Орден во всю спину 11

Глава 1

Дамочка явно не дружила с часами. Платила она, конечно, исправно, но заставить Красотку нестись на чёрный рынок за сорок восемь часов, а самой заявиться лишь через неделю – это, знаете ли, обычная хрень зажравшейся певички. Там поди и райдер вырви ей ноги. Но всё это мелочи.

Красотка так извелась от ожидания, что была готова рвать и метать. Тоже считала себя пупом земли. Она-то надеялась на пунктуальность, а получила неделю созерцания пыльных углов пригородов Баяна.

– Хозяин, – она сердито обернулась к Ярославу Косому, – тебя это вообще не задевает? Сидим тут, как бедные родственники.

Ярослав лишь прищурился, и на его лице заиграла та самая уверенная ухмылка, от которой у врагов обычно холодело под ложечкой.

– Не кипятись. Вот приедет эта "звезда", я ей шепну пару ласковых – может быть.

Красотка аж рот приоткрыла.

Спустя ещё три дня горизонт наконец затянуло пылью – катил кортеж. Ярослав с Красоткой вышли встречать "высоких гостей" у въезда на рынок. Машин было больше двадцати – целая кавалькада! Куда там Любови Синявиной с её скромными гастролями, тут размах был поистине имперский. Двигатели гудели, выплевывая сизый дым, а воздух наполнился запахом жжёной резины и дорогого бензина.

– Слыхала я, что наши столичные знаменитости совсем берега попутали, – проворчала Красотка, поправляя воротник. – Влияния у них побольше, чем у чинуш из корпораций, а свита такая, будто сам глава Консорциума выехал. И то вряд ли, главы скромнее. Но чтобы настолько огромная свита…

– И что, их прямо все так любят? – поинтересовался Ярослав, разглядывая блестящие лаком кузова.

– Да уж, фанатеют некоторые по-чёрному. В крепостях же тоска смертная: развлечений – кот наплакал, библиотеки под замком у корпораций, вот народ и беснуется. Боготворят этих певичек, как идолов.

Косой подумал, а какого рожна печатники не развернулись и не завалили эти крепости ЛЫРом и Детективами, да анимешками всякими по самые вершины стен, потом пожал плечами и понимающе кивнул:

– Понятно. Когда в душе пустыня, любая колючка кажется райским цветком. Но не слишком ли она задирает нос?

Но всё равно мелькнула мысль, что-то тут совсем бизнес мышей не ловит… Может самому корпорацию, завернуть и обуздать неудовлетворённый спрос в печатных глупостях?

– У каждой такой "звезды" за спиной стоит спонсор, – Красотка перешла на заговорщицкий шепот. – И все они – тузы из корпораций. Говорят, мол, "папик", а на деле… ну, сам понимаешь.

Короче, сплетничали про них ровно так же и как во времена из которых он сюда попал. Что тут сказать, люди не меняются. Меняются только декорации.

Кортеж замер, взметнув напоследок облако песка. Дверь роскошного минивэна открыл суетливый помощник. Сама певица даже не соизволила коснуться ногами земли. Из салона пахнуло чем-то приторно-сладким, дорогим и невыносимо цветочным. Она лениво скользнула взглядом по Красотке.

– Значит, ты и есть та самая телохранительница?

– Она самая, – сдержанно отозвалась Красотка.

Певица принялась её рассматривать, как диковинную зверушку. Когда её взгляд наткнулся на усыпанные кольцами пальцы Красотки – а та, напомним, нацепила по кольцу на каждый палец, чтобы добро не пропало, – гостья прыснула:

– Боже, какой колхоз. Какое безвкусие!

Красотка аж поперхнулась. Это что же за манеры такие – с порога людей оскорблять? Её что, в лесу воспитывали? Но она не знала, что в этом мире шоу-бизнеса чужие бриллианты – это личное оскорбление. Если кто-то сверкает ярче "звезды", это война.

Сглотнув обиду, Красотка чеканно произнесла:

– Я отвечаю за вашу шкуру в этом туре. Если запахнет жареным – слушаться меня беспрекословно. Только тогда доедете целой.

Она этот текст на зубок знала, ещё со времен службы у Ротенбергов. Певица же, потеряв к ней интерес, уставилась на Ярослава:

– А этот оборванец кто?

– Мой помощник.

– Выглядит паршиво, – брезгливо бросила дива. – Одежда мятая, рожа как у вечного студента. Никакого лоска.

Косой тоже её бы пятёрку не дал. Так, в целом ничего, на безрыбье сошла бы за мойву, но, как и эта рыба, не в его вкусе.

Красотка внутри просто ликовала. Ладно её за кольца зацепили, но хамить Хозяину? Ох, не знает девка, что этот "студент" может её кортеж в узел завязать, если настроение испортится. Всё-таки она больше никого не знала, кто бы мог штурмануть целую крепость и при этом её взять.

– Зачем тебе помощник? – продолжала капризничать певица. – В контракте с "этим посредником" про него ни слова не было.

Услышав, что Дом Фридмана назвали просто "посредником", Красотка поняла: дамочка вообще не вдупляет, с кем связалась.

– Я снайпер, – пояснила она. – А он мой корректировщик. Без него я как без рук.

Певица лишь хмыкнула. И тут Ярослав, решив, что пора пускать в ход "тяжёлую артиллерию", шагнул вперёд. Перед этим он много думал. Такие ваяжи на самом деле лучшее прикрытие для "Диверсантов". Но учитывая размеры картежа, певичка сама могла быть и не в курсе, иных дел её ваяжей. Но в этом случае, надо будет присмотреться к сотрудникам, а пока придётся зайти в лоб. Красотка замерла в предвкушении: "Ну, сейчас он ей выдаст!"

Косой мило улыбнулся и спросил в лоб:

– Слышь, а ты Журавлёву знаешь?

Логика была простая: если она из "Диверсантов", то Ярославу – одну из главных фигур их боевиков – знать обязана.

Певица нахмурилась, в её глазах отразилось искреннее недоумение:

– Ты что за бред несёшь, болезный?

Ярослав огляделся. Народу тьма, лишние уши… Может, шифруется? А может и не шифруется, вариант с сотрудниками тоже надо учитывать. Ладно, зайдём с другого боку. Он наклонился ближе и прошептал:

– Я в тысяча девятом номере. Заходи, если что.

Красотка чуть не упала. Хозяин, ты серьёзно? При первой же встрече звать "звезду" в номер? Это даже для него было слишком прямолинейно!

– Твой помощник, может, и ничего, – заявила певица, кривясь, – но он неопрятный, да и с головой у него явно беда! Закрывай!

Помощник захлопнул дверь, и кавалькада укатила к отелю. Красотка посмотрела на Ярослава.

– И это твой "способ за одну фразу сменить её отношение? Просто позвать к себе в номер? Гениально, Хозяин!

Косой помрачнел:

– Попытка – не пытка. Мало ли…

Он и сам уже засомневался, из "диверсантов" ли она. Всё же дело это такое. Оставалось только ждать ночи. Если она из них и узнает, что он жив, то прилетит. Если же нет… ну, значит, просто капризная певичка. Приавда прилететь она может и просто не поняв, почему её позвали, тогда придётся работать до утра. Эх…

– Слушай, Хозяин, – Красотка робко коснулась его плеча. – Она сказала, у меня вкуса нет. Правда, что ли?

Ярослав глянул на её руки, где в лучах заката ослепительно сияли десять колец. Он вздохнул.

– Ну… тут она, пожалуй, в точку попала. Но ты не переживай, я всё равно на твоей стороне.

Подумать только: сколько понтов, сама дверь не открывает, слуг гоняет.

Красотка тихонько стащила кольца и рассовала их по карманам:

– Ничего вы в красоте не смыслите!

Когда они добрались до отеля, в холле их уже поджидал менеджер певицы – мужчина средних лет с заискивающей улыбкой.

– Вы уж простите нашу хозяйку, – запел он соловьем. – Нервы, гастроли… Если она вас задела – не держите зла.

Красотка немного оттаяла: "Ну вот, это уже разговор".

– Но, – менеджер вдруг посерьёзнел, – бумажки о неразглашении подписать придётся. И вот ещё что, мисс: мы вас наняли больше для престижа, для статуса. Так что в график не лезьте и под ногами у заказчицы не путайтесь.

Ярослав Косой и Красотка обменялись многозначительными взглядами. Менеджер, конечно, рассыпался в любезностях, как мелкий бисер по паркету, но суть его спича заставила их слегка прибалдеть. Оказывается, эта столичная фифа отвалила целых 20 000 000 рублей только за то, чтобы в её свите маячил настоящий "сверх". Чисто для понта, чтобы перед коллегами по цеху хвост распушить.

Это каким же пупом земли надо себя возомнить, чтобы использовать живое оружие как аксессуар к сумочке?

– То есть, – Красотка скептически выгнула бровь, – в нашем шоу-бизнесе теперь модно мериться не голосами, а крутизной охраны? Я должна просто стоять рядом с томным видом, пока она там свои рулады выводит? И никакой реальной угрозы?

Промоутер расплылся в сахарной улыбке:

– Милочка, вы зрите в самый корень! На Центральных равнинах сейчас тишь да гладь. Корпорации, конечно, грызутся между собой, как пауки в банке, но артистов не трогают – это же святое, народный опиум. Так что расслабьтесь, идите по графику и не проявляйте лишней инициативы.

Красотка покосилась на Ярослава. Тот сидел с каменным лицом, будто его вообще всё это не касалось.

– Ну, раз так – по рукам! – бодро отрапортовала она.

Дело кончилось подписанием стопки бумаг о неразглашении. За одну только подпись им отвалили по 1 000 000 рублей "подъемных". Деньги приятно хрустнули в руках Красотки. Пока Ярослав выводил свою закорючку, он успел заметить, что по паспорту певичку зовут Кристина, хотя на афишах она значится как слащавая «Инстасамка». Интересное кино, инсты нет, а вот эта вот есть.

– И когда же мы тронемся в путь? – поинтересовалась Красотка, пряча пачку купюр в глубокий карман.

– Как только Инстасамка соизволит поймать музу за хвост, – философски ответил промоутер. – Отдыхайте пока. Если что – мяукните на ресепшене. Все ваши гостиничные капризы оплачиваем мы, но в пределах разумного – 18 000 рублей в день.

***

Ярослав думал, что гастроли – это дорога, пыль и приключения. Как бы не так! Певичка застряла на чёрном рынке ещё на неделю. Каждый божий день она прихорашивалась, выливала на себя литры духов, от которых в коридоре можно было вешать топор, и отправлялась в местное казино. Такое чувство, что она сюда приехала не ради фанатов, а ради рулетки и фишек.

Красотка металась по их общему номеру, как тигрица в клетке:

– Хозяин, ну ты посмотри на неё! Она нас вообще за людей не считает. Ладно меня, но тебя! Она же на тебя смотрит, как на пустое место!

Косой даже не поднял глаз от книги.

– Не старайся, – усмехнулся он. – Твои провокации на меня не действуют. Читать интереснее, чем слушать твоё нытьё.

На самом деле Ярослав был в глубоком унынии. Он-то надеялся, что Инстасамка – из диверов и через неё он выйдет на Журавлёву. Но прошла неделя – и тишина. Будь она из диверсантов, та бы уже давно примчалась сюда на всех парах, хоть с другого конца света. Ну, возможно.

– Слушай, а может, ну её к лешему? – вдруг спросил Косой. – Давай отменим заказ?

Красотка аж присела от такой переменчивости:

– Здрасьте, приехали! Сначала "принимаем", теперь "отменяем". Хозяин, если я сейчас сорвусь, прощай мой рейтинг. Чтобы попасть в "Дом Фридмана", мне нужно закрыть пять миссий ранга "А" за год без единого прокола. Эта – третья. Осталось ещё две, а испытания уже весной. Если сейчас дадим заднюю – я пролечу как фанера над Баяном.

Ярослав вздохнул. Перспектива тащиться за капризной девицей ради статуса Красотки его не радовала, но деваться было некуда.

***

На седьмую ночь, когда тишину отеля нарушал лишь отдалённый гул пьяных выкриков с улицы, в дверь Косого постучали. Несмело так, скребуще. Ярослав привычно перехватил рукоять пистолета – холодная сталь приятно холодила ладонь – и подошёл к порогу.

– Кто там?

– Ну и ну… Сам же номер комнаты дал, а теперь спрашиваешь, – донёсся капризный, густо приправленный перегаром голос Инстасамка.

Ярослав рывком распахнул дверь.

– Заходи – выпалил он с порога.

Инстасамка ввалилась в комнату, едва не запутавшись в собственных ногах, и картинно заперла замок. Личико красное, глаза блестят – явно перебрала за карточным столом. Она уставилась на Косого с пьяным интересом, а потом вдруг бесцеремонно задрала край его рубашки.

– Ого… – пробормотала она, поглаживая его пресс. – А под тряпками-то у нас скульптура. Не думала, что ты такой… рельефный.

Ярослав замер. Мышцы его были жёсткими, как литая бронза – результат сбалансированной силы и ловкости. Но сейчас он понимал, придётся работать, всю ночь.

– Продолжай – мрачно проговорил он.

Работать он с ней не холел, не сказать чтобы совсем, но не в его она вкусе.

– Если ты сегодня будешь паинькой и составишь мне компанию, я ещё накину. Я сегодня в казино столько спустила – тебе бы на три жизни хватило, так что не ломайся… – Инстасамка обворожительно, как ей казалось, улыбнулась. – Слушай, я вам обоим и так кучу денег отвалила.

Когда девица потянулась к пуговицам своего платья, Ярослав понял: никакой конспирации здесь не предвидется. Только пьяная капризная баба

"Вот же идиот… Зачем я ей номер комнаты ляпнул?" – ругнул он себя. Косой выглянул в окно. Никаких "диверсантов", никаких засад. Просто пьяный скандал.

И взялся за дело…

Прошло какое-то время… Из-за соседней двери послышалось сдавленное хихиканье Красотки. Ярослав рывком открыл дверь в коридор.

– Забирай это тело и тащи в её апартаменты, пока она тут всё не заблевала.

Певичка прямо во время секса захрапела, до того была пьяна.

Красотка выплыла в коридор, вытирая слезы от смеха:

– Слушаюсь и повинуюсь, мой господин! Но хозяин… ты был на волоске!

– Сгинь с глаз! – рявкнул Косой.

Утром на пороге снова возник Промоутер. В руках он сжимал ещё 1000000 рублей наличными и новую порцию бумаг. Смысл был прост: "Забудьте всё, что видели ночью, и подпишите вот тут".

Ярослав криво усмехнулся. Деньги – это, конечно, хорошо, но зарабатывать их, выступая в роли няньки-вышибалы для нетрезвых певиц – сомнительное удовольствие.

Когда помощшник откланялся, вся компания дружно включила режим коллективной амнезии. Словно и не было никакой пьяной девицы, ломившейся в чужие номера. Молчаливое согласие – штука мощная: даже если они и пересекались в коридорах, взгляды их скользили друг мимо друга, как льдинки по стеклу.

Честно говоря, Инстасамка той ночью "накушалась" до такой степени, что в голове у неё вместо воспоминаний плавал густой туман с привкусом элитного виски. Она смутно чувствовала, что вечер обещал быть томным, но всё, что ей смогли доложить сердобольные подчинённые, – это сухой факт: "тот парень вас вырубил". Ну не говорить же её что она пьяная вырубилась во время секса…

Так что обидно, знаете ли. Она, звезда первой величины, снизошла до номера какого-то помощника, а он её – в глубокий нокаут? Неужели её чары дали осечку, или у него вместо сердца – кусок уральского гранита?

Ярослав Косой, впрочем, об этих душевных терзаниях не думал ни секунды. Его больше заботило, как бы Красотка не пролетела со своими планами на "Дом Фридмана". А планы висели на волоске: до весны нужно успеть закрыть ещё два задания ранга "А", иначе путь в элиту заказан.

– Хозяин, мы из-за этой капризной принцессы уже одну шикарную миссию профукали, – ворчала Красотка, пакуя свои бесчисленные наряды. – Тур затянется до самых холодов. А если мы не успеем?

– Не зуди, – Ярослав задумчиво перелистнул страницу. – Что-нибудь придумаем. В крайнем случае, ускорим процесс.

Он и сам понимал: вписаться в этот блудняк было стратегической ошибкой.

Через три дня промоутер принёс благую весть: "По коням!". Ярослав и Красотка выдохнули – наконец-то дело сдвинулось с мёртвой точки. Им даже выделили отдельное авто, причём с шофёром, но Красотка от водилы отказалась с таким видом, будто ей предложили ручную гранату с выдернутой чекой.

Она достала свою любимую чёрную коробочку – сканер. Раздался тонкий, едва слышный ультразвуковой писк. Красотка методично обшарила каждый сантиметр салона: под сиденьями, за обшивкой, в бардачке. В воздухе пахло новой кожей и бензином. Убедившись, что никаких "жучков" или GPS-трекеров нет, она кивнула. Слишком много у них было секретов, чтобы позволять посторонним ушам греться на их разговорах.

У самой машины Ярослав снова столкнулся с Инстасамкой. Та прошла мимо, обдав его холодным высокомерием и запахом дорогих духов. Она даже бровью не повела, словно перед ней стоял не человек, а пустой мусорный бак. Это была немая декларация войны:

"Ты мне неинтересен. А в номер я к тебе зашла исключительно по доброте душевной, деликатес показать!".

Ярослав всё понял без слов и лишь хмыкнул. Сотрудники группы, впрочем, не были столь сдержанны. На Косого пялились все – от осветителей до бэк-вокалисток. Слухи о ночном визите "звезды" разлетелись быстрее, хоть и без пикантных подробностей, в официальной, так сказать версии, чем запах жареной картошки из столовой, и теперь каждый мечтал выпытать у него пикантные подробности.

Едва они захлопнули двери машины, Красотка рухнула на руль и зашлась в беззвучном смехе. Минут десять её трясло от хохота, пока Ярослав не одарил её взглядом, обещающим внеплановую чистку оружия.

– Кхм… Ладно, серьёзно, – она вытерла выступившие слёзы и кивнула на колонну. – Зачем им столько техники? Больше двадцати машин, да ещё и полуприцеп прёт.

– Там акустика и инструменты. Я уже всё проверил, пока ты кольца по карманам прятала, – спокойно отозвался Ярослав.

Красотка осеклась. Она даже не заметила, когда он успел провести обыск.

– Ты не расслабляйся, – добавил он, глядя в боковое зеркало. – То, что ты больше не в разведке корпорации Ротенберга, не значит, что можно хлопать ушами.

– Поняла, не дура, – буркнула она и плавно выжала сцепление.

Конвой тронулся, вздымая клубы серой пыли. Путь лежал через земли корпорации Лисина. Ярослав и Красотка понимали: здесь нужно "прикинуться ветошью", иначе старые грешки могут выплыть наружу в самый неподходящий момент.

Маршрут был расписан чётко: сначала Лисин, потом Прохоров и, наконец, Баян. В крепости корпорации Дерипаски соваться не рискнули – там порядки такие, что даже звёздам становится неуютно. В целом, на Центральных равнинах было относительно спокойно, а Инстасамка и её менеджер явно чувствовали себя в полной безопасности под крылышком какого-то туза из корпорации Усманова.

В колонне также болтался отряд из десяти хмурых ребят. На вид – обычные мужики в гражданском, но от них так и несло дисциплиной и застарелым запахом пороха. Спецы. Но если что, продержатся они недолго.

Колонна проскочила мимо Баяна без остановок. Ярослав смотрел на город издалека – серые громады стен, колючая проволока, часовые.

– На чёрном рынке все поют оды финансовой группе Керимова, – вздохнул он. – А на деле – те же яйца, только в профиль.

– Не скажи, – возразила Красотка, ловко объезжая выбоину. – Керимовцев любят не за красивые глаза. Они платят людям реальные деньги и дают льготы, о которых в других местах и не мечтают. Двенадцать лет назад их главный, вообще хотел стены снести и всех объединить.

– И что помешало? – удивился Косой.

– Жизнь помешала. Как только пронюхали про "открытые двери", в Керимово ломанулись тысячи захребетников. Соседние города Лисина и Прохорова просто опустели – все хотели сладкой жизни на халяву. Корпорации взвыли, прислали переговорщиков, мол, "закрывайте лавочку, а то войной пойдём". Да и сами керимовцы не резиновые – столько ртов не прокормишь. Захребетники они такие, работать не рвутся, пока их жизнь не заставляет. Вот и закрылись снова. Но репутация осталась: кто к людям по-человечески, тот и герой.

– Ну да, – кивнул Ярослав.

Пока они катили на юг, на чёрный рынок Баяна прибыл Вежливый Мажор. Папаша сказал ему, что таинственная девица и её "хозяин" – фигуры в теневом мире не последние, и искать их надо там, где пахнет большими деньгами и дешёвым виски.

Вежливый Мажор даже на учёбу забил, полгода просидел в холле отеля, гипнотизируя взглядом входную дверь. Но всё впустую. В итоге он, понурив голову, вернулся в Баян, увозя с собой лишь воспоминание о той великолепной фигуре, которую никак не мог выкинуть из головы.

К вечеру конвой, поскрипывая тормозами и окутываясь облаками серой пыли, подкатил к Крепости 77. Это была самая окраинная точка владений корпорации Лисина, за которой начинались земли Баяна. В воздухе пахло гарью от далеких костров и дешевой соляркой. Пока промоутер, привычно лоснясь улыбкой, тряс перед караульными кипой разрешений и таможенных деклараций, Ярослав Косой внимательно наблюдал за суетой. Видно было, что организаторы туров – ребята тертые, комар носа не подточит.

Правда, гостеприимством тут и не пахло. Всех приехавших загнали в холодное бетонное помещение, пахнущее хлоркой, и обыскали с таким пристрастием, будто искали в карманах как минимум ядерную боеголовку.

– Когда я раньше к Лисиным заглядывала, такого шмона не припомню, – прошептала Красотка, поправляя сбившийся воротник.

Ярослав лишь молча кивнул. После того как ядерщик скоропостижно отправился на встречу с предками, корпорация ощетинилась штыками. Никто не хотел получить еще один "сюрприз" в виде диверсанта в самом сердце своих владений.

Впрочем, когда процедура унизительного ощупывания закончилась, суровые вояки вдруг превратились в робких школьников. Несколько солдат, краснея и заклиная всех богов, потянулись к Инстасамке за автографами.

– Слушай, а эта реально такая звезда? – шепотом спросил Косой, чувствуя себя полным профаном. – Ее даже в этом захолустье каждая собака знает?

Красотка прыснула в кулак, едва сдерживая смех.

– Хозяин, ты в каком лесу рос? Она сейчас из каждого утюга поет! Ее кассеты раскупают даже в самых диких южных районах, где медведи вместо людей. Да что там, даже у Ротенбергов в музыкальных лавках ее плакаты на самом видном месте висели. Все парни по ней сохнут. Ты же вроде тоже молодой человек, должен был хоть краем уха слышать?

– Я как-то больше по части выживания специализировался, а не по попсе, – буркнул Ярослав.

Ему вспомнилось, как Ульяна когда-то тоже крутила какую-то кассету с томным девичьим голосом, бережно ее хранила. Но для таких, как он, идолы были чем-то иллюзорным, вроде радуги над свалкой – красиво, но сыт не будешь.

Когда конвой наконец въехал в саму крепость, Косой присвистнул. Тротуары были забиты народом. Люди махали флажками, кто-то даже соорудил плакаты из кусков картона. Шум стоял такой, будто в город завезли бесплатную тушенку.

– Что, неужели правда настолько популярна? – Ярослав со вздохом откинулся на сиденье.

Красотка посмотрела на него с сочувствием. Она видела, что Хозяина эта суета и сама певица раздражают ничуть не меньше, чем ее саму, и это ее чертовски радовало.

Кортеж полз как сонная улитка. Инстасамка, сияя отбеленными зубами, опустила стекло и величественно помахивала ручкой, словно королева на параде. Кое–кому из особо везучих фанатов даже перепал автограф на клочке бумаги.

Красотка не выдержала и нажала кнопку рации:

– Ребят, давайте поддадим газу. Толпа слишком густая, это дыра в безопасности. Ускоряемся!

Из динамика донесся медовый, но твердый голос промоутера:

– Для Инстасамки это момент истины, сближение с народом. Имидж "своей девчонки" стоит дорого, так что едем медленно. И мисс Красотка, пожалуйста, не лезьте в расписание.

Красотка картинно закатила глаза, так что стали видны белки.

– Совсем страх потеряли. Если кто-то сейчас выскочит из толпы с заточкой, никакие боги ее не спасут.

Ярослав, лениво развалившись на пассажирском кресле, прикрыл глаза:

– Чего ты так печешься о ней?

– Если ее прирежут, мой отчет в Доме Фридмана превратится в тыкву, – проворчала она.

В этот момент Косой глянул в свой смартфон и вдруг оживился.

– Ладно, я по делам. К вечеру буду в отеле, так что развлекайся тут сама.

Красотка аж подпрыгнула на сиденье, глядя на него в ужасе:

– Хозяин, ты опять на охоту? Почему ты всегда бросаешь меня на растерзание этим корпоративным снобам? Пожалей ты киллеров ранга "D" и "C", ты же их как семечки щелкаешь! Мне одной тут как-то неуютно…

Ярослав посмотрел на нее с легкой иронией:

– Следи за вещами и певичкой. С меня – двадцать процентов с продажи мобильников, которые я "добуду".

Красотка мгновенно преобразилась. На лице расцвела самая лучезарная улыбка, на которую она была способна.

– Хозяин, удачной охоты! Пусть рука не дрогнет!

Косой, не дожидаясь остановки, приоткрыл дверь, мягко спрыгнул на асфальт и в мгновение ока растворился в толпе фанатов.

Инстасамка, как раз в этот момент раздававшая улыбки направо и налево, заметила побег краем глаза. Она резко обернулась к помощнику, гневно нахмурив подведенные брови.

– Почему этот мальчишка гуляет сам по себе? Живо спросите Красотку, что это за самоуправство!

Красотка, не моргнув глазом, соврала, что отправила напарника на "глубинную разведку периметра", дабы убедиться, что на пути нет засад. Певица потребовала вернуть наглеца на место, но Красотка лишь развела руками: контракт подписывала она, а помощник – это ее личное дело. Певичке оставалось только бессильно кусать губы. Она начала понимать, что с этой парочкой ее капризы не работают.

А Красотка тем временем предавалась мрачным раздумьям. Киллеры низших рангов были фундаментом информационной сети Дома Фридмана. Если их тур пройдет через 37 крепостей, и в каждой Ярослав будет "выкашивать" местную агентуру ради телефонов… Да он же разрушит всё, что Фридманы строили десятилетиями!

Зная, как ее Хозяин любит "рыбачить" на живца, она понимала: скоро киллеры ранга "A" могут получить приказ не на охрану, а на их ликвидацию. Нужно было срочно поговорить с Ярославом, чтобы он хотя бы не оставлял горы трупов в каждой подворотне.

Однако в этот вечер обошлось без стрельбы. Ярослав вернулся в отель довольный, как кот, объевшийся сметаны, и выложил на стол еще восемь трофейных трубок. Но не успели они подсчитать потенциальную прибыль, как мобильник Красотки пискнул – пришло сразу три сообщения.

Косой придирчиво изучил заказы. Два были черт знает где, у Прохорова. Но третье заставило его глаза хищно блеснуть.

"Цель в Крепости 77. Бывшая шишка из корпорации Ротенберга, ныне обретается по адресу… При цели имеется охрана, требуется группа из трех человек. Награда: 4 000 000 рублей".

К сообщению прилагалось фото – физиономия цели так и лучилась спесью. В досье кратко упоминались репрессии, которые он устраивал, будучи при власти. Но Ярослав знал больше. Этот хлыщ в свое время слил Владимиру Ланскому карты оборонительных рубежей своих же соплеменников. Когда запахло жареным и корпорация Ротенберга начала рассыпаться, он под шумок сбежал, пока Потанин гнал войска на юг воевать с Подопытными.

– Отвечай Фридманам, что мы в деле, – коротко бросил Ярослав.

Красотка быстро отстучала подтверждение. Но через минуту пришел ответ, который заставил их обоих недоуменно переглянуться. Дом Фридмана отклонил их заявку!

Глава 2

Причина, по которой информационная сеть Фридмана притормозила Красотку, была проще пареной репы. С одной стороны, на ней уже висело сопровождение Инстасамки. И хотя нужный клиент тоже ошивался в Крепости 77, в штабе решили: нечего на двух стульях сидеть, а то еще пятую точку прищемишь. Если Красотка в процессе охоты схватит пулю или, не дай бог, откинет копыта, репутация конторы Фридмана просядет ниже плинтуса.

С другой стороны, Красотка была одна-одинешенька, без поддержки с черного рынка. А туда уже на всех парах вылетела команда из трех "тузов" – киллеров ранга "А". В офисе рассудили, что трое матерых волков справятся чище, чем одна девица, пусть и талантливая. Одиночкам вообще редко перепадали жирные куски, если на горизонте маячила слаженная группа.

Красотка, узнав об отказе, аж задохнулась от возмущения:

– Мы же тут, под самым носом у цели! Какого лешего нам не дают отмашку? Тем более эта Инстасамка видеть меня не хочет. Она меня к себе только на фуршетах подпускает, а в остальное время я свободна как ветер в поле!

Вообще-то, в глубине души она понимала: логика у Фридманов железная. Они же не знали, что за ее спиной стоит Ярослав Косой – человек-катастрофа. По их раскладам, Красотка физически не могла разорваться между двумя миссиями. Тем более что у Ротенберга под рукой еще оставалась верная банда, да и корпорация Лисина взяла его под крыло.

Чинуша, дезертировав с юго-запада, приполз к Лисиным не с пустыми руками. Он привез с собой знание всех троп и политических подноготных врага. Корпорации за такого осведомителя в десны целоваться готовы: его тут же поселили с комфортом, выставили охрану и кормили от пуза, лишь бы он пел соловьем про тайны бывших хозяев.

– Хозяин, и что нам теперь, лапу сосать? – Красотка вопросительно уставилась на Ярослава. – Мало того что 4 000 000 рублей мимо кассы, так я еще и испытания завалю, если они мне не дадут работать, пока этот тур не кончится.

Ярослав, задумчиво ковыряя в зубах щепкой, коротко бросил:

– Я ненадолго отлучусь.

Той ночью Инстасамка заглянула к Красотке – якобы по-соседски, "перетереть" за жизнь. Начала издалека: мол, она звезда, имидж – всё, и ей нужно быть ближе к народу, так что пусть Красотка не обижается, если ее будут отшивать на публике. В общем, намекнула прямым текстом: "Сиди тихо и не отсвечивай, пока я лайки собираю".

Слова были как наждаком по коже, но Красотка приметила странность: неужели великая дива пришла лично только ради того, чтобы потешить свое эго? Оказалось, нет. Под конец Инстасамка, как бы невзначай, спросила:

– А где этот твой… Ярослав Косой?

– Да где-то шляется, местность разведывает, – буркнула Красотка.

Стало ясно: певичка пришла из-за Ярослава, просто смелости не хватило спросить в лоб, вот и крутила волынку полчаса.

Едва звезда упорхнула, окно в комнате Красотки тихо скрипнуло. Ярослав ловко запрыгнул внутрь, волоча на плече какой-то бесформенный тюк. Тюк глухо охнул при приземлении.

Красотка аж икнула от неожиданности:

– Хозяин, это еще кто? Родственник из деревни?

– Цель это, – спокойно ответил Косой, сваливая бесчувственное тело на пол. – Живой, вроде.

– Но нам же не дали добро! – в панике зашептала Красотка. – Даже если мы его придушим, Фридманы нам ни копейки не заплатят!

Ярослав оставался невозмутим, как скала в Уральских горах:

– Не паникуй. Если те трое киллеров не найдут цель, задание будет висеть мертвым грузом. А свидетелей я не оставил – все, кто меня видел, уже общаются с духами. Засада прошла идеально, Цель просто испарился.

Красотка стояла с открытым ртом. У ее хозяина была логика танка: если мост не дают проехать – надо его приватизировать. Если три "туза" ранга "А" облажаются, Красотка просто предъявит доказательство, что цель у нее, и Фридманам придется переписать контракт на нее. Куда они денутся?

– Если эти трое провалят миссию, они в следующем году на испытания не попадут. Считай, убрали конкурентов без лишнего шума. Одним выстрелом – два зайца, – Ярослав довольно хмыкнул.

Красотка даже немного посочувствовала тем несчастным профи, которые решили перейти дорогу ее хозяину. Она деловито связала чинушу, запихала ему в рот полотенце, пахнущее гостиничным мылом, и упаковала тело в шкаф.

– Мы же не можем его тут вечно держать, – заволновалась она. – Он же очнется, начнет в дверцу стучать. А тут еще горничные ходят, пыль протирают…

– Повесь табличку "не беспокоить", – пожал плечами Косой. – И следи, чтобы он из отключки не выходил. Подождем дня три. Те трое "тузов" наверняка уже в городе, пусть попотеют. А потом мы сделаем дому Фридмана предложение, от которого они не смогут отказаться.

Красотка потянулась, чувствуя, как по телу разливается приятная уверенность. Все-таки работать на Ярослава – это как иметь чит-коды к жизни. Другие киллеры молятся на одобрение заявки, а Косой просто ставит систему раком. Главное – не думать о том, как он пачками "ловит" мелких сошек ради телефонов.

Она направилась в сторону санузла. Ярослав нахмурился:

– Ты куда?

– В душ, – улыбнулась Красотка, игриво стрельнув глазками. – Хозяин, не желаете составить компанию?

– Заметь, не я это предложил! – отрезал Косой.

***

Следующие три дня в Крепости 77 творился тихий ад для профессионалов. Трое киллеров ранга "А" обшарили каждый подвал. По адресу, что им выдали, они нашли только остывшие трупы охраны и пустые гильзы. Цели не было и в помине.

Они завалили штаб Фридмана гневными сообщениями: мол, у вас разведка лажает или вы заказ слили налево? Им отвечали сухо: "Ошибки нет, работайте, никто больше задание не получал". Бедолаги уже были на грани нервного срыва, проверяли камеры на вокзалах, трясли информаторов в корпорации Лисина – глухо, как в танке.

А через три дня Красотка скинула в штаб одну-единственную фотку. На ней чинуша, осунувшийся, небритый и изрядно похудевший, Ярослав выдавал ему по паре глотков воды в день, чтоб не загнулся, выглядел так, что краше в гроб кладут.

Текст под фото гласил:

"Цель у меня в шкафу. Оформляйте миссию на меня, пока он еще дышит".

Красотка глянула на Ярослава:

– Хозяин, а тебе не кажется, что мы сейчас больше похожи на террористов-похитителей, чем на благородных наемников?

– Плевать, – отмахнулся Косой. – Главное – результат. Как думаешь, Фридманы проглотят наживку? Все-таки мы их знатно прижали.

Красотка посмотрела на него с нескрываемым шоком:

– Ты только сейчас понял, что это "чересчур"? Да ты всю дорогу так действуешь!

Тут телефон пискнул. Ответ от информационной сети Фридмана был краток:

"Добивайте. Награда будет зачислена после подтверждения смерти".

Красотка просияла.

– Есть! Победа!

***

Так-то Косой, прежде чем пойти на дело, изрядно переживал: не влетят ли им от дома Фридмана люлей за такое наглое воровство чужой миссии? В конце концов, даже до последнего дурака дошло бы, что Красотка притырила чинушу три дня назад аккурат для того, чтобы конкуренты сосали лапу.

Метод, мягко говоря, попахивал грубым нарушением всех киллерских понятий.

Однако верхушку информационной сети Фридмана, похоже, совершенно не колыхало, кто и какими путями доставил заказ. Им был нужен результат – холодный и бездыханный чиновник.

"А ведь в этом есть сермяжная правда", – рассудил Ярослав. Дом Фридмана завернул их заявку только из опасений за целостность шкурки Красотки, пока та нянчится с Инстасамкой. Раз уж начальство не против такого "рейдерского захвата" миссий, Косой решил, что в будущем можно будет проворачивать такие фокусы на бис.

Ярослав кивнул Красотке – пора, мол, кончать клиента и делать фотоотчёт для конторы. Но та лишь брезгливо сморщила носик:

– Фу, хозяин, там же кровищи будет море! Это так мерзко… Может, ты сам его прихлопнешь?

Косой так и застыл с нахмуренными бровями.

– Ты ничего не попутала? Ты вообще-то киллер или где?

Красотка расплылась в своей самой обезоруживающей улыбке:

– Ой, да ладно тебе, хозяин. Просто ты меня совсем избаловал.

В итоге Ярослав сам отправил цель к праотцам, а Красотка лишь щёлкнула затвором камеры. Чтобы не искушать судьбу, Косой под покровом темноты вытащил тело за пределы крепости. Наверняка корпорация Лисина уже с ног сбилась в поисках своего ценного кадра. Если они всерьёз нацелились на Юго-Запад, то этот беглец был для них ценнее чемодана с золотом.

На следующий вечер Инстасамка закатила "квартирник" для фанатов. Ярослав с Красоткой торчали за кулисами, сверля толпу глазами. В ушах – микронаушники, ладони на рукоятках, а рядом ещё десяток шкафоподобных охранников в штатском.

В разгар шоу ведущий пафосно объявил Красотку "сверхчеловеком". Толпа ахнула, по залу прокатился свист и восторженный гул. Легенду состряпали знатную: якобы Красотка – преданная фанатка Инстасамки и вступила в её гвардию исключительно ради защиты своего кумира. Ярослав только диву давался, как эти звёзды умеют бросать пыль в глаза.

Впрочем, после концерта Инстасамка по-прежнему вертела носом и чихала на все советы по безопасности. Для неё Красотка была не более чем живым аксессуаром для поддержания имиджа.

Снова дорога. Красотка, решив проявить хозяйственность, заглянула в закрома их фургонов и обнаружила там зияющую пустоту: ни лишней банки тушёнки, ни канистры бензина.

– Надо бы заправиться под завязку и еды прикупить, мало ли что, – предложила она промоутеру.

Но тот лишь отмахнулся, как от назойливой мухи:

– Брось, мы каждый вечер будем в новой крепости. Зачем лишний груз таскать? Между точками – триста километров от силы. Полного бака хватит за глаза.

Красотка только промолчала, хотя внутри всё зудело от дурного предчувствия. На бумаге-то оно гладко: пятьсот километров на одной заправке – раз плюнуть. А если в дикой местности что-то пойдёт не по сценарию?

Промоутер снисходительно пояснил, что он тёртый калач и всё продумал, вплоть до поломки в глуши. Мол, в колонне места и так в обрез, не до бензина.

Накаркали. Стоило им выехать, как случилась беда. Кто-то очень "добрый" от души рассыпал по дороге калёные гвозди. У передних машин колёса лопнули с противным хлопком, и даже запасок не хватило, чтобы всех переобуть. Колонна встала.

Промоутер, потирая переносицу, распорядился звонить в Крепость 78:

– Зовите ремонтников, пусть катят сюда с шинами. По цене сторгуемся.

Инстасамка, запершись в душном микроавтобусе, ярилась на чём свет стоит:

– И куда только корпорация Лисина смотрит? Дороги – дрянь, гвозди посреди тракта… Это же диверсия!

– Да ладно тебе, трасса-то огромная, за всем не уследишь, – криво улыбнулся промоутер. – Всего сто вёрст до семьдесят восьмой. Скоро наши спасители прибудут.

Не успел он договорить, как увидел, что Ярослав с Красоткой уже вовсю вбивают колышки для палаток. Инстасамка аж из машины высунулась:

– Вы чего это удумали? Зачем вам лагерь?

– А, – Косой весело оскалился, – сдаётся мне, ремонтники сегодня до нас не догребут. Решили вот лесом насладиться, свежим воздухом.

– С чего бы им не доехать? – взвилась певица. – Тут езды – три часа максимум!

Ярослав улыбнулся, но промолчал. Он слишком хорошо знал ленивую натуру крепостных жителей. Это тебе не корпорация Усманова, где всё по струнке. Пока в семьдесят восьмой почешутся, пока соберутся… Солнце уже клонилось к закату. Дорога туда-обратно – восемь часов, плюс сама возня. Да они только к утру проснутся и лениво побредут к гаражам.

К тому же, Косой сам был мастаком по части гвоздей на дорогах. В былые годы на Юго=Западе беженцы так "зарабатывали": проколют шины каравану, а ночью приходят и втридорога продают свои же старые покрышки. Чистой воды развод, на котором целые банды состояния сколачивали.

Поначалу звёздная братия не верила. Им казалось, стоит только шепнуть, КТО застрял на трассе, как к ним примчится целый батальон техпомощи. Но прошло шесть часов, а на горизонте – ни души, только ветер свистит в сухой траве.

Народ в машинах приуныл. Еды с собой – кот наплакал, все же привыкли к ресторанному обслуживанию в крепостях. А тут – холодный металл и пустые желудки.

Инстасамка, кусая губы, наблюдала из окна, как Косой и Красотка устроились у костра. Оттуда доносился божественный аромат жареного мяса и звон кружек. У них и костерок трещит, и палатки уютно стоят.

– У нас палатки есть? – с надеждой спросила певица промоутера.

– Откуда? – буркнул тот. – Мы же не в поход собирались. Хочешь, пойду попрошу, чтоб уступили?

– Ещё чего! – отрезала Инстасамка. – В машине пересплю.

Сиденья в её "люксе" раскладывались, но вот беда – поздняя осень на дворе. К ночи приударило до двух градусов тепла. В машинах пришлось врубить печки на полную.

Когда лагерь затих, Красотка вдруг поднялась.

– Ты куда это на ночь глядя? – спросил Ярослав.

– Сейчас увидишь, хозяин.

Она подошла к микроавтобусу и постучала в стекло. Инстасамка, сонная и злая, открыла глаза.

– Голова не кружится? Не подташнивает? – участливо спросила Красотка.

Певица мгновенно подобралась:

– Ты что, мне в чай что-то подсыпала?!

Красотка усмехнулась:

– Да нужно мне больно. Просто нельзя часами греться в запертой машине с работающим движком. Ты угарным газом травишься, дурёха. А ну, вылезай живо, пока коньки не отбросила!

Ярослав Косой, честно говоря, и сам не подозревал, что если машина долго молотит на холостых с включенной печкой, можно запросто надышаться угарным газом до полной потери сознания. Ладно бы пассажиры бодрствовали – тогда бы просто голова разболелась, но во сне такая оплошность вполне могла стать билетом в один конец. Хотя конечно чушь всё это. Так не надо делать в гараже, вот где угарному газу деваться некуда, а на улице ветер… Но если уж проканало, то нужно брать что дают.

Как только Инстасамка осознала масштаб угрозы, Мнимой, но откуда ей было знать правду, она тут же подняла на ноги всю свою свиту. Люди вываливались из машин, ежась от пронизывающего ночного ветра. Некоторых уже заметно пошатывало: лицо бледное, взгляд мутный – верные признаки того, что "угорели". Или просто проснуться не могли. Ощущение, прямо скажем, паршивое: тошнота подкатывает к горлу, виски давит, а тут еще этот холод, пробирающий до самых костей, стоит только порыву ветра залезть под куртку.

Ярослав с любопытством покосился на Красотку:

– Слушай, а ты откуда такие тонкости знаешь?

– Да было дело, – Красотка безмятежно улыбнулась. – Раньше частенько инсценировала "несчастные случаи". Иногда ведь приходится работать деликатно, без лишнего шума. В конце концов, я же девочка, мне кровь видеть не по душе. Вот именно, что инсценировала. В жизни так не бывает, а если и полиция в доле, то они в такую глупость обязательно поверят.

Его спутница – вовсе не просто прожорливая барышня с замашками горничной. Перед ним был матерый агент разведки, натасканный на проникновения, сбор данных и тихие убийства.

Инстасамка, кутаясь в дорогую накидку, медленно подошла к их костру. Как ни странно, она не стала закатывать истерику на тему "почему не предупредили раньше", а лишь едва слышно выдавила:

– Спасибо.

– Не за что, – Красотка сверкнула глазами и демонстративно потянулась, собираясь юркнуть в палатку.

– Погоди, – окликнула ее звезда. – Можно мне лечь с тобой?

– В контракте про совместный сон ни слова не было, – отрезала Красотка. – Да и тесновато нам там вдвоем будет, палатку-то не на хор из десяти человек рассчитывали.

Инстасамка, неожиданно проявив чудеса самообладания, парировала:

– Тогда ты, верно, помнишь пункт, по которому телохранитель не имеет права ложиться спать раньше работодателя?

Красотка аж рот приоткрыла. Вот же лиса! Использовать против нее условия договора – это был удар ниже пояса. Поразмыслив секунду, она буркнула:

– Ладно! Тогда я вообще спать не буду!

Ярослав только вздохнул, глядя на этот женский поединок. Обеим было бы куда комфортнее вытянуться в просторной палатке, но вместо этого две упрямицы остались сидеть у огня, демонстративно убивая время.

Впрочем, Косого это устраивало. Он устроился поудобнее и открыл книгу. Сон все равно не шел: раз уж на дороге рассыпали гвозди, значит, скоро появятся и те, кто эти гвозди сеял. Будут ли они впаривать шины или просто грабить – Ярослав решил, что лучше встретить их в бодром расположении духа.

Инстасамка покосилась на обложку:

– "Золотой век"? Кто написал? Первый раз слышу.

Ярослав перелистнул страницу.

– Это книга еще до катаклизма написана. Так что ничего удивительного, что ты о ней не знаешь.

Певица замолчала, украдкой разглядывая своего странного спутника. Крепкий, подтянутый, с холодным взглядом человека, привыкшего к дракам и крови, и вдруг – сидит в ночной тишине с книжкой… Красотка, заметив этот интерес, решила вставить свои пять копеек:

– Слышь, помощник! Принеси-ка мне мою флягу с водой.

Косой молча взглянул на свою "хозяйку". Он уже перестал гадать, какая муха ее укусила на этот раз.

Вскоре тишину ночи прорезал нарастающий гул моторов. Слышны были даже чьи-то залихватские крики.

– А вот и ваши спасители, – усмехнулся Ярослав.

Десять охранников из сопровождения тут же выхватили стволы, готовые палить во всё, что движется. Но когда колонна из шести машин вынырнула из темноты, боевой задор у парней поувял: на одном из внедорожников хищно поблескивал ствол крупнокалиберного пулемета.

Из головной машины донесся зычный голос:

– Кому тут колеса переобуть? По 100 000 рублей за штуку – честнее сделки не найдете! Если дорого – мы мигом уедем. Можем и подлатать ваши дырки, всего за 40 000 рублей за латку!

Промоутер чуть не задохнулся от праведного гнева. Обычная замена колеса стоила от силы пять тысяч. Да и те шины, что лежали в кузовах приезжих, выглядели так, будто на них еще мамонты катались – лысые, изношенные, едва живые. Но глядя на направленный в ее сторону пулемет, решил придержать язык.

С каких это пор в Центральных равнинах воцарился такой бардак, что обычные придорожные вымогатели обзавелись тяжелым вооружением? Куда смотрит закон?

Ремонтники держались на дистанции, вещая через громкоговоритель:

– Ну так что, меняем или как? У нас еще вызовы есть, дел невпроворот!

Судя по всему, гвоздей они насыпали щедро и по всему району.

Инстасамка, сжав кулаки, прошипела Красотке:

– Убери их. Я накину тебе еще 500 000 рублей к награде.

– Мне же сказали — "сиди и будь мебелью", – фыркнула Красотка.

– Ну, я бы не сказала, что ты такая уж красивая мебель, – процедила сквозь зубы Инстасамка.

Ярослав только диву давался: ну почему женщины в любой ситуации сводят всё к обсуждению внешности?

Услышав шпильку, Красотка окончательно потеряла интерес к судьбе певицы:

– Моя работа – твоя шкура. А эти ребята тебе сейчас не угрожают. Не хочешь платить – они уедут. Так что я контракт не нарушаю. Я телохранитель, а не вышибала на трассе.

Но не успела она договорить, как Ярослав вдруг подскочил с места, вглядываясь в хромого парня, вылезшего из машины:

– Кислый?!

Человек у пулемета замер, прищурился и радостно завопил:

– Косой?!

– Ха-ха-ха! Вы что, черти, тоже на Центральные равнины перебрались? – Ярослав со смехом зашагал к колонне. Крупнокалиберный пулемет для него теперь был не опаснее детской рогатки.

Кислый замахал руками своим:

– Отставить! Стволы в землю! Это же наш Косой!

Хромая на одну ногу и кутаясь в засаленное пальто, Кислый подковылял к Ярославу.

– Что с ногой-то? – спросил Косой.

– Эх, – парень поморщился, но тут же усмехнулся. – По работе не поладил с одной дамочкой. Повезло, что не пришибла, только ногу в щепки разделала.

– Удивительно. Имея пулемет, так вляпаться?

– Да там баба была – огонь! Одиночка на внедорожнике в черной кепке. Я думал – легкая добыча, караванчик прижать. А она, не успел я и глазом моргнуть, всю мою банду раскидала. С тех пор мы к клиентам близко не суемся. Один у пулемета дежурит, остальные страхуют. Опасный нынче мир стал.

Ярослав на мгновение замер:

– Она была в черной боевой форме?

– А? Ты ее тоже встречал? – Кислый вытаращил глаза. – Не вздумай с этой сукой связываться, мой тебе совет – обходи десятой дорогой.

– А сверхсилу ее видел кто?

– Похоже, песком управляет. Она тогда на нашу тачанку целую гору песка обрушила, еле откопались.

Ярослав опешил. Он-то был уверен, что эта таинственная дама заправляет бумажными журавликами!

Ярослав Косой неспроста взял на мушку дамочку в черной кепке. Уж больно часто она "случайно" возникала там, где он наследил. Стоило ему перехватить парочку бумажных журавлей, как она тут же замаячила в пригороде Крепости 61. Ярослав тогда рвал когти из тех мест с легким чувством вины: ну, понять людей можно, обидно, когда твою почту кто-то без спросу ворует.

Но слова Кислого сбили его с толку. Как это – управляет песком?

Пока Ярослав переваривал новости, в концертной группе царило полное недоумение. Люди переглядывались, не понимая, как этот нелюдимый помощник умудрился встретить старого кореша в такой глухомани.

Инстасамка было дернулась к ним, чтобы погреть уши, но десяток охранников в штатском преградили ей путь:

– Не стоит вам туда соваться. Это же чистокровные бандиты, клейма ставить негде. Даже мы с ними сейчас не сдюжим.

– Вы же вроде как элита, кость в горле врага? – Инстасамка скептически выгнула бровь.

Охранники замялись, пряча глаза:

– Ну… у них там крупнокалиберный пулемет на тачанке, а у нас только "пукалки" кобуру оттягивают. Против лома нет приема.

Красотка, стоявшая за спиной, звонко расхохоталась:

– Да бросьте вы! С такого расстояния эта "дура" изрешетит все наши консервные банки за десять секунд. Но вы не дрейфьте, мальчики. С нами все будет пучком.

Она уже смекнула, что "ремонтники" с Ярославом чуть ли не в десны целуются, так что грех было не воспользоваться моментом и не припугнуть напыщенную охрану.

Тем временем Кислый и Косой, оживленно жестикулируя, подошли к конвою. Кислый широко улыбнулся притихшей публике:

– Раз уж судьба свела меня с Ярославом, забудьте про прайс. Все починим задаром, по-братски.

Инстасамка подозрительно прищурилась:

– Неужто у Косого такая бешеная репутация в этих кругах?

– Ха-ха! – Кислый вытер замасленные руки о подол пальто. – Когда нас прижало в горах, именно Ярослав вытащил нас за шиворот к людям. Считай, с того света вернул. Не за даром конечно, но всё по чесноку.

Тогда Кислый с ребятами еще не были такими "успешными" бизнесменами. Ни пулеметов, ни хромых ног, ни дерзких афер – обычные бродяги. После той встречи их пути разошлись: поговаривали, банда Кислого подалась в земли корпорации Ротенберга промышлять мелким разбоем, да там и сгинула с радаров.

Ярослав и представить не мог, что встретит их на Центральных равнинах за старым добрым делом – обдиранием заезжих крепостных.

– Ты-то как тут очутился? Чего с этими пафосными ребятами трешься? – спросил Кислый.

– Да вот, подрядился их балаган охранять.

Эргоу смерил Инстасамку оценивающим взглядом:

– Ну, ребята, вам крупно повезло. В дикой природе нет такой заразы, с которой Ярослав не справится. Вы куда путь держите?

– В Крепость 81, – припомнил маршрут Косой.

– На Юге сейчас неспокойно. Пока корпорация Усманова терла дела с Лисиными, куча переселенцев ушла в горы. Те их подкармливают, снабжают, так что там сейчас настоящий кисель из банд. Но если прижмет – говорите, что от меня, может, и поможет. – Кислый обернулся к своим и махнул рукой: – Эй, двое, живо домкрат в зубы и залатайте им покрышки!

Починка шин – дело копеечное, так что Эргоу легко расщедрился ради старого друга. Остальные "ремонтники" тоже подходили поздороваться с Ярославом, скаля зубы в дружелюбных ухмылках.

– Ты говоришь, там неспокойно, – прищурился Ярослав. – Неужто все в бандиты подались?

– Да ну, какие там бандиты, – ухмыльнулся Эргоу. – Если б они всерьез лютовали, корпорация Лисина их бы в порошок стерла. Так, мелочь пузатая: повалят дерево через дорогу и ждут. Хочешь проехать – плати за "услуги по расчистке". Или ложатся прямо под колеса, шантажируют. Жители крепостей же крови боятся, как огня, им проще откупиться, чем грех на душу брать. На понт берут, в общем.

Пока работа кипела, Кислый все расспрашивал про дела на Юго-Западе. Охранники в штатском, почувствовав себя неловко, подумывали было скрутить его, чтоб перед хозяйкой выслужиться, но вовремя заметили, что пулеметчик на тачанке даже не моргает, держа их на мушке. Тот сразу просек, кто тут самый опасный, и не сводил глаз с парней в форме.

– Эх, – вздохнул Кислый, – не думал, что на Юго-Западе все так круто поменяется. Корпораций Сечина и Ротенберга больше нет… Какой смысл быть круче корпорации, если сами они рассыпались в прах?

Красотка прыснула со смеху. Кислый повернулся к ней:

– Ты что, женщина братана Косого?

– Завязывай, – осадил его Ярослав. – Какого хрена!

– Он мой помощник, – невозмутимо вставила Красотка.

Кислый только хитро прищурился:

– Да ладно тебе лапшу на уши вешать. У меня глаз алмаз. Сразу видно, кто из вас кому приказы отдает, когда посторонних рядом нет.

Красотка закатила глаза и шепотом спросила:

– А что скажешь про ту певичку и нашего Косого?

– Не парься, его на таких фиф не тянет.

Красотка аж расцвела, сияя как начищенный чайник.

– Кислый, готово! Кони запряжены! – крикнул один из работяг.

Тот по-свойски хлопнул Ярослава по плечу:

– Ну, бывай. Береги себя. Пересечемся – обязательно пропустим по стаканчику.

Косой молча кивнул, решив не портить момент напоминанием, что он в завязке.

Когда пыль за ремонтной бригадой улеглась, один из охранников подошел к Инстасамке:

– Может, звякнуть генералу Усманову? Пусть их отыщут и закатают в асфальт?

Звезда посмотрела на него как на пустое место:

– Их было всего семнадцать человек. Что ж вы, такие все из себя элитные, их на месте не раскатали? И как ты собрался их "закатывать" на чужой земле Лисиных?

– Ну, можно по-тихому… – замямлил солдат. – И вообще, с этим Ярославом надо ухо востро держать. Мутный он тип, раз с такими уголовниками вась-вась.

Инстасамка лишь отмахнулась:

– Плевать. Лишь бы проблемы решал.

Честно говоря, при виде пулемета у нее поджилки затряслись – одно дело селфи пилить, другое – смотреть в дуло калибра 12.7. Но стоило Ярославу выйти вперед, как страх испарился, будто его и не было.

Вернувшись в прохладный салон микроавтобуса, она бросила промоутеру:

– Выдай Ярославу Косому 1 000 000 рублей. И поблагодари за то, что разрулил ситуацию.

Фаина аж поперхнулась:

– Да мы бы за ремонт в пять раз меньше отдали, даже по их грабительским ценам!

Инстасамка глянула в окно, где Ярослав снова спокойно читал свою книгу:

– Мне не жалко. Я с радостью заплачу!

Глава 3

Пока творческий десант колесил по южным весям, к востоку от цитаделей Консорциума Потанина развернулась совсем иная картина. Там, где Уральские горы седой щетиной скал подпирали небо, отделяя владения Потанина от Центральных Равнин, в густую зелень хребта вгрызлись несколько групп спецназа. Горы здесь – не баран чихнул: крутые, высоченные, растянувшиеся на сотни верст. Срежь путь напрямик – и люди Владимира Ланского дня за два доскакали бы до земель Лисина.

Но матушка-природа, видать, была не в духе, чтобы ее так запросто покоряли. Впрочем, сам Владимир Ланский, похоже, только радовался такому соседству. Ему, чаи гоняючи, куда сподручнее было бы штурмовать Крепость 178, когда в северной долине наконец добьют железную дорогу, чем бодаться с этим гранитным исполином.

– Этот хребет, – говаривал Владимир своему брату Льву Станиславовичу, – считай, наша главный Змеиный вал. Только натуральный.

***

В эфире, пробиваясь сквозь треск статики и шум ветра, ожила рация:

– "Коперник-2", доложить обстановку.

– "Коперник-2" на связи. Аномалий ноль, следов сверхсуществ не обнаружено. Чисто, как в операционной.

– "Коперник-3", доклад…

Техника у ребят была на зависть – ловила четко. Группы шли не по-советски широким фронтом, а компактными стайками по двенадцать душ. Целый разведывательный батальон пер через горы, не зная продыху, а за ними, матерясь и спотыкаясь о корни, плелась пехота поддержки. Сами-то спецназовцы могли бы прибавить ходу, да механизированные части с их тяжелыми пушками безнадежно вязли в изрезанных тропах.

У потанинцев, командующий фронтом, засел в тыловом пункте. Перед ним – целая стена мониторов, на которых в реальном времени мельтешила картинка с нашлемных камер бойцов. Запах шикарного чая мешался здесь с озоном от работающей электроники.

– Входите в квадрат горы, – негромко, но веско скомандовал командующий в микрофон. – Там этих "сверхов" может быть пруд пруди. В лобовую не лезть, беречь казенное имущество и свои головы. Чувствуете, что припекает, – немедленно назад, под защиту пушек.

– Принял, – буркнул командир разведчиков, и лицо его, и без того не самое жизнерадостное, потемнело еще больше.

Разведбат – это вам не в домино в казарме резаться, это элита, которую в крепостях гордо величали спецназом. На учениях эти парни были богами, но после двух недель скачек по горам даже они выглядели как побитые псы: камуфляж на мордах поплыл от пота, одежда пропахла костром и прелой листвой.

– Оружие к бою, проверить лазеры… – полетели приказы. Воздух в отряде мгновенно наэлектризовался. Солдаты нутром почуяли: сейчас начнется.

Группы начали втягиваться в тень горы. И тут – хруст! В зарослях кто-то ломанулся напролом.

В долю секунды девять стволов уставились в кусты. Двое прикрыли тыл, а один уже ласкал пальцем спуск гранатомета. Топот приближался, земля под ногами ощутимо подрагивала.

– Неопознанная туша несется на "Коперника-9". Повторяю, цель идет на "Коперника-9", – прошептал взводный.

Не успел он закрыть рот, как из зелени, снося ветки, вылетел кабан – здоровенный, клыкастый и крайне недовольный жизнью. Заместитель взводного среагировал быстрее мысли: выхватил кинжал и пошел на таран.

И тут случилось странное: по лицу и рукам парня пробежали серебристые искорки, а вены под кожей вдруг засветились металлом. Когда кабанья туша врезалась в него, замкомвзвода просто перехватил зверя одной рукой, буквально впечатав его рыло в землю, а второй – по самую рукоять всадил сталь в шею. Хрип, запах свежей крови, и все затихло.

– Опасность устранена. "Коперник-9" зарезал свинью. Двигаемся дальше, – хладнокровно доложил командир.

Командующий в штабе видел всё. Он повернулся к очкастому мужичку средних лет, который дышал ему в плечо:

– Замерь скорость и силу. Нам нужны цифры.

– Будет сделано, – засуетился тот.

Вокруг очкарика роилась толпа молодежи – Владимир Ланский не поскупился и выгреб всех спецов по наномашинам из Консорциумов Сечина и Ротенберга.

– Ну что, – хмыкнул командующий, – в наших руках эти железки работают куда веселее, а?

– Ваша правда, – поспешно поддакнул ученый.

– Тестируйте дальше. Мне нужно знать, сколько граммов этих "нано-тараканов" всыпать в каждого солдата, чтобы они горы сворачивали. И поживее! – он обернулся к адъютанту. – Лев Станиславович там на Центральных Равнинах за нас отдувается, время выигрывает, а мы тут с кабанами возимся. Негоже его подставлять.

Но тут командующий осекся. Брови его поползли вверх.

– Погодите… Если там кишмя кишат сверхсущества, откуда взяться живому кабану? Они бы его сожрали первым делом. А ну, всем группам – прочесать гору вдоль и поперек!

Результат обескуражил. Никаких монстров. Зато на вершине нашли еще теплые кострища. В пепле белели ошметки бумаг – похоже, кто-то очень старательно заметал следы.

– Сами сожгли, – процедил Потанин. Значит, эти твари не просто сильные, они еще и грамотные. Читают, понимают ценность бумажек… Это открытие неприятно кольнуло под ложечкой. – Соберите пепел, вдруг хоть слово разберете. Уходим.

Клочки были крошечными, с ноготь, да еще и обугленные. Потанин понимал: шансов восстановить текст – как выиграть в лотерею без билета. Он посмотрел на хмурую гору через экран и вздохнул:

– И каких же чудовищ этот Дерипаска наклепал своими опытами еще до Катаклизма?

– Как думаете, куда они делись? – подал голос адъютант. – Может, маякнуть другим крепостям?

Потанин долго изучал карту, водя пальцем по линиям.

– Соедини меня с братом.

В трубке раздался спокойный, как лед, голос Владимира Ланского:

– Слушаю.

– Сверхсущества сделали ноги. Думаю, двинули на Центральные Равнины.

– Предупреди корпорацию Лисина, пусть по сторонам поглядывают, – ответил Владимир.

– А нам-то что с того? Пусть их немного погрызут, нам же легче будет.

– Там люди живут, брат. К тому же, нам с Лисиным еще против корпорации Усманова дружить. Принцип взаимозависимости, понимаешь?

Командующий рассмеялся:

– Мое дело – воевать, а в эти твои высокие материи я не лезу. Тебе виднее.

– Не скромничай, – усмехнулся Владимир. – Возвращайся, полгода в горах – это чересчур. Отдохни.

– Ладно. Пришли кого-нибудь надежного, я сдам дела.

– Зачем? Я тебе верю больше, чем себе. Жаль только, должности повыше для тебя пока не придумал. Слышал, тебе барышни из знаменитостей Центральных Равнин по сердцу? Попросил Льва Станиславовича привезти тебе одну. Будет тебе подарок.

– Спасибо, брат.

Когда связь прервалась, Потанин еще долго молчал, глядя в одну точку. А адъютант, слышавший разговор, только почесал затылок:

– Слышь, он сказал "привезти знаменитость"… Такое чувство, будто речь о мешке картошки или местных деликатесах.

***

В ту самую ночь, когда Консорциум Потанина окончательно сел в лужу, потеряв след сверхсуществ, никто и глазом не моргнул в сторону невзрачной японской лозы. А она, между прочим, тихой сапой обвивала щербатую стену в глухом углу Крепости 61 – там, где еще недавно кипела знатная заварушка между киллерами класса "А" и парнями из "Дерипаски".

Эта зелёная пакость обжилась здесь давно, плотно задрапировав фасады соседних домишек. Летом мимокрокодилы даже умилялись: "Ух, лепота-то какая, свежесть!", глядя на пышные изумрудные каскады.

Но в день большой охоты под этой самой стеной прилегли навечно несколько бойцов Сумеречного отряда "Дерипаски". Кровь их, густая и горячая, лениво впиталась в скудную почву, перемешавшись с цепкими корешками лозы. Прямо скажем, удобрение вышло специфическое.

Когда на город опустилась липкая тьма, из ближайшей канализации, шевеля усами, выкатился жирный крыс. Зверюга, ведомая запахом железа и падали, затрусила к лозе. Растение вдруг странно затрепетало, выстрелив тонким, похожим на щупальце побегом.

Грызун в ужасе отпрянул, подозрительно косясь на отросток, удивительно напоминавший скрюченную человеческую пятерню. Но, рассудив, что салат – он и в Африке салат, крыс осмелел и подошел ближе.

Мягкое, прохладное щупальце осторожно погладило зверька по макушке. Лоза словно познавала мир, пробуя его на ощупь. Когда побег ласково почесал крысу за ухом, та даже прижмурилась, поддавшись вкрадчивой тактильной нежности.

Секунда – и "нежность" обернулась кошмаром. Щупальце мгновенно раскрылось, ощетинившись шипами, и с хрустом вонзилось в тельце зверька. Бедолагу прошило насквозь и рывком утянуло в густую тень листвы.

Короткий писк, тихий всплеск в сточной канаве – и тишина. А лоза на стене снова замерла – невинная, красивая и смертельно сытая.

***

В Крепость 78 концертная бригада ввалилась ни свет, ни заря. Едва успели залатать пробитые колеса, как снова ударили по газам. Ярослав Косой оказался прав: они проскочили в ворота раньше, чем дорожники вообще продрали глаза.

Промоутер, впечатленная ночным экшеном, всё-таки сдалась под напором Красотки и раскошелилась на парочку дополнительных внедорожников. Теперь там ехали запасы провизии и куча запчастей. Для пущей важности даже наняли местного механика на весь тур – за очень приличные деньги.

Честно говоря, ночной инцидент их не на шутку перепугал. А ну как вместо той "ремонтной бригады" им попадутся настоящие отморозки? Промоутер-то понимал: в диких землях, где пахнет только порохом и безнадёгой, любой встречный при виде красавицы Инстасамки мигом забудет про нормы морали.

В самой крепости Инстасамка вцепилась в Красотку мертвой хваткой. Ходили везде парой, ворковали, как сестрички. Не знай Ярослав Косой подоплеку, сам бы купился на эту милую картинку. На самом деле Инстасамка просто не давала Красотке ни минуты продыху, таская её по всем приемам и банкетам. А Ярославу приходилось тенью следовать за ними в роли "помощника".

– Слушай, Красотка, – вещала Инстасамка, горделиво выпятив подбородок. – Я в эти края к корпорации Лисина приехала не просто песни петь. В 73–й крепости меня ждет один маститый режиссер. У него скоро запуск нового проекта. Если выбью себе главную роль, так и быть, замолвлю словечко – будешь у меня на втором плане блистать.

Красотка только глаза закатила. Она-то видела актрису насквозь – та просто хвост пушила.

А вот Ярослав Косой удивился:

– Неужто у вас тут до сих пор кино снимают?

– Обижаешь! – фыркнула Инстасамка. – Цветное, между прочим!

Ярослав на Центральных Равнинах был человеком новым и не знал, что тут кинотеатры – святое дело. Натянут экран, запустят проектор – и полгорода сбегается. Стар и млад сидят, лузгают семечки, потягивают шипучку, а кругом дым коромыслом от дешевых папирос. На Юго-Западе о такой роскоши и не слыхивали.

Прямо посреди банкета, пока Инстасамка сияла под софитами, на телефон Красотки посыпались сообщения от дома Фридмана. И задание было, мягко говоря, странным.

"В Крепость 73 просочилась банда из "Дерипаски" в компании каких-то Всадников. Ищут старую лабораторию времен до Катаклизма. Ориентир — Восточное озеро.

Там раньше генетику вовсю крутили, технологии – космос, медицина будущего и всё такое.

Квот на участие нет, зовем всех. Почем головы: за бойца Полуночного отряда – 750 000 рублей, за Сумеречного – 2 500 000 рублей.

Самых удачливых ждет бонус – пропуск на весенние испытания".

Ярослав и Красотка, стоя на подстриженном газоне у банкетного зала, пришибленно переглядывали сообщение.

"С каких это пор дом Фридмана такой щедрый? – гадал Ярослав. – Это ж прямой призыв устроить геноцид "Дерипаски" силами всех киллеров класса "А"".

Он достал свой трофейный телефон класса "С" и – о чудо! – там висело то же самое. Фридман разослал это всем подряд!

– Самое лютое, – прошептала Красотка, – что это групповая рассылка. Старик Фридман явно в курсе, что его трубки гуляют по рукам у всяких мутных типов… Хозяин, я не на вас намекаю, честное слово!

Ярослав только бровь вскинул:

– Ты говори, говори.

– Ну смотрите: у каждой серьезной конторы есть пара-тройка телефонов Фридмана. Задания ранга "А" им не светят, но они хотя бы в курсе, кого из их шишек сегодня заказали. Был случай: корпорация Лисина перехватила заказ ранга "В" на своего чинушу, так они его сами в подвал упекли раньше, чем киллеры доехали. А тут рассылка на всех. Хотят поднять такую волну, чтобы "Дерипаску" просто смыло количеством желающих подзаработать.

– Угу, – кивнул Ярослав. – Просто за "Дерипаской" охотиться – дураков мало. А вот за разработки лаборатории, которые стоят как чугунный мост… за это и корпорация Лисина в драку полезет. Гляди, как тонко: Фридман расписал ценность архивов, а сам на них даже не претендует. Мол, забирайте что хотите, только этих парней умножьте на ноль.

Было ясно: дому Фридмана плевать, в чьих руках их телефоны. Главное – в нужный момент дернуть за ниточки и сорвать чужую игру.

"Но какого лешего Всадники спелись с "Дерипаской"? — крутилось в голове у Ярослава. – Что общего может быть у этих фанатиков и корпоративных цепных псов?"

Ярослав Косой всегда питал к Всадникам тайную симпатию. Тот хлопец, с которым он схлестнулся раньше, вел себя на диво прилично и рассудил их спор по совести, без лишнего гонора. Ярослав горой стоял за его решение запретить студентам азартные игры – сам-то он не понаслышке знал, к какому обрыву ведет эта скользкая дорожка.

Но тут в голове засел колючий вопрос: с какого перепугу такая почтенная контора якшается с живоглотами из "Дерипаски"? Неужто у них интересы в одну кошелку сложились?

– Слушай, Красотка, – озадаченно почесал затылок Ярослав, – ты же баяла, что финансовая группа Керимова с ног сбилась, разыскивая наследника своего главного заправилы? Неужто за столько лет так и не выудили бедолагу?

– Ой, да об этом на каждом углу шепчутся, – отозвалась Красотка, поправляя выбившийся локон. – Секрет полишинеля! Только вот после Катаклизма в архивах такой черт ногу сломит, что концов не сыскать. Говорят, в первые годы Керимовы едва концы с концами сводили, и основатель сам под танки лег, чтобы фирму спасти.

Ярослав прищурился:

– Наследничек-то этот… не мог он часом загреметь в застенки генетиков "Дерипаски"?

– Хозяин, давай-ка без фантазий, – отрезала Красотка. – Нам бы с текущим заказом не пролететь. В следующем году на испытания пустят только тех, кто лично укоротит бойцов "Дерипаски". А как я в 73-ю крепость попаду? Инстасамка меня от себя ни на шаг не отпускает, будто я ее любимая болонка.

Ярослав призадумался. Ситуация – швах. Заявку-то подавать не надо, но телефон у Красотки хитрый: чтобы подтвердить "фраг", нужны ее отпечатки пальцев и фото цели. Без нее дело не выгорит.

– Ладно, не зуди, – наконец выдал Ярослав. – План такой: я сгоняю туда, изловлю какого-нибудь бедолагу из "Дерипаски" и притащу его тебе на блюдечке. Тебе останется только финальный штрих сделать.

У Красотки даже челюсть отвисла, и в глазах отразился немой шок.

– Хозяин, ну у тебя и замашки! До 73-й крепости четыре сотни верст ковылять! Ты что, реально собираешься живой груз через всю область тащить, чтоб я его тут пришлепнула?

Ну не объяснять же ей что он уже не только теневым порталом рулит, но и может сквозной мультипортал забацать до семи порталов в портале и уже не на километр за раз шагнуть, а на семь. И ему в принципе ночи туда-обратно обернуться хватит. Нет, кончено ещё где побродит, чтобы не палить контору, но в целом. Да и какая ему разница, живого или мёртвого дерипасовца себе в инвентарь пихать, он всё равно не поймёт, как так далеко очутился, тем более его сразу на ноль и помножат.

– А какие варианты? – Ярослав пожал плечами. – По дороге что-нибудь еще сообразим.

– Ох, гляди в оба, хозяин. Чую, в 73-ю сейчас весь сброд Центральных Равнин стягивается. Такую кашу заварили – чертям тошно станет.

Ярослав только кивнул, растворяясь в ночной прохладе, пахнущей пылью и близким дождем. Опять же не объяснять же ей, что он ещё и наносолдат, а наниты они под кожей и ели ими управлять с умом, то с ними на раз два можно менять себе внешность и даже походку. Короче, теперь не страшно даже по улицам Усманова бродить.

Тут из банкетного зала, лениво покачивая бедрами, выплыла Инстасамка. В одной руке – хрусталь с шампанским, где весело лопались колючие пузырьки, в глазах – легкий хмель.

– И куда это твой "хвостик" навострил лыжи? – капризно спросила она у Красотки.

– Да я его в гостиницу отослала, – не моргнув глазом, соврала та. – Пусть перину взобьет да постель согреет, а то ноги после танцев гудят.

Инстасамка лишь фыркнула и уплыла обратно в облако дорогих духов и фальшивых улыбок.

***

Между тем, преступный мир Центральных Равнин стоял на ушах. Весточка от дома Фридмана подействовала как скипидар под хвост. Не прошло и полдня, как черная биржа возле Баяна опустела – матерые бандюки, годами не вылезавшие из своих нор, потянулись на свет, почуяв запах больших денег.

В народе шептались: мол, на документах из этой секретной лаборатории можно за одну ночь стать богаче самого Лисина. Хоть одну страничку с формулами урви – и до конца дней будешь икру ложками есть. Это ж не просто бумажки, а святой грааль генетики, над которым "Дерипаска" корпел еще до Большого Пшика. А Фридман подлил масла в огонь, заявив, что все наработки там уже готовые – бери и пользуйся.

Корпорация Лисина тоже не дремала. Вокруг 73-й крепости выросли блокпосты, а в штабах заговорили о переброске двух боевых бригад. Дело принимало серьезный оборот.

Но вот незадача: армия – это не такси, ее за пять минут не вызовешь. Пока обозы соберут, пока кашу сварят – дня три пройдет. И тут случилось странное: вместо того чтобы лететь к озеру, эти две бригады приказали развернуть на самый дальний запад, к черту на кулички.

Народ в недоумении чесал репы. Лисины что, на 73-ю плюнули? В 74-й-то тишь да гладь, только Уральские горы в сотне верст маячат. Неужели там назревает что-то похлеще генетического переполоха?

Конечно, простым смертным было невдомек, что Владимир Ланский уже нашептал Лисину такие новости, от которых волосы дыбом встают. Так что пока основные силы крепили оборону на западе, к 73-й тянулись лишь разрозненные отряды.

Впрочем, братве было до лампочки. Их интересовало только Восточное озеро. Пока военное положение не бахнуло в полную силу, в крепость просочились сотни сомнительных личностей. Кто-то затихарился по "малинам", а у кого-то даже угла своего не было – те бедолаги днями напролет парились в спа-центрах, пугливо озираясь при виде каждого патруля.

А Ярослав Косой в это время уже вовсю уплетал горячую лапшу. Он с комфортом устроился в "безопасном доме", который им когда-то сосватал Хренов. Сам он теперь кормил червей, так что Ярослав по-соседски занял пустующую жилплощадь.

Пробраться внутрь города оказалось проще пареной репы с его-то способностями. Ярослав даже смекнул: Лисины будто нарочно вожжи отпустили. Впускали весь этот сброд широким жестом.

"Зачем им эта куча-мала? – гадал он, прислушиваясь к свисту чайника. – Хотят, чтобы наемники своими телами "Дерипаску" завалили? Не проще ли было своих солдат в подворотнях расставить?"

В 73-й ввели комендантский час – дикость для этого города, который привык гулять до вторых петухов. Ярослав, дохлебав бульон, снова полез на крышу. Свежие сводки от Фридмана гласили: "Дерипаска" уже трется у Восточного озера, но вход в бункер пока не нащупал.

Так что пока наблюдал за городом с высоты птичьего полёта через бинокль через теневое окно. То и дело в тени дымоходов он натыкался на других "наблюдателей", застывших в ожидании большой добычи. Бедолаги, сами лезли под пули.

А внизу, в густых сумерках одной из улочек, неспешно прогуливался Ваниль в сопровождении какого-то дедка, который мастерски вылепливал фигурки из карамели. Ваниль, как всегда, был при полном параде – в накрахмаленном костюмчике, выглядя на фоне старика как инопланетянин.

– Ой, не нравится мне это, – прошамкал дед, – народу набежало – ступить негде, и все как один – головорезы. Ты мне скажи, что Фридман задумал? Я старый, мне рисковать шкурой не с руки.

Ваниль поправил галстук и хищно улыбнулся:

– Не дрейфь, отец. Мы тут не одни, за нами вся мощь Дома. Неужто в этом захолустье найдется хоть кто-то, способный бросить нам вызов?

В Крепости 73 жизнь забурлила, как дрожжи в тепле. Вся окрестная братва, от мелких щипачей до серьезных авторитетов, попряталась по щелям, выжидая момента, чтобы вцепиться в горло удаче. Восточное озеро – махина знатная, так что сразу и не поймешь, в каком именно месте генетики из "Дерипаски" зарыли свои секреты.

План у всех был прост, как мычание: пусть спецы "Дерипаски" сначала сами отыщут вход в бункер, а там уж мы навалимся всем миром и приберем к рукам заветные папочки.

Конечно, в честной драке один на один рядовой бандит против натренированного пса из "Дерипаски" – это как плотник против цунами. Но когда начнется свалка, в которую впишутся и киллеры ранга "А" от дома Фридмана, шансы уравняются. В мутной воде, как известно, и рыбка жирнее, и куш слаще – за результаты исследований можно будет выторговать столько, что внукам на виллы хватит.

Правда, пока что главные тузы преступного мира предпочитали отсиживаться в спа-центрах. И не потому, что они такие фанаты чистоты или любители потереть друг другу спинки мочалкой. Просто рожи у большинства примелькались в базах корпораций, и если такой персонаж высунет нос на улицу, люди Лисина мигом оформят ему путевку в места не столь отдаленные.

Впрочем, не они одни играли в прятки. Ваниль со своим дедком-кондитером, вояки "Дерипаски" и Всадники тоже старались лишний раз не отсвечивать.

Один только Ярослав Косой преспокойно устроил себе ночной променад вокруг Восточного озера. С изменёной то внешность, чего не шариться. В Крепости 178 все данные на него давно пустили под нож, а Владимир Ланский со своей стороны прикрыл тылы, так что на Центральных Равнин его никто и в глаза не видел. Даже настоящего, так что… Даже если б он столкнулся с кем нос к носу, его бы в жизни не признали.

Выглядел Ярослав как типичный студент – синий спортивный костюм, точь-в-точь школьная форма, лицо молодое, почти детское. Бежит себе паренек, дышит озерной прохладой, пахнущей тиной и мокрым камнем. Агенты разведки, следящие за периметром, лишь лениво провожали его взглядами. Кому придет в голову, что в такой замес полезет сопливый подросток с невинным взором?

Где-то в кустах уборщик с веником негромко пробормотал в микрофон, скрытый за ухом:

– Тут местный пацан бегает, чист. Под одеждой ничего не топорщится, волыны нет, кинжала тоже.

Профи мигом срисовывают такие вещи: если у бегуна за пазухой припрятано железо, походка и ритм движений сразу выдают лишний вес. Откуда им знать, что у него инвентарь кубометрами меряется и чего там только нет, а в быстром доступе и меч и снайперская винтовка.

В наушнике уборщика раздался чей-то смешок:

– Охота была предупредить бедолагу, чтоб он у озера не маячил, а то ненароком прихлопнут в суматохе. Но мы же не тимуровцы, чтобы ради обывателей шифровку вскрывать.

Уборщик проводил Ярослава взглядом и ухмыльнулся:

– Да какая разница, выживет он или нет? Одним больше, одним меньше…

– Слышь, – донеслось из рации, – тут говорят, через пару дней режиссер какой–то со съемочной группой припрется. Кино снимать будут. Я вот живьем артистов ни разу не видел.

– Велика важность! То, что мы тут устроим, будет покруче любого блокбастера.

Уборщик-то Ярослава не тронул, и тем спас себе жизнь, а вот другой молодой человек, лет двадцати семи на вид, преградил ему дорогу.

– Парень, – серьезно сказал он, – ты бы в ближайшие дни у озера не ошивался. Опасно тут будет, поверь на слово.

Ярослав изобразил на лице испуг:

– Почему? Опять маньяки завелись или проверка какая?

Молодой человек замялся, подбирая слова:

– Просто место стало… нехорошим. Скоро тут много дурных людей соберется.

– Ой, мамочки, тогда я лучше домой, – зачастил Ярослав. – А вы из полиции будете?

– Нет.

Предупредив парня, незнакомец направился к бабулькам, которые на площади неподалеку бодро выплясывали под музыку из кассетника. Но едва он открыл рот, как старушки устроили ему настоящий разнос.

– Ишь, раскомандовался! – кричала одна, размахивая веером. – Ты нам не указ!

– Место он тут присмотрел! Твоя, что ль, собственность?! – подхватила вторая.

– Напугать решил, ирод?! – пригрозила третья. – Только попробуй еще слово вякнуть – я прямо тут лягу и заору, что ты меня избил!

Ярослав, наблюдая за этой сценой, невольно прыснул. Но вдруг взгляд его зацепился за деталь: у молодого человека из кармана выглянул уголок треугольного красного шарфа.

Косой так и замер. Он же видел такие на черном рынке! Всадники ведь именно красными платками лица закрывают, когда на дело идут. Неужто этот добрый самаритянин – один из них? Терпеливо уговаривать вредных бабок уйти ради их же безопасности – это вполне в их духе. Но зачем им "Дерипаска"? Что они ищут вместе?

Вернувшись в свое убежище, Ярослав обнаружил, что его новенький телефон класса "С" буквально разрывается от уведомлений. Дом Фридмана работал на опережение.

"Минувшей ночью из городской библиотеки Крепости 73 вынесли архив местной истории и старинные карты. Похоже, кто–то очень хочет знать, что тут было до Большого Пшика".

"Следом умыкнули топографические данные из управления за последние 70 лет. Учтены все сдвиги почвы и изменения ландшафта".

"Почерк спецов "Дерипаски". Похоже, голубчики заблудились – из-за тектонических сдвигов вход в лабораторию найти не могут".

Ярослав усмехнулся. Восточное озеро – не лужа во дворе, его за ночь не обшаришь. А за прошедшие годы земля так перекосилась, что старые чертежи стали бесполезны, вот "Дерипаска" и полезла воровать архивы.

Дом Фридмана явно решил превратить их жизнь в ад. Они сливали каждое движение "Дерипаски" в общую сеть, чтобы любой встречный знал, где искать добычу. Самим-то Фридманам данные лаборатории были без надобности, они просто хотели смачно плюнуть в суп конкурентам.

Ярослав прикинул, как сейчас подгорает у парней из "Дерипаски", ведь у них наверняка тоже есть пара фридмановских трубок. Каково это – читать новости о самом себе в прямом эфире?

Делать было нечего, и Косой отправился в самый крутой спа-центр в округе. Исключительно из научного интереса! Ему просто до смерти хотелось глянуть на этих мифических боссов мафии в естественной среде обитания.

Оформившись на входе, он прошел в мужское отделение и сразу наткнулся на "элиту". В сауне, прямо в густом пару, пахнущем эвкалиптом, кружком сидели здоровенные мужики. Кожа у них была расписана так, что свободного места не осталось.

Обычные посетители жались по углам, боясь лишний раз вздохнуть в сторону татуированных громил. Но Ярослав, недолго думая, подсел поближе, с видом старого знакомого. Авторитеты аж замерли от такой наглости.

Ярослав с неподдельным интересом уставился на руки одного из них, где красовались два японских карпа, и простодушно спросил:

– Красиво! А что значит–то? На удачу, чтоб ловилось хорошо?

Босс мафии медленно повернул голову, обдавая парня тяжелым взглядом.

– Нет, – веско произнес он. – Я родился ровно тридцать лет назад. Ночь была – жуть: гром, молнии, ливень стеной… Одиннадцатое марта.

Ярослав уже приготовился слушать сагу о бандитской доле, но мужик вдруг добавил:

– Раз днюха одиннадцатого марта, значит, я – Рыба. По гороскопу.

Глава 4

Когда татуированный авторитет выдал базу про свой знак зодиака, Ярослав Косой чуть не поперхнулся воздухом от хохота. Это ж надо – Рыбы! Так вот по какому принципу они себе картинки на шкуре выбирают, астрологи липовые.

Он с нескрываемым ехидством покосился на соседа с тигром на плече:

– А ты, стало быть, в год полосатого родился? А вон тот уважаемый гражданин, небось, под созвездием Дракона на свет появился?

Братва уставилась на Ярослава тяжелыми, немигающими взглядами. В воздухе, густом от пара и запаха эвкалипта, повис немой вопрос: "Это что еще за фрукт тут нарисовался?". Когда до них дошло, что на теле паренька нет ни единого синего пятнышка, стало ясно: перед ними залетный фраер. Обычные люди при виде их компании по стеночке в душ сползали, а этот сидит, зубы скалит.

Но не успели они начать воспитательную беседу, как снаружи бабахнула дверь и поднялся невообразимый гвалт. В предбанник, поскальзываясь на мокром кафеле, ввалились двое и приволокли третьего – окровавленного и бледного.

– Что за кипиш? – нахмурился "Рыба", прикрывая наготу полотенцем.

– На вражин нарвались! – выпалил один из пришедших, тяжело дыша. – Мы их на черном рынке в Баяне в карты до нитки обобрали, так они там дернуться побоялись. А тут, видать, выследили и в подворотне прижали. У Геры два ножевых, глубоко засадили, паскуды!

Авторитеты обступили раненого, задрали ему рубаху и хором присвистнули. Два пореза – на груди и на спине – зияли багровыми пастями, кровь толчками уходила в пол.

– Слушай, брат, – вздохнул один из боссов, поглаживая татуированное пузо. – В больничку нам никак нельзя, Лисины нас там сразу в кандалы упакуют. Похоже, отпелся ты, Гера. Не боись, жену твою не оставим, детишек прокормим…

Гера, до этого пребывавший в полуобмороке, вдруг открыл один глаз:

– Да я вроде… еще пожить планировал…

– Ну а как ты хотел? – рассудительно спросил босс. – Поедем в госпиталь — спалим всю малину. Ты забыл, как мы два года назад корпоративных спецов в заложники брали? Нас же на площади казнят, если поймают. Так что умри красиво, по-пацански. Мы за тебя свечку поставим.

Бедный Гера от таких перспектив закатил глаза и окончательно "поплыл".

– Я могу его подлатать, – раздался спокойный голос.

Ярослав Косой, вытираясь полотенцем, вышел из тумана парилки.

– Зашью, продезинфицирую и приложу секретную мазь, от деда в наследство досталась. Через три дня будет как новенький, чес-слово. Но, сами понимаете, риск, дефицит… За спасение души и тела прошу 2 500 000 рублей. По рукам?

– Да! По ногам! – Гера мгновенно очнулся и вцепился в лавку. – У меня есть деньги, спасайте!

Ярослав деловито шмыгнул к своему шкафчику, сделал вид, что роется в вещах, а сам выудил из инвентаря черную мазь и иголку с нитками. Братва, увидев инструменты, впала в ступор.

– Слышь, док… это же набор для шитья одежды? "Русалочка", что ли?

– Вам ехать или шашечки? – Ярослав сурово сдвинул брови. – Если человек жить хочет, он и с суровой ниткой зарастет.

И началось. Ярослав шил наживую, без всяких там сантиментов и анестезии. Гера орал так, что в душевых кафель дрожал, и пару раз чуть не отдал концы от болевого шока. Боссы мафии переглядывались. Они понимали: в ближайшие дни в 73-й крепости кровушка польется рекой, и такой "черный доктор" под рукой – это просто дар небес. Оставалось только проверить, не развалится ли Гера по швам к утру.

Когда стежки были наложены, Ярослав щедро намазал раны черной жижей. Эффект был почти магический: Гера, только что похожий на мел, вдруг порозовел, дыхание выровнялось, а испарина на лбу высохла.

– Ну, как ты там, горемычный? – спросил "Рыба".

– Ребята… не болит! – Гера удивленно потрогал бок. – Слышь, док, от души! Реально отпустило!

"Получена благодарность от Чжэн Хуннина, +1!"

Братва тут же сменила гнев на милость. Один из боссов расплылся в улыбке:

– Как звать-то тебя, кудесник?

– Можете называть меня просто – доктор Косой, – Ярослав улыбнулся самой невинной из своих улыбок.

Ему было не жалко. Всё равно в настоящем образе его никто не узнает.

– Слушай, Косой, дело есть. Ты к нам заглядывай почаще. Мы тебе и стол, и дом, и все расходы покроем. Главное – наших лечи, если под раздачу попадут. Платить будем звонкой монетой, не обидим!

Гера тем временем махнул рукой своему подручному, и тот притащил тяжелую покерную фишку.

– Держи, док. Это из подпольного казино в Баяне. Мы деньги в банках Лисина не держим – хлопотно это, да и палево. А эту бляху в любом приличном притоне на нал обменяешь без лишних вопросов.

Ярослав взял золотистый кругляш. На нем красовалась цифра "2500", что по курсу означало как раз 2 500 000 рублей. Он и не думал, что на черном рынке такой оборот, что они печатают свои "деньги" для удобства расчетов между авторитетами. Фишка была непростая: под определенным углом на ней вспыхивали лазерные узоры.

– Это защита от подделок, – пояснил мафиози. – Лазерная гравировка, шифр хитрый. Только спецприбором проверить можно.

– Идет, – Ярослав спрятал фишку. – Но давайте так: торчать тут сутками я не буду. Если кому приспичит подлечиться – выставляйте у входа красный дорожный конус. Увижу – прилечу пулей.

Так Ярослав Косой, сам того не планируя, стал официальным врачом преступного мира. Спа-центр тут же закрылся на "ремонт", чтобы не привлекать лишнего внимания, и стал закрытым лазаретом.

Через пару дней Ярослав заприметил конус и зашел проведать пациентов. Но, к его удивлению, все были целы. Тот самый Гера замялся и потянул за ворот халата:

– Доктор Косой, тут такое дело… Перешить бы меня надо.

– В смысле? Швы разошлись?

– Да нет, – Гера обнажил грудь, где красовался здоровенный зеленый змей. – Гляди сам. У меня тут дракон был, гордость всей бригады. А ты мне его так заштопал, что у него теперь голова с шеей не сходится. Кривой дракон получается.

Ярослав присмотрелся. И правда – дракон выглядел так, будто попал в мясорубку, а потом его склеили в темноте.

– Репутация страдает, док! – сокрушался Гера. – Говорят, дракон с отрубленной головой – плохая примета. У тебя там гарантия или послепродажное обслуживание предусмотрено?

– Знаешь что, родной, – Ярослав состряпал недовольную мину. – Вы тут постоянно друг друга режете, а я зашивать замучился. Я врач суровый, черный. Мой принцип – никаких переделок. Как пришили, так и носи.

Гера приуныл. Представил, как пойдет в сауну к пацанам, а там у всех татухи как живые, и только у него дракон–инвалид…

В этот момент в залу внесли нового "клиента" – очередного здоровяка с дыркой в боку. Увидев Ярослава, тот чуть не расплакался от счастья:

– Доктор, выручай!

Ярослав потер подбородок:

– Так, базовый ремонт — 2 500 000 рублей, помним?

– Да! Да! Всё отдам!

– А давай так: предложу тебе спецпакет "Люкс". Накинь сверху 250 000 рублей, и я зашью твою татуировку так, что чешуйка к чешуйке совпадет. Будет как в лучших салонах Баяна.

Раненый мельком глянул на "расчлененку" Геры и закивал как заведенный:

– Двести пятьдесят штук за красоту? Договорились!

Гера посмотрел на Ярослава с глубоким подозрением. У него закралось смутное сомнение, что этот "мутный доктор" специально его так криво зашил, чтобы на следующих клиентах новую услугу обкатать. Ох и пронырливый же лекарь им достался!

Такое чувство, что в Крепости 73 жизнь медом не корми – дай только местным авторитетам друг другу физиономии начистить. Пока боссы мафии самозабвенно махались в подворотнях, дом Фридмана, как заправский дирижер, подбрасывал в общую сеть свежие порции компромата, чтобы толпа не остывала. Однако спецы из "Дерипаски" оказались крепкими орешками: вход в свою подземную сокровищницу они так и не нащупали.

А раз нет входа – нет и драки. Все затаились, как пауки в банке. Никто не хотел спугнуть удачу и напасть на "Дерипаску" раньше времени – вдруг те обидятся и вообще ничего не найдут? Если бы кто-то сейчас рискнул пристрелить хоть одного генетика, его бы свои же киллеры поколотили за порчу имущества.

Даже корпорация Лисина вела себя подозрительно тихо. Солдаты разбили лагерь за городскими стенами, жгли костры и варили кашу, делая вид, что всё происходящее их совершенно не касается. В самой крепости повисла та самая липкая, душная тишина, которая бывает перед тем, как небо разверзнется громом.

Ярослав Косой в этом хаосе чувствовал себя как рыба в воде. Днем он с благочестивым видом шел в спа-центр "подлечить народ", а по ночам наворачивал круги вокруг Восточного озера, вдыхая запах озерной тины и сырого камня. Бабульки на площади всё так же самозабвенно отплясывали под кассетник, а вот Всадника с его красным шарфом и добрыми советами простыл и след. Его фиаско даже в местную газету попало под заголовком: "Жареные Факты! Малолетний наглец пытался разогнать дискотеку "Кому за восемьдесят", но был послан в пешее эротическое".

Зашивая очередного авторитета, Ярослав не выдержал:

– Слушайте, господа хорошие, вы бы хоть в бане заперлись, что ли? С вашим энтузиазмом вы в овощей превратитесь раньше, чем "Дерипаска" люк в подземелье откопает.

Мафиози, чьи раны под чудо-мазью затягивались прямо на глазах, только гоготнули:

– Не боись, док! С твоей помощью мы через три дня снова как огурчики. А вот те недоумки, с которыми мы зацепились, ковыляют на костылях. Мы их просто измором возьмем!

Ярослав призадумался. В голове щелкнули счеты.

– Значит, на той стороне тоже хватает подранков? – он многозначительно потер пальцы. – А не подскажете, в какой бане они кости парят? Деньги-то, как говорится, не пахнут, даже если они от ваших врагов.

Босс мафии аж поперхнулся паром.

– Слышь, лекарь, давай договоримся: мы тебе сверху еще пять миллионов рублей накинем, только чтоб ты к тем ухарям даже не приближался. У нас с ними старые счеты, еще с пеленок. Мы их так ненавидим, что уже и про лабораторию забыли – лишь бы этих гадов в землю вкатать.

– Хозяин – барин, – причмокнул губами Ярослав.

Честно говоря, он этих "королей подворотен" всерьез не воспринимал. После того как он в одиночку раскидывал целые армейские бригады, эти разборки казались ему возней в песочнице. В этом мире музыку заказывали корпорации и сверхлюди, а мафия была так – фоновым шумом.

– Я бы на вашем месте всё же был порациональнее, – вздохнул Косой. – Дождались бы отмашки от Фридмана, хапнули бы данные – и в дамки.

Ему хотелось настоящего драйва, а не этой скукотищи, где бандиты даже из пистолетов боятся палить, чтобы Лисины их за шкирку не схватили.

– Доктор, ты не понимаешь, – прохрипел мафиози. – Мы когда–то тут всем заправляли, а эти хитрые черти нас выжили. Пришлось на черном рынке у Баяна ютиться, в пыли да грязи. Думаешь, нам там сладко было? Мы местью дышим. Если не пустим им кровь сейчас – пацаны не поймут, уважение потеряем.

Ярослав слушал этот пафос и понимал: бизнес идет медленно. Один-два пациента в неделю – это несерьезно.

– А давайте по–другому, – вкрадчиво предложил он, и его улыбка стала совсем уж невинной. – Сколько отвалите, если я сам помогу вам этих ублюдков помножить на ноль?

В сауне стало тихо. Авторитеты переглянулись. От этого предложения у них, несмотря на жару, мурашки по коже побежали.

– Док, ты это… не шути так, – выдавил один. – У них пушки серьезные. Мы-то их не достаем, чтоб Лисиных не дразнить, но если прижмет – пальба начнется такая, что твои бинты не помогут. Сиди лучше, швы накладывай, не лезь в мужские игры.

Ярослав только бровь вскинул, но спорить не стал. И тут телефон в его кармане коротко пискнул. Пришло сообщение от Фридмана – да такое, что все шуточки разом вылетели из головы.

"База "Дерипаски" засвечена. Засели у Лебединого озера, сорок штыков. Всадники где-то рядом, точное число неизвестно. Вход в лабораторию ищут в старом туннеле под Восточным озером. Работают в поте лица".

Боссы мафии вскочили, радостно потирая руки. Местные-то знали эти места как свои пять пальцев.

– Старый туннель? – удивился Ярослав. – Это еще что за дыра?

– О, паря, это древняя штука, еще до Катаклизма строили, – пояснил один из них, натягивая штаны. – Он озеро насквозь прошивает, чтоб с севера на юг за пять минут добираться. Штука была крепкая, но лет десять назад его так тряхануло землетрясением, что своды пошли трещинами. Вода пока не хлынула, но Лисины от греха подальше всё заварили и забыли.

– И никто не чинил?

– Ага, разбежались! Корпорации только пушки новые клепают, а на дороги им плевать. Туннель тот длинный, темный, как в заднице у черта, и ответвлений там — тьма. Видать, "Дерипаска" там свои секретные двери и замаскировала.

Ярослав молча собрал свой нехитрый скарб и вышел на улицу. Тратить время на бандитов больше смысла не было. Сейчас к Восточному озеру со всех щелей полезут любители легкой наживы.

Сообщение Фридмана было открытым вызовом: "Мы вас срисовали, парни. Знаем, где сидите и что ищете. Успеете выгрести или вас тут прямо в туннеле похоронить?".

Наступила глухая полночь. Из-за комендантского часа Крепость 73 вымерла. Фонари не горели, окна домов смотрели на Ярослава черными пустыми глазницами. Тишина стояла такая, что было слышно собственное дыхание. Но Ярослав знал: это затишье – фальшивое.

И точно: где-то на окраине сухо треснул одиночный выстрел. Это был сигнал. Полночный пир начался.

Ярослав поправил воротник спортивки и ускорил шаг.

Ночь навалилась на крепость тяжёлым, душным одеялом из облаков, и под этим тёмным пологом людской поток, шурша и перешёптываясь, потянулся к туннелю под Восточным озером. В густой темноте зеркало воды казалось бездонным провалом, залитым чёрной смолой, – настоящий гигантский магнит, неумолимо притягивающий к себе всю железную пыль преступного мира Крепости 73.

Ярослав Косой, конечно, догадывался, что на запах наживы слетится немало стервятников, но чтобы такой аншлаг – этого он не ожидал. Хотя, если раскинуть мозгами, всё сходится. Оставим в покое залетных фраеров: одних только киллеров ранга "А" из дома Фридмана здесь собралось столько, что в глазах рябило. Ещё бы – ведь в этот раз проходкой на заветные испытания станет только скальп бойца из "Дерипаски". Ярослав прикинул на глаз: пожалуй, добрая половина всех топовых ликвидаторов сейчас топтала прибрежную траву.

Однако чем ближе Косой подбирался к озеру, тем сильнее его свербило нехорошее предчувствие. Красотка ведь предупреждала: "Дерипаска" – это вам не лаптем щи хлебать. Как бы иначе они подмяли под себя восемь крепостей на Центральных Равнинах? Неужто такие волки позволят какому-то сброду вот так запросто растащить свои секреты по карманам? Да и само место... Почему лаборатория забилась в этот проклятый заброшенный туннель?

Раньше под озером шныряли по трём проходам, но, как баяли авторитеты в сауне, два из них давно завалило наглухо. Остался один-единственный лаз. А это значит – никакой деликатности, только кровавая мясорубка на входе. И если свод решит прилечь отдохнуть, всем, кто внутри, останется только заказывать музыку – бежать-то некуда.

Глядя на фанатичный блеск в глазах тех, кто ломился в темноту, Ярослав благоразумно притормозил. И тут же до его слуха донёсся знакомый шёпот:

– Гляди-ка, не тот ли это паренёк, что по ночам тут трусцой бегал?

Косой обернулся и так и замер: перед ним стоял тот самый "уборщик". Парень явно считал себя мастером конспирации, хотя наушник в его ухе сиял, как Кремлёвская звезда. Ярославу даже стало любопытно: из какой конторы этот гений шпионажа? Неужели он всерьёз думает, что наушник придаёт ему вид простого дворника?

Впрочем, Ярослав решил не портить человеку игру и просто отвернулся. Куда больше его поразила другая компания: какой-то тип в режиссёрской безрукавке вёл за собой десяток молодцев, навьюченных камерами и штативами. Они бодро трусили к туннелю, позвякивая железками.

"Кинорежиссёр, чтоб мне провалиться!" – догадался Ярослав.

Тот на бегу подгонял своих:

– Живее, балбесы! Такой натуры больше не будет! Склепаю документалку про сверхлюдей – и прямиком в историю! Слава, деньги, "Оскар" в Баяне!

Ярослав аж рот разинул. Документалку они снимают, надо же... А жизнь свою они застраховать не забыли?

Вдруг впереди мелькнула фигура, бегущая на запредельной скорости. Знакомая спина, знакомый затылок... Постой-ка! Да это же Валентин Бастон! Как же его забудешь, если Ярослав когда-то подрезал у него способность "паровоза", теперь "бронепоезда"? Какими судьбами этот спринтер в 73-й объявился?

Косой уже было дёрнулся догнать его и как следует "отмудохать" – исключительно из чувства ностальгии, – но Бастон уже растворился в темноте, только пятки сверкнули.

Когда Ярослав добрался до входа в туннель, его встретили заросли дикой, пожухлой травы. Поздняя осень, вокруг пахло прелой листвой и сырым бетоном. Косой нырнул в бурьян и затаился, не спеша лезть на рожон. А мимо него бандюки один за другим зажигали фонарики, разрезая тьму бледными лучами, и ныряли в зев туннеля, словно мотыльки на пламя свечи. Сотни людей, хаос, запах пота и дешёвого табака… Все они грезили об астрономических суммах, надеясь вынести хотя бы клочок бумаги с формулами. О холодном рассудке здесь и речи не шло – у всех в головах только хруст купюр.

Ярослав, оставаясь единственным островком спокойствия в этом безумии, тоже не стал сидеть сложа руки. Он вызвал своего теневого клона. Но на этот раз подготовился основательно: нарядил тень в нормальные шмотки, натянул капюшон поглубже, а для верности ещё и белую маску нацепил. Ярослава Журавлёва как–то раз намекнула ему, что светить клоном направо и налево не стоит, так что теперь тень выглядела как обычный, хоть и подозрительный, прохожий.

Сам Ярослав поглубже зарылся в траву, наблюдая, как киношники копошатся у самого входа. Смелые ребята, ничего не скажешь. Или просто дурные.

– Свет сюда! – командовал режиссёр. – Быстро штативы!

Пятнадцать человек из съёмочной группы носились как ошпаренные. Кто–то даже расставил рельсы для тележки, а для главного вытащили раскладной стул. Запахло канифолью от техники.

– Михалыч, а тут точно безопасно? – с дрожью в голосе спросил один из операторов. – У меня жена со дня на день родит, я бы хотел увидеть наследника…

– Не каркай! – рявкнул режиссёр. – Сглазишь кадр! В нашем деле такие разговоры – табу!

Ярослав только головой качнул: "Цирк уехал, клоуны остались".

– Но тут же бандиты кругом, – промямлил другой помощник.

– Это не бандиты, это искусство! – патетично воскликнул режиссёр. – Без преданности делу великое кино не родится!

– Да мы же всегда рекламу шампуня снимали, – буркнул кто-то под нос.

– Великие идеи приходят внезапно! – гордо отрезал мэтр. – Мир меняется! Вы хоть раз видели настоящую документалку про сверхов? Нет! В лучшем случае они у нас в боевиках за еду снимались. А тут – живая жизнь! Мы покажем зрителю этот дикий, магический мир! Народ спать не сможет, когда это увидит! Моё имя будет вписано золотыми буквами в историю кино!

Лежавший в траве Ярослав только криво усмехнулся. Главное, чтобы эти деятели искусства не наступили на него или на его клона в порыве творческого экстаза. Чтобы войти в историю, надо для начала не вляпаться в некролог.

Косой продолжал выжидать. Его не интересовали лабораторные данные и миллионы Лисина. Всё, что ему было нужно, – это живой солдат из "Дерипаски" для Красотки, чтобы та наконец закрыла свой квест в Доме Фридмана. А раз единственный выход из туннеля был прямо перед ним, Ярослав резонно рассудил: зачем бегать по тёмным коридорам, если добыча сама рано или поздно выйдет на свет?

– Посидим, подождём, – прошептал он сам себе, вдыхая прохладный ночной воздух. – В этой очереди за смертью я постою в сторонке.

Киношники подсуетились и развернули свои махины прямо перед зевом туннеля, нацелив объективы в непроглядную темень. Пока толпа, ведомая жадностью, втягивалась внутрь, в прибрежных зарослях, как в засаде, затаились те, кто похитрее. Режиссер же, окончательно потеряв берега от творческого зуда, схватил микрофон и пошел в народ — прямо по кустам, расспрашивая лежащих в траве. Видать, надеялся выудить среди бандюков настоящего сверхчеловека для эксклюзивного интервью.

Пробегая мимо Ярослава Косого, он лишь мазнул по нему взглядом. Один из ассистентов шепнул:

– Шеф, а этого паренька чего пропустили?

– Да какой из него герой, – отмахнулся режиссер. – Мал еще, да и на вид хилый. Сразу видно: не наш формат, не сверх.

Но тут его взор упал на теневого клона, затаившегося неподалеку. Увидев фигуру в капюшоне и зловещей белой маске, мэтр киноискусства аж подпрыгнул:

– О! Вот это фактура! Быстро камеру к нему! Сразу чувствуется – матерый сверх!

Ярослав, вжимаясь в землю, только глаза закатил. С появлением этих деятелей с камерами обстановка из тревожной превратилась в какой-то балаган на выезде.

В этот момент мимо проползали знакомые физиономии – та самая братва из спа–центра. Видя, что Гера со своими ребятами навострил лыжи прямо в туннель, Ярослав не выдержал:

– Гера, тормози! Сюда дуй!

Тот, признав "доктора", радостно осклабился:

– О, Косой! Ты чего тут в лопухах залег? Пошли скорее, а то всё самое вкусное без нас разберут!

Ярослав потянул его за рукав вниз:

– Погоди лезть. Давай-ка лучше со стороны поглядим.

– Да на что глядеть-то? – засомневался Хуннин. – Профукаем результаты исследований, потом локти кусать будем.

Ярослав хмыкнул:

– Ты думаешь, там папки с печатями на входе раздают? Остынь. Кто бы их ни достал, выходить им всё равно здесь. Тут и встретим.

Гера почесал затылок:

– Черт… А ведь логично! Умный ты мужик, док.

Пока они шушукались, в траве прибавилось "зрителей". Но Ярослава терзали смутные сомнения: за всё время он не приметил ни одного спеца из "Дерипаски" и ни одного Всадника. Неужели они испугались толпы и сдали назад? Или всё-таки ловушка?

Тут его мобильник коротко вибрировал. Оглядевшись, он заметил, что в темноте зарослей вспыхнули еще десятка два экранов – словно рой электронных светлячков в траве. Пришло сообщение от дома Фридмана: "Всем своим – стоять! В туннель не соваться, ждать снаружи!".

Видимо, кураторы что-то почуяли, но среди собравшихся началось брожение. Вдруг один из киллеров, рангом пониже – из тех, кто ранга "B", – вскочил и пафосно воззвал к коллегам:

– Братья по оружию! Раз у вас трубки в руках, значит, мы одной крови! И я вижу, тут не только элита собралась. Нам, простым работягам ранга "B" и "C", поодиночке против "Дерипаски" ловить нечего. Давайте объединимся! Все, у кого есть мобильники…

Бедолага хотел как лучше, но совершил роковую ошибку – напомнил Ярославу Косому, что в радиусе десяти метров находится двадцать дорогущих телефонов, которые можно выгодно пристроить, чем подписал всем приговор.

Не успел оратор закончить фразу, как тень в маске и капюшоне сорвалась с места и технично впечатала его в землю. Ярослав решил не ждать милостей от природы: раз "Дерипаска" задерживается, можно устроить "сбор урожая" среди своих.

Киллеры опешили. Секунду назад терли за командную работу, и тут на тебе – какой-то маньяк в маске начал без разбору вытряхивать из них гаджеты!

Гера, наблюдая, как клон лихо раскидывает профессиональных убийц, восхищенно выдохнул:

– Эх, док, вот бы мне такую силу! Глянь, как парень раздает!

Ярослав, не отрываясь от созерцания входа в туннель, буркнул:

– Да брось, ничего особенного. Средненько машет.

Гера посмотрел на него со всей серьезностью:

– Доктор, ты парень молодой, горячий, но надо уметь признавать чужое превосходство. Это признак зрелости, понимаешь?

Ярослав вовремя прикусил язык. Забыл, что для остальных клон – это отдельный человек.

И тут грохнуло.

Взрыв был такой силы, что из туннеля вырвался столб огня и пыли, словно проснулся вулкан. Тех, кто только-только успел зайти внутрь, вышвырнуло наружу, как пробки из бутылок – люди летели по воздуху метров на двадцать. Камеры киношников, к их ужасу и восторгу, запечатлели этот кровавый фейерверк.

Грохот раскатился над крепостью, выбивая стекла. Но это была лишь прелюдия. Вслед за взрывом раздался жуткий, леденящий душу скрежет, будто гигантский ледник раскололся пополам.

– Сейчас рухнет! – только и успел крикнуть Ярослав.

Древний бетон, державшийся со времен великого Пшика, не выдержал. Стало ясно, что "Дерипаска" не просто ушла, она захлопнула за собой дверь, заминировав несущие опоры. На зеркальной глади Восточного озера образовалась чудовищная воронка. Тонны воды с ревом устремились в пролом, заполняя туннель до краев. Криков не было слышно – их сожрал шум обвала и ярость потопа.

В одно мгновение несколько сотен человек, гнавшихся за длинным рублем, нашли свою могилу на дне озера.

Дом Фридмана хотел поиграть в гроссмейстеров: заманить толпу, чтобы те путались под ногами у "Дерипаски" и портили им малину. Но "Дерипаска" оказалась злее. Они использовали людскую жадность как приманку, чтобы разом похоронить всех, кто имел наглость претендовать на их секреты.

Режиссер застыл у камеры, бледный как полотно. Его мечты о романтичном мире героев и благородных дуэлей рассыпались в прах. Перед ним был не мир сверхлюдей, а мир безжалостной бойни.

Ярослав вспомнил, что так и не увидел в этой свалке никого из "Дерипаски". Похоже, дом Фридмана раскусил маневр и разослал предупреждение, но для большинства это сообщение стало эпитафией, пришедшей слишком поздно.

Глава 5

Восточное озеро скоро умоется, пригладит рябь и снова прикинется невинным водоемом. Но туннель, этот бетонный памятник эпохи до Великого Пшика, приказал долго жить. Глядя на оседающую муть и пузыри, Ярослав Косой кожей почувствовал – вот она, гибель цивилизации в миниатюре. Похоже, страсть к заговорам и мордобою вшита в человеческую ДНК намертво.

Впрочем, пускаться в философию было некогда: пахло не высокими материями, а сырым озерным илом и грядущей бедой. Из камышей, зловеще поблескивая черными клинками, начали выдвигаться тени. "Дерипаска" решила, что свидетели ей ни к чему, и перешла к фазе тотальной зачистки.

Если раньше с генетиками бодались только дом Фридмана да залетные диверсанты, то теперь расклад сменился. "Дерипаска" не на шутку обиделась: Фридман одним кликом согнал сюда толпу стервятников, и волки из корпорации решили показать, что за попытку сунуть нос в их кормушку полагается немедленная ампутация головы. Логика у них была простая как шпала: если выкосить этот сброд под корень, в следующий раз желающих заработать на их секретах поубавится.

"Люди гибнут за металл, а птички – за пшено", – мелькнула в голове Косого старая присказка. Наемники, пришедшие грабить лабораторию, наконец-то осознали, в какой блудняк вписались, но осознание пришло вместе с холодной сталью клинков.

Три десятка бойцов "Дерипаски" вдруг прибавили газу, сужая кольцо. Сотня киллеров, до этого мирно делившая шкуру неубитого медведя в траве, брызнула врассыпную. Но солдаты корпорации работали как слаженный механизм: клинки свистели, пресекая любую попытку прорыва. Оказалось, в 73-й крепости затаилось не сорок штыков, а гораздо больше.

Где-то на периферии огрызнулся снайпер Фридмана. Раз выстрел, два – и всё. Бедолага только успел вскрикнуть, как его накрыл штурмовик из Сумеречного отряда. Впрочем, и тот недолго радовался: в затылок ему вошла тонкая металлическая игла, пущенная невидимой рукой.

Неподалеку развернулась и вовсе фантасмагория. Пожилой карамельный художник, да-да, тот самый, что из сахара петушков лепит, сидел рядом с Ванилью. Перед ним – горелка, алюминиевая тарелка и горшочек с кипящим варевом. Когда сахар превратился в вязкое янтарное золото, старик взмахнул рукой, и на свет божий явился сахарный дракон – живой, шипящий, вставший на дыбы для защиты команды.

Эти двое работали в странном, но эффективном тандеме: кондитер-переросток лепил щиты, а Ваниль жонглировал металлом. Дед, утирая пот с морщинистого лба, проворчал:

– Слышь, металлист, предупреждай в следующий раз. Мне, чтобы такую красоту из сахара выдуть, время нужно!

Ваниль только зубы скалил:

– Ну справился же? Не ной.

Он открыл серебряную шкатулку, где в бархате нежились двадцать четыре иглы спецзаказа. Щелчок – и двенадцать "смертей" взмыли в воздух, выискивая жертв. Тьму прошил вскрик боли: еще один солдат "Дерипаски" отправился на свидание с предками.

И тут из озера полезли… ЭТО. Солдаты-амфибии, с пульсирующими жабрами на щеках, мокрые и жуткие. Видимо, именно эти ихтиандры минировали туннель. Косой впал в ступор: "Это вообще люди или уже рыбный паштет в камуфляже? Неужели генная инженерия дошла до того, что из человека можно сделать карася?".

На берегу уже месились около сотни бойцов корпорации. Ярослава кольнула мысль: а была ли вообще лаборатория? Или "Дерипаска" просто выбрала удобный бережок, чтобы устроить эпическую ловушку для агентов Фридмана?

В этот момент на ворованные мобильники пришло сообщение:

"Тариф повышен! За каждую голову солдата "Дерипаски" – двойной оклад!".

Косой нахмурился. Судя по всему, он был единственным в этом кольце, кто владел всей полнотой информации, ведь его клон продолжал сжимать в охапке целую гору отнятых телефонов. Групповой чат Фридмана превратился в интимную беседу с Ярославом.

Киллеры ранга "А", которые были не дураки и в туннель вовремя не полезли, теперь вступили в бой с монстрами-амфибиями. Начался такой вертеп, что даже бывалый Гера потерял ориентацию в пространстве. Мир трещал по швам, и понятия "свой-чужой" размылись окончательно. Кошка, мышка, жучок – все смешались в одну окровавленную кучу.

Воздух стал тяжелым, сладковатым от запаха крови. Косой, пригнувшись, шепнул своим:

– Жить охота? Тогда ноги в руки и за мной.

Он рванул на юго-запад, туда, где снайперская пуля пробила брешь в оцеплении. Гера и бандюки, не рассуждая, пристроились в хвост. Но корпораты уже латали дыру.

– Косой, хана нам! Что делать-то?! – заголосил в панике Хуннин.

– Не дрейфь, прорвемся, – холодно бросил Ярослав.

Восемь солдат "Дерипаски" с оскалом преградили путь. Но тут, как черт из табакерки, вылетела тень в белой маске. Хруст позвонков – и первый противник обмяк. Фигура в маске работала с изяществом мясорубки, прикрывая отход Ярослава.

Гера и компания застыли с открытыми ртами. Это что же получается? Тот самый таинственный сверх, который только что потрошил их на предмет мобил, теперь работает у доктора телохранителем? Похоже, они сильно недооценили этого "врача".

Но больше всего Геру поразило другое. Пока они бежали сквозь огонь и сталь, Ярослав на ходу… щелкал камерой.

– Доктор, ты в своем уме?! Брось трубу, бежим! Кому ты там эсэмэски строчишь?!

– Какие эсэмэски? Я фотоотчет делаю! – рявкнул Косой, не опуская мобильник. – Каждая заваленная туша – это миллион двести пятьдесят тысяч рублей, а то и все пять миллионов! Деньги на дороге не валяются. Это ж вещдоки для Фридмана, что их зажмурил я и мой верный кореш!

Гера едва не споткнулся.

– Но ты же врач! Святой человек!

СКосой хитро подмигнул:

– Одно другому не мешает. Я, считай, мастер на все руки: и зашью, и пришью, и бюджет поправлю!

Битва под Восточным озером окончательно превратилась в винегрет, где уже никто не понимал, кто кому кум, а кто – мишень. В этой кровавой каше смешались все: агенты дома Фридмана, элитные киллеры ранга "A", ихтиандры из "Дерипаски" и просто любители острых ощущений, пришедшие за лабораторными данными. Разобрать, где враг, а где союзник, было сложнее, чем найти честного человека на черном рынке.

Ярослав Косой прорубался сквозь окружение с грацией и решимостью ледокола. Солдаты "Дерипаски" поначалу дернулись было на перехват – шутка ли, пацан валит их спецов пачками! – но быстро смекнули, что эта группа настроена свалить в закат любой ценой.

Командир "Дерипаски", слушая в рации хрипы и доклады, холодно скомандовал:

– Пусть катятся.

Для них сегодня главным было показать, кто в доме хозяин, а не ввязываться в затяжной махач с парой-тройкой непонятных сверхлюдей. С такими психами свяжешься – проблем не оберешься. Хотят уйти? Скатертью дорожка.

Но не прошло и пяти минут, как в эфире раздался озадаченный голос:

– Командир… они вернулись…

Тот аж зубами скрипнул:

– Сколько их?

– Двое. Тот пацан в капюшоне и тип в белой маске.

– Пошлите на них еще один Сумеречный Отряд, живо!

Не успел приказ долететь до исполнителей, как рация снова ожила:

– Э-э… они опять ушли.

У командира от такой наглости едва фуражка не задымилась. Это что еще за челночный бег по полю боя? Приходят, когда хотят, уходят, когда вздумается! Почуяв свое бессилие, он процедил:

– Черт с ними, не отвлекайтесь. Главное – набейте побольше фрагов из остальных. Нам нужно, чтобы завтра все газеты трубили о трагедии. Пусть каждый обыватель знает: совать нос в дела "Дерипаски" – к закрытому гробу.

В их глазах двое выскочек погоды не делали. Лаборатории-то настоящей в туннеле всё равно не было, так что бояться за данные не стоило.

А в это время за периметром Ярослав Косой, Гера и остальные "счастливчики" затормозили в высокой траве. Ярослав–то планировал натравить своего теневого клона на солдат, выманивая их по чуть–чуть, чтоб и награду срубить, и для Красотки языка захватить… А эти гады преследовать перестали!

Ярослав заволновался. Глядя на Геру, он по-дружески посоветовал:

– Слышь, завязывай с туризмом. Рви когти из Крепости 73, пока Лисины со своими войсками всё тут не заблокировали. Видишь же, какой тут вертеп – не твой уровень. Дуй на свой родной черный рынок! Всё, Старина, погнали обратно!

И он рванул назад, к озеру. Но на полпути резко затормозил, будто стену встретил. Обернулся к онемевшим мафиози:

– Стоять! Вы же мне "спасибо" забыли сказать!

Гера и его банда смотрели на Косого как на умалишенного. Человек лезет обратно в пекло, рискуя головой, только ради того, чтобы заставить их вежливость проявить?!

– Э-э… ну, спасибо, док…

– Спасибо, выручил…

Ярослав деловито пересчитал капнувшие в копилку жетоны благодарности и с чувством выполненного долга развернулся к битве. До заветных десяти тысяч жетонов на новую пушку было еще как до Луны пешком, но, как говорится, копейка рубль бережет.

А вообще, он очень ждал это третье оружие. Черный клинок и снайперка не раз вытаскивали его из такой пятой точки, куда свет заглядывает редко. К тому же, в кармане приятно грела мысль о деньгах. Но был и еще один хитрый план.

Дом Фридмана ведь ясно сказал: к испытаниям в следующем году допустят только тех киллеров ранга "A", кто сегодня завалит хоть одного солдата "Дерипаски". Ярослав окинул взглядом поле боя. Тут собрались почти все будущие конкуренты. Убивать их нельзя – Фридман и "Дерипаска" за такое объединятся и устроят на него сафари. Но можно ведь просто не дать им выполнить миссию!

Вспомнилась ему байка про героя и злого дракона, который кушал только невинных дев. Герой понимал, что дракона ему не одолеть, поэтому просто пошел по деревне и сделал всех девиц женщинами. Дракон в итоге сдох с голодухи. Тогда все смеялись, а Ярослав решил: метод-то рабочий! Если он сам перещелкает всех солдат "Дерипаски", конкурентам просто некого будет убивать. Нет солдат – нет испытаний. Красота!

…Тем временем съемочная группа "Потрясающих СМИ" дрожала мелкой дрожью, глядя в стволы подошедших бойцов "Дерипаски". Режиссер, побледнев до синевы, выдавил из себя:

– Ребят, мы свои! Пресса! Снимаем кино о переменах в мире, в ваши терки не лезем… Отпустите, а?

Боец Сумеречного Отряда, не сводя глаз с перепуганных киношников, спросил в наушник:

– Командир, тут кино снимают. "Потрясающие СМИ". Мочить их?

– Забери технику и гони в шею, – отозвался командир. – Эти журналюги везде вхожи. Пусть живут – зато потом во всех красках распишут, какую бойню мы тут устроили. Нам нужна реклама нашей жестокости.

Солдат кивнул и повернулся к режиссеру:

– Сваливайте. Но камеры остаются у нас. И запомните, искусствоведы: в следующий раз, когда решите поснимать чужие секреты, готовьте белые тапочки. Жизнь – это не кино…

Договорить он не успел. Воздух за его спиной свистнул, предвещая беду. Генетически модифицированные рефлексы сработали мгновенно – боец отпрыгнул, на лету выхватывая черный клинок и нанося удар назад.

Всё произошло быстрее, чем оператор успел бы моргнуть. Но нападавший был еще стремительнее. Прежде чем сумеречный успел завершить замах, на него обрушилась клинок противника.

Раздался сухой хруст – и черный клинок солдата разлетелся пополам, как дешевая китайская свечка. Ярослав Косой не останавливаясь полоснул врага по груди, вскрывая хваленый пуленепробиваемый жилет вместе с тем, что было под ним.

Глянул на остывающее тело и пренебрежительно хмыкнул:

– Убогий.

Режиссер, застыв как соляной столп, смотрел на молодого человека, чье лицо тонуло в глубокой тени капюшона. В его груди вдруг затеплился восторг. Кажется, он всё-таки нашел тот самый дикий, настоящий мир, который искал.

Режиссер стоял, хлопая глазами в полном ауте, а Ярослав Косой времени зря не терял: выудил мобильник и деловито щелкнул остывающую тушку солдата.

Действовал Ярослав технично, стараясь не отсвечивать. Сделал кадр – и тут же за другой телефон. Он был парнем предусмотрительным и не собирался дважды светить одну и ту же личность перед заказчиком. Шутка ли – в карманах у него лежали трубки киллеров ранга "B" и "C", которых он давеча "раскулачил" в кустах. Если такой рядовой исполнитель вдруг начнет валить элиту "Дерипаски" пачками, дом Фридмана быстро смекнет, что дело нечисто.

Зато у диспетчеров дома Фридмана от такой статистики случился приступ неконтролируемого восторга. Они-то думали, что это их доблестные агенты устроили на поле боя филиал ада для врага!

– Как успехи, орлы? – вещал диспетчер в микронаушники киллерам ранга "A". – Вы там уже приструнили этих ихтиандров?

Ваниль, тяжело дыша и ослабляя узел галстука, буркнул:

– В процессе. Еще немного.

– Отлично! Не парьтесь, наши ребята в поле просто жгут! Куча подтвержденных ликвидаций, солдаты "Дерипаски" ложатся штабелями!

Ваниль облегченно выдохнул:

– Ну и славно. Начальницу не видел?

– Нет, она ушла в самоволку в пустоши. Решила лично перехватить подкрепление "Дерипаски", так что на нее не рассчитывайте, — отозвался голос в ухе.

Ваниль только уважительно присвистнул:

– Сильна, мать!

Тем временем Ярослав, закончив фотосессию и спрятав трофейные гаджеты, уже навострил лыжи за новой добычей. Но тут его догнал давешний режиссер.

– Слышь, братан! – задыхаясь, просипел он. – Дай контакты свои, а?

Косой обернулся и вспомнил этого любителя прекрасного. Но вместо того чтобы клянчить жетон благодарности, Ярослав молча подошел к камере и с мясом выдрал оттуда пленку. Береженого бог бережет – мало ли, засняли его физиономию в ненужном ракурсе.

У режиссера чуть инфаркт не случился:

– Мой фильм! Мои кадры!

– Чего-чего? — Ярослав недобро прищурился из-под капюшона.

Режисёр моментально сменил пластинку:

– Э-э… Я говорю, может, снимешься у меня в следующем проекте? Главная роль!

Перед глазами режиссера всё еще стоял тот эпичный взмах черного клинка. Искусство требует жертв, а Ярослав выглядел как ходячий шедевр боевика. Косой посмотрел на него как на скорбного головой, развернулся и скрылся в высокой траве. Сниматься в кино? Ага, сейчас, только шнурки поглажу. Тем более, не факт, что этот киношник вообще до утра доживет.

…В это время на другом краю поля один из киллеров ранга "A", весь в крови и дырках, пытался спасти свою шкуру. За ним по пятам, словно тень, следовал боец Сумеречного отряда. Бедолага-киллер уже не слышал ни взрывов, ни мата – только свист воздуха в легких и шорох сухой травы. Ему хотелось просто рухнуть в этот бурьян и уснуть вечным сном, послав подальше все корпорации и их разборки.

Но помирать всё-таки не хотелось.

Когда преследователь уже занес руку для удара, воздух прорезал короткий вскрик. Раненый киллер обернулся и увидел: парень в капюшоне одним молниеносным движением вскрыл солдату сонную артерию. Хваленый черный клинок бойца "Дерипаски" разлетелся на куски, как стекляшка.

Спасенный хотел было излить благодарность, но тут из кустов выскочил "Старина" в белой маске, подхватил труп и был таков. Ярослав, изображая праведный гнев, припустил за ним: "А ну стой, ворюга, добычу отдай!".

Киллер остался сидеть в траве в полнейшем недоумении. Кто спас? Зачем труп уволокли? Какого хрена вообще происходит?

…Другой элитный наемник загонял подраненного солдата "Дерипаски". Он уже предвкушал, как в следующем году будет блистать на испытаниях Фридмана, но тут из-за угла вылетела сладкая парочка – капюшон и маска. Они просто сбили солдата с ног, упаковали и унесли в неизвестном направлении!

– Да вы издеваетесь! – взвыл киллер. Он полчаса за этой "рыбой" гонялся, и тут такой беспардонный угон среди бела дня!

…Третий киллер только–только закончил дуэль и уже потянулся за телефоном, чтобы зафиксировать победу. И тут – бац! – фигура в белой маске прыгает сверху на труп. Наемник всадил в нее три пули из пистолета, но маске было фиолетово. Пули словно в вату ушли.

– Что за монстр?! – киллер в ужасе отпрянул, готовясь выплеснуть всю свою сверхсилу, но "монстр" уже скрылся в тумане вместе с телом.

Ярослав и его клон работали в четыре руки: один играл роль "хорошего парня", другой – "беспринципного грабителя могил". Весь негатив доставался "Старине", а Косой оставался чистеньким. Гера со своими ребятами уже давно делал ноги в сторону черного рынка, так что за утечку информации Ярослав не переживал.

Впрочем, лавочка скоро прикрылась. Когда бойня зашла в тупик, на сцену наконец-то вышли те, кто должен был прийти первым – армия корпорации Лисина.

Гарнизон Крепости 73 выставил целую бригаду – четыре с половиной тысячи штыков. Против такой оравы не попрешь, будь ты хоть трижды сверхчеловек. Все разом поняли: ловить здесь больше нечего, тем более что никакой секретной лаборатории в туннеле и в помине не было.

"Дерипаска" и дом Фридмана поспешно свернули удочки. Ярослав рассудил, что корпоранты в этой партии вели, но за вмешательство поплатились кровью. Теперь вряд ли кто-то захочет помогать Фридману – страх перед "Дерипаской" въелся под кожу по самые уши.

Косой тоже уходил, но на душе скребли кошки. Где Всадники? Куда делся Валентин Бастон? Неужели этот "паровоз" застрял под завалами? Вряд ли, такие волки в капканы не попадаются.

У Ярослава было стойкое чувство, что это только начало большого цирка, но теперь это не его забота. Он добыл "языка" для Красотки, набил карманы телефонами и пора было делать ноги. Если обе организации – и Фридман, и "Дерипаска" – сопоставят факты, за "Стариной" начнется охота планетарного масштаба.

Луна мирно отражалась в водах Восточного озера. Сотни людей остались лежать на дне в иле, но всем было плевать. Выживших волновал только один вопрос: так была там лаборатория или нет?

***

…А далеко в Крепости 178 Станислав Хромов в очередной раз пытался осознать свою новую силу.

– Да убери ты уже свой скотёл! – рявкнул на него полковник. – Весь плац занял, хвастун!

Увидев ошарашенное лицо Хромова, Полковник смягчился:

– Да шучу я, шучу.

– Слышь, полковник… — озадаченно пробормотал Станислав. – Тебе не кажется, что мой котёл… ну… подрос немного?

Полковник только сплюнул:

– Да пошел ты!

***

Выбравшись из Крепости 73, Ярослав Косой окончательно забил на то, что там дальше будут делить корпоранты. Пока он пробирался к своей верной Красотке, дом Фридмана продолжал сыпать заказами на головы ребят из "Дерипаски" – видать, затопление туннеля под Восточным озером лишь раззадорило аппетиты. Но через пару дней рассылка заглохла. Ярослав смекнул: ну всё, махач окончен, стороны разошлись по углам зализывать раны.

А вот был ли в том злосчастном туннеле хоть какой-то научный прок… У Ярослава зудело предчувствие: точно был.

А всё почему? Да потому что Всадники, эти элитные искатели приключений на свою голову, испарились ровно в тот момент, когда началась заварушка. Наверняка, пока остальные месили друг друга в камышах, эти тихушники нашли черный ход в настоящую лабораторию.

К тому же Косой чувствовал: Всадники и "Дерипаска" хоть и пели в один микрофон, но каждый тянул свою ноту. Если бы лаборатории не существовало, "Дерипаска" ни за что не заманила бы этих парней в такую глушь. Скорее всего, план и состоял в том, чтобы Всадники нырнули за пробирками, пока генетики принимали огонь на себя.

В своем бездонном хранилище Ярослав тащил ценный груз – тушку солдата "Дерипаски". Он прихватил его как сувенир, чтобы Красотка могла закрыть свою миссию и получить долгожданную галочку в личном деле. Они уже начали было прикидывать, как бы похудожественнее разложить этот "экспонат", чтобы всё выглядело натурально, как вдруг мобильник пискнул свежим уведомлением от Фридмана:

"Внимание! Из-за внезапного появления одного крайне одаренного гражданина, который решил поиграть не по правилам и сломал нам всю статистику, требование об обязательном убийстве солдат "Дерипаски" для допуска к испытаниям аннулируется. Теперь квалификация, как и раньше, выдается за пять закрытых миссий ранга "A" в год".

Ярослав аж воздухом поперхнулся. Это что же получается? Он, понимаешь, в поту и крови дисквалифицировал конкурентов Красотки, вырывая добычу из-под носа у асов, а эта контора просто взяла и "переобулась" в прыжке?!

Косого накрыла волна благородного негодования. Где хваленая корпоративная этика? Где элементарное "пацан сказал – пацан сделал"?!

Красотка, прочитав сообщение через плечо хозяина, подозрительно прищурилась:

– Хозяин, колись, что ты там в 73-й такого накуролесил?

Она сразу просекла: "человек, нарушивший правила" – это описание подходит её шефу как влитое.

Ярослав скорчил кислую мину:

– Ты что, правда думаешь, что это я?

– Вот прямо на все сто уверена! – отрезала Инсюэ.

Косой только вздохнул. Сил спорить не было.

А ведь он знатно перетряхнул расклады. В 73-й крепости собралось три десятка киллеров ранга "A". Минус одиннадцать, которые досрочно отправились на тот свет, осталось двадцать шесть. И из этой толпы только двоим (!) удалось завалить солдата. Если бы план выполнили хотя бы пять человек, Фридман бы, может, и стерпел. Но Ярослав был слишком эффективен, и организация просто не смогла пережить такой позор, отменив собственные правила.

Когда они вернулись в отель, Косого, кажется, срисовал кто-то из концертной свиты. Не успел он скинуть ботинки, как в номер к Красотке впорхнула Инстасамка. Перед самым отъездом она два часа кряду "приседала на уши" Красотке, отчего та чуть не полезла на стенку.

Ярослав ехидно хмыкнул:

– Гляжу, вы тут без меня прям лучшими подружками стали.

Красотка закатила глаза так, что чуть мозг не увидела:

– Хозяин, окстись. Она тебя искала, это же ежу понятно.

– Ладно, проехали, – он вывалил на стол целую гроздь мобильников, как связку ключей. – Вот, на каждом из этих аппаратов висит по паре закрытых фрагов из "Дерипаски". Считай, сколько целковыхз нам за это причитается.

Красотка уставилась на два десятка трубок. Пазл в её голове окончательно сложился:

– Хозяин, в ориентировке же было сказано: сорок солдат. Откуда у тебя больше двадцати телефонов?!

– Да ври больше, их там штук восемьдесят бегало, не меньше.

Только после подробного отчета Ярослава до Красотки дошло, по какому лезвию ходил её шеф.

– Хорошо, что ты в тот туннель не полез, – выдохнула она, смахивая испарину. – "Дерипаска" и Фридман – те еще фрукты. Надеюсь, в следующей их драке мы будем курить в сторонке.

Она начала методично щелкать кнопками, переводя цифры в звонкую монету.

– Так, считаем… Пятнадцать "Полуночников" и шесть "Сумеречных". За "Полночь" давали по 750 000 рублей, за "Сумерки" – по 2,5 миллиона. Но Фридман же удвоил ставки! Итого… – глаза красотки вспыхнули азартным огнем, – получается 52 500 000 рублей!

Она просияла. Из этой горы денег её доля составляла больше 10 миллионов. Сидишь себе в отеле, масочки на лицо лепишь, а деньги капают. О таком хозяине можно только мечтать!

Ярослав, впрочем, не спешил открывать шампанское:

– Слушай, Фридман же не идиоты. Киллеры ранга "A" почти никого не убили, а тут внезапно банда "бэшек" и "цэшек" устроила геноцид элитного спецназа. Пахнет читами и подставой. Аккаунты наверняка под колпаком. Как нам бабло-то вывести, чтоб за хвост не поймали?

– Плевое дело, – успокоила его Красотка. – Самый верный способ – через город Баян. Там есть казино, которое держит финансовая группа Керимова. Система простая: закидываем деньги через анонимные аккаунты, казино меняет их на фишки. А фишки потом либо в нал, либо на новые счета. Конфиденциальность – железная, Керимов за свою репутацию любому глотку перегрызет. Процент возьмут, конечно, но оно того стоит.

Ярослав нахмурился:

– Даже Керимову верить нельзя. Мало ли, что там у них за кулисами творится.

– Не переживай, – мотнула головой Красотка. – Другие корпорации уже пытались их прогнуть, чтобы счета морозить, но Керимов всех послал лесом. Они слушаются только своих приказов.

– Ладно, вернемся – обмозгуем. Записывай пароли, три сообщения и сливай эту партию трубок перекупам на черном рынке. Хоть на пиво заработаем.

– Я всё сделаю, хозяин! Разбросаем по разным крепостям, чтобы не отсвечивать, так дороже выйдет, – Красотка явно вошла во вкус роли финансового директора.

– Ладно, куда дальше рулим?

– Следующая остановка – снова Крепость 73, – ответила она. – Инстасамка там четыре дня будет связки рвать. А потом в 74-ю на гастроли.

Ярослав лишился дара речи. У него с этой 73-й личные счеты что ли? Третий раз за месяц в одно и то же болото!

– Остается надеяться, что к нашему приезду там хотя бы дым рассеется, – пробурчал он.

Глава 6

Гастрольный тур – штука суровая: переезды, репетиции, вечная суета. Но даже в этом безумном графике Ярослав Косой ухитрялся выкраивать часы на то то, чтобы просто поваляться с книжкой в тишине отеля. Пока концертная группа носилась в мыле, организуя очередной выход Инстасамки в свет, Ярослав самозабвенно предавался лени. Промоутер, несколько раз пытался запрячь Косого в общие работы – мол, нечего прохлаждаться, иди декорации таскай, – но Ярослав посылал его в такие дебри красноречия, что помощник быстро отваливал.

А пока Ярослав читал, серьезные люди в высоких кабинетах занимались тем, что портили бумагу и нервы. В штабе корпорации "Дерипаска" шло экстренное совещание – анализировали бой за Крепость 73.

Военные командиры сидели в темном зале, который больше походил на допросную в тюрьме, чем на место для дискуссий. Атмосфера была тяжелой: пахло казенным табаком и застарелым потом страха. Командиры, словно студенты–двоечники, разбирали свои "хвосты", стараясь не вылететь из обоймы.

– Надо признать, операция прошла успешно, – подал голос один из офицеров, явно желая подлизаться. – Командир, ваш план с отвлекающим маневром — это просто гроссмейстерский ход! Мы и данные лаборатории получили через Всадников, и господство свое в регионе подтвердили. Теперь всякая шушера побоится на нас тявкать. Это ваш личный триумф!

Командир посмотрел на него как на надоедливую муху.

– Сейчас не время лизать мне зад, – отрезал он. – Мне цифры нужны. Сколько людей мы закопали?

Помощник, сидевший по правую руку, открыл папку и зачитал похоронку:

– Сорок три трупа, четверо – овощи, еще семнадцать – так, дырки подлатать.

Командир помрачнел.

– Треть потерь – элита Сумеречного отряда. Это слишком дорого.

– Почти все "сумеречные" полегли из-за того типа в белой маске, – добавил помощник. – Но, шеф, штаб всё равно доволен результатом. Нам обещали доступ к новым генным модификациям и повышение в статусе.

У собравшихся заблестели глаза. Статус в "Дерипаске" – это всё. Сейчас командир имел ранг P3, а до настоящих "шишек" с рангами P4 и P5 ему было как до Китая в известной позе.

– Кто выжил после встречи с Маской? – спросил командир, постукивая пальцем по столу.

– Вот тут и загвоздка, – вздохнул помощник. – Все, кто с ним скрестил клинки, уже кормят червей. У нас нет ни показаний, ни понимания его сверхсилы. Единственное, что знаем: мужик, рост около 185, сложен как атлет.

В зале повисла тишина. Никаких зацепок, только гора трупов.

– Обозначьте его как угрозу уровня "Т4", – распорядился командир. – Отправьте данные в штаб.

"Т" – это шкала опасности. Последним, кто заслужил "Т4", был Шура с Юго-запада. Уровня "Т5" пока не присваивали никому, но в корпорации верили: в эпоху расцвета сверхов такой монстр обязательно объявится.

***

Пока "Дерипаска" зализывала раны, дом Фридмана тоже не сидел сложа руки. Разбор полетов шел прямо за обеденным столом — так сказать, совмещали приятное с полезным.

– Итоги неутешительные, – вещала девушка с подозрительно длинными клыками, больше похожая на вампиршу из дешевого кино. – "Дерипаска" всех переиграла: пока мы дрались, Всадники вынесли результаты исследований. Хотя сами Всадники явно недовольны – судя по тому, что они уже укатили в Баян, нашли они не всё. Плюс мы недооценили количество солдат в крепости. Впредь будем умнее.

– Куда важнее другое, – вставил кто-то из аналитиков. – Какой-то умник использовал целую пачку разных телефонов, чтобы собрать награды. Из-за этого наш диспетчер думал, что на поле боя целая армия наших киллеров. А на деле это был один-единственный тип в белой маске, который сначала "раскулачил" мелких наемников на трубки, а потом в одиночку нарезал два десятка солдат "Дерипаски".

Ваниль, сидевший со скрещенными руками, нахмурился:

– Один человек? Он что, наш союзник? Откуда такая мощь? Есть зацепки?

– Только рост – 182-185 сантиметров и мощное телосложение, – девушка-вампир провела языком по клыку. – Наши киллеры ранга "А" с ним в драку не лезли, так что больше инфы у "Дерипаски".

Ваниль задумчиво покачался на стуле.

– Надо за ним приглядывать. Чувак зашел на поле боя, как в песочницу, поиграл и вышел. Сила пугающая.

– Шеф решил выплатить все вознаграждения, – добавила девушка. – Хочет наладить контакт. Может, получится его приручить.

Старый карамельный художник, сидевший в углу, проворчал:

– И как вы его отслеживать будете? Мы не знаем рожу, у него мешок телефонов, и бог весть, с какого он в следующий раз в сеть выйдет.

– Погодите-ка, – вдруг осенило девушку. – В 61-й крепости был один киллер ранга "D", который тоже обожал тырить чужие мобилы. Босс тогда даже лично туда ездила разбираться. Неужели это он?

Ваниль скептически хмыкнул:

– Ты серьезно? Мужик с такой силой будет тратить время на ранги "D"? Слабо верится…

Вообще–то подозрение падало на Красотку – когда она ездила убирать одного деятеля, в Крепости 73 тоже начали пропадать телефоны. Но сейчас подозрения с нее сняли: Маска был явно мужиком, а фигуру Красотки под мужской костюм не спрячешь – Ваниль знал, о чем говорит.

В итоге Маска стал главной загадкой для обеих организаций. Он так ярко отжег, что про самого Ярослава Косого в ту ночь все просто забыли – его роль показалась незначительным эпизодом.

– Можем отследить анонимные счета? – спросил Ваниль. – Когда он придет за баблом, там его и сцапаем.

– Пытаемся, – вздохнула девушка. – Но боюсь, он пойдет в казино финансовой группы Керимова. Если он обналичит деньги там – пиши пропало, концы в воду.

***

Прошла неделя с тех пор, как туннель под Восточным Озером пустил пузыри и окончательно скрылся в пучине. Ярослав Косой всё это время безвылазно сидел в отеле, прикидываясь ветошью, будто он тут ни при чём, а все эти взрывы и трупы ему приснились. А вот Красотка вкалывала за двоих. В роли телохранительницы Инстасамки она не вылезала с тусовок и фуршетов, таскаясь за звездой хвостом. Местные газетчики на почве скуки совсем свихнулись и принялись охотиться уже за самой Красоткой, наградив её титулом "самой эффектной амазонки в бронежилете". Пару дней она даже честно пыталась этим гордиться.

Гастроли потихоньку выжимали из Инстасамки все соки.

Перед рывком в сторону Крепости 73 звезда вдруг закапризничала и вместо своего роскошного микроавтобуса залезла в пошарпанный внедорожник к Ярославу и Красотке. Косой только бровь задрал – такое соседство его не прельщало.

Мало того что теперь не поболтаешь о киллерских делах, так ещё и приходилось корчить из себя скромного помощника телохранительницы.

– Слушай, а в автобусе тебе разве не сподручнее? – поинтересовался Ярослав, глядя на её капризно надутые губы.

Там ведь сиденья – чистый люкс, раскладываются в полноценное лежбище. Завалился, пустил слюну на подушку, а проснулся уже на месте. Красота же!

Но Инстасамка выдвинула теорию, достойную параноика:

– В пустоши, между прочим, на каждом шагу засады. Если бандиты решат штурмовать конвой, они первым делом изрешетят мой микроавтобус – все же знают, что я там. А я поеду с вами, под прикрытием. Случись что – вы меня грудью защитите.

Ярослав только хмыкнул, глядя в окно на унылые пейзажи:

– Ага, так и вижу, как толпы разбойников в Центральных равнинах только и ждут твой кортеж.

Спорить, впрочем, было бесполезно – логика железная, хоть и пахнет манией величия. Троица тронулась в путь. В салоне пахло кожей сидений и дорогим парфюмом Инстасамки. Сама звезда на заднем сиденье то и дело картинно и с хрустом перелистывала свежую газету.

Ярослав не выдержал и обернулся. Она тут же скорчила максимально серьёзную мину, мол, изучаю важную аналитику. Но Косой успел заметить, что вся полоса, которой она так увлечённо шуршала, пестрит её собственными портретами. Видимо, это был отчет об очередном триумфальном концерте – Инстасамка там сияла в платье, расшитом бисером, который наверняка стоил как небольшая квартира.

Косой равнодушно отвернулся и закрыл глаза, пытаясь подремать под гул мотора. Инстасамка, не дождавшись восхищенных вздохов, демонстративно кашлянула:

– Между прочим, газета "Надежда" – это вам не листок из сельпо. Её читают во всех крепостях Лисина, Усманова и Прохлорова. Говорят, даже у "Дерипаски" в киосках её сметают за пять минут.

Красотка, крутя баранку, только глазами вращала. Понятно же: девица из кожи вон лезет, чтобы показать, какая она важная птица, раз попала на передовицу такого издания.

Но Ярослав зацепился за название:

– "Надежда"? И чья же это кормушка?

В его понимании корпорации жили как в банке: хочешь к соседям – подавай прошение, жди пропуск, кланяйся на границе. Как же эти газетчики умудрились раскинуть сети так широко?

Инстасамка довольно улыбнулась, почуяв интерес:

– Финал нашего тура – город Баян. Там мы планируем личный визит к главному редактору.

Ярослав всё понял. Баян – вотчина финансовой группы Керимова. Ну конечно! Чтобы газета продавалась везде, она должна быть нейтральной, как швейцарские часы. Изданию от корпорации Усманова никогда бы не дали трибуну в крепостях Лисина — пропаганда ведь вещь обоюдоострая.

К тому же Керимов владел доброй половиной спутников Альянса. Пока другие печатали новости на старых станках, эти уже рассылали файлы через космос. Скорость – это деньги, а в этом Керимов знал толк.

– Дай-ка гляну, – Ярослав протянул руку за газетой.

Инстасамка внутри так и запрыгала от восторга, но вслух бросила небрежно:

– Валяй.

Правда, радость её была недолгой. Ярослав с бесстрастным лицом пролистал первую полосу с её физиономией и даже не заглянул в светскую хронику. Красотка только усмехнулась: она-то знала, что хозяину эти поющие трусики до лампочки.

Ярослав затребовал у свиты старые выпуски за неделю и весь день провёл, шурша бумагой. Редакция "Надежды" оказалась на редкость зубастой. Они без стеснения костерили и Усманова, и Лисина, и даже "Дерипаску" прикладывали крепким словцом.

– И что, этого редактора до сих пор не прикопали в лесополосе? – искренне удивился Косой.

– Да пытались, – охотно затараторила Ли Жань. – В самом начале ему слали угрозы пачками. А потом и вовсе похитили, три дня в подвале продержали и ноги переломали. Думали, замолкнет. А он вышел – и накатал статью ещё злее прежней. В итоге от него просто отстали. И "Надежда" после этого разрослась как сорняк.

Косой задумался. Неужели корпорации вдруг вспомнили про имидж и свободу слова? Верилось слабо.

Зато из газет он узнал про Центральные равнины больше, чем за всю прошлую жизнь. Например, корпорация Усманова и Крепость 178 ударили по рукам и начали строить железную дорогу. Видимо, Усманов спит и видит, как бы поскорее прибрать к рукам ресурсы Северо-запада. Обещали открыть трассу к следующему лету, хотя до полного финиша там ещё лет пять лопатами махать.

Промелькнула и новость о Восточном Озере. Репортёр, правда, плавал в деталях, больше рассуждая о "глубокой озабоченности" верхов, чем о реальных причинах взрыва.

Нашёлся и след Льва Станиславовича Ланского. Газеты выставляли его типичным южным богачом, который приехал на Равнины прожигать жизнь. Но в конце одной заметки мелким шрифтом было приписано: "Похоже, Лев Станиславович приехал не только за девками и вином".

Ярослав решил, что газета – вещь полезная. Решил теперь покупать каждый номер.

Инстасамка тем временем надулась так, что едва не лопалась. Она весь день следила за глазами Косого и поняла: он читает всё, кроме новостей о ней!

А Красотка всё-таки ошиблась. Ярослав на самом деле очень внимательно изучал развлекательный раздел. Он надеялся увидеть там хоть словечко о Любови Синявиной. Но Люба, судя по всему, в объективы "Надежды" пока не попадала.

Концертный табор ввалился в окрестности Крепости 73 глубокой ночью. Дорога выдалась той еще пыткой: по пути дважды "чихали" и глохли машины. Благо в этот раз в обозе имелся пряморукий механик с полным ящиком железок, а не просто пара крепких слов, иначе куковали бы посреди пустоши до морковкина заговенья.

Но стоило им подкатить к заставе, как стало ясно – старая добрая 73-я изменилась до неузнаваемости. Вокруг вырос целый город из палаток и колючей проволоки, а в воздухе густо пахло соляркой, дегтем и солдатской кашей. Судя по количеству костров и патрулей, сюда стянули несколько тысяч штыков.

Чтобы попасть внутрь, группе пришлось продираться сквозь это армейское гостеприимство. На КПП их тормознули для душевной беседы и проверки ксив. С бумагами комар носа не подточит, но без личного досмотра не обошлось. Вояки попались принципиальные, без вольностей: увидев в составе барышень, кликнули хмурых медсестер в камуфляже, чтобы те "прощупали" дам по всей форме.

У охраны Инстасамки, тех, что в штатском, деловито отобрали кинжалы и "пушки".

– На обратном пути получите свои игрушки, если будете хорошо себя вести, – буркнул сержант.

Инстасамка и компания только рты раскрыли, когда выяснилось, что у Красотки и Ярослава Косого не нашли даже перочинного ножика. Те лишь невинно хлопали глазами: мол, мы люди мирные, цветочки собираем.

Однако штамп в паспорте не стал билетом на вход. В крепости ввели комендантский час, и всю честную компанию оставили мариноваться в лагере до рассвета. Инстасамка, привыкшая к шелковым простыням и завтракам в постель, едва не завыла от тоски. Мыкаться всю ночь по казармам, когда забронированный люкс в отеле находится буквально за забором? Это выше человеческих сил!

Пока солдат расписывал им прелести дисциплины, мимо с ревом пронесся конвой. Ворота крепости, тяжело лязгнув, распахнулись, проглотили машины и тут же захлопнулись обратно.

– Вы же сказали – не положено! – возмутилась звезда. – А этим, значит, можно?

– Это свои. Корпорация Лисина, – невозмутимо отозвался служивый. – В своем доме – свои правила.

Инстасамка, почуяв бессилие, зашипела на своего промоутера:

– Промоутер, ну сделай что-нибудь! Звони съемочной группе, пусть вытаскивают нас отсюда.

Помощник схватился за спутниковый телефон, долго орал в трубку на ветру, а вернулся еще более побитым:

– Сказали, выпутывайтесь сами. У них там своих забот полон рот.

Инстасамка прикусила губу. Обидно – в столицах они со съемочными боссами в десны целовались, а тут – "сами решайте".

– Попробуй им сунуть… ну, в конверте, – шепнула она, кивнув на солдат.

Но номер не прошел. Солдат только сурово сдвинул брови: после того как под Восточным озером всё взлетело на воздух и туннель превратился в аквариум, брать взятки стало равносильно самоубийству. Все ходили по струнке, боясь подставить голову под гнев корпорации.

Деньги и связи вдруг скукожились до размеров пятака перед лицом ощетинившейся армии. Ярослав же на всю эту суету взирал философски. Он устроился в углу на ящике и, щурясь от тусклого света, до дыр зачитывал старые газеты. Утром он, совершенно не краснея, выпросил у офицера свежий номер "Надежды", который только что завезли в лагерь.

В новостях писали, что войска Лисина накрыли какую-то группу "Дерипаски", пытавшуюся прорваться из города. Но вот незадача: никаких результатов исследований при них не нашли. Косой задумался: а был ли мальчик? Может, в этой крепости вообще ловить нечего?

Как только пробило семь утра, ворота гостеприимно, насколько это возможно для груды железа, распахнулись. Группа Инстасамки рванула к отелю. Звезда выглядела так, будто неделю не спала – под глазами залегли тени, кожа поблекла. Красотка же, напротив, сияла как начищенный самовар — сверх все–таки не человек, пара ночей на табуретке её не испортят.

Уже на подступах к гостинице Ярослав внезапно замер, как гончая на следу.

– Что такое? – шепнула Красотка.

Ярослав быстро поднял стекло внедорожника. Инстасамка уже перебралась в свой лимузин, так что можно было не фильтровать базар.

– Видишь того типа в толпе? Сделай милость, пометь его соком четырехлистника. Мне нужно знать, куда этот таракан поползет.

Красотка кивнула:

– Будет сделано, хозяин. А это кто вообще?

– Старый знакомый. Валентин Бастон… тьфу его зовут. Не ждал я его здесь встретить.

Красотка технично притормозила у тротуара. Выпорхнула из машины с видом "ой, хочу булочку" и направилась к лотку с завтраками, аккурат мимо Бастона. Она даже не задела его – просто ловким движением стряхнула крохотную каплю липкого сока на его куртку. Купив пакет горячей еды, она так же непринужденно вернулась в машину.

– Хозяин, тебе чего? Сосиску в тесте или с повидлом? – спросила она, когда машина тронулась.

– Давай булочку, – рассеянно отозвался Ярослав, глядя в зеркало заднего вида.

Бастон в это время как раз обернулся. Посмотрел на уезжающий внедорожник, подозрительно оглядел себя с ног до головы. Никаких жучков, никаких хвостов. Ухмыльнулся: "Старею, во всем подвох вижу".

В отеле суета продолжилась. Инстасамка, даже не прикорнув, умчалась на встречу с промоутером. Красотка зашла в номер к Косому и начала ворчать:

– Укатила шушукаться с этим кинорежиссером. Меня даже на порог не взяла. Боится, небось, что я в кадре буду смотреться лучше, чем она в своем гриме. Мелочная душа!

Ярослав улыбнулся:

– Тоже в актрисы хочешь? Я того режиссера знаю, я ему как-то жизнь спас. Разберемся с делами – сведу вас, если охота не пропадет.

Красотка так и подпрыгнула:

– Когда это ты режиссеров спасать успел? Почему я не в курсе?

– Много будешь знать – скоро состаришься, – отрезал Ярослав. – Ты за соком-то следи. Это дело серьезное. Вечером выведешь меня на него, надо выяснить, чего он тут забыл.

– Он настолько опасен? – посерьезнела Инсюэ.

– Да не то чтобы… просто у нас с ним давние терки. Интересно мне: если драка за туннель кончилась, почему он до сих пор в 73-й трется? Тут сейчас для нашего брата сверха место гиблое – Лисин того и гляди охоту объявит. Значит, есть в этом городе еще что-то, чего мы не разглядели.

Ответ Ярослав планировал найти уже под покровом ночи.

***

Косой вдруг поймал себя на дежавю. В прошлый раз всё было один в один: он обустраивал снайперскую позицию, а Красотка пристроилась рядышком и самозабвенно хрустела семечками. Тогда, после заварушки, эта девица ещё и умудрилась завопить "Шеф, спасай!", когда её прижали к стенке. Ярослав покосился на неё с плохо скрываемым раздражением:

– Да прекрати ты грызть! Глаза в прицел и докладывай, что там на земле творится.

Они в четыре глаза осматривали парк. Вскоре в поле зрения выплыл Валентин Бастон. Тот вальяжно раскинулся на скамейке с газетой в руках – ну чисто местный пенсионер, решивший подышать озоном.

Вот только "пенсионер" не двигался с места уже пятый час. Косой только хмыкнул: нормальный человек столько на лавке не высидит – задница станет плоской и затечет так, что потом не разогнешься. Стало окончательно ясно: Бастон тут не ради свежего воздуха.

Когда небо затянуло багрянцем заката, Красотка прошептала:

– Хозяин, с юга к Парку Освобождения движется компания. Подозрительные ребята.

Ярослав перехватил прицел. Точно: группа в глухих чёрных куртках и надвинутых на глаза шапках. Шли они как-то деревянно, руки вдоль туловища не болтались – верный признак того, что под мышками пригрелись стволы.

В ту же секунду на другом конце аллеи Бастон подорвался со скамейки и по-тихому слился.

"Сработано по часам", – подумал Ярослав. Группы явно были в доле. Но что ценного можно зарыть в обычном городском парке среди качелей и облезлых клумб?

Один из "чернокурточников" достал какую-то хреновину, похожую на толстый смартфон, поводил ею над землей, как миноискателем, и уверенно очертил круг на газоне. После чего вся компания двинула в ближайшую пельменную – видать, ждать темноты и пустых аллей на сытый желудок приятнее.

– Они что, клад там зарыли? — подала голос Красотка. – Ждут, пока комендантский час наступит и патрули всех обывателей по домам загонят.

– А при чём тут Бастон? – Ярослав прищурился. – Неужто он теперь прорабом подрабатывает? Хотя такие зубры обычно из штаба командуют, а не на лавках штаны протирают.

– Это точно, — поддакнула Красотка.

Косой хищно оскалился:

– Ну что, Красотка, пора экспроприировать экспроприированное. Этот Бастон мне уже не раз кровь сворачивал. Будет справедливо, если на этот раз он останется с носом.

– И как действуем? Ждем, пока они всё выкопают, и грабим на выходе?

– Слишком скучно, – Ярослав уже вовсю планировал пакость. – Сначала я прижму самого Бастона. Когда у них главный испарится, они запаникуют, а мы спокойно заберем всё, что лежит под дерном.

Они спустились с крыши и двинули на перехват. Кто же знал, что судьба столкнет их нос к носу уже через пару кварталов!

Ярослав поглубже натянул капюшон, застегнул молнию до самого носа, превратившись в анонимного прохожего. Глаза в пол, подбородок в воротник – не узнать. Но Бастон был не лыком шит. Ярослава он, может, и не признал, но Красотку-то он утром срисовал!

Пазл в голове Валентина сложился мгновенно: слежка!

Мимо как раз пронеслась стайка студентов, весело гогоча после пар и не замечая, как в воздухе буквально затрещало электричество от взаимной неприязни троих взрослых людей. Как только молодежь скрылась за углом, Бастон выдал такой спринт, что любой олимпиец обзавидовался бы. Просто развернулся и дал дёру без лишних слов.

Ярослав аж крякнул от досады:

– Вот ведь скользкий тип! Сразу в кусты.

Гнаться за ним по улицам перед самым комендантским часом было безумием – патрули корпорации Лисина скрутят обоих, а там и до выяснения личностей недалеко. У Лисина в охране тоже сверхи водятся, с ними бодаться – только время терять.

– Хозяин, извини, – понурилась Красотка. – Мой клевер только направление чует, я не знала, что он прямо на нас выйдет.

– Ладно, проехали, – Ярослав посмотрел на темнеющее небо. – Он сейчас своих предупредит, и те сделают ноги. Дуй в отель, а я загляну в парк, проверю, что там за сокровища. Тебе нельзя – если начнется заварушка, я за тебя краснеть не хочу, боец из тебя пока как из хлебушка пуля.

Красотка, святая простота, расцвела:

– Хозяин, ты так за меня переживаешь! Я пойду с тобой!

– Проваливай, я сказал!

– Поняла, ухожу-ухожу!

***

Ярослав нырнул в общественный туалет, пропахший хлоркой и безнадегой, быстро переоделся и выпустил теневого клона. Нацепил на него маску Свиньи – старую белую "морду" светить было опасно, её теперь каждая собака в крепости знала.

Он спешил к парку, надеясь застать хоть кого–то, но, не доходя ста метров, замер: из-за кустов доносился отчетливый звук лопат, вгрызающихся в землю. Хрясь, дзынь!

"Странно, – подумал Косой. – Неужели Бастон их не предупредил?"

Он пустил клона вперед. "Чернокурточники", завидев фигуру в маске, даже не вздрогнули. Подумаешь, еще один аноним в комендантский час – в их делах лишние лица не приветствуются.

– О, Бастон, наконец-то! – буркнул один из копателей. – Где твой паровоз?

Ярослав чуть из укрытия не выпал. Они приняли его клона за Бастона! Значит, Валентин кинул своих подельников и даже не пикнул о засаде. Ну и жук!

Но была и проблема, у него-то бронепоезд? Проканает или нет? Скорее нет, уж слишком не похоже… А если… И правда, если очень захотеть, то появляется паровоз, но с таймером. Короче, он всё равно потом в бронепоезд превратится…

Но зачем им сдался его транспорт? Короче, решив играть роль до конца, вызвал из пустоты паровоз. Сделал это тихо, без привычного гудка и лязга. Главный из копателей оценил махину и одобрительно кивнул:

– Порядок, узнаю технику. Как только достанем груз – прыгаем в вагоны и ходу. Ты обещал 120 километров в час, так что лисинские вояки в поле нас не догонят. За воротами наши прикроют. Давай грузиться, ты же свои 20% аванса уже отработал.

В этот момент лопата с лязгом ударилась о металл. Они откинули тяжелый люк, и один из парней нырнул вниз. Через четверть часа на поверхность выпихнули серебристый кейс с четким клеймом "Дерипаски".

У Ярослава в голове зашумело. Так вот оно что! Эти ребята – переодетые сотрудники "Дерипаски". И в 73-й действительно была заначка лаборатории, которую корпорация Лисина проглядела. А Бастон, старый пройдоха, просто нанялся к ним извозчиком.

"Надо же, – усмехнулся Ярослав. – Валентин Бастон, элитный сверх, подался в курьеры на доставку. Интересно, у него тарифы за срочность высокие?"

Глава 7

Ярослав Косой затаился в густых кустах, отдавая мысленные приказы своему теневому клону. Тот замер у края свежевырытой ямы, от которой тянуло сырой землей и плесенью. Трое парней из "Дерипаски" остались сверху, бдительно водя стволами по сторонам, а еще шестеро копошились внизу. Слышался приглушенный лязг металла — они споро паковали добычу в серебристые кейсы и вытаскивали их на свет.

Клон попытался было заглянуть в разверстую пасть подземной лаборатории, но путь ему преградили.

– Твое дело – баранку крутить, – процедил один из охранников. – Не суй нос куда не просят, целее будешь.

Ярослав через клона лишь смиренно кивнул. "Ну-ну, копайте, ребята, – усмехнулся он про себя. – Грузите побольше, мне же меньше таскать".

Результаты исследований, за которыми гонялись все корпорации мира, те самые, что стоили безумных миллионов… Сейчас эти бравые ребята из "Дерипаски" сами, своими руками, грузили их на его поезд. Косой едва сдерживал смешок, представляя, как они взвоют от ярости на Валентина Бастона, когда поймут, что остались с носом.

Солдаты же ничего не заподозрили. Они ведь не дураки: сначала проверили "Бастона" по полной программе, заставив того вызвать паровоз. А такая сила – штука уникальная, это тебе не огоньком из пальца щелкать. Кто ж знал, что в мире завелся еще один любитель железных дорог?

Работа спорилась. Кейс за кейсом поднимались на поверхность. Старший группы глянул на безмолвную фигуру в маске:

– Сейчас закинем последние коробки – получишь еще 40% куртажа. Остальное – как только вывезешь нас из крепости. Номер счета тот же, что в прошлый раз давал?

Тут Ярослав напрягся. Как это "тот же"? Чтобы денежки уплыли настоящему Бастону? Ну уж нет, такая благотворительность в его планы не входила.

Он мгновенно сориентировался. Под его чутким руководством клон подобрал обломанную ветку и быстро нацарапал на рыхлой земле ряд цифр. А внизу, для души, добавил: "Благословен добрый человек".

Солдат из "Дерипаски" хохотнул:

– Решил кубышку сменить? Хозяин – барин! Нам без разницы, кому переводить.

Он махнул рукой помощнику, и тот через терминал запустил транзакцию. По договору им причиталось больше десяти миллионов рублей. Депозит в пять миллионов капнул на счет Ярослава почти мгновенно.

– Говорили мне, что ты, Бастон, осторожный до паранойи, – хмыкнул солдат, разглядывая закутанного клона. – Но чтобы так… Даже голос прячешь? Боишься, что по тембру вычислят? Ну, дело твое.

Ярослав мысленно потер руки. Оказалось, личность Валентина Бастона – это просто золотая жила на Центральных равнинах. А что будет с настоящим Валентином после этой ночи – Косого волновало меньше всего.

Наконец все тринадцать коробок были в вагоне. Но не успел паровоз дать прощальный дым, как в конце аллеи заметались лучи мощных фонарей. Солдаты "Дерипаски" мгновенно ощетинились:

– Ты что, сдал нас, гад?

Клон лишь печально покачал головой.

– Это патруль Лисина, – прошептал один из солдат, приглядевшись. – Плановый обход. Валим их или тихо уйдем?

– Валим, – отрезал старший, вытягивая из ножен хищно блеснувшую саблю. – Номер Т4138, бери пятерых и зачисти их. Остальные — в поезд. Как закончите, скроетесь на "малине" и ждите новых вводных. Пусть постреляют по вам, отвлекут внимание, пока мы с грузом прорываемся. Поняли?

– Есть! – коротко ответили бойцы.

Ярослав, наблюдая из кустов, только диву давался: они друг друга даже по именам не звали, сплошные буквенно-цифровые коды.

В ночной тишине Парка Освобождения завязалась кровавая игра в прятки. Шесть теней из "Дерипаски" бесшумно скользнули в подлесок навстречу ничего не подозревающим патрульным.

***

Взвод корпорации Лисина – тридцать человек – мерно топал по дорожке. Сапоги хрустели по гравию, оружие на предохранителях, в магазинах – первые две пули холостые. Порядок такой: сначала пугаем, потом стреляем. Безопасность превыше всего.

Они как раз проходили мимо густой заросли, когда командир услышал странный звук – то ли всхлип, то ли хрип. Он резко обернулся и похолодел: шестеро его бойцов в хвосте колонны уже валились на землю с перерезанными глотками. А убийцы даже не думали бежать – они стояли в тени и скалились!

– Тревога! Огонь! – заорал взводный.

Защелкали затворы, но целиться было не во что. Нападавшие двигались как призраки, мелькая между стволами деревьев. Ветер завывал в листве, мешая звуки шагов, и патрульные в панике палили в пустоту.

***

Пока в парке гремела канонада, оставшиеся солдаты "Дерипаски" запрыгнули в кабину к клону.

– Бастон, погнали! Выходим через восточные ворота, там пробиваем стену и на юго-восток. Там наши встретят.

Клон послушно рванул рычаг. Паровоз дернулся, но вместо того, чтобы лететь к выходу, начал выписывать странные круги по парку, пугая белок и ломая скамейки.

– Ты что творишь? – взревел старший. – Вывози нас, недоумок! Тебе это шутки, что ли?!

В ответ "Бастон" медленно, словно в замедленной съемке, вытянул из воздуха тяжелый черный клинок.

Один из солдат пренебрежительно фыркнул:

– Кинуть нас вздумал? Нас трое, а ты один. Ты поезд держишь, силы на пределе, так что не рыпайся – пристрелим.

Логика была железная. Сверх – он ведь как батарейка: одна сила в один момент. Но они не знали двух вещей: во-первых, перед ними был не человек, а клон, а во-вторых, сам Ярослав в этот момент уже висел на подножке вагона, вдыхая запах разогретого металла и чувствуя ладонями вибрацию мчащейся махины.

Внезапно паровоз встал как вкопанный. Трех солдат по инерции бросило вперед, на лобовое стекло, и в ту же секунду они, рыча, кинулись на клона!

Резкая остановка многотонной махины на полном ходу – это вам не в тапочках по паркету шаркать. Если не успел вовремя перенести вес и вцепиться в поручни, то инерция швырнет тебя вперед, как безвольную куклу.

А для бойца равновесие – это жизнь.

В драке между сверхами или простыми смертными – неважно: потерял баланс, и ты уже не грозный воин, а карась на разделочной доске, ждущий своего часа.

Солдаты из "Дерипаски" были ребятами крепкими, тренированными до звона в ушах, обычные мутанты им и в подметки не годились. Едва почувствовав, что палуба уходит из-под ног, они тут же спружинили, перебирая конечностями, чтобы вернуть центр тяжести на место и не подставиться под удар теневого клона.

Но секундное замешательство – это уже фора.

Теневой клон, не издавая ни звука, метнулся к ним, рассекая воздух черным клинком. Солдаты "Дерипаски" вскинули свои сабли, пытаясь достать его, но удары проваливались в пустоту. Ни лязга стали, ни хруста костей – словно они со всей дури рубили листы бумаги.

А вот ответный удар клона был вполне ощутимым. Один из вояк инстинктивно выставил руку, надеясь заблокировать выпад, но черный клинок прошел сквозь плоть и кость, даже не замедлившись.

– Да какой же он острый… – прохрипел боец, глядя на свою отлетающую конечность. – Ты… да кто ты такой, черт тебя дери? Почему ты вечно лезешь в наши дела!

Договорить он не успел – сознание покинуло его раньше, чем тело коснулось пола.

Ярослав Косой уже не раз бодался с "Дерипаской". В их штабах давно ходили легенды о таинственном умельце, который шинкует людей, как капусту на зиму. Рассказчики в тавернах, конечно, присочиняли, но дыма без огня не бывает. Чтобы аккуратно разрезать генетически модифицированного качка по талии, одной силы мало – тут нужна сабля, созданная в самом пекле. И эта сабля была сейчас у клона.

Разобравшись с троицей, Ярослав щелкнул пальцами: паровоз с тихим вздохом растворился в ночном воздухе, оставив лишь запах озона. Все тринадцать коробок с бесценными данными перекочевали в бездонное хранилище Косого. Ярослав растворился в тенях Парка Освобождения за пять минут до того, как туда примчались встревоженные патрули Лисина.

Трупы троих бедолаг он прихватил с собой.

Противник уже понял, что "Бастон" играет в свою игру, но если "Дерипаска" найдет тела с такими характерными ранами, они быстро сообразят, что настоящий Валентин тут ни при чём. А Ярослав был парнем хозяйственным: раз уж решил свалить всё на Бастона, значит, надо доводить дело до конца!

Пока Косой заметал следы, шестерка диверсантов, прирезавшая патруль, дала деру, пребывая в полной уверенности, что миссия выполнена на "отлично". Добравшись до конспиративной точки, они связались с базой. Командир с позывным Р3 выслушал их доклад и ледяным тоном сообщил:

– Ваш паровоз из парка так и не выехал.

Тут до ребят дошло: их кинули.

– Тот сверх, что вас вез, это Бастон? – спросил Р3.

– Так точно, он самый! Поезд, маска, всё при нем. Своими глазами видели!

– Ясно. Готовьте ориентировку на арест, – отрезал командир и повернулся к адъютанту. – Мы уже перевели ему пять миллионов рублей аванса. Пробейте номер счета, найдите этого гада под землей.

***

В это же время в уютном кабинете за тридевять земель девушка с клыками – сотрудница информационной сети Фридмана – чуть не подавилась кофе. На мониторе высветилась транзакция: пять миллионов рублей на один из анонимных счетов.

"Странно, – подумала она. – Это же тот аккаунт, который мы мониторим по приказу босса. Владелец никаких заказов не брал, с чего бы такая щедрость?"

Через пять минут она выяснила: отправитель – расчетный отдел Компании "Дерипаска".

"Ничего себе заходы! – изумилась клыкастая. – Он же их людей пачками в расход пускал, а они ему миллионы шлют? В качестве благодарности за то, что не всех перебил, что ли?"

Такое чудо надо было срочно докладывать руководству дома Фридмана.

В "Дерипаске" тоже не сидели сложа руки. Пробить банковские цепочки для корпорации такого уровня – раз плюнуть. Счет Фридмана был зашифрован, но история транзакций – как на ладони. В ночь, когда Восточное Озеро решило стать океаном, туда упало 1 500 000 рублей – гонорар от Фридмана за ликвидацию "Полуночного Отряда".

Пазл сложился: Бастон работает на Дом Фридмана!

Высшее руководство "Дерипаски" было в ярости. Потерять солдат – ладно, новые вырастут. Но данные исследований! Получается, Фридман просто выкрал их из-под носа, используя Бастона. Это была не просто кража, это была звонкая пощечина по корпоративному самолюбию.

***

А настоящий Валентин Бастон в это время пылил по диким землям далеко за стенами Крепости 73. Почуяв хвост, он плюнул на контракт и решил, что шкура дороже денег.

Отойдя на безопасное расстояние, он решил проверить свои силы. Махнул рукой – и прямо из воздуха в пустоши вырос огромный черный чан.

Валентин застыл с открытым ртом.

– Это еще что за хрень? Черный чан? Где-то я это уже видел…

Он вспомнил своего бывшего кореша по оружию – Станислава Хромова. У того была точно такая же штуковина: и щит от пуль, и таран для врагов.

– Но почему у меня?! – Бастон затряс головой. – Чтобы у одного сверха было две разные силы – это же курам на смех!

Он не чувствовал радости. Наоборот, почуял подвох. Эта сила не "проснулась" в нем сама – ее явно кто-то подсадил снаружи. Но кто и зачем сделал их с Хромовым "братьями по черному чану"?

Тем временем в Парке Освобождения стало людно. Войска Лисина оцепили каждый куст, а следом прибыл невзрачный, но очень бодрый мужчина средних лет. Командующий встретил его с почтением:

– Мистер, ваш выход.

Господин небрежно взмахнул рукой, и над развороченной ямой поплыл густой белый туман. Вскоре внутри марева начали проступать призрачные фигуры. Как в старом кино, туман показывал события часовой давности: вот солдаты "Дерипаски" спорят с человеком в маске, вот они жмут руки, а вот рядом дымит призрачный паровоз.

Был бы сейчас рядом Ярослав Косой, он бы вмиг раскусил этого невзрачного "мистера". У этого сверха в арсенале имелась весьма полезная штука — ретропознание. Проще говоря, мужик умел отматывать время назад и показывать кино про то, что творилось в округе часом ранее. В его белом тумане, словно на старой кинопленке, кадр за кадром крутилась сцена свидания бойцов "Дерипаски" с "Валентином Бастоном".

– Мистер, будьте любезны, крутаните к самому началу. Мы хотим увидеть всю пьесу, – скомандовал полковник корпорации Лисина. Рядом уже вовсю суетился оператор, пристраивая камеру, чтобы запечатлеть туманные галлюцинации для отчетности.

Тот молча кивнул. Проекция в тумане дернулась, "люди" внутри задвигались задом наперед, пока картинка не замерла на моменте, когда парни из "Дерипаски" только-только начали вгрызаться лопатами в землю, а на горизонте нарисовался "Бастон".

Мистер устало вытер пот со лба:

– Это всё, что могу выжать. Хорошо еще, что народу в парке было негусто, а то бы фокус поплыл, и мы бы вместо бандитов увидели кашу из прохожих.

– И на том спасибо, – вежливо отозвался полковник. – А перевести их базар сможете?

У мистера имелся козырь в рукаве — помощник, который читал по губам лучше, чем иные по книге. Как только призрачный солдат открыл рот, тот начал монотонно бубнить перевод:

– "Ты ведь Валентин Бастон, верно? Где твой паровоз?"... "Ладно, личность подтверждена. Когда выкопаем данные исследований…"

Записали всё под чистую. Забавно, что за всё время "Бастон" не проронил ни звука – только кивал да маской поводил. Потом пошла сцена обсуждения засады на патруль, и "кино" начало подходить к концу – силы мистера Ли были не безграничны. Но в самом финале случилось неладное.

Из кустов, словно из ниоткуда, вынырнула размытая фигура и ловко, как обезьяна, вцепилась в вагон уходящего поезда.

– Это еще кто такой? – полковник аж крякнул от неожиданности. – Откуда он взялся? Мы его вообще не срисовали!

Ли ткнул пальцем в сторону призрачных зарослей:

– В засаде сидел. Ждал, пока всё закончится. Профи, видать.

– Чудно всё это. Кто такой? Охотник из дома Фридмана? – Полковник нахмурился, вглядываясь в экран. – Мистер, а почему лица не видать? Словно его ватой обложили.

Сверх сам недоумевал. Он подошел вплотную к проекции Ярослава Косого. Тот действительно выглядел как дыра в пространстве – сплошной мутный кокон, сквозь который ни одежду не разобрать, ни физиономию. Понятно только, что человек, две руки, две ноги.

– Первый раз такое вижу, – пробормотал он. – Что в нем такого особенного?

– Мы тут кровь нашли, а трупов нет, – вставил полковник. – И паровоз из парка не выходил. Видимо, там, в глубине аллей, и случилась основная потасовка. Можете показать, что было дальше?

Мистер Ли покачал головой:

– Батарейка села. Раз в день такая магия работает. А завтра уже поздно будет — время затрет следы в эфире.

– Тогда попробуйте хоть эту муть вокруг фигуры рассеять. Это же явно ключевой свидетель, а то и главный зачинщик! – не унимался лисинец.

– Попробую, чего уж там…

В тумане замер "стоп-кадр": паровоз на старте, Ярослав висит на подножке. Мистер Ли встал прямо перед призрачным Косым, зажмурился и плеснул всей своей силой, пытаясь "умыть" картинку.

И тут случилось жуткое. Проекция поезда всё еще стояла на паузе, но размытая фигура вдруг… ожила. Ярослав медленно повернул голову и посмотрел прямо на мистера.

Взгляд у него был такой, что кровь в жилах застыла – холодный, хищный, словно из бездны на тебя глядит чудовище. Из всего тумана ясно виделись только эти горящие глаза.

Тот отлетел назад, рухнул на землю и зашелся в кашле, выплевывая на траву густую кровь.

– Не могу… не вижу ничего! Охренеть можно… Кто это такой? Как он умудряется мою силу за хвост ловить?!

В лагере поднялся гвалт. Такого провала никто не ожидал. Обычно мистер щелкал преступников как орешки, а тут – на тебе, получил по зубам от собственного тумана.

А мистер ведь не всегда был таким. Раньше – обычный научный сухарь, книжный червь. Но когда его жену зарезали в темном переулке ради грошового кошелька, а полиция только руками развела – мол, камер нет, свидетелей нет, — мужик от горя едва умом не тронулся. На этой почве сила и прорезалась. Нашел убийцу сам, сдал властям, а потом решил, что таланту пропадать нечего – стал за звонкую монету помогать корпорации Лисина распутывать "глухари". Даже логопеда себе нанял, чтобы тот тихие речи по губам разбирал.

В это самое время в номере отеля Ярослав Косой сидел на кровати и потирал виски.

– Хозяин, ты чего? – спросила Красотка, отвлекаясь от зеркала.

Ярослав нахмурился:

– Да чертовщина какая-то. Секунду назад было чувство, будто мне в затылок кто-то пялится. Прямо до мурашек проняло. А сейчас – раз, и отпустило.

Красотка проверила тяжелые шторы:

– Окно закрыто, я всё обшарила – жучков нет.

– Ладно, забей, – Ярослав тряхнул головой и вывалил на покрывало тринадцать серебристых коробок.

Красотка аж рот открыла:

– Мамочки, это что за богатство?

Косой в двух словах обрисовал ей вечернюю "прогулку" в парк.

Красотка только за голову схватилась:

– Хозяин, я-то думала, ты там лопаткой в песочнице машешь, а ты целую войну устроил! Это же страшно!

– Страшно было им, – лениво усмехнулся Ярослав, любуясь блеском металла.

– Шеф, это же те самые исследования? – Инсюэ аж засияла. – Мы же теперь богаты? Можно до конца жизни на печи лежать и калачи жевать!

– Ага, если до этой самой пенсии доживем, – осадил её Ярослав. – Как только мы эту прелесть выставим на продажу, за нами полмира попрется. "Дерипаска" за свои ампулы нас на дне морском найдет. В этом мире секретов нет, есть только цена за молчание.

Косой понимал: с таким грузом идти к перекупщикам – всё равно что прыгать в бассейн с крокодилами. Вариантов было всего два. Либо сдать всё в Крепость 178, своим, хотя не факт, что тамошние суровые вояки оценят научные изыскания. Либо… Консорциум Потанина.

Только отдав эти коробки в надежные и очень зубастые руки, Ярослав мог рассчитывать, что за ним не придут посреди ночи люди в чёрных куртках.

***

С тех самых пор, как Ярослав Косой умыкнул бесценные папки с данными прямо из-под носа корпорации "Дерипаска", в крепости воцарилась подозрительная тишина. Город словно выдохнул. Ярослава даже слегка грела мысль о том, что корпорация Лисина выписала ордер на арест Валентина Бастона – пускай теперь настоящий Бастон доказывает, что он не верблюд и никаких паровозов в парке не парковал.

Глубокой ночью, когда за окном лишь изредка подвывал ветер, Косой заперся в номере и в одиночестве изучал трофейные документы. Ему до жути хотелось понять, что за чертовщина творится в застенках "Дерипаски". Память еще свежо хранила запах гнили и сырости от тех клыкастых чудищ, которых эта контора расплодила в диких землях. Эти твари подмяли под себя целые гектары пустошей, и кто знает, когда эта орава решит постучаться к людям в гости.

"Если не выжечь эту заразу с корнем, жди беды вселенского масштаба", – размышлял Ярослав, переворачивая страницу.

Однако сухие отчеты преподнесли сюрприз. Вместо рецептов по созданию химер и сывороток ярости он наткнулся на… исследования лекарств от рака. Если верить бумагам, "Дерипаска" спала и видела, как бы исцелить страждущих. Никаких тебе вивисекций и зверств – сплошной гуманизм и белые халаты. Прямо не корпорация, а филиал милосердия. Картинка из документов никак не клеилась с той "Дерипаской", которую Ярослав знал лично. Впрочем, благородный фасад его не обманул – слишком свежи были воспоминания о похищенных сверхах. Одного этого хватало.

Вдруг его взгляд зацепился за любопытную заметку. В Лаборатории № 39 произошел прорыв: ученым удалось превратить одноядерные клетки в двуядерные, поймав невероятное состояние равновесия. Но условия для этого фокуса были настолько специфическими, что повторить их было почти невозможно. Ярослав аж затылок почесал – видать, ядерный пепел после катаклизма косил народ раком похлеще пулеметов, но "Дерипаска" нашла панацею еще в стародавние времена. Только вот что за секретные условия такие?

Пока он морщил лоб над бумагами, в коридоре начался вертеп. Инстасамка со свитой вернулась с банкета. Судя по грохоту и нестройному пению, выпито было не меньше цистерны. Посреди ночи в дверь Ярослава забарабанили – Инстасамка по пьяни решила нанести визит. Косой просто затаился, прикинувшись ветошью.

Утром приперся промоутер. Стал зазывать Ярослава на съемочную площадку – мол, "территорию обнюхать" на предмет безопасности. Красотка-то по долгу службы там торчит, а вот Ярославу этот балаган был не нужен. Поняв, что Косой не ведется, включил режим трагедии:

– Беги скорее! Там Инстасамке и Красотке кранты! Опасность смертельная!

Ярослав посмотрел на него как на дурачка и просто закрыл дверь. Ага, держи карман шире. "Дерипаска" и дом Фридмана уже давно пылят по другим дорогам, так что Крепость 73 сейчас – самое безопасное место на глобусе.

К ночи Му Ваньгэ начал лично его преследовать, умоляя сняться в кино. Спровадив режиссера, Косой спросил Красотку:

– Когда эта ваша звезда в следующую крепость лыжи навострит?

– Да должны были два дня назад укатить, – вздохнула та. – В Крепости 74 концерт через неделю. Но режиссер в Инстасамку так вцепился, что они теперь пашут сутками.

Ярослав уставился в потолок. Он кожей чувствовал – скоро запахнет жареным. Подкрепления корпорации Лисина почему-то пошли не сюда, а именно в 74-ю. Лисинцы явно что-то пронюхали.

– Значит так, – сказал он Красотке. – Если в 74-й начнется замес – хватай Инстасамку за шкирку и уводи, не слушая нытья.

Когда он узнал, что тащиться им еще пять дней, терпение лопнуло. Киношники его окончательно достали.

– Сиди тут, бди, – бросил он Красотке. – А я рвану в 74-ю пораньше. Мобилок подрежу, на черном рынке за пару миллионов рублей их толкну.

Красотка запаниковала:

– Хозяин, ты куда?! Я же пообещала режиссеру, что ты снимешься! Он за это мне главную роль сулил, а Инстасамку – на вторые роли!

Ярослав аж задохнулся от такой наглости. Режисёр сумел-таки подкупить Красотку! Он разочарованно посмотрел на нее:

– Неужто тебе так в актрисы приспичило?

Развернулся и ушел в закат. Правда, уже за воротами вспомнил, что забыл спросить дорогу, а тачку лисинцы отобрали. Шел по дикой степи, злой как черт, мечтая начистить физиономию и режиссеру, и Красотке. День, теневые порталы использовать палево, вот и шёл как дурак. Но тут сзади послышался рев движка. Грязный внедорожник притормозил рядом, и мужик из окна вежливо улыбнулся:

– Молодой человек, ты чего тут один пыль глотаешь? Куда путь держишь?

– В Крепость 74, – буркнул Ярослав.

В машине были двое – отец и сын. Мужик расплылся в улыбке:

– О, так нам по пути! Прыгай, подбросим!

Глава 8

Сказать по правде, Косой впервые в жизни наткнулся в этой Богом забытой глуши на безумцев, готовых подбросить попутчика.

В этих краях каждый суслик знает: дикие земли – это вам не прогулка по парку с сахарной ватой. Тут ухо держи востро, а палец – на спусковом крючке, иначе быстро станешь чьим-то завтраком или, в лучшем случае, останешься без штанов. Сам Косой и под дулом пистолета не притормозил бы ради прохожего. Да и, положа руку на сердце, охотников подвозить парня с его хмурой физиономией находилось немного Да ещё так обезображеной. Зеркала не ьбыло так что менял внешность по отражению в воде, что сами понимаете…

Мужчина средних лет за рулем, пахнущий старой кожей и мятными леденцами, добродушно осклабился:

– Нам по пути, парень, держим курс на Крепость 74. Правда, придется разок свернуть в дебри по одному дельцу, но если не боишься растрясти кости – прыгай, подбросим до самых ворот.

Ярослав аж припух от такой наглой доброты, но тут же растянул рот в ответной улыбке:

– Идет, спасибочки.

Молодой пацан на переднем сиденье, так и лучившийся щенячьим восторгом, замахал рукой:

– Давай, залезай живее!

Косой нырнул на заднее сиденье, и в нос ему ударил запах пыльной обивки и дешевого освежителя "Елочка". Из колонок сипел старый кассетник, и Ярослав нахмурился: голос певицы показался ему до боли знакомым. Через пару секунд дошло – Инстасамка! Он ведь специально рвал когти из города, чтобы не видеть эту мадам и не слышать ее завываний, а тут – на тебе, догнала-таки. Словно злой дух, честное слово, из каждой консервной банки вылезает.

Пока внедорожник урчал мотором, проглатывая ухабы, Ярослав присматривался к экипажу. Не отец с сыном – пацан то и дело величал старшего "учителем". Вели они себя странно: ни "кто ты", ни "откуда", ни "зачем тебе в 74-ю". Просто ехали и ехали.

Однако это их "свернуть в дебри" зудело в мозгу у Косого, как назойливый комар. В глухомани народ почти не селится – либо зверье, либо лихие люди. Неужто в ловушку везут? Ярослав нащупал рукоять ножа и как бы невзначай поинтересовался:

– А чего вас, собственно, в 74-ю понесло?

Мужчина за рулем хохотнул:

– Да мы там проездом. Тебя у стен выкинем и рванем дальше на запад, к Уральским горам. Травок там полезных пособирать надо. Людей там сейчас – кот наплакал, так что природа-матушка сокровищами щедро делится.

– Это вы про те легендарные корешки из сказок, от которых крылья растут? – хмыкнул Косой. Дед-рассказчик в их краях любил заливать про "Небесные дары", которые любого задохлика в богатыря превратят.

– Да бог с тобой, – отмахнулся учитель. – Обычное разнотравье, чтобы у этого оболтуса кости не гремели и тело крепло.

Ярослав понимающе кивнул, а сам подумал: "Ну-ну, кунг-фуисты, значит". Есть старая мудрость: "Бедняк зубрит книжку, а богач – кулаки", потому как на учебу нужны только мозги да свечка, а чтобы мускулы на целебных отварах растить, надо иметь кошелек толщиной с кирпич. Но чтобы эти двое реально поперлись в чащу за гербарием? Не верилось ни на грош.

К вечеру, когда тени стали длинными и зубастыми, внедорожник резко крутанул руль и съехал с тракта в настоящие буераки. Косой сидел тише воды, ниже травы, но мышцы напряглись, как пружины. "Ну, сейчас начнется", – мелькнула мысль. Грабёж или месть за старые обиды – сейчас эти "доброхоты" покажут зубы.

Машина замерла, подняв облако пыли. Учитель высунулся в окно и залихватски свистнул. Ярослав аж зубами скрипнул: "Точно, банда! Сейчас из кустов подельники полезут".

И точно – из лесного сумрака, шурша сухой листвой, вынырнули пятеро. Но выглядели они не как головорезы, а как обычные, замученные жизнью переселенцы.

– Лисицын, старый ты черт! – обрадовались они. – Давно тебя не было!

– Да будет вам причитать, – Лисицын вылез из машины, потягиваясь. – Лекарства в багажнике, разгружайте быстро. На этот раз антибиотиков раздобыл. Знаю, что у вас тут с этим швах.

Косой, уже приготовившийся пускать кровь, замер с открытым ртом. Вместо того чтобы резать его, эти двое привезли лекарства каким-то бедолагам в лесу?

Лисицын щелкнул замком багажника, явив миру две коробки, обмотанные скотчем. Один из беженцев, смущаясь и пряча глаза, протянул ему плетеную корзину:

– У нас окромя яиц и нет ничего… Возьми, Христа ради.

Яйца были знатные – каждое с кулак, от мутировавших несушек. В крепостях за такие деликатесы богатеи готовы были друг другу глотки перегрызть – модно нынче стало "дикое" мясо жрать. Ярослав и сам когда-то воробьями торговал, зная, как у "городских" слюнки текут на экзотику.

Но даже целая фура таких яиц не стоила и десяти ампул антибиотиков. В этом мире медицина – это жизнь, а еда – просто еда.

Лисицын ломаться не стал, взял корзину и сунул ученику.

– Мне в 74-ю пора, так что ужинать не останусь. Что еще привезти на обратном пути?

Беженец замялся, терзая край рваной фуфайки:

– Зима на носу… Ребятишки в горах замерзнут. Нам бы пальтишек штук двенадцать. Если, конечно, не в тягость…

– Двенадцать? Будут вам пальто, – Лисицын улыбнулся так тепло, что даже Косому стало неловко за свои подозрения. – Заскочу в городок при крепости, там этого добра навалом.

– Да мы… мы заплатим, – засуетился беженец. – Кой-какие заначки остались. Сколько нынче пальто-то стоит?

Лисицын кивнул на корзину в руках парня:

– Да вот этого с лихвой хватит. Яйца нынче в цене, так что считай – бартер.

Когда машина снова зарычала и тронулась, Ярослав не выдержал:

– Слышь, командир, ты же понимаешь, что за корзину яиц в городе тебе в лучшем случае одно драное пальто дадут, и то – после хорошей драки. Вы что, в благотворителей решили поиграть?

Лисицын, не отрываясь от дороги, спокойно ответил:

– У нас заведено так: как подрастешь – иди в народ, понюхай, как переселенцы выживают. Я когда-то сам был таким же заносчивым чистоплюем, чуть дух не испустил в городе. А эти люди меня кормили, когда я был никем. Потом они ушли в леса – не выдержали, как их Корпорации досуха доили. Работать за идею мало кто хочет.

Ярослав молча кивнул, глядя в окно на проплывающие мимо черные силуэты деревьев. Оказывается, и среди "городских" попадаются люди. Многие ведь терпят до последнего, пока их в бараний рог не согнут. А потом уходят в никуда. Ведь сколько на дядю ни паши, к старости у тебя будет только конура три на три и дырка в кармане. Зарплаты – курам на смех.

Вот и выбирают люди дикую жизнь. Тяжело, страшно, зато огород свой, и ни одна сволочь из Корпорации не придет отбирать последний пучок укропа.

Ярослав Косой уже успел нарисовать в голове мрачную картину того, как эти двое завезли его в глухомань, дабы пустить на запчасти. Однако реальность оказалась куда забавнее: мужики просто колесили по лесам, занимаясь сомнительным, но благородным меценатством. Кто же они такие? Раз уж их отправили на "стажировку" в шкуру беженцев, значит, птицы высокого полета из какой-то Крепости. Насчет того, были ли они свехами, Ярослав уверен не был, но кошачья походка и то, как они грамотно держали дистанцию, не подставляя ни одной уязвимой точки, намекали: ребята явно не лаптем щи хлебают.

Доцент, как обозвал его мысленно Ярослав, щурясь от едкого дыма, посмотрел на попутчика и добродушно осклабился:

– Ты из наших, из лесных? Переселенец?

Косой лишь коротко буркнул:

– Ага.

Лишний раз откровенничать в дикой местности – это как подписывать себе смертный приговор, так что подробности Ярослав придержал при себе. Доцент понимающе кивнул:

– Оно и видно. В Крепостях у людей глаза другие – сытые и пустые, а у тебя взгляд цепкий, волчий.

Ярослав промолчал, гадая, что там профессор разглядел в его зрачках.

Из-за развоза гуманитарки их вояж затянулся. В итоге вечер застал их в доброй сотне верст от Крепости 74. Сумерки в горах пахли сырой хвоей, остывающим камнем и близким дождем.

– Слушай, парень, – доцент задумчиво почесал подбородок. – Давай-ка заночуем тут, а завтра с ветерком докатим. Извини, что из-за наших дел тебя припозднили.

– Да бросьте, – качнул головой Косой. – Вам спасибо, что подбросили. Своими двоими я бы до этой 74-й еще неделю ковылял, сбивая ноги в кровь.

Так-то ночью бы он и сам добрался до места, но палиться, исчезая от этой парочки вот так сразу, по-английски, не хотелось.

В багажнике у доцента нашелся целый арсенал: котелки, спальники и столько баночек со специями, что можно было открыть лавку на рынке. Стало ясно – эти двое в Уральских горах собираются тусоваться долго и со вкусом.

– Аспирант, раздувай костер! – скомандовал доцент. – А я пойду парочку кролей на ужин порешу.

Доцент скрылся в чаще, поблескивая кинжалом, а его ученик взялся за дело. Косой с интересом наблюдал, как ловко парень управляется с огнивом. А сам думал, а доцент не пальцем деланый, раз один на крола пошёл.

– Часто по кустам шастаете? – спросил он.

Аспирант осклабился:

– Мы с учителем полсвета истоптали. Как он говорит: лучше намотать тысячу верст, чем просидеть штаны над тысячей книг.

Ярослав ничего не ответил. Аспирант был жилистый, загорелый дочерна и двигался как гепард, почуявший добычу. У обычного городского обывателя такой ауры – опасной и пружинистой – не бывает по определению.

Он тем временем водрузил котелок над пламенем и высыпал туда яйца мутировавших кур.

– Обычное яйцо варится десять минут, – поучительно заметил он, – а это дикое чудо – все пятнадцать. Зато вкус – за уши не оттащишь. Крепостные куры по сравнению с ними – пресная вата.

Ярослав мысленно усмехнулся. Времена разные, а чушь несут одну. Магазинские де говно, а фермерские, во это дело.

Тут из кустов вышел доцент с двумя тушками кроликов. От них пахло свежей кровью и полынью. Тушки надо сказать были ещё те.

– Дикая природа, – провозгласил он, – за пару десятилетий эволюционировала так, что любо-дорого смотреть. А в Крепостях куры как были тупыми, так и остались. Честно говоря, снести бы эти стены к чертям и выкинуть всех жителей из их уютных зон комфорта. Вот тогда бы человечество поняло, почем фунт лиха, и приспособилось бы к новому миру по-настоящему.

Ярослав вспомнил серые трущобы и вечный голод. Мд-а, да тебя придурок лучше прикопать, от греха подальше.

– Знаете, – хмыкнул он, – в Крепостях жизнь тоже не сахар. Не у всех там "комфорт" с мягкими булками.

Доцент осекся. Спустя две минуты неловкого молчания он так и не нашел, что возразить. Кажется, философская мысль учителя разбилась о суровую реальность.

Вдруг издалека донесся натужный рев моторов. Фары конвоя прыгали на камнях, прорезая ночную тьму ослепительными лучами. Ярослав пригляделся, и лицо его вмиг перекосило.

– Э-э… господа, – засуетился он, вскакивая. – Что-то мне нехорошо, пойду я, пожалуй. Спасибо за компанию!

Он уже припустил было в кусты, но доцент крикнул вслед:

– Стой! Яйца возьми, с голодухи ж помрешь!

Косой на ходу нырнул рукой в кипяток, выудил обжигающее яйцо и скрылся в темноте быстрее, чем эхо затихло в горах.

– Учитель, кто это был? – недоуменно спросил аспирант.

– Не знаю, малый. Но парень непростой. Не удивлюсь, если он сверх какой-нибудь.

– Чего ж он тогда деру дал?

– Может, эти на колесах по его душу? Помнишь шумиху в Крепости 73? Надо будет спросить, он там с Дерипаской терся, может, видел этого шустрого.

Колонна машин затормозила перед лагерем с визгом тормозов. Из окна первой тачки, пахнущей дорогим парфюмом, высунулась холеная дама.

– Эй! Парня молодого тут не видели?

Аспирант вытаращил глаза:

– Т-ты… Инстасамка?!

Певица довольно хмыкнула, но тут ее бесцеремонно отодвинул в сторону крепкий мужчина, выпрыгнувший из салона.

– Режиссер, – представился он. – Мы ищем парня. Высокий, хмурый, идет в сторону 74-й. Не пробегал?

Доцент и аспирант переглянулись. Они-то думали, за Ярославом каратели едут, а тут – шоу-бизнес во всей красе.

Тем временем Ярослав Косой, продираясь сквозь колючки и чертыхаясь, едва сдерживался, чтобы не орать в голос. Обещали же через пять дней выехать! Какого лешего они подорвались раньше?!

"Похоже, мужику вредно быть слишком красивым, – сокрушенно думал он, потирая обожженную руку. – Одни беды от этой харизмы. Ну почему они не могут оставить меня в покое?!"

Доцент тем временем невозмутимо врал режиссеру:

– Извиняйте, никого не видели. Пусто тут.

– Может, на другой дороге разминулись? – засомневался режиссёр. – Ногами-то он далеко не уйдет.

– Да он стопудово тачку где-то угнал! – крикнула из машины Инстасамка.

Конвой с ревом умчался дальше. Аспирант повернулся к учителю:

– Учитель, а зачем мы соврали? И зачем им вообще этот парень?

– Мир сошел с ума. Каждый год странности, но этот – просто рекордсмен. А насчет лжи… Я учил тебя быть честным человеком, но никогда не говорил, что нельзя врать другим. Это не противоречит друг другу.

– Разве? – задумался аспирант.

– Ладно, не бери в голову, – Доцент подбросил полено в огонь. – Спи. Завтра доберемся до скалы, и начнется твое финальное испытание. Полезешь вверх голыми руками. Сорвешься – всё будет напрасно. Выживешь – станешь двенадцатым Всадником.

В Отделе охраны общественного порядка Крепости 61 в последнее время жизнь напоминала затянувшийся понедельник – нервно, суетно и совершенно непонятно. Вообще-то, застенки корпорации Усманова всегда считались эталоном спокойствия. Местные жандармы давно обленились, переложив всю пыльную работу на плечи искусственного интеллекта. Зачем бегать по подворотням, когда железные мозги сами выдают список негодяев, основываясь на математических моделях?

Поначалу суровые мужики в форме косились на этот "калькулятор" с недоверием. Но когда ИИ научился вычислять лихача, скрывшегося с места ДТП, просто по углу поворота баранки и тому, как глубоко прожато сиденье, ведь дядя весом в центнер и хрупкая дамочка рулят по-разному, скептики умолкли. Работа охраны свелась к простому алгоритму: дождаться сигнала, приехать, щелкнуть наручниками и сдать подопечного в руки правосудия.

Но железный разум оказался слишком эффективным. Вскоре тюрьмы Усманова стали напоминать банку со шпротами – заключенных было столько, что они разве что на головах друг у друга не сидели. Руководство, решив не тратиться на новые бараки, просто подкрутило гайки в законах. Бах – и за одну ночь две тысячи зэков отправились в расход, а еще тысячу погнали на свежепостроенные заводы за периметр. Оттуда, ясное дело, обратных билетов не выдавали.

Порядок воцарился кладбищенский. Желающих воровать на сумму свыше 5000 рублей или махать кулаками по пьяни резко поубавилось – жизнь-то дороже пачки купюр.

Но идиллия длилась недолго. В Крепости 61 начали таинственно исчезать собаки. Не одна и не две – целые дюжины Шариков и Тузиков испарялись в никуда. Отдел охраны задергался: корпорация Усманова требовала стопроцентной раскрываемости, иначе о новогодних премиях можно было забыть, а в кошельках сотрудников завывал бы ветер.

Следователи первым делом нагрянули в шашлычные и лавки собачьего мяса, перетряхнули все записи с камер, но – тишина. Что самое странное, хваленый искусственный интеллект лишь беспомощно мигал индикаторами, не выдавая ни одной зацепки.

Тогда в дело пустили "тяжелую артиллерию" – кинологов. Но стоило патрульному выйти на улицу, как его верный пес вдруг обезумел, рванул поводок и скрылся в тумане. Больше ищейку не видели.

В офисе начальника полиции стоял такой ор, что штукатурка сыпалась. Шеф колотил по столу кулаком, обещая подчиненным волчий билет. Группу бедолаг отправили прочесывать канализацию – туда, где в последний раз видели хвост сбежавшей ищейки.

Гвардейцы порядка брели по колено в зловонной жиже, отмахиваясь от амбре, способного свалить слона.

– И почему это мы тут дерьмо сапогами месим? – ворчал один, хлюпая по мутной воде. – Могли бы и вспомогательную полицию прислать, им всё равно делать нечего.

– Меньше разглагольствуй, – отозвался напарник, светя фонарем на склизкие стены. – Ты пса профукал, ты и отдувайся. Найдем ворюгу – будешь героем, нет – пойдешь на заводы гайки крутить.

Внезапно идущий впереди замер. Его плечи мелко задрожали.

– Слышь, ты чего заглох? – окликнули его сзади.

– Пацаны… Гляньте туда… – выдавил он охрипшим от ужаса голосом.

Лучи фонарей вспороли мглу. Перед ними высился целый курган из костей. Огромная свалка скелетов перегородила туннель. В основном – крысы, горы крысиных черепов, но кое-где белели кости покрупнее – кошачьи и собачьи.

– Теперь понятно, почему в районе ни одной крысы не осталось, – прошептал кто-то, чувствуя, как мороз продирает по коже.

В этот момент за их спинами раздался тихий всплеск воды. Будто что-то тяжелое и склизкое мягко соскользнуло в поток. Охранники резко обернулись, но свет выхватил лишь пустые круги на грязной глади.

– В этой дыре ведь нет никаких чудищ, а?

Ответа не последовало – отряд с рекордной скоростью рванул к ближайшему люку. Выбравшись на поверхность, они еще долго не могли отдышаться, радуясь, что их не сожрали прямо в коллекторе.

Тем же вечером в канализацию спустилась целая армия. Итог был неутешительный: девять таких костяных свалок по всему городу. В одной из них нашли ту самую полицейскую собаку – еще теплую, но с перебитой шеей.

Крепость заполнили слухи. Жители теперь обходили канализационные люки по широкой дуге, подозревая, что оттуда в любой момент может высунуться когтистая лапа. Даже великий и ужасный Шаталов обеспокоился – прислал одного сверхчеловека на подмогу, но тот лишь пожал плечами: след простыл.

На экстренном совещании в отделе охраны пытались сохранить лицо. Мужчина в золотых очках рассуждал:

– Мы всё изучили. Человеческих костей в кучах нет. Значит, эта тварь – просто мутант-крысолов. Она нас боится больше, чем мы её.

Не успел он закончить, как в зал ввалился дежурный с перекошенным лицом:

– У нас ЧП! Один из наших парней пропал без вести во время обхода в третьем секторе канализации!

…

А тем временем на дне Восточного озера, в районе разрушенного туннеля, жизнь била ключом – в буквальном смысле. В мутной глубине собрались тучи рыб. Они неистово кружили над завалами, жадно впитывая кровь, сочившуюся из-под обломков. Сотни погибших в туннеле людей стали обильным кормом, а уж дух крови сверхлюдей и вовсе сводил подводных тварей с ума.

Там, среди камней и ила, начался настоящий пир. Черепахи, змеи, жирные крабы и креветки копошились в руинах, пытаясь добраться до спрятанного под камнями лакомства.

Вдруг косяки рыб брызнули в стороны, словно от взрыва. Из вечной темноты выплыла Глыба. Огромное существо, чьи очертания пугали своей неестественностью, открыло пасть и просто втянуло в себя несколько десятков лещей, как пылесос. Новый властелин дна лениво оттолкнул массивным телом часть рухнувшего туннеля, обнажая новые трупы.

Вода стала серой от поднятого ила. Существо не суетилось. Оно аккуратно, почти привередливо выбирало среди завалов тела именно сверхов, словно гурман на фуршете.

Берег озера давно оцепила охрана из Крепости 73, так что никто сверху не видел, какие воронки и течения закручиваются на глубине. Насытившись плотью тех, кто считал себя вершиной эволюции, монстр опустился в ил и замер в ожидании новой порции.

Никто в мире людей еще не догадывался, что кровь сверхчеловека стала тем самым ключом, который провернулся в замке эволюции. Старый мир доживал последние спокойные часы. Новый был куда опаснее, голоднее и таинственнее.

Ярослав Косой меланхолично месил подошвами пыль на улицах Крепости 74 – самого захолустного западного аванпоста корпорации Лисина. Порталы отличная вещь, для путешествий инкогнито. С процветающей 73-й это место даже сравнивать было грешно: серость, уныние и какой-то тревожный душок в воздухе. К тому же 74-ю зачем-то заперли на все засовы, а по мостовым, распугивая редких прохожих, то и дело проносились пыльные военные грузовики, рыча моторами на низких нотах.

Если верить газетам, Лисины подтянули сюда аж две бригады – целую ораву в десять тысяч штыков. Зачем? Пса его знает. Местные гадалки из газеты "Надежда" ванговали, что это из-за Консорциума Потанина. До них отсюда всего верст пятьсот, но раньше мешал Уральский хребет, и соседи жили по принципу "моя хата с краю".

Но теперь, когда Потанины подмяли под себя весь юго-запад и стали главными воротилами в Альянсе, Лисины, видать, не на шутку струхнули. Атмосфера в городе была наэлектризована так, что искры из глаз летели. Ярослав видел, как служивые без зазрения совести потрошат склады, реквизируя тушенку и крупу под чистую. Продавцы, правда, особо не вякали – магазины-то хозяйские, корпоративные, а они так, на зарплате сидят. Но лица у всех были такие, будто им в кашу плюнули.

Прогуливаясь и размышляя о вечном, Косой нос к носу столкнулся с патрулем. Один из солдатиков, пахнущий дешевым табаком и казенным сукном, преградил дорогу:

– Слышь, мил человек, совершеннолетний? А ну, предъяви ксиву. Все мужики сейчас временно зачисляются во вспомогачи – родине нужны рабочие руки на стройке.

Ярослав состряпал самую невинную мину, на которую был способен:

– Да вы что, дяденька? Я ж еще мал совсем. Юноша бледный со взором горящим.

– Документики покажи, юноша, – сухо отрезал служивый.

Косой внутренне чертыхнулся. Вот ведь незадача! Он умудрялся просачиваться в логово корпорации Усманова, где камер натыкано больше, чем прыщей на подростке, а тут погорел на банальной проверке документов.

– Сэр, честное слово, я еще в школу по возрасту прохожу, – завел он старую пластинку, лихорадочно прикидывая, куда бы дать дёру.

Но патруль не дремал: солдаты начали медленно брать его в коробочку. А на улице таких групп было еще штук восемь. Начнешь махать кулаками – и на уши встанет половина Крепости. Командир отделения, мужик с ехидным прищуром, хмыкнул:

– Раз так боишься бумажку показать, значит, точно призывного возраста и просто косишь от трудовой повинности. Ребята, пакуйте его! Живо на стройплощадку.

К Ярославу двинулись хмурые парни, один уже демонстративно позвякивал наручниками. И тут, как по заказу, из-за угла выкатила кавалькада блестящих авто. Концертная группа!

"Да это просто проклятие какое-то, – подумал Косой. – Они что, ко мне магнитом приклеены?"

Въехали они в закрытую крепость, конечно, только благодаря связям и громкому имени режисёра. На Центральных Равнинах таких тузов и Инстасамку разве что в десна не целуют. Организатор концерта, который, поговаривают, прикупил себе в городе тепленькое местечко, велел артистам сидеть в отеле тише воды, ниже травы. Мол, пока тут мужиков в армию гребут, лучше не отсвечивать.

Ярослав же недоумевал: какая музыка, когда гарнизон готовится к большой заварухе? Неужто солдаты в окопах будут билеты в тридорога покупать?

Машины проезжали мимо. В окне одной из них показалась физиономия Инстасамки. Она смотрела на Ярослава с таким неприкрытым злорадством, что это можно было намазывать на хлеб. Похоже, она мигом смекнула, что парня замели на общественные работы.

Звезда была в полном восторге. Ярослав в свое время знатно попортил ей нервы: то в комнату ночью не пустит, то дверь перед носом захлопнет. Такое самолюбие девы не прощает! Проезжая мимо, она даже скорчила ему издевательскую рожицу.

Ярослав проводил взглядом конвой и вкрадчиво спросил патрульных:

– Слушайте, а у вас план по призыву горит? Нужно во что бы то ни стало квоту набить?

– Заткнись и шагай, – буркнул командир. – Твое красноречие тебе теперь только лопату в руки вложит.

Косой вдруг резко вытянул палец в сторону удаляющихся машин:

– Гляньте! В тех тачках полно здоровых мужиков сидит!

Промоутер, сидевший в одном из авто, внезапно икнул от недоброго предчувствия. Патрульные притормозили.

– Мужики, чьи это колеса? Кого из шишек везут? – спросил один солдат.

– Да никого из наших, – ответил другой, сверяясь с памятью. – Номера залетные, в списках важных персон не значатся.

Через десять минут промоутер, утирая скупую мужскую слезу, уже топал в сторону стройки под конвоем вместе с Ярославом. Из всей мужской части труппы отмазался только режисёр – статус всё-таки сработал. Остальных же выгребли без лишних церемоний. Здешнему комбригу, из клана Лисиных, было глубоко плевать на тонкую душевную организацию артистов. Он лишь того не тронул – боялся завтра проснуться героем скандальной статьи в газете "Надежда". Ну и, возможно, еще помнил, как режиссер когда-то продинамил его просьбу устроить ужин с симпатичной актрисой.

По дороге на стройку Ярослав хмуро размышлял: если Лисины так лютуют, значит, враг у ворот стоит нешуточный. Солдаты сами нервно поправляли амуницию, то и дело оглядываясь.

Инстасамка, увидев в окно, как уводят её промоутера, впала в ступор. А Красотка, сидевшая рядом, тихонько хихикала в кулак. Она-то знала своего хозяина: Ярослав Косой не из тех, кто позволит над собой безнаказанно ржать. Попал в яму сам – потяни за собой соседа.

Промоутер чуть не плакал, спотыкаясь о камни рядом с Косым:

– Слышь, парень… Смеялась-то Инстасамка, а я вообще молчал! За что меня-то под раздачу?!

Ярослав, прежде чем его окончательно упекли, успел шепнуть Красотке, чтобы та нашла лучший отель в городе. План был прост: как только запахнет жареным, он даст дёру со стройки, и ему понадобится надежная база, чтобы переждать хаос, который вот-вот накроет Крепость 74. К тому же нужно было разведать, что за чертовщина тут затевается на самом деле.

Глава 9

Патрульные пригнали Косого, промоутера и остальную приунывшую компанию к самому краю Крепости. Здесь вовсю кипела работа: милые сердцу жилые лачуги и уютные дворики уже пустили под нож бульдозеров. Раньше тут была приличная улица с магазинчиками и крепкими шестиэтажками, пахнущая утренним кофе и выпечкой. Теперь же вместо этого – развороченная рыжая глина, тучи удушливой пыли и бетонное крошево. Повсюду, как грибы после дождя, росли приземистые бункеры и ощетинившиеся пулеметные гнезда.

Такие укрепления строят, когда понимают: если внешние стены падут, врага придется встречать прямо в кухонных дверях. Косой огляделся – зрелище удручающее. Если уж дойдет до уличных боев, то воевать в этих руинах будет тем еще удовольствием.

К тому же выяснилось, что ворота Крепости наглухо замуровывают.

– Это чего они, с ума спрыгнули? – ахнул промоутер, вытирая пот со лба. – Мы ж утром через восточные заезжали, всё путем было.

Они стояли в северной части. В 74-й ворота имелись на все четыре стороны света, но северные теперь походили на монолитную скалу – их залили бетоном так щедро, что раствор еще блестел на солнце, не успев схватиться. Судя по всему, "замуровку" устроили за последние пару дней. Ярослав прикинул: если ворота запечатывают – значит, пахнет жареным. Видимо, Лисины решили, что враг полезет с запада, и оставили открытыми только восточные ворота – так сказать, черный ход для своих.

На стройке церемониться не стали: Косому и компании выдали по лопате и отправили таскать кирпичи, помогая инженерным чинам ваять оборону.

Пока Ярослав, не особо напрягаясь, перекидывал кирпич за кирпичом, его глаза работали как сканер. Во-первых, войска Лисина лихорадочно гребли под себя все припасы. Когда так интенсивно пакуют тушенку – жди беды. Во-вторых, они начали минировать реку, текущую через город. Подводные мины, видать, везли издалека.

Вообще, территория Лисина – это сплошные реки да озера, в отличие от равнин Усманова или морского побережья Абрамовича. Так что в подводных пакостях Лисины знали толк. Но Косой всё равно недоумевал: от кого они так истово отбиваются? Неужто враг поплывет штурмовать Крепость брассом?

Для Ярослава такая работа была – раз плюнуть, он даже дыхание не сбил. А вот промоутер и прочие работники искусства выглядели так, будто их пропустили через мясорубку. Когда пришло время обеда, промоутер дрожащими руками вцепился в пластиковый поднос с казенной кашей.

– Слышь, Косой, – простонал тот, – мы ж просто в машине над тобой поржали. За что ты нас так опустил? И… ты чего, сделан из железа? Почему ты даже не вспотел?

Ярослав одарил его скупым взглядом:

– Такие неженки, как ты, в зале только селфи делают. Если припрет, ты ж и сто метров не пробежишь, задохнешься. Считай это бесплатным фитнесом ради твоего же спасения.

– Что за чушь ты несешь? – Фан Чжи аж поперхнулся кашей. – На Центральных равнинах тишь да гладь, даже дикие кошки разбежались. Какая опасность?

Косой молча указал на свежепостроенный дот:

– Думаешь, Лисины эти бетонные коробки для красоты ваяют? Крепость 74 уже одной ногой в могиле.

Промоутер опасливо огляделся.

– Что здесь, блин, происходит? Неужто Потанин на нас прет?

– Не знаю, – Ярослав качнул головой. – Пазл пока не складывается.

Тут из толпы работяг выдернули какого-то мужика и потащили к начальнику участка. Тот ловко выудил у бедолаги из кармана маленькую камеру.

– Это что за игрушка?

Мужик приосанился, расправил плечи:

– Я веду журналистское расследование! Я зафиксировал, как вы эксплуатируете честных граждан, заставляете их вкалывать за миску супа и не платите ни рубля…

Договорить ему не дали. Начальник участка внезапно расплылся в улыбке, вежливо подхватил "правдоруба" под локоток и увел в палатку, где еда была явно повкуснее. Камеру, правда, отобрали. Ярослав и промоутер наблюдали за этой сценой издалека. Вскоре они увидели, как подручный начальника принес красный конверт, который перекочевал в карман журналиста. Больше о расследовании тот не заикался.

Промоутер поправил очки и брезгливо хмыкнул:

– Сразу видно – не из "Надежды". Продажная шкура.

– Всего лишь один красный конверт – и вопрос решен? – удивился Косой.

– Да он специально сюда приперся за "отступными". У нас на Равнинах таких писак полно – кричат о принципах, а сами только и ждут, когда им рот купюрами заткнут.

– Понятно. А что, "Надежда" – другие? – поинтересовался Ярослав.

– Там главный редактор – кремень, – с явным уважением в голосе заговорил промоутер. – Он начинал с того, что тайно залез в угольные шахты корпорации Прохорова. Задокументировал, как там людей за скот держат. Его поймали, отдубасили так, что живого места не осталось. Он сбежал, пытался статью опубликовать – все газетчики от страха под столы залезли. И тогда он пришел к Вежливому Мажору, который тогда только-только возглавил финансовую группу Керимова. Говорят, они за пять минут договорились. Мажор сказал: "Раз никто не печатает – создадим свое СМИ". Так и родилась "Надежда".

Ярослав слушал, прищурившись. Промоутер вздохнул:

– Легенда, конечно. Но они реально ни под кого не ложатся… Эх, а ведь у меня тоже корочки репортера в бумажнике завалялись!

Тут промоутера осенило. Он вспомнил, как когда-то выхлопотал себе удостоверение – не ради правды, а просто чтобы удобнее было решать дела Инстасамки. Он лихорадочно полез в карман: если он предъявит "ксиву", его живо переведут в разряд привилегированных особ, и таскать кирпичи больше не придется.

Промоутер торжествующе выудил карточку и уже открыл рот:

– Я тоже…

Но не успел он и звука издать, как Ярослав молниеносно выхватил бумажку и разорвал ее в клочья.

– Теперь уже нет, – спокойно констатировал Косой.

Промоутер остолбенел, глядя на обрывки своей надежды.

– Ты чего творишь, ирод?!

– Тише ты, – зашептал Сяосу. – Вечером я выведу вас всех отсюда к Инстасамке. Если тебя сейчас заберут "в штаб" как журналиста, то когда мы дадим деру, ты останешься на стройке один. Хочешь тут куковать до конца войны?

Промоутер сглотнул.

– Ты реально собрался устроить нам побег?

– А ты думал, я тут решил карьеру каменщика сделать? Не дрейфь, город огромный. Лисины сейчас слишком заняты, чтобы каждого кирпиченосителя с собаками искать. Но, – Ярослав прищурился, – перед тем как свалим, надо решить один вопрос.

Косой прикинул: у концертной группы запасов еды – кот наплакал, дня на два. В 74-й вот-вот полыхнет, и все продукты уже под замком у военных. Если они сейчас не "приделают ноги" какой-нибудь кладовой с тушенкой, то через пару дней вся их звездная компания будет дружно сосать лапу.

В дремучих лесах Уральских гор природа окончательно взяла верх, сожрав остатки человеческой цивилизации и заплетя их густым, колючим малинником. Утром доцент и аспирант бодро двинулись вглубь чащи. Парни неслись по бурелому и косогорам так легко, будто бежали по новенькому асфальту где-нибудь в центре Крепости. Вскоре перед ними разверзлась пасть каньона шириной метров в семь. Не сбавляя темпа, они, словно две породистые кошки, перемахнули через пропасть, даже не глянув вниз, где шумела ледяная горная речка.

Для них этот прыжок был чистой забавой, и аспирант на миг раздулся от гордости: мол, каков я, природу покорил!

Но учитель быстро щелкнул его по носу:

– Не зарывайся, малый. Человеку природу не обуздать. Всадник – это не покоритель, а уникальная деталь в этом огромном механизме. Ты должен стать частью леса, а не его хозяином.

Похожие мысли доцента в свое время втирал и Ярославу Косому. Он свято верил: если люди не вылезут из своих бетонных коробок-крепостей и не научатся жить в новом мире, то рано или поздно просто вымрут, как мамонты. Сам он, собственно, так и жил – вольным ветром.

Постепенно, чем выше они забирались, тем тяжелее дышал аспирант. Доцент, заметив, что ученик начал "сдавать", притормозил и ухмыльнулся:

– Побереги силенки, ты пока еще не полноправный Всадник. Впереди у нас вертикальный утёс в 600 метров. Поверь, залезть на него – это не в магазин за хлебом сходить.

– Учитель, – аспирант вытер пот, стекающий под воротник, и криво улыбнулся, – вы серьезно? На такую верхотуру… и без страховки? Если пальцы соскользнут, от меня даже мокрого места не останется.

Доцент только плечами пожал, мол, дело житейское:

– Ты всадник или где? Смерти бояться – в горы не ходить. Тут главное – вера. И не спорь насчет высоты. Наши предки не пальцем в небо тыкали, когда решили, что нужно именно 600 метров. На этой отметке тело сбрасывает свои "предохранители", оковы рвутся. Первый Всадник, основатель финансовой группы Керимова, вообще на 900 метров замахнулся. Нам до него как до луны, но 600 – это наш железный минимум. Ни сантиметром меньше.

Всадники чтили основателя как бога. Их философия была проста: слиться с миром через дикий адреналин и запредельные нагрузки. Весь этот секрет "разблокировки генетического кода" состоял из восьми безумных испытаний:

"Прилив сил" – безумная гонка на велосипедах по крутым кручам.

"Рождение неба" – свободное падение с парашютом.

"Жизнь на воде" – сёрфинг на волнах, которые могут размазать по скалам.

"Жизнь ветра" – полет в вингсьюте, когда ты сам себе птица.

И вот у аспиранта осталось последнее дело – "Закон притяжения": голыми руками на 600-метровую отвесную стену.

Всадники не делали из этого тайны за семью печатями, просто не кричали на каждом углу. Главное условие – ты должен быть обычным человеком, когда начинаешь. Никаких допингов, только вера и бешеная страсть. Если в душе пусто, ты просто сорвешься вниз. Те, кто выживал, менялись навсегда – после такого свидания со смертью в жизни уже ничего не страшно.

Доцент смотрел на молодого, тактильно ощущая его энергию и азарт, и вспоминал себя пятнадцать лет назад. Сейчас ему 38, и хотя тело после "разблокировки" было крепким как сталь, в голове уже гуляли другие мысли. Всадники старели и мечтали найти того самого истинного потомка первого Всадника.

Глядя на серую махину утёса, доцент тяжко вздохнул:

– Кажется мне, что ты из последних. Мир стал злее. Попробуй сейчас прыгни в костюме-крыле – в воздухе тебя сожрут летающие твари. Корпорации самолеты на прикол поставили, парашюты стали билетом в один конец. Про море я вообще молчу – у Абрамовича там какая-то образина завелась, корабли как семечки щелкает. Какой уж тут сёрфинг…

Условия стали запредельными. Раньше это был риск, а теперь – почти верное самоубийство.

Они вышли к подножию гладкого, как зеркало, утеса. Доцент замолчал, вспоминая, как сам карабкался здесь когда-то.

– Мой дядя привел меня сюда и сказал: "Лезь". Я думал – бредит старик. Оказалось – нет. Давай, скидывай лишнее и покажи этой горе, кто тут будущий Всадник.

Парень стянул куртку, пахнущую костром и хвоей, переобулся в скальники и остался в одном жилете да шортах. Пристегнул мешочек с тальком – чтобы ладони не скользили по холодному камню.

– Помнишь девиз? – спросил доцент.

– Помню, учитель… – аспирант обернулся. – Вечны только вера, солнце и луна.

Осеннее солнце грело слабо, но на холодном ветру его лучи казались почти ласковыми. Обычно альпинисты долго изучают маршрут, чистят скалу, вешают веревки. Но аспиранту это было не нужно. На камне виднелись едва заметные потертости – следы тех, кто шел здесь до него. Будто призраки великих Всадников указывали ему путь своими ладонями.

И он полез. Он двигался как обезьяна, цепляясь за мельчайшие выступы. Но к первой сотне метров руки налились свинцом, а пальцы начали неметь от холода. Он нащупал узкую щель в скале, засунул туда кисть, чтобы передохнуть, и глянул вверх. Скала уходила в небо, казалось, ей конца-края нет.

И тут прямо перед глазами он увидел корявую надпись, выцарапанную на камне:

"Здесь был Антон."

Аспирант невольно улыбнулся. Его брат Антон отдыхал ровно на этом же месте. Дыхание выровнялось, сердце забилось спокойнее. Он почувствовал, что лезет не один – за спиной словно стояла вся их сумасшедшая братия.

Внизу доцент довольно потянулся. Он подхватил связку веревок и тоже начал подъем – не ради испытания, а так, размяться и подстраховать малого, если что. Для него этот утёс был старым добрым знакомым из бурной юности.

Скалолазание – это вам не в шахматы играть, тут пот льется рекой, а мышцы гудят так, будто их в узлы завязывают. Пока асприрант карабкался к вершине, он семь раз останавливался, чтобы перевести дух. И каждый раз, когда он, тяжело дыша, прижимался к шершавому камню, его взгляд натыкался на имена предшественников. Эти надписи были как рукопожатие сквозь годы – молчаливая поддержка тех, кто прошел этот ад раньше.

Доцент, он же, поднимался следом – не спеша, с достоинством старого мастера. Его радовали не виды с высоты птичьего полета, а возможность "поздороваться" с именами старых друзей. Всадники вообще народ ехидный, и Ли уже предвкушал, как при встрече подколет кого-нибудь из приятелей:

– Слышь, друже, я видел твою метку. Ты там отдыхал восемь раз? Совсем задымил легкие, старик, позорище!

Когда до края обрыва оставалось всего десять метров, руки аспиранта начали предательски дрожать. Пальцы, испачканные в белой магнезии, едва цеплялись за выступы. Доцент гаркнул снизу, перекрывая свист ветра:

– А ну, лезь! Если ты сейчас сорвешься, новых Всадников в этом мире больше не будет!

Аспирант яростно зарычал, выплескивая остатки сил, и рванулся вверх.

Прошло несколько часов. Осеннее солнце, пахнущее уходящим теплом и сухой травой, медленно сползало за утёс. Ветер в горах окреп, одежда на мужчинах хлопала, как паруса на старой шхуне. Аспирант карабкался к небу, словно пытаясь поймать за хвост последний луч заката. Учитель не помогал – каждый Всадник обязан сам выстрадать свой путь. Доцент лишь вспоминал слова основателя финансовой группы Керимова, сказанные когда-то: "Теперь наши пути расходятся. Я больше не буду водить вас за ручку".

И вот пальцы правой руки аспиранта нащупали край. Последним рывком он вытянул свое измотанное тело на плоскую вершину и повалился на землю, судорожно хватая ртом разряженный воздух. Когда зрение прояснилось, он увидел вырезанные на камне имена.

Всего тридцать два имени. Аспирант опешил – кто бы мог подумать, что лощеный начальник тоже из их "сумасшедшей" братии? Обыватели об этом и не догадывались, такие тайны открываются только тем, кто смог подняться сюда без страховки.

После каждой фамилии была выбита одна и та же фраза: "Вечны только вера, солнце и луна".

Но прямо над общим списком красовались два слова, под которыми не было подписи: "Вечно молодой".

Аспирант дождался, пока доцент поднимется наверх, и спросил, не сводя глаз с надписи:

– Этот Всадник… он погиб во время Катаклизма?

– Кто знает, малый… кто знает, – доцент загадочно улыбнулся.

Этот утёс нашли уже после того, как мир сошел с ума. Как эти слова здесь оказались? Если посчитать всех подписавшихся и этого таинственного "молодого", выходило, что Всадников было тридцать три.

– Не ограничивай свой мир только тем, что видишь под ногами, – наставительно произнес доцент.

Аспирант вскинул голову. На западе, сквозь разрывы в облаках, пробились золотые столбы заходящего солнца. В этот миг в теле парня что-то отчетливо хрустнуло – словно сорвало заржавевшие затворы. Мощная, необузданная сила хлынула по жилам, заставляя каждую клетку вибрировать. Ли радостно расхохотался:

– Поздравляю. Ты – последний Всадник.

Радость была недолгой. Откуда-то из долин донеслись сухие хлопки выстрелов, а следом – леденящие душу крики. Доцент и аспирант мигом обернулись. Кто может воевать в этой глуши? Неужто Потанин с Лисиным сцепились?

Вдруг на вершину соседней горы, взлетев по склону с невероятной скоростью, выскочила серая фигура. У Ли глаза на лоб полезли – такая прыть была под силу только Всаднику! Существо на той стороне было абсолютно лысым, без бровей и ресниц. Оно смотрело на них взглядом обычного человека – холодным и безразличным.

"Подопытный!" – молнией пронеслось в голове доцента. На Юго-Западе про этих тварей ходили страшные легенды, но считалось, что они ползают как рептилии. А этот стоял прямо и смотрел как разумное существо. Тварь вдруг криво ухмыльнулась им и бесшумно скрылась в зелени.

Доцент мгновенно посерьезнел. Он быстро закрепил веревку:

– Уходим. Надо предупредить Лисиных. Если подопытные нагрянут в 74-ю внезапно, там будет кровавая баня!

Спускаясь, доцент мельком глянул в долину и похолодел. По низине, ломая кусты, мчалась целая орда серых тварей. Навскидку – тысяч десять. Откуда их столько?!

Когда они, загнанные и запыхавшиеся, примчались к воротам 74-й, аспиранту было уже не до празднований. Доцент предъявил свой жетон Всадника и выложил офицерам всё как есть: за ними по пятам идет армия уродов, не меньше шести тысяч рыл!

Но новости были еще хуже. Пока они бежали, пришло известие: бригада, шедшая на подмогу из 73-й, попала в засаду. Половину солдат положили на месте, остальные в панике откатились назад. Из-за темноты никто не понял, сколько там было врагов.

– Значит так, – мрачно подытожил Старина Ли, – те, кого видели мы, и те, кто устроил засаду – это разные группы. Нас зажимают в клещи с востока и запада. Готовьтесь, ребята. Если подопытные нападают с двух сторон, их тут точно больше десяти тысяч. Крепость 74 теперь в полной блокаде.

Когда доцент и аспирант закончили свое свидание со скалой, на горы уже навалились густые синие сумерки. Пока они, сбивая ноги, неслись обратно в Крепость 74, в небе вовсю воцарилась глухая, беспросветная полночь.

Новости о том, что подмога из 73-й превратилась в кровавое месиво, заставили солдат корпорации Лисина притихнуть. В воздухе запахло не просто порохом, а настоящим отчаянием. Доцент, вытирая лицо от дорожной пыли, сурово глянул на командира:

– Если вас Консорциум Потанина еще неделю назад в бок толкал и предупреждал, чего ж вы тут гарнизон не усилили?

Командующий 74-й, осунувшийся и злой, только рукой махнул:

– Да хотели мы! Но в 73-й вечно какая-то чертовщина творится. Кто ж знал, что под Восточным Озером туннель обвалится в самый неподходящий момент? Если бы не эта катастрофа, подкрепление уже бы здесь в карты дулось, а не в оврагах гнило.

Доцент тактично промолчал. Он-то прекрасно знал, что к обвалу приложил руку один из его "братцев"-Всадников. Получалось, что все, кто в тот день мутил воду в Крепости 73, невольно подсобили этим серым тварям.

***

Ярослав Косой, впрочем, голову такими высокими материями не забивал. Для него виноватыми были Дерипаска из "Пиро" и контора Фридмана, а он сам – просто мимо проходил.

Этой ночью Крепость не спала. Лисины выгнали на стены каждого, кто мог держать автомат. Остальные дремали вполглаза, ожидая ротации. По сводкам Потанина выходило, что даже пара тысяч подопытных – это уже приговор. У них кожа дубленая, мышцы как стальные канаты, обычные пули их только злят. Чтобы завалить такую образину, нужен как минимум тяжелый пулемет.

Да и попасть в них – та еще задачка. Твари носились так, что у стрелков глаза в кучу собирались. Обычный солдат на их фоне казался сонной мухой, а подопытный – молнией. Даже с пушкой в руках люди неслись к праотцам со скоростью экспресса. А самое паскудное, что тварям плевать на потери: захватят город – и наделают себе новых бойцов из местных жителей.

Доцент взглянул на аспиранта, чьи руки еще помнили холод скалы:

– По уставу, парень, ты должен сейчас год в какой-нибудь дыре без гроша в кармане выживать, не пользуясь силой. Но сейчас не до традиций. Сначала поможем Лисиным отбиться от этой саранчи.

Аспирант только кивнул – пахло жареным, и пахло сильно.

За стенами было пусто. Всех деревенских и беженцев давно согнали внутрь, заставив вкалывать на стройке. Бедняги, небось, впервые в жизни в город попали, а им на руки сразу браслеты-маячки нацепили – чтоб не разбежались. Кончится война – пинком под зад обратно в поле.

Тем временем Ярослав Косой, бесшумно ступая по стройплощадке, вел за собой промоутера и его команду.

– Ценности остались? – шепнул он.

Промоутер, давясь обидой, кивнул:

– Наскребли 150 000 рублей наличкой и пять штук часов. – Его голос дрогнул. Одни его "котлы" стоили больше миллиона, а тут пришлось пустить их на взятку.

Ярослав не медлил. Часы он выменял у офицера продслужбы на еду. Тот сиял как медный таз: пайки-то казенные, а часики фирменные – теперь его личные. Косой выторговал с десяток мешков крупы, но в свой бездонный карман их прятать не стал – пусть артисты сами тащат, полезно для мышц. Оставшееся добро ушло начальнику стройки, чтобы тот просто "не заметил", как группа людей растворится в ночи.

– Домой идите и носа не высовывайте, – напутствовал их взяточник. – Если снова загребут – я вас не знаю.

На стройке вповалку спали тысячи людей, так что исчезновение десятка душ никто и не почуял. Выбравшись на свободу, промоутер никак не мог прийти в себя:

– И это всё? Просто так ушли?

– Тебя сюда работать звали, а не на плаху, – хмыкнул Косой. – Народу там валом, по твоим кривым рукам скучать не будут. Охраняют вас частники, а им лишь бы карман набить.

Ярослав вспомнил слова учителя. Раньше главы крепостей были реальной силой со своими армиями. Но корпорации быстро смекнули, что к чему: подсадили всех на свои палевые сигареты, подмяли экономику, и теперь мэр города – это так, декорация. А частные войска превратились в сброд, который понимает, что скоро их разгонят, и ворует как в последний раз.

До отеля они добирались дворами два часа, постоянно ныряя в тени от проезжающих броневиков. Город гудел, как встревоженный улей.

Инстасамка ждала их в вестибюле, нервно теребя край платья. Красотка настояла, чтобы они не расходились – знала, что хозяин долго в кандалах не пробудет. Увидев Ярослава, Красотка радостно подпрыгнула, но тут же сморщила нос: от компании разило потом и грязью так, что глаза резало.

– Фу! Живо в душ! – взвизгнула Инстасамка.

– Не до водных процедур, – отрезал Ярослав. – Собирайте манатки. Мы уходим из города прямо сейчас.

– Как уходим?! – Инстасамка чуть в обморок не упала. – А концерт? Я зачем сюда ехала?

Косой посмотрел на нее как на умалишенную. Война на пороге, а у нее песни в голове.

– Красотка, – обратился он к помощнице, – готовь свои корешки. Рой туннель под стеной, будем делать ноги.

– Туннель? – промоутер вытаращился на них. – А аппаратура? У нас одна труба стоит больше полумиллиона рублей!

Ярослав аж крякнул – не думал он, что дудки такие дорогие. Тут подал голос один из охранников корпорации Усманова, приставленный к группе:

– Да бросьте вы. Даже если Потанины придут, они мирных не трогают. Посидим в отеле, чаю попьем. Я покажу ксиву сотрудника Усманова – нас и пальцем не тронут. Потанин не дурак, чтобы с Усмановым из-за нас ссориться.

Глава 10

Слова этих столичных хлыщей в штатском звучали вроде бы здраво. Они так старательно убеждали всех не слушать Ярослава Косого, что промоутер в итоге сдался. Он притянул к себе Красотку и, стараясь не смотреть в сторону Ярослава, завел старую пластинку:

– Слушай, а ведь они дело говорят. Зачем нам куда-то бежать? Если нагрянет Потанин, офицер от Усманова всё разрулит. Договоримся! С чего бы Консорциуму Потанина объявлять войну всем Центральным Равнинам разом? Им оно не надо.

Промоутер был не дурак, поэтому Ярославу это в лицо говорить не рискнул. Он обрабатывал Красотку, резонно полагая, что раз Косой у нее в помощниках, то и слушать ее будет как миленький.

Ох, как же он ошибался. Услышав этот лепет, Ярослав едва сдержался, чтобы не сплюнуть прямо на ковер отеля.

Если бы сюда перли войска Потанина, Ярослав бы и бровью не повел. Чего ему бежать? Наоборот, он бы по этой крепости гоголем ходил, ясно? И никакой "крыши" от усмановских вояк ему бы не даром не сдалось. Он вообще-то в армии Потанина числился боевым офицером, если кто забыл!

Ярослав в свое время лично Владимиру Ланскому карту вражеских укреплений притащил, Льва Станиславовича из таких передряг вытаскивал, что тот ему генеральские погоны предлагал. Косой, правда, открестился – на кой ему эта служба, когда можно просто деньги брать? Но Ланский тогда хлопнул по плечу и сказал: "Место за тобой придержим, заходи, если что".

Ярослав смерил взглядом этих "штатских", которые раздували щеки, будто у них в кармане мандат на переговоры с самим Потаниным. Больше всего Косой боялся, что враг – совсем не люди. Лев Станиславович только-только мосты с Лисиными навел, да и Владимир Ланский не из тех, кто любит жечь солярку зазря. Зачем ему гнать солдат за пятьсот верст через горы на Центральные равнины без объявления войны? Чисто ради смеха, что ли?

Вдруг над Крепостью 74 поплыл гулкий, тревожный звон колокола. Ярослав вздрогнул.

– Слышь, Красотка, – быстро спросил он, – у вас тут на Равнинах колокола звонят по тому же поводу, что на Юго-Западе?

– Ага, – прошептала она, и лицо ее стало белее мела. – Это значит: "Хана, город в опасности".

Тут же мимо отеля с ревом пронесся патрульный броневик. Из громкоговорителей, надрываясь, орал хриплый голос:

– Граждане, внимание! Всем оставаться в помещениях! Нос на улицу не совать! Если увидите каких-то… непонятных тварей, немедленно звоните дежурному. Телефон "077"!

Ярослав сразу сдулся. Посмотрел на Инстасамку, на этих горе-охранников и махнул рукой:

– Всё, сушите весла. Теперь уже никуда не уйдем.

Он уже кожей чувствовал, кто пожаловал в гости к Лисиным. Чтобы целая корпорация так наложила в штаны, враг должен быть пострашнее любой армии. Подопытные. Только эти бездушные машины для убийства могли вызвать такой переполох.

И если эти серые твари уже снаружи, то соваться за стену – всё равно что самому в мясорубку прыгать. А бредни охранника про то, что "мирных не тронут"… Да подопытным плевать, какой у тебя паспорт. Они не пленных берут, они просто зачищают пространство под ноль.

Красотка увидела, как у Ярослава заиграли желваки на скулах, и пискнула:

– Да что там за дрянь на нас лезет?

– Ты ж сама с Юго-Запада, – буркнул Косой. – Про подопытных слыхала?

Красотка побледнела так, что стали видны веснушки. Эти твари уже сожрали несколько крепостей на ее родине, и рассказы выживших были один краше другого. Она тут же вцепилась в Инстасамку:

– Так, моя работа – шкуру твою беречь. Собирайся, уходим со мной. Хочешь жить – забудь про всех остальных, пусть сами крутятся.

Инстасамка в панике уставилась на Ярослава, но тот молчал, глядя в пустоту и явно просчитывая ходы. Тут встрял один из охранников в штатском:

– Слышь ты, "сверхчеловек"! Тебя наняли, чтобы ты на фотках красиво смотрелась. Думаешь, Инстасамка без твоих советов не проживет? Она останется с нами, под защитой настоящих мужчин!

Красотка окинула его ледяным взглядом:

– "Защитник", блин. Как ты ее защищать собрался, когда у тебя Лисины даже перочинный ножик отобрали? Ты хоть раз на поле боя не в штаны, а по врагу стрелял?

Инстасамка, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия, взмолилась:

– Красотка, всё действительно так плохо? Я заплачу вдвое, втрое! Пожалуйста, защити нас всех!

Охранник снова влез:

– Да зачем ей платить? Она ж просто "сверх", картинка! Мы даже не видели, на что она способна. Может, вся ее сила – в удачном макияже?

Инстасамка его даже не слышала. Она смотрела на Красотку:

– Денег не пожалею. Согласна?

И тут случилось то, от чего у Инстасамки в голове наконец-то щелкнуло. Красотка не ответила. Она медленно повернула голову и посмотрела на Ярослава Косого. Молча. Спрашивая разрешения.

Инстасамка аж рот приоткрыла. Какой, к лешему, помощник? С чего бы грозному "сверху" спрашивать совета у того, кто ей чемоданы носит? Теперь всё встало на свои места: и его наглость, и то, что он весь тур делал что хотел, а Красотка только глаза закатывала. Никакой он не помощник. Он тут главный.

В этот момент из лифта, поправляя на ходу помятый пиджак, выскочил режиссер. Он услышал шум и прибежал на совет. Ему быстро объяснили: на город прут монстры, Инстасамка просит защиты, а охранники-усмановцы строят из себя героев.

Режисёр, недолго думая, подлетел к Ярославу и едва не схватил его за пуговицу.

– Ярослав, дружище, – зашептал он с искренним надрывом, – у меня есть заначка, я заплачу! Спаси меня! Моя жизнь принадлежит искусству, я не хочу закончить в желудке у какой-то образины!

В вестибюле повисла тишина. Инстасамка даже не удивилась, что режиссер бросился именно к Косому. Ну конечно! Вот почему он так уцепился за него, заставлял сниматься и бежал за ним до самой 74-й Крепости. Старый лис чуял силу за версту!

Вместе с помощниками режисёр и свитой Инстасамки набиралось человек тридцать. Ярослав нахмурился. Он не мать Тереза, чтобы таскать за собой такой табор. Если подопытные ворвутся, девять из десяти тут лягут. А огромная толпа для этих тварей – как красная тряпка для быка.

Ярослав знал: подопытные – не ищейки, они не обыскивают каждый шкаф. На Юго-Западе люди спасались, просто затихая в щелях. Он прикинул: если станет совсем туго, можно заставить Красотку вырыть глубокое убежище под землей и пересидеть там, пока Лисины не выбьют тварей из города. Главное чтобы воздуховоды нормальные были. В принципе, с её умениями это просто.

Но вот беда, будет ли всё так просто, как в его плане?

В отеле наступил форменный апокалипсис в миниатюре: почти весь персонал, наплевав на должностные инструкции, разбежался по домам обнимать жен и детей. В пустых гулких коридорах, пахнущих дорогим воском и несвежим кофе, остались лишь пара зашуганных бедолаг, которые сами не понимали, зачем они тут.

Пока Инстасамка и ее свита сидели в вестибюле, впав в коллективный ступор, снаружи бахнуло. Да так, что зазвенели хрустальные подвески на люстрах. Стреляли где-то там, наверху, на неприступных серых спинах крепостных стен.

У входа в отель переминались с ноги на ногу усмановские вояки в штатском. Они вполголоса костерили всё на свете и решали, как бы им вернуть свои пушки. Один из них яростно терзал спутниковый телефон, пытаясь достучаться до начальства корпорации Усманова, чтобы те пнули Лисиных. Начальство долго жевало сопли, обещало "выразить озабоченность" и "обсудить вопрос", но воз и ныне был там – "защитники" оставались с голыми руками.

Ярослав Косой смерил их презрительным взглядом, потом отвел Красотку за колонну.

– Сиди тут, – приказал он. – Я высуну нос на улицу, погляжу, что за кипиш.

– Хозяин, не бросай меня! – Красотка аж задрожала, вцепившись в его рукав. – Мне страшно, аж зубы стучат.

– Чего дрожать-то? – Ярослав привычным жестом извлек из бездонного хранилища два вороненых ствола и шесть полных магазинов. Холодный металл лег в ладони Красотки.

– Мы в самом центре города. Если жара начнется здесь – значит, Крепости крышка. Тогда не раздумывай: забивайся в любой угол и рой нору до самого центра земли. Сиди тихо и жди, пока я за тобой приду, поняла?

– А как же Инстасамка? – пискнула Красотка. – Ее спасать?

Ярослав аж крякнул от такой наивности:

– Сама-то выживи сначала! Тоже мне, мать Тереза нашлась. В гробу я видел эти испытания дома Фридмана, если за них помирать надо. Главное – шкуру сохранить, остальное купим.

Красотка вдруг расплылась в довольной улыбке, и страх с нее смыло, как водой. Она-то думала, что Косой держит ее только как входной билет в организацию, а оказалось – она ему дороже всех этих наполеоновских планов. Ярослав только затылок почесал: ну и бабы, минуту назад плакала, теперь сияет как медный грош.

Когда он направился к выходу, в вестибюле поднялся вой.

– Ты куда?! – вскочила Инстасамка.

– Прогуляюсь, новости соберу.

– А мы?! Кто нас охранять будет? – Режисёр чуть ли не за пуговицы его ловил. – А вдруг ты не вернешься?

– Красотка при вас, – Косой кивнул на помощницу.

Все уставились на Красотка, которая с невозмутимым видом проверяла затворы пистолетов. Откуда она их выкопала в закрытом городе – загадка века. Ярослав покосился на усмановских "штатников" и ехидно добавил:

– Ну и эти орлы тут. Они же "профи", они вас и прикроют.

У вояк при виде оружия аж слюнки потекли.

– Слышь, парень, мы действующие кадры! – забасил один, выпятив грудь. – Отдай пушки нам, мы стреляем лучше, чем эта девица. Оружие должно быть в надежных руках!

Ярослав даже не обернулся:

– Красотка, если кто-то из этих клоунов потянет лапы к твоим стволам – стреляй на поражение. Поняла?

– Поняла, хозяин, – спокойно ответила Инсюэ, глядя на вояк как на пустое место. – Слыхали, "стрелки"? Свое оружие вы уже профукали, так что сидите и не отсвечивайте, пока я добрая.

Ярослав вышел в ночь. Он взял курс на запад, чувствуя, что основная заваруха будет там. По пути он заметил тени – пятнадцать человек в черном прыгали по крышам, словно горные козлы, не уступая ему в скорости. Мелькнули рукояти на поясах.

"Дерипаскины выкормыши! – догадался Косой. – Откуда их столько в 74-й?"

Странно, что эти ищейки из корпорации даже не попытались его скрутить. Видать, припекло их знатно, раз на "сверхов" охоту прекратили. Ярослав отправил следом теневого клона – пусть поглядит, что эти затейники задумали.

На западной стене творился хаос. Члены "Дерипаски" быстро договорились с Лисиными, и те, вместо того чтобы вязать конкурентов, начали выдавать им стволы. Общая беда – лучший клей. Ярослав наблюдал в бинокль, как вчерашние враги встают плечом к плечу. Значит, дело совсем дрянь, раз "Дерипаски" полезли защищать мирных граждан.

Там же, на стене, он приметил профессора и аспиранта. Им тоже выдали по автомату, но заставили просто ждать: если твари полезут наверх, их надо будет скидывать вручную. Обычная пуля подопытного берет плохо, а если хоть один доберется до зубцов – вся оборона посыплется как карточный домик.

Первую атаку отбили – тяжелые пулеметы накосили пару десятков серых туш, и те скрылись в лесу. Но когда они вышли снова, у защитников на стенах волосы зашевелились.

Твари гнали перед собой живой щит – несколько сотен заложников. Профессор охнул: он узнал некоторых – беженцы, что искали спасения в пустыне. Эти выродки научились брать пленных!

На востоке была та же картина: там подопытные гнали толпу, в которой мелькали синие мундиры подкрепления из 73-й крепости.

– Стрелять или нет? – этот немой вопрос повис в морозном ночном воздухе.

Женщины в толпе выли от ужаса, мужики хрипели, прижимая к себе детей. Подопытные прятались прямо среди людей, а основная их масса шла в паре шагов сзади. Секунда промедления – и твари ворвутся в город.

Командир Лисиных, бледный как полотно, долго смотрел на плачущих детей в прицел. Его пальцы на поручнях побелели.

– Огонь! – выдавил он, и этот крик прозвучал как смертный приговор самому себе.

Раньше заправилы из корпораций Юго-Запада смотрели на подопытных как на надоедливых мух. Мол, ну бегает там кучка безмозглых зверюшек, делов-то? Вот разберемся между собой, поделим рынки и территории, а потом вытрем эти досадные пятна с карты одним махом.

Но когда Владимир Ланский отправил своего доверенного человечка на юг разруливать ситуацию, до Консорциума Потанина внезапно дошло: "мухи"-то оказались с зубами и, что самое паскудное, с зачатками серого вещества. Теперь с ними приходилось считаться как с равными по хитрости противниками, постоянно оглядываясь через плечо.

Лисинцы, например, и в страшном сне не могли представить, что эти серые твари додумаются использовать беженцев как живой щит. Командующий гарнизоном в Крепости 74, глядя на это с высоты стен, чувствовал, как по спине пробегает неприятный холодок.

Да, он отдал приказ "пли!". Но там, внизу, в прицелах пулеметов метались не монстры, а старики и дети. И как бы рационально ни выглядел этот выбор сейчас, ночными кошмарами он командиру аукнется знатно. Хладнокровие хладнокровием, а совесть – штука приставучая.

Тяжелые пулеметы на стенах зашлись в неистовом лае. В чернильной темноте ночи трассирующие очереди расчертили небо, словно огненные драконы, решившие плюнуть в сторону леса. Красиво, если не знать, по кому летят эти "метеоры".

Профессор и аспирант стояли на стене, не отводя глаз от этой кровавой бани. Крупнокалиберные пули буквально рвали людей в клочья. Самое горькое, что среди тех, кто падал в пыль, были их добрые знакомые. Буквально на днях профессор передал этим беженцам сумку с лекарствами, а те, сияя от благодарности, всучили ему корзину яиц дикой курицы.

Профессор тогда еще пообещал: "Вот раздобуду теплые пальто для ваших двенадцати сорванцов – обязательно привезу". Не успел. Все двенадцать детей остались лежать там, под стенами, так и не дождавшись обновок.

Но ни профессор, ни аспирант не сделали ни шагу, чтобы остановить пулеметчиков. Всадники, хоть и слыли людьми чести, кисейными барышнями никогда не были и понимали: сейчас это единственная горькая пилюля, которая может спасти город.

Подопытные, сообразив, что "номер с заложниками" не прошел и люди готовы стрелять по своим, быстро сменили тактику. Как только пули начали выкашивать их ряды, они брызнули в рассыпную. Виляя зигзагами и выделывая немыслимые кульбиты, твари скрылись в лесной чаще.

Некоторые пулеметчики, видать, совсем перегрелись головой – продолжали поливать кусты свинцом, даже когда враг исчез. Командир Лисиных выжал из этой ситуации всё: несколько сотен серых туш остались гнить в поле. Солдаты на стенах переглядывались, втихомолку дивясь силе и прыти этих чудовищ.

Но не успели они вытереть пот со лба, как рация взорвалась паническими криками: южные ворота атакованы!

– Да как так-то? Они ж только что в лес ушли! – выдохнул кто-то из офицеров.

– Хреново дело… Обвели вокруг пальца, как детей! – процедил командующий, сжимая кулаки.

Оказалось, вся эта канитель на западе с живым щитом была лишь цирком для отвлечения внимания. Пока Лисины судорожно перебрасывали войска с юга на запад, подопытные, сделав крюк, ударили там, где их не ждали. Командир орал в рацию, срывая голос:

– Все на юг! Живо! Не дайте им зацепиться за стены!

Профессор и аспирант уже сорвались с места, не дожидаясь приказов. За ними, сверкая подошвами, припустили пятнадцать парней из "Дерипаски". Эти ребята в черном четко понимали: если твари ворвутся на стену и начнется поножовщина в упор, южная линия обороны сложится как доминошки за десять минут.

Ярослав Косой сидел на крыше высотки неподалеку. Через оптику он видел, как по стенам крепости замелькали маленькие черные точки, устремляясь к югу. "Неужто прорвали?" – подумал он, прикидывая, стоит ли ему соваться в это пекло.

В этом бешеном кроссе по стене сразу стало ясно, кто тут элита, а кто – так, мимо проходил. Профессор с аспирантом мчались так, будто у них в пятках были встроены турбодвигатели. Дерипаскины спецы честно пытались не отставать, но разрыв только увеличивался.

– Отставить гонку! – приказал их старший, тяжело дыша. – Сдохнем по дороге – толку не будет. Берегите силы для рукопашной.

Профессор и аспирант летели вперед, надеясь только на одно: чтобы гарнизон на юге продержался хотя бы те двадцать минут, что им нужны на дорогу.

Ярослав тоже сорвался с места. В нем боролись два чувства: лень и совесть. В итоге совесть победила. "Если даже эти гады из "Дерипаски" полезли в драку, то я-то что, хуже них? Совсем зачмырят потом", – решил Косой и начал прыгать с крыши на крышу, сокращая дистанцию.

Когда профессор и аспирант долетели до южных ворот, подопытные уже вовсю штурмовали гребень стены. Серые фигуры, похожие на кошмарные тени, прыгали прямо к тяжелым пулеметам – видать, смекнули, что это самая большая заноза. Первая волна монстров должна была ослепить оборону, выбив пулеметные расчеты.

Но не тут-то было. Профессор, подлетев в воздухе, перехватил первого подопытного мощным ударом и отправил его в свободный полет обратно в ров.

Ярослав, пристроившись с винтовкой на удобном выступе, прилип к прицелу. И то, что он увидел, заставило его присвистнуть. Всякий раз, когда профессор или аспирант наносили удар, воздух вокруг них буквально взрывался ослепительным сиянием. Они лупили тварей с расстояния в несколько метров, и это сияние буквально сносило подопытных со стены!

– Это что еще за спецэффекты? – пробормотал Косой, ошеломленно моргая. – Они что, из "Звездных войн" сбежали?

Теперь понятно, почему эти двое так спокойно гуляли по диким землям. С такой "иллюминацией" им любая стая нипочем.

Доцент и аспирант работали в паре так слаженно, будто всю жизнь только и делали, что забивали сваи в четыре руки. Профессор шел напролом, а аспирант страховал, прикрывая тылы и довершая начатое. Полтора десятка подопытных, сумевших когтями зацепиться за гребень стены, поначалу даже зубами клацнуть в их сторону не успевали. Стоило какой-нибудь серой твари разинуть пасть на профессора, как аспирант тут же выписывал ей путевку в один конец – либо мощным пинком в челюсть, либо просто швыряя за шиворот обратно в бездну, к подножию стены.

Ярослав Косой, прильнув к прицелу, видел: молодой к своей новой силушке еще не притерся, действовал угловато, не так вальяжно-уверенно, как его наставник. Но даже при такой "сырой" технике его удары дробили кости монстров в труху с сочным хрустом, который, казалось, был слышен даже сквозь грохот пальбы.

Тут подоспели и ребята из "Дерипаски". Эти черные тени не стали тянуть одеяло на себя, а мгновенно выстроили круговую оборону вокруг Всадников. Получился такой живой еж, в центре которого профессор раздавал тумаки направо и налево.

Вообще, сила конторы Дерипаски всегда была в количестве. Ну, если не считать их элитных "полуночников" и "сумеречных". Те-то как раз были крепкими орешками и работали пятерками, как отлаженные механизмы. Ярослав прикинул: чтобы завалить одного такого зубра, как профессор, понадобилось бы штук пятнадцать "сумеречных". Но ссориться им резона не было – "Дерипаска" и Всадники издавна поддерживали своего рода вежливый нейтралитет. Одни брали качеством и древними секретами, другие – массовым производством "улучшенных" бойцов.

Теперь же на стене семнадцать "сверхов" танцевали свой кровавый танец. Профессор вел, остальные подпевали, зачищая площадку. Благодаря этой кучке безумцев, Лисины получили передышку и могли спокойно поливать свинцом тех тварей, что только выбегали из леса.

Профессор понимал: их дело – поножовщина на верхотуре. А для большой жатвы всё равно нужны пулеметы. Так что защищали они не просто кусок стены, а "глаза и уши" города – огневые точки Лисинцев.

Наконец подтянулись резервы Лисиных с западного участка. Солдаты, запыхавшиеся и злые, даже не оборачивались на световое шоу, которое устраивал профессор. Они с ходу начали вкапывать станину пулемета.

– Мамочки, они же на стену влезли! – вскрикнул один новобранец, роняя ленту от страха.

– А ну, не дрейфить! – рявкнул комбат, сплюнув густую пыль. – Глянь на этих ребят в черном: они голыми руками их рвут и не кашляют. А у вас пушки! За спиной – жены, дети и холодное пиво в холодильнике. Жмите на гашетку, пока пальцы не сведет!

Солдаты сцепили зубы. Пулемет заговорил басом, выплевывая гильзы, а подопытные рычали совсем рядом, в каких-то тридцати метрах. В этот момент все – и Лисины, и Всадники, и люди Дерипаски – работали как единый организм. Это была не игра в политику, а суровая мужская работа по выживанию.

Ярослав, наблюдая за этим, испытал легкий культурный шок. Он видел войны на Северо-Западе, видел, как грызутся люди за власть и патроны. Но там делили добро. А тут, столкнувшись с чем-то по-настоящему чужим и страшным, все эти пауки в банке вдруг забыли про амбиции.

Те пятнадцать парней из "Дерипаски", скорее всего, сидели в 74-й под прикрытием, выслеживая "сверхов" для своих опытов. А теперь – гляди-ка – плечом к плечу с ними же отбивают общую напасть.

На южной стене дела пошли на лад: тварей начали сбрасывать, и те, почуяв неладное, стали сами сигать вниз. Ярослав уже решил было сворачивать лавочку и уходить – мол, профессор и без него справится. Но тут город вздрогнул.

На юго-западе, прямо внутри жилых кварталов, начался сущий ад. Тыловики Лисиных визжали так, будто их живьем свежуют, а из окон домов в одном нижнем белье вылетали жители, несясь к центру крепости.

Ярослав глянул на стены – там всё было чисто. Как же они пролезли? Он снова прилип к оптике и обомлел: в основании юго-западной стены зияла аккуратная дыра в метр шириной. Оттуда, как тараканы из щели, лезли серые фигуры.

Косого пробрала дрожь. Весь этот грандиозный штурм на юге, все эти живые щиты и вопли – всё было лишь дымовой завесой! Пока люди гремели пулеметами, заглушая все звуки мира, подопытные в тишине догрызали заранее подготовленный подкоп.

Они вырыли туннель! Подопытные, которых все считали тупым зверьем, разыграли стратегию как по нотам.

"Если они завтра научатся из пушек палить, нам всем хана", – подумал Ярослав.

Туннель был узкий, много тварей сразу не вылезет, но если они ударят в спину пулеметчикам на стенах – крепость рухнет.

Ярослав не стал больше раздумывать. Если уж даже шпионы Дерипаски пошли в бой, то ему, Косому, и вовсе стыдно отсиживаться.

– Ну что, серые, потанцуем? – прошептал он.

В гущу наступающих монстров ворвался теневой клон в белой маске. Один подопытный, решив, что это легкая добыча, прыгнул на него, растопырив когти. Клон встретил его жестко: перехватил за серую морду и с такой дурью приложил затылком об асфальт, что дорожное покрытие треснуло, как яичная скорлупа. Мозги подопытного брызнули на сапоги клона, и тварь затихла навсегда.

Остальные монстры замерли. Они медленно начали окружать фигуру в маске, переминаясь на своих когтистых лапах. Воздух вокруг наполнился их тяжелым, вонючим дыханием и запахом смерти.

Глава 11

Теневой клон теперь окончательно превратился в главную скрипку этого кровавого оркестра. Около полутора десятков подопытных взяли его в кольцо, но прыгать не спешили – чуяли, гады, что перед ними не просто обед, а ходячая смерть в белой маске. Один из монстров, покрупнее и посипее прочих, издал гортанный, клокочущий рык. Видать, это был их "бригадир", который на своем зверином наречии пытался объяснить стае, как правильно разделать эту непонятную двуногую дичь.

Речь у них давно деградировала до уровня утробного ворчания и щелканья зубами, но соображали они на удивление шустро. Впрочем, клон ждать не стал, пока они там закончат свой консилиум.

Из туннеля, как из переполненного муравейника, лезли всё новые серые туши. Ярослав понимал: если сейчас не заткнуть эту дыру, город просто захлебнется в серой слизи. Эти пятнадцать тварей явно просто тянули время, работая "пробкой", пока их подельники выбирались на свет божий. Потому достал крупнокалиберный пулеёт из загашников. Жаль только пуль было мало.

Клон резко пружинисто подпрыгнул, пролетел над головой вожака и, словно черная молния, рванул прямо к зеву туннеля. Вожак клацнул зубами в воздухе, пытаясь достать летящую фигуру когтями, но клон будто заранее знал каждое его движение.

Мелькнул черный клинок. Короткий свист разрезаемого воздуха – и подопытный, даже не коснувшись противника, развалился на две аккуратные половинки, забрызгав асфальт вонючей жижей.

Приземлившись, клон по-хозяйски зашагал к лазу. Те твари, что уже успели отбежать вглубь кварталов, мгновенно развернулись. Разумный вожак, видать, скомандовал: "Назад! Охраняйте нору!". Они поняли, что если клон перекроет выход, их блицкриг накроется медным тазом.

Семерка подопытных, изгибаясь всем телом и напоминая скорее гигантских, лишенных панциря пауков, ломанулись на клона сзади. В тот миг, когда они уже готовы были вцепиться ему в загривок, клон изящно присел и скользнул в сторону, как капля ртути. А сам Ярослав открыл огонь через теневое окно.

Из туннеля как раз высунулась очередная морда, предвкушая резню, но вместо триумфа получила пулю в горло. Голова отлетела в сторону, а безжизненная туша свалилась обратно вниз, на головы сородичей, которые уже подпирали снизу.

В глубине норы раздался яростный рев. Какая-то тварь отпихнула труп и попыталась выскочить, но коротка очередь из крупняка, словно жало осы, вошла ей точно в макушку.

Минута – и у входа выросла гора из четырех трупов. Крупнокалиберный пулемёт это вещ! Он шинковал их жесткие тела, как молодую капусту. Клон замер над заваленным лазом, "глядя" на беснующихся внизу монстров. Те, кто остался на поверхности, попятились. Белая маска, черный клинок, с которого лениво капала густая темная сукровица… Им стало по-настоящему жутко.

Этот "человек" косил их так буднично, будто сорняки на грядке пропалывал. Да-да, клон тоже без дела не сидел, а рубил противника клинком. В чистом поле они бы его задавили массой, но здесь, в тесноте городских улиц, их осталось всего десяток, и преимущество испарилось вместе с их наглостью. Да её это пулемёт…

С высоты крепостных стен за этим побоищем наблюдали профессор и остальные. Аспирант смотрел на спину клона и буквально кожей чувствовал исходящую от него ауру абсолютного, ледяного могущества. Одно дело – убить монстра, и совсем другое – до смерти напугать стаю хищников, которые вообще-то страха не знают.

Ярослав Косой в саму драку не лез. А зачем? Знай сбе постреливай, прикрывай своего клона. Клон так справлялся на "отлично". Сам Косой пригрелся на крыше высотки. Хотя, если прижмет, Ярославу будет плевать на конспирацию. И тогда он развернётся на полную…

Вдруг в поле зрения прицела попал какой-то паренек. Он бежал против течения толпы, неуклюже перепрыгивая через брошенные пожитки. Было видно, что парень – городской до мозга костей: дышал тяжело, со свистом, лицо красное, легкие явно просили пощады. На шее у него болталась камера, а на куртке синел значок.

"Репортер, – догадался Ярослав. – Ну и дурак. Что у них в головах?"

Жители крепости, которые еще вчера костерили корпорацию Лисина за снос домов под укрепления и принудительную мобилизацию, теперь бежали мимо этих самых дотов и молились на солдат. Только когда серые когти оказываются у твоего горла, доходит, зачем нужны все эти пушки и колючая проволока.

Подопытные в туннеле, видать, сообразили, что через "мясорубку" наверху им не пробиться, и начали отползать назад. Те, что остались на улице, бросились врассыпную. Один из них подлетел к канализационному люку и рванул крышку своими серыми ручищами.

Хрен там! Крышка не шелохнулась.

Лисины оказались ребятами предусмотрительными и заранее заварили все люки. Если бы твари ушли в канализацию, выковыривать их оттуда пришлось бы до следующего года.

Твари ломанулись в сторону того самого репортера. Парень замер как вкопанный, вцепившись в камеру. Страх страхом, а "инстинкт стервятника" сработал: он начал строчить кадр за кадром, пока монстры приближались.

Сзади их нагонял теневой клон. Безмолвная белая маска на фоне паникующих чудовищ смотрелась жутко и неуместно. Подопытные в отчаянии всё же разломали люк, выдрав его с мясом, и один за другим нырнули в черноту канализации.

Ярослав на крыше только усмехнулся. Через Теневую Дверь он "послал им вдогонку" десяток гранат, просто подбросив их под открытый люк.

Глухой взрыв встряхнул мостовую. Наружу, как из гейзера, вылетели ошметки тел и куски бетона.

И только тогда, когда пыль начала оседать, к месту прорыва с воем сирен примчались группы быстрого реагирования Лисиных. Вовремя, ничего не скажешь.

Ярослав Косой нутром чуял: соваться к воякам из корпорации Лисина – затея так себе, а уж пересекаться с ребятами Дерипаски – и вовсе гиблое дело. Как ни крути, а в свое время он знатно проредил их ряды у Восточного озера. Обида там, небось, такая, что в один котел не влезет.

Так что, когда к месту прорыва с воем и грохотом подкатили группы быстрого реагирования Лисиных, Ярослав уже и след простыл. Теневой клон тоже растаял в воздухе, оставив после себя лишь запах озона и гору дохлых монстров.

Подопытные, получив по зубам в три захода, решили, что на сегодня хватит. Как говорится, бог троицу любит, а на четвертый и шею свернуть недолго. Не сумев с наскока сжевать Крепость 74, твари сообразили: ломиться в закрытую дверь – только когти тупить. Надо бы отойти, зализать раны да придумать что-нибудь эдакое, похитрее.

Впрочем, далеко они не ушли – затаились в ближайшем лесу, злобно поблескивая глазами из кустов. А вояки Лисина, хоть и храбрились, соваться в ту чащу не рискнули. Дураков нет – там их быстро на запчасти разберут.

Честно сказать, защитники города пребывали в легком трансе. Никто и подумать не мог, что эти "зверушки" устроят им такой сеанс стратегического планирования. Если бы не тот загадочный тип в белой маске, который заткнул дыру своим телом, то к моменту прибытия подмоги от Крепости 74 остались бы одни воспоминания да обглоданные кости.

Проникни эта орава внутрь – и всё, пиши пропало. Хаос, паника, перекушенные глотки и разгромленная оборона. Но подопытные явно не ожидали, что их хитроумный план с тремя тактиками разобьется о чье-то упрямство в маске.

В городе наступило то самое звенящее затишье, которое бывает только после большой драки.

Битва гремела с глухой ночи до самого рассвета. Профессор, аспирант и прочие выжившие сидели на бетонных плитах стен, выжатые как лимоны. Первые лучи солнца робко коснулись их заляпанных грязью и кровью лиц. Налетел резкий холодный ветер, и только тут бойцы почувствовали, что их одежда – хоть выжимай от пота. Сидеть на сквозняке в мокром тряпье – удовольствие ниже среднего, зубы сами собой начали выбивать чечетку.

К ним бодрым шагом подошел штабной офицер Лисиных и вежливо козырнул:

– Уважаемые господа из Всадников и представители Дерипаски! Милости просим в душ, переодеться и поесть. Как придете в себя – ждем на разбор полетов. Эти твари явно вернутся, так что надо обмозговать наши косяки, пока свежо в памяти.

Профессор со стоном разогнул спину. На руке у него красовалась глубокая борозда – привет от подопытного. Он криво усмехнулся:

– Слышь, командир, я от этой царапины сам в серую образину не превращусь? А то неохота как-то на старости лет по лесам прыгать.

Офицер качнул головой:

– Расслабьтесь. Чтобы стать "своим", они вкалывают особую дрянь. Обычный укус – это просто больно.

– Гляжу, вы в этих тварях неплохо разбираетесь? – подал голос аспирант, потирая затекшую шею.

– Консорциум Потанина просветил, – ответил штабной. – Владимир Ланский лично предупреждал, что Крепость 74 под прицелом. Если бы не их наводка, мы бы сейчас не планерки собирали, а в желудках у монстров переваривались.

– Вот оно как… – пробормотал профессор. – Значит, Владимир Ланский не такой уж и бармалей, как малюют.

Пока Всадники и люди Дерипаски отмывались под горячими струями воды, выяснилось, что группа Дерипаски не досчиталась четверых бойцов. Но, что странно, выжившие даже бровью не повели – ни слез, ни поминальных речей. Словно они были не боевыми товарищами, а деталями одного механизма, которые просто заменили на новые.

Позже, в зале заседаний, командир дерипаскинцев сразу взял быка за рога:

– Кто этот тип в белой маске? Ваших рук дело, Лисины? Он уже второй раз у вас выплывает. Мы грешили на дом Фридмана, но парень явно топит за ваши интересы!

Командующий Лисиных, лишь развел руками:

– Мы сами в шоке. К корпорации он отношения не имеет, видать, занесло попутным ветром. Давайте лучше о деле. Спасибо всем, кто вписался за город, без вас нам бы крышка.

– Да ладно, не рассыпайся в любезностях, – сухо отрезал дерипаскинец. – Враг-то общий, человечество спасаем, как-никак. Наши спецы из Крепости скоро подтянутся с вашим подкреплением, так что повоюем еще.

Профессор вдруг вклинился в разговор:

– Ребята, вы это, готовность номер один не снимайте. И пускай ваши группы быстрого реагирования подзарядят батарейки. Если подопытные прорыли один лаз, они и десять пророют. Им на это пара дней делов. Видели же, какие они затейники.

Командующий хмуро кивнул:

– Согласен. Наши спецы в этот раз знатно лоханулись, недооценили врага.

После короткой перепалки план обороны подлатали. Усталые Всадники уже мечтали только о подушке, но Компания "Дирипасковйев" напоследок вбросила идею:

– Предлагаю найти того масочника. Мы, так и быть, старые обиды в шкаф спрячем – ради такого дела можно и вместе поработать. С ним отбивать прорывы будет куда сподручнее.

Командуюий только вздохнул:

– Найти его – это как иголку в стоге сена искать.

Но профессор хитро прищурился:

– Да не парьтесь. Раз он в этот раз не остался в стороне, значит, и в следующий припрется. Душа у него, видать, такая… неугомонная.

***

В отеле Ярослава ждала картина "Утро в сосновом бору": на диванах в вестибюле, пуская слюни, дрыхла вся честная компания. Только Красотка сидела как на иголках, сжимая в руках пистолеты. Десяток усмановских охранников тоже не сомкнули глаз – вооружились ножами и арматурой, выглядя при этом довольно грозно.

Косой хмыкнул про себя: "Гляди-ка, а ребята-то не совсем безнадежные. Просто жизни не видели". Он подозревал, что эти "пиджаки" раньше кровь видели только в стейках, ведь на Центральных равнинах давно было тихо. Да и кто пошлет элитный спецназ охранять капризную певичку вроде Инстасамки?

Один из охранников, заметив Ярослава, смерил его подозрительным взглядом:

– Слышь, ты где всю ночь шлялся? Там пальба стояла, а тебя и след простыл.

Ярослав одарил его скучающим взглядом:

– Город помогал защищать. Еще вопросы будут?

– Ты? Защищать? – охранник скептически хмыкнул, оглядев чистую куртку Сяосу. – На тебе ни пылинки, герой-любовник. Рассказывай сказки в другом месте.

Ярослав не стал тратить время на пререкания с "мебелью". Он подошел к Красотке:

– Как тут? Тишина?

– Да, все сидели смирно, – качнула головой Инсюэ. – Это правда были подопытные?

– Ага, видел их вблизи. Интеллект у них теперь – мое почтение, да и числом растут. Зря мы их в Крепости 334 не добили, ох зря.

– В то время на Юго-Западе такой кавардак был, не до монстров всем было, – вздохнула Красотка.

– Ладно, иди приляг, отдохни, – сказал Ярослав. – Вряд ли эти серые скоро снова сунутся.

Красотка замялась:

– Может, лучше ты поспишь? Я-то просто сидела, а ты, небось, там в самой гуще кулаками махал?

Охранник в углу только язвительно прыснул. Уж очень ему не нравился этот дерзкий парень, который ни в грош не ставил их "профессионализм".

Ярослав Косой на секунду завис, переваривая ночные приключения, а потом бросил Красотке:

– Слышь, пойду я, пожалуй, придавлю массу на пару часиков. Разбуди меня в полдень, не раньше.

– Угу, – кивнула та, не сводя глаз с пустых окон вестибюля.

Но не успел он дойти до лестницы, как снаружи послышалось натужное поскрипывание цепи. Мимо отеля, отчаянно крутя педали, катил паренек на стареньком зеленом велосипеде. На багажнике раздулись тяжелые матерчатые сумки с крупным клеймом: СМИ "Надежда".

Ярослав выскочил на крыльцо, обдав себя утренним холодком:

– Эй, шеф! Газетка свежая есть? Дай одну. Ты чего в такой переполох по улицам гоняешь? На разносчика вроде не похож…

Парень был в приличном костюме, хоть и припыленном. Он притормозил и улыбнулся, вытирая пот со лба:

– Да мы сами из редакции "Надежды". Обычные курьеры по домам забились, носа не кажут, вот и приходится самим педали крутить. Новости-то людям нужны. – Он протянул Косому пахнущий свежей краской листок. – Бери так. Сегодня в 74-й новости раздаем даром.

– От души, – удивился Ярослав.

Увидев такую халяву, из вестибюля вынырнул тот самый охранник в штатском. Обычно прессой заведовал промоутер, когда они проезжали через посты, но сейчас любопытство пересилило лень.

Ярослав развернул газету. Вид у нее был боевой: сразу четыре полосы были забиты репортажами о ночном побоище.

На первой странице красовалось громкое заявление от корпорации Усманова. Мол, если Лисины вежливо попросят, то их доблестные войска мигом примчатся на выручку, чтобы вместе навалять этим тварям и очистить юг.

Но Лисины в долгу не остались и через те же газеты ответили в духе: "Ребята, идите лесом и не пытайтесь ловить рыбку в мутной воде. Хотите помочь – гоните тушенку и патроны, а солдат своих оставьте дома. Мы тут сами с усами".

Ярослав хмыкнул. Две корпорации грызлись за влияние прямо на газетных полосах. Понятно, что Лисины в гробу видели чужие армии на своей земле. Кто их знает, этих Усмановых: сегодня они помогают отбивать монстров, а завтра объявят Крепость 74 своей собственностью. Политика, мать ее за ногу.

На второй полосе репортеры "Надежды" разложили битву по полочкам. Те, кто раньше считал подопытных безмозглыми зверьками, после этой статьи наверняка схватились за валидол. Журналисты подробно расписали тактику тварей, цитируя штабных офицеров. Стало ясно: цивилизованный мир со своими пушками и гонором крепко обделался, встретив врага, который умеет думать.

Третья страница была настоящей галереей ужасов и героизма. Репортеры ухитрились на свои дорогущие линзы снять такие детали, которые Ярослав ночью в суматохе и не разглядел. Вот Всадники рубят серую плоть, вот бойцы "Дерипаски" стоят стеной… "Надежда" даже выдала неслыханное – похвалила корпорацию Дерипаски за то, что те отложили свои темные делишки ради общего спасения. Раньше-то СМИ "Надежда" и финансовая группа Керимова только и делали, что костерили "Дерипаску" на чем свет стоит.

Но когда Ярослав дошел до четвертой полосы, у него аж брови поползли вверх. Там во весь лист красовался Теневой Клон.

На снимке фигура в белой маске гнала перепуганных тварей. Кадр вышел эпичным: четкие детали, разлетающаяся грязь, и хотя сам клон был чуть размыт в движении, его гордая, прямая осанка и эта мертвенно-белая маска буквально прожигали бумагу. Но самое крутое – это морды подопытных. Никакой свирепости, только первобытный, животный ужас.

Заголовок над фото орал: "Эра богов".

Газетчики так превознесли сверхов, что сами виновники торжества – подопытные – казались просто декорациями. Ярослав понимал, что это пафос чистой воды. Любой, кто был там ночью, знал: самое страшное – это когда их прет целая орда, и тут никакой "бог" не поможет, если патроны кончатся.

Красотка, пристроившись сбоку, тоже вчитывалась в строки. Она то смотрела в газету, то на Ярослава, а потом едва слышно прошептала:

– Хозяин, это же ты, да?

– С чего ты взяла? – удивился тот. – Неужто по стати узнала? Я ж специально балахон мешковатый напялил.

– Да не в шмотках дело, – пробормотала Инсюэ. – Тебя в списках героев нет, а я просто чувствую… Кто еще может так напугать этих тварей, что они в штаны валят, кроме тебя?

Косой только крякнул. Вот ведь женская интуиция – методом исключения вычислила. Приятно, конечно, когда тебе так льстят, но палиться всё равно не хотелось.

Тут из угла подал голос охранник-задира, который тоже краем глаза подсматривал в листок:

– Слышь, "герой", ты ж говорил, что город защищал? А чего про тебя в газете ни слова? Видать, в самом глубоком подвале сидел, пока настоящие мужики на стенах кровь проливали?

Ярослав даже голову не повернул. Спорить с этим дуболомом – себя не уважать. Даже режисёр не знал, что парень в маске – это он, ведь Косой спасал его "вживую", а не через клона. Лишние вопросы от корпорации Дерипаски Ярославу были нужны как рыбе зонтик.

Он перелистнул страницу на раздел светской хроники. Там мельком упомянули Инстасамку: мол, концерт в 74-й накрылся медным тазом из-за режима ЧС.

В этот момент снаружи раздался звонкий "дзынь" – кто-то вдребезги разнес витрину. Грохот поднял на ноги и саму Инстасамку, и остальную свиту. Певица, закутавшись в одеяло и смешно хлопая заспанными глазами, высунулась из комнаты:

– Что там? Опять монстры?

Ярослав выглянул на улицу. Картина маслом: кучка местных мужиков деловито крушила стекла продуктового лабаза и соседнего универсама.

Дурной пример заразителен. Стоило одному залезть внутрь, как к нему потянулись десятки других. Люди тащили мешки с крупой, консервы, буханки хлеба.

– Ну вот, началось… – вздохнул Ярослав. – Обратка прилетела. Раз Лисины загребли всё продовольствие на склады "для нужд армии", народ решил, что пора брать свое. Когда в пузе урчит, а дети плачут, человеку на любые законы плевать. Начинается великий голодный хаос.

Увидев, что народ в крепости начал потихоньку слетать с катушек, Ярослав Косой не стал дожидаться, пока к нему в номер придут знакомиться без приглашения, и наглухо запер парадный вход в отель. Вообще-то он планировал в тишине поразмыслить над бытием, но когда под окнами начался такой содом, вся охота к философии отшибло напрочь.

Толпа, вломившаяся в продуктовый лабаз, быстро сообразила, что ловить там нечего – доблестная армия Лисина вымела всё под чистую, до последней завалящей сушки. Мародеры было сунулись к складам, но завидев угрюмых солдат с автоматами наперевес, решили, что жизнь им всё-таки дороже пустой утробы.

Вектор народного гнева мгновенно сместился на рестораны. Там-то уж точно в закромах завалялись мешки с рисом, баклажки масла и ящики лапши. Хозяева заведений, запершись изнутри, поначалу дрожали от страха, обнимая мешки с мукой, но двери выносили с мясом, и рестораны пустели в считаные минуты. Запах жареного в воздухе мешался с пылью и воплями.

Прибывшие группы быстрого реагирования Лисиных вроде бы приструнили особо буйных, но затишье вышло недолгим. По крепости пополз слух: тюрьма – это нынче не страшно, а даже выгодно. Мол, после войны всё равно амнистируют, зато на казенных харчах не помрешь. И 74-я окончательно погрузилась в пучину неразберихи.

Командование Лисиных пыталось играть в честность: выпускали воззвания, мол, пайки ограничены, и кормить в первую очередь надо солдат, ведь они – живой щит города. Но голодному брюху патриотизм не скормишь. Бунтовщики ударились в демагогию:

– Это с какого перепугу солдату гуляш, а нам дырка от бублика? Мы все равны, у нас права!

Большинство просто шло за толпой, но находились и те, кто ловил кайф от бардака. Страх перед серыми монстрами притупился – газета ведь написала, что их отбили! Значит, можно расслабиться и заняться мародерством. К утру от еды перешли к прекрасному: начали потрошить ювелирки, а самые отчаянные замахнулись на банки. Правда, после пары очередей в воздух от банковских ворот энтузиазм у грабителей заметно поубавился.

А потом началось "шоу матерей". На улицы высыпали женщины с самодельными баннерами, требуя вернуть мужиков со стройплощадок укреплений. Логика железная: пока главы семей таскают бетонные блоки, оставшихся без защиты женщин терроризируют те пройдохи, что умудрились откосить от призыва.

Командующий за эти два дня постарел на десять лет. Голова пухла от мыслей о подопытных, а тут еще в собственном тылу пожар.

– Может, отпустим призывников по домам? – робко предложил штабной.

– Ни в коем случае! – рявкнул комндующий. – Они сейчас вернутся и только добавят жару в этот котел. Запереть всех на стройках! Выпустить только после победы. А бунтовщиков – давить без жалости!

– Но репортеры…

– В шею их!

Дня через два хаос вроде как присыпали пеплом, но искры всё еще летели. По ночам сбившиеся в банды молодчики начали присматриваться к отелям.

В один прекрасный вечер, когда Инстасамка со свитой вяло обсуждали в вестибюле, не пора ли сматывать удочки, входные двери треснули и внутрь ввалилась толпа. Мародеры замерли, разинув рты: перед ними стояла сама Инстасамка!

Грабеж моментально превратился в импровизированную фан-встречу. Напряжение спало, кто-то даже полез за автографом на обрывке газеты. Инстасамка, почуяв привычный триумф, победно глянула на Красотку. Но идиллия длилась недолго. Один мужик средних лет, решив, что звезда – общее достояние, полез обниматься.

– Ты что творишь, лапы убери! – возмутилась Инстасамка и отвесила фанату звонкую пощечину.

В толпе тут же нашелся "адвокат дьявола":

– Гляньте на неё! Звезда сраная, руками машется! Мы тут все равны! А ну, парни, давайте-ка все по очереди её обнимем, пусть знает вкус народной любви!

В глазах певицы застыл ужас. Лица поклонников в одно мгновение превратились в маски похотливых животных. Инстасамка вжалась в кресло, Красотка вопросительно глянула на Ярослава, но тот увлеченно изучал трещины на потолке, будто его это вообще не касалось.

Тут на авансцену вышли усмановские охранники. Ребята работали четко: металлические прутья со свистом гуляли по спинам и ребрам первых рядов. Мародеры, привыкшие обижать тех, кто слабее, тут же попятились, прикрывая головы. Ярослав отметил про себя: "А охранники-то не зря свой хлеб едят. Слаженно идут, фланги прикрывают – школа чувствуется".

Но тут тишину разорвал сухой хлопок выстрела. Все замерли. У одного из грабителей, с разбитой в кровь физиономией, в руке дрожал пистолет.

– Ну что, умники? Кто еще хочет железкой помахать? – прохрипел он. – А ты, певичка, встала и пошла со мной. Вернешься, когда я наиграюсь…

Договорить он не успел. Тенью метнувшийся Ярослав Косой оказался рядом быстрее, чем мародер успел моргнуть. Короткое движение – и пистолет уже в руках Ярослава.

Он небрежно перебросил пушку охраннику:

– На, развлекайся. Возьми ситуацию под контроль.

И так же буднично, не оборачиваясь, пошел наверх почитать книжку, будто только что не пистолет отобрал, а муху прихлопнул.

Вид направленного в грудь ствола подействовал на толпу лучше любых увещеваний – бунтовщики испарились в дверях.

Но на смену им пришла новая волна. По городу разнесся слух, что в отеле у Инстасамки есть и еда, и охрана. Вскоре у дверей выстроилась очередь из женщин, ищущих спасения от ночного кошмара улиц.

Инстасамка, окончательно растеряв спесь, приплелась в номер к Ярославу:

– Слушай… там бабы под дверью. Можно их впустить?

Косой даже от книги не оторвался:

– Сама решай. Твой отель – твои правила. Но помни: если впустишь, защищать их будешь сама. Мы с Красоткой вписались только твою голову на плечах хранить, на целый детский сад у нас контракта нет.

Глава 12

Хотя Ярослав Косой милостиво разрешил Инстасамке самой распоряжаться судьбами страждущих, певица быстро смекнула: лишний геморрой Ярославу нужен как корове седло. В итоге она забаррикадировалась в люксе, нацепила маску для сна, а выпроваживать несчастных дам доверила промоутеру. Тот, хоть и привык разруливать скандалы со спонсорами, отбивался от толпы женщин с таким видом, будто его заставили голыми руками чистить канализацию.

Вдруг в Крепости 74 наступил аттракцион невиданной щедрости. Какая-то темная лошадка – местная крупная контора – организовала раздачу провианта. Схема простая: приносишь паспорт, суешь в черную коробочку, и если та мигает зеленым – получай черпак счастья. Две порции каши в день на нос.

По всему городу выросли, как поганки после дождя, сорок один киоск с едой. Народ, гремя кастрюлями, сковородками и даже ночными вазами, чистыми, хочется верить, выстроился в бесконечные очереди.

Ярослав, засунув руки в карманы, прогулялся мимо одного такого пункта. Каша в баках побулькивала вполне наваристая, ложка, конечно, не стояла, но и прозрачной жижей это варево не назовешь – выжить можно. Приметил он и другую деталь: раздавали еду ребята плечистые, с бычьими шеями и татуировками, которые явно набивали не в салонах красоты. Вид у них был такой, будто они еще вчера профессионально "отжимали" мобилки, а сегодня вдруг записались в волонтеры.

Ярослав задумался: неужто корпорация Лисина расщедрилась? Склады-то под ними. Но зачем играть в прятки и кормить людей через подставную контору? "Мутно всё это", – решил он.

Как только в желудках заурчало не от голода, а от сытости, бунты поутихли. Да и газета СМИ "Надежда" подлила масла в огонь оптимизма: мол, из Крепости 73 на всех парах несется дивизия в четырнадцать тысяч штыков. Смертников, желающих качать права перед лицом такой армады, не нашлось. Пока Лисины были заняты монстрами, народ борзел, но теперь, когда армия освободила руки, раздавить любого смутьяна для них было делом одной затяжки.

В отеле царило воодушевление. Инстасамка со свитой чуть ли не в ладоши хлопали, предвкушая конец осады. Даже Ярослав позволил себе легкую усмешку: казалось, серым тварям пора паковать чемоданы и уматывать обратно в свои Уральские горы.

Но радость была недолгой. На следующий день 2-я дивизия Лисиных, бодро топавшая на выручку, угодила в капкан. Твари, вместо того чтобы штурмовать стены, тихонько сползли с заросших лесом круч и дождались, пока колонна втянется в узкое горлышко тропы.

Слева – каменная стена, справа – бездонная пропасть, а впереди и сзади – затор. Танки, гордость корпорации, превратились в бесполезные консервные банки: стволы вверх не задерешь, а подопытные сыпались на голову, как перезрелые груши.

Впрочем, Лисины тоже не лаптем щи хлебали. Ожидая засады, они выставили на броню пулеметчиков и раздали пехоте подствольники. И не просто с фугасами, а с белым фосфором. Эта дрянь при контакте с воздухом превращается в персональный филиал ада – горит так, что не потушишь, пока до костей не проберет.

Первую волну монстров превратили в живые факелы. Лес на склонах вспыхнул, изумрудная зелень Уральских гор скрылась за ядовито-белым дымом и багровым пламенем. Солдаты уже было решили, что победа в кармане, но тут из-за скал, прямо из огня, выметнулись сотни новых теней.

И вот тут белый фосфор показал свой мерзкий характер. Подопытные, охваченные пламенем, не дохли мгновенно. Эти горящие факелы с ревом кидались прямо в гущу солдат, превращая ближний бой в массовое самосожжение. Фосфор жрал и чужих, и своих, не разбирая знаков отличия.

А потом солдаты похолодели. Из рядов обычных монстров выделились полтора десятка тварей. Эти не ползали на карачках, как пауки, – они шли на двух ногах, выпрямившись во весь рост, словно древние титаны.

Один из таких прямоходящих, игнорируя пули и лижущее его тело пламя, подлетел к тяжелому бронетранспортеру. Он не стал грызть броню. Он просто ухватился за колеса, напружинил стальные мышцы и рывком перевернул многотонную махину, отправив её в полет с обрыва. Грохот разбиваемого в щепки металла эхом разнесся по ущелью.

У солдат волосы зашевелились даже в тех местах, где их никогда не было. Что это за мощь такая – швыряться бронетехникой, как игрушками?!

Эта "чертова дюжина" носилась по полю боя со скоростью молнии. Кому-то ломали хребты просто на бегу, кого-то вмиг отправляли в пропасть. Они были как хирургический скальпель – точный и безжалостный, вырезающий огневую мощь Лисиных. Обычные пули их не брали, а целиться в таких спринтеров было делом безнадежным.

Бойня достигла апогея, когда один из солдат, поняв, что смерть неминуема, пошел на крайность. Когда прямоходящий монстр уже занес над ним лапу, парень рванул чеку всей имеющейся взрывчатки. Громовой взрыв разнес обоих в клочья, а ударная волна едва не опрокинула соседний грузовик.

Этот жест отчаяния стал единственным рабочим способом остановить сверх-монстров. Солдаты начали массово превращаться в камикадзе, стремясь забрать с собой хоть одного "титана". Но твари сообразили быстро: они перестали лезть в гущу пехоты, сосредоточившись на уничтожении техники с безопасного расстояния. Теперь солдаты взрывались впустую, а монстры, грациозно огибая зоны поражения, продолжали свою кровавую жатву.

Когда подопытные смекнули, что лезть на рожон и подрываться вместе с солдатами – затея так себе, они стали держаться от пехоты подальше. Зато бронетехнике 2-й дивизии пришлось несладко: ее крушили с каким-то особым остервенением. Но тварей ждал сюрприз. Оказалось, что не только обычные работяги из Лисиных готовы на самопожертвование. В бой вступили ребята с такой физподготовкой, что любо-дорого посмотреть.

Бойцы Дерипаски, обвешанные взрывчаткой, как новогодние елки гирляндами, устроили на поле боя настоящую охоту. Стоило им заприметить серую тушу, как они, не раздумывая, бросались на перехват, чтобы превратить и себя, и врага в облако кровавого тумана. Появление тридцати спецов из отрядов "Полуночи" и "Сумерек" в корне изменило расклад сил.

Их тела, конечно, уступали в мощи прямоходящим монстрам, но для того, чтобы красиво уйти в закат, забрав с собой вражину, сил хватало с избытком. Раньше-то солдаты Лисина на дерипаскинцев смотрели косо: больно уж те были скрытные, вечно себе на уме, слова лишнего не вытянешь. А теперь – всё, любовь до гроба. Настоящее мужское восхищение: репутация у Компании "Дерипаски" была паршивая, а поди ж ты – за правое дело ложатся костьми бок о бок с простыми смертными.

В рядах солдат пошел шепоток: мол, слыхали мы про великих сверхсуществ, что на Центральных Равнинах горы сворачивают. Ну и где они? Почему за всех отдуваются ребята в камуфляже с шашками динамита?

Вскоре от пятнадцати "титанов" – тех самых прямоходящих – остались в живых только двое. Без их чудовищной силы орде подопытных стало совсем туго, особенно когда в дело вступали крупнокалиберные пулеметы 2-й дивизии, выкашивающие всё живое.

Командиры уже начали было потирать руки, предвкушая победу, как вдруг над полем боя пронесся вопль, от которого кровь застыла в жилах:

– Гляньте! Еще дюжина ходячих прет!

Но пока кричали, беда уже была на пороге. Из леса выскочил подопытный, прижимая к себе какую-то странную сумку. Он врезался в строй солдат, и через мгновение громовой раскат взрыва разорвал тишину. Пыль, гарь, куски плоти – всё смешалось в одну кошмарную кашу.

Командующий 2-й дивизией, наблюдавший за этим в бинокль, едва не выронил его из рук. Эти твари… они начали использовать огнестрел и взрывчатку! Они стали смертниками!

– Отступаем! – мрачно скомандовал он.

Решение тяжелое, как могильная плита. Уйти всей дивизией не получится – кто-то должен остаться в заслоне, навсегда. И самое паршивое, что тех, кто останется, подопытные могут не просто сожрать, а обратить в своих. У тварей, видать, свой отбор: Консорциум Потанина подсчитал, что шанс стать "своим" у человека – примерно 10%. И чем крепче солдат, тем больше шансов, что из него получится новый прямоходящий "титан".

Если рвануть сейчас, можно спасти две трети дивизии. Всё-таки десятитысячную армаду так просто не сгрызть. Но командира грызла другая мысль: если подопытные освоили динамит, то Крепости 74 – крышка. Она теперь как остров в океане монстров. Оставалось только молиться, чтобы эти твари не научились водить танки.

Подопытные преследовать не стали. Они просто стояли на опушке, поблескивая глазами из густого леса, и провожали отступающих Лисиных тяжелыми взглядами. А лес на горной тропе продолжал гудеть и трещать, пожираемый фосфорным пламенем, оставляя после себя лишь мертвый пепел и запах гари.

***

Когда весть о разгроме подкрепления долетела до города, жителей словно обухом по голове ударило. И тут же каша в киосках стала такой жидкой, что в ней можно было разглядеть собственное отражение. Рис там плавал в гордом одиночестве, как редкая жемчужина.

И дело не в том, что закрома опустели. Просто корпорация Лисина поняла: война будет долгой. Если подмога не пришла, придется сидеть в осаде бог знает сколько, и каждый грамм крупы теперь на вес золота.

Народ, смекнув, что их садят на жесткую диету, начал бузить. У одного из киосков толпа взорвалась:

– Вы чего нам помои в миски льете?! Совсем совесть потеряли!

Киоск перевернули с грохотом и воплями. Но радость была недолгой. Откуда ни возьмись выскочили "волонтеры" с тяжелыми дубинками. Нарушителей порядка метелили так, что кости хрустели. Свирепость была показательной – чтобы каждый понял, кто здесь хозяин.

Тут же подсуетился какой-то репортер, заснял побоище и побежал к властям за разъяснениями. В корпорации Лисина только плечами пожали: мол, эта "компания" – частная лавочка, мы не при делах, но разберемся. Через час объявили, что виновных "уволили".

Ярослав Косой, услышав об этом, лишь хмыкнул. Хитрый ход: Лисины специально не раздавали еду от своего имени. Если народ начнут метелить – можно всегда свалить всё на подрядчика, картинно его наказать и умыть руки. Коварно, но действенно: у киосков сразу стало тихо. Даже самые буйные поняли – терпение у Лисиных кончилось, дальше будут стрелять.

Прошла неделя. О подкреплении ни слуху ни духу. Крепость погрузилась в липкое уныние. На улицах – тишина, только редкие тени побираются вдоль стен. Деревья в скверах стояли голые – кору ободрали и съели подчистую.

У Лисиных и впрямь стало туго с пайками. Командующий чтобы не злить народ, переехал в казарму и ел из общего котла, демонстрируя единство с армией.

Инстасамка и остальные члены группы теперь чуть ли не молились на Ярослава. Если бы он тогда не заставил промоутера подкупить офицеров и не набрал крупы с консервами, они бы уже грызли подоконники.

Косой, впрочем, держал всех в ежевых рукавицах:

– На кухне не готовить – вытяжка всё выдаст. Окна зашторить, двери – на засов. Запах еды сейчас опаснее пули.

Промоутер трясся над каждым мешком, а Ярослав к общим припасам даже не прикасался. Инстасамка как-то подошла к нему, теребя край кофты:

– Ярослав… Промоутер говорит, еды осталось на пару дней. Что потом? Нас же тут много, на всех не напасешься…

Она смотрела на него с надеждой, как на спасителя. Косой посмотрел на нее холодным, усталым взглядом и покачал головй:

– Не знаю я. Честно – не знаю. Но если что, у нас есть Красотка а она с растениями на ты. Есть вариант с картошкой, но там есть обязательное условие, чтобы получить картошку каждый, непременно каждый должен будет сказать мне спасибо. Иначе картошки не будет.

– А если помощь так и не придет… – голос певицы дрогнул. – Ты и Красотка… вы же сможете меня отсюда вытащить? Прорвемся?

Ярослав посмотрел ей прямо в глаза и коротко бросил:

– Не знаю.

Раньше-то все как один были уверены: корпорация Лисина этих серых недоразумений за неделю в порошок сотрет. Мол, раз подопытные с наскока город не взяли, то как только Лисины вдарят всей мощью контратаки – от монстров только мокрое место останется.

Но жизнь, как водится, ткнула всех носом в суровую реальность. Прошла неделя, другая, а в Крепости 74 даже пыли от сапог обещанного подкрепления на горизонте не приметили.

Инстасамка со своей свитой поначалу пайки лопали так, будто у них безлимитный шведский стол. Никакого контроля: хомячили в три горла, и в итоге гора припасов превратилась в жалкую кучку крошек. Красотка, конечно, пыталась их вразумить, мол, придержите коней, господа артисты, но те только отмахивались – дескать, война вот-вот кончится. Саму Красотку их диета не особо волновала: в крайнем случае она со своим хозяином на картошку перейдет, а судьба этой гламурной братии ей была до лампочки. Но Косой заставил её ухаживать за кустами картошки, но выдавать её подшефным только за спасибо Ярославу.

Когда до Инстасамки дошло, что дело пахнет керосином, в отеле начались тихие рыдания над пустыми жестянками. Просить Красотку о помощи было совестно – сами же советы игнорировали. А Ярослав Косой вообще на них не смотрел. Он не из тех, кто будет вытирать сопли взрослым людям, которые сами себя загнали в яму. Да и по-настоящему они еще не голодали. Вот когда начнут кору с мебели обгладывать – тогда и поговорим. Хотя, если честно, на улицах крепости деревья уже стояли голые, как после нашествия саранчи. В общем, им пока спасибо говорить было западло, а банда сверхов спокойно себе наворачивала пюрешечку.

Ярослав не дергался. Он каждый день совершал променад по городу, принюхивался, не затевают ли твари новый штурм, а на остальное плевал с высокой колокольни. В его бездонном "кармане" еды на двоих с Красоткой хватило бы месяца на три. Там одних кабанов диких еще три туши лежало – запашистых, жирных, добытых в честном бою. Но зачем добро тратить, если и так есть картошка.

Пару дней спустя Инстасамка и ее команда начали подозрительно принюхиваться. В коридорах отеля завис едва уловимый, сводящий с ума аромат жареного мяса. Искали источник, заглядывали под плинтусы, но тщетно. Списали на голодные галлюцинации.

Так продолжалось, пока они не застукали Красотку. Та стояла, прислонившись к косяку, и на ее губах предательски поблескивал жир. Красотка и не думала прятаться. Мясо ей дал хозяин, она его не украла, а делиться с теми, кто проел свои запасы за три дня – увольте. Благотворительность нынче не в моде. Да и спасипо говорить, как требовал Ярослав, те пока не рвались.

В тот же день на стенах произошло нечто из ряда вон. Солдаты, прищурившись от едкого дыма пожарищ, увидели, как из леса выметается подопытный. Он полз на четырех костях, но как-то странно – в зубах что-то сжимал.

– Глянь, – толкнул один боец другого, – этот чего приперся? Сдаваться решил? Видать, у них там тоже с довольствием туго.

Монстр добежал до подножия стены, выплюнул ношу и стреканул обратно в чащу. Лисины спустили на веревке люльку и подняли "посылку". Оказалось – кусок белой ткани.

Командующий, узнав о странном визите, примчался на стену быстрее ветра. Взял тряпицу в руки и почувствовал, как по спине пробежал холодок. На ткани кривыми буквами, выведенными еще не засохшей кровью, значилось: "Переговоры. Приходи один".

У него аж фуражка на затылок съехала. Подопытные… пишут? Слово "переговоры" знают? Это что за новости из мира зоологии?

Тут как тут нарисовались доцент и аспирант. Бойцы "Дерипаски" тоже уши нагрели. Профессор, поправив очки, вдруг выдал:

– Я пойду!

Аспирант аж побледнел:

– Учитель, вы в уме? Там в лесу этих тварей тысяч десять, не меньше! Сожрут и не поморщатся.

– Пустое, – Доцент помахал белой тряпкой и выдал свою фирменную улыбку. – Надо же разузнать, что у них в башке варится. Детей у меня нет, жены тоже, ученик вон уже самостоятельный… Кому, как не мне, в пекло лезть?

Офицеры Лисиных скромно промолчали. Желающих поиграть в дипломата среди них не нашлось, зато восхищение доцентом в глазах читалось неприкрытое. Тот, посмеиваясь, продолжил:

– Там явно завелся кто-то очень умный, кто всей этой оравой верховодит. Если подберусь поближе – пришибу вожака. Глядишь, и угроза рассосется.

О том, что после этого его самого порвут на тысячи маленьких профессоров, он предпочел не распространяться. Раз решил идти – значит, билет в один конец уже куплен.

Аспирант пытался было схватить его за полу пиджака, но тот только отмахнулся:

– Не зуди. Это же чертовски захватывающе, не находишь?

***

После обеда доцент, шурша веревкой, спустился со стены и, поправив воротник, зашагал в сторону леса. Как только он переступил черту тени деревьев, вокруг началось движение. Серые тела мелькали между стволами, но не прыгали, не рычали. Наоборот – расступались, словно почетный караул, открывая дорогу вглубь чащи.

Он шел по ковру из палой листвы. Под ногами хрустело, труха летела в стороны. "Вот так и я скоро – в труху", – меланхолично подумал он, прибавляя шагу.

Километра через два доцент вышел на поляну. Там, у костра, сидел он. Подопытный. Серой лапой он держал прутик, на котором над углями жарился воробей. Запах горелых перьев и паленого мяса бил в нос.

Профессор замер, прикидывая шансы на рывок. Может, сейчас? Но любопытство пересилило жажду убийства. И тут тварь хрипло выдала:

– Видел я тебя уже. Тем вечером, на горе, с тем пацаном резвым. Чего ж ты сегодня без компании?

У Профессора чуть очки не треснули. Он говорит! По-человечьи!

Голос у подопытного был такой, будто кто-то наждаком по ржавому железу скребет:

– Не лупай глазами. Я тоже из людей буду. Мы ж в это ввязались только чтобы от хвори излечиться. Просто кому-то, вроде меня, повезло разум вернуть. А остальные… ну, сам видишь. Монстры, что с них взять.

Старина Ли молчал, переваривая услышанное. Мозг закипал от такой порции инсайдов.

Подопытный помахал воробьем на палочке и осклабился:

– На, угощайся. Я раньше тоже жареное любил. Сейчас-то мне больше по душе сырое, с кровушкой, а иногда и с душком – для гурманов. Стой там, где стоишь. Шагнешь ближе – прикончу. Убить меня даже не пытайся, силенок не хватит.

С этими словами он швырнул воробья Профессору. Тот поймал "подарок", не побрезговал, откусил кусочек. Пожевал, проглотил и спросил:

– Слушай, а не лучше ли человеком-то быть? Мясо вот жареное кушать, вкусы чувствовать…

– Про то и разговор, – прохрипел подопытный. – Помоги мне одного человека найти. Найдешь – мы в лесу останемся или на юга свалим. Больше вы нас здесь не увидите.

– Мы все выходцы из 39-й лаборатории компании "Дерипаска", – прохрипел подопытный, и голос его напомнил шелест сухой чешуи. – До того как всё рухнуло, до Катаклизма, там пытались победить рак. Но лекарства их были дрянью, никакой проверки не проходили, сплошная побочка. На такие эксперименты подписывались только те, кому до кладбища оставался один понедельник.

Профессор слушал, боясь шелохнуться. Каждое слово этого монстра ложилось в копилку знаний всадников тяжелым золотым слитком. Ведь они тоже землю носом рыли в поисках этой секретной лаборотории. И всё из-за него – из-за того самого человека, которого ищут и твари, и люди.

После Катаклизма мир словно ластиком стерли. Основатель всадников сгинул, и даже в "Дерипаске" или в финансовой группе Керимова не знали, куда делся наследник Керимова. Старик перед смертью успел лишь шепнуть, что сын его, скорее всего, еще коптит небо. Это стало для всадников идеей фикс. Пока не найдут этого ребенка, не будет им покоя ни в этом мире, ни в ином.

У доцента сердце заколотилось о ребра, как пойманная птица. А ну как подопытные и всадники гоняются за одним и тем же призраком? Вдруг наследник тоже стал… таким? Или это тот самый тип, что сейчас воробья на углях вертит?

– А ты-то сам кем был в прошлой жизни? – осторожно поинтересовался Ли.

– Я? – Тварь осклабилась, обнажив острые зубы. – Я был наследником целой корпорации.

У Профессора аж дух перехватило.

– Керимов?! – выдохнул он. Неужели первый всадник теперь сидит перед ним в серой шкуре? Как он братьям-то это скажет?

Но подопытный лишь головой мотнул и проскрипел:

– Я из корпорации Роснефть. Она еще до Катаклизма была. Ты про такую и слыхом не слыхивал, поди.

Доцент чуть не прослезился от облегчения. Слава богу, пронесло! Значит, еще есть надежда, что наследник всадников не бегает по лесам на четырех костях. Хотя… а вдруг? Мысль эта снова больно кольнула сознание.

Подопытный посмотрел на него исподлобья и продолжил мрачно:

– В той дыре, в лаборатории, нас было несколько сотен. Со всего света слетелись, денег отвалили немерено, чтобы "Дерипаска" нас с того света вытащила. А они, суки, не сказали, что это игра в рулетку с заряженным наганом. Я бы лучше сдох человеком, чем стал этим… нечто. А "Дерипаска", говорят, до сих пор цветет и пахнет? Обидно, знаешь ли.

– Так ты хочешь, чтобы мы их тебе на растерзание отдали? Мстить будешь? – спросил Ли.

– Нет. Мне нужен один из наших. Подопытный, как и мы. Но он единственный, кто излечился полностью.

– Постой, – он озадаченно почесал затылок. – Даже если он и выздоровел, как он мог прожить семьсот лет? Человек не дуб, он от старости за это время трижды в пыль превратится.

Тварь посмотрела на него как на идиота:

– А я, по-твоему, мертвец? Если все годы сложить, мне тоже за седьмую сотню перевалило.

– Ты хочешь сказать… бессмертие?! – У Профессора челюсть едва не звякнула об землю. Информации за день привалило столько, что ее хватило бы шокировать ученое сообщество на пятилетку вперед.

– Это ты у "Дерипаски" спроси. Они накачали нас раковыми клетками под завязку. А раз раковая клетка, по сути, бессмертна, то и мы такие же.

Доцент сглотнул ком в горле. Видал он всякое, но такое…

– И что этот ваш… беглец?

– Он сбежал не так давно. Пару лет назад, когда землю тряхануло, в нашей камере-лаборатории трещина пошла. Мы начали просыпаться, но нас "Дерипаска" еще до Катаклизма к стенам цепями приковала, чтоб не разбежались. Так и сидели там, в ловушке, вечность. А он… он был здоров, его не ковали. Он проснулся и ушел. Я орал, звал его, просил выпустить нас на свет божий, а в ответ – только звук шагов, которые становились всё тише. Он внешне от тебя не отличается. Но если заглянуть ему внутрь, в клетки – там произведение искусства. Гетерокариотические ядра. Боги из "Дерипаски" называли это будущим человечества. "Гомо новус".

У Доцента по коже мурашки размером с кулак забегали.

– И зачем он вам?

– Вылечить нас! – взревел подопытный, и от этого рыка с деревьев посыпалась хвоя. – Найди его и приведи ко мне. Если мы станем прежними – уйдем и забудете про нас навсегда. Сделка честная. А если нет… я из ваших Центральных Равнин такое королевство мертвых сделаю – вздрогнете!

Доцент понял: этот серый тип уже возомнил себя королем.

– Слушай, ну хоть зацепку дай. Я ж не могу биопсию каждому встречному делать.

– Некогда мне с тобой лясы точить! – рявкнул монстр. – Ищи. Он не будет заурядным, такие люди всегда на виду. Может, у Потаниных в архивах что есть. Семь дней тебе даю. Если не найдешь – сожгу крепость дотла. Никто не выживет.

За всё время разговора тварь не подпустила Профессора ни на шаг, так что идея снести ему башку отпала сама собой. Слишком много важных новостей, надо было срочно возвращаться за стены и думу думать.

А еще – трясти штаб "Дерипаски". Всадники сколько лет по их лабораториям шастают, а толку – чуть. Документы после Катаклизма – одно название, и десяти процентов не осталось. Даже фото наследника всадников сгорели. Всё, что у них было – это скудное описание: "Ну, он такой… красивый".

Тьфу, бля! Как будто по такой "ориентировке" можно кого-то в толпе выцепить!

Они знали только: Наследник Керимова. Если они найдут 39-ю лабораторию, может, хоть списки подопытных прольют свет на эту тайну.

Глава 13

Гарнизонные войска Крепости 74 замерли на стенах, вглядываясь в серую мглу подлеска. Ждали доцента. Всем до чесотки хотелось узнать, о чем там толкуют эти серые страшилы – больно уж чудно, что такие твари вдруг потянулись к высокой дипломатии.

Когда на горизонте замаячила знакомая фигура, по рядам защитников прокатился вздох облегчения. Живой! Слава богу, хоть не съели.

Солдаты принялись хлопать в ладоши и свистеть, встречая его как рок-звезду после удачного концерта. В этот миг гарнизон так воодушевился, будто они уже разбили врага в пух и прах, напрочь забыв, что город всё еще сжат в костлявых тисках осады.

Только вот сам виновник торжества, доцент, триумфатором не выглядел. Лицо его было мрачнее тучи, а в голове роились такие мысли, от которых на сердце ложился пудовый камень.

Парни со стен уже собирались было спустить люльку, чтобы поднять героя с комфортом, но доцент только махнул рукой и полез вверх сам, цепляясь за бетон голыми руками. Издали стены крепости казались гладкими, как колено, но вблизи всегда находились выбоины и трещинки. Глядя, как ловко тот карабкается по отвесной стене, каждый понял: дедушка развлекается так не в первый раз.

Едва он перевалил через парапет, к нему подлетел командующий:

– Ну? Чего этим упырям надо? Как вы вообще общий язык нашли?

– Да один из них шпарит на нашем не хуже диктора, – доцент обвел взглядом присутствующих и, задержав взор на угрюмых бойцах "Дерипаски", выложил всё как на духу. – Подопытные эти – плоды трудов 39-й лаборатории компании "Дерипаска". Хотели рак лечить, а получили… ну, то, что получили. Несчастный случай на производстве, так сказать. Теперь они требуют выдать им человека, который из той же лаборатории сбежал. Мол, в его жилах течет ключ к их исцелению. Найдем его – и они снова станут нормальными людьми.

На стене воцарилась такая тишина, что было слышно, как у кого-то в животе заурчало от голода. Столько информации за раз – мозг отказывался переваривать.

Доцент посмотрел на их ошарашенные мины и горько усмехнулся: он и сам пять минут назад выглядел точно так же.

Все как по команде обернулись к парням из "Дерипаски". Взгляды так и кричали: "Ага, так это ваших рук дело! Наплодили монстров, а нам расхлебывать!". Но вслух никто ничего не сказал – всё-таки эти ребята сейчас кровь проливали на стенах бок о бок с остальными. Члены Компании "Дерипаски" выслушали разоблачение с каменными лицами, даже бровью не повели. В конце концов, для верхушки корпораций это был секрет Полишинеля. Те же Потанины давно всё знали, просто помалкивали, не желая раскачивать лодку общественного мнения.

Профессор тяжело вздохнул:

– У нас семь дней. Если не найдем беглеца, твари сровняют город с землей.

– Мы не можем его отдать! – вдруг отрезал командующий. – Во-первых, верить монстрам на слово – гиблое дело. Во-вторых, где гарантия, что этот чудо-человек их вылечит? А если они исцелятся, но останутся такими же злобными тварями, только в человеческом обличье? Как нам с ними потом за одним столом сидеть?

Толпа зашумела, соглашаясь. Отдавать человека на растерзание – дело неблагородное. И только аспирант вставил свои пять копеек с ноткой искреннего недоумения:

– Вы так жарко спорите, будто он у нас в подсобке связанный сидит. А мне вот кажется, что мы его в жизни не найдем.

Командующий осекся. Аспирант попал не в бровь, а в глаз.

– И то верно, – подтвердил доцент. – Зацепок – кот наплакал. Ни портрета, ни возраста, ни имени. Знаем только, что он из 39-й лаборатории. И всё.

Все разошлись по делам с тяжелыми думами. Спецы из "Дерипаски" тут же отстучали в штаб. Ответ пришел сухой и безжалостный: 39-я лаборатория – всё. Сгорела к чертям собачьим. После землетрясения в Уральских горах там всё залило магмой, да еще и какая-то сверхмощная тварь в тех краях завелась. Если какие документы и были – они превратились в пепел.

Единственная ниточка вела в Крепость 73, где была похожая лаборатория, и они вроде как обменивались данными. Но вот незадача – все архивы оттуда подрезал Валентин Бастон! В штабе "Дерипаски" так разъярились, что тут же выписали на Бастона ордер такой степени важности, что за его голову можно было купить небольшой поселок.

Главный в корпорации Лисина, даже лично набрал Владимира Ланского из Консорциума Потанина – мол, Володя, выручай, есть что по теме? Тот только развел руками: знаем, мол, что мутанты из раковых больных получились, но про беглеца – ни сном, ни духом. Скорее всего, погиб бедняга, когда Крепости 334 и 333 в пыль рассыпались во время катаклизма. Концы в землю, вернее – под обломки.

Командующий совсем приуныл. Моральную дилемму "отдавать или не отдавать" они решили, а толку-то, если отдавать некого?

В итоге история попала на страницы газеты "Надежда". Лисины даже дали слезливое интервью, дескать, "Человек-Загадка, отзовись! Мы тебя в обиду не дадим, ты только расскажи, что знаешь, а то нам тут всем крышка".

Ярослав Косой, листая свежий номер, наткнулся на статью и замер.

"Лаборатория 39?.."

В его голове, как в старом проекторе, защелкали кадры. Те самые документы, что он вывез на своем поезде… Там ведь черным по белому было написано про счастливчика, победившего рак. И условия там были такие хитрые, что второй раз хрен повторишь.

Ярослав посмотрел на дату в газете, и у него внутри всё похолодело. Перед глазами всплыл маленький, замерзший комочек на снегу. Тот самый день, когда он подобрал мальчишку и стал ему старшим братом.

По всем прикидкам – и по времени, и по месту – Алексей Проныра подходил идеально. Ну и что, что он не похож на супермена, а наоборот – вечно бледный и хрупкий из-за своих проклятий? Подопытные же говорили: "проснулся и ушел".

– Наверное, не он, – пробормотал Косой себе под нос, но сердце предательски екнуло.

Впрочем, будь Лешка хоть трижды "Подопытным 001", Ярослав скорее язык себе откусит, чем выдаст его этим корпоративным гиенам или лесным уродам. Он слишком хорошо знал этот мир: будь ты хоть святым, если ты "не такой, как все", тебя либо в клетку запрут, либо на опыты пустят. Даже героев со временем начинают бояться, а уж уникальных людей – и подавно.

Семь дней в Крепости 74 тянулись так, будто время решило вздремнуть, а заодно и поиздеваться над людьми. Жители, которые раньше не замечали, как пролетают недели, теперь готовы были поклясться: каждый закат наступал раз в год.

Доцент за это время, кажется, пересчитал все седые волосы на своей голове. Он без конца висел на связи с другими Всадниками, закидывая их вопросами: "А точно ли мы всё знаем? Может, какая-нибудь мелкая деталь о наследнике пылится в архивах памяти как неважная?".

По правде говоря, саму битву между городом Лисина и серыми мутантами доцент и аспирант воспринимали уже как досадный фон. Защищали они эту цитадель исключительно из врожденного чувства справедливости, но строить из себя камикадзе ради Лисиных не собирались. Всадники, конечно, ребята добрые, и о них со времен Катаклизма легенды слагают, но у них была цель поважнее, чем штопать дыры в чужой обороне.

Не зря же они на скалах высекли "вечны только вера, солнце и луна", а не какой-нибудь лозунг про "мир во всем мире". Мир – это, конечно, славно, но вера в поиск наследника – это святое.

Сидя на крыше, где только ветер гулял между печных труб, доцент тер виски и рассуждал вслух:

– Вот скажи мне, аспирант, какого лешего первый Всадник отдал своего сына в лапы "Дерипаски" как подопытного кролика? Раньше я голову ломал, а теперь пазл сложился. Мальчишка был при смерти. Неизлечим. И отец, хватаясь за последнюю соломинку, сунул ребенка в пасть к этим вивисекторам.

Аспирант строил серьезную мину и кивнул:

– Имеет смысл, учитель.

– Дальше – больше, – продолжал Ли. – Если Старик говорил, что сын жив, значит, лечение-то подействовало? И выходит, эти серые твари из леса и мы ищем одного и того же человека.

– И это имеет смысл, учитель, – снова вставил аспирант.

Доцент в сердцах дернул себя за шевелюру:

– Да что толку-то! Ну, знаем мы, что парень наследник Керимаова и он писаный красавец. А где его искать? После того как Крепости 334 и 333 превратились в строительный мусор, концы в воду. Может, дать объявление в газеты? Мол, "Наследник, вернись, мы всё простим"? Если ты сейчас опять скажешь про "смысл", я тебя за уши оттаскаю!

Аспирант опасливо отодвинулся:

– Так ведь опасно же, учитель! Опубликуем имя – и на парня откроют охоту все, у кого в шкафу завалялся лишний скелет. Да и "Дерипаска" нынче совсем берега попутала, кто их знает, что они с ним сделают.

– Да уж… – Ли тоскливо уставился в серое небо. – Задачка со звездочкой.

Тем временем в крепости атмосфера накалилась добела. Про подопытных на миг даже забыли, переключив всю ненависть на "Дерипаску". Мол, это вы, гады, монстров наплодили! Гарнизон Лисиных стал коситься на союзников как на зачумленных, перестали делиться планами и звать на чаепития в штаб. Смех сквозь слезы: враг под стенами, а люди уже начали друг другу глотки грызть.

С едой в городе стало совсем туго. То, что выдавали за кашу, больше напоминало диетическую воду с парой утонувших в ней рисовых зерен. Живот после такого обеда раздувало, как барабан, а через полчаса голод возвращался с удвоенной силой, урча на всю улицу. Хорошо хоть водопровод работал, а то бы совсем беда. Хато группа певички таки начала выдавать исправно спасибки Коосому.

Зеленые зоны крепости превратились в пустыню: кору с деревьев обглодали так, будто по городу прошелся табун гигантских бобров. Некоторые бедолаги уже в открытую молились: "Скорей бы эти лесные черти напали, что ли… Хоть какая-то развязка".

Инстасамке и её свите стано наконец проще. Сказал спасиба, получил картофель. Да, однообразно, но зато с голоду теперь не сдохнешь. У них не только желудки расправились, но была и проблема, им еще приходилось ежедневно вдыхать ароматы жареного мяса, доносившиеся из комнаты Ярослава. Это была изощренная пытка: чувствовать запах шашлыка, когда в тарелке только пюрешка без масла и сосисек.

Инстасамка два дня ходила за Ярославом по пятам, канюча как брошенная кошка, пока тот не сбежал из отеля на дежурство. Тогда она переключилась на Красотку. Та, хоть и строила из себя ледяную леди, оказалась не железной – выдала певице кусочек мяса.

Промоутер, увидев Инстасамку с подозрительно лоснящимися губами, сразу стойку сделал:

– Чего жуем?

– Да так, всё туже картошку, – буркнула Инстасамка.

На улицах теперь то и дело встречались люди с картонками "Работаю за еду". Это был еще культурный вариант. Те, кто попроще, уже вовсю промышляли грабежом. Граница между гордым жителем крепости и оборванным беженцем стерлась окончательно – голод всех причесал под одну гребенку.

Ярослав Косой в это время торчал на крышах высоток. Он высматривал врага, но мысли его были далеко. Он понимал: найти "Подопытного 001" за неделю – миссия невыполнимая. Даже если он где-то и бродит, его бы не успели довезти. Так к чему эти ультиматумы про семь дней?

"С подопытными надо всегда ждать подвоха", – думал Ярослав. Эти твари были поумнее многих профессоров. Переговоры явно пахли дешевым трюком.

А разгадка пришла оттуда, где не ждали.

Несколько беженцев-рабочих, которых Лисины подкармливали за трудовые подвиги на укреплениях, прохлаждались у самой стены. Вдруг под одним из них земля натурально разверзлась.

Бедолага рухнул вниз, уже мысленно прощаясь с жизнью и ожидая, что в яме его встретят челюсти мутантов. Но в туннеле было тихо. Только пахло сыростью и пылью.

Туннель явно вел за пределы крепости. Беженец пулей выскочил наружу и доложил начальству.

Спустившийся в дыру солдат с мощным фонарем прошел метров двадцать и наткнулся на странную кучу. Откинул брезент, и сердце у него ушло в пятки.

Перед ним ровными рядами лежали ящики. А на ящиках черными буквами было выведено короткое, но очень доходчивое слово: "ТРОТИЛ".

– Шухер! Тут взрывчатка! – заорал боец так, что эхо заметалось по туннелю.

Подопытные не собирались ждать переговоров. Они заложили заряд прямо под фундамент крепостных стен, готовясь устроить городу Лисина грандиозный фейерверк.

Найти в туннеле тротил, когда против тебя воюют не просто безмозглые зомби, а твари с зачатками тактического гения – удовольствие ниже среднего.

Корпорация Лисина, конечно, пыталась играть в прогресс: наставили вдоль стен высокочувствительные приборы, замеряли каждый шорох и чих под землей, панически боясь пропустить момент, когда подопытные начнут зарываться в почву. Но, глядя на этот капитальный подземный ход… Становилось ясно: эти серые ребята прокопали его еще в те времена, когда Лисины только планы на оборону чертили. Как они умудрились сделать это бесшумно? Да бес их знает, может, когтями землю рыли в ритме вальса.

Солдат, нашедший "подарочек", осознал глубину трагедии мгновенно. Он рванул из ямы так, будто у него за спиной выросли крылья, но пиротехника подопытных оказалась быстрее. Грянул взрыв.

Земля вокруг стены вздыбилась, словно спина разъяренного кота. Почва пошла тяжелыми "волнами", а тех бедолаг, что стояли у края ямы, просто стерло из реальности – подбросило в воздух и располосовало в клочья. И это был лишь первый аккорд. Следом, один за другим, грохнули еще три заряда.

Крепость содрогнулась до самого фундамента. Жители, которые только что мечтали о тарелке жидкой каши, замерли и вылупились на западную сторону. А там, под аккомпанемент скрежета и грохота, начала рассыпаться вековая гордость Лисиных.

Стены, лишившись опоры, пошли паутиной трещин. Огромные бетонные глыбы срывались вниз, увлекая за собой пулеметные гнезда, артиллерию и солдат. Вся эта мощь превратилась в груду бесполезного щебня. В стене зияла дыра, приглашая лесных гостей на кровавый пир.

Доцент и аспирант рванули к месту катастрофы, но на полпути затормозили. Зрелище было эпическое и жуткое: на их глазах рушилась не просто стена, а вся иллюзия безопасности человеческой цивилизации. Крепость, казавшаяся незыблемой скалой, теперь выглядела как торт, от которого грубо откромсали кусок. Стало окончательно ясно: эти стены годятся только для защиты от кабанов, но не от тех, кто умеет в подрывное дело.

И тут из пыли, через руины, полезла серая саранча. Подопытные карабкались по обломкам плотной массой, напоминая копошащихся пауков в банке. Доцент смотрел на это, и в голове его щелкнуло: все эти разговоры о переговорах, семидневный срок, поиски "подопытного 001" – всё это была наглая, беспардонная ложь. Твари просто усыпляли бдительность, заставляя людей играть в детективов, пока сами спокойно готовили детонаторы. Им не нужны были лекарства. Им нужны были люди – свежий материал для расширения своей "семьи".

– Уходим! – крикнул доцент, и в его голосе впервые прорезался настоящий страх.

– Как – уходим? Просто так? – аспирант округлил глаза.

– Мы не нанимались подыхать за Крепость 74, – отрезал Ли, хватая ученика за плечо. – Лисины профукали оборону, гарнизон смят. Сейчас важно спасти тех, кто еще может бежать. Город пал!

Доцент окинул взглядом хаос:

– Восточные ворота еще открыты. Тащи туда всех, кого сможешь!

– А ты, учитель?

– Я их приторможу. Молись, чтобы меня надолго хватило. Хотя эти доходяги меня не догонят, не дрейфь! – Доцент не стал уточнять, что без смертника-заградителя из города не выйдет никто.

В этот момент мимо них пронеслась группа солдат. В штабной машине сидел Командующий. Лицо его было серым, как пыль на сапогах, но взгляд оставался твердым.

– Вы двое, – бросил он Доценту и аспиранту, – хватайте гражданских и дуйте на восток. Я велел открыть ворота. Корпорация Лисина сама разберется со своими грехами. Вам здесь умирать ни к чему.

Командующий не рисовался. Он понимал: как старший офицер, он обязан остаться в этом аду и убить как можно больше монстров, иначе совесть сожрет его раньше подопытных.

И пока они препирались, прямо в гуще наступающих тварей расцвел красно-серый гриб взрыва. Ударная волна прошлась по подопытным, как коса по сорнякам. Ракетный хлопок, и всё в радиусе ста метров превратилось в пепел и горелое мясо. Те, кто уже прорвался внутрь, не ожидали, что им так жестко прилетит по куполу.

Вслед за главным "грибом" прогремело еще несколько хлопков поменьше. Это Ярослав Косой, поймав кураж, на бегу швырял свои Взрывные Карты. Его новые "семерки" оказались такой убойной силы, что он сам едва не присел от неожиданности. Сейчас с притоком спасибок карты можно было не жалеть. А вот пуль было мало, особенно крупнокалиберных, срочно требовалось пополнение БК. Примерно четверть авангарда подопытных превратилась в фарш.

Твари, еще не вошедшие в крепость, впали в ступор. Они топтались на руинах, не решаясь лезть под раздачу, пока из леса не пришел новый, яростный приказ вожака.

– Это ваши так бахнули? – ошарашенно спросил доцент у командующего.

– Нет, – качнул головой тот и приказал своим бойцам: – Вперед!

Аспирант сглотнул:

– Учитель, может, это тот сверх в маске? Который из легенд?

– Не знаю. Бегом! – Ли рванул прочь.

В это время Ярослав Косой уже вихрем влетел в отель.

– Красотка, подъем! – рявкнул он служанке. – Если сейчас не сделаем ноги, завтракать нами будут в лесу!

Красотка, слышавшая канонаду, лишних вопросов задавать не стала. Ярослав обернулся к застывшей Инстасамке и ее свите:

– Твари в городе. Хотите жить – в хвост мне и не отставать. Кто застрянет – спасать не буду, имейте в виду.

Твари лезли изо всех щелей, будто тараканы на кухне, когда включают свет. Восточные и западные ворота уже превратились в кровавую баню, и единственной щелью, через которую можно было выскользнуть из этой мышеловки, остался пролом в северной стене.

Ярослав Косой пулей вылетел наружу, а за ним, не отставая ни на шаг, тенью скользнула Красотка. Но вот когда до дыры доковыляла Инстасамка со своей свитой, лафа закончилась. У выхода образовалась такая пробка, что позавидовал бы любой мегаполис в час пик. Перепуганные люди сплелись в один вопящий узел.

– Да вы что, озверели?! – надрывался кто-то из толпы, работая локтями так, будто пробивал путь к последней скидке в жизни. – Пропускайте по очереди, по-человечески же просили!

Разумеется, сам крикун в этот момент ввинчивался в толпу активнее всех. В такие минуты вежливость дохнет первой, уступая место первобытному желанию не стать ужином для мутантов. Глядя на эту свалку, Ярослав только головой качнул: если они из-за своей дурости там передушат друг друга, значит, туда им и дорога. Естественный отбор в чистом виде.

Но жажда жизни – штука мощная. Те, кто стоял сзади, начали так активно пинать передних, что людская пробка наконец вылетела, и толпа хлынула наружу, как вода из лопнувшей трубы. Косой оглянулся и замер от удивления: хаос внезапно сменился каким-никаким порядком. Оказалось, у пролома выросли доцент и аспирант. Эти двое, вместо того чтобы спасать свои шкуры первыми, встали живым щитом, разгребая затор и прикрывая отход.

Вскоре им пришлось познакомиться с преследователями поближе. Подопытных набежало не так много – основные силы тварей мародерствовали в центре крепости, – так что Всадники отвешивали им люлей вполне успешно. Пять тысяч монстров на огромный город – это много, но когда они разбрелись, пара мастеров рукопашного боя могла вполне эффектно оборонять узкий проход.

Ярослав, решив, что свой лимит благородства на сегодня он исчерпал, припустил в сторону леса. Тут за спиной раздался вскрик: Инстасамка запнулась о корягу и повалилась в пыль, завывая от боли. Промоутер и охранники в штатском затормозили, переглянулись и, к удивлению Косого, не бросили свою "звезду". Подхватили под белы рученьки и потащили дальше.

"Надо же, не совсем еще прогнили", – хмыкнул про себя Ярослав. Правда, тащить на себе лишние пятьдесят кило по пересеченной местности – удовольствие сомнительное. Добрые намерения таяли с каждым километром, как мороженое на солнце. Это как с больными родственниками: сначала ты полон самоотверженности, а через неделю готов сам лечь рядом, лишь бы это закончилось.

Когда выбрались на открытое пространство, промоутер пересчитал своих: от концертной группы осталась едва половина. Остальные, видимо, так и остались декорациями в разрушенном городе. Два часа безумного бега по горам окончательно доконали охрану. Когда тропа пошла круто вверх, колени у мужиков начали предательски подгибаться.

На вершине небольшого холма Ярослав скомандовал привал. Он поднялся на самый гребень и посмотрел назад. Крепость 74 отсюда казалась игрушечной, затянутой дымкой и пылью. Вскоре их догнали доцент с аспирантом – оба в крови, одежда в лоскуты, дышат как загнанные лошади. Косой протянул им заветный пузырек с черным лекарством:

– Нате, мажьтесь. Штука ядреная, до свадьбы заживет.

Всадники только кивнули в знак благодарности – сил на разговоры не осталось.

– Много там наших выскочило? – спросил Ярослав.

– Порядочно, – Ли вытер пот со лба. – Но те, кто замешкался… им уже ничто не поможет.

В этот момент Косой что-то почуял. Кожа на затылке зачесалась, а воздух будто наэлектризовался. Он обернулся к крепости, и все остальные проследили за его взглядом.

С небес на город упало нечто стремительное. Секундная тишина – и вдруг ослепительная вспышка, от которой на миг выгорели все цвета мира. Следом полыхнул багровый огненный шар, раздуваясь в чудовищный гриб, который подмял под себя всё небо. Ударная волна слизала дома, как крошки со стола, превращая бетон и кирпич в мелкодисперсную пыль. Казалось, сами боги решили проучить человечество, бахнув сверху огромным молотом.

Даже на таком расстоянии до беглецов долетел горячий выдох взрыва. Волосы затрещали, одежда захлопала, а тех, кто стоял на краю холма, просто опрокинуло навзничь. Лица людей залило оранжевым светом пожарища.

– Это еще что за фокусы?.. – прошептал Ярослав, прикрывая глаза ладонью.

– Это ядерная бомба, – глухо отозвался доцент. – Единственная игрушка людей, которой боятся даже черти в аду.

Народ замер. В один миг их дом, их прошлое и тысячи тех, кто не успел к северному пролому, превратились в радиоактивный пепел. Косой вспомнил слова Ярославы Журавлёвой: "Людям нельзя давать такие спички, обязательно спалят хату".

***

В это время в штабе Консорциума Потанина Владимир Ланский стоял у окна, заложив руки за спину. К нему подошел средний:

– Брат, цель поражена. Прямое попадание. Погрешность – меньше тридцати метров, скорость ракеты была семь с половиной километров в секунду. Подопытные стерты в порошок.

Средний довольно ухмыльнулся:

– Ты был прав. Только дети боятся этих серых страшилок. Одной ракетой решили все проблемы.

Владимир медленно обернулся. В его глазах не было и тени триумфа.

– Знаешь… сегодня не тот день, когда хочется открывать шампанское.

Он вспомнил, что в Крепости 74 оставался их лучший агент. Тот самый шпион, который сам вызвал огонь на себя, когда понял, что город не удержать. Ракета убила врагов, но она же похоронила и своих. Ланский никогда бы не нажал на кнопку, если бы оставался хоть один шанс из тысячи. Даже в войнах с Сечиным или Ротенбергами он держал этот козырь в рукаве.

Владимир похлопал брата по плечу:

– Готовься к большой войне.

– К какой войне? – удивился Средний. – Кто на нас полезет, когда у нас такая дубина в руках?

Ланский вздохнул, и в этом вздохе была вековая усталость:

– В том-то и беда, брат. На нас полезут именно потому, что эта дубина у нас есть.

Он отвернулся к окну, где на горизонте всё еще тлело зарево.

И никто не заметил, как далеко в лесу, на границе выжженной земли, мелькнула одинокая серая тень и бесшумно растворилась в чащобе.

Глава 14

После того как от Крепости 74 осталось одно воспоминание и жирное радиоактивное облако, выжившие потянулись на север, шмыгая носами от горя и гари. Дома превратились в труху, зато подопытных прихлопнули знатно – хоть какой-то повод для оптимизма. Впрочем, доцент и аспирант прекрасно понимали: если гриб на горизонте кажется маленьким, это не значит, что он безобидный. Радиация – дама неспешная, она обязательно догонит, если сидеть на попе ровно.

Нужно было срочно искать хоть кого-то из вояк корпорации Лисина. Парни из "Дерипаски" испарились, как капля воды на раскаленной сковороде – то ли полегли геройски, то ли знали потайной лаз. Доценту было фиолетово. Из сотен тысяч жителей в живых осталось от силы три тысячи душ. Статистика, от которой челюсть сводило.

Ярослав Косой вел эту толпу через бурелом. Вестники, как заправские следопыты, рыскали по кустам, добывая подножный корм. Накопали корешков, придушили какую-то лесную дичь, но Косой, глядя на этот скудный паек, только скептически кривился. На такую ораву это было даже не на один зуб, а так – десны почесать.

Хуже всего было с дележкой. В дикой природе справедливость – штука дефицитная. Всадники сначала раздали вершки женщинам, а жареное мясо, пахнущее дымком и соком, – детям. Тут же подлетел какой-то мужик с глазами, полными праведного гнева:

– Слышь, командир, а нам-то чё, зубы на полку? Где наша доля?

Доцент, сохраняя остатки педагогического такта, начал вещать:

– Родной мой, нас двое, а вас – легион. Я вам лекцию прочту, какие поганки можно жевать, и идите собирайте сами. Идет?

Толпа, почувствовав в доценте "интеллигентишку", решила поднажать:

– Чё?! Мы в твоих сорняках не шарим! А если потравимся, ты за наши трупы отвечать будешь, очкарик?

Всадники переглянулись. Педагогика закончилась. Через минуту "активисты" уже изучали рельеф почвы лицом вниз, моля о пощаде.

– Жрать охота – ноги в руки и вперед, в лес! Ясно?! – рявкнул доцент, отряхивая ладони.

Ярослав, наблюдая за этой экзекуцией, довольно хмыкнул. Он-то думал, Всадники – это ходячие памятники добродетели, а они оказались ребятами с характером.

Ночью у костра страсти приняли иной оборот. Ярослав грелся у огня, когда к нему, прихрамывая, подползла Инстасамка. Обняла его сзади, прижалась всем телом:

– Ты будешь меня защищать? – прошептала она. Охранники-то уже задолбались её таскать и начали ворчать, даже промоутер притих. Она вспомнила, как Косой лихо взорвал ворота, и решила, что этот парень – её золотой билет.

Но не успела она договорить, как Красотка, стоявшая неподалеку, подошла, легко подхватила певичку за шкварник и унесла в сторону. Инстасамка только глазами хлопала, пока её усаживали подальше.

– Милочка, – серьезно сказала Красотка, – по контракту это я тебя защищаю. А мой хозяин тебе ничего не должен. Ему другая нравится, так что не лезь.

– Хозяин? – Жань ошалела. Чтобы такая крутая "сверх" и в служанках?

Ярослав же сидел, уставившись в огонь. В голове всё крутился тот ядерный гриб. Мир становился всё опаснее. Где сейчас Алексей Проныра и Ульяна? Сердце ныло – без него они пропадут. Да и вообще, на училку у него планы. Надо было их искать, и чем быстрее, тем лучше.

Тут он заметил парня, который яростно черкал в блокноте. Это был тот самый репортер из "Надежды", что снял Станислава Хромова.

– Чё пишешь? – спросил Косой.

– Историю пишу, – буркнул тот. – Двести тысяч человек за день – в пыль. Мир должен знать.

И тут Ярослава осенило. Газета! Если он даст объявление, Проныра найдёт его сам. Зачем ему эти шпионские игры с Домом Фридмана, когда есть пресса?

А в это время на северо-западе, у Крепости 144, тормознули четыре грузовика. Из кабины вылез старина Шпунтик, вытирая потный затылок:

– Не ссыте, молодежь! Эти тачки мы на все заначки купили. Сейчас тут глухомань, а через полгода, когда полковник откроет дорогу на равнины, эта дыра станет золотым дном!

Молодой человек, задавший этот вопрос, отзывался на имя Винтик, хотя в прошлой жизни, когда он еще прилежно протирал штаны за партой у Ульяны, его величали иначе. Но парочка глобальных катастроф и несколько месяцев кочевой жизни в обнимку со Шпунтиком по дорогам Центральных равнин выветрили из него остатки детской наивности. Жизнь их за это время поваляла в грязи знатно. Когда запыленные грузовики наконец затормозили у ворот Крепости 144, вся компания напоминала выжатые лимоны, забытые на солнце.

Впрочем, Винтик даром времени не терял, а уж житейской мудрости у Шпунтика набрался столько, что теперь по праву считался его правой рукой.

Шпунтик, по-хозяйски опершись на крыло машины, победно оглядел окрестности:

– Мы, брат, первыми сюда примчали, чтобы с ребятами из Крепости 178 вась-вась навести. Это в бизнесе называется – перехватить инициативу. Другие умники будут еще полгода ждать, пока торговый путь официально ленточкой перевяжут, а у нас карманы не резиновые. Те заначки уже дно показывают.

Винтик понизил голос до шепота:

– А мы и правда еще увидим брата Проныры?

Шпунтик на секунду запнулся, но тут же расплылся в лукавой улыбке:

– Всенепременно! Есть такая примета: вредные люди по тысяче лет скрипят. Так что этот сорняк точно не завял.

– Ладно, – Винтик решил спуститься с небес на землю, – а железки-то наши тут кто-нибудь купит?

Шпунтик только усмехнулся:

– Еще как купят! Слушай сюда: у нас в этом деле козырей больше, чем волос у меня на затылке. Во-первых, вы у меня теперь есть, а во-вторых, с нами Ульяна – целый сверх. Обычная шантрапа на большой дороге нас за версту обходить будет. Да и девчонки твои – мастерицы, каких поискать. Глянь, какие побрякушки плетут – загляденье! На Центральных равнинах это сейчас последний писк, а здешние дамы на Северо-западе слаще морковки ничего не видели. Как увидят – сразу кошельки распахнут.

С этими словами Шпунтик добежал до хвоста колонны и задорно откинул брезент:

– А ну, красавицы, выгружаемся на свежий воздух! Дядя Шпунтик сейчас вас в город определит, будем горячие щи хлебать и косточки греть!

В полумраке кузова Ульяна и пять студенток, не разгибая спин, доплетали очередную партию браслетов. Шпунтик поначалу хотел закупиться у оптовиков, но когда те увидели беженцев, то задрали цены до небес – видать, решили, что у нищих денег куры не клюют. Ульяна тогда быстро смекнула, что красная цена этим камням и проволоке – три копейки в базарный день. "Сами накрутим!" – решила она. Так всю дорогу до Северо-запада девчонки и трудились, сэкономив Шпунтику прорву денег.

На самом деле Ульяна просто спасала девчонок от уныния. Теперь все они плыли в одной дырявой лодке. Даже Винтик с пацанами повзрослели экстерном, так что в их банде тунеядцев не держали. Студентки поначалу дико стеснялись, что от них толку меньше, чем от парней, вот и вцепились в рукоделие как в спасательный круг.

Ульяна теперь была в группе и за маму, и за папу, и за спецназ. Одной рукой следила, чтобы молодежь учебники не забросила, другой – резала колбасу на всех, а в случае чего – пускала в ход свои сверхсилы. Раньше-то, когда Ярослав Косой был рядом, ее магия была вроде декорации: Ярослав решал проблемы быстрее, чем она успевала подумать. Но теперь лафа закончилась.

А вот когда бандиты на тракте видели магические лепестки Ульяны, у них сразу пятки сверкали. Да и если бы не ее ветви цветущей сливы, которыми она в буран всех связала в единую цепь, растеряли бы половину народа к чертям собачьим. Так что Шпунтик теперь без совета с ней и шагу не ступал.

В грузовиках, помимо браслетов, ехал целый арсенал женских радостей: помады, крема, пахучие притирки для волос. Шпунтик рассуждал здраво: дамы – народ капризный, торговаться с ними – сущая пытка, но если уж они чего захотят, то вытрясут из мужей последние 500 рублей. Три четверти груза составляла косметика.

Помада для женщины – это как сигарета для мужика: вещь первой необходимости. На Центральных равнинах этих тюбиков было всех цветов радуги, а тут, на суровом Севере, женщины до сих пор губы воском с хной мазали. Не потому, что бедные, а потому, что заводы здесь только танки да трубы умеют делать, а про помаду забыли.

Шпунтик уже продумал рекламную кампанию. Заставил Ульяну и самых симпатичных девчонок краситься поярче, чтобы местным завидно стало. Даже лозунг сочинил для местных газет: "Любит ли тебя твой суженый? Пусть докажет делом – купит помаду из самой столицы!". Шпунтик ведь не вчера родился, он еще в Крепости 113 свой лабаз держал и знал, как впарить богатеям даже хвост от дохлого тушканчика, выдав его за экзотику.

– А Крепость 178 нас вообще пустит торговать? – засомневался вдруг Винтик.

– Да чего ты дрейфишь! Я с их главным, Учителем, на короткой ноге, почти! – прихвастнул Шпунтик, выпятив грудь.

На самом деле, он просто знал, что учитель вернул себе власть на Северо-западе. Когда-то давно, в маленьком городке, они пересекались, и Шпунтик решил, что этого достаточно для "старой дружбы".

Пообедав, Шпунтик и Винтик направились к караулу. Старый лис сразу включил режим важного гостя:

– Привет, служивые! Я тут к вашему командиру приехал, мы с ним давние кореша, надо бы за жизнь перетереть.

Он считал, что если не напустишь туману, то и дела не выгорит. К ним вышел офицер – командир гарнизона, ка минимум, судя по выправке. Он широко улыбнулся:

– Слушай, земляк, даже если ты командира в глаза не видел, торгуй на здоровье. Налоги у нас сейчас божеские, живи и радуйся.

Шпунтик не унимался:

– Да я те истинный крест кладу, мы с учителем – не разлей вода, почти!

Полклвник расхохотался:

– Пару дней назад тут один такой же "брат" терся. Пытался к командиру на прием пролезть, а сам его только на плакатах и видел.

Шпунтик осекся. Вот ведь незадача, конкуренты-пустозвоны уже подмочили репутацию "друзьям командира". Винтик тихонько хихикнул:

– Дядь Шпунтик, может, ну его? Будем просто торговать, как люди. Командир – птица высокая, а нам и так разрешили.

– Много ты понимаешь! – проворчал Шпунтик. – Вести бизнес под прикрытием Самого – это тебе не семечками на вокзале промышлять!

Офицер вдруг посерьезнел и спросил:

– Вы, говорите, с Центральных равнин пожаловали?

– Ну да, оттуда, – буркнул Шпунтик.

Ротный прищурился и задал вопрос, от которого у Шпунтика екнуло сердце:

– Слыхали там про такого человека – Ярослав Косой

Когда Шпунтик услышал имя, слетевшее с губ полковника, он замер, будто его громом пришибло. В ушах зазвенело, а сердце пропустило удар, прежде чем пуститься вскачь.

– Повторите-ка… – выдавил он, не веря собственным ушам.

– Ярослав Косой, – терпеливо, как маленькому, повторил полковник. – Говорю же, не доводилось слыхивать о таком деятеле на ваших Равнинах?

Сам он за последнее время знатно поднялся. Бывший ротный лихой группы "Острые как бритва" после заварухи с корпорацией Михельсона скакнул в звании сразу на три ступени. Теперь он командовал целым полком в Крепости 144. 178-я крепость тогда прирезала себе столько земель, что офицеров не хватало — вот и двигали по службе всех, кто хоть немного соображал в тактике и не кланялся пулям.

Полковник, конечно, мечтал утереть нос своему бывшему комбату, полковнику. Но тот, зараза, тоже на месте не сидел и уже вовсю примерял погоны комбрига.

Жизнь в 144-й текла лениво. Полковник патрулировал стены, следил, чтобы караульные не спали на посту, и вместе с тыловиками пытался превратить эту дыру в торговый рай, как и предсказывал Шпунтик. Снабжение наладили, пушки почистили, но на душе у ротного скребли кошки. Чего-то – или кого-то – катастрофически не хватало.

Они частенько перетирали за жизнь со взводным Петровичем и другими парнями. Гадали, куда подался их лучший боец, Ярослав Косой. Сошлись на том, что парень наверняка махнул на Центральные равнины – там и сытнее, и цивилизация. Поэтому, завидев купца издалека, полковник решил просто "закинуть удочку" – а вдруг чего слышно про Косого?

Шпунтик же стоял ни жив ни мертв. Имя-то редкое, на каждом углу таких Ярославов не встретишь. В смысле, Косого.

– А вам он зачем? – подозрительно прищурился Шпунтик.

В голове у старого торгаша зароились нехорошие мысли: неужто Ярослав и здесь успел кому-то хвост прищемить? Вдруг 178-я его в розыск подала? Но тут же сам себя одернул. Учитель Ярослава обожал, не стал бы он на него псов спускать из-за какой-то ерунды.

Весь мир гадал, что за таинственный "сверх" в одиночку раскатал целую бригаду из Крепости 146, превратив их в фарш. Но 178-я хранила свои секреты крепче, чем старая дева – честь. По бумагам всё проходило под грифом "совершенно секретно", и никаких имен в газетах не светилось.

Полковник, глядя на вытянутое лицо Шпунтика, расплылся в улыбке:

– Да брось, браток. Ищу и ищу, какая тебе печаль? Долго рассказывать, да и не положено по уставу.

Тут он вспомнил про секретность, прикусил язык и уже собрался было топать в казарму. Но Шпунтик выдохнул, решив идти ва-банк:

– Я знаю Ярослава Косого!

Он нутром почуял: если тут рулят Учитель и Станислав Хромов, Косого здесь не обидят. А судя по тому, как у ротного загорелись глаза, ставка Шпунтика сыграла по-крупному. Правда сам он его занл только по рассказам подчинённых, но это же не так и важно.

Полковник подлетел к нему, едва не сбив с ног:

– Да ладно?! Знаешь его? Где он?! Говори сейчас же!

Шпунтик печально покачал головой, и в горле у него встал ком:

– Если бы я знал… Он парней и девушек из такой передряги вытащил, а потом мы разминулись. На нас тогда Михельсоны насели, всё кувырком пошло… Мне рассказывали, как его живот копьем прошило насквозь. Кровь, крики, потоп…

Полковник аж подпрыгнул. Совпадает! Всё слово в слово! Когда Валентин Бастон и Шаталова привезли раненого Ярослава в 178-ю, тот так и рассказывал – мол, мстил корпорации Михельсона. Говорил, что как только война кончится, пойдет на вольные хлеба.

Но полковник был тертым калачом. Мало ли кто может прикрываться именем героя? Он тут же сорвался к телефону и набрал главу разведки.

– Слышь, Феня, тут люди объявились. Шпунтик, Винтик, Ульяна какая-то… Сверх, говорят. Проверь по базе.

Ответ пришел мгновенно. Голос разведчика в трубке дрогнул:

– Пускай их немедленно.

Полковник, светясь как начищенный самовар, схватил Шпунтика за плечи и потащил на базу.

– Братуха! Да ты ж мне как родной теперь! Мы с этим Ярославом в одних окопах гнили, в атаку ходили! Он в моей роте "Острые как бритва" зажигал, я его командиром был…

Ротный трещал без умолку, размахивая руками, но вдруг заметил, что у Винтика и девчонок глаза на мокром месте.

Шпунтик ведь всё это время всех обманывал. Твердил им: "Жив Косой, жив!", а сам по ночам прикидывал про ту страшную рану и холодную воду. Ну не выживают после такого! А говорил так, только чтобы молодежь не раскисла окончательно. Им на него работать и работать.

И тут – на тебе! Жив! Не просто выжил, а разнес к чертям всю корпорацию Михельсона. В груди у Шпунтика всё сжалось от гордости.

– Так вы знаете, где он?! – взмолился Шпунтик. – Мы прямо сейчас заведем грузовики и поедем к нему!

Полковник помрачнел:

– Да в том-то и дело, что нет его. Как война стихла, он сразу испарился. Мы думали, он к вам на Равнины рванул.

Шпунтик тут же крутанулся на каблуках:

– Ульяна, заводи шарманку! Возвращаемся! Надо спешить!

Ульяна только кивнула, вытирая слезы рукавом:

– Пойдем.

Полковник едва успел их перехватить.

– Куда вы на ночь глядя, полоумные? Мы его полгода ищем – не нашли, а вы вчетвером на разбитых колымагах найдете? Успокойтесь. Раз уж вы в гостях у 178-й, мы вам поможем. Главное – вы теперь знаете, что он целехонек. А вообще… вы чего сюда притащились-то?

– Да бизнес у нас… Надо же кормить ораву. Я тут как бы за старшего.

Полковник с размаху хлопнул себя кулаком в грудь, так что бронежилет лязгнул:

– Да какой вопрос, братуха! В 144-й вам везде зеленый свет. Везите свои помады, крема, торгуйте на здоровье. А потом берите наши минералы и гоните их на Равнины. Если кто косо посмотрит или мзду потребует – говори, что ты от полковника. Я им быстро уши откручу!

Шпунтик на секунду онемел, прикидывая перспективы.

– Так это… минералы-то ваши кусаются. У нас столько денег и в помине нет.

Полковник снова бабахнул себя в грудь:

– В кредит берите! Под мое честное слово! Всё, что нужно, выпишем.

На дворе стоял полдень. Солнце припекало макушку, пахло нагретой пылью и дешевым дизелем, но Шпунтику казалось, что этот день – самый прекрасный в его жизни. В кармане не было ни гроша, зато в душе пели скрипки: Ярослав жив. И мир, кажется, снова обрел смысл.

Шпунтик в последнее время просто места себе не находил. Всё порывался обратно, на Центральные равнины. А чего тут, на Северо-Западе, в пыли да холоде, забыли? Совесть зудела, как старый шрам к непогоде: надо рвать когти, и точка!

Однако полковник, мужик хваткий и до чужого добра жадный, выпускать такую компанию из рук не желал. Он буквально затащил их на военную базу, выставил на стол запотевшую бутыль с чем-то забористым и такую закуску, что аромат жареного мяса мигом выветрил из головы мысли о дороге.

– Куда ты, старина, на ночь глядя? – убеждал он Шпунтика, подливая тому в кружку. – Равнины – они ж не игольное ушко, там и армия заблудится. Наши спецы из 178-й Ярослава ищут по всем канонам науки, а ты что? Будешь по кустам аукаться? Сиди уж, через пару дней новости точно будут.

Шпунтик недоверчиво хмыкнул, прихлебывая горячий обжигающий чай, пахнущий дымком:

– И с чего такая уверенность, полковник? Вы его по запаху, что ли, вычислять собрались?

Бери выше! – Сяомань понизил голос до заговорщицкого шепота. – Ты ведь Станислава Хромова знаешь? Ну, того, что с Косым в десна целовался? Так вот, старина Стас вывел одну любопытную закономерность: Ярослав наш – это ходячая катастрофа для недвижимости. В какую крепость ни заглянет – той через неделю хана. Гляди сам: на юге Равнин 74-я сейчас в такой осаде, что искры летят. Хромов зуб дает – Косой там. Петрович уже заслал туда людей, так что жди, скоро "виновник торжества" объявится.

Шпунтик аж поперхнулся. "Это что же, – подумал он, – они его по уровню бардака в округе ищут? Мол, где рвется, там и Ярослав?". Но, поразмыслив, признал: логика железная, против фактов не попрешь. Решил остаться.

Пока новости о крахе 74-й крепости еще не доползли до Северо-Запада, там всё еще гадали, почему связь "отвалилась", Сяомань решил устроить Шпунтику настоящий коммерческий праздник.

Мы-то думали, торговля с Равнинами только через полгода задышит, – бодро вещал полковник, пока они шли мимо гудящих грузовиков, пахнущих соляркой и нагретым металлом. - Но недооценили мы твою хватку, Шпунтик! Негоже порожняком гонять. Я тут подсуетился, выделил тебе на пробу несколько десятков тонн хлористого калия. Пойдет как дети в школу!

Шпунтик чуть челюсть не выронил. Он-то тертый калач и понимал: калий этот на Равнинах оторвут с руками и ногами, а денег поднимут столько, что хватит на безбедную старость в трех экземплярах. Понятно, что корпорация Усманова этот путь под ресурсы и затачивала, но чтоб вот так, с ходу…

– Так у меня ж всего четыре колымаги подержанных… – заикнулся было он.

– Не боись, кобылок добавим! - отмахнулся Сяомань.

И тут началось шоу. Полковник вызвал "на ковер" местных тузов – тех, кто раньше под крылом Консорциума Михельсона жирок нагуливал. Учитель, конечно, велел их не обижать, но полковник трактовал это по-своему: "Не обижать – не значит не доить на общее благо".

Местные богатеи явились хмурые, пахнущие дорогим парфюмом и страхом. Полковник, не терпящим возражений тоном, "попросил" у них колонну грузовиков. А чтобы место в кузовах не гуляло, велел догрузить всё никелевой рудой. Но и на этом аттракцион щедрости не закончился. Глядя на Шпунтика, который привез с собой чемоданы губной помады, полковник решил избавить друга от мук розничной торговли.

– А ну-ка, господа коммерсанты, – ласково пропел полковник, похлопывая по кобуре, – купите-ка у уважаемого человека дефицитный товар. Глядишь, и жены ваши довольны будут, и связь с Равнинами укрепится.

Толстосумы хоть и кривились, но кошельки расчехлили. Мало ли что там полковник задумал – может, оброк такой, а может, в свой карман перекладывает. Но перечить "папе" с пушками – себе дороже.

Шпунтик смотрел на это всё и диву давался. Всю жизнь в бизнесе, а такого "агрессивного маркетинга" еще не видал! Четыре грузовика барахла разлетелись за пять минут. Он, конечно, цену задрал, но в меру – совесть всё же была, да и долгосрочное партнерство дороже разового куша.

"Эх, – мечтал Шпунтик, потирая натруженные ладони, – теперь-то мы заживем! С такой-то крышей на Северо-Западе мы весь торговый путь под себя сомнем. Будет у нас не жизнь, а малина!". Он прекрасно понимал, что все эти почести – исключительно из-за Ярослава Косого. Раньше он Винтику втирал, что бизнесу нужен покровитель, но чтоб им стал будущий хозяин этих земель… это превзошло все ожидания.

Однако червячок сомнения грыз: неужто Ярослав настолько велик, что за него миллионы рублей в кредит отсыпают?

Пока Шпунтик пересчитывал будущую прибыль, взводный отвел полковника в сторонку:

– Слушай, командир, а не круто ли ты заложил вираж? Столько добра в кредит какому-то торгашу… Не влетит от начальства?

– Эх ты, зампотыл, – победно ухмыльнулся Сяомань. – Слушай, что умные люди говорят. Этот старик – кошелек, скорее всего Ярослава Косого. Всё, что мы ему даем, считай, в карман Ярослава кладем. А теперь подумай: если Косой узнает, что у него тут активов на десятки миллионов рублей скопилось, неужто он на Равнинах останется? Мы Шпунтика как якорь используем. Будет здесь будет и Ярослав.

Взводный почесал затылок:

– Логично…

– А теперь – самое сочное, – прошептал полковник. – На совещании у генерала намекнули, что Ярославу пора бы теорию подучить, с уставами ознакомиться, да с командным составом подружиться. Ты понимаешь, к чему клонят? Такому только будущих командиров учат! Так что мы сейчас не просто калий отгружаем, мы следующему боссу крепости 178 предпродажную подготовку делаем. Учитель если узнает – сам еще и сверху накинет, чтоб Ярослав точно вернулся!

Взводный только ахнул. Инвестиции в будущее, оказывается, пахли не только порохом, но и очень большими деньгами.

Глава 15

Тем временем Ярослав Косой со своей пёстрой компанией снова мерил шагами пыльную дорогу, держа курс на Крепость 73. Атмосфера в отряде, надо признать, заметно разрядилась: когда за загривком не дышат зубастые подопытные твари, жизнь сразу начинает играть новыми красками, а сапоги кажутся не такими уж и тяжёлыми.

Прошлой ночью Инстасамка, видать, совсем разомлела от пережитых ужасов и уязвимости момента. Она затащила Красотку в сторонку, и девчата полвечера самозабвенно перемывали кости прошлому под стрёкот сверчков. Инстасамка вывалила на собеседницу всё: от детсадовских обид и школьных драм до тернистого пути к вершинам эстрадного Олимпа. Красотка слушала, развесив уши, прикидывала что-то в уме и в какой-то момент даже робко поинтересовалась, не светит ли ей самой местечко под софитами шоу-бизнеса.

Утром Ярослав с иронией отметил, что хрупкие плечи охранников в штатском наконец-то получили долгожданную свободу. Тащить на себе капризную звезду им больше не пришлось – роль живого транспорта примерила на себя Красотка.

Трагедия в Крепости 74 поставила жирный крест на гастрольном графике Инстасамки, а значит, и миссия Красотки официально приказала долго жить. Как только Инстасамка черкнула весточку в дом Фридмана, мол, "финита ля комедия", на счёт Красотки тут же капнул гонорар.

Впрочем, Фридманы оказались ребятами любопытными. Выплатив положенное, они вцепились в Красотку мёртвой хваткой: вынь да положь им подробности того, как именно 74-я превратилась в руины.

Красотка вопросительно взглянула на Ярослава:

– Хозяин, а нам не влетит, если мы им всю правду-матку выложим?

Инстасамка навострила ушки, но благоразумно промолчала. Ярослав, поправив лямку рюкзака, хмыкнул:

– Если за это можно срубить немного деньжат, то почему бы и нет? В конце концов, не мы же кнопочку на пульте нажимали.

В итоге Красотка настрочила подробный отчёт о том, что крепость стёрли с лица земли старым добрым ядрён-батоном. Дом Фридмана, не поскупившись, отсыпал за эксклюзив ещё 5 000 000 рублей. Ярослав только присвистнул: "Богато живут ребята, раз готовы выкидывать такие миллионы за новости, которые завтра в каждой бесплатной газете будут".

И действительно, репортёр из СМИ "Надежда" уже вовсю сновал в толпе беженцев, как заведённый. Он то и дело щёлкал затвором камеры, ловя в объектив измождённые, но счастливые лица спасённых, чтобы потом состряпать слезливый материал. Ярослав от этого папарацци шарахался, как чёрт от ладана. Мелькнула, конечно, мысль, что через газету легче найти Ульяну и Проныру, но светить физиономией на весь Союз было делом рискованным – аукнуться могло так, что мало не покажется.

Тут к Ярославу подкатил доцент. В глазах старого лиса плясали искры подозрения.

– Послушай, Ярослав, – вкрадчиво начал он, – а не твоих ли рук дело то симпатичное грибовидное облако, что упокоило часть тварей? Да и стены крепости как-то уж очень вовремя и лихо посыпались…

Доцент хоть и не во всём разобрался, но впечатлился знатно. Такое "сверхъестественное" кунг-фу явно пахло почерком крепкого сверхсущества, и подозрения его падали исключительно на Косого.

Всю дорогу парочка Всадников крутилась рядом с Ярославом, пытаясь разговорить угрюмого парня. Болтали о том, о сём, вроде как притерлись друг к другу. Но стоило доценту снова завести шарманку про ядерный гриб, Ярослав тут же включал режим "моя хата с краю". Раскрывать все козыри этим ребятам он не собирался – дружба дружбой, а табачок, как говорится, врозь. Но задумался. А что за врыв будет от туза… Может оно и реально не хуже будет.

К обеду на горизонте замаячило спасение – авангард корпорации Лисина. При виде родных знамён толпа чуть не зашлась в экстазе: солдаты казались им чуть ли не ангелами во плоти, несмотря на запах солярки и грубые окрики. Беженцев начали грузить в армейские грузовики, а те, кто покрепче, вгрызались в сухпайки, давясь сухарями от нечеловеческого голода.

Основные силы Лисина, впрочем, к эпицентру не спешили. Услышав про радиацию, командиры резко поумерили пыл и скомандовали "тормозить", дожидаясь, пока из тыла подтянут свинцовые трусы и прочие костюмы химзащиты.

Инстасамка, примостившись в кузове, окинула взглядом суету и вдруг нахмурилась:

– А где Ярослав с Красоткой? И эти двое, аспирант с доцентом, тоже куда-то испарились…

Промоутер только руками развёл:

– Да вот же только что тут крутились, за грузовик держались. Как сквозь землю провалились!

Инстасамка выглянула за борт: позади лишь таяла в мареве пустая дорога. После всей этой кутерьмы ей было уже не до песен и плясок. Перед глазами стоял тот странный юноша, который вывел их из ада. Глядя на то, как Красотка тенью следует за своим нелюдимым хозяином, звезда внезапно почувствовала укол зависти, смешанный с тоскливым разочарованием.

Если судьба снова столкнёт их, Ярослав наверняка опять прикинется каким-нибудь тихим помощником. В нём было слишком много тайны, прикрытой напускным безразличием.

– Знаешь, – вздохнула Инстасамка, обращаясь к Вежливому Мажору, – в какой-то момент мне и самой захотелось бросить всё, стать его служанкой и просто бродяжничать по миру.

– Мне тоже, – неожиданно серьёзно отозвался промоутер.

Инстасамка только рот открыла от такого признания.

***

А тем временем Ярослав с компанией, сделав ручкой военным, уже обкатывали новенькую машину, купленную в ближайшем городишке. Пока выжившие в 73-й крепости проходили унизительные процедуры дезактивации, наши герои подбросили репортёра до Баяна.

Через три дня свежий выпуск газеты "Надежда" произвёл эффект разорвавшейся бомбы. Газеты сметали с прилавков так быстро, что типографии пришлось допечатывать ещё 100 000 экземпляров – и всё равно мало!

Новость об ядрён-батоне в 74-й мигом затмила ужасы про подопытных. Мёртвые твари – дело прошлое, а вот ядерный пепел – это уже серьёзный повод для коллективной бессонницы. Люди народ такой: обжёгшись на молоке, дуют на воду. А тут не просто молоко, тут, считай, полыхнуло так, что старая цивилизация икнула из могилы.

Дискуссии кипели на каждом углу. Одни кричали, что цель оправдывает средства – мол, враг человечества повержен, и так, сопутствующие потери ладно. Другие же резонно вопрошали: "А сколько наших там полегло под горячую руку?". Плюс ко всему, на ближайшие полвека о 74-й можно было забыть – там теперь только трёхголовым крысам гулять. Забывая, что погибших в ином случае было бы больше, да и так называемые наши всё равно не уцелели, а только пополнили ряды врагов человечества.

О корпорации "Дерипаска" и их монстрах-мутантах все моментально забыли. Память у толпы короткая: стоит одной болячке зажить, как тут же чешется в другом месте. Все замерли в ожидании: что скажут сильные мира сего?

Тишину нарушила корпорация Усманова, созвав пафосную пресс-конференцию. Там они знатно приложили консорциум Потанина: и за ядерный удар осудили, и к санкциям призвали, и потребовали свернуть все исследования в этой области. Мол, человечество и так на ладан дышит, не хватало нам ещё одного "большого бума" для полного счастья.

Бедняга-корреспондент из СМИ "Надежда" пребывал в полнейшем унынии: он-то надеялся, что его душераздирающие снимки грязных, перепуганных беженцев вызовут в обществе бурю сострадания, а вместо этого все обсуждают только один большой "бабах". Читатели с жадностью вдыхали запах свежей типографской краски, перелистывая страницы, но искали там не лица спасённых, а подробности ядерного гриба.

Как только корпорация Усманова громогласно ткнула пальцем в сторону Консорциума Потанина, остальные сильные мира сего внезапно прикинулись ветошью. Руководители корпораций Прохорова и Лисина наглухо забаррикадировались в своих кабинетах, отказывая журналистам в интервью под любыми предлогами. И дело тут было вовсе не в тупости. Просто когда у соседа за забором обнаруживается ядерная дубина, меньше всего хочется лезть в драку, в которую тебя так настойчиво втягивает Усманов.

Политики чесали затылки: "С какого перепугу Усмановы так распетушились? Неужели они бессмертные? Или у них в рукаве припрятан какой-то козырь, о котором остальные и не догадываются?". Пока ответов не было, безопаснее всего казалось просто молчать и многозначительно хмурить брови.

У Сергея Щипачёва из корпорации Лисина и вовсе на душе скребли кошки. С одной стороны, подопытные твари стали такой занозой в заднице, что без ядерного хлопка с ними бы в жизнь не сладили. С другой – бахнуть по собственной крепости рука бы не поднялась, а тут Потанин вроде как любезно "помог". Ситуация патовая: и благодарить как-то не с руки, и враждовать опасно. Глядя на сводки о том, что окрестности 74-й превратились в радиоактивную сковородку, Щипачёв решил на время убрать совместные фото с Ланскими в дальний ящик стола. Пусть пылятся, пока небо не прояснится.

Когда же репортёры "Надежды" докопались до представителей Консорциума Потанина с вопросом: "Ну что, когда разоружаться будем?", ответ их буквально размазал по стенке.

– Ядерную бомбу сбросили не мы, – с кристально честными глазами заявил пресс-секретарь. – С чего это вдруг Усманов на нас пальцем тычет? Видимо, в высших эшелонах власти нынче модно стало врать напропалую.

Журналисты только рты разевали, пытаясь переварить услышанное. Весь мир был уверен, что это дело рук Потанина, а те просто взяли и "включили дурачка". А ведь и правда – поди докажи. Все полигоны диверсанты якобы взорвали, улик ноль, а на нет и суда нет.

Пока все пытались понять, то ли лыжи не едут, то ли Консорциум Потанина всех за идиотов держит, на сцене внезапно нарисовался Лев Станиславович Ланский. Он как раз гостил у Прохорова и вместо того, чтобы по-тихому упаковать чемоданы и свалить к себе на Юго-запад, решил закатить грандиозное интервью.

Лев Станиславович стоял перед камерами, картинно сокрушаясь и то и дело поправляя галстук.

– Не надо вешать всех собак на наш Консорциум, – тяжело вздохнул он, и в его голосе послышались нотки искренней обиды. – Неужели вы поверите Усманову на слово? Все же слышали, что диверсанты искали наш полигон и… не нашли. А знаете, почему? Да потому что нет у нас ничего! Как можно найти то, чего не существует?

Репортёры опешили:

– А что же вы тогда думаете обо всём этом взрыве?

Лев Станиславович шмыгнул носом, глаза его подозрительно заблестели, будто он вот-вот разрыдается от избытка чувств.

– Кто бы это ни сделал, я считаю – святой человек! Посмотрите, что пишут в газетах: 74-ю уже вовсю жрали эти твари. Выжили там люди или нет, их бы всё равно растерзали. Наш Консорциум знает, каково это – биться с монстрами. Когда на беднягу Сечина напали, мы тоже кровью умылись. Жаль, конечно, что Сечин не сдюжил… Пришлось нам взять его крепости под крыло, чтобы люди могли спать спокойно.

Судя по его тону, Консорциум Потанина захватывал чужие земли исключительно из соображений гуманизма и христианского милосердия. Ланский вытер скупую мужскую слезу и добавил:

– Клянусь, кто бы ни жахнул по этой чертовой Крепости 74, я, Лев Ланский, первый ему в ноги поклонюсь за месть за наш Юго-запад и за всё человечество!

И он отвесил в камеру такой низкий поклон, что чуть не лбом об пол стукнулся.

– Спасибо вам, добрые люди! – прочувствованно выдохнул он.

Мир вздрогнул. Когда верхушка других корпораций прочитала этот поток "откровений", им захотелось не то что выругаться, а запустить в экран чем-нибудь тяжёлым. Такой беспардонной наглости история ещё не знала.

Когда камеры погасли и журналисты убрались восвояси, к нему подошёл кто-то из людей Прохорова, криво усмехаясь:

– Босс Ланский, ну вы и артист. После такого зашквара сидите тут у нас в гостях как ни в чём не бывало. Я, честно сказать, поражён вашей смелостью.

В этих словах не было издёвки – только чистое, незамутнённое восхищение первоклассным жуликом. Прохоровцы не спрашивали про бомбы – они и так всё знали, им не нужны были бумажки с печатями, чтобы понять, чья это работа.

Лев Станиславович хитро прищурился, развалившись в кресле:

– Это только цветочки. Гостить я у вас долго не задержусь. Через пару дней двину прямиком к Усманову. Посмотрим, хватит ли у них духа хоть пальцем меня тронуть.

Но стоило хозяевам выйти из комнаты, как вся спесь с него слетела. Он мешком рухнул на мягкий диван, чувствуя, как по спине струится холодный пот, и жалобно посмотрел на спутника:

– Слушай, мне реально страшно. Как думаешь, они меня в подвал не закроют?

Его собеседник, не зная, плакать или смеяться, покачал головой:

– Раз так боишься, поехали домой к Потанину. Тебя тут уже на каждом углу костерят. Боюсь, у Усманова тебя не интервью ждать будет, а тухлые яйца в лицо. Их СМИ уже выставили нас исчадиями ада.

– Нельзя мне назад, – Лев Станиславович поднялся и уставился в окно на чужой город. – У нас дома сейчас такая политическая заваруха начинается… Владимиру Ланскому нужен кто-то, кто будет здесь, в центре, воду мутить и отвлекать внимание. Надо выиграть ему время, чего бы мне это ни стоило. Так что пока я здесь побуду, поразвлекаю публику.

***

– Старина Доцент, просвети-ка меня, грешного, что за шашни у вас, Всадников, с финансовой группой Керимова? – полюбопытствовал Ярослав Косой, когда они оставляли позади пыльные блокпосты Крепости 73. – В народе шепчутся, будто вы у них под каблуком, но на деле вы больше смахиваете на вольных казаков, которые сами себе господа.

Когда вояки Лисина начали принимать в свои не слишком ласковые объятия беженцев из 74-й, Ярослав, Красотка, Доцент и Аспирант технично слились с ландшафтом. Проходить радиационные тесты и объяснять хмурым патрульным, откуда в их вещах столько интересного, никому не улыбалось. Дорога на Баян пахла свободой, нагретой хвоей и немного – дизельным выхлопом попутных грузовиков. Поскольку у Ярослава в редакции "Надежды" оставался незакрытый гештальт, решили ехать всем кагалом.

Доцент, щурясь от яркого солнца, охотно пустился в объяснения:

– Да какой там секрет, Косой, слушай. До Катаклизма мы со спецами из Керимовской группы на одного хозяина пахали. Были как две руки одного организма: левая не мешает правой, но друг от друга не зависят. А как мир начал разваливаться на куски, Всадники вытащили основателя финансовой группы из такой передряги, что теперь мы им вроде как названые братья. С тех пор и держимся кучно, хоть раньше друг друга и в упор не видели.

– Понятно, – Ярослав задумчиво пнул придорожный камень.

Старик тяжело вздохнул, потирая затекшую шею:

– Сколько наших ребят тогда полегло, чтобы этот фундамент укрепить… А теперь, когда у Потанина снова зубы отросли в виде ядерных боеголовок, кто знает, не решит ли человечество снова сыграть в ящик.

Косой только головой качнул:

– Да брось ты. Оружие – оно само по себе не стреляет, всё от головы зависит. Насколько я знаю Владимира Ланского и Льва Станиславовича, они не из тех психопатов, что будут жечь мир ради забавы.

– О как? – Доцент глянул на спутника с нескрываемым интересом. – Брат Ярослав, неужто ты на дружеской ноге с этим "героическим дуэтом" из Консорциума Потанина?

Ярослава аж перекосило. "Героический дуэт"? Какая чушь.

– Жил я на Юго-западе, пока там жареным не запахло и подопытные не полезли изо всех щелей. Пересекался с Ланскими пару раз. Не скажу, что они святые – таких в наше время в Красную книгу заносить надо – но и не черти из табакерки. Так что вы, Всадники, не спешите их в тираж списывать.

Косой и впрямь симпатизировал Льву, а потому решил немного поработать бесплатным адвокатом. Чем меньше у Ланских врагов, тем спокойнее спится всем остальным.

Доцент же, слушая это, начал складывать в уме два плюс два. Имя "Ярослав Косой" подозрительно перекликалось с легендарным "наследником Керимова", а сам парень фонил такой силой, что даже за версту было ясно – сверх из высшей лиги. Раньше-то старик думал, что наследник, если и жив, должен быть седым дедом с одышкой, а тут – молодой, дерзкий, да ещё и с Юго-запада…

"А ведь чертовски хорош собой…" – мелькнуло в голове у Доцента, пока он украдкой разглядывал Ярослава. – "Не тот ли это самый "потеряшка", которого ищут и Всадники, и те зубастые твари из лабораторий?".

Вслух он, впрочем, ничего не сказал – не время ещё. В Баяне разберёмся.

– Слышь, Доцент, – снова подал голос Ярослав. – Говорят, корпорацию Керимова подмял под себя клан. Те божатся, что они просто "временные исполнители", пока наследник не объявится. Неужели и впрямь такие бессребреники, что и кусок мимо рта не пронесут?

– Ну, за всех не скажу, – хмыкнул Доцент. – В семье Валуевых люди слова, лишнего не хапнут. Они уже три поколения этот пост передают, как переходящий вымпел. Но родня-то у них большая, и не все такие совестливые. Многим этот "статус-кво" поперек горла стоит. Хотя… чего это я тебе душу изливаю?

Ярослав всё понял: в благородном семействе назревал качественный мордобой.

До Баяна добрались без приключений. Благодаря Всадникам бумажная волокита на въезде прошла со свистом – бюрократы только козыряли. Ярослав с удивлением разглядывал толпы народа, снующие туда-сюда через ворота.

– Это что, беженцы? – кивнул он на людей в поношенной одежде. – Их что, вот так просто в город пускают?

– А, это наша фишка, – улыбнулся Доцент. – У многих рабочие визы или торговые патенты. До десяти вечера гуляй – не хочу, торгуй, работай. Но как колокол пробьет – извольте за ворота. Только студентам лафа: пока грызут гранит науки, могут жить внутри. А если диплом нормальный защитят, то и паспорт жителя крепости в кармане.

Ярослав присвистнул.

– И много лихого люда из деревень да других крепостей едет сюда на экзамены?

– Хватает! – влез в разговор Аспирант. – Университет Керимова даже бюджетные места для деревенских выделил. Шанс, так сказать, выбиться в люди. В пригородах Баяна теперь целая индустрия выросла: репетиторы из крепости мотаются туда-сюда, копейку зашибают, готовят будущих гениев.

Ярослав одобрительно кивнул. Знания как билет в нормальную жизнь – затея честная, хоть и зубодробительно трудная. Это давало тем, кто на дне, хоть призрачную, но надежду.

– Мы бы, может, и совсем ворота распахнули, – добавил Аспирант, глядя на городские шпили, – но тогда бы нас остальные корпорации живьем съели. Мы и так для них как бельмо в глазу. Постоянно гонцов засылают, мол, кончайте этот либерализм, гоните чернь взашей.

Вскоре компания разделилась. Доцент вызвал машину, наказав водителю доставить Косого и Красотку прямиком к редакции "Надежды", а сам укатил на совет Всадников – обсудить последние новости, от которых у всего Союза скоро волосы дыбом встанут.

Здание редакции встретило Ярослава облупившейся краской и каким-то общим духом "вчерашнего дня". Оно совсем не походило на цитадель самой влиятельной газеты мира.

– Я по поводу объявления, – бросил Ярослав хмурому охраннику.

Минут через пять к ним выпорхнул молодой парень из рекламного отдела, ровесник Красотки, так и лучащийся деловым энтузиазмом.

– Добрейший денёчек! Вы от какой фирмы? Что продвигать будем? – затараторил он, уже прикидывая, на сколько колонок удастся развести клиента. – Какого размера модуль планируете?

Мужик завел их внутрь, на ходу бросая через плечо:

– Позвольте представиться. Я начальник отдела маркетинга. Давайте-ка поднимемся в кабинет, там и перетрем дела наши скорбные.

Ярослав Косой, шагая по коридорам, вовсю крутил головой. Внутри штаб-квартиры "Надежды" кипела жизнь, но, к его удивлению, никакой зубодробительной охраны не наблюдалось. Сотрудники сновали туда-сюда с кипами бумаг, пахло озоном от копировальных машин и крепким дешевым кофе. Странно это: за столько лет газета успела наступить на хвост такому количеству сильных мира сего, что здание должно было напоминать неприступный бункер, а тут – проходной двор, честное слово.

На седьмом этаже тишину лифтового холла бесцеремонно разрезал зычный старческий голос, в котором слышались раскаты грома. Пожилой мужчина, опираясь на резную трость, распекал какого-то юнца так, что у того уши пунцовели:

– Мы журналисты, парень, а не сказочники! Ты хоть понимаешь, какую ахинею притащил вчера? Ты источники копал? Факты проверял или пальцем в небо тыкал? Писать статьи ради хайпа, высасывая сенсации из пальца, – это к желтой прессе! Наш читатель, открывая свежий номер, должен видеть правду, а не твои влажные фантазии. Вот в чем соль нашей работы!

– Но в других изданиях… – пискнул было репортер.

– Да плевать мне на других! – Старик грохнул тростью по паркету. – "Надежда" – это марка! Забыл, зачем в профессию шел? За длинным рублем погнался? Если хочешь славы и золотых гор, скажи сразу – я тебе черкну рекомендацию в корпорацию Керимова, там таких оборотистых любят. А здесь мы уважаем истину, и точка!

Юнец поник и прикусил язык. НОМ виновато улыбнулся Ярославу и Красотке:

– Пардон муа за этот концерт. Наш главред – человек огненный, с полпинка заводится. Прошу за мной.

Он привел их в конференц-зал, где на стене красовался девиз, выведенный крупными красными буквами: "Ищите истину в фактах". Ярослав невольно проникся уважением к старому ворчуну – после такой выволочки доверие к газете у него выросло в разы.

Маркетолог уселся напротив и радушно сложил руки:

– Ну-с, господа, какую рекламу планируете запустить? Трусы, косметика, средства от тараканов?

– Да нет, всё куда проще, – Ярослав с легкой усмешкой протянул ему листок. – Хочу, чтобы это красовалось на пятой странице. Нижний угол, четверть полосы.

Ючжэн взял записку, на которой было выведено всего две строчки:

"Не позволяйте бедам этой эпохи стать и вашими бедами".

И чуть ниже – "61".

Косой всё просчитал. "Надежда" – газета солидная, ее читают все, от олигархов до лавочников. Если Проныра действительно осел на Центральных равнинах, он мимо этой газеты не пройдет. Если он увидит эти слова, они сразу сообразит, от кого весточка.

Эту фразу Ярослав часто твердил Алексею, и для его близких она была как пароль. А цифра "61" прямо намекала на пункт назначения – Крепость 61.

НОМ долго вертел бумажку в руках.

– И это всё? – недоуменно поднял он брови. – Обычно у нас заказывают продвижение товаров, а тут… философское изречение.

Маркетолог засомневался. Не шпионская ли это шифровка? Всадники раньше частенько использовали газетные полосы для своих нужд, закладывая ключи в тексты объявлений. Но шпионы обычно не выкупают четверть пятой полосы – это же баснословно дорого!

– Позвольте полюбопытствовать, какова цель сего послания? – прищурился Ючжэн.

– Считайте, что я сею разумное, доброе, вечное, – отшутился Ярослав. – Несу позитив в массы.

– А "61"? Это что за код?

– О, это в честь Дня защиты детей, – не моргнув глазом, соврал Косой. – Заранее поздравляю подрастающее поколение с праздником.

Маркетолог едва не поперхнулся. Поздравление с 1 июня в середине ноября? Это было посильнее "Фауста" Гёте.

– Кхм… Простите, сударь, но на календаре ноябрь.

– Тем более! Хочу, чтобы это объявление выходило ежедневно, вплоть до первого июня следующего года. Посчитайте, сколько с меня причитается?

Красотка, стоявшая рядом, тихонько ойкнула. Она уже прикинула, в какую копеечку влетит такая прихоть хозяина. Ючжэн тоже быстро пошевелил губами, подсчитывая нули.

– Знаете, сумма получается… внушительная. Я не вправе подписывать такое без ведома руководства. Подождите минутку.

По его прикидкам, рекламный бюджет тянул на добрых 10 000 000 рублей. Вскоре за дверью снова послышался знакомый стук трости. В зал вошел тот самый седой главред – в отутюженном черном костюме, с иголочки, с энергией, которой позавидовали бы молодые. Он взял листок, прочитал и замер.

– "Не позволяйте бедам этой эпохи стать и вашими бедами"… – негромко повторил он, смакуя каждое слово. Старик поднял взгляд на Ярослава. – Кто это придумал?

– Я, – коротко бросил тот.

– И зачем вам это?

– Хотел напомнить младшему брату, что мир вокруг может сходить с ума, но самому оскотиниваться необязательно. Решил вот поделиться мыслью с народом через вашу газету.

Главред усмехнулся. Он явно не поверил в "альтруизм" Ярослава, но фраза явно зацепила его за живое. Помолчав, он рубанул с плеча:

– Значит так. Заплатите только 20% от прайса. За это ваше "61" возьмем по полной – 2 000 000 рублей, а за остальное платить не надо. Это предложение стоит того, чтобы печатать его бесплатно. До июня будет выходить ежедневно, и лишних вопросов я задавать не стану.

НОМ так и застыл с открытым ртом. Его босс только что широким жестом выкинул в окно 8 000 000 рублей! Ярослав тоже малость опешил:

– С чего такая щедрость?

Главред на прощание помахал листком:

– Хорошее слово нынче дороже золота, сынок. Редко встретишь человека, который готов платить миллионы за то, чтобы просто оставаться человеком.

Ярослав промолчал, но внутри у него что-то потеплело. Надо же, даже в это паскудное время еще водятся люди, для которых фраза весит больше, чем пачка банкнот.

Глава 16

В последнее время Альянс Крепостей лихорадило так, что зубы клацали у всех: сначала полыхнуло на Юго-Западе, потом громыхнуло на Северо-Западе, а вишенкой на этом радиоактивном торте стал ядерный привет по Крепости 74.

Старый редактор, вышагивая по Баяну, кожей чувствовал витающую в воздухе панику. Привычный мир трещал по швам, а уютный порядок, который люди по крупицам собирали после Катаклизма, осыпался гнилой штукатуркой. Только что главред всыпал по первое число молодому репортеру – тот состряпал статейку, жареную, как чебурек с вокзала, наплевав на факты ради дутой славы. Юнец оправдывался: мол, все так делают, тиражи-то растут! Но он не желал плыть по этому мутному течению.

Старик прищурился, глядя на Ярослава, и кивнул:

– Идет. Завтра же напечатаем. И я чертовски рад, что эта фраза нашла меня.

Косой лишь хмыкнул про себя: старик явно намекал, что само изречение ему куда симпатичнее, чем личность заказчика. Ну и ладно. Ярослав велел Красотке отсчитать 2 000 000 рублей – деньги были чистыми, прошедшими через её умелые руки, так что никакой хвост из финансовой разведки за ними не потянется. Остальную заначку решили приберечь до черного рынка – благо, он тут под боком.

Едва они переступили порог редакции, Красотка зашептала, едва не подпрыгивая от восторга:

– Хозяин, да этот главред – просто кремень! Скинуть восемь миллионов ради пары строчек… Ты у меня гений, честное слово!

– Ладно-ладно, не расплескай елей, – осадил её Ярослав, хотя в глубине души ему было приятно.

Вечер окутал Баян запахами жареного мяса и речной прохлады. Косой решил задержаться на денек: город был живой, шумный, не чета угрюмой столице Лисина. В отеле их встретили с распростертыми объятиями – сервис тут был не хуже, чем у барыг на черном рынке. Запершись в номере с панорамными окнами, Ярослав разложил на коленях газету, которую потихоньку "приватизировал" в редакции. "Заплатил десять лимонов за рекламу – имею право на бесплатный экземпляр", – рассудил он.

Газета шуршала, пахла свежим свинцом и тревогой. Эксперты Лисина под конвоем вояк гадали, можно ли отскрести 74-ю от радиации или проще построить новую. Рядом "Надежда" по привычке разносила Дерипаску, требуя отчет об этичности их опытов. На третьей полосе красовался Лев Станиславович Ланский. Ярослав прыснул, читая, как этот хитрый толстяк со слезами на глазах благодарит "неизвестного героя" за ядерный удар. Бесстыдство высшей пробы! В разделе светской хроники трубили о возвращении Инстасамки в Крепость 61 – фанаты там, судя по всему, уже перекрыли все улицы.

Ближе к ночи Красотка забарабанила в дверь: "Хозяин, пойдем поужинаем где-нибудь в городе, а то в отельной столовке скучно!". Как только они скрылись за углом, из кухонных паров вынырнули Доцент и Аспирант. Подмигнув администратору, они вытребовали ключ от номера Косого.

Всадники действовали как заправские медвежатники: ни звука, ни лишнего движения. Проверили на ловушки – пусто.

– Ищи волос, – скомандовал Доцент, натягивая перчатки. – У мужиков его возраста они сыплются как листья осенью. Если мылся – точно что-то оставил.

Они обшарили каждый сантиметр, заглянули даже под ободок унитаза, но Косой будто был сделан из полированного пластика.

– Чисто, – буркнул Аспирант. – Он что, за собой пылесосит? Или у него корни волос из титана?

– Завтра вернемся, – огрызнулся Доцент. – Нам нужен этот анализ. Если он "тот самый", всё изменится. Хотя… выглядит он больно доходягой. Непохоже, что этот парень в драке стоит больше ломаного гроша. А ведь Всадники – народ гордый, за слабаком не пойдут.

Они и не подозревали, что этот "доходяга" устроил на Северо-Западе такую резню, что у бывалых наемников до сих пор коленки дрожат.

А Ярослав тем временем наслаждался жизнью. Баян сиял огнями, гудел музыкой и пах свободой. Здесь, в отличие от казарменного порядка других корпораций, Керимовцы поощряли всякое вольнодумство. На площади кто-то бренчал на гитаре, кто-то размалевывал стены – в общем, сплошная гуманитарщина и попрание устоев.

– Хозяин, гляди, фокусы! – радостно пискнула Красотка, указывая на толпу.

Ярослав глянул мельком, и сердце у него екнуло. Он резко развернулся, намереваясь раствориться в темноте переулка, но из круга зрителей донесся насмешливый голос молодого мага:

– Что же ты, старый друг? Неужто даже не поздороваешься?

Первым порывом Ярослава Косого было дать деру с площади, да поскорее. Но слова фокусника пригвоздили его к месту, будто он в болото влип. Обернувшись, он увидел Шуру, который стоял с колодой карт в руках, вальяжно окруженный толпой разинь. Тот внезапно оборвал свою болтовню и замер, уставившись прямо на Ярослава.

Толпа, естественно, тоже развернулась к Косому. Тот поглубже натянул капюшон – лишние свидетели его физиономии были нужны ему как собаке пятая нога.

Заметив этот маневр, Шура расплылся в улыбке:

– Постой, не беги. Дай мне хоть магию уличную закончить, зря я, что ли, распинаюсь?

Народ тут же переключил внимание обратно на Шуру. И было на что посмотреть! Карты из его правой руки вдруг фонтаном брызнули в небо. Казалось бы, в колоде всего пятьдесят четыре листа, но воздух над головами зрителей заполнился пестрым роем, который кружил и шелестел, будто стая обезумевших бабочек. Карты сошлись в тугой вихрь, завывающий вокруг фокусника.

Зрители ахнули. Поди пойми – то ли ловкость рук, то ли чертовщина какая. Какая сила заставляла бумажки выписывать такие пируэты? Ослепительная воронка из королей и дам полностью скрыла фигуру Шуры от любопытных глаз.

Из центра этого бумажного торнадо донеслось веселое:

– Три… два… один!

Хлопок – и карты ворохом повалились на брусчатку. А на том месте, где секунду назад стоял человек, гулял только ветер. Пусто!

Площадь взорвалась аплодисментами. Девицы визжали от восторга:

– Офигеть! Мама, я влюбилась! Это же настоящая магия!

Шура уже примелькался в Баяне. С его смазливой мордашкой и трюками, от которых у скептиков волосы дыбом вставали, он обзавелся целой армией фанаток. По вечерам народ специально стекался на площадь, чтобы глянуть, что этот черт выкинет на сей раз. И он не подводил – каждый вечер новый номер, и ни одна живая душа не могла разгадать его секрет.

Ярослав нахмурился. Даже он, со всеми своими талантами, не просек, как этот фокус провернули.

– Ну как, заценил масштаб? – раздался знакомый смешок прямо у него за спиной.

Косой резко обернулся:

– Как ты это сделал, ловкач?

– Ловкость рук и никакого мошенства, чистый обман зрения, – скромно потупился Шура.

Ярослав только фыркнул. Какой там "обман зрения", когда перед тобой легендарный сверх! И ведь не лень же человеку на площади перед толпой кривляться.

Шура скользнул взглядом по Красотке, стоявшей за плечом Ярослава, но расспрашивать не стал. Почесал подбородок, явно что-то прикидывая, и выдал:

– Слушай, есть разговор. Пойдем-ка в сторонку, я тебе подарочек приготовил.

Он зашагал к небольшому парку неподалеку. Ярослав поплелся следом, хотя интуиция нашептывала, что подарки от сумасшедших обычно выходят боком. Шура шел вразвалочку, даже не оглядываясь – знал, чертяка, что Косой не отстанет.

Выбрав укромную полянку, где только аромат подстриженного газона да шелест листвы мешали тишине, Шура достал кусок черной материи и бросил его на траву.

– Гляди внимательно, – подмигнул он.

Он театрально взмахнул тканью, надул её, будто парус, и резко сорвал. На сочной зеленой траве, тускло поблескивая, высилась гора золотых слитков. Настоящее эльдорадо в миниатюре.

– Это тебе, – Шура сиял, как начищенный самовар. – Нравится?

У Красотки челюсть едва об туфли не стукнулась, а вот Ярослав, при всей своей любви к звонкой монете, даже бровью не повел. Только подозрительно прищурился:

– И что тебе от меня нужно? С чего такая щедрость?

– Да расслабься ты, – отмахнулся Шура. – Это золото у корпорации Михельсона "позаимствовали". Причем не я, а один твой знакомый сверх – Валентин Бастон.

– Бастон? Кого это он так ошкурил? – Ярослав почуял, что история пахнет крупными неприятностями.

– Да там комедия была, – рассмеялся Шура. – Командир бригады из корпорации Михельсона решил свое добро в тыл вывезти. А тут Валентин на своем паровозике – бах! – и в лепешку машину с добром. Половину золота он себе заграбастал, половину я подобрал. Я же знаю, что ты до рыжья охоч, вот и сохранил специально. А на жизнь я себе фокусами зарабатываю, честным трудом, так сказать.

Тут до Ярослава дошло. Когда его рота "Острые как Бритва" драпала по землям Михельсона, за ними как сумасшедшая гналась целая бронетанковая бригада. Тогда еще никто не понял, почему вояки бросили фронт ради горстки беглецов на паровозе.

Оказалось, он просто "удачно" попал под раздачу за грехи Бастона! Комбриг-то решил, что это тот же самый паровоз вернулся за добавкой, и пытался спасти свое нажитое непосильным трудом.

Косой аж дар речи потерял. Вот тебе и "скопировал сверхсилу". В следующий раз трижды подумает, прежде чем чужой транспорт одалживать. Ну ничего, у него теперь бронепоезд… который временно может стать опять поровозом. Удобно.

Золото он, впрочем, трогать не спешил. Иметь общие дела с Шурой – это как играть в шахматы с гранатой: никогда не знаешь, когда чека вылетит. Чтобы сменить тему, Ярослав спросил:

– А где твоя тень? Девчонка мелкая где?

Эти двое обычно ходили парой. Ярослав даже на всякий случай в небо глянул – не зависла ли она над верхушками деревьев с порцией мороженого.

– Да дома сидит, – махнул рукой Шура. – Подсела на любовные романы, за уши не оттащишь, на улицу выходить отказывается.

– И что вы забыли в Баяне?

– Тут жизнь клюет, – улыбнулся Шура. – Здесь народ "живой", дышать легче. В других крепостях я задыхаюсь – такое чувство, будто корпорации только и ждут момента, чтобы с тебя шкуру живьем спустить. А тут… свобода.

Красотка молчала в тряпочку, понимая, что в разговор таких "титанов" лучше не лезть. А Ярослав всё пытался прощупать Шуру взглядом – ну не верилось ему в такие случайные встречи.

– И долго ты тут будешь карты метать?

– Нет, – Шура усмехнулся. – Я жду чуда. Ладно, заболтался я с тобой. Девчонка там жареную картошку ждет, обещал принести. Золото оставлю здесь – хочешь бери, хочешь нет, дело хозяйское. Мы еще свидимся, я уверен. И вот что… загляни в Университет Керимова. Говорят, там тебя может ждать какой-то сюрприз.

И, не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал прочь, насвистывая под нос какую-то легкомысленную мелодию. Легкий, ветреный и совершенно непредсказуемый.

Красотка проводила взглядом удаляющуюся спину Шуры и, похлопав ресницами, спросила:

– Хозяин, а это вообще кто был?

– Шура, – лаконично бросил Ярослав Косой.

– Звучит знакомо, – она наморщила лобик, пытаясь выудить из памяти хоть что-то. – Но убей, не вспомню.

– Шепчущий Демон, – пояснил Ярослав, косясь на кучу золота, бесхозно лежащую на траве. Помявшись для приличия секунду, он всё-таки сгрёб слитки и деловито распихал их по карманам своего бездонного хранилища.

Красотка аж икнула от неожиданности:

– Хозяин, так это тот самый? Слушай, а он симпатяга. В сказках демоны пострашнее будут, с рогами там или копытами. Но чтобы сам Шура тебе рыжьё дарил… Хозяин, ну ты и крут! Ты просто легенда!

Косой лишь закатил глаза. Эта её манера лить елей по любому поводу начинала уже не на шутку раздражать.

Тем временем Шура, шурша пакетом с горячей, истекающей сладким соком жареной картошкой, припустил к небольшому домику в тихом дворике. Там, зарывшись в подушки, юная дева запоем глотала очередную любовную новеллу.

– Я, между прочим, за этой картохой на другой конец города бегал! – притворно заворчал Шура, переводя дух. – Могла бы и "спасибо" сказать. Я ж летел как на крыльях, чтоб не остыла!

Та неохотно отложила книгу и расплылась в улыбке:

– Спасибо, братец Шура! – Она вгрызлась в ароматную мякоть и подозрительно прищурилась: – А чего это у тебя физиономия такая довольная, будто ты миллион в лотерею выиграл?

– Я Косого видел!

Девчонка разочарованно надула губы:

– И всё? Тоже мне событие.

– Я спровадил его в Университет Керимова, – заговорщицки зашептал Шура, и глаза его азартно блеснули. – Но не сказал, зачем!

– И в чём прикол? – Лижэнь решительно не понимала восторга.

– Ты прикинь: он заваливается в универ со своей пассией, ни сном ни духом, и тут – бац! – нос к носу сталкивается с Ярославой Журавлёвой. Это ж будет комедия года!

Девочка, чьи мозги были уже основательно разжижены романтической литературой, оживилась:

– И что тогда? Журавлёва выхватит ствол, Косой бросится в рассыпную, и начнётся по всему Баяну смертельная погоня? А когда грохнет первый выстрел, Красотка рухнет первой, как лишнее звено в любовном треугольнике?

Шура даже поперхнулся:

– Слышь, ну погоня – это ты загнула. Это ж не твои книжки про "любовь до гроба".

– А разве в жизни бывает по-другому? – пробурчала девчонка. – Когда он туда попрётся?

– Завтра с утра, думаю.

– Идём смотреть! – решительно заявила Лижэнь.

– Ну… универ-то огромный, – засомневался Шура. – Могут и разминуться.

– Ну и пусть. Хоть погуляем, я там ни разу не была.

– А если меня узнают? – заважничал Шура, поправляя прическу. – Я ж теперь звезда, девчонки за автографами набегут, проходу не дадут…

Девочка посмотрела на него как на душевнобольного:

– Слышь, "звезда", у тебя что, нимб над головой вырос? Корону-то поправь, а то на глаза сползёт.

***

В отеле Ярослав Косой долго ворочался с боку на бок. В голове набатом стучали слова Шуры: "Сходи в Университет Керимова. Там тебя ждёт награда".

Что за награда? Золота он уже насыпал – неужели там ещё что-то?

Любопытство – штука заразная. Утром он постучал к Красотке и буркнул, что идёт в универ, а она, мол, может дрыхнуть дальше. Но та за две минуты навела марафет и заявила, что такое зрелище не пропустит.

Пока они завтракали, Доцент и Аспирант снова прокрались в номер Косого. И снова – полный облом. Ни волосинки, ни чешуйки кожи – в комнате было стерильнее, чем в операционной.

– Слушай, а он не лысый часом? – озадачился Доцент. – Может, у него парик приклеен намертво?

Аспирант только плечами пожал:

– Да осторожный он, как старый лис. Наёмники всегда так делают: подстригаются под ноль или зачищают за собой всё вплоть до пылинок.

– Делать нечего, – вздохнул Доцент. – Пошли за ними следом. Начальник нам голову оторвёт, если мы не выясним, кто этот парень. Все всадники на иголках сидят.

А Косой с Красоткой уже вовсю гуляли по кампусу. Тут всё было не по-людски: ворота нараспашку, никакой охраноты с обысками, никаких пропусков в зубы. В других крепостях универы – это режимные объекты, где за лишний чих можно в карцер улететь. А здесь студенты улыбаются, парочки за ручки держатся, ветерок листвой шуршит…

Ярослав смотрел на них и чувствовал себя ископаемым. Эти дети играют в баскетбол и спорят о высоком, а он в их возрасте уже вовсю улепётывал от зубастых тварей и месил грязь с ротой "Острые как бритва", в одиночку штурмуя крепости. Два мира, две системы. И назад ему дороги нет – этот хаос уже въелся ему под кожу.

– Хозяин, гляди! – Красотка ткнула пальцем в толпу студентов, спешащих к площади. – Там что-то интересное!

– Пошли глянем, – вздохнул Косой, гадая, не та ли это самая "награда".

На площади кипели нешуточные страсти. Студенты с горящими глазами спорили до хрипоты: "Имеет ли человечество право на ядерную дубинку?". После того что случилось с 74-й, тема была топовой. Ярослав слушал этих кабинетных стратегов с кислым миной. Какая разница, "имеют право" или нет, если бомбы уже рвутся?

Красотка вдруг выдала на всю ивановскую:

– Слушай, Хозяин, они ж твои ровесники! А ведут себя как дети малые, честное слово.

На них тут же обернулись несколько студентов. Ярослав, чертыхаясь, натянул капюшон пониже.

– Ты когда-нибудь научишься язык за зубами держать? – прошипел он. – Обязательно на весь универ орать? Льстить она мне вздумала… Потише нельзя?!

– Ладно-ладно… – обиженно надулась она.

На площади перед сквером кипели страсти: студенты с пеной у рта решали судьбы мира, размахивая руками так активно, что едва не задевали носы друг друга. Красотка, вытянув шею, вдруг округлила глаза и дернула Ярослава Косого за рукав:

– Слышь, Хозяин, а вон тот хлыщ на трибуне… морда у него больно знакомая.

Ярослав прищурился. И верно – Вежливый Мажор! Тот самый, которого они вытащили из переделки. Парень, оказывается, не просто штаны протирал, а выбился в председатели студсовета Университета Керимова. Видимо, устав ждать Красотку на черном рынке, он решил вернуться в родные пенаты и теперь с важным видом рулил дебатами.

– Точно, он! – зашептала она, и в её голосе зазвенели нотки меркантильного удовлетворения. – Мы ж его спасли, он мне потом еще кругленькую сумму на счет подкинул. Прямо молодец, не жадный.

В толпе, где люди стояли плотно, как кильки в банке, шепот служанки сработал не хуже громкоговорителя. Несколько студентов обернулись, глядя на Красотку как на городскую сумасшедшую: мол, что за байки из склепа?

– Уходим, – коротко бросил Косой. Ему совсем не улыбалось стать центром внимания из-за длинного языка своей спутницы.

К тому же, разочарование неприятно сосало под ложечкой. На кой черт Шура его сюда пригнал? Чтобы он послушал, как вчерашние школьники рассуждают о судьбах атомного проекта? Неужели этот "Демон" с Юго-Запада внезапно заделался пацифистом и решил через Ярослава повлиять на Потанина, чтоб тот сдал боеголовки в утиль? "Скорее рак на горе свистнет", – подумал Косой.

Но стоило им развернуться, как мажор со сцены поймал взглядом знакомый изгиб спины Красотки. Эту спину он бы узнал из тысячи! Вежливый Мажор, позабыв о дебатах и приличиях, сиганул с помоста прямо в гущу народа. Студенты так и застыли с открытыми ртами.

Локтями прокладывал себе путь, как ледокол в Арктике, но парочка в капюшонах уже испарилась, словно дым от погасшей спички.

– Да кого ты там ищешь? – крикнул кто-то из толпы.

– Тех двоих! Женщину и парня в капюшоне! Вы их видели? – Вежливый Мажор едва не задыхался от волнения.

– Да были тут двое странных… Стояли с таким видом, будто мы тут все копошащиеся муравьи. Послушали пару минут и деру дали.

– Они мне жизнь спасли! – бросил он и рванул дальше, оставив после себя шлейф из слухов и пересудов. Новость о том, что "те самые легендарные спасители" объявились в кампусе, разлетелась по Баяну быстрее, чем запах свежих булочек из столовой.

***

А в это время, в тишине лекционного зала, Журавлёва сидела у окна. Солнечный зайчик прыгал по её тетрадке, но мысли были далеко. Сидящая впереди девушка вдруг обернулась:

– Ярослава, там в сквере мажор такие дебаты горячие про ядерное оружие… Может, сходим после пар, а?

Ярослава Журавлёва была в этой группе как белая ворона – одиночка, колючая, с глазами, в которых застыл холодный расчет снайпера. Она вежливо, но твердо отшила одногруппницу:

– Времени нет.

Журавлёва смотрела в окно, и на лице её не дрогнул ни один мускул. Ядерное оружие для этих детей было темой для сочинения, а для неё – реальным пламенем, которое она лично гасила, уничтожая полигоны. У неё с этими студентами было общего не больше, чем у волка с овцами.

Как только прозвенел звонок, девушка впереди вздрогнула и растерянно прошептала подруге:

– И на кой я её пригласила? Сама не знаю, что на меня нашло…

А в кустах под окнами лекционного зала, утопая в аромате сирени, сидели Шура и девочкой.

– Тьфу ты! – в сердцах выплюнул Шура. – На самом интересном месте! Звонок всё испортил, гипноз сорвался.

– Брат, ну ты и халтурщик, – хихикнула девочка, ковыряя палочкой землю. – Твоё "очарование" сегодня явно барахлит.

– Да я только один раз в глаза ей заглянуть успел! – оправдывался Шура. – Метод еще обкатку проходит, нестабилен, понимаешь ли. Эх, такая встреча сорвалась… Представляешь, Косой заходит, а тут Журавлёва! Искры, буря, безумие!

***

Журавлёва уже выходила из здания, когда дорогу ей преградил местный "первый парень на деревне". Красавчик, любимец девчонок, гроза сердец. За последние месяцы ярославе отправила во френдзону больше парней, чем Дерипаска – подопытных в утиль.

– Слушай, я второй раз подхожу… – парень протянул ей конверт, от которого разило дорогим парфюмом. – Я не бабник, честно. Дай мне шанс!

Сяоцзинь даже не взглянула на письмо.

– Наши девчонки про тебя ничего такого не говорили, – отрезала она. – Ты не бабник. Настоящие бабники ростом от метра восьмидесяти начинаются. А ты… ну, старайся.

Парень замер соляным столбом. Пока он переваривал этот "комплимент", мимо пронеслась стайка девчонок.

– Слышали?! Те двое, что Вежливого Мажора спасли, сейчас в универе! Мажор их по всем закоулкам ищет!

Толпа студенток, забыв про лекции, хлынула на улицу. Журавлёва, заинтригованная, последовала за ними. На выходе она нос к носу столкнулась с Шурой и девочкой.

– Фокусник! – закричал кто-то. – Это же тот самый, с площади! Может, это он Вежливого Мажора спас?

Шура опешил. "Приехали, – подумал он, – теперь еще и в герои записали". Но не успел он и рта раскрыть, как девушки окружили его, тыча блокнотами для автографов. И тут он увидел её. Ярослава Журавлёва стояла чуть поодаль, и взгляд её не сулил ничего хорошего.

Журавлёва надеялась увидеть Косого, а увидела этого шута горохового. Разочарование было таким острым, что ей захотелось просто пристрелить бедолаку, чтоб не мучался.

Шура, почуяв неладное, начал проталкиваться сквозь фанаток.

– Да я так, мимо проходил! Магазин искал! – занервничал он и схватил девочку за руку. – Валим, малая, прямо сейчас!

– Ты что, так меня боишься? – ядовито поинтересовалась журавлёва, скрестив руки на груди.

– Я? Тебя? Пф-ф! – Шура уже наполовину растворился в воздухе. – Я твоего парня боюсь, он нервный!

Хлопок, взрыв игральных карт, закружившихся в воздухе пестрым вихрем – и площадка опустела. Студентки замерли в немом восторге, а Журавлёва осталась стоять, погруженная в свои мысли. Парня её он боится, ишь ты…

Она уже хотела было пойти по следу "Демона", как вдруг заметила женщину в черной кепке, стоявшую неподалеку в тени колонн.

– Тётя? – Журавлёва подбежала к ней. – Ты как здесь?

Женщина ласково поправила выбившуюся прядь волос племянницы и серьезно посмотрела ей в глаза:

– Собирайся, девочка. Есть работа. Мы едем на Юго-Запад.

Конец книги. Следующая книга: https://author.today/work/562209