свиньи нежились и в упор опасности не видели, военные машины по району так и шныряли. Глаза разуть надо было! Новость про лозу уже мхом поросла, а вы всё в бирюльки играли. И не смей мне шить, будто тут сеятелем подрабатывал. Если бы у меня была такая плодовитая способность, я бы уже твою жену оплодотворил, а не эти грядки!

Активист аж позеленел под цвет лозы. Гвардейцы Потанина едва сдержали смешок – босс Ланский явно был не в духе, раз перешел на такие соленые шуточки. Но мешать не стали: Лев Станиславович всегда был себе на уме.

Вокруг творилось безумие. Жители, как обезумевшие муравьи, тащили свои пожитки к центру крепости. Группа Ланского была единственной, кто замер у самой кромки живого зеленого ковра.

– Хе-хе, – Лев Станиславович вдруг хитро прищурился на своих "спутников" из толпы. – А что, если мы их тут по-тихому прикопаем? Свидетелей нет, лоза всё спишет. А, пацаны?

Протестующие вмиг растеряли всю спесь. Лица вытянулись, в глазах – первобытный ужас. Одно дело – орать лозунги под защитой закона корпорации Усманова, и совсем другое – оказаться в анархии один на один с обиженным олигархом.

Впрочем, убивать их Ланский не собирался – просто нервы пощекотал. Рядом сухо кашлянул репортер из "Надежды":

– Я, вообще-то, фиксирую каждое ваше слово и действие для истории.

– Да ладно тебе, не зуди, – Ланский пренебрежительно махнул рукой. – Видел я этих героев. Спорить с ними – ниже моего достоинства. Но передай своим в редакции: такие фокусы с протестами вызывают у меня изжогу. Гнусно это и мелко.

Развернувшись, он поковылял к центру города. Независимо от того, проголодается лоза снова или нет, нужно было набить утробу нормальной едой и найти убежище, где стены потолще.

По пути им попадались мародеры. Люди с треском выламывали двери лавок, выгребая всё – от консервов до дорогущей газировки.

– Гляди-ка, расчехлились! – усмехнулся Ланский. – Поняли, что сухари нынче дороже акций.

Очередная банда, грабившая магазинчик, наткнулась на группу Ланского. Увидев вежливые улыбки и очень невежливые стволы потанинских гвардейцев, налетчики безропотно расстались с добычей.

– Так, – Ланский начал распределять трофеи между секретарем и солдатами. – Тут еды дня на три. Распихивайте по карманам, за пазуху, куда влезет. Каждая крошка на счету.

Протестующие, почуяв, что халявы не будет, разбрелись кто куда. Сплоченность их испарилась вместе с порядком: теперь каждый сам за себя ныкал чекушку воды под полой.

Секретарь, поправляя очки, спросил:

– Может, сдадимся на милость воякам Шаталова? Мы всё-таки гости. По протоколу они нас обязаны из-под земли достать, иначе Владимир Ланский им такие санкции устроит – мало не покажется.

Да уж, если с Льва Станиславовича хоть волосок упадет, его брат Владимир сотрет крепости корпорации Усманова в радиоактивную пыль, и никакие оправдания про "злую травку" не помогут.

Но Ланский лишь головой качнул:

– Армейцы сейчас сами как зайцы мечутся. Что их пукалки против этой дряни? Нет, старина секретарь, теперь вся надежда только на твои фокусы с водой. Ты у нас парень мировой, в самый ад пойдешь за брата…

Секретарь скривился:

– Я же сказал: я не всемогущий.

– Я доплачу! – не сдавался Ланский.

– Да хоть обсыпь меня золотом! – взревел секретарь. – Ты вообще понимаешь, что против этой массы я – как комар против слона?!

– Ладно, ладно, не кипятись, – вздохнул Ланский. – Ищем бетонную коробку с минимумом дырок. Уйдем в глухую оборону. Может, подмога придет… Хотя сомневаюсь, что они что-то придумают. Эх, был бы здесь Ярослав Косой… С ним бы мы точно вывернулись.

– Ну да, конечно, – угрюмо буркнул секретарь. – Посмотри на эти джунгли. Даже твой Косой тут бы только руками развел.

***

А в это время у самых ворот крепости стоял Ярослав Косой. Он хмуро разглядывал плотную зеленую стену, которая намертво запечатала вход.

– Красотка, – обернулся он к своей спутнице, – ты с этой ботвой договориться можешь?

Та посмотрела на него как на безумца:

– Хозяин, ты серьезно? Тут же ловушка! Солдаты Усманова драпали так, что пятки сверкали. Сказали – крепости каюк. Лоза сожрала уже всё, что шевелится. Пока мы тут стоим, там наверняка уже и камней не осталось. Твой Ланский или уже переваривается, или вот-вот копыта откинет… На кой нам туда соваться?

Ярослав помолчал, глядя на шевелящиеся листья.

– Ланский – тертый калач. Он до последнего в горло этой траве вцепится. Живой он там или нет, я должен проверить.

– Да чего ты так за этого толстяка впрягаешься? – пробормотала она.

– Потому что он мой друг, – отрезал Ярослав.

Красотка осеклась. Она вдруг поняла: у этого парня всё просто. Если ты враг – тебе конец, если друг – он за тобой и в пекло, и в пасть к монстру полезет.

– Друзей у меня немного, – негромко добавил Ярослав, – так что каждый – на вес золота. Минус один человек – значит, в мире стало на одну искру меньше.

– Ясно, – вздохнула Инсюэ. – Я попробовала нащупать их разум, но мы слишком далеко от корней. Командовать ими не получается.

Ярослав уже начал прикидывать, как будет прорубаться сквозь лианы черным клинком, но Красотка вдруг хитро улыбнулась:

– Но я могу сделать так, чтобы она нас просто не замечала. Пройдем как привидения.

Ярослав Косой частенько вспоминал ту заварушку у реки. Тогда его рота "Острые как Бритва" только чесала репы, прикидывая, с какого бока подступиться к позициям, а гвардейцы Консорциума Потанина уже вовсю утюжили берег.

Сначала все морщились: мол, Потанины просто так и прыщ не придавят, наверняка какой-то шкурный интерес имеется. Ан нет! Оказалось, Владимир Ланский и Лев Станиславович пригнали войска только потому, что пронюхали: Ярослав там, в самом пекле. Петрович тогда чуть фуражку не проглотил от изумления – никто и подумать не мог, что Косой для таких тузов важнее целого батальона.

А уж когда Лев Станиславович на пафосном вечере у Ротенбергов в Крепости 88 вписался за Ярослава, пока вся местная элита над ним зубоскалила… Такое не забывается. И вот теперь, когда газеты растрезвонили, что Ланский застрял в Крепости 61, Ярослав просто не мог пройти мимо. Совесть – штука привязчивая, хуже репья.

– Ну-ка, Красотка, яви чудо, – кивнул Ярослав на ворота, запеленутые жирными зелеными жгутами. – Проверь, правда ли эта хреновина тебя за свою держит.

Та, опасливо косясь на шевелящиеся листья, сделала шаг. И – о чудо! – лозы, только что агрессивно топорщившие шипы, вдруг лениво поползли в стороны, открывая проход. В воздухе густо пахло размятой травой и чем-то приторно-сладким, как от залежалых фруктов.

– Хозяин, я ж не врала! – обернулась она, сияя. – Видишь, не трогают!

Ярослав нахмурился, разглядывая живой занавес:

– А на меня этот абонемент распространяется?

Пробиваться сквозь такие дебри самому – то еще удовольствие. Даже с его скоростью это была бы знатная рубка. Но Красотка только плечами пожала:

– Боюсь, на тебя у них аппетит отдельный…

– А мы проверим, – Ярослав шагнул к ней.

Тут же из гущи выстрелила пара гибких плетей, целясь прямо в горло. Воздух свистнул, но черный клинок Ярослава мелькнул еще быстрее. "Тюк-тюк" – и обрубки лозы, извергая липкий сок, забились на асфальте, как дождевые черви.

– Хозяин, ну ты даешь! – всплеснула руками Инсюэ. – Давай не пойдем, а? Я как твоя верная служанка костьми лягу, но в этот морг тебя не пущу! Ну его, этого толстяка. Мало ли что там внутри мутировало?

Она заглядывала ему в глаза, надеясь, что здравый смысл победит. Ярослав молчал, и она решила дожать:

– Подумай сам! Мы столько вместе прошли, неужто я позволю тебе так глупо сгинуть? Там же смерть на каждом шагу!

Ярослав выдержал паузу, потер подбородок и выдал:

– Ладно. Твоя правда. Входить не буду. Но ты уж там поосторожнее, когда одна пойдешь.

У неё челюсть так и отвисла.

– В смысле – одна?!

– А что не так? – Ярослав невозмутимо сверился с воображаемым списком. – Вчерашняя "Надежда" писала, что Ланский в гранд-отеле засел. Начни оттуда. Если там пусто – дуй к банкам, в хранилища. Лев Станиславович мужик башковитый, он знает: лоза прет с окраин, значит, надо щемиться в самый центр. Ищи его там.

Красотка поняла, что план "отсидеться" провалился с треском. Она замялась, переминаясь с ноги на ногу:

– Э-э… Хозяин… я тут внезапно вспомнила. Кажется, если ты меня за руку держать будешь, они тебя тоже за сорняк примут. Ну, типа, как часть меня.

Ярослав хмыкнул, пряча искорку смеха в глазах:

– И чего ж ты молчала, партизанка?

– Да только сейчас осенило! – выпалила она, едва сдерживая стон. "Ну ты и сухарь, хозяин! Совсем девку не жалеешь!" – подумала она про себя.

– Точно сработает? – уточнил Косой.

– Зуб даю! Пока ладонь в ладони – ты для них прозрачный.

– Шикарно.

Он взял её за руку и они шагнули к лозам. И – о чудо – растения лишь лениво зашелестели, пропуская их. Ярослав выдохнул: работает. Красотка же шла рядом, выразительно закатывая глаза к небу.

За их маневрами из кустов наблюдал аспирант. Он не выдержал и выскочил на дорогу:

– Я с вами!

Ярослав притормозил. Аспирант был парнем крепким, Всадник все-таки, в драке такой лишним не бывает. Но Косой понимал: Всадники – народ беспокойный. Стоит им войти в город, как он начнет спасать каждую кошку и старушку, а им надо Ланского выуживать, пока тот не стал гарниром.

– Сиди здесь, – отрезал Ярослав. – Вам, Всадникам, вроде как в крепости соваться запрещено, пока учеба не кончится? Вот и не нарушай устав.

– Да какая учеба, когда тут такое?! – закипятился Шэн. – Я не могу просто смотреть! Учитель и не узнает, если мы по-тихому…

– Узнает, – лаконично перебил Ярослав. – Если дернешься внутрь, я лично съезжу в Баян и настучу на тебя.

Аспирант подавился воздухом. Пока он обтекал от такой неслыханной "подставы", Ярослав и Инсюэ уже скрылись за живым заслоном. Лозы сомкнулись за их спинами, отрезая путь остальным.

Толпа в пригороде замерла в оцепенении. Все знали, что Косой богат, но никто не думал, что он настолько безумен. Идти в пасть к зеленому дьяволу добровольно? Это ж какой стальной стержень надо иметь вместо позвоночника!

А внутри Крепость 61 превратилась в инопланетные джунгли. Город утонул в изумрудном мареве. Ярослав и Красотка казались крошечными букашками в этом безбрежном океане лиан, которые медленно, со скрипом и шорохом, перемалывали остатки цивилизации.

Оторвав взгляд от колышущегося изумрудного марева, Косой внезапно замер: прямо над воротами камера наружного наблюдения Корпорации Усманова, оснащенная искусственным интеллектом, со скрипом повернула свой стеклянный глаз прямо на него.

Ярослав поглубже натянул капюшон, пряча лицо в тени, и проворчал:

– Гляди-ка, город в труху, а эта железяка всё подглядывает. Если мозги у этой системы еще варят, чего ж она народ-то не предупредила, когда сорняки в атаку пошли?

Про этот хваленый ИИ Ярослав слышал от каждого встречного-поперечного. В его суровом детстве к электронным всезнайкам он относился с густым скепсисом. Вспомнив, как фанаты прогресса пели дифирамбы этой жестянке, Косой лишь коротко хохотнул. Впрочем, гадать, о чем там думают высокие чины из Корпорации Усманова, ему было недосуг.

Они с Красоткой двинулись вглубь города. Вокруг стояла тяжелая, ватная тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев и далеким скрипом металла. В воздухе висел запах сырой земли и чего-то сладковато-гнилостного. Вдруг под подошвой Ярослава что-то хрустнуло. Он глянул вниз и поморщился: из-под жирного слоя зелени скалился белый человеческий череп.

Скелеты были повсюду. Лозы не просто убивали – они обгладывали людей до костей, плотно пеленая останки своими усиками. Картина была та еще – хоть сейчас на обложку фильма ужасов. Косой невольно представил, какой тут стоял крик, когда всё началось. Если бы на город поперли подопытные, можно было бы забаррикадироваться дома, отстреливаться – те твари хоть и сильные, но соображают туго. А против этой ползучей дряни ни двери, ни засовы не помогли. За всё время прогулки они не встретили ни одной живой души.

– Так, где там наш пухлый олигарх припарковался? – Ярослав извлек из бездонных закромов своего хранилища помятый номер вчерашней газеты. На развороте красовалось название: отель "Интерконтиненталь".

Заскочив в ближайший газетный киоск, Ярослав нашел карту Крепости 61. До цели было километров пять-шесть. Спустя полчаса бодрой ходьбы они стояли у парадного входа. У крыльца вперемешку с костями валялись брошенные плакаты протестующих – те самые, на которых Ланского предлагали гнать в шею.

– Нам сюда, – уверенно кивнул Ярослав. – Первым делом глянем на парковку.

На стоянке их ждал сюрприз. Машины с номерами Консорциума Потанина стояли, по самые крыши заросшие вьюнком, а шины у всех были вспороты. Косой невольно задался вопросом: это карма такая? Помнится, в крепости Сечина Ярослава Журавлёва методично превращала автопарк Ланского в металлолом, и вот опять – ни одного целого колеса.

Целый час они прочесывали этаж за этажом, заглядывая в каждый номер, но Льва Станиславовича и след простыл.

– Трупа его тут нет, это факт, – резюмировал Ярослав. – Значит, успел сделать ноги. Вопрос только – в какую сторону?

– Да он же колобок, – фыркнула Красотка, кривя губы. – Далеко не укатится. Может, лозы его уже пристроили куда-нибудь на компост?

– Не болтай ерунды, – отрезал Ярослав. – С ним его гвардейцы. Потанинские ребята верные как псы: если шеф сам бежать не может, они его на закорки закинут и потащат.

– Ладно, – вздохнула Красотка. – Тогда, может, проверим банковские сейфы?

Спустя некоторое время в одном из банковских хранилищ случилось маленькое землетрясение – кто-то отчетливо постучал в бронированную дверь снаружи. Люди, запертые в стальной коробке, чуть не подпрыгнули от ужаса.

– Спасатели?! – выдохнул кто-то с надеждой. – Небось, гвардия Шаталова пробилась! Больше некому в этот ад лезть.

– А вдруг это лоза стучит? – прошептал скептик.

– Не мели чепухи! Лианы не стучат, они едят!

Вдруг снаружи донесся приглушенный голос, едва пробивающийся сквозь метры бетона и стали:

– Эй, живые есть? Дверь не открывайте, тут снаружи джунгли проклятые. Я просто спросить хотел: Лев Станиславович Ланский у вас там не завалялся?

Запертые бедолаги ошалело переглянулись. Что за бред? Кто-то гуляет по городу-убийце и ищет какого-то толстяка?

– Нету у нас никакого Ланского! – гаркнули изнутри.

– Ладно, сидите тихо и носа не кажите. Тут пока всё зеленое, и войсками Шаталова даже не пахнет, – отозвался Ярослав и зашагал дальше вместе с Красоткой.

Первая группа выживших – это был добрый знак. Ланский – мужик не глупый, он наверняка сообразил, что сейф – лучшее бомбоубежище. Если он там, то просто ждет, когда Косой вытащит его за уши.

А люди в хранилище еще долго спорили:

– Кто это был? Точно не наши. Но какой же силой надо обладать, чтобы так запросто разгуливать среди этих сорняков?

В их глазах образ Ярослава вырос до размеров мифического героя. Они сидели в темноте, задыхаясь от нехватки кислорода и собственного страха, а кто-то там, снаружи, стучал им в дверь, как в соседскую коммуналку.

Ярослав и Красотка продвигались к центру. Вдруг девушка дернула его за рукав:

– Хозяин, глянь-ка туда…

Косой посмотрел на стену ближайшего дома и оторопел. На кирпичах, словно пришпиленные бабочки, висели несколько человек. Лианы пронзили их тела насквозь, всё вокруг было залито кровью. Но это не были скелеты. Люди висели с закрытыми глазами, без сознания, но они были живы! Лозы превратили их в "живые консервы", медленно высасывая питательные вещества.

Ярослав сделал шаг вперед, чтобы рассмотреть это безобразие, но Красотка вцепилась в него мертвой хваткой:

– Стой! Не подходи! Лоза свои заначки охраняет как бешеная. Почувствует чужого рядом с обедом – в клочья порвет, и я не помогу.

– А почему она нас-то до сих пор не сцапала? – шепотом спросил Ярослав.

– Я своей силой как бы "подключилась" к общему фону. Она думает, что мы – просто еще пара веточек. Мы для нее пока невидимы, – объяснила Инсюэ.

– Погоди, но ты же моими Картофельными Стрелками рулишь как заправский водила. Почему этой хренью не можешь управлять?

Девушка беспомощно развела руками:

– Да потому что я корней не вижу! Чтобы взять её под контроль, мне надо в самый центр, в корневую систему силу вкачать. Хозяин, давай поищем их? Если я ее оседлаю, мы тут станем королями положения!

Ярослав окинул взглядом бесконечное море шевелящейся зелени, заполнившее город до самых крыш.

– Ну охренеть теперь! Как ты в этом стоге сена одну иголку найдешь? Ага, мечтай больше!

– Ну да… – уныло согласилась она.

***

Весь день в Крепости 61 стоял такой переполох, что даже бетонные стены банковских хранилищ, казалось, пропотели от ужаса. Пока народ, забившийся в тесные сейфы, вдыхал затхлый аромат старой бумаги и чужого липкого страха, Ярослав Косой неутомимо нарезал круги по подвалам. Он искал одного конкретного человека, полностью игнорируя завывания обывателей, от которых в ушах стоял противный звон.

Выжившие, шкерящиеся по тёмным углам, при виде Ярослава едва не падали на колени. От него пахло дорожной пылью и порохом, а тяжёлые шаги гулко отдавались в тишине. Несчастные умоляли забрать их с собой, лишь бы подальше от этого кошмара. Но Косой был суров: убедившись, что Льва Станиславовича Ланского в очередном сейфе нет, он лишь разочарованно морщился и устремлялся к следующему банку.

Этих обителей мамоны в городе было – завались, но даже обшарив всё в радиусе десяти километров от отеля "Интерконтиненталь", Ярослав так и не напал на след Льва Станиславовича.

На душе у него становилось всё паршивее, словно туда забрела отара овец и знатно там натоптала. В корпорации Усманова, как известно, каждый первый – солдат по умолчанию, и Ярослав наивно полагал, что при любом шухере местные покажут кузькину мать любой напасти. Но не тут-то было. Стоило жареному петуху клюнуть, как доблестные граждане превратились в такую же беспомощную массу, как и везде. И дело тут не в хилых мышцах, а в том, что к встрече с таким "зелёным" врагом, пахнущим болотной гнилью и свежескошенной смертью, их жизнь не готовила.

Всё это время Косой мёртвой хваткой сжимал руку Красотки, таская её за собой через липкие, пульсирующие заросли. Она поглядывала на него краем глаза и никак не могла вспомнить, как вообще докатилась до жизни такой – в служанки к нему записаться. Среди этого хаоса, пропитанного запахом сырой земли, ей вдруг почудилось, будто весь город принадлежит только им двоим. И то, что Ярослав держал её ладонь, добавляло моменту какой-то странной, почти уютной надёжности.

А Ярослав-то, между прочим, ходил по самому краю. Сражаться в одиночку с этой чертовой сетью ползучих лоз, которые шипели и извивались под ногами, – затея так себе. Один неверный шаг, и привет – станешь очередным экспонатом в коллекции скелетов на мостовой. Эти ветки так знатно подкрепились человечиной, что теперь в них дури было столько, что ни один сверх в одиночку бы не сдюжил.

Если бы Красотка сейчас взбрыкнула и отпустила его руку, Ярослав быстро бы осознал всю глубину своих проблем. Но она видела: он уверен в ней, как в самом себе. От этого доверия в груди у неё разлилось что-то тёплое и глупое, похожее на блаженство.

Она так залюбовалась своими мыслями, что зазевалась и едва не кувыркнулась через жирный, пульсирующий стебель, скользкий на ощупь. Но Ярослав среагировал мгновенно – подхватил, не дав приложиться физиономией к асфальту.

Он обернулся и, нахмурившись, спросил:

– Почему ты витаешь в облаках?

– Хозяин, я немного проголодалась… – жалобно пропищала девица.

***

Тем временем к Крепости 62 подкатывала колонна грузовиков – такая длинная, что пыль стояла столбом до самого неба, забивая ноздри. Гарнизонные вояки корпорации Усманова, завидев такую ораву, тут же согнали сонную одурь и привели пушки в боевую готовность.

Прежде чем конвой смог приблизиться к периметру крепости, их остановила группа вооружённых до зубов солдат. Войска Усманова направили своё оружие на колонну, и их командир рявкнул так, что уши заложило:

– Все, кто в грузовиках, выходите из своих машин. Изложите цель вашего визита и приготовьтесь к проверке!

Солдаты Усманова были очень хорошо обучены. Они быстро сформировали оборонительный строй и проверили, что нет слепых зон. Если бы люди в автомобилях совершили какие-либо подозрительные движения, то столкнулись бы с огромной огневой мощью.

Из возглавлявшего колонну грузовика выскочил мужчина чуть старше средних лет. Он выглядел так, словно с ним жестоко обошлась жизнь, его лицо было обветренным, а спина немного сгорбленной. Выпрыгнув на дорогу, этот человек виновато улыбнулся и сказал:

– Сэр, здравствуйте, я Шпунтик, торговец! Разве наша корпорация Усманова не начала торговые отношения с крепостью 178? Наверное, я один из первых торговцев, отправившихся на Северо-Запад!

Офицер корпорации Усманова нахмурился:

– Почему у вас такой большой конвой?

Шпунтик криво улыбнулся. На самом деле он тоже не хотел привозить с собой так много товаров. Но иначе полковник бы их не отпустил! За ним ехал 71 грузовик. Это была главная причина, по которой встревожились войска Усманова. Они никогда раньше не видели торговца с таким огромным караваном.

– Ребята, а что вы перевозите в грузовиках? – спросил офицер. – Вам не нужно называть меня "сэр". Я командир батальона этого подразделения.

Для корпорации Усманова налаживание торговых отношений с Северо-Западом было одним из важнейших вопросов. Поэтому начальство приказало войскам хорошо обращаться с торговцами. Если будет установлено, что они нарушили правила или пытались вымогать деньги, их ждёт понижение в должности или увольнение. Поэтому заметно смягчил своё отношение. Однако им всё равно нужно тщательно осмотреть машины.

Шпунтик объяснил:

– Там есть хлорид калия, никелевая руда и… ну, вроде как всё…

Он снова криво улыбнулся. Полковник загрузил для него такой груз, что это было почти невообразимо. Кроме того, было так много видов товаров, что он не смог бы быстро перечислить их все. У него даже был целый грузовик волчьей ягоды с северо-запада. Очевидно, некоторым крупным шишкам на Центральных равнинах нравилась заваренная облепиха.

Комбат взглянул на размеры конвоя Шпунтика и пошутил:

– Брат, не обращай на нас внимания, это просто обычная проверка. Мы впервые столкнулись с таким караваном, поэтому, пожалуйста, прости нас за то, что нам приходится так тщательно всё проверять.

С этими словами он сделал жест рукой, и к колонне приблизились две роты вооружённых солдат. Через некоторое время они подтвердили, что весь конвой везёт только груз. В грузовиках было немного оружия, но Шпунтик приказал водителям послушно сдать его. Солдаты не задавали лишних вопросов – быть безоружным торговцем в такое время равносильно подарку бандитам.

Когда комбат не обнаружил ничего подозрительного, то пригласил Шпунтика на военную базу подождать. Чиновники корпорации Усманова должны были оценить товары, чтобы установить прозрачные цены.

– Брат, пожалуйста, подожди некоторое время здесь на базе. Скоро приедут чиновники из крепости и оценят эти товары, – объяснил он.

Шпунтик с улыбкой кивнул. Он подумал о том, что на Северо-Западе с ним обращались как с важной персоной, и здесь ситуация повторилась. Наверное, это была разновидность кармы.

Вдруг Шпунтик увидел, что на военной базе множество солдат собираются со своими полевыми ранцами. Он полюбопытствовал:

– Куда это они собираются?

– Эх, на самом деле это не секрет, – сказал комбат. – Взгляни на эту газету, брат. Ты только что вернулся с Северо-Запада, так что не знаешь, что произошло здесь на Центральных равнинах.

Пока он говорил это, его улыбка медленно исчезла. Шпунтик посмотрел на газету и с удивлением увидел на первой полосе "Надежды" новость о нападении растений на Крепость 61.

– В наши дни растения стали такими страшными?! – в шоке сказал он.

– Да, – комбат вздохнул. – Мы тоже не ожидали. ИИ никогда раньше не определял растения как опасные угрозы, поэтому мы не получали предупреждений.

Глава 5

В городе Баян репортёры газеты "Надежда" замерли в штабе, гипнотизируя телефонные аппараты и задыхаясь от едкого табачного дыма. Одному из их парней выпала сомнительная удача – хвостом ходить за Львом Станиславовичем Ланским в Крепости 61. И надо же было такому случиться, что именно на его долю выпало пережить первый кошмар с ползучими лозами и успеть оттарабанить об этом начальству по спутниковой связи.

Разговор пришлось оборвать на полуслове: парень так сверкал пятками, спасая свою шкуру, что на светские беседы дыхалки не оставалось. В редакции "Надежды" тем временем воцарилась гробовая тишина, пахнущая озоном и холодным потом. Человечество только-только выдохнуло после нашествия подопытных, а тут новая напасть, да ещё какая.

Главный редактор лишь горестно вздохнул – с прошлого года плохие новости перли таким нескончаемым потоком, что хоть в петлю лезь. Взгляд его невольно упал на объявление на пятой полосе свежей газеты, лежавшей под рукой.

– Не позволяйте бедам нашей эпохи стать и вашими бедами.

– 61.

Он уже мозг сломал, гадая, что это за шифровка такая. Хотя он и дал слово Ярославу Косому, что напечатает эту рекламу, в глубине души старик надеялся, что газета останется рупором правды, а не почтовым голубем для тайных посланий. Однако фраза была чертовски хороша, в душу запала, вот он и не устоял.

Но сейчас, глядя на это сиротливое "61", по спине редактора пробежал холодок. Неужто тот паренёк знал, что крепость накроет медным тазом? Или, чего доброго, сам эту растительную нечисть и высадил?

Редактор тряхнул головой – бред какой-то. Но связь между цифрами и катастрофой казалась слишком явной, хоть убей. Для него этот молодой человек внезапно окутался таким густым туманом загадочности, что хоть топор вешай.

И тут тишину разорвал звонок. Все уставились на редактора, как на пророка. Он выждал секунду, собираясь с мыслями, и снял трубку:

– Я на проводе.

– Главный редактор! Это тот самый корреспондент! Я сейчас в центре Крепости 61!

– Ты как, цел? – первым делом выпалил редактор, наплевав на сенсации. – Нашёл место, где можно укрыться?

Его больше пекла жизнь подчинённого, чем подробности репортажа, но тот прервал его на взлёте:

– Главный редактор, позвольте мне сначала кратко проинформировать вас о ситуации. Иначе может быть слишком поздно.

– Продолжай.

Редактор клацнул кнопкой громкой связи. Стенографистка уже замерла над листом, готовая строчить как из пулемета. Редактор хоть и пёкся о своих людях, но корреспондент был профи до мозга костей и гордился тем, что работает в "Надежде".

– Вчера половину крепости внезапно захватили ползучие лозы. Но по какой-то причине позже они замерли, и это дало нам временную передышку. Но через 24 часа они снова попёрли. В центре осталось всего несколько тысяч квадратных метров, где ещё можно дышать. Но атаки всё чаще. Я не знаю, когда эта дрянь доберётся до нас… – с тревогой выпалил корреспондент.

Главный редактор промолчал. Несколько тысяч метров – это только кажется, что много, а для целого города – тьфу, капля в океане.

– Я уже получил известие о том, что войска корпорации Усманова отправились в Крепость 61 и, вероятно, прибудут туда сегодня вечером. Но ещё неизвестно, есть ли у них способ справиться с этой зелёнкой…

На другом конце линии повисла тяжёлая пауза.

– Пожалуйста, передайте моим родителям, что я их люблю. Возможно, я часто лаялся с ними по молодости, но теперь понял, на какие жертвы они пошли, чтобы вырастить меня. Кроме того, скажите млей девушке, чтобы не ждала моего возвращения.

Редактор почувствовал, как в горле встал ком. Это была лебединая песня. Лозы явно окажутся проворнее парней Усманова.

– Ты жалеешь, что стал репортёром? – вздохнул Главред.

В трубке что-то оглушительно хрустнуло, раздались дикие крики.

– Лозы снова зашевелились! Сейчас я направляюсь в магазин со Львом Станиславовичем и остальными…

Короткие гудки ударили по ушам. В редакционном отделе "Надежды" стало тихо-тихо, только слышно было, как девчонки-сотрудницы зашмыгали носами, а потом и вовсе разревелись в голос.

***

– Живее, пятками сверкайте!

Секретарь взвалил Льва Станиславовича Ланского себе на закорки и припустил так, что только пыль столбом. Солдаты Консорциума Потанина шли плотной стеной, готовые в любой момент защитить своего босса от проклятых лиан.

Прятаться было уже негде. Сзади катилась зелёная волна, сметая всё на своём пути, а вокруг стояла мешанина из криков и воплей жителей крепости. Ланский, болтаясь на спине секретаря, вдруг залился хриплым смехом. Он аж зубами скрипнул:

– Все убегают, спасая свои шкуры, а ты чего там ржёшь?

– Да вот вспомнил кое-что. – Лев Станиславович пропыхтел, вдыхая запах пота и пороха от кителя Ци. – Помнишь, когда мы были мелкими и болтались по улицам, а банда из Консорциума Потанина вечно пыталась нам с Владимиром Ланским морды начистить?

Секретарь тоже невольно рассмеялся, перепрыгивая через какой-то мусор.

– Как не помнить? Владимир Ланский тогда ещё был довольно робким, но в драке – сущий дьявол. И когда мы устраивали турниры на спинах, этот хитрюга всегда побеждал, катаясь на нас.

Они бежали наперегонки со смертью, но травили байки, словно сидели за кружкой пива. Видно, понимали – другого времени вспомнить золотые деньки уже не будет.

– Мой старик мне тогда за каждую драку такие вливания устраивал – сидеть не мог. А Владимир Ланский просто стоял бы рядом с невинной миной, будто я его, маленького, на амбразуры вытолкнул. Счастливое было время. Ты тогда ещё в корпорацию не пристроился, да и Владимир Ланский ещё не был Тенью Консорциума Потанина.

Но сказка кончилась быстро. Жизнь крутанула такой вираж, что от тех пацанов из подворотни остались только воспоминания.

– Как думаешь, выскользнем? – вдруг спросил секретарь, чувствуя, как сердце колотит в рёбра.

– Наверное нет, если только не произойдёт чудо, – спокойно отозвался Ланский.

– Что будет с Владимиром Ланским, если мы тут в гербарий превратимся?

– Он уже лидер Консорциума Потанина. Нам сейчас нужно думать о совсем другом.

Пока они лясы точили, группа вылетела ко входу в супермаркет средних размеров. Секретарь первым влетел внутрь и заорал во всю глотку:

– Опустите рольставни!

Зелёная масса уже лизала порог. Несколько солдат Консорциума Потанина без всякого страха налегли на металл. Железо лязгнуло, пошло вниз, но на середине пути его предательски заклинило – пара лоз уже успела просунуть свои щупальца в щель.

– Ни шагу назад! Мы должны опустить рольставни, чего бы это ни стоило! – рявкнул взводный.

В самый последний миг ставни скрежетнули и рухнули вниз, отсекая их от мира. Все остались заперты внутри супермаркета, в темноте, пахнущей пылью и залежалыми товаром.

***

До того, как ползучая зелёнка окончательно решила прибраться к рукам центр города, Ярослав Косой и Красотка неспешно месили грязь в сторону главных улиц. Проходя мимо ворот какого-то зажиточного подворья, Красотка вдруг замерла, уставившись на ворох мокрых плакатов, сиротливо валяющихся в пыли.

– Хозяин, гляньте-ка, – ошеломлённо пробормотала она. – Почему их тут столько? У Льва Станиславовича под окнами и то жиже было.

Ярославу и самому стало любопытно. Он присел на корточки, брезгливо отодвинул склизкий, пахнущий болотной прелью лист лозы и удивился: под слоем растительного мусора обнаружился крутой светодиодный плакат. Диоды ещё теплились, мигая в полумраке, и на панели отчётливо читалось: "Инстасамка, мы любим тебя!".

– Минуточку! – нахмурился Косой. – Инстасамка? Чё-то знакомое, вроде слышал где-то…

Красотка только глаза закатила:

– Хозяин, вы серьёзно? Забыли сценическое имя объекта охраны?

Она подняла взгляд на дом, который лозы облепили так плотно, что он стал похож на гигантский зелёный кокон. Из глубины зарослей доносилось странное, едва слышное пульсирующее чавканье.

– Может, это её хоромы и есть?

Ярослав почесал затылок. Точно, в газетах "Надежды" вовсю трубили, что она благополучно добралась до Крепости 61. Эту новость обсасывали в светской хронике так долго, что она уже в печёнках сидела.

– Пошли отсюда, – отрезал Косой. – Даже если это её хата, ловить там нечего. Вон как обмотали, живого места нет. Хана звезде.

– Хозяин, ну давайте хоть глянем! – взмолилась Красотка. – Инстасамка на самом деле баба мировая, не чета остальным фифам. К тому же мы видели, что эти лианы людей сразу не приканчивают, а держат про запас. Цедят из них кровушку по капле, как коктейль через трубочку. Может, она ещё дышит?

Ярослав подозрительно прищурился на помощницу:

– Ты когда это с ней так законтачилась?

– Да она мне как-то излила душу, – вздохнула Красотка. – Жизнь-то у неё – не сахар, хоть и в стразах вся. Незаконнорождённая дочка какой-то шишки из корпорации Усманова, мать её вообще в прислугах у них ходила. Как пузо на нос полезло – её пинком под зад на мороз выставили. Спасибо, добрые люди тайно подкармливали, а то бы ноги протянули. А сейчас вокруг неё одни прихлебатели, всем только её рубли подавай. В ту ночь она мне столько всего наговорила… жалко мне её, хозяин.

Красотка и сама в детстве хлебнула лиха. Пока мать была прикована к постели, девчонке пришлось продать себя корпорации Ротенберга и заделаться шпионкой. Видимо, две кумушки быстро нашли общий язык на почве общих бед.

– Хозяин, – Красотка посмотрела ему прямо в глаза. – Вы ведь на самом деле тоже не такой уж сухарь, а?

Косой только крякнул и махнул рукой:

– Ладно, уговорила. Пошли проведаем твою певичку.

Они начали продираться сквозь живые путы. Стоило коснуться стеблей, как мягкие щупальца мгновенно ощетинились острыми, как бритва, шипами. Но, не учуяв добычи, лоза снова обмякла, продолжая своё медленное, тягучее движение. У Ярослава по затылку пробежал неприятный холодок. Против такого монстра у обычного человека шансов – как у мухи против пылесоса.

– Ты же говорила, что если у этой хреновины еду отнимать, она в ярость впадёт? – шёпотом спросил он.

Красотка неуверенно буркнула:

– Да ладно, делов-то… одного человечка прихватим, не убудет от неё.

Они толкнули дверь и вошли внутрь. Зрелище было то ещё: посреди комнаты в сплетении изумрудных лоз, словно в паутине, висела Инстасамка. Лицо – белее мела, кожа прозрачная. Лианы обвили её руки и ноги, удерживая в воздухе. Выглядело это как какая-то жуткая инсталляция – хрупкая девушка в объятиях хищного растения. Странная, пугающая красота.

Красотка потащила Ярослава поближе. Хотела было пульс проверить, но тут же из тени метнулись зелёные плети. Однако, не долетев до руки Красотки пару сантиметров, они замерли и зависли, словно принюхиваясь. Видать, её "ботаническая" натура сбивала их с толку.

Косой прикинул шансы. Лоза явно была глухая и не особо сообразительная, раз Красотку за врага не считала. Это радовало. Тот подопытный, с которым он сталкивался раньше, был куда умнее, и Ярослав всерьёз опасался, что эта трава тоже умеет в стратегию.

– Сейчас я обрублю путы, – скомандовал он. – Но слушай сюда: если эта хрень взбесится и кинется на меня – бросаешь Инстасамку к чертям. Я хватаю тебя в охапку, и валим. Усекла?

– Ага, – кивнула Красотка.

В ту же секунду в руке Ярослава из ниоткуда возник чёрный клинок. Один свистящий взмах – и обрубки лоз брызнули в стороны зелёным соком. Красотка едва успела подхватить обмякшее тело певицы.

Через мгновение на Ярослава обрушился целый лес щупалец. Они извивались и хлестали воздух с яростным свистом. Косой замер, готовый к прыжку, но лозы, долетев до него, внезапно застыли. Прямо перед его носом замер острый шип, с которого капала липкая жижа.

Красотка во все глаза смотрела на хозяина. Тот не шелохнулся. Даже веко не дрогнуло. Она знала, что при такой опасности инстинкт заставляет любого человека дёрнуться, сжаться, отступить. Но Ярослав стоял как вкопанный. Так умели только лучшие – те, кто научился посылать свои инстинкты по известному адресу и полностью подчинил себе своё тело.

– Забирай её, уходим. Быстро! – бросил Косой. Опасность всё ещё висела в воздухе густым киселём.

Они рванули к выходу. Красотка закинула Инстасамку на плечо, как мешок с картошкой, и придерживала её за руку, чтобы не соскользнула. Когда они выскочили на улицу, лозы попытались было преследовать их, но, стоило паре отойти подальше, растения лениво втянулись обратно в дом.

Косой выдохнул. Честно говоря, если бы не нытьё Красотки, он бы в этот гадюшник ни ногой.

Инстасамка на плече Красотки вдруг жалобно хныкнула.

– Хозяин, жива! – обрадовалась та, опуская ношу на землю.

На теле девчонки живого места не было – штук пятнадцать ран, из которых сочилась кровь. Видать, лоза изрядно из неё выкачала, певичка была в глубоком шоке. Ярослав достал баночку со своим знаменитым чёрным лекарством. Глянул на изорванную в клочья одежду Инстасамки и понял, что мазать придётся в местах, скажем так, весьма деликатных.

– На, мажь её сама, – буркнул он, протягивая снадобье Красотке.

Всё же приличие надо соблюдать, на людях. Та только невинно захлопала ресницами:

– Хозяин, вы чего? Я правой рукой вашу руку держу, левой – её придерживаю. Как я, по-вашему, мазать должна? Пятой точкой?

Ярослав приподнял бровь:

– Ты щас серьёзно? Просто хочешь посмотреть, как я буду это делать, да?

– Ой, хозяин, не стройте из себя великомученика! – не выдержала Красотка. – Мы обе девчонки, так что вы точно не в проигрыше. Чего вы так ворчите, будто это мы вами пользуемся?

Красотка просто констатировала факт: обе её ладошки были заняты, так что мазать Инстасамку лечебной мазью ей было тупо нечем. К тому же, отпусти она руку Ярослава Косого – и парня, скорее всего, тут же схарчили бы голодные лозы, не сказав "спасибо".

Но, честно говоря, Красотке просто хотелось поглядеть это шоу. В голове её так и крутилось: "Хозяин, ишь какой чистоплюй выискался! Ну-ка, герой, посмотрим, как ты теперь выкрутишься!".

Ярослав завис на секунду, прикидывая варианты, а потом выдал:

– Да ну его лесом. Не будем мазать. Верю, сама выкарабкается, девка крепкая.

Красотка аж поперхнулась от такой наглости. Человек на волоске висит, кровью истекает, а этот благодетель решил сэкономить! "Хозяин, в тебе хоть капля порядочности осталась?" – читалось в её ошарашенном взгляде.

Но тут Инстасамка, которая до этого момента изображала бездыханную тушку, вдруг подала голос:

– Я… я сама нанесу…

Парочка синхронно уставилась вниз. Звезда эстрады, видать, почуяла, что спасение даёт заднюю, и дикое желание выжить мигом привело её в чувство. Она дрожащими пальцами вцепилась в баночку с чёрным снадобьем в руках Косого.

– Руку мою не вздумай отпускать, а то эти сорняки тебя живо в гербарий упакуют! – прикрикнула на неё Красотка.

Шоу закончилось, так и не начавшись. Инстасамка, кряхтя и шипя от боли, одной рукой кое-как размазала мазь по дыркам в коже. Эффект был почти магический: бледная, как несвежая сметана, физиономия певицы на глазах начала розоветь. Чёрное снадобье не просто затягивало раны, оно кочегарило организм так, что кровь в жилах начинала бегать с утроенной силой.

Ярослав глядел на это и почёсывал репу. Неужто Дворец подсунул ему это чудо в самом начале только потому, что боялся, как бы этот бедолага случайно не склеил ласты? Но тогда, чёрт возьми, что за дичь творилась с эффектом, если эту дрянь сожрать?!

Инстасамка, почувствовав, как в мышцы возвращается бодрость, округлила глаза:

– Обалдеть… Это что за лекарство? Оно так эффективно!

– Секретное наследственное средство, передаётся строго по мужской линии, – буркнул Косой.

Как только он это ляпнул, Инстасамка уставилась на него с таким блеском в глазах, будто он был принцем на белом коне.

– Ты пришёл сюда специально, чтобы меня спасти?

Она уже потянулась было обнять спасителя, но стоявшая между ними Красотка технично пресекла этот порыв.

– Похоже, ты грезишь наяву, – осадила она певичку. – Не нужно говорить "ты", если мы оба пришли тебе на помощь. Будь добра, говори "вы оба"! И чего ты меня вообще игнорируешь? Мы тут не ради тебя геройствуем, так что поумерь свой пыл.

Инстасамка слегка приуныла. По сюжету полагалось выйти замуж за героя-спасителя, а тут герой выглядел таким несчастным, будто его заставляют есть сырую брокколи. Всё шло совсем не по сценарию!

Но времени на обиды не осталось. По всей крепости внезапно зашевелились ползучие твари. Ярослав посмотрел под ноги: лозы шли волной, целеустремлённо двигаясь к самому центру. В воздухе стоял тяжёлый, липкий шелест.

– Что за чертовщина? – удивился Косой.

– Похоже… началась новая охота, – прошептала Красотка.

– Тогда рвём когти в центр города!

***

Тем временем Лев Станиславович Ланский и его свита забаррикадировались в супермаркете. Магазин стал их последним окопом. Солдаты Консорциума Потанина стояли стеной вокруг секретаря и босса. Сам секретарь сидел на грязном кафеле, скрестив ноги, и его глаза, пылавшие яркой синевой, постепенно тускнели.

Бешеные лозы лезли во все щели рольставен, шипя, как разгневанные кобры. Но стоило им просунуться внутрь, как он вытягивал из них всю влагу. Лозы мгновенно высыхали и рассыпались в мелкую, серую труху.

– Сколько ещё протянешь? – спросил Ланский, утирая пот с лица.

– Час, не больше, – секретарь выглядел так, будто его через выжималку пропустили. Он обернулся к репортёру из "Надежды": – Ты сказал, что вояки Усманова будут только после обеда? Сколько сейчас натикало?

– Одиннадцать утра, – тот сидел в углу, остервенело скрипя ручкой по блокноту.

– Что ты там малюешь? – поинтересовался Ланский.

Репортёр, чьё лицо было покрыто слоем пыли, не отрываясь от дела, ответил:

– Хочу записать всё до мельчайших деталей. По телефону всего не расскажешь. Лозам плевать на бумагу, их только живое мясо интересует. Допишу, позвоню редактору и скажу, где искать мой дневник. Когда приедут наши из "Надежды", у них будет самый честный репортаж.

Ланский усмехнулся, глядя на окровавленные ладони журналиста.

– А я-то думал, вы на Центральных равнинах все пришибленные. Глянь на ту же корпорацию Усманова – сплошные интриги да клевета на наш Консорциум Потанина. Но вы, ребята из "Надежды", оказались со стальными нервами. Молодцы.

– Мы просто делаем свою работу, – буркнул Тао, не поднимая головы.

– Благодаря таким, как ты, человечество не превратится в стадо баранов, – восхитился Толстяк Ланский. Он никогда не завидовал чужим талантам – если кто-то был круче, он это признавал без лишней желчи.

Ланский вздохнул и посмотрел на выжатого секретаря:

– Жаль, что я тебя втянул в эту авантюру на Центральных равнинах.

Секретарь скривился в подобии улыбки:

– Да ладно, я сюда за деньгами ехал. Кто не рискует, тот не пьёт шампанского.

– Да не надо было тебе так убиваться ради копейки, – Ланский приуныл. – Хоть ты и помешан на бабле, мы с Владимиром Ланским считаем тебя лучшим другом. Просто боимся, что тебе на нас плевать.

Тот помолчал, а потом выдал:

– Ты даже на пороге могилы врать не бросаешь? Не боишься в аду поджариться?

Ланский заржал, и секретарь тоже не выдержал, затрясся в беззвучном смехе. Солдаты вокруг только переглядывались – две большие шишки хохочут, когда их вот-вот сожрёт сорняк-переросток.

– Обидно помирать в компании такого жирдяя, как ты, – выдавил он, дойдя до предела своих сил. – Если всё-таки выберемся, отдашь мне ту секретаршу Владимира Ланского?

У Льва Станиславовича глаза на лоб полезли:

– Да что ты в неё так вцепился, она же секретарь моего брата…

Договорить он не успел. Лозы снаружи почуяли слабость защиты. Рольставни содрогнулись, металл заскрежетал, и целая орава лиан ворвалась внутрь. Они не стали сразу бросаться на людей, а с дикой силой рванули ставни вверх, вырывая их с мясом.

Ланский ошеломлённо смотрел на зияющую дыру вместо входа.

– Не может быть! – пробормотал он.

А секретарь уже гипнотизировал улицу.

– Глянь туда… Это что, люди к нам идут? Трое?

Ланский прищурился:

– Мне что, уже ангелы мерещатся? Да это ж Ярослав Косой!

Пока они убегали, Лев Станиславович только и твердил, что если бы Косой был рядом, они бы точно не пропали. Секретарь тогда злился, но теперь увидел всё своими глазами.

Ярослав Косой, Красотка и Инстасамка шли рука об руку прямо по ковру из извивающихся лоз, словно те были просто безобидным газоном. Вокруг – хаос, крики, смерть, люди в панике пересчитывают остатки своих жизней, а эта троица вышагивает так спокойно, будто они на пикник выбрались или за хлебом вышли.

Время словно загустело. В глазах Ланского и его бойцов сцена выглядела сюрреалистично. Когда Ярослав увидел Толстяка, он просто помахал ему рукой, как старому знакомому, встреченному на углу улицы перед походом за шашлыком.

Секретарь окончательно выпал в осадок. В море кровожадной зелени люди не просто выжили, они гуляют, держась за руки! Это что вообще такое?! Шопинг в разгар апокалипсиса?!

Это было слишком странно, даже для этого безумного мира.

Лев Станиславович Ланский, даже не удостоив взглядом плотоядно шуршащие лианы, которые уже примерялись к его филейным частям, лениво повернулся к своему спутнику.

– Секретарь, теперь-то ты убедился? – вальяжно осведомился он.

Бедолага, находившийся в состоянии "одной ногой в могиле, другой в гербарии", едва выдавил из себя оцепенелое:

– Убеждён, Лев Станиславович. До самых печёнок проняло.

Раньше-то секретарь пребывал в святой уверенности: каким бы уникумом ни малевали Ярослава Косого, он остаётся обычным сверхом – таким же, как и он сам. А каждый сверх в душе мнит себя "уникальной снежинкой" и пупом земли. В конце концов, у них же не выросла лишняя пара рук или, скажем, запасная нога, верно? Секретарь верил, что даже если судьба столкнёт его лбами с Шурой, он ещё побрыкается. Может, в честном мордобое один на один и не сдюжит, но уж способ прирезать оппонента исподтишка всегда найдётся.

К тому же секретарь был из "ранних" – из тех самых первопроходцев, кто пробудился первым и успел натренировать тушку до состояния стального лома. Поэтому, когда Ланский то и дело поминал Косого добрым словом, секретаря это порядком подбешивало. Казалось, будто Лев Станиславович считает его каким-то второсортным бесполезным балластом.

Но сейчас… ситуация, как говорится, заиграла новыми красками. Уровни мастерства оказались просто с разных планет. Пока секретарь судорожно пытался не стать удобрением, эти трое неспешно прогуливались по беснующимся зарослям, словно по набережной в погожий денёк. Ярослав мало того что шёл как ни в чём не бывало, так ещё и умудрялся тащить за собой двух девиц, держа их за руки! Картинка была мощная, визуальный эффект – на миллион.

Но в голове секретаря пульсировал один-единственный вопрос: какого лешего он держит барышень за руки, когда вокруг такая соковыжималка?!

В тот миг, когда жирные изумрудные плети уже приготовились обвить Ланского и компанию, воздух прошила стремительная тень. Чёрный клинок свистнул так быстро, что глаз уловил лишь смазанный росчерк. Миг – и лианы, преграждавшие путь, разлетелись в труху, обдав всё вокруг горьким запахом раздавленной зелени.

Секретарь вскинул голову и обомлел: Ярослав стоял с чёрным клинком в руке. И хоть убей, было непонятно, как он умудрился искромсать растения, находясь в паре сотен метров.

Эти порезы… в них было нечто мистическое. Секрет был прост: Ярослав виртуозно использовал Теневую Дверь. Раньше он так уже отвешивал затрещины Льву Станиславовичу, и действовать приходилось молниеносно, иначе Ланский мигом бы раскусил фокус.

Ползучая лоза, которой только что ампутировали щупальца, пришла в неописуемую ярость. Хоть интеллекта в этом сорняке было не больше, чем в кастрюле с борщом, даже последний дурак начнёт брыкаться, если на него напасть! Поскольку Ярослав Косой, Красотка и Инстасамка в её восприятии оставались "невидимками", весь свой праведный гнев растение обрушило на группу Ланского.

Через секунду Лев Станиславович мог лишь беспомощно наблюдать, как на них обрушивается колоссальная зелёная волна. Плети сплелись в некое подобие циклопической ладони, готовой размазать их по асфальту.

Ланский почувствовал, как к горлу подступает липкое отчаяние. Против такой мощи ни у одного сверха шансов не было. Однако внезапно он поймал себя на мысли, что ни о чём не жалеет. Как он и говорил секретарю, он и Владимир Ланский всегда считали того своим лучшим другом. Они просто до смерти боялись, что он не видит в них своих друзей.

То же самое он чувствовал и по отношению к Косому. Лев Станиславович всегда по-доброму завидовал Ярославу и искренне им восхищался. Он давно записал его в настоящие друзья – иначе не зазывал бы так часто в Консорциум Потанина и не бросил бы бронетанковую бригаду на штурм реки Бэйвань ради спасения этого сорвиголовы.

Но больше всего он переживал, что Ярослав не считает его своим. А тот взял и припёрся в этот чёртов город, чтобы вытащить его из передряги! Сколько людей в этом гнилом мире рискнули бы шкурой ради товарища? Ланский довольно зажмурился. С таким другом и помирать не накладно.

– Ярослав! – заорал Лев Станиславович. – Бросай это дело! Улепетывай сам, нам эту капусту не переварить!

Но Ярослав, не проронив ни слова, припустил прямо к ним. В его теле, словно почуяв запах большой охоты, взбесились наномашины. Эти милые железные крохи воспряли духом и возбуждённо завибрировали, откликаясь на зов хозяина. Плевать они хотели на опасность! Машины просочились сквозь кожу, выстраиваясь в крошечные ячеистые структуры, и в мгновение ока превратились в самую надежную броню.

Для этих крошек трансформация была сродни великому походу: выход из уютного кровотока на поверхность – это вам не шутки, а настоящее приключение. Для Ланского же всё произошло за один удар сердца. Красивый парень на глазах превратился в грозного стального зверя.

Отпустив руку Красотки, Ярослав рванул в безумный бросок. Шипастые щупальца пытались его достать, но лишь бессильно скрежетали по металлу. Эта броня, которую и пуля-то не всегда брала, была сейчас его главным козырем.

Зелёная ручища уже заносилась для удара, когда Ярослав, подлетев в прыжке, взмахнул чёрным клинком. Одним могучим ударом он отсёк "ладонь" этой сорняковой волны от её "руки"!

Инстасамка наблюдала за этим издалека, затаив дыхание. Теперь-то ей стало ясно, почему Красотка готова была прислуживать этому парню. Рядом с ним возникало это редкое, почти забытое чувство абсолютной безопасности, даже когда мир вокруг летит в тартарары.

Вот это мощь…

– Вытаскивайте их! Живо! – рявкнул приземлившийся Ярослав.

Красотка вместе с Инстасамкой рванули к группе. Пока растение не опомнилось для нового захода, Красотка закричала:

– Лев Станиславович, быстрее! Хватайте Инстасамку за руку! Остальные – цепляйтесь за Ланского! Сделайте цепочку, держитесь крепко и без паники!

Все, кроме кореспондента, были тёртыми калачами и прошли через сотни заварушек, так что сообразили мгновенно. Теперь стало ясно, почему Ярослав так нежно держал Красотку за руку. Оказывается, у неё была какая-то хитрая сила, делавшая их "невидимыми" для этого ботанического кошмара!

Солдаты Консорциума Потанина подхватили Ланского и рванули к Красотке. Они буквально всунули ладонь Льва Станиславовича в руку Инстасамки, а следом подтянули измочаленного секретаря. Бойцы выстроились в идеальную цепочку, а взводный лично вцепился в руку секретаря.

В другой ситуации, почуяв запах спасения, толпа бы устроила свалку, пытаясь первыми схватить Красотку за руку. Но бойцы Потанина не подвели: дисциплина сработала как часы. Мгновенная цепочка, никакого хаоса. Последний солдат даже умудрился за шиворот прихватить репортёра "Надежды".

Как только все сцепились, лианы, только что жаждавшие крови, внезапно "ослепли" и потеряли цель. Ярослав не стал испытывать судьбу дальше, цапнул красотку за руку и скомандовал:

– Ходу! Надо сваливать, пока эта петрушка не сообразила, что к чему!

Миссия была выполнена: Ланский найден. Теперь только эвакуация, и как можно шустрее!

Группа начала свой грандиозный забег по густым зарослям. Со стороны это выглядело как самый странный парад в истории.

Ланский, пыхтя от непривычной физкультуры, проворчал:

– В последний раз я так за ручки держался, когда в детском саду в "ручеёк" играл…

Ярослав промолчал. Он прекрасно понимал: в этот раз они увели у сорняка слишком жирный кусок добычи. И хотя лозы пока не нападали, их щупальца бесшумно скользили следом, готовые в любой миг возобновить трапезу.

Глава 6

Ярослав Косой был очень рад, что ему удалось найти Льва Станиславовича Ланского. Он проследил направление, в котором двигались ползучие лозы, и нашёл того в конце тропы.

Но похоже, всё это удалось и благодаря огромным усилиям секретаря. Если бы он не держался так долго и не высушил так много лоз, растение не пришло бы в такую ярость, что сосредоточило свою атаку на них. Тогда и Ярослав Косой не смог бы успешно найти это место.

Группа бежала, не зная, куда они направляются. В Крепости 61 больше не было видно других выживших. Теперь эта Крепость полностью занята растением. В воздухе стоял резкий, приторный запах раздавленного сока, а под ногами слышалось влажное чавканье грязи.

До этого никто совсем не ожидал, что в эту эпоху растения будут такими ужасающими. Пока все убегали, их всё ещё преследовали щупальца ползучей лозы. Растение не атаковало, но и не переставало их преследовать.

– А что там Ярослав Косой? – переводя дыхание, крикнул Лев Станиславович Ланский.

Красотка оглянулась. Ярослав Косой был в броне и выдерживал атаки ползучей лозы, став её единственной мишенью во всей этой Крепости 61. Похоже, растение хотело обрушить на него весь свой гнев, и к нему устремились бесчисленные лозы. С резким свистом лозы окружили его, словно огромный клубок шерсти, и пытались своими шипами скрежеща пробить его броню!

Лозы не усилились, и похоже, что Ярослав Косой тоже был беспомощен против стольких лоз.

Лев Станиславович Ланский крикнул:

– Давайте вернёмся и спасём его! Мы не можем оставить его здесь одного!

Однако Красотка огрызнулась:

– Сначала позаботься о себе! Этих ползучих лоз недостаточно, чтобы устроить неприятности моему хозяину!

Лев Станиславович Ланский чуть не разрыдался от этого оскорбления. Как Ярослав Косой так быстро завёл себе служанку сверха? Почему всем сверхам так нравилось собираться вокруг Ярослава Косого?!

Как бы в подтверждение слов Красотки… Когда все эти ползучие лозы наконец окружили Ярослава Косого, Лев Станиславович Ланский увидел, как чёрный клинок пронзил лозы изнутри. Вскоре чрезвычайно жёсткие лозы были разрублены с сухим треском, словно сухие ветки! Из огромного клубка лоз выскочил металлический зверь, Ярослав Косой крикнул:

– Почему вы стоите на месте? Быстрее бегите!

Лев Станиславович Ланский подумал: ладно, этому парню действительно не нужно, чтобы кто-то его спасал.

Все продолжили убегать, в то время как Ярослав Косой быстро догнал их, ползучие лозы совсем не его замедляли. Подойдя к Инстасамке, Ярослав Косой деактивировал броню и вернул наномашины в свой кровоток. Вернувшись в его тело, эти наномашины немедленно убрали свои роботизированные руки и свернулись в крошечные шарики, чтобы перезарядиться, ожидая, когда их хозяин снова призовёт.

Но как только наномашины полностью вернулись в его тело, в его левую руку устремилась лоза. Он тут же снова мобилизовал наномашины, сформировав щит на поверхности своей руки, чтобы блокировать атаку. Ценой блокирования атаки был небольшой кусок защитной брони, построенный из наномашин, который с сухим щелчком откололся и упал на землю.

Всё-таки Ярослав Косой в спешке активировал эти наномашины. Он не чувствовал, что будет большой проблемой, если он что-то потеряет. Лев Станиславович Ланский как-то говорил, что Консорциум Потанина полностью освоил технологию наномашин. Поскольку исследователи наномашин теперь были при деле, если бы Ярослав Косой захотел пополнить свои запасы, он мог бы просто в любое время обратиться в Консорциум Потанина.

Или, возможно, основываясь на его отношениях с Консорциумом Потанина, они могли бы прислать ему некоторое количество запасных массивов.

Но сейчас было не время размышлять об этом. Ярослав Косой снова взял Инстасамку за руку. Красотка тайком ухмыльнулась, увидев это. Даже убегая, она всё ещё могла думать о том, что её хозяин точно так же относится к другим.

Когда Ярослав Косой схватил Инстасамку за руку, та была очень рада.

Ползучая лоза тут же снова перестала нападать на Ярослава Косого. Однако на этот раз их сражение было уж слишком интенсивным. Каким бы низким ни был интеллект этого растения, оно всё равно понимало, что что-то не так. Все лозы начали указывать на Ярослава Косого, и хотя они не приближались, казалось, что растение что-то задумало.

– Бежим быстрее! – Ярослав Косой заметил, что что-то не так. – Будем надеяться, что у него память как у золотой рыбки. Если он забудет о нас через семь секунд, это было бы идеально.

Лев Станиславович Ланский думал на бегу. Во время этого побега было совершенно другое ощущение: ладони стали липкими, а сердце бешено колотилось. Все держались за руки и большими шагами убегали прочь. Среди их нервозности и страха был даже намёк на радость, словно они бежали к полю надежды.

Среди выслеживающих их вьющихся растений Ярославу Косому и остальным удалось убежать более чем на десять километров от их первоначальной позиции. Лев Станиславович Ланский был так измучен, что чуть ли не падал в обморок, его тяжелое дыхание разрывало тишину. В конце концов именно Красотке и секретарю пришлось нести его на бегу. Он словно летал, не касаясь ногами земли оставшуюся часть пути, Лев Станиславович Ланский внезапно почувствовал, что этот побег стал ещё более приятным.

Постепенно ползучие лозы начали приближаться и настигать их. У Ярослава Косого возникло зловещее предчувствие. Как и ожидалось, через секунду лозы начали атаку. Именно Ярослав Косой первым принял на себя главный удар.

– Хозяин, что мне делать? Моя сила больше не работает! – беспокоилась Красотка.

Лев Станиславович Ланский больше не чувствовал, что они бегут к полю надежды:

– Может, у тебя есть какая-нибудь другая идея?

Однако, когда Красотка попыталась связаться с зелёной лозой, то почувствовала лишь струящееся по растению бурное волнение. Красотка была беспомощна в такой ситуации! Секретарь попытался снова использовать свои силы, чтобы высушить ползучие лозы поблизости, но их было слишком много. Из-за ответной реакции от использования его силы он закашлялся кровью, металлический запах которой мгновенно смешался с ароматом зелени!

Ярослав Косой осматривал окрестности, продолжая рубить своим чёрным клинком надвигающиеся на него лозы. Лев Станиславович Ланский вздохнул:

– Нам до сих пор везло гораздо больше, чем сотням тысяч других жителей этой Крепости 61.

Инстасамка вдруг почувствовала, что отдёрнулась рука, которую она всё это время держала. Вместо того чтобы бежать дальше, Ярослав Косой сам подошёл к растению. Лев Станиславович Ланский обернулся и удивлённо посмотрел на Ярослава Косого, но его лицо было закрыто капюшоном.

Ярослав Косой сказал:

– Это растение сейчас больше всего ненавидит меня. Все остальные, валите пока не передумал.

Ярослав Косой на самом деле уже раскусил эту чертовку. Хотя Красотка и умыкнула у ползучей лозы уйму провианта, вырвав из её цепких объятий больше дюжины человек, само растение, скорее всего, даже не почесалось бы. Подумаешь, пара козявок ускользнула.

Но лоза взбесилась не из-за диеты. Она просто впала в форменную истерику, потому что никак не могла достать Ярослава. Этот наглец в броне кромсал её нежные щупальца направо и налево, а теперь вознамерился просто так дать дёру? Ну уж нет, такая наглость не прощается. Даже самый забитый слабак даст сдачи, если его охаживать палкой, а тут – целое плотоядное нечто.

Раз уж Ярослав стал для этого сорняка врагом номер один и средоточием всей мировой ненависти, он решил: "А почему бы и нет?". Пусть остальные делают ноги, пока он работает громоотводом.

Стоило ему отпустить группу, как лоза, будто только этого и ждала, мигом потеряла интерес к Красотке и компании. Все её зелёные плети, извиваясь и шипя, устремились к Косому.

Красотка замерла, глядя на хозяина расширенными от ужаса глазами:

– Хозяин, я никуда не пойду!

Он лишь усмехнулся, не переставая работать клинком:

– Ты же сама только что советовала Льву Станиславовичу "сначала позаботься о себе"? Что изменилось?

У Красотки на глазах заблестели слёзы, в горле встал комок:

– Это… это другое! Хозяин, уходим вместе! Ну должен же быть какой-то выход, нельзя же так!

Раньше-то она, грешным делом, по ночам видела сны, как купается в роскоши где-нибудь на тёплых островах, набив карманы хозяйскими денежками. Думала: "Ну кто в здравом уме захочет всю жизнь в служанках куковать? Стану богатой, независимой дамой, буду пить коктейли и в ус не дуть". Пару раз она даже всерьез примерялась, как бы потихоньку слинять, но каждый раз находила отговорку: мол, деньжат маловато припасла, побегаю ещё за этим чудаком, подзаработаю. Но постепенно эти мысли перестали всплывать.

Глядя, как кольцо лоз сжимается вокруг Ярослава, она почувствовала такую острую, свербящую боль в груди, что все мысли о деньгах испарились. Сердце предательски заныло. Вроде бы просто "кошелёк на ножках", так чего ж так тошно-то?

– Давай, шевели поршнями! – Ярослав с привычным свистом разрубил очередную порцию зелени. – Встретимся уже за стенами Крепости 61.

И вдруг он замер. Его взгляд зацепился за что-то на земле. Лев Станиславович Ланский и остальные притормозили, не веря своим глазам: в самом разгаре смертельной схватки, когда вокруг свистят плети-убийцы, Косой умудрился откуда-то выудить… старую газету!

Ланский вытаращился на Ярослава, который совершенно невозмутимо, одной рукой отмахиваясь от лоз, другой листал пожелтевшие страницы. Вид у него был такой непринуждённый, будто он в парке на скамейке кроссворды гадает. Лев Станиславович даже выдохнул с облегчением: раз этот парень так нагло расслаблен, значит, помирать он точно не собирается. "Какого хрена ты читаешь газету в такое время?!" – так и читалось на физиономии толстяка.

Ярослав вскинул голову. Он то смотрел в газету, то на окрестные дома, прикидывая что-то в уме. В руках у него был номер десятидневной давности. Статья в ней была как раз про это чудо природы из Крепости 61, которое решило не дохнуть к зиме, а радовать глаз горожан вечной зеленью. Там ещё фотка была: счастливое семейство на фоне маленького, тогда ещё хилого ростка. В интервью какой-то гордый жилец хвастался, что просто кинул горсть семян и сам не ожидал такой прыти.

На снимке за жилым домом виднелось приметное здание с ярко-красной вывеской: "Педикюр и спа-салон". Ярослав перевёл взгляд на соседнюю многоэтажку. Ба, да вот же он, этот самый салон, так его растак!

Если этот монстр всё-таки растение и не умеет переставлять корни, значит, его сердце – там, прямо под этим домом!

Лев Станиславович не выдержал:

– О боже мой, я просто обязан это сказать! Может, перестанешь читать газету в такой-то ситуации? Ты пытаешься показать, какой ты крутой боец, или что?

Плети атаковали Ярослава волна за волной, со свистом рассекая воздух, но он блокировал каждую атаку без особых усилий.

Он посмотрел на Красотку:

– Если я помогу тебе найти его корни, ты сможешь его контролировать?

Та на секунду опешила, но мигом подобралась, в глазах вспыхнул азарт:

– Если это дерьмо всё ещё считается растением, даю 100%, что смогу его контролировать!

Ярослав коротко хохотнул:

– Тогда у меня есть для тебя подарок.

Он внезапно прорвался сквозь окружающие лозы и направился прямо к красному рекламному щиту. Только тут до всех наконец дошло: пока он недавно читал газету, он просто нашёл ключ к местонахождению корней этого растения.

Лев Станиславович вздохнул:

– Подумать только, он всё ещё может сохранять свою рациональность даже в такой критический момент. Я впечатлён.

Красотка фыркнула:

– А ты как думала? Кто попало моим хозяином не станет. Хренов толстяк, хоть немного сам побегай. Не заставляй меня тащить тебя всю дорогу. Ты же мужчина! Тебе не стыдно?

Ланский был так зол, что ему захотелось выругаться. Почему она так по-разному к ним относилась?! Слова этой дамы действительно были резкими, если она не сдерживалась!

Когда Ярослав внезапно бросился к корням лианы, лиана пришла в ещё большую ярость. Похоже, растение догадалось, что пытается сделать Ярослав Косой. Для растения корни были словно спасательный круг. Какой бы мощной ни была эта лоза, она не сможет превзойти законы природы. То же самое можно сказать и про сверха. Он бы мгновенно умер, если бы ему выстрелили в голову или сердце. Хотя сверхи стали сильнее, они не смогли выйти за рамки природы!

Теперь Косой шёл впереди группы. Чем больше он приближался к рекламному щиту, тем более безумно вели себя вьющиеся растения! Это подтвердило его мысли. Лоза испугалась. Если бы она не боялась, то не было бы такой сильной реакции!

Лев Станиславович и остальные увидели, как Ярослав снова активировал свою броню. Кроме того, он ещё и достал откуда-то гранату. Он бросил её не в какое-то слабое место, а просто чтобы отвлечь внимание и нарушить ритм атаки ползучих лоз.

– Подожди, Косой, осторожнее с канализацией под тобой! Его щупальца могут вылететь из канализации! – заорал Ланский. Некоторое время назад он хотел сбежать в канализацию, но на его глазах растение утащило кого-то вниз.

Однако Лев Станиславович подумал, что это как-то странно. Вроде как за всё время их побега лозы не нападали на Ярослава Косого из канализации.

На самом деле, когда Ярослав и Красотка вошли в дом, чтобы спасти Инстасамку, он сказал ей первой войти в дом и тайком высвободил "Старину". Но поскольку "Старина" не был формой жизни, лозы вообще не проявляли к нему интереса. В этот момент он был прямо под ногами Ярослава и помогал в его атаке. С силой "Старины", сколько бы щупалец ни пряталось в канализации, растения не смогли бы вырваться из люков и напасть на него.

Ярослав посмотрел на красный рекламный щит, от которого он уже был в ста метрах, и прикинул, сколько энергии осталось в его броне. Он обернулся и спросил Красотку:

– Ты боишься?

– Нет! – Инстасамка покачала головой. Она не лгала. Когда Ярослав Косой рубил ползучие лозы перед ней, она действительно совсем не боялась!

Он улыбнулся:

– У тебя есть только один шанс. Ты готова?

Ярослав Косой прекрасно понимал: против этой бешеной салатницы он тянет только благодаря броне. Без неё шипастые плети мигом превратили бы его в решето. Но у этой железной одёжки была одна пакостная черта – она жрала энергию как не в себя, а заряжалась от человеческой тушки лениво и неохотно. Наномашины – народ мелкий, много в них не впихнёшь, так что на долгую дискотеку рассчитывать не приходилось.

Именно поэтому он и предупредил Красотку: шанс всего один. Сплохуем сейчас – и останется только сверкать пятками, надеясь на чудо. Был, конечно, в заначке паровоз, но Ярослав всерьёз опасался, что эта махина просто запутается в зелёных канатах и застрянет там навечно, как муха в паутине.

– До корней метров сто осталось, – Ярослав обернулся, перерубая очередную порцию сорняков. – Секретарь, ты как, ещё коптишь? Нужно, чтобы ты прикрыл тылы и защитил остальных, пока я проталкиваю Красотку к цели.

Секретарь хрипло рассмеялся, сплюнул на сухую землю сгусток багровой крови и ухмыльнулся:

– Слушай, не каждый день выпадает шанс в героев поиграть. Как я могу отказать? Не дрейфь, Косой, двигай дальше. Пока я дышу – никто из наших к праотцам не отправится! Мне ещё надо вернуться живым, чтобы босс Ланский мне ту фигуристую секретаршу Владимира Ланского сосватал!

Лев Станиславович Ланский даже в такой жути не удержался от подколки:

– Ох и жук ты, только об одном и думаешь!

Ярослав и секретарь раньше в глаза друг друга не видели, но после такой заварушки стали будто сто лет знакомы. "Свой парень", – подумал Косой.

– Вперёд! – рявкнул Ярослав. Красотка тут же выпустила руки Инстасамки и Льва Станиславовича, бросаясь следом за хозяином.

Стоило ей отойти, как лозы, почуяв свежую человечину, кинулись на Ланского и остальных. Но тут секретарь присел, зажмурился, и от его тела разлилось лазурное сияние. В ту же секунду все побеги в радиусе десяти метров начали чернеть и вянуть на глазах, осыпаясь сухой трухой!

Однако Лев Станиславович заметил, как мертвенно побледнело лицо секретаря. Он с тяжёлым сердцем примостился рядом. С тех пор как Ланский узнал о существовании сверхлюдей, его жрала чёрная зависть. Воли у него – хоть отбавляй, а вот силы никакой не проснулось. Обидно, понимаешь! Сидишь тут бесполезным мешком и смотришь, как парень из последних сил жилы рвёт, чтобы тебя, остолопа, прикрыть.

Будь он сам сверхсуществом, и, если бы пришлось тут лечь… он бы хоть на том свете мог честно в глаза секретарю посмотреть и сказать, что они оба ушли достойно. А так – одно расстройство.

До корней оставалось метров пятьдесят, когда секретарь окончательно "поплыл". Лазурный щит задрожал, и одна особо шустрая шипастая плеть прорвалась сквозь защиту, нацелившись прямо в сердце парня.

Секретарь уже почувствовал холодок могилы. "Ну, Владимир Ланский, обещание я твоё выполнил", – пронеслось у него в голове. Он приготовился к удару.

Но судьба – дама капризная. Прямо перед секретарём вырос простой солдат Консорциума Потанина. Шип с сочным хрустом пробил его грудь, но боец даже не охнул – он мёртвой хваткой вцепился в лозу, не давая ей продвинуться дальше. Изо рта хлынула кровь, окрашивая форму в тёмно-алый цвет.

Лев Станиславович оторопел:

– Ты… парень…

Солдат из последних сил выдавил окровавленную улыбку:

– Берегите себя, босс.

Голова его безвольно мотнулась и замерла.

Секретарь защищал всех, выжигая свой разум, а солдаты Консорциума просто молча делали свою работу, отдавая жизни за Ланского. Легко болтать, что смерти не боишься, а вот так встать под удар… На таком солнцепёке у Льва Станиславовича вдруг горло перехватило, будто его душили невидимой рукой. Горький ком никак не желал проглатываться.

Следом за первым полёг командир взвода, прикрыв секретаря собой. На последнем издыхании он прохрипел:

– Стыдобища какая… подчинённый меня обошёл, раньше командира помер…

И затих навсегда.

Ланский рухнул на колени, по щекам катились злые слёзы, но из горла не вылетало ни звука. А потом он просто отключился. Солдаты подскочили к нему, и один вскрикнул в недоумении:

– Ребята, гляньте! Босс вроде как золотом подёрнулся… Или у меня уже в глазах от этой зелени рябит?

***

Ярослав Косой о драме за спиной не ведал – ему хватало проблем перед носом. Наномашины начали "сыпаться", броня трещала по швам. Он едва успевал отзывать "умирающих" роботов в кровь на подзарядку. Последние тридцать метров пришлось преодолевать, надеясь только на собственную шкуру и быстроту реакции.

Красотка тенью следовала за ним. Она видела, как безумствует растение, но ни один шип её не коснулся – Ярослав перехватывал всё, работая чёрным клинком как заведённый. Глядя на его спину, на то, как ветер от взмахов лоз треплет его волосы, она вдруг негромко произнесла:

– Знаешь, хозяин, я даже немного завидую Журавлёвой.

Косой, поглощённый рубкой, даже не обернулся:

– Чего ты там бормочешь?

– Да так… – Красотка широко улыбнулась. – Говорю, красивый ты, зараза!

Ярослав от души захохотал, снося очередную порцию стеблей:

– О, вкус у тебя что надо, не поспоришь!

До заветных корней оставалось пять метров. Ярослав взревел, кромсая лозы в капусту, и четырьмя молниеносными ударами прорубил в зелёной стене узкий коридор.

– Твой шанс! – крикнул он, хватая Красотку за шиворот.

Одним мощным рывком он зашвырнул её прямо в гущу корней, под красный щит спа-салона. В ту же секунду лозы сомкнулись над ним тяжёлым зелёным ковром.

И тут корни полыхнули нестерпимым изумрудным светом!

В Крепости 61 внезапно стало тихо. Так тихо, что было слышно, как оседает пыль. Лозы замерли, перестав жевать людей, и даже ветерок будто затаил дыхание. А потом началось невообразимое: гигантское растение по всему городу стало стремительно сохнуть. Ярослав с трудом выпутался из увядающих плетей и замер, наблюдая за зрелищем. Нападать на него больше никто не собирался.

Но всё пошло не так, как он планировал. Он-то думал, Красотка просто возьмёт растение под контроль, и всё останется как было. Но нет. Со всех концов крепости к корням потянулись мириады зелёных искр. Энергия буквально вымывалась из лоз, превращая их в серую труху, и впитывалась в Красотку. Весь этот сумасшедший источник силы теперь перетекал в неё.

***

К Крепости 61 внезапно подкатила внушительная кавалькада грузовиков. В одной из кабин, вцепившись в дверную ручку, сидел Шпунтик. Лицо его было серым от тревоги. Глядя в лобовое стекло, он увидел ту самую картину, о которой трезвонили на каждом углу: город натурально утопал в хищной зелени. Лианы оплели стены, словно щупальца гигантского спрута, и кидались на любого, кто рискнул бы подойти на пушечный выстрел.

Вояки из Корпорации Усманова, прибывшие вместе со Шпунтиком, сгрудились у капотов, чесали затылки и гадали, как подступиться к этой чертовке. Дельных мыслей в их головах было не густо. В конце концов, один из служивых сплюнул и предложил:

– Да чего тут думать? Живых там поди и не осталось, одни огрызки. Давайте просто спалим эту конуру дотла. Каким бы борзым ни был этот сорняк, огонь-то он всяко боится.

Надо сказать, что войска примчались сюда с опережением графика только благодаря Шпунтику. Когда на базе объявили сбор, машин катастрофически не хватало – хоть на своих двоих топай. Тогда Шпунтик, не раздумывая, выгрузил все свои товары прямо на плацу, в пыль, и отдал личные грузовики под перевозку солдатни.

Офицер гарнизона из соседней Крепости, который командовал этим парадом, в Шпунтике теперь души не чаял. Хлопал по плечу, величал "братаном" и в глаза называл святым человеком. Тот лишь криво ухмылялся в ответ. Не то чтобы он так сильно пёкся о нуждах армии, просто сердце чуяло: в этой проклятой Крепости 61 сейчас находится человек, который ему дороже всей этой горы выгруженного скарба.

Пока они выясняли отношения, над лагерем пронёсся чей-то вопль:

– Глядите! У ворот! Зелень-то сохнет!

Все как по команде уставились на крепость. И правда: жирные, сочные плети, ещё минуту назад жадно тянувшиеся к небу, начали стремительно желтеть и увядать.

– Что происходит?

– Неужто там внутри кто-то эту гадину прищучил?

Командир нахмурился, не сводя глаз с ворот. В голове не укладывалось: то ли у растения сезонный инфаркт случился, то ли в городе завёлся кто-то настолько суровый, что пустил мутанта на гербарий. Впрочем, офицер сильно сомневался, что в этом мире найдется человек, способный в одиночку завалить такую махину.

***

В жизни всё идёт своим чередом: весной почки пухнут, летом всё бушует зеленью, осенью золотится, а зимой засыпает под снегом. Но в Крепости 61 природа решила пробежать этот марафон за пару минут. Густые, зловещие заросли на глазах превращались в бурую, хрупкую труху. Будто невидимый маляр яростно стирал тряпкой свежую картину маслом, оставляя голый, грязный холст.

Ярослав Косой стоял посреди этого хаоса, оглушённый тишиной. Лиана ведь росла как положено, пока в городе не сцепились Дерипаска и дом Фридмана. На её побеги брызнула кровь сверхлюдей – и понеслась. Сначала она потихоньку лопала крыс в подворотнях, потом переключилась на кошек да собак. В конце концов распробовала человечину.

Действовало растение поначалу осторожно, будто боялось, что прихлопнут. Мозгов там было немного, но зачатки разума имелись – такой себе капризный ребёнок-переросток. А поскольку воспитателей рядом не нашлось, сорняк рос эгоистичным и прожорливым, загребая всё под себя.

Добрыми рождаются существа или злыми? Ярослав считал, что это всё пустая болтовня. Все рождаются эгоистами, и в этом нет никакой высокой морали – просто голый инстинкт выживания.

Когда жители поняли, что "травка" у дома начала ими завтракать, они схватились за огнемёты. Ну а лиана подыхать не собиралась. Раз она сильнее – значит, город будет её кормушкой. В итоге она выпила жизненные соки из сотен тысяч людей, не побрезговав даже зазевавшимися сверхами. Чтобы разрастись на целую крепость, нужно было прорву энергии, и жители стали для неё идеальным удобрением.

Растение принесло в жертву целый город, чтобы стать великим. Но теперь вся эта накопленная мощь, вся эта украденная жизнь полноводной рекой текла в одну точку – в Красотку.

Ярослав наблюдал, как его помощница стоит на вершине корней, словно на пьедестале. Глаза закрыты, лицо спокойное, рука лежит на толстом, пульсирующем стебле. Она перехватила управление, и теперь из недр лианы в её тонкие пальцы струились мириады зелёных искр.

"Она что, просто выпивает её досуха?" – мелькнуло в голове у Косого. Каким монстром она станет, впитав в себя силу целой крепости? До этого Красотка была хороша на подхвате, но боец из неё был аховый. А теперь… Та самая девчонка, которая вечно грызла семечки и слова поперёк хозяину вставить не смела, сейчас выглядела как настоящая богиня этой павшей цитадели.

Когда последняя лоза рассыпалась в прах, Красотка просто обмякла и рухнула без чувств. Ярослав подскочил к ней – жива. Дыхание ровное, пульс так и колотит по жилам. Похоже, девка просто "переела" – впихнула в себя энергии больше, чем положено по штату.

Ярослав в таких делах был ни бум-бум. Он стоял над ней в растерянности, глядя, как лицо Красотки то бледнеет от холода, то краснеет от жара. В конце концов, он вздохнул и поднял её на руки.

И тут всё вокруг залило мягким золотистым светом. Ярослав резко обернулся и чуть не выронил ношу. С земли медленно поднимался Лев Станиславович Ланский, и сиял он так, будто сожрал стоваттную лампочку.

Ярослав был ошеломлён:

– Ты пробудил силы?

Глава 7

Недавний обморок Льва Станиславовича Ланского и это странное золотистое марево, окутавшее его тушу, не оставили сомнений: толстяк официально пополнил ряды сверхлюдей. Ярослав Косой только диву давался. Раньше-то Ланский был просто колоритным мешком с костями и амбициями, а теперь – на тебе, пробудился.

Сам свежеиспеченный сверх на вопрос Ярослава отвечать не спешил. Он стоял, не мигая, и смотрел на бойцов Консорциума Потанина, которые застыли нерушимым караулом вокруг секретаря. Даже сейчас, умерев, они продолжали его охранять.

Косой видел, что тела этих парней были буквально истыканы шипастыми лозами, ныне превратившимися в труху. Но ни одна колючка не коснулась секретаря. Простые смертные ребята стали для него самой надежной броней на свете, покрепче любого нанокостюма.

Ланский шагнул к ним, и голос его, обычно звонкий и нагловатый, зазвучал глухо:

– Знаете, мужики… На самом деле я просто зажравшийся боров при высокой должности, а вы вот жизни за меня положили. Не родись я в Консорциуме Потанина, не будь у меня такого крутого братишки, как Владимир Ланский, небось, ошивался бы сейчас где-нибудь на задворках жизни. Я ведь бабник, жрун, к труду не приучен, а уж трус – каких поискать… Но всё равно полез в это пекло.

Никто его не перебивал. Тишина в мертвой крепости стояла такая, что было слышно, как пыль оседает на развалины.

– Я ведь вам обещал, – продолжал Лев Станиславович, шмыгая носом, – мол, выберемся на Центральные равнины, найду вам там самых расфуфыренных невест, женитесь как люди. Брехал, конечно. Вы же знаете, как я люблю присочинить да вовремя не заткнуться…

Он замолчал, утирая пот и слезы.

– К чему это я. Впереди у меня еще куча передряг, это уж как пить дать. Вы как, ребята? Будете и дальше меня прикрывать?

И тут случилось невероятное. Из тел павших солдат начали медленно проступать золотистые тени. Силуэты были четкими, узнаваемыми — даже лица не стерлись. Командир взвода посмотрел на босса и широко, по-доброму улыбнулся:

– Давно не виделись, босс.

До этого момента солдаты будто блуждали в беспросветной, ледяной мгле, потеряв счет минутам и часам. И только на этот зов они вышли из пустоты, как на свет маяка.

Лев Станиславович снова разрыдался, размазывая грязь по лицу:

– Тля!

Никаких других слов в его лексиконе на такой случай не нашлось.

Ярослав Косой наблюдал за этой сценой с замиранием сердца. Это что же получается? Ланский теперь – ходячий некрополь? Он возвращает мертвых в наш мир в виде духов, чтобы те продолжали свою службу. Косого аж зуд взял: эх, был бы сейчас под рукой Идеальный Свиток Дублирования Навыков! Такой "козырь" в рукаве дорогого стоит.

Впрочем, похоже, сила эта работала только с теми, кто сам хотел вернуться. Золотистые воины – двенадцать душ – немного "пообщались" со своим подопечным и один за другим растаяли в груди Льва Станиславовича.

– Так вот оно как теперь… – протянул Ярослав. – Это и есть твоя способность?

– Ага, – Ланский тяжко вздохнул. – Наконец-то и я в дамках. Теперь тоже официально сверх.

На этом тему прикрыли. Вокруг крутились посторонние – Инстасамка и репортер, так что секретничать было не с руки. Решили отложить детальный разбор полетов на потом.

Лев Станиславович повернулся к репортеру из газеты "Надежда" и деловито прищурился:

– Слушай, мил человек. Даю тебе 50 000 000 рублей. Просто забудь всё, что тут видел. Идет?

Тот лишь головой качнул:

– Простите, но нет. Это событие планетарного масштаба, люди должны знать правду. Я обязан написать об этом.

Ярослав даже бровью повел. Надо же, какая принципиальная сошка! Отказаться от таких деньжищ ради какой-то писанины? Упрямый попался интеллигент.

А Ланский переживал не зря. Светить свою новую силу раньше времени – глупо, козыри надо держать в рукаве до последнего. Да и за Ярослава с Красоткой боязно: если мир узнает, что девчонка всосала в себя жизненную силу целой крепости, за ней начнется такая охота, что мало не покажется.

– Послушай, – Лев Станиславович нахмурился, – ну притворись ты, что просто в подвале шкерился и ничего не видел. Получишь свои миллионы и будешь жить в шоколаде. Где ты еще такую лафу найдешь?

– Можете меня пристрелить, если хотите, – уперся писака, – но врать я не стану.

Ярослав вздохнул. Ох уж эти идейные борцы за правду, вечно от них одни проблемы! И убить вроде рука не поднимается, и договориться не получается.

– Ладно, – зашел с другого боку Ланский. – Ты ведь хочешь описать катастрофу? Ну, как сорняк завял и всё такое?

– Именно, – подтвердил репортер. – Это веха в истории.

– Но моя сила к самой победе над растением отношения не имеет. Можешь просто о ней не упоминать? Чисто по-человечески прошу.

Писака на секунду задумался и кивнул:

– Это можно.

Ланский указал на Косого и Красотку:

– А вот эти двое? Они притащились в этот ад, чтобы нас вытащить. Много ты знаешь героев, готовых сдохнуть за друзей? Они наши спасители! Тебе совесть позволит их с потрохами сдать, расписав все их таланты на первую полосу?

Репортер замялся. Моральный пресс Ланского начал давить на нужные рычаги.

– Я не против статьи, – вкрадчиво продолжал толстяк. – Пиши, публикуй. Но давай так: спасители останутся анонимами. Просто напиши "кто-то спас город". И волки сыты, и овцы целы. По рукам?

Писака посмотрел на Ярослава, собираясь что-то возразить:

– Ты…

– Цыц! – оборвал его Ланский. – К нему надо обращаться "мой спаситель"! Понял?

Репортер только рот открыл, не зная, что и сказать. Ярослав тоже ощутил легкий приступ неловкости.

Видя, что парень поплыл, Лев Станиславович добил:

– Я знаю, что у вашей "Надежды" есть архивы, которые вскроют только через полвека. Давай так: подробности сегодняшнего дня – в секретную папку. Пусть внуки читают.

Наконец писака сдался:

– Ладно. Будь по-вашему.

Ланский выдохнул. Он уже успел изучить этого газетчика: если такой человек дал слово, он его не нарушит.

Когда с делами было покончено, Лев Станиславович расслабил галстук и наконец-то почувствовал вкус победы. Но тут из кучи мусора раздался хриплый, прерывистый голос секретаря:

– Эй, жиртрест… Ты долго там стоять будешь? Может, поможешь мне подняться…

Секретарь зашелся кровавым кашлем. И тут до всех дошло: батюшки, а секретарь-то всё еще жив!

Лев Станиславович Ланский покосился на Ярослава Косого и пропыхтел:

– Ну что, может, сделаем ноги? Тут скоро вояки из корпорации Усманова нарисуются, целая орава. Надо рвать когти, пока лазейка есть.

Однако Косой лишь головой качнул, прислушиваясь к гулу далеких моторов:

– Боюсь, они уже у ворот копытами бьют. Выйдешь сейчас – нос к носу столкнетесь. А если и шмыгнешь мимо, в Усманова решат, что ты в этой каше сварился. Представь их рожи, когда ты потом где-нибудь всплывешь – чистенький и румяный. Сразу смекнут, что ты с этой чертовой лианой в доле был.

– И то верно, – Ланский аж в лице переменился. Дистанцироваться от этого цветочного апокалипсиса ему хотелось до дрожи, но как это провернуть – ума не прикладывал.

Ярослав призадумался, потирая подбородок, и коротко бросил:

– За мной.

Чтобы не оставлять лишних зацепок, Косой по-быстрому прибрал тела погибших потанинцев в свое бездонное хранилище. Такие мужики заслужили, чтобы их проводили в последний путь со всеми почестями, а не бросили гнить в трухе.

Лев Станиславович только глазами хлопал: куда это его ведут? А привел их Ярослав прямиком в диспетчерскую корпорации Усманова. План был прост как три рубля: подтереть все записи с камер, чтоб ни одной лишней тени не осталось. Но когда они ворвались внутрь, их ждал сюрприз – мониторы слепо мигали, а архивы уже кто-то вычистил под ноль!

– Реально всё удалили?

– Чисто, как в аптеке, – подтвердил тот, копаясь в настройках. – Видать, когда свет в крепости моргал, резервное питание коротнуло и всё к чертям снесло.

Ярославу интуиция шептала, что "коротнуло" тут неспроста, но спорить не стал.

Вскоре они отыскали поблизости солидный банк. Сняли с трупа управляющего, который так и застыл у входа, тяжелый ключ и заперлись в хранилище. Репортера "Надежды" оставили снаружи как "свидетеля".

Легенду сочинили на ходу: мол, Ланский во время паники потерял того из виду, а потом явился таинственный сверх, раскатал лозу в блин, спас репортера и растворился в закате.

Сидя за бронированной дверью, Ярослав всё никак не мог выкинуть из головы мысль: а не припрятал ли местный искусственный интеллект какую-нибудь копию видеозаписи в своих закромах?

Район этот лиана облюбовала с самого начала, так что во время исхода сюда никто и сунуться не успел. В банковском сейфе пахло старой бумагой и пылью, было тихо и безопасно. Чтобы не сойти с ума от скуки, Ярослав, Лев Станиславович и компания даже перекинулись в картишки прямо на мешках с наличностью.

Только вот вид спящей Красотки не давал Косому покоя. Он всерьез опасался, что от такого нечеловеческого объема энергии у его помощницы могли просто перегореть предохранители в мозгу. В этом мире ведь за всё приходится платить: за деньги – горбом, за знания – бессонными ночами. Бесплатный обед бывает только в мышеловке, а Красотка отхватила такой куш, что страшно было представить цену.

Прошло два долгих часа, прежде чем снаружи послышался топот кованых сапог.

– Эй, живые есть?! – гаркнули за дверью. – Это спасатели из корпорации Усманова!

Ярослав мигом сгреб покерную колоду в карман, а Лев Станиславович распахнул дверь и выдал такой прочувствованный хрип, что хоть сейчас в театр:

– Родненькие! Наконец-то! Да где ж вы раньше были, я тут чуть концы не отдал!

Снаружи вместе с солдатами стоял писака. Глядя на эту сцену, репортер едва челюсть не уронил. Он вспомнил, как Ланский со слезами на глазах божился, что у Консорциума Потанина нет ядерного оружия – морда была один в один! Тогда он даже почти поверил, настолько убедительно толстяк рыдал. Теперь же ему оставалось только мысленно похихикать над актерским талантом босса.

Солдаты Усманова начали прочесывать развалины. Выживших было с гулькин нос: кто в подвале заперся, кто в баке для воды на крыше отсиделся, кто в колодец нырнул. Катастрофа прошлась по крепости как коса по траве.

Ланский тут же "легализовался", распустив хвост перед офицерами. Мол, сидел, ждал подмоги, никого не трогал, примус починял. Пока их вели к выходу, один из бойцов полюбопытствовал:

– Слышьте, а вы не видели, чего это сорняк так резко загнулся?

Ланский аж подпрыгнул от напускного волнения:

– Так не вы, что ли, прихлопнули? Мы в сейфе сидели, ни уха ни рыла не знаем, что там на улице творилось!

Солдат подозрительно прищурился, глядя на Ярослава:

– А этот крендель с вами? По спискам с вами потанинцы были, а их чего-то не видать.

Лев Станиславович глянул на Косого. Светить его связь с Консорциумом Потанина было нельзя – лишние вопросы от корпорации Усманова им сейчас ни к чему.

– Погибли мои ребята, – скорбно выдохнул Ланский. – Жизни положили, чтоб я уцелел. А этот парень… да местный он, наверное. Прибился вот.

– Хм, – солдат повернулся к Ярославу. – Удостоверение личности предъявите. Надо проверить.

Обычно у выживших в таком аду документы не спрашивают – не до того людям. Косой нутром почуял: служивый что-то заподозрил, больно уж Ланский персона приметная. Но не успел он придумать отмазку, как за спиной раздался вопль, полный такой надежды, что сердце екнуло:

– Косой?!

Ярослав обернулся и замер. Вся тяжесть последних дней будто осыпалась с плеч сухой шелухой. Там, посреди улицы, заваленной мертвыми лианами, стояла Ульяна.

Живая!

Она добежала до Косого, запыхавшись, и принялась его осматривать, как любимую вазу: не треснул ли где, не исхудал ли? Ярослав был в полном порядке, если не считать того, что на руках у него висела бесчувственная девица.

Ульяна не знала, можно ли сейчас называть Ярослава по имени при солдатах, поэтому величал его просто "боссом". Она теперь считал себя всего лишь приказчиком в деле Косого. Сколько бы миллионов он ни выручил за товар – всё это принадлежало Ярославу.

Тут к ним подошел, командир спасателей, и весело осклабился:

– Ну, не ожидал! Нашла-таки своего человека. Поздравляю! Слушай, а чего ты его "боссом" зовешь?

Ульяна, не моргнув глазом, пояснил:

– Хоть и пригнала караван с Северо-запада, но я тут так, за прилавком постоять. А этот молодой человек – наш настоящий глава фирмы.

Командир посмотрел на Ярослава с нескрываемым интересом. Надо же, такой юнец, а уже ворочает делами целой торговой компании! С таким полезным малым стоит дружить – деньги всем нужны, даже воякам. Офицер сразу сменил тон на медовый.

Солдат, собиравшийся трясти документы у Ярослава, увидел, что начальство с парнем чуть ли не обнимается, и быстро ретировался искать других бедолаг.

– Вы тут отдыхайте пока, – улыбнулся командир Ульяне. – А мне надо службу нести, еще подвалы не все проверили.

– Делай, что должно, – кивнула учительница, впрочем, уже бывшая. – А мы, как босса нашли, в Крепость 62 двинем, товар пересчитывать. Еще пересечемся, не прощаемся!

Они обменялись любезностями, и офицер укатил. Косой коротко попрощался с Ланским. Хотелось бы, конечно, задержаться, чтоб силу его скопировать, но светиться рядом сейчас – себе дороже. Да и Льву Станиславовичу пока из крепости ходу нет – придется посидеть под надзором корпорации Усманова, пока пыль не уляжется.

Ярослав шагал прочь, прижимая к себе Красотку. Ему не терпелось расспросить Ульяну обо всем на свете, но одна мысль сверлила мозг, как назойливая муха: "Кто же всё-таки стер те записи с камер?"

С приходом вояк из корпорации Усманова великое озеленение официально закончилось. Выжившим подфартило, а мертвых... ну, мертвых по законам жанра скоро спишут в архивную пыль.

Крепость 61 теперь представляла собой зрелище тоскливое: всё вокруг завалено серыми, безжизненными жгутами увядшей лозы. Повсюду сухая листва, пыль и запах тлена – город выглядел так, будто его выкопали из могилы. Ярослав Косой прикинул, что, если просто начать разгребать этот гербарий, на это уйдут месяцы каторжного труда. Впрочем, господа из корпораций горевали не по бетону – здания-то стояли целёхонькие. Электричество мигало, но работало, резервные генераторы гудели, даже связь не отвалилась. Трагедия была в другом: не стало людей.

А ведь в кабинетах давно смекнули: нет работяг – нет прибыли. Легкая промышленность, лавочники, официанты – сотни тысяч душ ушли на удобрения. Без заводов нет мощи, а без парикмахерских и булочных жизнь в крепости превращается в унылое выживание.

Ярослав не стал дожидаться, пока его начнут допрашивать, и оперативно вывел Ульяну с компанией к своему временному убежищу. Там он аккуратно пристроил бесчувственную Красотку на кровать.

Ульяна оглядела скромные хоромы и спросил:

– Косой, ты что, всё это время в этой конуре и обитал?

Ярослав на секунду задумался, припоминая свои гастроли:

– Да как сказать... Где я только не отметился: и в Баяне был, и в крепостях 73, 74, 63, 62…

Ульяна аж поперхнулась:

– Погоди, названия-то какие-то всё расстрельные. Я ж в газетах читал: то в 73-й тоннель под озером сложился как карточный домик, то по 74-й ядеркой приложили, а в 63-й дом Фридмана с Дерипаской устроили такую поножовщину, что щепки летели… Косой, ты там как, цел вообще? Не зацепило?

– Да я-то в полном ажуре, – успокоил его Ярослав с легкой усмешкой. – А вот про остальных такого не скажешь.

Ульяна только недоумённо пожала плечами. Голос у парня был спокойный, но женщина нутром чуяла: натерпелся молодец выше крыши. Какой же он привлекательный…

– Слушай, а как ты тогда вообще выкарабкался? – не унималась Ульяна. – Расскажи, не томи.

Ярослав хмыкнул, сочиняя на ходу:

– Да как… Когда то копье мне пузо насквозь прошило, мимо как раз катили важные шишки из корпорации Усманова – ехали на Северо-запад торговые пути утрясать. Подобрали, подлатали. Сказали, мол, повезло тебе, парень: железка аккурат в аппендикс попала, а остальные потроха даже не поцарапала.

– В аппендикс?.. – Ульяна вытаращила глаза. – Это ж надо, какой снайпер попался! Ювелирная работа, ничего не скажешь.

Ярослав и сам понимал, что история шита белыми нитками. В голове крутилась мысль: а не Алексей ли Проныра своим "везением" подкорректировал траекторию того копья? Но если так, то какую цену пацану пришлось заплатить за такое чудо?

Он резко посерьезнел и обвел взглядом присутствующих:

– Кстати, о птичках. А где Проныра? И Лариска где?

Так-то Лариска его как женщина не интересовала, но в доме экономка была нужна, тем более почти бесплатно. За такое дело можно и частью семь её считать.

В комнате повисла тяжелая, липкая тишина. Ульяна замолчал.

– Не тяни кота за хвост. Где они? – надавил Ярослав.

– Дело такое, – и голос её дрогнул. – Когда нас накрыло тем потопом, мы с Алексеем и Лариской в разные стороны разлетелись. Я едва успела своих учеников ветками сливы зацепить. Течение было бешеное, всё произошло в секунду… Мы не смогли их вытащить.

Ярослав помолчал, переваривая новость, а потом мягко сказал:

– Ульяна, вы и так прыгнули выше головы. Не надо себя грызть.

Он глубоко вздохнул, стараясь отогнать дурные мысли:

– Я верю, что эти двое живы. Проныра – парень хваткий, из любой лужи сухим выйдет. Я в газете "Надежда" объявление тиснул, так что если он его увидит, сразу примчится сюда, в 61-ю.

Ульяна тут же подхватила, стараясь поднять боевой дух:

– Вот именно! Пацан не промах. Мне показалось, я видела их на берегу, когда вода спадать начала, вроде живые-здоровые были. Но там такая круговерть стояла, что утверждать не стану.

– А что с Ярославой Журавлёвой? – спросил Косой. – Она-то точно должна была уцелеть, её водой не задело.

– И её не видели, – развела руками Ульяна. – Но раз жива, значит, свидитесь еще. Земля-то круглая.

Ярослав и не подозревал, что Ярослава в это время, как фурия, носилась вдоль берега, разыскивая его тело. А когда надежда почти угасла, она переключилась на месть и выследила того самого сверха из Консорциума Михельсона, что метнул копье. Загнала бедолагу к подножию горы и пустила пулю в лоб, чтоб не мучился.

– Понятно, – Ярослав решил сменить тему. – А вы-то как устроились? Смотрю, со спасателями на короткой ноге? Ульяна, ты с этим офицером прямо как родная.

Тут в дверь постучали – требовательно так, по-хозяйски. Ярослав нахмурился: кого там еще нелегкая принесла? На пороге стоял Великий Обманщик. Не дожидаясь приглашения, он ввалился в дом и, завидев Ульяну, расплылся в улыбке:

– О, привет! Живая, значит! Я тут со своими из Крепости 178 связался, узнал, что ты в порядке. Рад за тебя!

Ярослав приподнял бровь:

– Обманщик, ты чего тут забыл?

– Да так, мимо проходил, дай, думаю, загляну на огонек, – нагло уселся на стул гость.

Пришлось Ярославу представлять его компании:

– Это наш знакомый шпион из Крепости 178. Раньше у михельсоновских под носом крутился, а как их корпорацию в пыль стерли, перебрался к нам на Центральные равнины.

– Косой… – Ульяна вдруг что-то вспомнила. – Полковник говорил, что ты в той войне лично участвовал? Не мне, Шпунтику. Он у нас замексто витрины. Говорит, мстил за нас, за всех обездоленных? Должно быть, страху натерпелся, под пулями-то?

– Да ну, пустяки, – отмахнулся Ярослав. Рассказывать про ужасы окопов ему не хотелось – зачем девушку пугать? Тем более такую привлекательную. Во всех смыслах этого слова. Пусть и старше него. Он выразительно посмотрел на Обманщика, мол, "только вякни лишнего".

Но того было не остановить.

– Вы себе даже не представляете! – заверещал Обманщик. – Там такая сеча была – эпика чистой воды! Наш Косой там всех генералов и солдат из 178-й так построил, что они до сих пор по струнке ходят и в пояс ему кланяются!

В соседней комнате аспирант приник ухом к стене. Глаза его азартно блеснули. "Наконец-то!" – подумал молодой Всадник. Тайна отношений Ярослава Косого и Крепости 178 начала обретать плоть и кровь. Похоже, его подозрения подтверждались самым жирным образом.

Аспирант притаился в соседней комнате, боясь даже дыхнуть. "Не могут же они все так складно врать?" – билась в голове мысль. Он своими глазами видел, как Ульяна со своим Шпунтиком притащил в Крепость 61 целые караваны добра. Такую гору дефицитных товаров ради простого спектакля не выставишь – накладно выйдет, никаких капиталов не хватит.

Тем временем Великий Обманщик, по-хозяйски развалившись на стуле, принялся пытать Ярослава Косого:

– Слышь, герой, ты ж в самое пекло полез, чтоб кого-то там вызволить. Колись, как лиану-то прищучили? Видел чего?

Ярослав и бровью не повел, ответил ровным, как гладь лесного озера, голосом:

– Понятия не имею. Только зашел, а эта хреновина уже Красотке в голову вцепилась. Она – брык и в обморок, ну я её в охапку и дёру. Не до гербариев мне было.

Великий Обманщик про себя только витиевато выругался. "Так я тебе и поверил, ага!" Зная замашки Косого, тот скорее бы всю эту растительность на салат порубил, чем просто мимо прошел.

– Спрятался, говоришь? – хмыкнул Обманщик. – Что-то не похоже это на тебя, друже.

Ярослав, проигнорировав подколку, повернулся к Ульяне:

– Не слушай ты этого балабола. Рассказывай дальше.

– Ну, как нас водой-то раскидало, – вздохнула Ульяна, – Чудом нас на берег вытащила. Помыкались мы по горам с беженцами, ох и лихое было время – ни весточки от мира, ни жратвы толком. Решили: чего зря сидеть? Взяли те заначки и лекарства, что ты оставил, да и пустили в оборот. Думали, хоть копеечку собьем, чтоб не с пустыми карманами тебя встречать, если свидимся.

– И как успехи? – прищурился Ярослав.

– Поехали к усмановским в крепость, набрали того, чего на Северо-западе днем с огнем не сыщешь. Прикатили обратно, и в первый же день – хоп! – встречаем полковника. Как узнала я, что ты живой, так у меня аж поджилки затряслись – хотела сразу обратно на Центральные равнины лететь. Но тот меня тормознул. Мол, есть у него верная метода, как тебя из-под земли достать…

Ярослав аж подался вперед:

– Это какая еще метода?

– Э-э… – Ульяна замялась, косясь на Косого. – Он баял, что надо людей засылать в те крепости, где приключилась какая-нибудь полная жопа. Мол, ты там обязательно всплывешь. Говорит, Станислав Хромов его этой мудрости научил…

Великий Обманщик не выдержал и вставил свои пять копеек:

– Это ж меня Борис Ротенберг в 74-ю гонял! И ведь Хромов как в воду глядел. Нашел я нашего сокола именно там. А теперь поглядите, во что 61-я превратилась…

– Заткнись! Ни слова больше! – рявкнул Ярослав, чувствуя, как краснеют уши.

Ульяна только покаянно вздохнула:

– Когда новостей от тебя не было, то решила рискнуть – набрал товару под завязку и погнал караван сюда. Полковник Семён, мировой мужик, выдал нам в долг дефицита на несколько миллионов рублей. Вот теперь и переживаю: не влетят ли ему за такую щедрость от начальства?

Великий Обманщик аж поперхнулся от смеха:

– Ой, не могу! Да ты за полковника не боись, он всё правильно сделал. Ты хоть понимаешь, кто перед тобой сидит?

Ульяна озадаченно моргнула. Кто-кто? Ярослав, вестимо.

– Это ж наш будущий главный в Крепости 178! – торжественно провозгласил Обманщик. – Как только наш командир на покой соберется, Ярослав его кресло займет. Так что выдать товар в долг под бизнес будущего шефа – это не растрата, это, считай, инвестиция в светлое будущее!

У Ульяны челюсть синхронно пошли вниз. На Северо-западных землях им про такие расклады никто и не заикался.

– Ты это серьезно сейчас? – переспросила она, глядя на Косого как на привидение. – Он – командир 178-й?

– Да какие тут шутки! – отрезал Обманщик. – Ты думаешь, в нашей крепости любому встречному-поперечному отгрузят товара на миллионы просто за красивые глаза?

Тут-то до Ульяны и дошло, почему к Шпунтику на Северо-западе относились как к самому дорогому гостю. И почему кладовщики лебезили, называя "того братом", и почему полковник был так подозрительно любезен. Ведь тот козырял знакомством с косым, по её совету.

Ульна во все глаза уставилась на Ярослава:

– Так вот оно что…

– Да херню он несет! – перебил Косой, мрачнея на глазах. – Никакой я ему не родственник. Этот тип вас просто за нос водит, не берите в голову.

Но Великому Обманщику того и надо было. Он-то знал: если не получается уломать Ярослава в лоб, надо действовать через его "семью".

А за стеной аспирант уже вовсю терзал спутниковый телефон.

– Учитель, – зашептал он, когда доцент Ли снял трубку, – я всё подтвердил. С Косым всё гораздо сложнее, чем мы думали…

– В каком смысле? – не понял старик Ли.

– Он не "одинокий волк". Он – официальный наследник Крепости 178. Похоже, там его уже все признали, хоть он и брыкается. Так что, учитель, готовьтесь: даже если он тот самый, кого мы ищем, не факт, что он согласится за нами пойти.

Доцент на том конце провода притих. Раньше-то они гадали, примут ли Всадники Ярослава. А теперь выходило наоборот – как бы сам Ярослав их не послал лесом!

– Ты точно уверен? – переспросил доцент.

– Абсолютно. И вряд ли это постановка для меня одного. И еще, учитель… Боевая мощь у него – мое почтение. Мы-то привыкли считать, что самородки-сверхи слабее нас, Всадников. Но Ярослав, похоже, из той редкой породы, что нам не уступят. В 61-ю зашел – и вышел целехонький. Уверен, лиана загнулась не без его участия.

Старик тяжело вздохнул:

– Ладно, принял. Надо будет остальным Всадников "обрадовать".

А в доме Ярослав вдруг поймал на себе взгляд Ульяны. За эти месяцы она как-то притихла, стала степеннее. Сидела, улыбалась уголками губ, слушала общую перепалку, но глаз с Косого не сводила. А когда он посмотрел на нее в ответ – смутилась и тут же уставилась в пол.

М-да, оденет она простую ночнушку, али шёлковую, всё равно…

Глава 8

Прошло уже немало времени, а Красотка всё никак не приходила в себя. Бедняжку швыряло из огня да в полымя: то она горела в лихорадке, превращаясь в раскаленную печь, от которой в комнате становилось душно и пахло сухими травами, то вдруг леденела, покрываясь испариной. Ярослав Косой то и дело касался её лба, опасаясь, как бы такой жар не выжег ей все мозги подчистую.

Ульяну и её управляющего Шпунтика он определил в дома, которые Красотка накупила в приступе страсти к недвижимости. Жилья она нахапала столько, что пустующие комнаты только зря собирали пыль. Косой невесело усмехнулся: мечта девчонки стать квартирным магнатом рассыпалась в прах в тот миг, когда злосчастная лиана вцепилась в крепость.

Разместив их, Ярослав не отходил от Красотки ни на шаг. Он понимал: если эта девчонка сдюжит и приручит ту бешеную мощь, что растение высосало из целого города, она станет для него опорой, крепче любого гранита. Прошло три дня, а она всё спала. Но румянец на щеках был здоровым, и дыхание ровным – видать, организм боролся.

Впрочем, Ярослав не дергался. В пригороде Крепости 61 ему всё равно куковать еще долго. Ульяна новостей про Алексея Проныру и Лариску не привезла, но Косой нутром чуял: Проныра – парень везучий, он проклятиями и удачей крутит как хочет, так что наводнение его вряд ли сгубило. Оставалось только ждать. Как только малый увидит весточку в газете "Надежда", тут же примчится в 61-ю.

А вот с Ярославой Журавлёвой было сложнее. Она с Ульяной времени почти не проводила и условных фраз не знала. Но Косой верил: пока она дышит, они друг друга из-под земли достанут. Она была для него той самой, единственной, и точка.

Но что его по-настоящему прибило, так это фортеля корпорации Усманова. Казалось бы, катастрофа, убытки немереные, а они в "Надежде" на первой полосе трубят: "Кризис миновал! Заезжай, кто хочет!". Без всяких условий, без проверок "на вшивость" – зовут всех подряд, обещают подъемные и работу по способностям.

Ярослав читал это и диву давался. Усмановцы ведь мастера на грязные игры. Он помнил, как они переманивали крестьян у Лисина, скупая лён втридорога, пока у тех заводы не встали. А теперь-то на кого наживка?

Для жителей крепостей Абрамовича или Лисина это всё – пустой звук. У них там семьи, насиженные места, да и кто их просто так выпустит? А вот для беженцев и работяг из пригородов… Для них это билет в рай. Косой сам в этой шкуре вырос и знал: за право жить за стеной человек готов душу дьяволу продать. Ну и что, что лиана всех сожрала? Лиана-то сдохла, а стены остались!

И завертелось. За неделю заводы у Лисина и Прохорова начали пустеть – работяги потянулись на север. В крепостях даже овощи подорожали, а мясники целыми кланами грузились на телеги, боясь опоздать к раздаче усмановских благ. Почти 20 000 человек всосала в себя 61-я всего за семь дней.

Пригород опустел. В местном трактире даже официантов не осталось – ушли в город за "лучшей жизнью". Теперь завсегдатаи сами шастали на кухню, черпая из котла наваристую, пахнущую курдюком и чесноком баранину. Благо повар остался, а то пришлось бы самим у плиты потеть.

Заглянули "вербовщики" и к Косому. Приняли за бродягу, вежливо предложили статус горожан. Ярослав отнекивался складно: мол, привык я к вольному воздуху, в каменном мешке зачахну.

Зато Косой времени зря не терял. Пока народ в панике бежал за стену, он скупил в пригороде штук пятнадцать справных кирпичных домов с уютными двориками. Бывшие хозяева отдавали жилье за бесценок, лишь бы скорее проскочить ворота крепости. Красотка в свое время выкладывала по 150 000 рублей за дом, а Ярослав теперь брал оптом по 25 000!

Шпунтик только кряхтел, наблюдая за сделками:

– Косой, на кой тебе это кладбище? Тут же после всего случившегося никто жить не захочет.

– Еще как захотят, – усмехнулся Ярослав. – Народу сюда привалит – тьма. Сам ведь из низов, не мне ли не знать, как беженцы на стены клюют. 99 процентов людей ради шанса подняться повыше по иерархии в пасть к черту залезут.

Шпунтик вздохнул:

– Ну, хозяин – барин. Давай хоть из денег компании заплачу? Корпорация Усманова за товар рассчиталась, за одну продажу больше 5 000 000 рублей подняли!

– Оставь в обороте. Ещё бы Ульяну не обирал, – покачал головой Ярослав. – У меня свои запасы имеются. Кстати, вот тебе номер счета, бери оттуда на развитие дела. Бизнес бросать нельзя.

Шпунтик аккуратно вывел цифры в блокноте:

– А много там? Хватит на всё про всё

Косой на секунду задумался, вспоминая свои счета:

– Думаю, около 50 000 000 рублей наскребем.

Шпунтика чуть кондрашка не хватила, когда он услышал про капиталы Ярослава. Надо же, Ульяна тут, понимаешь, пуп надрывала, его насиловала, каждую копейку в кулак зажимала, а у Косого в закромах такие деньжищи, что их честным трудом заработанные миллионы на этом фоне выглядят как мелочь на семечки.

Ярослав же твердо решил: торговый путь на Северо-запад закрывать нельзя. Для начала отоспись, отмойся от дорожной пыли, а там – снова в седло, то есть за баранку караванов.

Пока усмановцы окучивали беженцев, подрывая экономику соседей, Ярослав решил подкатить к аспиранту.

– Слышь, – завел он разговор, – а в ваш этот универчитет любого встречного принимают или только по блату?

– Да ну, какой блат, – пожал плечами Юмашев. – У нас всё по чесноку. Только вот… если в университет нацелился… Я-то замолвлю словечко, и доцент поможет пропуска выправить, но экзамены сдавать придется самому. А весенний набор уже на носу. Без зубрежки в наших пригородах ловить нечего, там конкурс – мама не горюй.

Ярослав к учебе теперь относился с почтительным трепетом. Сам-то не сподобился, ни в первый раз, ни в этот, жизнь по-другому закрутила.

Тут и Великий Обманщик подсуетился, расплываясь в приторной улыбке:

– Истинная правда! Семён пришлет бойцов, и пущай какой-нибудь придурок попробует на караван Ульяны вякнуть. Если это не земли усмановцев, мы этих лесных братьев в пыль сотрем.

Шпунтик аж приосанился. Это ж получается, его караван станет чуть ли не официальной торговой миссией Крепости 178? С такой крышей можно не просто торговать, а весь рынок Северо-запада под себя подмять.

А в это время в Крепость 61 народ валил валом. Газетчики из мелких изданий вовсю совали микрофоны в носы новоиспеченным горожанам.

– Ну как вам под крылом усмановцев? Не обижают? – допытывались они.

Бывшие шахтеры и землекопы только сияли, как медные тазы:

– Да шоб мы так жили! Кормят, поят, работа не в пример легче, чем в забое. Мы тут до гробовой доски останемся!

Усмановцы разыграли партию как по нотам. Потратили кучу денег, чтобы пристроить первые 20 000 беженцев, создав им райские условия. И всё ради того, чтобы слух пошел по всем землям. Это была дорогая покупка лояльности, но она сработала.

Лисин и Прохоров рвали на себе волосы, пытаясь удержать своих людей, но что они могли предложить против статуса горожанина? Не приставлять же к каждому пахарю конвоира.

Через две недели пригород Крепости 61 гудел, как встревоженный улей. Ярослав диву давался: народу стало больше, чем до всей этой заварухи с лианой! Усмановцы хоть и пострадали, но первыми забили свои заводы рабочими руками, пусть даже это были их собственные беженцы, которым они разрешили войти в город.

Правда, когда лимит на "корочки" горожан исчерпался, ворота захлопнулись. Опоздавших грузили в военные грузовики и развозили по дальним заводам. Те, конечно, кривили мины, мол, хотели в крепость, а попали опять в цеха… Но усмановцы обещали зарплату повыше, чем у конкурентов, и люди оставались. Возвращаться-то две недели по бездорожью – дураков нет.

Ярослав наблюдал за этим маневром с холодком за шиворотом. Чем больше он думал, тем яснее видел: всё было просчитано. Когда Лев Станиславович талдычил про коварство корпорации Усманова, Косой списывал это на паранойю. А теперь видел – Владимир Ланский как в воду глядел. Пока весь мир чесал языками, усмановцы тихой сапой подминали под себя трудовой ресурс и восстанавливали мощь.

Репортер "Надежды", застрявший в 61-й, поначалу ждал погромов. Мол, пустили в чистый город немытых беженцев – жди беды. Ан нет! Порядок воцарился железный. Стоило какому-нибудь ловкачу стянуть кошелек или влезть в чужую лавку, как из-за угла вырастали ребята из охраны с наручниками наготове.

Искусственный интеллект Шаталова бдел круглосуточно. Каждая камера, каждый датчик работали в связке, превращая ИИ во всевидящего бога. Антон только диву давался, видя, как хаос на глазах превращается в вышколенный строй. Крепость 61 стала для Шаталова витриной – он показывал всему миру, что под управлением машины жизнь становится стабильной, безопасной и… абсолютно предсказуемой. Глядя на это, Ярослав чувствовал, как по спине пробегают мурашки: такой порядок пах не миром, а очень качественной тюрьмой.

***

На бескрайних северных просторах, где ветер поет в ковыле свои бесконечные заунывные песни, в уютном шатре у костра сидел Алексей Проныра. Отблески пламени плясали на его лице, окрашивая кожу в багряный цвет и заставляя тени метаться по стенам, обтянутым войлоком. Воздух в шатре был густым, пропитанным запахом овечьей шерсти, горьковатого дыма и топленого жира.

Рядом суетился Хасан, вождь небольшого племени. Он помешивал в тяжелом чугунном котле куски ягнятины. Пар от бульона приятно щекотал ноздри, мясо уже дошло до кондиции и едва не сползало с костей.

– Господин, – вполголоса, с опаской начал Хасан, – люди из Большого улуса спят и видят, как бы на Центральные равнины нагрянуть. Поживиться хотят, власть свою показать. А Хан… он ведь затаил обиду. После того как вы того орла из поднебесья сдернули, да еще и посланника его лишили зрения, он покоя не найдет.

Алексей лишь коротко рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли юношеской бравады – только холодная уверенность.

– Не бери в голову, Хасан. Я вот только одного боюсь: как бы этот твой Хан не струсил и не передумал приходить.

Хасан спорить не стал – себе дороже. Он выловил из котла дымящийся кусок баранины, от которого шел умопомрачительный аромат чеснока и диких трав, и принялся аккуратно, тоненькими ломтиками нарезать мясо своим верным ножиком. Он уже знал: Господин не любит кромсать огромные куски зубами, ему подавай изящество.

Если поначалу Хасан подчинялся Проныре только потому, что тот нагнал на него жути, то теперь он глядел на парня как на сошедшее с небес божество. Степной люд испокон веков верил в духов и богов, а то, что вытворял Алексей, ни в какие человеческие рамки не лезло. Чего стоил один только случай со скотом: снежная буря разметала отару, а Господин лишь лениво бросил: "Сами придут". И ведь как в аптеке – дунул ветер, и овцы побрели к загонам, будто их невидимым поводком тянули.

Алексей взял ломтик мяса, задумчиво прожевал и с трудом проглотил. Жирная баранина уже стояла поперек горла.

– Слушай, у вас тут что, совсем овощей не водится? Огурца бы сейчас… или хоть капусты кусок.

Он вспомнил, как в Крепости 334 Ярослав Косой пересказывал ему книжные истории. До Катаклизма на Севере люди жили в городах, ели яблоки и хрустели морковкой, а кочевниками были разве что по призванию, а не от безысходности. Теперь же любая кислая ягода в степи считалась деликатесом.

– Зима сейчас, Господин, – виновато развел руками Хасан. – Туго с зеленью. Вот весна придет, выведу ребят в балки, поищем чего съестного, кореньев накопаем.

– Похоже, и впрямь придется на Центральные равнины наведаться, – вздохнул Проныра.

– А вы что, оттуда родом? – оживился вождь.

– Да нет. Но там, где я рос, всё было по-другому. Ели гречку, ходили в пальто, а землю пахали, а не просто по ней на конях скакали.

– Значит, Господин тоже мечтает построить здесь великие стены? – Хасан широко развел руками, описывая в воздухе нечто монументальное. – Я их издалека видел – высоченные! Там за ними ни один волк не страшен.

Алексей вышел из шатра. Морозный воздух тут же укусил за нос, а под ногами захрустел девственно чистый снег. Парень зачерпнул пригоршню и с силой растер лицо – бодрило получше любого кофе.

– Нет, Хасан. Крепости строить не будем. И вообще, не по душе они мне.

– Как так? – ахнул вождь.

– А так. Люди за теми стенами зажрались и ослепли. Они думают, что мир замер, а сами делят своих же на сорта – кто "горожанин", а кто "грязь под ногтями". К тому же, в степи крепость – это ловушка. Придут южане с большими пушками, и любая стена станет твоей могилой. Наша сила в том, что мы как ветер: сегодня здесь, завтра – за три переезда. Поди догони.

Хасан расплылся в подобострастной улыбке:

– Господин мудр, как старый ворон.

– Да брось ты, – отмахнулся Алексей. – Просто не люблю я этих "крепостных".

В этот момент полог соседней палатки откинулся, и на свет появилась Лариска. Она была закутана в тяжелый меховой плащ, от которого пахло морозом и дымом. В руках она бережно несла миску с теплым козьим молоком.

– Проныра, ну-ка выпей, – строго сказала она. – Совсем исхудал, смотреть больно.

Не успела она договорить, как над равниной пронесся протяжный, леденящий душу волчий вой. Алексей вдруг замер, а потом на его губах заиграла зловещая усмешка.

– Ну наконец-то. Принесло их. Пойдем, Хасан, покажу тебе, как мои "собачки" работают.

Через минуту десяток всадников уже летел по степи. Хасан, следуя этикету, подставил Проныре свое колено, чтобы тот легко взлетел в седло. Лошади фыркали, выбивая копытами снежную пыль, а впереди, на белом полотне равнины, уже виднелись пятна крови.

Там, в плотном кольце серых хищников, отбивались остатки элитного отряда Большого улуса. Хасан узнал военачальника – это был Голмуд, Темник Правого Крыла, прославленный вояка. Его многотысячная армия, шедшая стереть племя Хасана с лица земли, даже не успела увидеть врага. Волки устроили такую засаду, что никакие ружья не помогли. Хищники были огромными, свирепыми и подозрительно умными.

Волки оставили в живых лишь Голмуда и пару его приближенных – ровно так, как велел Проныра. Когда Алексей подъехал ближе, серый шевелящийся ковер расступился. Волки замерли, оскалив клыки и издавая утробное рычание, от которого у Хасана волосы встали дыбом.

Голмуд, весь в крови и грязи, тяжело дышал, сжимая в руке бесполезную саблю.

– Ты, что ли, теперь тут за главного, сопляк? – выплюнул он.

Алексей с интересом рассматривал его с высоты своего жеребца.

– Твой Хан получил мою записочку? Ну ту, что я с посланником передал?

– Да кто ты такой, чтобы условия ставить, щегол недощипанный? – Голмуд зло сплюнул под ноги. – Весь Север подмять захотел? Пупок развяжется!

– Понятно, – безразлично отозвался Проныра. – Значит, по-хорошему не понимаете. Придется лечить радикально.

Он лишь слегка кивнул. Волки, почуяв команду, с яростным визгом бросились в центр. Снег мгновенно окрасился в ярко-алый цвет. Хищники уже готовы были начать свой кровавый пир, рвя плоть на куски.

– Проныра! – Лариска, наблюдавшая за этим, резко одернула его. – Убить – убей, но не смей давать зверью жрать людей. Брат бы твой на это не посмотрел. Останови их!

Алексей замер. Имя Ярослава подействовало как холодный душ. Он молчал несколько секунд, глядя на то, во что превратились его враги.

– Пошли вон! – рявкнул он, взмахнув рукой. – В степь, там еду ищите! Этих не трогать.

Волчий Король, огромный зверь со шрамом через всю морду, коротко тявкнул и мгновенно увел стаю в сумерки. В степи снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь свистом ветра.

В этой бескрайней, продуваемой всеми ветрами степи кочевые племена веками развлекались тем, что увлеченно резали друг друга. Катаклизм, конечно, стер старую цивилизацию в порошок, но человеческую натуру – эту страсть набить соседу морду за лишний пучок травы – не изменит никакая катастрофа.

Крупные шишки в степи понастроили ханств, назначили себе замов – Ханов Левого и Правого крыла – и целую кучу вождей помельче, чтобы держать кочевников в узде. Но степь-матушка велика, и иногда в ней заводится амбициозный малый, готовый перевернуть всю эту пирамиду вверх дном.

Хасан нутром чуял: колесо истории скрипнуло и повернулось. Теперь, когда в ночи раздавался волчий вой, вождь не хватался за нож, обливаясь холодным потом, а лишь довольно жмурился. Сила его Господина была не просто велика – она была божественной, а против бога, как известно, с саблей не попрешь.

Когда Алексей Проныра дал хищникам отбой, Хасан с ребятами погнали трофейное добро в лагерь. На лугах сейчас без мутировавшей лошадки – никуда, а быки, эти медлительные горы мышц, тащили на себе весь скарб.

Что поразило Хасана до глубины души, так это дисциплина серых: Проныра велел им людей рвать, а скотину не трогать. И ведь ни одна зверюга даже на теленка не косо посмотрела! Кто, кроме бога, может заставить вечно голодного хищника отказаться от сочного стейка?

***

На обратном пути Алексей был мрачнее тучи. Когда впереди показались островерхие шатры племени, Лариска, ехавшая рядом, не выдержала:

– Наверное, не стоило мне при всех тебе перечить.

Она была сама не своя. Лариска прекрасно понимала: объединение степняков – это только начало большого пути Алексея. Она не могла и не хотела его останавливать, просто молча наблюдала, как наивный мальчишка, которого она знала, превращается в грозного вождя, будущего властелина равнин.

Ей было страшно, что эта власть, как липкая трясина, затянет его в пропасть деспотизма. Она боялась потерять в нем того светлого ребенка.

Но Алексей вдруг тепло улыбнулся, и на мгновение тень великого хана исчезла:

– Хорошо, что ты рядом, сестра Лариска.

Налетел резкий порыв ветра, заставив их одежду из грубой шерсти яростно захлопать.

– Знаешь, – продолжил он, щурясь от пыли, – иногда я так хочу, чтобы Ярослав был здесь. С ним бы всё это объединение прошло как по маслу. Но я же знаю: ему это даром не нужно. Он никогда не метил в короли, он просто хочет, чтобы его людям было что есть и где спать.

Лариска слушала, не перебивая.

– Верит он в это или нет, но для меня брат – самый лучший человек на свете. И ты была права сегодня, что одернула меня. Будь он жив, он бы точно не одобрил, если бы я стал кровавым тираном, – вздохнул Алексей.

– Он бы тебя не возненавидел, – Лариска покачала головой. – Ты для него – весь мир. Даже если ты в самую бездну рухнешь, он прыгнет следом, чтобы тебя вытащить.

– Угу.

Проныра знал: Лариска – его якорь. Только пока она рядом, он не сойдет с ума от этой пугающей мощи. В тот вечер он долго стоял на вершине холма, поросшего жесткой травой, и смотрел на юг, провожая солнце и встречая звезды. Хасан, выглядывая из шатра, видел лишь одинокий силуэт на фоне бескрайнего неба и чувствовал странную грусть.

Утром, вернувшись к себе, Алексей опешил: в центре палатки на коленях замерла девушка.

– Ты чья будешь? Хасанова дочка? – спросил он.

– Отец велел прийти… прислуживать тебе, – пролепетала она, не поднимая глаз.

Алексей только крякнул:

– Да иди ты домой. Руки-ноги на месте, сам справлюсь. Звать-то как?

– Цецег, – пискнула девчонка. – Значит "Цветок".

– И сколько ж тебе, Цветок, годиков?

– Семнадцать. Скоро восемнадцать будет.

– Понятно. Ну, иди к мамке, нечего тебе тут делать.

Но стоило ему присесть на ковер, как Цецег, проявив неожиданную прыть, притащила тазик с горячей водой. От него шел густой пар, пахнущий чистотой. Она смочила мягкую тряпицу и потянулась к его лицу.

– Ты что, совсем меня не боишься? – удивился Алексей.

– Папа сказал, ты бог и наш защитник. А богов не боятся, их почитают, – ответила Цецег.

Проныра замер. Слово "бог" он пропустил мимо ушей, а вот "покровитель" – это зацепило.

– Да какой я бог… – уже мягче сказал он. – Обычный человек, как и ты.

– Ну да, – хмыкнула девчонка. – Обычные люди волками да орлами не командуют. И вообще… девчата в племени говорят, что ты больно красивый.

К концу фразы она почти перешла на шепот. Алексей и впрямь был не чета местным мужикам с их кожей, дубленой солнцем и ветром до состояния старого сапога. Для степных красавиц такая внешность была верным признаком неземного происхождения.

Заметив, что Господин замолчал, Цецег затараторила:

– Я и причесать могу, и постирать, и кашу сварить. Папа сказал – теперь я твоя. Если выгонишь, мне позора не оберешься перед всеми.

Алексей оторопел. Ну и порядки у этих кочевников!

– Ладно, – рассмеялся он. – Причесывай, так и быть. Но ночевать будешь у себя. Утром воду принесла, волосы в порядок привела – и к матери. Договорились?

– А ночью… не надо приходить? – тихонько спросила Цецег, явно испытывая облегчение.

– Нет, – улыбнулся Алексей.

Она устроилась позади него и принялась бережно протирать его волосы влажной тканью. Тишину прерывало только уютное потрескивание очага.

– Ты совсем не страшный, – вдруг выдала она. – Говорят, ты вчера полтыщи врагов волкам скормил, а сестра Лариска сказала, что ты добрый и бояться нечего.

Цецег прикусила язык. Честно говоря, когда отец ее сюда выталкивал, она со страху чуть дух не испустила, но теперь ей было спокойно.

– Если только по утрам приходить, я всё успею, – продолжала болтать "Цветочек". – Буду с девчонками собирательством заниматься.

– Собирательством? – удивился Алексей. – Это чего вы там собираете?

– Грибы всякие съедобные, – пояснила Цецег. – А то если только молоко пить, так и ноги протянуть можно. Папа говорит, скотины много в буран полегло, резать ее сейчас нельзя – надо ждать, пока приплод дадут в следующем году. Так что грибочки нас выручают.

Глава 9

Для кочевников стада коров и коз – это не просто скотина, это весь их хлеб насущный, их "золотая нива", как у землепашцев на Центральных равнинах. Понятное дело, пускать под нож "урожай" на четырех ногах просто так никто не смел. Однако, когда в племя явился Алексей Проныра, Хасан, желая выказать глубочайшее почтение, лично забивал лучших козочек, чтобы гость был сыт и доволен. Остальные же соплеменники видели мясо лишь по праздникам, да и то – жевать его дозволялось только молодым да крепким мужикам, на которых пахали в три обхвата. Причем в котел отправлялись исключительно бедолаги, не пережившие лютую снежную бурю.

Цецег, хоть и была дочкой вождя, никаких поблажек не знала: в степи перед голодом все равны. Хасан, видать, и выбился в главные потому, что делил всё по справедливости, не жалея ни своих, ни чужих.

Алексея в племени принимали по высшему разряду, так что о реальной доле кочевника он поначалу и не догадывался. Глядя на тучные стада, они с Лариской грешным делом подумали, что народ тут живет – горя не знает. Откуда им было ведать, что если эта орава начнет жрать говядину в три горла, то через пару дней от всего богатства останутся только рожки да ножки, а само племя пойдет по миру с протянутой рукой? В степи такая расточительность – верная смерть.

Разговорив Цецег, Алексей потихоньку начал прозревать. Выяснилось, что беда не только в мясе. Оказалось, эти люди годами не видели нормальной соли. На бескрайних лугах этот белый порошок ценился дороже золота. Кочевники пытались добрать норму, налегая на парное молоко и пресную баранину, но вкус у такой еды был, мягко говоря, на любителя. Только Алексею подавали куски, приправленные драгоценными крупинками.

А теперь, когда мясо стало дефицитом, племя и вовсе начало "сыпаться". Женщины и старики бледнели на глазах: у кого голова кругом, у кого ноги сводит судорогой, кого тошнит средь бела дня. А от темноты своей люди думали, что это духи гневаются или хворь какая неведомая привязалась. Собирались у костра, бормотали молитвы, надеясь на чудо, ведь ни лекарств, ни соли в округе не водилось. Резать коз решались только тогда, когда в животе начинало урчать громче волчьего воя.

– Да уж, все мы – дети одной беды, бедные люди этой эпохи, – горько усмехнулся Алексей. – А я-то думал, вы тут как сыр в масле катаетесь… Моя вина, недоглядел.

Он велел Цецег кликнуть отца. Хасан примчался в шатер, по пути наградив дочь тяжелым, суровым взглядом – мол, чего лишнего сболтнула?

– Господин, не слушайте вы девчонку, – почтительно склонился вождь. – У нас всё путем, не жалуемся.

– Брось ты эти сказки, – спокойно осадил его Алексей. – Стариков твоих тошнит не от сглаза, а от того, что соли в организме – кот наплакал. Нам нужна соль, и точка.

Хасан лишь развел руками:

– Где ж её взять? Вся соль – у сильных корпораций да больших племен. Мы им каждый год лучших коней да овец отгоняем в качестве дани, чтоб хоть горсть получить.

Проныра нахмурился. Опять та же песня: сильные сосут соки из слабых, прямо как корпорации за стенами крепостей держат крестьян на коротком поводке. Но в нем проснулся азарт. Он решил во что бы то ни стало вытащить этих работяг из ямы.

– Неужто за столько лет сами не научились добывать? Степь вон какая – до горизонта не обнимешь. Не может быть, чтоб землица пустая была.

– Все солончаки под присмотром, – вздохнул Хасан. – Да и мало их. Говорят, большим ханам самим не хватает.

Алексей зажмурился, выуживая из памяти уроки выживания, которые ему преподавал Ярослав Косой. Учиться Лешка не любил, но каждое слово брата впитывал как губка.

– А ну-ка, Хасан, собери пастухов. Вытряси из них: где коровы землю лизали, когда на выпас выходили?

Он вспомнил: Ярослав говорил, что любому зверю соль нужна до зарезу. Человек инстинкты растерял, зато мозги остались. Если сам не чуешь, где добро зарыто – спроси у животины. На Центральных равнинах в коровниках специально лизунцы кладут, а в дикой степи скотина сама найдет, где почва солоноватая.

И точно! Пара стариков-пастухов припомнили одно местечко. Алексей тут же скомандовал "по коням". Прибыв на пастбище, он велел копать мерзлую, звенящую под лопатами землю прямо под жухлой травой.

Технология была простая как пять копеек, хоть и муторная. Алексей смешивал землю с водой, а потом терпеливо цедил эту жижу через слои хлопковой ткани, пока вода не стала прозрачной, как слеза. Потом этот "рассол" отправили на огонь.

Вскоре Хасан, во все глаза глядя в котел, заметил на дне тонкий налет желтовато-белых кристаллов. Грязноватые, невзрачные, но свои! Вождь не выдержал, макнул палец и сунул в рот. Глаза его округлились:

– Господин… да это ж соль! Настоящая!

Пусть серая, пусть горьковатая – зато соленая! Алексей выдохнул. Вспомнилось, как Ярослав когда-то в глуши искал корни орехового дерева и варил их, чтобы хоть какой-то вкус у похлебки появился. Тогда за всех думал брат, а теперь вот его черед настал.

– Соскреби всё до крупинки, – велел он Хасану. – Теперь бери людей и делайте всё, как я показал. Уяснил?

– Всё исполним, Господин! – Хасан сиял, как начищенный чайник. Для него это было чистой воды волшебством: достать сокровище из обычной грязи! Бог, не иначе.

А ведь до Катаклизма степняки это умели. Но когда цивилизация разжирела, соль стали возить караванами за тысячи верст, и древние навыки за ненароком выветрились из голов. В школах их учили цитировать древние стихи, а как выжить в чистом поле – ни гу-гу.

Когда мир рухнул, стихи забылись первыми. Остался голый инстинкт. Тогда-то и поднялись амбициозные ханы, решившие, что проще грабить богатый Юг, чем копаться в земле. Только они не учли одного: пока они дичали в степях, на Юге выросли Крепости с пушками и пулеметами. О том, во что превратился мир за кордоном, здесь знали только Алексей да Лариска.

Вернувшись в шатер, Алексей присел на ковер. Лариска смотрела на него и улыбалась – тихо так, по-доброму.

– Ты чего светишься, сестра? – спросил он.

– Да просто ты сейчас вылитый брат твой, – мягко ответила она. – Думаю, Ярослав бы тобой гордился.

Алексей промолчал, опустив голову. В шатре пахло дымом и овечьими шкурами, а снаружи завывал ветер, напоминая о том, как велик этот мир и как они в нем одиноки.

– Знаешь, Лариска… – тихо прошептал он. – Я ужасно по нему скучаю.

***

Алексей Проныра даже не догадывался, на какой подвиг готов пойти человек ради щепотки соли. Хасан и его верные кочевники впали в настоящий поисковый транс: три дня кряду они, аки одержимые, перепахивали пастбища, выискивая те самые заветные пятачки земли, которые так сладострастно облизывали коровы. Когда тебе годами приходится жевать пресную, как подошва старого сапога, вареную баранину, соль начинает казаться не просто приправой, а божественным нектаром.

К тому же Алексей популярно объяснил вождю: мол, все эти обмороки у старух и хвори у женщин – не происки злых духов, а банальная нехватка "белой смерти". Хасана дважды просить не пришлось. В нем проснулся такой азарт, что за три дня племя умудрилось наковырять из мерзлой земли целую миску сероватых кристаллов.

Праздник живота решили устроить немедля. Хасан, хоть и заскрипел сердцем от жалости к скотине, пустил под нож еще одну козу. В воздухе поплыл густой, одуряюще вкусный аромат наваристого бульона, в который – о чудо! – бросили добрую щепоть добытой соли. Каждый глоток этого варева казался людям истинным блаженством. Глядя на лоснящиеся от жира и счастья лица соплеменников, Хасан и сам расплылся в улыбке, превратив свое морщинистое лицо в подобие печеного яблока.

Но идиллия длилась недолго. В тот самый день, когда козлятина еще булькала в котлах, со стороны горизонта показалась точка. Посланник.

Алексей ждал гостей. Его серые разведчики – волки – засекли чужака еще часа три назад, но Проныра велел им сидеть тихо и не портить сюрприз.

Всадник на мощном, поигрывающем мускулами жеребце приблизился к лагерю. На боку у него позвякивала длинная, видавшая виды сабля.

– Будьте настороже, Господин, – прошептал Хасан, покрепче перехватывая посох. – Такие железки носят только отборные головорезы из большого племени. Не подпускайте его на расстояние удара.

Алексей лишь беспечно кивнул:

– Спокойно, Хасан. Сначала послушаем, что за сказки он нам привез.

Посланец, назвавшийся Богдэем, спрыгнул с коня метрах в двадцати и неспешно зашагал навстречу. Вид у него был на редкость вежливый – ни тени того хамства, что позволял себе предыдущий гонец.

– Хан шлет привет и зовет в свой шатер на серьезный разговор, – пробасил Богдэй. – Он так впечатлен вашими талантами, что готов назначить вас Темником Правого Крыла. Целый кусок степи будет под вашим началом!

Проныра вскинул брови и покосился на Хасана:

– Слышь, Хасан, я только что уполовинил его войско и отправил к праотцам его генерала, а он мне за это предлагает кресло зама?

Хасан философски пожал плечами:

– В степи закон простой: кто сильнее, тот и прав. А ханское племя – это ж не монолит, а винегрет из пятидесяти мелких родов. Одним вождем больше, одним меньше – невелика потеря.

Только вот Алексей чувствовал: где-то тут зарыта дохлая кошка. Хан спит и видит, как пойдет грабить Юг, а для этого ему нужен железный авторитет. Если он оставит безнаказанным того, кто пустил его людей на корм волкам, над ним же каждый суслик смеяться будет! Какой нормальный правитель предложит "мировую" в такой момент?

Даже Проныра, при всей своей юности, понимал: этот финт ушами – чистой воды разводка. А уж матерый хан и подавно не стал бы так глупо подставляться.

– Если сомневаетесь, – елейным голосом добавил посланник, – у меня и указ имеется. Настоящая козлиная шкура, печать, всё как положено. Посмотрите сами.

Он полез за пазуху и сделал шаг вперед.

– Господин, берегитесь! – взревел Хасан и попытался отпихнуть Алексея.

Но Проныра стоял как вкопанный – Хасан скорее бы сдвинул с места вековую скалу. Напротив, Алексей легким движением отодвинул вождя в сторону. Хасан в ужасе обернулся и замер: по лицу господина, прямо под кожей, начали пробегать таинственные серебристые искры. Точно такой же таинственной аурой он светился, когда впервые вышел к ним из снежной бури.

Богдэй, поняв, что момент настал, в мгновение ока выхватил саблю. В его глазах полыхнула жажда наживы: убей этого сопляка – и кресло Темника у тебя в кармане! Предыдущий посланник, хоть и остался без глаз, успел донести, что пацан – сверх. Но логика северных воинов была прямолинейной, как рельса: раз умеет командовать зверьем, значит, сам хлипкий, как тростинка. Главное – подобраться поближе и снести башку раньше, чем он свистнет своим волкам.

Хан не был дураком. Он понимал, что человек, управляющий тысячей хищников, – это конец его власти. Северные воины, народ суеверный и темный, при виде такого "чуда" могли просто разбежаться или, чего доброго, начать молиться на врага. Поэтому угрозу надо было выполоть с корнем.

Но когда сабля Богдэя уже начала описывать в воздухе смертельную дугу, воин вдруг поймал взгляд Алексея. Эти серебристые нити на лице юноши заставили его сердце пропустить удар. Зловещее предчувствие колючим ежом впилось в загривок.

Впрочем, отступать было поздно. Клинок с присвистом обрушился прямо на голову Проныры. Богдэй уже почти праздновал победу: мальчишка даже не шелохнулся! Да против такого удара никакой ханский бог не устоит…

Дзынь!

Вместо хруста костей раздался чистый, резкий звук столкновения стали о сталь. В долю секунды Алексей оброс глухой футуристической броней. Сабля, способная разрубить всадника пополам, лишь оставила жалкую белую царапину на блестящем шлеме!

Да, у Алексея были свои слабые места. Физической мощью сверхчеловека его природа не наделила, и в ближнем бою он был уязвим… если бы не предусмотрительность старшего брата. Перед разлукой Ярослав Косой, словно заботливая матушка, собирающая ребенка в школу, "натряс" наноботов с доброй дюжины элитных солдат и передал их Алексею. Этого запаса с лихвой хватало, чтобы превратить щуплого паренька в неприступную стальную крепость.

В этих краях, где самым грозным оружием считались лук да сабля, Алексей в такой броне мог гулять хоть сквозь армию – и в ус не дуть.

Металлическая перчатка Алексея с лязгом сомкнулась на лезвии сабли. Одно короткое движение – и сталь лопнула, как сухая ветка.

Богдэй застыл, хлопая глазами. Перед ним стоял не человек, а какой-то стальной демон. И что теперь делать? Кусать его, что ли?

Пока посланник переваривал увиденное, за спиной Алексея послышался глухой стук: соплеменники Хасана один за другим падали на колени. Для них это было окончательным доказательством – перед ними живое божество, способное менять кожу на металл.

Алексей посмотрел на обломок сабли в руке Богдэя и нехорошо улыбнулся:

– Ну что ж, теперь я точно знаю, чего хочет ваш хан. Передай ему: я с удовольствием сооружу себе трон из ваших черепов.

Если хочешь навести порядок в этой дикой степи, нужно заявить о себе так, чтобы даже у мертвых уши заложило. Алексей понимал: впереди еще много крови. Но он готов был отвечать этой эпохе тем же оружием, которое она приставила к его горлу.

Лариска, стоявшая в стороне, лишь молча вздохнула. В глубине души она была рада, что всё еще может присматривать за этим "стальным богом", не давая ему окончательно превратиться в ту самую бездну, с которой он сражался.

***

Крепость 61 понемногу пришла в чувство, задышала. Беженцы и крестьяне, точно муравьи, шустро разбежались по своим рабочим местам, и в округе снова воцарились закон и порядок – скучные, но предсказуемые. Искусственный интеллект корпорации Усманова бдел круглосуточно: под его всевидящим оком даже самые мутные личности, мечтавшие о великих потрясениях, присмирели и уткнулись в работу. Тех же, кто по старой привычке пытался мутить воду, быстро остужали в казематах, а особо ретивых и вовсе отправляли на свидание с Создателем.

Атмосфера в крепости, правда, сделалась тягостной. Народ ходил на цыпочках, опасаясь лишний раз чихнуть не по уставу – а ну как загремишь за решётку. Специально обученные люди из корпорации Усманова строчили пухлые отчёты об успехах в управлении. К делу подходили с фанатизмом, ведь сам босс, Шаталов, лично держал руку на пульсе. Говорил, мол, эта информация будет использоваться для обучения и прокачки искусственного интеллекта.

Пока высокие чины занимались прогрессом, Ярослав Косой под шумок провернул классическую аферу: перепродал по спекулятивной цене домишки, которые в разгар заварухи выкупил за сущие копейки. Цену он, конечно, не ломил – всё-таки понимал, что у беженцев в карманах не золотые прииски, а вошь на аркане. Но учитывая, что достались они ему почти даром, навар вышел знатный.

Ульяна, глядя на это безобразие, лишь горестно вздыхала. Ну как так? Она вовсю напрягает Шпунтика, пылищу дорожную глотать того заставляет, фуры караванит, а Ярослав делает деньги буквально из воздуха, даже не вспотев.

Пригород тем временем превратился в гудящий, пахнущий дешёвым табаком и немытыми телами человеческий улей. Прошёл месяц, и суеты стало вдвое больше прежнего: если раньше тут ютилось тысяч сорок бедолаг, то теперь их набилось все восемьдесят. Ярослав сидел в таверне, где воздух был сизым от махорочного дыма, лениво перекидывался в картишки и поглядывал в окно на колышущееся море людских голов.

– Ход корпорации Усманова действительно превзошёл все ожидания, – вздохнул Ярослав Косой, прихлёбывая горький чай. – И это мы только верхушку айсберга видим. Представляю, сколько народу на военных грузовиках, воняющих соляркой, по заводам растолкали. У корпораций Лисина и Прохорова теперь поджилками затрясутся. Остановка станков – это полбеды, а вот когда в закромах к следующему году станет пусто, начнётся настоящий голод.

Когда в Крепости 61 только жахнуло, Лисин с Прохоровым для виду пустили слезу, обещали поддержку, а сами небось за кулисами от радости кадриль плясали. Теперь же они сидели с отвисшими челюстями: пыль улеглась, и выяснилось, что Шаталов всех переиграл. Косой невольно зауважал этого железного дельца ещё больше.

Аспирант, которому эти политические дебаты уже порядком поднадоели, постучал костяшками пальцев по столу, от чего стаканы тонко звякнули.

– Ходи давай.

– О да, пара четвёрок, – Ярослав бросил две карты на стол.

– Пара пятёрок, – тут же перекрыл Он. – Кстати, Ярослав, как там твоя постоялица Красотка? Глаза-то открыла?

– Тишина, – Ярослав нахмурился. – Месяц прошёл, а она ни гу-гу. Сдаётся мне, раз она у нас сверх растительного типа, то переела древесной энергии и окончательно превратилась в овощ… в буквальном смысле.

Вечером Ярослав вернулся домой, где пахло сушёными травами и пылью. Красотка по-прежнему занимала его кровать, дрыхла без задних ног, но выглядела подозрительно свежо – щёки румяные, дыхание ровное, хотя за всё время ни капли воды не выпила.

– Видать, и впрямь на фотосинтез перешла, – пробормотал Косой, присаживаясь рядом на колченогий стул. – Это ж какая экономия для бюджета… Хоть на еде на тебе разоряться не буду.

Он пристально разглядывал её тонкие пальцы. Вычитал где-то в умных книжках, что коматозники перед пробуждением начинают ими шевелить. Но стоит ему уставиться на её ладонь, как в тишине комнаты, нарушаемой лишь треском фитиля, раздался ледяной, чужой голос:

– Ты кто такой?

Ярослав аж подпрыгнул, сердце ушло в пятки. Красотка открыла глаза – взгляд глубокий, колючий, будто она его в первый раз в жизни видит. В комнате повисло тяжелое молчание. Пламя свечи замерло, испугавшись этой внезапной смены декораций. Наконец Ярослав выдавил:

– Ты что, реально мозг повредила? Хотя погоди… у тебя его, по-моему, и до этого не наблюдалось.

Красотка мгновенно вспыхнула:

– Хозяин, вот как ты меня видишь? Это ты безмозглый. Как скучно! Разве ты не мог просто мне немного подыграть?

– Вставай уже, если ты не спишь, – немного грубо сказал Ярослав. – Ты уже целый месяц занимаешь мою кровать. Ты знаешь, как я пережил этот последний месяц? Мне пришлось спать на жестком полу! Позволять своему хозяину спать на полу – так должна себя вести служанка? Это вообще нормально?

Красотка посмотрела на расстеленный у окна матрас и смягчилась. Она осторожно встала и спросила:

– Хозяин, ты целый месяц меня охранял?

– А ты как думаешь?! – огрызнулся Косой. – Ты хорошо спала весь последний месяц, но я прошёл через ад. Сейчас зима! Ты хоть знаешь, какой холодный пол, будто в ледник лёг!

Красотка виновато хихикнула:

– Хозяин, пожалуйста, сядь. Я помассирую тебе ноги…

– Забудь о массаже ног! – Ярослав осмотрел её и спросил: – Ты знаешь, что с тобой случилось?

– Последнее что я помню, это как я вложила свою энергию в корни ползучей лозы, – начала Красотка, её голос звучал задумчиво. – Сначала я думала, что смогу взять её под контроль, но моя энергия словно просто "прорезала" дыру в её теле, и вместо этого её хаотичная энергия начала течь в меня, а затем я потеряла сознание. И долго плавала в темноте своего подсознания и видела множество странных светящихся пузырьков. В пузырьках я могла видеть всю жизнь некоторых людей. Я подозреваю, что это воспоминания погибших от лианы.

Ярослав на мгновение задумался над этим, почёсывая подбородок:

– Так, ты запомнила их банковские счета и пароли?

Красотка была застигнута врасплох и чуть не разрыдалась от обиды:

– О нет, хозяин! Я даже о таком и забыла!

– А проверить сейчас не поздно? – с надеждой в голосе спросил Ярослав.

– Уже слишком поздно, – она была полна сожаления. – Когда я проснулась, все эти воспоминания исчезли.

Косой тяжко вздохнул:

– Эх ты… обычно ты очень жадная до денег, так почему же ты спасовала в такой отличный момент?

– Эй, минуточку, Хозяин! – Красотка опомнилась. – Я наконец-то пришла в сознание через целый месяц, так почему же ты обращаешь внимание на деньги, когда я прихожу в себя? Разве ты не должен хоть немного больше обо мне беспокоиться?

– Кхм, – Ярослав быстро сменил тему. – Кстати, ты чувствуешь какие-нибудь изменения в своей сверхспособности?

На самом деле, именно это его и заботило больше всего. Шутка ли – девка впитала в себя энергию нескольких сотен тысяч душ из крепости. Кто знает, что теперь из неё вырастет?

Ярослав Косой задумчиво почесал затылок, разглядывая свою спутницу. От неё пахло свежескошенной травой и чем-то неуловимо опасным, как от грозового неба.

– Слышь, Красотка, – прищурился он, – а силенки-то у тебя прибавилось? Чувствуешь чего?

Красотка замерла, прислушиваясь к гулу крови в жилах, и как-то неопределённо пожала плечами:

– Да вроде как помощнее стала… А в чём мерить-то? Ты уж спроси как-нибудь конкретнее, хозяин.

Ярослав только бровь задрал:

– А чего тут гадать? Пошли-ка в чисто поле, устроим тебе тест-драйв. Посмотрим, на что твоя тушка теперь способна.

Вообще-то, у всяких там сверхлюдей физуха обычно росла рука об руку с их способностями. Ну, если ты не Алексей Проныра, у которого всё вечно через одно место и не по учебнику.

Выбрались они в глухомань, где только ветер свистит да сухая земля под сапогами хрустит. Ярослав ткнул пальцем в здоровенное дерево, чей ствол и втроём не обхватить:

– Давай, милая, разгоняйся на всю катушку и вмажь по этой деревяшке.

И тут Косой знатно прибалдел. Красотка рванула так, что только пыль столбом, а удар вышел такой силы, будто в ствол прилетел его собственный теневой клон! А ведь клон-то был в два раза шустрее и мощнее самого Ярослава.

Раньше-то она за ним едва поспевала, плелась где-то в хвосте, а теперь – нате выкусите! Сила её подпрыгнула сразу вчетверо. Получается, девчонка теперь в два раза крепче самого хозяина. Ярослав даже сплюнул с досады.

"Ну что за несправедливость? – подумал он с лёгким уколом зависти. – Какого лешего этой барышне так подфартило?".

Взять того же Валентина Бастона или секретаря – они-то, хоть и из первых пробуждённых, в плане мышц едва дотягивали до уровня Ярослава, а то и послабее были. А Красотка бац – и в дамки, прыгнула выше головы, о чём другие только в сладких снах мечтают.

Хорошо, что он её обработал хорошенько, а то ещё и опасаться пришлось бы своей служанки.

– Ну ладно, мышцы – это понятно, – буркнул Косой. – А со спецэффектами что? По фокусам прибавка есть?

– Чувствую, что могу подстегнуть любое растение, подчинить его воле, – отозвалась Красотка, и глаза её азартно блеснули. – А ещё у меня новое семечко проклюнулось… могу лианы выращивать.

Ярослав чуть языком не подавился. Перед глазами сразу всплыла та жуткая ползучая хрень из Крепости 61, что дома в труху крошила.

– Так, стоп! – отрезал он. – Этой магией без нужды не разбрасывайся. Если кто пронюхает, что твоя лиана – копия той, из 61-й, живо смекнут, чьих это рук дело. Нам лишние хлопоты ни к чему.

Но в голове у него уже закрутились шестерёнки. Это что же получается? Если она может новые семена "запоминать", то встреть она любую другую мутировавшую колючку – и та станет частью её арсенала? Вот тебе и бездонный потенциал для роста.

Решив проверить теорию, Косой выудил из кармана Картофельного Стрелка и ткнул его в землю.

– А ну, попробуй выкачать из него жизнь, как из той лианы.

Красотка сосредоточилась. Мгновение – и бедный Стрелок на глазах превратился в безжизненную сухую солому, рассыпающуюся в прах.

– Ну? – Ярослав затаил дыхание.

В ладони у Красотки задрожал изумрудный огонёк, который тут же застыл маленьким семечком.

– Хозяин! – радостно пискнула она. – Теперь я тоже могу картошкой пуляться!

– Ну всё, приехали, – хмыкнул Ярослав. – Теперь, как только в газете "Надежда" про какую-нибудь экзотическую крапиву напишут, придётся тебя туда тащить на "дегустацию". Поищу ту статейку, когда вернёмся. Теперь за новостями флоры надо следить в оба.

А про себя думал, во подфартило, теперь и автомат с семенами из двоца не так и нужен. Пока что мутанты в лесах встречались редко, да и вели себя смирно, не то что городские жители, которые к опасности привыкают быстрее, чем к новым ценам. Но усиление Красотки – это жирный плюс. В хорошей заварушке её лианы лишними точно не будут.

***

Вернулись в город, а там суета. У дома аспиранта двери нараспашку, во дворе какие-то типы тюки таскают, верёвками связывают. Пыль коромыслом, пахнет старыми книгами и спешкой.

– А где сам-то? – окликнул Ярослав грузчиков.

Из дома вышел аспирант, вид у него был кислый.

– Приказали немедленно в город Баян возвращаться, – вздохнул он. – Эх, Косой, славно мы с тобой время проводили, да пора и честь знать. Труба зовёт.

Ярослав недоумённо почесал бровь:

– Слышь, у вас же, у Всадников, устав железный: год в пригороде – и ни шагу назад. Чего за пожар-то в Нахабино?

Всадники вообще ребята суровые, на правила молятся. Аспирант вон даже палец о палец не ударил, когда в Крепости 61 бойня шла, потому как "не положено". Раз сейчас он так подорвался, значит, в Баяне у корпорации Керимова подгорает не на шутку.

Доцент как-то заикался, что в корпорации их грызня началась, но чтоб настолько…

– Срочно всё, понимаешь? – Аспирант виновато отвел глаза. – Велели быть вчера. Извини, дружище, всей правды вывалить не могу.

– Ну хоть скажи, откуда ветер дует? – не унимался Ярослав. – Вас же там двенадцать лбов, и все – сверхлюди. Кто на такую ораву рискнёт пойти?

Аспирант горько усмехнулся:

– Да там в Баяне сейчас такой компот из сверхлюдей собрался – плюнуть некуда. Просочились все, кому не лень: люди Усманова, Лисина, Прохорова… Даже из дома Фридмана и Диверсантов гости пожаловали. Баян-то город открытый, проходной двор, за каждым не уследишь. А ещё… в общем, лишнего я наболтал. Забудь.

При слове "Диверсанты" у Ярослава в ушах зазвенело. Диверсанты! Это ж ниточка к Ярославе Журавлёвой!

– Погоди, – Ярослав постарался, чтобы голос не дрожал. – А если в Университет Керимова навострить лыжи, могут и прихлопнуть?

– Да вряд ли, – покачал головой аспирант. – В университете секретов нет, нападать на него – только время терять. Давай так: я своим маякну, как доеду. Когда ты в Баян прибудешь, палки в колёса никто совать не станет. Пусть спокойно к экзаменам готовишься, грызёшь гранит науки.

– Ну, спасибо на добром слове, – кивнул Косой. – Одно не пойму: на кой им всем этот Баян сдался?

– Не в городе дело, – вздохнул аспирант. – Спутники. Кто контролирует орбиту, тот и заказывает музыку. Керимовцы в этом деле спецы, вот на их добро все и облизываются.

Ярослав не стал лезть в дебри. Почему именно сейчас все решили куснуть за спутник – бог весть. Без полной картинки только гадать остаётся.

"Ладно, – подумал он, – потрясу потом Великого Обманщика или рассказчика, эти точно чего-нибудь знают".

Но в Баян ехать надо. Спутники ему – что шёлк для покойника, а вот Диверсантов найти – дело святое.

И тут в памяти всплыли слова Шуры: "Дуй в Университет Керимова. Там тебя гостинец ждёт".

Если бы не этот разговор о Диверсантах, Ярослав бы и не вспомнил. Но теперь всё срасталось: Шура явно не на студенческие споры его туда зазывал.

Когда аспирант уже готов был прыгнуть в седло, Ярослав хлопнул его по плечу с самым геройским видом:

– Друг мой, всадникам худо – Косому не всё равно! Мы же кореша, а своих в беде не бросаем. Еду с тобой в Баян!

Аспирант аж поперхнулся от такой наглости:

– Да мы как-нибудь сами… неудобно тебя втягивать, оно ж тебе не пришей кобыле хвост…

– Всё, решено! Когда выдвигаемся? – отрезал Ярослав.

Аспирант только глазами захлопал: "Братан, ты меня вообще слушал или у тебя радио своё в голове?".

А Ярослав уже вовсю командовал: "Подъём, свистать всех наверх, уходим!".

– Ребят, – бессильно простонал аспирант, глядя на этот балаган, – вы бы хоть манатки собрали для приличия…

– Какие манатки? В дороге купим! – Ярослав подхватил аспиранта под локоток и потащил в сторону тракта. – По коням, пока пыль не осела!

Глава 10

В поход на Баян Ярослав Косой решил заявиться не один, а с Ульяной и Красоткой. Шпунтик же со всей остальной честной компанией пригрелся в пригороде 61-й крепости. Сидели они там не просто так, а в режиме "Хатико": ждали, не мелькнут ли на горизонте Алексей Проныра с Лариской. А то ведь как бывает – увидят беглецы объявление в газете, примчатся, запыхавшись, в 61-ю, а там и встретить-то некому. Обидно выйдет, конфуз один.

Ради такого дела Ярослав даже велел Шпунтику прикрыть лавочку и на время завязать с коммерцией.

В голове у Ярослава зрел четкий, как удар под дых, план: прибыть в Баян, разыскать там Ярославу Журавлёву или хоть кого-то из Диверсантов, и – ходу назад, в 61-ю. Делов-то на копейку.

Правда, пока Красотка мирно дрыхла без задних ног, Ярослава нет-нет да и покусывали сомнения. Живы ли вообще Проныра с Лариской? За этот месяц ожидание стало горчить на языке, как полынь. С каждым днем надежда, которую он бережно латал, расползалась по швам, как и этот безумный мир. Одно грело – Ульяна нашлась, а значит, удача еще не окончательно повернулась к Косому своей неприглядной стороной.

В отличие от местных пижонов, привыкших вжимать педаль в пол своих холеных внедорожников, наши герои загрузились в старый грузовик. Редкий зверь для здешних пустошей, шумный и вонючий, зато надежный.

За баранку уселся аспирант. Пока мотор натужно вздыхал, а в кабине пахло дизелем и старым тряпьем, он покосился на Ярослава:

– Слышь, братан, спасибо тебе от лица всех наших Всадников. В такое время бескорыстная помощь – это почти как единорог в степи: все слышали, никто не видел.

Ярослав, лениво разглядывая мелькающий за окном бурьян, хмыкнул:

– Да ладно тебе, не рассыпайся. Я ведь у тебя столько денег в карты выгреб, что совесть замучила. Считай, это кэшбэк за услуги.

Аспирант тут же посмурнел, а его уши забавно порозовели:

– Кхм… Ты это, только учителю не ляпни, что мы пульку расписывали. Не поймет-с.

Дорога стелилась ровно, без эксцессов, но перед самым Баяном аспирант вдруг свернул на местный "блошиный рынок" – черный рынок у крепости. Мол, дельце одно обкашлять надо, я мигом.

Мигом не получилось. Когда аспирант вернулся и впрыгнул в кабину, Ярослав поморщился: в нос ударил густой, металлический запах свежей крови. Тяжелый, липкий дух смерти, который ни с чем не спутаешь. И судя по концентрации, "обкашлял" он там не одного и не двоих.

– Пришиб кого? – лаконично поинтересовался Ярослав.

Аспирант, не дрогнув ни единым мускулом, крутанул ключ зажигания:

– Пришлось. Нашлись тут умельцы, решили, что раз в Баяне неспокойно, то можно и берега попутать. Раньше мы на эту шваль на черном рынке глаза закрывали, а сейчас – извините. Новый распорядитель там совсем страх потерял, в спину начали дышать. Лишние рты и ножи нам сейчас ни к чему.

В этот момент в аспиранте наконец прорезалась порода Всадника – жесткого, как обломок скалы, а не того паренька, что вчера азартно хлопал картами по столу.

Ярослав про себя отметил: видать, и впрямь жареным пахнет, раз Всадники взялись за метлу и начали вычищать мусор в собственном доме. Значит, опасность уже не просто стучится в дверь, а выламывает её с петлями.

Тут аспирант достал свежий номер газеты "Надежда", только что купленный на том самом кровавом рынке. Ярослав глянул на дату – сегодняшняя. Зачем она ему сейчас? Неужели Всадники настолько старомодны, что до сих пор шифруют свои секретики в газетных колонках? А что, изящно: спрятать тайну на самом видном месте.

– Ну всё, рвём когти в Баян, – аспирант притопил газ. – Я учителю уже маякнул, что ты с нами. Он за ужином тебя ждет, соскучился, небось. Да и Валуев, который сейчас в корпорации Керимова за главного, тоже горит желанием на тебя посмотреть. Ну что, братан, по рукам?

Ярослав почесал переносицу, прикидывая варианты:

– С ужином погодим. Мне первым делом в Университет Керимова надо. Ноги сами просятся.

Аспирант сокрушенно покачал головой:

– Боюсь, обломится тебе экскурсия. Там сейчас режим "крепость": кампус оцепили, мышь не проскочит, студентов берегут как зеницу ока. Без студенческого билета тебя дальше забора не пустят. Давай я сначала свои хвосты подтяну, выправлю тебе пропуск, и гуляй там хоть до посинения.

– Да брось ты, – легкомысленно отмахнулся Косой. – Зачем мне пропуск, если стены придумали специально для того, чтобы через них лазать?

У аспиранта на лице отразилась целая гамма чувств. Взгляд так и говорил: "Братан, ты хоть при мне, официальном лице, такие вещи не озвучивай, а?". Вслух же он выдал:

– Ладно, черт с тобой. Дуй в свой университет, а ужинать завтра будем. Договорились?

– Пойдет, – согласился Ярослав.

Аспирант выдохнул с облегчением. Всадники сейчас на Ярослава смотрели как на диковинный прибор: с одной стороны – подозрительно, кто он такой на самом деле, а с другой – слухи о том, что этот парень будущий рулевой Крепости 178, разлетались быстрее лесного пожара. А ссориться с 178-й сейчас, когда у Керимова и так земля под ногами горит, было бы верхом идиотизма. Сильный союзник – он и в Африке союзник.

К Баяну подкатили уже ночью. Город было не узнать: тишина такая, что слышно, как стрекозы в траве чихают. Ворота на замке, суета исчезла. Корпорация Керимова прикрыла лавочку для всех залетных с визами. Беженцы и работяги кучковались снаружи, не понимая, в какую сторону ветер дует, но покорно ждали.

Керимовцы, надо отдать им должное, марку держали: людей не бросали, подвезли мяса, пообещали компенсацию за простой. Может, поэтому от них никто и не ломанулся в 61-ю, когда Усманов начал завлекать всех калачами. Своё болото, когда в нем кормят, оно как-то роднее.

Оказавшись внутри, Ярослав первым делом потащил всех на площадь, где раньше видел Шуру. Хотелось взять этого фокусника за грудки и спросить: "Ты чего там наплел про университет? Объясняйся!". Но Шура как сквозь землю провалился. Аспирант на вопросы о "чужаках" в городе только загадочно молчал.

В общем, спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

По дороге к университету Ярослав вдруг замер. Среди прохожих мелькнул знакомый силуэт. Он попытался рвануть следом, но фигура растворилась в толпе, как сахар в кипятке.

В Баяне комендантский час еще не объявили, так что народ вовсю наслаждался жизнью: кто-то жевал уличную снедь, кто-то глазел на бродячих артистов. Опасность словно растворилась в этом гуле голосов и запахе жареного масла.

– Хозяин, ты чего призраков ловишь? – Красотка, аппетитно хрустя горячей жареной картошкой, вопросительно уставилась на него.

– Да дежавю какое-то… – Ярослав нахмурился, перебирая в голове лица. – Женщина одна. Видел её раньше, а где – хоть убей, не помню. Спина знакомая до боли.

Красотка не стала лезть в душу и продолжила уничтожать картофель. В кармане у неё грелся еще один сверток в пакете – припасла для хозяина, когда тот закончит сеанс самокопания.

И тут Ярослава прошибло! Память услужливо подсунула картинку. Та самая девица-сверх с юго-запада, которая баловалась кровососанием, пока его ученики не лишили её основного рабочего инструмента – пары клыков. Потом её забрали люди Ярославы Журавлёвой. А раз она здесь, значит…

Значит, Диверсанты в Баяне! Впервые с тех пор, как он ступил на Центральные Равнины, в руках у Ярослава оказался настоящий след. Ниточка, ведущая к Ярославе, наконец-то натянулась.

***

В старом храме, затерянном в глухомани больше чем в шести сотнях вёрст от Баяна, Шура пребывал в меланхолии. Он сидел перед костром, помешивая угли палкой и философски наблюдая за тем, как пляшут искры. Катаклизм, конечно, знатно приложил человечество фейсом об тейбл, развалив цивилизацию в труху, но этот храм стоял – хоть бы хны. Даже крыша не поехала, в отличие от многих современников.

Его неизменная спутница, чья мордашка за последние две недели скитаний заметно похудела и подзаросла дорожной пылью, сверлила взглядом жарящегося фазана. Жир капал на угли с аппетитным шипением, наполняя воздух одуряющим ароматом печёного мяса.

– Ну всё уже? Можно лопать? – нетерпеливо буркнула она, указывая на птицу.

Шура тяжко вздохнул, подбросив в пламя пару сучьев.

– Вот ведь незадача, – проворчал он. – И за какие такие грехи меня преследует эта барышня? Я же, считай, амуром подрабатывал, честно пытался их с Ярославом Косым обратно в одну упряжку свести. А в итоге – виноват кругом.

– Так она ж не экстрасенс, – резонно заметила девочка, не сводя глаз с фазаньей ножки. – Она не в курсе наших благородных порывов и того, что Косой сейчас в Баяне отирается. По-моему, ты ей просто физически не нравишься, вот она и объявила на тебя сезон охоты.

– Тебе обязательно резать правду-матку прямо в глаза? – Шура изобразил праведное возмущение, но всё же оторвал дымящуюся ножку и протянул девчонке. – На, ешь. Только не обожгись, а то потом не оберёшься нытья.

Девочка на предупреждение забила. Голод – не тётка, а после двухнедельного кросса по пересечённой местности – вообще лютый зверь.

– А чего мы ей сдачи не дадим? – спросила она, жадно вгрызаясь в сочное мясо.

– Потому что если мы с ней всерьёз сцепимся, то огребём проблем на всю оставшуюся жизнь, – пояснил Шура. – Есть люди, с которыми можно пободаться, а есть те, мимо которых лучше ползти по-пластунски и не отсвечивать. Девушка она сильная, неуловимая, как сквозняк в пустом доме. Впрочем, я её уже неделю не чую. Видать, поняла, что тратить время на меня – затея тухлая, Ярослав ей куда интереснее.

– Раз она отвязалась, может, в Баян вернёмся? – девочка мечтательно зажмурилась, вспомнив вкус жареной картошки, которой торговали на городских улочках.

Шура покачал головой:

– В Баяне сейчас ловить нечего, там заваривается такая каша, что ложкой не размешаешь. Дедушка Шухов прислал весточку: за последний месяц в город набежало столько сверхлюдей, что яблоку упасть негде. Сказал, чтобы мы мотали оттуда подобру-поздорову.

– И чем теперь дедуля Шухов занимается?

– Да как обычно – шифруется. Создал свою разведывательную сеть, паук старый. Слышал даже, что он пачку сирот-беженцев усыновил, решил, видать, себе на смену кадры воспитать.

– И чего всем этим сверхам в Баяне понадобилось? – проворчала девочка. – Из-за них нормальным людям картошки не поесть!

– Богатство, малая, всегда боком выходит, – наставительно изрёк Шура. – Представь: одна крепость держит под узду больше половины всех работающих спутников. Естественно, у каждого зачесались руки этот кусок откусить. Шухов говорит, на этот раз пришли люди серьёзные, настроенные решительно. Спутники им зачем-то до зарезу нужны, хотя дед и сам не догоняет, зачем такая суета.

– Куда тогда подадимся? – девочка обглодала косточку и хищно уставилась на вторую порцию в руках Шуры.

– А погнали на юг, море поглядим? – Шура безропотно отдал ей свою долю. – Ты же хотела узнать, какое оно на вкус и цвет. Я тоже море только на картинках видел. Говорят, до Катаклизма там жизнь кипела, а сейчас корпорации те места стороной обходят. Тайфуны там, говорят, такие, что не только кепку, но и тебя вместе с ботинками в стратосферу унесёт.

– О, тайфуны – это тема! Пошли смотреть! – воодушевилась девочка.

– Глупая ты, тайфуны летом бывают.

– Ну так до лета там и посидим!

– Первый раз вижу человека, который так рвётся навстречу шторму…

***

Тем временем в Баяне Ярослав Косой полвечера провёл, играя в детектива. Он пытался выследить кровососку, ту самую вампиршу-недоучку, но след простыл. Девица растворилась в толпе ночного города, оставив после себя лишь горькое послевкусие неудачи.

– Ладно, отставить поиски, – скомандовал Ярослав. – В отель соваться не будем. В такое время в Баяне регистрация в гостинице – это всё равно что на лбу написать "я подозрительный тип". Запрет на въезд для посторонних не для красоты ввели. Сейчас в номера селятся либо местные парочки, которым дома тесно, либо те, кто нарывается на проверку документов.

Ярослав прекрасно понимал: город набит агентами всех мастей, и отсвечивать лишний раз – затея для камикадзе. Косой уже прикидывал, не заночевать ли под каким-нибудь мостом. Самому-то не привыкать.

– Может, сдадимся ребятам из Консорциума Керимова? – подала голос Красотка. – Мы же им вроде как на выручку пришли. Пусть отрабатывают: кормят, поят и спать укладывают в тепле.

– Если мы сейчас прилюдно за ручку с Керимовым поздороваемся, то выставим себя мишенью для всей Центральной равнины, – отрезал Ярослав. – Я даже на завтрашний ужин с их президентом идти опасаюсь. Нам нужно сидеть тише воды и ниже травы.

Красотка только хмыкнула про себя. Хозяин осторожен до паранойи, но ей так даже проще – голова не болит, куда идти и что делать. Куда поведут, там и дом.

– И где нам тогда кости бросить, хозяин? Поздно уже дома-то покупать.

– Сейчас аспиранту наберу, – решил Ярослав. – У него точно должна быть какая-нибудь "хаза" на примете.

Благо, аспирант снабдил Ярослава спутниковым телефоном. Штука была не из простых: тяжёлый, холодный корпус, шифрованная связь, которой пользуются только высшие чины Консорциума Керимова. Подслушать такой разговор – задачка для гениев, которых в окрестностях не наблюдалось.

Аспирант не подвёл. Предложил уединённый дворик в переулке. Дом только вчера освободился, так что внезапное заселение новых жильцов подозрений не вызовет.

Повесив трубку, Ярослав удовлетворённо хмыкнул:

– Всадники – ребята чёткие, всё по полочкам разложили. Чувствую, тем, кто пришёл в Баян мутить воду, в этот раз ничего не обломится.

Едва Ярослав щёлкнул выключателем в гостиной, как на тумбочке у дивана зашелся истошным звонком стационарный телефон. Косой, не долго думая, снял трубку.

– Алё? Да… Хорошо, без проблем, отдыхай, – пробасил он и положил трубку.

Красотка, наблюдавшая за этой сценой, приподняла бровь:

– Это аспирант звонил?

– Да нет, – беззаботно махнул рукой Ярослав. – Какой-то работяга просил завтра выходной, говорит, приболел, выйти не может.

Красoтка на мгновение зависла:

– Хозяин… и ты ему только что отгул подписал?

– Да какая разница, кто он такой, – Ярослав пожал плечами. – Попросил человек – я разрешил. Считай, сделал доброе дело, карму почистил.

Всё равно этот бедолага не на него пашет. Зато за "добрый поступок" система щедро отсыпала Ярославу четыре жетона благодарности – голос в трубке чуть не плакал от счастья.

Красотка только молча похлопала глазами, не находя слов.

***

Ни свет ни заря, когда город Баян ещё только протирал заспанные глаза, к дому во внутреннем дворике пришлёпал Аспирант. Вид у него был тот ещё: закутался так, будто собрался грабить караваны, лишь бы ни одна живая душа не признала в нём благородного Всадника.

Он сунул Ярославу в руки пластиковую карточку и, помявшись, выдал:

– Слушай, Косой, хотел я тебе нормальный пропуск справить, да ректор университета нашего в залупу полез. Старик – мужик принципиальный до икоты. Говорит, мол, в такие смутные времена никаких подозрительных личностей в храм науки не пущу, студенты – это наше всё, их беречь надо. Упёртый, как баран, даже нам, Всадникам, велел за дверью подождать.

Ярослав только бровь задрал:

– Да неужто? – хмыкнул он. – Неужели в вашем Баяне есть места, где слово Всадника – пустой звук?

– Представь себе, – вздохнул Аспирант, поправляя воротник, от которого пахло утренним туманом и дешёвым табаком. – Есть две точки на карте, где на наши полномочия кладут с прибором: газета "Надежда" и университет Керимова. Главред и ректор – люди со стальным стержнем. Мы их, конечно, уважаем, но жизнь они осложняют знатно.

– И что мне с этой карточкой делать? – Ярослав повертел студенческий билет в пальцах.

– А это аусвайс моего двоюродного брата, – заговорщицки понизил голос Аспирант. – Вы с ним мордами вроде похожи, только он очки носит. На вахте, если прикопаются, скажи, мол, окуляры дома забыл, вот и выгляжу как-то не так. Проканает. Главное – заходи ровно в восемь утра и выметайся в восемь вечера. Наши люди на воротах только в пересменку дежурят, подмигнут если что.

Ярослав кивнул:

– Добро.

Приятно, конечно, что парень так подсуетился, хотя Ярославу было немного неловко напрягать занятого человека в такой ответственный момент. Но Аспирант явно не договорил. Он топтался на пороге, заминаясь, а потом неловко выудил из кармана мятый листок.

– Вот ещё… – он сунул бумажку Ярославу. – Расписание занятий моего брательника.

– Это ещё зачем? – Ярослав опешил, разглядывая колонки цифр и названий.

– Ну пойми правильно, – виновато развёл руками Аспирант. – Раз ты его карточку забрал, он в универ носа сунуть не может. А прогулы ему не нужны – отчислят к чёртовой матери. Придётся тебе за него на парах отсиживаться, посещаемость отрабатывать. Братец-то мой, лоботряс, только рад: заперся дома, в приставку режется, а ты за него науку грызи.

Косой даже крякнул от такой наглости. Будущий командир Северо-Запада в роли подставного студента – это, конечно, номер. Но раз люди помогают, надо платить добром на добро.

– Ладно, – согласился Ярослав. – Посижу за партой, вспомню молодость, которой не было.

Уже на выходе он окликнул Аспиранта:

– А эти… когда они за ум возьмутся и начнут действовать?

– Кто ж их знает, – качнул головой тот. – Мы за последние пару дней их столько перещёлкали, что остальные, видать, в тину забились. Шоковая терапия сработала. Но Учитель говорит – это затишье перед бурей. Ждут, когда мы расслабимся.

***

В университет Ярослав отправился в гордом одиночестве. Красотка тоже порывалась стать "грызуном науки", но Аспирант её быстро осадил: мол, извини, дорогуша, но на студентку ты тянешь так же, как я на балерину.

На входе в кампус охранники даже ухом не повели. Ярослав уверенно зашагал по дорожкам, шурша сухой листвой. Университет встретил его лабиринтом коридоров, где пахло мелом, старым паркетом и немытыми надеждами. Больше всего его бесило, что каждая пара – в новом месте. Поди найди ту аудиторию в этих бесконечных переходах.

– Утром всего одна пара? – Ярослав сверился с бумажкой. – Не жизнь, а малина у этих студентов. Неудивительно, что они от безделья во всякую политику лезут.

Он побродил по кампусу, надеясь почуять знакомый шлейф духов Ярославы или увидеть её точёный профиль в окне, но кругом были лишь чужие лица.

Наконец, найдя нужную дверь, он вошёл в аудиторию. Гул голосов мгновенно стих. Студенты уставились на него, как на экзотического зверя. Какой-то парень с задней парты выкрикнул:

– Слышь, земляк, тут гуманитарии и политики заседают. Ты дверью не ошибся?

– Хана знаете? – спросил Ярослав, стараясь выглядеть как свой.

– Знаем, – отозвалась миловидная девица в первом ряду. – Однокашник наш.

Ярослав расплылся в улыбке:

– Ну, значит, я по адресу. Буду сегодня за него отдуваться. Препод когда перекличку устраивает?

Аудитория так и села. Тот же парень снова подал голос:

– Ни фига себе! Хан совсем обленился? Решил за бабки наёмника на пары засылать? Слышь, а ты почём нынче посещаемость продаёшь?

Ярослав не растерялся. Похоже, в университете Керимова это был вполне себе процветающий бизнес.

– 150 рублей за пару, – брякнул он, припомнив курс валют.

– Божески, – хохотнул студент. – Но Хан – мажор, у него их куры не клюют. Завидую, мне б так жить.

В этот момент в коридоре раздался чёткий, размеренный стук трости. Тук… тук… тук… В аудитории стало тихо, как в склепе. Сосед шепнул Ярославу: "Садись быстрее, сейчас прилетит!".

Но поздно. Дверь распахнулась, и на пороге замер человек. Ярослав обернулся и… чуть не присвистнул. Перед ним стоял тот самый главред газеты "Надежда"!

Оказалось, старик не только газету тиражировал, но и мозги молодёжи вправлял в качестве приглашённого профессора. Сам ректор его уговорил.

Мужик, с тех пор как выбрался из заварушки в Крепости 51, только о Ярославе и думал. Тот парень врезался ему в память своим не по годам тяжёлым взглядом и фразой про печальную эпоху. И вот те на – опять этот тип маячит перед глазами, да ещё и в аудитории.

Он прищурился:

– Твоё имя?

Ярослав понял, что дело пахнет керосином, но деваться было некуда.

– Хан я, – выдавил он, стараясь не моргать.

Главред только хмыкнул, но выдавать его не стал. Он чинно прошёл к кафедре, положил трость и окинул группу взглядом:

– Вот и славно. Как раз искал себе старосту в этой группе. Хан, с этого дня ты – мой официальный представитель. Будешь собирать домашки и следить за порядком. Поздравляю.

Студенты дружно выдохнули и посмотрели на "Хана" с искренним соболезнованием. Вот это "повезло" парню! Нанялся посидеть на паре за копейки, а влип в секретари к самому суровому профессору. Настоящему Хану теперь точно несдобровать. Помог, называется, брату Всадника…

Как говорится, инициатива наказуема, особенно если ты прикидываешься кем-то другим в самом центре Баяна.

Честно говоря, Ярослав Косой ну никак не ожидал встретить здесь старика. Видимо, аспирант забыл упомянуть, что главный редактор "Надежды" на досуге подрабатывает приглашённым профессором, вещая с кафедры о судьбах мира.

Зато назревал отличный подкол. По возвращении Косой планировал передать аспиранту, чтобы тот поздравил кузена с "повышением" – теперь лоботряс Хан официально стал старостой группы. Карьерный рост, как ни крути! Глядишь, и в люди выбьется, если, конечно, Ярослава не разоблачат раньше времени.

Чувство вины слегка кольнуло Косого, но он быстро договорился с совестью: в конце концов, парень сам хотел прогулять. Ярослав устроился поудобнее на жёстком деревянном стуле, который пах старым лаком и пылью десятилетий. Он кожей чувствовал – старик его раскусил. Тот зашёл на трибуну, постукивая тростью, и обвёл аудиторию цепким взглядом, который на мгновение задержался на Ярославе. Но сдавать "студента" не стал.

– На прошлой лекции я просил вас поразмыслить над текущей политической вознёй, – голос профессора, сухой и скрипучий, как старый пергамент, заполнил тишину. – Если у кого-то в головах зашевелились вопросы – выкладывайте.

Тут же вскинулась рука бойкой девицы с первой парты:

– Профессор, вы говорили о геополитическом треугольнике из корпораций Усманова, Лисина и Прохорова. Баян же как раз между ними, как начинка в сэндвиче! Охрана у кампуса – это из-за них? Нам уже пора сушить сухари?

Старик задумчиво потёр подбородок:

– В какой-то мере – да. Но не забивайте себе головы раньше времени. Пока вы в этих стенах, мир за окном может хоть в труху рассыпаться – здесь всё равно будет пахнуть мелом и скукой.

– А вот ещё вопрос! – вклинился парень с модной стрижкой. – Вы сказали, что корпорации жадны по своей природе. Чтобы военная машина не заглохла, нужна стабильность в обществе. А разве стабильность – это не застой и гниение?

– Именно так, – Главред кивнул, и в его глазах блеснула ироничная искра. – Стабильность часто пахнет разложением. Но если у руля стоит амбициозный игрок, он может встряхнуть это болото, чтобы дать шанс низам… и заодно набить свои закрома.

– Выходит, Шаталов из корпорации Усманова – тот ещё интриган? – не унимался студент. – Раз он в Крепость 61 всех беженцев зазывает?

– О, Шаталов – человек железной воли, – Старик сцепил пальцы в замок. – Он одним махом обнулил кадровый резерв Лисина и Прохорова, лишив их дешёвой рабсилы. Смело. Чтобы провернуть такое и не получить нож в спину от собственных чинуш, нужно иметь такой авторитет, против которого и пикнуть побоятся.

Ярослав слушал, затаив дыхание. Он-то видел в этой истории только подножку конкурентам, а старик копнул куда глубже, разложив по полочкам и психологию власти, и экономический саботаж. В этот момент Косой даже немного позавидовал этим оболтусам. Сидят себе в "башне из слоновой кости", попивают дешёвый чай и впитывают мудрость, которую другие добывали кровью и потом, платя за это всего лишь звонкой монетой.

Главред вёл лекцию не по учебнику – он не пережёвывал старые истины, а заставлял студентов шевелить мозгами, вбрасывая мелкие, на первый взгляд незначительные детали, которые раздували в их головах настоящий пожар мыслей.

– Профессор, – спросила другая студентка, – в последнем номере "Надежды" на пятой полосе была фраза: "не позволяйте бедам нашей эпохи стать и вашими бедами". Нам всем она в душу запала. Откуда она?

Старик тепло улыбнулся и снова глянул на Ярослава:

– Эту фразу мне подарил один молодой человек, ваш ровесник. Она показалась мне настолько точной, что я не удержался и пустил её в печать.

По аудитории пронёсся шёпот. Студенты оглядывались, пытаясь представить, кто из их поколения мог так ёмко подытожить всю эту неразбериху.

– Староста, – внезапно обратился профессор к Косому, – а у вас есть что спросить?

На Ярослава уставились все. Сочувственно так – мол, попал парень под раздачу. Но Косой не растерялся:

– Профессор, а что вы думаете об искусственном интеллекте корпорации Усманова? Настолько ли он непогрешим, как о нём трезвонят?

Старик на минуту замолчал, глядя куда-то в пространство.

– Рано судить. В управлении городами он – бог. Но… слышал я одну историю от отставного инженера Усманова. Тому как-то стало скучно, и он решил прогнать этот ИИ через тест Тьюринга. Ну, знаете, это когда машина должна прикинуться человеком так ловко, чтобы никто не заподозрил подвоха.

Главред сделал паузу, нагнетая атмосферу.

– Инженер был уверен в успехе. И что вы думаете? ИИ с треском провалил тест.

Ярослав почувствовал, как по спине пробежал холодок. Старик не просто травил байки – он на что-то намекал. Если суперкомпьютер провалил тест, значит ли это, что он глуп? Или… он просто не хотел, чтобы люди знали, насколько он на самом деле похож на них? Косой вспомнил лиану в 61-й крепости, которую ИИ почему-то "не заметил".

Лекция пролетела как один миг. Когда прозвенел звонок, старик достал журнал.

– А теперь – перекличка. Кто прогулял – минус десять баллов на экзамене. Пощады не ждите.

– Шу

– Здесь!

– Гао.

– Я!

– Хан.

Ярослав вздохнул, стараясь придать голосу максимум пофигизма:

– Здесь.

– Ярослава Журавлёва, – ровным тоном произнёс профессор.

В аудитории стало тихо, а у Косого сердце словно пропустило удар. Это имя ударило под дых сильнее, чем снайперская пуля. Оно было настолько родным и забытым, что тело Ярослава на мгновение онемело.

– Ярослава Журавлёва здесь? – старик нахмурился. Он помнил эту девушку – её вопросы всегда были острее бритвы и жёстче, чем у любого парня.

– Профессор, – подала голос одна из девчонок, – Слава ещё десять дней назад уехала из Баяна. Взяла академический отпуск. Вы на прошлых парах посещаемость не проверяли, вот и не в курсе.

– Ах, – Главред тяжело вздохнул, – жаль. Очень жаль.

Ярослав ошалело оглядывался. Значит, она была здесь? Училась в этой самой группе, сидела на этих скамьях? И он разминулся с ней всего на полторы недели…

Пока он переваривал эту новость, голос профессора вернул его к реальности:

– Хан, после занятий зайди ко мне в кабинет. Разговор есть.

Глава 11

Когда главред позвал Ярослава Косого в свой кабинет, по аудитории прошелестел вздох искреннего сочувствия. Студенты провожали его взглядами, какими провожают приговоренных к высшей мере – с тихой грустью и легким холодком в животе.

Они шли через залитый солнцем кампус. Воздух пах свежескошенной травой и библиотечной пылью. Каждый встречный студент при виде профессора вытягивался в струнку и почтительно здоровался, косясь на парня, который тенью следовал за живой легендой Баяна.

Старик, слегка прихрамывая и глухо постукивая тростью по мостовой, лукаво прищурился:

– Ну и как тебя величать на самом деле, "Хан"?

Ярослав прикинул шансы и решил, что темнить со стариком – себе дороже:

– Ярослав Косой.

– О как, – Сюй споткнулся и изумленно выдохнул. – Тесен мир, черт возьми. Только недавно о тебе толковали, и вот ты – живой, небритый и в моем университете.

– Главред, откуда такие подробности о моей скромной персоне? – полюбопытствовал Ярослав.

– Да мы с учителем давние приятели. Он мне все уши прожужжал, когда звонил, – Сюй покачал головой. – Слушай, чего тебя на Центральные равнины потянуло? Неужто власть не мила? Учитель говорил, он тебя в преемники прочит, командиром Крепости 178 сделать хочет.

Ярославу на миг показалось, что о его карьерных перспективах скоро будут трубить из каждого утюга.

– Да я тут по личному делу, – буркнул он. – Человека ищу.

– Кого именно? – оживился старик.

– Ярославу Журавлёву, – честно признался Косой. – Она же ваша студентка, но, видать, я опоздал – упорхнула прямо из-под носа.

Старик замер как вкопанный и с нескрываемым интересом уставился на Ярослава:

– Так ты и есть тот самый парень, по которому она сохнет? А что, фактурный… Вы, пожалуй, стоите друг друга.

В этот момент Ярослав понял: главред – мировой мужик!

Но вслух засомневался:

– С чего вы взяли, что это я? Вы что, с ней по душам о мальчиках болтали?

– Да по кампусу слухи со скоростью лесного пожара разлетаются, – усмехнулся Сюй. – У нее тут кавалеров – хоть пруд пруди, целая очередь за автографами стояла…

– И где эти деятели? – перебил Ярослав, и у него недобро дернулась бровь.

– Грубо, юноша! Старших перебивать – моветон. Ты что, на дуэль их вызывать собраться? Это тебе не дикая степь, тут мордобой не в чести, – главред продолжил путь. – Дай договорить. Один тут признавался ей в вечной любви под гитару, ну она его и отшила. Сказала, что ей нравится один парень, который, в отличие от местных маменькиных сынков, не изнежен цивилизацией.

Ярослав почувствовал, как внутри что-то потеплело. Он-то, грешным делом, боялся, что она его уже похоронила и вычеркнула из памяти. А она, выходит, помнит. И даже в пример ставит местным пижонам.

– Слушайте, – подозрительно прищурился Косой, – вы же главный редактор серьезной газеты. Откуда такой энтузиазм по части студенческих сплетен?

Старик даже оскорбился:

– Милый мой, какой из меня репортер, если я не буду совать нос в чужие дела? Репортер – это вечный двигатель, пожиратель новостей! Кто сказал, что главред должен быть сухарем?

Они вошли в офисное здание, где пахло полиролью и старой бумагой. Старик открыл дверь своего кабинета.

– Я тут обычно только до обеда, потом в редакцию "Надежды" скачу. Хочешь еще про Журавлёву послушать? Заходи, давай в шахматы партейку перекинем.

Ярослав мигом юркнул внутрь. Кабинет был аскетичный: стол, два кресла и видавшая виды шахматная доска. Старик смотрел на гостя с нескрываемым любопытством. Раньше он знал его по паре фраз, а теперь перед ним сидел преемник самого учителя.

Старик сам частенько задумывался: кому оставить "Надежду"? И, видя, как учитель нашел себе смену, даже немного завидовал. Говорят, человек в игре раскрывается лучше, чем на исповеди.

– Садись, – главред отставил трость. – Ходи первым. Только учителю не ябедничай, что я над тобой, неопытным, издеваюсь.

Ярослав сосредоточенно передвинул фигуру. Старик замер, округлив глаза:

– Ты… ты ведь в шахматы играть не умеешь, да?

– Как вы догадались? – искренне удивился Ярослав.

– Да я полвека в эту игру играю! – взорвался главред. – Но, чтобы кто-то первым же ходом пошел Королем в атаку… Это за гранью добра и зла!

Ярослав смущенно кашлянул:

– Ну, в пригородах у нас в почете был покер. Иногда, конечно, старики в шахматы резались, но я так, краем глаза видел. Времени не было учиться, надо было выживать, а не за доской киснуть.

Свой путь в "высокие игры" он начал вообще с "дурака", когда сверхспособность в виде взрывных карт открылась.

– И все же, – Старик не унимался, – почему Король?

– Ну а чего ему в тылу отсиживаться? – резонно заметил Косой. – Самая сильная фигура, должен пример подавать, вести за собой. Разве не так?

Главред долго молчал, потом тяжело вздохнул:

– Теперь я понимаю, за что тебя учитель выбрал.

Игра в жизни и игра на доске – вещи разные. В жизни люди осторожничают, просчитывают выгоду, прячутся за спины других. А тут Ярослав пер как танк.

– Ладно, – махнул рукой главред. – Забудь про правила. Играй как сердце велит. Посмотрим, что ты за фрукт.

Через минуту Ярослав заявил:

– Вы проиграли.

– Что?! – старик опешил. – Я еще даже за фигуру не взялся!

– Ну смотрите, – начал объяснять Ярослав, тыкая пальцем в доску. – Вот этот офицер – он же явно пулеметчик. Я уже вычислил, где ваш Король прячется, так что просто расстреливаю его издалека. Все, финита ля комедия.

– Гм… – главред вытер пот со лба. – Вообще-то это имитация древней войны, тут пулеметов нет.

– Ну ладно, – нехотя согласился Косой.

Через пять минут старик снова не выдержал:

– Да как твоя пешка может прыгать через пять клеток за раз?! Ты что творишь?

– Я сам на Северо-западе был такой пешкой, – невозмутимо парировал Ярослав. – И поверьте, я бегаю еще быстрее. Так что всё по-честному.

Главред открыл рот, но аргументов не нашел.

– Допустим… Но она же у тебя назад пошла! Это дезертирство!

– С чего бы? – возмутился Ярослав. – Это партизанская тактика! Какой смысл тупо переть на рожон и становиться пушечным мясом? Разве жизни пешек дешевле ваших? Мы на Северо-западе постоянно на базу возвращались, чтобы перегруппироваться. Если бы полковник нам запрещал отступать, мы бы там все костями полегли!

– При чем тут полковник?! Кто это вообще такой?! – главред в сердцах перевернул доску, и фигуры с сухим стуком рассыпались по полу. – Все, не хочу больше играть! У меня мозг сейчас закипит!

– Ну и ладно, – Ярослав даже не шелохнулся. – Давайте к делу. Рассказывайте про Журавлёву.

Старик, все еще кипя от негодования, огрызнулся:

– Да что рассказывать? Поклонники хвостом ходили, она на них ноль внимания. Доволен? Только вот из-за ее заявления, что все студенты – неженки, отношения с группой у нее не заладились. Ополчились на нее все.

Главред смерил Ярослава Косого долгим взглядом и изрек:

– Ярослава Журавлёва – девчонка справная, спору нет, но характер у нее… антисоциальный, что ли.

Косой аж в лице переменился, будто ему в кашу соли насыпали:

– Это с какого перепугу она антисоциальная? Золотой души человек! И вообще, она резала правду-матку. Разве ваши студентики в Университете не живут как коты в масле, в ус не дуя?

– Ты чего это со мной закусился? – старик шутливо нахмурился. – И чего ты моих орлов в изнеженности попрекаешь?

– Да когда я в прошлый раз мимо проходил, – с долей брезгливости припомнил Ярослав, – ваши умники на полном серьезе спорили, стоит ли человечеству владеть ядерным оружием. Живут в стерильном пузыре, за каменными стенами, и рассуждают о судьбах мира, будто от их мнения хоть прыщ на носу у кого-нибудь вскочит. Нельзя же быть такими напыщенными индюками! Посоветовали бы им лучше книжку какую про выживание в дикой глухомани почитать. Стоило в Баяне запаху жареного появиться, как их тут же под крылышко взяли, соплями обмотали. Они же понятия не имеют, какая жуть за порогом бродит.

– Какая бы беда ни стряслась, университета она не коснется, – отрезал главред. – Тут брать нечего, ловить им здесь нечего.

– Эх, главред, – тяжко вздохнул Ярослав. – Умом вы не обделены, это факт, но и вы, и все ваши шишки из верхушки наступаете на одни и те же грабли. Вы в упор не видите, что за сила такая – эти "сверхи". Я своими глазами видел, как землю пучило в жутком землетрясении, видел, как один ловкач пятью тысячами мужиков вертел, словно марионетками на ниточках. Если политики и дальше будут думать, что мир – это их шахматная доска, они в этой партии первыми и скопытятся.

Главред, человек рассудительный до мозга костей, зацепился за слова:

– Тот, кто пятью тысячами помыкает, – это, вестимо, Шура. А вот кто ж это у нас землетрясения заказывает, а?

Ярослав промолчал. Не ровен час, разболтаешь про Алексея Проныру, а потом ищи-свищи его по всей степи. Негоже посторонним знать, на что способен этот пацан, когда у него окончательно планка падает.

Видя, что парень ушел в несознанку, старик сменил тему:

– А сам-то как думаешь, откуда эти сверхлюди вообще берутся?

Ярослав почесал затылок, припоминая разговоры у костра:

– Журавлёва как-то обмолвилась: когда мир летит в тартарары, менталка становится единственным козырем. Шура тоже что-то такое втирал – мол, люди над своими тушками не властны, подсознание рулит. А вот если научиться за эти ниточки дергать, то можно и с богами за одним столом присесть, даже в смертной шкуре.

Косой припомнил одну историю из тех времен, когда он запоем читал всё, что под руку попадется:

– Я как-то в книжке "Психология в девиантном обществе" вычитал про один эксперимент. Ученый собрал одиннадцать добровольцев, завязал им глаза и пригрозил прижечь руки каленым железом. А на самом деле ткнул в них кубиками льда. И что вы думаете? Трое заорали благим матом, а у шестерых на коже реально вскочили волдыри от ожогов! А когда им глаза развязали и лед показали, все раны за пару минут как корова языком слизнула.

Главред задумчиво постучал пальцами по столу:

– Значит, если сверхчеловек оседлает свое подсознание, он и миром сможет вертеть?

– Да бес его знает, – Ярослав пожал плечами. – Думаю, даже Шура до конца в этой каше не разобрался, иначе бы уже давно по небу летал. Но одно скажу точно: эпоха, когда важные дяди в костюмах решали всё, закончилась. Многие сверхи уже смотрят на обычных людей как на муравьев под сапогом. Могут целую крепость в расход пустить ради своей прихоти. Вот вы, главный редактор, когда гуляете, под ноги смотрите? Муравьев-то жалеете?

– Смотрю, – серьезно ответил главред. – И не топчу.

– …Удивительно даже, – пробормотал Косой, не ожидавший такой дотошности.

Старик внезапно расхохотался. Ему явно было по душе, что он сбил спесь с этого дерзкого парня. Маленькая месть за перевернутую шахматную доску удалась!

– Слушай, а когда вся эта заваруха в Баяне кончится, ты в универ-то вернешься? – вдруг спросил профессор. – Ты ведь явно приехал сюда не просто так. Знал, что тут пекло, но все равно полез. Зачем?

– Сперва хотел Журавлёву найти. Сейчас след потерял, но зацепки есть, так что побуду тут, пошныряю по углам, – Ярослав имел в виду диверсантов, но уточнять не стал. – Ну и аспиранту со доцентом помочь надо, друзья все-таки.

– Аспиранта знаю, а доцент – это кто еще? – приподнял бровь старик.

– Да доцент, – пояснил Ярослав.

– А-а, Малыш! – главред широко улыбнулся. – Так ты на вопрос не ответил: учиться-то будешь?

– Буду, – честно признался Косой. – У вас на парах весело, не соскучишься.

– Ну, по рукам, – старик кряхтя поднялся и взял трость. – Увидимся на лекциях. Жду от тебя каверзных вопросов. А будет скучно – заваливайся ко мне в редакцию "Надежды", чаю попьем.

Старик, прихрамывая, направился к выходу. Ярослав не удержался и бросил вдогонку:

– Слышьте, а кто вам ногу-то так приложил? Отомстили хоть ироду?

Цзян Сюй даже не обернулся, лишь бросил через плечо:

– Это цена, которую приходится платить, если хочешь говорить людям правду.

**

Оставшуюся часть дня Ярослав честно отсиживал пары согласно бумажке аспиранта. Но, честно говоря, энтузиазм поутих – другие лекторы нудно бубнили по учебнику, и Косого неудержимо клонило в сон под монотонное бормотание.

В перерыве он пристал к одному из студентов:

– Слышь, тут говорят, в группе девчонка была видная, Ярослава Журавлёва. Когда она лыжи навострила?

– Да кто ж ее знает, – парень зевнул. – Дней десять назад как сквозь землю провалилась. Мы только когда староста к декану сходила, узнали, что она в академ ушла. А тебе-то что? Тоже влюбился, что ли?

– В смысле – тоже? – насторожился Косой. – Кто-то еще за ней хвостом ходил?

– Да пол-университета! – хохотнул студент. – У нас часто лекции потоком идут, сразу по две-три группы в зале. Парни на нее как на икону пялились. Постой-ка… А тебе какое дело? Ты ж просто за другого чела отметки получаешь. Тебе за пределами кампуса заняться нечем? Совсем с деньгами туго?

– Да у нас семейный подряд, – ухмыльнулся Ярослав, сочиняя на ходу. – Жареную картошку на углу толкаем. На учебники не хватает.

Парень понимающе кивнул и уткнулся в свои каракули. А за спиной Косого две девицы вовсю шушукались:

– Глянь, и где только Хан такого красавчика выкопал? Симпатяга, и плечи вон какие… интересно, чем он там на воле занимается?

Ярослав только хмыкнул. Знали бы эти неженки, что девушки в их присутствии – сущие ангелы по сравнению с тем, какие косточки им перемывают девчонки, когда думают, что их никто не слышит.

Соседка по парте, учуяв едва уловимый аромат пороха и степного ветра, исходивший от одежды Ярослава, кокетливо прищурилась:

– Что, приглянулся наш новенький?

– Приглянулся? – хмыкнула вторая студентка, поправляя выбившийся локон. – Чтобы потом с ним по подворотням пустые щи хлебать? Не, подруга, на такого парня приятно только издалека любоваться, как на породистого жеребца.

– Ой, девки, зря вы так, – вмешалась третья. – Похоже, Вежливому Мажору суждено в бобылях вековать. Он хоть и президент студсовета, и родня у него в корпорации Керимова на самых жирных местах сидит, а харизмы – как у вареной воблы.

В Университете Баяна на "засланцев", подменявших богатеньких бездельников на парах, всегда смотрели как на грязь под ногтями. Ярослав Косой не стал исключением: стоило первой волне любопытства схлынуть, как о нем забыли.

Впрочем, Ярославу это было только на руку. Пока "золотая молодежь" разлеталась по домам в уютные объятия крепостных стен, он засел в библиотеке. В тишине, нарушаемой лишь шелестом страниц и скрипом старого паркета, Ярослав просидел до восьми вечера, впитывая знания, как губка.

На выходе все прошло как по маслу. Аспирант не соврал: в восемь сменялся караул, и на посту стояли те же сонные лица, что и утром. Охранники, уже примелькавшиеся к физиономии Косого, лишь лениво зевнули и прогнали его пропуск через магнитный считыватель. Писк прибора – и путь свободен.

На обратном пути Ярослав вертел головой, пытаясь учуять след диверсантов. Но город – это не степь, тут запахов столько, что нос сломаешь, а врагов в лицо он не знал.

Не успел он дойти до своего временного пристанища в переулке, как вечернюю тишину вспорол истерический визг. Секунду спустя по крышам, гулко грохоча железом, пронеслась тень.

– Началось в колхозе утро… – пробормотал Косой. По его прикидкам, все заезжие гастролеры должны были сидеть тише воды, ниже травы, выжидая, кто первый подставится. Видать, у кого-то нервишки сдали.

Но в этом мире самая борзая птица первой ловит пулю. Всадники Керимова такие выходки пресекали быстро и кроваво.

На углу лоточник, торговавший жареной картошкой, в панике сворачивал лавочку. Пряный, карамельный запах лакомства смешивался с едким дымом от углей. Ярослав, чей желудок уже вовсю выводил голодные трели, решил подсуетиться.

– Слышь, хозяин, отдай по дешевке пару порций, все равно ведь бросишь!

Торговец, у которого поджилки тряслись от страха, спорить не стал – сунул два горячих, обжигающих пальцы свертка почти за бесценок.

Ярослав на ходу набрал аспиранта:

– Что за кипеш в Баяне? Подмога нужна?

– Отбой, – выдохнул в трубку тот. – Какая-то шпана на винный лабаз напала. Похоже, чьи-то "шестерки" территорию метят. Пока сверхлюди в драку не лезут, мы сами справимся.

– Ну, как знаешь, – Ярослав откусил кусок обжигающей картошки. – Кстати, у меня для твоего брательника новость есть. Хорошая. Благодаря моим талантам он теперь у профессора староста группы. Ну, бывай!

Косой неспешно побрел дальше, наслаждаясь сладковатым вкусом ужина. Раз помощь не нужна – и в бой лезть нечего. Аспирант на том конце провода, верно, впал в ступор: его кузен, который из видеоигр не вылезал, вдруг стал "лицом группы" у самого сурового профессора. Вот уж удружил так удружил!

До дома оставалось километров десять, но Ярослав решил прогуляться. Ночной город дышал тревогой. Гул и крики, вместо того чтобы затихнуть, становились все отчетливее и, судя по звукам, приближались именно к нему.

Внезапно из-за угла вылетели двое. Запыхавшиеся, с безумными глазами, они неслись прямо на Ярослава. Косой, не выпуская картошку из рук, надвинул капюшон поглубже.

Когда беглецы поравнялись с ним, Ярослав просто выставил ногу. Инерция – штука жестокая: первый спринтер пропахал носом асфальт добрых десять метров, прежде чем затихнуть в пыли.

Ярослав уже занес руку, чтобы приложить второго, как шестое чувство взвыло об опасности. Со спины пахнуло нестерпимым жаром, волосы на затылке начали сворачиваться в колечки.

Вспышка! За доли секунды наночастицы облепили тело Косого, превратив его в стального призрака. Раздался оглушительный хлопок – это огненный шар, пущенный "сверхом", разбился о броню, не причинив Ярославу вреда.

В столбе искр и пламени темная фигура железного зверя медленно обернулась. Противник – какой-то поджигатель – от такого зрелища мигом растерял весь боевой задор. Он сиганул на стену, оттолкнулся и в пару прыжков взлетел на восьмиметровую крышу.

Но не успел он коснуться черепицы, как железная хватка сомкнулась на его лодыжке. Ярослав, не обремененный лишними раздумьями, прыгнул следом – одним махом, на все восемь метров вверх! Это была не физика, это была чистая ярость стального механизма.

Косой рывком швырнул противника вниз. Тот, понимая, что полет закончится некрологом, в воздухе извернулся и щелкнул огненным хлыстом, обвив ноги Ярослава. Ловкий гад, словно танцор на манеже! Хлыст натянулся, гася падение поджигателя и увлекая Косого к земле.

– Слишком много пафоса, – глухо пророкотал Ярослав из-под шлема.

Прямо в воздухе он перехватил левой рукой шею врага. Хруст шейных позвонков потонул в свисте ветра. Секунда – и черный клинок, возникший в правой руке, вошел в грудь сверхчеловека, как нож в масло. Тот даже пикнуть не успел, только удивленно захрипел, глядя на стальную маску своего убийцу. Он ведь просто прикрывал отход своих…

Ярослав приземлился на согнутые ноги, стряхнул кровь с клинка и растворился в тенях переулка прежде, чем на место прибыли "хозяева" города.

Когда аспирант и доцент добрались до места, они застали лишь остывающий труп. Доцент тяжело вздохнул, глядя на убитого сверха. В ту ночь Баян окончательно сорвался с цепи – на мостовую пролилась первая кровь тех, кто считал себя богами.

Первым делом Всадники, завидев потасовку, решили: мелочь пузатая. Ну, пара-тройка заезжих банд решила проредить ряды конкурентов да пощупать за вымя чужую разведку. В Баяне сейчас яблоку негде было упасть от шпионов всех мастей, и каждый сидел в своей норе, принюхиваясь: сколько штыков приволок сосед? На рожон никто не лез, все ждали, когда первый дурак подставится.

Появление сверха в такой момент – это как гром среди ясного неба. А то, что этот сверх склеил ласты быстрее, чем успел выговорить "мама", и вовсе не лезло ни в какие ворота. Обычно прикончить себе подобного – та еще морока. Вспомнить хоть карамельного деда из Крепости Усманова: парни из "Дерипаски" его и так, и эдак, а янтарный дракон знай себе хвостом машет, щит держит – не прошибешь. Или Ваниль из дома Фридмана: сколько ни пытался он тех же "дерипасовцев" прищучить, те на своих двоих так сверкали пятками, что только пыль столбом.

У каждого свои дыры в обороне, так что обычно сверхи просто обменивались парой оплеух и расходились восвояси, сохранив лицо и целые кости. Но сегодня в Баяне запахло жареным. Неизвестный в доспехах не просто победил, он раскатал оппонента в тонкий блин, не дав тому и шанса на реванш. Это был четкий сигнал всем "туристам": в городе появился хищник совсем другого калибра.

Ярослав Косой, если честно, сам не горел желанием светить обновку. Но когда на него из подворотни вылетел огненный шар, выбора не осталось – пришлось влезать в наноброню. Про этот "консервный нож" в мире уже слыхали, но мало кто знал, кто именно сидит внутри. Кроме Крепости 178, банды Ульяны да Журавлёвой, свидетелей почти не осталось. Те, кто выжил в Крепости 146, видели стального зверя, но имени не знали, а бойцы учителя умели держать язык за зубами. В общем, для мира это был "таинственный рыцарь", разрушивший крепость, а не конкретный парень с Северо-запада.

На месте происшествия уже собралась толпа. К Всадникам подскочил какой-то возбужденный мужик, у которого глаза так и горели:

– Ой, ребятушки, вы тех двоих ищете? Видел, видел! Бежали так, что пятки сверкали. А тут стоит паренек в капюшоне, спокойный такой, картошку жареную точит. И как даст одному подножку, прям не отрываясь от еды!

Аспирант и доцент переглянулись. Жрать картошку, пока на тебя несется враг? Какого хрена вообще происходит в этом городе? Стоявший рядом следак только хмуро сопел.

– А потом, – прохожий аж захлебывался от восторга, – из переулка огнем как полыхнет! Думал, всё, спекся парень. А он – бац! – и из воздуха в сталь оделся. Огонь по нему течет, а ему хоть бы хны. Настоящий стальной зверь! В два прыжка того летуна на землю сдернул и… ну, того. Прям как в кино! Мне аж самому захотелось так уметь!

– Стальная броня? – пробормотал следак, и в глазах его блеснула догадка. – Неужто тот самый, с Северо-запада?

Ярослав и не подозревал, что после дел в 146-й крепости его имя, точнее, его доспехи, ставили в один ряд с самим Шурой. Немногие сверхи могли в одиночку разнести укрепленный полис. Все знали: у Крепости 178 есть свой "туз в рукаве", страшный и лязгающий.

Доцент бросил на следака многозначительный взгляд, мол, "пошли, поговорим без лишних ушей". Когда они отошли, тот не выдержал:

– Да в чем дело-то?

– Брат, – вздохнул Аспирант, – в Баяне сейчас только один гость с Северо-запада. И это Ярослав Косой.

– Тот самый? – следак аж споткнулся. – Вы же сами говорили, что он на вид – ни украсть, ни покараулить, драться не умеет!

– Кхм, ну… ошибочка вышла, – кашлянул доцент. – Помнишь, мы гадали, кто в Крепости 61 ту ползучую дрянь извел? Похоже, это наш "картофельный любитель" и постарался.

Следак задумчиво потер подбородок. Раньше он на совете Всадников рубаху на груди рвал: мол, если наследник основателя окажется дохляком, я ему, конечно, пенсию обеспечу, но кланяться не стану. А теперь выходило, что этот "дохляк" может его самого в бараний рог согнуть вместе с крепостью в придачу.

– Вы уверены, что он за нас? – с надеждой спросил он.

– Уверен, – кивнул аспирант. – Он мне сам звонил, подмогу предлагал. Видать, мимо проходил, увидел, что наши враги драпают, ну и решил помочь по-соседски.

– И то хлеб, – выдохнул следак. – Раз уж Весельчак У и Крыс где-то застряли, нам каждая сабля на счету. Студентикам нашим придется аппетиты поумерить – нечего сейчас по чужим краям шастать, времена наступили смутные.

Всадники обычно каждый год вывозили лучших отличников из Университета Баяна "в поле", мир поглядеть. Тот самый Весельчак У, которого Ярослав когда-то встретил на черном рынке, как раз и был таким гидом. Но сейчас, когда враги просочились в город, а в строю осталось всего семь Всадников, силы были на исходе. Им нужно было действовать жестко, чтобы запугать шпионов и дождаться своих.

Ярослав со своей железной волей и кулаками пришелся как нельзя кстати.

– Помог – молодец, спасибо в карман не положишь, надо будет отблагодарить, – улыбнулся доцент. – Но и мы, Всадники, не лыком шиты! Сами еще чего-то стоим.

Следак посмотрел на ночные огни Баяна. Город гудел, смеялся, пил вино, не подозревая, что по его крышам уже гуляет смерть. Поползли слухи о "железном человеке", и шпионы других корпораций задергались. Они-то думали, что финансовая группа Керимова только своими спутниками сильна, а тут, похоже, Крепость 178 решила вписаться в игру.

Сколько их тут, этих суровых мужиков с Севера? Один Ярослав или целый полк в засаде? Ситуация запуталась окончательно, и даже командиры в далекой Крепости 178, наверное, сейчас чесали затылки, гадая, что еще выкинет их неугомонный наследник.

Глава 12

На следующее утро Ярослав Косой притопал в университет как ни в чем не бывало. Ночью он, грешным делом, поглядывал на дверь – ждал, что нагрянут аспирант с доцентом и прижмут к стенке: дескать, колись, твоих рук дело тот зажмуренный сверх? Но никто не пришел.

Да и к чему эти допросы? Когда на сцене лязгает стальная броня, вопросы отпадают сами собой, как сухие коросты. В воздухе повисло то самое неловкое "молчаливое понимание": я в курсе, что это ты, а ты в курсе, что я в курсе… Ну и ладушки.

Едва переступив порог кампуса, Ярослав окунулся в гул студенческих пересудов. Пахло свежемолотым кофе из автоматов и типографской краской свежих газет, но обсуждали все только ночной мордобой. Косой, напустив на себя скучающий вид, пристроился погреть уши у одной стайки.

– Слыхали? Ночью в центре сверхи так сцепились – пух и перья летели! – захлебывался восторгом один вихрастый парень. – Видать, в Баяне скоро совсем жарко станет, раз даже кампус оцепили.

– Да брось ты, профессор божился, что в универе тишь да гладь будет.

– Профессор – голова, конечно, но тот стальной парень! Слышь, он же в одиночку другого сверха на ноль помножил. Интересно, чей он? На кого пашет?

Тут один из студентов, видать, из особо "просвещенных", важно выпятил грудь:

– Пфе! Я поболе вашего знаю. Двоюродный брат моего кореша по секрету шепнул: малый этот из Крепости 178. Помните, как корпорацию Михельсона в пыль стерли? Так вот он там в одиночку целую крепость раскатал. Говорят, сила у него – как у самого Шуры, за ним теперь все тузы из корпораций охоту ведут.

Вокруг так и ахнули. Ярослав, стоя в сторонке, едва не замурлыкал от удовольствия. Теплое чувство гордости разлилось по груди – а ведь приятно, черт возьми!

– Да неужто такой крутой? – недоверчиво протянул кто-то. – И что северянин в нашем Баяне забыл? Говорят еще, он совсем молодой, чуть ли не наш ровесник.

Могучий, загадочный, да еще и юный – девчонки в толпе явно начали рисовать в уме портреты сказочного принца в блестящих доспехах.

– Ну, не знаю, как по мне, так он не самый-самый, – вставил свои пять копеек какой-то скептик.

Ярослав уже было вскинул брови, готовый влезть в спор и "пояснить за шмот", но парень договорил:

– Тот, что Вежливого Мажора вытащил, покруче будет. У него, говорят, личная служанка сверх имеется!

Судя по тоскливому вздоху, парень просто страдал от острого дефицита женского внимания. Косой мысленно хмыкнул и успокоился: ну, раз хвалят – значит, хвалят.

В аудитории, где должна была начаться первая пара, дым стоял коромыслом – одногруппники Ярославы Журавлёвой тоже только и делали, что перемывали кости ночным мстителям. В эпоху, когда из развлечений – только походы в гости да сомнительные хиты Инстасамки, любая заварушка обсуждалась до дыр. Стационарные телефоны в крепости служили лишь для того, чтобы быстрее передавать сплетни из уст в уста.

Ярослав представил, как найдет Журавлёву, она вернется в универ, посмотрит на этих пижонов и скажет: "Видали того стального монстра? Так вот это мой парень". От одной мысли об их вытянутых лицах Ярослав невольно хихикнул.

– Эй, ты! Чего лыбишься у двери, как медный пятак?

Студенты так и не удосужились узнать его имя, а он и не навязывался. Так и звали – "эй, ты". Ярослав встряхнул головой, нашел свободное место и плюхнулся на стул. Сосед тут же зашептал:

– Слышь, ты Хану-то звонил? До него вчера не достучаться было. И вообще, чего это тебя профессор вчера к себе на ковер вызывал?

Ярослав смерил его ледяным взглядом:

– Тебе-то какая печаль? Лишние знания умножают скорбь, не слышал?

Парень аж поперхнулся и замолчал. Остальные тоже покосились с опаской: вчера вроде нормально общались, а сегодня парень явно встал не с той ноги. А Ярослав и не думал рассыпаться в любезностях. Раз у его чики с этими чистоплюями отношения не сложились, то и ему с ними делить нечего.

Профессор читал всего пару лекций в неделю, так что Ярослав переключился на "Современную Историю". Было забавно слушать официальную версию того, как после Катаклизма люди сначала обнимались, создавая Альянс Крепостей, а потом начали увлеченно резать друг другу глотки.

К обеду в животе заурчало. Столовка в универе была на редкость душевной и, что важно, дешевой – видать, корпорация Керимова не скупилась на субсидии. Ярослав даже подумал, что неплохо было бы протащить сюда Красотку – пускай бы пузо набила за казенный счет.

Но стоило толпе ломануться к выходу, как в дверях нарисовался сам главред. Он весело помахал рукой Ярославу. Аудитория замерла. Все знали: если у профессора нет пар, он в универ носа не кажет – дел в редакции "Надежды" за гланды. А тут прибежал, да еще и светится, как начищенный самовар.

Ярослав вышел в коридор:

– Вы какими судьбами? Вроде пар сегодня нет.

– Да брось ты эти формальности! – отмахнулся профессор. – Пошли в столовую для персонала, я угощаю. Там котлеты настоящим мясом пахнут, хочешь?

– От такого не отказываются! – Ярослав пристроился рядом.

Одногруппники так и остались стоять с открытыми ртами.

– Профессор пригласил его на обед? – прошептала какая-то девица. – Похоже, у них там связи ого-го…

По дороге к столовой, где пахло тушеной капустой и подливой, главред спросил в лоб:

– Это ведь ты вчера того летуна приземлил?

– Я, – Ярослав не видел смысла отнекиваться.

Профессор усмехнулся:

– Надо же… Этот хитрый лис решил доверить судьбу Северо-запада и Крепости 178 настоящему боевику. Видать, и он почуял, что мир катится к чертям. Говорят, ты в одиночку крепость корпорации Михельсона раскатал?

– Да ну, присочинили, – скромно потупился Ярослав. – Просто повезло. Командир меня выбрал… ну, наверное, потому что я чуток сообразительнее и мудрее прочих.

Хорошо что его слова никто из его хорошо знавших не слышал, а то бы уши в трубочку свернулись.

Профессор на секунду онемел от такой "скромности", но быстро нашелся:

– А что за доспехи на тебе были? Ни у одной корпорации таких наработок нет, я бы знал.

– Это нанороботы, – пояснил Ярослав, сворачивая на глухую тропинку. Убедившись, что свидетелей нет, он вытянул руку. Цзян Сюй затаил дыхание: прямо на глазах кожа парня покрылась рябью, и из ниоткуда руку заковали матовые стальные пластины…

– Они что… прямо внутри тебя? – выдохнул профессор.

– Ага, – кивнул Ярослав. – Питаются жизненной энергией, прямо от меня. Могут и кости заменить, и мышцы подлатать, если что. Управляются через нейроны – ну, как пальцами шевелить. Если такую штуку к вашим нервам подцепить, то и сломанные кости вмиг срастутся, будете бегать как молоденький.

Косой сказал это без задней мысли – ему было искренне жаль, что такой мировой мужик, как главред, вынужден вечно опираться на трость.

Услышав откровения Ярослава Косого, профессор так и подпрыгнул на месте, насколько ему позволяла больная нога:

– И где ж ты, парень, разжился таким добром? Корпорации Сечина и Ротенберга уже давно в пыль стерты, от их лабораторий одни воспоминания остались.

– Да у Потаниных, – Ярослав пожал плечами с таким видом, будто речь шла о покупке семечек у бабушки на углу. – Лев Станиславович Ланский божился, что Владимир уже давно вовсю штампует этих микроскопических жучков и даже в дело пустил.

– Слыхал, слыхал, – кивнул главред. – Газета "Надежда" про это даже заметку тиснула. У Ланских секреты в мешке долго не задерживаются.

Правда, Владимир Ланский был мужиком с придумкой. Он понимал: если раздать нанороботов каждому встречному поперечному, солдаты быстро расслабятся и разучатся воевать по старинке. Для него эти железки были просто полезной приблудой, инструментом, а не священным граалем, как для прежних хозяев жизни. Он считал, что побеждает не тот, у кого мышца стальная, а тот, у кого воля кремнёвая.

– И что, только Потанины теперь этой магией владеют? – продолжал допытываться профессор.

Ярослав призадумался. Вид хромающего профессора колол ему глаза.

– Слушайте, профессор, раз ими пользоваться можно – давайте я вам у Ланских парочку горстей этих нано-штук выхлопочу? Вам же на пользу пойдет.

– Не стоит, – главред улыбнулся, но в глазах его сквозила твердость.

– Это еще почему? – Ярослав аж опешил. – Неужто вам в радость костылем асфальт полировать?

– Да дело не в радости, – вздохнул профессор, опираясь на трость. – Кто ж по доброй воле захочет хромым быть? Все эти восторженные взгляды, мол, "посмотрите, какой героический калека", я бы в гробу видел. С радостью променял бы их на возможность ходить как нормальный человек.

– Так вы на Ланских зуб имеете? – не унимался Косой.

– Вовсе нет. Напротив, я ими даже в чем-то восхищаюсь. Но понимаешь, какая штука… – Профессор остановился и посмотрел Ярославу прямо в глаза. – Чтобы писать правду, я не имею права брать подарки. Никакие. Никогда. Все знают, что эти нано-штуковины могут из человека марионетку сделать – вспомни хотя бы, как наносолдаты в Крепости 289 по чужой указке плясали. Даже если Владимир Ланский не зашьет туда никакой пакости, как я потом докажу читателям, что я объективен? Скажут: "Главред поет под дудку корпорации, потому что они ему ногу починили".

Ярослав замер. Ради того, чтобы его слово имело вес, этот человек был готов терпеть боль и хромать до конца своих дней. Есть в мире люди, которые за свои принципы и жизнь положат, не моргнув – они светятся в темноте этого хаоса, как редкие маяки.

Профессор похлопал парня по плечу:

– Ты ведь тоже теперь – часть истории, про которую я пишу. Седьмой командир Крепости 178… Ты еще сам не понял, парень, что тебя уже никто не забудет.

– А правда… она реально так важна? – тихо спросил Ярослав. – Что, если всем на нее плевать с высокой колокольни?

Главред рассмеялся, и этот смех, пахнущий старыми книгами и табаком, эхом разнесся по аллее:

– Тогда это их проблемы, Косой. Только их.

В столовой Ярослав, несмотря на всё свое почтение к профессору, скромничать не стал. Наворачивал он за обе щеки так, что у того глаза на лоб полезли – такой аппетит никакой биоэнергией не объяснишь. Набив пузо до звона и удовлетворенно рыгнув в кулак, Ярослав поинтересовался, не повторить ли банкет завтра. Но главред отрезал: в универ приду только на лекцию, дел в редакции невпроворот. Повар в столовой только головой качал: "Видать, совсем бедолага-студент, раз профессор его на казенные харчи привел".

Вечером Ярослав, отсидев положенное в тишине библиотеки, выбрался на волю. Путь его лежал через десяток улиц в то самое место, где аспирант назначил встречу с Валуевым – главой корпорации.

Косой хотел было отбрыкаться, но аспирант проявил чудеса назойливости: позвонил семь раз! Видно, сильно хотел "свести мосты". Делать нечего, пришлось идти, чтобы не обижать доброго человека.

Дом оказался с виду простым, без золотых львов у входа. Ярослав постучал. Дверь открыл аспирант. Внутри было тихо и пахло чем-то удивительно вкусным, домашним. За столом сидели он сам, доцент и еще один мужик, который при виде Ярослава едва челюсть не уронил:

– Ты?!

Ярослав тоже прищурился:

– О, знакомые всё лица.

Это был тот самый Всадник, который гонял Ярослава у Восточного озера в 73-й крепости, мол, "уходи отсюда, парень, не мешайся". Косой тогда еще долго помнил, как тот пытался разогнать боевых старушек с их танцами, а те его чуть на ноль не помножили угрозами жалоб.

– Раз ты был тогда в 73-й… – он быстро соображал, – значит, тот маньяк в белой маске – это ты и есть?

Подсказки сложились в картинку мгновенно. Пока "Тень" в маске крошил врагов на винегрет у озера, Ярослав Косой как сквозь землю провалился. Аспирант и доцент тоже переглянулись – они-то помнили, что в 74-й крепости, когда появился масочник, Косой тоже крутился неподалеку.

Ярослав сделал самое честное лицо, на которое был способен:

– Это не я. Честное слово, и в мыслях не было.

– Да не дрейфь ты, – отмахнулся тот. – Мы, Всадники, своих не сдаем. Ты приехал нам помочь, мы это ценим.

– Да я вам говорю – не я это! – стоял на своем Ярослав.

– И куда ж ты тогда делся в тот день, а? – умник буравил его взглядом.

– Как куда? – Ярослав даже глазом не моргнул. – Ты ж меня сам убедил уйти. Я шел-шел, думал-думал, и понял: "А ведь мужик-то дело говорит!". Ну и ушел.

Тот только крякнул. Кого ты лечишь, сынок?

В этот момент из кухни вышел невысокий мужик в фартуке, вытирая руки о полотенце.

– Да ладно вам лаяться, – улыбнулся он. – Живо мыть руки и за стол, всё уже шкварчит. Привет, я Валуев.

Ярослав так и застыл с открытым ртом. Глава могучей корпорации Цинхэ… сам жарит котлеты на кухне? Вот тебе и "золотая молодежь".

Ярослав Косой уже не раз слышал фамилию Валуев. Оно и понятно: имя рулевого финансовой группы Керимова в этих краях знал каждый дворовый пес.

В мечтах Ярослава такой важный хрен должен был быть надутым индюком с золотыми запонками и самомнением до небес. Косой таких персонажей терпеть не мог, поэтому поначалу и хотел послать аспиранта с его приглашением лесом. В свое время Ротенберги уже зазывали его на пафосный фуршет, и с тех пор у Ярослава на все эти игры высшего общества была стойкая аллергия. Скукотища смертная.

Но реальность оказалась с подвохом. Валуев стоял перед ним в обычном сером свитере и клетчатом фартуке. В одной руке – тарелка со свининой под чесночным соусом, в другой – кухонная лопатка. На вид – чуть за тридцать, и больше всего он походил на нормального мужика, который решил побаловать друзей ужином, а не на главу мегакорпорации.

Аспирант кивнул на гостя:

– Вот тот самый Ярослав Косой, про которого я талдычил.

– Рад знакомству, заходи, присаживайся быстрее! – заулыбался Валуев. – Сейчас все притащу. Тут у нас место тихое, конспиративная квартира, так что еда чисто домашняя. Надеюсь, не побрезгуешь.

– Пахнет отпадно, – честно признал Ярослав, глядя на мясо, от которого шел дурманящий чесночный дух.

Аспирант пояснил:

– Это секретная берлога Всадников. Обычно Валуев тут за шеф-повара отдувается.

Тем временем доцент вовсю гремел дверцами шкафов.

– Ты чего там вынюхиваешь? – спросил хозяин.

– Вино твое ищу, которое ты заныкал! – отозвался доцент.

Валуев так и сел:

– Ты в сосну ударился? Вы же в прошлый раз все до капли вылакали. Да и не время сейчас зенки заливать, голова должна быть ясная, как стекло.

– Кхм, – вставил следак, – он вообще-то пил в три горла, а я так, чисто губы обмочил.

Когда все пятеро уселись за стол, Валуев поднял кружку с чаем:

– Спасибо тебе, брат Косой, что вписался за Баян в такой замес. Я бы с радостью бахнул с тобой чего покрепче, но сейчас надо быть на чеку. Так что давай чаем. – И опрокинул кружку залпом.

Ярослав, приканчивая кусок свинины, спросил прямо:

– А чего за кипиш-то? Неужто эти конторы так изголодались по вашим спутникам, что решили на рожон лезть?

– Да тут дело в семейных терках нашего клана, – спокойно пояснил Валуев. – Слышал, небось, что мы наследника ищем? Фишка в том, что моей семье принадлежит всего три процента акций Керимова. Все остальное – за главным акционером.

– Слыхал, – кивнул Косой. – И как это связано с нынешним дурдомом?

– Мой предок создавал эту контору вместе с основателем, и с тех пор власть в семье передается по мужской линии. Мы заветы чтим, на чужое не заримся, – вздохнул Валуев. – Но в семье не без уродов. Мои-то прямые амбициями не страдают, а вот дальняя родня вовсю мутит воду. Им, видите ли, обидно, что они пашут на дядю, а Керимов им не принадлежит.

Выяснилось, что родственнички, пользуясь положением, забили все теплые места своими бестолковыми детками. И когда Валуев начал вычищать этот гадюшник, те поняли, что силенок против него и Всадников маловато. Тогда эти обиженки пошли на поклон к внешним врагам. Годами пускали в Баян шпионов и мутных сверхлюдей, надеясь, что те помогут им свергнуть Валуева.

– И не боятся, что их потом самих пустят в расход? – прищурился Ярослав.

Валуев хмыкнул:

– Они думают, что самые хитрые. Мол, стравят всех между собой, а сами останутся при делах и бабках. Готовы даже спутники слить, лишь бы до закромов добраться. А кое-кто и вовсе мечтает продать Керимова с потрохами и свалить к конкурентам жить в шоколаде.

– И кто у нас сегодня в роли главного злодея? – спросил Косой.

– Корпорация Усманова, – тихо обронил следак. – Прямых улик нет, но мы уверены: им нужны наши семь спутников, чтобы допилить свой хваленый искусственный интеллект.

После ужина Ярослав начал вникать в расклады. Похоже, Валуев в благодарность решил выложить карты на стол.

– Ладно, хорош о грустном, – улыбнулся хозяин. – Чего на десерт хочешь? Брат Косой, заказывай, что душа просит.

Ярослав подвис. Десерт? Он в жизни этой чепухи не ел. Подумал немного и выдал:

– Тогда несите тарелку маринованного чеснока.

Валуев, доцент и аспирант аж замерли от такой наглости.

В итоге чеснока Ярослав так и не отведал. Валуев только достал банку, как зазвонил телефон. Следак схватил трубку и тут же помрачнел:

– На Триумфальной опять замес. Непонятно, кто с кем сцепился, но искры летят. Гарнизон уже на подлете. Надо рвать когти.

Валуев кивнул, мигом растеряв весь поварской задор:

– Понял. Дую в штаб.

Все быстро собрались и разошлись. Ярослав глазам не поверил, когда увидел, что Валуев укатил в ночь на обычном велосипеде. Видать, так его вычислить сложнее, чем в бронированном лимузине.

Ярослав спросил аспиранта на ходу:

– Ну что, кто из сверхлюдей там отсвечивает?

– Да есть один, – кивнул тот. – Вроде вольный стрелок, одиночка. Хрен знает, кто его нанял.

– Одиночка? И чего он умеет?

– Да бред какой-то слышал, – хмыкнул аспирант. – Говорят, он пузыри из слюней пускает, а те бабахают так, что людей в фарш разносит…

Когда Ярослав Косой услышал, что залетный сверх мастерски пускает пузыри из слюней, он на мгновение впал в ступор. Аспирант тем временем продолжал нагнетать:

– Слышь, говорят, пузыри у него – чистый динамит. Он одним таким "приветом" другого сверха метров на десять отшвырнул, как кеглю. И откуда только берется такая придурковатая сила…

Тут аспирант заметил, что Ярослав как-то странно перекосился лицом.

– Ты чего? Лимон съел? – спросил он.

– Похоже, я знаю этого кадра, – вздохнул Косой.

Мир сверхспособностей – штука причудливая. Кто-то в Крепости 178 умеет лепить из воды зубастых касаток, и это выглядит эпично. А кто-то… кто-то пускает пузыри. Ярослав вспомнил Богдана. Они когда-то жили в одном поселке, пока гнилые соседи не сдали парня властям. Когда бедолагу утащили в крепость, его родители, недолго думая, вырезали всю семью доносчиков подчистую, а потом и сами наложили на себя руки. Учитель с Ваном тогда помогли с похоронами, кореец даже за гробы из своего кармана отсчитал.

Косой думал, что Богдану крышка, но того спасло землетрясение. Ярослав еще видел издалека, как парень отплевывался пузырями от наседавших на него подопытных тварей. Кто бы мог подумать, что этот "пузыремет" всплывет в Баяне как вольный стрелок.

Когда Ярослав выложил всё это аспиранту, тот только крякнул:

– Дела… Ладно, погнали быстрее, пока его там на ремни не порезали.

Замес случился на Триумфальной дороге. Когда они подкатили, Ярослав присвистнул: стены домов выглядели так, будто по ним лупили из гранатомета, но ни гари, ни копоти – только вывороченный бетон. Похоже, Богдан знатно поплевался. Битва уже затихла. Говорили, два сверха мутузили друг друга минут двадцать, разнеся полквартала в щепки. Победил "слюнявый", но теперь он забаррикадировался в веломагазине, прикрывшись заложником.

Гарнизонные вояки оцепили здание плотным кольцом. Переговорщик у двери в мегафон распинался:

– Мы всё окружили! Заложника убьешь – сам не выйдешь. Давай договоримся, может, и отпустим тебя на все четыре стороны…

– Отпустите? Ага, разбежался! – донесся из магазина издевательский хохот. – Не лечи меня, командир!

Ярослав незаметно отделился от аспиранта и кошкой взобрался на крышу дома напротив. До цели было метров семьсот – идеальная дистанция для хорошей винтовки. Он прильнул к прицелу и чуть не выронил ствол от удивления.

В магазине Богдан прятался за "живым щитом". И заложником оказался тот самый бедолага, которому Ярослав прошлой ночью подставил подножку! Ну и везунчик. То ли судьба-злодейка, то ли они в паре работают…

Косой набрал аспиранта:

– Сейчас всё порешаю.

Аспирант задергался, оглядываясь по сторонам:

– Ты где вообще? Что ты задумал?

– Да шлепну его отсюда, делов-то.

– С ума сошел? Он же за заложником прячется, не попадешь! – засомневался аспирант.

Не успел он договорить, как сухой выстрел снайперки разорвал тишину. Аспирант так и подпрыгнул, глядя на витрину: заложник осел на пол, сраженный наповал.

Аспирант впал в полную прострацию.

Братан, ты серьезно? Когда ты сказал "порешаю", ты имел в виду – просто пристрелишь бедолагу-заложника?!

Пуля ювелирно перебила сонную артерию несчастного, не задев Баогдана ни на миллиметр.

– Всё, – буркнул Ярослав в трубку. – Теперь пакуйте его, только не убивайте пока.

Аспирант только головой покачал – ну и методы. Переговорщик финансовой группы Керимова, не растерявшись, заорал в мегафон:

– Заложник готов! Преступник, выходи с поднятыми руками, живым или мертвым!

Толпа ахнула. Богдан удивился больше всех. Что за дела? С каких это пор полиция валит заложников, чтобы до стрелка добраться?! Он посмотрел на дула автоматов, нацеленные в магазин, хотел было ломануться через черный ход, но передумал. Понял, что тут уже все Всадники Баяна собрались, а раз они так лихо заложниками разбрасываются, то его и подавно в пыль сотрут.

Он медленно вышел, закинув руки за голову. Аспирант со следаком тут же вмяли его в асфальт, но бить не стали – парень не дергался.

Когда суета улеглась, Ярослав пристроился за колонной машин. Заложника уже грузили в мешок – про него скоро и не вспомнит никто. На пустынном участке дороги машина, где сидели аспирант, следак и задержанный Богдан, резко вильнула в сторону и ушла на боковую улочку.

– Вы куда меня прете? – хмуро спросил Богдан из-под конвоя.

– Старый друг повидаться хочет, – улыбнулся аспирант. – Пришлось пару "хвостов" сбросить, чтоб его не спалить.

Богдан замолчал. Он уже приготовился к худшему, но новость про друзей его озадачила. Откуда у него, изгоя, друзья в этом сытом Баяне?

Машина попетляла по парку и остановилась в густых тенях. Когда Всадники вывели пленника, из-за деревьев вышел Ярослав. Богдан аж заикаться начал:

– Ты… Ты же тот самый Ярослав Косой, у которого с головой не всё ладно?!

Ярослав помрачнел. Ну вот обязательно вспоминать старые грешки!

Аспирант с следаком переглянулись – это с чего это у нашего снайпера крыша подтекает?

Но Косой не стал развивать тему. Он тихо сказал:

– Твои родители…

– Что с ними? Где они? – Богдан подался вперед, в глазах мелькнула надежда.

Он ведь с тех пор, как его упекли, ничего о них не знал. Пытался искать, но через заслоны подопытных тварей было не пробиться. Пришлось бежать куда глаза глядят.

Ярослав вздохнул, и в тишине парка его голос прозвучал особенно глухо:

– Как тебя забрали, они не стерпели. Вырезали всю семью того гада, что тебя сдал, а потом… сами руки на себя наложили. Учитель наш и старик Ван их похоронили по-человечески, на окраине поселка. Поедешь туда – найдешь надгробия. Место тихое, должно было уцелеть.

Богдан и сам в глубине души понимал, что чудес не бывает. Но услышать правду… Он ссутулился, и по лицу было видно, как внутри у него всё рушится. Ярослав и аспирант стояли молча, давая парню переварить горе.

Через полчаса Богдан поднял воспаленные глаза на Косого:

– Спасибо, что не соврал. Теперь спрашивайте, что хотите. Я вам всё выложу, как на духу.

Глава 13

Ещё один всадник тоже влип по самые уши, когда возвращался. Правда, его прижали к стенке еще до того, как он успел разглядеть физиономию противника.

Они преспокойно топали в сторону родных пенатов, как вдруг небо разверзлось и на них посыпался целый снегопад из бумажных журавликов. Студенты из университета финансовой группы Керимова, народ наивный и восторженный, так и запищали от восторга. Им-то невдомек, что это не бесплатное шоу, а предвестник большой беды.

Зато он вмиг поскучнел. Увидев этих оригами-птичек, он понял: сам глава дома Фридмана соизволил явиться лично. Ну и честь, чтоб его.

– Неужто и дом Фридмана решил откусить кусок от нашего спутникового пирога? – рявкнул он в пустоту.

Ответом ему был лишь шелест бумаги. Журавлики по-хозяйски рассаживались на плечи студентам, картинно чистили "клювиками" крылья, будто они и впрямь из плоти и крови, а не из тетрадных листов.

– Руки за спину! Не трогать их! – процедил Мэн, стараясь не напугать молодежь.

Да куда там. Один любопытный отличник уже потянулся пальцем к бумажной птичке на плече. Секунда – и вопль боли прорезал тишину. Палец парня превратился в кровавое месиво: край обычного листка оказался острее бритвы. Трофим глянул: слава богу, просто глубокий порез. Видать, тот, кто дергает за ниточки, просто не хотел, чтобы к его игрушкам лезли с грязными лапами.

Про главу дома Фридмана до сих пор никто ни сном ни духом: ни как зовут, ни как выглядит. Знали только одно – этот умелец может заставить бумагу убивать.

Трофим хмурился, понимая, что остальные Всадники сейчас, небось, тоже развлекаются в подобном стиле. Бросить студентов и рвануть в Баян? Дилемма та еще. Убьет ли этот бумажный мастер детей или просто держит их как живой щит – поди угадай.

Он достал спутниковую "трубу" и набрал доцента:

– У меня тут гости из дома Фридмана. И двадцать душ студентов на прицепе.

– Ну и сиди там, не дергайся, – философски отозвался доцент. – Раз они не пускают вас в Баян, значит, в самом городе будет чуть меньше стрельбы и воплей. Нам же лучше.

Посторонним-то до фонаря, сгорит Баян или нет, а доцент и компания здесь каждый кирпич знали с пеленок. Раз Фридман решил поиграть в "замри" на свежем воздухе – пускай. Теперь всё зависело от тех, кто остался в крепости.

Весь этот замес в Баяне до поры до времени старались не афишировать, но шила в мешке не утаишь – всё больше глаз косилось в сторону эпицентра. И никто, абсолютно никто не прочухал, как элита из "Дерипаски" тихой сапой двинула на Северные равнины. Эти ребята из вообще были партизанами еще теми: ни обозов, ни лишних ртов. Только отборные бойцы уровня T3 и десяток командиров T4 – настоящие машины для шинковки врагов.

***

Из-за всей этой суеты Ярослав Косой в универ не пошел. Прогулом он это не считал – профессор лекций сегодня не читал, а значит, и ловить там было нечего.

Зато у бедолаги Хана наверняка подгорало. У его группы сегодня было аж четыре пары, и каждый препод в конце лекции бдительно пересчитывал поголовье. Для них Хан просто растворился в эфире, как плохой сигнал. Одногруппники честно пытались вызвонить товарища, чтобы сообщить пренеприятные известия, но телефон "Хана" был глух как танк.

Ярослав-то не прятался, просто аспирант предусмотрительно обрубил телефонную линию своего кузена. Продлил себе, так сказать, минуты спокойствия. Ведь Ярослав всё еще щеголял со студенческим билетом Хана, и было бы крайне неловко, если бы настоящий владелец ляпнул лишнего.

Назавтра Ярослав снова явился в храм науки. Второй парой как раз стоял Главред. По традиции студенты начали закидывать профессора вопросами. Но на сей раз никакой политики и высоких материй – всех волновало, какого лешего в Баяне стало так шумно.

– Профессор, что за чертовщина творится в городе? – спросила одна девица. – Вы же говорили, что нас это не коснется?

Профессор вздохнул и поднялся на трибуну:

– Друзья мои, я очень надеюсь, что вы понимаете: абсолютной безопасности не существует. То, что я сейчас скажу, может вызвать у вас дрожь в коленках, но один из ваших товарищей был чертовски прав. Мы, конечно, живем в башне из слоновой кости, но преступникам на это глубоко наплевать.

Студенты переглянулись. Кто это у них такой пророк нашелся?

– Это слова Хана, – улыбнулся главред.

Вся группа тут же уставилась на Ярослава Косого. А тот сидел и молча буравил профессора взглядом. "Ну и чего этот старик добивается?" – думал Ярослав. То, что он специально заходил пообедать с каким-то бездельником, уже породило кучу сплетен. Неужели профессор в нем что-то разглядел? Ведь для всех он был просто парнем, который за пару рублей прикрывает чужую спину на лекциях.

– Так вот, – продолжал главред, – если запахнет жареным, не стройте из себя героев. Бегите к гарнизонным войскам. Может, они и не титаны, но это лучше, чем метаться по улицам как ошпаренные кошки.

Вчера, вернувшись в редакцию "Надежды", старик долго курил и думал, решив в итоге послушаться совета Ярослава. Хватит вдалбливать им теоремы, пора учить, как не схватить пулю в этой неразберихе.

Студенты притихли, осознавая серьезность момента. На самом деле Стот хотел сказать: "Если прижмет прямо в кампусе – чешите со всех ног к Косому", но вовремя прикусил язык.

– Профессор, – влез какой-то парень, – я сегодня в "Надежде" прочел, что ночью при задержании шлепнули заложника. Это правда?

Главред мельком глянул на Ярослава, зная, чьих рук это дело, и кивнул:

– Да, правда. Но с этим заложником не всё так просто. Помните, позавчера один сверхов на улице кого-то опрокинул? Так вот, тот "пострадавший" и был тем самым заложником. Похоже, парень был не так уж невинен.

Студенты аж рты раскрыли. Вот это сюжет!

После звонка профессор снова поманил Ярослава:

– Хан, пойдем-ка перекусим.

Группа молча провожала их взглядами. В их головах никак не укладывалось, за какие такие заслуги профессор так носится с этим мутным типом.

По пути в столовку главредпоинтересовался:

– Слыхал, ты вчера прогулял?

– Было дело, – Ярослав вкратце обрисовал ситуацию в приюте.

Но не успели они дойти до дверей, как издалека донесся глухой раскат взрыва. По звуку – километрах в пяти, не меньше. В кампусе тут же поднялся гвалт. Студенты, бросая тетрадки, начали разлетаться кто куда.

Ярослав и Цглавред обменялись короткими взглядами. Началось. Сейчас здесь станет по-настоящему весело.

До этого дня всякая поножовщина в крепости была делом местечковым. Ну, там пырнули кого, тут пристрелили – неприятно, конечно, но основам Баяна ничто не угрожало. Даже история с Баогэнем выглядела как обычный заказ: шлепнули человечка, чтобы проверить, как быстро нарисуются гарнизонные вояки и Всадники.

Но теперь в воздухе запахло большой бедой. По всему городу, как по команде, полыхнуло так, что стало ясно: это не стихийный бунт, а грамотно срежиссированная бойня.

Ярослав Косой хмуро наблюдал за суетой:

– В университете финансовой группы Керимова ловить особо нечего. С какого перепуга они начали колобродить именно здесь, да еще и средь бела дня? Похоже, это просто отвлекающий маневр, чтобы спутать карты Потанину. Настоящие козыри они еще из рукавов не вынимали.

Профессор кивнул, потирая виски:

– Тоже так думаю. До заката еще часов пять, но самая жара начнется ночью. Постарайся вытащить студентов, Хан. Они же дети совсем, ни в чем не виноваты.

Ярослав только коротко кивнул и, сорвавшись с места, растворился в эпицентре хаоса.

Студенты метались по кампусу, как напуганные куры. Помня наставление профессора, группа Хана дружно припустила в сторону гарнизона, увлекая за собой остальных. Но враг всё просчитал. Не успели ребята добежать до ворот, как из-за углов, слаженно и четко, выскочили вооруженные до зубов типы. В итоге толпу студентов, как отару овец, загнали в восьмиэтажный 11-й корпус.

Ярослав нырнул в здание вместе со всеми. Головорезы даже ухом не повели – подумаешь, еще один перепуганный студент ищет спасения. Ярослав не спешил доставать черный клинок. Народу вокруг – тьма, начнешь махаться – студентов просто покрошат перекрёстным огнем. Он решил затаиться и ждать момента.

Нападавших было человек двенадцать. Весь университет им был не нужен – они отобрали несколько сотен заложников, которых проще держать под прицелом, и загнали всех в просторный актовый зал.

Студенты дрожали, послушно выполняя команды. Они не понимали, как эти маски в камуфляже вообще просочились на территорию и почему охрана с гарнизоном до сих пор не вынесли двери.

Бандиты работали красиво, по-военному. Пока одни держали зал, другие споро разбирали столы и стулья в аудиториях, сооружая баррикады у всех четырех входов. На ключевых точках застрочили затворы – там уже вовсю обустраивали пулеметные гнезда с крупнокалиберными "машинками".

Когда гарнизонные войска наконец подкатили к корпусу, здание уже превратилось в неприступную крепость. На крыше тоже что-то затевалось, хотя снизу было не разобрать – наверняка там уже обосновались ребята с чем-то потяжелее автоматов.

Командир гарнизона, глядя в бинокль, только зубами скрипнул. 11-й корпус был самым высоким зданием в округе. С его восьми этажей просматривался весь кампус. Попробуй высади снайперов на соседние пятиэтажки – их тут же снимут, как мишени в тире. К тому же корпус стоял на отшибе, далеко от постов, поэтому вояки и опоздали к раздаче.

– Да тут целая армия нужна, чтобы этот огород охранять, – сплюнул командир. – И сколько еще таких спецов родственнички Валуева впустили в город? Головная боль, мать её…

Гарнизон оцепил здание, выставив блокпосты. Внезапно в рации захрипел голос доцента:

– В кампусе сейчас наш человек, сверх. Если начнет шуметь – помогайте ему всеми силами. Он не из конторы, пришел со стороны, но дело знает. С ним вы этот кризис за полчаса разгребете!

Командир аж бровь задрал. Чтобы сам доцент так расхваливал какого-то пришлого?

– Сэр, а приметы есть? Или, может, он к нам выйдет? Мы пока никаких героев не наблюдаем.

Доцент на секунду замолчал.

– Разве Ярослав Косой не в универе?

– Мог и смыться, когда заваруха началась, – буркнул командир.

– Исключено, – отрезал доцент. – Ждите. Как только он проявится, делайте всё, что он скажет.

Пока вояки чесали репы, из окон 11-го корпуса загремел мегафон:

– Слушайте сюда, керимовские! До заката передаете нам контроль над семью спутниками. После этого за каждую минуту задержки будем выкидывать по одному студенту в окно.

Сидя в актовом зале, Ярослав прислушивался к этим воплям. "Тянут резину, – подумал он. – Почему не требуют сейчас? Чего им в темноте понадобилось?"

По городу гремело еще в паре мест – там тоже захватили заложников. Ярослав понимал, что за всей этой театральщиной скрывается какая-то другая, куда более мерзкая цель.

В зале стоял тихий плач. Одна девчонка, размазывая тушь по лицу, всхлипнула:

– Как думаете, Всадники нас спасут?

Ярослав, глядя в окно на оцепление, негромко отозвался:

– Обязательно спасут. Только я слышал, вчера они заложника пристрелили.

В зале стало еще тише, а потом кто-то зарыдал в голос. Перспектива быть спасенным таким радикальным способом никого не вдохновляла.

В актовом зале стоял такой гул от всхлипов и причитаний, что уши закладывало. Но стоило на пороге появиться бандиту с пистолетом, как наступила мертвая, звенящая тишина. От парня разило дешевым табаком и дурным характером.

– Хотите плакать – плачьте, – процедил он, обводя зал холодным, колючим взглядом. – Только учтите: если финансовая группа Керимова не отдаст нам свои игрушки в небе, рыдать вам скоро станет просто нечем.

Дверь с грохотом захлопнулась. Ярослав Косой, примостившийся в углу, задумчиво разглядывал свои ботинки. Странные дела. Эти волки почти не заглядывали в овчарню, предпочитая караулить коридоры. Неужели они так уверены, что пара сотен студентов не выкинет какой-нибудь номер? На дилетантов эти ребята похожи не были – работали четко, слаженно, как часы. Значит, где-то здесь зарыта собака.

Ярослав, старательно изображая на лице вселенскую скорбь, принялся оглядывать толпу. И наткнулся-таки на "белую ворону". Среди перепуганных студентов сидел паренек. Одет по моде, прическа что надо, но вот глаза… Его взгляд не метался в панике, а расчетливо ощупывал каждого в зале. Да и сидел он слишком правильно – спина прямая, как рельса, челюсть стальная. Сразу видно – человек полжизни провел на плацу, а не за учебниками.

"Ну понятно, пастуха в стадо подсадили", – усмехнулся про себя Ярослав. Чтобы не выделяться, он тут же завел старую шарманку, обращаясь к соседу плаксивым голосом:

– Слушай, а если они нас того… в расход? Я ведь еще даже диплом не защитил! Мама расстроится…

Фальшивый студент мельком глянул на него и тут же потерял интерес, в его глазах промелькнуло нескрываемое презрение к такому "нытику".

Тем временем споры в зале не утихали.

– Да неужели Керимов за нас спутники отдаст? – вздохнул какой-то парень в очках. – Жизнь пары сотен студентов против контроля над космосом… Смешно.

– Но они же не звери, – робко возразила девчонка, вытирая глаза платком. – Мы же их будущее, они нас учили.

– Бизнес есть бизнес, детка, – бросил кто-то из угла.

Тут двери снова распахнулись, и вошел очередной налетчик, на этот раз с видеокамерой. Лицо густо замазано камуфляжной краской, из-за которой блестели только зубы в издевательской ухмылке.

– Слушайте сюда, мученики науки! – гаркнул он. – Даю вам шанс стать героями своего освобождения. Ну как, интересно?

Студенты замерли. Никто не горел желанием играть в эти игры.

– План простой, – продолжил бандит, наводя объектив на толпу. – Посмотрите в камеру и вежливо, со слезой, попросите начальство отдать нам спутники. Надавите им на жалость! Нам – техника, вам – свобода. Идеальный размен. А что там Керимов потеряет – вам-то какая печаль?

Зал молчал. Ярослав понимал, что бандиты не дураки и на такой дешевый шантаж вряд ли купят руководство корпорации. Скорее, просто хотят посильнее раскачать лодку в Баяне. Студенты тоже были не лыком шиты, но страх – штука липкая.

Первым не выдержал какой-то паренек в первом ряду.

– Пожалуйста, отдайте им всё! Я жить хочу! – закричал он прямо в объектив.

Плотина рухнула. Еще десяток голосов слились в нестройный хор мольбы. Ярослав только вздохнул. Осуждать их было трудно – своя рубашка всегда ближе к телу, но доцент явно будет разочарован в своих подопечных.

Когда съемка закончилась, бандит с довольной миной удалился. Вскоре из окна корпуса вылетел увесистый пакет. Один из солдат гарнизона, прикрываясь щитом, подобрал его – стрельбы не последовало.

Доцент уже был в университете. Пока следак и аспирант разгребали завалы в других районах, он пытался понять, во что они вляпались. Развернув пакет и обнаружив видеокассету, и нахмурился.

– Тащите телек и видик, живо! – скомандовал он. – Посмотрим, что за кино нам прислали.

Ожидая технику, он продолжал высматривать Ярослава в оцеплении.

– Странно. Аспирант божился, что Косой в универ как на работу ходит под именем Хан. Куда он делся? Неужто смылся? Нет, не похоже на него.

Через пару минут в ближайшей аудитории зашипел экран. Доцент и командир гарнизона во все глаза смотрели на умоляющих студентов. Зрелище было не из приятных.

– Они же дети, – вздохнул командир. – Жить хотят, вот и несут всякое.

Доцент молчал, вглядываясь в каждое лицо на заднем плане. И вдруг он резко подался вперед:

– Стоп! Назад на минуту тридцать одну!

Солдат за пультом щелкнул кнопками.

– Пауза! – выкрикнул он.

На экране замер кадр. В густой толпе, за спинами причитающих отличников, мелькнула половина лица. Один прищуренный глаз смотрел прямо в камеру с таким выражением, будто его обладатель выбирает, в какое место лучше всадить нож.

– Всё, приехали! – выдохнул старина он.

– Как это – приехали? – Командир гарнизона аж подпрыгнул. – Мы же еще штурм не планировали! Мы их спасем, клянусь! Я с первого дня в армии защищаю жителей Баяна…

– Да я не про нас, – перебил его Ли с хищной усмешкой. – Я про этих несчастных бандитов. Им хана.

Офицер хлопал глазами, не понимая, что за муха укусила доцента. Какая еще хана, если в здании пулеметы и сотни заложников?

А тот уже вставал, направляясь к выходу.

– У меня дела в городе, там тоже заложники. Разгребайте тут потихоньку. А как закончите – звякните. И родителей студентов успокойте: скажите, спасение придет гораздо быстрее, чем они думают.

Он вышел на свежий воздух, чувствуя, как отпускает напряжение. Этим головорезам действительно не повезло: из всех студентов мира они умудрились взять в заложники именно Ярослава Косого.

Доцент укатил из университета так же внезапно, как и нарисовался. Заехал, глянул на Ярослава Косого в роли заложника – и на душе у него сразу полегчало, прямо отлегло. Звучит, конечно, диковато и в логику не вписывается: человек в беде, а старик радуется. Но доцент рассудил здраво – Баяну сейчас позарез нужны лишние стволы и крепкие кулаки, а тратить время там, где Косой уже взял ситуацию на карандаш, просто глупо.

Пока Ярослав изображал жертву, головорезы в 11-м корпусе нервно курили в кулак, ожидая вестей от финансовой группы Керимова. Но те молчали как рыбы об лед. Вскоре с крыши прилетела новость: всадник покинул позиции и вообще смылся из кампуса.

Бандиты приуныли и начали чесать репы. Что за дела? Спецназ не штурмует, переговоров нет, главный козырь противника уехал по делам. Что-то тут не так.

– Тухляком пахнет, – холодно бросил главарь, поправляя автомат. – А ну, добавьте людей на крышу. Если этот доцент свалил, значит, вояки готовят какую-то пакость. Будем стоять до последнего, зубами в этот корпус вцепимся!

К десяти имевшимся бойцам на крышу пригнали еще десяток. Профессионалы знали – без тяжелой арты выкурить их из этой высотки почти невозможно. А Керимовцы по своим палить не станут: тут же сотни студентов, генофонд, так сказать. Общественность потом сожрет за такие "сопутствующие потери", костей не оставит.

Но на душе у главаря всё равно кошки скребли. Уход доцента казался ему дурным предзнаменованием.

– А ну-ка, приволоките одного студентика на крышу и шлепните его на глазах у гарнизона, – осклабился он. – Посмотрим, что они тогда запоют.

– Командир, нам же велели до вечера время тянуть, – подал голос заместитель. – План нарушим, начальство по головке не погладит.

– План планом, а мне этот тихий уезд доцента не нравится. Делай, что говорю. Один труп погоды не сделает, зато реакцию проверим.

Зам, недолго думая, прихватил парочку амбалов и завалился в актовый зал. Шум мгновенно стих, студенты сжались, как перепуганные кролики перед удавом.

– Ну что, ребятки, – оскалился бандит. – Мы Керимову кино показали, а они даже попкорн не купили. Плевать им на вас, спутники дороже. Так что не обессудьте. Эй, парни, тащите вон ту девчулю на крышу!

Двое бугаев схватили девчонку, сидевшую у входа. Та уперлась, заверещала, но куда ей против этих шкафов?

– Куда вы меня?! Пустите! – надрывалась она, а в зале висела тяжелая, постыдная тишина.

Парни-одногруппники только глаза прятали. Кто-то дернулся было, но мужество – штука капризная, в нужный момент часто берет отгул.

– Оставьте её. Меня берите.

Голос прозвучал спокойно, даже лениво. Бандиты аж замерли от такой наглости. Заместитель обернулся и уставился на Ярослава Косого. Тот стоял, а студенты вокруг него поспешно расступались, словно от зачумленного – боялись, как бы под горячую руку не попасть.

– О, герой нашелся? – хохотнул зам. – Ну пошли, рыцарь. Забирайте обоих, на крыше разберемся.

В толпе зашептались. Группа Журавлёвой в шоке переглядывалась: "Это же тот парень, который вместо Хана на лекции ходил! С ума сошел, что ли?". А ведь он даже не студент, так, прибился по случаю.

Ярослав вышел вперед, сохраняя олимпийское спокойствие. В голове щелкнул счетчик: в зале четверо явных врагов. Трое зашли, один у двери дежурит. А, нет, стоп. Еще один крысеныш в толпе затесался, за своими приглядывает. Итого – пятеро.

Когда двое головорезов потянулись к нему, они вдруг увидели, что парень улыбается. Нехорошо так, хищно.

Не успели они сообразить, в чем подвох, как Ярослав хлестко ударил их костяшками прямо в кадыки. Хруст ломающихся хрящей прозвучал в тишине как выстрел. Шеи бедолаг выгнулись под невозможным углом.

Остальные вскинули автоматы, но поздно – воздух в зале вздрогнул, и в мгновение ока появился теневой клон с клинком. Сверхи, мать их.

Чёрные лапищи сцапали еще двоих за грудки, и Косой, не тратя времени на реверансы, просто прыгнул вместе с ними в стену. Грохот, пыль, кирпичная крошка вперемешку со штукатуркой – стена актового зала разлетелась в щепки. Бандиты в его руках превратились в тряпичных кукол, выплевывая легкие вместе с кровью.

В зале повисла такая пылища, что хоть топор вешай. Студенты застыли соляными столбами, глядя на дыру в стене и на это чёрное чудовище в маске.

Одногруппники Ярославы Журавлёвой вообще чуть дар речи не потеряли. На шум уже неслись остальные бандиты из коридоров, топот кованых сапог приближался. Ярослав только усмехнулся. Он не бросился в драку сразу. Сначала клон вернулся в зал, за шкирку вытащил того самого "засланного казачка" из толпы студентов и одним коротким движением свернул ему шею. Чисто, чтобы под ногами не путался.

Девчонка, которую он спас, заикаясь, выдавила:

– К-кто ты такой?

– Я? Я тот парень, который нравится Ярославе Журавлёвой.

Снаружи грохнули шаги подкрепления, и теневой клон влетел им навстречу. Охота началась.

Глава 14

"Тот самый хахаль, по которому сохнет Ярослава Журавлёва?" – этот немой вопрос повис в душном воздухе актового зала, будто запах нестиранных носков в казарме. Студенты университета финансовой группы Керимова пребывали в полнейшем ауте. Еще пару месяцев назад местная богема вовсю перетирала косточки Журавлёвой: мол, отвергла какого-то мажора-активиста, задрав нос выше Уральских гор. Как она вообще смеет смотреть свысока на цвет нации из группы Керимова?

Тогда Ярослава, глядя на этих комнатных стратегов как на пустое место, выдала:

"Вы тут за своим студенческим советом жизни не видите. Мальчик, который мне мил, выживал в таких дебрях, где вы бы и пяти минут не протянули".

Похоже, под раздачу тогда попал даже Вежливый Мажор. И вот – явление героя народу. Точнее, Ярослава Косого в своём амплуа. Выглядело это так, будто парень примчался не просто жизни спасать, а конкретно предъявить за сплетни: "Кто тут на мою девчонку за глаза гадости говорил?". Иначе зачем бы ему так настойчиво подчеркивать свой статус "того самого парня"?

Оказалось, Журавлёва не ломалась и не строила из себя недотрогу. Её избранник просто был из другого мира – жесткого, как обломок арматуры. И, судя по тому, что он проделал такой путь ради её защиты, чувства у них были взаимные. Местные девицы тут же сменили гнев на милость и начали отчаянно завидовать: Ярослава-то, оказывается, непроста!

За стенами тем временем творилось форменное непотребство. Грохот выстрелов смешивался с воплями боли и очень нехорошим, приглушенным хрустом – так ломаются сухие ветки, только мокрее и громче. Студенты вздрагивали всем телом, представляя, как железное чудовище вколачивает бандитские головы в бетонную крошку.

Окружившие корпус вояки из гарнизона тоже были в легком недоумении. Сначала внутри что-то рухнуло, потом кто-то истошно заорал, затрещали автоматы – и тишина. Внезапно в стене учебного корпуса образовалась дыра, из которой, аки мешок с картошкой, вылетел бандит. Пролетев метров двадцать, он смачно шмякнулся о землю, пару раз дернулся и затих навсегда.

В проломе на мгновение блеснула сталь доспехов. Ярослав попу морщить не стал и выпустил на охоту не только свою тень, но и голема. Командир гарнизона озадаченно почесал затылок:

– Слышь, а как эта консервная банка там вообще оказалась? Мы же глаз с входов не спускали.

– Товарищ командир, а помните наши догадки? – подал голос заместитель. – Видать, тот самый сверх, которого искал доцент, всё это время внутри ошивался.

И тут до командира дошло. Неудивительно, что доцент глянул видеозапись, буркнул, что с бандосами покончено, и спокойно свалил по своим делам. Видать, заприметил на пленке "своего" человека среди студентов. Понял, что тут его помощь больше не требуется.

А это бронированное чудо техники уже стало главной темой для сплетен в курилках гарнизона за последние пару дней. Правда выглядело оно почему-то совсем не так, как представляли, а как закованная в железо хрупкая стройная девушка, но это были мелочи, на которые сейчас мало кто обратил внимание.

– Вторая рота, огонь на подавление! – гаркнул командир. – Идем штурмовать пулеметные гнезда. Негоже всю грязную работу на гостя сваливать. Первая и третья – за мной, окажем огневую поддержку!

Не успел он закончить пламенную речь, как железный человек показался в дыре. Но вместо того, чтобы спуститься как нормальный человек, он просто начал карабкаться по стене вверх. Никаких тросов или кошек – он просто втыкал стальные пальцы в бетон, как в подтаявший сыр. Цементная крошка сыпалась на головы, а "трактор" бодро полз к крыше.

– Как грубо… – пробормотал один из солдат. – Она что, реально время экономит, чтобы по лестницам не бегать? Командир, мы всё еще атакуем?

– Да на кой… сам управится… – философски заметил офицер.

На крыше Фаина устроила финальное шоу. Обеими руками оперлась о выступ и одним махом запрыгнула наверх. Послеполуденное солнце, бившее в глаза солдатам, превратило его в черную тень, окутанную сияющим ореолом. Доспехи буквально светились в лучах заката.

Раздалась короткая пулеметная очередь, а потом с крыши посыпались тела. Больше десятка головорезов совершили свой последний полет. Стрельба стихла. Чё на них патроны тратить, чай боеприпасы не бесконечные.

Бронированное существо медленно подошло к краю и посмотрело вниз. По металлу лениво стекала густая, темно-алая кровь, придавая образу какую-то жуткую, первобытную эстетику. Девушка в доспехах небрежно махнула рукой гарнизонным – мол, путь свободен, заходите, забирайте своих студентов.

– Вперёд, шуршим ножками! – скомандовал офицер. – Очистить поле боя, проверить, все ли целы!

Он уже понимал: живых бандитов в этом здании не осталось.

Ярослав же, тоже в броне, выпрыгнул из окна и приземлился на асфальт с тяжелым лязгом. Правда предварительно эвакуировал голема во дворец, ну его лишние пересуды. Тень же просто исчезла. Её кстати так никто и не увидел. Вернее, те кто видел, не пережили такого зрелища. Окинув взглядом подбежавших солдат, он произнес:

– Оставил вам одного, самого главного. Должен много знать. Если на допросе выпотрошите из него что полезное – пускай аспирант мне весточку кинет.

Командир кивнул так активно, что едва не выронил фуражку:

– Да-да, конечно! Прямо сейчас и начнем, с особым пристрастием.

Офицер смотрел на Ярослава с таким благоговением, будто перед ним стоял его кумир со всеми золотыми дисками.

Студентов вывели из здания. Они косились на железного человека со смесью страха и жуткой неловкости. Ярослав, закончив дела, уже собирался уходить, когда неподалеку раздался шум:

– Дамочка, вам сюда нельзя! Запретная зона, оцепление!

– Свали с дороги, служивый! Там мой хозяин! – взревела Красотка.

Разве мог обычный солдат остановить эту фурию? Она отпихнула его в сторону и подлетела к Косому:

– Хозяин, миленький, ты как? Живой? Я как услышала, что в университете заварушка, так в чем была, из дома прилетела!

У студентов челюсти окончательно встретились с полом. Хозяин? Служанка? Это та самая эффектная девица, которая спасла Вежливого Мажора? Значит, всё это время они воспевали подвиги одного и того же человека?

Мужская часть университета заскрипела зубами от зависти. Ладно, Журавлёва – красавица, но иметь в придачу еще и такую фигуристую, преданную "горничную"? Это уже какой-то запредельный уровень жизни. Красотка хоть и не была писаной красавицей, но формы имела такие, что дух захватывало. Да и вообще, ей бы косметикой воспользоваться, тогда бы и на мисс вселенной потянула бы.

А вот некоторые девушки задумались о другом: "Интересно, а Ярослава-то в курсе, какой у её героя налажен "сервис" и кто его по вечерам обслуживает?"

Ярослав Косой и Красотка шустро нырнули в подворотню, подальше от лишних глаз. На улицах – шаром покати: после того как город превратился в поле для хаотичного мордобоя, прохожие мигом испарились, оставив после себя лишь эхо да запах пыли и пороховой гари.

– Ты чего тут забыла? – буркнул Ярослав.

– Да я Ульяне обед варганила, а тут как жахнет! – затараторила Красотка. – Сначала-то мне было фиолетово: не мой цирк, не мои кони. Но потом соседи как ломанутся из домов с криками, дескать, в университете финансовой группы Керимова заварушка, надо детей выручать. Ну я и прикинула: всё ли с тобой в ажуре? Ульяна кстати снаружи осталась, как-то поняла, что уже всё и лезть на рожён не стала, а я вот решила проверить.

В последнее время Красотка, которой раньше было лень даже палец о палец ударить, вдруг открыла в себе талант шеф-повара. Каждый день она колдовала над кастрюлями, пока Ярослав груз гранит науки, а Ульяна ему помогала. Получалось у неё – пальчики оближешь, за что молодёжь её едва ли не боготворила. Она и сама теперь постоянно хвасталась своими кулинарными подвигами, выпрашивая порцию похвалы.

Косой нахмурился:

– Сегодняшняя заварушка – это только цветочки. Ночью начнётся настоящий концерт. Дуй обратно и присматривай за Ульяной. Мы тут, конечно, Керимовским подсобили, но если она пострадает – грош цена такой помощи.

Ульяну он пока так и не снабдил нанороботами чтобы сделать из неё приличного голема, а способность у неё… Ну, как бы не раскрылась во всю ширину, как у Красотки. А в городе такие сверхи собрались, что заговор заговором погоняет – того и гляди, в расход пустят. Ярослав подумал, что надо бы у Льва Станиславовича Ланского ещё порцию этого "жидкого железа" про запас выбить. Штука, конечно, дорогущая – один комплект брони потянет на оснащение пары десятков наносолдат, – но Лев Станиславович мужик широкий, для друга не зажмёт. Наверное.

– Давай, беги быстрее, – велел Ярослав. – И по сторонам поглядывай.

– Хозяин, неужто ты за меня переживаешь? – Красотка аж просияла, глаза масляно заблестели.

Ярослав только бровь приподнял:

– Много будешь знать – скоро состаришься.

– Всё-всё, ухожу! – хихикнула она и потрусила к дому, но на прощание обернулась: – Суп на плите томится, томится… Ты давай, разберись со всеми и приходи хлебать, пока не остыл.

Ярослав хмыкнул. "Разберись со всеми…" – сказала так просто, будто он не со сверхами и вооружёнными бандами воюет, а сорняки на грядке полет. А ведь ситуация была дрянная: когда в одном месте собирается столько контор, даже самый крутой перец может к утру превратиться в фарш.

Достав телефон, он набрал аспиранта:

– В университете чисто. У вас как успехи?

– Хреново, – отозвался аспирант, на фоне слышался шум раций и лязг затворов. – Бандосы заперлись в здании, заложников набрали – тьма-тьмущая. Ситуация – хоть вешайся.

Косой понимал: зайти красиво, как он в прошлый раз, не выйдет. Это изнутри можно всех покрошить, а снаружи… чуть дёрнешься – и заложникам перережут глотки. А светитьголема и тень всё же не хотелось. И так вопросов будет.

– И что планируете?

– Ждать не будем, – отрезал аспирант. – До темноты не вылезут – пойдем на штурм. Лучше пара десятков погибших, чем позволим этим утыркам из нас верёвки вить. Они же специально гарнизон отвлекают, за спинами людей прячутся. Не выйдет.

Ярослав даже выдохнул с облегчением. Хорошо, что Всадники оказались ребятами со стальными нервами и без лишних сантиментов. Будь они типичными "рыцарями в сияющих доспехах", бандиты бы их на кукан натянули. Если отморозки решили сдохнуть, они и заложников с собой прихватят, как ни договаривайся.

– Помощь в штурме нужна?

– Нет, – спокойно ответил аспирант. – С этим делом я сам разберусь. Держи ухо востро.

Пока Ярослав вешал трубку, в другом конце города уже начиналось "веселье". следак, стоя рядом с аспирантом, только и успел вздохнуть:

– Наш Косой – красавчик, без единого трупа среди гражданских управился. А нам придётся мясниками заделаться. Сразу видно, кто из нас круче.

До темноты оставалось часа три. Доцент и аспирант рванули в атаку одновременно в двух местах. Гарнизонные войска не стали церемониться с артиллерией, зато пулемёты молотили так, что стены превращались в решето вместе с бандитами. Финансовой группе Керимова потом придётся долго отмываться от гнева родственников погибших, но сегодня вопрос стоял ребром: либо ты, либо тебя.

Всадники, ловя кайф от свиста пуль, пёрли напролом. Кто-то считал их "борцами за правду", но сами они знали – важнее веры нет ничего, даже если за неё приходится платить чужой кровью.

В это время Ярослав Косой уже стоял у входа в редакцию "Надежды". главред, бросив все свои важные передовицы, выскочил навстречу:

– Как там в университете Керимова?

– Порядок, заложники целы, – ухмыльнулся Ярослав.

– Восхитительно! – главред расплылся в улыбке. Сотрудники газеты, лихорадочно строчащие тексты для экстренного выпуска, косились на странного парня: кто такой, раз сам шеф к нему бегает?

– А ты чего здесь? – спросил редактор.

– Аспирант и доцент сами справятся, – пожал плечами Косой. – А я тут посижу, посторожу вас, чтобы никто не обидел.

– Ну, добро, – не стал спорить Цзян Сюй. – Работы невпроворот, пойду организовывать тираж.

– Угу. Стул мне только организуйте.

И пока редакция гудела, как растревоженный улей, Ярослав устроился у входа на принесённом стуле. Он сидел и спокойно ждал, когда какие-нибудь незваные гости решат заглянуть на огонёк и получить свою порцию неприятностей.

Ярослав Косой не просто так подпирал спиной стену у главного офиса медиа-холдинга "Надежда". Он прекрасно понимал: если эти затейники с мутными целями решили устроить в Баяне настоящий вертеп, парой-тройкой заложников в захудалых подворотнях сыт не будешь. Это так, семечки.

Всадники, ребята резкие и на расправу скорые, уже отбросили всякие сантименты и начали утюжить город с профессиональным азартом. Без живого щита из перепуганных обывателей захватчики против регулярных войск и сверхов выглядели как плотва против щуки. Но разве враг дурак? Если Ярослав додумался до очевидного, то и те ребята наверняка прикинули: чтобы держать за горло и гарнизон, и Всадников, нужно прибрать к рукам кого-то поважнее.

А кто тут у нас самый важный? Для финансовой группы Керимова – это главред и та банда единомышленников, что окопалась за спиной Ярослава.

Всадники – это, конечно, стальной кулак Керимова, но "Надежда" – это его душа, совесть и вечный двигатель в одном флаконе. Ярослав как-то прознал от парней, что газету главред и Валуев соображали на двоих. И сейчас, пока в крепости творился сущий ад, сотрудники редакции сохраняли олимпийское спокойствие. И дело тут было не в копеечных премиях или жажде славы. Идеалы, чтоб их, – штука прилипчивая.

Сгустились сумерки, и в окнах здания вспыхнул уютный желтоватый свет. Внутри сотни людей, заварив кофе покрепче, бились за свои мечты под стрекот клавиатур и шелест корректорских правок. Боялись ли они? Да до дрожи в поджилках! Страх – он ведь как пот: прошибает каждого. Просто бросить свое дело они уже не могли.

Сегодняшний номер "Надежды" выдался ударным – три выпуска за сутки! Первый – так, новости для разогрева, а два других – чистый концентрат того кошмара, что творился в Баяне. Как только главред ставил подпись, текст через спутник летел по всем филиалам Альянса Крепостей. Он хотел кричать на весь мир, чтобы каждый утюг знал: в Баяне жарко.

Правда, коллеги по цеху начали вставлять палки в колёса. Корпорация Прохорова вдруг запела старую песню о главном: бумага, мол, закончилась, мыши съели, типографский станок икает – в общем, заходите завтра. Было ясно как божий день: они просто надеются пересидеть эту бурю в погребе. Никто ведь не знал, дотянет ли "Надежда" до рассвета.

А вот Дерипаска и вовсе затихарился. Молчали, как партизаны на допросе, будто их хата с самого края и вообще они тут мимо проходили. Пока все гадали, чем там занят Дерипаска, времени на раздумья не оставалось. Ночь нужно было просто пережить.

Главред сидел у себя в кабинете на верхотуре. За день он упахался так, что пот заливал глаза, а усталость свинцом налила плечи. Его зам стоя у огромного панорамного окна, рассматривал сидящего внизу Ярослава Косого. Тот пристроился на обычном деревянном стуле в своей дешёвенькой куртке. Для местного бомонда – голь перекатная, нищеброд заезжий. Но том почему-то казалось, что этот парень подпирает небосвод, и ноша эта потяжелее Уральских гор будет.

– Главред, что это за фрукт внизу? – спросил он, не оборачиваясь.

Начальник подошел к окну, разминая затекшую шею:

– Это он выдал те строки, что мы тиснули на пятой полосе.

– Серьезно? – зам аж рот разинул. – И чего он там высиживает посреди двора?

– Нас бережет, – глаувред посмотрел на Ярослава и едва заметно улыбнулся. – Передай ребятам, пусть не дёргаются. Сегодня ночью в это здание никто не войдёт. Даже если очень захочет.

– Вы ему так верите? – засомневался зам.

– Поначалу я думал, что он просто где-то эту фразу подслушал, – признался главред. – Оценил слова, а на самого паренька и не глянул. Думал, эпохе не хватает именно этих букв. А потом дошло: такие слова случайно из кармана не выпадают. Ладно, за работу, дел еще выше крыши.

Сотрудники, сновавшие по коридорам, то и дело косились в окно на Ярослава. Девушки, выбегавшие на перекур, затихали, глядя на его неподвижную спину. Одна даже успела набросать его силуэт в блокноте. От него веяло таким спокойствием, будто он не атаку ждал, а прилива на море. Казалось, кто бы ни припёрся, этого парня не пронять.

Ближе к ночи доцент и следак наконец закончили зачистку. Заложников потрепало знатно – кого в расход пустили, кого зацепило. Благо, спецы из группы Керимова тут же оцепили район, избавляя доцента от сомнительного удовольствия объясняться с обезумевшими от горя родственниками.

И тут Ярослав снова услышал это. Сухой треск выстрелов вспорол ночную тишину. Косой глянул на небо, где висел тонкий, как лезвие ножа, полумесяц.

В редакции заметили, как парень на стуле вдруг поднялся. Художница, рисовавшая его спину, толкнула коллегу:

– Встал! Началось, что ли?

Не успела она закрыть рот, как во двор, словно черти из табакерки, ворвалась свора бандитов с пушками наперевес. А за ними, не спеша, будто на прогулке в парке, вышагивал тип в камуфляже.

Всё как по нотам: ночью на сцену выходят сверхлюди, и "Надежда" для них – кость в горле. Головорезы с диким рычанием кинулись к дверям, но замерли как вкопанные. Перед ними, в свете фонарей, стоял всё тот же парень.

– Зря вы сюда пришли, – негромко произнес Ярослав. – Это было ваше самое глупое решение за сегодня.

Бандиты, не тратя слов на дискуссии, открыли огонь. В здании кто-то истошно закричал, посыпались стекла. Но Ярослав вдруг взвился в воздух. Доля секунды – и на месте парня в дешёвой куртке возник стальной зверь. А рядом с ним ещё один, только женский, а за спитами что-то тёмное, не разобрать. Бронированные туши с грохотом врезались в гущу нападавших. Когда холодный металл встречается с человеческой плотью, звук получается один – хруст ломающихся костей.

Работа в редакции встала. Все прилипли к окнам, наблюдая за этой мясорубкой. Один репортер, парень горячий, схватил стул и заорал:

– Мужики, чего стоим? Пошли на подмогу!

Но дорогу ему преградил главред. Взгляд у него был ледяной:

– Куда собрался? Думаешь, он тут за нас кулаками машет? Нет. Он пришел защищать наше дело – битву за правду! Остынь и марш к столу. Мы делаем свою работу. И если придется сдохнуть – сдохнем за истину.

Честно говоря, Ярославу Косому на саму правду было, по большому счету, с высокой колокольни. Он вырос в те времена, когда мир напоминал одну сплошную похоронную процессию, и навидался такого, от чего у обычного обывателя рассудок бы в трубочку свернулся.

Когда в "Надежде" начали задвигать речи о великой миссии нести истину в массы, Ярослав лишь скептически кривил губы. Разве правдой набьешь вечно урчащее пузо? Главред мог заблуждаться сколько угодно, но Косой-то знал: защищает он не абстрактные буквы на бумаге, а вот этих вот чудиков, что сгрудились у него за спиной.

Ему просто не хотелось, чтобы люди, готовые грызть землю за свои идеалы, досрочно отправлялись на свидание с предками. Пускай себе доживают до седин и подагры, но только не сегодня и не от рук этих наемных костоломов.

Наверное, Ярослав впервые в жизни впрягался за тех, кого даже по именам не знал. Но вечер выдался какой-то особенный: в воздухе пахло озоном, типографской краской и грядущей бурей. Казалось, он и сам стал частью этого сумасшедшего предприятия, встав плечом к плечу с идеалистами. Тем более у него были помощники.

Он до сих пор помнил тот разговор:

– А если людям эта ваша правда и даром не нужна? – спросил он тогда старика.

Главред лишь загадочно ухмыльнулся:

– Это их проблемы.

Оказалось, мир не такая уж и беспросветная помойка, если в нем попадаются люди, горящие ярче бенгальских огней. Может ли катастрофа стереть человечество в порошок? Может. Но должны ли те, кто выжил, превратиться в бесформенное желе без хребта и веры? Ни за что.

"Биться за правду?" – Ярослав тихонько хмыкнул себе под нос, пробуя фразу на вкус. – "А что, звучит вполне бодро!"

В этом Богом забытом мире он был не прочь время от времени совершать красивые глупости.

Закованный в стальную броню, Ярослав сгреб одного из бандитов за шкирку и использовал его вместо живого щита – дешево и сердито. Он вскинул свой черный клинок, встречая волну врагов. Острое лезвие рассекало воздух с характерным хищным свистом, напоминая развевающееся знамя вечной ночи.

– Не знаю, кто вас сюда послал, ребятки, – оскалился Ярослав, – но выбрали вы не тот адрес. Сегодня здесь будет много свежих трупов, и все – ваши.

Тяжелые тучи окончательно проглотили бледный серп луны. Понеслась!

Секунду спустя Косой стальным вихрем врезался в толпу. Каждый взмах черного клинка собирал свою кровавую жатву. Фаина махала свои молекулярным клинком, а тень наносила удар по врагам со спины. Главред, стоя у панорамного окна, наблюдал за этой вакханалией. Он кожей чувствовал: мощь этого парня идет не от мышц или электроприводов, а от какой-то запредельной, почти пугающей воли.

Главред обернулся к замершим в офисе коллегам и широко улыбнулся:

– Кажется, с сегодняшнего дня мы больше не одни.

Головорезы, поняв, что об Ярослава можно только зубы обломать, начали лихорадочно вызывать подмогу по рациям. У них-то план был простой: дождаться темноты и с помощью сверхов прибрать к рукам ключевые точки Баяна. Но появление Косого смешало им все карты. "Надежда" были костью в горле – если не заткнуть им рот, боевой дух гарнизона не сломить.

Враги перли нескончаемым потоком. Пули градом стучали по стальной чешуе брони, высекая снопы искр. Так что Фаина пустила в ход пистолеты и стрельба сильно подупала. В темноте Ярослав казался огненным демоном, настолько часто вспыхивали попадания. Но ни одна тварь не смогла сделать и шага к дверям редакции.

Кое-кто из особо хитрых попытался зайти с тыла, перемахнув через забор заднего двора. Но там их ждал сюрприз в белой маске.

– Мамочки, это же Белая Маска! – в ужасе взвизгнул кто-то из нападавших.

Да, тень пришлось отозвать и перенаправить туда.

Эти парни считались элитой корпораций, так что про "Маску" слышали предостаточно. Про него в каждой подворотне легенды травили, поговаривали, что даже Дерипаска с ним не сладил.

Трупы громоздились у входа в редакцию, образуя жутковатое подобие трона. Лица врагов менялись, но неизменным оставался стальной зверь спереди и Белая Маска, прикрывающая тыл.

Сейчас все величали Учителя Правителем Северных земель, но сам учитель только отмахивался, утверждая, что настоящий Правитель – совсем другой человек.

Внезапно из толпы выскочил сверх. С диким воплем он поднял целую волну грязи, пытаясь заживо похоронить Ярослава в этой жиже.

Но не тут-то было. Косой одним мощным движением разнес земляной вал в клочья и ледяным тоном процедил:

– Слишком много на себя берешь, приятель.

Один резкий выпад – и сверх отправился на покой.

У бандитов началась форменная истерика. Они-то думали, что сверхи – это их главный козырь, финальный аргумент в споре. А Ярослав популярно объяснил, что сверх для него – это так, очередной пункт в списке дел на вечер.

Со времен заварушки в крепости 146 Косой не ввязывался в такую знатную драку. Но сейчас страха не было и в помине – только дикий, пьянящий азарт. Он охранял этот порог так, что даже бог не проскочил бы без приглашения!

Затаившийся в тени сверх, увидев, что броня Ярослава идет трещинами, решил, что настал его звездный час. Он вылетел из темноты с красной саблей, от которой разило какой-то магической пакостью. При столкновении с черным клинком его оружие вдруг обернулось красной жижей, которая змеей поползла по руке Ярослава, выискивая щели в броне.

Но стоило гадости коснуться наномашин, как те сами отделились от кожи, превратившись в серебристое облако, и начали яростно пожирать красного агрессора. В микромире кипела не менее жаркая битва. Секунда – и красная капля была переварена без остатка.

Сверх отлетел назад, вопя от боли – его же собственная сила дала сдачи. Черный клинок опустился безжалостно, разрубив бедолагу надвое. Тот так и не понял, почему его "верный" козырь не сработал.

Подкрепления у бандитов закончились. Слишком многих Ярослав пустил в расход. Зачинщики явно не ожидали, что один-единственный парень с саблей обнулит все их наполеоновские планы.

Косой стоял посреди двора, тяжело переводя дух. Он оперся на клинок и вдруг хрипло расхохотался:

– Ну и слабаки же вы все!

Глава 15

Первый раунд этой кровавой карусели подошёл к концу, оставив после себя густую тишину, в которой отчётливо слышалось лишь тяжёлое дыхание Ярослава Косого. Он стоял у входа в редакцию "Надежды", а ночной воздух, пропитанный пороховой гарью и металлическим запахом свежей крови, холодил разгорячённое лицо.

Задумка у заговорщиков была, надо признать, не без изюминки: поднять в Баяне такой переполох, чтобы гарнизон и Всадники носились по городу как ошпаренные. А пока серьёзные дяди при деле, планировалось одним махом прихлопнуть "Надежду". СМИ в наше время – штука весомая, ради них Всадники точно бы бросили все свои посты. И вот тут-то враги надеялись разыграть свою главную карту, не давая защитникам даже дух перевести.

Но, как водится, в их идеально смазанный механизм попал лом по имени Ярослав. Планы не просто затрещали по швам – они разлетелись в труху. Вместо быстрого захвата типографии им пришлось в панике вызывать подкрепления, надеясь, что три сотни стволов угомонят одного-единственного сверхчеловека. Да, этого хватило, чтобы пошуметь на улице, но на большее "героев" не хватило. Весь их хитроумный заговор превратился в бессмысленную свалку, где тайные недоброжелатели пачками отправлялись на тот свет.

Организаторы этого вертепа, небось, сейчас в полном ступоре. Сидят в своих бункерах и чешут в затылках: откуда на их голову свалился этот самородок с Северо-Запада? Да ещё и Белая Маска подлил масла в огонь. Что у него за шуры-муры с финансовой группой Керимова? Раньше про такой тандем никто и слыхом не слыхивал.

Раньше ведь как думали? Что Ярослав Косой и Белая Маска – это одно и то же лицо, просто имидж меняет. Но сегодня эта теория с треском провалилась: оба кудесника войны расхаживали по двору одновременно. Белая Маска, как всегда, работал в своём стиле – возник из ниоткуда, наделал шороху и растворился в тумане. Его побаивались: здоровенный, пуль не боится, да ещё и способностей своих не показывает. Враги-то думали, что он их просто за достойных противников не считает, раз обходится голыми руками да скоростью. Знали бы они, что у "Тени" из всех талантов – только крепкие ноги да пудовые кулаки, клинок да снайперская винтовка как у Ярослава, но ей он пользоваться не умеет и надо брать прямое управление самому Косому, лопнули бы от зависти. Хотя, если бы хозяин активировал своего "Разрушителя Города", во дворе вообще бы живого места не осталось.

В наступившем затишье сотрудники "Надежды" снова потянулись к окнам. Зрелище перед ними открылось не для слабонервных, но по-своему величественное: горы тел, багровая кашица под ногами и одинокий силуэт парня, который всё это устроил. Ярослав обернулся и, стоя в самом центре этой художественной резни, широко улыбнулся. От этой улыбки по офису разлилось странное тепло – люди вдруг поняли, что они под надёжным крылом.

Девушка, которая недавно набросала его портрет, посмотрела на свой листок, потом на него, и ей показалось, что даже тот старый, рассохшийся табурет, на котором Ярослав куковал весь вечер, теперь выглядит как трон героя.

Зам главреда, до сих пор не верил своим глазам. Когда начальник уверял всех, что один человек удержит всё здание, это казалось доброй сказкой для самоуспокоения. Но сказка взяла и сбылась.

– Главный редактор, а мы можем тиснуть статью про это? – робко спросила художница.

Главред на секунду задумался, глядя на то, как лунный свет играет на битом стекле:

– Напишите. Но без кровавых подробностей и никаких имён. Личность героя должна остаться тайной.

– А рисунок? – она протянула свой набросок. – Вы же всегда за правду жизни. Пусть имени не будет, но люди должны видеть, кто за них стоял. Картинка, конечно, так себе, но ведь он сражался за нас…

Главред усмехнулся:

– Валяй. Похоже, у нашего защитника в редакции завелись персональные фанатки.

Вскоре во двор, громыхая сапогами, ворвались доцент и аспирант в сопровождении гарнизонных войск. Увидев этот филиал ада на земле, они на мгновение лишились дара речи. Белой Маски и след простыл, только Ярослав невозмутимо подпирал стену.

– Брат Ярослав, это ты их так… оптом пристроил? – выдохнул аспирант.

– Ну а чего они ломились без приглашения? – Ярослав пожал плечами. – Пришлось огорчить. Извиняйте, парни, живых не оставил – больно уж настырные попались, не до сантиментов было.

– Да и бог с ними, – доцент окинул взглядом побоище. – Мы в другом квартале парочку "языков" прихватили. Ты молодец, что тут засел, иначе бы нам сегодня устроили "весёлую" жизнь. Давай, заходи внутрь, отдышись. Дальше вояки посторожат.

Доцент выглядел не лучше – весь в пятнах крови, уставший, как собака после охоты. Видно было, что и ему пришлось помахать кулаками.

Когда гарнизон занял позиции, Ярослав наконец-то позволил себе расслабить плечи.

– Ну и что там ваши пленные? Раскололись?

– Крепкие орешки, – вздохнул аспирант. – Но картинка вырисовывается скверная: корпорации Усманова, Прохорова и Лисина решили сообразить на троих против Керимова. Видимо, хотят сначала нас загрызть, а потом уже между собой делить шкуру. Те, кто нападал на редакцию, – это вообще сборная солянка. Три группы от одной конторы, а четвёртая сама по себе работала.

В Баяне становилось всё чудесатее. Хоть это и вотчина Керимова, но когда три акулы объединяются, становится тесновато.

– А от Валуева есть вести? – спросил Ярослав. – Ведь эти гады за спутниками охотятся, а до него так никто и не добрался.

Это означало только одно: всё, что было до этого, – лишь лёгкая разминка перед настоящим мордобоем.

– У Валуева в штаб-квартире три Всадника дежурят, туда просто так не заскочишь, – успокоил доцент. – А что там корпорации замышляют… Будем посмотреть. Кстати, в финансовой группе явно завелись крысы, и пока они не высунут нос, мы их не прихлопнем. Ты теперь личность заметная, за тебя точно возьмутся. У тебя ведь там, в городе, Красотка со свитой остались? Может, вернёшься, приглядишь за ними?

Ярослав на секунду представил, как кто-то пытается обидеть его "служанку", да ещё и на пару с Ульяной, вспомнил её недавние подвиги и лишь весело хмыкнул:

– Да чего за неё переживать? Пусть они за себя переживают.

В городе Баян, в одной из тех мрачных комнат, где воздух можно резать ножом из-за смеси табачного дыма и густого запаха дешёвого кофе, шёл очень серьёзный разговор. Лампочка над столом мигала, как пульс у покойника, выхватывая из темноты холёные лица "великих стратегов".

– Подозреваю я, господа, – вкрадчиво начал кто-то, барабаня пальцами по столу, – что ваша корпорация Прохорова в этот раз свои козыри даже из рукавов вынимать не потрудилась. Если три ваши хвалёные команды не в состоянии прикрыть какую-то газетёнку "Надежда", то какой вообще смысл нам в одни санки садиться?

– Ой, чья бы корова мычала! – Мужчина средних лет, представлявший интересы корпорации Лисина, ехидно оскалился. – Ваши-то орлы в университете финансовой группы Керимова тоже знатно облажались! Мы все наткнулись на одного и того же сверхчеловека, так что давайте без лишнего пафоса. Парень явно не промах. Вместо того чтобы кидаться друг в друга тухлыми помидорами, может, лучше подумаем, что делать дальше?

Молодой человек из корпорации Усманова, до этого молча рассматривавший свои идеально подстриженные ногти, вдруг коротко расхохотался:

– Второй Прохоров абсолютно прав. Этот тип с Северо-Запада оказался куда крепче, чем мы малевали в своих планах. Считайте это непредвиденным дождём на нашем пикнике. Но это всего лишь одна заноза в заднице. У наших трёх корпораций в зашквашнике ещё полно сюрпризов. Может, пора уже выложить карты на стол, а не тянуть кота за все подробности?

– Сдаётся мне, этот северянин припёрся сюда вовсе не за спутниками, – подал голос лисинец. – Он тут либо как группа поддержки, либо просто хочет устроить в Баяне весёлую жизнь и хаос, прямо как мы.

– Да какая разница? – Второй Прохоров лениво потянулся, и в тишине комнаты отчётливо хрустнули его суставы. – Главное, что он мешает нам дышать. Кто знает, может, сегодня ночью Северо-Запад не досчитается одной своей важной шишки.

Он повернулся к тени у двери:

– А ну, тащите сюда этих крысят из клана Керимова. Надо разузнать, не было ли у Керимова и Всадников каких-нибудь странных телодвижений в последнее время. Раз уж главред выскользнул из рук, будем копать в другом месте. Нам нужны зацепки, чтобы связать гарнизон и Всадников по рукам и ногам. Всё-таки мы на их поле, расслаблять булки нельзя. Будем кусать их по частям.

Когда в комнату впихнули представителя клана, Второй Прохоров посмотрел на него так, будто тот был нечаянно раздавленным тараканом:

– Мы тут в Баян приехали власть вам в руки передавать, потому как вы сами только и умеете, что сопли жевать. Так что не вздумайте на нас всю грязную работу сваливать, пока сами в сторонке курите. Выкладывай: что там Керимов и его Всадники затевали подозрительного?

Клановец замялся, потёр вспотевшие ладони о штаны и выдал:

– Было дело… У Керимова есть контора, которая спутниковыми телефонами торгует по всем степям. Заправляет там некий чел. Мы с ним как-то ужинали, ну и я, чисто по-соседски, решил проследить, куда его мой шофёр завезёт. Так вот, домой он не поехал. Причалил к отелю и там забаррикадировался.

Второй Прохоров только фыркнул:

– И что? Мужик решил сходить налево в отель, а ты нам тут детектив строишь? Если у тебя только такие сплетни в кармане, то лучше помалкивай.

– Погоди, Второй Прохоров, – перебил его молодой усмановец, – дай человеку договорить.

– В том-то и цимес, что он там не с девкой зажигал! – зачастил мутный тип, почувствовав интерес. – Я ж, как порядочный человек, хотел на него компромат собрать, фоточки там всякие… А выяснилось, что он туда всю свою семью притащил – и жену, и дитё. А он, надо сказать – правая рука самого Валуева. С чего бы ему в отеле жить? Подозрение такое, что отель этот – временная база для шишек из корпорации Керимова.

– Тут дело не в отеле, – Второй Прохоров нахмурился, и между бровей залегла глубокая складка. – Это же классика! Когда в город заезжает кто-то очень важный и очень секретный, спецслужбы селят их на конспиративные квартиры. А чтобы не засветить старые точки, они выселяют своих проверенных людей, вроде этого чела, в отели. Значит, в его доме сейчас сидит кто-то, кого оберегают пуще глаза.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только далёким воем сирены где-то на окраине Баяна. Каждый из присутствующих учуял запах добычи.

Молодой из корпорации Усманова впился взглядом в представителя:

– И где этот дом? Диктуй адрес, сейчас же отправим туда ребят. Посмотрим, что за гости там окопались.

Мутный тип расплылся в подобострастной улыбке:

– А я уже всё разведал! Там сейчас живёт какая-то девица лет двадцати шести с подружкой примерно того же возраста.

Второй Прохоров громко хлопнул ладонью по столу, отчего стаканы подпрыгнули:

– Ха! Мы тут землю носом роем, а оно вон как просто! Наверняка это семья какого-нибудь туза из Керимовых. Раз их так прячут, значит, они стоят дороже всех наших планов. Если мы их прижмём, то и главред нам даром не нужен будет – сами приползут договариваться!

Усмановец довольно выдохнул. Провал с редактором "Надежды" сильно подмочил им репутацию, а тут такой шанс реабилитироваться.

– Поднимайте всех, кто в городе припрятан, – скомандовал он. – Операция должна пройти без сучка и задоринки.

Пока шестерки разносили приказы, банда костоломов и сверхов уже начала стягиваться к переулку. Второй Прохоров подобрел и даже кивнул мутному типу:

– Ты ведь хотел в будущем под крыло корпорации Усманова перебраться? Считай, я тебя лично приглашаю. Закончим дело – получишь такой куш, что внукам хватит.

Тут подал голос ещё один представитель клана, до этого жавшийся в углу:

– Я тоже кое-что приметил. Я ж по гражданским делам в Баяне заправляю. Так вот, вчера Всадники в наглую заявились и заявили, что один из детских приютов теперь под их личным присмотром. Даже деньжат туда подкинули немало. Разве это нормально, когда на пороге война?

– Отлично! Просто замечательно! – Второй Прохоров зашёлся в лающем смехе. – Всадники в такой момент решили в благотворительность поиграть? Не верю! Значит, и в этом приюте зарыто что-то поинтереснее манной каши.

– Хватай людей и дуй в приют. Вытряси оттуда всех до единого. Кажется, фортуна наконец-то повернулась к нам передом!

В воздухе запахло большой кровью. Хотя все в комнате старались сохранять мину при плохой игре, Ярослав Косой знатно потрепал им нервы. Каждому было жутковато, что их великий план пойдёт псу под хвост. Но теперь они видели свет в конце туннеля.

Сотни бандитов и сверхов, причём больше половины из них были отморозками Прохорова, рванули к переулку и детскому дому. Представители Лисина, Прохорова и Усманова сидели в комнате, улыбаясь друг другу, как старые друзья. Но у каждого в голове уже зрел план, как после победы половчее воткнуть нож в спину союзнику.

В домике в переулке Ульяна книги с женскими романами, которые ей на днях притащила Красотка. На кухне в это время шло дело поважнее: в глиняном горшочке мерно булькало что-то многообещающее. Густой золотистый бульон источал такой одуряющий аромат, что даже самые скучные параграфы начинали казаться съедобными.

Тут из кухонного пара выплыла Красотка и по-хозяйски разлила всем по тарелке дымящегося супа. Напевая под нос какой-то незатейливый мотивчик Инстасамки, Красотка собрала мусорные пакеты и небрежно бросила через плечо:

– Я мусор вынесу, не скучайте.

Едва она переступила порог, как по спине пробежал холодок. Засада. В тенях переулка мелькали подозрительные личности, явно не собиравшиеся просить автограф. Красотка, не меняясь в лице, направилась к бакам. Когда один из смельчаков решил эффектно выпрыгнуть из темноты и зажать ей рот, реальность преподнесла ему неприятный сюрприз.

Раньше, чем головорезы успели моргнуть, из земли выстрелили странные растения и начали прицельно плеваться увесистыми коричневыми комками. Нападавшие, которые до этого битый час изучали дом в бинокли и не заметили ничего, кроме пары безобидных кустиков, были, мягко говоря, в шоке. Огромные картофелины, вылетавшие из "Стрелков" с грацией и скоростью пушечных ядер, превращали элиту корпораций в отбивные. Красотка явно не жалела сил на "удобрения", и её картофельная артиллерия стала чертовски опасной.

Из теней высыпала целая толпа наёмников, ведомая каким-то сверхчеловеком. Тот, завидев Красотку, радостно взвыл:

– Бабу не трогать! Эту хочу живьём!

В ответ Красотка лишь элегантно взмахнула рукой, в которой вспыхнуло что-то ядовито-зелёное. Она бросила этот сгусток в пыль, и из-под земли, с хрустом и свистом, полезли колючие лианы. В считанные секунды дом превратился в неприступную крепость, опутанную живыми щупальцами. Тех, кто пытался вломиться через окна, лозы принимали в свои колючие объятия, мгновенно вонзая шипы в плоть и жадно высасывая кровь.

Красотка до этого момента свою силу особо не афишировала. Да и зачем, когда её хозяин – ходячая катастрофа, решающая все проблемы быстрее, чем она успевает вызвать свои сорняки? Даже Антон и остальные считали её просто симпатичным приложением к Ярославу Косому. И только сам Ярослав знал, что его "служанка", которая обожает лузгать семечки и варить супы, на самом деле – монстр высшего разряда.

Наёмники даже пикнуть не успели. Один попытался нажать на спуск рации, но тело налилось свинцовой тяжестью – яд парализовал его быстрее, чем мысль добежала до пальца. Сверхчеловек, который только что планировал приятный вечер, застыл как вкопанный. Перед глазами всплыли слухи о жуткой лозе, сожравшей население целой крепости корпорации Усманова.

– Ой-ой… – только и успел подумать он, разворачиваясь, чтобы дать дёру. Но путь назад уже преграждала живая стена из шипов.

Красотка весело рассмеялась:

– Ну что же вы, гости дорогие? В приличные дома с пустыми руками не ходят. Может, подарите мне свои жизни в качестве компенсации за беспокойство?

Минут через десять Красотка как ни в чём не бывало вернулась в гостиную. Снаружи снова воцарилась тишина, а лианы исчезли, словно их и не было.

Ульяна оторвалась откнижки:

– Что-то ты припозднилась. Слышала, вроде бубнил там кто-то за дверью?

– Да так, туристы заблудились, – отмахнулась Красотка. – Суп-то доела? Давайте добавки плесну, тебе полезно.

***

Тем временем в другом конце города, в приюте, тоже шёл учебный процесс. Старина Шухов давал детям мастер-класс по шпионским штучкам.

– Дети, кто знает, сколькими способами можно состряпать невидимую записку?

Один шкет тут же вытянул руку:

– Дяденька Шухов, вы учили про луковый сок, таблетки из аптечки и крахмал!

Шухов довольно хмыкнул:

– Молодцы. Сегодня запишем четвёртый метод. Берёте два листа, один мочите водой, сверху кладёте сухой. Пишете на сухом карандашом так, чтобы грифель "продавил" влажный лист. Высохнет – ничего не увидишь. А как снова намочишь – буквы-то и проступят…

Дети слушали, раскрыв рты. Даже Богдан, стоявший в сторонке, не выдержал:

– Директор, вы их к чему готовите-то?

Шухов покачал головой:

– Я даю инструменты, Богдан, а дорогу они выберут сами. Не в моих правилах заставлять…

Внезапно старик замолчал и покосился на ворота.

– Так, ребятня, марш в дом. На сегодня уроки закончены. Мне тут отойти надо по хозяйству.

Шухов вышел за ворота. Через минуту тишину переулка разорвали вопли незваных гостей и частые хлопки выстрелов.

Прошло полчаса. Шухов вернулся в приют, на ходу отряхивая пиджак. Если не считать пары свежих красных капель на воротнике, выглядел он как дедушка после прогулки в парке.

Богдан с тревогой подбежал к нему:

– Директор, что там стряслось-то?

– Да грабители, видать, пронюхали про деньги от Всадников и решили, что тут касса открыта, – добродушно улыбнулся Шухов. – Не бери в голову, я им объяснил, что они ошиблись адресом. Продолжаем занятия!

После того как Консорциум Сечина был стерт в порошок, Шухов словно растворился в тенях. И когда Чудило однажды спросили, насколько силён этот старикан, тот смог только выразительно выругаться.

Что Шухов, что Красотка – оба расправились с налётчиками так буднично, будто мух со стола смахнули. После короткой, но убедительной потасовки они преспокойно вернулись к своим делам, словно и не было только что горы трупов под окнами. Единственным осязаемым последствием этой заварушки стало то, что Ульяне в тарелку с куриным супом перепало по паре лишних кусочков той самой "артиллерийской" картошки.

Тройка корпоративных гигантов наивно полагала, что нащупала лазейку в обороне и вот-вот выйдет из тупика. А на деле они со всего маху вляпались в двух монстров, которые всего-то и хотели – чтобы их оставили в покое. Красотка-то ладно, её Ярослав Косой лично просил присмотреть за домом, чтобы Ульяна могла спокойно почитать книжки. Но с Шуховым наёмники вообще дали маху. Нарваться на неприятности в тот момент, когда старик вдохновенно учил сирот тонкостям шпионской переписки – это надо было умудриться. Да даже если бы они его одолели, что бы они запели, когда за наставника пришли бы мстить Шура и уго спутница?

Надо признать, тот пронырливый родственничек из клана Коримова не ошибся: суета вокруг отъезда второго человека в корпорации и внезапная щедрость Всадников, решивших спонсировать приют перед самой бурей, выглядели чересчур подозрительно. Враги действительно вышли на след нужного человека Ярослава Косого. И не будь рядом Красотки, их коварный план вполне мог бы выгореть. Хотя и это без гарантии. Но в этом жестоком мире сослагательное наклонение не стоит и ломаного гроша.

Тем временем представители трёх корпораций, запершись в своей каморке, томились в ожидании добрых вестей. Атмосфера сменилась с нервозной на почти праздничную – господа изволили расслабиться и даже завели светскую беседу о винах.

Второй Прохоров, довольно щурясь, выдал:

– У меня в зашкромах пылится бутылочка виски "Сантори". Вот интересно, какому богатею до Катаклизма принадлежал тот погреб? Этикетки – пальчики оближешь, как новенькие.

Усманов, молодой лев из своей корпорации, лишь скептически на него глянул:

– Я всё-таки старый добрый "Кагор" предпочитаю. Напиток с характером.

Однако время неумолимо тикало, и по капле в их души начало затекать нехорошее предчувствие. Второй Прохоров нервно мазнул взглядом по часам:

– Сорок минут уже прошло. Тишина, как в могиле. А ну-ка, свяжитесь с группами, пусть доложат обстановку.

Подчинённый выскочил за дверь и вернулся буквально через минуту, бледный как полотно.

– Мы не можем до них достучаться, – пролепетал он.

– С кем именно нет связи? – угрюмо буркнул Усманов, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Ни с кем. Вообще.

Брови у троицы дружно поползли вверх. Одно дело – осечка у одной группы, но чтобы обе канули в небытие разом… Это уже пахло катастрофой.

– Живо отправьте людей на разведку! – рявкнул Второй Прохоров.

Прошло ещё десять минут томительного ожидания. Вернувшийся разведчик дышал тяжело, в воздухе от него пахло холодным потом и страхом.

– Те, кто ушёл в переулок… исчезли с концами. А возле приюта я видел, как люди финансовой группы Керимова грузили трупы наших ребят. Похоже, их положили всех до единого, они даже до ворот добежать не успели.

Второй Прохоров до хруста стиснул зубы:

– Тащите сюда этих иродов из клана!

Раньше он был с ними подчёркнуто вежлив, но теперь весь лоск слетел, как старая позолота. Когда недоумевающих родственничков Валуева приволокли в комнату, те только глазами хлопали.

– Мы можем ещё чем-то помочь? – робко пискнул кто-то из них.

Второй Прохоров аж зашелся в ядовитом смехе:

– Всё ещё комедию ломаете? Валуев-то ваш, оказывается, тот ещё стратег! Использовал вас как наживку, чтобы заманить моих людей в мясорубку.

– Да вы о чём вообще?! – Те попятились к стене, чувствуя, как запахло жареным.

– Хе-хе, – Второй Прохоров осклабился. – Невинных из себя строите? Знали же, что живыми вам не уйти после такой подлянки, и всё равно припёрлись хвостами вилять. Ладно, подарю вам быструю смерть. Вывести их и в расход!

Бедолаги заголосили, почуяв неладное:

– Да это ошибка! Какое предательство?! Мы же договорились: вам спутники, нам – доходы Баяна! Нам деньги уже не нужны, жизнь сохраните!

Они рыдали и цеплялись за косяки, но их крики тонули в тишине квартала, оккупированного наёмниками. На самом-то деле корпораты и сами не были уверены, что они их предали. Эти нерадивые родственнички годами исправно сливали информацию и помогали пробираться в крепость – предавать сейчас им было просто невыгодно. Скорее всего, Валуев просто просчитал их на два хода вперёд и подставил, скормив врагу дезинформацию. Но это уже никого не волновало – раз стали бесполезны, а делиться властью в Баяне корпорации и так не собирались.

Они и не догадывались, что Валуев тут вообще ни при чём. Его "хитроумный план" существовал только в их воображении. Обе полевые группы и два сверхчеловека погибли лишь потому, что с разгона врезались в кирпичную стену. Точнее, в два гранитных монолита в облике хрупкой девушки и сухопарого старика.

Возле приюта люди Керимова как раз заканчивали зачистку территории. Несколько десятков наёмников и один сверх отправились на тот свет в экспресс-режиме. Скрывать, что Шухов – сверхчеловек, теперь не имело смысла, но в Керимове к таким всегда относились с почтением, так что старику было глубоко плевать на разоблачение.

Когда аспирант примчался к приюту, Шухов вышел навстречу и честно признался, что без понятия, зачем бандиты сюда ломились. И ведь не соврал!

– Видимо, то, что Всадники взяли вас под крыло, привлекло ненужное внимание, – вздохнул аспирант. – Я и подумать не мог, что эти психи решатся напасть на сирот. Отдыхайте, вы совершили чудо. Мы не останемся в долгу: бюджет приюта будет пересмотрен и солидно увеличен. Считайте это личным "спасибо" от Всадников.

– Ну, дело ваше. А мне к урокам пора готовиться, – Шухов махнул рукой и захлопнул дверь, будто за порогом не лежали горы гильз и трупов.

Когда Валуев узнал об этой "победе", у него возникло странное чувство, будто он выиграл генеральное сражение, даже не вставая с дивана. Но все понимали – это лишь прелюдия. Настоящая игра началась только сейчас.

***

Усманов, вглядываясь в темноту за окном, холодно произнёс:

– Хватит миндальничать. Это земля финансовой группы Керимова, они тут каждый камень знают. Мы несём потери на ровном месте. Пора кончать с этой вознёй, выбрасывать козыри на стол и устраивать такой хаос, в котором Валуев просто не выживет.

До этого момента три корпорации всё пытались выгадать, сохранить силы для грызни друг с другом после победы. Теперь же маски были сброшены.

Второй Прохоров хищно оскалился:

– Решено. Валим всех, а там – чья возьмёт!

Глава 16

Девять вечера. Баян замер в нехорошем предчувствии, и даже воздух, казалось, пах не обычным городским смогом, а озоном перед затяжной грозой. К главному зданию финансовой группы Керимова притопал гость, которого здесь точно не ждали. Вежливый Мажор – он же президент студсовета – подошёл к воротам, которые охраняли так, будто за ними прятали рецепт вечной молодости.

– Я к брату. К Валуеву, – сообщил он охране, стараясь придать голосу веса.

Валуев был его старшим кузеном, и до того как над Баяном сгустились тучи, они ладили так, что хоть картины пиши. Для Мажора кузен всегда был ходячим идеалом. Но времена изменились. Один из Всадников, замерших у входа каменными изваяниями, даже бровью не повёл.

– Валуев сегодня не в духе принимать родственников. Ступай домой, малый, приходи завтра, – буркнул он, глядя куда-то сквозь посетителя.

А доживёт ли это здание до завтра – вопрос на миллион. Мажор замялся, чувствуя холодный металл взглядов охраны.

– Ты всё-таки передай ему… вдруг захочет? – тихо попросил он.

Тот промолчал. Всадники – народ гордый, они подчиняются только своему кодексу. Мажор, который привык быть в центре внимания, внезапно почувствовал себя очень маленьким. Оказалось, взрослому миру фиолетово на твои успехи в универе, когда на кону стоит чья-то голова.

Но тут на крыльцо выплыла секретарша Валуева и поманила его:

– Поднимайся. Тебя ждут.

У Вежливого Мажора в глазах снова зажглись огоньки. Лифт плавно, почти бесшумно взлетел на двенадцатый этаж. Когда двери разошлись, парень увидел Валуева. Тот стоял у огромного панорамного окна, за которым раскинулся Баян.

Сегодняшний город был не похож на тот сверкающий неоном муравейник. Огни погасли, реклама не мигала, а редкие прохожие шмыгали по подворотням, как напуганные крысы.

– Глянь, – усмехнулся Валуев, не оборачиваясь. – Город без кулаков хрупок, как яичная скорлупа.

– Он снова станет прежним, – едва слышно отозвался Мажор.

– Ну, выкладывай, зачем пришёл?

– Кое-кто решил списать тебя со счетов, брат.

– Знаю.

– Они хотят тебя убить.

– И это не новость.

Мажор не выдержал:

– В этот раз их припёрлось столько, что ты и не вообразишь! Те сверхи, что недавно полегли – так, разведка боем. Основные силы у них ещё даже не расчехлены.

Валуев с любопытством приподнял бровь:

– О как! И что ещё тебе птички напели?

– И… будь осторожен с теми, кто ходит за тобой тенью, – вздохнул Мажор.

Валуев замолчал. В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только тихим гулом вентиляции. Обычно он не сильно нервничал из-за внешних врагов, но этот намёк заставил его внутренне сжаться. Впрочем, Мажор почуял: брат и так всё знал.

– Я в курсе, что мой дядя там что-то мутит, но он заблуждается. Отец вчера вообще на чёрный рынок смылся, решил в эти игры не играть. Я и сам хотел уйти, но сердце не на месте.

Валуев подошёл, по-свойски похлопал его по плечу:

– Давай, дуй отсюда, пока калитка не захлопнулась. Убирайся из этого муравейника и возвращайся завтра.

Удивительное дело: Баян, который несколько дней держал ворота на засове, вдруг распахнул их. Жителям прямо сказали: бегите, кто может, вернётесь завтра. Валуев просто не хотел, чтобы город сгорел в его личном костре.

Доцент, всадник на вхоже и следак все эти дни носились по крепости, пытаясь спасти финансовую группу Керимова. Но Валуев вдруг понял: люди и стены важнее, чем строчки в реестре акционеров. Всем было ясно, что против трёх корпораций силёнок маловато. Даже если Ярослав Косой впишется по полной, может не хватить.

В окне вдалеке полыхнуло – взрыв осветил небо, как прощальный фейерверк. За ним ещё один. Вежливый Мажор посмотрел на кузена и понял: тот уже всё решил.

– Иди, – мягко сказал Валуев. – Тебе здесь не место.

Проводив гостя, Валуев достал из шкафа боевую форму. Она пахла старой кожей и порохом. Он аккуратно разгладил каждую складку. Переоделся. Вниз он не поехал – не тот момент, чтобы ждать лифт. Он вылез за окно и голыми руками, цепляясь за выступы фасада, начал спускаться. Двигался он так ловко и бесшумно, что любая ящерица обзавидовалась бы.

Даже Аспирант до последнего не знал, что Валуев – тоже Всадник. Понял это только тогда, когда сам забрался на ту проклятую скалу и увидел выбитое на камне имя.

Валуев скользнул в тень, незаметно для охранявшего его всадника и остальных, и зашагал по пустому асфальту. Надоело, что его вечно кто-то защищает. Сегодня он просто Всадник. Он обернулся на здание финансовой группы Керимова – гордое, стоявшее здесь десятилетиями.

За последние дни кровь лилась рекой. Всадники спали по паре часов. Доцент прятал рану, охранники стояли на часах до галлюцинаций.

Раз корпорациям нужна только его голова и семь спутников – что ж, он готов к торгу. Нет смысла тащить за собой в могилу всех остальных. Всадники должны быть свободными, а он привязал их к этому проклятому городу. Даже работать заставил с этими типами из корпораций, от которых их всех воротило.

"Если меня не будет, им же станет легче жить, верно?" – подумал он. Но перед уходом стоило написать достойную эпитафию жизнями врагов.

Шпионы всех мастей засекли его выход раньше, чем собственная охрана. Валуев отошёл подальше, остановился в круге света от одинокого фонаря и крикнул в темноту:

– Эй, тени! Передайте своим боссам – Валуев ждёт. Поглядим, сколько вас там набежало.

Из темноты донёсся сухой смешок:

– Глава финансовой группы Керимова оказался куда зубастее, чем мы думали. Не переживай. Тех, кого мы прислали сегодня, хватит, чтобы закопать и тебя, и всю вашу контору.

Доценту стало совсем тошно на душе, когда он увидел, как Баян, в котором они прожили столько лет, превратился в одну большую керосиновую лавку, в которую кто-то удачно кинул спичку. Город окунулся в такой хаос, что даже видавшие виды крысы, небось, паковали чемоданы.

В тот момент Старине Ли хотелось только одного: взять какую-нибудь увесистую монтировку и выбить дурь из каждого врага, посмевшего топтать эти улицы. Но реальность – штука колючая: сил на всех не хватало. Всадники-то, конечно, на голову выше любых сверхов, но когда на тебя прет целая орава, даже самый крепкий лоб может дать трещину.

Корпорации, надо отдать им должное, Всадников побаивались. Последние пару дней эти залетные гастролеры устраивали в крепости знатный дебош, но стоило на горизонте показаться парням в форме, как они тут же рассасывались по подворотням. Вот и приходилось Доценту с товарищами носиться по Баяну, словно пожарным на складе фейерверков – только в одном месте притушат, как в другом уже полыхает.

Тут у Доцента заверещал спутниковый телефон. Голос охранника в трубке звучал как приговор:

– Валуев смылся. Похоже, он хочет в одиночку этот цирк закрыть.

Доцент замер, прислушиваясь к далекому гулу взрывов и запаху гари. Ярослав Косой, стоявший рядом и поправлявший свой снаряд, недоуменно вскинул брови:

– В чём дело?

– Валуев внезапно покинул здание финансовой группы Керимова, чтобы в одиночку встретиться лицом к лицу, – выдохнул охранник.

Ярослав, стоявший рядом, честно попытался вникнуть в логику:

– Но почему? Всё же хорошо шло! Все пришедшие сюда враги были перехвачены, и никто из вас, Всадников, не был убит. Так почему же он вдруг вышел один на один с врагом?

Доцент не стал лезть в дебри, лишь бросил коротко:

– Даже Всадники меняются.

Косой аж припух от такого откровения. Он-то привык считать Всадников за единую группу, даже как символ справедливости, единства и мужества. А тут – "меняются". И до Ярослава дошло: Валуев, похоже, почувствовал приближение беспрецедентного кризиса и не хотел ещё больше впутывать кого-либо из-за корпорации Керимова. Решил в одиночку покончить с этим безобразием и умереть как герой.

"Неужели даже здесь не обошлось без гнильцы?" – подумал Ярослав.

– Кто это? Я его знаю? Вы уже знали об этом? – нахмурился он.

Конечно, знали. Иначе на тот недавний ужин пришли бы не только Валуев, следак, Аспирант и Доцент, ведь в крепости явно были и другие Всадники.

– Ты его не знаешь, – покачал головой Старина Ли.

– Почему Всадники вступили в сговор с этими корпорациями, чтобы свергнуть Керимова? – Для Ярослава это было чем-то невероятным.

– Они не вступали в сговор с корпорациями, – вздохнул Доцент. – Просто за все эти годы Всадники и корпорация Керимова всё больше и больше переплетаются друг с другом. Им часто приходится решать от своего имени многие дела корпорации Керимова, и от этого в конце концов некоторые люди стали несчастны. Некоторые думали, что Валуев больше не вёл себя как Всадник. На встрече два года назад один из нас предложил полностью отделиться от финансовой группы Керимова. Однако в конце концов этот вопрос был снят. Так что Валуев последние два года испытывал угрызения совести. Он хотел всё изменить, но ситуация уже сложилась как есть, и поэтому было очень сложно что-либо поменять. Если Керимов не погибнет, тогда тот, кто не заслуживает доверия, не сможет забрать у него компанию.

Ярослав только присвистнул:

– Вы все действительно странные.

В мире, где каждый готов мать родную продать за лишний грош, эти люди переживали о какой-то там совести. Какой нормальный человек не захотел бы денег и власти? Но нормальные люди также не стали бы рисковать жизнью.

– Тогда где сейчас Валуев? – спросил Косой. – Пойдём и поможем ему. Как он может в одиночку со всеми справиться?

– Давай разделимся и поищем его, – выдохнул Доцент. – Возможно, мы вообще не сможем найти его в этом хаосе. Кроме того, он определённо приведёт наших врагов в какое-нибудь труднодоступное место.

Баян стонал. Тысячи жителей выбежали на улицу из-за этого ада, пахло паленой резиной и страхом. В этом хаосе найти одного человека было бы очень трудно.

Ярослав не стал терять времени. Один прыжок – и он уже на крыше высотного здания, ветер свистит в ушах, а под ногами дрожит бетон. Внизу город гудел, как потревоженный улей, где-то снова прогремел взрыв. Это звучало так, словно кто-то взорвал комплект припрятанной взрывчатки.

Косой замер на краю высотки, прищурившись. Куда ему пойти, чтобы найти Валуева? И тут он заметил, как кто-то, перепрыгивая через крыши, направлялся на север. Ярослав ускорил шаг, чтобы догнать его.

Этот человек мелькал между зданиями, как вдруг увидел догоняющую его фигуру. Ярослав похлопал его по плечу и спросил:

– Ты ищешь Валуева?

Этот сверх на мгновение был ошеломлён, но проигнорировал Ярослава. Вместо этого он снова ускорил шаг и попытался стряхнуть с себя этот только что появившийся хвост.

Но и Косой тоже увеличил скорость. На бегу он крикнул:

– Я спрашиваю тебя, ты ищешь Валуева?

Сверх снова прибавил, но понял, что уже на пределе своих сил. Он обернулся и с удивлением увидел, что Ярослав сзади хватает его за одежду. Косой снова мрачно повторил:

– Я задал тебе вопрос! Ты что, не слышал меня?

– Разве твой начальник не сказал, где собираться? – удивился сверх. – Да и что ты вообще за хрен? Ааа!

Пока он говорил, Ярослав поднял его и подпрыгнул в воздух. Затем он сбросил бедолагу на землю с высоты между двумя зданиями. Сверха безжалостно швырнуло вниз, он упал как пушечное ядро, переломав себе кости. А Ярослав, даже не останавливаясь, продолжал свой путь на север.

…

Бульвар выглядел как сцена из боевика. Посреди дороги стоял Валуев и с улыбкой оглядывался по сторонам:

– Кто ещё попробует?

Он был весь в крови, а рядом лежали трупы восьми сверхов. От мощи этого Всадника все окружающие его враги остановились на месте. Все ждали дальнейших инструкций от начальства. Некоторые из сверхов только что опрометчиво напали, но даже ввосьмером не смогли победить Валуева. Никто не ожидал, что он будет так силён. Они даже не знали, что он тоже Всадник.

Валуев заметил, что на бульваре собирается всё больше и больше людей: прибыли и новые сверхи, и вооружённые бойцы. Попав в засаду, он разразился смехом:

– Вы всего лишь приспешники! Всадник Валуев к вашим услугам! Кто посмеет бросить мне вызов!

В этот момент он вспомнил, как впервые поднялся на ту скалу и увидел яркий восход солнца. И точно так же, как и Аспирант сделал после него, он чётко вырезал своё имя на камне, написав: "Вечны только вера, солнце и луна".

Он вдруг вспомнил слова с неподписанным именем: "Вечно молодой". Может, это и значит быть Всадником. Быть вечно пылким, вечно искренним и вечно путешествующим.

С тех пор как он стал лидером финансовой группы Керимова, он чувствовал, что уже давно не был так счастлив. Возможно, тот всадник был прав – Всадникам никогда не следовало вмешиваться в эти дела. Но сейчас было слишком поздно говорить это. Пришло время смириться со своей судьбой.

Но теперь он увидел, как непреодолимая сила подняла в воздух толпу людей в конце длинной улицы. Кто-то силой проложил кровавый путь через засаду. Люди, окружавшие Валуева, подсознательно расступились.

Увидев это, Валуев спокойно сказал:

– Это того не стоит.

Ярослав Косой пробился сквозь толпу из нескольких сотен человек и с ухмылкой направился к нему:

– Ты веришь в меня?

Валуев на секунду опешил. Затем он тоже улыбнулся:

– Да.

Валуев и представить не мог, что в этой непроглядной темени, сквозь плотную засаду на самом краю улицы, к нему кто-то прорвется, да еще и огорошит вопросом: "Ты веришь в меня?".

На языке у Валуева так и вертелось: "Какого лешего ты приперся в такой час? Пока я дышу, я сам со всем разберусь. У тебя же дома служанка и Ульяна и где-то девчонка, которая тебе по сердцу, на кой тебе сдалось помирать со мной за компанию?".

Но он поглядел на ухмылку, заигравшую на лице Ярослава Косого под мигающими, словно в лихорадке, неоновыми вывесками, и в груди шевельнулось странное чувство: может, сегодня костлявая и подождет.

Верил ли он ему? Да черт возьми, решил поверить!

Это было так, будто ты летишь в тартарары, а кто-то сильный хватает тебя за шкирку и рычит: "Не дрейфь, ради тебя я эту бездну в клочья порву!".

Валуев впервые в жизни чувствовал себя так. Как-никак, глава финансовой группы Керимова – разве он когда-нибудь просил о помощи? Но, видать, он слишком долго тащил на себе этот воз в одиночку, привыкнув встречать врагов грудью, не оглядываясь назад.

Сегодня Валуев будто заново вспомнил вкус того самого братства, когда бьешься плечом к плечу с другими Всадниками, хотя Ярослав Косой в их тесный круг формально и не входил.

Но как, скажите на милость, Ярослав Косой собирался утихомирить такую ораву сверхов?

Только Валуев об этом подумал, как в темноте бульвара вдруг раздался нарастающий гул, а затем – тяжелый металлический лязг рельсов!

Все разом оцепенели. Из мрака, фыркая густыми клубами черного пара, выкатился настоящий бронепоезд. Он вынырнул внезапно, словно доисторический монстр из ночного кошмара!

Прямо перед локомотивом, одна за другой, материализовались секции путей, ложась на асфальт со звоном, от которого сердце в груди подпрыгивало к самому горлу. Бронепоезд, едва появившись, рванул на полной мощи, и не успели бойцы корпораций глазом моргнуть, как добрая дюжина парней, окруживших Ярослава Косого и Валуева, разлетелась в разные стороны кеглями!

Валуев застыл с открытым ртом. Это что, тоже фокусы Ярослава? Нет, он где-то слышал о подобном… Это же похоже на замашки Валентина Бастона!

Ярослав Косой тем временем снова нырнул в гущу толпы материализовав на себе броню. Пока враги хлопали глазами, он успел упокоить еще нескольких. Один мощный прыжок – и он уже в десяти метрах.

– Огонь! – взревел кто-то в рацию.

Стволы выплюнули снопы искр и свинцовый град. Пули, бешено вращаясь в нарезке, вгрызались в воздух. Но когда наемники решили превратить Ярослава Косого в решето, оказалось, что парень быстрее молнии. Он уходил от трасс так легко, будто они были нарисованы.

Более того, Ярослав Косой умудрился сцапать подвернувшегося под руку сверха и выставил его перед собой, как живой щит. Бешеная стрельба не причинила Ярославу ни царапины, зато союзнички знатно нашпиговали своего же товарища свинцом!

В теле несчастного сверха в мгновение ока образовались бесчисленные кровавые дыры – даже помереть по-человечески не дали.

Головорезы оторопели. Всё случилось в один миг: они только очухались, а Ярослав Косой уже несется на них, прикрываясь телом их товарища! А сзади их уже вовсю рубила Белая маска.

В одной руке у Ярослава был черный клинок, а другой он прижимал к себе обмякшее сверхъестественное существо. Он шел напролом, как разъяренный медведь сквозь кустарник, а сверх, которому еще минуту назад все завидовали, превратился в обычную перегородку.

Это был сверх, понимаете? Но против Ярослава Косого он оказался беспомощен, как общипанный цыпленок в руках повара!

Ярослав Косой не дурак, он понимал: без брони он может словить пулю в лоб, а ресурс нанитов не бесконечен. А раз в руках у него самый острый черный клинок, то и щит нужен под стать — надежный. Вот он и выбрал сверха, у тех-то тушки покрепче будут.

Бойцы корпораций мигом перегруппировались, пытаясь соорудить хоть какую-то оборону. Но куда там! Ярослав был в разы быстрее.

Строй лопнул по швам. Откуда-то из темноты прилетела пуля – видать, какой-то снайпер метил в щель между Ярославом и телом сверха. Но черный клинок внезапно блеснул в воздухе и со звоном отбил свинец. Пуля рикошетом ушла прямо в череп другому наемнику.

Все так и присели. Никто не мог понять: то ли парень – гений фехтования, то ли ему везет как утопленнику!

Когда Ярослав Косой уже готов был врезаться в их ряды, сзади выскочил очередной сверх и начал крутить пальцами какие-то странные кренделя.

Сражение между сверхами – это всегда игра в "угадай мелодию", только на кону жизнь. Не знаешь, что за фокус у противника в рукаве – пиши пропало. Помнил Ярослав, как у главного здания "Надежды" на него напал один такой… там сабля вдруг превратилась в лужу и поползла к нему. Если бы не наномашины, кормил бы он уже червей.

Так что теперь Ярослав Косой был начеку. Чья магия окажется круче? Тля, надо было всех здесь положить из крупняка через теневое окно, а не выделываться.

А круче всех оказалась снайперская винтовка.

Только сверх закончил свои пассы и в его ладонях начал расцветать призрачный лотос, как черный клинок в руках Ярослава Косого обернулся черной снайперской винтовкой. Бах! Противника просто снесло отдачей и пулей.

У этой дуры был такой калибр, что в упор она работала не хуже пушки!

– Думаете, только вы умеете из пукалок стрелять? – усмехнулся Ярослав Косой.

И не успел он договорить, как снайперка в его руках превратилась в тяжелый пулемет. Обычному мужику для такой бандуры станина нужна, а Ярослав держал его одной левой, будто это палка-выручалочка!

Это была та самая тяжелая игрушка, которую он отжал у Консорциума Михельсона. Он вдавил спуск, и из дула застрочил огненный дождь. В один присест отряды корпораций просто сдуло с бульвара!

Даже сверхам, которые не успели вовремя сделать ноги, знатно досталось свинцом по ребрам.

Жаль только, перезаряжать этот пулемет было нечем. Выплюнув последние гильзы, Ярослав переключился на другое. Да собственно ему и надоело эту модель таскать с собой. Только место занимает.

Народ вокруг впал в ступор. Такого чуда-юда они еще не видывали. Как он так лихо пушки меняет? Глядите, на этот раз он вообще гранату достал!

Ярослав Косой давно смекнул: для дуэли черный клинок – милое дело. Но когда врагов как грязи, лучше старой доброй взрывчатки ничего не придумано.

Кто сказал, что сверхлюди должны брезговать огнестрелом? Ярослав всю жизнь в глуши выживал, а там закон один: "Никаких правил!". Он выбирал инструмент по ситуации. Способов убить – тьма, главное, чтобы эффективность была на высоте!

Командир корпорантов во все глаза следил за перемещениями Ярослава. Мало того, что их пули вязли в живом щите, так им теперь еще и самим приходится драпать, поджав хвосты.

Вдруг физиономия командира позеленела:

– Тикайте, пацаны! Это ТРОТИЛ!

После того как Ярослав Косой знатно помародерствовал на военных складах Консорциума Михельсона, его запасам патронов позавидовала бы добрая рота. Он-то загребал всё это добро в расчете на своих парней из «Острых как бритва», но война – дама капризная: пока дошло до дела, расклад сменился, и гора железа осталась пылиться в заначке.

Гранат у него было столько, что хоть пруд пруди. Если бы он не швырялся ими направо и налево во время прошлых заварушек, ими можно было бы завалить Баян по самые крыши.

Но даже самая забористая граната – это так, хлопушка для детей, если сравнивать её с тротилом.

Бойцы корпораций внезапно осознали горькую истину: этот тип вооружен до зубов получше, чем их регулярные части. Ярослав, не долго думая, зафутболил шашку тротила в гущу событий. Рвануло так, что уши заложило у всех в радиусе километра. Наемники даже "мяу" сказать не успели, как их тушки разметало ударной волной, словно сухую листву осенним ветром.

У командира при виде этого погрома сердце кровью облилось. Им же начальство строго-настрого наказывало: "Работайте чистенько, мужики! Нам нужны спутники, а не репутация мясников. Лишний шум и горы трупов испортят имидж благородных освободителей".

Но когда на арене появляется такой персонаж, как Ярослав Косой, мысли о "мнении общественности" улетучиваются вместе с дымом от взрывов. Тут бы самим копыта не отбросить!

Впрочем, Ярослав вовсе не собирался устраивать здесь филиал ада ради какой-то пары сотен врагов. Иначе зачем бы ему вызывать свой чудо-паровоз?

Пользуясь тем, что после взрыва в рядах противника воцарился образцовый бардак, Косой рванул к Валуеву.

– Шевели поршнями! – гаркнул он. – Прыгай в бронепоезд!

Один из сверхов, парень глазастый и юркий, смекнул, что добыча вот-вот укатит в закат. Он выхватил блокнот и, бешено чиркая карандашом, начал строчить судьбоносные строки: «Взрыв миновал, и юноша припустил к поезду. Но тут, откуда ни возьмись, на него рушится фонарный столб. Пытаясь спастись от железной дуры, он открывает брешь в своей защите, и пуля находит его сердце…»

Писака был мастером скорописи: пара секунд – и готов целый абзац. Почерк, правда, напоминал пьяную курицу в эпилептическом припадке, но для магии это было в самый раз.

Поставил точку – и реальность послушно прогнулась.

Солдат неподалеку нажал на курок. Сначала свинец привычно впился в живой щит Ярослава, но тут еще пара пуль звякнула по уличному фонарю. Железяка со скрипом, полным предсмертной тоски, начала заваливаться прямо на голову Косому.

Сверх с блокнотом уже приготовился праздновать победу, скалясь из своего угла. Каким бы крутым ты ни был, против судьбы, записанной на бумаге, не попрешь.

Но улыбка застыла на его лице, сменившись кровавым кашлем. Ярослав и не думал уворачиваться от столба. Он просто встретил его мощным пинком, отправив фонарь в полет, а бойцы с ужасом поняли, что никакая падающая арматура не заставила Косого бросить свой щит.

Сверх в оцепенении уставился в свой блокнот. Буквы, только что выведенные на бумаге, начали бледнеть и исчезать, словно их стирал невидимый ластик. Судьба дала осечку. Мало того, что противник чихать хотел на предсказания, так еще и самого "автора" накрыло откатом так, что искры из глаз посыпались.

Всё это заняло долю секунды. Сверх поднял голову и увидел, как Ярослав Косой на полном скаку целится в него из своей огромной черной винтовки. Грохнуло знатно. Дульная вспышка на миг разогнала тьму, и тяжелая пуля, пробив блокнот вместе с руками, вошла прямо в сердце писателя.

Бедолагу отшвырнуло назад с такой силой, что он успел почувствовать лишь, как вращающийся металл превращает его внутренности в фарш.

Он так и не понял, как его вычислили в этой кутерьме. Но размышлять об этом было уже некому.

Ярослав небрежно убрал винтовку и буркнул под нос:

– Ишь, грамотей нашелся. В такое время с книжкой бегать – только людей смешить. Хватит из себя умника строить!

Наконец Косой добрался до Валуева. К ним как раз подкатил пыхтящий бронепоезд обдавая жаром и гарью.

Но стоило Валуеву занести ногу над подножкой, как из тени вынырнул очередной "фокусник". Этот сверх подскочил к поезду и ткнул пальцем в его черный бок.

В ту же секунду по металлу разлился ядовито-фиолетовый туман. Он окутал махину, и паровоз, который еще мгновение назад пер как танк, вдруг врос в землю, скованный призрачным холодом.

Силы нынешних сверхов стали напоминать какое-то безумное цирковое волшебство. Кто-то чует врага за версту, кто-то материализует поезда из воздуха, кто-то строчит кляузы в блокнот судьбы… А этот вот умудрился заморозить целый состав!

Ярослав на секунду замялся. Он кожей чувствовал, что сможет переломить эту магию, но на это уйдет пара секунд. А времени у них не было – они стояли как на ладони. Промедли он хоть мгновение, и из Валуева сделают швейцарский сыр. Тот и так уже держался на честном слове, вымотанный дракой с толпой сверхов.

Косой, не тратя времени на раздумья, сгреб Валуева в охапку и потащил за собой. Они петляли по длинному бульвару, а пули свистели над ушами, выбивая искры из асфальта.

Ярослав присматривал какое-нибудь здание покрепче, чтобы укрыться, но понимал: если их зажмут в четырех стенах, дело – труба. Корпораты и сверхи обложат дом со всех сторон, и тогда точно конец.

Валуев горько усмехнулся, едва переводя дух:

– Извини, брат… Втянул я тебя в эту заваруху.

Главе финансовой группы было паршиво. Не от того, что смерть дышит в затылок, а от того, что он тянет за собой Ярослава.

Но Косой в ответ только широко осклабился.

– Ты веришь в меня? – снова спросил он, перепрыгивая через очередную воронку.

Валуев выдохнул:

– Да.

В такой ситуации спорить было глупо, хотя он ума не мог приложить, на чем держится уверенность этого парня. По всему выходило, что крышка им обоим.

Ярослав на бегу подмигнул:

– Есть тут одна девушка… И я точно знаю, что она придет.

А в это время, где-то в лабиринтах горящего города, девушка в кепке пробиралась сквозь пламя и толпу. Она не шла – она летела изо всех сил туда, где решалась судьба её Ярослава.

Конец двенадцатой книги. Следующая книга: https://author.today/work/589361