Орден Превыше Всего

От автора

Данное произведение не пропагандирует и не оправдывает фашизм, нацизм или связанные с ними идеологии. Все упоминания исторических деятелей, НСДАП и её деятельности используются исключительно для создания исторического контекста и являются частью художественного повествования. Изображение офицерской формы СС на обложке является художественным элементом и не выражает поддержки какой-либо идеологии.

Пролог

9 января 1905 года

Зимнее утро в Петербурге выдалось холодным и безрадостным. Солнце скрывалось за густыми серыми облаками, а сильные порывы ледяного ветра обжигали лицо. В такие дни совсем не хотелось покидать тёплый дом. Но именно этот день должен был стать судьбоносным для Российской Империи. Позже потомки назовут его Кровавым воскресеньем.

Ещё накануне вечером в Петербург начали прибывать войска. Город был разделён на восемь районов, в каждый из которых назначили отряды пеших и конных войск под командованием начальников отрядов. В помощь им направили полицейских приставов с младшими офицерами, околоточных надзирателей и отряды городовых. Основные силы расположились на мостах через Неву и Обводный канал, а общий резерв сосредоточился на Дворцовой площади. Солдатам было приказано не допускать рабочих из пригородов в центр города и оказывать содействие полиции.

К утру Петербург напоминал огромный военный лагерь. По улицам стояли воинские части, разъезжали конные патрули, горели костры, а из походных кухонь поднимался дым. Около сорока тысяч человек ожидали приближения рабочих колонн, направлявшихся к Зимнему дворцу с обращением к царю. Никто из них не знал, что император Николай II покинул город и слушать их никто не собирался.

Пока около ста пятидесяти тысяч рабочих во главе со священником Георгием Гапоном только начинали свой путь, на Дворцовой площади с самого раннего утра верхом на коне находился восьмилетний мальчик. Он был укутан в тёплое синее пальто, которое гармонировало с его добрыми голубыми глазами. Мальчик не понимал, что происходит вокруг и что должно случиться. Более того, его здесь вообще не должно было быть.

Он прибыл на площадь вместе с отцом, генерал-майором Императорской армии. Высокий статный мужчина с великолепными гусарскими усами сидел позади сына, обхватив его за талию правой рукой, а левую держал на эфесе серебряной сабли. Этот изысканный подарок был вручён ему лично императором Николаем II. На рукояти сабли красовалось изображение феникса — символ, идентичный тому, что украшал генеральские погоны рядом с двумя золотыми звёздами. Этот знак говорил о принадлежности генерала к древнему Ордену охотников, защищающих землю от всевозможных тварей.

Однако сегодня отец мальчика был вынужден заниматься своими прямыми обязанностями — служить Империи. Несколько дней назад он только вернулся из поездки в Сибирь, а вчера, забрав сына, гостившего у его брата под Петербургом, вместе с ним прибыл в столицу. Но едва переступил порог собственного дома, как получил срочный приказ оказать содействие командующему войсками в Адмиралтейской части. Сына пришлось взять с собой.

Для мальчика вид вооружённых людей не был в новинку, но столь большое их количество он видел впервые. Ледяной ветер пробирал до костей, и ему всё сильнее хотелось вернуться домой.

— Папа, ну чего мы ждём? — капризно спросил он, с трудом сдерживая дрожь.

— Я сам не знаю… — отец пожал плечами. — Мне приказано оказать содействие генерал-майору Щербачёву. Он сообщил, что ситуация у него под контролем и моя помощь не требуется. Но, к нашему с тобой сожалению, я не могу просто уйти. Я — человек служивый…

— Ты говорил мне, что служишь не Империи, а Ордену! Орден превыше всего!

— Всё так, — отец кивнул. — Но я всё-таки солдат русской армии. Я верен своему Отечеству, а значит, и Империи.

Мальчик больше ничего не сказал. Он вздохнул, сильнее укутался в пальто и молча стал ждать. Он любил и уважал своего отца, доверяя каждому его слову.

Тем временем на Дворцовой площади напротив Зимнего дворца становилось всё больше людей. В основном это были рабочие заводов, пробиравшиеся к центру площади небольшими группами, но иногда приходили и более крупные колонны, сумевшие преодолеть заставы. Многие были с семьями. Люди несли портреты царя, иконы и кресты, а из толпы доносились молитвы.

На протяжении всего пути рабочие видели вооружённых солдат, но никто не хотел верить, что те могут стрелять. К двум часам дня площадь уже гудела, на ней собралось несколько тысяч человек. Толпа сгущалась у решётки Александровского сада и возле ближайшего крыла Генерального штаба. Атмосфера становилась напряжённой, но пока никто не ожидал, что вскоре произойдёт.

На Дворцовой площади, помимо рабочих и солдат, собралась масса зевак — простых жителей Петербурга. Был выходной день, и многие решили посмотреть, как царь выйдет к народу и примет их обращение.

Рабочие, пришедшие с окраин, рассказывали о том, как их встречали солдаты на заставах. Говорили о стрельбе, убитых и раненых. Ходили слухи, что священник Гапон погиб. Эти вести будоражили толпу, напряжение неуклонно росло.

Солдаты, стоявшие на постах, тоже нервничали, сжимая винтовки всё крепче. Демонстранты угрожали, что не уйдут, даже если в них начнут стрелять. Они выкрикивали солдатам упрёки, обвиняя их в том, что те воюют не с японцами, а со своим народом.

Толпа росла с каждой минутой, заполняя площадь. Напротив неё уже выстраивалась рота Преображенского полка. Солдаты подняли винтовки на изготовку.

К собравшимся вышел офицер средних лет.

— Прошу, услышьте меня! — прокричал он хриплым голосом. — Если вы не разойдетесь, мы будем вынуждены открыть огонь!

— Стреляйте! Стреляйте! — раздались крики из толпы.

Офицер дважды повторил своё предупреждение, но никто не слушал. Толпа кричала, свистела, шум усиливался. Наконец раздался сигнальный рожок. Офицер тяжело вздохнул и отошёл в сторону. Солдаты подняли оружие. В толпе старики сняли шапки и начали креститься.

Мальчик, сидевший на коне рядом с отцом, наблюдал за происходящим с испугом и непониманием. Несмотря на свой юный возраст, он догадался, что должно случиться, и в страхе прижался к отцу. Всё, что произошло дальше, он запомнит словно в тумане.

Прогремел первый залп. Конь под мальчиком дрогнул. Площадь огласил дикий крик. Люди падали на землю — убитые и раненые. Кровь алыми пятнами покрыла снег. Солдаты дали второй залп, и толпа начала в панике бежать. Вслед за ней ринулись кавалеристы и конные жандармы. Они рубили шашками рабочих, добивали раненых.

Вокруг стояли вопли, проклятия и стоны раненых. На кровавом снегу, среди брошенных икон, растоптанных портретов царя и потерянных шапок, лежали десятки тел.

Дворцовая площадь и Адмиралтейский проспект были очищены от демонстрантов. Но какой ценой? Официальные данные сообщали о девяноста шести убитых и около трёхсот тридцати раненых. Однако неофициальные источники утверждали, что количество жертв достигло почти пяти тысяч.

В этот день голубые глаза мальчика впервые увидели боль, страдания, жестокость и ненависть. Тогда он ещё не понимал, что эти чувства будут сопровождать его всю жизнь.

Часть I. Глава 1

Девять лет спустя

Февраль. Последняя беззаботная зима в Петербурге. Поздний вечер, лёгкий мороз, тусклый свет уличных фонарей. В воздухе кружились крупные снежные хлопья, медленно и грациозно опускаясь на землю. Снег укрывал городские улицы, мостовые, крыши домов и фонарные столбы пушистым белым одеялом. Прекрасное время года! Скоро начнётся масленичная неделя, а за ней, в марте, — Великий пост.

Сегодняшний день стал знаковым для Петербурга. Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна впервые за двадцать лет решила устроить бал в Аничковом дворце, расположенном на Невском проспекте. Торжество было посвящено её внучкам — Великим княжнам Ольге и Татьяне. Девушки только начали выезжать в свет, но их появление в светской жизни Петербурга оставалось редким событием. Вместе с отцом, императором Николаем II, семья жила в Царском Селе, и Его Императорское Величество не всегда мог найти время, чтобы вывезти дочерей в большое общество.

Особую изюминку балу придавала его концепция: он должен был в точности повторить последний бал, данный при жизни императора Александра III. По задумке организаторов, приглашённые танцевали те же танцы, за ужином подавались те же блюда, а к котильону готовились такие же букеты. Участники бала 1894 года, если они были ещё живы, получили приглашение и на нынешний — в 1914 году.

По завершении торжества Мария Фёдоровна записала в своём дневнике: «Я впервые за последние 20 лет устроила бал!» На первый взгляд, простая и сухая фраза, но за ней скрывалась целая эпоха, уже начавшая уходить в прошлое. Скоро страну ждёт мировая война, а затем и две революции.

Но всё это будет позже. Сегодня, на балу, никто из приглашённых гостей не собирался думать о дурном. Они пришли веселиться, и ничто не должно было омрачить их вечер.

В Белой комнате звучала великолепная музыка. Оформленная в стиле ампир, она сияла яркими огнями, а в воздухе витал нежный аромат цветов. Высокий потолок, покрытый позолотой, штукатурной живописью и рельефными элементами, украшала огромная хрустальная люстра. Фриз был декорирован позолоченными арабесками и изящными женскими профилями.

Три двери Белой гостиной, резные и украшенные позолотой, сияли гладкой полировкой. Оконные рамы, покрытые белой масляной краской, гармонировали с мраморными откосами и бронзовыми элементами. В комнате находились два мраморных камина, декорированных бронзой. На каждом стояли патинированные бронзовые жирандоли в виде женских фигур, державших шестисвечные канделябры. Пол был выложен цветным деревом, а его узоры перекликались с общим стилем комнаты.

Среди гостей выделялся симпатичный черноволосый юноша среднего роста с яркими голубыми глазами. Он был одет в изысканный чёрный фрак. Подобные вечера не доставляли ему удовольствия: Александр не любил находиться среди русской аристократии, кружиться в танцах и обсуждать «глубокие вопросы». Однако сегодня он оказался здесь не по своей воле. Его отец, генерал и приближённый императора, считал, что сын обязан приобщаться к высокой культуре. Генерал надеялся, что Александр наберётся смелости пригласить одну из дочерей императора на танец. Быть может, этим вечером его мечта — увидеть сына частью императорской семьи — начнёт сбываться.

Однако сам Александр думал иначе. Его взгляд уже выхватил из толпы ту, ради которой он готов был побороть робость и пригласить на танец. Оставалось лишь дождаться открытия бала.

Бал начался ровно в девять вечера. Император Николай II вместе с семьёй прибыл из Царского Села. По традиции русского двора торжество открыл полонез. Церемониймейстер, постукивая тростью по зеркальному паркету, который сверкал, словно гладь воды под лучами солнца, громко объявил:

— Его Величество Император Всероссийский!

Александр был лично знаком с императором Николаем II. Он не раз видел его и даже пожимал его крепкую руку. Многие гости ожидали увидеть величественного «Короля», но вместо этого к ним вышел невысокий, скромный человек, одетый, как всегда, в форму полковника. Император, поглаживая бороду, добрым взглядом осматривал своих подданных.

За Николаем следовали Великие княжны Татьяна и Ольга. Они были высокими, стройными и очаровательными, облачёнными в простые классические белые платья. Однако Александра в этот вечер они совсем не интересовали. Его мысли и взгляд были сосредоточены на другой девушке, которую он заметил сразу, как только вошёл в Аничков дворец.

Она была не менее прекрасна: невысокого роста, с овальным лицом, тонкими бровями, яркими красными губами и большими карими глазами. Её длинные ресницы придавали взгляду особую выразительность. Малиновое платье с золотой вышивкой на подоле подчёркивало её утончённость. Локоны каштановых волос были подняты в красивую причёску, несколько прядей кокетливо обрамляли лицо. Александр не мог отвести от неё глаз.

Настало время открыть бал. Первый танец — полонез — возглавил сам Николай II, взяв за руку старшую дочь Ольгу. Вслед за ними в торжественную процессию включились остальные гости.

Александр, собрав всю свою решимость, направился к той, которая пленила его сердце.

— Вы позволите пригласить вас на танец? — спросил он, стараясь казаться уверенным, хотя в голосе всё же прозвучала лёгкая нервозность.

Девушка молча кивнула, слегка склонив голову. Александр подал ей правую руку, она вложила в неё свои пальцы, изящные и лёгкие, словно лепестки роз. Они заняли место среди танцоров.

Кавалер поклонился, дама ответила ему грациозным реверансом. Александр, глядя ей прямо в глаза, положил правую руку на её тонкую талию, а левую убрал за спину. Дама, в свою очередь, положила правую руку ему на плечо, а левой придерживала подол платья.

Под звуки полонеза пары закружились в танце.

— Как вас зовут? — спросил Александр.

— Ксения, — сдержанно ответила девушка.

— Александр! — представился он, слегка поклонившись. — Вы восхитительны, Ксения! Только ради вас я бы снова согласился прийти на бал!

— Вы говорите это каждой даме, Александр? — в её голосе прозвучало лёгкое недоверие.

— Никогда, — уверенно возразил кавалер. — Мне уже доводилось бывать на балах, но впервые я ни капли не жалею о своём присутствии.

Их разговор пришлось ненадолго прервать. В зале возникла неловкость: никто из молодых кавалеров не осмелился пригласить на танец великих княжон. То ли сказывалась их застенчивость, то ли княжны редко появлялись на подобных мероприятиях и были мало с кем знакомы. К счастью, церемониймейстеры быстро исправили положение. На помощь пришли несколько офицеров из царскосельского почётного караула. Они часто танцевали с княжнами на семейных вечерах и поэтому выручили. Хотя офицеры не отличались особой изысканностью, а манеры их выглядели несколько простоватыми, княжны, казалось, остались довольны.

Между тем остальные кавалеры едва сдерживали ревность.

— Как приятно видеть лица этих ревнивцев! — вдруг сказала Ксения, наблюдая за сценой. — А вы бы решились пригласить одну из княжон?

— Конечно, — честно ответил Александр. — Тем более мой отец настоятельно советовал мне это сделать. Но ради вас я ослушался его наставлений и ничуть об этом не жалею!

Ксения улыбнулась, и кавалер осмелел.

— Признаюсь, я всегда предпочитал компанию гнедых лошадей и гончих собак обществу русской аристократии, хоть и сам к ней принадлежу.

— Как я вас понимаю, — Ксения чуть заметно улыбнулась. — Эти платья ужасно неудобны, сковывают движения. Брюки и сапоги куда практичнее…

Она сделала паузу и скользнула взглядом по его лицу.

— Но, позволю себе заметить: для человека, который любит проводить время с лошадьми и собаками, вы танцуете просто великолепно.

Танец закончился. Александр, глубоко поклонившись, поблагодарил Ксению за танец и галантно проводил её к окну.

— Вы пришли на бал одна? — поинтересовался Александр.

— Да, — с лёгкой грустью ответила Ксения. — Моя семья получила приглашение, но никто, кроме меня, не смог прийти. Отец считает, что мне нужно почаще выходить в свет.

— У меня похожая ситуация… — Александр сделал паузу, оглядывая собравшихся. Их разговоры и натянутые улыбки вызывали у него лёгкое отвращение. Он вспомнил слова отца: многие из этих людей за спиной нелестно отзываются об императоре, а здесь спокойно улыбаются ему в лицо.

Он наклонился ближе к Ксении и заговорщицки произнёс:

— У меня есть предложение.

— И какое же? — Ксения заинтересованно посмотрела на него.

— Позлить наших родителей и покинуть это, безусловно, замечательное мероприятие! Меня здесь ничего не держит.

— И куда же вы предлагаете отправиться?

— Куда угодно!

Ксения улыбнулась и, не говоря ни слова, кивнула в знак согласия. Александр взял её за руку, и они, стараясь не привлекать внимания, покинули дворец. Всё это блестящее общество больше не волновало их. Они интересовали только друг друга.

Завтра их ждёт разнос от родителей — за неуважение к этикету, за «позор», за самовольство. Но завтра будет завтра. А сегодня они принадлежат только себе.

На улице они остановились, укутавшись в тёплые шубы и меховые шапки. Оба одновременно подняли головы к небу.

— Как же они прекрасны… — прошептала Ксения, заворожённая звёздами. — Глядя на них, я чувствую свободу, которую скоро у меня отнимут. — Её голос стал тише, в интонации проскользнула печаль. — Нет ничего грустнее, чем знать, что твоя судьба определена с рождения.

— Как я вас понимаю… — тихо отозвался Александр.

Он как никто другой понимал её. Очень скоро, когда ему исполнится восемнадцать, Александр вступит в ряды древнего Ордена охотников. Он будет служить на благо жителей России и всего мира, выполняя приказы Великого магистра и отправляясь на опасные задания. Однако мечты Александра были совсем иными: ему хотелось посвятить свою жизнь поиску древних артефактов, а не бесконечной борьбе с кровожадными тварями.

— Давайте в этот прекрасный зимний вечер забудем о грустном, — сказал он, мягко беря Ксению за руку. — Прогуляемся?

Ксения, оторвав взгляд от звёзд, с лёгкой улыбкой кивнула.

Они неспешно пошли по Невскому проспекту. Вечер был тихий и морозный. Едва заметные снежинки, кружась в медленном танце, мягко ложились на землю. Где-то вдали звучала музыка из дворца, напоминая о шумном бале, который молодые люди покинули.

Проспект был практически пуст. Электрические фонари, ярким светом озаряя мостовую, создавали атмосферу уюта и спокойствия. Александр и Ксения шли рука об руку, ощущая, что весь мир принадлежит только им.

Эти фонари впервые появились на Невском ещё в 1883 году, когда тридцать два электрических фонаря осветили участок от Большой Морской улицы до Аничкова моста. Спустя год электрическое освещение распространилось на соседние улицы. Теперь же, в этот февральский вечер, электрический свет украсил почти весь город, хотя керосиновые и газовые фонари ещё не были окончательно забыты. Полностью они исчезнут только через двадцать лет, в другой стране, с другим именем и другими людьми.

Но всё это — потом. Сейчас Александр и Ксения думали лишь о настоящем.

Шагая по мостовой, они разговаривали о своих увлечениях, детских мечтах и, как им казалось, забавных проблемах. Время от времени их взгляды встречались, и в этих взглядах была непередаваемая близость.

Казалось, что они знают друг друга не один день, а всю жизнь. Каждый из них говорил то, что никому бы не посмел рассказать, но здесь, рядом друг с другом, всё становилось естественным. В словах не было ни осуждения, ни стеснения — только понимание и поддержка.

Проходя по Аничкову мосту, они заметили, как мимо пронёсся чёрный автомобиль, оставив за собой клубы морозного воздуха.

— Не перестаю удивляться, как далеко зашёл прогресс! — произнёс Александр, выпуская облачко пара. — Верю, наступит день, когда люди смогут покорить даже космос.

— Это будет не скоро, и вряд ли мы доживём до этого, — с лёгким скепсисом ответила Ксения. — Но ты прав, прогресс движется невероятно быстро.

— А я верю, что это произойдёт уже в двадцатом веке! — с уверенностью возразил Александр.

Они продолжили гулять, погружённые в разговоры и наслаждаясь обществом друг друга. Время будто остановилось, но с наступлением полуночи мороз стал крепчать, и пришлось расстаться.

Александр проводил Ксению до её дома на Литейном проспекте. У массивной дубовой двери, освещённой газовым фонарём, они задержались на мгновение, не желая прощаться.

— Как-нибудь вместе отправимся на охоту, — предложил Александр. — В ближайшие дни я с дядей собираюсь в Лисинские угодья.

— Это было бы замечательно, — с теплотой ответила Ксения.

Они обменялись адресами, чтобы писать друг другу письма. Перед тем как скрыться за дверью, Ксения, улыбнувшись, чуть наклонилась к Александру и легко поцеловала его в щёку.

— До встречи, Александр, — тихо произнесла она, и её силуэт исчез за дверью.

Александр ещё немного постоял, глядя на закрытую дверь, а затем, окрылённый, неспешно отправился домой.

Глава 2

Вернувшись домой, Александр тихо разделся, чтобы никого не тревожить, и лёг спать. Мысли о Ксении не отпускали его, и она явилась ему во сне. Ему снилось, как они гуляют по зимнему лесу. Ксения смеялась, бросала в него снежки и убегала, когда он пытался её догнать. Во сне Александр чувствовал себя по-настоящему счастливым, не желая, чтобы этот момент заканчивался. Но реальность уже ждала его за порогом сна.

Проснулся он около девяти утра. Лёжа в постели, Александр сразу услышал, как отец громко выговаривал прислуге на первом этаже. Когда Павел Андреевич был в гневе, лучше было не попадаться ему на глаза. Тем более у Александра имелась причина для беспокойства: он ослушался отцовской просьбы пригласить на танец одну из дочерей императора и слишком рано покинул бал.

Но бесконечно лежать в кровати было невозможно. С неохотой Александр выбрался из постели, потянув руки к потолку, чтобы размять затёкшие мышцы. Умывшись и аккуратно причесавшись, он взглянул на своё отражение в зеркале, чтобы убедиться, что выглядит достаточно собранно. Набравшись храбрости, он спустился по массивной винтовой лестнице.

Внизу, в гостиной, его отец, Павел Андреевич, как обычно, пил утренний чай из фарфоровой чашки и читал свежий выпуск газеты «Речь». Он сидел за большим чёрным дубовым столом, освещённым утренним светом. За его спиной в камине потрескивали поленья, а над огнём висел портрет его брата, дяди Александра, Петра Андреевича — Великого магистра Ордена «Возрождения» в России.

Заметив сына, Павел Андреевич не сразу обратился к нему. Он дочитывал абзац в газете, что было для Александра дурным знаком. Обычно отец отличался добротой, открытостью и даже определённым мягкосердечием. Однако некоторые вещи могли вывести его из себя. В такие моменты он вспыхивал словно факел, обрушивая на всех, кто попадался под горячую руку, поток гневных, хоть и остроумных замечаний.

— Доброе утро, папа! — первым заговорил Александр, стараясь выглядеть уверенным.

— Не такое уж оно и доброе… — монотонно ответил Павел Андреевич, медленно откладывая газету в сторону. Он внимательно осмотрел сына, а затем продолжил: — До меня дошли вести, что ты не исполнил мою просьбу и, более того, вместе с одной прекрасной дамой покинул бал слишком рано. Не об этом мы договаривались.

— Сердцу не прикажешь! — парировал Александр. — Да и не ты ли говорил, что иногда общество коров и свиней покажется приятнее, чем русская аристократия…

Отец усмехнулся. Ответ ему понравился, и злиться на сына за столь мелкое ослушание он не собирался. Сейчас его беспокоили более серьёзные дела.

— Присядь, — он указал на стул рядом с собой. — О Ксении Уваровой мы поговорим позже.

Александр удивился. Он и не догадывался, что отец знает о его новой знакомой. Да и фамилию девушки услышал впервые.

— Ты будешь чай или кофе?

— Кофе, — ответил Александр.

Слуга за спиной, услышав пожелание, молча удалился.

— У меня плохие новости, — начал отец, убирая в сторону чашку с недопитым чаем. — Ещё трое наших убиты.

— Те, кого отправили три дня назад расследовать исчезновения крестьян в Гатчине? — нахмурился Александр.

— Да, — вздохнул Павел Андреевич. — Их тела нашли на берегу Белого озера.

— Следы нападения есть? Оборотень или всё-таки стая вампиров?

— Было бы всё так просто… — Павел Андреевич задумчиво посмотрел на пламя камина. — Судя по ранам, они напали друг на друга. А последний, оставшийся в живых, умер от потери крови.

— Ваш кофе, Александр Павлович, — слуга поставил чашку перед Александром и рядом тарелку с ломтями хлеба, намазанного маслом.

— Спасибо, Яков, — поблагодарил Александр. Он взял чашку, сделал небольшой глоток и снова обратился к отцу: — Думаешь, это джинн?

— Нет. Джинны не убивают ради забавы. Им живые полезнее.

— Логично. Тогда колдун или колдунья? Но пропавших слишком много, — размышлял Александр.

Павел Андреевич поднялся из-за стола и подошёл к камину. На стене над ним висел портрет его брата, дяди Александра, Петра Андреевича.

— Я связался с твоим дядей. Он собирает новый отряд. Серебряное оружие, обереги, всё, что может помочь против магии или зверя. Сегодня он прибудет в Петербург, и мы обсудим дальнейшие действия.

— Ты хочешь, чтобы я присутствовал? — Александр с трудом скрыл улыбку.

Отец кивнул:

— Пора тебе приобщаться к нашим делам. Тебе уже семнадцать, ещё год — и ты официально станешь членом Ордена. — Он сделал небольшую паузу. — Есть и ещё хорошие новости. Пришла весть от друга нашей семьи, члена Ордена, Великого князя Михаила Александровича. Несмотря на невозможность вернуться в Россию, он продолжает трудиться на благо Ордена.

Александр обрадовался, услышав, что Великий князь наконец прислал весточку. Среди всех представителей дома Романовых именно младший брат императора вызывал у него наибольшее уважение. Михаила не интересовала власть — его увлекали древние артефакты, военное дело и служение идеалам Ордена. Он продолжал идти по стопам своего отца, покойного императора Александра III.

Полтора года назад Михаил вступил в неравный брак с бывшей женой своего подчинённого, обвенчавшись в Вене в Сербской православной церкви. Нарушив данное брату обещание не жениться, он был уволен со всех должностей и постов и получил запрет на возвращение в Россию. Теперь Михаил жил в Европе и продолжал заниматься любимым делом — поиском древних артефактов, сотрудничая с коллегами из Европы.

— Он не сообщил, где сейчас находится? — поинтересовался Александр. — Мне бы очень хотелось увидеть его в нашем доме.

— Своё местоположение он не раскрывает, да и вернуться пока не может. Но я, как и он, надеюсь, что его разногласия с братом скоро уладятся. Не скрою, я сам пытаюсь повлиять на государя. А сейчас я хочу показать тебе нечто особенное!

Павел Андреевич быстрым шагом вышел из гостиной, а спустя минуту вернулся с довольно большой шкатулкой.

— Поиски нашего друга увенчались успехом. Посмотри!

Александр взял шкатулку из его рук, положил её на стол и открыл. На бархатной подложке лежал обломок меча — средняя часть клинка. На первый взгляд он казался ничем не примечательным, но при внимательном рассмотрении можно было заметить лёгкое свечение, исходившее от металла.

— Обломок ангельского меча! — выдохнул Александр, бережно поднимая его. — Невероятно! Ты думаешь, это тот самый меч, рукоять которого сейчас хранится у немецкого Великого магистра?

— Всё так! — кратко ответил Павел Андреевич. — Кому именно из ангелов принадлежал этот меч, нам неизвестно, но я точно знаю: в целом виде этот артефакт дарует своему владельцу невероятную силу. Осталось найти остриё!

— Кальвин Фогт знает о находке?

— Михаил Александрович его оповестил. По его словам, немцы не возражают, чтобы обломки хранились раздельно, пока не будут найдены все части.

Кальвин Фогт возглавлял немецкий Орден. Александр никогда не встречался с ним лично, но, по словам отца, Великий магистр Германии славился умом и проницательностью. Он добился значительного прогресса в борьбе с тварями на территории Германской империи.

Александр аккуратно положил обломок обратно в шкатулку и закрыл её. Такой артефакт должен храниться вдали от посторонних глаз. Его место — в императорском хранилище. Если меч в собранном виде представляет столь большую ценность, поиски оставшейся части неизбежно начнутся. Александру очень хотелось принять в них участие.

— Это всё, что я хотел тебе сказать. Пока можешь быть свободен. Когда прибудет твой дядя, я пошлю за тобой.

Павел Андреевич взял шкатулку и унес её обратно, оставив Александра одного в пустой гостиной.

***

После завтрака Александр решил провести день дома. Ему не терпелось дождаться приезда дяди и участия в обсуждении предстоящей большой охоты. Чтобы скоротать время, он взялся за подарок от друзей из Англии — роман Брэма Стокера «Дракула».

Его особенно привлекало то, как автор описал известного вампира, убитого в XV веке турецкими охотниками. Переводы книги уже добрались до русских типографий, но друзья предупреждали, что в них пострадали эпизоды, где Стокер использовал просторечие. Поэтому Александр предпочёл читать оригинал. К счастью, английского, которому его обучали в школе Ордена, он знал достаточно.

Александр углубился в роман. Уже с первых страниц история полностью захватила его. Книга требовала внимания, но оторваться от неё было невозможно. Стокер описывал конец XIX века, а рассказ вёлся от лица нескольких героев.

Вампир из романа заметно отличался от тех, о которых Александр слышал от охотников Ордена. По словам автора, Дракула был нежитью, не переносил солнечного света и мог превращаться в собаку. Но охотники утверждали обратное: вампиры, с которыми они сталкивались, не боялись света, не могли превращаться и не были мёртвыми. Они были человекоподобными монстрами, чья жизнь зависела от крови.

Книга полностью увлекла Александра, и от чтения его оторвал только слуга, сообщивший о прибытии дяди.

Двери распахнулись, и на порог дома ступил Великий магистр Ордена «Возрождения» в России, дядя Александра — Пётр Андреевич Державин. Его фигура внушала уважение: высокий рост, пышная чёрная борода и шрам на правом глазу, оставленный когтями оборотня, делали его облик запоминающимся. Пётр Андреевич занимал пост Великого магистра уже двадцать лет, с момента смерти его предшественника — императора Александра III в 1894 году. Несмотря на то что на момент избрания ему было всего двадцать пять лет, он сумел завоевать уважение как среди старших охотников, так и в царской семье.

За ним в дом вошли ещё четверо охотников в офицерской форме императорской армии, отличавшейся оранжевыми нашивками с чёрным гербом Ордена — фениксом — на правом рукаве. Это были лучшие из лучших. Каждый из них был вооружён до зубов: серебряные шашки висели на поясе, в кобурах находились американские пистолеты Colt M1911, а на спинах — помповые ружья Winchester Model 1897. Это оружие, подаренное заокеанскими союзниками, стало настоящим прорывом в борьбе с нечистью. Его мощные выстрелы значительно облегчали охоту на оборотней, вампиров и прочих тварей.

— Ну здравствуй, брат мой! Давно не виделись. Орден Превыше Всего! — с распростёртыми объятиями шагнул навстречу брату Павел Андреевич. — Жаль только, что дурные вести стали причиной нашей встречи.

— Здравствуй, брат! Время и правда сейчас тяжёлое. Орден Превыше Всего! — Пётр Андреевич с готовностью обнял его, и они троекратно расцеловались. — У нас впереди серьёзный разговор.

Четверо офицеров, стоявших позади Великого магистра, почтительно представились:

— Поручик Берг, — лаконично произнёс молодой человек с лёгким иностранным акцентом, склонив голову.

— Честь имею представиться! Поручик Соловьёв, — отрапортовал единственный безусый офицер, явно выделяющийся юным возрастом.

— Ваше высокопревосходительство, рад снова оказаться в вашем доме! — произнёс самый высокий из гостей, штабс-капитан Иван Краснов, известный как один из самых опытных охотников Петербурга. — Рад служить Ордену!

— Господин генерал! Капитан лейб-гвардии Семёновского полка Андрей Тимирязев. Честь имею оказать помощь Ордену в столь сложное время, — представился самый старший по званию офицер, выправка которого сразу бросалась в глаза.

— Господа офицеры! — тепло произнёс Павел Андреевич, протягивая руку каждому из гостей. — Рад видеть всех вас в своём доме! Добро пожаловать!

Гости, один за другим, сняли шинели и фуражки, отдали оружие подошедшим слугам и проследовали за хозяином дома в гостиную.

Там их уже ожидал Александр. Он приветливо поздоровался с каждым из них и пригласил садиться за стол. Пётр Андреевич, заметив племянника, широко улыбнулся, шагнул вперёд и с такой силой заключил его в объятия, что Александра слегка приподняло над полом, а его кости негромко захрустели.

— Горько мне это говорить, племянничек, но нашу с тобой охоту придётся отложить. Сам понимаешь, сейчас в планах дело поважнее, — произнёс Великий магистр, возвращая Александра на землю. — Как же ты вырос за этот год!

— Понимаю, дядя, — ответил Александр с улыбкой. — Успеем поохотиться, когда всё уляжется.

Когда все расселись за столом, слово взял хозяин дома. Павел Андреевич медленно обвёл присутствующих своим генеральским взглядом, затем заговорил:

— Господа! Как вы уже знаете, мы столкнулись с серьёзной проблемой. Впервые за долгие годы мы не знаем, с кем имеем дело. Пока вы добирались сюда, я получил ещё одно сообщение из Гатчины. Сегодня в местную полицию заявили о пропаже ещё двоих крестьян. Местные охотники напуганы и не знают, что делать.

— Давай-ка начнём с самого начала, братец, — попросил Пётр Андреевич. — Расскажи всё, что вам известно о пропаже людей.

— Пропажи начались две недели назад. Исчезают крестьяне и работники дворца. Местные охотники пытались найти их следы, но безуспешно. Тогда, три дня назад, я отправил трёх опытных охотников на помощь. Теперь мы знаем, что они не вернулись. Их тела нашли на берегу Белого озера. По характеру ран мы пришли к ужасному выводу: они убили друг друга.

— Существует не так много существ, способных подчинять себе разум людей, — тихо заметил Берг. — У нас вообще есть хоть какие-то зацепки?

Павел Андреевич облегчённо вздохнул:

— Есть… хоть что-то. Один из охотников до своей гибели делал записи в дневнике. Я принёс его с собой. Вот, послушайте.

Он достал из-под стола потрёпанную книжицу в кожаном переплёте и раскрыл её перед собравшимися.

11 февраля 1914 года.

Прибыли в Гатчину. День сегодня не задался: погода мрачная, солнце за весь день так и не выглянуло. С утра исколесили город вдоль и поперёк — ничего. Поговорили с местными: те напуганы, говорят, что по ночам с озера и территории дворца доносятся странные звуки. Работники дворца подтверждают. Сейчас ужинаем, завтра отправимся во дворец.

12 февраля 1914 года.

За ночь пропали ещё двое дворцовых слуг. Осмотрели дворец, но там тоже ничего. Ума не приложу, кто за этим стоит. Напарники встревожены — боятся, что это джинн. Если так, втроём нам с ним не справиться. Нужно скорее выяснить, с чем мы имеем дело, и вызывать подкрепление из Петербурга. На местных охотников надеяться не приходится.

13 февраля 1914 года.

Сегодня осмотрели окрестности Белого озера. Нашли кровавые следы, ведущие в катакомбы под дворцом. Сушим ноги, а после обеда отправимся туда. Уверен, тварь скрывается под дворцом.

Все за столом обменялись озадаченными и тревожными взглядами. Пётр Андреевич нарушил тишину:

— Значит, катакомбы! В них может скрываться кто угодно… Нет опаснее твари, чем та, что способна подчинить чужую волю. Дело крайне рискованное, а мы ограничены в людских ресурсах!

— Получается, только присутствующие охотники готовы отправиться в Гатчину? — нахмурился Павел Андреевич. — Я ожидал, что ты приведёшь больше людей…

— Да, — с горечью признался брат. — Пришлось отправить людей в Варшаву, там участились нападения упырей. Ещё десяток охотников два дня назад выехали в Тобольск — там объявился оборотень. А вызывать подкрепление из Москвы у нас просто нет времени.

Лицо Павла Андреевича помрачнело. Он облокотился локтями на стол и сплёл пальцы в замок. Количество, конечно, не всегда важнее качества, но в этот раз лишние две-три пары опытных рук могли бы существенно изменить ситуацию.

— Я могу выделить человек пять-шесть из патрульных охотников, — предложил он. — Они не такие опытные…

— Нет! — решительно перебил его Пётр Андреевич, отрицательно качая головой. — Никаких новичков. Если мы столкнёмся с существом, способным проникать в разум, для них это станет первой и последней охотой.

— И что ты предлагаешь? — Павел Андреевич подозрительно прищурился. — Уверен, ты уже всё решил до того, как сюда приехал.

— Да, решил, — спокойно ответил Пётр Андреевич. — Отправятся все присутствующие офицеры. Все они проходили испытание на устойчивость к ментальному влиянию, так просто в их головы не проберёшься. Также поеду я. У меня есть опыт борьбы с подобными тварями. Однажды мне удалось сразить джинна, и мой опыт будет полезен.

— Мы не можем рисковать тобой! — резко возразил Павел Андреевич. — Если с тобой что-то случится, кто займёт твоё место?

— Ты, — бесстрастно ответил Пётр Андреевич. — Твою кандидатуру поддержат все: наши охотники, император, коллеги из Европы, Азии и Америки. Но погибать в Гатчине я не планирую, так что это лишь запасной план.

Павел Андреевич задумался. Брат был прав. Он хоть и Великий магистр, но его боевой опыт и физическая форма дадут фору молодым. Пётр Андреевич был одним из немногих охотников, кому довелось победить и оборотня, и джинна. Его навыки и знания несомненно пригодятся.

— Я тоже хочу пойти! — неожиданно вмешался до этого молчавший Александр. — Я способен противостоять ментальным атакам. Моя помощь будет полезна. Возьмите меня в Гатчину!

— Ты не готов! — категорично заявил Павел Андреевич. — Это охота не для новичков.

— Я бы не был так уверен, — вмешался Пётр Андреевич, с интересом взглянув на племянника. Его рвение не осталось незамеченным. — Конечно, эта охота не для новичков. Но раз уж у нас нет более опытных охотников, способности Александра противостоять ментальным атакам могут нам пригодиться. Если не сейчас, то когда ему ещё проходить боевое крещение? Его обучение почти завершено, а я буду рядом.

Александр старался не показывать вида, но внутри него бушевал восторг. Первая охота — и сразу такое серьёзное задание! Если всё пройдёт успешно, он пополнит ряды Ордена на год раньше. Однако его отец думал иначе. В глубине души Павел Андреевич был охвачен страхом за сына, но идти против решения Великого магистра не мог.

— Как прикажет Великий магистр! — хмуро произнёс Павел Андреевич, резко поднимаясь из-за стола. Его лицо побледнело, а взгляд стал тяжёлым. — Я буду у себя в кабинете. У меня должен быть план дворцовых катакомб. Александр, прикажи слугам подать ужин.

Проходя мимо брата, он остановился и, обернувшись, добавил тихо, так, чтобы услышал только Пётр:

— Твари забрали у меня жену. Не дай им забрать у меня и сына…

Когда Павел покинул гостиную, Пётр Андреевич обратился к Александру:

— Не переживай за него. Сейчас он всё обдумает и поймёт, что я прав. Ему тяжело. Он слишком часто видел смерть… Но иногда, чтобы победить, нужно рискнуть и самому отправиться в логово твари.

Александр не нашёл, что ответить. Он молча кивнул, приказал слугам подать ужин и удалился к себе, сославшись на усталость.

После ужина его дядя неожиданно пришёл в комнату с большим свёртком в руках. Даже не постучавшись, он открыл дверь и увидел племянника, лежавшего в темноте на кровати. Лицо Александра было мрачнее тучи. Волнение сменилось сомнениями, а радость от предстоящей охоты угасла. Теперь он искренне сожалел о своей настойчивости.

— Всё думаешь о словах отца? — тихо спросил Пётр Андреевич, включив свет.

Александр промолчал.

— Как я уже сказал, он боится тебя потерять. Считает, что ты не готов. Я же другого мнения. Завтра ты отправляешься на охоту с нами не потому, что твой дядя Великий магистр, а потому, что ты способен помочь. В фехтовании тебе нет равных, стреляешь ты отлично, а твой ум заставляет завидовать даже самых опытных охотников.

Александр продолжал молчать, глядя в одну точку.

— Отправляясь в Петербург, я не планировал брать тебя в Гатчину, — признался Пётр Андреевич. — Но прибытие без подарка было бы совсем уж неподходящим.

Он развернул свёрток, и глаза Александра невольно округлились. Перед ним оказался чехол с новеньким винчестером, точно таким, каким пользовались охотники из Ордена, кобура с пистолетом Кольт, а также серебряная сабля в ножнах.

— С огнестрельным оружием ты уже знаком, — начал Пётр Андреевич, видя реакцию племянника. — В прошлом году ты его опробовал. Мне это оружие так понравилось, что я решил перевооружить им всех наших охотников.

Пётр Андреевич взял в руки саблю и извлёк её из ножен. На свету клинок блеснул, отражая электрический свет.

— А вот сабля, — продолжил он, поворачивая клинок. — Это настоящее произведение искусства. Прибыла к нам из Германии.

Сабля с виду напоминала старую офицерскую пехотную саблю, какие использовались ещё во второй половине прошлого века. На клинке красовалось клеймо знаменитой оружейной фирмы Карла Айкхорна из Золингена. Однако эта модель была особенной. Изготовленная специально для охотников Ордена, она была выполнена из серебра. На зеркальной поверхности клинка сияла латинская гравировка: «In nomine populi» — «Во имя людей». На рукояти едва различимо виднелся герб Ордена.

— Считай это подарком на день рождения! Я ведь пропустил его, — улыбнулся Пётр Андреевич.

На лице Александра появилась первая за вечер улыбка. Подарки пришлись ему по душе.

— Ладно, — продолжил дядя, поднявшись. — Мне ещё нужно поговорить с твоим отцом и изучить план катакомб. Оружие не заряжено, патроны получишь завтра. Рассмотри всё как следует и ложись спать. Завтра мы отправляемся в Гатчину рано. Нас ждёт сложный день.

Когда дядя ушёл, Александр долго разглядывал подарки. Они вызывали в нём одновременно восторг и чувство ответственности. После этого он аккуратно сложил всё в шкаф и наконец лёг спать.

Глава 3

6 августа 1915 года

Весь предыдущий день русские солдаты готовились к газовой атаке.

Они могли сделать немногое. Большинство даже не представляло, как отравляющий газ действует на человеческий организм. Солдат пугала неизвестность, а неизвестность порой страшнее самой смерти.

Павел Андреевич, проверяя оборонительные позиции, заметил одного из солдат, который крестился перед небольшой иконой.

— Не поможет нам Бог… — бросил генерал, проходя мимо.

— Это с чего же так, господин генерал? — удивлённо спросил боец.

— Да с того, — ответил Павел Андреевич, не останавливаясь. — Если бы он не хотел, чтобы люди убивали друг друга, давно бы всё это остановил.

Генерал ушёл, оставив солдата в тяжёлых размышлениях.

Через несколько часов, стоя на позициях, подпоручик Котлинский вдруг спросил:

— Господин генерал, скажите, люди страшнее монстров?

— Да, — без колебаний ответил Павел Андреевич. — Монстры никогда не нападают на себе подобных. В отличие от нас с вами.

Он ненадолго замолчал.

— Знаешь, наш Орден создан, чтобы защищать людей от нечисти. Но теперь я думаю, что его истинное предназначение — защищать людей от самих себя.

Котлинский опустил взгляд.

— Что с нами будет?

Павел Андреевич посмотрел на немецкие позиции.

— Не знаю. Никто не знает…

***

Тем временем немецкое командование готовилось к генеральной атаке.

Для прорыва русских позиций была выделена 11-я дивизия ландвера. На главном направлении вдоль шоссе и железной дороги развернулся 18-й полк, усиленный маршевыми частями и 147-м резервным батальоном. Чуть южнее должен был наступать 76-й полк. На другом участке наступление поддерживали 5-й ландверный полк и 41-й резервный батальон. В резерве находился 75-й ландверный полк и ещё несколько резервных подразделений.

На рассвете немецкое командование отдало приказ о начале атаки.

Солдаты бросились исполнять приказ. Из заранее развёрнутых тридцати газобаллонных батарей в четыре часа утра, при попутном ветре, по всему фронту атаки начали выпускать ядовитый газ. Это был хлор с примесью брома. Одновременно немецкая артиллерия открыла сильный огонь по русским позициям, железнодорожной насыпи, сообщениям с крепостью и артиллерийским батареям. Ядовитые пары полностью окутали позиции русских бойцов.

Действие газа оказалось сокрушительным: 9-я, 10-я и 11-я роты Землянского полка практически полностью выбыли из строя. От 12-й роты осталось около сорока человек. На Бялогрондской позиции из трёх рот осталось около шестидесяти бойцов. Практически вся передовая Сосненская позиция была лишена возможности продолжать полноценное сопротивление.

Пока русские бойцы умирали в страшных муках, Александр катался по земле, его тошнило кровью, а перед глазами стояла зелёная газовая пелена. Молодой человек хотел вытащить пистолет и покончить с собой, чтобы прекратить мучения. Но самым страшным для него было наблюдать, как умирал его отец.

Генерал русской армии, один из лучших охотников, преданный стране и Ордену, лежал на земле, истекая кровавой слюной. Он не заслуживал такой позорной смерти. Павел Андреевич предпочёл бы погибнуть от когтей оборотня или в честном бою, но не так.

Александр подполз к нему, положил его голову себе на колени и крепко сжал его руку.

— Прости меня, сын мой… — Павел Андреевич с трудом выговаривал слова. — Прости, если был с тобой строг... Прости за то, что не всегда был рядом…

— Не уходи, папа, прошу! — умолял его Александр, задыхаясь и кашляя кровью. По щекам юноши текли крупные слёзы. — Нам ещё столько всего нужно сделать… Ты нужен Ордену! Ты нужен мне!

— У меня нет шансов… А у тебя они есть, — генерал собрал последние силы. Левой рукой он снял с шеи кулон с гербом Ордена и протянул его сыну. — Он теперь твой. Не посрами имя нашей семьи. Где бы ты ни оказался, помни: Орден превыше всего…

Это были последние слова Павла Андреевича. Даже на пороге смерти Орден оставался для него делом всей жизни.

Александр осторожно опустил тело отца на землю, вытер слёзы и надел на шею кулон с гербом Ордена. Затем он достал саблю из ножен и, натянув окровавленную бинтовую повязку на лицо, вышел из землянки.

Перед ним предстала ужасающая картина. Повсюду лежали тела с разъеденными глазами, а те, кто ещё был жив, захлёбывались кровью, мучительно кашляя. Их лёгкие были сожжены, кожа позеленела и местами начинала слезать.

Среди тел Александр заметил подпоручика Котлинского. Тот был в тяжёлом состоянии, но жив. Александр подошёл к нему и помог подняться.

— Живой? — хрипло спросил Александр, тяжело дыша.

— Скорее живой труп, — с горькой усмешкой ответил подпоручик. — Где эти твари?!

Он достал бинокль и выглянул из окопа. На горизонте в ровные шеренги выстроились немецкие солдаты в противогазах. Они напоминали безликих жнецов, хладнокровно дожидавшихся момента, чтобы забрать последние жизни, которые не успел унести газ.

— Ждём, когда подойдут поближе… — прохрипел Котлинский, откашливаясь кровью. — Тогда и ударим!

Немецкие солдаты, уверенные в своей победе, начали наступление. Они методично подавляли единичное сопротивление и, без тени страха, продвигались вперёд по земле, которая из-за действия газа приобрела мертвенно-зелёный оттенок.

Кайзеровская армия легко прорвалась через первую и вторую линии колючей проволоки. 18-й ландверный полк продвинулся по обе стороны железной дороги и достиг дороги у Рудского моста. Его захват грозил отрезать Бялогрондскую позицию от остальных участков Сосненской позиции и открыть немцам путь к Заречной позиции.

Обстановка на южных рубежах была немного лучше. Семьдесят шестой полк ландвера, попав под действие собственного газа, понёс большие потери. Захватив Сосню, он не смог продолжить продвижение и был остановлен огнём остатков 12-й роты.

Понимая, что промедление равно смерти, русское командование решило предпринять решительные действия. Комендант крепости приказал крепостной артиллерии открыть огонь по захваченным немцами участкам Сосненской позиции, а начальнику 2-го отдела обороны — бросить в контратаку всё, что возможно.

Остатки 8-й и 13-й рот 226-го Землянского полка, а также переброшенная из крепости 14-я рота рванули в контратаку. 13-я рота под командованием подпоручика Котлинского двинулась вдоль железной дороги навстречу немецким цепям. 8-я и 14-я роты атаковали соседние участки.

Происходящее стало для немецких солдат кошмаром. Маршируя через поле, усеянное телами мёртвых, они внезапно увидели, как из окопов начали подниматься израненные, обожжённые бойцы, похожие на оживших мертвецов.

Эта сцена повергла врагов в панику. Никто не верил, что кто-то мог выжить в этом аду. Многие бросали оружие и в страхе бежали, крича от ужаса. Те же, кто впадал в оцепенение от увиденного, не оказывали сопротивления и молча принимали смерть.

Русские бойцы не щадили врага: они выкалывали штыками глаза, разрубали шашками, стреляли в убегающих немцев. Поле боя наполнилось криками и воплями. Немецкие солдаты в панике кричали, что мертвецы восстали из мёртвых.

Александр не отставал от своих товарищей. Подобно дикому зверю, он носился по полю битвы, не разбирая дороги, убивая немецких солдат, попадавшихся ему на глаза. Тех, кто ещё подавал признаки жизни, он добивал выстрелами из пистолета в упор. В тот момент в нём не осталось ничего человеческого.

Вскоре он обнаружил, что отбился от группы. Понять это он успел слишком поздно. Раздался выстрел, и пуля, пробившая его грудь насквозь, сбила его с ног. Александр упал на землю, но, превозмогая боль, с трудом поднялся. На правой стороне груди расплылось большое алое пятно.

Он опустился на колени, понимая, что ему осталось недолго. Впереди он увидел несколько кайзеровских солдат, направлявшихся к нему. Позади тоже слышались шаги.

«Может, свои? — подумал он с горькой усмешкой. — Хотя какая теперь разница? Я всё равно нежилец…»

Но внезапно немецкие солдаты, не добежав до него, резко остановились, затем развернулись и побежали прочь.

Александру показалось, что рядом с ним появилось свечение. Он решил, что это предсмертные галлюцинации. Однако свечение не исчезало.

Через несколько мгновений мимо него прошла фигура. Это был человек в русской военной форме, но за его спиной виднелись два больших золотых крыла.

Мир перед глазами Александра начал расплываться. С усилием открывая глаза, он успел увидеть, как фигура безжалостно расправляется с убегающими солдатами. Когда последний из них был убит, фигура повернулась к нему.

Подойдя ближе, она на мгновение замерла, затем присела рядом. Сквозь туман в глазах Александру показалось, что на лице фигуры появилась лёгкая улыбка.

— Твоя история ещё не закончена, — произнесла фигура спокойным мужским голосом. Она положила руку ему на грудь, и её крылья засветились ещё ярче. — Помни, перед смертью у тебя должок, — добавила она с лёгкой иронией, то ли в шутку, то ли всерьёз.

Александр ощутил, как боль в груди стихает, а рана затягивается. Ему стало легче дышать, но он был слишком слаб, чтобы что-либо сказать. Потеряв последние силы, он рухнул на землю и провалился в забытьё.

К восьми часам утра русские бойцы успешно вернули утраченные позиции. В одиннадцать часов немецкая артиллерия прекратила обстрел крепости, что ознаменовало окончание провального штурма.

Во время контратаки подпоручик Котлинский получил смертельное ранение, но его заслуга в обращении немецких солдат в бегство была неоценима. Он передал командование своей ротой подпоручику 2-й Осовецкой сапёрной роты Владимиру Стржеминскому, который довёл атаку до конца.

Бессознательного Александра обнаружила похоронная команда. Убедившись, что он жив, его доставили в крепость. Вечером того же дня его вместе с другими тяжелоранеными эвакуировали с фронта.

В конечном итоге русский гарнизон крепости выдержал все попытки штурма и многонедельную осаду превосходящих сил противника. Однако в начале осени поступил приказ отступить из-за изменений на Западном фронте. Защитники крепости покинули её, забрав всё ценное. То, что невозможно было вывезти, взорвали.

Немецкие войска вошли в пустую крепость, осознавая, что так и не смогли взять её с боем.

Глава 4

Александр, Ксения и Лахабиэль, освещая путь керосиновым фонарём и факелом, медленно продвигались вглубь туннеля. Его стены и своды были выложены кирпичом, а со сводчатого потолка изредка капала вода. От холодных капель пробирал озноб; тонкие струйки стекали по стенам, а под ногами раздавалось хлюпанье. Троица шла под дном озера. В воздухе стоял запах плесени и сырости. С каждой минутой становилось всё холоднее. Александр и Ксения начали замерзать, но Лахабиэль уверенно шёл впереди, держа фонарь. Темнота, похоже, не доставляла ему особых неудобств.

— Знаешь, не так я представлял наше первое свидание… — усмехнулся Александр, держа факел в правой руке.

— А это свидание? — удивилась Ксения, слегка смутившись. — Вы меня никуда не приглашали…

— Но я подал вам руку, когда вы спускались сюда. Можно считать, что пригласил.

Девушка рассмеялась.

— Знаете, Александр, я не против! — Ксения убрала руки за спину. — Всё это странно. Нам по семнадцать, а мы с вами бредём по пустому туннелю времён императора Павла и даже не знаем, что ищем.

— Согласен, — кивнул Александр. — Но кто-то должен это делать. Служа нашим Орденам, мы защищаем людей от нечисти, от того, о чём они не должны знать.

— Мы жертвуем своими жизнями ради будущего человечества.

— Вы думаете, миру угрожает опасность?

Александр не успел ответить. Лахабиэль резко остановился и тихо произнёс:

— Тихо! Мы не одни.

Он опустился на одно колено и начал прощупывать пол, бормоча что-то себе под нос.

— Что он делает? — шёпотом спросил Александр у Ксении.

— Пытаюсь понять, кто здесь есть, кроме нас, — ответил ангел, не поднимая головы. — Чувствую пятерых или шестерых неизвестных. Есть слабая нелюдская энергетика. Возможно, среди них вампир. Нужно затушить фонарь и факел. Если среди них кровосос, он учует ваше серебро быстрее, чем вы успеете его выхватить. Готовьтесь к бою.

Александр потушил факел, а ангел — фонарь. Они двинулись вперёд в полной темноте, медленно и осторожно. Вскоре тьма стала не такой густой, и вдали появился слабый свет. Замедлив шаг, троица прижалась к сырой стене.

Спустя некоторое время послышались голоса. Осторожно продвинувшись вперёд, они заметили шестерых мужиков, сидящих в кругу света от фонаря.

— Як набридло стирчати тут… — пробурчал высокий бородатый мужик в тулупе. — Тут нікого, окрім нас, немає і не буде…

— И не говори, Тихомир, — поддержал его такой же бородач. — Никто сюда не придёт. Во дворец проход закрыт, а кто в здравом уме станет пол ломать?

— Zamknij się! Czuję zapach srebra![1] — вдруг произнёс по-польски усатый, коротко стриженный мужчина в длинном плаще, заметно выделявшийся среди остальных.

— Що цей кровосисний лях бурмоче? — спросил мужик в тулупе.

— Говорит, что чует запах серебра! — с удивлением отозвался второй бородач. — Мы не одни!

Не успела троица среагировать, как усач сорвался с места и в одно мгновение оказался у них за спинами. В его руках блеснули когти, а изо рта показались клыки. Он тут же попытался разорвать ангелу горло, но тот среагировал быстрее и с силой отбросил нападавшего к противоположной стене.

Мужики тут же схватились за топоры и бросились на Александра и Ксению. Александр поднял ружьё и выстрелил: дробь угодила одному из нападавших в живот, и тот, корчась, рухнул на пол. Второй выстрел он сделать не успел — другой мужик выбил ружьё топором из его рук. Александр отскочил в сторону и, обнажив саблю, встал в боевую стойку: ноги слегка согнуты, спина прямая, сабля в согнутой руке на уровне пояса, лезвие направлено в лицо противника, другая рука отведена за спину.

Зарычав, мужик с топором бросился на Александра. Но тот ловко уклонился от удара и рубанул саблей по горлу. Алая кровь хлынула из раны, мужик захрипел, рухнул на колени и, хватаясь руками за окровавленное горло, повалился на пол.

Это был первый человек, которого Александр убил. Что он почувствовал? Ничего. Ни жалости, ни злости. Ему казалось, что так и должно быть, а жизнь убитого не имела никакого значения.

Тем временем второй нападавший поднялся с пола. Увидев убитого товарища, он дико завыл, но быстро взял себя в руки. Понимая, что перед ним непростой противник, он не стал бездумно атаковать. Бросая топор из руки в руку, он пристально смотрел на Александра и усмехался:

— Нападай! Що ти чекаєш?

Александр почувствовал уверенность и сам пошёл в атаку. В прыжке он замахнулся, собираясь нанести рубящий удар, но мужик оказался хитрее. Схватив руку с саблей, он сжал её так, что клинок выпал. Второй рукой он вцепился Александру в горло и прижал его к стене:

— Добрий хлопець! — усмехнулся он. Из его рта пахло смрадом гнилых зубов и луком.

Тем временем Ксения ловко уклонялась от ударов. Массивные мужики, не успевая за её стремительными движениями, приходили в ярость.

Во время очередной атаки она резко нырнула одному из них под ноги, выхватила с пояса нож и ударила в пах. Мужик завопил от боли.

Ксения, воспользовавшись моментом, заскочила ему за спину и тем же ножом нанесла удар в шею, перерезав сонную артерию. Струя крови брызнула во все стороны.

Второй нападавший с хрипом замахнулся топором, но девушка ловко прикрылась телом уже мёртвого товарища. Лезвие топора с треском вошло в плечо трупа, перерубив кость. Не давая противнику времени вытащить оружие, Ксения молниеносно выхватила шпагу и вогнала её ему в рот.

Для неё это тоже были первые убийства, но, как и Александр, она не чувствовала ни сожаления, ни сомнений. Жизни противников для неё ничего не значили.

Осмотревшись, Ксения заметила, как Александр, прижатый к стене, задыхался в руках здоровенного мужика. Не раздумывая, девушка выхватила револьвер из кобуры, прицелилась и спустила курок.

Пуля сорок четвёртого калибра пробила череп душителю. Его руки разжались, и Александр, хватая ртом воздух, упал на спину.

— Всё в порядке? — Ксения бросилась к нему, протягивая руку.

Александр молча кивнул, поднялся с её помощью на ноги и осмотрелся.

Тем временем ангел уже завершил свою схватку с вампиром. У кровопийцы не было ни единого шанса против Воина Небес, хотя Лахабиэлю пришлось изрядно повозиться. В конце концов он голыми руками свернул вампиру шею.

— Последний! — спокойно констатировал ангел, глядя на тела врагов, валяющиеся в лужах крови.

— Не совсем… — ответил Александр, подходя к мужику, которому дробью пробило живот. Тот был ещё жив, корчился и тихо стонал.

— Кто вы такие? — спросил он, склонившись над умирающим.

Тот молчал.

Ксения поставила ногу ему на живот и с силой надавила:

— Если не будешь говорить, умрёшь медленно и мучительно.

Мужик завопил от боли и прохрипел, сплёвывая кровь:

— Ладно… Мы… Последователи Велеса… Маг обещал нам возродить его…

— День Велеса приходится на одиннадцатое февраля по старому стилю… Значит, на двадцать четвёртое по-новому, через десять дней, — задумчиво проговорил Александр, словно сам себе. — Так вот для чего похищения людей… Люди ещё живы? Отвечай!

— Да… Пока да, — прохрипел раненый. — Их держат под вторым дворцом. Одного только, кажется, скормили этому ляху… — его речь прервалась, когда изо рта пошли кровавые пузыри.

Ксения осмотрелась и заметила переход во второй туннель.

— Куда ведёт этот туннель? — спросила она.

— Под сады… Там у нас застава. Но вам туда не добраться. Кроме нас, там обитает одна… зверушка. Даже этот пернатый вам не поможет… — он злобно рассмеялся, кашляя кровью.

Вдруг из туннеля послышались выстрелы и крики людей.

— Кажись, ваши люди уже познакомились с нашим зверьком. Вам он не по зубам… — продолжал злорадствовать мужик.

— Ну, это мы ещё посмотрим! — отрезала Ксения. Подняв револьвер, она выстрелила ему в голову, добивая его. — Надо идти на помощь!

Александр и Лахабиэль бросились за ней, бегом устремившись в переход.

***

Несколькими минутами ранее

Пока троица приходила в себя, в соседнем туннеле неспешно продвигалась группа из офицеров и охотника «Света».

Долгое время ничего не менялось — только кромешная тьма и зловещая тишина. Лишь изредка слышался звук капель, падающих с каменного потолка на пол.

— Ненавижу тишину… — произнёс Фёдор, освещая себе путь факелом. — Её любят самые опасные твари.

— Согласен, — поддержал его Соловьёв. — Лучше уж быть под градом пуль или в окружении вампиров, чем вот так… Никогда не знаешь, что ждёт впереди.

— Поддержу вас, господа! — вставил Краснов. — Охочусь с шестнадцати, но каждый раз, оказавшись в таких местах, чувствую страх.

— Тише, прошу вас! — перебил их Тимирязев, самый старший по званию и руководитель группы. — Я что-то слышу.

Охотники тут же замерли и прислушались. В гнетущей тишине раздавался странный звук — словно по кирпичному полу кто-то скребёт металлическим лезвием. Шум казался близким, но вокруг ничего не было видно.

Тревога нарастала. Охотники крепче сжали оружие, опустили факелы и фонари на пол, чтобы осветить пространство перед собой. Офицеры встали спиной к спине, замкнув круг, а Фёдор чуть отошёл в сторону, готовясь прикрыть фланг.

Внезапно у каждого в голове раздался сладкий, мурлыкающий голос, эхом отдающийся в сознании. Он звучал убаюкивающе и вместе с тем настораживающе:

— Здравствуйте, охотники… Вижу, вы смелые, молодые, полны сил. Готовы свернуть горы, не так ли?

— Кто ты?! — крикнул Фёдор. Его руки дрожали, едва удерживая винтовку. Голос проникал глубоко в разум, подтачивая нервы. — Покажись!

— Вы уверены, что хотите увидеть меня? — голос стал мягче, но одновременно угрожающе. — Может, я даю вам шанс спасти свои жизни. У вас ещё есть время повернуть назад… Уходите, пока целы.

— Мы никуда не уйдём! — резко выкрикнул Фёдор, пытаясь преодолеть нарастающий страх.

— Ох… — вздохнул голос, словно искренне огорчённый. — Я дал вам выбор, но вы им не воспользовались.

Тишина вновь окутала туннель.

Фёдор вглядывался в пустоту, чувствуя, как дыхание стало частым, а сердце забилось так сильно, что отдавалось в ушах. Холодный пот стёк по его лбу, а пальцы судорожно сжимали цевьё винтовки.

Вдруг из мрака медленно выступили два огромных жёлтых глаза, ярких, словно прожекторы. Они смотрели прямо на охотников и с каждым мгновением приближались.

Фёдор держал палец на спусковом крючке. Когда горящие жёлтые глаза прыгнули на него из темноты, он нажал на курок. Прогремел выстрел, эхо разнеслось по туннелю.

Офицеры тут же развернули ружья в сторону выстрела.

— Фёдор? — с лёгким акцентом спросил Берг. — Попал?

Ответа не последовало. В тишине послышался глухой звук — винтовка выскользнула из рук Фёдора и с грохотом упала на каменный пол. Следом с его плеч скатилась голова, а за ней на холодные кирпичи рухнуло и тело.

Из темноты медленно, на четвереньках, выползла фигура с горящими жёлтыми глазами.

— Огонь! — скомандовал Тимирязев.

Офицеры начали стрелять, но не успели ничего сделать. Фигура молниеносным прыжком влетела в их строй, раскидав людей, словно снопы соломы.

Первым пал Соловьёв. Когти твари вспороли ему живот так глубоко, что внутренности выпали на пол. Вторым погиб Тимирязев — монстр одним движением перерезал ему горло, и тот, захлёбываясь кровью, рухнул лицом на холодный камень.

Берг и Краснов, выхватив оружие, открыли огонь. Они были отличными стрелками, но, казалось, их пули не достигали цели. Тварь, словно играя, то появлялась, то исчезала во вспышках выстрелов.

Неожиданно из темноты она прыгнула прямо на Берга и полоснула когтями по лицу. Офицер истошно закричал и рухнул на колени. К счастью, глаза остались целы, но резкая боль заставила его потерять ориентацию.

Штабс-капитану Ивану Краснову повезло меньше. Закончив с Бергом, монстр переключился на него. Дважды вынырнув из тьмы, он полоснул когтями по ногам Краснова, перерезав ахилловы сухожилия. Затем тварь сбила его с ног и навалилась сверху, ломая кости своим весом.

Задыхаясь от боли, Краснов попытался достать пистолет, но тварь одним движением когтей отсекла ему кисть. Он хотел закричать, но раздавленная грудная клетка лишь выдала жалкий хрип. Последнее, что он увидел, — силуэт огромного чёрного кота, вздымающегося над ним. Два удара когтистых лап — и грудь Краснова вместе с мундиром оказалась разодрана до костей.

Теперь в живых остался только Берг. Очнувшись от боли, он увидел, как монстр добивает Краснова, и ужас охватил его. Поднявшись на ноги и прислонившись спиной к стене, он с трудом поднял ружьё. Дрожащими пальцами он нажал на спусковой крючок, рассчитывая на последний патрон в стволе.

Тварь попыталась увернуться, но половина дроби попала в цель. Раздался пронзительный визг, и через мгновение чёрный силуэт скрылся в глубине туннеля. Наступила звенящая тишина.

***

Берг медленно опустился на колени. Его ружьё выпало из рук, а из глаз потекли слёзы. Он остался один.

Через несколько минут к нему подбежали Александр, Ксения и Лахабиэль.

Перед их глазами предстала ужасная картина: сидящий на коленях Берг, забрызганный кровью, с глубокими порезами на лице, и тела его товарищей, лежащие в лужах крови. Голова Фёдора валялась в стороне от тела, рядом с его винтовкой.

— Что произошло? — с ужасом спросил Александр, оглядывая залитую кровью сцену.

— Все мертвы… — еле выдавил из себя Берг. Его голос дрожал, а взгляд был рассеянным. — Я… не знаю, кто это был. Огромный кот… Кажется, я его ранил…

— О Господи… — прошептала Ксения, закрыв лицо руками. Она впервые видела столь изуродованные тела.

Подойдя к Бергу, она села рядом, стараясь говорить спокойно:

— У тебя глубокие порезы на лице. Их нужно обработать. Лахабиэль, можешь помочь?

— Думаю, да, — ангел кивнул и подошёл ближе. — Вы не против моего вмешательства?

— Делай, пернатый, что считаешь нужным… — с трудом проговорил Берг. — Больно…

— Хорошо. Но предупреждаю: останутся шрамы.

Лахабиэль закрыл глаза, сосредоточился и положил ладонь на израненное лицо офицера.

Сначала ничего не происходило, но вскоре от ангела начал исходить мягкий золотистый свет. Берг застонал от непонятного ощущения. Александр было бросился к нему, но Ксения одёрнула его за рукав:

— Не мешай!

Свечение медленно угасло. Лахабиэль убрал руку, и теперь на месте глубоких порезов были три аккуратных заживших шрама.

— Так лучше? — спросил ангел.

— Да… — выдохнул Берг. Боль ушла. Он провёл пальцами по шрамам, и на его лице промелькнуло подобие улыбки. — Шрамы украшают охотника, верно?

Он попытался себя подбодрить, но в его голосе сквозила горечь. Видеть, как твоих товарищей убивают прямо на глазах, — тяжесть, которую невозможно описать словами.

Александр медленно обошёл тела, на мгновение задумавшись о том, чтобы чем-то их прикрыть. Но поблизости ничего не было. Он тяжело вздохнул, понимая, что придётся оставить их здесь до конца охоты. Его взгляд остановился на Берге — офицер выглядел вымотанным, но оставлять его одного среди тел нельзя.

— Идти можешь? — спросил он, пристально глядя на Берга.

Тот молча кивнул, поднял своё ружьё и перекинул ремень через плечо.

— Лахабиэль, ты можешь сказать, кто на нас напал? — обратилась Ксения к ангелу.

Ангел опустился на колени и провёл ладонью по каменному полу.

— Это зверь… Похож на огромного кота. Разумен, я слышу обрывки его голоса. — Лахабиэль поднялся и огляделся. — Я с таким не сталкивался прежде. Но могу сказать одно: его присутствие больше не ощущается. Господин Берг, ваш выстрел был удачным!

На его лице впервые за всё время появилась улыбка. Она вышла странной, неуклюжей, но всё же это была улыбка.

— Это кот-баюн! — уверенно сказал Александр. — Если он говорил, то сомнений быть не может.

Ксения удивлённо подняла на него глаза. Она ещё не успела сформулировать мысль, а Александр уже дал ответ:

— Что? — Заметив её взгляд, он выглядел не менее удивлённым. — Я изучал славянский бестиарий.

— Нам надо двигаться дальше, — твёрдо сказал Лахабиэль. — Впереди я никого не ощущаю. Можно немного расслабиться… Давайте за мной.

Александр и Берг быстро проверили своё снаряжение. Ксения подняла винтовку убитого Фёдора, перекинула её через плечо и вместе с остальными последовала за ангелом.

Четвёрка медленно и осторожно продвигалась вперёд. Как и сказал Лахабиэль, впереди никого не оказалось.

Ангел шёл первым, погружённый в свои мысли. Александр и Ксения шёпотом обсуждали дальнейшие действия, а Берг молчал, двигаясь позади. Его разум был пуст — он словно отгородился от реальности. Перед закрытыми глазами снова и снова всплывали изуродованные тела его товарищей.

— Мы не одни! — резко остановился Лахабиэль.

— Я никого не вижу… — начал Александр, всматриваясь в темноту. Но не успел договорить, как в нескольких метрах над ними посыпался снег. Свет, ворвавшийся через образовавшуюся дыру, осветил металлическую лестницу, ведущую вниз.

— Прячьтесь… — шепнул ангел.

Все четверо быстро скрылись в тени, затаившись у стен туннеля.

Через минуту по лестнице начали спускаться двое мужиков, одетых точно так же, как те, с кем они уже столкнулись ранее.

— Що скажеш, Нестор? — сказал один из них, суржиком ломая тишину.

— Що я можу сказати? Холодно, Микола! — ответил второй, отряхивая свой тулуп. На его поясе висел массивный топор. — Не знаю, кого мы в такую погоду могли найти в этом парке. И никакой стражи… Мы точно сможем добраться до наших через этот туннель?

— Так. Я тут ходив. Тут іззаді у нас є перехід у третій тунель, — успел сказать Микола, прежде чем с глухим звуком упал на пол с дырой в голове.

Ксения оказалась предельно точной. Нестор даже не успел опомниться, как Лахабиэль стремительно бросился на него, впечатав его в стену.

— Полегче с ним, — попросил Александр ангела. — Может, он нам ещё пригодится. Тебя, кажется, Нестор зовут?

Мужик недовольно кивнул, глядя на него с озлоблением.

— Если расскажешь, сколько вас шляется под дворцом, возможно, тебе повезёт не закончить, как твои товарищи в соседнем туннеле.

Нестор сплюнул кровавый сгусток себе под ноги и выдавил:

— Пёс с вами, скажу… Нас много! Сколько точно, не знаю, но человек тридцать будет. Несколько кровопийц-ляхов и сам маг. Вам четверым с ними не справиться. — Он криво улыбнулся кровавыми зубами. — Правда сказать, главная ватага сидит в проходе под вторым дворцом. Но если ваши люди туда пошли, то считайте, всё — трупы… — Его зловещий смех эхом разнёсся по туннелю. — Не знаю, как вы прошли кота, но с магом вам точно не справиться.

— Ну, это мы ещё посмотрим. Лахабиэль, усыпляй его, — приказала Ксения.

Ангел положил руку на лоб Нестора. Тот вздрогнул, потерял сознание и обмяк, скатившись на пол.

— Я свяжу его, — предложил Берг, доставая моток верёвки из-за пазухи.

— Лахабиэль, поспеши в третий туннель и помоги Анатолию с остальными, — продолжила командовать Ксения. — Мы с Александром и господином Бергом отправимся по этому переходу. Попробуем зайти с тыла.

— Хорошая идея! — кивнул ангел, развернулся и стремительно помчался назад.

— Быстро ты всё решила, — пробормотал Александр, чувствуя лёгкую ревность.

— Ну, кто-то же должен принимать решения, — отозвалась Ксения, пожав плечами. Она старалась не показывать, что ей страшно. Её мысли снова и снова возвращались к возможной гибели Анатолия и других охотников. — Нам надо спешить.

Она повернулась и быстро направилась к переходу, о котором говорил Нестор. Александр и Берг поспешили следом.

Туннель погрузился в кромешную темноту. Свет факелов и фонарей они решили не зажигать, чтобы не выдать своё местоположение. Впереди могла поджидать любая опасность.

Ксения внезапно остановилась.

— Что такое? — прошептал Александр.

— Мне кажется, впереди кто-то есть… Я слышу шаги.

Они скрылись за углом, где туннель поворачивал направо. Темнота скрывала всё, но через несколько секунд Александр и Берг тоже уловили звук. Чьи-то шаги, гулкие и уверенные, становились всё громче.

— Надеюсь, это не очередная зверушка этого проклятого мага… — прошептал Берг. — Если это человек, то почему он без фонаря?

Из-за угла показалась бледная фигура. Слабый свет, пробивавшийся через трещины в своде туннеля, осветил её: это был человек средних лет в мундире конца XVIII века. Однобортном, с двумя рядами пуговиц, низким воротником и аксельбантом. На голове — треуголка, на руках — перчатки с крагами, а на ногах — лакированные ботфорты со стальными шпорами. На поясе висела шпага, которую он поддерживал левой рукой.

— Император Павел I… — ошеломлённо прошептал Александр, глядя на призрак.

Призрачный император уверенно шёл вперёд. Его ботфорты громко стучали по каменному полу. Он посмотрел на троицу, чуть улыбнулся и произнёс:

— Впереди всё чисто. Я проверил. Люди ждут вас.

— Ваше Императорское Высочество… — едва вымолвил Александр.

Император слегка кивнул, поправил свою треуголку и, не сказав больше ни слова, исчез в темноте. Его шаги постепенно затихли.

— Что это было? — прошептала Ксения, испуганно глядя на Александра.

— Кажется, сам Павел I сходил для нас на разведку, — отозвался Берг, всё ещё сжимая ружьё в дрожащих руках. — Он сказал, что нас ждут люди. Думаю, он имел в виду пленников. Поспешим!

Троица быстро двинулась дальше, стараясь осмыслить невероятное, что они только что увидели.

Берг побежал вперёд, а Александр и Ксения бросились за ним.

Они преодолели всего сотню метров, когда наткнулись на массивную деревянную дверь. Ксения осторожно потянула за ручку — та оказалась не заперта. Она заглянула внутрь, затем шагнула в помещение. В свете тускло горящего светильника открылась мрачная картина: несколько клеток, полных людей. Узники, завидев её, прижались к прутьям решёток, с надеждой разглядывая девушку.

— Помогите… — еле слышно произнёс мужчина средних лет с осунувшимся, обросшим лицом. — Нас… держат… без еды и воды… Уже несколько дней…

Ксения быстро осмотрела подвал: сыро, грязно, холодно. В клетках были люди разных возрастов — от ровесников Александра и Ксении до совсем преклонных лет. Ключей поблизости не оказалось.

— Прижмитесь к стене! — скомандовал Александр. Подойдя к одной из решёток, он ударом приклада сбил проржавевший замок. — Выходите быстрее и помогайте тем, кто совсем ослаб!

К счастью, замки оказались старыми и хрупкими. Вскоре все камеры были открыты, и пленники начали покидать свои мрачные заточения.

— Нужно их вывести. На шум наверняка нагрянут люди этого мага, — предупредила Ксения. — Господин Берг, вы где?

Берг был в соседнем помещении. Он стоял, словно приросший к полу, глядя перед собой.

На прогнившем деревянном столе лежало тело мужчины. Его кожа была мертвенно-бледной, он выглядел полностью обескровленным.

— Господи… какой ужас… — тихо прошептала Ксения, подойдя к Бергу. — Их всех надо истребить…

— Истребить! — твёрдо повторил Александр. Он поднял валявшийся кусок ткани и прикрыл тело. — Сегодня этому магу придёт конец. Мы разберёмся с ним!

— Вдвоём справитесь? — с сомнением спросил Берг, оборачиваясь к ним. — Я… Думаю, по мне видно, что сейчас я не помощник. Я выведу людей.

Офицер выглядел совсем потерянным. Его руки дрожали, а глаза выдавали внутреннюю борьбу. Оставлять молодых охотников в опасности ему не хотелось, но он знал: в таком состоянии он только помешает.

— Справимся! — уверенно ответил Александр, поправляя ружьё на плече. — Выводите людей. Мы обязаны сохранить их жизни, иначе смерть наших товарищей будет напрасной.

Берг кивнул. Он пожелал охотникам удачи, зажёг фонарь, висевший на стене, и, отдав команду пленникам, повёл их к выходу из туннеля.

Когда шум шагов затих, Александр и Ксения направились к двери на противоположной стене. Оба держали оружие наготове, передвигались осторожно, напряжённо прислушиваясь к каждому звуку.

Они продвигались всё глубже в коридоры подземных коммуникаций Приоратского дворца.

Хотя Приоратский дворец был далеко не таким роскошным, как Большой Гатчинский, он выделялся необычной технологией строительства. Его стены были возведены методом землебита: слои спрессованного суглинка проливались известковым раствором, создавая прочные конструкции. Подпорные стены выкладывались из пудостского камня — материала, характерного для многих зданий в Гатчине.

Подземные туннели, по которым шли охотники, выглядели всё так же аккуратно, как и сотню лет назад. Чёткие линии кладки, сухие стены — казалось, эти сооружения могли простоять вечно.

Но сейчас эти безмолвные коридоры внушали тревогу. Каждый шаг отбрасывал гулкое эхо.

Александр и Ксения шли молча, двигаясь медленно и осторожно. Тишина давила. Они вслушивались в каждый шорох, а плотная темнота, едва освещаемая тусклым светом фонаря, делала каждый шаг тяжелее.

Вдруг впереди донеслось приглушённое эхо выстрелов. Видимо, отряд дяди Александра и Анатолия столкнулся с людьми мага и вёл бой. Александр хотел ускориться, но внезапно из темноты шагнули двое мужчин в длинных плащах с капюшонами, скрывавшими их лица.

Они одновременно откинули капюшоны, открывая бледные, мертвенно-зловещие лица. Красные глаза вспыхнули в полумраке, длинные клыки блеснули в слабом свете.

Вампиры.

Не дожидаясь их атаки, Александр и Ксения вскинули ружья и открыли огонь.

Кровопийцы, двигаясь с нечеловеческой скоростью, легко увернулись от выстрелов. Словно тени, они пробежали по стенам и, миновав охотников, оказались у них за спинами.

Ксения не успела выхватить шпагу, как один из вампиров выбил её из рук. Но девушка не растерялась: мгновенно выхватив два ножа с пояса, она начала орудовать ими, пытаясь держать тварь на расстоянии.

Александр тем временем сражался с другим кровопийцей. Его сабля ловко отбивала удары когтей. Во время очередной атаки парень поймал противника на контрударе и полоснул его по животу. Серебро прожгло плоть, и вампир взвыл от боли, но не отступил. Следующим движением он резко выбил саблю из рук Александра, оцарапав ему руку, и с яростным рыком повалил парня на землю.

Бледное, перекошенное лицо упыря оказалось совсем близко. Красные глаза горели злобным огнём, а из пасти, полной острых клыков, на лицо Александра капала кровавая слюна.

Вампир широко раскрыл рот и попытался вцепиться ему в горло, но Александр успел выставить правую руку. Клыки глубоко вошли в плоть, и парень вскрикнул от боли.

— Po tobie, myśliwy![2] — прорычал упырь с сильным польским акцентом.

— Не думаю! — через стиснутые зубы ответил Александр. Его левая рука дотянулась до кобуры. Прогремел выстрел.

Вампир откинулся назад, пуля прошла навылет через его голову. Мозги кровопийцы медленно стекали по стене.

— Тебе конец, тварь! — прохрипел Александр, поднимаясь с пола.

Он повернулся в сторону Ксении. Она с трудом держалась — её движения стали замедленными, удары теряли силу. Вампир оказался быстрее и сильнее. Несмотря на удары серебряных ножей, тварь настойчиво приближалась. Наконец вампир выбил ножи из её рук и вдавил девушку в стену.

Два длинных клыка выдвинулись из его пасти, грозясь вот-вот вонзиться в её шею. Он двигался медленно, будто наслаждаясь запахом человеческой плоти.

Ксения закрыла глаза, готовясь к худшему, но вместо боли услышала хрип. Тварь дёрнула головой, её хватка ослабла, и Ксения скользнула вниз, осев на пол.

Она подняла голову и увидела Александра. Он стоял рядом, его сабля была глубоко вонзена в шею вампира.

Александр рывком выдернул саблю, и вампир, постояв мгновение, рухнул на каменный пол.

— Всё в порядке? — наклонившись к Ксении, спросил Александр.

— Да… — прокашлялась она. — Спасибо тебе!

— Ты меня спасла, теперь моя очередь! — улыбнулся Александр, помогая ей подняться на ноги. — Идти сможешь?

Она молча кивнула, отряхнулась, подняла винтовку и, ещё раз откашлявшись, твёрдо сказала:

— Продолжим путь!

Они двинулись дальше. Туннель вскоре закончился, и перед ними открылось просторное помещение, освещённое горящими факелами. Свет выхватывал из тьмы детали пустого пространства, напоминающего зал для собраний.

Александр и Ксения осторожно осмотрелись. В центре зала, где свет был особенно ярким, ничего не было. Остальная часть помещения утопала в полутьме, и выход, если он был, мог скрываться где-то в тенях.

— Такое чувство, что мы попали в ловушку… — прошептала Ксения.

Александр хотел что-то ответить, но его перебил топот ног. Из темноты, словно из ниоткуда, выбежало несколько человек с винтовками.

— Вот чёрт! — крикнул Александр, заслоняя Ксению своим телом и поваливая её на пол.

Раздались выстрелы.

Он был готов пожертвовать собой, принять все пули, чтобы защитить девушку, но, к своему удивлению, не почувствовал боли. Ни одной раны.

— Целы? — раздался знакомый голос за спиной.

Александр повернул голову и увидел Лахабиэля. Его ангельские крылья, сверкающие ярким магическим светом, словно щит прикрывали их обоих. Александр никогда раньше не видел ничего подобного. Свет от крыльев был таким ослепительным, что казался живым.

— Да! — ответил Александр.

— Целы! — подтвердила Ксения.

Стрельба прекратилась. Мужчины с винтовками стали перезаряжать оружие. Тем временем из их толпы вышла высокая фигура в чёрном плаще. Его лицо скрывал капюшон, а руки были спрятаны за спиной.

— Какая картина! — с насмешкой произнёс он. — Охотник из Ордена «Света» и охотник из Ордена «Возрождения» работают вместе. Да ещё с ангелом! Признаюсь, это впечатляет. — Маг сделал паузу, словно наслаждаясь собственными словами. — Но вы доставили мне слишком много хлопот. Ничего, скоро вы уже никому не помешаете.

Люди с винтовками окружили их полукольцом. Александр и Ксения поднялись с пола и встали за спиной Лахабиэля.

— Мы спасли всех твоих узников, все ваши планы по помощи язычникам сорваны! — дерзко выкрикнула Ксения.

— Помощь язычникам? — маг расхохотался. — Сударыня, вы считаете, что мне есть до них дело?

— Как они тогда вам подчиняются? — нахмурился Александр. — Магия?

— Вы ещё не догадались? — маг прищурился. — Вы ведь ранили моего питомца. Помните?

— Кот-баюн… — Александр крепче сжал ружьё. — Значит, кровопийцы тоже под вашим контролем?

— Конечно, — маг с усмешкой оглядел своих людей. — Вампиры подчиняются легче, чем люди. В Царстве Польском — целый рассадник, и их так просто заставить служить.

Пока маг вальяжно расхаживал перед своими людьми, Ксения наклонилась к Лахабиэлю и тихо прошептала:

— По моей команде ослепи их. Александр, будь готов!

Александр посмотрел на врагов. Дула их винтовок были направлены в пол. Они явно считали, что маг полностью контролирует ситуацию.

— Готов! — твёрдо сказал он.

Ксения улыбнулась и резко выкрикнула:

— Давай!

Крылья Лахабиэля вспыхнули ярчайшим светом. Помещение озарилось так, словно в нём зажглись тысячи ламп, а затем ослепительная вспышка ударила прямо в глаза врагам.

Крики наполнили зал. Александр и Ксения выскочили из-за спины ангела и начали расправляться с врагами, которые не могли даже поднять оружие.

Маг тоже был ослеплён, но не так сильно, как его люди. Осознав, что ситуация вышла из-под контроля, он бросился бежать.

— Догони его! — крикнула Ксения. — Мы справимся!

Александр устремился за магом.

Тёмные коридоры были узкими и извилистыми, почти непроходимыми для бега. Ситуацию осложняла почти полная темнота. Александр то и дело спотыкался, а его дрожащие руки крепче сжимали оружие. Его пугала мысль, что маг мог атаковать из любого угла.

Вскоре узкие проходы сменились просторным помещением. Александр, подняв ружьё, медленно двинулся вперёд, вслушиваясь в каждый звук.

Вдруг за спиной раздался шорох. Он резко обернулся, но не успел прицелиться: вспышка света и ударная волна отбросили его на несколько метров.

— Думаешь, меня так просто победить? — прозвучал голос мага.

— Почему нет? — бросил Александр, выхватывая пистолет.

Но выстрела не последовало. Маг сжал кулак, и руку Александра пронзила нестерпимая боль, словно её зажали в тисках.

— Какой ты самонадеянный! — Маг поднял обе руки, и воздух вокруг Александра словно сжался. — Вы думаете, что можете изменить мир? Глупцы! Такие, как я, всегда будут!

— Значит, мы будем вставать у вас на пути! — раздался голос Ксении за спиной мага.

Её шпага пронзила ему грудь. Маг застыл, затем медленно опустился на колени.

— Вы проиграли! — холодно сказала Ксения.

Маг засмеялся — его смех был полон злой насмешки.

— Что смешного? — спросила Ксения.

— Я убил десятки охотников, погубил множество жизней… чтобы продлить свою. А теперь, когда я умираю, меня убивает какая-то девчонка. — Он сплюнул кровью.

Ксения в ярости сорвала с его головы капюшон. Перед ними предстал лысый старик с кожей, бледной, как мел, и глазами, красными, как кровь. Он напоминал живой труп.

— Цена магии… — прошептал он. — Может, хорошо, что вы меня остановили… Ад давно ждёт меня.

С этими словами он упал на холодный каменный пол и замер.

[1]Заткнись! Я чувствую запах серебра! (пер. с польского)

[2] Тебе конец, охотник! (пер. с польского)

Глава 5

Всё закончилось. Маг был повержен.

Александр и Ксения стояли у его недвижного тела, перепачканные грязью и кровью, и растерянно смотрели друг на друга. Они спасли людей из рук язычников, но Александр впервые задумался: разве они сами стали лучше тех бородатых мужиков, с которыми сражались?

Ксения воспринимала произошедшее как должное. Её лицо оставалось спокойным, почти хладнокровным. Александр же, напротив, вдруг ощутил непривычную жалость ко всем: к мужикам, к вампирам и даже к самому магу. Ему захотелось бросить всё и вернуться в Петербург. Окунуться в ненавистную ему светскую жизнь, лишь бы забыться.

— Всё в порядке? — послышался голос запыхавшегося Петра Андреевича, который вбежал в помещение. — Это он всё затеял? — Он ткнул безжизненное тело ногой.

Следом вошёл Анатолий.

— Да! — кратко ответил Александр, убирая пистолет в кобуру. — Мне что-то не здоровится. Нужно подышать.

Он вышел из комнаты, даже не зная, куда направляется. Ему просто было необходимо уйти от этих трупов. Но, к своему несчастью, вышел прямо к месту засады, устроенной людьми его дяди и Анатолием.

Отряд не понёс потерь, в отличие от нападавших. Около дюжины тел лежали мёртвыми. В воздухе стоял тяжёлый запах крови.

— Александр! — раздался голос Ксении за его спиной. — Всё в порядке?

Он не ответил. Закрыл глаза, пытаясь отгородиться от реальности, но образы трупов преследовали его. Час назад он убивал, не задумываясь, но сейчас тошнота подкатывала к горлу. Его руки казались чужими, словно оружие, которым он пользовался, оставило на них следы, которые никогда не исчезнут.

Ксения молча взяла его за руку и повела к выходу.

Они поднялись из подземелий и вышли во двор Приоратского дворца. Солнце скрывалось за облаками, словно даже природа не видела в этом дне ничего радостного. Только боль, смерть и горечь.

Ксения привела Александра к Чёрному озеру. Некоторое время они стояли у ледяной глади, покрытой тонкой коркой льда. Лёгкий мороз обжигал их лица, но ни девушка, ни парень не обращали на это внимания.

— Что с тобой? — снова спросила Ксения.

— Всё в порядке… — соврал Александр.

Она обхватила его левую руку и положила голову ему на плечо. Её тепло постепенно успокаивало его, но опустошение никуда не уходило.

— После того, как всё закончилось, — тихо заговорил он, — меня словно покинула часть моей души. Я чувствую себя опустошённым.

— Может, ты просто устал? — предположила Ксения.

— Не знаю. Я так хотел стать частью Ордена, и с сегодняшнего дня я им стал. Но почему-то радости нет.

— Иногда нас подводят наши ожидания.

— Быть может, быть может… — кивнул Александр, тяжело вздохнув. Из его рта вырвался клуб пара.

— Скажи, — внезапно спросил он, — наши Ордена преследуют одну цель, но наши порядки и устои так противоречат друг другу, что говорить о союзе невозможно. За исключением сегодняшнего дня, конечно.

Он не ждал ответа, но Ксения, как и весь этот день, удивила его.

— Вы считаете, что только люди имеют право на существование, — начала она, — а мы верим, что не все, кого вы называете «тварями», плохие. Все имеют право на жизнь: и вампиры, и оборотни, и им подобные. Да, есть те, кого влечёт запах крови и плоти, но нельзя равнять всех под одну гребёнку. Убивая их без разбора, мы ничем не лучше монстров. Мой Орден старается не убивать без необходимости. А вы даже ангелов видите врагами.

— Как всё сложно…

— Мы принимаем мир таким, какой он есть, — добавила Ксения. — И стараемся сохранить его, насколько это возможно. А что думаешь ты?

Александр сунул замёрзшие руки в карманы.

— Честно? Я об этом никогда не думал, — признался он. — Я горжусь тем, что стал частью Ордена. Но наша борьба с нечистью продолжается веками, и что изменилось? Сколько их ни убивай, они всё равно будут. Иногда мне кажется, что лучше было бы посвятить себя поиску древних артефактов. Возможно, их сила могла бы изменить баланс сил.

— Так займись этим! — сказала Ксения. — Ты сильный охотник, но если чувствуешь, что можешь помочь иначе, сделай это!

— Может быть. Надеюсь, у меня будет выбор. Но сейчас время неспокойное. Пока мы сражаемся с монстрами, мир движется к войне — самой страшной в истории. И вновь погибнут тысячи, в том числе охотники. Наши ряды уже редеют. А после войны… думать страшно, что будет.

— Ещё никакой войны нет, — мягко ответила Ксения. — Нужно жить сегодняшним днём. Сегодня мы спасли много жизней.

— Но не обошлось и без потерь, — перебил Александр.

— Без потерь побед почти не бывает, — грустно сказала она.

Они замолчали. Белые хлопья снега медленно опускались на землю, накрывая всё вокруг. У озера стояла тишина, и в этом мгновении было странное чувство умиротворения. Парень и девушка стояли рядом, не нарушая эту хрупкую гармонию, пока мир вокруг продолжал жить своей жизнью.

Глава 6

— Ну, наконец-то, сынок! — сказал отец, крепко заключив Александра в объятия, как только тот переступил порог дома. — Я переживал! Как всё прошло?

— Твой сын спас много жизней, но у нас снова потери… — с горечью и скрытой злобой ответил Пётр Андреевич за племянника. — Трое офицеров больше не смогут служить на благо Ордена.

— Тяжело это слышать… — вздохнул Павел Андреевич. — Проходите.

Сняв верхнюю одежду, Александр, Пётр Андреевич и Берг прошли в гостиную, где их уже ждал горячий ужин.

В камине потрескивали поленья, в доме царила тишина. За столом все молчали, погружённые в свои мысли. Александр думал о Ксении: в Гатчине он пообещал ей, что обязательно навестит её в ближайшие дни. Пётр Андреевич напряжённо размышлял, кому можно доверить заменить павших офицеров.

Берг, хотя и старался скрыть свои переживания, страдал больше остальных. После столкновения с Котом его мысли путались. Стараясь отвлечься, он медленно ел поданную жареную курицу, запивая её крепким красным вином.

Тишину прервал хозяин дома:

— Понимаю, господа, прошедшая охота стала для вас тяжёлым испытанием. Но нам необходимо обсудить всё сейчас, пока воспоминания свежи. Прошу, расскажите мне всё как можно подробнее.

— Всё могло быть и хуже, — начал Пётр Андреевич, отставив столовые приборы и вытирая рот салфеткой. — Нам оказали поддержку, и это спасло ситуацию. В других обстоятельствах я бы посчитал это нарушением наших законов, но в Гатчине обстоятельства вынудили нас объединиться с бывшими врагами.

— Расскажи подробнее, братец.

Пётр Андреевич подробно описал события в подземельях и рассказал о роли графа Анатолия Свиридова.

Затем Александр рассказал, как вместе с Ксенией Уваровой и ангелом Лахабиэлем уничтожил группу язычников и вампиров, поспешил на помощь офицерам, спас пленников и снова вступил в бой с вампирами. Он также упомянул, как Ксения расправилась с магом.

Пётр Андреевич похвалил Александра за смелость и умелое применение своих способностей. Однако его сближение с Ксенией Уваровой, дочерью лидера Ордена «Света», вызывало у дяди неодобрение, хотя он предпочёл сохранить своё мнение при себе.

Обратившись к Бергу, Павел Андреевич внимательно посмотрел на него:

— Как ты себя чувствуешь? Ты выглядишь неважно.

— Всё в порядке, господин генерал, — ответил Берг. — Мне просто нужно отдохнуть. Если позволите, я хотел бы на время уехать в Германию, чтобы повидаться с семьёй.

— Делай всё, что посчитаешь нужным. Не переживай за дела в армии — всё будет улажено.

Берг благодарно улыбнулся, поблагодарил хозяина за ужин и с позволения отправился в приготовленную для него комнату.

— А что с Котом? — спросил Павел Андреевич у брата. — Без хозяина он опасен?

— Анатолий вызвался его отловить с помощью ангела. Думаю, у него это получится. Даже если нет, без хозяина эта тварь утратила большую часть своей силы. Для людей она теперь почти не представляет угрозы. — Пётр Андреевич сделал глоток вина, немного помолчал и, выпрямившись, торжественно произнёс: — Пока Александр не ушёл спать, я хочу поднять вопрос о его официальном посвящении. Он доказал, что достоин быть одним из нас и заслуживает пройти обряд на год раньше.

— Ты Великий магистр, и если считаешь, что он готов, я не стану возражать. Но хотел бы услышать мнение самого Александра, — сказал отец, внимательно глядя на сына.

Александр оторвался от мыслей о Ксении и непонимающе посмотрел на присутствующих.

— Сын, ты считаешь, что готов стать одним из нас? — повторил вопрос отец.

— Как скажет Великий магистр, так и будет, — сдержанно ответил Александр. — Если вы хотите услышать моё мнение, то да, я считаю, что готов. Но с вашего позволения, после посвящения я бы хотел помогать Ордену в ином статусе. А именно — присоединиться к поиску древних артефактов.

— Уверен, Великий князь не откажется принять твою помощь. Лично я поддерживаю твоё решение, — согласился Пётр Андреевич. — Мы заметно уступаем Ордену «Света» в этом вопросе. У них уже немало невероятно ценных святынь. Нам нельзя отставать.

— Твоя просьба будет удовлетворена, — сказал отец, явно довольный. Его радовало желание сына участвовать в поиске артефактов: под присмотром Великого князя Михаила Александровича это было гораздо безопаснее, чем участие в схватках с нечистью. — Как только он снова свяжется с нами, я поговорю с ним. Его работа не менее важна, чем охота на монстров.

— Благодарю вас! — поблагодарил Александр, поднимаясь из-за стола. — С вашего позволения, я пойду спать. День выдался трудным. Орден превыше всего!

Он поклонился и покинул гостиную.

***

Александр долго не мог уснуть. То и дело его беспокоили странные звуки — непонятные скрипы, будто доносившиеся откуда-то издалека. Мысли тоже не давали покоя. Каждый раз, когда он начинал засыпать, перед глазами возникали образы язычников, вампиров или мага. Они смеялись над ним, твердя, что его борьба бессмысленна.

«Вы думаете, что можете изменить мир? Глупцы! Такие, как я, всегда будут!» — повторял маг в кошмарах.

Александр просыпался в холодном поту, сидел на постели, пил воду, но вскоре снова проваливался в беспокойный сон.

В очередной раз проснувшись, он заметил, как дрожат его руки. Отпив воды из кружки, стоявшей на столике у кровати, Александр сел на кровати, чтобы прийти в себя. В окно лился холодный лунный свет. На часах было полтретьего ночи.

Немного посидев, он решил спуститься на первый этаж. Спускаясь по лестнице, Александр вдруг услышал приглушённые голоса из гостиной. Отец и дядя, похоже, ещё не ложились, несмотря на поздний час, и что-то бурно обсуждали.

Подойдя к приоткрытой двери, он попытался разобрать их разговор.

— Пётр, это очень и очень плохая затея… — возражал отец.

— Братец, но почему? Я видел, как они смотрят друг на друга! Их союз может окончательно покончить с нашими распрями, по крайней мере в России. Это объединит наши усилия. Ты же сам понимаешь, что наш мир стоит на пороге большой войны. Пока мы охотимся на нечисть, люди в больших замках думают только о власти, новых землях и ресурсах. Они не заботятся о жизнях простых людей. Вчера именно помощь графа Анатолия спасла нам жизнь. Ангел уберёг твоего сына от гибели. — Пётр Андреевич сделал паузу. — Может, хватит считать их всех одинаково опасными? Они разные. Нам нужна их помощь, как им нужна наша. И уж поверь, я не один так думаю. Многие в Ордене поддержат меня.

— Они знакомы всего два дня…

— Но тебе это однажды не помешало, брат, полюбить Татьяну на всю жизнь! А ведь она была одной из «Светлых», — перебил Пётр. — И ты тогда был готов покинуть Орден ради неё.

— Да! И что с ней стало? — вскрикнул отец Александра.

В гостиной повисла тяжёлая тишина.

Александр похолодел. Отец никогда не упоминал, что его мать была членом Ордена «Света». Он знал, что она погибла при странных обстоятельствах, но не мог и подумать, что она была связана с их врагами. Теперь ему стало ясно, почему отец тайно ненавидит Орден «Света».

— Прости, братец, я знаю, что это для тебя больная тема. Но ты пойми: наши ряды редеют с каждой охотой. Если начнётся война, империя к ней не готова. Твари это почувствуют и сразу обнажат когти. Так было сто лет назад, так было после войны с японцами. И уж поверь мне, Николай недолго будет сидеть на троне. Если его свергнут, новая власть не станет нас поддерживать.

Пётр Андреевич встал из-за стола.

— Завтра утром зайду к Александру. Предложу ему нормальную охоту. Пусть возьмёт Ксению с собой. Ты не будешь возражать?

— Как скажет Великий магистр, — смиренно ответил отец. — Но прошу, не торопи события. Пусть всё идёт своим чередом.

— Доброй ночи, братец.

— Доброй ночи.

Когда Пётр Андреевич направился к выходу из гостиной, Александр укрылся в тени. Тот, не заметив племянника, вышел и отправился в свою комнату.

Сон пропал окончательно. Александр тихо вернулся в кровать, где провёл остаток ночи, размышляя о услышанном. Только утром, измотанный тревогами, он наконец уснул.

Глава 7

Ксения очнулась в доме Александра. Было утро. Последнее, что она помнила, — как тварь сбросила её с себя. А затем всё погрузилось в забвение. Убит ли оборотень или сбежал? Где Александр? Жив ли он? В голове роились десятки вопросов, но ответов не было.

Её тело словно разбили на куски. Голова раскалывалась, кружилась, мутило, пересохло во рту, всё ныло. Она была раздета до нижнего белья и накрыта тёплым одеялом. Проведя рукой по голове, Ксения обнаружила, что её перебинтовали. Попыталась подняться, но резкое головокружение заставило её снова опуститься на подушку.

Она уставилась в потолок, прислушиваясь к тишине. Время словно остановилось. Так она пролежала какое-то время, даже смогла немного задремать. Очнулась от лёгкого прикосновения к руке. Кто-то сидел рядом и гладил её.

Открыла глаза — это был Александр.

— Оборотень мёртв? — спросила она тихим, едва слышным голосом.

— Да, — ответил он, его голос был таким же уставшим, как и сам Александр. Он выглядел измождённым, с красными от недосыпа глазами. — Мы с ним разобрались…

— Хорошо… Пожалуйста, можно воды?

Александр сразу поднялся. В этот момент Ксения заметила, что его рубашка была расстёгнута, а под ней виднелась грудь, туго обмотанная бинтами. Ему тоже досталось.

Он налил воды из стеклянного графина, стоявшего на тумбочке, и помог Ксении приподняться. Она медленно осушила стакан до дна. Александр предложил ещё, но она отказалась, жестом показывая, что этого достаточно. С его помощью она снова опустила голову на подушку.

— Как он выглядел? — спросила она, нарушая короткое молчание. Ей хотелось знать всё до мельчайших подробностей.

— Разве это важно? — Александр посмотрел на неё с лёгкой усталой улыбкой. Он, кажется, не понимал, почему ей это нужно знать.

— Просто интересно… — Ксения отвернулась, демонстрируя обиду. — Мне всегда было любопытно, что за люди скрываются за обличьем оборотня.

— Не обижайся, — мягко ответил он. Александр аккуратно прилёг рядом с ней, приобнял и поцеловал в щёку. Он знал, как её успокоить. Ксения не смогла сдержать лёгкой улыбки, мелькнувшей на её губах. — Я правда не видел.

— Тогда расскажи, как вы его убили, — её голос стал чуть увереннее.

Александр, полностью забравшись на кровать, подробно рассказал, как они расправились с оборотнем. Ксения удивилась, насколько глупым оказалось это существо, попавшее в собственную ловушку.

— Хотел заманить нас, но сам оказался в западне, — заключил Александр, вставая. — Отдыхай. Твоё оружие внизу. Мне нужно встретиться с людьми твоего отца и Бергом. Властям не понравилось наше вторжение в Мариинский дворец. Люди твоего Ордена не справляются.

— Справятся! — возразила Ксения. — Лучше останься со мной. Мне скучно, лежать одной в пустом доме. И ещё, мне так плохо…

Александр усмехнулся. Было ясно, что ей стало легче, но она просто не хотела отпускать его. Ему самому не очень хотелось ничего делать.

— К чёрту их всех, — подумал он вслух, снимая одежду и забираясь под одеяло.

Они обнялись и вскоре уснули. Тяжёлая ночь вымотала обоих, и они заслужили отдых.

***

Проснулись они через несколько часов от стука в дверь. Александр быстро оделся и пошёл открывать. Он ожидал увидеть Берга, но перед ним стоял его дядя, Пётр Андреевич, Великий магистр, уставший, с грязной одеждой и бородой, говорящей о долгом пути.

— Здравствуй, Александр, — поздоровался дядя. — Не ожидал меня увидеть?

— Никаких вестей… — недовольно ответил Александр. — Ты был нужен Ордену. Нужен мне.

— Прости, были причины. Я всё объясню. Впустишь?

Александр отступил в сторону. Пётр Андреевич снял шинель, повесил её на крючок и прошёл в гостиную, где они сели за стол.

— Знал бы, что прибудете, поставил бы самовар, — сухо бросил Александр. — Где вы были?

— Много где, — усмехнулся дядя, не обижаясь на тон племянника. — Сейчас кратко о делах, а потом мне нужно в своё имение.

— По поводу чего? — Александр продолжал хмуро на него смотреть.

— Времена нынче тяжёлые, — начал Пётр Андреевич. — Война многое изменила. Орден распадается, и я вёл переговоры с теми, на кого можно положиться.

— Что вы имеете в виду?

— Орден всё больше утопает в политике. Многие работают на свои правительства.

— Мой отец тоже служил отечеству.

— Армия — это одно, а политические игры — совсем другое. Со временем ты это поймёшь.

— Вы нашли союзников?

— Да. Кальвин Фогт. Единственный, кто понимает, что охота и политика несовместимы.

— Мне казалось, он пойдёт на всё ради Германии.

— Возможно. Но за её пределы он лезть не будет, в отличие от британцев.

Александр задумался. Дядя говорил разумные вещи. Союзники в такие времена были жизненно важны. Если это немцы — пусть так. Один Орден, одна цель.

— Осмелюсь предположить, что Кальвин Фогт согласился помочь не просто так, — продолжил Александр. — Артефакт, найденный Михаилом Романовым, теперь у немцев вместе с его второй частью?

— Берг сказал? — уточнил Пётр Андреевич и сам же ответил: — Конечно, он. Ты имел право это знать. В обмен на артефакт Фогт пообещал любую поддержку: оружие, информацию, убежище.

— Убежище? — переспросил Александр.

— Мало ли что может произойти, — уклончиво ответил дядя. — Сам артефакт Фогта не слишком интересовал. Зато он был нужен влиятельным людям, которые давят на Орден.

— Что за люди? — спросил Александр.

— Не знаю, племянник. Но их власть велика.

Наступила короткая пауза.

— А тот загадочный человек при дворе Императора? — снова задал вопрос Александр.

— Мы за ним следим, — ответил Пётр Андреевич с лёгкой улыбкой. — Пока он не представляет угрозы.

В этот момент к ним в гостиную спустилась Ксения. Хотя она всё ещё чувствовала себя неважно — её голова слегка кружилась, а тело ломило, — она не могла не выйти, услышав голос Петра Андреевича.

— Здравствуйте, сударыня, — поприветствовал её дядя Александра, вставая со своего места. — Кажется, ваша охота на оборотня оказалась не слишком удачной.

— Здравствуйте, Великий магистр, — ответила Ксения, стараясь скрыть усталость в голосе. — Всё в порядке. Скоро я буду в строю.

Она осторожно села за стол, стараясь не показывать вида, насколько ей тяжело.

— Значит, об охоте вы тоже уже знаете? — Александр сразу понял, что дядя успел поговорить с кем-то раньше.

— Виделся с отцом Ксении, — спокойно признался Пётр Андреевич. — Он рассказал всё в деталях. К слову, моё прибытие оказалось весьма кстати. После вашего ночного сражения у местных властей возникло множество вопросов. Пришлось вмешаться и уладить ситуацию. Всё решилось. — Он самодовольно улыбнулся, словно подчёркивая значимость своего вклада. — Господин Берг сообщил мне, что ты, Александр, тоже должен был прийти помочь. Но, похоже, решил иначе.

— Ему после охоты было нездорово, — неожиданно за мужа ответила Ксения. — Александр остался со мной.

— Я так и понял, — кивнул Пётр Андреевич. — Если дело в этом, никаких претензий. — Великий магистр перевёл взгляд на часы. — Раз Ксения тоже здесь, перейдём к основной цели моего визита. Уже три часа дня, а у меня впереди ещё много дел. Я намерен заняться восстановлением Ордена в России и рассчитываю на вашу помощь.

Александр взглянул на часы. Действительно, было почти три. Они с Ксенией спали дольше обычного, что для него было непривычно.

— Чем мы можем помочь? — первой спросила Ксения.

— Цель у нас одна, — начал Пётр Андреевич. — Война отняла у Ордена «Возрождения» и у Ордена «Света» множество талантливых охотников. А вот монстры, напротив, почувствовали свободу и стали ещё дерзче. Они покидают свои логова, выходят из щелей и начинают нападать на людей. — Он сделал паузу, давая молодым время осмыслить сказанное. — Так вот, я хочу, чтобы вы с Александром, как семья, показали пример того, как мы можем работать вместе. Ваша задача — стать проводниками идеи взаимопомощи между Орденами. Сейчас особенно важно показать, что даже в условиях войны мы можем объединяться. Хотя бы временно.

Ксения всё поняла. Слова Петра Андреевича казались ей правильными. Совместная охота на оборотня доказала, что взаимодействие между Орденами возможно, а главное — даёт результаты.

Александр тоже понимал важность предложения. Дядя чётко обозначил проблему и предложил решение. Ему оставалось только поддержать эту инициативу.

Молодые люди переглянулись. В их взглядах читалось согласие.

— Мы согласны! — почти одновременно сказали они.

— Вот и отлично! — обрадовался Пётр Андреевич, улыбаясь шире. — Я на несколько дней отправлюсь в своё имение. — Он встал из-за стола. — Как только вернусь, мы начнём решать проблему монстров. Через год Петербург станет куда безопаснее, чем сегодня.

Великий магистр тепло попрощался, накинул шинель, вышел из дома и сел в автомобиль. Его личный водитель повёз его в имение. В дороге Пётр Андреевич размышлял о будущем Ордена. Столько нужно сделать. Монстры, междоусобицы, война… Всё рушилось, но он знал, что на молодых охотников можно положиться.

Глава 8

Прошла неделя. Отношения Александра и Ксении развивались стремительно, и они старались проводить вместе всё свободное время. Чаще всего они гуляли по Петербургу или посещали театры и музеи. Особенно им нравилось обсуждать искусство, мировые новинки и, конечно, дела своих Орденов.

Как и планировал, Александр пригласил Ксению на охоту. В назначенный день они отправились в Лисинские угодья, расположенные недалеко от города Тосно.

История этих угодий началась в далёком 1834 году. Тогдашний министр государственных имуществ Егор Францевич Канкрин предложил создать в окрестностях Санкт-Петербурга учебное и научное учреждение, связанное с лесным хозяйством. По его мнению, России необходимо было самостоятельно готовить специалистов, способных эффективно использовать богатейший экономический ресурс страны — леса. После нескольких экспедиций выбор пал на территорию нынешних Лисинских угодий. Канкрин начал подготовку документов для создания первого в России учебного лесничества.

Однако Лисинские угодья привлекали не только лесным хозяйством, но и богатым животным миром. Здесь водились лисы, волки, медведи, лоси, рыси и множество других зверей. Неудивительно, что это место быстро стало популярным среди императорской знати.

Все российские императоры, начиная с Николая I, посещали Лисинские угодья. Особенно любил охотиться здесь его сын Александр II. При Николае II Лисино часто посещали его немецкие родственники.

Помимо императорской семьи, угодья привлекали и светское общество. Семья Державиных, например, регулярно выбиралась сюда, чтобы отдохнуть от мира монстров и насладиться охотой в безопасной обстановке.

***

В угодья они прибыли ранним утром. Стоял крепкий мороз, из-за чего усы и борода встретившего их Петра Андреевича покрылись инеем.

— Доброе утро! — прокричал он, помахав рукой, как только они вышли из машины. — Ну вот и вы! Рад вас видеть. Ждали только вас.

Александр, поприветствовав дядю, осмотрелся вокруг. Кроме них, на охоту приехали ещё несколько охотников из Ордена, а также светские люди, которых он не знал и, по правде говоря, знать не хотел. Такие гости обычно приезжали не ради охоты, а скорее чтобы выпить вдали от своих жён. Добыча их не интересовала — с момента прибытия они лишь с нетерпением ждали вечера.

— Мы так и будем стоять у машины? — с лёгкой улыбкой поинтересовалась Ксения, поправляя на голове волчью шапку. — На улице совсем не лето.

— Конечно, нет, — ответил Пётр Андреевич, улыбаясь. — Пойдёмте за мной.

Александр убрал руки в карманы своего тулупа и, взяв Ксению под руку, последовал за дядей. Снег весело хрустел под их ногами, а из-под заснеженных крон деревьев пробивались солнечные лучи. Погода была прекрасной.

Дядя привёл их к небольшому одноэтажному дому, построенному здесь задолго до строительства императорского Охотничьего дворца. Его семья возвела почти семьдесят лет назад, но дом использовался редко — его отдали местному лесничему.

У дверей дома Пётр Андреевич остановился и обратился к Ксении:

— Сударыня, не позволите ли мне поговорить с племянником с глазу на глаз? Поспешу заверить, что это ненадолго. А пока предлагаю вам познакомиться с нашими гончаками. — Не дожидаясь ответа, он громко окликнул: — Василий Алексеевич! Покажите барышне наших собак.

Ксения не возражала. Из-за угла дома вышел мужичок преклонного возраста с добродушным взглядом, седой бородой, в стареньком тулупе и меховой шапке. Он жестом пригласил её следовать за собой, и они направились в сторону псарни. Тем временем Александр и Пётр Андреевич вошли в дом.

Войдя внутрь, Пётр Андреевич снял шубу и шапку и, не разуваясь, прошёл в одну из жарко натопленных комнат. Здесь горел камин, перед которым стоял круглый стол с чернильницей и дюжиной вскрытых конвертов. У стены располагались несколько кресел, одно из которых было застелено медвежьей шкурой. Над камином висели лосиные рога и пара скрещённых старинных кремнёвых ружей. Справа на стене можно было увидеть лисьи хвосты и гусарскую шашку.

— Как складываются твои отношения с Ксенией? — прямо спросил Пётр Андреевич, перебирая письма на столе. — Я очень рад, что ты её позвал.

— Всё хорошо, дядя, — ответил Александр.

— Очень хорошо… — пробормотал себе под нос Пётр Андреевич, а затем, повернувшись, добавил: — Твоё посвящение пройдёт на следующей неделе. Из Германии прибудет Великий магистр Кальвин Фогт. Он изъявил желание присутствовать лично. Ты ведь не против?

— Как скажет Великий магистр, так и будет, — ответил Александр сдержанно, пожав плечами. — Не я решаю.

Пётр Андреевич усмехнулся:

— Настанет день, когда ты сам будешь перекладывать подобные вопросы с одного подчинённого на другого. Но это всё потом! Сегодня я хотел поговорить с тобой о другом. Вечером, боюсь, такой возможности не представится — ты же видел, кто к нам приехал. Буду вынужден проводить время с гостями, а ты останешься с Ксенией. Думаю, вам так будет даже лучше. Сомневаюсь, что компания пьяных мужиков вам интересна. — Он рассмеялся и продолжил: — В общем, думаю, ты понимаешь, что я позвал вас сюда не просто так. В Гатчине, видя, как вы смотрите друг на друга, я подумал, что из вас может получиться отличная пара. Если вы заключите брак, это улучшит наши отношения со «Светлыми». Я вас не тороплю — вы знакомы совсем недолго. Но, знаешь, твоему отцу это не помешало двадцать лет назад полюбить твою мать. Русский офицер и девушка из знатного рода! Они были словно созданы друг для друга и познакомились, как и вы с Ксенией, на балу. Твой отец пригласил её на танец, и они поняли, что больше ни дня не хотят жить друг без друга.

Пётр Андреевич умолк. Улыбка на его лице сменилась грустью — воспоминания о брате и его потере всегда приносили боль. После смерти жены Павел Андреевич почти полностью посвятил себя армии, отстранившись и от сына, и от дел Ордена.

— Всё своим чередом, — тихо сказал Александр, опустив глаза. Затем, после паузы, неожиданно спросил: — Я знаю, что не должен был этого слышать, но… всё вышло случайно. Расскажи мне правду о моей матери. Я знаю, что она была одной из «Светлых». Как она погибла?

Пётр Андреевич задумался.

— Присядь.

Александр опустился в кресло, а его дядя сел напротив.

— Сейчас не лучшее время для таких разговоров. Но раз уж я сам упомянул твою мать… — Пётр Андреевич замялся. Он догадывался, что племянник что-то знает, но не был готов к этому разговору. К тому же он сам до конца не знал правды о событиях пятнадцатилетней давности.

— Скажу сразу: точной правды нет. По крайней мере, я её не знаю. Всё началось, как я уже говорил, на балу, где твой отец познакомился с Татьяной. Тогда никто из них не знал, кем на самом деле был другой. Их отношения развивались стремительно, и вскоре они рассказали друг другу всё: о семьях, Орденах, целях. Вместо того чтобы разойтись, как можно было ожидать, их чувства только укрепились. Они поженились.

— В те годы война между Орденами была в самом разгаре, и у «Светлых» в России был другой лидер — Юрий. Его титул мне неизвестен, их иерархия отличается от нашей. Узнав, что твои родители собираются бежать за океан, в США, где у «Светлых» не было влияния, он решил устранить твою мать как предателя, — Пётр Андреевич откашлялся. — На тот момент ты уже родился. Мы с твоим отцом узнали о его планах и решили ударить первыми. При поддержке царской семьи мы собрали охотников и объявили, что Юрий замышляет покушение на императора. Его арестовали. Женщин и детей из его дома сослали в Сибирь, опасных охотников заключили под стражу, а самого Юрия повесили.

— После этого Григорий Уваров, отец Ксении, занял его место. Он оказался более либеральным и помог заключить мирный договор в 1900 году. Но в то время до мира был ещё год. Мы понимали, что угроза остаётся, поэтому решили отправить твою мать в Германию. Но на пути в Берлин поезд сошёл с рельсов. Среди двух сотен погибших оказалась и Татьяна.

— Отец Ксении мог быть в этом замешан? — спросил Александр.

— Нет. Он, наоборот, позволил ей добровольно уйти из Ордена, если твой отец сделает то же самое. Но после смерти твоей матери всё изменилось. Кто виноват? Никто точно не знает. Даже Уваров. Мы так и не выяснили, почему поезд сошёл с рельсов.

Александр молчал, потрясённый. Он узнал правду о матери, но она не принесла ему покоя. Может быть, лучше было не знать?

— Поэтому я и надеюсь, что у вас с Ксенией всё получится, — сказал Пётр Андреевич. — Нам нужен союз и поддержка «Светлых», как и им наша. Вместе мы сможем сделать мир лучше. — Он встал, похлопал племянника по плечу и добавил: — Ну что, пора отправляться на охоту? Нас наверняка уже заждались.

На улице за домом Александр увидел, как Ксения гладила двух охотничьих собак. Его удивило, что гончаки не лаяли, а ласково облизывали ей руки. Очевидно, животные сразу почувствовали её доброту.

Тем временем охотники проверяли ружья, готовили лыжи и изучали карту угодий. Целью охоты должен был стать крупный лось. Лесничий Василий Алексеевич сообщил, что видел лёжку сохатого в паре километров от дома.

— Господа! — крикнул Пётр Андреевич, и на его голос все обернулись. — Все готовы?

Охотники согласно зашумели. Пётр Андреевич окинул взглядом собравшихся: всего набралось тринадцать человек, включая его самого — «чёртова дюжина». Он довольно хмыкнул и достал из кармана небольшой кожаный мешочек. Внутри лежали деревянные дощечки с вырезанными буквами «Н» и «З». Жеребьёвка должна была определить, кто займёт номера, а кто пойдёт в загон. На номера должны были встать пять человек, а в загон с собаками — восемь.

Александру и Ксении выпало отправиться в загон, и они с готовностью согласились. Сам Пётр Андреевич должен был занять номер.

Когда все разобрали ружья, встали на лыжи, а загонщики взяли собак на поводки, Пётр Андреевич собрал всех для последних наставлений:

— Господа! Вы здесь не впервой, особенно в этих местах. Наша задача такая: когда номера займут свои позиции, я подам сигнал из рога, и вы начнёте двигаться цепью, подгоняя лес голосами. Как только собаки начнут работать — замолкайте, внимательно смотрите по сторонам. Цель — лось, но если подвернётся лиса или заяц, стреляйте. Чтобы не заблудиться, двигайтесь строго на запад. На деревьях есть насечки — ориентируйтесь по ним. Всё понятно?

Все согласно кивнули.

Пётр Андреевич довольно улыбнулся и, подав команду своей группе, отправился вдоль края леса, скользя на лыжах.

Загонщики остались ждать сигнала. Собаки нетерпеливо тянули поводки, готовые сорваться с места.

Чуть больше чем через час раздался сигнал рога. Собаки тут же сорвались с поводков, а загонщики вытянулись цепью, направляясь в лес.

Александр, хотя и не вставал на лыжи с прошлой зимы, сразу почувствовал уверенность. Ловко лавируя между деревьями, он двигался вперёд, выкрикивая охотничьи команды. Собаки пока молчали, но в километре от дома он заметил на снегу следы лося. Несколько раз свистнув, он подозвал одну из собак.

На зов прибежал рыже-чёрный пёс по кличке Бим. Виляя хвостом, он стал кружиться вокруг Александра, который указал на след. Пёс обнюхал его, залаял и, сорвавшись с места, направился по следу. Остальные собаки быстро присоединились к нему, и вскоре весь лес наполнился их звонкими голосами.

Но спустя полторы-две версты собаки внезапно замолкли.

Александр остановился у дерева, снял варежки и стал прислушиваться. Вокруг стояла мёртвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием деревьев от мороза. Он задумался: возможно, лось обманул собак, сделав петлю и вернувшись на старый след.

Надев варежки обратно, Александр решил продолжить движение, не сворачивая с маршрута. Он осмотрелся в надежде увидеть кого-нибудь из загонщиков, но кроме покрытых снегом деревьев и сугробов ничего не было видно.

Продвинувшись вперёд всего на несколько метров, он вдруг услышал крик справа. Сердце ёкнуло — он узнал голос Ксении.

Сняв ружьё с предохранителя, Александр поспешил на звук.

Через пару минут он вышел на её лыжню и, проехав ещё несколько десятков метров, нашёл её. Ксения лежала в глубоком сугробе, покрытая снегом. Одна из её лыж была сломана, и она безуспешно пыталась подняться, проваливаясь в снег. Рядом с ней кружилась одна из собак.

— Сударыня, вам помощь не нужна? — окликнул её Александр, подойдя ближе.

Ксения посмотрела на него с отчаянием и, тяжело дыша, ответила:

— Не помешает…

Ей явно было не до шуток.

Александр, улыбнувшись, поставил ружьё на предохранитель и аккуратно подошёл к девушке. Опираясь на него, Ксения поднялась и встала на лыжи Александра, чтобы вытряхнуть снег из валенок. Она начала делать это поочерёдно, тяжело дыша.

— Собаки потеряли след… — выдавила она из себя. Из-под шапки выбивались мокрые от пота локоны. Лицо её раскраснелось, словно спелый помидор, а сильное сердцебиение ощущалось даже через полушубок. — Снег тут глубокий. Как мне теперь идти с одной лыжей?

— Придётся тебя нести, — с лёгкой улыбкой ответил Александр.

— Очень смешно… — Ксения иронично посмотрела на него. — Далеко стоят номера?

— Не знаю, — он огляделся. — Думаю, не больше версты или полутора. Если не хочешь, чтобы я тебя нёс, могу отдать свои лыжи, а сам как-нибудь дойду.

— Александр, это, конечно, очень мило с вашей стороны, но я не настолько беспомощна, — отозвалась Ксения. Ей была приятна его забота, но показывать слабость в его глазах она не хотела. — Давай выбираться, — вздохнула она.

Но договорить она не успела. В десятке метров от них раздался треск веток. Собака, кружившаяся рядом, насторожилась и залаяла. Шум усиливался. Ещё через мгновение огромный лось пронёсся всего в нескольких метрах от них.

Ошарашенный Александр, забыв про ружьё, молча смотрел вслед сохатому. Лось, ломая ветки, скрылся из виду. Собака тут же бросилась за ним, но догнать зверя у неё было мало шансов.

Вдалеке раздались два выстрела. Видимо, лось выбежал на номера.

Александр помог Ксении подняться на бугор, но для этого ему самому пришлось снять лыжи. Теперь охота отошла на второй план — главное было добраться до номеров.

Пробираться через глубокий снег и бурелом пришлось недолго. Вскоре впереди показался просвет.

Ксения героически шла сама ещё метров десять, но снег, набивающийся в валенки, начал её раздражать. В какой-то момент она впервые показала себя в гневе: ей хотелось крушить всё вокруг. Однако при Александре она старалась держать себя в руках. Сделав над собой усилие, она обратилась к нему за помощью.

Александр лишь усмехнулся и без лишних слов взвалил её на спину, как мешок. В левой руке он держал ружьё, а правой придерживал девушку за пояс. Это ей, конечно, не сильно понравилось, но протестовать она не стала.

В таком виде они добрались до номеров только через час. Александр, весь мокрый от пота, с облегчением сбросил Ксению в сугроб. Та, не как подобает дворянской особе, выругалась от души, словно заправский сапожник.

Увидев эту сцену, охотники дружно рассмеялись, а вместе с ними и сам Александр. Ксения какое-то время хмурилась, но вскоре не выдержала и присоединилась к общему веселью.

Когда смех стих, Пётр Андреевич сообщил, что один из охотников уже отправился за санями для транспортировки туши лося.

Когда прибыли сани, на них погрузили убитого сохатого. Александр и Ксения устроились рядом с ним, а лошади тронулись в сторону дома. Охотники на лыжах следовали за ними, а вокруг бежали довольные гончаки.

Возле дома их встретил лесник. Он с любопытством осмотрел тушу лося. Зверь и правда был огромным: в холке он достигал двух с лишним метров, а вес явно превышал полтонны. Единственное, что огорчало, — рога он успел сбросить. Такой трофей украсил бы любую охотничью коллекцию.

Лесник проводил продрогших Александра и Ксению в дом. Он выделил им комнату, подал горячий чай и оставил отдыхать.

***

Часть охотников занялась тушей лося: кто-то начал снимать с него шкуру, другие уже успели пропустить по несколько рюмок за удачную охоту. Александра и Ксению ни то, ни другое не привлекало. Они, довольные и усталые, устроились на мягком диване у горящего камина. Укутанные вдвоём в медвежью шкуру, они попивали горячий чай.

Для них эта охота, пусть и не принесшая личных трофеев, оставила в памяти приятные воспоминания. Александр тащил Ксению на себе, сам едва волоча ноги на лыжах, — и теперь эта сцена вызывала у обоих улыбки.

— Мне так хорошо с тобой… — сказала Ксения, положив голову на плечо Александра.

— Мне тоже, — ответил он, грея руки о чашку чая. — Когда ты рядом, мне не хочется думать ни о каких артефактах. — Его лицо озарила тёплая улыбка.

Ксения, немного помолчав, заговорила:

— Истоки моего Ордена уходят глубоко в древний мир. Когда ангелы, с позволения архангела Михаила, спустились с небес, чтобы помогать людям в борьбе с тварями, жаждущими крови… А твой Орден? Каково его начало?

Александр откинулся на спинку дивана, подыскивая слова:

— Наш Орден ведёт своё начало с первых крестовых походов. Может, ты слышала о духовно-рыцарских организациях XI–XIII веков, созданных под руководством католической церкви. Их главной задачей было защищать христианские границы от тварей, массово наполнивших Европу с Востока со времён Великого переселения народов. Конечно, большая часть рыцарей отправлялась на Святую землю сражаться с исламом, но такие Ордены, как Тамплиеры, Тевтонцы и Госпитальеры, шли на Восток вовсе не ради этого.

Он сделал паузу, взглянул на Ксению и продолжил:

— Их верхушка верила в существование некоего оружия, способного раз и навсегда положить конец борьбе людей с монстрами. Но в итоге ничего такого найдено не было. Однако именно их принято считать прообразом «Ордена Возрождения», который появился лишь в XV веке.

Ксения слушала Александра с интересом. Она многое знала об истории Орденов, но её удивляло, с какой гордостью он рассказывал о своём.

Александр продолжил:

— Истоки нашего Ордена берут начало в Италии. Всё началось с миланского князя и охотника на монстров Антонио Галлиани. Он понял, что если охотники будут действовать сообща, это позволит избежать лишних жертв. Галлиани начал реализовывать свой замысел в Милане. При поддержке местных охотников к концу века он смог полностью обезопасить не только город, но и его окрестности. Его пример оказался заразительным. Охотники из других стран стали объединяться в сообщества, которые поклялись хранить идеалы Ордена, несмотря ни на какие войны и политические распри. В крупных объединениях начали избирать великих магистров — элиту, которая определяла направление развития охотников.

Александр говорил всё увереннее, и Ксения ловила каждое его слово.

— Уже тогда стало ясно, что охотники — это одна большая семья, в которой нет места национальной, религиозной и иной вражде. Любой мог обратиться за помощью к собрату, и тот был обязан её оказать, если речь шла о борьбе с монстрами.

К концу XIX века Орден распространился по всему земному шару. Великие магистры крупнейших стран начали проводить регулярные собрания, чтобы обсуждать последние мировые события и оказывать поддержку представителям Ордена в менее влиятельных странах. На одном из таких собраний Орден получил своё нынешнее название — в честь эпохи, когда он был основан. Ранее он назывался просто Орденом «Охотников».

— В настоящее время Орден имеет великих магистров в таких странах, как Италия, Испания, Франция, Германия, Великобритания, США, Китай и, конечно, Россия.

Каждый Великий магистр курирует не только свою страну. Например, Германия контролирует ветвь Ордена в Австро-Венгрии, а Россия — в Сербии. К 1914 году наиболее влиятельными в Ордене были представители Германии и Великобритании. Россия, которая когда-то занимала лидирующие позиции, утратила своё влияние после событий 1905–1907 годов.

Это особенно отразилось на кадровом составе. Сила Ордена традиционно измерялась числом опытных охотников. В России же значительную их часть составляли офицеры, служившие одновременно и отечеству, и Ордену.

После поражения в русско-японской войне положение таких людей резко ухудшилось. Потерявшие здоровье на войне офицеры нередко стыдились своего прошлого, утверждая, что стали калеками в бытовых несчастных случаях, например, попав под колёса поезда. Звание офицера русской армии утратило престиж. Многие покинули Орден, отказавшись от его поддержки. Дядя Александра, несмотря на все усилия, не мог остановить этот процесс. Ему потребовалось почти десять лет, чтобы восполнить кадровые потери.

— Я могу рассказать ещё многое! — вздохнул Александр. Его голос звучал бодро, несмотря на поздний час. Ксении же слушать было всё труднее — веки медленно закрывались, скрывая сонные, но всё ещё красивые глаза. — Если хочешь что-то спросить, я постараюсь ответить!

— В другой раз, — усталым голосом ответила Ксения. Ей очень понравился рассказ Александра, но сейчас она мечтала только о том, чтобы закрыть глаза и заснуть рядом с ним. — Я очень устала…

— Хорошо, — вздохнул он, прижимая её ещё крепче к себе. — Отдыхай!

В комнате воцарилось молчание. Ксения уже почти задремала, но вдруг приподняла голову и спросила:

— Я вспомнила, что в Британской империи каждый охотник после первой удачной охоты посвящается в рыцари. Получается, ты тоже в какой-то степени рыцарь?

— Вряд ли, — рассмеялся Александр. — Если только падший…

— Почему падший?

— Пока ты рядом со мной, я нарушаю огромное количество законов Ордена.

— Но твой дядя не против нас. Он даже поддерживает наши отношения. Разве это неправильно — говорить, что ты не такой, как другие охотники из твоего Ордена?

— Ты права, но законы всё равно никто не отменял, — вновь улыбнулся Александр.

— Хорошо, мой Падший рыцарь! — пошутила Ксения, закрывая глаза. — С тобой моя жизнь прекрасна!

— Великолепна! — отметил Александр.

— Я не хочу, чтобы она менялась.

— И чтобы она никогда не меняла нас, — закончил Александр. — Доброй ночи, моя любовь.

— Доброй ночи, мой рыцарь.

Глава 9

С момента охоты в Лисинских угодьях прошла неделя. Всё это время после возвращения в Петербург Александр готовился к посвящению в ряды Ордена «Возрождения». Он был сильно взволнован, хотя, казалось, всё уже решено: своими усилиями он заслужил это право. Никто не мог упрекнуть его в том, что дядя поспособствовал его продвижению. Наоборот, многие будут рады видеть в своих рядах молодую кровь, которая с честью примет на себя бремя защитника России и мира от нечисти.

За эту неделю Александр лишь пару раз выбрался на прогулку с Ксенией. Всё остальное время он посвящал беседам с отцом, обсуждая, как лучше вести себя перед важными гостями из Европы. Ожидалось, что те будут задавать ему вопросы, связанные с деятельностью Ордена. Нужно было произвести безупречное впечатление, чтобы заручиться поддержкой европейских охотников, если судьба когда-нибудь приведёт его в Европу.

Посвящение планировалось провести за городом, в имении Петра Андреевича. Дом Великого магистра гостеприимно распахнул свои двери для охотников. Ожидалось прибытие множества гостей из Германии, Англии, Франции, Австро-Венгрии и Сербии. Помимо самого посвящения, участники должны были обсудить политическую обстановку, грозящую втянуть страны Европы в большую войну. Среди самых значимых гостей выделялся Кальвин Фогт — Великий магистр Германского Ордена.

К удивлению Александра, его дядя пригласил на посвящение и охотников из Ордена «Света». Среди приглашённых оказались Ксения и её отец, Григорий Иванович Уваров. Это событие стало беспрецедентным не только для российского отделения Ордена, но и для всей его истории.

Ранее подобное считалось недопустимым, из ряда вон выходящим. Однако Пётр Андреевич решил, что пришло время искать новых союзников. Число монстров не уменьшалось, а европейские монархи, жаждущие новых территорий и залежей полезных ископаемых, были готовы отправлять на гибель миллионы солдат.

Имение дяди Александра представляло собой величественный дворец, расположенный в самом сердце леса под Петербургом. Построенный в стиле классицизма, он напоминал Большой Гатчинский дворец. Местоположение дворца не указывалось на картах, а обширная территория вокруг, охватывавшая десятки километров, считалась собственностью семьи Державиных. По заключённым договорам даже сам Император не имел права ступить на эту землю без предварительного уведомления.

Имение круглосуточно охранялось и патрулировалось специально нанятыми легионами солдат, преимущественно из Царства Польского и княжества Финляндского. Эти солдаты не имели никакого отношения к Ордену.

Пётр Андреевич не жалел средств на обеспечение охраны. Однако его забота заключалась не столько в собственной безопасности, сколько в демонстрации силы перед европейскими коллегами.

Великий магистр умел не только тратить деньги, но и зарабатывать их. На его землях находилось несколько деревень. Крестьяне, проживавшие там, трудились на полях, где летом выращивали пшеницу и другие культуры, работали на мельницах и в пекарнях. Особое внимание уделялось кузнечному делу: специально обученные кузнецы, выходцы из крестьянской среды, занимались ковкой серебряного оружия. Этот арсенал поставлялся охотникам Петербурга. Для получения необходимых навыков кузнецов отправляли на оружейные заводы России и Европы, где их обучали ремеслу изготовления серебряных клинков.

Фактически это было небольшое микрогосударство в пределах огромной империи.

Посвящение было запланировано в два этапа. Первый начинался ровно в восемь часов вечера. В это время высокопоставленные члены Ордена, включая Петра Андреевича и Павла Андреевича, собирались обсудить политические вопросы, а их подчинённые могли насладиться отдыхом. Для гостей была подготовлена обширная программа: стрельбище с огнестрельным оружием из разных стран, выставка охотничьих трофеев русского Ордена, включающая чучела монстров, черепа вампиров, оккультные артефакты и многое другое.

Ещё утром слуги начали накрывать огромный пиршественный стол. Блюда русской кухни были представлены в изобилии: икра, десятки видов жареной рыбы, пироги, блины, дичь и множество разносолов. Не забыли и о напитках: шампанское, водка, коньяк, вино и медовуха — всё исключительно местного производства. Каждый мог поднять бокал за нового члена Ордена.

Второй этап посвящения должен был начаться после полуночи. Александр совершенно не знал, что его ждёт. Ритуал был окружён тайной, и ему ещё ни разу не доводилось наблюдать за тем, как кто-то становится охотником.

Когда старинные часы пробили восемь вечера, гости начали прибывать. На просторный двор, освещённый десятками фонарей, один за другим въезжали дорогие автомобили. Электричество в имении, обеспечиваемое собственной подстанцией, позволяло ему выглядеть ярким островом света посреди ночного леса.

Первым во дворец вошёл Кальвин Фогт. Высокий, подтянутый мужчина пятидесяти восьми лет, гладковыбритый, с аккуратно зачёсанными назад светлыми волосами. Лицо пересекали глубокие шрамы — следы схваток с тварями, полученные в молодости. На нём был светло-серый генеральский мундир, украшенный многочисленными наградами, среди которых выделялись знаки отличия, вручённые кайзером Вильгельмом II и другими европейскими монархами.

Среди его наград особенно примечательными были:

Орден Красного орла — рыцарская награда королевства Пруссии.

Военный орден Марии Терезии — высший австрийский военный орден.

Благороднейший орден Подвязки — одна из древнейших рыцарских наград Великобритании.

Императорский Орден Святого Благоверного Князя Александра Невского — престижная награда Российской империи.

Орден Александра Невского был особенно значим. Орден был задуман Петром I как награда за военные заслуги, а после его смерти учреждён Екатериной I. Позднее им стали награждать и выдающихся охотников. Этот орден представлял собой четырёхконечный крест с расширяющимися концами, между которыми размещались двуглавые орлы. В центре креста находился круглый медальон с изображением Александра Невского верхом на коне.

Кальвин Фогт получил этот орден за невероятный подвиг: в одиночку он одолел оборотня, принявшего облик медведя, и этим спас множество жизней.

— Добрый вечер, господа! — поприветствовал Кальвин Фогт на безупречном русском языке. Его речь звучала почти без акцента, что не удивляло: в молодости он обучался охотничьему мастерству в Петербурге. — Для меня большая честь присутствовать на столь знаменательном событии для тебя и твоего брата, — добавил он, обращаясь к Петру Андреевичу и отцу Александра.

— И я рад тебя видеть, мой друг, — Пётр Андреевич с улыбкой крепко пожал ему руку обеими руками. — Надеюсь, дорога не слишком утомила?

— Нисколько!

Кальвин Фогт обменялся приветствиями со всеми присутствующими: Александром, его отцом, а также остальными охотниками. С разрешения хозяина он прошёл в дом. Осмотревшись, он направился в зал, где был накрыт праздничный стол, и обратился к своим людям:

— Ich muss eine private Angelegenheit mit dem Großmeister besprechen.[1]

Александр знал немецкий и понял, что Фогт сказал своим людям, что ему нужно обсудить личные дела с Великим Магистром. Парень понимал, что содержание этого разговора его пока не касается.

Вскоре два Великих Магистра вместе с отцом Александра удалились, оставив молодого человека встречать остальных гостей. Немецкая группа охотников, состоящая из шести человек, быстро освоилась, общаясь с русскими коллегами, с которыми у них явно были давние связи.

После немецких охотников стали прибывать другие представители Европы. Среди гостей были как мужчины, так и женщины, а также несколько известных русских охотников. Многие приветствовали Александра, поздравляя его с предстоящим вступлением в Орден. На это он смущённо отвечал, что посвящение ещё впереди.

Среди особенно интересных личностей выделялись британский охотник Освальд Райнер — молодой мужчина двадцати пяти лет с аккуратно зализанными волосами, а также князь Феликс Юсупов, двадцатисемилетний супруг племянницы императора Николая II. Феликс совсем недавно женился и готовился к свадебному путешествию.

Последними прибыли Ксения, её отец и ещё трое охотников из Ордена «Света», включая графа Анатолия Свиридова. Все они, кроме Григория Ивановича, были одеты в тёмные кожаные плащи, скрывающие военную форму русской армии с нашивками Ордена. На самом же Григории Ивановиче был генеральский мундир, подчёркивающий его статус главы Ордена.

— Здравствуй, Александр. Ксения много о тебе рассказывала! — поприветствовал юношу Григорий Иванович, крепко пожимая ему руку. — Для меня большая честь находиться на столь важном для вашего Ордена событии. Надеюсь, что наше сотрудничество, начавшееся в Гатчине, будет продолжено.

— Взаимно! — кратко ответил Александр. — Прошу, располагайтесь.

Александр жестом пригласил представителей Ордена «Света» пройти в зал. Когда они вошли, взгляды присутствующих охотников мгновенно обратились к ним. В этих взглядах читалось недоверие, словно за ними стояли невысказанные слова: «Им здесь не место!».

Однако мнение было не единодушным. Князь Феликс Юсупов первым протянул руку гостям из некогда враждебного Ордена. Он тепло поприветствовал их и пригласил присоединиться к своему разговору с британскими охотниками. Судя по тому, с какой дружеской теплотой он встретил графа Анатолия Свиридова, их знакомство явно было давним.

Ксения же предпочла компанию Александра. Парень предложил ей руку, и они вместе прошли к окну, прихватив со стола два бокала с шампанским.

— Это лучший месяц в моей жизни! — с восторгом воскликнул Александр, отпив глоток шампанского. — Столько всего произошло.

— Ты хочешь сказать, что встреча со мной равносильна твоему вступлению в Орден? — хитро поинтересовалась Ксения, взглянув на него с лёгкой усмешкой.

— Не заставляй меня выбирать… — ответил он, уклончиво улыбнувшись.

Ксению такой ответ, похоже, не удовлетворил. Она уже открыла рот, чтобы задать новый вопрос, как в зал вошли Пётр Андреевич и отец Александра, а следом за ними появился Кальвин Фогт.

— Друзья, братья, союзники! — громко начал Пётр Андреевич, привлекая внимание всех присутствующих. — Вы все знаете, зачем мы здесь собрались. Сегодня мой племянник Александр станет одним из нас. Он доказал своё право не словами, а делами. Но прежде нам необходимо обсудить вопросы, требующие особого внимания.

Он сделал паузу и продолжил:

— Я прошу вышестоящих представителей Ордена из Европы пройти за мной. Если никто не возражает, глава Ордена «Света», наш союзник Григорий Иванович Уваров, присоединится к нам.

В зале повисла тишина, и никто не выразил возражений.

— Добро, — добавил Пётр Андреевич. — Все остальные, прошу садиться за стол. А если кому-то хочется пострелять, во дворе вас ждёт стрельбище.

После его слов охотники разделились. Первая группа, с бокалами в руках, отправилась на собрание. Остальные заняли места за столом. Александр и Ксения, не испытывая голода, решили воспользоваться приглашением и пострелять во дворе.

Они надели тёплую одежду и вышли на улицу. Вечер был тихим, безветренным. Небо укрывали облака, из которых медленно падал мелкий снег, оседая на их пальто. Они прошли за дворец, где их уже ждали двое слуг.

Первый был молодым конопатым парнем, чуть старше самого Александра. Второй — рыжебородый мужчина лет тридцати пяти или сорока с добродушным лицом, усыпанным веснушками. Оба были одеты в полушубки, которые спасали от зимнего холода. Их лица выглядели довольными и сытыми.

Пётр Андреевич никогда не жалел средств на своих слуг. Пусть они не вкушали изысканных блюд, как Великий магистр, но их питание было явно на высоте.

— Доброго вечера, — поприветствовал слуг Александр. — Хорошая погода!

— Добрая, ваше благородие! — отозвался один из слуг, слегка поклонившись. Второй повторил его жест. — Желаете с сударыней пострелять?

Александр кивнул и перевёл взгляд на оружие, разложенное на деревянном ложе. Его внимание привлекла немецкая Mauser 98 — магазинная винтовка, славящаяся своей надёжностью. Сняв варежки и убрав их в карман, он взял винтовку за цевьё, ощущая холод от дерева.

В это время один из слуг направился к небольшой постройке у стрельбища. Он потянул за рычаг, и мгновенно зажглись фонари, ярко осветив окружающее пространство.

Александр зарядил винтовку, прижал приклад к плечу и, затаив дыхание, прицелился. Снег к этому моменту совсем прекратился. Его цель — самая дальняя мишень: фанерный силуэт человека с руками, спрятанными за спину.

Прогремел выстрел. Промах. Вторая попытка. Третья. Снова мимо.

— Нужно пристреляться… — попытался оправдаться он.

— Можно? — спросила Ксения. Но, не дожидаясь ответа, ловко выхватила винтовку из его рук.

Мгновение на прицеливание.

Выстрел. Прямое попадание в фанерную голову. Ещё один выстрел — и на соседней мишени появилась точно такая же дыра.

Ксения, улыбнувшись, повертела винтовку в руках, как бы дразня Александра, и аккуратно положила оружие обратно на ложе. Она явно стреляла лучше него.

Позади них раздались пьяные возгласы. К стрельбищу, слегка пошатываясь, направлялись несколько охотников в офицерской форме русской и германской армий. На правых рукавах их одежды виднелись оранжевые нашивки с символом Ордена.

Охотники проходили мимо пары, разговаривая то на русском, то на немецком. Судя по обрывкам фраз, один из офицеров делился неудачами в любви.

Добравшись до стрельбища, они остановились. Все, кроме одного, который оказался слишком пьян, закурили. Табачный дым быстро окутал пространство вокруг них. Они не торопились стрелять, вместо этого медленно рассматривали выставленное оружие.

— Герр Штраус, не хотите показать, что бы вы сделали, если бы Mistkerl[2] Томас попался вам на глаза? — с издёвкой спросил один из русских охотников, мужчина с пышными гусарскими усами.

— Просим! Просим! — подхватили остальные, весело переглядываясь.

Герр Штраус, молодой, гладковыбритый блондин с опухшим от выпивки лицом, окинул взглядом ложа. Он нашёл знакомое оружие, но не успел даже прицелиться.

Внезапно его вырвало. Он отбежал от группы на несколько метров, испачкав белоснежный снег грязной субстанцией.

— Scheiße… [3] — пробормотал Штраус, с трудом стоя на ногах.

Компания охотников разразилась громким смехом. Они обступили своего товарища, хлопая его по спине и шутя о том, какое он «пьяное животное», неспособное пить как следует.

— Пойдём в дом… — тихо предложил Александр Ксении. Ему явно не нравилось находиться рядом с шумной и пьяной компанией.

— Настрелялся? — с довольной улыбкой спросила Ксения, явно подразумевая его неудачные выстрелы.

Александр не ответил, лишь усмехнулся и направился вперёд. Девушка, слегка приподняв бровь, последовала за ним.

Когда они вернулись в дом, за столом всё ещё сидели охотники. Они продолжали пить, но таких сильно пьяных, как те, что встретились им на улице, видно не было.

Александр взял со стола два бокала с шампанским и протянул один Ксении. Девушка, однако, не торопилась пить.

— Чем теперь займёмся? — спросила она, бросив взгляд на парня. Ей хотелось посмотреть импровизированную выставку трофеев, которую подготовил дядя Александра, но она предпочла дождаться его решения. — Может, посмотрим на выставку?

— Ты хочешь смотреть на чучела? — с усмешкой ответил Александр вопросом на вопрос.

— Тогда что вы, Александр, хотите предложить?

— У меня есть пара идей! — его глаза хитро блеснули. Отпив немного шампанского, он поставил бокал на стол и протянул девушке руку. — Пойдём.

Ксения на мгновение замялась, но затем согласилась. Они покинули комнату, пройдя через вестибюль на второй этаж. Тот был тёмным, с закрытыми дверями. Сегодняшняя церемония, как они знали, должна была пройти в святилище, расположенном под имением, и второй этаж оставался пустым.

Александр и Ксения прошли по тёмному коридору и оказались в просторном, пустом зале с зеркальным паркетом. Единственным источником света здесь был яркий лунный свет, льющийся через высокие окна.

Они подошли к одному из окон, любуясь видом. Яркий месяц висел на звёздном небе, окружённый мириадами далёких светил, манящих своей неизведанностью.

— Как красиво! — восхитилась Ксения, глядя на ночное небо.

— Но для меня нет ничего прекраснее вас, — тихо ответил Александр, обнимая её за талию. Он медленно наклонился и поцеловал её шею. Её аромат, смесь цветочных духов, был настолько манящим, что он не мог остановиться. — Я люблю вас, Ксения…

— Александр… — тихо прошептала Ксения. Её голос дрогнул, но она не отстранилась.

Девушка повернулась, и их взгляды встретились. Через мгновение их губы слились в страстном поцелуе — сладком, манящем и всепоглощающем для обоих.

Руки Александра скользнули вниз, оказавшись на её бёдрах. Ксения лишь крепче прижалась к нему. До неё у Александра не было опыта в отношениях, и он всегда считал себя скромным юношей. Но сейчас страсть полностью захватила их обоих.

Александр прижал Ксению к стене, осыпая её лицо поцелуями. Она, обвив его спину руками, впилась ногтями в его рубашку.

Он собрался пойти дальше, его правая рука потянулась к пряжке ремня, но внезапно донёсшиеся из коридора шаги и голоса заставили его остановиться.

Александр быстро отпустил Ксению. Они обменялись быстрыми взглядами и поспешили спрятаться в тёмном углу зала, куда не проникал лунный свет.

В зал вошли двое: Павел Андреевич и граф Свиридов. Они громко спорили, видимо, покинув совещание раньше времени.

— Вы, граф, понимаете не хуже меня, что рано или поздно война ждёт Европу. Если её не будет в этом году, то она нагрянет к нам на порог в следующем. Россия не сможет остаться в стороне, и это чревато для нас крайне дурными последствиями. Я вам, как генерал русской армии, говорю: ресурсов хватит, даст Бог, на год, не больше! — Павел Андреевич сделал паузу. — А что потом? Потом крах…

— Я прекрасно это понимаю. Но что вы хотите от нас?

— Помощи! — твёрдо ответил генерал. Он прошёл несколько шагов вперёд, развернулся и снова посмотрел на графа. Анатолий остался стоять на месте.

— Вы знаете, что Пётр Андреевич строго следует уставу Ордена и не станет вмешиваться в политику, — возразил Анатолий. — Однако мысль о союзе между нашими Орденами через брак Ксении и Александра уже несколько недель не выходит у него из головы. Почему бы ему не закрыть на что-то глаза, позволив вам действовать? Например, чтобы выиграть время для подготовки страны к войне. Разве я не прав? — высказался граф.

— И да, и нет… — Павел Андреевич заметно заволновался. — Всё куда сложнее. Если брак между Александром и Ксенией состоится, союз наших Орденов будет действовать только в пределах России. Европейские представители вряд ли поддержат нас. К тому же зачем вмешиваться в чувства двух молодых сердец? Если они действительно любят друг друга, то что мешает нам объединить усилия ради борьбы с монстрами, а не втягиваться в политические интриги?

— Вы видите в сыне себя, — возразил граф, чуть повысив голос. — Как и вы двадцать лет назад, он полюбил одного из нас, и вы не считаете это проблемой. А вмешаться в политику, чтобы предотвратить войну, — это, по-вашему, нарушение устава Ордена? Орден превыше всего, не так ли?

— Анатолий, вы уходите от ответа, — раздражённо произнёс Павел Андреевич. — Вы приравниваете заключение брака к политическому вмешательству, а это совсем не одно и то же!

Генерал начал приходить в ярость. В его тоне звучала стальная решимость. Он резко указал рукой на тёмный угол зала, где, буквально вжавшись в стену, находилась пара.

— Скажите прямо: готовы ли вы оказать помощь?

Граф на мгновение замолчал.

— Наверху меня за это не похвалят…

— Когда вы в последний раз общались с Михаилом, Гавриилом или кто там у вас? Мне известно, что кроме Лахабиэля в рядах Ордена «Света» нет ангелов.

Эти слова заставили Анатолия замолчать. Генерал был прав. Брак — это мелочь, но любое вмешательство в политику могло бы изменить ход мировой истории. Орден «Возрождения» всегда строго придерживался традиций, избегая любого влияния на революции, войны или катаклизмы. Их главная задача — борьба с тварями, угрожающими человечеству.

Однако мысль сверлила разум графа: какой смысл защищать людей от монстров, если войны забирают больше жизней, чем любой вампир? Лично он не разделял принципов своего Ордена, и генерал Павел Андреевич знал это, обращаясь именно к нему.

— Я поговорю со своими людьми на Балканах, — после короткого раздумья ответил Анатолий. — Сербские охотники давно мечтают отбросить принципы. Они ведь однажды не помешали свергнуть Обреновичей[4] с трона.

— Благодарю. Всё, что вам потребуется, я предоставлю, — твёрдо пообещал Павел Андреевич.

— Только одного я до сих пор не понимаю. Что мы должны сделать? Убить германского кайзера, который грезит войной? Или что?

— Мы должны предотвратить войну… — тяжело вздохнул генерал. Он достал из кармана часы и бросил на них взгляд. — Скоро начнётся церемония посвящения. Нужно найти Александра. Уверен, он сейчас с Ксенией. Ему нужно дать последние наставления.

Генерал и граф молча покинули зал, оставив его в тишине.

Александр и Ксения осторожно вышли из тёмного угла. Они стояли в растерянности, осознавая, что стали свидетелями разговора, который не должны были слышать.

***

Стараясь не привлекать к себе внимания, Александр и Ксения спустились обратно на первый этаж.

Они решили разделиться: Александр направился в туалет, а Ксения — в зал, где продолжали пировать охотники.

Девушка так спешила, что в дверях носом уткнулась в грудь графа Свиридова.

— А я вас, сударыня Ксения, повсюду ищу! — с улыбкой произнёс он. — Были с Александром?

— Всё вам расскажи, — парировала она, пытаясь пройти мимо.

Но граф аккуратно поймал её за руку, мягко, но настойчиво останавливая. В его взгляде появилась нотка обеспокоенности.

— Вы чем-то взволнованы. Александр вас не обидел?

— Всё в порядке, — поспешно ответила Ксения, глядя в сторону. — Я как раз его ищу. Он ушёл в ванную комнату и почему-то долго не возвращается. Видимо, перебрал с шампанским. Прошу, отпустите меня! — добавила она, пытаясь освободить руку.

Анатолий пристально взглянул на неё. Её голос звучал ровно, но в глазах он уловил тревогу и недосказанность. Что-то явно произошло. Если Александр тут ни при чём, то в чём дело? Однако он не стал задавать лишних вопросов и спокойно отпустил её руку.

Ксения хмуро кивнула и поспешила пройти мимо.

Когда девушка скрылась за дверями, граф мысленно упрекнул себя за этот момент. Ему совсем не хотелось, чтобы Ксения пожаловалась отцу. Ссориться с главой Ордена сейчас было крайне нежелательно. Тем более что Григорий Иванович, судя по всему, пребывал в приподнятом настроении после собрания.

Анатолий с досадой отметил, что Пётр Андреевич, в отличие от своего брата Павла, избегал обсуждения острых вопросов. Граф окончательно убедился: как охотник Пётр был великолепен, но как человек, смотрящий вперёд и оценивающий перспективы, он был совершенно бесполезен.

«Если будет война, Орден в России при нём её просто не переживёт», — подумал граф.

Ещё более разительным казался контраст между Петром Андреевичем и Кальвином Фогтом, присутствующим на сегодняшнем собрании. Немецкий Великий магистр был полной его противоположностью. Фогт готов был пойти на всё, лишь бы сохранить существование Ордена при любом политическом строе, даже если это потребует идти против традиций.

Вскоре Анатолий заметил Александра. Тот спокойно прошёл мимо, но графу показалось, что он украдкой бросил на него взгляд. Это было недоверие или что-то другое? Анатолий не мог сказать. Он решил поговорить с ним, но тотчас подошёл Павел Андреевич и увёл Александра в другую комнату. С минуты на минуту должна была начаться церемония посвящения.

Граф начал жалеть, что согласился прийти. Для себя он сегодня ничего не приобрёл — скорее, потерял. Он подошёл к столу, взял рюмку водки и в компании одного из сербских охотников закусил ложкой чёрной икры.

В зал вошёл Пётр Андреевич вместе с Кальвином Фогтом и громко объявил, чтобы все охотники следовали за ним.

Анатолий, как и остальные, подчинился. Он выпил ещё немного и направился вслед за всеми. Великий магистр вёл их в подземные помещения, расположенные под имением.

По пути Анатолий поравнялся с Григорием Ивановичем и Ксенией. Глава Ордена ничего не сказал, значит, Ксения промолчала о их не совсем удавшемся разговоре.

— Умеет держать эмоции при себе. Молодец, — подумал Анатолий о девушке. — Далеко пойдёт.

Тем временем Александр с отцом спустились в подземное святилище через другой вход. Перед этим Александр переоделся в новенькую офицерскую форму с оранжевой нашивкой на правой руке, на пояс повесил подаренную дядей саблю и кобуры с пистолетом. На груди блестела Георгиевская медаль 4-й степени с надписью: «За храбрость». Его заслугу в успешной охоте в Гатчине оценили при царском дворе. Точно такие же медали получили и остальные охотники, включая членов Ордена «Света». Пётр Андреевич заранее передал их Григорию Ивановичу для награждения его людей.

— Сейчас исполнится твоя мечта! — гордо произнёс Павел Андреевич. — Лично я стал охотником только в двадцать.

— Ученик превзошёл учителя, — сказал Александр, глядя в зеркало. Он слегка волновался, ведь ждал этого момента с самого детства. — Не думал, что стану охотником так скоро.

Павел Андреевич подошёл к сыну, положив руки ему на плечи:

— Моя заслуга меньше, чем твоего дяди. Всё, что ты умеешь, дал тебе он. Я лишь наставлял тебя, учил смотреть в будущее. Сейчас мир другой, не такой, как сто лет назад. Мы больше не можем стоять в стороне, пока человечество разрушает само себя. — Он поправил воротник на форме сына. — Помни об этом, неся бремя охотника.

— Буду! — твёрдо ответил Александр.

— Пойдём, нас ждут.

Они направились по слабо освещённому коридору. С каждым шагом сердце Александра билось всё сильнее. Дойдя до массивной двери, Павел Андреевич толкнул её. Дверь открылась, и перед Александром предстало огромное святилище. Оно освещалось десятками факелов, высокие потолки поддерживали массивные мраморные колонны, украшенные гербами Ордена. Вдоль стен стояли охотники. Среди них Александр заметил Анатолия и Ксению — их взгляды были прикованы к нему.

У самой статуи феникса, в конце святилища, стояли два Великих магистра — России и Германии. Они держали в руках мечи, а их лица скрывали капюшоны.

— Александр! — раздался громкий голос Петра Андреевича. — Подойди к нам!

— Иди, — сказал Павел Андреевич, мягко подтолкнув сына вперёд.

Александр, придерживая саблю, уверенно зашагал мимо рядов охотников к магистрам. Тем временем Пётр Андреевич начал говорить:

— Более четырёхсот лет назад в Италии миланский князь и охотник Антонио Галлиани провёл первое посвящение в наши ряды. Тогда он ещё не знал, что его дело выйдет далеко за пределы Апеннинского полуострова. Но годы шли, и нас становилось всё больше.

— Неважно, из какой ты страны, каков твой титул — солдат ты или портной, — подхватил Кальвин Фогт. — Ты должен помнить, что мы преданы одному делу, одному Ордену.

— Пока империи делят мир, мы его защищаем, — продолжил Пётр Андреевич. — Для охотников не важны национальность, вера или корона. Мы — одно целое, одна семья.

Александр остановился перед магистрами.

— Александр! — снова заговорил Пётр Андреевич. — Встань на колено.

Парень повиновался, его сердце колотилось.

— Клянёшься нести бремя охотника и защищать мир от нечисти? — строго спросил Кальвин Фогт.

— Клянусь!

— Клянёшься соблюдать наши устои и традиции?

— Клянусь!

— Клянёшься отдать жизнь за наше дело?

— Клянусь!

— Встань, Александр, — попросил Пётр Андреевич. Парень поднялся. — Теперь ты — один из нас. Прадед, дед, отец, а теперь и ты — все вы несли наше бремя. Не посрами их.

Кальвин Фогт поднял со стола рыцарский меч и вручил его Александру.

— Когда-то такими мечами сражались с тварями рыцари на Святой земле. Теперь он твой.

Александр принял оружие и повернулся к охотникам. Они стояли клином, все обнажили мечи и держали их остриём вниз.

— Что бы ни случилось, помни, — прозвучал за его спиной голос Петра Андреевича.

— Орден превыше всего! — закончил за брата Павел Андреевич.

Все охотники повторили хором:

— Орден превыше всего!

— Орден превыше всего!

— Орден превыше всего!

[1] — Мне нужно обсудить личное дело с Великим Магистром. (пер. с немецкого)

[2] Негодяй, мерзавец (пер. с немецкого.)

[3] Дерьмо (пер. с нем)

[4] Майский переворот в Сербии — убийство королевской семьи 29 мая (11 июня) 1903 года, в результате которого династия Обреновичей прекратила своё существование.

Часть II. Глава 1

После вступления в Орден жизнь Александра обрела долгожданную стабильность. Его всё чаще посвящали в дела Ордена, а отношения с Ксенией становились всё крепче с каждым днём. Они проводили время вместе, а по приглашению Великого магистра Германского Ордена целый месяц провели в Германии. Эта поездка понравилась Александру настолько, что у него появилась мысль однажды пожить там — хотя бы пару лет.

Их семьи не препятствовали их любви. Наоборот, обе стороны были рады как укреплению связей между Орденами, так и счастью молодых. Союз казался удачным во всех отношениях.

14 мая 1914 года Александр сделал Ксении предложение, а ровно через месяц они поженились и обвенчались. Они поклялись друг другу в вечной любви, искренне веря, что лучшей пары им не найти. Они думали, что после брака их жизнь останется прежней, но судьба распорядилась иначе.

28 июня того же года по всей Европе разнеслось ужасное известие: в Сараево, на территории Австро-Венгерской империи, боснийский серб Гаврило Принцип застрелил наследника австро-венгерского престола эрцгерцога Франца Фердинанда и его супругу Софию Хотек.

Это событие стало началом череды трагедий. В Сараево и других городах империи начались антисербские погромы: сербов изгоняли из страны, насиловали и убивали. Соседи, которые ещё вчера были друзьями, становились врагами.

Австро-Венгрия выдвинула Сербии ультиматум, потребовав, среди прочего, провести расследование убийства и допустить к нему австрийских представителей. На выполнение условий дали два дня. Сербия согласилась с большей частью требований, но отвергла несколько наиболее спорных пунктов. Австро-Венгрию такой ответ не устроил, и дипломатические отношения были разорваны.

Через месяц Австро-Венгрия объявила войну Сербии, запустив цепную реакцию. Россия, опасаясь разгрома Сербии и дальнейшего усиления Австро-Венгрии на Балканах, начала мобилизацию. Франко-русский военный союз, заключённый в 1892 году и ратифицированный годом позже, связывал две державы обязательствами на случай войны с Германией. Германия поддержала Австро-Венгрию и вскоре сама вступила в войну против России и Франции. Вскоре в конфликт оказались втянуты все крупные державы. Никто тогда не предполагал, что война продлится четыре долгих года, изменит политическую карту мира и приведёт к исчезновению нескольких европейских государств в их прежних границах.

Война затронула и Орден «Возрождения», и Орден «Света». В первые же дни больше половины охотников из обоих Орденов отправились на фронт. Война с монстрами временно отошла на второй план.

Не остался в стороне и отец Александра. Будучи генералом русской армии, он получил назначение на Восточный фронт. Павлу Андреевичу было поручено отправиться в крепость Осовец — важнейший стратегический объект, контролировавший ключевые пути в западной части Российской империи. Приказ был ясен и не подлежал обсуждению. С честью и достоинством он сообщил о своём назначении семье.

Александр, несмотря на юный возраст и право на отсрочку, настоял на том, чтобы поехать с отцом. Он не хотел оставаться в стороне и отправился на фронт в качестве офицера под личное командование Павла Андреевича. Ему было всего семнадцать лет, но благодаря происхождению, подготовке в Ордене и покровительству отца он уже носил офицерскую форму. Однако, в отличие от других солдат, на правом рукаве его формы красовалась оранжевая повязка с гербом Ордена, как и у его отца.

Ксения не хотела отпускать мужа, но выбора у неё не было. Александр стоял на своём: он был уверен, что должен ехать с отцом, чтобы они могли присматривать друг за другом. Перед отъездом он попросил жену ждать его, пообещав, что вернётся живым.

— Я обязательно вернусь, отец без меня пропадёт, — пытался перевести в шутку своё отбытие Александр. — Только жди меня. Всё будет хорошо.

Он старался успокоить жену, но видел, как ей трудно смириться. Ксения, обнимая его за шею, плакала. Её слёзы, крупные, как дождевые капли, стекали по его гимнастёрке, оставляя мокрые пятна. В тот день Александр впервые увидел её слёзы. Это зрелище разрывало ему сердце. Ему было безумно жаль оставлять её одну, но он чувствовал, что по-другому поступить не может. Он должен быть рядом с отцом.

— Сколько тебя не будет? — спросила Ксения, немного успокоившись, но голос всё ещё дрожал.

— Пока отцу не будет позволено покинуть крепость, — спокойно ответил Александр. — Я с ним буду до конца.

Её не устроил такой ответ. Ксения не любила неопределённость, но решила сдержать свои эмоции. Она не хотела омрачать их последние минуты перед разлукой. Вместо упрёков она молча приняла это.

На прощание они крепко поцеловались. Александр сел с отцом в поезд, и тот, медленно набирая скорость, увёз их из Петербурга.

С тех пор прошло больше года. На долю Александра и Павла Андреевича выпало множество испытаний. Они пережили первые две крупные атаки на крепость Осовец: первую в сентябре 1914 года, вторую — в феврале-марте 1915-го. Летом немцы начали новую операцию против крепости. Они видели гибель товарищей, пережили артобстрелы и столкнулись со всеми ужасами войны.

За это время Александр успел проявить себя как способный и отважный боец, завоевав уважение сослуживцев. Он даже встретил свой восемнадцатый день рождения, хотя совсем не так, как мечтал. Вместо праздника он слушал грохот снарядов и чувствовал холодные стены крепости.

На других участках фронта охотников тоже ожидали нелёгкие испытания. Их основная миссия — борьба с тварями — отошла на второй план. Тем не менее все как один отмечали, что сражения с любым монстром куда менее страшны, чем война. Теперь им приходилось вступать в бой с бывшими коллегами, оказавшимися по другую сторону конфликта.

Глава 2

4 августа 1915 года

С самого начала войны крепость Осовец была для немцев словно кость в горле. Больше года они безуспешно пытались её захватить. Обстрелы сменялись штурмами, а штурмы — новыми обстрелами. Всё было напрасно.

Так было и 4 августа. Погода стояла ясная. Очередная немецкая атака захлебнулась: русские солдаты стояли насмерть. Потери несли обе стороны, но атакующим казалось, что русские не боятся смерти.

Под шквальным огнём Александр с оранжевым шевроном на руке выскочил из окопа. Ему было не впервой. Страх перед смертью давно отступил.

Рубящими ударами сабли он отсекал конечности врагов. Тёмно-серые мундиры мгновенно пропитывались кровью, а тела одно за другим падали на землю. Изуродованные солдаты корчились в грязи, вокруг валялись отрубленные конечности. Воздух наполнился запахом смерти. Крики раненых и стоны умирающих звучали с обеих сторон, заглушая даже пулемётные очереди.

— Ваше благородие! — раздался крик позади Александра. — Берегитесь!

Он обернулся: на него с отчаянным криком бежал немецкий солдат. Александр даже не успел испугаться. Резкий взмах сабли — и кровь брызнула из рассечённого горла. Кайзеровский солдат упал, хватая воздух.

— Благодарю! — кивнул Александр, перепачканный грязью и кровью. — Так просто мы им не сдадимся!

Он уже готовился снова ринуться в атаку, но крики его сослуживцев заставили повернуть назад.

— Тикаем, братцы! — прокричал один из солдат. — Обстрел!

Снаряды начали рваться. За спиной Александра поднялся густой дым, воздух наполнился смрадом и криками тех, кто не успел добраться до укрытий.

Александр почти достиг безопасного окопа, но взрывная волна отбросила его вперёд. Ударившись о земляной ров, он скатился вниз. Земля, песок и двое сослуживцев накрыли его сверху. Все трое замерли.

Когда обстрел прекратился, Александр пошевелился и начал выбираться. Его товарищи тоже пришли в себя.

— Ваше благородие, — поднялся рядовой Капустин с гладко выбритой головой. — Простите, ежели б знали, что вы тут, упали бы в стороне.

— Всё в порядке, Василий, — ответил Александр, принимая протянутую руку. — Главное, что все целы!

Он выбрался из окопа и огляделся. Перед ним стелился чёрный дым. Сквозь него виднелись тела павших — и своих, и чужих. По лбу текла тонкая струйка крови. Александр вытер её рукой и, глядя вдаль, произнёс:

— Нужно найти отца.

Павел Андреевич через бинокль наблюдал за полем битвы. Страх за сына не покидал его ни на минуту. Однако удерживать Александра он не мог. Восемнадцатилетний офицер стал примером для солдат. Они уважали его и внимательно прислушивались к его советам.

Никто не задавал вопросов о нашивке на правой руке, считая, что он, как и отец, принадлежит к элитному батальону императора — лучшим из лучших. К тому же такую нашивку уже видели у одного из офицеров гарнизона. Солдат не интересовало и то, как юноша в таком возрасте стал офицером. Когда он только прибыл, многие смотрели на него с подозрением, но после первых боёв все сомнения исчезли. Александр доказал, что он храбрый солдат и способный командир, знающий цену человеческим жизням.

— Господин генерал! — окликнул Павла Андреевича весь в грязи и копоти, с потрескавшимися губами подпоручик Котлинский. — Враг отступил с большими потерями. Из-за начавшегося обстрела мы были вынуждены вернуться на позиции.

— Главное, что целы, — отозвался генерал, оборачиваясь. — Воды?

Котлинский кивнул. Павел Андреевич передал ему флягу, и подпоручик жадно сделал несколько глотков. Затем смочил левую руку и начал оттирать кровь с оранжевой нашивки с гербом Ордена Возрождения. Он тоже был охотником.

На этом участке обороны крепости под командованием Павла Андреевича оставались трое охотников: он сам, Александр и подпоручик Котлинский.

Подпоручик был молодым парнем с добрым, всегда гладко выбритым лицом, немногим старше Александра. Подчинённые говорили о нём как о человеке, не знающем страха и чувства самосохранения. Но это было не так. Он, как и все, боялся смерти. Год назад, досрочно завершив обучение, он был посвящён в охотники и прикомандирован к 226-му пехотному Землянскому полку, входившему в состав гарнизона крепости. Ему довелось сражаться с множеством чудовищ, но самым трудным испытанием стала война с людьми, которые, как и он, просто исполняли приказы.

— Александр цел? — спросил Павел Андреевич.

— Да, господин генерал, — ответил Котлинский. — Он храбро сражался. Направлялся к вам, но я отправил его к фельдшеру. Его слегка контузило, как и меня.

Подпоручик присел на землю, облокотившись на мешок с песком, и сжал в руках фуражку. Головная боль мешала ему думать, в ушах звенело.

— Что нас ждёт завтра?

Павел Андреевич промолчал. Сегодня ночью его информатор из немецкой ставки должен был сообщить важные сведения. Это могло прояснить планы кайзеровской армии. Но и без того генерал понимал: немцы готовят генеральное наступление.

Не говоря больше ни слова, он покинул подпоручика и поспешил к сыну.

Александр находился в полевом госпитале. Ему бинтовали голову. Вокруг суетились санитарки, меняя грязные бинты на чистые.

— Папа! — приподнял голову Александр. — Рад вас видеть! Вы пропустили хорошее сражение!

Павел Андреевич дождался, пока санитарка закончила перевязку, затем сел рядом с сыном.

— Не для того тебя готовил Орден… — произнёс он с грустью. — Но я рад, что ты понимаешь, что такое честь русского солдата.

Он обнял сына левой рукой и поцеловал в перевязанную голову.

— Честь имею! — с гордостью ответил Александр.

Отец и сын замолчали, наблюдая за суетой госпиталя. Раненые просили закурить, но санитарки категорически отказывали. Солдаты смеялись, просили товарищей принести табак. Казалось, что недавний бой остался в прошлом.

— Им когда-нибудь надоест биться о наши позиции? — спросил Александр.

— Сегодня ночью станет ясно, — ответил Павел Андреевич. — Поправляйся!

Он покинул госпиталь и отправился в землянку.

В землянке он размышлял о положении на фронте. Генерал изучал данные, пытаясь понять, сколько ещё продержится крепость и что готовят немцы. Ответы на эти вопросы должен был дать информатор.

С наступлением ночи генерал вышел из землянки и отправился на встречу. Убывающая луна освещала поле, недавно ставшее ареной битвы. Вдали раздавались немецкие выкрики: временное перемирие позволяло обеим сторонам забрать тела погибших.

На месте встречи, под светом керосиновой лампы, ждали Александр и Котлинский. Павел Андреевич вернулся спустя час. Его лицо было мрачным, а в руках он держал бутылку коньяка — подарок от германской части Ордена. Поставив её на стол, генерал разложил оставшиеся припасы.

— Господин генерал, что вы узнали? — спросил Котлинский, тревожно глядя на Павла Андреевича.

— Ничего хорошего… — безжизненным голосом ответил генерал. — Давайте, не чокаясь.

Все трое молча подняли кружки и выпили. Закусили тушёнкой и черствым хлебом. Генерал тут же разлил по второй порции.

— Плохие новости, господа, — заговорил он увереннее. — Смерть наша всё ближе. Немцы готовят газовую атаку. — Он откусил краюху хлеба, и его взгляд помрачнел.

— Хотят потравить нас, как собак… — злобно сквозь зубы процедил Александр. — Трусливые твари.

— На войне все средства хороши, — спокойно отозвался подпоручик Котлинский. — Немцам не в первой.

Все трое выпили ещё раз. В воздухе повисло напряжённое молчание.

— Есть способы как-то уберечься от этих газов? — наконец нарушил тишину Александр. — Мы знаем, что они готовят. Надо что-то предпринять!

— Вчера вечером им доставили противогазы, — тяжело сказал Павел Андреевич, наливая третью порцию. — У нас таких нет. Единственное, что мы можем сделать, — использовать мокрые повязки. Обматывайте лицо как можно плотнее. — Он посмотрел на сына и Котлинского. — Но, господа, давайте ещё по одной — и на боковую. Завтра нас ждёт трудный день. Возможно, последний…

Сказанное не требовало дополнительных объяснений. Все понимали, что уберечься от газа почти невозможно, но крепость сдавать никто не собирался.

Они выпили молча и разошлись каждый на своё место.

Александр вернулся в землянку. Он улёгся, укрывшись шинелью, но долго не мог уснуть. Мысли о грядущей газовой атаке терзали его. Больше всего он боялся не за себя, а за Ксению. Что будет с ней, когда она узнает о его гибели?

Они так мало времени провели вместе. Ему хотелось ещё многое ей сказать, но теперь, вероятно, уже никогда. Глаза стали влажными от этих мыслей. Александр достал из кармана маленькую фотокарточку.

На снимке были он и Ксения в день их свадьбы: оба молодые, красивые, полные надежд. А теперь?

Александр не видел жену больше года. Он изменился, и всё, через что он прошёл, оставило след на его душе. Узнает ли Ксения в нём того парня, которого она полюбила на балу полтора года назад?

Этот вопрос так и остался без ответа. Держа фотокарточку в руках, Александр наконец погрузился в сон. Снаружи раздавался ухающий крик совы, кружившей над полем боя.

Глава 3

6 августа 1915 года

Весь прошлый день русские солдаты готовились к газовой атаке. Они могли сделать немногое, и большинство из них даже не представляло, как действует отравляющий газ на человеческий организм. Солдат пугала неизвестность, а она, как известно, страшнее самой смерти.

Павел Андреевич, проверяя оборонительные позиции, заметил одного из солдат, который крестился перед небольшой иконой.

— Не поможет нам Бог… — бросил генерал, проходя мимо.

— Это с чего же так, господин генерал? — удивлённо спросил боец.

— Да с того, — ответил Павел Андреевич, не останавливаясь. — Если бы он не хотел, чтобы люди убивали друг друга, то давно бы всё это остановил.

Генерал ушёл, оставив солдата в тяжёлых размышлениях.

Несколькими часами позже Павел Андреевич принял участие в другом разговоре. Стоя на позициях, подпоручик Котлинский вдруг задал вопрос:

— Господин генерал, скажите, люди страшнее монстров?

— Да, — ответил Павел Андреевич без колебаний. — Монстры никогда не нападают на себе подобных, в отличие от нас с вами.

После паузы он добавил:

— Знаешь, наш Орден создан, чтобы защищать людей от нечисти. Но теперь я думаю, что его истинное предназначение — защищать людей от самих себя.

— Что с нами будет?

— Не знаю. Никто не знает…

***

Тем временем немецкое командование готовилось к генеральной атаке. Для прорыва русских позиций была выделена 11-я дивизия ландвера. На главном направлении вдоль шоссе и железной дороги развернулся 18-й полк, усиленный маршевыми частями. Чуть южнее ждал своего часа 76-й полк. Остальные подразделения находились в резерве, готовые к выполнению дальнейших приказов.

На рассвете командующий германской армией взглянул на карманные часы. Они показывали без пяти минут четыре утра.

— Zeit, — произнёс он вполголоса и, обернувшись к своим солдатам, скомандовал: — In Position!

Солдаты побежали исполнять приказ. Из заранее развернутых тридцати газобаллонных батарей, в четыре часа утра, с попутным ветром, по всему фронту атаки начали выпускать хлор и бром. Ядовитые пары полностью окутали позиции русских бойцов.

Действие газа оказалось сокрушительным: несколько рот полностью выбыли из строя, а там, где оставались выжившие, их число едва доходило до сорока человек. Практически вся первая и вторая линии обороны Сосненской позиции остались без защитников. В общей сложности более полутора тысяч человек в крепости были выведены из строя. Не было никого, кто бы не пострадал от отравления в той или иной степени тяжести.

Однако на этом подготовка к атаке не завершилась. Немецкая артиллерия открыла огонь по крепости, стремясь окончательно уничтожить оставшихся выживших. Сопротивление было невозможно.

Пока немцы готовились к зачистке позиций, бойцы русской армии умирали в страшных муках. Александр катался по земле, его тошнило кровью, а перед глазами стояла зелёная газовая пелена. Молодой человек хотел вытащить пистолет и покончить с собой, чтобы прекратить мучения. Но самым страшным для него было наблюдать, как умирал его отец.

Генерал русской армии, один из лучших охотников, преданный стране и Ордену, лежал на земле, истекая кровавой слюной. Он не заслуживал такой позорной смерти. Павел Андреевич предпочёл бы погибнуть от когтей оборотня или в честном бою, но не так.

Александр подполз к нему, положил его голову себе на колени и крепко сжал его руку.

— Прости меня, сын мой… — Павел Андреевич с трудом выговаривал слова. — Прости, если был с тобой строг... Прости за то, что не всегда был рядом…

— Не уходи, папа, прошу! — умолял его Александр, задыхаясь и кашляя кровью. По щекам юноши текли крупные слёзы. — Нам ещё столько всего нужно сделать… Ты нужен Ордену! Ты нужен мне!

— У меня нет шансов… А у тебя они есть, — генерал собрал последние силы. Левой рукой он снял с шеи кулон с гербом Ордена и протянул его сыну. — Он теперь твой. Не посрами имя нашей семьи. Где бы ты ни оказался, помни: Орден превыше всего…

Это были последние слова Павла Андреевича. Даже на пороге смерти Орден оставался для него делом всей жизни.

Александр осторожно опустил тело отца на землю, вытер слёзы и надел на шею кулон с гербом Ордена. Затем он достал саблю из ножен и, натянув окровавленную бинтовую повязку на лицо, вышел из землянки.

На отравлённом воздухе перед ним предстала ужасающая картина. Повсюду лежали тела с разъеденными глазами, а те, кто ещё был жив, захлёбывались кровью, мучительно кашляя. Их лёгкие были сожжены, кожа позеленела и местами начинала слезать.

Среди тел Александр заметил подпоручика Котлинского. Тот был в тяжёлом состоянии, но жив. Александр подошёл к нему и помог подняться.

— Живой? — хрипло спросил Александр, тяжело дыша.

— Скорее живой труп, — с горькой усмешкой ответил подпоручик. — Где эти твари?!

Он достал бинокль и выглянул из окопа. На горизонте в ровные шеренги выстроились ряды немецких солдат в противогазах. Они напоминали безликих жнецов, хладнокровно дожидавшихся момента, чтобы забрать последние жизни, которые не успел унести газ.

— Ждём, когда подойдут поближе… — прохрипел Котлинский, откашливаясь кровью. — Тогда и ударим!

Немецкие солдаты, уверенные в своей победе, начали наступление. Они методично подавляли единичное сопротивление и, без тени страха, продвигались вперёд по земле, которая из-за действия газа приобрела мертвенно-зелёный оттенок.

Кайзеровская армия легко прорвалась через первую и вторую линии колючей проволоки. После этого они устремились к полотну железной дороги у Рудского моста. Потеря моста означала бы полное рассечение русской обороны и неминуемую утрату Сосненской позиции.

Обстановка на южных рубежах была немного лучше. Семьдесят шестой полк ландвера, не рассчитавший действия газа, сам оказался под его воздействием. Это дало шанс остаткам двенадцатой роты, защищавшей центральный редут, временно приостановить продвижение противника.

Понимая, что промедление равно смерти, русские бойцы решили предпринять решительные действия. Они дождались, пока немецкие солдаты подойдут максимально близко, чтобы нанести неожиданный удар. Остатки восьмой и тринадцатой рот, поддержанные подкреплением в лице четырнадцатой роты, рванули в яростную контратаку.

Происходящее стало для немецких солдат кошмаром. Маршируя через поле, усеянное телами мёртвых, они внезапно увидели, как из окопов начали подниматься израненные, обожжённые бойцы, похожие на оживших мертвецов.

Эта сцена повергла врагов в панику. Никто не верил, что кто-то мог выжить в этом аду. Многие бросали оружие и в страхе бежали, крича от ужаса. Те же, кто впадал в оцепенение от увиденного, не оказывали сопротивления и молча принимали смерть.

Русские бойцы не щадили врага: они выкалывали штыками глаза, разрубали шашками, стреляли в убегающих немцев. Поле боя наполнилось криками и воплями. Немецкие солдаты в панике кричали, что мертвецы восстали из мёртвых.

Александр не отставал от своих товарищей. Подобно дикому зверю, он носился по полю битвы, не считая, убивал немецких солдат, попадавшихся ему на глаза. Тех, кто ещё подавал признаки жизни, он добивал выстрелами из пистолета в упор. В тот момент в нём не осталось ничего человеческого.

Вскоре он обнаружил, что отбился от группы. Понять это он успел слишком поздно. Раздался выстрел, и пуля, пробившая его грудь насквозь, сбила его с ног. Александр упал на землю, но, превозмогая боль, сумел с трудом подняться. На правой стороне груди расплылось большое алое пятно.

Он опустился на колени, понимая, что ему осталось недолго. Впереди он увидел несколько кайзеровских солдат, которые направлялись к нему. Позади тоже слышались шаги.

«Может, свои? — подумал он с горькой усмешкой. — Хотя какая теперь разница? Я всё равно нежилец…»

Но внезапно немецкие солдаты, не добежав до него, резко остановились, затем развернулись и побежали прочь. Александру показалось, что рядом с ним появилось свечение. Он решил, что это предсмертные галлюцинации. Однако свечение не исчезало.

Через несколько мгновений мимо него прошла фигура. Это был человек в русской военной форме, но за его спиной виднелись два больших золотых крыла.

Мир перед глазами Александра начал расплываться. С усилием открывая глаза на несколько секунд, он успел увидеть, как эта фигура безжалостно расправляется с убегающими солдатами. Когда последние из них были убиты, фигура повернулась к нему.

Подойдя ближе, она на мгновение замерла, затем присела рядом. Сквозь туман в глазах Александру показалось, что он увидел на лице фигуры лёгкую улыбку.

— Твоя история ещё не закончена, — произнесла фигура спокойным мужским голосом. Она положила руку ему на грудь, и её крылья засветились ещё ярче. — Помни, перед смертью у тебя должок, — добавила она с лёгкой иронией, то ли в шутку, то ли всерьёз.

Александр ощутил, как боль в груди стихает, а рана затягивается. Ему стало легче дышать, но он был слишком слаб, чтобы что-либо сказать. Потеряв последние силы, он рухнул на землю и провалился в забытьё.

К восьми часам утра русские бойцы успешно вернули утраченные позиции. В одиннадцать часов немецкая артиллерия прекратила обстрел крепости, что ознаменовало окончание провального штурма.

Во время контратаки подпоручик Котлинский получил смертельное ранение, но его заслуга в обращении немецких солдат в бегство была неоценима.

Бессознательного Александра обнаружила похоронная команда. Убедившись, что он жив, его доставили в крепость. Вечером того же дня его вместе с другими тяжелоранеными эвакуировали с фронта.

В конечном итоге русский гарнизон крепости выдержал все попытки штурма и многонедельную осаду превосходящих сил противника. Однако в начале осени поступил приказ отступить из-за изменений на Западном фронте. Защитники крепости покинули её, забрав всё ценное. То, что невозможно было вывезти, взорвали.

Немецкие войска вошли в пустую крепость, осознавая, что так и не смогли взять её с боем.

Глава 4

Две недели спустя

Александр открыл дверь и ступил на порог опустевшего дома. В нём стояла мёртвая тишина, словно здесь никто никогда и не жил. После отбытия семьи Державиных на фронт надобности в слугах не стало, и всех их распустили. Теперь дом принадлежал Александру, и ему предстояло жить в нём одному. О Ксении парень даже не вспомнил. В тот момент для него существовал только он сам.

Александр шёл по скрипящим половицам, оставляя на полу грязные следы. Больше сюда не ступит нога Павла Андреевича, слуги не услышат его властного голоса, а охотники не соберутся в гостиной, чтобы отметить успешную охоту. Всё, что не было укрыто тканью, покрылось толстым слоем пыли.

— Ваше благородие? — окликнул его солдат, сопровождавший Александра, оторвав его от нахлынувших воспоминаний. — Вам ещё нужна помощь?

— Нет… — отрешённо ответил Александр и закашлялся, прикрывая рот платком. На ткани остались следы крови. Он уже оправился после пулевого ранения, но больные лёгкие напоминали о себе. — Спасибо за помощь.

Солдат отдал честь и вышел из дома, аккуратно закрыв за собой дверь. Александр остался один в холодном, пустом доме.

Он медленно обошёл все комнаты. В кабинете отца ничего не изменилось. Если бы не слой пыли, могло показаться, что Павел Андреевич вот-вот вернётся и расскажет сыну о делах Ордена. Но этого не случится. От этой мысли Александру стало больно. Он заплакал.

Слёзы катились по его заросшим щетиной щекам. Александр бросил вещмешок с небогатыми пожитками и присел на пол, облокотившись спиной о стену. Его взгляд остановился на портрете матери, висевшем над письменным столом отца. Раньше он не замечал, какая она красивая на этом портрете: сиреневое платье, белая шляпа, кокетливый взгляд и хитрая улыбка встречали каждого, кто решит взглянуть на её изображение.

Затем он обошёл остальные комнаты и, в конце концов, зашёл в свою. Снял ткань, покрывавшую кровать, и, не раздеваясь, рухнул на неё, моментально заснув. Долгий путь домой окончательно вымотал его. Теперь он хотел только одного — отдохнуть.

Снова и снова ему снилась газовая атака. Его товарищи, вдыхая ядовитые пары, корчились в судорогах, пускали кровавую пену и умирали. Они кричали от боли, а вдали виднелись ряды немецких солдат в противогазах, готовых захватить русские позиции.

Александр проснулся в холодном поту, услышав, как кто-то вошёл в дом и попытался включить свет. Но дом был обесточен. Он не знал, сколько времени прошло. Осторожно выглянул из комнаты и увидел, как незваный гость с фонарём медленно поднимается на второй этаж.

Александр старался не издавать звуков, но, как назло, его снова настиг кашель. Он сдерживал его, прижимая ко рту платок одной рукой, а другой вытащил из кобуры пистолет. Прильнув к стене, он стал ждать.

Тёмная фигура в плаще, освещая себе путь фонарём, зашла в комнату. Незнакомец осмотрел её, словно зная, что Александр вернулся. Кровать была разобрана, на подушке виднелись следы крови. Незнакомец подошёл к окну. В этот момент Александр приставил пистолет к его голове.

— Вот значит, как ты встречаешь свою жену! — сказал знакомый голос.

Фигура сняла капюшон, и Александр увидел Ксению. Её взгляд изменился. За год, что они не виделись, она из девушки превратилась в женщину, которой довелось многое пережить. Им всего по восемнадцать, но им уже пришлось увидеть слишком много. Однако даже после трудного года она оставалась всё такой же красивой.

— Здравствуй, Александр.

Он убрал пистолет и хотел что-то сказать, но кашель прервал его. Когда приступ прекратился, оба увидели кровавый сгусток на платке.

— Что с тобой? — встревожилась Ксения. Её пугал вид мужа. Он выглядел болезненно, старше своих лет. В его глазах не было жизни.

— Всё в порядке! — раздражённо отмахнулся Александр. Ему было безразлично её волнение. Сев на кровать, он начал снимать сапоги. — Война меняет людей…

Ксения села рядом. Она не верила, что от прежнего Александра не осталось ничего.

— Почему ты не пришёл ко мне в дом? Моя семья тебя ждала! Я тебя ждала, — пыталась разговорить Ксения мужа. — Мне сообщили, что случилось с твоим отцом, но это не повод не жить. Подумай, что бы он сказал, увидев тебя сейчас?!

Александр ничего не ответил. Он снял сапоги, отшвырнул их к стенке и лёг на кровать. Но вновь нахлынувший кашель заставил его подняться. В этот раз он кашлял сильнее, чем раньше, и долго не мог остановиться. В дороге кашель его так не беспокоил, но влажный воздух Петрограда явно усугубил состояние его больных лёгких.

— Поговори со мной? — буквально умоляла Ксения, держа мужа за руку. — Ты болен, тебе нужна помощь. Пойдём ко мне домой. Моя семья тебя накормит, а Лахабиэль постарается тебя вылечить. Тебе сейчас нельзя оставаться одному. Помни, мы теперь семья!

Александр не реагировал.

— Посмотри ты на меня! — прокричала девушка.

Крик жены подействовал. Александр повернулся и посмотрел в её большие глаза. В них блестели слёзы, и ему стало её жаль. Он не понимал, почему ведёт себя так холодно по отношению к ней. Она его жена, его семья, а он не хочет даже с ней поговорить. От своего поведения ему стало тошно и противно. Он буквально зарыдал, упав на плечо Ксении. Она молча обняла его и стала медленно поглаживать его грязные волосы.

— Прости меня… — прорыдал Александр. — Прости… Я видел смерть. Я видел, как люди в судорогах падали замертво. Мой отец умер у меня на руках. Все они встретили смерть не от пули и шашки, а от газа. От этого чёртова газа… Нас потравили, как собак. Но мы не сдались и пошли в атаку…

В памяти Александра всплыли фрагменты Осовца. Вокруг него в воздухе витали пары зелёного газа. Повсюду лежали тела мёртвых сослуживцев, а впереди маршировали немецкие войска в противогазах, словно сама смерть, готовая забрать души уцелевших. Но живые трупы поднялись с земли и ринулись в контратаку, обратив врага в бегство. Александр вспомнил, как, словно раненый зверь, рвал на части своего противника. Не ради спасения, а от злости. От обезумевшей злости.

Александр опять закашлялся. Платок в его руке стал полностью красным от крови.

— Всё это в прошлом, — продолжала успокаивать его Ксения. — Теперь ты дома. Мы со всем справимся, тебе просто нужно отдохнуть.

Она поднялась с места и подняла сапоги, которые Александр отбросил в угол.

— Одевайся. Сегодня ты переночуешь в доме моих родных, а утром, когда ты отдохнёшь, мы придём сюда и наведём порядок. Помни: мы теперь одна семья и должны помогать друг другу.

Александр вытер рукавом гимнастёрки заплаканные глаза. Ему стало стыдно за то, как он выглядит. Что бы сказал отец? Вряд ли он был бы рад видеть сына в таком жалком состоянии.

Он обул сапоги, встал с кровати и, взяв Ксению за руку, закрыл за собой дверь и вышел из дома.

***

Александр вместе с Ксенией прибыл в дом Уваровых. Обстановка в нём тоже изменилась: больше не пахло пирогами, да и мебели стало меньше.

Теперь в доме девушки пахло, как в больничной палате, — формалином. Её дом принял у себя охотников Ордена, призванных на войну и вернувшихся покалеченными. Многие из них лишились конечностей, кто-то, как и Александр, пережил газовую атаку и теперь плевался кровью. Мебель из дома либо убрали, либо продали, а из комнат доносились крики раненых.

Парню стало не по себе. Он снял шинель и прошёл по коридору, заглядывая в одну из комнат, чья дверь была приоткрыта.

Внутри он увидел молодого мужчину, чуть старше себя, прикрытого простынёй. Глубокий шрам, похожий на след от удара кончиком сабли, пересекал его лицо. Судя по красным пятнам на бинтах, его раны сильно кровоточили. Мужчина спал, но тяжело вздыхал и время от времени постанывал.

Александр хотел было подойти ближе, но его остановила подошедшая сзади девушка — служанка, ухаживавшая за больным.

— Пожалуйста, отойдите. Вам не на что тут смотреть, — строго сказала она, отпихнув его.

В руках у неё были бинты. Она зашла в комнату и закрыла за собой дверь. Александр успел заметить, что служанка была очень симпатичной: светлые волосы, заплетённые в косу, невысокого роста, с приятным звонким голосом.

За дверью послышались стоны мужчины. Видимо, служанка начала делать ему перевязку.

— Оставьте меня в покое… Дайте умереть, — просил он.

— Пока я за вами смотрю, вы не умрёте, — твёрдо ответила служанка.

Мужчина, то ли в шутку, то ли всерьёз, ответил:

— Если я встану на ноги, попрошу вашей руки…

После этих слов он снова завыл от боли.

— Да будьте вы, князь… Кто я? А кто вы? — рассмеялась служанка. — Найдёте себе жену подостойнее.

— Да какой я князь… Больше ни дома, ни семьи, ни здоровья. Титулом можно подтереться. Да и кому я теперь нужен с таким лицом? Только место занимаю… — Он замолчал на мгновение. — Вы были в театре?

— Не довелось, — коротко ответила служанка. — А шрам вам лица не портит.

От подслушанного разговора Александра отвлекла Ксения.

— Я принесла тебе чистое бельё и полотенце. Прими ванну, — предложила она. — Надеюсь, ты не против, если я дам тебе старую одежду отца? Твою форму нужно постирать.

— Раненый князь, что лежит за этой дверью… Он с войны? — спросил Александр и закашлялся, принимая полотенце и чистую одежду.

— Князь Дмитрий Воронцов. Нет, не с войны, — печально ответила Ксения. — Оборотень… Из пяти охотников выжил только он.

— Разве Лахабиэль не может вылечить его раны?

— Он сейчас на Восточном фронте. Другой ангел пытался, но энергетически оборотень превосходит его по силе…

Слова Ксении не дали Александру ответа. Он всё равно не понимал, почему ангел не может излечить все раны. Спрашивать дальше он не стал. Ксения проводила его до ванной комнаты, забрала саблю и пистолет и удалилась.

Парень наполнил ванну и начал мыться. Его тело давно не видело чистой воды.

Закончив, Александр вытерся полотенцем и переоделся в чистую одежду — рубаху и тканевые штаны. После этого он взглянул на себя в зеркало. На него смотрел небритый, уставший от жизни человек, знающий, что такое смерть.

Александр достал из кармана брюк бритву и начал аккуратно бриться. Всё сбривать не стал — решил оставить усы, как носил его отец. Усы были ещё жидкими, но надо было с чего-то начинать. Затем он зачёсал волосы набок, вышел из ванной и направился в гостиную.

За столом уже собралась вся семья Ксении: её отец, Григорий Иванович Уваров, глава Ордена «Света» в России; её мать, Людмила Анатольевна Уварова; младший брат Андрей, четырнадцати лет; дядя со стороны матери, князь Владимир Бабичев, вместе с супругой и их сыном Василием, двадцати лет. В комнате присутствовали и несколько охотников, которых Александр не знал. Все они принадлежали к Ордену «Света».

— Доброго вам вечера! — поздоровался Александр и сел рядом с Ксенией.

За столом не все были рады его видеть, но из уважения к хозяину дома своё мнение оставили при себе. Григорий Иванович, напротив, был рад видеть зятя. Он крепко пожал ему руку, в то время как остальные мужчины за столом лишь сдержанно кивнули.

Разговаривать за ужином особо никто не хотел. Александр тоже не собирался начинать беседу. Он молча ел принесённую еду, запивая её красным вином. Последние месяцы на фронте приходилось перебиваться без изысков.

Время от времени он замечал, как его взглядом сверлит князь Бабичев. Тот изрядно опьянел, почти не притрагиваясь к еде, зато без конца опрокидывая стопки с водкой. Присутствие Александра за одним столом явно его нервировало.

— Прошу, князь, своим взглядом вы проделаете во мне дыру, — отметил Александр, не отрываясь от еды. — Если хотите задать вопрос, задавайте!

— Мне нечего спрашивать у нашего врага, — грубо ответил князь. Его жена шепнула ему, чтобы тот прекратил, но это лишь разозлило его ещё больше.

— Я буду говорить, что захочу! — резко воскликнул Бабичев, вставая из-за стола.

Сын Василий попытался успокоить отца, но тот отмахнулся.

— Тебя не было целый год, и вот ты явился… Сидишь с нами за одним столом. Когда такое было, чтобы охотник из поганого Ордена «Возрождения» ел и выпивал вместе с нами? До чего мы докатились…

— Дорогой шурин, присядь, — спокойно попросил Григорий Иванович. — Война закончилась пятнадцать лет назад. Сейчас не время вспоминать прежние обиды. На повестке дня куда более страшная угроза, чем наши разногласия с Орденом «Возрождения». Мы, как и они, потеряли за последний год на фронтах много хороших охотников. А те, кто выжил, сейчас не могут помочь. Александр был на войне, потерял отца. Он теперь законный член нашей семьи — хочешь ты этого или нет. И он будет находиться в этом доме, за этим столом столько, сколько захочет.

Слова Григория Ивановича не убедили князя.

— Их семья приближена к царскому двору, но они ничего не сделали, чтобы остановить войну. «Кровавый» Император не понимает, что война разрушает страну, а Орден «Возрождения» просто смотрит.

Александр не выдержал. Политические знания князя были явно не на высоте.

— Император Николай не хотел войны, но у него не было выбора. Россия обязана была поддержать союзников. Немецкий Кайзер не слушал никого. Ему нужен был только повод для войны. Великий магистр в Германии Кальвин Фогт делал всё возможное, чтобы её избежать. Но, увы, она идёт, и нам от неё не уйти.

Александр пожалел, что пистолет остался в комнате. Он бы с удовольствием припугнул пьяного князя.

— Лучше выпейте ещё стопочку и идите спать, — добавил он.

Слова Александра ещё сильнее разозлили Бабичева. Он хотел ответить, но его прервал Григорий Иванович.

— Прошу, перестаньте! Оба. В моём доме больше никакой политики. Есть дела поважнее. Андрей, сынок, ты доел? Оставь нас.

Младший Уваров молча кивнул, встал из-за стола и направился к выходу. Проходя мимо Александра, он тихо прошептал:

— Обидишь мою сестру, я тебя найду и убью.

Ксения услышала его слова. Она недовольно посмотрела на брата и строго сказала, что его ждёт серьёзный разговор. Затем, повернувшись к мужу, извинилась.

Александру было совершенно плевать на слова подростка, но он не понимал, с чего вдруг такая агрессия направлена в его сторону.

Кроме мальчика, стол покинули мать Ксении и её тётя, забравшая с собой пьяного мужа. Дверь в гостиную мягко закрылась, оставив в комнате лишь мужчин.

— Поговорим о более важных делах, — предложил Григорий Иванович, вставая из-за стола. Его строгий голос приковал к себе внимание. — По ночам на улицах Петербурга промышляет убийствами оборотень.

Никто не поправил его, назвав вместо Петербурга — Петроград.

— Он уже забрал два десятка жизней, пятеро из которых — наши охотники. Последние дни он молчит, но, думаю, это ненадолго.

— Действует по всему городу или есть определённые районы? — поинтересовался Александр, аккуратно ставя бокал с вином. — Хочется понять, имеем ли мы дело с серийным убийцей или с обезумевшим зверем.

Этот вопрос был важен. Если человек превращается в оборотня по своей воле, он может контролировать себя и планировать действия. Такой хищник умён, что делает его опасным. Если же он окончательно стал зверем, то его поступками управляют инстинкты. Зверь менее предсказуем, но невероятно живуч и силён.

Неожиданно Александра настиг приступ кашля. Не найдя салфетки, он зажал рот рукой. Кулак наполнился кровью. Григорий Иванович достал из кармана чистый платок и протянул его зятю.

— Спасибо, — хрипло ответил Александр, вытирая руку и стараясь восстановить дыхание.

Когда кашель стих, хозяин дома продолжил:

— Тела находили в центральной части города. Никогда, за исключением охотников, он не убивает больше одной жертвы за ночь. По словам тех, кому удалось выжить, его тактика проста: спрыгивает с крыш, перегрызает шею, а затем исчезает. Думаю, мы имеем дело с маньяком. — Григорий Иванович выдержал паузу.— Охотники во главе с князем Воронцовым столкнулись с ним на Сенатской площади, недалеко от Медного всадника. Той ночью мои люди из полиции сообщили, что тварь убила мужчину. Мы отправили отряд на место, но оборотень уже ждал нас.

Слова Григория Ивановича оборвались, когда в дверях гостиной появился князь Дмитрий Воронцов. Он с трудом стоял на ногах, его тело было покрыто кровавыми бинтами, а лицо обезображено шрамом.

— Он выпрыгнул из-за статуи, — начал князь сиплым голосом, опираясь на косяк двери. — Мы не успели вскинуть винтовки, как он ворвался в группу и начал нас рвать. Не понимаю, как я выжил… Кажется, прежде чем отключиться, я успел пустить ему пулю в глаз. Опытный убийца…

Служанка, стоящая за его спиной, попыталась вернуть его в постель, но он грубо отмахнулся.

— Пустите меня! — бросил князь и, ковыляя, подошёл к столу. — Налейте мне водки.

Один из охотников наполнил рюмку и пододвинул её князю.

— Значит, тварь одноглазая. Интересно, — подметила Ксения, внимательно слушая рассказ. — Он не сможет вернуть глаз, верно?

— Не сможет, — подтвердил Воронцов, опрокидывая рюмку залпом и не морщась. — Он может залечить раны, но конечности, глаза, уши или нос, если потеряет, уже не восстановит.

— Садитесь, князь, — предложил Григорий Иванович, жестом указывая на свободное место за столом.

— Благодарю, — отозвался Воронцов, тяжело опускаясь на стул. Налив себе ещё стопку, он жадно набросился на жареную утку. — Не ел четыре дня…

— Набирайтесь сил. Вы нам нужны, — спокойно произнёс Григорий Иванович. — Можете вспомнить ещё какие-нибудь особые приметы твари? Теперь, когда вы пошли на поправку, это может быть полезным.

Князь замер, обдумывая слова.

— Его косматое тело покрыто шрамами. Значит, в бою он не впервые. Если есть шрамы, значит, они от серебра. Обычные раны у него затянулись бы… Чтобы его убить, нужно не меньше десятка охотников. Судя по тому, как он двигался, он не раз вступал в бой.

Григорий Иванович задумался. Оборотня нельзя оставлять в живых. Тварь не только опасна сама по себе, но и продолжит убивать, а после столкновения с охотниками начнёт действовать из злобы. Каждая его новая атака станет более жестокой и непредсказуемой.

Нужно было организовать патрулирование города, разделив охотников на группы по восемь-десять человек. Прибытие Александра оказалось весьма кстати. Если он сможет поговорить со своим дядей, Петром Андреевичем, то, вероятно, удастся привлечь подкрепление.

— Александр, — обратился Григорий Иванович к зятю. — Если вы поговорите с Петром Андреевичем насчёт людей, это будет весьма кстати. Думаю, его, как и меня, интересует смерть этой твари куда больше, чем продолжение убийств.

— Я постараюсь с ним связаться, — кивнул Александр, откидываясь на стуле. — Он сейчас в Москве. После возвращения с фронта я ни с кем из своих ещё не виделся.

Неожиданно его накрыл приступ кашля. Не найдя салфетки, Александр зажал рот рукой. Сильный удар кулаком по столу показал, как тяжело ему приходилось.

— Прошу прощения… — выдавил он, когда кашель немного отпустил.

— Всё в порядке, — спокойно заверил его Григорий Иванович. — Когда Лахабиэль вернётся, он постарается тебе помочь. Несколько охотников из нашего Ордена тоже подверглись газовой атаке на Восточном фронте. — Он сделал паузу и тяжело вздохнул. — Такую тактику используют только трусы.

— Зато она эффективна, — заметил князь Воронцов, внимательно наблюдавший за разговором. — С помощью газа можно избежать больших потерь. Представьте, если бы его использовать против вампиров или оборотней.

— То химическое оружие, что применяли немцы и французы прошлой осенью, оказалось неэффективным. Если его атаку пережил человек, то вампир и подавно, — отозвался один из охотников. Это был высокий рыжеволосый мужчина лет двадцати пяти, с веснушками, гладко выбритый, с серьёзным взглядом. — Но я слышал, что в апреле этого года немцы провели массированную хлорную атаку на Западном фронте в Бельгии. Тогда тысячи солдат были отравлены, многие погибли. Вот бы посмотреть, как вампир переживёт такую атаку.

Охотник упомянул вторую битву при Ипре, которая продолжалась с 22 апреля по 25 мая. Александр слышал о ней от отца. Во время первой крупной газовой атаки немцы выпустили огромное количество хлора на позиции союзников. Газ застал солдат врасплох: многие из них не имели специальной защиты и пытались спасаться, прикрывая лицо влажной тканью. Атака привела к тысячам отравлений и смертей.

— Правда, развить успех немцам не удалось. Англичане и французы подтянули резервы, и все последующие попытки прорвать оборону провалились, — отметил Александр.

Эти события, однако, стали поворотным моментом, приведшим к массовому применению химического оружия, с которым и столкнулся Александр в Осовце.

— Для этого нужен живой подопытный, — вмешалась Ксения. — А его получить не так-то просто.

— Господа! — строго перебил её Григорий Иванович. — Давайте вернёмся к оборотню. Время позднее, нужно прийти к одному решению и отправиться спать.

— А что тут думать? Ждём подкрепления и идём на охоту. Иного пути нет, — отозвался коренастый лысый охотник лет тридцати пяти. — Сколько нас сейчас?

— С Александром семеро, — подсчитал Григорий Иванович. — Вы же не против, Александр?

— Я с вами! — твёрдо ответил он. Охота могла помочь ему вернуться в привычное русло. — А где Лахабиэль? Его помощь нам очень пригодится.

— Скоро прибудет, — заверил Григорий Иванович. — Он остался в Восточной Европе, чтобы помочь нашим охотникам. Если Пётр Андреевич сможет прислать пару человек, это будет прекрасно.

— Как и обещал, я постараюсь связаться с ним завтра, — кивнул Александр, переводя взгляд на Ксению.

Григорий Иванович обвёл взглядом всех, кто остался за столом. Его строгий и усталый взгляд подчёркивал, насколько он был погружён в тяжёлые мысли. Он слегка поправил рукав сюртука, задумался на мгновение и сказал:

— Завтра утром мы узнаем, выходил ли оборотень на охоту или нет. Пока же у нас недостаточно людей, чтобы составить полноценные группы охотников. Как только соберём хотя бы по десять человек в каждой, тогда и обсудим тактику. А сейчас — всем доброй ночи.

Он медленно поднялся из-за стола, стараясь не показывать усталости, и, кивнув оставшимся, отправился к себе. Все остальные вскоре последовали его примеру.

Гостиная опустела, осталась лишь служанка. Она быстро принялась убирать со стола: собирать тарелки, вытирать капли вина и сметать крошки.

***

Александр вошёл в спальню вместе с Ксенией. Для него это была первая их совместная ночь в браке. За год, проведённый на фронте, они практически не общались — всего несколько писем. Эти редкие строки стали для него глотком воздуха в суровых условиях войны.

Он сам себе не хотел признаваться, но скучал по ней сильно. По ночам, лёжа на холодном полу в сыром блиндаже, Александр представлял её рядом. Видел, как они гуляют по любимым улицам его родного города, держась за руки. Теперь, вернувшись домой, он чувствовал, что эта мечта может сбыться, но лишь после того, как удастся решить все накопившиеся проблемы.

Последние недели на фронте были особенно тяжёлыми. Немцы усиливали давление, газовая атака добила и без того измученных солдат, а смерть отца и товарищей стала последней каплей. Он боялся, что ещё немного — и потеряет рассудок. Если бы не приказ о возвращении домой, он бы окончательно сломался — физически или морально.

Теперь всё позади. Он вернулся к любимой жене, но позволить себе расслабиться пока не мог. Перед ним стояла задача — остановить оборотня. Воспоминания о разговоре с князем Воронцовым и Григорием Ивановичем не покидали его. Тварь, лишившаяся глаза, возможно, скрывается где-то неподалёку, и если они найдут её след, пока она в человеческом облике, появится шанс положить конец её нападениям.

— О чём задумался мой рыцарь? — мягко спросила Ксения, забираясь под одеяло и укладываясь рядом с ним. Её голос звучал тепло, будто она пыталась вытянуть его из водоворота мыслей. — Надеюсь, думаешь обо мне?

— Да, любовь моя, — ответил Александр, скрывая истинное состояние своих мыслей. Он слабо улыбнулся и присоединился к ней в постели. — Даже не верится, что я дома…

— Мне тоже. Мне так тебя не хватало, — прошептала Ксения, укладывая голову на его грудь. — Надеюсь, теперь нас больше ничего не разлучит.

Александр молча обнял её, но вместо спокойствия на него нахлынула волна тоски. Перед глазами встал образ отца. Он представил, как тот, возможно, смотрит на него с высоты, из лучшего мира. Мысленно он просил его совета и поддержки, которые так нужны ему сейчас.

Ксения чувствовала, как тяжело Александру. Она понимала, что его измученное сердце нуждается в заботе и тепле. Она видела перед собой не только мужа, но и раненого человека, которому нужно помочь встать на ноги. Для неё это стало особой миссией. Она считала своим долгом вернуть его к жизни, ведь семья должна поддерживать друг друга.

Когда Александр почувствовал, как Ксения засопела, он понял, что она уснула. Сам же он не мог заставить себя отключиться. В голове роились мысли: кашель разрывал грудь, а разговор о кровавых нападениях оборотня не отпускал его.

Он думал о том, как завтра спросит Григория Ивановича или кого-нибудь из охотников об улицах и местах, где произошли нападения. Возможно, там остались какие-то зацепки. Ранение оборотня в глаз могло сыграть им на руку. Одноглазый зверь, вероятно, захочет отомстить, но это сделает его более уязвимым.

Со временем его мысли начали угасать. Усталость давила всё сильнее, и Александр забылся в тяжёлом, но крепком сне. Это была первая ночь за долгое время, когда он спал не в грязной палатке, а рядом с женой, в тёплой постели, под мягким одеялом.

Глава 5

Утром, проснувшись, Александр заметил, что Ксении уже не было рядом.

— Сколько времени? — спросил он себя, сонно потирая глаза.

Приподнявшись на локтях, он посмотрел на настенные часы напротив кровати.

— Почти час дня. Давно я так поздно не вставал, — пробормотал он, осознавая, насколько непривычно это после фронтового распорядка.

Александр снова откинулся на постель и потянулся, чувствуя, как ноют мышцы. Он прикрыл глаза, пытаясь вспомнить, что ему снилось. Это были не кошмары, и уже одно это радовало. Страшные образы войны на этот раз обошли его стороной.

Но облегчение длилось недолго. К горлу снова подступил кашель. Александр схватил окровавленный платок с тумбочки и, зажав рот, попытался подавить приступ.

— Сколько это ещё будет продолжаться… — простонал он, откидываясь на подушки. — Я так больше не могу.

На тумбочке стояла кружка с водой. Александр потянулся за ней и выпил несколько глотков, но стало только хуже — кашель усилился. Он снова зажал рот платком, не желая, чтобы Ксения услышала.

Но скрыть кашель не удалось. Дверь открылась, и в комнату вошла Ксения с аккуратно сложенной одеждой в руках.

— Доброе утро, любовь моя! С тобой всё хорошо? — мягко спросила она, обеспокоенно глядя на мужа.

— Доброе! Я в порядке. Чёртов газ… — пробормотал он, стараясь выдавить из себя улыбку, чтобы её успокоить.

— Принесла твою одежду. Её постирали, и она уже успела высохнуть, — сказала она, раскладывая вещи перед Александром. — Одевайся.

Её взгляд задержался на муже.

— А где твоя медаль за гатчинскую охоту? — спросила она, подняв брови.

— Осталась в вещмешке. На фронте я её не носил, чтобы не было лишних вопросов о том, как я её получил.

— И никто не спрашивал, как ты стал офицером в таком юном возрасте?

Александр усмехнулся и покачал головой.

— Мой отец был генералом русской армии, приближённым к императору. Это не так уж и странно, — пояснил он.

Ксения хотела возразить, но только вздохнула, глядя на мужа. Ей казалось, что за его словами скрывается больше, чем он готов был рассказать. Она тихо добавила:

— Ты знаешь, я тобой горжусь. И рада, что теперь ты дома.

Александр молча взял её за руку, а потом поцеловал. Ему так не хватало её.

Он отправился в ванную умыться, затем надел выстиранную форму, которая приятно пахла цветочным мылом. Оранжевая повязка на рукаве вновь стала чистой, а сапоги блестели после тщательной чистки. Ксения принесла кобуру и ножны с саблей. Александр, вешая оружие на пояс, отметил, что всё было тщательно вычищено, а сабля — наточена.

Перед выходом Александр не упустил возможности взглянуть на себя в зеркало. На него смотрел молодой, красивый парень — русский офицер и охотник. Жених хоть куда. Однако дамы, увидев его, наверняка бы разочаровались, узнав, что Александр женат и его сердце уже занято.

Сам себе улыбнувшись, Александр вместе с Ксенией отправился в гостиную завтракать. За столом их ждал князь Воронцов, облачённый в махровый халат. Он устал валяться в постели и, несмотря на боль, предпочёл сидеть за столом, читая утреннюю газету.

— Доброе утро, князь, — поздоровался Александр.

— И вам, Александр, не хворать, — ответил князь с вежливым кивком. — Я вам не помешаю? Могу уйти.

— Нисколько, — отозвалась Ксения. — Нам будет приятно, если вы составите нам компанию. Я попрошу подать чай.

Князь отложил газету, а молодая пара заняла места за столом. Служанка подала чай и хлеб с маслом. Во время завтрака Воронцов рассказал, что этой ночью оборотень снова не появился. Возможно, он получил более серьёзное ранение, чем казалось, и теперь залечивает раны. Это давало охотникам время подготовиться к новой встрече. Однако самолюбие существа вряд ли позволит ему просто покинуть Петроград. Рано или поздно оно объявится снова.

Александр и Ксения согласились с рассуждениями князя. Завтрак завершился, и они попрощались с Воронцовым. Домой к Александру их доставил человек Григория Ивановича на автомобиле.

***

Их встретил опустевший дом — комнаты, наполненные гнетущей тишиной и толстым слоем пыли. Александр включил свет. Они с Ксенией договорились, кому что делать, и приступили к работе.

Для начала оба переоделись в простую одежду. Ксения принесла из своего дома всё необходимое. Они открыли окна, чтобы впустить свежий воздух и выгнать затхлый, а затем взялись за мытьё полов.

Слова Ксении, сказанные год назад о том, что настоящая девушка должна уметь не только на балу блистать, но и пол помыть, теперь подтверждались на деле. Со шваброй в руках, а порой и стоя на корточках, она скрупулёзно выжимала грязную тряпку в ведро с водой. Работа, которую в её доме обычно выполняли слуги, нисколько её не тяготила. Закончив последний участок пола, Ксения бросила тряпку в ведро и, облокотившись о стену, с облегчением выдохнула. Спина у неё затекла, но к подобным нагрузкам она уже привыкла — последние месяцы только и делала, что помогала матери ухаживать за ранеными.

Александру уборка вместе с женой даже понравилась. Решать бытовые проблемы оказалось куда приятнее, чем сидеть в холодном окопе. На какое-то время он даже забыл о мучительном кашле. Однако стоило ему начать протирать пыльные полки, как кашель вернулся. Он снова почувствовал во рту привкус крови и закашлялся.

— Я сама справлюсь, — твёрдо заявила Ксения, заметив, как плохо мужу. — Дел ещё много, но я справлюсь одна. Сходи прогуляйся, ты ведь хотел посмотреть место нападения оборотня. Дома пыльно, а у тебя больные лёгкие.

— Я думал, мы сходим вместе? — возразил Александр. Он понимал, что находиться в пыльных комнатах ему действительно вредно, но оставлять жену разбираться со всем в одиночку совсем не хотелось. — Как ты сама сказала, дел ещё много.

— Мне не привыкать работать по дому, — с улыбкой ответила Ксения. — Я справлюсь.

После небольшой паузы он согласился. Переодевшись в форму, Александр достал из вещмешка, оставленного вчера в кабинете, завёрнутую в платок медаль. Он пристегнул её на грудь. На фронте он её не носил — медаль могла привлечь ненужные расспросы. Но в Петрограде необходимости скрывать её больше не было. Теперь пусть все видят, что он не просто так носит офицерскую форму.

Прежде чем выйти, Александр ещё раз взглянул на себя в пыльное зеркало. Он поправил форму и, убедившись, что выглядит как следует, покинул дом.

На улице стояла типичная для осеннего Петрограда погода. Солнце пряталось за тяжёлыми чёрными тучами, явно предвещавшими скорый дождь.

Пешая прогулка до Сенатской площади открыла перед ним новый облик Петрограда. Город сильно изменился за последний год. Начавшаяся война затронула всё. Женщины осваивали мужские профессии — теперь никого не удивляли дамы, работавшие кондукторами или даже кучерами.

С немцами в городе старались не иметь ничего общего. Год назад толпы разгромили германское посольство, а заодно кофейни и лавки, принадлежавшие немцам. Люди бойкотировали немецкие книги и товары. Улицы с немецкими названиями переименовали. Под подозрение попадали даже те, чьи фамилии лишь напоминали немецкие.

Однако и в самой Германии происходило нечто похожее. Русские, оказавшиеся там с началом войны, быстро почувствовали себя чужими. Ещё вчерашние знакомые теперь смотрели на них как на врагов. Друзья превратились во врагов.

Несмотря на всё это, культурная жизнь в Петрограде продолжалась. Театры, кафе, рестораны, зоосад и другие увеселительные места продолжали работать. Город не замирал ни на минуту.

Пусть он и жил войной. Множество женщин записывались на курсы сестёр милосердия, куда принимали всех, кто окончил хотя бы четыре класса гимназии. Тем, у кого не было необходимого образования, предлагали становиться санитарками. Всё вокруг работало на благо армии.

Наконец Александр достиг места назначения — одной из центральных площадей Петрограда. Сенатская площадь, девяносто лет назад ставшая ареной восстания декабристов, хранила память о тех событиях. Тогда, в декабре 1825 года, несколько полков Петербургского гарнизона вывели на площадь офицеры-дворяне, намеревавшиеся сорвать присягу Николаю I. Заговорщики выступали за отмену крепостного права, ликвидацию самодержавия и введение гражданских свобод.

Однако попытка переворота провалилась. Восстание было подавлено, а его лидеров казнили. Александр с детства знал эту историю. Ещё мальчишкой, гуляя здесь с отцом, он слышал, что многие декабристы состояли в Ордене «Возрождения». Отец тогда рассказывал, что, если бы заговорщики знали о тайном отречении Константина, брата Николая I, от престола, возможно, они бы вовсе не решились на мятеж.

История самой площади была не менее интересной. В XVIII веке её называли Петровской — после установки памятника Петру I это название закрепилось в обиходе. Однако уже в XIX столетии всё чаще стали говорить «Сенатская площадь» — по зданию Сената. Со временем именно это название стало привычным для петербуржцев.

Размышляя об истории, Александр дошёл по набережной до площади. Она оказалась практически пустой. Перейдя дорогу, он подошёл к «Медному всаднику». Осмотревшись, он заметил, как из-за крон деревьев Александровского сада выглядывает купол Исаакиевского собора.

Взглянув на купол, Александр невольно представил, как оборотень с косматой шерстью и горящими жёлтыми глазами прячется на самой его верхушке. Существо готовится к прыжку. Из пасти капает слюна. Оно спрыгивает вниз, перегрызает горло очередной жертве и исчезает в лабиринте городских улиц. Зрелище было ярким, но пугающим.

Александр продолжил осматривать площадь. Он обошёл статую, заглянул в сад, но не нашёл ничего подозрительного, никаких следов оборотня. Да и что бы это дало? Всё и так было ясно. Прогулка по родному городу для него значила больше, чем поиск того, что уже известно.

Немного посидев на лавочке, он отправился обратно тем же маршрутом. Погода заметно ухудшилась: густые чёрные тучи закрыли небо, и вот-вот должен был начаться дождь.

Ускорив шаг, Александр успел дойти до дома прежде, чем первая капля коснулась земли.

Внутри стало заметно уютнее, чем накануне вечером. Ксения потрудилась на славу. Александр был приятно удивлён, как его жена практически в одиночку смогла привести основные помещения в порядок.

Ещё в прихожей Александр услышал знакомый мужской голос. Он прошёл в гостиную и увидел, с кем разговаривает его жена. За столом, попивая чай, сидел охотник Берг. Он практически не изменился: на лице всё так же выделялись шрамы, оставшиеся после охоты в Гатчине. Теперь Берг был одет не в офицерскую форму, а в серый костюм поверх белой рубашки.

— Господин Берг, давно не виделись! — удивился Александр. Визит гостя оказался совершенно неожиданным. — Я полагал, вы в Германии, — добавил он, слегка откашлявшись.

— До недавнего времени так и было, — Берг встал из-за стола. — Но Ордену потребовалось моё присутствие в России. При первой возможности я прибыл в Петроград.

— Петроград! — сдержанно поправил Александр, доставая платок, чтобы протереть губы.

— Да, Петроград, — усмехнулся Берг, протягивая ему руку. Александр крепко её пожал. — Прошу прощения за неожиданное появление, — продолжил он. — До меня дошли известия, что по ночам в городе орудует оборотень. Говорят, он убил два десятка человек, включая нескольких охотников из Ордена «Света».

— Всё так, — подтвердил Александр, жестом приглашая гостя сесть обратно за стол. — Помощь нам и правда не помешает.

Ксения, до этого молчавшая, решила оставить охотников поговорить наедине.

— Я принесу ещё чаю, — сказала она, вставая из-за стола и покидая комнату.

Когда за ней закрылась дверь, Берг кивнул в её сторону:

— Хорошая девушка, береги её. Она рассказала, что «светлые» собираются на охоту, но им нужна помощь. Я тоже не останусь в стороне. Я с вами. — Он посмотрел на Александра. — А как ваше здоровье? Ваша жена упомянула, что вы попали под газовую атаку.

— Рад это слышать, — ответил Александр, сцепив пальцы в замок и положив руки на стол. — А здоровье… жить можно.

После небольшой паузы он спросил:

— О моём дяде что-нибудь слышно? Мне говорили, он в Москве.

— Был, — кратко ответил Берг. — Где он сейчас, не знаю. С началом войны он держал связь с Кальвином Фогтом. Оба, похоже, больше заняты поисками каких-то артефактов, чем политикой или судьбами людей. Кстати, слышал, что твой дядя один из таких артефактов передал немецкому Ордену. Зачем — непонятно.

Александр удивился. Он не сразу понял, о чём идёт речь, но вскоре сообразил: Берг, скорее всего, говорит об обломке ангельского меча, найденном великим князем Михаилом Романовым годом ранее. Он задумался: зачем его дяде передавать столь ценную вещь германским охотникам? Что это — жест дружбы? Если так, то ради чего? Ответ на этот вопрос мог дать только сам Пётр Андреевич. Нужно его найти.

— Странно всё это, — только и произнёс Александр. Делиться догадками с Бергом он не спешил, по крайней мере пока. — Есть предположения, куда мог отправиться мой дядя?

Берг, приподнявшись со стула, наклонился ближе к Александру и понизил голос:

— В Ордене ходят слухи, что наш Великий магистр пытается выяснить, кто этот странный человек, который последние несколько лет находится вблизи императорской семьи. Говорят, он каким-то образом вылечил цесаревича Алексея. Ты понимаешь, что, если это правда, тут без магии или этих проклятых артефактов дело не обошлось.

Александр нахмурился, глубоко задумавшись. Кто мог быть этим человеком? Почему Берг так осторожен в своих словах? Кажется, он знает больше, чем говорит. Но сейчас было не время разгадывать загадки. Главной задачей оставалось разобраться с оборотнем или хотя бы убедиться, что он покинул город. А уже потом можно будет заняться поисками дяди.

Ксения вернулась с горячим чаем. Александр решил, что Берг прав: не стоит посвящать жену в планы Ордена — у неё и без того достаточно забот.

— Спасибо за чай, — поблагодарил он, когда она села рядом.

Переведя разговор на другие темы, Александр начал рассказывать Бергу о своём боевом опыте на фронте, а затем расспрашивать его о делах в Европе. Он понимал, что для полноценного возвращения к делам Ордена нужно быть в курсе всего, особенно того, что касалось древних артефактов. С чего вдруг его дядя так заинтересовался ими?

Глава 6

Александр предложил Бергу остаться в его доме. Свободных комнат было достаточно, а Ксения не возражала. Охотник с радостью принял предложение. С его немецкой фамилией и происхождением не было смысла пытать счастья в петроградских отелях.

За неделю, что Берг прожил в доме Державиных, он успел рассказать всё, что знал о делах охотников в Европе. Дела у тех шли неважно — война затронула не только жизнь Ордена в России, но и деятельность его европейских коллег.

Многие охотники отправились на фронт и погибли в бою. Кто-то пропал без вести, а те, кто смог вернуться, насмотревшись на ужасы войны, предпочли покинуть Орден. Ряды охотников редели, а свежей крови было неоткуда брать. Тем временем монстры, насытившись кровью, пролитой на полях сражений, начали выходить на охоту в города.

Оставшиеся в городах охотники находились в крайне тяжёлом положении. Снаряжения, продовольствия и медикаментов не хватало. Каждая новая смерть боевого товарища подкашивала и без того ослабленный боевой дух. С каждым разом выходить на охоту становилось всё страшнее.

Единственное, что поддерживало их, — вера в Орден. А Орден, как известно, превыше всего.

Здоровье Александра не улучшалось, хотя и не ухудшалось. Порой кашель ослабевал, но временами приступы длились несколько минут, сопровождаясь кровавой мокротой.

Пётр Андреевич так и не объявился. Тем не менее Александр и Берг сумели найти среди немногочисленных оставшихся в городе охотников нескольких смельчаков, готовых отправиться на охоту на оборотня. Дело было крайне рискованным. Ещё год назад никто бы и не подумал брать малоопытного бойца на схватку с такой опасной тварью. Но теперь выбирать не приходилось — брали всех, кто не боялся умереть.

Всего совместно с охотниками из Ордена «Света» удалось собрать тридцать человек. Однако только половина из них обладала достаточным опытом. Лахабиэль мог бы оказать помощь, но и о нём не было никаких известий.

Как и предполагалось, оборотень залечил раны и снова вышел на охоту, причём в центре города — совсем рядом с Адмиралтейством. За одну ночь он убил сразу нескольких человек, отомстив за потерянный глаз. Каждой своей жертве он выдавил глаза, оставляя послание охотникам: их ждёт такая же участь. Это было типичное поведение маньяка, скрывавшегося в теле зверя.

После этого нападения охотники единогласно решили, что с оборотнем нужно покончить. Его атаки больше нельзя было терпеть. Полиция и Орден уже не могли скрывать происходящее, а если об убийствах узнают простые люди, паника станет неизбежной.

***

Вечером перед охотой совместно с полицией на улицы Петрограда выехали патрульные машины, а пешие отряды заняли ключевые точки города. На крышах с хорошим обзором разместили дозорных группами по три человека. Многие полицейские даже не знали, что их может ожидать ночью, но их привлекли, чтобы увеличить число наблюдателей. Тварь могла появиться где угодно, поэтому приходилось смотреть в оба.

Александр, Ксения, Берг и трое малоопытных охотников расположились под деревьями недалеко от Исаакиевского собора, со стороны Александровского сада. С другой стороны заняла позиции группа охотников из «Светлых». Ещё один отряд дозорных остался у Медного всадника.

Все были вооружены огнестрельным оружием — ружьями, винтовками и пистолетами с серебряными пулями. Из холодного оружия использовали сабли и шашки.

Александр беспокойно поглядывал на купол собора. Его не покидала мысль, что тварь может использовать это место как наблюдательный пункт. Он внимательно следил за каждым движением наверху, лишь изредка отводя взгляд на Ксению. Та прислонилась к дереву и иногда закрывала глаза, готовясь к долгой бессонной ночи. На улице было поздно, людей почти не осталось, только изредка раздавался шум проезжающих автомобилей.

Ксения тяжело вздохнула, посмотрела на наручные часы. Без пяти двенадцать. Почти полночь.

— Появится ли он сегодня? — задумчиво спросила она.

Александр не успел ответить, как над городом раздался протяжный волчий вой.

Холод пробежал по телу. Он снял ружьё с предохранителя и снова взглянул на собор. Его опасения подтвердились: на верхушке купола, величественно стоя на двух лапах, возвышалась чёрная человекоподобная фигура. Оборотень прекрасно видел охотников и не спускался вниз. Открытое пространство играло ему на руку — в такой ситуации он мог избежать одновременной атаки десятков охотников.

— Чего он ждёт? — спросил один из охотников.

— Нас, — коротко ответил Александр.

— Нас?

— Да. Он хочет, чтобы мы первыми сделали шаг, — Александр откашлялся. — Начнём охоту, нужно выманить его.

Он вытащил сигнальный пистолет, вышел из-за деревьев и выстрелил в воздух.

— Мы здесь!

Яркая вспышка сигнальной ракеты осветила небо над Исаакиевским собором. На несколько секунд стало светло, как днём.

Оборотень, освещённый ярким светом, внимательно огляделся. Он видел, что охотники окружили его. Это, похоже, лишь играло ему на руку. Он посмотрел прямо на Александра, стоящего внизу, а затем резко развернулся и скрылся из поля зрения.

— Он убегает! — крикнул Александр. — За ним!

Охотники бросились на юг. Пробежав мимо Исаакиевского собора, они увидели, как оборотень спрыгнул вниз, пересёк Большую Морскую улицу и, обогнув памятник Николаю I, направился в сторону Мариинского дворца — здания Государственного совета Российской империи.

Александр сразу понял замысел твари: она намеренно заманивала их в замкнутое пространство, где охотники будут вынуждены вступить в бой. Именно там оборотень рассчитывал разобраться с ними.

На Синем мосту группа Александра соединилась с другими охотниками. Тем временем оборотень, взобравшись на крышу, проник внутрь Мариинского дворца. Звуки, доносившиеся из здания, указывали, что он уже скрылся в тёмных залах.

— Господа, каков наш план? — спросил, переводя дыхание, Берг. — Он заманивает нас в ловушку. Прекрасно видел патрули и не собирался нападать первым.

— Идём внутрь! — решительно заявила Ксения. — Пусть полиция окружит здание и открывает огонь, если заметит что-то странное.

— Это опасно! — выкрикнул один из неопытных охотников.

— Боишься замарать портки? Оставайся здесь! А я иду внутрь. Мы должны его убить.

Ксения показательно перекинула ружьё через плечо и направилась к входу во дворец. Её решительность, особенно учитывая, что она была единственной женщиной среди охотников, заставила сомневающихся смутиться. Их самооценка пошатнулась, но оставаться в стороне никто не захотел.

— Поддерживаю, — добавил Берг. — У нас нет другого выхода. Хоть до утра стой здесь, тварь не выйдет из своей шкуры, пока сама не захочет. Отправим зверя в ад!

Охотники переглянулись, смирились со своей участью и последовали за Ксенией. Полицейские, как было приказано, окружили здание.

У дверей дворца Ксения выстрелом из ружья перебила замок. На ночь здание запиралось, сторожа внутри не было. Путь открыт.

— В группы по пять человек! Спина к спине! — скомандовал Берг. — Стреляйте во всё, что движется. У всех есть фонари?

Охотники кивнули.

— Включите их и примотайте к ружьям.

В спешке все выполнили приказ. Когда всё было готово, Берг молча махнул рукой, давая сигнал. Более двадцати человек с оружием в руках отправились вглубь тёмного дворца.

Мёртвая тишина окружала их. Сердце бешено колотилось, его гул отдавался в ушах, нагнетая напряжение. Метр за метром Александр, Ксения, Берг и ещё двое молодых охотников осторожно продвигались через парадный вестибюль, оглядывая помещение. Тварь могла затаиться где угодно.

Они добрались до ротонды. Её центр, окружённый колоннадой из тридцати двух колонн, был частично освещён лунным светом, проникающим через стеклянную часть купола. Это место словно создано для засады.

Александр шагнул вперёд, и под его сапогами что-то хрустнуло. Он опустил взгляд — под ногами были осколки стекла. Подняв глаза, он заметил, что часть стеклянного купола разбита. Именно через неё оборотень проник в здание. Он был где-то рядом.

Внезапно послышался шорох справа. Это оказалась ещё одна группа охотников.

— Не свети, братец! — прошептал один из охотников.

Группа Александра сразу потушила фонари. Охотники рассредоточились, прикрывая друг друга.

— Где эта тварь?! — с тревогой пробормотал кто-то из охотников.

Не успел боец договорить, как за спиной одной из групп появилась огромная четырёхметровая фигура с единственным ярким жёлтым глазом. Прежде чем кто-либо успел отреагировать, оборотень ворвался в ряды ничего не подозревающих охотников.

Крики, всплески крови и звуки разрываемой плоти заполнили ротонду. Оборотень справился с первой пятёркой так легко, будто это были не взрослые вооружённые мужчины, а дети.

За одну секунду первый охотник рухнул на пол, корчась в агонии, с выпавшими из распоротого живота внутренностями. Через секунду двое других с изуродованными лицами разлетелись в разные стороны. На третьей секунде четвёртому охотнику половину головы срезало, словно ножом по маслу, и мозг вылился на каменный пол. Последнего оборотень пронзил когтями насквозь, будто его тело было сделано из бумаги. Меньше пяти секунд — и пятеро охотников были мертвы.

— Огонь! — выкрикнул Александр.

С ружей и винтовок раздались оглушительные залпы. Ротонду заволокло серым дымом, запах жжёного пороха наполнил воздух. Однако оборотень, движущийся по кругу от колонны к колонне, ловко избегал серебряных пуль.

Резким прыжком он ворвался в группу Александра. Ударом лапы он разметал охотников, словно куклы. Александра отшвырнуло к самому краю ротонды. Берг и Ксения успели увернуться, но молодым охотникам повезло меньше.

Оборотень с одного удара когтями отсёк голову одному из них, затем поднял другого над собой, посмотрел в его полные ужаса глаза и вонзил клыки в шею. Кровь фонтаном хлынула на его шерсть. Когда тело охотника обмякло, оборотень отбросил его на пол.

Александр, лёжа на полу, пытался прийти в себя. Каждое движение отдавалось резкой болью в груди — несколько рёбер, вероятно, были сломаны. С трудом поднявшись на колени, он начал искать ружьё, но безуспешно. Наконец он выхватил пистолет и, переведя дыхание, навёл его на зверя.

Человекоподобный волк, весь в крови и ошмётках человеческой плоти, замер в центре ротонды. В лунном свете его единственный глаз злобно горел, а из пасти на пол капала окровавленная слюна. Он не сводил взгляда с Александра — его следующей жертвы.

Тварь поднялась на задние лапы и медленно направилась к нему. Александр, пятясь, открыл огонь. Серебряные пули причиняли зверю боль, прожигая его плоть, но тот упрямо двигался вперёд.

Раздался выстрел сзади. Оборотень завыл от боли и обернулся на стрелка, что позволило Александру подняться. Собрав последние силы и игнорируя боль, он перезарядил пистолет и продолжил стрелять. Тварь начала пятиться, когда её со всех сторон начали прошивать серебряные пули.

На середине ротонды оборотня застигла ещё одна атака: сверху на него спрыгнула фигура и вонзила клинок в его спину. Это была Ксения.

Она, словно ковбой, обхватила массивную шею твари и держалась за неё, несмотря на рывки зверя. Вытянув револьвер, она начала стрелять в голову оборотня почти в упор, но пули, попадавшие в грудь, лишь больше злили монстра. Наконец зверь сбросил её, и она с грохотом прокатилась по полу.

В этот момент Берг, укрывшийся за колонной, вновь открыл огонь. Оборотень, взбешённый ранениями, бросился к нему, яростно колотя когтями по мраморной поверхности колонны, оставляя на ней глубокие борозды.

Александр, поднявшись на ноги, сперва проверил Ксению. Она была жива, но без сознания. Убедившись, что её жизни ничего не угрожает, он поднял винтовку одного из павших охотников и открыл огонь, чтобы отвлечь монстра от Берга.

В это время тварь, ловко маневрируя от колонны к колонне, почти настигла охотника. Александр, не теряя ни секунды, выпустил в оборотня весь магазин винтовки. Бросив пустое оружие, он выхватил саблю и стремительно подошёл к твари. Один удар — и ахиллово сухожилие правой лапы было перерезано, второй удар — и то же самое произошло с левой. Под собственный яростный вой оборотень рухнул на колени.

Зверь ещё пытался дотянуться до Берга, но тот без колебаний вогнал клинок прямо в раскрытую волчью пасть. Александр, подоспевший следом, добавил свой удар, загнав саблю в голову твари. Волк завыл, кровь хлынула на одежду охотников, заливая всё вокруг.

— Разойдитесь! — прокричали охотники из двух групп, спешившие на помощь. Они окружили умирающего оборотня и безжалостно начали поливать его серебряными пулями.

Даже с двумя клинками в пасти оборотень продолжал дёргаться, цепляясь за остатки жизни. Он уже не мог сопротивляться, лишь ожидал неизбежной смерти.

Когда пороховой дым рассеялся, Александр тут же подбежал к Ксении. Она продолжала лежать без сознания среди окровавленных тел убитых охотников. Он осторожно поднял её на руки, прижимая к себе. Ему было всё равно, что станет с телом оборотня или кто займётся уборкой. Единственное, о чём он думал, — это её жизнь. Он боялся потерять ту, которую любил.

К счастью, раны оказались несмертельными. Александр, держа её на руках, с чувством выполненного долга направился к выходу. Боль в груди его больше не волновала, ничто не имело значения. Оборотень мёртв, и это было главное.

— Александр, — окликнул его Берг. — Не хочешь взглянуть на него в человеческом обличье?

— Смысл? — сухо ответил Александр, не оборачиваясь и не сбавляя шага. — Зачем мне смотреть на труп?

Берг всё понял. Он подошёл к телу, уже принявшему человеческий облик, вытащил из него клинки и оставил охотникам из «Светлых» заниматься останками.

Выжившие охотники из Ордена «Возрождения» молча двинулись за Александром. Сегодняшней ночью оборотень пытался заманить охотников в ловушку, но сам оказался в ней.

Глава 7

Ксения очнулась в доме Александра. Было утро. Последнее, что она помнила, — как тварь сбросила её с себя. А затем всё погрузилось в забвение. Убит ли оборотень или сбежал? Где Александр? Жив ли он? В голове роились десятки вопросов, но ответов не было.

Её тело словно разбили на куски. Голова раскалывалась, кружилась, мутило, пересохло во рту, всё ныло. Она была раздета до нижнего белья и накрыта тёплым одеялом. Проведя рукой по голове, Ксения обнаружила, что её перебинтовали. Попыталась подняться, но резкое головокружение заставило её снова опуститься на подушку.

Она уставилась в потолок, прислушиваясь к тишине. Время словно остановилось. Так она пролежала какое-то время, даже смогла немного задремать. Очнулась от лёгкого прикосновения к руке. Кто-то сидел рядом и гладил её.

Открыла глаза — это был Александр.

— Оборотень мёртв? — спросила она тихим, едва слышным голосом.

— Да, — ответил он, его голос был таким же уставшим, как и сам Александр. Он выглядел измождённым, с красными от недосыпа глазами. — Мы с ним разобрались…

— Хорошо… Пожалуйста, можно воды?

Александр сразу поднялся. В этот момент Ксения заметила, что его рубашка была расстёгнута, а под ней виднелась грудь, туго обмотанная бинтами. Ему тоже досталось.

Он налил воды из стеклянного графина, стоявшего на тумбочке, и помог Ксении приподняться. Она медленно осушила стакан до дна. Александр предложил ещё, но она отказалась, жестом показывая, что этого достаточно. С его помощью она снова опустила голову на подушку.

— Как он выглядел? — спросила она, нарушая короткое молчание. Её хотелось знать всё до мельчайших подробностей.

— Разве это важно? — Александр посмотрел на неё с лёгкой усталой улыбкой. Он, кажется, не понимал, почему ей это нужно знать.

— Просто интересно… — Ксения отвернулась, демонстрируя обиду. — Мне всегда было любопытно, что за люди скрываются за обличьем оборотня.

— Не обижайся, — мягко ответил он. Александр аккуратно прилёг рядом с ней, приобнял и поцеловал в щёку. Он знал, как её успокоить. Ксения не смогла сдержать лёгкой улыбки, мелькнувшей на её губах. — Я правда не видел.

— Тогда расскажи, как вы его убили, — её голос стал чуть увереннее.

Александр, полностью забравшись на кровать, подробно рассказал, как они расправились с оборотнем. Ксения удивилась, насколько глупым оказалось это существо, попавшее в собственную ловушку.

— Хотел заманить нас, но сам оказался в западне, — заключил Александр, вставая. — Отдыхай. Твоё оружие внизу. Мне нужно встретиться с людьми твоего отца и Бергом. Властям не понравилось наше вторжение в Мариинский дворец. Люди твоего Ордена не справляются.

— Справятся! — возразила Ксения. — Лучше останься со мной. Мне скучно, лежать одной в пустом доме. И ещё, мне так плохо…

Александр усмехнулся. Было ясно, что ей стало легче, но она просто не хотела отпускать его. Ему самому не очень хотелось ничего делать.

— К чёрту их всех, — подумал он вслух, снимая одежду и забираясь под одеяло.

Они обнялись и вскоре уснули. Тяжёлая ночь вымотала обоих, и они заслужили отдых.

***

Проснулись они через несколько часов от стука в дверь. Александр быстро оделся и пошёл открывать. Он ожидал увидеть Берга, но перед ним стоял его дядя, Пётр Андреевич, Великий магистр, уставший, с грязной одеждой и бородой, говорящей о долгом пути.

— Здравствуй, Александр, — поздоровался дядя. — Не ожидал меня увидеть?

— Никаких вестей… — недовольно ответил Александр. — Ты был нужен Ордену. Нужен мне.

— Прости, были причины. Я всё объясню. Впустишь?

Александр отступил в сторону. Пётр Андреевич снял шинель, повесил её на крючок и прошёл в гостиную, где они сели за стол.

— Знал бы, что прибудете, поставил бы самовар, — сухо бросил Александр. — Где вы были?

— Много где, — усмехнулся дядя, не обижаясь на тон племянника. — Сейчас кратко о делах, а потом мне нужно в своё имение.

— По поводу чего? — Александр продолжал хмуро на него смотреть.

— Время нынче тяжёлые, — начал Пётр Андреевич. — Война многое изменила. Орден распадается, и я вёл переговоры с теми, на кого можно положиться.

— Что вы имеете в виду?

— Орден всё больше утопает в политике. Многие работают на свои правительства.

— Мой отец тоже служил отечеству.

— Армия — это одно, а политические игры — совсем другое. Со временем ты это поймёшь.

— Вы нашли союзников?

— Да. Кальвин Фогт. Единственный, кто понимает, что охота и политика несовместимы.

— Мне казалось, он пойдёт на всё ради Германии.

— Возможно. Но за её пределы он лезть не будет, в отличие от британцев.

Александр задумался. Дядя говорил разумные вещи. Союзники в такие времена были жизненно важны. Если это немцы — пусть так. Один Орден, одна цель.

— Осмелюсь предположить, что Кальвин Фогт согласился помочь не просто так, — продолжил Александр. — Артефакт, найденный Михаилом Романовым, теперь у немцев вместе с его второй частью?

— Берг сказал? — уточнил Пётр Андреевич и сам же ответил: — Конечно, он. Ты имел право это знать. В обмен на артефакт Фогт пообещал любую поддержку: оружие, информацию, убежище.

— Убежище? — переспросил Александр.

— Мало ли что может произойти, — уклончиво ответил дядя. — Сам артефакт Фогта не слишком интересовал. Зато он был нужен влиятельным людям, которые давят на Орден.

— Что за люди? — спросил Александр.

— Не знаю, племянник. Но их власть велика.

Наступила короткая пауза.

— А тот загадочный человек при дворе Императора? — снова задал вопрос Александр.

— Мы за ним следим, — ответил Пётр Андреевич с лёгкой улыбкой. — Пока он не представляет угрозы.

В этот момент к ним в гостиную спустилась Ксения. Хотя она всё ещё чувствовала себя неважно — её голова слегка кружилась, а тело ломило — она не могла не выйти, услышав голос Петра Андреевича.

— Здравствуйте, сударыня, — поприветствовал её дядя Александра, вставая со своего места. — Кажется, ваша охота на оборотня оказалась не слишком удачной.

— Здравствуйте, Великий магистр, — ответила Ксения, стараясь скрыть усталость в голосе. — Всё в порядке. Скоро я буду в строю.

Она осторожно села за стол, стараясь не показывать вида, насколько ей тяжело.

— Значит, об охоте вы тоже уже знаете? — Александр сразу понял, что дядя успел поговорить с кем-то раньше.

— Виделся с отцом Ксении, — спокойно признался Пётр Андреевич. — Он рассказал всё в деталях. К слову, моё прибытие оказалось весьма кстати. После вашего ночного сражения у местных властей возникло множество вопросов. Пришлось вмешаться и уладить ситуацию. Всё решилось. — Он самодовольно улыбнулся, словно подчёркивая значимость своего вклада. — Господин Берг сообщил мне, что ты, Александр, тоже должен был прийти помочь. Но, похоже, решил иначе.

— Ему после охоты было нездорово, — неожиданно за мужа ответила Ксения. — Александр остался со мной.

— Я так и понял, — кивнул Пётр Андреевич. — Если дело в этом, никаких претензий. —Великий магистр перевёл взгляд на часы. — Раз Ксения тоже здесь, перейдём к основной цели моего визита. Уже три часа дня, а у меня впереди ещё много дел. Я намерен заняться восстановлением Ордена в России и рассчитываю на вашу помощь.

Александр взглянул на часы. Действительно, было почти три. Они с Ксенией спали дольше обычного, что для него было непривычно.

— Чем мы можем помочь? — первой спросила Ксения.

— Цель у нас одна, — начал Пётр Андреевич. — Война отняла у Ордена «Возрождения» и у Ордена «Света» множество талантливых охотников. А вот монстры, напротив, почувствовали свободу и стали ещё дерзче. Они покидают свои логова, выходят из щелей и начинают нападать на людей. — Он сделал паузу, давая молодым время осмыслить сказанное. — Так вот, я хочу, чтобы вы с Александром, как семья, показали пример того, как мы можем работать вместе. Ваша задача — стать проводниками идеи взаимопомощи между Орденами. Сейчас особенно важно показать, что даже в условиях войны мы можем объединяться. Хотя бы временно.

Ксения всё поняла. Слова Петра Андреевича казались ей правильными. Совместная охота на оборотня доказала, что взаимодействие между Орденами возможно, а главное — даёт результаты.

Александр тоже понимал важность предложения. Дядя чётко обозначил проблему и предложил решение. Ему оставалось только поддержать эту инициативу.

Молодые люди переглянулись. В их взглядах читалось согласие.

— Мы согласны! — почти одновременно сказали они.

— Вот и отлично! — обрадовался Пётр Андреевич, улыбаясь шире. — Я на несколько дней отправлюсь в своё имение. — Он встал из-за стола. — Как только вернусь, мы начнём решать проблему монстров. Через год Петербург станет куда безопаснее, чем сегодня.

Великий Магистр тепло попрощался, накинул шинель, вышел из дома сел в автомобиль. Его личный водитель повёз его в имение. В дороге Пётр Андреевич размышлял о будущем Ордена. Столько нужно сделать. Монстры, междоусобицы, война… Всё рушилось, но он знал, что на молодых охотников можно положиться.

Глава 8

28 декабря 1916 года

Больше года жизнь Александра текла относительно спокойно. После убийства оборотня в Петрограде удалось стабилизировать обстановку. Пётр Андреевич, работая совместно с отцом Ксении, наладил эффективное взаимодействие между охотниками двух Орденов. Благодаря этому количество опасных тварей в городе заметно сократилось.

В Орден начали приходить новые люди. Молодых ребят, которых не успели призвать на фронт, обучали и готовили к работе охотниками. Конечно, дел оставалось немало, но основные проблемы, возникшие в первые годы войны, удалось решить.

Однако в самой России дела обстояли далеко не так гладко. После отступления 1915 года были потеряны Галиция и большая часть Польши. Армия страдала от нехватки снабжения и организационного хаоса. Одним из немногих светлых моментов стал Брусиловский прорыв, в ходе которого русские войска нанесли тяжёлое поражение австро-венгерской армии и вновь заняли значительную часть Галиции, а также успешное наступление на Кавказе, позволившее русским войскам занять значительную часть Западной Армении.

Но даже эти успехи не могли перевесить общий груз потерь: к концу года обе стороны понесли миллионы потерь, а число раненых исчислялось многими миллионами. Всё больше людей уставало от войны. 12 декабря Германия и её союзники предложили странам Антанты начать переговоры о мире, однако предложение было отвергнуто.

Война продолжалась, но для Ордена «Возрождения» она постепенно отходила на второй план. Многие опытные охотники погибли, и теперь новое поколение охотников сосредоточилось на главной цели Ордена — борьбе с монстрами, оставив политику в стороне.

Для Александра война также стала привычным фоном. Его кашель, от которого он давно перестал искать избавления, казался таким же неизбежным, как сводки с фронта, полные ужасных цифр и трагедий. Всё превратилось в рутину.

Так продолжалось до одного декабрьского утра, когда в доме раздался звонок телефона.

— Слушаю, — сонным голосом ответил Александр, поднеся трубку к уху.

— Здравствуй, Александр. Это Феликс Юсупов. Мы недавно виделись на собрании Ордена, — представился голос на другом конце провода. — Узнали?

— Чем обязан, князь?

— Есть одно деликатное дело, требующее помощи Ордена. Мы думаем, вы как никто другой нам подходите. Ваш дядя отзывался о вас очень тепло, как о человеке, преданном и Ордену, и своей стране, — голос Феликса звучал нервно, что сразу насторожило Александра.

— Нам? — с лёгким подозрением переспросил он.

— Мне и моим друзьям. Некоторых вы, возможно, знаете, — уклончиво ответил князь. — Приезжайте ко мне домой, я всё объясню. Адрес, думаю, вам известен.

— Хорошо. Как скоро вы меня ожидаете? — спросил Александр, хотя вся эта ситуация ему совсем не нравилась. Если князь Юсупов лично просит о встрече ради дела Ордена, отказаться было бы невозможно.

— В восемь, — ответил Феликс. — Спасибо, что откликнулись. Орден превыше всего!

— Орден превыше всего, — повторил Александр и повесил трубку.

Александр взглянул на настенные часы — стрелки показывали половину восьмого утра. Ещё рано. Он вернулся в спальню и заметил, что Ксения всё ещё спит, мирно завернувшись в одеяло.

Александр тихо лёг рядом, приобнял её и поцеловал в волосы.

— Доброе утро, — сонным голосом пробормотала Ксения, повернувшись к нему. Она слегка улыбнулась и поцеловала его в губы. — Кто-то звонил?

— Вечером Орден собирает собрание. Я должен быть, — солгал Александр, не желая рассказывать жене о встрече с Юсуповым. Он знал, что Ксения не доверяет князю и считает его человеком, который многое скрывает. — Цель собрания неизвестна.

— А я и не спрашиваю, — ответила Ксения с мягкой улыбкой, нежно поцеловав Александра. — Если что-то важное, ты ведь мне скажешь?

— Конечно, любовь моя! — заверил её Александр, глядя в её большие карие глаза. Он сделал паузу и добавил: — Знаешь, время ещё раннее. Что, если мы останемся в постели немного дольше?

— Идея мне нравится!

Ксения рассмеялась, но её смех быстро сменился нежностью, когда Александр прижал её к себе. Он обнял её за бёдра и поцеловал. Его губы коснулись её шеи, затем плеча.

От удовольствия Ксения схватилась за спинку кровати, наслаждаясь каждым его прикосновением. Она казалась ему самой желанной женщиной на свете. Каждый миг близости был для него особенным, неповторимым.

Её аромат, мягкие губы и карие глаза, прикрытые в моменты наслаждения, — всё это сводило Александра с ума. Ксения была для него слаще клубники, желаннее любого земного наслаждения. Она была для него самым дорогим человеком, и он дорожил ею больше всего на свете.

Когда их близость закончилась, они долго лежали в объятиях друг друга, молча погружённые в свои мысли. Ксения размышляла о том, как счастливо складывается их семейная жизнь, несмотря на трудности и войну. Александр же вновь возвращался мыслями к звонку князя Юсупова, обдумывая каждую деталь их короткого разговора.

Ксения замечала, что мужа что-то тревожит, но не стала задавать лишних вопросов. Она доверяла ему и знала, что он сам расскажет, если будет нужно.

К семи часам Александр начал собираться. Он тщательно оделся: офицерская форма сидела на нём идеально, шинель подчёркивала строгий военный вид, а фуражка завершала образ.

Завершив приготовления, он взял саблю и пистолет. Подойдя к Ксении, он нежно поцеловал её в лоб.

— Не жди меня, если задержусь. Ложись спать.

***

Александр вышел на улицу и остановил такси. Мороз крепчал, дыхание превращалось в густой пар. Он укутался в шинель, пытаясь согреться, пока машина везла его к дворцу Юсуповых на набережной Мойки.

Ровно в восемь такси остановилось у входа. Александр расплатился с водителем и вышел. Перед ним предстало на первый взгляд ничем не примечательное здание, каких в Петрограде было немало. Однако он знал, что до того, как этот дом приобрело семейство Юсуповых, здесь стоял скромный двухэтажный особняк.

Подойдя к массивной двери, Александр нажал на звонок. Почти сразу за дверью раздались шаги — его ждали. Дверь открыл слуга, молча оглядел его с головы до ног и жестом пригласил войти.

В холле Александра встретил сам князь Феликс Юсупов.

— Господин Александр, — произнёс он, приветливо улыбаясь. — Мы вас ждали. Проходите.

Александр снял шинель и фуражку, передав их слуге. Феликс, заметив его офицерскую форму, с лёгкой усмешкой добавил:

— Вы, я вижу, при параде?

Александр промолчал, лишь коротко кивнув, и последовал за князем. Его взгляд внимательно скользил по интерьеру первого этажа.

Обстановка поражала роскошью. Итальянские мастера вложили в этот дом всё своё искусство — полы, стены и потолки украшали изысканная резьба, позолота и сложная лепнина. Дворец был настоящим символом богатства и аристократизма высшего русского общества.

Через главный парадный вестибюль можно было попасть в Большую гостиную или Музыкальную гостиную. Первая предназначалась для встреч и переговоров, вторая — для камерных музыкальных вечеров. Эти помещения использовались семьёй Юсуповых для приёмов, отдыха и повседневной жизни.

На втором этаже располагались парадные залы, где проходили балы, приёмы и светские мероприятия.

Феликс провёл Александра через Музыкальную гостиную, оформленную с безупречным вкусом. Она вела в гостиную Генриха II, выполненную в стиле французского Ренессанса XVI века. Помещение было обставлено мебелью из грушевой древесины, обитой шерстяной тканью.

Наконец, они вошли в рабочий кабинет князя. Это помещение было настоящей сокровищницей. По стенам тянулись книжные полки, заполненные старинными фолиантами, а также коллекциями монет и медалей. Александр отметил, что среди всего этого богатства наверняка хранятся секреты Ордена и царского двора.

Кроме Феликса и Александра, в комнате находились ещё четверо.

Первым из присутствующих был Великий князь Дмитрий Павлович — элегантный молодой человек с зачёсанными на правый бок светлыми волосами. Александр знал, что тот был сыном великого князя Павла Александровича, лишённого титулов и высланного из России после морганатического брака. Дмитрий рано потерял мать, после чего воспитывался в семье дяди, а затем был взят под опеку императором Николаем II.

Вторым оказался британский охотник Освальд Райнер. Гладковыбритый, с зализанными тёмными волосами, маленькими губами и слегка растопыренными ушами, он выглядел несколько угловатым и напряжённым. Александр вспомнил, что встречал его пару лет назад на своём посвящении в Орден.

Третьим был Владимир Пуришкевич — депутат Государственной Думы. Лысый, с густой бородой, он прославился своим резким поведением на заседаниях: громкими выкриками, оскорблениями и скандальными выходками.

Четвёртым оказался незнакомый Александру человек. Феликс представил его как доктора Станислава Лазоверта — неприметного мужчину с короткой стрижкой и аккуратными усами.

«Та ещё компания», — подумал Александр, внимательно рассматривая собравшихся.

Все, кроме Освальда Райнера, сидели за столом из красного дерева. Британец стоял у книжного шкафа, аккуратно перелистывая страницы старинного фолианта. Великий князь Дмитрий Павлович был в военной форме, тогда как остальные — Феликс, Пуришкевич и Лазоверт — были одеты в строгие костюмы.

— Господа, — начал Феликс Юсупов, остановившись у стола. — Рад вам представить Александра. Вы наверняка о нём наслышаны.

Александр слегка поклонился и поздоровался с присутствующими, затем сел на свободное место за столом, становясь четвёртым из сидящих. Феликс и Райнер остались стоять.

— Думаю, мы можем перейти к делу? — небрежно бросил Пуришкевич, вращая бокал с виски в руке. — Александр уже в курсе наших планов?

— Пока нет, но сейчас он всё узнает, — спокойно ответил Феликс. Князь повернулся к Александру, который внимательно следил за каждым его словом. — Александр, мы собрались здесь не просто так. Из шести присутствующих четверо принадлежат Ордену, а как вы знаете, наша цель — защита людей от сверхъестественного. На последнем собрании обсуждалась тема, связанная с Григорием Распутиным.

— Старец, который, говорят, смог вылечить цесаревича Алексея? — уточнил Александр. — И тот, кто якобы убеждает императора выйти из войны? Дядя считает, что он не представляет опасности для Ордена и людей.

— Только Россия не может выйти из войны, — вмешался Райнер, говоря на хорошем русском языке с едва заметным британским акцентом. — У вашей страны есть обязательства перед союзниками, и их нужно соблюдать.

— С каких это пор Ордену есть дело до политики? — Александр нахмурился, его не устраивал тон британца. — Мы ведь всегда говорили: «Орден превыше всего!» Мы не вмешиваемся в ход событий.

— Те дни давно прошли, — мягко сказал Дмитрий Павлович. — Ваш отец это понимал, и я думаю, он бы нас поддержал. Именно поэтому мы пригласили вас.

— Пригласили на что? — Александр нахмурился ещё больше, чувствуя, что здесь что-то нечисто. — И мой дядя вряд ли знает, что вы здесь замышляете?

— Всё так, — подтвердил Феликс. — В отличие от вашего дяди, мы считаем Распутина угрозой. Он несёт опасность императорской семье. После встреч с ним я убедился, что он — причина многих бед России. Если не станет Распутина, не будет и той тёмной силы, которой он опутал умы императора и его супруги. Поэтому наша цель — убить его.

Александр задумался. Он слышал рассказы дяди о том, что Распутин в 1912 году выступал против вступления России в Балканскую войну[1],

а в 1914 году не смог повлиять на императора из-за покушения, после которого долго восстанавливался. Говорили, что он обладает способностями к исцелению, но больше никаких сверхъестественных проявлений за ним замечено не было.

— Я с вами. Если он маг, то действительно представляет угрозу для людей.

Решение далось Александру непросто. Он догадывался, что за спиной Юсупова стоят британцы, а появление Райнера здесь неслучайно. Тем не менее, скрепя сердце, он согласился.

Феликс хитро улыбнулся.

— Другого ответа мы и не ждали. Вы достойный сын своего отца. Выпьете? У нас отличный французский коньяк и шотландский виски.

Александр выбрал коньяк. Феликс наполнил два бокала, один подал гостю, второй оставил себе.

— Теперь к сути. — Сделав небольшой глоток, он продолжил: — Завтра я пригласил Распутина сюда под предлогом болезни моей жены. Старец согласился. Наша задача — убедиться, что он съест пирожные, которые доктор Лазоверт заранее отравит. После его смерти мы отвезём тело к нему домой и обставим всё как несчастный случай. Яд не обнаружат.

— Всё так просто? Тогда зачем вам я? — спросил Александр.

— Если Распутин действительно маг, нам понадобится опытный охотник. Среди нас таковым является только мистер Райнер, но его одного может быть недостаточно.

Александр понял: Феликсу нужен был резервный план и человек, который сможет действовать, если что-то пойдёт не так.

— Если всё ясно, — подытожил князь, — жду вас завтра в это же время. Распутин прибудет ближе к одиннадцати.

Собравшиеся начали расходиться. Райнер остался, судя по всему, он гостил у Феликса.

Когда Александр уже подходил к двери, князь вновь окликнул его:

— Завтра наденьте костюм. Когда Распутин приедет, вы будете рядом со мной. Я представлю вас. Всё должно выглядеть как обычный вечер с гостями.

— Понял. Что насчёт оружия?

— Только пистолет. Спрячете кобуру под пиджак.

Александр кивнул, попрощался и вышел на улицу, где его уже ждали Пуришкевич и Лазоверт. Они предложили его подвезти.

Когда он почти сел в машину, Феликс снова обратился к нему:

— Спасибо, что согласились. Мы делаем это ради Ордена. Ваш дядя ничего не узнает о вашем участии.

Александр сдержанно кивнул, сел в автомобиль и поехал домой.

[1] Первая Балканская война — война Балканского союза против Османской империи, продолжавшаяся с октября 1912 года по май 1913 года.

Глава 9

Дома Александр не сказал Ксении ни слова. Она, в свою очередь, даже не пыталась спросить.

Весь следующий день он провёл в раздумьях о предстоящем заговоре. Какие причины двигали Феликсом? Личные мотивы? Вряд ли. Работа на британцев? Этот вариант казался гораздо более вероятным. Ему совсем не нравилось, во что он ввязался, но выбора не оставалось — он согласился ради Ордена, а не ради страны.

Дождавшись вечера, Александр отправился к Феликсу. Во дворце Юсупова, кроме них и других заговорщиков, никого не было — слуг заранее отправили по домам.

Феликс ещё раз детально проговорил план. Доктор Лазоверт добавил яд в эклеры и вино. Местом убийства выбрали погреб, переделанный князем под столовую. Всё было готово. Когда стрелки часов пробили одиннадцать, спектакль начался.

На втором этаже разместились Райнер, Пуришкевич, Лазоверт и Великий князь Дмитрий Павлович, ожидая команды. Для отвлечения внимания включили музыку — в доме играла пластинка с песней «Yankee Doodle Boy». Александр, облачённый в элегантный коричневый костюм, проверил кольт, спрятанный в кобуре под пиджаком.

Феликс, ожидая звонка в дверь, нервно прохаживался. В двадцать минут двенадцатого раздался звонок. Князь пошёл открывать.

Александр тем временем ещё раз проверил оружие, стараясь собраться с мыслями. План казался простым: ничего сложного, всё должно было пройти гладко.

Через пару минут на пороге появился сам Распутин. Александр наконец увидел старца воочию. Всё, что о нём говорили, оказалось правдой. На первый взгляд это был обыкновенный духовный человек: среднего роста, худощавый, с длинными руками и густой бородой. Его серые глаза глубоко сидели под выдающимися надбровными дугами. Толстый нос и простое крестьянское лицо дополняли образ.

На Распутине была шуба, под ней кафтан, а ноги обуты в высокие сапоги. На руках старец носил перчатки: на правой — простую кожаную, на левой — сделанную из золотистой ткани.

Однако в его облике было что-то странное, пугающее. Распахнутые глаза словно гипнотизировали, пробирая до мурашек. Его взгляд не отпускал, заставляя почувствовать себя уязвимым.

Но самое главное — от старца исходило странное свечение. Александр уже видел нечто подобное: оно напоминало сияние, исходившее от Лахабиэля или от ангельского плаща, спрятанного под домом Ксении.

— Ваше благородие, Григорий Распутин, — старец снял правую перчатку и протянул руку, убрав левую за спину. Его голос звучал громко и монотонно.

— Взаимно, Александр Державин, — ответил тот, пожимая протянутую руку.

Распутин напрягся, уловив звуки голосов, доносившиеся с верхнего этажа.

— Князь, где ваша супруга? — спросил он настороженно. — Вы приглашали меня, чтобы я осмотрел её, она, кажется, нездорова. И я не ожидал застать гостей.

— Гости жены, — спокойно ответил Феликс. — Они ненадолго. Прошу, пройдёмте в столовую.

Старец кивнул и последовал за Феликсом и Александром, хотя присутствие последнего его явно напрягало. Он чувствовал, что оба собеседника не так просты: Феликс и Александр — охотники.

Когда они спустились в погреб, Распутин осмотрелся и снял шубу. Его взгляд задержался на старинном поставце с маленькими ящиками. Подойдя к нему, он стал открывать и закрывать дверцы, внимательно изучая содержимое.

Александр сел за стол, наблюдая за странными действиями старца, а Феликс, воспользовавшись моментом, предпринял ещё одну попытку уговорить гостя покинуть Петроград.

Как и ожидалось, Распутин отказался. Его ответ прозвучал уверенно:

— Я должен быть рядом с императором. Он нуждается в моей помощи.

Он сделал паузу, затем продолжил:

— Можно мне чаю?

Феликс улыбнулся, демонстрируя ложное согласие, и подал чай. Заодно он наполнил чашки для себя и Александра. Все трое уселись за стол, и князь выдвинул в центр тарелку с отравленными эклерами.

— Угощайтесь! — предложил он.

Старец сдержанно улыбнулся и начал есть, словно ничего не подозревая. Время шло, но, к удивлению заговорщиков, яд не действовал.

— Очень вкусно! — сказал Распутин, вытирая бороду салфеткой. Его голос звучал непринуждённо. — Знаете, князь, я уважаю вас и вашу семью, но ваши предложения покинуть императора в столь сложное время кажутся мне совершенно недопустимыми. Если мы не выйдем из войны, наша страна утонет в собственных проблемах.

— Вы говорите разумные вещи, — согласился Александр, сдержанно откашлявшись в платок. Распутин бросил на него внимательный взгляд. — Но, — продолжил он, глядя старцу в глаза, — у России есть обязательства перед союзниками. Их необходимо выполнять.

Распутин вытер рот салфеткой и усмехнулся:

— Обязательства... Всё это брехня. Страна — вот что важно. Мы должны думать о ней, иначе от неё ничего не останется. Может, я и говорю слишком громко, но в трудный час от России отвернутся все союзники!

— В ваших словах есть смысл, — осторожно заметил Феликс. Затем, словно задумавшись, — Не хотите вина?

Старец кивнул.

Феликс подошёл к шкафу, достал бутылку с отравленным вином и наполнил бокал. Он подал напиток Распутину, а тот принял его с безмятежным видом. Старец начал пить, даже не поинтересовавшись, почему князь и Александр не делают того же.

Ничего не происходило.

Александр внимательно наблюдал за каждым движением старца. Глоток за глотком тот спокойно пил вино, причмокивая, будто был истинным ценителем. На лице Феликса промелькнуло нечто вроде ужаса.

Время шло, но эффект от яда так и не проявлялся.

Александр, всё больше сомневаясь в магических способностях Распутина, начал терять терпение. В его распоряжении был пистолет, но князь не отдавал команды действовать. Видимо, слухи о том, что старец — маг, глубоко засели в голове Феликса. Он сам тоже решил перестраховаться.

— Господа, прошу прощения, — вдруг князь встал из-за стола. — Я поднимусь к гостям.

Александр остался с Распутиным наедине.

Теперь, когда рядом не было Феликса, молодому охотнику стало казаться, что старец — никакой не маг, а просто хитрый человек, сумевший найти путь к императору. Тем не менее он решил не терять бдительности.

Незаметным движением правой руки Александр снял пистолет с предохранителя и оставил его под пиджаком, готовый в любой момент вытащить.

Старец же сидел за столом спокойно, как будто вовсе не догадывался о том, что здесь происходит.

— Хорошее вино, — отметил Распутин, отставив бокал и внимательно посмотрев на Александра. — Ваш кашель, как давно он вас беспокоит? Расскажите, быть может, я смогу вам помочь.

— Чуть больше года назад. Газовая атака, Восточный фронт, — спокойно ответил Александр. Он сделал паузу, словно оценивая, стоит ли продолжать. — Я к нему привык... — добавил он, вставая из-за стола и поворачиваясь к старцу спиной. Нахождение с ним больше не внушало страха. — Кашель стал частью меня...

Распутин, казалось, задумался.

— Разрешите, я вас осмотрю? — неожиданно спросил старец. — Думаю, я смогу помочь. Просто снимите пиджак и рубашку.

Александр замер. Он понимал, что, сняв пиджак, останется безоружным. Но вдруг Распутин действительно сможет избавить его от мучительного кашля?

— Хорошо, — наконец согласился он. Медленно снял пиджак и рубашку, аккуратно повесив их на спинку стула.

Старец пододвинул стул ближе, закрыл глаза и положил левую руку в золотой перчатке Александру на грудь.

Яркое свечение внезапно охватило всё помещение. Александр почувствовал, как тепло разлилось в его груди, и вдруг дышать стало легче, словно огромный груз исчез. В этот момент он вспомнил, каково это — иметь здоровые лёгкие.

Распутин убрал руку и спросил:

— Лучше?

— Да... — пробормотал Александр, потрогав грудь. — Так легко дышать...

Но старец резко вскочил. Его глаза вспыхнули яростью.

— Правда, перед смертью не надышишься! — выкрикнул он, подняв левую руку и сжав её в кулак. — Хотели меня отравить!?

Александра словно ударило невидимой силой. Его выбросило со стула, и он повис в воздухе, беспомощно корчась. Горло сжалось, как будто на него накинули петлю, и дыхание перехватило.

— Глупцы! — прокричал Распутин, его голос раскатился по комнате, как гром. — Вы хоть понимаете, что своими действиями уничтожите Россию?

Старец сильнее сжал кулак, и Александра охватила мучительная боль. Мир перед его глазами поплыл. Он почувствовал, как сознание уходит, и понял — ещё чуть-чуть, и он умрёт.

Но внезапно за спиной Распутина появились Феликс и Райнер. Князь дрожащими руками вытащил пистолет и направил его на старца.

Прогремел выстрел. Александр тяжело рухнул на пол, а тело старца упало рядом.

— Он мёртв? — с акцентом спросил Райнер, держа пистолет наготове.

— Надеюсь... — прохрипел Александр, пытаясь подняться.

— Грузите его в машину и везём домой! — скомандовал Феликс, стараясь взять себя в руки. — Продолжаем действовать по плану. Освальд, позови остальных.

Райнер кивнул и двинулся к лестнице, но внезапно произошло невозможное. Распутин резко очнулся. Его глаза налились кровью, он вскочил на ноги и поднял левую руку. Одного взмаха оказалось достаточно, чтобы Райнер с силой отлетел в стену, а его пистолет глухо упал на пол.

Распутин издал жуткий крик, напоминающий рёв раненого зверя. Он выглядел неестественно: глаза вылезали из орбит, рот был покрыт пеной и кровью. Он размахивал руками, излучая необъяснимую силу.

Александр сделал шаг назад, но не успел увернуться. Один взмах руки старца — и его отбросило в другую сторону, прямо в массивный шкаф. Александр пробил дверцу своим телом, и на него посыпались осколки стекла.

Феликс замер. Его руки тряслись, пистолет был в руках, но пальцы не слушались. Он смотрел, как Распутин медленно идёт к нему, будто упиваясь своей мощью.

— Феликс... Феликс... Феликс... — хриплым, но страшно уверенным голосом тараторил старец, каждый раз удлиняя паузы.

Его руки взметнулись вперёд, и тело князя поднялось над землёй. Юсупов задыхался, отчаянно пытаясь разжать неведомую хватку, которая сжимала его горло.

Всё шло к тому, что князь не доживёт до следующей минуты, но в этот момент Александр, превозмогая боль, дотянулся до пистолета, который всё ещё был спрятан в его пиджаке. Он поднял оружие, навёл его на Распутина и трижды нажал на спусковой крючок.

Из-за расплывающегося перед глазами мира только одна пуля нашла цель, угодив старцу в правое плечо. Но и этого оказалось достаточно: Распутин пошатнулся и разжал невидимую хватку.

Феликс с грохотом упал на пол, хватая воздух ртом, словно рыба на суше.

Старец повернулся к Александру. Его глаза горели ненавистью, но вместо мести он положил левую руку на раненое плечо. Через мгновение из-под золотой перчатки засияло яркое свечение, и рана полностью затянулась, будто её никогда не было.

Старец усмехнулся, не стал ничего делать с Александром и бросился к выходу. Александр стоял неподвижно, не в силах отреагировать. Его взгляд был прикован к тёмной фигуре, исчезающей за дверью.

На звуки выстрелов сбежались остальные. Они разминулись с убегающим Распутиным и бросились в погреб. Райнер и Феликс поднялись с пола, Лазоверт тут же подхватил князя, пытаясь помочь ему встать.

— Он сейчас уйдёт! Убейте его! — прохрипел Феликс, отмахиваясь от помощи.

Райнер отряхнулся и первым кинулся к выходу. Следы крови, тянущиеся от раненого старца, ярко выделялись на белом снегу и указывали направление.

Распутин бежал к средним воротам дворца, надеясь, что те окажутся открытыми. Райнер, хладнокровный и точный, ускорился, нагоняя старца. Когда дистанция стала подходящей, британец прицелился и выстрелил.

Пуля настигла цель. Распутин упал лицом в снег. Кровавое пятно расплывалось вокруг его головы.

Райнер подошёл ближе и наклонился к телу. На этот раз никакая магия не спасёт старца: пуля пробила его череп насквозь. Но, чтобы не оставить шансов, британец выстрелил ещё раз, прямо в сердце.

Вернувшись к дому, Райнер сообщил Лазоверту, что Распутин мёртв. Лазоверт убедился в этом и с уверенностью подтвердил.

Шестеро заговорщиков, собравшись у дома, наконец выдохнули. Их лица выражали смесь облегчения и усталости.

— Господа, ну и ночь... — хрипло констатировал Феликс, отряхивая одежду. — Домой его везти смысла нет. Грузим в машину и в реку.

Никто не возразил. Дмитрий Павлович, Лазоверт и Пуришкевич загрузили тело в закрытый автомобиль. Перед этим Александр снял с мёртвого старца золотую перчатку и спрятал её в карман пиджака.

Когда машина уехала, Феликс повернулся к Александру и Райнеру. Александр был бледен, его пробирал озноб. Он до конца не осознавал, что только что произошло. Райнер оставался спокойным, его лицо было лишено эмоций.

— Мои друзья, вы молодцы, — поблагодарил Феликс, хлопнув их по плечу. — Освальд, отвези Александра домой. Он меньше всех должен быть замешан в этом деле.

Райнер коротко кивнул. Они с Александром сели в машину и покинули дворец.

Глава 10

Александр вернулся домой под утро в тяжёлом физическом и моральном состоянии. Его пробирал озноб, руки дрожали, а мир перед глазами плыл, словно он был сильно пьян. Отдых был необходим, но слова Распутина не давали ему покоя. Они вновь и вновь всплывали в голове, напоминая о том, что он и другие заговорщики совершили этой ночью.

Он почти бесшумно провернул ключ в замочной скважине. Ксения спала, и будить жену в такой час ему не хотелось. Она не знала, куда он уходил, и теперь тем более не должна была узнать, что именно он сделал. Рано или поздно Александру придётся всё рассказать — о жестоком убийстве Григория Распутина и об артефакте, который они забрали у старца. Но не сейчас. Сначала нужно было всё осмыслить. Ему казалось, что он допустил роковую ошибку, похоронив последние надежды Российской империи на спасение в этой войне.

Мысли возвращались к телу старца. Где его сбросят в реку? Александр отогнал эту картину.

«Пусть об этом думают другие», — мелькнуло у него в голове.

Не включая свет, он осторожно осмотрелся в доме. Когда глаза привыкли к темноте, Александр разделся и направился в кабинет отца. Закрыв за собой дверь, он включил настольную лампу. Самочувствие продолжало ухудшаться. Головная боль пульсировала в висках, доводя до исступления. Надо было что-то предпринять.

— К чёрту всё! — прошептал он. — Надо выпить.

Из шкафа он достал бутылку коньяка и один бокал. Наполнив его наполовину, Александр сел в кресло. Перед этим он снял кобуру с пистолетом и выложил на стол неразряжённый кольт. Однако чувство грязных рук не давало ему покоя. Он встал, зашёл в ванную и долго мыл руки, почти до онемения кожи. Только после этого он ощутил хоть какое-то облегчение.

Вернувшись, он вновь опустился в кресло. Взяв бокал, Александр поднял его перед собой. Карамельная жидкость в лучах лампы играла бронзовыми оттенками. Он сделал небольшой глоток, чувствуя, как тёплая волна разливается по телу. Закрыв глаза, он попытался на мгновение отогнать от себя тяжёлые мысли. И на несколько секунд это удалось.

Когда он открыл глаза, его взгляд упал на портрет матери. Усталость, коньяк на голодный желудок, а может, всё вместе сыграло с ним злую шутку — ему показалось, что в её выражении что-то изменилось. Её губы, прежде тронутые кокетливой улыбкой, теперь были плотно сжаты. А глаза... Они смотрели на него с холодным презрением.

— Прости, мама, — Александр приподнял бокал, словно собираясь произнести тост. — Прости за то, что не оправдал твоих надежд, надежд Ордена, надежд страны. Я так устал от всей этой дряни, в которой Россия тонет последние два года…

Слёзы навернулись на его глаза. Ему стало горько. Но за кого? За себя? За Орден? За Державу? Ответа он не знал. Осушив бокал одним резким глотком, Александр чуть поморщился и налил себе ещё.

Окинув взглядом стол, он не заметил ничего лишнего — только чернильница, несколько листов бумаги и пистолет. Взяв кольт, он разрядил его, вынул патрон из патронника и только после этого убрал оружие обратно в кобуру. Стараясь не загружать голову лишними мыслями, он продолжал пить коньяк, делая маленькие глотки. Алкоголь немного утихомирил головную боль, позволил замедлить бессмысленный поток мыслей. Но тревога, связанная с содеянным, не уходила. Она только затаилась, напоминая о себе тяжестью в груди.

Неожиданно он вспомнил об артефакте. Перчатка всё ещё лежала в кармане его пиджака. Александр достал её и сел обратно в кресло. Даже после смерти владельца артефакт не утратил слабого свечения. От перчатки продолжало исходить приятное тепло. Её облик был настолько завораживающим, что ему захотелось тут же примерить её. Но Александр усилием воли подавил это желание.

Он положил перчатку на стол и стал разглядывать её пристальным взглядом. На первый взгляд это была обычная тканевая перчатка, но выглядела она так, словно была сшита из тончайших золотых нитей. Ни узоров, ни швов, ни видимых следов человеческой работы. Удивительная вещь. Александр осторожно взял её в руки, ожидая какого-то откровения, но ничего не произошло. Того восторга, который он однажды испытал, прикоснувшись к ангельскому плащу под домом Ксении, эта перчатка не вызывала.

— Откуда в тебе такая сила? — пробормотал он вслух.

И тут в памяти вспыхнули последние секунды жизни Распутина. Его убили, как собаку, — пуля в голову. Но заслуживал ли он такой участи? Да и вообще, заслуживал ли её кто-то? Александр знал, что на этот вопрос у него никогда не будет ответа. Что сделал Распутин? Пытался предотвратить войну? Не получилось. Тогда он сделал всё, что мог, чтобы склонить императора вывести Россию из кровавого хаоса.

Александр невольно вспомнил отца, Павла Андреевича. Тот поступил бы так же. Но между ними и Распутиным была одна принципиальная разница: его отец был охотником, а Григорий — магом. Да, магом. Конечно, он наверняка знал множество древних заклинаний, разбирался в оккультных науках, но истинной силой, питавшей его, была именно эта странная золотая перчатка.

Александр не выдержал и надел перчатку на левую руку. В ту же секунду необъяснимая сила овладела им. Он почувствовал мощный прилив энергии и с удивлением осознал, что побитое тело начинает восстанавливаться. Царапины на правой руке исчезли, обветренная кожа на тыльной стороне рук стала гладкой и розовой, словно он помолодел на несколько лет.

Он сжал руку в кулак, ощутив невероятную мощь. Направив её на чернильницу, он сосредоточился, представив, как она трескается. Сосуд задрожал, будто от землетрясения, и Александр почувствовал, что ещё немного — и его воображение станет реальностью.

— Александр, ты вернулся? — раздался голос Ксении из коридора.

Александр вздрогнул, поспешно снял перчатку, завернул её в ткань и спрятал в ящике стола.

— Да, любовь моя! Я в кабинете! — крикнул он, стараясь скрыть волнение.

Дверь приоткрылась, и на пороге появилась сонная Ксения. Она укуталась в тёплое одеяло и выглядела уязвимой, как ребёнок.

— Как прошло собрание? Всё хорошо? Почему ты сразу не пришёл в кровать? Без тебя мне плохо спится.

— Всё в порядке, — успокоил Александр. Он быстро убрал наполовину выпитую бутылку коньяка в шкаф. — Просто захотелось немного выпить и посидеть в тишине. Иди ложись, я сейчас приду.

Ксения кивнула, зевнула и скрылась в спальне. Александр проводил её взглядом, затем снова посмотрел на ящик стола, где лежала перчатка. Мысли о ней не давали покоя. Он медленно провёл рукой по столу, но, встряхнув головой, будто стряхивая наваждение, потушил свет в кабинете и отправился следом за женой.

Раздевшись, Александр залез под одеяло, обнял Ксению и нежно поцеловал её в макушку.

— Спокойной ночи, моя любовь, — прошептал он.

Ксения оставалась для него единственным смыслом просыпаться по утрам.

Глава 11

31 декабря 1916 года

Собрание Ордена проходило в одном из домов в центре Петрограда. В зале собралось множество охотников, большинство из которых были офицерами. Среди них присутствовал и Великий князь Михаил Александрович — невысокий мужчина тридцати восьми лет, с короткими коричневыми волосами, гусарскими усами и голубыми глазами.

После начала войны император простил Михаила и позволил ему отправиться на фронт, где князь проявил себя как храбрый командир. Однако из-за проблем со здоровьем он был вынужден вернуться в Петроград к концу года, чтобы помогать Петру Андреевичу в делах Ордена. Однако на собрании не было заметно ни князя Феликса Юсупова, ни Великого князя Дмитрия Павловича.

Охотники сидели за длинным столом, обсуждая последние события. Многие из них курили прямо в помещении, что создавало удушливую атмосферу. Пётр Андреевич в это время завершал получение информации от городской полиции. Днём ранее под Петровским мостом было обнаружено тело Григория Распутина. Новость об убийстве старца вызвала смятение среди членов Ордена. Хотя многие скептически относились к его деятельности, было очевидно, что именно он оставался единственным, кто мог убедить императора выйти из войны, которая обескровливала страну. Теперь, когда Распутина не стало, будущее России стало ещё более туманным.

Александр сидел за столом, погружённый в мрачные мысли. Заговорщики не смогли как следует избавиться от тела старца. Они просто сбросили его в реку, и уже на следующий день прохожие обнаружили следы крови на парапете моста. Полиция, вытащившая тело из реки, быстро выяснила, что произошло. Александра раздражало, как плохо был продуман весь план. Он с трудом сдерживал свои эмоции, опасаясь, что его участие может вскрыться и привести к серьёзным последствиям.

Ему хотелось выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Голова разрывалась от постоянного шума, а запах табачного дыма, заполнивший всё помещение, вызывал тошноту. Александр отодвинул стул, собираясь встать, но в этот момент в зал вошёл Великий магистр. В руках Пётр Андреевич держал свёрток с какими-то документами.

— Господа охотники, — поприветствовал он, пройдя к столу. — Простите за задержку, беседовал с главой департамента полиции. Узнал много интересного. — Сев рядом с Михаилом Александровичем, он оглядел присутствующих. — К сожалению, в рядах нашего Ордена нашлись те, кто не удосужился согласовать свои действия со мной, чем навлекли на нас большие неприятности.

В зале воцарилась напряжённая тишина. Пётр Андреевич продолжил:

— Как вы могли заметить, сегодня среди нас нет князя Феликса Феликсовича Юсупова и Великого князя Дмитрия Павловича. Прошлой ночью они вместе с несколькими людьми совершили убийство Григория Распутина. Я напоминал вам ранее, что старец не представляет угрозы ни людям, ни Ордену, ни нашей стране, и приказал снять с него наблюдение. Но Феликс и Дмитрий решили иначе. Вы все знаете, чем это закончилось.

— Информация о том, что они замешаны, подтверждена? — уточнил Михаил Александрович. — Я тоже скептически относился к Распутину, но мой брат уверял меня, что он помог спасти жизнь моего племянника. Неужели Феликс и Дмитрий пошли на необоснованное убийство?

— Информация точная! — с грустью подтвердил Пётр Андреевич. — Департамент полиции очень ответственно подошёл к расследованию, и за прошедшие сутки, с момента обнаружения тела, удалось многое выяснить. Семья и слуги Распутина подтвердили, что в ночь убийства он отправился в гости по личному приглашению Феликса. Городовой, дежуривший неподалёку от дворца Юсуповых, сообщил, что ночью слышал несколько выстрелов. Позже, при обыске во дворе Юсуповского дома, были обнаружены следы крови.

Пётр Андреевич сделал паузу, позволяя присутствующим охотникам обдумать услышанное, а затем продолжил:

— Вот фотографии тела и заключение профессора Косоротова по результатам вскрытия.

Великий магистр разложил на столе бумаги, предоставляя их для общего обозрения. Охотники сосредоточенно рассматривали фотографии. На первом снимке — тело старца, лежащего с приподнятыми руками. Второе фото показывало приближённое лицо с пробитым пулей лбом.

Заключение вскрытия гласило:

«При вскрытии найдены весьма многочисленные повреждения, из которых многие были причинены уже посмертно. Вся правая сторона головы была раздроблена, сплющена вследствие ушиба трупа при падении с моста. Смерть последовала от обильного кровотечения вследствие огнестрельной раны в живот. Выстрел произведен был, по моему заключению, почти в упор, слева направо, через желудок и печень с раздроблением этой последней в правой половине. Кровотечение было весьма обильное. На трупе имелась также огнестрельная рана в спину, в области позвоночника, с раздроблением правой почки, и ещё рана в упор, в лоб, вероятно, уже умиравшему или умершему. Грудные органы были целы и исследовались поверхностно, но никаких следов смерти от утопления не было. Легкие не были вздуты, и в дыхательных путях не было ни воды, ни пенистой жидкости. В воду Распутин был брошен уже мёртвым».

— Что будет с Феликсом и Дмитрием? — спросил присутствующий на собрании Берг.

— Сложно сказать, — заговорил Михаил Александрович. — Уверен, мой брат попросит меня, чтобы Орден не вмешивался. Мой дом возьмёт ситуацию под личный контроль.

Он встал из-за стола.

— По моей информации, весть об убийстве Распутина ещё не дошла до моего брата. Они узнают о ней сегодня или завтра. Лично я считаю, что Феликс и Дмитрий должны быть изгнаны из наших рядов. Если кто-то против — выскажитесь!

Все охотники молчали. Они понимали, что Феликс и Дмитрий Павлович в первую очередь нарушили устав Ордена: не посоветовались с магистром и привлекли в заговор посторонних. Пару сотен лет назад им грозила бы смертная казнь, но времена изменились, да и заговорщики — не простые люди.

— Великий князь, — обратился Пётр Андреевич. — Все поддерживают ваши слова, я в том числе. С этого момента князь Феликс Феликсович Юсупов и великий князь Дмитрий Павлович больше не члены Ордена!

— Тогда решено! — Михаил Александрович задвинул стул. — Больше обсуждать нечего.

Охотники, переговариваясь шёпотом, начали покидать помещение. Пётр Андреевич и Михаил Александрович остались.

— Александр, что думаешь об убийстве Распутина? — спросил Берг. — Мне кажется, у Феликса были благие намерения, но действовал он необдуманно.

— Ничего не думаю, господин Берг, — уклончиво ответил Александр. — Время покажет, прав он был или нет.

Берг хотел спросить ещё что-то, но его перебил Михаил Александрович:

— Александр, прошу вас остаться. Мне нужно с вами поговорить.

«О чём? — подумал Александр, заволновавшись. — Вдруг великий князь знает об убийстве? Тогда откуда?»

— Ещё увидимся, мой друг, — попрощался Берг, пожав Александру руку, и удалился.

Пётр Андреевич тоже попрощался с великим князем и направился к выходу. Вслед за ним ушли и последние охотники. Михаил Александрович и Александр остались наедине.

— Присаживайтесь, — великий князь жестом пригласил Александра вернуться за стол. Тот сел, и Михаил Александрович продолжил:

— Не самое лучшее время, но этот разговор я и так слишком долго откладывал.

— Великий князь, что вы хотите сказать? — Александр нахмурился. — Не совсем вас понимаю.

— Разговор о вашем отце, — ответил Михаил Александрович. Он тяжело вздохнул и положил руку на живот. — Павел был моим хорошим другом. Да и мы с вами не чужие люди. — Он сделал паузу, испытывая боль в желудке, затем продолжил: — Сейчас мои слова, возможно, прозвучат неуместно, но я выражаю глубокие соболезнования в связи со смертью Павла Андреевича. Я хотел отправить вам письмо, но тогда был на фронте. Сначала было не до того, а потом стало слишком поздно.

Александр удивился. Великий князь явно нервничал, обсуждая тему, связанную с его отцом. Было заметно, что Михаил Александрович искренне разделяет боль утраты Павла Андреевича.

— Спасибо за ваши слова, — поблагодарил Александр. — Я продолжаю жить без отца. Он хотел, чтобы я был сильным. Но что за хворь вас тревожит?

— Жить буду, — улыбнулся Михаил Александрович, пытаясь снять напряжение. — На самом деле я попросил вас остаться не только для выражения соболезнований. Александр, вы ведь знаете, чем я занимался в Европе?

— Вы искали древние артефакты. Одна из ваших находок теперь у Кальвина Фогта в Германии.

— Верно! — Михаил Александрович слегка оживился. — И, как я понимаю, вас эта тема волнует не меньше, чем меня. Возможно, даже больше, чем монстры. В одном из последних писем ваш отец упоминал, что вы хотели присоединиться ко мне в этих поисках.

— Хотел, — признался Александр, печально взглянув на собеседника. — Но жизнь внесла свои коррективы… — Он коротко рассмеялся, добавляя: — Мы стараемся защищать людей от монстров, но и без монстров люди прекрасно справляются с убийствами друг друга.

— Хорошо сказано, — заметил Михаил Александрович. Разговор начал напоминать диалог равных. — Ваш отец думал так же. Жаль, что сейчас его нет с нами. Ваш дядя, конечно, придерживается более консервативного взгляда на миссию Ордена.

— А каким вы видите путь Ордена? — заинтересовался Александр. — Если я правильно понял, вы говорите о новых методах охоты?

— Всё так! — глаза Михаила Александровича загорелись энтузиазмом. — Представьте, если древние артефакты окажутся в наших руках. Мы сможем стать сильнее любой твари! И я говорю не о том фрагменте, что я нашёл, а о настоящем оружии.

Александр заметил этот огонь в глазах Великого князя и на мгновение увидел в нём отражение своих собственных амбиций.

— О каких артефактах идёт речь?

— Например, о копье… Лонгина!

Александр сразу понял, о чём речь. Копьё Лонгина, или пика римского центуриона, которой он пронзил подреберье Христа, окружено множеством мифов. Согласно легендам, оно не только дарует своему владельцу невероятную силу, но и даёт доступ к тайным знаниям. Говорили, что до римского воина артефакт принадлежал одному из архангелов.

— Есть ли предположения, где оно может находиться?

— Долгое время оно переходило из рук в руки византийских правителей. После падения Константинополя артефакт скитался по Европе. Говорят, какое-то время он принадлежал Наполеону. Но затем его след затерялся где-то на территории нынешней Австро-Венгрии.

— Наша главная проблема сейчас — война, — заметил Александр.

Михаил Александрович с грустью кивнул:

— Да, пока об активных поисках можно только мечтать. Но это не значит, что в Ордене больше нет людей, которые поддерживают наши взгляды. Например, в Германии много единомышленников. Они, конечно, не очень нравятся Кальвину Фогту, но рано или поздно ему придётся с этим смириться. Я поддерживаю с ними связь. Если они что-то найдут, мы обязательно узнаем.

— Это прекрасно, — обрадовался Александр, откинувшись на спинку стула. — Но мне бы хотелось лично заняться поисками. Надеюсь, в будущем у нас появится такая возможность.

— Надеюсь на это, — ответил Михаил Александрович, искренне улыбнувшись.

На этом их разговор завершился. Александр тепло попрощался с Михаилом Александровичем. Ему было приятно поговорить с Великим князем, в котором он видел человека с такими же взглядами, как у него самого. На прощание он пригласил князя на ужин к себе домой, чтобы познакомить его с женой.

Александр надеялся, что теперь сможет заняться тем, о чём мечтал, но его планам не суждено было сбыться.

После убийства Распутина ситуация в стране ухудшалась с каждым днём. Всё к этому шло, и старец это прекрасно понимал. Люди бунтовали, устав от войны. Всё чаще на улицы выходили массы недовольных. В стране зрела смена власти, и против императора плелись заговоры. Эпоха правления семьи Романовых приближалась к своему концу.

Заговорщики, причастные к убийству Распутина, отделались сравнительно мягко. Их арестовали по приказу императрицы Александры Фёдоровны. Она добивалась их расстрела, но после вмешательства императора Николая II князя Дмитрия Павловича сослали на Персидский фронт, а Феликса Юсупова — в его имение Ракитное под Курском.

Через два месяца следствие по делу было прекращено, так как в бурном водовороте политических событий оно потеряло всякий смысл и интерес.

В стране нагрянули изменения. Люди восставали. Пиком недовольства стали массовые антиправительственные выступления рабочих и солдат Петроградского гарнизона. Забастовка переросла в вооружённое восстание. Разрозненные и немногочисленные силы, сохранившие верность императору, оказались неспособны подавить мятеж. Эти события потомки назовут Февральской революцией.

Тогда Александр ещё не знал, что и для Ордена в России время подходило к концу.

Глава 12

16 марта 1917 года

Александра и Ксению разбудил ранний звонок телефона. Звонил Великий князь Михаил Александрович. Его голос был взволнован, он сообщил ужасные новости: император отрёкся от престола! Князь добавил, что вскоре в его дом прибудут новый министр юстиции Керенский и Совет министров в полном составе. Михаил попросил Александра прибыть немедленно, чтобы обсудить ситуацию с членами Ордена до их прихода.

— Что случилось? — встревоженно спросила Ксения, когда Александр резко повесил трубку.

— Император отрёкся от престола… — растерянно произнёс Александр. — Михаил Александрович собирает срочное собрание Ордена. Нужно идти к нему.

— Мне идти с тобой?

— Да. Нам сейчас нужна любая поддержка, иначе мы потеряем страну.

Александр был зол и раздосадован. Отречение императора ставило страну в крайне сложное положение. Орден тоже оказался в зоне риска: как их собственный, так и Орден «Света» могли быть признаны угрозой новой власти, хотя никогда ею не являлись.

Они сели в машину и быстро добрались до квартиры Михаила Александровича. Там уже собрались члены Ордена, кто только мог прибыть.

В помещении царила напряжённая атмосфера. Пришедшие охотники курили у окон, молча переговаривались между собой. Пётр Андреевич ходил взад и вперёд по комнате, а сам князь Михаил сидел в кресле, держа в дрожащих руках серебряный рубль с изображением своего брата.

— Пока здесь только свои? — поинтересовался Александр, осматривая присутствующих.

— Да, — ответил его дядя. — Керенский и остальные задерживаются. У нас есть время поговорить.

Охотники, Великий магистр, Александр и Ксения собрались вокруг стола Михаила Александровича. Единственным сидящим оставался он.

— Ваше высочество, — начал Пётр Андреевич, — все, кто мог, уже здесь.

— Да? — князь обвёл присутствующих взглядом. — Нас так мало… — В его глазах мелькнуло отчаяние. Он нервно сжал рубль в руке и сказал: — Я даже не знаю, с чего начать…

— Император отрёкся в пользу сына Алексея? — спросил Пётр Андреевич. — Или в вашу пользу? Мне сообщили, что второй вариант.

— Не знаю, — признался Михаил Александрович, поднимаясь из-за стола. — Керенский не уточнил. Я готов стать регентом при племяннике, но стать императором… — он замолчал, потом поднял взгляд на охотников. — Господа охотники, Великий магистр! Мне нужно знать, каковы наши позиции, какую поддержку мы имеем и чем может обернуться моё восшествие на престол. Прошу вас быть честными. Я не мой брат — отвечайте прямо, без утайки. Если у каждого здесь есть своё мнение, я готов выслушать всех. Керенский и его свита подождут на улице!

— Никто ничего утаивать не собирался, ваше высочество, — начал Пётр Андреевич. — Мы с вами знакомы с детства, и вы знаете, как я к вам отношусь. Если бы речь шла о смене власти в Ордене, не сомневайтесь, мы бы поддержали вас, как и я лично. Но страна! Тут всё иначе. — Он налил воды из графина в стакан, сделал глоток и продолжил: — Наши ряды скромны. Война забрала слишком много охотников, многие до сих пор на фронте. Эти солдаты и офицеры, будьте уверены, присягнут вам, как и некоторые части войск. Но среди народа мы не имеем никакой поддержки. Ваше восшествие на престол может привести к гражданской войне. Силы революционеров слишком велики, они нас сметут!

Пётр Андреевич сделал паузу, чтобы дать собравшимся обдумать его слова, и закончил:

— Поддержки из-за границы ждать не стоит. Пока идёт война, мы сами по себе. Поэтому с великой грустью советую вам не брать на себя полномочия императора. Но знайте, в любом случае Орден и я лично поддержим любое ваше решение. У меня всё. Кто-то ещё хочет высказаться?

Великий магистр выдвинул стул из-за стола и сел. Михаил Александрович продолжал стоять, сосредоточенно всматриваясь в лица собравшихся.

Несколько охотников поддержали слова Великого магистра. Другие молчали, опустив глаза — они просто не знали, что сказать. Тяжёлая атмосфера собрания отражала общий страх и неуверенность.

Александр, нехотя выслушав слова своего дяди, также высказался против восшествия Михаила на престол. Он согласился с тем, что этот шаг разрушит не только Орден, но и расколет страну.

Оставалась только Ксения. Она стояла позади всех охотников и молчала. Михаил Александрович заметил её нерешительность и обратился напрямую:

— Сударыня, если я попрошу у вашего Ордена поддержки, что он ответит?

Охотники расступились, освобождая проход. Ксения вышла вперёд, остановилась у стола и встала рядом с Петром Андреевичем.

— К сожалению, ждать поддержки не стоит, — резко ответила она. — В отличие от вашего Ордена, который готов ради блага отчизны порушить собственные принципы, мой на такой шаг не пойдёт.

Её голос звучал твёрдо, но за ним чувствовалась печаль.

— Мой брак с Александром уже сильно пошатнул авторитет моего отца. Вы прекрасно знаете, что в наших рядах есть как сторонники сотрудничества, так и те, кто ненавидит вас всей душой. Отец не станет рисковать Орденом ради империи, даже если бы этого хотел. Война забрала наших охотников так же, как и ваших. Мы сейчас слишком слабы.

— Ксения права! — поддержал её Пётр Андреевич. — Ждать от её Ордена поддержки бессмысленно. Мы не можем предложить им ничего, ради чего они были бы готовы рискнуть. Сейчас речь идёт не о жизни, а о выживании. Пока мы здесь спорим, где-то монстр рвёт очередного крестьянина, а мы ничем не можем помочь.

В этот момент в прихожей раздался звонок. Начали прибывать члены Совета министров.

— Благодарю вас, господа! — Михаил Александрович бросил взгляд на всех собравшихся. — Я вас услышал, прекрасно понимаю и зла не держу. Вы знаете, что я никогда не стремился к власти и всячески старался её избегать. — Он сделал паузу, затем продолжил: — Сейчас я выслушаю Керенского и остальных. После этого сообщу вам своё окончательное решение. Попрошу всех покинуть комнату. Пётр Андреевич, вы останьтесь.

Александр, Ксения и остальные охотники молча вышли, оставив Михаила Александровича и Великого магистра. Теперь им оставалось только ждать решения великого князя и дальнейшей судьбы страны.

Через несколько часов всё для Александра начало рушиться. Привычный мир разваливался на глазах, всё, к чему он привык, исчезало.

Вскоре Михаил Александрович снова собрал охотников. Его лицо было бледным, но взгляд твёрдым. Он объявил, что выбрал Орден, а не страну. Великий князь подписал манифест об отречении.

«Тяжкое бремя возложено на меня волею брата моего, передавшего мне императорский Всероссийский престол в годину беспримерной войны и волнений народных.

Одушевлённый единою со всем народом мыслью, что выше всего — благо Родины нашей, принял я твёрдое решение в том лишь случае воспринять верховную власть, если такова будет воля народа нашего, которому надлежит всенародным голосованием через представителей своих в Учредительном собрании установить образ правления и новые основные законы государства Российского.

Посему, призывая благословение Божие, прошу граждан державы Российской подчиниться Временному правительству, по почину Государственной думы возникшему и облечённому всею полнотою власти, впредь до того, как созванное в возможно кратчайший срок на основании всеобщего, прямого, равного и тайного голосования Учредительное собрание своим решением об образе правления выразит волю народа».

Династия Романовых пала, а вместе с ней, как оказалось, была предрешена участь русской части Ордена «Возрождения».

После отречения Михаил Александрович, следуя совету Петра Андреевича, покинул Петроград. Он отправился в Гатчину, где пробыл чуть менее года, не вмешиваясь ни в политическую жизнь страны, ни в дела Ордена.

Власть перешла в руки Временного правительства. Оба Ордена — «Возрождения» и «Света» — отказались сотрудничать с новым режимом, несмотря на переговоры, и начали выводить оставшихся в живых охотников с фронта. Министр-председатель и министр внутренних дел князь Львов, зная о людях, стоящих во главе обоих Орденов, осознавал, какую угрозу они представляют. Он предложил условия, которые невозможно было принять: объединить Ордена и превратить их в полностью государственную структуру. Какая глупость!

После ожидаемого отказа членам Орденов было предписано покинуть Россию. Однако уже в июле сам Львов подал в отставку, и его место занял военный и морской министр Александр Керенский. Но и он не удержался долго. Правление новой власти началось стремительно и столь же стремительно завершилось. Февральскую революцию сменила Октябрьская.

Пришедшие к власти большевики заняли ещё более радикальную позицию по отношению к обоим Орденам. Ленин видел в них угрозу новому политическому строю, считая Ордена пережитком прошлого, а их членов — почти поголовно верными царской власти. На охотников началась охота. К счастью, она длилась недолго. На личной встрече с новым правительством Пётр Андреевич и Григорий Иванович заключили соглашение: после окончания войны охотники покинут страну. Большевики, в отличие от Временного правительства, не видели смысла продолжать воевать.

Тяжелее всех пришлось Александру и Ксении. Они больше не могли быть вместе. Ежедневные ссоры из-за этого становились невыносимыми. Александр уговаривал жену уехать с ним, но Ксения, плача, умоляла мужа понять, что её отъезд поставит под угрозу жизнь её семьи.

По плану Петра Андреевича большая русская часть Ордена должна была обосноваться в Германии. Кальвин Фогт согласился предоставить обещанную помощь. Некоторая часть охотников планировала перебраться за океан, в США. Орден «Света» практически в полном составе собирался эмигрировать в Японию.

С каждым днём моральное состояние Александра становилось всё хуже. По вечерам его посещали страшные мысли:

«Вот бы война не кончалась никогда!»

Глава 13

3 марта 1918 года

Александра разбудили крики Ксении с первого этажа. Перепуганный, он вскочил с кровати и поспешил вниз.

— Почти четыре года от тебя не было никаких вестей, и вот ты появляешься! Ты обещал меня защищать! — плача, кричала Ксения. — Убирайся! Не хочу тебя видеть!

Спускаясь по лестнице, Александр увидел, как жена кричит на Лахабиэля и пытается выпроводить его. Ангел молча выслушивал её упрёки. Он вернулся, но зачем? Его помощь больше не требовалась.

Ксения заметила Александра, перестала трясти ангела за плащ и, с заплаканными глазами, молча прошла мимо мужа.

— Здравствуй, Александр, — тихо поприветствовал его ангел. — Вижу, ты тоже не рад меня видеть. Имеешь право…

— Где ты был? — грозно спросил Александр. — Мы нуждались в тебе!

— В Восточной Европе. Приглядывал кое за кем.

Александр ухмыльнулся. Его даже не интересовало, за кем именно следил Лахабиэль, но и выгонять его просто так не хотелось.

— Думаю, ты пришёл не просто так. Пройдём, поговорим.

Охотник и ангел прошли в плохо освещённую гостиную. Окна были заколочены изнутри — после прихода к власти большевиков обычные люди часто вламывались в богатые дома, чтобы жить в них или унести то, что плохо лежит.

— Ты, наверное, ещё не слышал, — начал Лахабиэль. — Сегодня подписали мирный договор. Для вашей страны война окончена. Получается, дни Ордена в России сочтены. Скоро вы отправитесь в Германию.

— Я отправлюсь… — тяжело ответил Александр, садясь за стол. — Я так и не смог уговорить Ксению поехать со мной. — Он с силой ударил по столу и закричал: — Как же я устал!

Александр был в отчаянии. Он понимал, что означает подписание мирного договора. Он отправится в Германию, Ксения — в Японию. Их семейная жизнь подходила к концу.

— Почему Ксения не может поехать с тобой? — удивлённо спросил Лахабиэль. — Я думал, вы отправитесь вместе!

— Ты не знаешь, как поступают в твоём Ордене? Особенно в Японии? Если она покинет семью, это будет считаться предательством Ордена, а это грозит опасностью её семье.

— Знаю, но между Орденами ведь мирный договор… Я и не думал, что так… — Лахабиэль сел за стол рядом с Александром. — Прости, я не знал.

— Всё в порядке, — Александр немного успокоился. — У меня было время смириться.

Они молчали, пока в дверях гостиной не появилась Ксения. Она уже успокоилась и больше не плакала.

— Я к отцу, — мрачно процедила сквозь зубы она.

— На улицах опасно! — забеспокоился Александр.

— Справлюсь, — ответила она, распахнув плащ. На её поясе висела пара револьверов. — Не в первый раз.

Не сказав больше ни слова, Ксения покинула дом, захлопнув дверь с такой силой, что дом слегка вздрогнул.

Александр чуть не покраснел от злости, хотел выругаться, но сдержался. Лахабиэль печально посмотрел на него и попытался подбодрить, положив руку ему на плечо. Александр отмахнулся и уставился в пол.

— По правде говоря, я прибыл совсем не для того, чтобы сообщить тебе об окончании войны, — заговорил ангел. — Меня прислали забрать одну вещь, которую ты взял у Григория Распутина. Надеюсь, ты понимаешь, что она из себя представляет, и просто отдашь её мне. После я отправлюсь к Уваровым и попробую договориться с Григорием Ивановичем, чтобы Ксения поехала с тобой.

В глазах Александра вспыхнула надежда, но тут же угасла. Он никак не показал своих чувств, спокойно произнеся:

— Хорошо, сейчас принесу.

Он встал из-за стола и удалился в кабинет отца за золотой перчаткой.

Она лежала в деревянной шкатулке, спрятанной за полкой с книгами. Александр достал её и посмотрел. Иногда по вечерам он надевал перчатку, надеясь, что она дарует ему знания, но кроме секундного прилива сил она ничего не давала.

Он вернулся к Лахабиэлю. Ангел сидел за столом, повернувшись спиной:

— Правильное решение, Александр. Она предназначена не для…

Невидимая сила прижала ангела к столу. Он скатился с него, потянув за собой скатерть. Когда Александр подошёл ближе, то увидел, что на его руке была надета золотая перчатка, а на поясе висели сабля и пистолет. Он крепко сжимал кулак. Лахабиэлю становилось трудно дышать.

— Откуда ты про неё знаешь? — прокричал Александр. Его глаза на мгновение засветились золотым светом. — Я никому о ней не говорил. Никто в Ордене не знал. Отвечай! — Он с силой сдавил кулак ещё сильнее.

У ангела помутнело в глазах. Впервые в жизни он чувствовал боль. Ещё немного — и Лахабиэль потерял бы сознание, но он нашёл в себе силы. Взмахом руки он сбил Александра с ног, отбросив его на несколько метров. Сам ангел встал и, держась за горло, отдышался.

— Те же, кто отправил меня в Восточную Европу… — прохрипел Лахабиэль. — Я не хочу причинять тебе вред. Ради Ксении, отдай перчатку… я уйду.

Теперь ангел попытался пригвоздить Александра к полу своей силой. Он поднял руки и направил их на охотника.

Однако сила не действовала. Лахабиэль замешкался, чем воспользовался Александр. Он поднялся на ноги, вытащил саблю и встал в стойку:

— Если она тебе нужна, забери!

Ангел сдержанно улыбнулся, сбросил свой плащ и обнажил саблю. Под плащом была простая одежда, ничем не выдававшая его небесную природу.

— Видят на небесах, я не хотел этого, — тихо произнёс он.

Охотник и ангел вступили в ближний бой. Александр стремительно атаковал, нанося рубящие удары. Лахабиэль уворачивался, используя свою силу и ловкость. Он был физически сильнее человека, но в фехтовании уступал охотнику.

Александр решил использовать силу перчатки. Он сжал кулак и направил левую руку на ангела. Лахабиэль, предугадав атаку, смог противостоять этой силе.

Теперь замешкался Александр. Ангел, воспользовавшись моментом, нанёс ему десяток стремительных ударов, один из которых прорезал левое плечо охотника. Александр вскрикнул от боли. Бешенство охватило его, и он с яростью налетел на Лахабиэля, разломав его телом стол.

Ангел оказался в обломках мебели. Александр, воспользовавшись ситуацией, попытался нанести решающий удар, направив острие клинка прямо в грудь противника. Лахабиэль увернулся и, лёжа на полу, полоснул Александра по голени. Охотник рухнул на колени, но попытался продолжить сражение в таком положении.

Однако он не успел нанести ни одного удара. Лахабиэль выбил клинок из его рук и мощным ударом ноги опрокинул Александра на спину.

Глаза Лахабиэля горели от злости. Он поднёс клинок к подбородку охотника:

— Послушай меня. Сила перчатки уничтожает тебя!

Александр ничего не ответил. Сдаваться он не собирался. Резким движением он схватил левой рукой острие сабли и потянул его в сторону, а правой ногой ударил Лахабиэля по колену.

Ангел потерял равновесие и начал падать на охотника. В этот момент Александр выхватил из кобуры пистолет и нажал на курок. Прогремели три выстрела.

Лахабиэль рухнул на Александра. Охотник с усилием скинул тело с себя и поднялся. Он, понимая, что только что натворил, замер на мгновение, отбросил пистолет в сторону и снял перчатку, сунув её за ремень.

Александр наклонился к телу ангела. Вдруг оно зашевелилось. Лахабиэль начал подниматься. Охотник отступил на шаг, но ни к сабле, ни к пистолету не потянулся.

— Что мы делаем, Александр… — Лахабиэль тяжело дышал. — Что я, что ты… Мы сражались бок о бок в Гатчине, а теперь готовы перегрызть друг другу глотки… — Он отряхнулся и поднял взгляд на охотника. — Бог с тобой. Оставляй эту перчатку себе. Только не надевай её без причины.

Александр молчал, наблюдая за ангелом.

— Залечи сейчас свои раны и убери её. Убери! — продолжил Лахабиэль. — Кроме силы и возможности исцелять, эта перчатка будет постепенно пожирать тебя изнутри. Эти артефакты не предназначены для людей. Не калечь свою душу…

Ангел поднял с пола саблю и плащ. Держа всё в руках, он направился к выходу. На пороге он обернулся и тихо добавил:

— Я поговорю с отцом Ксении.

Лахабиэль ушёл, оставив Александра одного.

Тот снова надел перчатку, чтобы залечить рану на ноге. После этого он снял её, убрал за пояс и сел в обломках стола, обдумывая произошедшее. Плечо Александр решил не трогать — Ксении нужно было как-то объяснить погром в гостиной.

***

Ксения вернулась через несколько часов. На улице уже стемнело, и в гостиной с заколоченными окнами стало совсем мрачно.

Ничего не подозревая, она прошла в комнату, включила свет и замерла, увидев кровь на полу и Александра, сидящего в обломках стола. Его рубашка была окровавлена.

— Что случилось? — забеспокоилась она, упав на колени рядом с мужем. — Тебя ранили?

— Всё хорошо. Царапина, — улыбнулся Александр. — Нас снова попытались ограбить. Но я их прогнал.

— Таким, как мы, сейчас не место в этой стране, — Ксения помогла снять ему рубашку. Она осмотрела рану. Порез оказался неглубоким, ничего страшного.

Ксения сходила на кухню, принесла водку и обработала рану, затем разорвала рубашку на лоскуты и перевязала её.

— Хорошо, что рана неглубокая. Быстро заживёт, — успокоила она его.

— Спасибо, — тихо поблагодарил Александр и поднялся на ноги. — Нашей страны больше нет и не будет. Сейчас это жалкая пародия на Великую Россию. Ленин и прочие его прихвостни громко говорят, и, может быть, у них получится реализовать свои идеи, но путь к ним будет кровавым. Погибнет много народа. С несогласными у них разговор будет один — расстрел!

— Давай не будем… — устало попросила Ксения. Её уже утомили постоянные разговоры мужа о политике. Каждый их вечер, когда они не ругались, всё равно сводился к обсуждению новой власти и того, куда она приведёт страну. — Давай хоть один вечер проведём так, как раньше.

Слова жены задели Александра. Она была права. Скоро они расстанутся. Навсегда или на время? Никто не знал.

— Как скажешь, любовь моя, — мягко прошептал он, взяв её за руку. — У нас осталось вино? — Ксения кивнула. — Возможно, этот вечер будет для нас последним. Давай проведём его, как раньше.

Молодые люди смотрели друг на друга такими же влюблёнными глазами, как четыре года назад на балу. Тогда они были совсем детьми, а теперь стали взрослыми, пути которых вскоре разойдутся.

В этот вечер они практически не отходили друг от друга. Вместе убрались в гостиной, вместе приготовили скромный ужин из картошки, тушёнки и пары банок солений. Александр достал из погреба последнюю бутылку красного вина, покрытую густым слоем паутины. Она лежала в самом углу, словно специально дожидалась этого прощального вечера.

Ксения поставила ужин на стол и позвала мужа. Александр разлил вино по бокалам, зажёг свечи, выключил свет, и они вместе уселись за стол.

Не начиная есть, они долго смотрели друг на друга. Александр специально надел свой офицерский мундир, а Ксения — красивое розовое платье. Они выглядели так, словно сидели в ресторане, а не в полупустой квартире, где большая часть мебели была продана.

— За нас! — кратко произнёс тост Александр, подняв бокал. — За этот вечер.

— За нас, — мягко подтвердила Ксения.

Бокалы зазвенели от чоканья. Они отпили немного вина и принялись за ужин. Во время трапезы они много смеялись, вспоминали свою непродолжительную семейную жизнь. Они не говорили ни о политике, ни об Ордене, ни об охоте. В этот момент они были просто влюблённой парой, которой нужно только быть вместе.

Когда ужин подошёл к концу, Александр принёс в гостиную запылившийся граммофон и поставил пластинку. Заиграл вальс Чайковского. Он пригласил Ксению на танец, и под звуки музыки они закружились в медленном, почти забытом танце.

После этого они отнесли посуду на кухню и отправились в спальню. Раздевшись, они страстно бросились в объятия друг друга. Их поцелуи были долгими и нежными, объятия становились крепче, а движения сливались в едином порыве. Каждая секунда была наполнена страстью и желанием. Иногда им казалось, что влечение угасает, но оно вновь вспыхивало с новой силой.

Наконец, вдоволь насладившись друг другом, они залезли под одеяло. Ксения положила голову на грудь мужа, а Александр медленно гладил её волосы.

— Получается, наша история подошла к концу, — прошептала Ксения. — Это наш последний вечер. Утром мы покинем Петербург.

— У тебя нет ни единого шанса остаться со мной? — спросил Александр. — Орден в Германии нас защитит. Мы будем в безопасности.

— Я не могу оставить семью, — печально ответила она. — С отцом говорил Лахабиэль. Он пообещал отправиться с моей семьёй, сказал, что защитит их, если я поеду с тобой. Но понимаешь… я не могу рисковать. — Она приподняла голову и посмотрела Александру прямо в глаза, её взгляд был наполнен слезами и отчаянием.

В этот момент Александр понял всё. В её глазах он увидел боль и бессилие. Она хотела быть с ним, но не могла.

Тогда он решился на отчаянный шаг:

— Давай я уйду из Ордена. Мне ничего не будет. Мы отправимся в Штаты или Южную Америку. К океану! Денег хватит, чтобы начать жизнь с чистого листа.

Ксения заплакала. Она ценила этот жест, но не могла принять его.

— Даже так я не могу. Я не могу… Прости меня. Прости!

В таком состоянии Александр видел Ксению впервые. Она всегда была сильной, но сейчас казалась такой хрупкой и беззащитной. Он прижал её к себе и прошептал:

— Любовь моя, пожалуйста, не плачь. Я не хочу в последние часы видеть тебя такой. Давай сделаем так. — Ксения немного успокоилась, и Александр продолжил: — Обещай, что напишешь мне, как только прибудешь в Японию. Я оставлю тебе адреса, пиши на любой. Письмо найдёт меня. Хорошо?

Ксения, улыбаясь сквозь слёзы, кивнула. Александр нежно вытер рукой её слёзы и поцеловал в волосы:

— Я обещаю, что рано или поздно приеду к тебе, и мы хотя бы ещё на один день снова будем вместе.

Она ему улыбнулась, и в его объятиях они уснули.

***

Утром Александр помог Ксении собрать вещи. К одиннадцати часам к дому Державиных подъехала машина с людьми Григория Ивановича. Они погрузили багаж и заняли свои места в автомобиле.

Пара сдержанно попрощалась, словно их вскоре не будут разделять тысячи километров. Они поцеловались. Александр посадил жену в машину и махнул ей рукой. Ксения помахала в ответ.

Так закончилась их короткая совместная жизнь. Были трудности, но они всё переживали вместе, поддерживали друг друга. В тот момент Александр горько жалел о том, что вместо того, чтобы ценить каждый день, они часто ссорились из-за ерунды.

Он стоял на улице, пока машина не скрылась из виду, затем зашёл в дом и дал волю нахлынувшему отчаянию. Выхватив саблю, он начал хаотично рубить обои на стенах, проклиная всех и вся. Когда силы окончательно покинули его, он рухнул на колени и, словно раненый зверь, завопил.

Через несколько часов к дому приехал Пётр Андреевич. Он застал племянника, лежащего на спине у двери. Поднял его и сообщил, что на некоторое время остаётся в России. Он намеревался попытаться вытащить из лап большевиков царскую семью и Михаила Александровича.

— Оставайся со мной, — предложил дядя.

— Больше не дня не хочу проводить в ставшей мне чужой стране, — твёрдо ответил Александр.

Пётр Андреевич кивнул, поняв его.

В тот же вечер Александр собрал оставшиеся пожитки и отбыл из Петрограда. В оккупированной немцами Польше его и ещё десяток охотников встретили немецкие коллеги. Оттуда на поезде они добрались до Берлина, где их принял Кальвин Фогт.

Глава 14

Октябрь 1919 года

Шло время, Александр привыкал к новому месту жительства.

Вымотанная войной Германия ослабевала. Голод и народное недовольство войной ускорили революцию, и в ноябре 1918 года власть кайзера Вильгельма II рухнула.

Однако смена власти не пошатнула немецкую часть Ордена. Её под свою защиту взяло ранее неизвестное Общество Туле, возникшее в том же году в Мюнхене. Их официальной целью было изучение германских древностей, но на деле ответвлением Ордена «Возрождения», специализировавшимся на поиске древних артефактов. Многие члены Общества, как при кайзере, так и при новой власти, занимали высокие посты в правительстве.

В это время в Советской Федеративной Социалистической Республике дела у остатков Ордена шли плохо. Пётр Андреевич не смог вывезти из страны ни Михаила Александровича, чей след затерялся в Перми, ни царскую семью. Последних расстреляли в полуподвальном помещении дома Ипатьева в Екатеринбурге ночью в июле. После провала своей миссии бывший Великий магистр русской части Ордена «Возрождения» прибыл в Германию.

В кругах Ордена ходили слухи, что несколько членов семьи бывшего императора могли выжить. Однако кто именно и где они находятся, никто не знал. Больше всего сожалели о Михаиле Александровиче. Александр долго надеялся, что его друг смог спастись.

У самого Александра в новой стране дела шли неплохо. Он быстро нашёл место рядом с Кальвином Фогтом. Глава немецкого Ордена доверял молодому охотнику и позволил ему организовать отдельную группу, независимую от Общества Туле, для поисков древних артефактов. Александр также часто участвовал в церемониях посвящения новых охотников и всегда занимал почётное место рядом с Великим магистром.

— Герр Гесс[1],— Александр обратился к стоящему рядом Рудольфу, одному из членов своей группы. — Вы не знаете, кто этот парень в очках, что стоит за блондином?

— О, герр Держафин, — с лёгким немецким акцентом отозвался Гесс, — вы о нём разве не слышали? Он, как и мы, увлекается древними артефактами. Сам смог разузнать о нашем Ордене и тем заинтересовал Великого магистра. Говорят, он даже что-то нашёл, но, видимо, об этом пока мало кто знает. — Гесс сделал паузу и, понизив голос, добавил: — А вообще, ему предрекают большое будущее, не только в Ордене, но и на политической арене.

— Странно, что я о нём не слышал, — задумался Александр. — Как его зовут?

— Его зовут Генрих Гиммлер[2].

— Генрих Гиммлер? Надо будет с ним познакомиться, — подумал Александр, глядя на парня.

Тем временем очередь дошла до самого Генриха. Ему, как и остальным, прочитали законы Ордена. Он поклялся соблюдать их и принял знак посвящённого. Великий магистр Кальвин Фогт лично вручил каждому из новобранцев серебряную саблю или меч.

После этого Фогт вернулся на своё место, сказал молодым охотникам напутственные слова, а в конце речи торжественно провозгласил:

— Der Orden über alles!

Его слова подхватили остальные охотники:

— Der Orden über alles!

— Der Orden über alles!

— Der Orden über alles!

[1] Рудольф Вальтер Рихард Гесс — немецкий государственный и политический деятель, заместитель фюрера в НСДАП и рейхсминистр (1933–1941).

[2] Генрих Луитпольд Гиммлер — немецкий государственный и военный деятель, один из руководителей НСДАП, рейхсфюрер СС с 1929 года, один из главных организаторов нацистского террора и Холокоста.

Часть III. Глава 1

Декабрь 1926 года

Небольшая рыбацкая шхуна медленно причалила к порту Исикари на острове Хоккайдо — втором по величине острове Японии. На борту шхуны стоял молодой мужчина в шубе из соболя и волчьей шапке, с массивным чемоданом в руке и часами фирмы Doxa на левом запястье.

Он не спешил спускаться с судна, медленно осматривая порт, заставленный рыбацкими шхунами. Исикари славился своим промыслом лосося. Погода стояла ясная, а в небе кружили чайки, издавая громкие гортанные крики, напоминающие человеческие стоны.

— Александр Павлович, мне не стоит здесь задерживаться, — обратился рыбак, доставивший мужчину на остров.

— Ухожу, — кратко ответил Александр, заметив человека, который должен был сопровождать его на острове. — Я вам что-то ещё должен?

— О нет, Александр Павлович, вы были очень щедры. На ваши деньги…

Рыбак что-то говорил, но Александр не слушал. Он молча спустился с шхуны и направился к человеку, ожидавшему его.

Его ждал высокий молодой парень, гладковыбритый, на несколько лет младше. Когда Александр видел его в последний раз, тот был значительно ниже. Теперь он носил японскую военную форму военной полиции Сухопутных войск Японской империи. Белая нарукавная повязка с иероглифами «憲兵», обозначавшими военную полицию, была закреплена на его руке. На поясе висели кобура с новым пистолетом Намбу Тип 14 и серебряный японский армейский меч.

— Здравствуй, Андрей, рад видеть. Надеюсь, вы не хотите меня убить? — улыбнулся Александр, протягивая руку. — Я безоружен!

— Может, закончим эту вражду? — возразил сопровождающий, но руку пожал. — Мне надоело извиняться. Тогда, за ужином, я был ребёнком. После вашего отбытия на фронт моя сестра часто плакала. А потом вы вернулись, и я боялся, что вы её обидите.

— Не горячись, — рассмеялся Александр. — Мне нужно прийти в себя. Дорога из Берлина вымотала. Я сбился со счёта, сколько дней провёл в пути.

— Понимаю. Пройдёмте скорее в машину. Я немного замёрз, пока вас ждал. В декабре у нас холодно.

Александр кивнул и последовал за ним. Они вышли из порта и сели в синий автомобиль неизвестной Александру марки — вероятно, местного производства. Андрей завёл двигатель и направился в сторону Саппоро. До города было чуть более пятнадцати километров.

Сегодня мужчина впервые увидит свою дочь. Ксения назвала её Верой. Ей пару дней назад исполнилось восемь. Мужчина вёз ей подарки. До этого дня он видел её только на фотографиях.

— Служишь в Кэмпэйтай? — поинтересовался Александр, внимательно разглядывая форму Андрея.

— Скорее, для вида, — ответил Андрей, слегка улыбнувшись. — В основном я занят делами Ордена. После того как отец и мать уехали в Штаты, мы с сестрой координируем охотников на Хоккайдо. Нам доверяют даже в японской части Ордена. А как у тебя дела в Германии?

— Твои родители уехали в Штаты? — удивился Александр, прежде чем ответить.

— Да, уже год, — подтвердил Андрей. — Ксения разве тебе не рассказывала?

— Нет… — разочарованно признался Александр.

— Как у тебя дела в Германии?

— В Германии всё неплохо. Я занят поисками древностей. На охоте давно не был…

Оставшуюся часть пути они провели в молчании. Андрей сосредоточился на дороге, а Александр погрузился в раздумья о Японии, сведениями о которой он владел лишь отрывочно.

Он знал, что сейчас страной правит император Ёсихито. О нём говорили мало, так как здоровье монарха оставляло желать лучшего. Несмотря на то что Ёсихито не исполнилось и пятидесяти, ходили слухи, что он серьёзно болен и его дни сочтены.

Сама Япония переживала нелёгкие времена. Последние годы страна постепенно выходила из послевоенного кризиса. После окончания войны экономический подъём сменился спадом, а затем последовал период финансовых трудностей. Во время войны ситуация выглядела иначе: японцы успешно занимали азиатские рынки, откуда европейцы были вынуждены уйти. Всего за несколько лет золотовалютные резервы страны увеличились в разы, а промышленность переживала настоящий подъём. Теперь же страна столкнулась с последствиями окончания военного бума.

Подъезжая к городу, Александр задумался, что скажет Ксении. Они не виделись почти девять лет. За это время она наверняка сильно изменилась. Всё-таки переписка в письмах — это совсем не то, что живое общение.

С женой он, безусловно, найдёт общий язык, но что сказать дочери? С ней будет сложнее. Для девочки он лишь незнакомец, который неожиданно появится в её доме и назовёт себя её отцом.

— Не переживай, они очень ждут тебя! — подбодрил Андрей, заметив, как Александр нервно переводит взгляд с часов на окно. — Всё будет хорошо!

Александр ответил сдержанной улыбкой.

Вскоре они въехали в пригород Саппоро. Начинало смеркаться, и с неба посыпал мелкий снег. Андрей остановил машину у небольшого одноэтажного дома с аккуратным, ухоженным двориком. Снег припорошил каменную дорожку, ведущую к дому, а по обеим её сторонам стройно стояли сакуры.

Шум остановившейся машины услышали в доме. Навстречу гостям поспешила молодая женщина. Её волосы были уложены в традиционную японскую причёску — пучок, закреплённый палочками канзаши. На ней было простое белое европейское платье, которое она специально выбрала для встречи мужа.

Затаив дыхание и собравшись с мыслями, она отодвинула сёдзи. Сердце её бешено колотилось, а руки слегка дрожали.

Александр испытывал те же чувства. С трепетом он открыл дверь машины и вышел на улицу. Его тело внезапно онемело — он не знал, что делать и что говорить. Перед ним стояла Ксения.

— Иди! — подтолкнул его Андрей.

Медленно, почти неуверенно, Александр направился к жене. Ксения сделала шаг ему навстречу.

Она почти не изменилась. Ей было почти тридцать, но выглядела она так же молодо, как при их последней встрече. Единственное, что изменилось, — это причёска.

Они остановились всего в метре друг от друга. Снег тихо падал на них, а они не решались произнести ни слова, чтобы не разрушить этот момент.

— Здравствуй, Александр, — первой заговорила Ксения. — Вот мы и встретились.

— Здравствуй, любовь моя. Я обещал, что мы обязательно увидимся, — тихо ответил Александр.

Через мгновение они крепко обняли друг друга. Казалось, они виделись буквально вчера. Их чувства всё так же были сильны.

— Я ни дня не переставал думать о тебе… — прошептал Александр, целуя жену. — Я не верю, что мы снова вместе.

Не разжимая объятий, он заметил маленькую девочку, которая пряталась за спиной матери.

— Вера, познакомься — это твой папа! — мягко сказала Ксения, пододвигая застенчивую девочку вперёд. — Не бойся!

Девочка молчала, её большие глаза внимательно изучали Александра. Она была словно копия своей матери: те же черты лица, длинные ресницы, такие же волосы... Только глаза были отца.

— Здравствуй, дочка, — с теплотой сказал Александр, опускаясь на колени и беря её за руку. — Я так долго мечтал познакомиться с тобой.

— Я тоже… — едва слышно ответила девочка, всё ещё немного смущённая.

— Пойдёмте в дом, — позвала их Ксения, улыбаясь. — На улице холодно.

Александр поднялся, взял дочку на руки и, приобняв жену свободной рукой, направился к дому.

Семья воссоединилась.

Андрей смотрел им вслед и улыбался. Он был искренне рад за сестру. Помахав ей рукой на прощание, он развернулся и отправился домой. Его жилище находилось неподалёку.

Войдя в дом, Александр разулся и прошёл в жилую часть. Осмотрев помещение, он сразу заметил, что дом Ксении, несмотря на внешнее сходство с традиционными японскими жилищами, внутри сильно отличался.

Пространство дома было достаточно большим, и вместо привычных стен комнаты разделяли скользящие перегородки — фусума, которые одновременно выполняли функцию и стен, и дверей. Они были оклеены японской бумагой, как и сёдзи, представляющие собой решётчатые рамы. В доме не было привычных для Александра европейских окон, поэтому свет проникал внутрь мягким, рассеянным потоком.

Александр удивился, заметив, что температура внутри практически не отличалась от уличной. В доме не было отопления, что в холодном климате Хоккайдо особенно бросалось в глаза.

Однако интерьер дома Ксении резко выделялся: мебель, которую редко можно увидеть в традиционных японских жилищах, присутствовала в изобилии. Шкафы, тумбочки, ковры на полу, обыкновенный деревянный стол на кухне, а в спальнях — европейские кровати. Было очевидно, что Ксения не собиралась полностью адаптироваться к традиционному японскому быту.

Стоит отметить, что европейские ценности и привычки в последние годы начали проникать в Японию, и местное население всё чаще воспринимало их как нечто привычное.

Пока Ксения накрывала на стол, Александр занимался дочерью, показывая ей привезённые подарки. Он выложил перед ней целый кулёк советских конфет «Мишка косолапый» с надписью на обёртке: «Если хочешь кушать «Мишку», заведи себе Сберкнижку». Рядом положил несколько плиток немецкого шоколада «Alrika», десяток карамельных петушков на палочке, нарядную немецкую куклу в пышном платье, пару скромных тряпичных кукол, купленных у крестьян по пути во Владивосток, расписную матрёшку, книгу с русскими сказками, а также набор цветных карандашей и альбом для рисования.

Девочка с интересом разглядывала подарки, а Александр радовался её восторгу.

Вере всё очень понравилось. Она тут же набила рот конфетами и с удовольствием начала облизывать карамельного петушка. Простые тряпичные куклы понравились ей даже больше, чем дорогая немецкая, но все игрушки она аккуратно расставила на небольшой полке рядом с кроватью.

Единственной её прежней игрушкой был красный мишка из мохера с подвижными лапками, который, судя по потрёпанному виду, принадлежал ещё маленькой Ксении. Кроме него у Веры не было ничего.

— Чем ты любишь заниматься? — спросил Александр, наблюдая за дочерью.

— Я люблю гулять с мамой, — ответила Вера.

— А друзья у тебя есть?

— Нет, только Миша, — грустно сказала девочка, указывая на медведя. — Он у меня один, но я его люблю. Мама говорит, что он волшебный и охраняет мой сон. Теперь у него будут подружки. — Она взяла медведя в руки и протянула отцу. — Посмотри, папа.

Александр внимательно посмотрел на игрушку, в которой чувствовалась история.

— У тебя в Германии есть друзья? — поинтересовалась Вера.

— Да, и много, — ответил Александр, задумчиво поглаживая медведя. — А тебе нравится жить в Японии?

Вера вдруг замерла. Она оглянулась, словно проверяя, не слышит ли мать, и подошла ближе к отцу.

— Не очень… — прошептала она. — Мама много рассказывала мне о России. Мне кажется, там лучше. Там у меня могли бы быть друзья. Я бы ходила в школу. А здесь меня учит мама и дядя Андрей, а японскому — его жена. Тётя Сато хорошая, она приносит сладости.

— В Германии у тебя тоже могли бы быть друзья. И ты смогла бы ходить в школу, — хитро заметил Александр, прищурившись. — Ты бы хотела там побывать?

— Не знаю… Мама меня вряд ли отпустит, — девочка грустно опустила глаза. Она подошла вплотную к отцу и начала разглядывать его бордовый галстук. — Мама говорит, нет страны красивее России.

— В Германии тоже красиво, но в России и правда лучше, — согласился Александр. — Особенно в Москве и Петербурге.

— Ленинграде, папа, — поправила Вера с важным видом.

— Верно, Ленинграде! — улыбнулся Александр. — Но когда я родился, город назывался Санкт-Петербург. Потом его переименовали в Петроград.

— Петроградом он стал во время войны, — с гордостью произнесла девочка, демонстрируя свои знания. Её рассуждения звучали весьма уверенно для восьмилетнего ребёнка. — Мама говорила, ты был на войне. Там страшно?

— Очень… — тихо признался Александр.

Разговор отца и дочери прервала Ксения:

— Ужин готов, идёмте скорее есть!

— Где у вас можно помыть руки? — спросил Александр, глядя на Веру.

Девочка взяла его за руку и повела в маленькую комнату. Там Александр помыл руки с мылом, освежил лицо и затем прошёл на кухню.

На столе уже стояли тарелки с рисом и аккуратно сложенные бамбуковые палочки. В центре стола — большое блюдо с аккуратно нарезанными кусочками рыбы на рисе, маленькие плошки с тёмным соусом и бутылка вина.

— Папа накормил тебя сладостями? — с лёгким укором в голосе заметила Ксения, взглянув на дочь. Вера сидела за столом с перемазанным шоколадом ртом и карамельным петушком в руках.

— Я и после конфет буду есть! — уверенно заявила девочка, усаживаясь поудобнее. — Папа привёз очень вкусные сладости!

Ксения только улыбнулась в ответ. Она понимала, как важно для дочери знакомство с отцом, и не стала ругаться. Открыв бутылку вина, она разлила его по двум бокалам — для себя и мужа. Вере налила стакан сока.

Александр тоже сел за стол, отпил немного вина и, оценив вкус, подумал:

«Хорошее. Не итальянское, но пойдёт.»

Однако с рисом и палочками у него сразу возникли сложности. Он никак не мог понять, как ими пользоваться, а вот Вера ловко отправляла рис себе в рот, продолжая при этом облизывать своего карамельного петушка. Правда, Ксения быстро пресекла это: отобрала леденец и пообещала вернуть после ужина.

— Могу принести вилку? — с улыбкой предложила Ксения, заметив мучения мужа. — У нас в доме нет японцев, ты никого не оскорбишь.

Александр кивнул, и через минуту вилка уже была в его руках. С ней дело пошло гораздо быстрее.

— Попробуй суши, — предложила Ксения, пододвинув блюдо с аккуратными кусочками.

Александр сперва скептически осмотрел еду, но, сдавшись, взял один кусочек, обмакнул его в соевый соус и отправил в рот. Оказалось, что это вкусно. Он с удовольствием съел половину поданного, оставив вторую часть жене.

Во время ужина они обменивались историями. Александр рассказывал о жизни в Германии, а Ксения делилась подробностями местного быта. Ей было тяжело жить на острове, но вместе с дочкой всё воспринималось легче и веселее.

Вера, в свою очередь, гордо хвасталась отцу своими успехами в изучении иностранных языков. В свои восемь лет она уже знала, помимо русского, английский и японский.

У Александра мелькнула мысль, что с немецким у дочери вряд ли возникли бы проблемы.

После ужина Ксения отправила Веру умываться и укладываться спать. Девочка прекрасно поняла, что родителям нужно побыть наедине, и не стала капризничать.

Когда Александр остался один на один с женой, он долго не мог решить, с чего начать разговор. Чтобы преодолеть неловкость, он начал помогать ей убирать со стола.

— Вера очень смышлёная девочка! — похвалил он, улыбаясь.

— Ей бы ещё усидчивости, и цены бы ей не было, — улыбнулась Ксения, укладывая тарелки в раковину. — Конечно, бывает непослушной, но что с неё взять? Она же ребёнок!

— Все эти годы мне так не хватало тебя, — Александр собрал последние тарелки, отнёс их в раковину и, подойдя к жене, обнял её за спину, нежно поцеловав в шею. — Но сегодня я понял, что мне не хватает вас обеих…

— Мне тоже, — призналась Ксения, вытирая руки и тяжело вздохнув. — Я каждый день думаю о тебе. О том, какой могла бы стать наша жизнь, если бы мы всегда были одной семьёй. Родители уехали год назад, и с тех пор стало совсем тоскливо. Если бы у меня появилась возможность уехать, ты бы принял меня?

— Ты только скажи, и я пришлю за тобой армию… — слова Ксении и выпитое вино вскружили голову Александру. Его руки, покоившиеся на её талии, медленно поднялись вверх. — Нет, правда, поехали отсюда хоть завтра. Твои родители уехали, теперь тебе не нужно оставаться здесь ради них.

— Всё не так просто, — Ксения мягко убрала руки мужа со своей талии и повернулась к нему. В её взгляде читалась грусть. — Я нужна Ордену. У нас много проблем. Я координирую группы охотников по всему Хоккайдо. Люди пропадают, и я пока не знаю, кто за этим стоит.

Александр сразу стал серьёзным. В нём моментально проснулся охотник.

— Расскажи мне всё, что знаешь, — потребовал он.

Ксения кивнула и отвела его в свою комнату. В помещении, помимо кровати, стоял большой письменный стол. На стене висела карта Хоккайдо, утыканная красными флажками, особенно густо сосредоточенными вблизи лесов.

— Это места пропажи людей, — пояснила Ксения, заметив, как Александр заинтересованно разглядывает карту. — За последние пару месяцев на Хоккайдо исчезло больше десяти человек.

— Есть ли следы, свидетели? Хоть что-то?

— Следы борьбы — и ничего больше. На вампиров или оборотней не похоже, но я уверена: эти твари разумные.

Александр внимательно изучал карту. Он заметил, что почти все исчезновения происходили у рек. Это натолкнуло его на мысль:

— Это могут быть каппа?

— Нет, точно не они, — покачала головой Ксения. — Мы встречались с парочкой в прошлом году, когда они утаскивали рыбаков недалеко от Токио. Каппа оставляют слишком много следов. Здесь явно замешаны более опасные существа, но кто?

— Тэнгу? Демоны о́ни? — Александр попытался вспомнить, что знает из японского бестиария. — Хотя, тэнгу вряд ли. О них не было слышно с XVI века. А вот о́ни… Те как раз известны своей любовью к человеческому мясу.

— О́ни… — Ксения задумалась, достала из стола записную книжку и сделала несколько заметок. — Завтра придётся проверить кое-какие предположения. А ведь ты хотел провести время вместе…

— Я могу помочь! — уверенно заявил Александр. — Я кое-что знаю об о́ни. Слышал, что они опасны и коварны. Думаю, моя помощь пригодится.

— Спасибо за предложение, — Ксения благодарно кивнула. — Но завтра я хотела бы, чтобы ты лучше провёл день с Верой. Погуляйте, пообщайтесь, узнайте друг друга получше. Ты только приехал, и я не хочу лишать её времени с отцом. К тому же её просто не с кем оставить.

— Только за! Правда, мои знания японского совершенно никакие…

— У Веры с ним проблем нет, — с улыбкой напомнила Ксения.

Александр рассмеялся, отступил от карты и приблизился к жене. Она была права: в ближайшие дни общение с дочерью важнее, чем пропажа каких-то японцев.

— Знаешь, ты права. Я ещё успею поохотиться. Но вот от времени с тобой, любовь моя, я отказываться не намерен, — он прижал её к себе и страстно поцеловал.

На этот раз Ксения не стала его отвергать. Ей хотелось того же, что и ему. Охота и монстры могли подождать, а их любовь — нет.

— Я только проверю Веру, — прошептала она.

К счастью для двух людей, жаждущих любви, девочка крепко спала, окружённая своими новыми игрушками.

Ксения вернулась, задвинула дверь, отделив их от остального дома. Александр стоял у кровати, снял пиджак и небрежно кинул его на стол. Жена подошла ближе, взяла его за руки и, заглянув ему в глаза, медленно потянулась к его губам. Он пошёл ей навстречу.

Будто подчиняясь одному и тому же внутреннему сигналу, они прильнули друг к другу и начали целоваться — с голодной жадностью тех, кто долго тосковал по любви.

— Это сон? — тихо спросил Александр, на мгновение оторвавшись от её губ.

— Не думаю, — прошептала Ксения.

Для Александра эти восемь лет были долгим испытанием. После того как он покинул жену, в его жизни был только Орден. Для Ксении всё было так же.

Но теперь они снова были вместе. В дремотном состоянии они лежали в объятиях друг друга. Александр думал, как ему хорошо с ней, а Ксения — как ей хорошо с ним. Страсть захлестнула их, и ничто не омрачало этих мгновений.

Александр зарылся носом в её волосы и вдохнул знакомый, манящий аромат цветочных духов — тот же, что был с ней в далёком девятьсот четырнадцатом году, в имении его дяди.

Когда всё закончилось, Ксения, лёжа на Александре, прошептала:

— Я тебя люблю.

— А я тебя.

Они улыбнулись друг другу в темноте, нежно поцеловались, и вскоре Александр услышал размеренное, глубокое дыхание жены. Через некоторое время заснул и он сам.

Глава 2

Утром Александра разбудила Ксения. Она сообщила, что уходит и вернётся вечером, добавив, что завтрак уже на столе. Александр заботливо принёс ей пальто. Носить тяжёлую шубу в не слишком холодную погоду действительно было бы не лучшей идеей.

Попрощавшись с женой, Александр ещё немного полежал в кровати, укутавшись тёплым пледом. На удивление, сон на новом месте оказался хорошим. Единственное, что его беспокоило, — прохладная температура в доме.

Наконец, он поднялся и отправился умываться. После этого надел свой костюм, хотя ему не мешало бы его постирать после долгой дороги. Заодно стоило бы сходить в город и прикупить что-нибудь более удобное для повседневной носки. Взглянув на часы, он увидел, что было без пяти девять.

«Позавтракать — и в путь», — подумал Александр.

Тем временем Вера, его дочь, уже проснулась и успела позавтракать с матерью. Девочка сидела в своей комнате и рисовала подарком, который ей преподнёс отец.

— Доброе утро, — пожелал ей Александр, заглянув в комнату.

— Доброе утро, папа! — ответила она. — Мама сказала, мы пойдём гулять?

— Да, я только позавтракаю, и отправимся.

— Хорошо. Мама оставила завтрак для тебя на столе.

Александр зашёл на кухню. На столе под полотенцем стояла сковорода с яичницей, а рядом — кружка уже остывшего кофе. Рядом лежала записка, под которой была аккуратно сложена стопка купюр разного номинала.

Ни в чём себе не отказывайте! С любовью, Ксения.

Александр улыбнулся, забрал деньги и, не пересчитывая, сунул их в карман — местных цен он всё равно пока не знал, но рассчитывал, что Вера подскажет.

Позавтракав, он позвал дочку. Она быстро собралась, и они покинули дом, оставив дверь незапертой.

Город Саппоро был совсем рядом. За ночь его улицы припорошило тонким слоем снега, укрывшего белым покрывалом дома, дороги и деревья. На улицах сновали люди, а мимо проезжали трамваи, битком набитые пассажирами.

Улицы города не могли похвастаться современной инфраструктурой. Высотных зданий практически не было, а строения выше двух этажей встречались редко. Проще говоря, обычная провинция. Подобные пейзажи можно было увидеть как в России, так и в Германии.

Александр, держа дочь за руку, неспешно прогуливался по городу. На горизонте возвышались горы со снежными вершинами, создавая живописный фон для их прогулки.

Они посетили местный рынок Нидзё, где продавались рыба, крабы и моллюски. Александр заметил, что некоторые дары моря он видел впервые. После этого Вера показала отцу магазин, где можно было купить одежду. Они нашли лавку с европейскими товарами, преимущественно из США. Приветливый японец средних лет, невысокого роста и в очках, радушно поприветствовал их. Александр говорил, а Вера переводила. Выслушав их пожелания, продавец показал свой ассортимент. Хотя выбор был не слишком богат, они смогли подобрать несколько вещей.

Александр купил несколько простых рубашек и тканевые брюки. Расплатившись и нагруженный покупками, он с Верой зашёл в небольшое кафе. Они пообедали, а затем, немного погуляв, направились домой.

— Папа, а почему вы с мамой не можете жить вместе? — неожиданно спросила Вера. — С тобой она стала такой счастливой. Я никогда раньше не видела её такой.

— Сам не знаю, дочка, — задумчиво ответил Александр. — Когда ты ещё не родилась, мы с твоей мамой жили вместе в России. Но так вышло, что нам пришлось разъехаться. Я звал её поехать со мной, но у неё были причины мне отказать.

— Это было давно. Позови её снова, — настаивала Вера. — Ей здесь тоже не нравится, я это вижу. Ей одиноко. И мне тоже…

Александр вздохнул:

— Мне бы очень хотелось, чтобы всё было так просто. Просто взять и уехать отсюда. Но на деле всё намного сложнее. Ты пока не поймёшь.

— Почему не пойму? Я уже взрослая. Мне восемь, — обиженно возразила Вера. — Мама говорит, что я умная не по годам.

Александр рассмеялся:

— Верю, но даже я сам не всё понимаю.

Вера, расстроенная словами отца, опустила голову и задумалась о чём-то своём.

Александру стало жаль дочь. Она просто мечтала о полноценной семье, но взрослые находили глупые отговорки, чтобы не быть вместе. Ксения старалась быть хорошей матерью, но не могла заменить Вере всё то, чего ей не хватало. Она не могла подарить дочери то самое счастье, о котором девочка мечтала. Ведь какое может быть счастье, если единственным другом маленькой девочки был игрушечный медведь? Эта мысль делала Александра ещё более грустным.

Вернувшись домой, Александр решил переодеться в купленную одежду. Пока он переодевался, Вера нашла в комнате запылившуюся настольную игру «Го». Она объяснила, что дядя Андрей подарил её на прошлый день рождения, но играли они в неё всего пару раз — ни у него, ни у мамы не находилось времени.

Александр решил исправить эту несправедливость. Разобравшись в правилах, он предложил сыграть с дочерью в эту незнакомую ему игру. Получалось у него неважно, но, видя, как Вера радуется их совместной игре, он продолжал с ней играть, специально ей уступая.

К вечеру, как и обещала, вернулась Ксения. Вместе они отправились на ужин в гости к её брату. В доме Андрея Александр познакомился с его женой Сато — доброй и обаятельной женщиной невысокого роста. Она прекрасно говорила по-русски и работала преподавателем в местном университете. Никакого отношения к Ордену «Света» она не имела, хотя знала, чем занимается её муж.

Глава 3

Три месяца спустя

За зиму, проведённую Александром в Японии, в стране произошёл траур. Император Ёсихито умер, и на трон взошёл император Хирохито, сто двадцать четвёртый правитель Страны восходящего солнца.

Смена власти мало интересовала Орден «Света». Уже сотни лет императорский двор всецело доверял людям из Ордена и оказывал им постоянную поддержку. Император выплачивал охотникам денежное жалование, вооружал их, а на особо важные задания, если требовалась помощь, даже выделял солдат из императорской гвардии. Новый правитель продолжил эту традицию.

Тем временем поиск опасных тварей, терроризировавших Хоккайдо, не прекращался ни на день. Прочёсывали сотни километров, для патрулирования острова привлекали армию и полицию. Отчаянные группы охотников, пытаясь выяснить, кто стоит за нападениями, уходили в леса, зная, что могут погибнуть. Но всё было впустую.

Александр не сидел без дела. Часами изучая японские бестиарии, он искал любую информацию о существах, склонных похищать людей. Ему казалось, что он нашёл подходящих кандидатов, но описание их методов охоты снова возвращало его к мысли об о́ни. Всё происходящее было слишком чистым и продуманным — так могли действовать только разумные существа.

Отчаявшись, Александр решил предложить обратиться к охотникам Ордена «Света» из США, которые с конца XIX века постоянно помогали японским коллегам оружием и людьми. Но в тот момент его теория о виновниках нападений неожиданно подтвердилась. В дом Андрея привезли раненого охотника из группы, пытавшейся выманить тварей на живца.

На крики раненого Александр вошёл в дом. За время в Японии он успел приодеться в форму японского солдата и носил местное оружие. На столе лежал истекающий кровью охотник — невысокий, худощаво-жилистый парень чуть старше двадцати лет, с детским лицом. Вместо ног у него были окровавленные культи, на которых он, обезумев от шока, каким-то образом бежал, спасаясь от тварей, уничтоживших его товарищей. Всё вокруг было забрызгано кровью.

— Ты можешь хоть слово разобрать, что он кричит? — спросил Александр у Ксении. — Или его речь не имеет смысла? — Он плохо понимал японский, и то, что говорили охотники Ордена «Света», всегда переводила жена.

— Говорит, что на их группу напали демоны о́ни, заживо съели четверых, а ему, откусив ноги, позволили уйти. — Ксения отвернулась от жуткого зрелища. — Они играют с нами. Я никогда не видела, чтобы твари так поступали со своими жертвами…

Раненый охотник продолжал кричать и неистово бил кулаками по столу, разбивая их в кровь. Андрей и ещё двое пытались его удержать, но маленький бесстрашный японец, несмотря на своё худощавое телосложение, вырывался из их хватки.

Вдруг в дом вошёл коренастый мужчина с тяжёлыми шагами. На нём была форма, длинные чёрные усы обрамляли его суровое лицо, а шрам пересекал правый глаз. Александру уже доводилось встречаться с ним. Это был капитан военной полиции Кэмпэйтай Йоши — потомственный самурай и очень опытный охотник.

— Что вы стоите?! Вколите ему обезболивающее! — рявкнул он, обводя взглядом присутствующих.

Его приказ тут же принялась выполнять невысокая девушка. Она долго и неуверенно пыталась наполнить шприц морфином, от чего капитан Йоши пришёл в ярость. Он выхватил шприц из её рук и сам быстро сделал укол.

Раненому стало легче. Его крики утратили душераздирающую силу, он перестал метаться на столе и разбивать кулаки в кровь.

— Всё хорошо. Ты жив, — подбодрил капитан, наклонившись к охотнику и взяв его за правую руку. — Что за тварь сделала это с тобой?

— Демоны! — ответила за раненого Ксения. — Он кричал про демонов о́ни.

В глазах капитана вспыхнул испуг. Он отпустил руку охотника, выпрямился и отрывисто приказал всем охотникам, кроме Андрея, Ксении, Александра, троих японцев и девушки, что занималась раненым, покинуть помещение.

Когда помещение опустело, Йоши заговорил:

— Что мы знаем об о́ни? Как их можно убить? Как выследить?

— Слышал, они слабы к серебру, — сказал один из оставшихся японцев. — Боятся металла сильнее, чем оборотни или вампиры.

— Всё… всё… чушь… — прошептал раненый, разборчиво, но с трудом. Он ухватил капитана за рукав левой рукой, оставив на его белой повязке кровавые следы. — Их можно убить, но они держат удар… не хуже матёрого оборотня…

Александр шагнул вперёд. Он провёл много времени за изучением японских бестиариев, и ему было что сказать. Он знал, что о́ни в истинном обличье имели человекоподобные тела с красной, голубой или чёрной кожей, клыками и рогами. Их рост достигал трёх метров. Эти демоны любили человеческое мясо, могли принимать облик людей, использовать холодное оружие, а отрубленные конечности у них быстро прирастали обратно.

— Старые записи говорят, что они, как и любые демоны, боятся божественных, или, если угодно, ангельских артефактов, — рассказал Александр, стоя чуть поодаль. Он намеренно не упомянул, что сам обладает таким артефактом — перчаткой Распутина, которая всё время находилась с ним в Японии, спрятанная в чемодане. — Как мне известно, японская часть Ордена «Света» обладает внушительной коллекцией таких артефактов. Мы могли бы их использовать.

Александр вспомнил, как в схватке с Лахабиэлем перчатка сделала его практически равным ангелу. Он также знал из старинных японских книг, что самураи нередко использовали артефакты для борьбы с нечистью.

— Мы? — капитан Йоши нахмурился. Он прекрасно понимал русский и не нуждался в переводчике. — Я очень ценю вас и вашу помощь, Александр-сан, но под никаким предлогом я не могу допустить вас к артефактам. К тому же их использование строго запрещено.

— Тогда готовьтесь к большим потерям, — спокойно парировал Александр. — Если артефакты действительно могут помочь, лучше их использовать. Вы видите, на что эти твари способны ради развлечения, — он указал на изуродованные ноги раненого охотника.

— Если не хотите помогать, лучше промолчите! — Йоши вскипел. — Вас здесь вообще быть не должно!

— Прекратите! — резко вмешалась Ксения. — Йоши-сан, Александр не имел ничего дурного в виду. Он, как и все мы, хочет остановить нападения на людей. Про демонов не было слышно более ста лет, но теперь нам снова приходится с ними сражаться. Конечно, использование древних артефактов рискованно, но без этого мы потеряем десятки охотников. Лучше иметь с тварями равные шансы, чем обречь себя на поражение.

Капитан Йоши задумался над услышанным.

— Я вас понял, — наконец сказал он, смягчившись. — В ваших словах есть логика. Я поговорю о возможности использования артефактов. Если ангелы нас покинули, мы имеем право воспользоваться всем, что поможет защитить людей.

Капитан попрощался с охотниками и покинул дом. Ему нужно было связаться с главой Ордена в Токио.

Охотники оставили раненого отдыхать и вышли на улицу.

В начале марта на Хоккайдо лежал обильный слой снега, а температура оставалась ниже нуля.

— За всё время в Японии я не встретил ни одного ангела. Я думал, их здесь много, — вслух подумал Александр, держа руки за спиной. — А слова Йоши о том, что они покинули Японию, честно сказать, меня удивили. Где они все? Где Лахабиэль?

— Молча ушли, — коротко ответил Андрей, доставая сигарету. Александр раньше не видел, чтобы тот курил.

— Стоило ангелам уйти, как нападения всякой нечисти участились… — Андрей затянулся табачным дымом. — Твои слова про артефакты звучат разумно, но откуда уверенность, что они точно помогут? Я, Ксения и остальные охотники максимум видели их, но чтобы использовать... У нас нет такого опыта. У тебя есть?

— Есть! — твёрдо ответил Александр. — В другой ситуации я бы об этом не рассказал, но сейчас либо мы их, либо они нас.

Он направился в дом Ксении. Удивлённые Ксения и Андрей последовали за ним, приказав остальным охотникам следить за раненым.

В доме Александр достал из-под кровати чемодан, покрытый слоем пыли, и вынул из его потайного кармана шкатулку, завёрнутую в ткань. Развернув ткань, он показал содержимое шкатулки.

Перед Ксенией и Андреем предстала золотая тканевая перчатка. Они сначала не поняли, что в ней особенного, но, когда Александр надел её на руку, заметили слабое свечение.

— Эта перчатка некогда принадлежала небезызвестному Григорию Распутину, — признался Александр.

Он подробно рассказал Ксении и Андрею всё, что связано с её использованием. Перчатка давала владельцу способность к телекинезу, исцелению ран, а также защищала от ангельской силы. Вероятно, на демонов она действовала так же. В конце Александр поведал о своём бое с Лахабиэлем девять лет назад и о том, как ангел позволил ему оставить артефакт себе.

Когда Александр закончил рассказ, Ксения ощутила сильное недовольство из-за того, что он столько лет скрывал от неё правду. Однако она прекрасно понимала его мотивы. Получив артефакт, Александр был вынужден скрыть своё участие в убийстве Распутина, а о схватке с ангелом он промолчал, чтобы не омрачить их последний день, проведённый вместе.

Андрей тоже был не рад, что Александр хранит такие интересные секреты, но решил оставить своё недовольство при себе — по крайней мере, пока.

— Какие, по-твоему, артефакты могут нам понадобиться? — спросила Ксения. — Лично я видела ангельское оружие и части доспехов, некогда принадлежавшие ангелам.

— За годы, проведённые в Германии, я выяснил, что артефакты можно условно разделить на две категории, — ответил Александр. — Первая — это те, что защищают своего носителя, вроде этой перчатки. Вторая — те, что делают его сильнее, например ангельское оружие или предметы, изготовленные из так называемого ангельского металла.

Александр заметил, как пристально Ксения смотрела на его левую руку. Очевидно, сила перчатки притягивала её. Однако он решил пока не говорить ей об этом.

— Вторые артефакты более опасны, — продолжил Александр. — Их сила часто неподвластна человеку. А вот артефакты вроде частей ангельских доспехов вполне могут нам помочь. Скорее они будут нас атаковать, чем мы их, так что защита нам понадобится.

Доводы Александра убедили Ксению и Андрея. Они пообещали попробовать достать нужные артефакты, ведь это было в их интересах.

На этом участие Александра в делах Ордена «Света» в этот день завершилось. Ксения оставила его с дочерью, а сама вместе с братом отправилась на собрание Ордена. Её отсутствие не смутило Александра — он был рад провести время с дочерью наедине. За то время, что он находился в Японии, они действительно сблизились. Вера получала от отца ту любовь, которую Ксения из-за своей занятости в Ордене дать ей не могла. Отец стал девочке ближе.

Однако Александра не отпускала мысль о взгляде Ксении. Он помнил, как давно, в её доме, она сама осудила его за желание прикоснуться к манящему артефакту. Теперь же их роли поменялись. Разница была лишь в том, что он решил пока ничего ей не говорить.

***

Вера не могла не заметить, что её отец временами будто уходит в свои мысли, даже когда находится рядом.

— Папа! О чём ты весь вечер думаешь? — спросила она, оторвавшись от рисования. — О маме?

— Да, малышка, — улыбнулся Александр. — О маме. У неё дела.

— Как всегда… — Вера грустно прижалась к отцу. — У неё всегда дела. Мне кажется, что работа для неё важнее нас.

— Что ты такое говоришь? — удивился Александр. — Мама тебя очень любит. Просто другим людям сейчас нужна её помощь.

— Раз так, я готова подождать, — тихо вздохнула Вера. — Но я вижу, что ты тоже по ней скучаешь.

— Это правда, — признал Александр. Он прижал дочь к себе и поцеловал её в лоб. — Я бы всё отдал, чтобы она могла быть только с нами.

Но, как бы ему ни хотелось это отрицать, Вера была права. Для Ксении Орден «Света» всегда оставался превыше всего. В отличие от неё, Александр был готов оставить всё ради семьи. Она — нет.

Глава 4

Ксения вернулась рано утром. Сильно уставшая, она в одежде повалилась на кровать рядом с Александром. По её сонному виду было ясно, что она не спала всю ночь.

— Глава Ордена наотрез отказался предоставить нам артефакты, — выдавила она, прикрыв глаза. — Сказал, что это слишком опасно.

— Но…? — Александр, ещё не до конца проснувшись, приподнялся на локте.

— Мы всё-таки достали пару интересных экземпляров! — глаза Ксении довольно засияли.

Сон Александра как рукой сняло.

— Что именно?

— Они сейчас в доме у Андрея. Если хочешь, можешь посмотреть, — Ксения положила холодную руку ему на грудь и добавила с лёгкой улыбкой: — Может, для начала я хоть немного посплю рядом с тобой…

— Я только взгляну, а ты отдыхай!

Он мягко убрал её руку, чмокнул её в губы и, поднявшись с кровати, начал одеваться. Ксения недовольно перекатилась на спину, начала расстёгивать форму и, стрельнув в мужа грозным взглядом, отвернулась. Александр, ничего не заметив, накинул первую попавшуюся одежду и вышел из дома.

На улице заметно потеплело. Наступившая оттепель растопила снег, и всё вокруг превратилось в сплошные лужи. Александр ловко миновал водные преграды и, не замочив сапог, добрался до дома Андрея.

В доме горел свет, слышались голоса. Брат Ксении ругался с женой. Они говорили на японском. Александр не мог разобрать ни слова из-за быстроты речи, поэтому решил прервать их спор, войдя в дом.

— Как мне надоели твои постоянные претензии! — выкрикнул Андрей, переходя на русский. Сато что-то ответила ему на японском, что только сильнее разозлило его. — Если я перешёл на русский, то и ты должна! Уважай мужа! — Он повысил голос.

Сато ничего не ответила и, всхлипывая, убежала в другую комнату. Андрей, заметив Александра, немного успокоился.

— Доброе утро, — поздоровался Андрей.

— Доброе. Что у вас случилось? — спросил Александр.

— Дела семейные. Хочет знать, где я был и почему форма в крови, — Андрей указал на свою одежду, покрытую засохшими пятнами.

— А почему она в крови?

— Ты тоже хочешь со мной поругаться? — резко спросил Андрей, сверля Александра взглядом.

Тот развёл руками, показывая, что не хочет спорить.

— Ты пришёл посмотреть, что мы с Ксенией украли у клана «Чёрного тигра»? — более спокойно спросил Андрей.

— Клана «Чёрного тигра»? — переспросил Александр.

— Ксения тебе не рассказала?

Александр покачал головой.

— Это клан ниндзя. Мы давно знали, что у них есть так называемые реликвии, — объяснил Андрей, облокотившись на стол. — Вчера из Токио пришёл приказ разобраться с демонами, но никаких артефактов нам так и не дали. Йоши пытался договориться с главой Ордена, но всё безрезультатно. Тогда мы решили идти на крайние меры.

— Что вы сделали? — нахмурился Александр.

— С полицией ворвались в резиденцию главы клана. Сначала пытались решить всё по-хорошему. Как видишь, не получилось, — Андрей указал на пятна крови на своей одежде. — У нас было численное преимущество, и мы недолго думая постреляли всех, кто там находился.

— Всех? — переспросил Александр, тяжело сглотнув.

— Там были не только члены клана… дети, женщины. — Андрей отвёл взгляд. — Из-за этого у нас будут проблемы. Но сейчас главное — о́ни.

Андрей говорил так спокойно, будто всё это было для него обыденным делом — ворваться в чужой дом, получить отказ в том, что ему было нужно, и тогда безжалостно убить всех, кто осмелился встать на пути. Александр не мог поверить, что Ксения могла допустить такое.

— Ксения была с вами?

— Да. Только она ограничилась одним лишь присутствием, — равнодушно ответил Андрей. — Она нас отговаривала, но, к счастью, Йоши её не послушал. И мы получили то, что хотели. Вот, посмотри!

Андрей открыл небольшой сундук, стоявший на столе.

Александр с облегчением выдохнул, узнав, что Ксения не участвовала в резне. По сравнению с тем, что устроил Андрей, его собственное участие в убийстве Распутина казалось детской шалостью. Но в Японии, похоже, подобные действия для Ордена «Света» были в порядке вещей.

В сундуке лежала пара золотых наручей, ярко переливающихся под светом лампы. На них не было ни узоров, ни символов — только идеально отполированная зеркальная поверхность.

Наручи словно манили Александра прикоснуться к ним.

— Руки сами тянутся к ним, правда? — с ухмылкой заметил Андрей.

— Они великолепны, — прошептал Александр, не отводя взгляда. — Я хочу их примерить.

— Прошу, — позволил Андрей.

Хотя Александр уже решил, что примерит их и без разрешения.

Когда наручи оказались на его руках, он почувствовал мощный прилив сил. Ему казалось, что теперь он мог свернуть горы. Он ещё не знал точно, какой силой они наделяют владельца, но это уже не имело значения. Наручи были на его руках.

— Слышал, что даже с одним наручем носитель становится неуязвим для стрел и пуль. А с двумя — говорят, выдерживает прямое попадание пушечного ядра, — рассказал Андрей. — Правда, проверять это мне как-то не хочется.

Но Александр не слушал. Его мысли были заняты только энергией, заполнявшей его тело.

Андрей решил сам проверить слухи. Он отошёл на несколько метров, вынул магазин из пистолета и достал один патрон. Размахнувшись что есть сил, он бросил его в Александра.

Патрон, не долетев до него полуметра, ударился о невидимый барьер и со свистом отрикошетил в стену.

Александр очнулся. Быстро сняв наручи, он убрал их обратно в сундук. Сила артефакта захватила его, и это пугало.

— Прости, — он опустил крышку сундука. — Я не думал, что их сила так меня затянет. Тот, кто отправится на охоту с этими наручами, должен обладать крепким разумом.

— Согласен! — Андрей усмехнулся. — Я тоже их примерял. Теперь понимаю, почему они так притягивают.

Александр кивнул, попрощался и покинул дом. Три артефакта у них есть. Немного, но лучше, чем ничего. Хотя бы что-то, что сможет защитить охотников.

Вернувшись домой, он застал Ксению спящей. Она была полураздета и даже не нашла в себе сил до конца снять одежду. Александр накрыл её одеялом и тихо зашёл в комнату дочери.

Вера крепко спала, обнимая красного медведя и тряпичную куклу. Она тихо посапывала, изредка произнося обрывки фраз. Ей снилось что-то интересное.

Александр поправил одеяло и сел рядом. Облокотившись спиной на край кровати, он долго смотрел в потолок, пока сам не заснул, сидя на полу.

Отдых был необходим. Завтра начиналась охота.

Глава 5

Пять дней спустя

Александр вместе с Ксенией, Андреем, капитаном Йоши и ещё двенадцатью опытными охотниками провёл несколько дней в поисках демонов о́ни. Однако всё было тщетно — ни пропавших людей, ни следов тварей. Казалось, они затаились. Но это было лишь иллюзией: демоны просто ждали удобного момента для атаки.

В этот день охотники из Ордена «Света» прочёсывали лес у подножья горы Мойва, недалеко от Саппоро. Тяжело переступая через глубокий мокрый снег, они медленно продвигались через хвойный массив, где ранее происходили нападения. Люди исчезали именно здесь.

День близился к вечеру. Холодный свинцовый закат окрасил небо серо-красным. Александр уже начал думать, что и этот день будет потрачен впустую. Он промок до нитки, а температура стремительно падала. Озноб пробежал по его телу. Нужно поворачивать!

Вдруг раздались винтовочные выстрелы, а затем душераздирающий крик. Звук разнёсся по всему лесу, заставив птиц сорваться с деревьев и взлететь в вечернее небо.

Охотники бросились на звук. Александр вместе со всеми побежал к месту происшествия. Выбежав из-за деревьев, он оказался на небольшой поляне, покрытой снегом. Но этот снег был залит кровью. Человеческие останки были разбросаны по всей поляне. Это зрелище казалось вырванным из ночного кошмара.

— Кто-нибудь что-нибудь видит? — прокричал капитан Йоши.

Его голос дрожал. Он крепко сжимал цевьё своей винтовки Тип 30 и осматривал охотников. Быстрый подсчёт показал, что их осталось всего тринадцать, включая Александра. Значит, демоны уже убили троих.

— Всем смотреть в оба! — крикнул он.

Страх охватил всех. Даже опытные охотники были напуганы. Ксения и Андрей, пытавшиеся сохранить самообладание, явно чувствовали тревогу. Противостоять существам, которые были в десятки раз сильнее человека, было нелёгким делом.

Спокойнее всех был Александр. Надетая перчатка Распутина придавала ему уверенности. Он сбросил с себя полушубок, чтобы облегчить движения, и осторожно вышел вперёд, к середине поляны. Остановившись, Александр вгляделся в лесную чащу.

В густых тенях деревьев мелькнули человеческие фигуры. Их глаза ярко светились синим огнём. Фигуры медленно двигались к поляне.

Когда они вышли из леса, стало видно, что их пятеро. Это были высокие, мускулистые японцы, ростом около двух метров. Все они носили чёрные одеяния. Их волосы были собраны в традиционные хвосты, как у самураев. Лица выглядели молодыми, почти совершенными, а в глазах вместо зрачков горел синий огонь.

Они молча стояли, изучая охотников. Те не решались открыть огонь.

— Кто вы? — громко спросил Александр.

Ответа не последовало. Однако он и так знал, кто перед ним. Демоны чуть заметно улыбнулись, будто насмехаясь. Затем они начали медленно двигаться вперёд. С каждым шагом их движения становились быстрее. Когда между ними и Александром оставалось всего несколько метров, все пятеро внезапно превратились в чёрные сгустки.

Что произошло дальше, Александр предпочёл бы больше никогда не вспоминать. Лес наполнился криками охотников и звуками десятков выстрелов. Один из демонов вынырнул прямо перед Александром, его облик изменился. Теперь это был гигант с красной кожей, огромным мускулистым телом и длинными рогами на голове. В руках он держал массивную железную дубинку — канабо.

Демон нанёс удар, который с лёгкостью расколол бы Александру череп. Но тот успел увернуться в последний момент. Александр проскользил по мокрому снегу и выстрелил в демона из винтовки.

Серебряная пуля угодила демону в руку, оставив ожог на коже. Всего лишь царапина.

Демон ухмыльнулся, словно насмехаясь, и снова замахнулся дубинкой. Александр отбросил винтовку, рывком поднялся на ноги и увернулся от удара. Одним движением он выхватил свой японский армейский меч, проскользнул под рукой о́ни и нанёс несколько быстрых ударов по его груди.

Реакции не последовало. Тварь, казалось, была неубиваемой. Демон посмотрел Александру прямо в глаза, и в следующий момент его массивная рука схватила охотника за голову. Сильные пальцы начали сдавливать череп, заставляя его хрустеть.

Собрав последние силы, Александр вонзил меч в руку твари. Никакого эффекта. Тогда, в отчаянии, он попытался руками разжать железную хватку демона.

И это сработало.

Демон в истерике заорал, отбросил Александра в снег и упал на колени, хватаясь за свои пальцы. Дубинка с глухим стуком упала рядом. Золотая перчатка на руке Александра прожгла пальцы демона до костей.

С трудом поднявшись, оглушённый и с раскалывающейся головой, Александр увидел, что демон продолжает стонать от боли. Это был шанс.

Охотник поднялся, накинулся на спину демона и, прижав его голову, вонзил пальцы своей левой руки прямо в горящие синие глаза. Перчатка засияла золотым светом, и он начал давить.

Демон, взвыв от боли, попытался сбросить охотника, но не успел. Под истерический вой огромное существо рухнуло на спину. Там, где ещё секунду назад были глаза, остались только две чёрные, обожжённые дыры.

— Неплохо… — хрипло отметил Александр, вытащив меч из руки демона. — Даже легко…

Тем временем у других охотников дела обстояли хуже. Демоны успели убить как минимум четверых. Используя способность телепортации, они перемещались за спины охотников и наносили удары исподтишка.

Александр заметил Андрея, которого синекожий демон повалил на спину. Тот замахнулся своей массивной дубинкой, целясь размазать Андрея по снегу.

Но тут раздался громкий хлопок. Дубинка демона разлетелась на мелкие осколки, столкнувшись с ангельским наручем, надетым на руку охотника. Пока демон пытался понять, что произошло, Андрей не растерялся. Выхватив меч, он в прыжке всадил лезвие прямо в рот твари.

Этот удар оказался смертельным. Ещё один демон рухнул замертво.

— Не такие вы уж и страшные, — пробормотал Андрей.

Капитан Йоши, не имея артефактов, всё равно справлялся с противником, демонстрируя поразительную ловкость. Он двигался так быстро, что казался тенью, неуловимой для тёмно-красного демона. Тот безуспешно пытался поймать охотника, размахивая своей дубинкой и злобно кружа на месте.

Йоши безошибочно наносил удары серебряным клинком, выматывая демона. Когда тот попытался переместиться за спину капитана, охотник, будто предвидев это, молниеносно развернулся и всадил меч прямо в горло твари.

Не останавливаясь, Йоши ещё сильнее вдавил лезвие, пока в горле демона не осталась лишь рукоять оружия.

Демон захлебнулся кровью. Его синие глаза погасли, а тело тяжело рухнуло в снег.

Двое оставшихся демонов яростно пытались превратить в фарш выживших охотников. Среди них сражалась и Ксения. Александр поспешил ей на помощь. Он поднял левую руку, сжал кулак и резко взмахнул в сторону.

Невидимая сила заставила одного из о́ни нанести сокрушительный удар своей дубинкой по сородичу, раздробив тому челюсть. Однако демон быстро восстановился: изуродованный рот в мгновение ока вернулся в прежнее состояние. Эти раны не были нанесены серебром, и тварь регенерировала без особых усилий.

Александр не отступил. Он снова сжал кулак, и магия перчатки заставила демона рухнуть на колени. Ксения воспользовалась моментом и мощным ударом отсекла ему голову. Откуда в ней взялась такая сила? Всё дело в наруче на её правой руке. Этот артефакт не только защищал своего владельца от любых металлов, но и наделял его невероятной физической мощью.

Последнего демона, который уже успел залечить свою челюсть, добили Андрей и Йоши. Андрей проскользнул у него под ногами, перерубив ступни, а Йоши нанёс точный удар по горлу.

Бой закончился. Но завершилась ли охота? Этот вопрос остался открытым: было неизвестно, сколько ещё о́ни причастны к похищению людей. В любом случае, теперь у охотников появилось эффективное оружие против этих тварей.

— Думал, будет сложнее, — Александр подошёл к телу последнего убитого демона. Он поставил ногу на массивную спину поверженного врага. — Не зря я считал, что с артефактами охота станет легче.

— Ты правда думаешь, что это было легко? — удивлённо спросил Йоши. — Посмотри вокруг. Посчитай, сколько нас осталось.

Александр осмотрелся и оцепенел. Помимо него самого, капитана Йоши, Ксении и Андрея, из двенадцати охотников в живых остались лишь двое. Один из них, с переломанными ногами, сидел, облокотившись на дерево. Десять человек погибли в битве с о́ни. Их изуродованные тела, пробитые дубинками, усеивали окровавленный снег.

Охота завершилась. Но можно ли назвать её успешной, если больше половины опытного отряда уже никогда не выйдет на бой с монстрами?

Глава 6

Охотники вернулись в город. Раненого товарища оставили в больнице, а остальные отправились домой к Ксении, чтобы отпраздновать не самую удачную, но всё же победу.

Ксения накрыла на стол скромный ужин — рис со свининой и несколько бутылок вина. Капитан Йоши и другой японский охотник, Тору, от вина отказались, его пили только русские охотники и Сато. Жена Андрея, сидя рядом с Верой, казалась задумчивой. Их отношения с мужем всё ещё оставались сложными, они разговаривали мало, но за успех Андрея на охоте Сато искренне радовалась.

Александр перед тем, как присоединиться к остальным, зашёл в комнату дочери. Вера спала. Он стоял у её кровати, смотря, как она мирно дышит во сне. Ей всего восемь лет — она не должна видеть тех тварей, с которыми борются её отец и мать. Пусть так будет и дальше. Александр наклонился, осторожно поцеловал дочь в лоб, поправил одеяло и вернулся в гостиную.

За столом царила тишина. Все молча ели. Лишь однажды, не чокаясь, подняли бокалы — за павших товарищей. Александр почти не притронулся к ужину: оставил недоеденной плошку с рисом, залпом допил вино из бокала и тихо покинул стол.

Он вышел во внутренний дворик. Всё вокруг таяло: с крыши капало, и несколько холодных капель упали ему на голову. В голове у Александра царила пустота. Сегодняшняя охота вновь напомнила ему о силе артефактов. Они оказались невероятно полезны, но их мощь полностью затмевала разум. Словно его телом управлял не он сам, а золотая перчатка. Однако, надо признать, что ощущение от её использования приносило странное наслаждение. Александр хотел испытать его снова.

Он достал из кармана перчатку, но, прежде чем успел надеть её, за спиной послышались шаги. Из дома вышла Ксения. Александр поспешно спрятал артефакт.

— Думаешь обо мне? — с лёгкой улыбкой спросила она.

— Хотелось бы, но нет, — не оборачиваясь, сдержанно ответил Александр. — Ни о чём не думаю. Просто хочется посмотреть на звёзды.

— Правда? — Ксения подошла ближе и обняла его со спины. — Тогда почему ты смотришь вниз? В сыром снегу звёзд точно не найти. Жаль, что ты думаешь не обо мне… Я знаю, что это моя вина. Мы столько не виделись, а я всё в работе…

— Всё в порядке, любовь моя, — перебил её Александр. — Наша работа не про семью. Хорошо помню своего отца: у него тоже не было времени на меня. Только я не хочу повторять его ошибок. Вера и так слишком долго была лишена отца.

— Она счастлива, что ты рядом, — мягко прошептала Ксения. — На днях она призналась, что хотела бы поехать с тобой в Германию. И по пути заглянуть в Россию.

— Я не могу решать за вас, — ответил Александр.

— Это нормально. Я знаю, что ты хочешь для неё лучшего. У меня самой не всегда получается быть хорошей матерью, — призналась Ксения с грустью в голосе. — Но скоро нам придётся серьёзно поговорить. Есть вероятность…

— Тихо! — резко перебил её Александр.

Он напрягся, вслушиваясь. Позади промелькнула тень. Едва различимые шаги раздались где-то на крыше дома.

Сердце Александра бешено забилось. Он спешно надел перчатку. Мгновение — и он поменялся с Ксенией местами, откинув её в снег. Развернувшись, он увидел на крыше дома несколько чёрных фигур. Прежде чем он успел что-либо предпринять, его тело пробили три арбалетных болта. Александр рухнул рядом с женой.

Ксения быстро сориентировалась. Увернувшись от очередного залпа, она закричала:

— В доме посторонние!

Трое нападающих спрыгнули с крыши, остальные полезли через окна. На фигурах были чёрные одеяния, лица скрывали маски с прорезями для глаз. На поясах — метательные ножи, в руках — японские мечи. Без промедления они двинулись к безоружной женщине.

Сдаваться Ксения не собиралась. Молниеносным движением она выхватила из волос сюрикен, который носила как заколку, и метнула его в голову центральному из нападавших. Пока двое других осознавали, что произошло, Ксения бросилась вперёд, подобрала меч убитого и молниеносно атаковала. Одному рассекла живот, другому вонзила клинок в подбородок, пробив голову насквозь.

Тем временем Александр, находясь в полубессознательном состоянии, почувствовал, как перчатка спасает ему жизнь. Терпя боль, он вытащил болты из тела и положил руку на раны. Мгновенно они затянулись.

— Ты жив! — Ксения подбежала к нему. — Они пришли за наручами!

— Кто это? — спросил Александр, поднимая меч одного из убитых.

— Клан ниндзя, у которых мы забрали артефакты.

Александр выругался, но не стал задавать лишних вопросов. Его главной целью было добраться до дочери.

В доме царил хаос. Капитан Йоши, японский охотник и Андрей сражались с врагами. Все трое были изранены, но продолжали держать оборону.

Йоши отбивался сразу от пятерых. Несмотря на явное численное превосходство врагов, он ловко маневрировал, уходя от ударов. Когда его загнали в угол, он оттолкнулся от стены, прыгнул на противников и вонзил клинок в одного из них, пробив лёгкое. Тот захрипел и упал. Йоши мгновенно вытащил меч, отбил удар другого противника, развернулся и пробил ему голову.

Оставшиеся трое продолжали наступать. Йоши едва успевал защищаться от шквала ударов, но его мастерство давало ему шанс.

Александр ворвался в бой. Увернувшись от удара когтей тэкко-каги, он одним движением перерезал горло одному из нападавших. Кровь брызнула, заливая его одежду. Следующим он ударил локтем в лицо, а затем вонзил меч в сердце. Последний враг замешкался, и Александр вместе с Йоши нанесли ему два точных удара: в горло и живот.

Не успели охотники отдышаться, как раздались крики Веры и Сато.

— Беги к ним! — крикнул Йоши. — Здесь я справлюсь!

Александр бросился к дочери. Он ворвался в комнату как раз в тот момент, когда на Веру и Сато надвигался огромный воин с топором. Грозно закричав что-то на японском, он замахнулся и нанёс удар.

Сато, не колеблясь, заслонила девочку собой. Топор вонзился ей в грудь.

Жена Андрея упала замертво. Из её рта тонкой струйкой текла кровь.

Вера истошно закричала. Прижавшись к стене, она попыталась заслониться своим игрушечным медведем. Огромный воин снова замахнулся. Девочка, плача, зажмурила глаза. Раздался приглушённый звук удара, за которым последовал хрип умирающего.

— Ты не ранена? — прозвучал голос Александра.

Вера открыла глаза и увидела перед собой отца. Он весь был залит кровью, а воин, что хотел убить её, лежал неподвижно с мечом, торчащим из спины.

— Папа… — захлёбываясь в рыданиях, выговорила Вера.

Александр поднял дочь на руки.

— Сато… Они убили Сато! — всхлипывая, повторяла девочка.

— Надо уходить… — хрипло пробормотал Александр.

Бой в доме не прекращался. Александр, с дочерью на руках, осторожно продвигался к выходу. На пути он увидел Тору, лежащего в луже крови. Его тело было исполосовано десятками ран. Неподалёку капитан Йоши стоял, опираясь на стену. В его груди торчал меч, но он продолжал сражаться. Последний взмах, и он перерезал горло врагу. Однако сил больше не осталось: он рухнул на пол, остекленевшими глазами уставившись в потолок.

Ксения и Андрей продолжали сопротивляться. Их наручи светились ярким светом, придавая им невероятную силу. Нападавших оставалось мало: брат с сестрой уже уничтожили больше десятка врагов. На их телах не осталось ни одной сухой или чистой области, вокруг них громоздилась гора трупов.

Последние четверо противников, несмотря на численное превосходство в начале боя, теперь выглядели испуганными. Да, они убили двоих охотников, но то, что их ждали настолько грозные противники, стало для них шоком. Однако отступать было поздно.

Они предприняли последнюю попытку атаковать, но Ксения и Андрей без труда отбили их выпад. Один за другим враги падали под шквалом ударов. Лезвия наручей легко рассекали плоть и кости. Последние тела рухнули на пол, покрывая кровавую гору отсечёнными конечностями.

Всё это видела Вера. Она смотрела на залитый кровью дом, на мёртвые тела, на мать, отца и дядю, безжалостно убивающих своих противников. Ей не следовало видеть такого.

Александр вспомнил себя в детстве. Он тоже был свидетелем жестокости: конные жандармы и солдаты беспощадно разгоняли толпу в день Кровавого воскресенья. Но даже то кровавое событие, в сравнении с этим, казалось детской картиной.

Андрей, увидев тело своей жены, едва не потерял самообладание. Хотел было броситься к ней, упасть рядом и больше не подниматься. Но он взял себя в руки.

— Собирай вещи, сестра. Уходим! — скомандовал он. — Пока эти твари не прислали подкрепление. Не забудь позвонить. Шхуна уже ждёт в порту. Александр с Верой за мной!

Ксения, не говоря ни слова, бросила меч и поспешила собирать вещи дочери.

Александр, закутав Веру в снятую с вешалки шубу, вынес её на улицу. Девочка была в одной пижаме и дрожала от холода и шока. Он посадил её в машину. Андрей занял место водителя и принялся заводить автомобиль.

Вера, немного успокоившись, уткнулась в плечо отца, крепко обнимая плюшевого медведя. Александр чувствовал себя потерянным. В голове всё перемешалось: горы трупов, кровь, испуганная дочь. Он ничего не понимал, но одно было важно — Вера жива.

Ксения вскоре вышла, неся небольшой чемодан. Она быстро загрузила его в багажник и села рядом с Андреем.

Машина завелась. Не сказав ни слова, водитель тронулся с места, направляясь в известное только ему и его сестре место.

— Я положила ей одежду на первое время. Думаю, тебе не составит труда купить всё, что потребуется, — рассказала Ксения. — Я знала, что этот день настанет. Всё из-за наручей! Я напишу тебе адрес во Владивостоке. Придёшь туда, и вам помогут добраться до Москвы. Поездом вас доставят в столицу. А дальше справляйся сам. Не пиши мне. Как смогу, сама дам о себе знать.

Александр слушал её, но не понимал. Ему казалось, что всё решено: они отправятся в Германию, а дочь поедет с ним. Однако Ксения явно собиралась их покинуть.

— Мама… Я не хочу уезжать без тебя, — раздался тихий голос Веры.

Девочка быстрее отца поняла, что их ждёт. Она зарыдала, цепляясь за мать.

— Так надо, дочка. — На глазах Ксении появились слёзы. — Может быть, я не всегда была рядом, как должна была. Но с папой тебе будет лучше. Он всё купит, ты пойдёшь в школу… Я готовилась к этому дню, но думала, что он настанет не так скоро.

Машина свернула в порт.

Все вышли. Андрей достал чемодан и поспешил к одной из шхун, где их уже ждали.

— Прости, что всё так сумбурно, — извинилась Ксения, прощаясь с Александром. — Я знала, что наше вторжение на территорию «Чёрного тигра» не останется без последствий. Они так просто этого не оставят. Особенно после того, как мы убили больше двадцати членов их клана. Нам с Андреем нужно будет спрятаться.

— Поехали в Германию все вместе, — попытался её убедить Александр. — Мой Орден нас защитит. Мы будем вместе! — Он опустил дочь на землю. — Ради вас я даже готов уйти из Ордена.

— Я не могу… — Ксения едва справлялась с нахлынувшими эмоциями. — Пойми, просто не могу. Будь для Веры хорошим отцом.

Вера, дрожа, прижалась к матери.

— Мама, пожалуйста, не оставляй нас…

— Всё будет хорошо, дочка. — Ксения присела на корточки, чтобы обнять её. — Мы обязательно ещё увидимся. Мы будем писать друг другу письма. Ты будешь писать?

— Я ещё плохо пишу…

— Папа тебе поможет, — ответила она с дрожью в голосе, крепче прижимая девочку к себе. — С ним тебе будет хорошо. В Германии у тебя будут друзья.

— Мне нужна ты, — всхлипнула Вера, цепляясь за её шею.

Ксения бросила жалобный взгляд на Александра. Он понял её без слов.

— Нам нужно идти, — тихо сказал он, с трудом сдерживая слёзы.

Александр аккуратно отцепил дочь от шеи матери, поднял её на руки и прижал к себе.

— Обещаю, она ни в чём не будет нуждаться!

Ксения улыбнулась сквозь слёзы.

— Пора, — подошёл Андрей.

— Дай нам минуту, — попросила Ксения.

Андрей кивнул, взял Веру из рук Александра и отошёл.

— Мы снова прощаемся… — понял Александр, глядя на лицо Ксении, на котором всё ещё были следы крови. — Я не хочу этого.

— Я тоже, — призналась она. — Но иначе нельзя. Прошу лишь об одном: пусть Вера будет счастлива. Прощай, любовь моя.

Она притянулась к нему, чтобы поцеловать. Они ещё не знали, что этот поцелуй станет для него последним на долгие годы.

— Мы обязательно ещё увидимся… — пообещала Ксения.

— Обязательно, — ответил Александр, вытирая слёзы рукавом, — Вера будет счастлива.

Он развернулся, взял чемодан и направился к дочери.

— Александр! — позвала Ксения. — Прошу, не позволяй Вере стать частью Ордена. Она не должна знать нашу жизнь. Научи её защищаться, дай ей знания, но не посвящай.

Александр остановился. Он снял с шеи кулон с гербом Ордена, переданный ему отцом перед смертью.

— Я хотел, чтобы он перешёл Вере, но, раз её жизнь не будет связана с Орденом, пусть оберегает тебя, — он надел кулон на шею Ксении. — Я люблю тебя и всегда буду любить.

— И я… — ответила она, снова обняв его.

Они ещё раз поцеловались и попрощались окончательно.

Александр обнял Андрея и крепко пожал ему руку.

— Береги Веру, — попросил Андрей. — Она — лучшее, что у нас есть.

— Мне жаль Сато…

— И мне.

Александр поднялся на борт шхуны с дочерью. Капитан, старый сгорбленный японец, спросил, можно ли отплывать. Александр кивнул.

Шхуна медленно отошла от берега, оставляя позади Хоккайдо — место, которое стало для Александра домом на три месяца.

Андрей и Ксения махали им вслед.

— Помаши маме, — предложил Александр дочке. — На прощание.

Вера, больше не плача, начала махать рукой, крепко держа своего красного медведя.

Александр тоже махал, но внезапно заметил, что золотая перчатка всё ещё была на его левой руке.

Глава 7

Июнь 1932 года

Прошло долгих пять лет с того момента, как Александр с дочерью покинули Японию и обосновались в Германии. За это время их отношения стали невероятно близкими. Вера быстро выучила немецкий и пошла в местную школу в Мюнхене. Как и обещал отец, она завела друзей. Они старались проводить всё свободное время вместе: ходили в походы в лес и горы, путешествовали по музеям Европы, несколько раз бывали в СССР. С отцом Вера обрела настоящее счастье, хотя изредка, особенно в тишине, позволяла себе вспомнить о матери, письма от которой приходили крайне редко и из самых разных уголков мира.

Сам Александр тоже был счастлив. Дочь стала для него утешением и заменой Ксении. Возвращаясь по вечерам домой после дел Ордена, он знал, что приходит не в холодный и пустой особняк, построенный на щедрое жалованье от Великого магистра, а в по-настоящему родное и тёплое место, где его ждёт самый дорогой и близкий человек.

Однако в немецкой части Ордена «Возрождения» всё было далеко не гладко. Многие его соратники с головой погрузились в политику. Кто-то даже вступил в ряды Национал-социалистической немецкой рабочей партии — НСДАП, лидером которой был уже известный политик Адольф Гитлер. Взгляды этой партии, сочетавшей радикальный национализм и идеи превосходства, вызывали у Александра внутренний дискомфорт, но он следовал законам Ордена и не вмешивался в дела своих коллег.

Тем не менее, в самом Ордене Александр пользовался огромным авторитетом. Его уважали наравне с Великим магистром, а его мнение ценилось практически в каждом важном решении. За годы, проведённые в Германии, он сделал значительный прорыв в изучении древних артефактов. При поддержке Генриха Гиммлера, активно продвигавшего свою карьеру в НСДАП и СС, Александр открыл школы для подготовки новых охотников.

Хотя политическая ситуация вокруг постепенно накалялась, Александр искал плюсы: через своих связных в НСДАП Орден получал весомую поддержку, что позволяло ему продолжать свою работу без лишних препятствий.

В июне 1932 года Александр отправил Веру в СССР вместе с Петром Андреевичем, родным братом её деда. Ему казалось, что дочери будет полезно познакомиться с историей и традициями российского Ордена «Возрождения», в котором её отец когда-то служил. К тому же Пётр сумел наладить контакт с советским правительством, что позволило русской, ныне советской, части Ордена снова начать свою деятельность на территории бывшей империи.

Правда, пост Великого магистра советской части Ордена достался не Петру, а Михаилу Брасову, выходцу из царской армии. Михаил зарекомендовал себя как способный и надёжный лидер, активно занимаясь поиском древних артефактов.

Александр очень хотел встретиться с Михаилом лично, но из-за загруженности и дел в немецкой части Ордена всё никак не удавалось найти подходящего времени.

Отправив дочь в Россию, Александр заехал в штаб Ордена. Его срочно вызывал Генрих Гиммлер, и отказать такому запросу было невозможно.

Гиммлер сидел за своим столом, неспешно перебирая бумаги и делая пометки карандашом.

— Добрый день, Александр, — поприветствовал он, подняв голову. Из уважения Генрих говорил на русском. — Возникло дело, требующее твоего вмешательства.

— Что за дело? — Александр сел напротив, закинув ногу на ногу. — Ты сказал, что это срочно.

— Да, — подтвердил Генрих. — Некая Анна Андерсон выдаёт себя за дочь русского императора. Великий магистр хочет, чтобы ты встретился с ней и поговорил.

— Я? — удивился Александр. — Обычно такие дела поручают кому-то другому. Сколько уже было этих самозванцев — не сосчитать. Я слышал об этой Анне. Она появилась в Германии в начале двадцатых, потом переехала в США. И вот снова вернулась? Значит, опять несёт чушь. Зачем Фогту всё это?

— Потому что она не самозванка, — Генрих поправил очки. — По крайней мере, так утверждает Фогт. Сам понимаешь, он бы не стал вызывать тебя ради пустяка.

— Согласен. Но почему он так уверен?

— Этого я не знаю, — пожал плечами Генрих. — Он оставил для тебя письмо. Сам он сейчас в Штатах, а цели поездки не раскрыл. Письмо я не вскрывал.

Генрих достал конверт и протянул его Александру.

Вскрыв письмо, Александр начал читать:

Дорогой Александр!

Я понимаю, что известие, сообщённое тебе Генрихом, может удивить, но всё сказанное им правда. Ты, вероятно, слышал, что не всех членов семьи Романовых расстреляли, но не знал, кто именно выжил. Долгие годы я хранил от тебя эту тайну, и теперь пришло время раскрыть её.

Первой выжившей оказалась четвёртая дочь императора Николая II, ныне известная как Анна Андерсон. Раньше я тоже считал её самозванкой, но твой дядя подтвердил обратное. У неё серьёзные психические расстройства, и она пытается через суд добиться прав на наследие Романовых. Есть силы, которые этому содействуют, и она может выиграть. Мы не можем этого допустить. Сейчас она в Берлине. Адрес тебе передаст Генрих. Ты был с ней знаком, и она, возможно, тебя послушает. Поговори с ней, предложи деньги. Если не согласится по-хорошему, мы отправим её в психиатрическую больницу до конца её дней.

Второй выжившей стала Ольга Романова, старшая дочь Николая II. Некоторое время она жила во Франции, а сейчас перебралась в Ватикан. Говорят, папский двор платит ей хорошее содержание. Узнай, чего она хочет. Если не представляет опасности, её можно оставить в покое.

Третьим выжившим оказался Алексей Романов. Он вырос и стал частью новообразованной советской ветви Ордена. Сейчас он известен под фамилией Косыгин. Тебе стоит с ним поговорить. Тем более, ты давно собирался отправиться в Москву, чтобы встретиться с их Великим магистром.

Орден превыше всего!

С уважением, Кальвин Фогт.

Прочитав письмо, Александр убрал его обратно в конверт и сунул в карман.

— Напиши мне адрес, где искать Анну, — попросил он Генриха.

Тот кивнул, взял чистый лист и написал адрес.

— Alles klar, auf Wiedersehen, Heinrich,[1] — попрощался Александр и отправился на поезд до Берлина.

[1] Все хорошо, до свидания, Генрих. (пер. с нем)

Глава 8

В столице Германии Александр вышел на перрон Лертерского вокзала. Просторное здание, выполненное в стиле неоренессанса, встречало пассажиров мерцающими лампами и объявлениями, которые эхом разносились под высоким сводчатым потолком. Вечерний Берлин гудел: голоса людей, стук чемоданов и звонок трамваев сливались в общий городской шум.

Александр поймал такси — тёмно-зелёный Horch с водителем в фуражке — и отправился в центр города по адресу, оставленному Генрихом.

Берлин сиял огнями. Рекламные вывески и неоновые знаки освещали улицы, обещая развлечения на любой вкус. Ночные клубы, рестораны и театры работали в полную силу, создавая атмосферу непрерывного праздника. Центральные улицы, такие как Унтер-ден-Линден и Фридрихштрассе, были полны людей. Мужчины в элегантных костюмах и шляпах и женщины в модных платьях с глубокими вырезами и длинными нитями жемчуга неспешно прогуливались под светом газовых фонарей. На углах продавцы газет выкрикивали последние новости, а оркестры, играющие джаз, доносились из открытых дверей кафе.

Такси замедлило ход, проходя мимо модного клуба с длинной очередью у входа, где молодёжь, смеясь, дожидалась своей очереди попасть внутрь. Александр, наблюдая за этими сценами беззаботной жизни, невольно задумался.

Он представил, как мог бы гулять здесь с Ксенией, если бы её выбор был другим. Берлин был бы отличным местом для того, чтобы забыть тревоги, прогуливаясь по его ярким улицам с дочерью и женой. Но Ксения выбрала не жизнь с семьёй, а служение Ордену. Александр знал, что её близкое знакомство с артефактами сильно изменило её. Она и её брат Андрей провели слишком много времени в Северной Америке, занимаясь поисками ангельских реликвий. Что они там нашли — и нашли ли вообще, — он не знал. Как и того, где сейчас находится Ксения.

Такси остановилось перед величественным многоэтажным зданием отеля «Адлон».

Отель, сияющий в свете уличных фонарей, был символом роскоши и изысканности. Построенный в 1907 году, он стал излюбленным местом встречи элиты: дипломатов, бизнесменов, артистов и политиков. Из его дверей выходили элегантные пары, громко обсуждая театральные премьеры и политические новости.

Он достал листок и сверился с адресом.

«Berlin, Unter den Linden 1. Hotel Adlon».

— Унтер-ден-Линден, 1. Отель «Адлон», — прочитал Александр вслух, подняв глаза на вывеску. — Всё верно.

Он вошёл внутрь и оказался в роскошном вестибюле. Огромное помещение украшали массивные квадратные мраморные колонны. Пространство источало богатство и величие, соответствуя статусу одного из лучших отелей Европы.

За стойкой стояла молодая привлекательная девушка. Её внимание сразу привлёк вошедший мужчина: высокий, хорошо сложенный, элегантно одетый в дорогой чёрный костюм. Его волосы были аккуратно уложены на левый бок, а на левой руке поблёскивали часы.

— Guten Abend, kann ich Ihnen helfen? [1] — спросила она, вежливо улыбнувшись.

— Ja, meine Freundin Anna Anderson lebt in Ihrem Hotel. Können Sie mir sagen, in welchem Zimmer sie ist? [2] — Александр улыбнулся девушке. — Ich wäre Ihnen sehr dankbar[3].

— Natürlich, natürlich,[4] — девушка за стойкой принялась листать книгу постояльцев. — Sie ist in Zimmer hundertelf[5]

— Danke schön! — поблагодарил Александр и направился к номеру, где остановилась некогда Великая княжна.

Дойдя до нужной двери по длинному коридору, устланному мягкой ковровой дорожкой, он постучал. Почти сразу послышались шаги. Дверь открылась, и на пороге появилась женщина.

Перед Александром стояла Анастасия Романова. Вернее, её тень. Уже не юная девушка из императорской семьи, а измученная жизнью женщина за тридцать. Её некогда выразительные голубые глаза были окружены морщинами, а под ними виднелись тёмные круги, свидетельствующие о хронической усталости и недосыпе. Волосы, некогда густые и русые, теперь походили на клочья сухой соломы.

Перед Александром предстало жалкое зрелище. Великая княжна, дочь российского императора, а ныне — просто Анна Андерсон, человек, отвергнутый и забытый всеми.

Она подняла взгляд на Александра. По её глазам стало ясно: она узнала его. Хотя их знакомство было поверхностным, людей, бывавших в кругу её семьи, она помнила хорошо. Однако сейчас, стоя в дверях гостиничного номера, Анна сделала вид, будто не знает, кто перед ней.

— Sagen Sie mal, kennen wir uns?[6] — поинтересовалась она.

— Здравствуйте, княжна! — Александр вежливо поклонился. — Да, мы знакомы. Конечно, не слишком близко, но всё же. Неужели вы меня не узнаёте?

— Что вам угодно, Александр? — ответила она по-русски, слегка смутившись. — Зачем вы пришли?

— Поговорить. Позволите войти?

Анна молча отступила в сторону, жестом приглашая гостя войти.

Александр шагнул в просторный номер, обставленный дорогой мебелью. В комнате витал густой запах табака. На столе стояла хрустальная пепельница, полная окурков, рядом тлела недокуренная сигарета.

— Курите? — удивлённо спросил Александр.

— Да, — коротко ответила Анна. — Угостить вас?

— Благодарю, но я не курю.

— Тогда, может, выпьете?

— В другой раз — с удовольствием, но сейчас это не к месту.

Александр задержал взгляд на собеседнице. Её облик резко контрастировал с тем образом, который он хранил в памяти. Когда-то она была воплощением изысканности и красоты, а теперь выглядела усталой, измождённой, словно утратившей себя.

— Честно говоря, я поражён. От той блистательной дамы, какой вы были, не осталось и следа… — признался он с ноткой горечи.

— Вы пришли, чтобы меня унижать, или всё-таки по делу? — резко перебила Анна.

— Простите, я не хотел вас обидеть, — Александр смутился. — У меня к вам важное дело.

Он сел в кожаное кресло у стола, Анна устроилась напротив, глядя на него настороженно.

— Что вы хотите? — спросила она недоверчиво. Видно было, что она сожалеет о том, что пустила незваного гостя из прошлого.

— Я не задержу вас надолго, — заверил Александр. — Мне предстоит долгий путь в Рим, там я должен встретиться с вашей сестрой Ольгой.

— Ольга, в отличие от меня, устроилась хорошо. Мы бежали из России вместе, но теперь она живёт при дворе Папы. А я… — Анна бросила злобный взгляд в окно. Её глаза блеснули от слёз. — А я здесь.

— Прежде чем я перейду к делу, не расскажете, как вам удалось избежать расстрела?

— Спросите у Ольги, она знает, — отрезала княжна. — От меня вы ничего не узнаете.

Анна явно нервничала. Её движения были беспокойны, а взгляд метался. Казалось, её психическое состояние оставляет желать лучшего.

— Как хотите, — вздохнул Александр, придвигаясь чуть ближе. — Тогда к делу. Я знаю, что скоро состоится суд, который должен подтвердить, что вы — Анастасия Романова. Это даст вам право на деньги семьи, хранящиеся в немецких банках. Пусть суммы уже не так велики, как раньше, но их хватило бы, чтобы вы начали новую жизнь. Я попрошу вас не посещать суд.

Анна застыла от удивления, но через мгновение её лицо перекосилось от гнева.

— Ни за что! — выкрикнула она. — Столько лет унижений, столько борьбы! Я хочу забрать своё! Эти деньги принадлежат мне по праву!

Она вскочила с кресла, но Александр не двинулся с места.

— Прошу, не повышайте голос. Уже поздно, — спокойно попросил он. — Эти деньги давно пошли на благо Ордена. То же самое касается других счетов. Увы, у вас больше ничего нет.

— Вы смеете говорить мне это?! Ваш чёртов Орден! — её голос становился всё громче.

Александр резко перебил её:

— Замолчите, прошу вас. Кричать бессмысленно. Если вы попытаетесь идти против Ордена, вас закроют в психиатрической лечебнице. Навсегда. Вам это ясно?

Слова Александра сломили её. Она тяжело опустилась обратно в кресло, безвольно уставившись перед собой.

— Я устала… — тихо прошептала Анна. — Устала от этой жизни. Надоело быть никому не нужной…

Александр тоже поумерил пыл. Он вдруг осознал, что напрасно начал на неё давить. Анна не сделала ему ничего плохого, как и царская семья. Откуда у него такая злость на неё? Он сам не мог найти ответа.

— Если сделаете, как я вас прошу, мы обеспечим вам средства на жизнь, — пообещал он. Достав из внутреннего кармана пиджака пачку рейхсмарок, Александр положил её на стол перед Анной. — Я знаю, у вас есть покровители. Пусть и не такие влиятельные, как у Ольги, но всё же. Им, как и всем, нужно мифическое «царское золото», которого давно уже нет.

Анна молчала, опустив взгляд.

— Эти деньги помогут вам сейчас. Расплатитесь за отель, уезжайте, смените имя и прекратите любые связи с теми, кто вызвался вам помогать, — продолжил Александр. — Через несколько дней вы получите ещё. Я напишу адрес, туда вам нужно будет прийти. Вы меня понимаете?

Анна медленно кивнула, всё так же глядя в пол.

— Вот и хорошо. Я рад, что вы меня поняли.

Александр взял со стола номер газеты и на её обратной стороне записал адрес банка, принадлежащего Ордену. Анна внимательно посмотрела на бумагу, на миг задумавшись, словно пытаясь вспомнить, где находится этот адрес.

— Спасибо вам… Александр, — едва слышно сказала она. Одинокая слеза скатилась по её щеке.

— Доброго вам вечера, Великая княжна. Прощайте.

Александр встал, поклонился. Внезапно, сам не зная почему, он склонился и поцеловал её пропахшую табаком руку. Затем резко повернулся и вышел из номера, оставив её в гнетущей тишине.

[1] Добрый вечер, я могу вам подсказать? (пер. с нем)

[2] Да, моя подруга Анна Андерсон живет в вашем отеле. Не могли бы вы сказать мне, в какой комнате она находится?

[3] Я был бы вам очень благодарен. (пер. с нем)

[4] Конечно, конечно. (пер. с нем)

[5] Она в сто одиннадцатой комнате. (пер. с нем)

[6] Мы с вами знакомы? (пер. с нем)

Глава 9

Чуть больше чем через день Александр прибыл в Рим. Вечный город встретил его удушающей июньской жарой, безветрием и гулом автомобилей, снующих по старинным мостовым. Утомительная дорога окончательно вымотала его, и голова раскалывалась от боли.

Он вышел из вагона на перрон вокзала Тéрмини — главного транспортного узла Рима, открытого в 1874 году. Название вокзала связано с его расположением напротив терм Диоклетиана. На перроне царило оживление: солидные господа в лёгких летних костюмах читали утренние газеты, дамы в широкополых шляпах обсуждали что-то с прислугой, дети резвились у дорожных сундуков.

Александр нашёл тенистую скамейку и сел, пытаясь прийти в себя после душной поездки. В воздухе пахло горячим камнем и паром от только что прибывших поездов.

На вокзале кипела жизнь: десятки людей спешили, суетились, готовились к посадке на поезд Рим–Париж. Протяжный гудок разорвал звуковую какофонию, и от соседнего перрона, выпуская струи пара и ритмично постукивая колёсами, тронулся состав, полный пассажиров.

Александр достал платок, вытер пот со лба и бровей, а затем извлёк из внутреннего кармана маленькую записную книжку. Её страницы хранили краткие записи:

21 июня 1932 года

— Позвонить в банк

— Связаться с итальянским Орденом

Обе строки были зачёркнуты, что означало: задачи выполнены.

— Синьор Александр? — раздался мягкий голос рядом.

Александр поднял голову. Перед ним стоял невысокий смуглый молодой итальянец. Его русский был почти безупречен.

— Да, всё верно, — улыбнулся Александр и поднялся со скамейки. — Вы мой сопровождающий? Как, синьор, мне к вам обращаться?

— О, простите за свою забывчивость, — вежливо ответил итальянец, протягивая руку. — Моё имя Сильвио. Очень рад познакомиться.

Александр ответил на рукопожатие и усмехнулся:

— Рука у вас прохладная. Завидую. Я только что вышел из вагона, а моя рубашка уже прилипла к телу.

— Да, июнь в этом году выдался жарким. Самое время лежать на пляже и загорать… — мечтательно произнёс Сильвио. Но тут же добавил, вздохнув: — Столько дел, столько дел…

— Дела Ордена не ждут, — заметил Александр.

— Это верно, — согласился Сильвио, помедлив. — Если у вас есть время, могу устроить небольшую экскурсию по городу.

— Благодарю, но в другой раз, — отказался Александр. — Хочется разобраться со всем уже сегодня. Меня ещё ждёт встреча в Москве.

Сильвио кивнул с пониманием и жестом пригласил Александра следовать за ним. Они покинули вокзал, выйдя на оживлённую площадь. Здесь, под палящим солнцем, кипела жизнь: уличные торговцы предлагали прохладительные напитки и свежие фрукты, мимо проезжали кабриолеты и автобусы с рекламой местных театров и модных бутиков.

Они сели в бело-красный кабриолет Fiat 514, модный автомобиль своего времени. Машина завелась с мягким урчанием и с ветерком понеслась по улицам Рима, где на каждом шагу витала история.

Проезжая мимо величественных зданий, Александр заметил колонну Марка Аврелия, палаццо Людовизи и внушающую трепет крышу Пантеона. Газовые фонари соседствовали с новыми электрическими вывесками, а над домами висели растяжки с лозунгами в поддержку режима Муссолини.

— У вас отличный русский, — подметил Александр, разглядывая пейзаж.

— Благодарю, синьор Александр, — скромно ответил итальянец. — Я, конечно, не из знатного рода, но языки знаю. Орден открыл для меня путь в хорошую жизнь.

— Вы ведь не охотник?

— Нет, охотник из меня никудышный, — признался Сильвио с улыбкой. — Я координирую группы.

— Как вы попали в наши ряды?

— Мой дядя был охотником. Это он предложил отцу отдать меня в школу, которую содержал Орден. Мы жили бедно, другого пути у меня просто не было. Орден дал мне всё: образование, работу, возможности. А вы, синьор Александр?

— Мой дед и отец были охотниками, — ответил Александр, улыбнувшись воспоминаниям. — А мой дядя, Пётр Андреевич Державин, был Великим магистром русской части Ордена.

— А, вы из рода Державиных. Я слышал о нём. Старинный род. Правда, не думал, что вы племянник бывшего русского Великого магистра. Ваш дядя сейчас живёт с вами в Германии?

— Жил. Вернулся в Россию. Теперь — Советский Союз.

Больше вопросов ни Сильвио, ни Александр друг другу не задавали. Кабриолет быстро домчал их до моста Святого Ангела, перекинутого через тихие воды Тибра.

Сильвио остановил машину у начала моста. С реки дунул свежий ветерок, и Александр глубоко, с наслаждением, вдохнул его. Выбравшись из машины, он задержал взгляд на замке Святого Ангела, что величественно возвышался на противоположном берегу.

История замка уходила глубоко во II век. Первоначально здание было задумано как мавзолей для императора Адриана и его семьи. Потому замок ещё называли Мавзолеем Адриана. В античные времена он выглядел иначе: согласно сохранившимся записям, фасад был облицован белым мрамором, а архитектура поражала изяществом. Однако с наступлением бурных времён в Римской империи здание начали укреплять. В конечном итоге мавзолей превратился в крепость с мощными стенами, способными выдержать осаду.

Александр перевёл взгляд на вершину замка, где возвышалась статуя архангела Михаила. Сильвио, заметив его интерес, негромко заговорил:

— Говорят, в 590 году, во время эпидемии чумы, папа Григорий Великий увидел на вершине крепости архангела Михаила. Тот вложил меч в ножны, что ознаменовало конец бедствия. Так замок получил своё нынешнее название — замок Святого Ангела. Красиво, не правда ли?

— Величественно, — согласился Александр. Он вытер платком лоб и добавил: — Но мне не сказали, где я могу встретиться с интересующим меня человеком.

— С Великой княжной Ольгой? — уточнил Сильвио. — Последние дни она проводит в Ватиканских садах. По вечерам её видят в сопровождении швейцарских гвардейцев.

— Значит, вы о ней знаете?

— В Ордене о ней ходит много слухов, — признался итальянец. — Если честно, до того как мне велели вас сопровождать, я не верил, что она — на самом деле выжившая дочь вашего императора Николая.

— Проводите меня до сада, — попросил Александр, вытирая платком лицо.

— Конечно, конечно. Следуйте за мной, синьор!

Они перешли мост и направились к территории Ватикана — крошечного государства в сердце Рима, созданного 11 февраля 1929 года после Латеранского соглашения между правительством Муссолини и Святым Престолом.

Александр невольно отметил про себя, как здесь чисто и ухоженно. Над улицами возвышались элегантные здания, многие из которых украшали гербы и статуи. Важные объекты охраняли швейцарские гвардейцы в яркой униформе эпохи Ренессанса. Александр знал, что гвардейцы говорят на немецком, и при необходимости мог бы спокойно с ними объясниться.

Следуя за Сильвио, он восхищался красотой Ватиканских садов. Эта большая парковая зона занимала примерно половину территории города-государства. Тенистые аллеи сменялись зелёными лужайками, украшенными декоративными фонтанами и редкими растениями, привезёнными из разных уголков мира.

Наконец они остановились у одного из фонтанов. Это был изысканный архитектурный объект: на вершине находился орёл, а внизу два дракона извергали струи воды в овальный бассейн. Рядом, на каменной изгороди, сидела взрослая женщина в лёгком белом платье. Она задумчиво смотрела по сторонам, казалось, отрешённо от всего окружающего.

— Если мне всё правильно сказали, то это и должна быть княжна Ольга, — прошептал Сильвио.

— Да, это Ольга, — подтвердил Александр, мгновенно узнав её. — Спасибо за помощь, Сильвио. Можешь идти.

— Я буду ждать вас у машины. Дорогу назад найдёте?

Александр молча кивнул, и Сильвио удалился, оставив его одного перед человеком, которого он так долго искал.

Некоторое время он просто стоял и смотрел на эту печальную женщину, с которой они когда-то были хорошо знакомы. Ещё будучи детьми, они часто вместе играли, когда он с отцом приезжал к Императору в Царское Село. Ольга была на два года старше его, но это нисколько не мешало им общаться. Правда, со временем, уже будучи подростками, их общение сошло на нет.

Сейчас, глядя на неё, он, как и в случае с Анастасией, почувствовал жалость к этой несчастной, печальной женщине, которая бежала из своей страны, потеряв всё. Но эта жалость как-то сильнее сжала его сердце. Может быть, это происходило из-за того, что с ней он был знаком дольше? Этого он не мог понять. Из всех четырёх дочерей императора она никогда не была самой красивой, но зато была самой доброй. Этим она, видимо, и привлекала к себе людей.

Наконец, он медленно направился к ней. Она его не замечала и увидела только тогда, когда он приблизился почти вплотную.

— Здравствуй, Ваше Высочество, — поздоровался Александр и поклонился. — Прекрасная погода, не правда ли?

— Здравствуйте, — тепло ответила Ольга и грустно улыбнулась. Она внимательно посмотрела на него, пытаясь вспомнить, кто это такой. Немного подумав, она неуверенно произнесла: — Господин Державин? Александр? — Он поклонился ей ещё раз. — Столько лет прошло… Что вы здесь делаете?

— Я пришёл поговорить с вами. Позволите присесть?

Ольга кивнула, и он присел рядом.

— Вы знаете, кому я служу? Орден послал меня с вами поговорить.

— Поговорить о чём? — Ольга непонимающе посмотрела на него. — Я ничего не прошу и не требую. Мне вполне сносно живётся, и мне не нужно оглядываться. Не нужно бояться… Да, мне одиноко, но мне хватает просто спокойной жизни.

— Не волнуйтесь, я не собираюсь от вас ничего требовать, — успокоил её Александр. — Я просто хочу поговорить о вас, о том, как вам удалось спастись, о ваших планах на будущее.

— А что же вам рассказывать, Александр? После того, что случилось с моей семьёй, мне удалось бежать. Оставшиеся люди Ордена помогли мне перебраться в Европу, дали немного денег. Сказали, чтобы я затаилась и ни с кем из знакомых не общалась. Я осела во Франции, познакомилась с молодым французским офицером. Его звали Антуан. Мы стали жить вместе, но спокойная жизнь продлилась недолго. Он погиб… Правда, люди, которым он служил, пришли и сказали, что они знают, кто я, и теперь они будут меня защищать.

— Что за люди?

Вместо ответа Ольга сняла с шеи серебряный кулон и показала Александру. На нём были изображены ангельские крылья, прикрывающие собой крест — это символ Ордена «Света». Антуан тоже был охотником.

— Да, он служил Ордену «Света», — Ольга заметила удивлённый взгляд Александра и слабо улыбнулась. — Погиб при схватке с оборотнем. Хороший был человек. — Её лицо стало ещё более печальным. — Мне его не хватает…

— А как вам и Анастасии удалось спастись? Она сказала, вы бежали вместе, но потом разделились. Мне казалось, вы были очень близки.

— Значит, вы с ней виделись! Как она? Всё ещё хочет вернуть деньги семьи?

— Да, но после разговора со мной она отбросила эту мысль. В ближайшее время вы вряд ли о ней услышите. Я дал ей деньги на жизнь и сказал уйти в тень.

— Правильно. Ей внимание ни к чему.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Давайте пройдёмся.

Они поднялись и неторопливо пошли по дорожке сада. Александру сразу вспомнилось детство, как они, будучи детьми, также гуляли по лесу и полям, наслаждаясь природой. Хорошие были времена! Жаль, что их дружба так резко подошла к концу, когда княжне исполнилось пятнадцать.

— Я была в церкви, возле дома Ипатьева, и молилась, как вдруг ко мне подошла крестьянская девушка и шёпотом сказала, чтобы я проследовала за ней, — начала рассказывать Ольга. — Мы зашли в ризницу, и она предложила мне обменяться платьями, а затем сказала, чтобы я под её видом уходила из церкви. План сработал, и меня никто из охраны не узнал в крестьянском платье. За пределами церкви меня уже ждали люди твоего дяди. Они спрятали меня и пообещали вытащить всех остальных. Но получилось выбраться ещё только Алексею…

— Тогда как же спаслась Анастасия?

— Вы послушайте дальше, — попросила Ольга и тяжело вздохнула. — Когда семью расстреляли, человеку вашего дяди удалось пробраться в подвал, пока расстрельная команда вышла из него, и осмотреть тела. Все были мертвы: и крестьянка, что отдала за меня жизнь, и сын священника, которого выдали за Алексея, родители, сёстры Татьяна и Мария. А вот Анастасия ещё дышала, была сильно ранена, но жива. Она стояла позади всех и поэтому смогла выжить.

Ольга на мгновение замолчала. Было видно, что рассказ о трагедии давался ей нелегко: её речь становилась сбивчивой, а в глазах блестели слёзы.

— Её вытащили и вместе со мной, хоть и с большим трудом, переправили в Европу. Оставили её в больнице в Германии, где она больше двух лет восстанавливалась. Когда выздоровела, я, конечно, об этом узнала и пригласила её к себе, но… что-то в ней изменилось. Она стала нервной, невыносимой. Мне пришлось попросить её уехать, и о её дальнейшей жизни я знаю совсем немного.

— А Алексей? Почему он не отправился с вами?

— Он сказал, что его ждёт наш дядя Михаил, и отправился к нему. Куда именно — мне не сказали, и где он сейчас, я не знаю.

— Значит, Михаилу Александровичу удалось спастись. Почему он не связался со мной? — задумался Александр вслух. — Почему я узнаю об этом только сейчас, спустя столько лет? — Это известие его явно расстроило, но он решил не показывать своих эмоций. — Ваш брат сейчас живёт в России и известен под фамилией Косыгин. Это всё, что мне о нём известно. После моего отъезда из Италии я планирую посетить Советскую Россию и встретиться с ним.

— О, это замечательно! — лицо Ольги впервые с их встречи озарилось улыбкой. — Передавайте ему привет и, если у него получится, скажите, что я буду рада его увидеть.

— Вы не можете покинуть Ватикан?

— Могу, но люди из Ордена «Света» просят меня оставаться в пределах Италии. Однако если кто-то из родственников захочет встретиться со мной, они не будут возражать.

— Хорошо, я с удовольствием передам ему.

Они ещё немного прогулялись, вспоминая детство и империю, которой больше нет. Ольга рассказала немного о своей жизни: Ватикан платит ей достойное жалование, она не работает, и в целом её всё устраивает. Она также упомянула, что за ней в последнее время ухаживает состоятельный итальянец, и она подумывает дать ему шанс. Орден «Света» не против их общения.

Снижая голос, Ольга добавила, что Орден «Света» пытается взять под контроль город, но пока безуспешно. Александр пообещал обратить внимание на это. Он понимал, что потеря Ватикана, а особенно Апостольской библиотеки и хранилища под ней, недопустима. Знания, которые там хранятся, слишком ценны, чтобы их могли заполучить «светлые».

Настало время прощаться. Александру была приятна эта встреча с Ольгой. Она, в отличие от своей сестры, выглядела бодро и не утратила веру в жизнь. Он искренне надеялся, что у неё всё наладится, и они ещё встретятся.

— Я записал свой адрес. Если вам что-то понадобится или у вас будет возможность приехать ко мне в гости, знайте, что в моём доме всегда найдётся для вас место, — он протянул ей листок. — И знаете, Ольга, я подумал: почему бы нам не возобновить общение? У меня почти не осталось друзей из прошлой жизни.

— С превеликим удовольствием, — ответила она, заметно оживившись. Видно было, что эта встреча стала для неё настоящим глотком свежего воздуха. Пусть и ненадолго, но она вновь окунулась в воспоминания о прошлой жизни. — Я обязательно напишу вам. До свидания, Александр.

— До свидания, Ваше Высочество, — с поклоном попрощался он. — Ещё обязательно увидимся.

Они тепло попрощались и по-дружески обнялись. Пора было отправляться в Москву, в Россию.

Глава 10

Добравшись до Москвы, Александр прямо с вокзала направился к зданию органов государственной безопасности на Лубянке. Площадь, на которой стояло это здание, теперь называлась площадью Дзержинского — в честь основателя ВЧК. Массивное здание, возведённое в стиле необарокко в конце XIX века, теперь служило штаб-квартирой Объединённого государственного политического управления (ОГПУ) при Совете Народных Комиссаров СССР. Именно здесь должна была состояться его встреча с новым Великим магистром русского Ордена.

На улицах Москвы ощущался дух нового времени. Город жил под лозунгами индустриализации: на домах и временных заборах красовались плакаты с надписями «Пятилетку — в четыре года!» и «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». В воздухе пахло углём и древесным дымом, поднимающимся из печных труб. Уличные торговцы выкрикивали цены на горячие пирожки, а рабочие колонны в синих спецовках шагали под бодрые марши.

Для Александра Москва была полна контрастов: старинные здания с фасадами в стиле классицизма или необарокко соседствовали с новыми конструктивистскими строениями. В центре города начиналось строительство первой линии метро, и шум экскаваторов был слышен даже здесь.

Подходя к зданию Лубянки с фасадом из жёлтого кирпича, Александр обратил внимание на то, как изменилась страна за годы советской власти. Символика прошлой эпохи исчезла: вместо двуглавого орла теперь всюду красовались серп и молот — символы трудового единства.

«Вся власть Советам!» — вспомнил он знакомый лозунг, ощущая горькую иронию. Родная земля, но такая чужая.

Символ серпа и молота был и над массивной дубовой дверью, которую он толкнул, чтобы войти внутрь. Едва переступив порог, Александр ощутил, как на него давит атмосфера этого места: приглушённые голоса, тяжёлая тишина и взгляд каждого встречного, словно проникающий в душу. Явно его не ждали.

— Простите, гражданин, — обратился к нему рыжеволосый мужчина в форме. Он был одет в гимнастёрку, галифе и носил кобуру на поясе. — Вы что-то хотели? Если нет, прошу покинуть здание.

— Гражданин? — усмехнулся Александр. — Меня ещё так не величали. Служивый, вас о моём приходе не предупредили?

— Мне никаких указаний не поступало, — замешкался молодой человек. — Вы кто?

— Орден превыше всего, — коротко произнёс Александр.

Эта фраза сработала мгновенно. Лицо молодого человека изменилось.

— Вы товарищ Державин? Простите, что не признал. Не ожидали вас так скоро. — Он вытянулся и тут же кивнул другому мужчине. — Матвей, проводи гостя из Германии.

К Александру подошёл ещё один молодой человек и жестом пригласил следовать за ним. Проходя через длинные коридоры, Александр с любопытством рассматривал небогатый интерьер: голые стены, тусклый свет белых ламп, местами облупившаяся краска. Здесь не терпели роскоши. Всё было рассчитано на то, чтобы сказанное в этих стенах никогда не покидало их.

Дойдя до конца коридора, Матвей открыл перед Александром тяжёлую дверь и жестом пригласил войти. Сам остался ждать снаружи.

— Очень хорошо. Надеюсь, наши труды не окажутся напрасными, — раздавался голос из кабинета. Это говорил мужчина в военной форме, стоявший спиной к Александру. — За последние месяцы мы проделали большую работу.

— Доброго дня, — спокойно поздоровался Александр. — Не слишком дружелюбно у вас встречают гостей.

Мужчина обернулся и улыбнулся, узнав голос пришедшего. С их последней встречи прошло больше пятнадцати лет, но казалось, будто они расстались только вчера. Полысевший, с густой бородой, он стал ещё больше походить на своего отца.

— Здравствуйте, Александр, — произнёс Михаил Романов. — Рад вас видеть.

— Здравствуйте, Ваше Высочество! — с уважением ответил Александр. — Я… я думал, вас нет в живых. Почему вы не связались со мной? Почему мой дядя ничего не сказал о вас?

— Так было нужно, — спокойно ответил Михаил Александрович, протягивая руку. — И прошу прежние регалии оставить за скобками. Мы ведь теперь в стране Советов. Нынче меня именуют не иначе как товарищ Брасов или просто Великий магистр.

Александр улыбнулся, пожал руку другу, а затем, поддавшись порыву, крепко обнял его.

— Я так рад вас видеть! — искренне произнёс Александр.

— Взаимно, мой друг, взаимно, — Михаил Александрович дружески похлопал Александра по плечу. — Вы возмужали! Прошу, присаживайтесь.

Они сели за массивный письменный стол, заваленный документами и старой картой России. На столе стояла рамка с выцветшей фотографией. На ней были изображены трое молодых мужчин в форме императорской армии: сам Михаил Александрович, отец и дядя Александра. Фотография была сделана ещё до Первой русской революции.

— Не представите меня своему подчинённому? — спросил Александр.

— Племяннику! — поправил Михаил Александрович.

Александр резко поднялся со стула, потрясённый услышанным.

— Цесаревич Алексей! Вас совсем не узнать. Вы так выросли… — Александр явно растерялся: он представлял себе эту встречу совсем иначе. — Вы теперь Косыгин?

— Всё так! И тоже попрошу без регалий. Я их никогда не любил. Для вас я просто Алексей, — ответил бывший цесаревич, улыбаясь ослепительной улыбкой. Его ясное, доброе лицо, зачёсанные назад тёмные волосы, голубые глаза и слегка растопыренные уши составляли живой портрет сына последнего императора. — Очень рад, что вы смогли приехать.

Они пожали друг другу руки и вместе сели за стол.

— Столько всего хочется обсудить… — Александр оглядел Михаила Александровича и Алексея. — Наверное, будет неправильно, если я начну задавать вопросы… Но я не могу не спросить, как спаслись вы, Алексей.

— Всё в порядке, мой друг, — заверил Михаил Александрович. — Теперь у нас есть время, чтобы рассказать друг другу всё. Мы с Алексеем расскажем о своём спасении, а вы — о том, что происходило с вами. Дела, думаю, пока могут подождать.

Александр поглядел на Михаила Александровича и кивнул. Время теперь действительно было в их распоряжении. Ничто и никто не торопил их.

Они расселись у стола, и Михаил Александрович попросил принести чаю. Когда чайник и скромные угощения были поданы, он начал:

— После прихода к власти большевиков я попросил Ленина разрешить мне остаться в стране и проживать как обычный гражданин новой республики. Такое согласие я получил. Однако прожил в этом статусе недолго. В марте восемнадцатого года меня выслали в Пермь.

Александр удивлённо посмотрел на собеседника, но не перебивал.

— В ссылку со мной отправился мой друг Николай Николаевич Джонсон. По прибытии выяснилось, что нам не разрешили жить в одном городе. Правда, этот запрет вскоре сняли. Однако спокойной жизни не получилось. Сначала нам разрешили передвигаться по городу свободно, но после освобождения над нами установили надзор советских властей.

Михаил Александрович сделал паузу, отпил чай и продолжил:

— Всё это продолжалось меньше месяца. В ночь с двенадцатого на тринадцатое июня нас с Джонсоном схватили и увезли в лес. На мой вопрос о том, кто отдал приказ, местные чекисты лишь смеялись и плевали нам в лицо, заставляя копать друг другу могилы. Это были глупые, но слишком уверенные в себе люди, получившие власть в руки благодаря оружию.

— Но вы спаслись, — тихо произнёс Александр.

— Да. Спасение пришло в самый последний момент. Орден не оставил своего члена в беде. Наши люди, рискуя жизнями, вытащили нас из Перми.

Он ненадолго замолчал, будто снова переживая те события, и затем продолжил:

— Далее моя история не такая интересная. Я сбежал в Монголию, где жил до двадцать четвёртого года. После смерти Ленина, через старых армейских друзей, которые к тому времени уже служили советской власти, я смог выйти на Сталина. Личная встреча с ним стала переломным моментом: мне удалось договориться о восстановлении русской части Ордена «Возрождения».

Александр смотрел на старого друга, пытаясь осмыслить, через что ему пришлось пройти. Михаил Александрович теперь жил под властью тех, кто уничтожил его семью и страну, за которую он проливал кровь на фронтах Первой мировой войны. Но ради Ордена, ставшего для него делом всей жизни, он готов был идти на любые жертвы. Ведь Орден — превыше всего.

— Конечно, было трудно, но за эти восемь лет мы достигли большого прогресса. Новое правительство даже оказывает финансовую помощь, — закончил свой рассказ Михаил Александрович. Грустная улыбка мелькнула на его лице, и он на мгновение задержал взгляд на Алексее.

Бывший цесаревич поднял стакан с горячим чаем, его тонкие пальцы легко держали серебряный подстаканник. Он отпил немного и начал рассказывать свою историю, совсем другую — тихую, но полную горечи.

— За день до расстрела к нам в дом пустили священника с сыном. Они сказали, что отец просто хочет помолиться с нашей семьёй. Священник около часа говорил с отцом за закрытыми дверями, а затем пригласил меня и своего сына для беседы.

Алексей сделал паузу, его взгляд задержался на блестящей поверхности стола. Затем он продолжил:

— Батюшка попросил нас с Богданом — так звали его сына — поменяться одеждой. Он сказал, что меня выведут из дома. Охрана ведь даже не знала, как я выгляжу, они и батюшку-то видели лишь на фотографии. Священник объяснил, что в течение нескольких дней он попытается спасти остальных, но… — Алексей замолчал, его голос дрогнул.

Тишина нависла над комнатой. Судьба, постигшая его семью в доме Ипатьева, до сих пор отзывалась в его сердце невыносимой болью. Единственным звуком был ровный ход больших старинных часов, стоящих в углу кабинета.

Наконец Алексей собрался с духом и продолжил:

— Охрана действительно меня не узнала. Сутки я провёл в доме священника — отца Сергия. Его сын, Богдан, отдал за меня свою жизнь. На следующий день люди из Ордена переправили меня к дяде. Вот и вся история…

Он опустил глаза, и на мгновение снова воцарилась тишина.

Большое спасибо вам обоим, — с искренней благодарностью сказал Александр. — Я понимаю, как вам тяжело вспоминать о тех страшных днях.

— Всё в порядке, мой друг. Время лечит, хотя и не совсем… Ну, а теперь давайте поговорим о делах! — Михаил Александрович хлопнул ладонью по столу, решительно сменив тему. — После стольких лет у нас есть что обсудить.

— И то верно, — согласился Александр, понимая желание друга отвлечься.

Михаил Александрович начал подробно рассказывать о делах Ордена. Его лицо стало серьёзным, а голос обрёл твёрдость и уверенность. Советская часть Ордена, хоть и медленно, но успешно развивалась. Работа по увеличению числа охотников постепенно продвигалась вперёд.

— Конечно, проблем хватает, — отметил Михаил Александрович. — Монстры докучают, как всегда. Они были, есть и будут. Вопрос только в том, в каких количествах.

Самым значительным своим достижением Михаил Александрович считал владение древним артефактом, который он раздобыл в Монголии у местных охотников. Те преподнесли ему эту реликвию в благодарность за помощь в уничтожении опасного пустынного монстра.

Он поднялся из-за стола и подошёл к портрету Сталина, висевшему на стене за ним. Осторожно отодвинув картину, он открыл тайник.

— Я никогда не видел ничего подобного, — признался Михаил Александрович, открывая массивную дверцу ключом.

В его руках появилась шкатулка. Он извлёк из неё золотистый предмет, сияющий мягким, почти живым светом.

— Она воистину прекрасна.

Михаил Александрович надел перчатку, идентичную той, которую Александр видел много лет назад.

— Алексей рассказывал, что видел подобную у Григория Распутина. Она вылечила его… — Михаил Александрович задумчиво оглядел артефакт. — Кажется, это обычный кусок ткани, но какая в ней скрыта энергия! Иногда я надеваю её, чтобы ощутить эту силу.

Александр понимал, о чём он говорит. Магическая притягательность артефакта, его почти наркотическая власть, которую он медленно устанавливал над владельцем, была знакома ему не понаслышке.

— Великий магистр, — осторожно обратился Александр, стараясь скрыть своё волнение. — Позвольте взглянуть.

— Конечно, — ответил Михаил Александрович, снимая перчатку. — Иной раз невозможно оторваться от этой силы.

Он передал артефакт Александру. Тот, хотя и чувствовал невероятное желание надеть её, удержался, ограничившись лишь тем, что повертел её в руках.

Самое странное заключалось в том, что перчатка не погасла, оказавшись в руках Александра. Её золотистое свечение продолжало исходить, будто охотник обрёл часть древней силы.

Раньше она всегда угасала, стоило её снять, — удивился Михаил Александрович. — Признайтесь, Александр, вам уже доводилось сталкиваться с подобным?

— Да, — честно ответил Александр. — В Германии у меня есть похожая вещь. Но о том, как я её получил, я предпочту умолчать.

— Ваше право, — кивнул Михаил Александрович.

Он внимательно наблюдал, как Александр возвращает перчатку в его руки. Великий магистр на мгновение насторожился, услышав о немецком артефакте, но затем вспомнил, что германская часть Ордена славилась обширной коллекцией подобных реликвий. Это объяснение его успокоило.

— Может, пообедаем? — предложил Алексей, заметив напряжение.

Артефакт вернулся в тайник за портретом, а на столе вскоре появился горячий обед.

За едой разговор стал непринуждённым. Бывшие члены русской аристократии долго обсуждали ушедшие времена, мировые события, политику Советского Союза и Веймарской республики. Они вспоминали об артефактах, на след которых Михаил Александрович вышел ещё во времена Российской империи. Александр пообещал вернуться к их поискам.

— Уже несколько лет я занимаюсь поиском реликвий по всей Европе, — рассказал он. — Результаты пока скромные, но благодаря сотрудничеству с советскими коллегами работа может ускориться. У вас есть значительный объём информации, а у нас в Германии нет проблем с финансированием.

— Мне было приятно вас видеть, — сказал Александр, прощаясь. — Надеюсь, наша встреча не последняя. Жду вас в Мюнхене. Кстати, Алексей, вас хочет увидеть ваша сестра Ольга. Сейчас она живёт в Ватикане. Оставьте мне ваш адрес, я передам его через своих людей.

— Спасибо, мой друг, — поблагодарил Михаил Александрович, пожимая руку Александру. — Мы обязательно вас посетим.

— И вам спасибо, Александр, — добавил Алексей. — Я постараюсь выбраться в Европу, хотя сейчас учусь в Ленинграде, времени у меня не так много.

Они тепло попрощались. Александр отправился к своему дяде, Петру Андреевичу.

Дела у Петра Андреевича шли хорошо. Он наслаждался временем, проводимым с внучатой племянницей. Несколько дней Александр гостил у них, но вскоре получил срочное сообщение из Германии от Великого магистра. Кажется, там происходило нечто важное, и Александр должен был немедленно вернуться.

Простившись с семьёй и оставив дочь на попечение дяди, он поспешно отправился обратно в Берлин.

Глава 11

Вернувшись в Веймарскую республику, Александр из Берлина сразу направился в Мюнхен, где его уже ждали. На Мюнхенском главном вокзале его встретила целая делегация из членов Ордена. Ему даже на мгновение показалось, что его хотят арестовать: столь серьёзными были лица встречающих.

После приветствий и коротких рукопожатий Александра посадили в чёрный автомобиль с окнами, занавешенными плотными шторами, и без лишних объяснений повезли в убежище Ордена.

Добравшись до места, Александр направился прямиком в кабинет Великого магистра. Он ожидал, что Кальвин Фогт встретит его своим привычным видом: уверенный, довольный, возможно, с бутылкой шнапса в руках.

— Великий магистр, не нужно было посылать за мной… — сказал Александр, входя без стука.

Однако картина, открывшаяся перед ним, разительно отличалась от его ожиданий. Великий магистр сидел за своим массивным дубовым столом, но выглядел измождённым и осунувшимся. Его лицо было бледным, глаза — потухшими.

Александр замер в дверях, с недоумением глядя на него.

— Что, не таким ты ожидал меня увидеть? — устало произнёс Фогт, не поднимая головы. Затем он поднял взгляд, полный отчаяния и странного смирения. — Никогда не думал, что умру вот так… от рака. Не от лап монстра, не в битве, а от проклятой болезни. Чёртова смерть подкралась внезапно. Даже лечение в Америке не помогло.

— У меня есть артефакт, и он сможет вас спасти, — решительно сказал Александр, стараясь подавить охватившую его панику. Он не мог поверить, что Великий магистр умирает. Что будет с Орденом без его твёрдой руки? — Вы уже понимаете, о чём я?

— Нет, Александр, — Фогт покачал головой. — Не продлевай мою жизнь этой побрякушкой. Я прошу тебя, не надо. Я уже смирился с уходом.

— Но артефакт спасёт вас, — настаивал Александр. — Он уже однажды спас мне жизнь, он спасёт и вас.

— Ich sagte nein![1] — резко выкрикнул Фогт по-немецки, ударил кулаком по столу и даже попытался встать, но силы его быстро покинули, и он тяжело опустился обратно в кресло. Его дыхание было прерывистым.

На мгновение в комнате повисла тишина.

— Моё время вышло, — продолжил он уже на русском, смягчив голос. — Я не хочу, чтобы меня жалели. Я не хочу цепляться за жизнь. Сегодня ночью ко мне приходил отец. Он сказал, что ждёт меня…

Он усмехнулся, и в этой усмешке было странное спокойствие, почти умиротворение.

Александр медленно подошёл к нему и сел рядом. Он взял его за руку.

— Подумайте ещё раз, — тихо попросил он.

— Нет, Александр, — твёрдо ответил Фогт. — Я позвал тебя не за этим. Я знаю, что ты хочешь помочь, но мне не нужна помощь. Мне нужна твоя сила. Я хочу, чтобы ты занял моё место.

От неожиданности Александр потерял дар речи. Великий магистр Ордена «Возрождения»? Эта мысль ошеломила его. Он даже не мог представить себя в этой роли — слишком большая ответственность. Справится ли он?

— Почему я? — наконец вымолвил Александр. — В Ордене есть много достойных…

— Самый достойный — это ты, — твёрдо перебил его Кальвин Фогт. — Ты, в отличие от многих, не погряз в политике и всегда оставался верен Ордену. Тебя поддержат.

Александр покачал головой, всё ещё сомневаясь, но Фогт продолжил:

— Я уже поговорил со многими. Ты лучший кандидат. Все бумаги я подготовил. Готовься занять моё место. Другие великие магистры… — его голос стал слабее, и он на мгновение закрыл глаза. — Они тоже считают, что ты справишься. Не подведи меня…

Фогт покачнулся и начал терять сознание.

— крикнул Александр, подхватывая его обмякшее тело.

На его зов уже бежали охотники, дежурившие неподалёку.

Великого магистра срочно отвезли в больницу. На какое-то время ему стало лучше, но это улучшение оказалось временным. Его состояние снова ухудшилось, и Александр понимал, что времени остаётся всё меньше.

В один из таких дней, когда Фогт был ещё в сознании, Александр снова предложил использовать артефакт, который мог бы продлить ему жизнь.

— Нет, Александр, — мягко, но твёрдо сказал Фогт. — Я уже всё решил. Я сделал всё, что мог для Ордена. Теперь очередь за тобой. Призраки прошлого слишком сладко зовут меня к себе.

Он улыбнулся, но в этой улыбке не было радости, лишь усталость и смирение.

Через неделю Кальвин Фогт скончался, а его уход оставил пустоту, которую ощущал каждый член Ордена. Однако его воля была исполнена: Германия получила нового Великого магистра.

[1] Я сказал нет! (пер. с нем)

Глава 12

Сентябрь 1934 года

Сменившая Веймарскую республику нацистская Германия стремительно набирала обороты. Германия стояла на пороге масштабных перемен. 2 августа 1934 года скоропостижно скончался рейхспрезидент Пауль фон Гинденбург, и с его уходом завершилась целая эпоха.

Этого момента давно ждал Адольф Гитлер, который за год до этого стал канцлером и пользовался широкой поддержкой среди населения. Ещё накануне смерти Гинденбурга был принят закон об объединении должностей президента и канцлера, который вступил в силу сразу после его кончины. Гитлер принял титул «фюрера и рейхсканцлера», а спустя несколько недель проведённый референдум подтвердил сосредоточение власти в его руках. С этого момента Гитлер начал строить «Тысячелетний рейх», который спустя несколько лет развяжет самую кровопролитную войну в истории.

Эти изменения мало волновали нового Великого магистра Ордена «Возрождения» в Третьем Рейхе. Орден при новом режиме фактически стал полугосударственной структурой и начал получать щедрую поддержку. Финансирование, ресурсы и доступ к правительственным архивам позволили Ордену развернуться с невиданным размахом. Друзья и соратники Александра заняли ключевые позиции в новом правительстве, а сам он чувствовал себя вполне комфортно в этих условиях.

Слова о том, что Орден должен оставаться вне политики, уже окончательно утратили своё значение. Его друг и один из высокопоставленных членов Ордена, Рудольф Гесс, стал заместителем Гитлера. Однако новая должность не мешала Гессу оставаться верным Ордену.

На очередном тайном собрании Ордена, которое проходило в просторном святилище в Мюнхене, Александр был вместе с Гессом. Большой зал освещался факелами, чьё пламя отражалось в полированных стенах. Красные полотна с гербом Ордена — золотым фениксом — висели между факелами. Символика Ордена всё больше напоминала эмблематику Рейха, за одним важным исключением: вместо свастики на полотнах изображался величественный феникс — символ возрождения.

Собравшиеся охотники терпеливо ждали прихода Великого магистра, хотя его задержка вызывала волнение. Некоторые начали перешёптываться, выражая недовольство.

Внезапно массивные двери святилища распахнулись с громким треском, ударившись о стены. В зале наступила тишина.

Присутствующие замерли, наблюдая, как Александр Державин уверенно вошёл в зал и направился к трибуне в противоположном конце помещения. Его фигура внушала страх и уважение. На нём была идеально подогнанная чёрная форма и блестящие сапоги. На левом рукаве — красная повязка с символом феникса. На поясе — сабля и пистолет. Правая рука была заведена за спину, а левой он придерживал ножны.

Но больше всего взгляд притягивал артефакт — золотая перчатка, надетая на левую руку. Её лёгкое сияние подчёркивало неведомую силу, исходившую от Великого магистра.

Шагая между рядами охотников, Александр осматривал собравшихся и окружение. Всё изменилось. Святилище стало отражением нового режима, соответствуя духу Третьего Рейха. Александр знал, что его Орден уже давно перестал быть чем-то отдельным от политики.

Добравшись до трибуны, Александр остановился, окинув взглядом собравшихся. Каждый из присутствующих понимал: перед ними стоял не просто лидер, а человек, объединивший в себе власть, силу и мистический авторитет.

Великий магистр поднял руку в золотой перчатке, и зал замер в ожидании.

Встав на своё место, Александр ещё раз оглядел охотников. Многие, как и он, теперь носили чёрную форму с красными повязками на рукавах. Это было предложением Генриха Гиммлера, ставшим частью обновления структуры Ордена. Их форма напоминала униформу солдат СС, но отличалась гербом Ордена — фениксом, заменяющим свастику.

— Орден Превыше Всего! — громко приветствовал всех Александр.

— Орден Превыше Всего! — дружно и громко повторили охотники.

— Друзья! — начал он уверенным голосом. — На сегодняшнем собрании мы обсудим много важных тем. В наших рядах грядут большие изменения, и я уверен, что они помогут нам ещё эффективнее бороться с тварями, которые являются гнойными язвами на теле нашего мира.

Слова Великого магистра были встречены одобрительными кивками и аплодисментами. Он поднял руку, чтобы успокоить зал, и продолжил:

— Мы обсудим наши планы на остаток года, успешные охоты, вспомним тех, кто храбро сражался с тварями и тех, кто, к сожалению, не дожил до этого дня. Но, несмотря на потери, наш Орден крепнет. Мы становимся сильнее с каждым днём!

Речь Александра была долгой, но охотники слушали внимательно. Он говорил о предстоящих реформах, о планах, о росте числа охотников и новых методах борьбы с тварями. Когда он закончил, зал снова разразился аплодисментами.

— Друзья, у меня всё, — наконец закончил он. — Теперь я хочу предоставить слово одному из наиболее значимых членов нашего Ордена, моему другу и ныне важной фигуре в правительстве новой Германии — господину Рудольфу Гессу.

Заместителя фюрера встретили бурными аплодисментами. Мало кого волновало, что теперь он больше политик, чем охотник.

Александр пожал ему руку, перекинулся парой слов и уступил место на трибуне.

Гесс выглядел впечатляюще. Его угловатое лицо с мясистым носом, твёрдой линией рта и решительным подбородком излучало силу. Серо-зелёные глаза под густыми бровями, казалось, смотрели прямо в душу каждому.

— Рад видеть, что нас так много! — начал он с воодушевлением. — В такие моменты я особенно горжусь, что служу нашему Ордену. Вы остались верны мне, даже когда я отошёл от главной цели. Вы не называли меня предателем, прикрываясь словами «Орден Превыше Всего». И это правильно. В этих словах заложены наши законы, но времена меняются… — Он сделал паузу, наблюдая за реакцией аудитории. — Мир не стоит на месте, и наш Орден тоже. Сегодня, когда войны людей оставляют после себя трупы, создавая пир для тварей, мы ищем пути стать сильнее. Вы знаете, что Бог создал вампиров сильными, а людей слабыми. Но серебро сделало нас равными. Жаль только, что не каждую тварь можно убить серебром.

Многие согласно закивали, и даже Александр оценил мудрость слов друга.

— Именно поэтому Орден не только в Рейхе, но и в других странах ищет новые способы борьбы. И я горжусь тем, что наш Великий магистр преуспел больше всех. Он овладел древними артефактами и на своём примере показывает, какую силу они могут нам дать!

Слушатели повернулись к Александру, и он был удивлён, что Гесс публично упомянул перчатку. Немногие в Ордене знали о её существовании, и сам Александр не планировал демонстрировать её силу. Однако слова Гесса воодушевили его.

— Пусть они видят, почему артефакты так важны, — подумал Александр.

Он поднялся и, стоя на своём месте, поднял левую руку в перчатке. Направив её на факел у колонны, он сжал кулак. Пламя погасло.

По залу прокатился гул удивления. Александр повторил трюк ещё несколько раз, и охотники встретили его действия аплодисментами.

— Это самое безобидное, что она может, — с гордостью произнёс он, убирая руки за спину.

— Благодарю вас, Великий магистр, — сказал Гесс, вновь обращаясь к собравшимся. — Друзья, вы видите, какую силу обрёл наш Орден, и дальше будет только больше. Мы сейчас сильны и станем ещё сильнее!

Он сделал паузу, и в зале воцарилась тишина.

— Я завершу свою речь словами, которые, надеюсь, станут новым нашим приветствием, — громко произнёс он. — Heil Orden!

Эхо слов Гесса разнеслось по залу. Охотники один за другим начали подхватывать:

— Heil Orden!

— Heil Orden!

— Heil Orden!

Часть IV Глава 1

Ноябрь 1934 года

Последний день ноября. Мюнхен продолжал утопать в холодных дождях. Весь месяц температура редко поднималась выше нуля, а зимняя сырость проникала во все уголки города. Казалось, это было время, чтобы остаться дома, пить горячий чай и читать, уютно устроившись в кресле под тёплым пледом.

Так думал и Александр, но дела не ждали. Ранним утром, когда город ещё дремал под звук непрекращающегося дождя, он собрался и отправился в штаб-квартиру Ордена. Его ожидало важное письмо от Ксении — жены, с которой он давно потерял связь. Наконец она написала, и Александр не мог упустить эту возможность. Помимо этого, его интересовал один человек, который неожиданно оказался приближённым к Гитлеру. Генрих Гиммлер пообещал предоставить о нём информацию, если она появится.

Когда Александр покидал дом, Вера ещё спала. Ей не нужно было вставать. До будильника в школу ещё целый час. На кухне он оставил для неё завтрак, а перед выходом тихо заглянул в её комнату. Девочка, точнее, уже девушка, завтра праздновала своё шестнадцатилетие. Она спала на краю подушки, мирно укрывшись одеялом.

За годы, прожитые вместе, Вера практически не доставляла ему хлопот. Она всегда слушалась, не устраивала сцен. Болела редко и ела всё, что готовил отец. После переезда в Германию быстро выучила язык и догнала своих немецких сверстников. Александр отдал её в обычную школу, сдержав обещание, данное её матери: никакого Ордена. Но это не означало, что он не учил её стрелять, фехтовать или распознавать монстров. Если понадобится, Вера должна уметь защитить себя.

— Ты такая взрослая, — подумал Александр, глядя на неё. — Впервые я увидел тебя восемь лет назад... маленькой девочкой. Как бы я хотел, чтобы ты не взрослела.

Он постоял ещё пару минут в дверях, тяжело вздохнул и аккуратно прикрыл дверь. В коридоре застегнул шинель, надел фуражку и вышел в мокрую ноябрьскую тьму.

Снаружи дождь лил сплошной стеной, превращая дороги в грязные ручьи. Александр прыгнул в свой автомобиль — новенький чёрный BMW 303, первую модель компании с шестицилиндровым двигателем. Модель дебютировала на Берлинской автомобильной выставке год назад и мгновенно завоевала репутацию надёжного транспортного средства.

Прогрев двигатель, Александр плавно тронулся с места. Машина плавно шла даже по мокрой дороге. Он не спешил: ливень не утихал, дворники едва справлялись с потоками воды, и на дорогах почти не было других машин. Казалось, что весь Мюнхен прячется от погоды в своих домах, ведь сегодня пятница, а выходные начинались только завтра.

Наконец машина остановилась у большого, мрачного здания — штаб-квартиры Ордена. Александр вынул ключ из замка зажигания и, прикрыв голову шинелью, бегом устремился к входу.

— Чёрт! Завтра зима, а вместо снега — грязь и лужи, — проворчал он, стряхивая капли с фуражки.

Он плотно закрыл за собой дверь. Вестибюль встречал тишиной. Единственным его обитателем был молодой охранник, дремавший на стуле у поста. Парнишке на вид было лет двадцать. Его крючковатый нос привлекал внимание, но Александр даже не знал имени новенького.

— Guten Morgen, — поздоровался Александр, слегка улыбнувшись. — Nicht schlafen! [1]

Парень тут же вскочил. Сонными глазами посмотрел, кто перед ним стоит. Узнал!

— Herr Großmeister, entschuldigen Sie, bitte[2], — мгновенно приходя в себя, произнёс он. Ему стало неловко. Он только устроился, а уже допустил промах перед столь важной персоной. — Ich machte für eine Sekunde die Augen zu, und als ich sie öffnete... [3]

— Ganz ruhig, es ist alles in Ordnung[4], — заверил егоАлександр. Он не собирался устраивать разнос: в такую погоду только и остаётся, что спать. Кроме него, вряд ли кто-то ещё заглянет сегодня в штаб. — Haben Sie vielleicht eine Nachricht für mich? [5]

— Ja, мне просили передать, Herr Гиммлер. Письмо у него. Он у себя в кабинете… — ответил парень, явно стараясь говорить правильно. Видимо, его предупредили, что Великий магистр предпочитает, чтобы с ним разговаривали на его родном языке. — Ещё раз извините. Я знал, что вы придёте, но глаза сами закрылись…

— Всё в порядке. Но впредь будьте внимательнее. — Danke, schönen Tag noch!

Александр оставил юношу. В другой день он наверняка отчитал бы его за подобный проступок по всей строгости, но сейчас не видел в этом смысла. Не хотелось портить себе настроение. Нужно забрать письмо у Гиммлера. Он поступил правильно, что забрал почту в свой кабинет. С такими охранниками что-нибудь легко может затеряться.

Последние месяцы их общение оставляло желать лучшего. Гиммлер всё сильнее старался отдалиться от Александра и Ордена в целом. После прихода Гитлера к власти Генрих оказался обделён вниманием фюрера в партии, а в Ордене Александр не мог предложить ему чего-то нового. В результате он остался главой СС и лишь помощником Великого магистра.

Но Генриху хотелось большего. Вместо поиска артефактов, которым он раньше занимался, с прошлого года он сосредоточился на создании концентрационных лагерей под эгидой СС. В этих лагерях, с его подачи, начали бесследно исчезать политические заключённые. Дахау стал его первым крупным проектом. Таким образом Гиммлер надеялся оставить свой след в новой Германии.

Правда, его неуверенность и страх мешали ему двигаться дальше. Генрих слишком боялся и уважал Гитлера, аналогично было и с Александром. Его ум, обширные знания и силовые ресурсы, если бы он захотел, позволили бы ему сместить обоих и захватить власть как над Орденом, так и над страной. Но страх даже думать об этом сковывал его. Ему было проще создать что-то своё, чем пытаться подсидеть кого-то.

Поэтому, несмотря на то что их общение с главой Ордена в последнее время было далеко не тёплым, он старался избегать конфронтации. Генриху хватало одного повышенного тона Александра, чтобы захотеть провалиться под землю.

Сегодня он прибыл в штаб раньше обычного, зная, что Александр заглянет за письмами с утра. Лучше не злить его.

— Guten Morgen, Herr Himmler, — поздоровался Александр, заходя в кабинет. Он отлично знал, что Генрих стремится держаться на расстоянии. Это его не волновало: без разрешения Александра Генрих всё равно не осмелился бы на что-либо серьёзное. — Погода сегодня нас не радует…

— Как и всю неделю, — добродушно ответил Гиммлер. Он сидел за своим столом, рассматривая какие-то карты. Вероятно, искал подходящее место для очередного своего лагеря. На его столе, как всегда, стояла ваза с цветами. Эта привычная деталь словно напоминала, что даже в холодном и официальном кабинете есть место чему-то живому. — Орден превыше всего!

— Орден превыше всего! — Александр отметил с удовлетворением, что его подчинённый не стал использовать недавно популярное среди охотников приветствие: Heil Orden! — Мне должны были оставить письмо.

— Всё так. Даже два, — подтвердил Гиммлер, доставая из ящика стола два конверта. — С ними пришёл ещё ящик. Он возле дивана.

Александр снял шинель и фуражку, аккуратно повесил их на вешалку. Забрав письма, он заметил, что одно из них адресовано ему, а другое — его дочери Вере. Подойдя к ящику, стоявшему рядом с диваном, Великий магистр взял его в руки и сел. На упаковке виднелись надписи на английском. Судя по всему, посылка пришла из Соединённых Штатов.

«Наверняка Ксения в письме объяснит, что в нём», — подумал он.

Письмо, адресованное Вере, Александр вскрывать не стал — это было личное. А вот содержимое своего конверта он хотел узнать немедленно.

На конверте и марке всё было написано по-английски. Аккуратно вскрыв его, он обнаружил внутри несколько фотографий. На них Ксения позировала одна или вместе с братом Андреем на фоне достопримечательностей США: статуи Свободы, небоскрёбов Нью-Йорка, Белого дома, Гранд-Каньона и других знаменитых мест.

«Интересно она живёт», — подумал Александр, откладывая фотографии в сторону. Затем он развернул письмо и начал читать:

Любовь моя!

Я понимаю, что давно не писала, и ты наверняка злишься на меня за это. Прости, пожалуйста, у меня были на то причины. Мы с братом нашли в Северной Америке много интересного. Как же я хотела бы всё показать тебе!

Сейчас я пишу тебе из Нью-Йорка, но скоро отплываю обратно в Японию. Куда заведёт меня судьба после, я не знаю. Надеюсь, у вас с Верой всё хорошо. Знай, я вас очень люблю и скучаю. Надеюсь, скоро удастся увидеться. Если всё сложится, то в начале следующего года я смогу приехать в Европу.

Мне так много хочется сказать, но у меня так мало времени…

Перед тем как попрощаться, должна сообщить тебе важное. Мы с Андреем искали не только древние артефакты, но и крайне опасное создание. Трудно объяснить, кто или что это. Это не ангел, но и не человек. Мы не знаем, представляет ли он опасность сейчас, но он может находиться в Западной Европе.

Пожалуйста, предупреди своих людей: если они увидят человека с золотыми крыльями за спиной, пусть бегут. Сейчас на Земле нет силы, способной его остановить. В старинных записях говорится, что там, где он появляется, следуют войны и смерть. Его мотивы неизвестны даже небесам.

Береги Веру. Пусть она проживёт жизнь лучше нашей.

С любовью, твоя Ксения.

Александр дочитал письмо. Оно в который раз подтвердило, что Ксению целиком поглотили поиски древних артефактов. Это не удивляло его — так было уже семь лет. Однако слова об опасном существе с золотыми крыльями заставили его задуматься.

Его память невольно перенеслась к событиям под Осовцом.

Кровь, кругом трупы. На него бегут немецкие солдаты. Он ранен, жить ему осталось недолго. Но вдруг появляется странная фигура — человек с золотыми крыльями. Безжалостно расправившись с противниками, это существо использовало свои силы, чтобы спасти ему жизнь.

«Неужели это было то же самое создание, о котором говорит Ксения?» — подумал он. Ответ на этот вопрос Александр хотел узнать больше всего.

Александр убрал письмо обратно в конверт, провёл пальцами по его краю и тихо произнёс:

— Я тоже тебя очень люблю… и надеюсь на встречу.

— Вы что-то сказали, Великий магистр? — послышался голос Гиммлера. Он не поднимал головы, продолжая изучать карты. — Я не расслышал…

— Всё в порядке, Генрих, — коротко ответил Александр. — Просто скучаю по жене.

— Сочувствую вам, — отозвался Гиммлер, откладывая карту в сторону и поправляя пенсне. В его голосе прозвучала нотка сочувствия. — Великий магистр, понимаю, что сейчас не лучшее время, но… помните, мы пару дней назад обсуждали создание нового ответвления Ордена, посвящённого германскому наследию? Вы обещали подумать.

Александр посмотрел на него и спокойно, но сухо ответил:

— Помню. Но я ещё не решил.

Сегодня он не собирался обсуждать уход Гиммлера из группы, отвечающей за поиски артефактов. Для начала нужно было найти ему замену, а уж потом отпускать одного из своих самых ценных подчинённых.

— Ручаюсь, что вы будете получать всю интересующую вас информацию, — продолжал Генрих, будто не замечая холодного тона. — Мои исследования пойдут на пользу не только стране, но и Ордену.

Александр нетерпеливо поднял руку, останавливая его:

— Я сказал, что подумаю. Только не сегодня. Обещаю, дам вам ответ до конца года. Вас устроит такой вариант?

Гиммлер кивнул, понимая, что его попытка надавить не увенчалась успехом.

— Конечно, Великий магистр, — пробормотал он, чувствуя неловкость за свою настойчивость. Но тут же решил сменить тему. — Ах да, я разузнал об Альберте Шнайдере. Это тот, о ком вы просили узнать. Мюллер мне о нём немного рассказал во время недавнего звонка.

Александр заинтересованно посмотрел на него, и Генрих продолжил:

— Он появился два года назад. На собраниях партии не показывается. Мне иногда приходится заходить к фюреру по личным вопросам, и я часто видел его рядом с ним. Но сейчас Шнайдер отдалился от Гитлера. Теперь он почти постоянно ошивается в Берлине. Последнее время его видели в здании Ордена на Вильгельмштрассе. Фюрер выдал ему допуск на все наши объекты. В Мюнхене он не появлялся.

Александр взглянул на часы. Полвосьмого утра.

До отправления поезда в Берлин оставалось полчаса. Если поторопится, то успеет. Это был шанс наконец встретиться с Альбертом.

— Я в Берлин, — чётко решил он, убирая письма в карман и беря в руки ящик. — Туда и обратно. Позвони в столицу, пусть меня встретят на вокзале.

— Я не уверен, что Альберт сейчас там, — осторожно возразил Гиммлер. — Да, я вчера звонил Мюллеру, Шнайдер был у них. Но вдруг его сейчас нет?

— Поговорю тогда с Мюллером, — ответил Александр, надевая шинель. — Возможно, он расскажет мне то, что не захотел сообщать вам по телефону.

— Как пожелаете. Я сделаю звонок.

Александр довольно кивнул. Надев фуражку, он направился к выходу с ящиком в руках. Уже взявшись за дверную ручку, он внезапно остановился.

— Чуть не забыл. Пока вы ещё мой помощник, отдайте приказ всем охотникам. Если увидят человека с золотыми крыльями — пусть не вздумают нападать.

Гиммлер поднял брови, слегка удивившись:

— Кто он? Ангел?

— Не ангел и не человек. Пока мы не выясним, кто он, при случайной встрече с ним лучше не рисковать. Если у вас будет желание, попробуйте разузнать о нём что-нибудь. Но кроме золотых крыльев других примет нет.

— Сделаю, что смогу… — ответил Гиммлер, но его последние слова Александр уже не услышал.

Он закрыл дверь и направился к машине. Создание с золотыми крыльями его сейчас мало интересовало. Всё внимание было сосредоточено на Альберте Шнайдере. Кто он и какую роль играет?

Именно с этими мыслями Александр решил отправиться в Берлин.

[1] Не спать! (пер. с нем)

[2] Господин Великий Магистр, извините, пожалуйста. (пер. с нем)

[3] Я на секунду закрыл глаза, а когда открыл их... (пер. с нем)

[4] Успокойся, все в порядке. (пер. с нем)

[5] Может быть, у вас есть для меня сообщение? (пер. с нем)

Глава 2

В столице Германии погода радовала больше, чем в Мюнхене. Было прохладно, но зато без дождя. По прибытии в город Александра встретили люди из Ордена. Он сразу приказал отвезти его на Вильгельмштрассе.

По дороге охотники рассказали, что в последнее время странный Альберт постоянно ошивался в здании Ордена, которое служило штаб-квартирой охотников в Берлине. Говорил он мало, почти ни с кем не общался. Однако, имея пропуск, Альберт любил подолгу рассматривать охотничьи трофеи в импровизированном музее, расположенном на втором этаже.

Само здание пока пустовало. Капитальный ремонт недавно завершился, и теперь в штаб-квартире охотников появились красиво отделанные кабинеты. Скоро в здание должен был въехать опытный охотник и штурмфюрер СС Генрих Мюллер.

С недавних пор Мюллер был зачислен в СД — Службу безопасности рейхсфюрера СС. Однако его принадлежность к этой структуре оставалась лишь формальностью: с подачи Генриха Гиммлера и Александра он в основном работал на Орден.

«Он наверняка не упустил случая забрать одну из комнат под свой кабинет», — размышлял Александр.

Если Альберт Шнайдер будет там, у Александра найдётся место, чтобы поговорить с ним наедине.

— Heil Orden!— гордо поприветствовал охранник на входе, подняв руку. — Wir haben nicht erwartet, Sie zu sehen, Großmeister. [1]

— Heil Orden… — нехотя ответил Александр, слегка нахмурившись. — Ich bin geschäftlich.[2]

— Bitte kommen Sie rein![3] — охранник быстро пропустил его внутрь.

Александр пожелал охраннику удачного дня и прошёл в здание. Недавний ремонт сразу бросился в глаза: чистые, гладкие стены без плакатов и символов Ордена. Воздух был пропитан резким запахом не выветрившейся краски, отчего он снял фуражку и прикрыл нос рукой.

Дойдя до лестницы, ведущей на второй этаж, Александр остановился. Навстречу ему, спускаясь сверху, шагал Генрих Мюллер. Он был облачён в чёрную форму с красной повязкой на руке. Невысокий, коренастый, с тёмными волосами и карими глазами, мужчина среднего возраста, он, как всегда, из уважения говорил с Александром на русском.

— Доброго дня, Großmeister. Запах вам не нравится? — с лёгкой усмешкой спросил он, поднимая голову.

— И вам доброго дня, Генрих. Орден превыше всего! — с ухмылкой ответил Александр, убирая фуражку от лица. Разговор о краске его совершенно не интересовал. — Мне нужно поговорить с советником Гитлера. Мне сказали, он может быть здесь.

— Орден превыше всего! — гордо отозвался Мюллер. — Ja, герр Шнайдер здесь. Мы только что беседовали. Он с большим интересом изучал нашу деятельность. Это, скажу честно, мне не слишком нравится, но никаких важных сведений он пока не спрашивал… — он поравнялся с Александром и добавил: — и ладно. Если что, мой кабинет на втором этаже в вашем распоряжении. Я его не закрыл.

— Ja, danke, Herr Müller, — поблагодарил Александр и продолжил путь вверх по лестнице.

Мюллер скрылся за поворотом, а слова, которые он сказал, заставили Александра задуматься ещё больше.

«Кто такой этот Альберт Шнайдер? — пронеслось у него в голове. — Появился из ниоткуда. О нём почти ничего неизвестно. Говорят, он советник фюрера, но почему тогда проводит так много времени на территории Ордена? Очень странный человек. А может, и не человек вовсе?»

Эти вопросы тревожили его всё сильнее. Александр понимал: с этим человеком нужно поговорить. Если потребуется — даже применить силу.

Оказавшись на втором этаже, Великий магистр вошёл в просторное светлое помещение, служившее музеем охотничьих трофеев и оружия, давно вышедшего из употребления. Вдоль стен стояли витрины, в которых хранились скелеты разных тварей, старинные клинки, мушкеты, неработающие магические артефакты и вырезки из газет. Эти статьи рассказывали о странных происшествиях, связанных с нападениями монстров или деятельностью нечистой силы.

У одной из витрин, где стоял треснувший магический шар, некогда принадлежавший восточному магу, застыл молодой мужчина среднего роста. Его внешность была несколько странной, но он выглядел моложе Александра. Услышав шаги, мужчина обернулся.

Теперь Александр мог рассмотреть его как следует. У мужчины были пепельные волосы средней длины, аккуратно зачёсанные на правый бок. Его лицо, вытянутое и гладковыбритое, казалось почти бескровным: бледная кожа, высокий лоб, тонкие губы. Под светлыми бровями сияли небесно-голубые глаза, придавая ему странный, пронизывающий взгляд. На носу — изящные очки.

Он был одет элегантно: в серую жилетку поверх белой рубашки, бордовый галстук, белоснежные перчатки на руках. Он напоминал коллекционера, готового осторожно потрогать хрупкий, древний экспонат.

— Вот мы с вами и встретились, — сдержанно улыбаясь, развёл руки в стороны мужчина. — Мне так хотелось познакомиться с вами, господин Державин. Или вам больше нравится, когда вас называют Великим магистром? А может, как говорят немцы, Großmeister?

Его русский был безупречным, словно это был его родной язык. Но Александр сразу понял: он не немец и не русский. Тогда кто?

— Мне столько о вас рассказывали, — добавил мужчина, внимательно изучая собеседника.

Александра охватила странная тревога. В Альберте было что-то нечеловеческое, неуловимое, но явное.

«Как жаль, что перчатка не со мной», — мелькнула мысль у Великого магистра. У него при себе был заряженный пистолет, но разве он сможет помочь, если дело дойдёт до схватки?

— Я тоже о вас наслышан, — ответил Александр, стараясь скрыть беспокойство. Чувство тревоги становилось всё сильнее. — Правда, у меня к вам очень много вопросов, — добавил он, медленно шагая к мужчине.

— У меня тоже скопилось немало вопросов, — с лёгкой усмешкой отметил Альберт. — Надеюсь, мы сможем ответить друг другу на них. — Он замолчал на мгновение, словно раздумывая, и затем добавил: — Я чувствую в вас страх. Не бойтесь меня, Великий магистр. Лучше скажите: чего вы желаете?

На его лице появилась хитрая, почти издевательская улыбка. На мгновение его глаза окрасились в огненно-красный цвет, а кожа побелела ещё сильнее, почти теряя человеческий вид.

От слов Альберта Александра охватил неимоверный прилив гнева. Не сдерживая себя, он резко приблизился к мужчине, схватил его за горло левой рукой и с силой вдавил в стену, приподняв его тело на несколько сантиметров над полом. В этот момент он ощутил силу, подобную той, что появлялась, когда на его руке была перчатка Распутина.

— Кто ты, тварь? Исчадие Ада?! — прокричал он, глядя прямо в лицо Альберта.

Ярко-голубые глаза того, вернувшие свой цвет, наполнились страхом, моля о пощаде. Самоуверенность Альберта испарилась.

— Говори, пока я тебя не придушил!

— Отпусти… я всё расскажу… прошу… — с трудом выдавил Альберт, хрипя.

Александр разжал руку, и Альберт рухнул на колени. Он схватился за шею и жадно хватал ртом воздух, стараясь восстановить дыхание.

— Я… я не понимаю… откуда у тебя такая сила? — пролепетал Альберт, всё ещё потрясённый.

— Сейчас вопросы задаю я, — твёрдо произнёс Александр. — Говори. Живо!

— Хорошо… хорошо! — Альберт медленно поднялся на ноги, с трудом выпрямляясь. — Мы немного неправильно начали наше знакомство. Позвольте представиться: Асмодей, рыцарь Ада.

Его глаза вновь вспыхнули ярко-красным светом, а голос стал увереннее.

— Только прошу, не души меня снова. Я не опасен…

Александр отступил на несколько шагов, внимательно разглядывая его. Слова Альберта — или теперь Асмодея — не испугали его, но привели в замешательство.

«Что высшему демону нужно от меня? И что он вообще делает на Земле?» — размышлял Александр.

Из древних текстов он знал, кто такой Асмодей: один из «семи князей Ада», правая рука Люцифера, жестокий и могущественный демон, известный своей хитростью. Считалось, что он способен исполнить самые сокровенные желания человека.

— Что тебе нужно? — спокойно спросил Александр, убрав руки за спину, показывая готовность к диалогу. — Только не вздумай меня обмануть или напасть. Мне уже доводилось убивать тварей вроде тебя.

— Но не таких сильных, как я… — с ухмылкой отозвался Асмодей.

Эти слова вызвали раздражение у Александра, и он нахмурился. Заметив это, Асмодей поспешил извиниться:

— Прошу прощения. Я хочу предложить тебе взаимовыгодное сотрудничество. Я могу помочь тебе найти пару ангельских побрякушек.

— За это я отдам тебе душу? Или ты заберёшь их себе, когда мы их найдём?

— Души продают демонам перекрёстка, — усмехнулся Асмодей. — Я хоть и могу исполнять желания, но за это ничего не прошу взамен…

— Ничего не даётся даром! — резко перебил его Александр, пристально глядя в красные глаза демона.

— Даётся, только у моих даров есть некоторые условия… Я их не скрываю. Вам, господин Державин, всё расскажу, — он взял паузу, чтобы перевести дух. — И да, скажу сразу: взамен за информацию мне от вас не понадобится ничего сверхъестественного!

— Что ты хочешь?

— Герр Мюллер оставил свой кабинет открытым. Может, пройдём в него и поговорим в более спокойной обстановке?

Александр согласился, и они направились в кабинет Генриха.

Они вошли в комнату, всю обставленную мебелью. Шкафы ломились от книг, на журнальном столике лежали стопки свежих газет, у окна стоял красивый письменный стол из красного дерева с двумя чёрными кожаными креслами. Справа от стола на стене висел, на удивление, не портрет Адольфа Гитлера, а изображение покойного Великого магистра Ордена — Кальвина Фогта.

Разглядывая газеты, Александр заметил среди них несколько советских: «Труд» и «Экономическая жизнь». Откуда и зачем они Мюллеру? Всё это казалось странным.

— Герр Мюллер позаботился об удобстве… — Асмодей плюхнулся в одно из кресел напротив стола. — Мягкие.

Александр удобно устроился в кресле у окна, предварительно повесив свою шинель на вешалку у двери.

— Я тебя слушаю, — с нескрываемым презрением произнёс он и посмотрел на часы. Те показывали 13:32. — Мне ещё нужно вернуться домой к дочери, так что не затягивай.

— Конечно, господин Александр, — Асмодей закинул ногу на ногу, вынул из пиджака серебряный портсигар. — Не против, если закурю?

— Пожалуйста.

— Вы не желаете?

— Не курю.

Асмодей закурил, затянулся и вальяжно выпустил клуб табачного дыма, после чего начал свой рассказ:

— Так уж вышло. Я почти пять веков живу на Земле. Преисподняя мне наскучила, и я решил выбраться на поверхность, — он снова затянулся. — Безусловно, мне и раньше доводилось бывать на Земле, но это были мимолётные прогулки. Так вот, я исполнял для людей желания. Они бывали самые разные. И да, попрошу сразу заметить: я не исполняю любые хотелки. Человек должен искренне желать!

— Например? — спросил Александр.

— Например, знать правду о монстрах и прочем.

— Кто загадал тебе такое желание? Ты ведь имеешь в виду кого-то конкретного?

— Некий Николай Васильевич Гоголь. За правду он поплатился своим самым большим страхом.

— Каким именно?

— Был погребён заживо. Уснул летаргическим сном и вдруг очнулся в гробу…

— Постой, ты сказал, люди ничем тебе не платят за желания. Так почему писатель так умер?

— Я говорил, что есть условия. А они следующие: нельзя никому рассказывать о своём желании. Николай Васильевич рассказал в своих произведениях — «Вий», «Мёртвые души» и многих других. Они основаны на реальных событиях.

— Про «Мёртвые души» слышал, — без удивления отметил Александр. — Вместо Чичикова в реальности был демон перекрёстка, а вместо умерших крестьян он покупал у помещиков вполне себе живых…

— Те за деньги продавали их, барин подписывал от своего лица дарственную, а те, во многом не умея писать, ставили какую-нибудь кривую закорючку и становились свободными. Не зная, что только на десять лет. А потом их душа отправлялась в Ад, — продолжил за Александром Асмодей. — Правда, потом бедного демона Бергиа утопили в святой воде. Интересная история, не правда ли?

— Вполне, — согласился Александр и впервые за их встречу сдержанно улыбнулся. — Скажи — что ты делаешь сейчас в Германии, помимо сотрудничества?

— Я исполнил желания Адольфа Гитлера. Он хотел власти — получил.

— Даже не удивлён. Уж резкий взлёт получился у НСДАП… — Александру надоел запах табака. Он встал из-за стола и распахнул окно. Кабинет начал наполняться свежим воздухом. — Как именно ты смог исполнить его желание?

— Я пару лет назад спросил, чего он желает. Он искренне ответил. Далее всё пошло своим чередом. У меня такой дар. Правда, к каким последствиям приведёт его тяга к власти, я не знаю и знать не могу…

— И с ним ничего не случится оттого, что я знаю это?

— Нет. Не он же рассказал тебе, — Асмодей огляделся. — Выпить бы… нет ли у герра Мюллера?

— Выпьешь в баре. Лучше скажи, что ты хочешь от меня за информацию об артефактах? Я не сильно тебе доверяю.

— Я хочу работать с вами! — неожиданно для Александра ответил Асмодей. — Роль советника вашего фюрера меня несильно интересует, а вот работать с вами, изучать реликвии, к коим не могу прикоснуться, меня манит.

— То есть, если на моей руке была бы перчатка, что она с тобой сделает?

— Любое прикосновение ангельским предметом сродни тому, как если бы я дотронулся до раскалённого куска железа. Будь то перчатка, ангельский меч — неважно. Против их владельца я, как и любой другой демон, не смогу применить свои силы.

На протяжении всего разговора с рыцарем Ада Александр внимательно смотрел на него, размышляя, стоит ли ему доверять. Он так и не смог прийти к однозначному решению. Сотрудничество с демоном нарушит законы Ордена, но, с другой стороны, Асмодей мог бы быть полезным. А если что-то пойдёт не так — убить его всегда можно.

— Знаешь, Асмодей, я не слишком тебе доверяю…

— Я понимаю… — перебил рыцарь Ада.

— Однако дам тебе шанс стать полезным демоном, — закончил Александр. — Завтра начнём работу. Жду тебя в Мюнхене. — Он взглянул на часы. — В два часа дня. Успеешь?

— Успею.

— Тогда до встречи. — Александр протянул руку.

Асмодей снял свою белую перчатку и пожал протянутую руку. В этот момент Великий магистр резко потянул его на себя.

— Помни! Попробуешь меня обмануть — я отправлю тебя туда, откуда ты вылез.

— Справедливо! — Асмодей вырвался из хватки Александра. — Значит, до завтра, Великий магистр!

Рыцарь Ада самодовольно вышел из кабинета Мюллера. Он добился своего.

[1] Мы не ожидали увидеть вас, Великий Магистр. (пер. с нем)

[2] Я по делу. (пер. с нем)

[3] Пожалуйста, входите! (пер. с нем)

Глава 3

Александр тоже не стал задерживаться в Берлине. Он немного поговорил с Мюллером, они вместе пообедали, обсудили дела Ордена и последние охоты. После этого Великого магистра отвезли на вокзал, и он отправился домой, в Мюнхен.

Вернулся он поздним вечером. Дождь к этому времени уже закончился. Александр припарковался у дома и вошёл внутрь.

Вера лежала на диване в гостиной и читала книгу. Из прихожей Александр поприветствовал её:

— Юная леди, я дома!

— Я приготовила тебе ужин! — крикнула Вера отцу, не отрываясь от чтения. — Поспеши, пока не остыло.

— Я готов съесть целого быка, — отозвался Александр. — Спасибо.

Он, не показываясь дочери на глаза, прошёл в свой кабинет и занёс туда ящик от Ксении. Затем переоделся в домашнюю одежду, помыл руки и отправился на кухню ужинать. Вера приготовила для него мясной гуляш.

Александр положил себе картошку с мясом, открыл бутылку пива и начал есть. Всё оказалось очень вкусным. Дочка училась готовить сама по кулинарным книгам. Александр не любил держать в доме прислугу, предпочитая нанимать работников лишь для генеральной уборки.

Поедая гуляш, он размышлял о том, как ради одного разговора отправился поездом в Берлин и в тот же день вернулся обратно. Можно было позвонить или даже приказать доставить Асмодея к нему. Но Великий магистр решил потратить своё время и разобраться лично. Кальвин Фогт или его дядя наверняка поступили бы иначе.

Эти мысли показались ему настолько смешными, что он невольно усмехнулся и чуть не подавился пивом.

После ужина Александр отправился в свой кабинет. Это была небольшая прямоугольная комната, заставленная предметами из его прошлой жизни. На стенах висело холодное оружие из коллекции его отца, а также картины, которые когда-то украшали дом в Петербурге. Пол был застлан ковром. Вдоль стен стояли шкафы с книгами из библиотеки его дяди.

В центре комнаты, у стены, стоял письменный стол. На нём было немного предметов: чернильница, несколько чистых листов, настольные часы, светильник и три чёрно-белые фотографии в рамках. На одной Александр был с Ксенией — фотография сделана ещё до войны; на другой — с женой и дочкой в Японии, их единственное общее фото; на третьей — с Верой в Москве на Красной площади пару лет назад. У стола стояли два кресла: одно напротив, другое — за столом. На стене за ним висел портрет матери.

Великий магистр всегда садился за стол так, чтобы видеть входную дверь. Он не любил неожиданностей.

Александр сел за стол и включил светильник. Достав из кармана пиджака записную книжку, он проверил свои записи. Ничего не забыл. Значит, можно просто подумать.

Часы показывали половину двенадцатого. Скоро предстояло отметить день рождения его дочери.

Так, погружённый в раздумья, он просидел до полуночи. Ровно в двенадцать покинул кабинет и направился в гостиную.

Вера, конечно же, ещё не спала.

— С днём рождения, дочка! — гордо поздравил Александр. — Ты становишься всё краше и краше, а я всё старше и старше…

— Папа! Спасибо! — Вера вскочила с дивана и кинулась к отцу на шею. — Я так тебя люблю… и совсем ты не старый…

Крепко сжимая дочь, Александр покрутил её по комнате. Для него она всё ещё оставалась маленькой девочкой, а не молодой девушкой, за которой вот-вот начнут бегать женихи. Вера громко смеялась. Для неё день рождения всегда был особенным праздником.

Александр опустил дочку обратно на диван:

— Теперь, сударыня, подарки!

Вера, как маленький ребёнок, захлопала в ладоши. В её глазах светилось счастье. Она знала, что отец обязательно её поздравит. Интересно, что на этот раз он ей подарит?

Александр быстро сходил за подарками. Он взял присланный Ксенией ящик с письмом и свой подарок. Ему было нелегко выбрать что-нибудь для дочери. Вера больше не была ребёнком, который радовался бы кукле или плюшевому мишке. Пришлось изрядно напрячь мозги — и даже своих людей, которые, впрочем, так ничего дельного не придумали. В итоге Великий магистр решил остановиться на красивой серебряной сабле. Вера показывала отличные результаты в фехтовании, и подарок выглядел вполне уместным.

— Надеюсь, она придётся тебе по душе, — Александр передал дочери футляр.

Внутри лежал новенький клинок с зеркальным лезвием, украшенный изящной резьбой на рукояти и клеймом Ордена.

— Конечно, не самый лучший подарок…

— Какая она красивая! — Вера вовсе не обратила внимания на его слова. Подарок ей явно понравился. — Homo quisque fortūnae faber, — прочитала она гравировку на клинке. — «Каждый человек — творец своей судьбы».

— Вот и твори, дочка! — улыбнулся Александр. Он сел рядом, приобнял её и поцеловал в голову. — Надеюсь, тебе никогда не придётся ей воспользоваться!

Вера встала, держа саблю, и сделала несколько резких ударов, разрезая воздух. Клинок красиво переливался при свете ламп.

Но на этом подарки не закончились. Александр достал из кармана небольшую коробочку, в которой лежали изящные швейцарские часы — Rolex Oyster.

— Надеюсь, теперь ты будешь приходить в школу вовремя, — Александр вынул из коробки часы и надел их дочери на левую руку. — Они даже воды не боятся. Несколько лет назад такие часы пересекли Ла-Манш вместе с отважной…

— Англичанкой Мерседес Гляйтце. Она провела в воде больше десяти часов, а часы после заплыва продолжали работать, — закончила за него Вера. — Я знаю эту историю. Спасибо, папа. — Она снова крепко обняла отца. — Я так тебя люблю.

— Через пару дней к нам придёт фотограф, — рассказал Александр. — Сделаем много красивых фотографий. Ты ведь этого хотела?

— Да! Да! Да! — Вера радовалась всё больше. Она обожала наряжаться и фотографироваться в красивых нарядах. — Мне только надо обновить гардероб…

— Ты знаешь, куда обратиться, чтобы решить эту проблему, — с улыбкой намекнул Александр. — Я всё оплачу для моей маленькой принцессы!

— Ты лучший! — воскликнула Вера. — Сегодня ко мне придут друзья…

— С утра и до вечера в нашем доме будут трудиться десяток поваров, — ответил Александр. Он сделал паузу. — Твоя мама тоже о тебе не забыла. Она прислала подарок и письмо.

Он вскрыл коробку, передал дочери письмо и подарки от Ксении.

Вера с трепетом вскрыла конверт и начала читать. Она читала долго, и на середине её глаза наполнились слезами. Девочка заплакала и положила голову на плечо отца.

— Я так по ней скучаю…

— Я тоже…

Некоторое время они молча сидели, глядя на огонь в камине. Поленья изредка потрескивали, разбавляя повисшую тишину. Им обоим не хватало Ксении. Никакими подарками её не заменить.

Собравшись с мыслями, Вера вытерла слёзы, убрала письмо в конверт и положила его на журнальный столик. Затем она принялась рассматривать подарки матери. Среди них были сувениры из Америки, несколько книг местных авторов (одна из них — роман Фрэнсиса Скотта Фицджеральда «Великий Гэтсби»), долларовые монеты, индейские медальоны и обереги, а также две бутылки кока-колы.

— Твоя мама, видимо, не знает, что этот напиток уже пять лет как продаётся в Германии, — заметил Александр, стараясь отвлечь дочь от нахлынувшей грусти. — Надеюсь, он не испортился?

— Давай проверим!

Александр открыл обе бутылки, одну протянул дочери, другую взял себе. Вкус был знакомым. Напиток не испортился, хотя и был тёплым.

— Пусть у тебя всё будет хорошо, — сказал Александр, чокаясь с дочкой бутылками.

Они уселись ближе к камину. Вера снова заулыбалась.

За сладким напитком они долго разговаривали. Обсуждали планы на будущее, а затем Александр рассказал дочери о своей встрече с Асмодеем. Он никогда ничего от неё не скрывал.

— Ты общаешься с рыцарем Ада? — насторожилась Вера.

— Не волнуйся, всё под контролем, — заверил её Александр.

Она успокоилась, доверяя отцу. Вера любила его, возможно, даже больше, чем мать. Он, в отличие от Ксении, несмотря на свою верность Ордену, всегда был рядом. Ей нужна была мама, а не подарки и кока-кола.

Когда Александр взглянул на часы, они показывали почти два часа ночи. Пора было ложиться спать. Вера начала зевать.

— Пора ложиться, — сказал Александр, вставая с кресла. — Сегодня у тебя важный день.

— Расскажешь мне историю на ночь? — хитро спросила Вера.

— Сударыня, напомните, сколько вам лет?

— Истории можно рассказывать всегда! — ответила Вера, хитро улыбаясь сонными глазами. — Ну, пап, расскажи… Что угодно!

Она смотрела на него умоляющими глазами. Как он мог ей отказать?

— Хорошо, — согласился Александр. — Правда, я не знаю, что тебе рассказать… Надо подумать.

Вера легла на диван, укрылась пледом, а Александр сел на пол рядом. Он долго размышлял, что мог бы рассказать дочери. За все эти годы он поведал ей столько историй, что порой казалось, будто новых просто не осталось. Но вдруг в голове всплыла одна, которую он услышал много лет назад от Петра Андреевича. Она была о рыцарях-крестоносцах, сражавшихся с огромным войском сарацинов на Святой земле.

— Эта история произошла в тысяча сто восемьдесят седьмом году, — начал Александр, устроившись поудобнее. — На поле боя должны были встретиться армия крестоносцев и воины сарацинов. Крестоносцы двигались к Тивериаде, которую осадил Саладин. Но рассказ будет не столько о самой битве, сколько о том, кто принимал в ней участие.

Он сделал паузу, чтобы взглянуть на Веру. Она уже забыла про сон и внимательно слушала, накрывшись пледом по самое лицо.

— Путь рыцарей был тяжёлым. Им пришлось продвигаться под палящим солнцем, в страшной жаре. Воды почти не осталось. Армия крестоносцев, страдая от жажды и изнурения, растянулась и оказалась разрозненной. В конце концов они сделали привал у Рогов Хаттина.

— Рога Хаттина? — переспросила Вера.

— Да, два небольших холма, возвышавшихся среди засушливой местности. Остатки древнего вулкана. К этому времени армия сарацинов уже преследовала крестоносцев, не давая им спокойно двигаться дальше. — Александр продолжил, сам всё больше погружаясь в историю: — Сарацины были лучше подготовлены к таким трудным условиям. У них было достаточно воды, а их армия превосходила крестоносцев численностью. Их предводитель, Саладин, знал, что уставшие рыцари долго не выдержат жажды и изнурения. Он приказал своим людям поджечь сухую траву и кустарник.

— Зачем? — удивлённо спросила Вера.

— Чтобы дым и жара ещё больше ослабили и деморализовали крестоносцев. Сначала жажда, затем едкий дым — всё это доводило рыцарей до отчаяния. А вдобавок сарацины продолжали обстреливать их из луков. Крестоносцы уже еле держались на ногах.

Вера покачала головой, как будто переживала за рыцарей.

— В конце концов крестоносцы пошли в атаку, хотя силы уже покидали их.

— И что было дальше?

— Битва была проиграна ещё до её начала. Сарацины окружили войско крестоносцев и постепенно сжимали кольцо. Рыцари оказались в ловушке. Им оставалось только одно — сражаться до последнего. — Александр замолчал на секунду, подбирая слова. — Ты можешь подумать, что крестоносцы обрекли себя на верную смерть. С одной стороны, так и было. Но в их рядах был тот, кто мог изменить ход битвы.

Вера приподнялась на локте, её глаза загорелись любопытством.

— Кто?

— Это был ангел Божий. Посланник небес, сопровождавший рыцарей в их крестовом походе. До сих пор неизвестно, кто именно это был. Говорят, что, возможно, сам архангел Михаил. У ангела был его меч. Но есть одна причина, по которой Михаил не мог быть там, — загадочно добавил Александр.

Он посмотрел на дочь. Её глаза были прикованы к отцу.

— Какая причина? — шёпотом спросила Вера.

Перед глазами Александра словно ожило сражение.

Ангел воспарил над полем боя, наблюдая, как люди безжалостно убивают друг друга. Кругом лежали перемазанные песком и кровью тела с отсечёнными конечностями, вспоротыми животами, обезглавленные. Вместе с ними были сотни мёртвых лошадей. Это была самая настоящая мясорубка.

Божий воин расправил крылья и с воздуха ворвался в плотные ряды сарацинов. Он с лёгкостью расправлялся с каждым, кто вставал у него на пути. Его удары были точными, быстрыми и неумолимыми, а меч словно пробивал саму сущность врагов. Благодаря силе, дарованной небесами, он был практически непобедим.

На мгновение казалось, что у крестоносцев появился шанс на победу. Ангел вселял в них надежду. Но Саладин, хитроумный полководец, был готов к такому повороту. В его войске находился тот, кто мог бросить вызов даже небесному посланнику.

Это был оборотень по имени Акрам. Приняв форму гигантского человекоподобного волка, он одним прыжком спустился с высокого холма прямо в гущу сражения. Прокладывая себе путь, он не щадил ни врагов, ни своих, разбрасывая тела в разные стороны. Его цель была ясна — добраться до ангела.

Настигнув небесного воина, Акрам бросился на него. Так началась схватка двух сильнейших существ.

Оборотень превосходил ангела по физической силе, но тот был ловок и быстр. С невероятной скоростью он уклонялся от ударов, заходил за спину врага и наносил мечом удары по лохматой спине. Акрам выл от боли и размахивал своими когтистыми лапами, не разбирая, кто перед ним. Вокруг него быстро выросла гора трупов. Его шкура, пропитанная кровью, блестела на солнце, а глаза горели алым огнём.

Но ангел не сдавался. Он атаковал с вихревой скоростью, нанося шквал молниеносных ударов. Куски меха и мяса летели во все стороны. За минуту грудь оборотня превратилась в кровавую рану, обнажившую кости. Смертельно раненый, Акрам рухнул на колени.

Ангел замахнулся мечом и отсёк оборотню левую лапу. Тот взвыл и упал на спину, схватившись за окровавленный обрубок.

— Запомни этот день. Сегодня ты отправишься в Ад! — прогремел голос ангела, полный ярости.

Наступив на разорванную грудную клетку врага, ангел посмотрел ему прямо в глаза и медленно вонзил меч в горло.

— Я хочу видеть, как ты умираешь!

Но оборотень, собрав последние силы, схватил ангела за горло и отбросил его на несколько метров. С невероятной яростью он вытащил меч из своего тела и подошёл к сбитому с толку врагу.

— Я заберу тебя с собой, — прошипел Акрам и пронзил ангелу сердце его же клинком.

Жизнь в одно мгновение покинула тело небесного воина. Следом на землю рухнул и сам оборотень, принявший форму человека.

Крестоносцы с ужасом наблюдали за этим. Их последняя надежда угасла у них на глазах. Воинов охватило отчаяние, которое обрекло их на поражение. Спустя несколько часов большая часть войска была убита или попала в плен. Захваченных тамплиеров и госпитальеров, за редкими исключениями, Саладин приказал казнить.

Сражение под Рогами Хаттина стало катастрофой для крестоносцев. Орден Тамплиеров и Орден Госпитальеров понесли тяжёлые потери. После этой победы войска Саладина быстро заняли значительную часть владений крестоносцев, а вскоре захватили и Иерусалим.

— В этой битве крестоносцы также потеряли одну из своих главных святынь — реликвию Животворящего Креста Господня. Она досталась людям Саладина, — закончил Александр свой рассказ и повернул голову к дочери.

Вера мирно спала, крепко обняв подушку. Он так и не понял, на каком моменте она заснула.

Отец подошёл к ней, осторожно поцеловал в лоб, поправил плед и оставил её спать в гостиной.

Ему самому нужен был отдых.

Глава 4

Хорошо выспавшись, Александр неспешно привёл себя в порядок. Он позвонил, чтобы договориться о людях, которые будут убирать дом перед приходом гостей, а также обсудил детали приготовления еды, напитков и работу официантов, которые должны обслуживать гостей вечером. Закончив организационные вопросы, он сообщил Вере, что, пока его нет, она остаётся главной в доме:

— Распоряжайся, как хочешь, но не слишком балуйся, ладно?

Сам Александр сел в машину и отправился на встречу с Асмодеем.

Первый день зимы выдался прохладным. Ночной мороз, ударивший после недельного ливня, превратил дороги в настоящий каток. Разгоняться было опасно, да и спешить не хотелось. Настроение у Александра было отличным: он отдохнул, решил все организационные вопросы с Днём рождения дочери. Оставалось только поговорить с Асмодеем — и остаток дня можно будет посвятить Вере.

Ровно в два часа дня Александр подъехал к зданию Ордена. Он заглушил двигатель, огляделся. На парковке стояла только его машина. Неудивительно: суббота.

«Я слишком много работаю,» — подумал он с лёгкой усмешкой. Такова была его судьба как Великого магистра.

— Großmeister, к вам пришёл какой-то мужчина, — встретил его в вестибюле молодой охранник. Это был тот самый парнишка, что и вчера. — Я пытался его остановить, но он сказал, что вы лично назначили ему встречу.

— И вам доброго дня, — ответил Александр, снимая фуражку. — Он представился?

— Сказал, что он Рыцарь Ада Асмодей, — Гантер смутился, явно считая, что это шутка. — Наверное, он так пошутил.

— Ах, Альберт! — с наигранным восторгом воскликнул Александр. — Он шутник. Но у нас с ним действительно назначена встреча. Всё в порядке.

— Спасибо, Großmeister, — ответил парнишка, вытянувшись в струнку.

— К слову, как вас зовут?

— Гантер, Großmeister.

— Благодарю, Гантер. Продолжайте нести службу.

Александр поднялся в свой кабинет. Дверь оказалась незапертой, а изнутри тянуло табачным дымом.

Когда он вошёл, его охватило чувство ярости. За его столом, в дорогом кожаном кресле, положив ноги в блестящих туфлях прямо на стол, сидел Асмодей. Он спокойно курил, смахивая пепел в чашку из китайского фарфора, которая стояла среди бумаг и канцелярских принадлежностей.

— О, господин Великий магистр! Как я рад вас видеть, — воскликнул Асмодей с самодовольной улыбкой. — Должен заметить, у вас невероятно удобные кресла.

Александр с трудом сдерживал ярость.

— Что ты себе позволяешь!? — прогремел он, почти дрожа от злости.

— О, не волнуйтесь, — Асмодей оставался невозмутимым. — Окно я не открывал, потому что на улице холодно. А чашка… — он посмотрел на фарфоровое изделие, в которое стряхивал пепел. — У вас не было пепельницы.

— Потому что я не курю! — уже почти крича произнёс Александр.

Асмодей затушил сигарету прямо об дно чашки.

— Встань, когда перед тобой стоит Великий магистр и обращается к тебе! Ты, грязное создание Ада!

— Я, между прочим, принимал душ утром, — невозмутимо ответил Асмодей. Он снял одну из своих перчаток и протянул руку Александру. — Рад вас снова видеть.

Александр почувствовал, как его терпение подошло к пределу.

— Ты испытываешь моё терпение?

— Вовсе нет, — Асмодей сделал паузу. — Хотя признаюсь: ноги на стол я положил нарочно. Уж больно хотелось увидеть вашу реакцию. Всё остальное… — он лениво пожал плечами, — только из-за холода на улице и за неимением пепельницы.

Александр тяжело вздохнул и всё-таки ответил на рукопожатие.

«Этот демон играет свою игру, — подумал он. Надо принять её правила. Но если он зайдёт слишком далеко, я разберусь с ним.»

Александр взял чашку с пеплом, проверил, что ничего больше не тлеет, и выбросил содержимое в мусорное ведро. Затем он открыл окно, впуская в кабинет морозный воздух. Комната наполнилась свежестью.

— Надо всё здесь проветрить… — он присел на край стола, скрестив руки. — Я назначил тебе встречу сегодня ради проверки. Хотел посмотреть, придёшь ли ты. Всё-таки суббота. Раз уж ты живёшь в мире людей, тебе должны быть знакомы понятия о днях недели.

— О да, конечно. Я не варвар, — ответил Асмодей с лёгкой улыбкой. — Не скрою, был удивлён, что вы решили встретиться именно в День Рождения вашей дочери. Она настоящая красавица.

Асмодей бросил взгляд на фотографию Веры, что стояла в рамке на столе. Александр напрягся, но ничего не сказал.

— Значит, мы с вами сегодня ничего обсуждать не будем? — уточнил Асмодей, отводя взгляд от снимка.

— Особо нечего, — холодно ответил Александр. — Ты говоришь о сотрудничестве, утверждаешь, что поможешь найти артефакты, но не уточнил, какие именно и как скоро. Может быть, на их поиск уйдут десятилетия.

— Давайте начнём с того, что именно вас интересует, — предложил Асмодей, убрав руки в карманы.

— Копьё Лонгина! — без раздумий произнёс Александр. — Святой Грааль!

— Значит, вы хотите самое интересное… — тихо рассмеялся Асмодей.

— Что тут смешного?

— Ничего, — он покачал головой, но его улыбка не исчезла. — Их будет трудно найти, но я постараюсь вам помочь. Десятилетия не уйдут, но подождать всё же придётся. —Александр нахмурился и хотел было возразить, но Асмодей перебил его: — Заверяю вас, над поисками более мелких реликвий я начну работать сразу. У меня есть кое-что, что можно обсудить уже сейчас.

Александр задумался. Несмотря на своё недоверие, он чувствовал, что верит Рыцарю Ада. Асмодей говорил уверенно, без попыток юлить или уходить от ответа. Это настораживало, но и внушало уважение.

— Добро, — наконец сказал он, закрывая окно. Комнату уже успело наполнить холодом. — Начнём работу с понедельника. Я назначу тебя своим помощником. Мы встретимся с моими поисковыми группами, и ты скажешь, где искать хоть что-то…

Он сделал паузу, размышляя. Гиммлер, конечно, будет продолжать свои дела, но Асмодей мог бы взять на себя более амбициозные задачи. Генрих в любом случае останется в Ордене и продолжит исполнять текущие поручения.

— Сегодня нет смысла что-либо обсуждать. Никого, кроме нас двоих, здесь всё равно нет.

Великий магистр протянул руку Асмодею, и тот с лёгкой усмешкой пожал её. Их ждало долгое и, возможно, плодотворное сотрудничество. Но всё это позже.

Для Александра на первом месте сейчас оставался День Рождения дочери.

Глава 5

На день рождения Веры пришло около двадцати человек — её друзья и одноклассники. На первый взгляд они ещё казались детьми, но их внешний вид говорил об обратном. Девушки в дорогих платьях и с элегантными причёсками выглядели как молодые светские дамы. Парни в идеально сидящих костюмах напоминали взрослых мужчин. В их разговорах то и дело звучали темы, связанные с политикой, искусством и мировыми событиями. Многие были детьми людей, близких к верхушке рейха или Ордена.

Гости подходили поздравить Веру и обязательно здоровались с её отцом. Некоторые принесли подарки и Александру — в основном дорогой алкоголь. К концу вечера в доме Великого магистра собрался целый мини-бар, и Александр даже подумал, что можно начать коллекционировать редкие бутылки.

Он прошёл по дому, проверяя, всё ли в порядке. Друзья Веры собрались в большом зале на втором этаже. Нанятые работники отлично потрудились: столы ломились от изысканных блюд, специально привезённых из разных стран. Из алкоголя Александр позволил подать только шампанское, впервые разрешив дочери и её друзьям попробовать лёгкий алкоголь. Всё-таки Вере уже исполнилось шестнадцать, и в этот вечер он решил немного ослабить запрет.

Найдя Веру, Александр убедился, что у неё всё хорошо. Дочка выглядела счастливой, а это было для него главным.

Он собирался уйти на первый этаж, чтобы не мешать молодёжи, и хотел провести остаток вечера в кабинете. Но его внимание привлёк один из гостей — высокий молодой блондин в форме юнкера одного из училищ СС. Он постоянно находился рядом с Верой, о чём-то мило с ней разговаривал. Вера, краснея, улыбалась в ответ.

Этот парень сильно выделялся на фоне остальных гостей: большинство были в вечерних костюмах, а он пришёл в форме. Александр предположил, что его семья не принадлежала к числу богатых и молодой человек явился в мундире за неимением лучшей одежды. Однако это не вызвало у него неприязни — наоборот, будущих офицеров Александр всегда уважал.

Парень заинтриговал хозяина дома. Александр хотел поговорить с ним позже, но тут его взгляд привлекла красная повязка на рукаве формы. Там, где он ожидал увидеть свастику, красовался герб Ордена.

«Кто он такой?» — подумал Александр. Его лицо показалось ему смутно знакомым.

Парень не дал ему долго раздумывать. Подойдя к Александру, он заговорил первым. Голос его звучал уверенно, но немного сдержанно:

— Герр Державин, для меня большая честь оказаться в вашем доме, — поприветствовал он Александра на отличном русском, слегка замешкавшись. — Простите, я не представился. Маттиас. Маттиас Кремер.

Он протянул руку для рукопожатия.

Александр мгновенно вспомнил, где видел его раньше. Недавно Гиммлер показывал ему фотографии и досье самых талантливых молодых людей, обучавшихся в офицерских школах СС. Лучшие из них получали возможность вступить в Орден.

— У вас прекрасный русский, герр Кремер, — отметил Александр, пожав его руку. — Вы случайно не находитесь под покровительством Генриха Гиммлера?

Александр бросил взгляд на герб Ордена на повязке.

— Спасибо. Мой дед жил в Петербурге до революции, он и научил меня русскому, — с гордостью ответил Маттиас. — А в Ордене я недавно. Герр Гиммлер приезжал к нам в школу и выбирал самых талантливых курсантов. Мне повезло оказаться в их числе. В академии Ордена я всего месяц. — Он выпрямился и чётко произнёс: — Орден превыше всего!

— Орден превыше всего! — повторил Александр, глядя на парня. Затем повернулся к дочери: — Сударыня, вы позволите, если я ненадолго заберу герра Кремера?

— Как скажет Великий магистр, — спокойно ответила Вера, а потом, наклонившись к отцу, добавила шёпотом: — Только прошу с ним помягче. Он не такой, как прошлые…

— Я разве умею по-плохому? — усмехнулся Александр. — Мы просто поговорим.

Вера предпочла промолчать. Лишь просверлила отца недовольным взглядом.

— Герр Кремер, прошу за мной, — позвал Александр, глядя на молодого человека.

Маттиас бросил быстрый взгляд на Веру, успокаивающе улыбнулся ей и пообещал:

— Скоро вернусь.

Затем он последовал за Великим магистром в его кабинет. Александр пригласил гостя сесть на стул напротив стола, а сам остался стоять, повернувшись к окну.

— Вам нравится моя дочь? — спокойно спросил Александр, глядя на улицу.

— Я… ну… мы… — Маттиас явно занервничал.

— Отвечайте чётко, когда вам задаёт вопрос старший по званию и глава Ордена, — без лишних эмоций продолжил Александр, не оборачиваясь.

Маттиас глубоко вздохнул, собрался с духом и произнёс:

— Прошу прощения, Великий магистр. Да, мне нравится ваша дочь. Я уверяю, мы с ней только общаемся. Я никогда бы не позволил себе причинить ей вред. Я прекрасно понимаю, чья она дочь и что…

— Всё в порядке, — перебил Александр, обернувшись. На его лице появилась лёгкая улыбка. — Не нужно волноваться.

Он сел за стол, открыл бутылку коньяка и достал два бокала.

— Я просто вас проверял. Хотел посмотреть, как вы поведёте себя в немного напряжённой ситуации. — Александр усмехнулся, разливая коньяк. — Выпьете? Хороший, французский. А потом немного поговорим.

— Если только немного, — осторожно согласился Маттиас.

— Я много и не предлагаю.

Коньяк карамельного цвета наполнил бокалы. Александр закрыл бутылку и пододвинул один из них гостю. В этот момент он внимательно разглядел юношу. У Маттиаса были голубые глаза, овальное лицо с чистой кожей, аккуратный зачёс на левый бок и тонкие светлые усики над верхней губой.

— За здоровье и благополучие моей дочери! — произнёс Александр, поднимая бокал.

— За Веру! — поддержал тост Маттиас.

Звон бокалов раздался в комнате. Оба отпили немного. Александр облокотился на стол и спросил:

— Говорить долго не будем. Кратко расскажите, откуда вы, как попали в академию Ордена и чем хотите заниматься?

Маттиас кивнул и сразу начал рассказывать. Ему было восемнадцать лет. Его семья жила в пригороде Мюнхена и занималась фермерством и животноводством. Дед Маттиаса когда-то жил в Петербурге, но вернулся в Германию после революции. В офицерскую школу СС юноша попал благодаря строгому отбору, где на него обратило внимание руководство. А когда туда приехал Генрих Гиммлер, он выбрал Маттиаса для обучения в элитной академии Ордена. Сейчас молодой человек готовился стать охотником и мечтал участвовать в поиске древних артефактов.

— Значит, артефакты… — повторил Александр, отпивая из бокала.

У него мелькнула идея. Маттиас тоже сделал небольшой глоток, наблюдая за хозяином кабинета.

— Знаете, вы мне понравились, герр Кремер. Вы честный, простой, открытый, без пафоса. Именно такие люди и нужны Ордену. Поэтому я порекомендую вас Генриху Гиммлеру. У него сейчас как раз не хватает помощников для поиска артефактов.

Глаза Маттиаса загорелись от неожиданности.

— Это была бы огромная честь, но смогу ли я совмещать это с учёбой?

— Сможете, — спокойно ответил Александр. — Но взамен я попрошу малость. Общайтесь с Верой, гуляйте, как вам нравится. Но запомните: если вы её обидите, ваша жизнь резко изменится. И поверьте, не в лучшую сторону.

Он говорил это без злости, но его взгляд оставался холодным. Маттиас понял предупреждение и кивнул.

— Уверен, вы умный человек и не сделаете глупостей, — добавил Александр, поднимаясь из-за стола.

Маттиас тоже встал.

— А теперь возвращайтесь к Вере. И проследите, чтобы сударыня не переборщила с шампанским.

— Я всё сделаю, герр Державин.

— Тогда за нашу дружбу!

Они снова чокнулись бокалами, и Александр едва заметно улыбнулся.

Они допили коньяк, и Маттиас покинул кабинет. Александр налил себе ещё один бокал. Парень ему понравился. В отличие от других ухажёров его дочери, Маттиас был настоящим: не скрывался за деньгами родителей и не изображал из себя кого-то другого.

Завтра Великий магистр разрешит Гиммлеру создать своё ответвление Ордена. Пусть ищет свои германские древности. Но взамен Генрих должен будет взять Маттиаса в помощники и присматривать за парнем. Гиммлер от такой просьбы точно не откажется. Возможность возглавить собственное ответвление Ордена для него куда важнее.

Александр откинулся на спинку кресла, довольно глядя в потолок. Ничто не могло омрачить его вечер. Или всё-таки могло?

Вдруг раздался звонок в дверь.

Запоздалый гость? Но вроде все уже пришли. Кто это может быть?

Нехотя Александр поднялся и направился к двери. Когда он открыл её, на пороге стоял Асмодей.

— Доброго вам вечера, Великий магистр!

— Здравствуй, Асмодей. Я тебя не ждал! — Александр посмотрел на демона с нескрываемым недовольством. — Что ты хотел? И как узнал, где я живу?

— От вас мне ничего не нужно. Я просто хотел поздравить вашу дочь с днём рождения. К слову, узнать ваш адрес оказалось не так уж и сложно. — Асмодей улыбнулся, доставая из-за пазухи бутылку дорогого шотландского виски. — А заодно решил загладить вину за нашу сегодняшнюю встречу. Можно войти?

Не дожидаясь ответа, он шагнул внутрь дома.

— У вас тут уютно, Великий магистр.

Александру совсем не понравилось это самовольство, но он решил, что попытка вышвырнуть гостя силой привлечёт слишком много внимания. Он молча взял виски из рук Асмодея.

— Что у тебя за подарок для Веры?

— Прекрасное колье.

— Покажи.

— Увидите его на имениннице. Где она?

— Я не могу позволить моей дочери принять подарок, не зная, безопасен ли он.

— Александр, мы же только что договорились о сотрудничестве. Думаете, я стану разрушать нашу договорённость своими руками? Я держу своё слово.

— Хорошо, пойдём. Но запомни: сделаешь что-то, что мне не понравится, — я не побоюсь убить тебя на глазах у всех гостей.

Асмодей спокойно принял эти условия, всем видом показывая, что готов подчиниться. Александр занёс бутылку в свой кабинет и, закрыв дверь, жестом велел гостю следовать за ним.

Они поднялись на второй этаж, где празднование шло полным ходом. Звучала музыка, гости танцевали. Подносы с шампанским давно опустели, и официанты собирались разлить ещё. Но Александр остановил их:

— Молодёжи хватит, — бросил он, осматривая зал.

Многие уже успели перебрать, и ему совсем не хотелось, чтобы праздник вышел из-под контроля.

Вера заметила, как отец беседует с официантами, и подошла к нему:

— Всё в порядке?

— Да, не волнуйся, — мягко ответил он. — Я хотел тебя с кем-то познакомить. Позволь представить…

Но договорить он не успел.

— Альберт Шнайдер, друг и помощник вашего отца, — представился Асмодей, опередив Александра.

Он галантно поцеловал имениннице руку.

— Вера, вы прекрасны, но с моим подарком станете выглядеть ещё краше. Могу я попросить вас подойти к зеркалу?

Вера бросила вопросительный взгляд на отца. Александр едва заметно кивнул, давая своё одобрение.

Они подошли к ближайшему зеркалу.

— Закройте глаза, — попросил Асмодей.

Вера подчинилась, и мужчина достал из кармана пальто небольшой футляр. Внутри находилось изысканное рубиновое колье. Он осторожно взял украшение и надел его на шею именинницы.

— Можно открывать? — с любопытством спросила она.

— Да, конечно! — с энтузиазмом ответил Асмодей.

Когда Вера открыла глаза, она увидела в отражении прекрасное рубиновое колье. Камни переливались в свете ламп, играя яркими оттенками. Украшение выглядело великолепно.

— Оно прекрасно! — восхитилась Вера. — Наверное, оно очень дорогое? Не стоило…

— О, прошу вас, — отмахнулся Асмодей. — Для меня это мелочь. Для такой девушки, как вы, ничего не жалко. Я знаю, как важна вашему отцу ваша улыбка. Вот почему я решил порадовать и вас, и его. — На его лице появилась широкая улыбка. — К слову, это колье когда-то принадлежало Лукреции Борджиа.

Глаза Веры загорелись от счастья. Надо признать, Асмодей знал, как произвести впечатление. Девушка никогда не просила у отца дорогих украшений, но в глубине души всегда мечтала о чём-то блестящем и роскошном.

Александр молча наблюдал за дочерью, и её искренняя радость согревала ему сердце. Счастливая улыбка Веры легко могла стереть любое его недовольство.

— Можешь похвастаться перед подружками, — улыбнувшись, предложил он.

Довольная Вера побежала к друзьям, оставив отца и его гостя наедине.

— Раз уж пришёл, хочешь выпить? — спросил Александр, обращаясь к Асмодею.

— С удовольствием!

Александр вернулся в кабинет и наполнил два бокала коньяком.

— Не стоило, Асмодей, так тратиться, — Великий магистр протянул ему бокал. — Оно и правда принадлежало Лукреции Борджиа?

— Для меня это мелочь. И да, колье действительно принадлежало Лукреции. В своё время мы с ней…

— Я не хочу знать, что вы с ней…

— Гуляли по Риму и много разговаривали, — невозмутимо продолжил Асмодей. — Её жизнь закончилась не так, как должна была. — Он сделал глоток коньяка и с одобрением кивнул. — Хороший!

Александр сел за стол и жестом предложил рыцарю Ада присоединиться. Асмодей с удовольствием принял приглашение.

— Скажи, ты пьянеешь? — поинтересовался Александр, поднимая бокал.

— Раньше нет. Теперь да.

— Это как?

— Всё просто, — улыбнулся Асмодей. — Чем дольше такие, как я, живут на Земле, тем больше мы становимся похожими на людей.

— Объясни.

— В отличие от ангелов и демонов, архангелы и рыцари Ада были созданы Господом. У нас есть оболочка. Мы, если так можно выразиться, должны были поддерживать равновесие между добром и злом. Какая глупость… — язвительно добавил он. — Вам, Великий магистр, это может показаться странным, но даже у таких, как я, есть душа!

— У создания Ада есть душа?! — удивился Александр. — Не смеши.

— Ну, может, не совсем такая, как у вас. Но я тоже способен чувствовать, сопереживать, любить. Конечно, будь я в Аду, мне было бы тяжело развить эти качества. Но, прожив почти пять веков на Земле, я научился мыслить иначе. Мне нравится наслаждаться земной жизнью. Да, я всё больше становлюсь человеком. Мне нужно спать, есть, я даже могу пьянеть…

— То есть ты практически стал человеком? Теперь ты хороший?

— Я не говорил, что я хороший, — усмехнулся Асмодей. — Но скажи: что значит быть хорошим? Не убивать? Не ломать жизни другим? Но тогда чем вы, люди, лучше демонов?

Александр хотел возразить, но Асмодей не дал ему этого сделать.

— Прежде чем ты начнёшь оправдываться, знай: я не пытаюсь заставить тебя изменить мнение обо мне. Да, я адское создание, но меня создал Всемогущий Господь — как и вас. Мы равны. И, если уж быть честным, в своей жизни я убивал намного меньше, чем ты.

— Но не говори, что ты не совращал людей на грехи! — Александр с интересом слушал рассуждения Асмодея, но был готов парировать.

— А это, Великий магистр, совсем другая история, — лукаво ответил рыцарь Ада.

Они оба рассмеялись. Александр заметил, что с Асмодеем интересно разговаривать. Вопреки своему первоначальному желанию, он больше не хотел прогонять гостя. Снова наполнив бокалы, они продолжили беседу.

Великий магистр и высший демон проговорили до самого утра. Они рассуждали о мире, о людях, об Аде и Рае. Асмодей рассказывал такие вещи, в которые большинство людей никогда бы не поверило. Александр с увлечением слушал, временами забывая, кем на самом деле был его собеседник.

Когда последние гости Веры разошлись, Асмодей наконец собрался уходить. Александр проводил его до двери. Они по-дружески пожали руки.

— Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным, — попрощался Александр.

— Несомненно, — ответил Асмодей с загадочной улыбкой.

Когда дверь за Асмодеем закрылась, Александр ещё не знал, насколько сильно это знакомство изменит его жизнь.

Глава 6

1 августа 1936 года

С момента начала сотрудничества Асмодея и Александра прошло год и восемь месяцев, и за это время многое изменилось. Генриху Гиммлеру было позволено организовать собственное ответвление Ордена. Совместно с Германом Виртом и Рихардом Вальтером Дарре он создал организацию под названием «Аненербе» — «Наследие предков». Официально она была основана 1 июля 1935 года.

С позволения Великого магистра Гиммлер без особых трудностей взял под своё покровительство Маттиаса Кремера. Молодой человек быстро влился в поисковые группы Гиммлера и благодаря его протекции получил звание унтерштурмфюрера СС, не закончив полного обучения в академии. Это было необычно, но вмешательство Гиммлера оказалось решающим.

На первых порах «Аненербе» в рамках задач, поставленных Орденом, занималась преимущественно поиском артефактов на территории рейха. Однако со временем организация начала расширять свою деятельность. Гиммлер всё активнее стремился отдалить СС от христианства и заменить его собственными представлениями о древнегерманской вере и традициях.

Летом 1936 года внимание его людей привлекла долина реки Мург в окрестностях Баден-Бадена. Оккультисты Карл Мария Вилигут и Гюнтер Кирххофф исследовали этот район, изучая старые дома, надписи, символы, кресты и скальные образования. Особый интерес представляли окрестности замка Эберштайн, которые они считали частью древнего ирминистского религиозного комплекса.

Эта деятельность вызывала у Александра неодобрение. Он считал, что Гиммлер слишком сильно увлекается мистицизмом. Однако подобные исследования пока не создавали проблем для Ордена, и Александр предпочитал не вмешиваться. К тому же Гиммлер, увлечённый собственными проектами, не задавал лишних вопросов о новом помощнике Александра — Асмодее.

Общение с высшим демоном оказалось для Александра увлекательным. Они могли часами беседовать о событиях давно ушедших дней. Асмодей рассказывал о мироздании, Аде и Рае, о людях, которые под его влиянием становились грешниками и после смерти попадали в Ад. Он делился воспоминаниями о знакомстве с историческими личностями — от семьи Борджиа до Наполеона Бонапарта.

Кроме того, Асмодей выполнил обещание, данное Великому магистру. Всего за год немецкая коллекция артефактов пополнилась десятками редких экспонатов: предметами, ранее принадлежавшими чёрным магам, артефактами ангелов, включая остатки их оружия и доспехов, а также редкими рукописями, описывающими древние события.

Но Александру этого было недостаточно. Он мечтал о большем — о христианских реликвиях, которые могли бы дать ему невиданную силу и знания. Речь шла о копье Лонгина и Святом Граале — артефактах, которых, по преданию, касался сам Иисус Христос.

Асмодей предупреждал Александра, что такие реликвии несут не только силу и знания, но и непосильную для человека ношу. Однако Великого магистра это не останавливало. Он хотел получить реликвии во что бы то ни стало, не боясь последствий.

Видя, что переубедить Александра невозможно, Асмодей был вынужден содействовать поискам. Однако многие его знания о местонахождении реликвий устарели. Поисковые группы Ордена раз за разом возвращались ни с чем.

В результате Асмодею пришлось обратиться за помощью к старому знакомому — человеку, занимавшемуся чёрной магией.

Тот был далеко не простым смертным и обладал куда большими знаниями о христианских реликвиях. Однако делиться информацией бесплатно он не собирался. Даже для Ордена у него были свои условия и своя цена.

Встреча должна была состояться в Берлине в день открытия XI летних Олимпийских игр. Почти полсотни стран и более трёх тысяч атлетов съехались в столицу Германии. Это было событие мирового масштаба. Впервые в истории Олимпийские игры собирались транслировать в прямом телевизионном эфире — техническое достижение, ещё недавно казавшееся невозможным.

Но даже столь значительное спортивное событие не обошлось без политики. Во многих странах звучали призывы бойкотировать Олимпиаду из-за нарастающих гонений на евреев в Германии. В Барселоне даже готовились провести альтернативную Народную олимпиаду, куда должны были приехать тысячи спортсменов, однако начавшаяся в Испании гражданская война сорвала её проведение.

Сам Адольф Гитлер поначалу относился к Олимпийским играм без особого интереса. Однако Йозеф Геббельс сумел убедить фюрера, что соревнования можно использовать для улучшения международного имиджа Германии и демонстрации достижений нового режима. Эта идея Гитлеру понравилась, и подготовке Олимпиады стали уделять огромное внимание.

1 августа 1936 года, в день открытия Олимпиады, Берлин сиял. Александр вместе с Асмодеем шёл по вычищенным до блеска улицам немецкой столицы. Ещё с раннего утра город бурлил. Толпы болельщиков самых разных национальностей и вероисповеданий заполнили улицы.

На время Олимпийских игр власти постарались скрыть всё, что могло испортить впечатление иностранных гостей. С улиц исчезли антисемитские плакаты и вывески, а открытые проявления дискриминации старались не допускать. Нищих, бездомных и других людей, чьё присутствие могло повредить образу благополучной Германии, убрали с глаз публики. За несколько недель до открытия сотни живших в Берлине цыган были насильно переселены в специальный лагерь на окраине города.

Александр с изумлением смотрел на этот тщательно наведённый порядок. Он думал о том, как Олимпиада всего на несколько дней смогла преобразить город. Берлин выглядел невероятно: ухоженные улицы, летние цветы, солнечная погода — всё создавало атмосферу праздника. Но больше всего бросалось в глаза другое — свастика была повсюду. Тысячи флагов украшали дома и улицы, а многочисленные плакаты напоминали каждому об идеологии Третьего рейха.

Великий магистр шёл в парадной форме. Его чёрный китель поверх белоснежной рубашки с чёрным галстуком выглядел идеально. На рукаве — красная повязка с белым кругом, в который был вписан феникс — символ Ордена. На погонах — серебристый плетёный узор, а на левой петлице — четыре серебряных квадрата, соответствовавших званию штурмбаннфюрера СС, эквивалентному майору. На правой петлице красовался серебряный феникс.

На голове Александр носил фуражку с высокой тульей. Вместо свастики её венчал серебряный феникс. Форму дополняли традиционный рант и твёрдый козырёк.

Его внешний вид был продуман до мелочей. На поясе висели кобура с кольтом и ножны с серебряной саблей. На левом запястье блестели часы, правую руку закрывала белая перчатка, а левую — золотая. На ногах были сапоги, начищенные до зеркального блеска.

Весь облик Александра внушал одновременно страх и уважение. Горожане, замечая его, старались отводить глаза, не желая случайно встретиться с его холодным, проницательным взглядом.

Асмодей был одет по-граждански, но элегантно. На нём был коричневый костюм с фиолетовым галстуком, а в зубах дымилась сигара. Его пепельные волосы, аккуратно уложенные бриолином, блестели на солнце. Лакированные туфли сияли не меньше. На руках у него, как всегда, были белые перчатки.

— Мы с вами ловим сотни, если не тысячи взглядов. Люди смотрят на нас, — заметил Асмодей, выдыхая струйку дыма.

— Я думал, тебе нравится ловить людские взгляды, — удивился Александр.

— Всё так. Просто не мог не отметить.

Великий магистр убрал правую руку за спину, и двое друзей неспешно направились к Олимпийскому стадиону, построенному специально к играм. Сегодня здесь должна была состояться торжественная церемония открытия Олимпиады.

Монументальная архитектура арены напоминала античные сооружения. Значительная часть стадиона была заглублена в землю, а над поверхностью возвышались верхние ряды трибун и массивные каменные конструкции.

У центрального входа Александр и Асмодей протиснулись сквозь толпу. Достаточно было показать нарукавную повязку Александра, и их тут же пропустили внутрь.

В просторных коридорах под трибунами Александр снял фуражку и огляделся. Всё здесь выглядело совершенно новым: чистые стены, широкие проходы, множество стюардов, готовых помочь болельщикам найти свои места. На стенах и колоннах то и дело виднелась свастика, а охрана была повсюду, включая охотников с гербом Ордена на рукавах.

— Сегодня это самое охраняемое место в стране? — спросил Асмодей, замечая очередного охотника.

— Излишняя безопасность не помешает, — ответил Александр. — По случаю Олимпиады я выделил две сотни охотников для охраны. Германия не может упасть в грязь лицом перед миром.

— Я думал, тебе плевать на рейх?

— Так и есть, — кивнул Александр. — Но мне не плевать на монстров, которые могут попытаться напасть. Сам знаешь, сколько вампиров мы перебили только в одном Берлине.

— Вера сегодня тоже на стадионе?

— Да. С Маттиасом. Ей нравится спорт. Она до сих пор под впечатлением от игр в Амстердаме в двадцать восьмом.

Они прошли дальше по коридору. Александр заговорил:

— Пока мы ещё не встретились с этим шведом, расскажи мне о нём.

Асмодей затянулся сигарой и сделал паузу.

— Он человек… вернее, когда-то был, — начал он.

— Что значит «когда-то»? — резко прервал его Александр.

Асмодей бросил на него недовольный взгляд.

— Вы, Великий магистр, слушайте, а вопросы задавайте потом, — строго произнёс он.

Александр понял намёк и молча кивнул.

— Я не знаю, откуда он появился и сколько ему лет. Но когда я только начал жить среди людей, он уже был… бессмертным. В самом прямом смысле этого слова. Его нельзя просто так убить. Благодаря древней магии он веками остаётся молодым, не боится серебра и обладает сверхъестественными способностями.

Асмодей вновь сделал паузу, выпуская дым из ноздрей.

— Таких, как он, вы называете ведьмаками.

— Ведьмаков мало осталось, да и впервые слышу, что их невозможно убить. Они вполне себе смертны — головы только так отлетают… — хмыкнул Александр.

— Вот именно, что он не простой ведьмак, — спокойно ответил Асмодей. — Даже я не знаю, как он заполучил свои силы. Он ведёт затворнический образ жизни, почти нигде не появляется. Коллекционирует древности. Причём не только артефакты, но и самые обычные вещи вроде старинных монет или книг. Его зовут Фридрих Петерссон.

— Не слышал о нём, — признался Александр, нахмурившись. Как он ни старался, это имя ему ничего не говорило. — Ты сказал, он может знать, где находится Святой Грааль. Что он потребует взамен за эту информацию?

— Не знаю, — пожал плечами Асмодей. — Он сказал лишь, что верит: вы найдёте общий язык. Каждый получит желаемое.

— Мне всё это не нравится, — пробормотал Александр, глядя себе под ноги.

— Поэтому на руке перчатка? — лукаво поинтересовался Асмодей, кивнув на золотую перчатку, закрывающую левую руку Александра.

Великий магистр предпочёл промолчать.

Они продолжили свой путь по коридору. Люди сновали туда-сюда: спортсмены, чиновники, охранники, стюарды. Десятки, если не сотни лиц мелькали мимо. Александр скользил по ним равнодушным взглядом, пока внезапно одно из них не привлекло его внимание.

Рыжеволосый мужчина с короткой стрижкой, густыми усами и зелёными глазами. На вид ему было лет пятьдесят, может быть, чуть больше. На нём был бежевый пиджак, хорошо сидевший по фигуре. Проходя мимо, мужчина встретился с Александром взглядом и посмотрел на него с явным презрением.

В этом взгляде было что-то странное. Что-то знакомое.

Александр невольно замедлил шаг, напряжённо размышляя. Где он мог видеть этого человека? Почему ему кажется, что они знакомы?

Они вышли на самый верх северной трибуны. На стадионе уже было много народу. Арена была заполнена как минимум наполовину. Ожидался аншлаг.

Великий магистр осмотрелся. Слева от него располагалась ложа для почётных гостей. Среди всей нацистской верхушки он увидел Адольфа Гитлера — человека среднего роста, с тёмно-каштановыми волосами и усами-щёткой под носом. Его черты лица были грубыми: массивный мясистый нос, торчащие уши, тонкие губы и неприятный цвет лица. Лоснящаяся кожа и перхоть на воротнике пиджака, как всегда, портили общий вид. Гитлер почти не улыбался, чтобы не демонстрировать неровные, слегка почерневшие зубы.

Александр не любил общаться с ним и старался избегать личных встреч, поручая переговоры Гиммлеру, который, в отличие от него, боялся фюрера как огня. Гитлер знал, что Великий магистр его не уважает, а возможно, и презирает, но ничего с этим поделать не мог. Сила, сконцентрированная в руках Ордена «Возрождения», была слишком велика, чтобы идти на открытый конфликт. Их отношения можно было описать просто: друг другу не мешали.

Гитлер заметил Александра, прервал разговор и отсалютовал ему. Александр отвечать не стал, лишь сдержанно кивнул в знак приветствия.

Фюрер выглядел довольным проделанной работой. Он много и бурно о чём-то разговаривал. Очевидно, его прибытие стадион встретил овациями — большую часть публики составляли жители рейха.

— Добрый день, Великий магистр, — раздался голос за спиной Александра.

Он отвёл взгляд от ложи и обернулся. Перед ним стоял высокий мужчина с блестящими голубыми глазами и длинными светлыми волосами, собранными в конский хвост. Его серый пиджак сидел безупречно, а на лице играла самодовольная улыбка, чем-то напоминавшая улыбку Асмодея.

— Значит, это вы, господин Петерссон! — произнёс Александр, пристально разглядывая мужчину. — Молодо выглядите для своих лет…

Фридрих Петерссон ответил лёгким кивком, приняв замечание как должное. Затем все трое — Александр, Асмодей и Фридрих — пожали друг другу руки.

— Не лучшее место для беседы, — заметил Великий магистр, указывая взглядом на переполненные трибуны. — Под нами есть подходящее помещение.

— Там найдётся выпить? — прервал его Петерссон, с интересом приподняв бровь.

Александр кивнул.

— Тогда ведите!

Александр уже собирался развернуться и уйти с трибуны, как его взгляд наткнулся на неприятную картину. Правее, несколькими рядами ниже, он заметил Веру и Маттиаса. Девушка, вся раскрасневшаяся от слов двадцатилетнего офицера, выглядела смущённой. Кремер, взяв её за руки, медленно склонялся к её лицу. Их губы уже почти соприкоснулись.

— Девочка стала совсем взрослой… — заметил Асмодей, по-дружески похлопав Александра по спине. — Можешь ничего мне не говорить, ты всё равно ничего не можешь с этим сделать.

— Мне хочется его задушить, — злобно пробормотал Александр.

— О, какая сцена! — вдруг вмешался Фридрих. — Ваша дочь просто красавица. Этому парню чертовски повезло…

Его слова вызвали у Александра явное раздражение. Он злобно перевёл взгляд на Петерссона.

— Ладно, ладно, — усмехнулся Фридрих. — Сейчас исправлю неловкость.

Он посмотрел на парочку, щёлкнул пальцами, и пролетающий над стадионом белый голубь нагадил Маттиасу прямо на голову. Фуражка лежала у него на коленях, так что голубиное дерьмо попало прямо в волосы.

Вера, заметив происшествие, рассмеялась во весь голос. О поцелуе уже не могло быть и речи. Маттиас в панике достал платок и попытался вытереть волосы, но становилось только хуже. Тогда он вскочил с места и, насупившись, направился в туалет.

Выходя с трибуны, он поднял голову и встретился взглядом с Александром, который самодовольно погрозил ему пальцем, словно предупреждая. Маттиас резко опустил глаза и поспешил скрыться в подтрибунном помещении.

— Лучше на голову, чем на фуражку! — довольно заметил Александр, обращаясь к Петерссону. — За мной, господа. Теперь можно и поговорить.

Троица начала пробираться между рядами, направляясь к выходу с трибуны.

— Надеюсь, наш разговор не затянется, — с ноткой нетерпения сказал Фридрих, выходя в коридор. — Хочется посмотреть открытие!

Ещё в первые минуты общения Александр отметил, как чисто и без акцента швед говорил по-русски.

Они прошли по белому подтрибунному коридору и спустились в просторное помещение. Комната была пустой, если не считать столов и стульев. Столы уже застелили белоснежными скатертями, но сервировать их ещё не успели. Под ними, скрытые свисающей тканью, стояли ящики со столовыми приборами и напитками. На стенах висели пропагандистские плакаты со свастиками, а в центре одной из стен — портрет Гитлера.

Александр знал, что сегодня здесь должны принимать особо важных гостей фюрера. Столы пока не были накрыты к обеду, но алкоголь уже доставили. Он приподнял край скатерти одного из столов, достал бутылку коньяка и бокал. Сам пить не стал и предложил Асмодею. Тот, к удивлению Александра, тоже отказался. В результате пил только Фридрих. Александр наполнил ему бокал и протянул. Теперь можно было начинать разговор.

— Здесь нет лишних ушей, так что, прошу, Фридрих, расскажите, какой именно информацией вы можете поделиться, — сказал Александр, садясь на один из стульев. — Время у нас есть. — Он взглянул на часы. — Без четверти пять. До зажжения олимпийского огня ещё около пятнадцати минут. И да, скажите сразу, что вас интересует взамен.

Фридрих сделал небольшой глоток. Напиток ему явно понравился. Он на мгновение задержал коньяк во рту, смакуя его, прежде чем ответить.

— Хороший коньяк, но, честно говоря, я предпочитаю виски…

— Давайте к делу, — с лёгким раздражением перебил Александр. — Я никуда не спешу, а вы, кажется, хотели посмотреть открытие?

— Верно, — кивнул швед, ставя бокал на стол. — Меня интересует кровь единорога. А что нужно вам?

От этого заявления даже Асмодей поднял брови. Александр, однако, оставался спокоен. Он сразу понял, зачем Петерссону могла понадобиться кровь реликтового существа, но задавать лишних вопросов не стал. В хранилище Ордена действительно находилось несколько флаконов с такой кровью, и один из них он вполне мог отдать.

— Хорошо. Вы получите один флакон. Этого хватит?

— Вполне, — кивнул Фридрих. — Мне много не надо.

— Значит, с ценой решили, — заключил Александр, поднимаясь со стула. — Теперь я хочу знать, где могут храниться Святой Грааль и копьё Лонгина. Асмодей уверял, что вы можете помочь с их поиском.

Фридрих задумался, на несколько секунд опустив взгляд на бокал. Затем заговорил:

— Мой ответ вам не понравится. Святой Грааль может находиться в бенедиктинском монастыре Монсеррат неподалёку от Барселоны. — Он внезапно рассмеялся. — Правда, сейчас Испания не самое лучшее место для путешествий…

Швед сделал паузу, будто ожидая реакции Александра, но тот молчал.

— Однако есть предположение, что Грааль был вывезен в начале XX века и спрятан в одном из замков, затерянных в Итальянских Альпах.

— Замок в Альпах? — переспросил Александр, прищурившись. — Я думал, вы знаете точное местоположение. У меня кое-какие данные тоже есть, но горы простираются на сотни километров!

— Я предупреждал, что мой ответ вам не понравится, — спокойно ответил Фридрих. — Простите, Александр, но найти Грааль я вам не помогу. — Он поднял бокал и отпил ещё глоток. — А вот с копьём Лонгина всё иначе. Я лично его видел.

Глаза Александра загорелись.

— Где?

— В Вене, в Хофбурге. В Императорской сокровищнице. Охраняют его хорошо. Чтобы туда ворваться, понадобится армия. Но с вашими ресурсами, думаю, вы что-нибудь придумаете, — уверенно ответил Фридрих.

— Догадываюсь, кто может встать у нас на пути… — Александр нахмурился, погружаясь в размышления. Если копьё Лонгина действительно находится в Вене, то это огромный шанс. А вот с Граалем всё сложнее: он мог быть в Барселоне, в Альпах или вообще где-то ещё. Но платить за одни предположения Александр пока не собирался.

— Предлагаю вам такой вариант, — произнёс он после паузы. — Если информация о копье подтвердится, я выполню свою часть уговора и передам вам флакон. Даю слово Великого магистра.

— По рукам! — согласился Фридрих без лишних споров. Он явно доверял Александру. Если информация окажется ложной, он просто не получит обещанный флакон, а большой потерей для него это не станет.

— Я оставлю вам свой адрес, — добавил он. — Можете передать кровь единорога и через Асмодея. Как вам будет удобно.

— Уверяю, проблем не будет, — пообещал Александр. Ему уже не терпелось отправить агентов в Вену, чтобы проверить слова шведа. — Но, честно говоря, я ожидал большего.

— Наши ожидания редко совпадают с реальностью, — заметил Фридрих, улыбнувшись. — Мы всю жизнь…

— Господа, я слышу крики! — неожиданно перебил Асмодей. — Словно на охрану напали.

Александр взглянул на часы.

— Кто напал? Глупости! Болельщики, наверное. До зажжения олимпийского огня пять минут. Пойдёмте на три…

Он не успел договорить. Дверь резко распахнулась, и в помещение ввалилось окровавленное тело одного из его охотников.

— Чёрт! — выругался Александр, резко обернувшись к двери.

Он не успел выхватить пистолет, как в комнату вошли пятеро вооружённых людей с пистолетами-пулемётами Томпсона. Они были одеты в форму солдат СС. За их спинами появился рыжеволосый мужчина в бежевом костюме. Александр сразу узнал его — это был тот самый человек, которого он видел в коридоре стадиона.

— Здравствуйте, господин Александр, — заговорил рыжеволосый.

— Прошу прощения, мы с вами знакомы? — спросил Александр, сохраняя спокойствие. — Представьтесь.

— Двадцать лет меня действительно изменили… — мужчина с грустью покачал головой. — Граф Анатолий Свиридов.

В памяти Александра вспыхнули обрывки воспоминаний: ещё до своего посвящения он подслушал разговор отца с графом. Они обсуждали недопустимость войны. Тогда Свиридов был молод и носил длинные волосы.

— Извините, не узнал, — Александр показательно убрал руки за спину. Он стоял уверенно, всем своим видом показывая, что не боится. — Подстриглись?

— Не время для шуток, Александр, — проворчал Свиридов. — Вы не в том положении. Мы пришли не за вами, а за господином Петерссоном. Он давно от нас бегает. Не правда ли, Фридрих?

— Вы ко мне? — удивлённо спросил Петерссон.

Его лицо оставалось таким же спокойным, как и у Александра. Он небрежно налил себе ещё немного коньяка и сделал глоток.

— И кто вы, собственно? Нет, что вы граф Свиридов, я уже понял. Но что я вам сделал?

— Вы ведьмак, — с нажимом произнёс Свиридов.

— Да, и что с того? — Фридрих поднял бровь, оборвав собеседника.

— Не прикидывайтесь. Вы знаете, о чём я.

— Может, просветите? — спокойно попросил Петерссон. — Пока вы говорите загадками.

— Мне говорили, что с вами будет трудно… — раздражённо бросил Свиридов.

Александр, наблюдая за происходящим, хмыкнул.

— У вас либо невероятный план, либо вы глупцы. Сегодня это самое охраняемое место в стране, — спокойно сказал он, глядя прямо на графа. — Лучше сдавайтесь. Я обещаю по старому знакомству сохранить вам жизнь. Иначе вы трупы.

— Смотрю на вас и не верю своим глазам… — Свиридов говорил с презрением, не обращая внимания на угрозы. — Как низко вы пали. Водитесь с нацистской швалью, поглотившей всю Германию. Что бы сказал ваш отец, если бы увидел вас сейчас, будь он жив? Носите их форму, водитесь Бог знает с кем… Что тут говорить! Вы мне противны!

Его голос стал холодным. Свиридов приготовился отдать приказ.

— Fusillez-les! [1]

Свиридов отступил к двери, плотно закрыл её и остался за спинами своих людей. Солдаты вскинули «Томпсоны» и открыли огонь. Поток пуль хлынул на троицу, а гильзы с грохотом посыпались на пол. Зрелище напоминало сцену из американского гангстерского фильма о налёте на банк.

Александр юркнул за стол. Несколько пуль пробили его плечо и правую часть груди. Он почувствовал, как горячая кровь начала струиться по телу. Но вскоре раны стали затягиваться — сила золотой перчатки вступила в действие. Свиридов об этой перчатке не знал.

Асмодей и Фридрих даже не пытались укрыться. Их тела буквально прошили десятки пуль, заставив обоих рухнуть на пол. Падая, они зацепили скатерти, и посуда с грохотом посыпалась следом. Но, лёжа среди осколков, оба продолжали притворяться мёртвыми. Обычные пули не могли их убить, и, если бы Свиридов об этом знал, он, возможно, предпочёл бы сдаться.

Лёжа на полу, Асмодей подмигнул Александру. Великий магистр всё понял. У них был план: пусть враги подойдут ближе.

Один из людей Свиридова шагнул к Александру и грубо ткнул его носком сапога в бок. Великий магистр терпеть этого не стал. Секунда — и Александр выхватил пистолет из кобуры. Выстрел оглушил комнату. Пуля пробила череп солдата, ошмётки костей и мозга разлетелись по полу, а тело рухнуло на паркет.

Четверо оставшихся замерли, ошеломлённые. Они не успели даже понять, что произошло, как Александр и Асмодей набросились на них. Жить нападавшим оставалось всего несколько секунд.

На трибунах тем временем гремели овации. Болельщики, не подозревая ни о чём, наблюдали за торжественным открытием Олимпиады: бегун с факелом приближался к огромной чаше, а на поле уже стояли спортсмены и знаменосцы десятков стран.

А внизу, в подтрибунном помещении, происходило совсем другое. Асмодей, используя свои способности, заставил двоих людей Свиридова развернуть оружие друг против друга. Их тела содрогнулись под очередями пуль, прежде чем рухнуть на пол. Александр же молниеносно выхватил саблю, одним ударом перерезал горло третьему, а другому мощным рубящим ударом раскроил череп напополам.

Кровь и ошмётки мозгов заляпали всё вокруг. Александр, перепачканный кровью, выпрямился и грозно посмотрел на Свиридова. Тот, увидев расправу, побледнел и попытался бежать. Но Асмодей, словно искусный дирижёр, вскинул руки, будто управляя невидимыми нитями. Ноги графа словно запутались, и он с громким шлепком рухнул лицом вниз на пол.

Фридрих Петерссон, наблюдавший за всем этим со стороны, спокойно налил себе ещё коньяка. Он явно был впечатлён.

— Господа, скажу я вам, это было недурно! — Он поднял бокал за Александра и Асмодея.

— Мы старались, — с усмешкой ответил Александр.

Они с Асмодеем переглянулись, довольные проделанной работой.

Затем Великий магистр подошёл к лежащему Свиридову и ткнул его носком сапога в бок.

— Граф Свиридов, как вы там? — с холодным презрением спросил Александр. — Я предупреждал…

Свиридов катался по полу, держась за разбитый нос. Похоже, сломан он не был, но из носа текла кровь, образуя под лицом небольшую лужу. Отвечать граф не собирался, лишь издавал глухие стоны.

Звуки выстрелов не остались без внимания. На шум прибежал Мюллер, запыхавшийся и с пистолетом в руках. Он медленно переступал через тела убитых охотников, внимательно осматривая коридор. За ним следовал десяток солдат с винтовками наперевес.

Так они добрались до помещения, откуда совсем недавно доносилась пальба. Солдаты первым делом заметили лежащего на полу мужчину.

— Nicht schießen! [2] — скомандовал Мюллер.

— Herr Großmeister, sind Sie verletzt?[3]

— Со мной всё в порядке, Генрих, — спокойно ответил Александр, смахивая кровь с рукава. — Правда, открытие Олимпиады чуть не оказалось под угрозой… На трибунах всё спокойно?

— Вряд ли кто-то из зрителей что-то заметил. Гул болельщиков заглушил выстрелы. Я и сам едва разобрал, откуда стреляют, — ответил Мюллер, убирая пистолет в кобуру. — Кто это?

— Старый знакомый, — уклончиво ответил Александр. Он не собирался рассказывать, что нападавшие были из Ордена «Света». — Schafft ihn weg und bewacht ihn! [4] — скомандовал он солдатам.

Те молча приняли приказ, подошли к Свиридову и, схватив его под руки, поволокли прочь.

— Что они хотели? — вновь спросил Мюллер.

— Перепутали моего гостя с другим человеком, — холодно бросил Александр, выходя в коридор.

Он огляделся. Все охотники, охранявшие коридор, были убиты: кто одиночными выстрелами из пистолета, кто ударами ножа в шею. На рукавах погибших красовались красные повязки с гербом Ордена.

Александр вернулся в помещение и осмотрел тела нападавших. На их рукавах вместо привычной символики Ордена «Возрождения» виднелись свастики.

— Вот чёрт… — выругался он, осматривая повязки. — Это не наши?

Мюллер взглянул на форму и тоже всё понял.

— Как мы могли их пропустить? — произнёс он с нарастающим раздражением. — Я лично отдавал приказ, чтобы стадион охраняли только наши люди. Регулярной армии и полиции запрещено находиться здесь при исполнении. Как наши могли это упустить?

Он явно злился.

— Спокойно, Генрих, — остановил его Александр. — Это неприятно, но разберёмся позже. Олимпиада в самом разгаре. Прикажи убрать тела, очистить помещение и закрыть его. Обед для гостей перенесут в другое место. Всё ясно?

— Ja, Großmeister! — ответил Мюллер и вышел, чтобы отдать приказы своим людям.

Александр вернулся к Асмодею и Фридриху.

— Господа, извините за инцидент. Охрана недоглядела.

— Всё в порядке, Великий магистр, — Фридрих спокойно отпил коньяку. — Всякое бывает. Наши договорённости остаются в силе. Я оставлю вам свой адрес.

Александр согласно кивнул.

— После такого хочется закурить… а курить нечего! — сказал Асмодей, похлопывая себя по карманам.

Фридрих с лёгкой усмешкой щёлкнул пальцами, и между пальцами высшего демона появилась сигарета.

— Не знал, что ты так умеешь, — Асмодей с интересом посмотрел на магический трюк. — Есть зажигалка?

[1] Расстреляйте их! (пер. с французского)

[2] Не стрелять! (пер. с нем)

[3] Господин Великий магистр, вы ранены? (пер. с нем)

[4] Уведите его и под стражу! (пер. с нем)

Глава 7

Прошло два дня, прежде чем Александр нашёл время посетить новое место содержания графа Свиридова. После инцидента на стадионе верхушка рейха пришла в бешенство. Олимпийские объекты были взяты под усиленную охрану, а пропускной режим стал гораздо строже.

Александр спустился в подвал здания Ордена. Камера, в которой держали графа, была тёмной и сырой. Когда он вошёл, Свиридов сидел за железным столом. Выглядел он подавленным. На нём всё ещё была та же мятая одежда с засохшими пятнами крови, а пальцы нервно постукивали по крышке стола.

Мюллер сообщил, что граф отказывался есть. Ему приносили обычную солдатскую пищу из столовой, но он неизменно игнорировал её.

Александр не собирался кормить бывшего аристократа тюремной баландой. Он всё ещё надеялся на сотрудничество. В конце концов, Свиридов был из того же общества, из которого вышел сам Великий магистр. Ему совсем не хотелось, чтобы бывший граф закончил свои дни в лагере для политических заключённых.

— Граф Свиридов, доброго вам дня, — доброжелательно начал Александр, садясь напротив него. — Почему вы не едите? Блюда, конечно, не из ресторана, но солдаты не жалуются. Или ваше графское самолюбие не позволяет прикасаться к подобной пище?

Свиридов резко поднял голову. В его глазах вспыхнула злость.

— Я не хочу от вас принимать ничего! — выплюнул он. — Лучше сдохну от голода, чем приму еду от нацистского подонка, который водится с демонами.

Александр сдержал раздражение и спокойно ответил:

— Да… Понимаю. — Его тон стал задумчивым. — Я надеялся, что мы могли бы обсудить наше сотрудничество, помочь друг другу…

— У нас нет ничего общего, — перебил Свиридов, поворачиваясь вполоборота. Стул с мерзким скрежетом проехал металлическими ножками по бетонному полу. — Уходите, Александр. Не мозольте мне глаза.

Звук заставил Александра недовольно скривиться. Начало разговора явно не заладилось. Он хотел поговорить с графом по-хорошему, но, судя по всему, придётся иначе.

Великий магистр пододвинул стул ближе к столу и аккуратно вытер платком пот со лба. Его голос стал ниже, а интонации — холоднее:

— Значит, предлагаю вам следующие варианты, — твёрдо начал Александр.

Свиридов никак не отреагировал, продолжая сидеть вполоборота, словно его это не касалось.

— Ваши действия могут повлечь серьёзные последствия для вашего Ордена. Вплоть до разрыва мирного договора между нашими организациями, — продолжил Александр. — Вы ведь убили не просто солдат. Вы убили охотников.

На эти слова Свиридов всё же слегка повернул голову. Было видно, что он начал прислушиваться, хотя лицо оставалось напряжённым.

— Вы этого не знали — это факт, — продолжал Александр. — На форме ваших людей были нарукавные повязки со свастикой. Настоящая охрана стадиона носила повязки со знаком Ордена. Свастика была у солдат, охранявших подступы к арене и улицы вокруг неё. Вы серьёзно промахнулись.

Он выдержал паузу, наблюдая за реакцией Свиридова.

— Вы охотились за Фридрихом Петерссоном, приняв его за кого-то другого. Но, поверьте, врать ему нет смысла. Он действительно не имеет ни малейшего понятия, что вы от него хотели. А кроме того, вы напали на Великого магистра. На это я не обижаюсь, но уж поверьте, непременно учту, если придётся докладывать о случившемся.

Александр тяжело вздохнул и снова вытер лоб платком.

— Всё, что вы сделали, тянет на разрыв мирного договора. Стоит мне сообщить об этом — и дело примет совсем иной оборот.

Граф Свиридов внимательно слушал, но ничего не отвечал. На собственную судьбу ему, возможно, было наплевать. Однако поставить под удар весь Орден «Света» он явно не хотел. Было видно, что его люди действительно не знали, кого убивали, а сам Свиридов, скорее всего, считал погибших обычными эсэсовцами.

Александр тем временем продолжил:

— Если вам плевать на Орден, подумайте хотя бы о себе. Если вы останетесь в Германии, я вам обещаю: просто гнить в тюрьме вы не будете. Вы окажетесь, например, в Дахау. А поверьте, это не курорт! — Он говорил всё горячее, и на лбу снова выступил пот. Александр вытер его платком. — Скажите, у вас в роду были евреи?

На этот вопрос Свиридов замер. Его лицо слегка дёрнулось, а затем он коротко и сухо ответил:

— Мать.

Он развернулся к Александру, уже явно понимая, куда тот клонит.

— Значит, по их законам — полукровка первой степени! — Александр хлопнул по столу, заставив Свиридова вздрогнуть. — Мой друг, герр Гиммлер… Вы, я думаю, прекрасно о нём знаете и, уверен, совсем не любите. Ваше право. Если честно, мне тоже не все его действия по душе, но мы друг другу не мешаем. А вот он, поверьте, с огромным удовольствием заинтересуется вашей родословной.

Он сделал паузу и наклонился ближе к графу.

— Если я отдам вас ему, поездка в Дахау или другое подобное место станет вполне реальной. И поверьте, это не та участь, которой стоит желать. Карцер, побои, принудительный труд, охрана, которой почти всё дозволено… Если и там откажетесь говорить, вас будут ломать до тех пор, пока не заговорите или не умрёте.

Голос Великого магистра стал холодным и жёстким.

Впервые Александр настолько откровенно угрожал человеку концлагерем. Ему и раньше приходилось запугивать и применять силу, но использовать возможности режима подобным образом — никогда. В данном случае он чувствовал, что только так сможет заставить Свиридова сотрудничать.

— Так что думайте, граф. — Александр встал из-за стола. — Если решите ничего не говорить, сегодня же я отдам вас Гиммлеру. И если вы не заговорите с ним, ваша жизнь закончится очень плохо. Но если пойдёте на сотрудничество со мной — не с рейхом, а со мной, — я гарантирую вам жизнь. Вы ведь были другом моего отца. Вы вместе хотели предотвратить мировую войну, хоть и не смогли.

Александр выпрямился, давая Свиридову время переварить сказанное.

— Сейчас у вас есть шанс предотвратить новую войну — уже между Орденами — и спокойно дожить свой век свободным человеком, а не закончить жизнь в немецком концлагере.

Свиридов наконец посмотрел на него с интересом. Его лицо всё ещё оставалось угрюмым, но во взгляде что-то изменилось.

— Если я расскажу всё, что вы хотите, — медленно заговорил он, — что со мной будет? Вы ведь не отпустите меня обратно во Францию?

— Верно, — кивнул Александр. — При всём моём к вам уважении, я просто не могу отпустить вас обратно в ваш Орден. Вы расскажете обо мне, о моей перчатке, о моих новых друзьях. Это доставит мне немало проблем.

Граф молча кивнул. Он понимал, что Александр прав.

— Поэтому, — продолжил Великий магистр, — я могу предложить вам отправиться в Москву. В ненавистный вам Советский Союз, к нашему общему знакомому. Вы ведь помните Михаила Романова, брата императора?

— Михаил жив? — Свиридов удивлённо вскинул голову. Его лицо изменилось: недоверие смешалось с надеждой. — Не может быть…

— Может. Он жив и здравствует, — заверил Александр. — Потихоньку восстанавливает былое величие Ордена «Возрождения» на территории бывшей Российской империи. Ему очень не хватает людей старой закалки. Ваши знания пригодились бы.

— Работать на врага? — с горечью спросил Свиридов.

— Разве мы с вами враги? — Александр слегка усмехнулся. — Мы сейчас вполне мирно беседуем. Я приказал кормить вас нормальной едой. Не виню за смерть моих людей. И вы всё ещё живы. Разве так поступают враги?

Свиридов задумался.

— Не поступают, — признал он.

— Именно, — улыбнулся Александр. — Поэтому я предлагаю вам свободу в обмен на информацию. Вы даже ещё не знаете, что нужно мне и, возможно, Михаилу Александровичу. Но жизнь под защитой Ордена в Советском Союзе в любом случае будет лучше концентрационного лагеря.

— Почему вы думаете, что я не хочу жить при советской власти?

— Потому что вы живёте не в Москве, а в Париже, — сухо ответил Александр. — После войны прошло почти два десятилетия, но в Россию вы так и не вернулись. Значит, на то были причины. Я не собираюсь делать вид, будто там вам будет легко. Но Михаил Александрович сможет обеспечить вам защиту, жильё и работу. Это куда больше, чем я могу предложить вам здесь.

Свиридов молчал. Выбор у него оставался небольшой, и оба это прекрасно понимали.

— Вы не оставляете мне выбора, — тяжело вздохнул граф. — Я готов ответить на ваши вопросы. Только сначала… если мы с вами не враги… можно мне поесть?

Александр слегка усмехнулся.

— Вот так и надо говорить! Мы с вами не враги. Пойдёмте отсюда. О делах не следует говорить в таком затхлом месте. Приглашаю вас выпить со мной по кружке пива. — Он посмотрел на Свиридова. — Но для начала вы помоетесь и переоденетесь. В таком виде даже со мной вас в приличное место не пустят. Мятый, весь в засохшей крови, да и запах… Вы не мылись два дня.

Свиридова отвели в душевую, где он привёл себя в порядок. Ему выдали чистую гражданскую одежду. Вскоре они с Александром покинули здание Ордена и направились в ресторан в центре Берлина.

Ещё полчаса назад Свиридов и представить не мог, что выйдет из камеры.

При всей своей ненависти к политическому режиму Германии он понимал, что умирать за принципы не собирается. К тому же он мог помочь Ордену, пусть и не своему. Ведь и для него, и для Александра важно было одно: Орден превыше всего.

***

Когда Свиридов привёл себя в порядок, они с Александром направились обедать. Часы показывали без десяти двенадцать — самое время. Для обеда выбрали заведение с весьма примечательным названием — Zur Letzten Instanz, что в переводе с немецкого означало «К последней инстанции».

Ресторан располагался в одном из старейших зданий Берлина. Первое документальное упоминание о нём относилось ещё к 1561 году, а в 1621-м здесь открылось питейное заведение. За последующие столетия хозяева и названия неоднократно менялись, пока в 1924 году ресторан не получил своё нынешнее имя — Zur Letzten Instanz.

О происхождении названия ходили разные истории. Согласно самой известной, двое крестьян долго судились друг с другом в расположенном неподалёку суде, но так и не смогли разрешить спор. В конце концов они пришли сюда, выпили по кружке пива и наконец помирились. Ресторан и стал для них своеобразной «последней инстанцией». Ходили и другие легенды: будто сюда приводили заключённых выпить последнюю кружку пива перед отправкой в тюрьму или что название было связано с расположенным неподалёку старым кладбищем. Какая из историй была правдой, посетители решали сами.

С рестораном связывали и другую легенду. Говорили, что во время пребывания в Берлине сюда заглядывал сам Наполеон Бонапарт. Правда это или нет, спустя больше века его имя всё ещё оставалось частью истории заведения.

Посетителей в этот день было немного, что в разгар Олимпийских игр казалось странным. Бармен монотонно протирал сухой тряпкой бокалы, а единственный официант шустро обслуживал немногочисленных гостей. В зале сидели лишь трое: пожилая пара и немецкий офицер.

Увидев погоны Александра, офицер привстал и гордо произнёс:

— Heil Hitler!

Александр не ответил, лишь мрачно посмотрел на него. Офицер, поняв, что майору не до него, молча вернулся к своей свиной рульке.

Александр и Свиридов выбрали столик в дальнем углу. Ресторан был небольшим и больше напоминал старый деревенский трактир. В интерьере преобладало тёмное дерево, создававшее уютную атмосферу. Благодаря своему колориту заведение пользовалось популярностью среди горожан.

— Что будете, граф? — спросил Александр, разглядывая меню. — Могу посоветовать печёную картошку с перцами. Очень вкусно. А пиво… любое, оно здесь всегда отменное!

— Доверюсь вашему выбору, — без раздумий ответил Свиридов.

Приняв заказ, официант быстро направился на кухню, а бармен наполнил две большие кружки пивом с густой пеной. Александра здесь знали хорошо: герр майор бывал в ресторане часто, и его всегда старались обслужить по высшему разряду.

Заказ подали быстро, и вскоре Александр и Свиридов принялись за еду, запивая её свежим пшеничным пивом. Александр не спешил заваливать графа вопросами, видя, как тот жадно набросился на еду, забыв о привычных манерах.

«Пусть поест», — подумал Александр, пережёвывая картошку. Он и сам был голоден.

Наблюдая за Свиридовым, Александр размышлял о том, как жизнь потрепала бывшего графа. Когда-то он носил длинные волосы, был знатным человеком, но теперь… всего лишь русский эмигрант во Франции, каких было множество. Никому не нужный, кроме Ордена. Хотя и это сомнительно.

«Светлые» отправили его на самоубийственное задание, дав всего пятерых человек. Глупо было охотиться за Фридрихом и врываться в логово льва, когда тот настороже.

Наконец тарелка с картошкой опустела. Официант убрал её и вскоре принёс ещё по кружке пива.

— Теперь можно и поговорить, — произнёс Александр, отставляя кружку в сторону. — Граф Свиридов, расскажите, что именно сделал вам ведьмак, за которого вы приняли господина Петерссона?

— Он убил много людей. Вот и всё, — сухо ответил Свиридов. — Он вроде кровососа, только вместо крови высасывал из людей души.

— Как джин?

— Почти, но не совсем. В отличие от джина, он убивал сразу. Лишая человека жизни, он продлевал собственное существование. Объяснить сложно, но главное, что стоит знать, — он опасен!

Ответ удовлетворил Александра. Неизвестного ведьмака следовало держать в уме, но и без него проблем хватало.

— А известно ли вам что-нибудь о существе с золотыми крыльями? — спросил он, меняя тему.

Свиридов нахмурился, будто что-то вспоминая.

— Понимаю, о ком речь, — медленно начал он. — Но рассказать много не могу. О нём почти нет информации. Единственное, что я слышал от ангелов: где он появляется, там война и смерть. Он получеловек-полуангел. Очень опасен. За последние годы его видели во многих частях Европы, особенно на востоке — в Польше и Советском Союзе. Что он там ищет — загадка. Ах да, ещё за ним наблюдают ангелы.

Александр задумался, переваривая услышанное. Затем задал последний вопрос:

— И последнее, о чём я хотел вас спросить. В день моего посвящения вы говорили с моим отцом о недопустимости войны. Вы упоминали, что собирались отправиться на Балканы и попросить помощи у местных охотников. Почему у вас ничего не вышло?

Свиридов усмехнулся. На него нахлынули воспоминания.

— Я пытался… Чёртов Апис![1] — бросил он с явным раздражением. — Этот напыщенный бык со своей «Чёрной рукой» мечтал о Великой Сербии. Патриот проклятый. Я умолял его не допускать убийства эрцгерцога Фердинанда, но он не слушал. Не верил, что убийство приведёт к большой войне. А война началась, как я и говорил. Австро-Венгрии нужен был повод расправиться с Сербией, а Германия была готова её поддержать. Они его получили!

Свиридов тяжело вздохнул.

— Извините, Александр, больше я вам ничего рассказать не могу.

— Спасибо за откровенность, — поблагодарил Александр. — Пусть кратко, но честно. Свою часть договора вы выполнили. Теперь моя очередь.

Он сделал паузу, затем добавил:

— Завтра вас под надёжным сопровождением отвезут в Москву. Вас там встретят.

Ещё пока Свиридов приводил себя в порядок, Александр связался с Михаилом Александровичем, который пообещал предоставить графу укрытие и работу.

— Думаю, в России вам доведётся увидеть много старых друзей, — заметил Александр.

— Таких же старых, как я? — слабо улыбнулся Свиридов.

— Да, — Александр улыбнулся в ответ. — Все мы не молодеем.

— Это верно, — задумчиво произнёс граф. — Александр, можно теперь мне задать вопрос?

Александр развёл руками, давая понять, что не против.

— Вы сегодня сказали, что я не хочу жить при советах. А вот вы сами… Почему не вернулись в Москву? Могли бы помочь советам строить социализм. В отличие от меня, у вас в России остались друзья, Орден потихоньку восстанавливается. Вам бы нашлось место. — Свиридов выдержал паузу и добавил: — И прежде чем ответите, скажите: что вы думаете о нынешней Германии и Советском Союзе? Каковы ваши взгляды?

Вопрос заставил Александра задуматься. Он отхлебнул пива, откинулся на спинку стула и погрузился в размышления.

— Если с первым вопросом всё просто… — начал он наконец. — Я Великий магистр германской части Ордена. Просто так уйти, не найдя себе преемника, не могу. А вот со вторым сложнее. До вашего вопроса я об этом не задумывался.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Всё, что сейчас происходит в Германии, неминуемо приведёт к бедам. Большим бедам. Честно говоря, мне не нравится курс, который взял Гитлер. Ни одна раса не лучше другой. Бог создал всех людей равными. Нельзя считать, что кто-то хуже, а кто-то лучше. Рано или поздно это выйдет боком. — Он вздохнул. — С другой стороны, страна на подъёме. И вместе с ней Орден. За четыре года с тех пор, как я принял руководство от Кальвина Фогта, мы добились немалых успехов в истреблении монстров. Германия безопасна как никогда. До нашего разговора я об этом не задумывался, но это правда. Мне давно не докладывали о странных убийствах или исчезновениях, связанных с нечистой силой. Охотники ездят помогать нашим братьям в другие страны, потому что здесь у них почти не осталось работы.

Великий магистр взглянул на Свиридова.

— Я стараюсь не замечать происходящего вокруг. Мне никто не мешает заниматься делами Ордена. Наоборот, даже поддерживают. Правильно ли это? Пусть рассудит история.

Александр сделал ещё один глоток пива и продолжил:

— Что касается Союза… думаю, там люди на правильном пути. Их методы, возможно, оставляют желать лучшего, но через пятнадцать лет о СССР будут говорить иначе. Наша страна воспрянет и станет сильной, а вместе с ней и Орден. Мне нравится идея равенства. Правда, равенства в полной мере не будет никогда. Мне всегда не нравилось, как так называемая элита смотрит на простых людей — словно на грязь. Аристократизм мне чужд. В детстве я общался с детьми императора, но свободное время предпочитал проводить с крестьянскими детьми. Никогда не считал их хуже себя.

Слова Александра удивили Свиридова. Он ожидал услышать другое. Критиковать власть в ресторане в центре Берлина, пусть и на русском языке, было довольно смело. Хотя, учитывая статус и влияние Александра, удивляться, возможно, не стоило.

Допив пиво, Александр встал из-за стола.

— Наш обед подошёл к концу, — сказал он, расплачиваясь за еду и напитки.

Он проводил графа Свиридова до ближайшего отеля, снял ему номер и приставил охрану. На следующий день графа должны были под надёжным сопровождением доставить через Польшу к границе СССР, где его встретят советские охотники.

[1] Драгутин Димитриевич, известный по прозвищу Апис («Бык»), — сербский офицер, один из руководителей тайной организации «Объединение или смерть» («Чёрная рука»), руководитель разведывательной службы Генерального штаба Сербии. Расстрелян после Салоникского процесса в 1917 году.

Глава 8

За время Олимпиады в Германию прибыли не только сотни тысяч болельщиков и туристов, но и охотники Ордена «Возрождения» из Европы, Азии и Северной Америки. Александр, чтобы подчеркнуть значимость события и объединить членов Ордена, устроил грандиозный бал для охотников и их друзей. Ситуация с графом Свиридовым была решена, Олимпийские игры шли полным ходом — настало время немного расслабиться.

Местом для торжества Александр выбрал один из самых узнаваемых символов Германии — замок Нойшванштайн, расположенный на юго-западе Баварии. Его название можно было перевести с немецкого как «Новый лебединый камень».

Гостей, направлявшихся к замку, ещё за несколько километров встречал потрясающий вид: его башни возвышались над густым лесом и крутыми склонами. Построенный на высоком холме, замок словно парил над землёй, подчёркивая свою величественность.

История Нойшванштайна неразрывно связана с именем короля Баварии Людвига II, прозванного «сказочным королём». Он увлекался средневековыми легендами, рыцарской культурой и произведениями Рихарда Вагнера, а в 1869 году начал воплощать свой грандиозный замысел. Строительство продолжалось многие годы, однако к моменту смерти Людвига в 1886 году Нойшванштайн так и оставался незавершённым.

После смерти Людвига первоначальные планы значительно упростили, однако строительные работы не прекратились окончательно. Некоторые части комплекса продолжали достраивать вплоть до 1892 года. Сам замок перешёл к его брату Отто, который из-за душевной болезни не мог править самостоятельно, поэтому власть в Баварии находилась в руках принца-регента Луитпольда.

Уже 1 августа 1886 года, всего через семь недель после смерти Людвига, Нойшванштайн открыли для платного посещения. Деньги от туристов помогали покрывать расходы и долги, оставшиеся после грандиозных строительных проектов покойного короля.

Несмотря на продолжение работ, мечта Людвига так и осталась незавершённой. От многих задуманных помещений и сооружений отказались. Не появились Мавританский зал и Рыцарская купальня, а огромная башня с церковью, которая должна была стать одной из доминант комплекса, так и осталась на чертежах. Другие части замка после смерти короля были завершены в значительно упрощённом виде.

Тем не менее Нойшванштайн быстро стал привлекать туристов. Доходы от посещений помогали расплачиваться с долгами, а к концу XIX века замок уже превратился в одну из самых известных достопримечательностей Баварии.

Орден «Возрождения» также не оставил замок без внимания. Начиная с правления Луитпольда, Нойшванштайн стал местом проведения собраний охотников и увеселительных мероприятий. Именно здесь Александр решил устроить бал.

Он лично встречал гостей у входа в замок. Александр был одет в белую парадную форму. На его груди красовались две награды, полученные ещё во времена Российской империи: орден Святого Благоверного Князя Александра Невского — за выдающуюся охоту в Гатчине, и орден Святого Георгия IV степени — за мужество при обороне крепости Осовец. На его левой руке выделялась красная повязка с изображением феникса, а на поясе висела сабля.

Рядом с отцом стояла Вера. В свои семнадцать лет она приковывала взгляды каждого, кто её видел. Голубое платье идеально подчёркивало её спортивную фигуру, а пышная причёска добавляла образу изящества. Многие молодые мужчины не сводили с неё глаз, но все прекрасно знали, что самое большее, на что они могли рассчитывать, — это танец.

Её сердце принадлежало молодому офицеру СС Маттиасу Кремеру, который благодаря протекции Генриха Гиммлера быстро продвигался по карьерной лестнице.

Бал обещал стать незабываемым событием.

Сегодня в стенах замка Нойшванштайн гости не увидели нацистской символики. Вместо неё залы были украшены гербами Ордена «Возрождения» и флагами стран, чьи охотники прибыли в гости к германскому Великому магистру. Нашлось место даже для флага Советского Союза. Советская делегация не участвовала в Олимпиаде, но Александр просто не мог не пригласить на бал друзей из СССР. Несмотря на политические изменения в Германии, советская часть Ордена продолжала тесно сотрудничать с германской, что Александр высоко ценил.

Особенно значимой эта встреча должна была стать для одного из советских охотников, ожидавшего в этот вечер важной и очень личной встречи.

Однако совсем без примет нового режима не обошлось. Охрану замка обеспечивали эсэсовцы, направленные Гиммлером по просьбе Александра. Правда, в качестве исключения на их рукавах вместо свастики был изображён феникс — символ Ордена.

Попадая внутрь замка, гости мгновенно окунались в атмосферу балов конца XIX — начала XX века. В ярко освещённом зале звучала мелодичная классическая музыка. Богато украшенные стены с мифологическими и религиозными фресками придавали вечеру особый шарм.

Когда пришло время открывать бал, Александр, следуя традиции, начал его полонезом, как когда-то император Николай II со своей дочерью Ольгой. Только теперь вместо великой княжны с ним танцевала его собственная дочь Вера.

Под ритмы торжественной музыки к ним присоединились и другие гости.

— Я тебе рассказывал, что с твоей мамой мы тоже познакомились на балу, — проговорил Александр, ведя дочь в танце. — Она была для меня самой красивой. После первого же танца мы отправились гулять по Петербургу.

Он смотрел на дочь и видел в ней Ксению — её мать. Вера была её копией.

— Ты так на неё похожа…

— Ты рассказывал эту историю десятки раз, — с улыбкой ответила Вера.

— И расскажу ещё столько же, — с теплотой сказал Александр.

Когда музыка затихла, отец и дочь отошли в сторону.

— Вот бы мама всё это видела… — печально произнесла Вера, положив голову на плечо отца.

— Всё бы отдал, лишь бы она была с нами, — тихо ответил Александр, приобнимая дочь. — Ей бы понравился этот бал, хоть она и не любила пышные торжества…

Когда начался следующий танец, пришло время сменить партнёров. К Вере подошёл Маттиас, её молодой человек, и пригласил её на танец. Александр, поправив перчатки, заметил в толпе особую гостью.

— Великая княжна, как вам вечер? Могу я пригласить вас на танец? — обратился он к Ольге Романовой.

— У меня разве есть право отказать такому шикарному господину? — с восхищением произнесла Ольга, глядя на Александра.

После их встречи в Ватикане Ольга пару раз гостила у Александра дома, но на светские вечера не выбиралась. Этот бал стал для неё первым за долгие годы. Со времён Российской империи она не принимала участия ни в чём подобном. Когда Александр пригласил её на Олимпиаду, она охотно согласилась.

— Право голоса у нас ещё никто не отнимал. В этих стенах — точно, — с лёгкой улыбкой ответил Александр.

Он взял княжну за руку и вывел её в центр зала. Под ритмы вальса они закружились в танце.

— Вы так и не ответили на мой вопрос, — заметил он. — Как вам вечер?

— Слов не хватит, чтобы описать моё восхищение! — ответила Ольга. — Вам удалось всколыхнуть во мне давно забытые воспоминания. — Её голос дрогнул. — Я часто вспоминаю бал в Аничковом дворце. Тогда отец впервые за долгое время вывел нас…

— И на первый танец никто из офицеров не соизволил пригласить великих княжон! — закончил за неё Александр.

Ольга рассмеялась.

— Видел бы меня тогда ваш отец! Он мечтал, чтобы я пригласил вас или вашу сестру на танец. Пусть и спустя больше двадцати лет, его мечта сбылась!

— Но мы с вами танцевали, — заметила Ольга.

— Не на балу! — напомнил Александр, рассмеявшись.

— Это верно, — согласилась княжна. — Мы часто танцевали у нас дома… Всё было так прекрасно. А потом…

Она замолчала, и её взгляд потух.

— Давайте сегодня не будем ворошить прошлое, — мягко предложил Александр. — Для вас, как и для меня, оно обжигает сердце. Давайте просто наслаждаться музыкой.

Ольга кивнула, и они продолжили танцевать в молчании. Эти несколько минут стали для неё одними из лучших за многие годы. Она положила одну руку на плечо Александра, а другую вложила в его руку. В белоснежном платье она кружилась под ритмы вальса, вновь чувствуя себя той юной девушкой из ушедшего времени.

Музыка затихла. Александр и Ольга отошли в сторону, оставив центр зала новым танцующим парам. Глаза княжны сияли от счастья, на лице играла довольная улыбка. Александру было приятно, что ему удалось доставить ей эту радость. Но он уже думал о следующем: стал выискивать в толпе человека, который специально прибыл в Германию ради неё.

— Сегодня в этом сказочном замке собралось столько народа! Все они члены Ордена? — спросила Ольга, с любопытством оглядывая зал.

— Почти, — хитро ответил Александр.

Мимо прошёл официант с подносом шампанского. Александр взял два бокала: один себе, другой предложил Ольге.

— Бокальчик Moët & Chandon? Во Франции умеют делать не только духи!

— Благодарю, — сказала Ольга, принимая бокал. — А если не секрет, кто из гостей сегодня не является членом Ордена?

— Только вы, — с лёгкой улыбкой ответил Александр.

— Какая честь!

— На то вы и Великая княжна!

— Будьте серьёзны, Великий магистр, — Ольга слегка покачала головой. — Я давно уже никакая не княжна…

— Для меня — княжна. И всегда ею будете, — уверенно ответил Александр, отпивая шампанское. — Ах да, я вам кое-что не сказал. Сегодня здесь присутствует особенный гость. Он прибыл сюда ради вас.

— Ради меня? — удивлённо спросила Ольга.

— Здравствуй, сестричка, — раздался знакомый голос. — Могу я пригласить тебя на танец?

Ольга замерла, едва удерживая бокал.

— Алексей… — выдохнула она. Её глаза наполнились слезами. — Алексей!

Брат и сестра крепко обнялись после долгих лет разлуки.

— Прошло столько лет… — прошептала она.

— Я знаю, — мягко ответил Алексей, не отпуская её из объятий. — Мне столько хочется тебе рассказать…

— Мне тоже, — прошептала Ольга, едва сдерживая слёзы.

Александр с тёплой улыбкой наблюдал за их встречей. Он знал, каково это — спустя столько лет вновь увидеть родного человека. От этого на душе становилось спокойно и радостно.

Великий магистр молча допил шампанское, а затем тихо удалился, чтобы оставить брата и сестру наедине. Больше ни с кем танцевать он не собирался.

***

Александр вышел в замковый двор, прихватив с собой ещё один бокал шампанского. Расправив плечи, он глубоко вдохнул прохладный свежий воздух Баварии.

Сегодня он был свободен. Свободен от дел, обязанностей и тягот повседневной жизни. Что будет завтра, через неделю, месяц или год, его сейчас не волновало. Всё это подождёт.

Небо над замком было ясным, усеянным звёздами. Тёплая августовская ночь обнимала его своим спокойствием. На душе было удивительно легко. Всё, чего он когда-то желал, казалось, у него уже есть: деньги, власть, верные друзья, союзники, любимое дело и прекрасная дочь.

— Жаль, любовь моя, ты сегодня не со мной… — произнёс Александр, думая о своей жене.

Он поднял бокал и посмотрел на блики света в искристом напитке.

— Ты — единственное, чего мне не хватает. Раньше я бы всё отдал, чтобы ты была рядом. Но сейчас от моих решений зависят слишком многие: Орден, страна, возможно, даже судьба мира.

Он медленно прошёлся по двору, разговаривая сам с собой, словно в поисках ответов на незаданные вопросы.

Из замка доносились звуки музыки. Медленный вальс сменился энергичным джазом — приглашённые музыканты из США уже начали зажигать. Бал был в разгаре, а под конец вечера гостей ожидал праздничный салют.

Александр не спешил возвращаться. Последние месяцы он слишком часто оказывался в центре внимания. Олимпиада, дела Ордена, переговоры, бесконечные встречи — всё это изматывало.

— Зачем она вообще нужна, эта Олимпиада? — пробормотал он, думая о политическом фарсе, развёрнутом в Берлине. — Просто пыль в глаза. Люди насладятся зрелищем, но что потом? — Он задумался. — Потом вернутся антисемитские плакаты, начнётся новая волна гонений. И всё ради чего? Ради нелепой идеи о «высшей арийской расе»? Половина тех, кто проповедует эту чушь, сами не соответствуют своим же стандартам.

Александр тряхнул головой, словно хотел выбросить эти мысли.

— Граф Свиридов, это всё ты. Постарался, чтобы я увяз в размышлениях о политике, — пробормотал он.

Его взгляд упал на пустой бокал. Ещё шампанского? Великий магистр пожал плечами.

— Потерплю.

Внезапно поднялся лёгкий ветер, и по телу пробежал озноб. Александр зябко поёжился.

— Пора возвращаться, — сказал он себе.

У входа в замок он остановился и, улыбнувшись, подумал:

«Сказал Ольге, что она единственная не член Ордена. Но ведь и Вера, и Асмодей не члены… Ах, сколько мыслей сегодня в голове».

Он направился к залу, откуда музыка доносилась всё громче.

— Надо почаще устраивать такие мероприятия, — довольно произнёс Александр, входя в коридор. — Давно я так не отдыхал.

Александр ещё не знал, что этот бал станет первым и последним.

Глава 9

12 марта 1938 года

Слова Фридриха подтвердились: копьё Лонгина действительно находилось в Вене, во дворце Хофбург, и охраняли его далеко не простые солдаты, а члены некоего ордена или культа, называвшего себя «Воинами Света». Когда-то они входили в ряды охотников Ордена «Света», но из-за разногласий покинули его и ещё во времена Австро-Венгерской империи основали собственную могущественную оккультную организацию, заручившись поддержкой правительства.

После Первой мировой войны их силы заметно ослабли: они потеряли множество людей и значительную часть прежнего влияния. Несмотря на это, им каким-то образом удалось заполучить копьё Лонгина. Ходили слухи, что среди «Воинов Света» служат даже ангелы.

Александр несколько раз пытался с ними договориться, но всякий раз получал категорический отказ. Противостояние между германской частью Ордена и «Воинами Света» продолжалось почти два года. Обе стороны прекрасно понимали намерения друг друга, однако до открытого столкновения дело не доходило. Так могло продолжаться и дальше, если бы не вмешательство германского правительства.

Гитлер давно добивался присоединения своей родной Австрии к Германии. К началу 1938 года давление Берлина значительно усилилось, а внутри самой страны всё активнее действовали австрийские нацисты, требовавшие скорейшего аншлюса.

Канцлер Курт Шушниг пытался сохранить независимость страны. 9 марта он объявил, что 13 марта в Австрии состоится плебисцит, на котором население должно было высказаться за независимость государства. Этот шаг привёл Гитлера в ярость. Шушниг надеялся и на поддержку западных держав, однако рассчитывать на неё не приходилось: Лондон не был готов вмешиваться силой, а Франция в этот момент переживала очередной правительственный кризис.

В итоге под давлением Берлина Шушниг был вынужден отказаться от проведения плебисцита и вечером 11 марта подал в отставку. После нескольких часов давления президент Австрии Вильгельм Миклас назначил новым канцлером Артура Зейсс-Инкварта. Состав нового правительства во многом был продиктован из Берлина, а ключевые посты заняли австрийские нацисты.

Германскому руководству требовался формальный повод для ввода войск. Герман Геринг распорядился подготовить от имени нового австрийского правительства просьбу о военной помощи. Телеграмму так и не отправили, однако Берлин всё равно объявил, что действует по просьбе Вены.

Убедившись, что Италия не станет вмешиваться, Германия начала операцию «Отто». [1]

Утром 12 марта 1938 года части Вермахта пересекли австрийскую границу. Австрийским войскам был отдан приказ не оказывать сопротивления германским частям.

В тот же день в Вену прибыли Генрих Гиммлер, Рудольф Гесс и другие высокопоставленные представители нового режима. Сам Гитлер пересёк австрийскую границу через родной Браунау, а затем направился в Линц. До Вены он доберётся лишь спустя два дня.

Александр тоже прибыл в австрийскую столицу вместе с дочерью Верой. Он хотел, чтобы она была рядом, когда копьё Лонгина наконец окажется в его руках.

Правда, с самого начала всё пошло не по плану.

Эсэсовцы, действовавшие по приказу Гиммлера, заняли Хофбург и перевернули всё вверх дном, но никаких следов копья не обнаружили. Служащие дворца либо действительно ничего не знали, либо предпочитали молчать.

Чёрный Mercedes-Benz Александра подъехал к Хофбургу около десяти часов утра. Некогда дворец служил главной резиденцией австрийских Габсбургов, чья монархия прекратила существование после Первой мировой войны.

Александр вышел из автомобиля. Он был раздражён, не выспался и всё ещё находился на взводе после известия о том, что копьё не нашли. Ступив на аккуратно уложенную плитку площади перед дворцом, он бегло огляделся.

Надо признать, Хофбург был настоящим архитектурным произведением искусства. Это был не просто дворец, а огромный дворцовый комплекс. В его облике смешались разные архитектурные стили — от готики до классицизма. На протяжении столетий правители расширяли его, возводили новые корпуса, залы и перестраивали уже существующие помещения.

Конечно, Александра история Хофбурга сейчас мало интересовала. Тяжёлыми шагами он пересекал площадь Ин-дер-Бург. Ему нужно было лично осмотреть дворец. Миновав памятник императору Францу I, он остановился.

Из дворца эсэсовцы под дулами пистолетов-пулемётов выволокли пожилого мужчину во фраке. Судя по виду, это был дворецкий. Позади него гордо вышагивал Гиммлер, поблёскивая стеклом пенсне и держа руки за спиной.

Заметив Александра, стоявшего в стороне, Гиммлер отсалютовал ему:

— Heil Orden!

— Heil Orden! — с явной неохотой ответил Александр, держа руки за спиной. — Герр Гиммлер, есть новости?

— Ja, Großmeister! — подтвердил тот и обернулся к дворецкому. — Erzählen Sie von Anfang an, was passiert ist![2] — громко приказал он.

Дворецкий молчал, опустив взгляд.

— Ладно, скажу сам, — заметил Гиммлер с лёгким раздражением. — Этот человек утверждает, что копьё ещё вчера вывезли из дворца. Все Krieger des Lichts[3], находившиеся в Хофбурге, уехали вместе с ним. На северо-западной окраине Вены есть район Гринцинг. По словам этого господина, неподалёку от него, ближе к Венскому лесу, находится их поместье. Там сейчас и хранят копьё. Охраняют его весьма тщательно.

— Значит, нужно отправляться за ним, — твёрдо сказал Александр.

Он понимал, что для такой миссии ему понадобятся люди.

От Ордена в Австрию прибыли лишь трое: он сам, Гесс и Гиммлер. Надеяться на помощь Рудольфа не приходилось, а Генрих годился скорее для планирования, чем для боя. Вооружённые эсэсовцы — другое дело.

Александр мог обратиться и к местным охотникам, но не собирался посвящать их в свои планы. Даже информацию о копье добыли не они, а люди Гиммлера.

— Мне нужны твои солдаты, — обратился Александр к Гиммлеру.

— Wie viele?[4] — заинтересованно спросил тот.

— Сколько у тебя есть?

— Сейчас немного. Большая часть людей занята в городе. Восемьдесят человек хватит?

— Да, — коротко ответил Александр. — У тебя есть кто-нибудь, кто хорошо знает Гринцинг?

— Ганс. Он родом из этих мест. Должен знать.

— Пусть сядет за руль моей машины. Выезжаем сейчас же. Остальные последуют за нами.

— Wie Sie wünschen, Großmeister! Как только прибудут дополнительные силы, я направлю людей к вам.

Гиммлер подозвал к себе высокого блондина в звании унтерштурмфюрера, дал ему указания и передал в подчинение Александру вместе с восемьюдесятью эсэсовцами, разместившимися в нескольких грузовиках.

Александр сел в машину и объяснил Гансу, куда ехать. Тот молча кивнул, высунулся из окна и громко крикнул водителям грузовиков следовать за ним.

Машина тронулась и с ветерком понеслась в сторону Гринцинга.

— Verstehen Sie Russisch?[5] — спросил Александр офицера.

— Софсем чут-чуть, — с сильным акцентом ответил Ганс.

— Sind Sie in Österreich geboren?[6]

— Ja, Großmeister! Я родиться ф Вэне, но поткхом мой откхец перебраться ф Германию. Я рад, что Австрия скхоро станет частью рейха!

— Danke, Hans.

Александр обернулся к Вере, сидевшей на заднем сиденье. За разговорами с Гиммлером и Гансом он почти забыл о дочери, которая терпеливо ждала, пока они наконец отправятся в путь.

Сегодня её, возможно, ожидало настоящее боевое крещение. Она наверняка увидит смерть. Это была не её война, но Александр хотел, чтобы дочь наконец поняла, чем на самом деле занимается Орден. Когда-то он обещал оградить её от подобной жизни, но теперь сам вёз туда, где совсем скоро могла пролиться кровь.

— Всё в порядке? — мягко спросил он.

— Да, отец! — ответила Вера.

— В Хофбурге нет того, что мы ищем, — пояснил Александр. — Копьё успели вывезти. Сейчас оно в поместье неподалёку от Гринцинга, ближе к Венскому лесу. Боюсь, без боя мы ничего не получим. Нам могут противостоять ангелы. Надеюсь, ты не пожалела, что отправилась со мной?

— Я готова ко всему. Твои тренировки не прошли даром, — уверенно произнесла Вера.

Оделась она соответствующим образом: на ней была коричневая кожаная куртка без опознавательных знаков, облегающие брюки болотного цвета из плотной ткани и высокие армейские сапоги. Не забыла Вера и об оружии. Рядом с ней на сиденье лежали кобура с «Вальтером», ножны с саблей и деревянная шкатулка.

— Мне обязательно её надевать? — спросила она, открывая шкатулку, в которой лежала золотая перчатка.

— Да. Если она будет на тебе, я буду спокойнее, — твёрдо ответил Александр.

— Хорошо, отец.

Александр довольно улыбнулся и вновь перевёл взгляд на дорогу. Машина мчалась мимо холмов, покрытых виноградниками. Местами на земле ещё белели пятна нерастаявшего снега. Вдали возвышались склоны Венского леса, а среди холмов виднелись дома Гринцинга.

День выдался прохладным: всего два-три градуса тепла. Однако ветра почти не было, а солнечные лучи приятно нагревали тёмные поверхности.

Спустя двадцать минут машины свернули с основной дороги и, меся колёсами грязь, подъехали к большому трёхэтажному особняку. Среди окружающих домов он особенно выделялся: своими очертаниями здание напоминало католическую церковь. Поместье окружал высокий каменный забор.

У массивных железных ворот машины остановились. Эсэсовцы быстро повыпрыгивали из грузовиков и, взяв винтовки наперевес, оцепили периметр. Ганс отдал чёткий приказ: без его или Александра распоряжения не стрелять.

Александр вместе с Гансом направился к воротам. Вера держалась чуть позади, спрятав левую руку в золотой перчатке в карман.

По другую сторону ворот стоял человек, облачённый в чёрную мантию с капюшоном, скрывавшим лицо. Он явно ждал незваных гостей. За окнами особняка притаились вооружённые люди в таких же чёрных мантиях, готовясь к обороне. Их было примерно вдвое меньше, чем эсэсовцев, зато на их стороне было серьёзное преимущество — надёжное укрытие за каменными стенами дома.

— Öffnen Sie das Tor![7] — громко прокричал Александр, слегка толкнув железные створки.

Замка не было, но ворота не поддавались, словно их удерживала магия.

— Oder wir eröffnen das Feuer![8]

— И вам доброго дня, Великий магистр, — неожиданно для Александра фигура заговорила на чистом русском. — Мы вас ждали!

— Раз ждали, то открывайте! Может, мы сможем договориться. Не вынуждайте нас применять силу!

— Договориться? — фигура хрипло рассмеялась. — Ну давайте попробуем! Входите, господа.

Ворота медленно начали открываться сами собой. Как только Александр, Ганс и Вера ступили на территорию поместья, створки с грохотом захлопнулись за их спинами.

Эсэсовцы, оставшиеся снаружи, замерли и начали переглядываться, но без приказа ничего не предпринимали. Ганс напрягся, а Вера подошла ближе к отцу, почти прижавшись к его спине.

— Интересный у вас способ встречать гостей. А как же мои люди? — с лёгкой насмешкой спросил Александр.

— Они не ваши. На их рукавах нет символа Ордена!

— Согласен. Но сейчас они подчиняются мне, — спокойно ответил Александр и сделал шаг вперёд, медленно приближаясь к фигуре. — Вам должно быть известно, что судьба Австрии уже практически решена. Германские войска вошли в страну, а совсем скоро она станет частью рейха. Поэтому прошу вас: отдайте то, за чем я пришёл.

— Мы скорее умрём, чем позволим Ордену получить святыню, — голос фигуры стал твёрдым. — Прошу, уходите. Не будем проливать кровь.

— Ваше право! — Александр повернулся к Вере. — Впусти ребят…

Вера, слегка нервничая, достала руку из кармана, вытянула её в сторону ворот и сжала кулак. Всего за секунду магия, удерживавшая створки, исчезла. Отец обучил её пользоваться силой перчатки, и теперь она уже могла применять её самостоятельно.

Ганс быстро понял, что произошло. Не дожидаясь дополнительных указаний, он отдал команду, и эсэсовцы хлынули во двор. Теперь достаточно было одного приказа, чтобы началась перестрелка.

— У меня есть ещё козырь в рукаве! — громко заявил Александр. — Может, теперь поговорим?

Люди в мантиях напряжённо ждали приказа начать оборону. Но их предводитель медлил.

— Вы меня удивили. Ангельская перчатка, — медленно произнесла фигура, отступая к двери особняка. — Вы получите копьё только через мой труп.

— Я вас за язык не тянул, — холодно ответил Александр.

Он тоже стал медленно отступать, скрываясь за спинами эсэсовцев.

— Es darf keine Überlebenden geben.[9] Feuer frei!

Приказ был отдан, и бой начался.

Александр обрёк многих солдат на смерть. Стоило эсэсовцам открыть огонь по особняку, как из окон тут же ударили в ответ. Зазвучала кровавая симфония: крики боли и ужаса, ругань и грохот выстрелов слились в страшный хаос.

Пули свистели со всех сторон. Солдаты один за другим падали на землю, покрывая телами грязный двор. Остатки снега смешивались с кровью и грязью. Укрыться было почти негде — каждый, кто попадал под огонь из окон, становился лёгкой мишенью.

Из восьмидесяти эсэсовцев лишь около сорока смогли прорваться в дом. Начался ожесточённый штурм. Выстрелы внутри перемешались с криками, грохотом и звоном оружия — бой перешёл в рукопашную.

Александр наблюдал за бойней из-за небольшой пристройки, где успел укрыться вместе с Верой. Когда представилась возможность, он схватил дочь за руку и бросился к дому.

Через массивный главный вход они ворвались внутрь. Просторный вестибюль был почти пуст: никакой мебели, только голые стены. Зато пол уже был усеян телами. Перестрелка окончательно переросла в ближний бой, и всё вокруг напоминало настоящую бойню.

Куда идти, Александр не знал. Но чувствовал: артефакт зовёт его.

Обнажив саблю, он начал прорубать себе путь через противников. Вера, как её учили, последовала примеру отца.

Их первыми противниками оказались двое молодых людей в форме австрийской армии. По всей видимости, они тоже состояли в рядах «Воинов Света» и теперь защищали поместье вопреки приказу не оказывать сопротивления германским войскам. На них были тёмно-зелёные блузы, серые брюки и мягкие кепи. У обоих, судя по всему, закончились патроны. Один сжимал винтовку со штыком, другой — длинный кинжал. В схватке с Александром у них почти не было шансов.

Солдат с винтовкой бросился вперёд, пытаясь нанести колющий удар. Александр ловко уклонился, и его сабля вонзилась противнику в живот. Второй попытался ударить его кинжалом, но Александр ушёл от атаки разворотом и уже через секунду оказался за спиной врага. Сабля вонзилась ему в спину.

Вера всё это видела. На мгновение её охватил ужас, нахлынули давние воспоминания. Перед глазами вспыхнули образы прошлого. Но в бою нельзя медлить — промедление означает смерть.

Она почувствовала угрозу за спиной. Фигура с занесённым оружием уже была готова нанести смертельный удар.

Но не сегодня.

Раздался выстрел из кольта — и враг тяжело рухнул на спину с дырой во лбу. Кровь брызнула, слегка запачкав одежду Веры.

— Не спать, сударыня! — прокричал Александр, держа в руке пистолет. — За мной! Я знаю: оно здесь. Оно рядом. Оно зовёт меня. Ты разве не слышишь?

Вера не совсем понимала, о чём говорит отец. Однако стоило ей прислушаться, как в голове зазвучали неизвестные голоса. Они нашёптывали что-то на непонятном языке. Перчатка позволяла ей их слышать.

Они двинулись вглубь дома. Александр был уверен, что копьё хранят где-то под особняком. Оставалось найти вход в подвал. В разгар бойни сделать это было непросто, особенно учитывая, сколько помещений было в здании.

— Я чувствую, мы рядом… — бормотал Александр себе под нос, держа в одной руке саблю, а в другой пистолет.

В коридорах дома эсэсовцы ожесточённо сражались с «воинами света». Крики боли и ярости доносились со всех сторон, но Великого магистра они уже не интересовали. Он медленно ступал по мокрому от крови паркету, внимательно осматривая всё вокруг в поисках прохода в подвал.

И наконец нашёл его.

Оказавшись в другой части дома, которая оставалась относительно чистой — сюда бой ещё не докатился, — Александр заметил в комнате справа открытый потайной проход. В стене зиял проём, а за ним виднелась массивная винтовая лестница, уходящая вниз.

Чувство близкого успеха затмило его разум. Александр смотрел только на проход, не обращая внимания ни на что вокруг.

Резкий звук трёх пистолетных выстрелов вернул его в реальность. Он обернулся и увидел на паркете позади себя два распластанных тела.

— Не спать, сударь! — прокричала Вера с явной иронией, повторяя его недавние слова.

— Неплохо, — коротко похвалил её Александр.

Но Вера тут же снова подняла пистолет и, не колеблясь, выстрелила. Пуля пролетела в считаных сантиметрах от его щеки.

— Что ты делаешь?! — вскрикнул он.

Александр резко обернулся и увидел у проёма, ведущего к лестнице, человека, который корчился на полу, зажимая простреленное горло.

— Два — один в твою пользу! — добавил он уже спокойнее.

Вера улыбнулась, услышав похвалу. Но что она чувствовала, убив троих человек? Пока ничего. Ни жалости, ни отвращения — лишь странную пустоту. Эти люди хотели убить её и отца, а времени задумываться о произошедшем просто не было.

Не задерживаясь, они прошли мимо умирающего солдата и начали спускаться по узкой винтовой лестнице, ведущей в подземные помещения особняка.

Спустившись в самый низ, они оказались в тёмном сыром подвале, освещённом факелами. Осмотревшись, Александр и Вера заметили выложенный камнем коридор. Он выводил к святилищу, напоминавшему небольшой католический храм.

Перед ними открылась величественная картина. Ряды деревянных скамей тянулись вдоль мраморного пола, по обе стороны возвышались массивные колонны. Повсюду горели свечи, ровное пламя которых неожиданно хорошо освещало помещение.

В самом конце святилища, на месте алтаря, возвышалась каменная статуя ангела. Он стоял на одном колене, склонив голову, а за его спиной расправились массивные крылья. В вытянутых вперёд руках лежала древняя реликвия — металлический наконечник копья, заключённый в золотую и серебряную обкладку.

Копьё Лонгина!

Александр нашёл его.

Так просто.

Неважно, что на пути к нему почти полсотни солдат отдали свои жизни.

В предвкушении он медленно двинулся вперёд, не убирая сабли. Его шаги эхом разносились по мраморному полу. Александр шёл между рядами скамеек к реликвии, которая с каждой секундой манила его всё сильнее. Голоса в голове становились громче и настойчивее, нашёптывая, что цель уже близко. Осталось лишь протянуть руку и забрать святыню.

Но не все были готовы позволить ему это.

Из-за статуи ангела вышли две фигуры, облачённые в белоснежные плащи с капюшонами. Их лица скрывала тень, а от тел исходило слабое бледное сияние.

— Прошу тебя, уходи. Оно не для людей! — монотонным, но властным голосом произнесла одна из фигур.

— Мы не хотим причинять тебе вреда. Уходи, — добавила вторая. — Ты не понимаешь. Оно принесёт тебе лишь боль…

Александр замер.

— Я сам решу, что мне с ним делать! — отрезал Александр, направив саблю на незнакомцев. — Меня ничто не остановит. Я годами мечтал обладать им, чтобы теперь просто уйти? Нет!

Его взгляд не отрывался от копья. Глаза горели одержимостью.

— Оно так манит… — добавил Великий магистр, словно забыв обо всём вокруг.

Фигуры переглянулись.

— Брат, оно его зовёт. Ему уже не помочь… — тихо произнесла одна из них.

— Я вижу, брат. Придётся остановить его. Даже ценой нашей клятвы, — ответила вторая.

— Другого выхода нет.

Обе фигуры одновременно сняли капюшоны. Под ними оказались лица двух юношей с длинными светлыми волосами. В следующий миг за их спинами распахнулись белоснежные сияющие крылья.

Ангелы. Те самые, что служили «Воинам Света».

Они двинулись навстречу Александру. Их движения были лёгкими, почти невесомыми. Свет от крыльев залил святилище ослепительным сиянием.

Александр не отступил. Он крепче сжал саблю и бросился прямо на них. Стук его шагов заглушил даже шёпот голосов в голове.

Воины Господа явно не ожидали такого от человека. Они попытались повалить его на землю, но их сила словно растворялась, почти не действуя на Александра.

Поняв, что столкнулись с чем-то необычным, оба ангела выхватили из-за пояса по два длинных кинжала.

— Да кто ты такой? — в недоумении спросил один из них, не понимая, как обычный человек может противостоять им на равных.

Александр не ответил. Он лишь убрал левую руку за спину и, словно издеваясь над противниками, одной саблей стал отражать шквал ударов.

В фехтовании ему не было равных. Ангелы слишком полагались на свою силу и магическую природу, поэтому во владении оружием заметно уступали Александру.

Он уклонился от очередного удара и молниеносным движением полоснул правого ангела саблей по крылу.

Раздался крик боли.

Раненый ангел взвыл, чем привёл своего брата в ярость. Второй бросился на Александра с новой силой. Один из его кинжалов вонзился Великому магистру в плечо, вторым он попытался ударить в живот, но Александр успел уклониться.

Он громко закричал от боли и отступил на несколько шагов. Не дрогнув, он выдернул кинжал из плеча.

Из раны хлынула кровь, но Александр не чувствовал боли и просто продолжил бой.

— Да кто ты такой? — с тревогой прошептал один из них.

Пока отец сражался, Вера незаметно подобралась к ангелам с тыла. Ближайший к ней воин Господа не почувствовал её приближения, пока девушка не вонзила саблю ему в бок.

Обычный клинок не мог убить ангела, но боль причинял вполне настоящую. Ангел вскрикнул, резко взмахнул крыльями и отбросил Веру от себя.

Александр увидел, как дочь ударилась о колонну и тяжело осела на пол.

Ярость мгновенно захлестнула его.

Он уклонился от очередного удара, совершил мощный рывок вперёд и разящим движением отсёк напавшему на Веру ангелу одно из крыльев.

Из раны фонтаном брызнула кровь, запачкав мраморный пол. Ангел рухнул на колени с истошным криком.

Александр уже повернулся ко второму. С нечеловеческой скоростью он схватил его за горло, поднял над полом и, впившись взглядом в его лицо, с силой впечатал между скамей. Хруст костей эхом разнёсся по святилищу.

— Ангела можно убить либо вашим же оружием, либо просто отрубив ему голову, — прорычал Александр.

Он схватил оглушённого ангела за ворот плаща, поднял его и прижал шеей к спинке ближайшей скамьи.

Сабля взметнулась вверх.

Одним резким движением Александр отсёк ему голову. Та с глухим стуком упала на мраморный пол и покатилась между скамьями. Лицо ангела застыло в выражении немого ужаса.

— Вы мне не ровня, — Александр опустил саблю.

Оставшийся в живых ангел, громко всхлипывая, хватался за кровоточащий обрубок вместо крыла. Александр даже не обратил на него внимания. Он быстро подбежал к дочери. Вера лежала у колонны, тяжело дыша. На одежде проступала кровь.

Александр опустился рядом на колено, осторожно взял её за руку и проверил перчатку.

— Ты справишься, — сказал он, осматривая дочь. — Сила перчатки восстановит тебя.

— Всё хорошо… — прошептала Вера, открывая глаза. — Теперь я понимаю, что ты чувствуешь, когда сила перчатки охватывает твоё тело…

— Это прекрасно, не правда ли?

Вера согласно кивнула.

Кровотечение уже прекращалось, боль отступала, а силы постепенно возвращались. Через несколько мгновений Александр помог дочери подняться.

— Что будет с ним? — спросила она, взглянув на раненого ангела.

— С ним? — Александр на мгновение задумался. — Дай мне перчатку.

Вера, не раздумывая, сняла её и передала отцу. Александр надел перчатку, и его рана тут же затянулась. Затем он медленно подошёл к ангелу, стоявшему на коленях. Тот был обессилен и уже не мог сопротивляться.

— У тебя израненная душа, — хрипло произнёс ангел, глядя на золотую перчатку на руке Александра. Теперь он понял, с какой силой связался стоящий перед ним человек. — За эту силу ты расплачиваешься душой… Она не даёт. Она только забирает…

Слова воина Господа не тронули Александра. Он хладнокровно повалил ангела на спину, опустился на колени и сжал руками его горло.

— Последнее, что ты увидишь, буду я! — прорычал он. — Я получу то, что хочу. Теперь меня никто не остановит!

Ангел хрипел, хватая ртом воздух, но даже не пытался сопротивляться.

— Отец! — Вера бросилась к Александру и вцепилась ему в руку. — Прошу, не надо… Сегодня было столько смертей. Не надо ещё одной!

Слова дочери подействовали. Александр постепенно пришёл в себя. Его пальцы ослабили хватку, и ангел громко задышал, жадно хватая ртом воздух.

— Хорошо, дочка, — спокойно ответил Александр, поднимаясь на ноги.

Но вместо того чтобы отпустить ангела, он поставил его на колени, размахнулся саблей и одним ударом отсёк оставшееся крыло.

Воин Господа взвыл от боли. Его крик эхом разнёсся по святилищу.

— Ангел без крыльев — как певец без голоса, — усмехнулся Александр. — Убирайся!

Сквозь всхлипы от боли ангел поплёлся к выходу, не оборачиваясь. Без крыльев он больше не представлял угрозы. Александр понимал, что оставил его искалеченным и опозоренным. А если ангел служил «Воинам Света», то, вероятно, и его отношения с Небесами были далеко не безоблачными.

Великий магистр оставался спокоен. Бояться было нечего. Он мог позволить себе оставить ангела в живых.

Сняв перчатку, Александр вернул её Вере. Девушка взяла артефакт, но надевать его обратно не спешила.

— Надеюсь, наш путь того стоил, — тихо сказала она, глядя на копьё. — Оно и правда манит…

— Стоил, дочка, — верил в свои слова Александр.

Он перевёл взгляд на статую ангела, державшую артефакт в вытянутых руках. Убрав саблю в ножны, Александр медленно приблизился к ней.

— Как же оно прекрасно…

[1] Операция «Отто» — кодовое название ввода германских войск в Австрию в марте 1938 года, завершившегося аншлюсом страны.

[2] Расскажите с самого начала, что произошло! (пер. с нем.)

[3] «Воины Света» (пер. с нем.)

[4] Сколько? (пер. с нем.)

[5] Вы понимаете по-русски? (пер. с нем.)

[6] Вы родились в Австрии? (пер. с нем.)

[7] Откройте ворота! (пер. с нем.)

[8] Или мы откроем огонь! (пер. с нем.)

[9] Никто не должен выжить! (пер. с нем.)

Глава 10

Александр завернул копьё Лонгина в первую попавшуюся ткань. Вместе с Верой они поспешили как можно скорее покинуть проклятый особняк.

К тому времени, когда они поднялись обратно в дом, оставшиеся в живых эсэсовцы полностью зачистили здание от «Воинов Света». Защитников поместья почти не осталось в живых. Лишь ангелу, которому Александр отсёк крылья, удалось сбежать.

У ворот теперь стояло гораздо больше машин. Вместе с подкреплением прибыл сам Гиммлер. Он находился рядом с раненым Гансом. Офицера задело в руку, но ранение оказалось несмертельным. Медики оказывали первую помощь ему и другим выжившим. Из восьмидесяти человек, отправившихся на штурм, в живых осталось всего тридцать три.

— Вы нашли его, Großmeister? — тихо спросил Гиммлер, с нескрываемым трепетом глядя на Александра.

— Оно теперь у нас, — коротко ответил Александр.

— Можно… можно мне на него взглянуть? Хоть мельком, — почти умоляющим голосом попросил Гиммлер.

— Не сейчас, — отрезал Александр. — Когда вернётесь в Берлин, я представлю его Ордену.

— Как скажете, Großmeister, — кивнул Гиммлер, поблёскивая стёклами пенсне.

Александр вместе с Верой направился к машине. Подойдя к дверце, он остановился и на мгновение окинул взглядом двор. Всё пространство перед особняком было усеяно телами.

— Прикажи оказать помощь семьям погибших и наградить выживших, — крикнул он Гиммлеру.

— Das versteht sich von selbst.[1] — немедленно ответил тот.

Заведя двигатель, Александр вместе с Верой отправился обратно в Вену. Оттуда, под охраной сопровождавших их эсэсовцев, они поездом отправились в Берлин.

На постоянное место жительства в германскую столицу Александр перебрался совсем недавно. После Олимпиады дел в Ордене стало значительно больше. Его влияние постепенно распространялось и на Восточную Европу, поэтому находиться в Берлине приходилось всё чаще.

Кроме того, Вера поступила в берлинский Университет Фридриха Вильгельма, что стало ещё одной веской причиной для переезда.

***

Часы пробили полночь, когда обессиленные долгой дорогой Александр и Вера наконец вернулись домой.

Александр зажёг свет в кабинете и аккуратно положил завёрнутое копьё на массивный дубовый стол. Сняв китель, перчатки, кобуру и ножны, он с тяжёлым вздохом опустился в мягкое кожаное кресло. Под его весом оно тихо заскрипело. Ноги в сапогах ныли от усталости. Собравшись с силами, Александр снял их и остался босиком.

Как же хотелось спать. Может, всё-таки лечь?

Он уже собирался последовать этому желанию, когда краем глаза заметил лежавший на столе свёрток. Мысль о спрятанном внутри артефакте мгновенно прогнала сон.

Александр поднялся и осторожно развернул ткань.

Под тусклым светом настольной лампы копьё уже не казалось таким ослепительным, каким выглядело в подземном святилище неподалёку от Гринцинга. Перед ним лежал древний металлический наконечник, местами заключённый в серебряную и золотую обкладку. Никакого древка давно не было.

Александр осторожно прикоснулся к поверхности артефакта, но ничего не произошло.

Никаких ощущений.

Голоса, которые привели его к копью, исчезли.

Он взял реликвию в руки и внимательно осмотрел. На первый взгляд — всего лишь старый наконечник копья. Потемневший от времени металл, серебро, золото. Трудно было поверить, что ради этой вещи сегодня погибли десятки людей.

Остриё всё ещё оставалось достаточно острым. Александр убедился в этом, случайно порезав палец, едва проведя по нему рукой.

— Какие секреты ты хранишь? — пробормотал он, задумчиво рассматривая реликвию.

Великий магистр на мгновение замер.

В голову пришла мысль.

— Может, если соприкоснуться с тобой другим артефактом, ты раскроешь свою силу? Надо попробовать! — Он повернулся к двери. — Вера, дочка, подойди ко мне, пожалуйста. И принеси перчатку.

Через минуту в дверях кабинета появилась уставшая Вера со шкатулкой в руках.

— Что такое? — спросила она, ставя её на стол.

— Присядь, — попросил Александр.

Он отложил копьё в сторону, открыл шкатулку и осторожно надел золотую перчатку на левую руку.

Вера села в кресло напротив отца и взглянула на него.

— Что ты собираешься делать? — спросила она, наклонив голову. — Я думала, до утра ты не станешь ничего предпринимать.

Александр, не сводя глаз с копья, ответил:

— Я мечтал обладать им больше двадцати лет… Больше ждать не хочу. — Он посмотрел на дочь. — Прошу, дай мне правую руку, а левую положи на копьё.

Вера без колебаний подчинилась.

— Я не знаю, что произойдёт дальше. И произойдёт ли вообще что-нибудь. Но если копьё решит открыть свои секреты, я хочу, чтобы ты увидела это вместе со мной.

Вера крепко сжала ладонь отца. Её сонные глаза смотрели на него с теплом и доверием.

Александр улыбнулся в ответ. С трепетом он положил левую руку с надетой перчаткой так, чтобы она одновременно касалась руки Веры и копья.

Как только перчатка соприкоснулась с артефактом, копьё ярко засветилось. Ослепительная вспышка мгновенно озарила весь кабинет, затопив пространство вокруг.

А затем перед Великим магистром предстала удивительная картина.

Вместо удобного кресла Александр оказался на каменистой дороге. Был полдень, солнце стояло высоко, но лицо обдувал холодный порывистый ветер.

На нём была туника, поверх которой лежал тяжёлый панцирь из металлических полос. Талию стягивал широкий военный пояс с кожаными ремнями и металлическими накладками. В левой руке он держал длинное деревянное копьё с железным наконечником, правая лежала на рукояти меча. На голове ощущалась тяжесть шлема, а за спиной развевался красный плащ.

Рядом с ним шагали десятки солдат, одетых почти так же. Они переговаривались на языке, который Александр понимал лишь отчасти — похоже, это была латынь, временами перемешивавшаяся с греческим. Не оставалось сомнений: он видел мир глазами римского легионера, а скорее всего, их командира — сотника. Солдаты смотрели на него с уважением, но перед его собственными глазами всё словно застилала мутная пелена.

Александр шагал вместе с войском по каменистой дороге, ведущей вверх. Он не управлял своим телом — лишь наблюдал. С каждым шагом подошвы сандалий шуршали по щебню, мелкими потоками скатывавшемуся вниз по склону. Дыхание римлянина было тяжёлым, под панцирем неприятно стекал пот.

Хотелось пить.

Вдруг шаги легионера ускорились. Обогнав нескольких своих людей, он увидел картину, от которой невольно замер.

Измождённый мужчина с тёмными растрёпанными волосами, согнувшись под тяжестью деревянной перекладины, едва переставлял ноги. На нём была изодранная одежда, губы обветрились и потрескались, а голову венчал терновый венец. Острые шипы впивались в кожу, из ран на лбу сочилась кровь. Избитые плечи и руки были покрыты ссадинами, а на тяжёлой деревянной балке оставались кровавые следы.

Александр ощутил внезапный прилив ярости. Гнев и ненависть к измождённому мужчине захлестнули его, словно кто-то другой управлял мыслями римлянина. Он не испытывал ни капли сострадания — лишь непреодолимое желание ударить этого человека, убить собственными руками.

Но что тот ему сделал? Откуда взялась такая ненависть?

Римлянин не находил ответа.

Когда он проходил мимо осуждённого, тот повернул голову. Его взгляд был направлен не на лицо сотника, а на копьё в его руке. Потрескавшиеся губы зашевелились, произнося слова на незнакомом Александру языке, но их смысл неожиданно зазвучал прямо у него в голове:

— Оно не принадлежит людям… и никогда им не принадлежало…

Мужчина отвернулся. Его голос стал тише:

— Сейчас ты слеп, но сегодня прозреешь…

Эти слова напугали римлянина. По телу пробежал холод, но он лишь ускорил шаг и продолжил идти, не оборачиваясь.

Спустя некоторое время они добрались до места казни. Вокруг собралась толпа. Одни стояли молча, оплакивая страдания осуждённого, другие кричали, осыпая его оскорблениями и проклятиями.

Александр понял, что видит глазами воина Лонгина распятие Иисуса Христа. Он находился на Голгофе — месте казни за городскими стенами Иерусалима.

Деревянную перекладину, которую нёс Сын Божий, закрепили на вертикальном столбе. Крест Христа возвышался между двумя другими, на которых казнили преступников. Его руки прибили к перекладине, а стопы — к вертикальному древу. Над головой укрепили табличку с надписью на трёх языках — еврейском, латинском и греческом: «Иисус Назорей, Царь Иудейский».

Римские воины разделили верхнюю одежду Христа на четыре части. Хитон же, сшитый без швов, они решили не разрывать и бросили о нём жребий.

Воины и люди, стоявшие рядом, продолжали смеяться и издеваться над Христом:

— Других спасал, а Себя спасти не может!

— Если Он Христос, избранник Божий, пусть сойдёт с креста!

— Лжец! Самозванец!

— Ты говорил, что Ты Сын Божий! Ну так спаси Себя!

Постепенно происходящее вокруг стало меняться. Солнце словно померкло, и среди дня на землю опустилась непривычная тьма. Люди тревожно поднимали головы к небу, но насмешки всё ещё не стихали. Казалось, сама природа содрогалась от того, что происходило на Голгофе.

За происходящим наблюдал и Александр, словно сквозь туман. Перед глазами Лонгина всё ещё стояла мутная пелена, но он ясно видел, как один из распятых преступников обратился к другому, который продолжал насмехаться над Христом:

— Мы осуждены справедливо и получили достойное по делам нашим, а Он ничего худого не сделал…

Затем мужчина перевёл взгляд на Христа и, смиренно склонив голову, произнёс:

— Помяни меня, когда придёшь в Царство Твоё…

Христос, несмотря на изнеможение, слегка приподнял голову.

— Истинно говорю тебе: ныне будешь со Мною в Раю.

Тьма вокруг становилась всё плотнее. Поднялся ветер, с неба сорвались первые редкие капли дождя.

Иисус тяжело вздохнул и произнёс:

— Отче! Прости им, ибо не ведают, что творят…

Александр почувствовал, как копьё в руках Лонгина едва заметно задрожало, словно живое, когда Христос произнёс эти слова.

Вскоре наступили последние мгновения. Страдания Спасителя подходили к концу. Его пересохшие, потрескавшиеся губы едва слышно произнесли:

— Жажду…

Один из римских воинов смочил губку кислым вином, закрепил её на длинной трости и поднёс к устам Христа.

Иисус вкусил напиток и, собрав последние силы, произнёс:

— Совершилось…

На мгновение Он замер, а затем поднял лицо к тёмному небу.

— Отче! В руки Твои предаю дух Мой…

Его голова бессильно опустилась.

Христос испустил дух.

Ветер усилился. Над Голгофой прогремел гром, дождь пошёл сильнее. Люди, ещё недавно кричавшие и насмехавшиеся, теперь испуганно смотрели на потемневшее небо. Некоторые поспешили прочь от места казни.

Римские воины подошли к распятым. Чтобы ускорить смерть, двум преступникам перебили голени. Но, приблизившись к Христу, они увидели, что Он уже мёртв.

Лонгин, всё ещё державший копьё, шагнул вперёд. Подойдя к кресту, он поднял оружие и пронзил бок Спасителя между рёбер.

В тот миг, когда наконечник вошёл в тело Христа, копьё озарилось ослепительным светом. Из раны хлынули кровь и вода, брызнувшие Лонгину в лицо.

Чудо свершилось.

Мутная пелена перед его глазами исчезла. Мир предстал перед ним во всей ясности — впервые за долгие годы он видел так хорошо. Но теперь Лонгин увидел и то, чего прежде словно не замечал: грязь вокруг, ненависть, жестокость и страдания, которые люди причиняли друг другу.

В тот момент прозрели не только его глаза, но и душа.

Лонгин осознал, что совершил.

Выдернув копьё из тела Спасителя, он опустился на колени прямо в размокшую от дождя землю. Римские воины вокруг с недоумением смотрели на своего командира, не понимая, что с ним происходит.

Рыдая, Лонгин поднял голову к небу и закричал:

— Истинно Человек Сей был Сын Божий!

После этих слов сознание Александра резко вернулось в реальность.

Он тяжело дышал, пытаясь сглотнуть вставший в горле ком. Лицо покрылось холодным потом, а мир перед глазами плыл. Александр резко отдёрнул руку от копья и отступил от стола, словно перед ним лежала проклятая вещь.

Прикасаться к артефакту больше не хотелось.

— Ты видела то же, что и я? — спросил он у дочери, пытаясь прийти в себя.

— Да, отец, — едва слышно ответила Вера. Её голос дрожал.

— К таким знаниям я готов не был… — прошептал Александр.

Он медленно поднялся и отошёл от стола.

— Мне нужно поговорить с Асмодеем.

Дрожащими руками Александр схватил телефонную трубку и набрал номер. Гудки следовали один за другим, но никто не отвечал. Вероятно, Асмодея не было дома.

— Надо его найти… — тихо произнёс Александр скорее для себя.

Он знал, где мог находиться демон. Не сказав Вере больше ни слова, Александр накинул пальто, взял шляпу и молча покинул дом.

[1] Это само собой разумеется. (пер. с нем.)

Глава 11

Где, если не в борделе, искать демона, который веками развращал людей, отправляя их души в Ад? Правильно, именно в один из публичных домов Берлина и направился Александр.

Не в лучшем расположении духа он вошёл в помещение, насквозь пропахшее дорогими духами и табаком. Дым стоял такой плотной завесой, что, казалось, его можно было резать ножом. Звонкие женские голоса, громкий мужской смех и звон бокалов смешивались в один непрерывный гул. Атмосфера вседозволенности ощущалась во всём: офицеров, сидевших в обнимку с падшими женщинами в кружевных нарядах, было не сосчитать.

Полноватая мадам, явно перешагнувшая возраст, о котором у женщин не принято спрашивать, заметила высокого человека в форме. За долгие годы работы она досконально изучила армейские звания и прекрасно знала, что означают его погоны. Едва майор сделал несколько шагов, она направилась к нему тяжёлой походкой, но Александр, заметив её, поднял правую руку, давая понять, что дамы её заведения его не интересуют.

Мадам сразу сообразила, что этот высокий гость не из числа обычных клиентов и, вероятно, ищет кого-то из своих подчинённых. А с такими лучше не спорить.

Метр за метром Великий магистр обходил бордель. Несколько раз к нему пытались подойти женщины разного возраста, с тоннами косметики на лицах, но он каждый раз сдержанно улыбался и мягко отстранял их. Александр прекрасно знал, зачем сюда пришёл. Он искал Асмодея и был почти уверен, что высший демон находится именно здесь.

Но где именно?

Асмодей вполне мог развлекаться с несколькими девками одновременно в одной из комнат на втором этаже. Александр задумался, не стоило ли всё-таки поговорить с мадам и уточнить, не видела ли она человека в дорогом костюме с пепельными волосами. Конечно, в борделе едва ли не каждый второй из тех, кто не носил военной формы, подходил под описание «человека в дорогом костюме». Но серебристо-пепельные волосы уже заметно выделяли Асмодея из толпы.

Запах духов — смесь десятков разных ароматов — бил в нос так сильно, что Александру стало дурно. Он решил ненадолго выйти на воздух, прийти в себя, а уже потом поговорить с мадам.

Однако внезапно его внимание привлекла фигура, спускавшаяся по лестнице.

Асмодей, окружённый молодыми девицами, каждая из которых была едва старше Веры, тяжело спускался со второго этажа. Высший демон был изрядно пьян, его одежда измялась и покрылась следами помады и пудры. Движения были нетвёрдыми, а от него веяло табаком, алкоголем и духами — в этом заведении, казалось, просто нечем было пахнуть иначе.

Затуманенным, плавающим взглядом Асмодей заметил приближающегося Александра. Он остановился, слегка пошатнувшись, и, икнув, завопил:

— О… Великий магистр! — слова высшего демона звучали невнятно. — Вы… уже вернулись из Вены? Она… уже часть рейха?

Асмодей вдруг расхохотался.

— Господа… налейте шнапса Великому магистру! Он устал… — произнёс демон, едва удерживаясь на ногах. На последних словах он чуть не рухнул на пол.

— Заткнись, тварь! — Александр отвесил ему хорошую оплеуху, надеясь привести в чувство.

Асмодей покачнулся, но устоял.

— Ты мне нужен. Сейчас! — продолжил Александр, с трудом сдерживая раздражение.

— Да? Тогда надо ещё выпить… — лицо Асмодея расплылось в глупой улыбке. Он начал шарить взглядом по залу в поисках выпивки. — В глазах плывёт… Совсем очеловечился…

Асмодей повернулся и, пошатываясь, направился в сторону, но Александр, не выдержав, резко схватил его за плечо и рывком развернул к себе. Не говоря ни слова, он отвесил демону ещё одну оплеуху, от которой тот рухнул на пол.

— Пойдём, пьянь. Нам нужно поговорить! — спокойным, но твёрдым голосом сказал Александр. Схватив Асмодея за воротник, он потащил его к выходу. — И не здесь.

— Плохой русский! — рассмеялся Асмодей, едва успевая перебирать ногами вслед за Александром. — Очень плохой русский!

Остальные посетители борделя с интересом наблюдали за этой сценой, но быстро отвернулись. Многие из присутствующих военных знали, кем был Александр, и понимали, что вмешиваться в его дела не стоит. Такой человек просто так в бордель не заявится.

На улице Александр подтолкнул пошатывающегося демона и, крепко взяв его под руку, повёл к штаб-квартире Ордена на Вильгельмштрассе. Хорошо, что Александр пришёл пешком, — Асмодею не помешало бы хоть немного протрезветь по дороге.

Так они и добрались до места назначения. Охрана без лишних вопросов пропустила их внутрь, и вскоре они оказались в кабинете Генриха Мюллера, освещённом тусклой лампой. Именно в этом помещении несколько лет назад началось их сотрудничество, а затем, вопреки всем ожиданиям, и дружба. Союз между человеком, охотившимся на опасных тварей, и демоном, отправлявшим души в Ад, был парадоксальным, но крепким.

Александр забыл ключи от своего кабинета дома, а запасной ключ от кабинета Мюллера можно было взять у дежурного охраны.

— Что за дело привело тебя ко мне в такой час? — Асмодей с хмельной небрежностью развалился в кресле, свесив ноги через подлокотник, словно был у себя дома. — Пришёл бы утром… Или я сам пришёл бы…

— Копьё Лонгина теперь у меня. — Александр подошёл к окну и распахнул его, чтобы немного выветрить запах перегара. Ночное небо было затянуто тучами, звёзд не было видно. — И оно показало мне воспоминание…

— Что именно? — перебил Асмодей, не открывая глаз.

— Последние минуты жизни Христа… Я видел их глазами Лонгина.

— И что? Священные писания лгут? Всё было иначе? — лениво протянул Асмодей, даже не пытаясь сесть прямо. — Я не понимаю, о чём именно ты хочешь со мной поговорить.

— Нет. Многое из того, что я слышал о распятии Сына Божьего, оказалось правдой. Просто я не ожидал увидеть всё это собственными глазами. — Александр помолчал. — Я хочу понять, почему копьё показало мне именно это. Что оно пыталось мне сказать?

— А что ты хотел, чтобы оно тебе показало? — хмыкнул Асмодей.

— Не знаю… Я думал, копьё даст мне силу. Или знания, которые помогут её получить.

— Оно дало тебе знания. То, что ты видел, мало кому из людей довелось увидеть собственными глазами. Подобные предметы хранят в себе отдельные фрагменты жизни тех, кому когда-то принадлежали. Таких воспоминаний может быть множество, и копьё, как любой другой подобный артефакт, само решает, что именно показать.

Асмодей постепенно трезвел. Он поднялся с кресла и подошёл к Александру.

— Я всегда рад тебе помочь. Ты один из немногих людей, к которым я испытываю уважение и ради которых готов собрать из своей демонской натуры хоть крохи сопереживания. Но почему копьё показало тебе именно это — я не знаю.

— Наверное, ты прав. Просто…

— От увиденного голова кругом идёт, — продолжил Асмодей. — Понимаю, мой друг. Подобные вещи не для людей. Даже такому сильному, как ты, связываться с ними опасно. Не уходи в омут с головой — они пожирают изнутри.

— Я это слышал уже не раз! — огрызнулся Александр, а затем тяжело вздохнул. — Чёрт… Прости. Я не хотел.

— Всё в порядке. Тебе нужно отдохнуть.

— Да, ты прав… — Александр облокотился на подоконник.

Несколько секунд он молчал, а затем неожиданно спросил:

— А ты видел Бога?

Асмодей замер.

— Создателя? Да. Но я почти его не помню… — Он зашагал по кабинету, потирая виски. — Немногие из Рыцарей Ада или даже архангелов действительно видели Его.

Вопрос Александра, казалось, задел демона за живое.

— По Его замыслу мы должны были лишь поддерживать порядок: одни — в Преисподней, другие — на Небесах. Наблюдать, исполнять свои обязанности и не вмешиваться больше необходимого. Но потом вы, люди, разочаровали Его. Создатель всё больше отдалялся от сотворённого им мира и в конце концов почти перестал вмешиваться в наши дела.

Александр внимательно слушал.

— Люцифер увидел в этом шанс. Получив поддержку Рыцарей Ада, он решил занять место Создателя. Так началась война между Раем и Адом. Никто не победил. Люцифера так и не удалось заточить. Всё это оказалось бессмысленным! Создателю пришлось вмешаться самому. Он остановил войну, а перед тем как вновь уйти, сказал, что теперь мы разочаровали Его даже сильнее, чем люди.

Александр удивлённо поднял бровь.

— Поэтому запомни: Небеса никогда не станут частью Ада, так же как Преисподняя никогда не станет частью Небес. Это несовместимые вещи. А вы, люди, веками верите, будто демоны мечтают захватить Землю и уничтожить человечество. Не верь этим глупостям. Вы и сами прекрасно справляетесь с этой задачей, убивая друг друга.

Александр задумался, но почти сразу задал новый вопрос:

— А Христос? Почему Бог послал Его людям?

— Он надеялся примирить вас. Объединить. Дать ещё один шанс. Но ты сам видел, как люди им распорядились. — Асмодей усмехнулся без привычного веселья. — Честно говоря, я думаю, Создатель ошибся. Его главное разочарование — это вы.

Александр задумался над словами Асмодея. Демон разложил всё по полочкам, но принять услышанное было непросто. Так же непросто, как и то, что несколько часов назад показало ему копьё.

— Иди домой, мой друг, — сказал Асмодей. — Тебе нужно отдохнуть. Тебя ждёт дочь. Не проводи эту весеннюю ночь с демоном, рассуждая о вещах, которые пока не способен принять. В отличие от вас, моё время не ограничено. И даже если тебе кажется, что я, как человек, могу напиться, проголодаться или захотеть спать, это ещё не значит, что я становлюсь смертным.

— Хорошо сказано! — ухмыльнулся Александр. — Ты прав. Пойду домой. Ещё увидимся, Асмодей.

— Обязательно!

Они вместе покинули здание Ордена, после чего разошлись в разные стороны. Александр направился домой, а Асмодей — обратно в бордель.

Его ночь ещё не закончилась.

Глава 12

Конец октября 1940 года

Разговор с Асмодеем в марте 1938 года оставил заметный след в мировоззрении Александра. Его цель — защищать мир, следуя законам Ордена, — стала казаться почти непостижимой. Если даже Бог не смог защитить людей от их собственной природы, то что может сделать Александр? Ничего. Люди продолжат истреблять друг друга за ресурсы, территории и славу.

Поэтому поиски самых могущественных артефактов не прекращались ни на день. Только заключённые в них знания могли дать ответы на вопрос, как изменить мир, а их сила — помочь воплотить эти изменения в жизнь.

За последующие два с лишним года в жизни Великого магистра произошло немало перемен. Он продолжал изучать тайны копья, а оно, в свою очередь, открывало ему всё новые фрагменты прошлого. Однако постоянное использование одного из самых могущественных древних артефактов не могло остаться без последствий. Александр всё больше замыкался в себе, проводил время в одиночестве и постепенно утрачивал интерес к происходившим вокруг него переменам.

Он остался один.

В конце августа 1939 года Вера отправилась в Москву к матери. Ксения сообщила, что её поиски завершены и теперь она займётся восстановлением Ордена «Света» в Советском Союзе. Тогда Александр и представить не мог, что расставание с дочерью затянется на неопределённый срок.

Всего через несколько дней началась новая война.

1 сентября 1939 года германские войска вторглись в Польшу. 3 сентября Великобритания и Франция, связанные с ней союзническими обязательствами, объявили Германии войну. Европа снова погрузилась в огонь.

Александру, конечно, не нравилось, что дочь не вернулась к нему. Но война, дела Ордена и работа Ксении в Советском Союзе лишь осложняли и без того непростую ситуацию. Сам Александр не стал требовать возвращения Веры. Она давно выросла и могла сама решать, где и с кем ей жить.

Больше всех по Вере скучал Маттиас. Он не раз порывался отправиться за ней в Советский Союз, но Орден не позволял ему покинуть Германию. В конце концов ему оставалось лишь смириться и полностью посвятить себя поискам артефактов.

Тем временем его непосредственный начальник Генрих Гиммлер тоже удостоился возможности соприкоснуться с копьём Лонгина. Оно открыло ему немало тайн, после чего поиски древних реликвий только усилились. Секретные экспедиции отправлялись в самые разные уголки мира: в Антарктиду, Южную Америку, на Урал, в Тибет и другие труднодоступные места. Одни проводились под видом научных исследований, другие оставались тайной даже для большинства членов Ордена.

Поездка Гиммлера в Испанию в октябре 1940 года окончательно развеяла надежды на то, что Святой Грааль скрыт в Монсеррате неподалёку от Барселоны. Оставалась другая версия: чаша могла находиться где-то в Альпах.

За считанные дни была собрана хорошо укомплектованная экспедиция с охраной из обученных эсэсовцев. В конце октября группа начала восхождение в Альпы с итальянской стороны. Первое время удавалось поддерживать связь с итальянскими охотниками, помогавшими в поисках, но вскоре радиосвязь оборвалась.

Последнее сообщение группы гласило, что в горах обнаружен скрытый среди скал полуразрушенный замок. Перед исчезновением участники экспедиции успели передать его координаты.

Узнав о находке, Александр решил лично принять участие в поисках. Возможность собственными руками заполучить ещё одну христианскую реликвию слишком сильно его манила. Взяв с собой нескольких охотников Ордена, охрану из эсэсовцев и всё необходимое для тяжёлого горного перехода, он отправился в Италию.

Погода поначалу благоприятствовала переходу. Поднявшись по склону одной из гор, Александр оказался на высоте, откуда впервые увидел цель их путешествия — небольшой средневековый замок, скрытый от посторонних глаз высокими скалами. По виду сооружение можно было отнести примерно к XII–XIII векам.

Даже с такого расстояния оно производило сильное впечатление. Александр невольно задумался, сколько труда потребовалось, чтобы возвести подобную крепость в настолько труднодоступном месте.

Замок стоял на каменном возвышении, окружённом скалами. Его строители явно хорошо понимали особенности местности и сумели использовать их для защиты крепости. Однако время взяло своё: многие стены обрушились, снег занёс большую часть проходов, а башня, когда-то возвышавшаяся над окрестностями, теперь превратилась в груду камней.

Александр ступил на территорию замка, закутавшись в белую зимнюю шинель с меховым воротником. На голове была тёплая шапка, на руках — кожаные рукавицы, на ногах — утеплённые сапоги. Мороз пробирал до костей, но Александр упрямо двигался вперёд. Снег, выпавший за последние несколько дней, почти полностью скрыл следы пропавшей группы, хотя кое-где ещё можно было заметить признаки недавнего пребывания людей.

Солдатам и охотникам было приказано разделиться на группы по пять человек и прочесать замок. Великий магистр отдал чёткий приказ: если пропавших найдут — живыми или мёртвыми, — немедленно доложить ему.

Александр остался один. Он плотнее запахнул шинель, пытаясь укрыться от пронизывающего ветра, затем осторожно расстегнул её и достал из-за пазухи завёрнутое в ткань копьё Лонгина.

Артефакт не только давал силу своему владельцу. Возможно, он мог указать путь к тому, что Александр искал.

— Проложи мне путь… — едва слышно попросил он, пристально вглядываясь в копьё.

Внезапно издалека донёсся крик:

— Großmeister! Großmeister!

Александр мгновенно завернул копьё обратно, спрятал его под шинель, выхватил пистолет и побежал на звук. Сердце бешено колотилось, а морозный воздух обжигал лёгкие при каждом вдохе.

Когда он добрался до места, откуда раздавался крик, перед ним открылась напряжённая картина.

Его солдаты и охотники держали под прицелом большую группу незнакомцев. Те тоже были хорошо вооружены и явно готовы к бою. Их одежда напоминала форму военизированных подразделений, но никаких знаков различия на ней не было.

Обе стороны замерли, держа оружие наготове. Незнакомцы явно ждали приказа своего командира, но, судя по всему, до последнего не хотели начинать перестрелку.

Александр остановился и внимательно оглядел их, пытаясь понять, кто здесь главный.

«Кто здесь лидер?»

— Не думал, что сам Великий магистр отправится на поиски своих людей!

Из-за спин товарищей вышел Андрей Уваров. В руках он держал винтовку Мосина, но ствол был опущен. Голос звучал спокойно и уверенно.

— Приветствую тебя, Александр.

— Андрей? — удивился Александр, тут же убирая пистолет в кобуру. — Nicht schießen! — скомандовал он своим людям. — Das sind keine Feinde![1]

— Правильное решение, — одобрительно кивнул Андрей и, обернувшись к своим, приказал: — Опустить оружие!

Обе группы понемногу расслабились, хотя напряжение всё ещё ощущалось в воздухе.

— Думаю, нас сюда привела одна и та же цель? — продолжил Андрей.

— Думаю, да, — согласился Александр, внимательно глядя ему в глаза. — Ты упомянул моих пропавших людей. Значит, вы нашли их.

— Нашёл, — Андрей тяжело вздохнул и оглянулся на своих товарищей. — Но… давай отойдём. Лучше поговорить наедине.

Александр быстро приказал своим людям заняться обустройством лагеря. Андрей, в свою очередь, распорядился, чтобы его товарищи помогли немецким солдатам и охотникам.

Среди людей Андрея многие говорили по-немецки, поэтому проблем с общением не возникло. Через некоторое время обе группы уже сидели у костров, греясь и передавая по кругу флягу с крепкой настойкой.

— Рад, что мы нашли общий язык, — с лёгкой улыбкой произнёс Андрей. — И рад тебя видеть, Александр.

Старые друзья крепко обнялись, не скрывая взаимной радости.

— Даже подумать страшно, сколько лет прошло… — задумчиво произнёс Андрей.

— Тринадцать лет, — с горечью ответил Александр, словно повторяя это число самому себе. — Долгие тринадцать лет. Столько воды утекло.

— И не говори…

Андрей облокотился на холодную каменную стену и скрестил руки на груди. Из-под рукава его ватника выглянул золотой наруч.

— Мы нашли твоих людей, Александр. Мёртвыми.

Великий магистр напрягся, ожидая продолжения.

— Похоже, они перестреляли друг друга, — продолжил Андрей. — Никаких следов нападения или другой борьбы. Просто в какой-то момент открыли огонь друг по другу, будто на них что-то нашло. Чертовщина…

Он задумчиво посмотрел в расщелину стены, за которой виднелись заснеженные горные склоны.

Несколько секунд Андрей молчал, а затем неожиданно произнёс:

— Ксения будет рада тебя увидеть.

— Она здесь?.. С тобой?..

У Александра перехватило дыхание. Сердце заколотилось так сильно, что на мгновение стало трудно дышать. Ещё секунду назад он хотел попросить Андрея проводить его к телам погибших, но одно упоминание Ксении вытеснило все остальные мысли.

Пропавшая экспедиция перестала его интересовать.

Последний раз Александр видел жену тринадцать лет назад, в Японии. С тех пор — лишь редкие фотографии, которые она присылала вместе с письмами. Да и письма эти трудно было назвать полноценным общением.

— Мы не виделись столько лет… Что я ей скажу?

— Говори то, что велит сердце, — Андрей мягко похлопал его по плечу. — Пойдём. Она ещё не знает, что ты здесь. Сейчас Ксения на другой стороне замка. Там есть ещё один проход, поэтому вы и не заметили наших следов.

Александр, засунув руки в карманы, последовал за Андреем. Они шли через полуразрушенные коридоры, засыпанные снегом и покрытые наледью. По нетронутым участкам снега было видно, что до недавнего времени сюда уже много лет никто не заходил.

— Как вы вообще нашли это место? — спросил Александр, пытаясь хоть немного отвлечься от волнения. — У вас есть информатор в моих рядах?

— Всё гораздо проще, — спокойно ответил Андрей. — В Италии есть наши люди. Через них мы узнали, что хорошо снаряжённая и вооружённая группа направилась в горы. Сразу стало понятно: вы что-то нашли. Мы быстро собрали отряд и отправились следом.

— Ты сказал, что нас сюда привела одна и та же цель. Значит, знаешь, что я ищу?

— Святой Грааль, — без колебаний ответил Андрей. — На теле одного из ваших, судя по всему руководителя экспедиции, мы нашли записи о чаше. Не буду скрывать: мой Орден тоже не отказался бы ею обладать.

— Чаша одна, а Орденов два, — задумчиво произнёс Александр.

— Для начала давай её найдём, — предложил Андрей. — А потом, как два взрослых человека, всё решим. Можно, например, изучить её вместе. Ведь именно этого вы и хотите?

— Всё так, — согласился Александр. — Грааль слишком ценен, чтобы просто спрятать его, не попытавшись раскрыть его тайны.

Он слегка улыбнулся. Великого магистра радовало, что им удалось так быстро найти общий язык. Но Александр прекрасно понимал: возглавляй эту группу не Андрей, а кто-нибудь другой, незнакомый ему человек, всё могло закончиться перестрелкой. И, скорее всего, члены Ордена «Света» поступили бы точно так же.

Они вышли во внутренний двор замка. Картина здесь мало отличалась от той, что они видели внутри: снег, лёд и руины некогда крепких каменных стен.

В центре двора, на большом камне, подложив одну ногу под себя, сидела женщина в белом ватнике. Голова её была непокрыта, длинные каштановые волосы развевались на холодном ветру. Она что-то записывала карандашом в блокнот, тихо бормоча себе под нос.

Александр замедлил шаг.

Несколько секунд он просто смотрел на неё, собираясь с мыслями, а затем направился вперёд.

Андрей понял всё без слов. Он остановился и молча отошёл в сторону, оставляя их наедине.

Ксения, погружённая в свои записи, не обратила внимания на хруст шагов по примерзшему снегу. Она решила, что к ней идёт Андрей или кто-то из её людей. Её рука уверенно выводила очередные строки, пока знакомый — наверное, самый родной для неё — голос не заставил её замереть, а сердце забиться так сильно, словно вот-вот выскочит из груди.

— Сударыня, вам не холодно? — мягко, почти с трепетом спросил Александр.

Он остановился в нескольких метрах от неё.

Ксения медленно подняла голову. Карандаш замер в её пальцах.

— Александр… это правда? — голос её задрожал.

— Да, любовь моя…

Она резко поднялась и бросилась к нему. Александр поймал её и крепко прижал к себе, словно боялся снова потерять. Его переполняли эмоции, и на мгновение ему действительно захотелось заплакать от счастья.

Их любовь выдержала испытание временем. Они пронесли её через долгие годы разлуки, сохранив верность друг другу.

Их губы сомкнулись в жарком, долгожданном поцелуе. Александр подхватил Ксению и закружил её, смеясь от счастья, пока у обоих не закружилась голова. Они снова и снова признавались друг другу в любви, словно пытались за несколько минут сказать всё, что не успели за тринадцать лет.

Когда Александр наконец поставил её на снег, он внимательно посмотрел на жену.

Ей, как и ему, уже перевалило за сорок, но по внешности этого невозможно было сказать. Ксения выглядела почти так же, как во время их последней встречи в Японии: молодая, с гладкой кожей, без морщин и следов возраста. Ей трудно было дать больше тридцати.

Золотой наруч на её правой руке даровал Ксении не только силу, но и молодость. Тем же мог похвастаться и Александр. Хотя он редко задумывался об этом, его тело почти не ощущало возрастных изменений. Он сохранял отличную физическую форму, а его силе и выносливости могли позавидовать многие молодые мужчины.

Однако правда заключалась в другом. Они оставались молоды лишь телом, но не душой. Годы боли, потерь и тяжёлых решений оставили на них след, которого не могли стереть никакие артефакты. И сейчас, стоя в полуразрушенном замке, ни Александр, ни Ксения даже не представляли, к чему в конце концов приведёт их страсть к древним силам.

Для Ксении Александр тоже остался почти прежним. Она сняла правую варежку и мягко провела рукой по его щеке, внимательно глядя ему в глаза. Для неё, как и для него, время словно остановилось.

— Ты пришёл за чашей? — с трепетом спросила Ксения.

— Да, — признался Александр. — Ещё час назад я не собирался ни с кем делиться Граалем. Но теперь, когда вижу тебя… понимаю, что без твоей помощи мне его не найти.

— Тогда давай найдём его вместе!

Они взялись за руки и направились вглубь замка.

Теперь ни Александр, ни Ксения не хотели признаваться друг другу, что Святой Грааль перестал быть их главной целью. Им хотелось лишь быть вместе: говорить, вспоминать, рассказывать друг другу обо всём, что произошло за годы разлуки, и делиться чувствами, которых они так долго были лишены.

— Как там Вера? — спросил Александр. — Ей хорошо в Москве?

— Честно? Ей было бы лучше, если бы ты был рядом, — с грустью ответила Ксения. — Она очень скучает, и я её понимаю. Вы столько всего пережили вместе… — Она вздохнула. — Я никогда не смогу заменить тебя. Она ведь папина дочка.

— Чёртова война… — Александр раздражённо сжал кулаки. — Всё снова стало сложнее. Я думал, что смогу чаще приезжать к вам, но Орден, дела в Германии… Всё пошло совсем не так, как я рассчитывал.

— Когда мы найдём чашу и изучим её, я смогу приехать в Берлин. Мы с Верой сможем приехать.

— Правда? — Александр посмотрел на Ксению с надеждой.

— Да. Ты ведь примешь меня, если я скажу, что мой Орден больше не будет мешать мне вернуться к тебе?

— Не давай мне надежду… — прошептал он, словно боясь поверить её словам. — Я столько раз звал тебя и всегда слышал отказ.

— На этот раз я не откажу. Только позови…

— Тебе не нужно моё позволение, Ксения, — Александр посмотрел на жену. — Я всегда тебя жду. Двери моего дома для тебя всегда открыты.

Они остановились и несколько мгновений молча смотрели друг на друга. Ещё немного — и их семья снова станет единой. Им обоим хотелось всё бросить, уйти из этого богом забытого замка и никогда сюда не возвращаться.

Но они понимали: начатое необходимо довести до конца. Найти Святой Грааль — и только потом начинать новую жизнь.

— Знаешь, за время моих путешествий я часто думала о нас… — призналась Ксения. — О том, как бы всё сложилось, если бы тогда я поехала с тобой и Верой. Нас ведь могло быть больше, чем трое…

— Мы ещё можем наверстать упущенное, — Александр мягко прижал её к себе. — У меня есть всё, чтобы долго и счастливо жить с большой семьёй. Здоровье, деньги, хороший дом… Только вот я, как Великий магистр, не могу просто взять и покинуть Орден.

— Этого и не нужно, — ответила Ксения. — За годы, отданные своему Ордену, я заслужила право распоряжаться собственной жизнью так, как захочу. Теперь я могу уйти, и никто мне не помешает.

Они снова поцеловались.

Сейчас, в холодном коридоре старого замка, они уже не чувствовали себя взрослыми людьми, за плечами которых остались годы разлуки, потерь и тяжёлых решений. На несколько мгновений они снова стали юными — парнем и девушкой, которые строили планы на будущее и верили, что впереди у них целая жизнь.

Александру казалось, что он спит. Ему всё ещё было трудно поверить в слова Ксении.

Она и Вера будут с ним.

Возможно, у них даже появится ещё один ребёнок. Ксения уйдёт из Ордена, а он?.. Со временем Александр тоже сложит с себя полномочия Великого магистра. За несколько лет найдёт достойную замену среди молодых охотников, а затем они уедут туда, куда захотят.

Любовь словно возвращала ему силы.

Боль, накопившаяся за годы разлуки и усилившаяся после знакомства с копьём, постепенно отступала. Александр верил, что рядом с Ксенией сможет залечить старые душевные раны.

В тот момент он действительно верил, что у них всё получится.

***

Побыв наедине, Александр и Ксения вернулись к работе. Вместе они обследовали территорию замка и обнаружили множество человеческих останков. На некоторых костях сохранились следы ударов клинками, а в каменных стенах кое-где виднелись старые пулевые отметины. Похоже, за долгую историю этого места здесь погибло немало людей.

Затем они осмотрели тела пропавшей экспедиции. Как и говорил Андрей, никаких следов нападения со стороны не было. Судя по положению тел и оружия, участники группы в какой-то момент просто открыли огонь друг по другу.

Место их гибели находилось в подземной части замка. Туда вела широкая каменная лестница, переходившая в извилистую галерею. Стены и пол покрывал лёд, поэтому приходилось идти осторожно, временами придерживаясь за холодный камень.

Люди Андрея уже успели установить несколько факелов и освободить промёрзшие тела ото льда. После осмотра погибших накрыли плотной тканью.

Оставив остальных заниматься телами, Александр вместе с Ксенией направился дальше. Коридор плавно уходил вниз, всё глубже врезаясь в скалу. Кто и каким образом сумел проложить здесь такой туннель, оставалось только гадать. Даже по меркам своего времени это была невероятная работа.

После долгого спуска они вышли в просторный пустой зал. В противоположном его конце возвышалась массивная каменная дверь. У её подножия также лежали человеческие кости.

Стены и пол покрывал лёд, а через широкую трещину в своде виднелось небо, постепенно окрашивающееся в красноватые тона. Приближался вечер.

— Мы думаем, её можно взорвать, — Ксения указала на дверь. — У нас есть динамит. Другого способа открыть её пока не нашли.

— Надо подумать, — пробормотал Александр, проводя рукой по холодному камню. — Если эту дверь когда-то закрыли, значит, должен быть способ её открыть. Утром займёмся этим. А сейчас пойдём наверх. Я увидел всё, что хотел. После дороги хочется горячего чая и хоть немного отдыха.

Ксения согласно кивнула, и они направились обратно наверх.

Когда они поднялись наверх, лагерь был уже полностью обустроен. Горели костры, в котелках варился ужин, из термосов разливали горячий чай. Солдаты и охотники быстро смешались друг с другом и теперь сидели небольшими группами, обсуждая происходящее в мире и рассказывая о жизни в своих странах.

Александр, Ксения и Андрей устроились в одной из палаток. Им было о чём поговорить. Воспоминания, планы, события последних лет — разговор за кружками горячего чая и рюмками шнапса тянулся долго, а время пролетало незаметно.

Казалось, всё складывалось как нельзя лучше. Между членами двух Орденов не возникало никаких конфликтов, и все были сосредоточены на общей цели.

Но ближе к полуночи всё изменилось.

Сначала где-то неподалёку раздался одиночный выстрел.

Затем ещё один.

Через несколько секунд стрельба уже гремела по всему лагерю.

Александр, Ксения и Андрей выскочили из палатки.

Их люди словно обезумели. Ещё недавно спокойно сидевшие у костров солдаты и охотники теперь с яростными криками бросались друг на друга. В ход шло всё, что попадалось под руку: винтовки, ножи, сапёрные лопатки, даже железные кочерги из костров. Лица исказились от злобы, а в глазах застыло какое-то болезненное, почти нечеловеческое желание.

Из уст срывались бессвязные обвинения и угрозы.

— Что вы творите?! — закричал Андрей, шагнув вперёд. — Я приказываю вам остановиться! Что произошло?!

На несколько мгновений схватки действительно стихли.

Люди замерли и один за другим перевели взгляды на своих командиров.

Но смотрели они уже не на Александра, Ксению и Андрея.

Их внимание притягивали артефакты.

Золотая перчатка Александра и два наруча на руках Ксении и Андрея едва заметно светились в темноте. В головах обезумевших людей словно звучал один и тот же настойчивый шёпот: забрать их. Завладеть ими. Не позволить никому другому получить их силу.

— Они обезумели… — Ксения вскинула пистолет. — Но почему? Что с ними?

Александр смотрел на людей, и вдруг всё встало на свои места.

— Грааль! — выкрикнул он. — Теперь я понял, что случилось с пропавшей экспедицией. Это его зов!

— Что ты имеешь в виду? — спросил Андрей.

— Он воздействует на разум. Разжигает желание обладать артефактами и заставляет видеть во всех остальных соперников. Поэтому те люди и перестреляли друг друга. Здесь его сила действует даже сквозь стены.

Александр крепче сжал рукоять сабли.

— Это защита. Грааль сводит с ума тех, кто приближается к нему. Я уже сталкивался с чем-то похожим, когда два года назад услышал зов копья Лонгина.

Андрей перевёл взгляд на своих людей.

— Но почему мы ничего не слышим? Почему на нас это не действует?

— Потому что нас защищают наши артефакты! — ответил Александр.

Он не успел договорить, как обезумевшие люди открыли по ним огонь. Пули со звоном отскакивали от невидимой преграды, которую создавали наручи Ксении и Андрея.

— Мы не можем оставаться здесь! — закричал Андрей. — Но куда бежать? Вокруг горы, ночь, пути к отступлению нет!

Александр, отбиваясь саблей от одного из нападавших, прокричал:

— Я знаю, как открыть дверь внизу! За мной!

Все трое бросились к лестнице, ведущей в подземелье. Им наперерез бежали их же люди, обезумевшие и потерявшие всякий страх. Каждый шаг мог обернуться смертью.

Спешка сыграла с ними злую шутку. Покрытая льдом лестница оказалась настоящим катком. Никто не удержался на ногах, и вся троица кубарем покатилась вниз.

— Все целы? — спросил Андрей, потирая ушибленное плечо и помогая Ксении подняться.

— Да, но долго мы так не протянем, — процедил Александр, растирая ушибленное колено. — Надо спешить!

Следом по лестнице неслись преследователи. Десятки обезумевших людей, сталкиваясь друг с другом, с грохотом падали на каменный пол, словно сошедшая с гор лавина. Мгновение спустя они снова поднимались и, шатаясь, продолжали погоню.

В конце коридора возвышалась массивная каменная дверь. Ещё несколько часов назад она казалась непреодолимой преградой, а теперь стала их последней надеждой на спасение.

— У нас мало времени! — выкрикнула Ксения, оглядываясь на приближающуюся толпу.

Александр выхватил копьё Лонгина. Поднеся его к каменной двери, он произнёс:

— Откройся!

Копьё едва заметно вспыхнуло.

Тяжёлые створки, покрытые вековой пылью и инеем, дрогнули и медленно начали расходиться.

— Скорее! — крикнул Александр, бросаясь в открывшуюся щель.

Все трое проскользнули внутрь и побежали по тёмному туннелю, уходившему в глубь скалы. Следом загремели выстрелы. Пули со свистом проносились по коридору, ударялись о невидимую защиту и с визгом рикошетили в каменные стены.

Ксения первой свернула за угол, когда позади раздался крик боли.

— Что случилось?! — резко обернулась она.

Одна из пуль, отскочив от защиты наруча, ударила в стену рядом с Андреем. От камня откололся острый осколок и глубоко вонзился ему в ногу.

Андрей вскрикнул и рухнул на холодный каменный пол.

— Чёрт! Андрей! — Александр подбежал к другу.

Ксения, склонившись над братом, пыталась помочь ему подняться. Но преследователи приближались, а времени оставалось всё меньше.

— Бегите, я их задержу! — Андрей крепче сжал винтовку, готовясь принять бой. — Я их замедлю.

— Я могу тебя исцелить! — Александр сделал шаг к другу.

— Нет времени! Уходите. Найдите чашу. Я смогу о себе позаботиться.

Ксения с ужасом посмотрела на брата, не желая оставлять его одного. Андрей встретился с ней взглядом и коротко кивнул, ясно давая понять: другого выхода нет.

— Идите! — крикнул он.

Ксения схватила Александра за руку, и они побежали дальше по туннелю.

Коридор уходил всё глубже в сердце горы. За спиной ещё некоторое время гремели выстрелы, перемежавшиеся криками преследователей. Эхо разносилось по каменным стенам, постепенно становясь всё тише.

Вскоре впереди появился мягкий золотистый свет, исходивший из небольшой комнаты. Добежав до неё, Александр и Ксения остановились на пороге. В самом центре помещения, на каменном постаменте, возвышалась чаша Святого Грааля. Её поверхность переливалась золотом, а от неё исходило едва заметное сияние.

— Мы у цели… — заворожённо прошептала Ксения, не отрывая взгляда от реликвии. — Мы её нашли…

— Тогда давай заберём её, — ответил Александр.

Они шагнули внутрь комнаты и медленно приблизились к постаменту. Наруч Ксении и золотая перчатка Александра всё ещё защищали их от зова Грааля, поэтому оба сохраняли ясность рассудка. Но чем ближе они подходили к чаше, тем сильнее становилось странное притяжение, исходившее от неё.

Александр и Ксения одновременно протянули руки к Граалю. Стоило их пальцам коснуться реликвии, как всё изменилось. Сила чаши прорвалась сквозь защиту артефактов и захватила их разум. Любящие друг друга люди, ещё совсем недавно мечтавшие о воссоединении семьи, в одно мгновение превратились в соперников, каждый из которых желал обладать Граалем единолично.

Их глаза вспыхнули ярким золотым светом. Гнев и алчность вытеснили всё остальное. Перчатка и наруч по-прежнему сохраняли свою силу, но больше не могли защитить владельцев от прямого воздействия Грааля.

Ксения первой выхватила пистолет и направила его на Александра.

Он оказался быстрее. Схватив её за запястье, Александр резко отвёл оружие вверх. Грянул выстрел, и пуля ударила в каменный потолок, осыпав их мелкими осколками.

Ксения вырвалась из его хватки, резко ударив Александра ногой по колену. Он пошатнулся, а она, воспользовавшись моментом, достала длинный кинжал из-за пояса. Без раздумий она бросилась на него.

Александр, злобно ухмыльнувшись, выхватил саблю и принял её удары. Клинки с лязгом скрещивались в воздухе. Шквал атак Ксении не прекращался, она напирала с невероятной скоростью.

Ложный выпад — и вот она уже за спиной любимого человека. Удар кинжалом, и лезвие прорезает его свитер, глубоко входя в спину.

Александр вскрикнул от боли, но, развернувшись, полоснул саблей перед собой. Ксения ловко увернулась, успев выдернуть кинжал из его тела.

Он усмехнулся, глядя на неё с холодной яростью. Его левая рука потянулась к ране, и уже через несколько мгновений кровь перестала течь, а повреждённая плоть начала затягиваться.

— Ты не можешь меня победить, Ксения, — прохрипел он, держа саблю наготове.

Ксения отступила на несколько шагов лишь для того, чтобы вновь рвануться вперёд. Она собрала все силы, желая одним движением вонзить кинжал ему в горло.

Но её удар не достиг цели.

Александр успел уйти в сторону и одним резким движением нанёс контрудар. Сабля глубоко вошла в живот Ксении.

Она замерла, глядя на него с болью и потрясением, а золотое сияние в её глазах начало угасать. Александр, всё ещё находившийся под воздействием Грааля, не сразу понял, что произошло, и, не дрогнув, выдернул клинок.

Ксения пошатнулась, прижав руку к ране, и рухнула на холодный каменный пол. В её взгляде больше не было ни ярости, ни алчности. Она смотрела на Александра так, как смотрела всего несколько часов назад.

Александр застыл на месте. Этот взгляд словно пробил пелену, застилавшую его разум. Ярко-золотой оттенок в его глазах погас, возвращая человеческий. Осознав, что натворил, он рухнул на колени рядом с Ксенией.

— Нет! Нет! Нет! — кричал Александр, хватая её за руку. — Это не может быть правдой!

Слёзы хлынули из его глаз. Он прижал золотую перчатку к ране Ксении, пытаясь направить в неё всю силу артефакта. Но ничего не происходило. Кровь продолжала пропитывать одежду.

— Почему?.. Почему это не работает?! — его голос дрожал от отчаяния.

Ксения с трудом подняла руку и прикоснулась к его мокрому от слёз лицу.

— Не так я представляла конец нашей истории… — едва слышно прошептала она.

— Любовь моя, ты не уйдёшь… Всё будет хорошо! — Александр говорил это уже скорее самому себе, отказываясь принимать происходящее.

— Александр… — её голос становился всё тише. — Это Грааль… Ты нанёс удар под его властью. Его сила осталась в ране… Перчатка не сможет помочь.

— Тогда… тогда надень её сама! — в панике он стянул золотую перчатку со своей руки и натянул её на руку Ксении.

Но ничего не изменилось. Сила артефакта словно не могла пробиться сквозь воздействие Грааля.

— Грааль! — внезапно вскричал Александр. — Вода из него! Она дарует жизнь!

Дрожащими руками он выхватил из-за пояса флягу, налил воду в чашу и поднёс её к губам Ксении.

Она прекрасно понимала, что это не поможет, но всё же сделала слабый глоток, чтобы Александр мог убедить себя, что сделал всё возможное.

— Он так не работает, любовь моя, — слабо улыбнулась Ксения. Её ослабевшая рука вновь коснулась его лица. — Грааль не может вернуть мне жизнь… Ты нанёс удар под его властью.

— Прошу… не уходи… — Александр рыдал, цепляясь за её пальцы. — А как же наши планы? Наша жизнь?

— Мы осуществим их на небесах… — Её голос становился всё тише. — Я дождусь тебя… и мы навсегда будем вместе.

Из последних сил Ксения потянулась к нему, и их губы встретились в последний раз. Александр ощутил солоноватый привкус её крови, прежде чем рука жены безвольно соскользнула с его лица и упала на каменный пол.

Он прижал Ксению к себе и завыл, рыдая как ребёнок, а затем — как раненый зверь.

Ксения ушла.

Александр ещё долго держал её за руку, не желая отпускать. Он смотрел на любимое лицо, всё ещё словно ожидая, что Ксения откроет глаза, улыбнётся и скажет, что всё это оказалось страшным сном. Но чуда не произошло.

Сквозь рыдания он вытер окровавленным рукавом лицо, затем медленно поднялся, дрожа всем телом. Александр положил Грааль на грудь Ксении и осторожно сложил её руки поверх чаши, после чего убрал её кинжал и пистолет за пояс. Последним он снял с её правой руки золотой наруч и надел его на себя.

— Я тебя не оставлю… — он взял тело Ксении на руки и покинул проклятое место.

На пути к выходу его окружали мёртвые тела — люди обоих Орденов, погубленные зовом Грааля. Среди них не было Андрея.

Брат Ксении всё это время оставался в коридоре. Несмотря на раненую ногу, он сумел вскарабкаться на высокий каменный выступ и оттуда отстреливался от обезумевших преследователей. Когда последние выстрелы стихли, силы почти покинули его.

Именно тогда Андрей увидел Александра.

Тот медленно шёл по коридору, неся на руках неподвижное тело Ксении. Золотой наруч сестры теперь был надет на его руку, а Святой Грааль он забрал с собой.

Андрей замер. Затем, превозмогая боль, поднял винтовку и навёл её на Александра.

Но выстрелить не смог.

Он не видел, что произошло в комнате с Граалем. Не видел, как древняя сила подчинила их разум и заставила двух любящих друг друга людей обратиться друг против друга. Перед глазами Андрея была лишь мёртвая сестра и Александр, уходивший с двумя артефактами.

Для него всё выглядело очевидно: Александр убил Ксению ради Грааля, ради силы, которой так отчаянно стремился обладать.

Андрей не знал правды. Но в одном он был уверен: когда-нибудь он найдёт Александра и отомстит за сестру.

И Александр это понимал.

Он продолжал спускаться по горной тропе, прижимая Ксению к себе и чувствуя на спине взгляд Андрея. Отныне ему предстояло жить не только с болью утраты, но и с осознанием того, что своими руками он уничтожил будущее, о котором ещё несколько часов назад мечтал.

Его дочь никогда его не простит.

[1] Они не враги! (пер. с нем.)

Глава 13

Сентябрь 1943 года

Долгие три мучительных года прошли для Александра после смерти Ксении. Вернувшись в Германию, он не находил себе места. Его замкнутость усиливалась день ото дня. Он почти ни с кем не разговаривал, никого не хотел видеть. Большую часть времени Александр проводил, запершись в своём кабинете и изучая фрагменты воспоминаний прежних владельцев Святого Грааля.

Артефакт показывал ему множество удивительных событий, но с каждым новым видением разум Александра подвергался всё большему напряжению. Знания, скрытые в Граале, медленно сводили его с ума.

Даже Асмодей не мог найти слов, чтобы подбодрить Александра. Демон прекрасно понимал, что нет смысла давить на больное и снова повторять, что подобные артефакты не должны принадлежать людям.

Любые события внешнего мира проходили мимо Великого магистра. Даже известие о нападении Германии на Советский Союз не вызвало в нём почти никаких эмоций. Ему было всё равно. Орден не вмешивался в политику, а миллионы жизней, загубленных войной, массовыми расстрелами и лагерями, больше не волновали его.

По правде говоря, Александра перестал интересовать даже сам Орден. Он уже не помнил, когда в последний раз по-настоящему занимался его делами. Целиком поглощённый артефактами, он видел в них единственный источник силы, которая ещё заставляла его просыпаться по утрам.

Но так долго продолжаться не могло.

Казавшаяся ещё недавно победоносной война для Германии постепенно оборачивалась катастрофой. Советские войска сумели переломить её ход. Поражение под Сталинградом стало тяжёлым ударом, а Курская битва окончательно развеяла надежды на то, что вермахт сможет вернуть утраченную инициативу.

В сентябре пришла ещё одна тревожная новость — Италия капитулировала. Один из главных союзников Германии фактически вышел из войны. Всё чаще говорили и о готовящейся высадке англо-американских войск во Франции. Для Александра всё это складывалось в одну картину: поражение Третьего рейха становилось лишь вопросом времени.

Александр понимал, что крах Германии приведёт к тяжёлым последствиям и для Ордена. Многие его члены в стране состояли в СС, а части СС и карательные подразделения на оккупированных территориях совершали зверства, которые уже невозможно было скрыть.

Солдаты стран, противостоящих Германии, вряд ли станут разбираться, служил ли человек прежде всего Ордену или Рейху. Для них все окажутся одинаковыми: убийцами, насильниками и чудовищами.

Великий магистр понял, что Ордену необходимо искать поддержку среди других его частей, чтобы в случае поражения Германии найти для своих людей убежище.

Он обдумывал несколько вариантов. Один из них заключался в использовании секретных плацдармов, созданных Рейхом. Проверить один из таких объектов Александр поручил Маттиасу, а сам в середине сентября отправился в оккупированный Париж на переговоры с французским Великим магистром Жаном-Филиппом.

Александр уже не сомневался, что Германия не сможет удерживать Францию бесконечно. Если союзники действительно высадятся на западе, рано или поздно вермахту придётся отступить. Возможно, тогда французская часть Ордена сможет предоставить убежище ему и его людям?

— Чёртовы лягушатники! — выругался Александр, выходя ранним утром из здания на авеню Элизе- Реклю, напротив Эйфелевой башни. Его лицо было мрачнее тучи. Переговоры провалились.

Французы отказались предоставить убежище. Такого поворота Великий магистр никак не ожидал. Жан-Филипп сослался на то, что французская часть Ордена теперь тесно сотрудничает с британской, а те категорически против того, чтобы предоставлять убежище охотникам, напрямую связанным с руководством Рейха или состоящим в СС.

Александр не знал, что все обещания французов «подумать над предоставлением убежища» с самого начала были лишь фарсом. Его продали свои же, словно Христа за тридцать серебряников. Жан-Филипп, чьи телефонные разговоры сводились к обещаниям обсудить всё при личной встрече, просто хотел выманить Александра из Берлина. Французская часть Ордена заранее подготовила его приезд, чтобы над Великим магистром наконец могла свершиться вендетта.

Снайпер, занявший позицию на крыше одного из домов на авеню Сильвестр-де-Саси, крепко сжимал в кожаных перчатках винтовку Karabiner 98k с оптическим прицелом. Он внимательно следил за каждым шагом Александра, который быстрым шагом направлялся к автомобилю. Рядом с ним шёл сопровождавший его офицер СС.

Снайпер хотел дождаться, пока Великий магистр подойдёт к своему «Мерседесу» и окажется на открытом месте, чтобы наверняка выполнить задуманное. Но Александр неожиданно остановился в нескольких шагах от машины и настороженно огляделся.

— Karl, ich habe so ein ungutes Gefühl…[1] — сказал он своему водителю, коротко стриженному парню среднего роста с тёмными волосами и в очках. Вдруг Александр заметил в окне дома напротив автомобиля короткий блик оптического прицела. Его глаза сузились. — Scharfschütze![2]

Снайпер понял, что его раскрыли. Оставалось действовать. Он сделал глубокий вдох, прицелился в грудь Великого магистра и выстрелил.

Пуля со свистом рассекла воздух, направляясь прямо в сердце Александра. Она должна была убить его на месте, но Великий магистр умирать не собирался.

Александр мгновенно вскинул правую руку с золотым наручем. Перед ним возникла невидимая преграда, и пуля с резким звоном отрикошетила в сторону, угодив Карлу прямо в глаз. Водитель замертво рухнул на капот машины.

Раздался ещё один выстрел. Александр снова поднял руку, и очередная пуля отскочила от защитного поля. На этот раз она попала в грудь офицера СС, сопровождавшего Великого магистра.

Александр ринулся на восток, не разбирая дороги, по почти безлюдным утренним улицам Парижа. Снайпер больше не стал стрелять. Быстро покинув свою позицию, он спустился с крыши через здание и бросился следом.

Великий магистр бежал, не оглядываясь, пока не оказался на улице Святого Доминика. Теперь он уже понимал, кто пришёл за ним. Боя не избежать, как бы сильно ему этого ни хотелось.

Силы постепенно иссякали. Воздуха не хватало, сердце колотилось так, будто его удары слились в пулемётную очередь. Александр замедлил шаг. Впереди показалась церковь. Отличное укрытие. В ближнем бою он был готов принять противника.

Стоило Александру остановиться, как прогремел ещё один выстрел. Он вскинул правую руку, и наруч отбил пулю в сторону — та со звоном врезалась в столб уличного фонаря.

Снайпер приближался.

Дверь церкви Сен-Пьер-дю-Гро-Кайю оказалась заперта. Для Александра, познавшего силу древних артефактов, это не было проблемой. Он собрался с мыслями и ударил кулаком, облачённым в золотую перчатку, по деревянной преграде. Дверь с треском сорвалась с петель.

Александр вбежал внутрь и бросился к алтарю, пробегая между рядами скамеек.

Снайпер вскоре догнал его и, держа винтовку наготове, шагнул в церковь.

Стоило ему переступить порог Божьего дома, как Александр открыл огонь. Снайпер вскинул руку с золотым наручем, и пули с резким звоном отрикошетили от невидимого поля, оставляя глубокие отметины в камне.

— Браво, Александр! — усмехнулся снайпер, отбросив винтовку. Он достал из-за пояса два длинных кинжала, блеснувших в тусклом свете церкви. — У тебя ещё остались козыри в рукаве. Я впечатлён.

— Здравствуй, Андрей, — Александр вышел из-за алтаря с саблей в руках. Его голос был ровным, но в нём слышалась печаль. — Ты пришёл убить меня. Но прежде чем мы сразимся, выслушай. Я не хотел смерти твоей сестры. Нас обоих поглотила сила Грааля. Мы напали друг на друга, как звери, не ведая, что творим. Выжить мог только один. Поверь, Андрей, будь я тогда в сознании, я позволил бы ей убить меня, лишь бы спасти её.

— Мне плевать! — прокричал Андрей, и его лицо исказила ярость. — Ты отнял у дочери мать, у меня — сестру, у Ордена — одного из сильнейших охотников. Ты несёшь смерть и должен погибнуть, чтобы больше не позорить этот мир, нацистское отродье!

Александр опустил взгляд.

— Я не служу Рейху, Андрей. Я служу Ордену… — прошептал он. — Но, похоже, ты не оставляешь мне выбора.

Александр выхватил пистолет и несколько раз выстрелил. Андрей вскинул руку, и пули, встретив невидимую защиту золотого наруча, скрытого под рукавом куртки, с резким звоном рикошетили в стороны.

— У меня тоже есть такой… — процедил сквозь зубы Андрей, ухмыляясь. Затем он выхватил два длинных кинжала и бросился на Александра.

Великий магистр убрал пистолет в кобуру, поднял саблю на уровень груди и приготовился к защите.

Гнев полностью управлял Андреем. Его удары были мощными и резкими, но слишком прямолинейными. Он изо всех сил пытался пробить защиту Александра, однако тот, будучи гораздо более опытным фехтовальщиком, без особого труда отбивал атаки. Во время очередного выпада Андрей слишком раскрылся, и сабля Александра полоснула его по плечу. Тот вскрикнул и на мгновение отступил, схватившись за рану.

— Неплохо… — прорычал Андрей и снова обрушил на противника град ударов.

Александр продолжал отбиваться, наблюдая, как старый друг без устали нападает на него. Во взгляде Андрея читалось всё: боль утраты, ярость, ненависть. Александр понимал, что мог бы закончить этот бой довольно быстро, но убивать брата Ксении не хотел. Ему стало жаль Андрея. И тогда Великий магистр принял решение: он поддастся.

Во время следующей атаки Александр намеренно опоздал с защитой и не воспользовался наручем. Кинжал Андрея вонзился ему в правую сторону груди. Ещё один выпад — и второе лезвие глубоко рассекло колено. Александр вскрикнул, выронил саблю и рухнул на каменный пол.

Андрей мгновенно подхватил выпавший клинок. Не дав Александру подняться, он обеими руками вогнал саблю ему в живот.

Точно туда, куда три года назад Александр ударил Ксению.

Александр дёрнулся от боли и обмяк, распластавшись на холодном каменном полу.

Чувство приближающейся смерти охватило его. Александр уже ощущал её в Осовце, но тогда его спасло чудо. А сейчас? Сила золотой перчатки уже начала действовать: кровь постепенно останавливалась, а раны медленно затягивались. Но Андрей знал, что делать. Он склонился над Александром, сорвал с его левой руки золотую перчатку, а затем снял с правой золотой наруч.

— Они тебе больше не понадобятся, — холодно сказал Андрей, надевая реликвии на себя. Он на мгновение замер, почувствовав заключённую в них силу. — Какая мощь…

— Я не хотел убивать Ксению, — с трудом прошептал Александр, глядя на Андрея. Его глаза наполнились слезами. — Я всю жизнь любил только её… Прости меня…

— Нет тебе прощения, тварь! — Андрей презрительно смотрел на умирающего. — Тебя ждёт место в Аду.

Александр тяжело сглотнул.

— Дай мне испить воды…

— Не принято отказывать умирающему в последней просьбе, — насмешливо ответил Андрей. Он снял с пояса Александра флягу, отвинтил крышку и поднёс её к его окровавленным губам. — Пей.

Александр сделал несколько глотков и медленно закрыл глаза. На его лице впервые за весь бой появилось странное умиротворение.

— Спасибо… Может, однажды ты и Вера найдёте в себе силы простить меня. А после, когда придёт ваш час, вы найдёте меня с Ксенией. Там… на небесах… мы поговорим…

— Тебя ждёт место в Аду! — Андрей выдернул саблю из живота Александра, и тот закашлялся кровью. — Прощай, Великий магистр.

Андрей направился к выходу, но у самой двери остановился и обернулся напоследок:

— И знай: тебя продал твой же Орден. Причём обошлось это дешевле, чем мне дорога сюда.

С этими словами Андрей покинул церковь. Найдёт ли он покой, свершив вендетту? Ослабнет ли его гнев? Сложно сказать. Он не хотел убивать старого друга, но после смерти Ксении убедил себя, что иначе поступить не может.

Александр остался лежать на холодном каменном полу. Несколько мучительных минут он почти не чувствовал собственного тела, но затем боль начала отступать. Дыхание становилось ровнее, сердце билось всё увереннее. Риск оправдал себя — вода во фляге была налита из Святого Грааля. Он не успел умереть, и сила реликвии постепенно возвращала его к жизни.

Спустя некоторое время Великий магистр с трудом поднялся на ноги и, шатаясь, посмотрел на дверь, через которую ушёл Андрей.

— Мне ещё слишком многое нужно сделать, — Александр хватал ртом воздух. — Я не могу умереть, пока Вера не простит меня.

***

Живой, но лишённый прежних сил, Александр вернулся в Берлин. Святой Грааль сохранил ему жизнь, но взамен вырвал часть души. Теперь ему стало безразлично почти всё: Орден, собственная жизнь, оставшиеся друзья. Единственное, что по-настоящему ещё волновало его, — Вера. После нападения Германии на Советский Союз в июне 1941 года связь с советской частью Ордена практически оборвалась, и узнать хоть что-нибудь о дочери стало почти невозможно. Михаил Александрович не отвернулся от Александра, но опасался поддерживать отношения с человеком, настолько тесно связанным с СС. Возможно, в Германии и действовали советские разведчики, но как выйти на них, не подвергнув опасности ни себя, ни Веру? Связь с Петром Андреевичем тоже была потеряна, а сам он официально считался мёртвым. Искать помощи было практически не у кого.

И всё же судьба дала Александру ещё один шанс. Поначалу он едва не упустил его, но теперь цеплялся за любую возможность вновь найти дочь и хотя бы попытаться вернуть то немногое, что ещё оставалось от его прежней жизни.

[1] Карл, у меня какое-то нехорошее предчувствие… (пер. с нем.)

[2] Снайпер! (пер. с нем.)

Глава 14

Сентябрь 1944 года

Прошёл год с момента событий во Франции. Александр, как обычно, сидел в своём обустроенном кабинете под зданием Ордена в центре Берлина, когда раздался телефонный звонок. На другом конце провода оказался Генрих Гиммлер — один из немногих, кто знал, что Великий магистр на самом деле пережил покушение в Париже. Он сообщил, что на Восточном фронте эсэсовцам удалось захватить живого ангела, которого тайно доставили в Германию и теперь держали на секретном объекте под Мюнхеном. Генрих поинтересовался, не хочет ли Александр присутствовать при опытах над пленённым существом. Люди Гиммлера давно стремились заполучить живого ангела, чтобы наконец изучить природу его тела и понять, каким образом из спины появляются крылья.

Раньше Александр категорически не одобрял подобных опытов. Однако теперь ему было настолько безразлично происходящее вокруг, что даже упоминание о том, что операцию будет проводить печально известный доктор Йозеф Менгеле[1], специально вызванный для этого из Освенцима, почти не вызвало у него никаких эмоций. Александр коротко ответил, что приедет первым же поездом, и повесил трубку. Эксперимент должен был состояться в секретном бункере, спрятанном в лесах неподалёку от Мюнхена.

В Мюнхен Александр отправился один, без сопровождения. Поскольку официально Великий магистр уже почти год считался мёртвым, люди Гиммлера подготовили ему чужие документы и билет на другое имя. За время его душевных мук фактическое руководство немецкой частью Ордена окончательно перешло в руки рейхсфюрера СС. Генрих, сосредоточивший в своих руках ещё больше власти, использовал ресурсы «Аненербе» и Ордена для поиска путей бегства верхушки Рейха и наиболее ценных членов организации в случае капитуляции Германии. Вариант с Антарктидой отпал после безуспешной экспедиции Маттиаса, а потому дальнейшие планы эвакуации оставались неопределёнными.

Добравшись до Мюнхена, а оттуда — до скрытого в лесах бункера, Александр вошёл внутрь. Он знал, что это место использовалось для экспериментов над вампирами с применением отравляющего состава, созданного на основе веществ, использовавшихся в «Циклоне Б». Обычные яды почти не действовали на кровососов, но разработанный специально для них состав начал показывать некоторые результаты. Так, по крайней мере, ему рассказывали.

На входе Великого магистра встретил сам Йозеф Менгеле. Доктор, находившийся в возрасте Христа, своей деятельностью уже давно заслужил место в аду. У него было вытянутое, тщательно выбритое лицо, тёмные волосы, аккуратно зачёсанные набок, и белоснежная улыбка, обнажавшая слегка выступающие передние зубы. Тонкие брови, узкие губы и неизменно спокойное выражение лица всегда вызывали у Александра неприязнь. Однако он сдержанно поздоровался, после чего Менгеле проводил его в лабораторию.

Внутри стерильного помещения находилась герметичная стеклянная камера, в центре которой стоял операционный стол с фиксирующими ремнями. На полу были нанесены странные символы, а рядом со столом находился лоток с медицинскими инструментами. Александр внимательно осмотрел помещение и сообщил, что будет наблюдать за ходом операции снаружи.

— Wird Reichsführer Himmler nicht dabei sein?[2] — спросил Александр у Менгеле.

— Nein. Er erwartet morgen früh meinen Bericht.[3]— ответил доктор.

Александр лишь кивнул, совершенно не удивившись. Генрих не любил лично присутствовать при хирургических опытах, вскрытиях и расчленении тел, предпочитая получать подробные отчёты уже после их завершения. Вид крови и изуродованной плоти вызывал у него отвращение, хотя это никак не мешало ему санкционировать жестокие эксперименты и требовать подробнейших результатов. В последние годы Гиммлер особенно интересовался медицинскими опытами, проводившимися в лагерях, в том числе работой Менгеле в Освенциме. Сам Александр даже теперь испытывал отвращение, когда слышал о некоторых из них.

Великий магистр знал, что Гиммлер добился значительных успехов в оккультизме, хотя раньше никогда этого не одобрял. Однако после последних потрясений в своей жизни Александр предпочитал закрывать глаза даже на подобные вещи. Поимка живого ангела явно стала результатом применения магии, которой люди Гиммлера за последние годы научились пользоваться куда увереннее.

Менгеле и двое его ассистентов вошли в стеклянную камеру, плотно закрыв за собой дверь. Вскоре двое солдат занесли измождённого длинноволосого мужчину, всё тело которого покрывали кровоподтёки и следы побоев. Его уложили животом вниз на операционный стол и крепко зафиксировали ремнями. Менгеле коротко взглянул на помощников и кивнул: можно начинать.

Доктор взял с лотка обломок особого меча, способного воздействовать на ангелов. Остриё почти полностью отсутствовало, однако самого прикосновения этого металла было достаточно, чтобы причинить пленнику сильнейшую боль и заставить его раскрыть крылья. Менгеле сделал несколько неглубоких надрезов вдоль спины, и под душераздирающий крик мужчины наружу вырвались длинные, ослепительно-белые крылья. Ангел дёрнулся всем телом, пытаясь освободиться, но нанесённые на полу магические символы подавляли его способности и не позволяли вырваться из ремней.

Менгеле, довольный результатом, обнажил свои белоснежные зубы в широкой улыбке и с садистским наслаждением принялся медленно отрезать крылья.

Крики ангела наполняли помещение, казалось, что стеклянные стены куба вот-вот треснут. Перья летели в разные стороны, зал наполнялся ярким светом. Но самый страшный момент наступил, когда Александр узнал пленника. Это был Лахабиэль.

Великий магистр сжал кулаки, почувствовав острую боль от увиденного. Тяжело вздохнув, он отвёл взгляд, но не остановил происходящее. Сам он не мог объяснить, почему.

Когда крылья были полностью отрезаны, Менгеле отложил обломок меча и взялся за скальпель. С холодной аккуратностью он обработал спину ангела, завернул отрезанные крылья в ткань и приказал помощникам унести их в лабораторию для дальнейшего изучения.

— Переведите его в камеру. Завтра мы проверим на нём действие нового состава, — бросил Менгеле, отдавая последние распоряжения.

Александр остался в тишине, погружённый в свои мысли. Он не мог допустить второго дня пыток. Дождавшись, пока Менгеле, его ассистенты и большая часть персонала покинут лабораторию, а в бункере останется только дежурная охрана, он отправился в камеру Лахабиэля.

Израненный ангел лежал в дальнем углу, сжавшись в комок. Его раны медленно затягивались, но всё ещё кровоточили. Без крыльев он утратил почти всю свою силу и теперь мало чем отличался от обычного человека. Процесс заживления также замедляли магические символы, нанесённые на пол камеры.

— Попей! — Александр опустился на колено и поднёс флягу к потрескавшимся губам ангела.

Лахабиэль не сразу узнал старого знакомого, но от воды не отказался. Он жадно осушил флягу до дна — раньше ангел почти никогда не испытывал жажды, но теперь ему казалось, будто он не пил целую вечность.

— Спас… спасибо… — с трудом выдохнул Лахабиэль, возвращая флягу. Его взгляд наконец сфокусировался. — Александр? Что ты здесь делаешь?

— Прости меня, — тихо ответил Александр. — Я мог остановить их… но не стал. Сам не знаю почему…

Лахабиэль словно не услышал извинений. Он пристально вглядывался в лицо Александра, будто видел его насквозь.

— Что стало с твоей душой? — голос его прозвучал глухо. — Её почти не осталось… — Ангел прикрыл глаза, будто пытался осознать увиденное. — Ты не внял моему совету. Ты изранил себя артефактами…

— Всё так, — горько признал Александр. — Я жаждал знаний…

— И что, они того стоили?

Александр не ответил, лишь протянул ангелу руку:

— Давай, помогу тебе подняться.

Лахабиэль, с трудом справляясь с болью, облокотился на его плечо.

— Я выведу тебя отсюда.

— За… за… зачем ты мне помогаешь?

— Ты однажды спас мне жизнь. Возвращаю должок.

Они выбрались через запасной выход. Оказавшись за пределами действия магических символов, Лахабиэль собрал остатки сил и сумел немного залечить раны. Александр передал ему заранее подготовленную одежду. Пока ангел одевался, с другой стороны бункера раздались выстрелы. Всё шло по плану: несколько верных Александру охотников атаковали главный вход, отвлекая охрану и создавая впечатление, будто пленника освободили силой.

— Вот рюкзак, — Александр передал ангелу вещмешок. — В нём карта, деньги и документы на чужое имя. Ещё несколько адресов людей, которым можно доверять. Они помогут тебе выбраться из Германии и добраться до советских позиций. Дальше, думаю, ты справишься сам.

Лахабиэль застегнул куртку и вдруг спросил:

— Чего ты хочешь взамен? Я вижу, тебя что-то гложет. Говори.

Александр тяжело вздохнул.

— Ты знаешь, что произошло три года назад…

— Знаю, — кивнул ангел. — Я также слышал, что тебя считают мёртвым, а Орден теперь управляется Генрихом Гиммлером.

— Всё так. Никто из ваших не должен знать, что я жив. Кроме тех, кого я сам назову. Ты сохранишь мою тайну?

Лахабиэль медлил с ответом.

— Сохраню… — наконец согласился он, но без особого энтузиазма. — Но знай: если Андрей узнает, что не убил тебя, он не оставит это просто так.

— Ты проницателен… — мрачно усмехнулся Александр. — И всё же я хочу узнать… где Вера? Что с ней?

— Она в порядке. Вступила в ряды Ордена «Света».

Александр промолчал, но его взгляд заметно помрачнел.

— Не знаю, что она чувствует к тебе, — продолжил ангел. — Я с ней не говорил. Но одно скажу точно: Андрей так и не нашёл покоя. Он намерен дойти до Берлина и истребить всех членов твоего Ордена.

— Спасибо, — коротко ответил Александр. — Если доберёшься до Москвы, найди моего дядю или Михаила Александровича Брасова, главу русского Ордена. Передай им, что я жив. Пусть помогут мне выйти на человека из советской разведки, которому можно доверять. Скажи, что мне нужно убежище и за него я готов передать Советскому Союзу ценную информацию о Рейхе.

— Передам, — кивнул ангел, закидывая рюкзак за спину.

— И ещё одно. Что ты делал на Восточном фронте?

Лахабиэль на мгновение замешкался.

— Следил за одним человеком, — уклончиво ответил он. — Тебе пока не нужно о нём знать. Сейчас он не представляет угрозы, но оставлять его без внимания нельзя.

— Понимаю…

Ангел больше ничего не сказал. Он коротко попрощался, развернулся и растворился в темноте леса.

Александр смотрел ему вслед, пока фигура Лахабиэля не исчезла среди деревьев. Затем развернулся и направился к своим людям.

Утром он вернётся в Берлин.

[1] Йозеф Менгеле — немецкий врач СС, служивший в концентрационном лагере Освенцим-Биркенау и проводивший бесчеловечные медицинские эксперименты над заключёнными. Участвовал в селекции прибывавших в лагерь узников, определяя, кого отправить на принудительные работы, а кого — на уничтожение. После войны получил широкую известность под прозвищем «Ангел смерти».

[2] Рейхсфюрер Гиммлер не будет присутствовать? (пер. с нем.)

[3] Нет. Он ожидает моего доклада завтра утром. (пер. с нем.)

Глава 15

13 октября 1944 года

После встречи с Лахабиэлем вера Александра в Орден всё больше угасала. Он начинал думать, что всё, чем занимался долгие годы, напоминало замкнутый круг, из которого невозможно выбраться. Артефакты, борьба с монстрами — всё это казалось ему бесполезной суетой, ведущей в никуда. Но в октябре сорок четвёртого года Великий магистр лишь начинал осознавать этот страшный вывод.

А пока существовали вещи, которые тревожили его сильнее, чем злодеяния собственных коллег. Александр не мог простить предательства.

10 мая 1941 года его друг и соратник Рудольф Гесс совершил немыслимое — предал не только его, но и Орден. Его сенсационный перелёт в Великобританию потряс не только политическую верхушку Рейха, но и всех, кто находился в тени мировой войны. Коллеги из Лондона рассказывали Александру, что после ареста в Шотландии Гесс заявил, будто прибыл договариваться о мире между Германией и Британией. Он говорил, что англичане и немцы — народы одной крови и должны объединиться в борьбе против большевистской России. В этих словах отчасти была правда, но Великий магистр знал: его друг продался «светлым».

В обмен на неприкосновенность Гесс обещал передать англичанам Копьё Лонгина, но заполучить реликвию так и не смог. Тогда «светлые» поняли, что больше в нём не нуждаются, и позволили британским властям самим решать его судьбу. С тех пор Гесс оставался пленником в Великобритании, и Александр уже давно вычеркнул его из числа своих друзей. Но для другого видного деятеля Рейха судьба приготовила иной исход.

Великий магистр направлялся в Херрлинген — небольшой городок неподалёку от Ульма. Там, в своём доме, восстанавливался после тяжёлого ранения один из самых известных военачальников Германии — Эрвин Роммель[1].

17 июля 1944 года, во время поездки по Нормандии, штабной автомобиль Роммеля был атакован авиацией союзников. Машина потеряла управление, вылетела с дороги и перевернулась, а сам генерал-фельдмаршал получил тяжёлые ранения головы. С тех пор его здоровье сильно пошатнулось, а после неудавшегося покушения на Гитлера появились и куда более опасные для него проблемы.

Александру предстоял сложный разговор с человеком, которого многие знали как «Лиса пустыни» — знаменитого полководца, прославившегося во время кампании в Северной Африке. Но сейчас Роммель не был ни триумфатором, ни символом немецких побед. Перед Александром находился раненый, ослабленный человек, которого судьба постепенно загоняла в угол.

Великий магистр знал: этот разговор изменит многое. В первую очередь для него самого.

20 июля 1944 года было совершено неудавшееся покушение на Гитлера. Заговор раскрыли, начались аресты и допросы, и вскоре имя Эрвина Роммеля тоже оказалось среди тех, кого следствие связывало с противниками фюрера.

Александр с уверенностью знал, что непосредственного участия в подготовке покушения Роммель не принимал. Однако генерал давно поддерживал людей, желавших отстранить Гитлера от власти, и был готов сыграть свою роль, если режим падёт. Для Александра же существовала и куда более серьёзная проблема: Роммель, по совместительству представитель Ордена, уже давно переметнулся к «светлым». Ещё во время кампании в Африке он передавал новым союзникам сведения о поисковых экспедициях Ордена «Возрождения». Именно поэтому древние артефакты, скрытые на Чёрном континенте, вместо Берлина отправлялись совершенно в другие места, а Александр в ответ получал лишь гробы своих людей.

Но просто арестовать и расстрелять Роммеля было невозможно. Заслуги генерал-фельдмаршала были слишком велики, а его популярность среди солдат и гражданского населения — огромной. Публично превратить одного из самых известных героев Германии в предателя значило вызвать слишком много неудобных вопросов. Это дело требовало куда более тонкого подхода.

Когда служанка впустила его в дом, Александр сделал несколько шагов вперёд и учтиво поприветствовал хозяина:

— Приветствую вас, герр Роммель. Вижу, вам уже лучше?

Роммель ничего не ответил.

Худощавый человек среднего роста, но всё ещё крепкого телосложения, сидел за письменным столом. Его лицо с высокими скулами, чётко очерченным подбородком и слегка впалыми щеками оставалось неподвижным, а светло-голубые глаза, обычно проницательные, теперь казались потухшими. Он смотрел в пол, словно заранее знал, зачем гость пришёл в его дом.

Александр спокойно выдвинул стул и сел напротив. Он не стал продолжать разговор, ожидая, когда военачальник заговорит первым.

Великий магистр внимательно смотрел на его коротко остриженные волосы пепельного оттенка. Жизнь заметно потрепала Роммеля. Когда-то перед ним стоял человек с острым умом, холодной сдержанностью и незаурядным стратегическим талантом. Сейчас же он выглядел уставшим и потерянным.

— Мы всё делаем не так, — глухо произнёс Роммель, подняв на Александра усталый взгляд и машинально поправляя воротник белой рубашки. — Я слишком долго убеждал себя, что всё происходящее можно оправдать. Что Германия станет сильнее, что наши жертвы имеют смысл… Я ошибался.

— Как странно слышать это от человека, который столько лет воевал за фюрера, — с презрением бросил Александр.

— Я солдат, а солдаты выполняют приказы… — начал Роммель, но на последних словах его голос заметно ослаб. Казалось, даже он сам больше не верил в это оправдание.

— Тогда почему вы связались с людьми, которые хотели отстранить фюрера от власти? — усмехнулся Александр. — Я знаю, что вы не закладывали бомбу и не участвовали в подготовке покушения. Но вы знали о тех, кто желал избавиться от него. И были готовы поддержать их, если бы всё получилось.

Роммель тяжело вздохнул, словно этот разговор давил на него физически.

— Всё так, — признал Роммель и сделал движение, будто собирался встать из-за стола, но Александр лишь слегка приподнял ладонь, жестом прося его остаться на месте. — Страна катится в бездну. Нам осталось недолго, — продолжил он, подбирая слова. — С востока идут Советы, с запада — англичане и американцы. Не знаю, кто из них раньше войдёт в Германию, но Рейх обречён. И самое страшное, что мы сами привели страну к этому. Я слишком долго верил, что всё ещё можно исправить. Что фюрер остановится. Что победа оправдает сделанное… Я ошибался. — Роммель сделал короткую паузу, прежде чем добавить: — Я знаю, вы со мной согласны. Впрочем, в отличие от меня, вам всегда было плевать и на Рейх, и на фюрера.

— Верно, — Александр резко встал. — К чёрту всю эту нацистскую верхушку.

Он подошёл к окну и бросил беглый взгляд во двор. Всё здесь выглядело на удивление мирно — словно никакой войны не существовало и где-то далеко не рушилась Германия.

— Но вот что я к чёрту точно послать не могу, так это Орден.

Роммель усмехнулся и покачал головой.

— Орден? Не смешите меня, герр Державин. Если бы вас действительно так заботил Орден, вы бы не допустили всего, что произошло. Вы любите говорить, что не имеете отношения к политике Рейха, к его войнам и преступлениям. Но всё это происходило у вас на глазах. Вы сотрудничали с этими людьми, пользовались их солдатами, их деньгами, их властью. Вы можете сказать, что не отдавали приказов. Но сказать, что остались в стороне, уже не сможете.

— Орден выстоит, — твёрдо ответил Александр. — Он переживёт Рейх. Пережил кайзера — переживёт и фюрера. Переживёт и всех, кто придёт после него. — Он подошёл вплотную к Роммелю, пристально вглядываясь в его лицо. — Зачем вы нас предали? Уж точно не из-за фюрера. Если бы вы пришли ко мне, возможно, я бы закрыл глаза на законы Ордена. Я бы вас выслушал. Возможно, даже поддержал.

— Законы? — вдруг вспылил Роммель. — Да вы же сами давно закрываете на них глаза! И даже не замечаете этого. — Его лицо покраснело, а голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Наш Орден разрушает мир похлеще многих войн! Мы никого не защищаем! Какой смысл бороться с вампирами, если люди за один день войны убивают друг друга больше, чем все кровососы за год?! — Он с силой ударил ладонью по столу. — А артефакты? Я видел их силу! Слушал ваши речи о том, как они помогут сделать мир лучше, безопаснее… Где всё это?!

Последние слова он почти выкрикнул, но тут же закашлялся и тяжело откинулся на спинку стула. Перед глазами на мгновение всё поплыло — последствия старого ранения вновь дали о себе знать.

— Поэтому я делал всё, чтобы вещи, сила которых неподвластна нам…

— …достались «светлым», — оборвал его Александр.

Роммель молча опустил взгляд.

— Я не это хотел сказать, — глухо произнёс он, словно уже не Александру, а самому себе.

Александр раздражённо выдохнул, облокотился правой рукой на стол, а левой резко схватил военачальника за лицо, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Уже не важно, герр Роммель, — голос Александра звучал холодно и безразлично. — Мы могли поговорить. Всё обсудить. А вместо этого вы пошли к тем, кого мы презираем. И я сейчас говорю не об охотниках из Ордена «Света», а об этих чёртовых архангелах. Они через «светлых» пообещали вам спрятать святыни от людей?

Роммель чуть вздрогнул, но не от страха, а скорее от осознания того, что больше нет смысла что-либо скрывать.

— Не стану отрицать… Всё так, — тихо признался он. — Меня заверили, что мои усилия не пропадут даром. Что Небеса спрячут эту силу от тех, кто способен обратить её против людей…

— Какой же бред, — Александр оборвал его на полуслове и сжал пальцы на его горле.

Роммель дёрнулся, попытался вырваться, но хватка Великого магистра была непреклонной.

— Сила даёт нам возможность видеть то, что скрыто от других! А вы просто взяли и решили, что божки с золотыми крыльями всё решат за людей?! — В голосе Александра гремел гнев. Он кричал так громко, что слуги в страхе разошлись по своим комнатам. — Только вот проблема… Где эти архангелы, когда люди режут друг друга?! Или Господь велел им просто стоять в стороне и смотреть, как мир тонет в крови?!

Роммель побледнел. Он судорожно хватал ртом воздух, пытаясь освободиться, но в его глазах всё ещё сохранялась упрямая, холодная решимость.

Александр вдруг резко разжал пальцы.

Роммель рухнул обратно на стул, схватившись за горло и пытаясь отдышаться. Великий магистр медленно отступил на несколько шагов, словно испытывая отвращение ко всему, о чём они только что говорили.

— Они такие же твари, как и все монстры, с которыми мы боремся веками, — с горечью произнёс он.

Роммель провёл рукой по горлу и облизнул пересохшие губы. Его голос звучал хрипло, но твёрдо:

— Получается… монстры борются с монстрами?

Александр задержал на нём взгляд.

— Получается так.

Он больше не видел смысла продолжать этот разговор. Всё было сказано. Всё было решено.

Александр развернулся, подошёл к двери, затем медленно достал из внутреннего кармана мундира небольшую ампулу с цианистым калием и, не говоря ни слова, положил её на стол перед Роммелем.

Выбор был очевиден.

Генерал-фельдмаршал некоторое время смотрел на ампулу, не двигаясь. В его глазах не было страха, лишь усталость. Он понимал, что пространство для выбора стремительно сужается. Всё, во что он когда-то верил, рушилось у него на глазах, а теперь вместе с Рейхом к концу подходила и его собственная история.

Александр больше ничего не сказал. Он лишь бросил на Роммеля последний взгляд и покинул дом, оставив ампулу лежать на письменном столе.

На следующий день, 14 октября 1944 года, в Херрлинген приехали генералы Вильгельм Бургдорф и Эрнст Майзель. Они привезли Роммелю окончательный приговор Берлина: предстать перед судом по обвинению в государственной измене или добровольно уйти из жизни, сохранив своё имя, безопасность семьи и право на воинские почести.

Роммель выбрал второе.

Прощаясь с женой и сыном, он уже знал, чем закончится эта поездка. Генерал-фельдмаршал сел в ожидавший его автомобиль, увезя с собой небольшую ампулу, которую накануне оставил Александр.

14 октября 1944 года Эрвин Роммель принял яд.

Нацистские власти скрыли истинную причину его смерти. Немецкому народу сообщили, что генерал-фельдмаршал скончался от последствий тяжёлых ранений, полученных 17 июля во Франции. Для страны «Лис пустыни» остался героем, павшим от ран, а его связь с противниками Гитлера была тщательно скрыта.

18 октября в Ульме состоялся торжественный государственный траурный акт. По распоряжению Гитлера Роммелю были оказаны все полагающиеся национальному герою воинские почести, после чего его похоронили в Херрлингене. В Германии был объявлен официальный траур.

Правда о вынужденном самоубийстве Роммеля однажды станет известна.

Но о том, что за день до смерти в его доме побывал Александр Державин и молча положил перед ним ампулу с ядом, не узнает никто.

[1] Эрвин Роммель — немецкий военачальник, генерал-фельдмаршал с 1942 года, один из наиболее известных командующих войсками Оси в Северной Африке.

Глава 16

Начало апреля 1945 года

Красная армия стояла на Одере. До Берлина оставались десятки километров, и уже никто не сомневался: решающее наступление начнётся со дня на день. Немецкая часть Ордена «Возрождения» готовилась к эвакуации.

Лахабиэль доставил послание дяде Александра, и вскоре пришёл ответ: советское руководство готово предоставить убежище Великому магистру и нескольким его людям в обмен на ценную информацию о Вермахте, СС, секретных объектах и планах руководства Рейха. Однако укрыть под защитой советской власти весь Орден было невозможно. Остальных согласились принять западные союзники. Часть охотников впоследствии отправится в Штаты, другие останутся на территориях Германии, которые займут американцы и британцы. На этом и порешили.

Ранним утром Александр сидел в кабинете вместе с Генрихом Мюллером. Его ожидал важный разговор с человеком, который когда-то был одной из ключевых фигур Ордена, а теперь стал начальником гестапо — человеком, чьи руки были по локоть в крови.

Поникший Мюллер, по обыкновению, сидел в своём кресле, молча глядя в открытое окно. Они с Александром долго не могли найти в себе силы начать разговор.

Наконец первым заговорил Генрих:

— Я знаю, о чём вы хотите поговорить, Großmeister. Да, я уже давно работаю на красных. И знаю, что вы получили эту информацию ещё год назад.

— Herr Müller, я не собираюсь вас в чём-либо обвинять. — Александр поднялся с кресла и подошёл ближе. — Мне интересно другое. Что вы намерены делать дальше?

— Дальше?.. — Мюллер задумался, затем тяжело выдохнул. — Советские войска войдут в Берлин, и мне придётся исчезнуть. Я прекрасно знаю методы русских. То, что я работал на них, ещё не означает, что мне простят всё остальное. Даже документы от советской части Ордена вряд ли спасут меня, если я попаду к ним в плен. Придётся ждать до последнего, а когда режим окончательно рухнет — попытаться выбраться из Берлина. Дальше… как карты лягут.

— Даже если вам удастся скрыться, история запомнит вас палачом.

— Я и есть палач, Großmeister. Всё, что обо мне напишут в учебниках истории, будет правдой. Меня давно ждут в аду.

— Тогда займите мне место, если попадёте туда раньше меня.

— Как прикажете, Großmeister.

Александр задержал на нём взгляд, затем кивнул и направился к выходу.

— Берегите себя, Herr Müller. Возможно, ещё увидимся. Вы ведь не сегодня собираетесь исчезнуть?

— Нет. Уйду тогда, когда падёт режим.

Александр уже взялся за дверную ручку, когда услышал за спиной откашливание Мюллера.

— Скажите, Großmeister, — негромко произнёс тот. — Почему вы спокойно отпускаете меня, а Эрвина Роммеля заставили принять яд? Он, как и я, нарушил законы Ордена.

Александр обернулся и, не меняя выражения лица, ответил:

— Всё просто. Вы нарушили законы, но не предали Орден. А он продал нас «светлым».

Больше они не сказали друг другу ни слова.

— Auf Wiedersehen, Herr Müller.

Это был их последний разговор. Генрих Мюллер останется в Берлине до первых дней мая, но за оставшийся месяц они с Александром так и не встретятся вновь.

Великий магистр продолжал готовить Орден к бегству. Охотников, в чьей лояльности он был уверен и которые не были замешаны в зверствах против мирного населения, Александр уведомил, что их отход запланирован на десятые числа апреля. Небольшими группами они должны были пробираться на запад, а в районе Касселя, уже занятого американскими войсками, их встретят люди союзников.

Но пути к спасению искал не только Орден. Оставался ещё один человек, с которым Александр хотел поговорить напоследок.

***

Александр встретился с Генрихом Гиммлером в одном из кабинетов Новой рейхсканцелярии.

Некогда наполненное бумагами помещение теперь выглядело почти пустым. Часть документов уже вывезли, шкафы зияли пустыми полками, возле стены стояли несколько наскоро собранных ящиков. Даже привычный порядок, которым всегда отличался Гиммлер, теперь уступил место хаосу последних месяцев войны. За окнами виднелись следы недавних бомбардировок.

— О, Großmeister! — воскликнул Генрих, обернувшись к гостю. — Давно мы с вами не виделись.

— У меня были дела…

— Ищете способ сбежать от солдат своей исторической родины? — его голос внезапно стал громче и резче. — Они ведь вас в живых не оставят, верно?

Александр слегка прищурился. Он заметил нечто новое в своём бывшем соратнике. Гиммлер впервые смотрел на него не снизу вверх, не с осторожностью и даже не с завуалированным страхом, а как на равного. Более того — сегодня он, кажется, вовсе его не боялся. И собирался сказать всё, что думает.

— Я знаю, что вы пытаетесь найти выход на американцев и британцев, — Александр усмехнулся, наблюдая за реакцией собеседника. — Надеетесь договориться с ними и спасти собственную шкуру. Только на помощь Ордена не рассчитывайте. Я не позволю использовать моих людей для вашего бегства. Вы нарушили все наши законы, Генрих. Вы погубили миллионы жизней. Такой человек, как вы, заслуживает собачьей смерти!

Гиммлер вдруг рассмеялся. Он поправил съехавшие очки и с презрением посмотрел на Александра.

— Großmeister, вы обвиняете меня в преступлениях, когда сами ничем не лучше! — голос Генриха задрожал, но не от страха — от ярости. — Прошу вас, только не пытайтесь оправдываться. Вы такая же тварь, как и я! — Его смех эхом разнёсся по полупустому кабинету. — Будьте уверены: в Аду нам с вами выделят один котёл!

Александр опешил, поражённый внезапной сменой тона своего бывшего союзника.

— Не знаете, что сказать? — Гиммлер склонил голову набок, изучая его взглядом. — А нечего сказать. Потому что я прав.

Александр глубоко вдохнул.

— Всё так, — сдавленно признал он. — Но есть одна разница, Генрих. У меня, в отличие от вас, ещё остались люди, готовые меня принять. Меня никто не станет искать. Для всего мира я умер ещё в сорок третьем. А когда охотники Ордена «Света» придут за вами, они будут уверены, что именно вы теперь наш Großmeister.

Он сделал паузу, наблюдая, как по лицу Гиммлера пробежала едва заметная тень.

— Какая честь! — процедил тот сквозь зубы, после чего резко отвернулся к столу. — А теперь извините, мне нужно поработать!

Александр больше ничего не сказал. Он развернулся и тяжёлыми шагами покинул Рейхсканцелярию, оставив Гиммлера один на один с его страхами.

***

Возвращаясь в своё убежище, Александр не мог избавиться от мыслей о словах Гиммлера. В них была доля правды. Он был не лучше него… А может, даже хуже?

Спускаясь по лестнице, Александр услышал странный разговор, доносившийся из его кабинета. Голоса Асмодея и Маттиаса звучали приглушённо, но в гулком полумраке убежища их слова разносились далеко по коридору.

— Я не могу исполнить то, о чём ты просишь, — голос демона был непривычно серьёзен. — Это не в моих силах. Прости…

— Всё в порядке… — ответил Маттиас, явно подавленный. — Вы были моей последней надеждой.

— Я постараюсь разузнать, как тебе помочь, — вздохнул Асмодей, — но на это уйдут годы.

— Время — единственное, что у меня в избытке…

Александр нахмурился, не понимая смысла сказанного. Он толкнул дверь и вошёл в кабинет.

— Я не помешал? — Его взгляд перебегал с Маттиаса на Асмодея.

— Нет, Großmeister, — Маттиас выпрямился, резко отсалютовал и направился к выходу. — Орден превыше всего!

— Прощай, мой друг. Спасибо за верную службу. — Александр несколько секунд смотрел на него, а затем крепко обнял.

Маттиас скрылся за дверью. Асмодей проводил его взглядом, криво усмехнулся и рухнул в кресло напротив Александра.

— Выпьешь со мной? — спросил Александр, доставая одну из последних бутылок коньяка.

— Не откажусь.

Он разлил спиртное по бокалам и один из них пододвинул демону.

— Как продвигается ваша эвакуация? — поинтересовался Асмодей, с любопытством рассматривая собеседника.

— Продвигается… — коротко ответил Александр, не отрывая взгляда от янтарной жидкости в бокале. — Люди, в ком я уверен, получат убежище… и будут служить Ордену так, как должны.

Асмодей едва заметно покачал головой.

— Значит, ты нашёл в себе силы принять то, что сделал?

— А что я сделал? — прищурился Александр.

Демон поднялся из кресла, медленно обошёл стол и остановился у стены, задумчиво покачивая бокал в руке.

— Мы знакомы много лет, — негромко сказал он. — И всё это время я наблюдал за тобой. К немногим людям я относился с симпатией… и ты был одним из них. — Асмодей сделал паузу, отпил коньяк и хмыкнул. — Но меня всегда удивляло одно: ты, обладая такой невероятной силой, допустил эту страшную войну.

— Не совсем понимаю тебя… — нахмурился Александр.

— Я говорю о том, что ваш Орден веками борется с так называемыми силами зла, — спокойно начал Асмодей, крутя в руках бокал с коньяком. — Вы считаете демонов воплощением греха. Однако, глядя на вас, я всё чаще думаю, что вы ничем не лучше нас. А может, даже хуже.

Александр уже собирался возразить, но демон предостерегающе поднял руку.

— Создатель сделал нас созданиями Ада, — продолжил он. — Но вы, люди… Вы сами выбираете уничтожение, хотя могли бы строить мир, который стал бы лучше Рая.

— Значит, все люди плохие, а демоны хорошие?! — резко бросил Александр, выпил коньяк залпом и со стуком поставил бокал на стол. Янтарная жидкость плеснулась через край, оставляя тёмные пятна на полированной поверхности.

— Я этого не говорил. — Асмодей не сводил с него спокойного, пронизывающего взгляда. — Я говорю о том, что вы всегда ищете виноватых. Войны, голод, тирания — всё, что происходит на этой земле, вы списываете на нас, на дьяволов, на чёрную магию, на кого угодно… только не на себя. Но ответственность всё равно лежит на вас. — Он сделал глоток и продолжил: — Да, я исполнил желание Гитлера, и он пришёл к власти. Но мои силы не мешали вам его остановить. Никто не мешал вам свергнуть его ещё до войны. Я предупреждал тебя, что артефакты не для людей, что вам не совладать с их силой. И в итоге…

Асмодей замолчал. Продолжать не требовалось — Александр и так понимал, к чему он ведёт.

— Пойми наконец, мой друг. Орден не превыше всего.

Александр закрыл глаза. Где-то внутри всё ещё теплилась надежда, что всё это ошибка, что ещё можно что-то исправить.

Но нет.

— Ксения погибла, — голос его сорвался. — Она, как и я, стала заложницей этой силы…

На глаза навернулись слёзы, но Александр не дал им пролиться.

— А Вера… — Он глубоко вздохнул. — Она меня ненавидит.

Сколько лет он грезил артефактами, искал в них силу, знания, смысл. И что в итоге?

Силу он получил — и потерял всё, что любил.

Знания? Да, он узнал многое. Но что теперь делать с этим знанием, когда вся его жизнь разлетелась на осколки?

Ответа не было.

— Знаешь… мне падать уже некуда. — Александр поднял на друга потухший взгляд. И в этот момент у него родилась безумная мысль.

— Спроси меня.

— Спросить что? — Асмодей вскинул бровь.

— Спроси, чего я желаю.

Демон замер. Впервые за долгие века он ощутил страх — не за себя, а за кого-то другого.

— Прошу, не надо. — В голосе Асмодея не было насмешки. Только предостережение. — Ты ведь знаешь, что даже я не могу сказать, чем это обернётся.

— Я всё понимаю. Но у меня нет другого выхода.

— Выход есть всегда.

— Я его не вижу. — Александр сжал кулаки. — Прошу. Спроси меня.

Асмодей устало прикрыл глаза. Он понял, что переубедить друга уже невозможно.

— Александр… скажи мне, чего ты желаешь?

Демон произнёс эти слова тихо, но они звенели в голове, словно набат.

Александр поднял голову. В его глазах не было надежды — только пустота.

— Я хочу, чтобы Вера меня простила.

Асмодей медленно выдохнул.

— Да будет так.

Глава 17

1 мая 1945 года

Берлин доживал последние дни. Советские войска уже сражались в центре столицы Рейха, и почти непрерывно слышались взрывы, стрельба и грохот рушащихся зданий. Выходить на улицу становилось всё опаснее.

Александр сидел в своём кабинете, скрытом под зданием Ордена, и, пока где-то над ним рвались снаряды, ждал того, кто придёт его убить. Подготовленным для него путём отхода он так и не воспользовался. Почти месяц прошёл с того вечера, когда Асмодей исполнил его желание, но ничего не изменилось. Зачем теперь бежать? В его жизни больше не осталось смысла. Вверенная ему часть Ордена, как и Третий рейх, доживала последние дни. Жить ему было не для кого: дочь ненавидела его, а старый друг всё ещё охотился за ним, даже не подозревая, что настоящим Великим магистром был вовсе не Генрих Гиммлер.

На этот раз Александр поддаваться не собирался. Из этого кабинета уйдёт только один из них. И даже если ему суждено расстаться с жизнью, Святой Грааль он «светлым» не отдаст — реликвия была надёжно спрятана. Копьё? Пусть забирают. Возможно, они действительно найдут ему лучшее применение.

— Großmeister! — голос Маттиаса вывел Александра из раздумий.

— Маттиас? — удивился Александр. — Я думал, ты давно ушёл. Если попадёшь в плен, советская часть Ордена может тебе уже не помочь.

— Я всё понимаю. Но не мог уйти, не попрощавшись с вами. За годы, что мы провели бок о бок, служа Ордену, вы всегда мне помогали. И неважно, что долгое время моим непосредственным начальником был герр Гиммлер. Вы всегда стояли выше всех нас.

— Спасибо, Маттиас. Я это ценю, — поблагодарил Александр. — Но мне кажется, ты пришёл не только за этим.

— Вы проницательны. Есть последние новости. Вы просили следить за Андреем Уваровым, вашим шурином. Так вот… он погиб.

— Не может быть… Где? Когда? — Александр не поверил услышанному. Андрей носил два ангельских наруча и золотую перчатку. Наручи могли защитить его от пуль и других металлических атак, а перчатка позволяла залечивать даже тяжёлые ранения. Убить человека с таким набором артефактов было чрезвычайно трудно.

— Примерно неделю назад на меня вышли люди из советской части Ордена. Они сказали, что Андрей сгорел заживо в танке. Наручи защитили его от осколков и металла, а перчатка пыталась залечивать ожоги, но против огня и страшного жара внутри машины даже их силы оказалось недостаточно. От тела почти ничего не осталось — лишь обугленные кости. Его опознали по золотым наручам и перчатке. Артефакты совершенно не пострадали…

— Наш Орден забрал их?

— Нет. Говорят, вскоре появился человек из Ордена «Света» и забрал все три реликвии. Так что могу сказать точно: охота на Великого магистра не прекратилась… Прошу, давайте уйдём. Ход, по которому я сюда проник, всё ещё безопасен и выводит на западную окраину города. Дальше придётся прорываться, но шанс есть.

— Я знаю. Но нет. — Александр поднялся с места. — Уходи без меня. Не дай германской части Ордена умереть. Только тебе я могу её поручить. Американские коллеги дадут тебе защиту. Собери оставшихся людей, а когда всё закончится — доберись до Мюнхена и сохрани спрятанную там коллекцию наших находок.

Маттиас хотел было что-то сказать, но Александр не дал ему этого сделать.

— Уходи. Завтра город падёт… а вместе с ним исчезнет и наша часть Ордена. Но я верю, что однажды она, словно феникс, восстанет из пепла и станет ещё сильнее.

— Орден превыше всего! — с трепетом произнёс Маттиас.

— Орден превыше всего! — ответил Александр и крепко его обнял. — Прощай, мой друг. Спасибо за верную службу!

Ещё минуту они смотрели друг другу в глаза. Что они видели? Двух людей, разочаровавшихся в принципах Ордена, но всё ещё остававшихся ему верными.

Маттиас ушёл. Александр проводил его до тайного подземного хода, после чего вернулся в кабинет и принялся ждать своей судьбы. Он поставил на стол полупустую бутылку коньяка, налил немного в бокал и медленно покачал его в руке, наблюдая, как янтарная жидкость стекает по тонким стенкам.

На столе стояло небольшое зеркало. Великий магистр посмотрел в него и увидел постаревшего мужчину в чёрном мундире с майорскими знаками различия. В волосах пролегла седина, лицо покрывала небрежная щетина, а всклокоченные пряди лишь подчёркивали его усталость. Негоже встречать смерть в таком виде.

Александр отправился в ванную комнату приводить себя в порядок. Побрился, вымыл голову в раковине, затем тщательно расчесал и уложил волосы. Вернувшись в кабинет, он подкинул несколько поленьев в камин и продолжил ждать своего убийцу. Александр не сомневался: если «светлые» до сих пор охотятся за Великим магистром, рано или поздно они доберутся и до этого убежища.

Время тянулось мучительно долго. Бутылка давно опустела, а часы уже пробили полночь. Александр сделал несколько записей на листах бумаги — на случай, если этой ночью его всё-таки убьют.

Он написал о том, что сожалел. О своём бездействии. Он мог вмешаться, мог попытаться остановить происходящее, мог хотя бы предупредить советских коллег о том, что надвигалось, но вместо этого свято верил в один из главных законов Ордена — не вмешиваться в политику. Когда-то его решения уже помогли погубить императорскую Россию. Александр не хотел повторения этого в Германии.

И всё же допустил его.

— Будь что будет! — решил Александр. — Я умер ещё два года назад. Покойнику не о чем сожалеть…

Наконец, когда часы пробили два часа ночи, в коридоре послышались шаги.

Это за ним!

Александр напрягся. Копьё — в левой руке, пистолет — в правой, сабля висит на поясе. Он даст бой!

Шаги всё ближе. Сердце бьётся всё сильнее, всё громче, его стук отдаётся в ушах.

Дверь резко распахнулась, и в блеклом свете камина он увидел её.

Вера. Дочь пришла убить собственного отца.

Она почти не изменилась. Лишь стала старше и ещё сильнее походила на мать. Волосы были собраны в тугую длинную косу. На ней советская форма: чёрные кирзовые сапоги, зелёная гимнастёрка, на груди приколота медаль «За отвагу».

На обеих её руках сверкали золотые наручи, а на левой — золотая перчатка. В этой руке она сжимала трофейный немецкий автомат MP-40. Правая лежала на эфесе сабли, когда-то подаренной ей самим Александром.

Всё его тело охватила нервная дрожь. Он не верил, что за ним придёт его дочь.

Может, ещё есть шанс всё исправить?

— Дочка? — голос Александра дрогнул.

— Папа? — Вера смотрела на него в изумлении. — Я думала… дядя Андрей убил тебя во Франции… Ты постарел…

— Так и есть. Можно сказать, я умер. Грааль сохранил мне жизнь, но взамен забрал часть души…

— Почему ты убил маму?! — Вера медленно двинулась вперёд.

Александр поднялся из-за стола, по-прежнему сжимая в левой руке Копьё. Вера сразу это заметила.

— Разве она была тебе не дороже этих безделушек?

— Я не хотел… Мы оба не понимали, что творим. Бросились друг на друга, и… в какой-то момент я нанёс ей смертельный удар. Прошу, поверь: я бы никогда не причинил ей боль по своей воле… В тот момент я не контролировал себя.

— Не пытайся оправдываться. Её уже не вернуть, — прокричала Вера. Она перевела взгляд на Копьё. — Отдай его мне. Я передам его тем, кто сможет спрятать эту вещь от людей. Если отдашь Копьё, я обещаю, что отпущу тебя.

— Я не могу тебе его отдать. Но мы можем уйти вместе!

Стоило произнести эти слова, как Александр и сам почувствовал их нелепость. Ещё несколько минут назад он был готов добровольно отдать Копьё «светлым», но теперь, сжимая древко в руке, уже не мог заставить себя разжать пальцы.

Вера медленно подняла автомат.

Александр сжал Копьё ещё крепче. В тот же миг его тело охватила непостижимая энергия. Он молодел на глазах: седина исчезла, волосы вновь стали чёрными, разгладилось лицо, пропали старые шрамы. Александр снова становился тем человеком, которым был много лет назад.

В следующую секунду он вырвался из-за стола и с силой вонзил Копьё в пол. Кабинет озарился ослепительным золотым светом, мебель задрожала. От древка к Вере устремились четыре сияющих потока, обвившие её руки и ноги. Незримая сила оторвала девушку от пола и удержала в воздухе.

Великий магистр медленно направился к дочери. Копьё уже завладевало его разумом. Александр всё видел, всё понимал и где-то глубоко внутри осознавал, что снова совершает ту же ошибку.

Но остановиться уже не мог.

— Дочка… — его голос звучал одновременно умоляюще и жёстко. — Я совершал ужасные вещи. Не смог уберечь твою маму. Но ты только посмотри, какую силу дают нам эти святыни. Разве они не стоят жертв?.. — Он сделал паузу. — Я знаю, ты стала частью Ордена «Света», и я не виню тебя. Наоборот — теперь ты, как и я, познала силу, которой мы оба владеем. Прошу, давай сбежим. Начнём всё заново, как раньше. Отец и дочь. В мире ещё столько тайн — давай разгадаем их вместе!

— Нет, отец. Всё это — твои мечты… Ты разве не видишь, к чему привела тебя жажда силы и знаний? И много ли ты узнал?! — Вера продолжала бороться со сковавшими её путами. — Ты говорил, что хочешь защищать мир, но только помогал его уничтожать!

Она с трудом перевела дыхание.

— Даю тебе последний шанс. Отдай Копьё. Я передам его тем, кто сможет спрятать его от людей. А твои надежды на то, что всё может стать как прежде, обречены. Мы не будем вместе…

— Значит, так?! — Александр заскрежетал зубами. Гнев затуманивал его разум. — Небеса не получат артефакты, за которые я заплатил кровью! Это я их нашёл. Они — мои! — Его голос сорвался на крик. — Ордена! Если архангел Михаил или кто там командует Раем считает их опасными для людей, почему он сам их не спрятал?! Почему не забрал?! Почему просто наблюдает, как люди убивают друг друга?! Пусть бы спустился с Небес и остановил войну! Да что я тебе объясняю… Ты — моё главное разочарование!

Он шагнул вперёд и резко схватил дочь за горло. Глаза Александра вспыхнули золотым светом, по венам словно пробежало сияние. Копьё всё сильнее разжигало его гнев.

Но Вера не собиралась сдаваться. Она сосредоточила силу наручей и перчатки, а затем резко развела руки, разрывая сковывавшие её сияющие путы.

Раздался мощный энергетический взрыв. Александра отбросило прочь, и он с грохотом врезался в шкаф, разбив стеклянные дверцы…

Вера выхватила из ножен саблю и, направив клинок на отца, медленно двинулась вперёд.

Александр, ошеломлённый поступком дочери, с усилием поднялся на ноги. По лицу и рукам текла кровь из порезов, оставленных осколками стекла. Выхватив свою саблю, он резко рванул вперёд, оттолкнулся ногами от края стола и бросился на Веру.

Она успела увернуться, и их клинки сошлись. Оба прекрасно владели фехтованием, осыпая друг друга быстрыми и точными ударами. Сабли со звоном сталкивались снова и снова, но ни один из них не мог пробить защиту другого.

Наконец Вера совершила ложный выпад, заставив отца раскрыться, и тут же выбила саблю из его руки. Александр остался безоружен, и она незамедлительно рванула вперёд, направив колющий удар ему в грудь. Но вместо того чтобы отступить, он схватил лезвие голыми руками. Острая сталь рассекла ладони, пальцы моментально окрасились кровью, но Александр не дрогнул. Сжав клинок изо всех сил, он дёрнул Веру на себя, перехватил обеими окровавленными руками, поднял над собой и с размаху бросил на стол.

Стол не выдержал удара и с треском развалился. Вера застонала от боли, но отец не собирался её жалеть. Пока она пыталась подняться, Александр с силой ударил её сапогом в бок.

— Девочка, тебе ещё рано со мной тягаться, — произнёс он, вытирая окровавленные руки о мундир.

Нагнувшись, Александр сорвал с её руки золотую перчатку и надел на себя. В ту же секунду сила артефакта затянула порезы на ладонях и лице. Вера воспользовалась моментом: резким ударом по ногам сбила отца с ног, перекатилась, схватила саблю и вскочила.

Она прыгнула. Остриё клинка было направлено прямо в сердце самого близкого ей человека. Ещё мгновение — и Александр будет повержен.

Но нет. Не сегодня.

Краем глаза Великий магистр заметил лежавшее неподалёку Копьё Лонгина. В последний миг он схватил его, приподнялся и выставил перед собой.

Вера не успела остановиться.

Копьё вошло в её тело.

Сабля выпала из рук девушки и со звоном ударилась о пол. Вера обмякла и осела в объятия отца. Александр застыл, не в силах пошевелиться. Всё вокруг словно остановилось. Золотое сияние в его глазах погасло, и вместе с ним исчезло безумие. Он снова был собой.

С ужасом Александр выдернул Копьё из тела дочери и отшвырнул его прочь. Вновь эти проклятые святыни забрали у него то, что было дороже всего.

— Вот и всё, пап… па… — Вера слабо улыбнулась. Её взгляд смягчился. Она смотрела на лицо отца, замечая, как оно вновь стареет, как волосы тускнеют и на висках проступает седина. — Наша с тобой история подошла к концу…

— Доченька, нет… Прошу, не уходи… — Александр в отчаянии огляделся. — У меня есть… есть! Вот, выпей… — Он сорвал с пояса флягу с водой из Грааля и поднёс её к губам Веры. — Во Франции она спасла мне жизнь…

— Нет… — Вера слабо покачала головой. — Не поможет. Копьё забрало мою жизнь. Грааль не сможет исправить то, что сделала другая святыня… — Её глаза начали закрываться. — Скажи… я умираю?

— Нет… Что… что я наделал… — Александр задрожал, слёзы покатились по его лицу. Он крепко прижал дочь к себе, словно мог силой удержать её здесь. — Прошу, не покидай меня… Не оставляй одного… Да что же я творю?! Я не лучше нацистов. Я такая же тварь, как и они…

— Нет… Ты не такой… Ты не участвовал в их зверствах…

— Да, ты права… Я хуже. Я мог хотя бы попытаться их остановить… предупредить других… Но не сделал ничего.

— Папа, не надо… Не вини себя. Ты не виноват во всём… Мы все — ты, я, мама — слишком увлеклись артефактами и забыли друг о друге… — Вера слабо улыбнулась. — Но у тебя ещё есть шанс кое-что исправить.

Она с трудом вдохнула.

— В Москве у тебя есть внучка. Ей скоро два года. Теперь она останется сиротой. Её отец погиб ещё до её рождения… а теперь оставлю её и я… — Голос Веры дрогнул. — В правом кармане моей гимнастёрки лежит маленькая фотография, а на обратной стороне — адрес. Приди… забери её. Дай ей то, чего нам всем так не хватало. Дом, семью, возможность самой выбрать, кем стать. И прошу… не делай её частью какого-либо Ордена. Не готовь из неё охотника. Пусть она сама выберет свой путь. Она не должна прожить жизнь так, как ты… как мама… и как я…

— Я обещаю… — Александр посмотрел на дочь, на её ослабевшие руки и вдруг заметил на шее знакомый кулон. Кулон его отца. Наверное, Ксения передала его Вере перед тем, как отправиться за Граалем. Знала, что может не вернуться. — Пока я жив, никто не заставит её служить Ордену. И я сам никогда не сделаю этот выбор за неё.

— Спасибо… — Вера угасала. Силы постепенно покидали её. — Скоро я увижу маму… дядю Андрея… Костю… Жаль, что ты не познакомился с ним. Он герой… Погиб под Сталинградом… — Она с трудом сглотнула, голос стал совсем тихим. — А Маттиас… Он жив?

— Жив, дочка…

— Передай ему, что я всегда его любила…

— Передам… — Александр вытер слёзы рукавом. — Всё передам. Прости меня за всё…

Вера долго смотрела ему в глаза.

— Я прощаю тебя, отец…

Её глаза закрылись.

Сердце Веры замерло.

Александр ещё несколько секунд держал дочь в объятиях, а затем осторожно провёл ладонью по её лицу и медленно поднялся.

Он подошёл к зеркалу над камином и посмотрел на своё отражение. Кого он видел? Чудовище? Убийцу? Смотреть на себя было больно.

Не сдержавшись, Александр рывком сорвал с себя чёрный мундир, смял его в руках и швырнул в огонь. Красная повязка с гербом Ордена вспыхнула первой. Пламя постепенно пожирало ткань, а от формы поднимался едкий дым.

Александр поднял перевёрнутое кресло, сел и, наклонившись, закрыл лицо ладонями. Его плечи сотрясались, слёзы текли ручьём и падали на холодный каменный пол.

Он получил то, что хотел.

Но какой ценой?

Ценой всего.

Эпилог

1 мая 1955 года

Сотни тысяч жителей столицы заполнили улицы Москвы. Над толпой развевались красные флаги и праздничные транспаранты, люди приветствовали военных и представителей государства, собравшихся на первомайский парад.

Через толпу пробирался молодой мужчина в чёрной фетровой шляпе. Он спешил увидеть старого друга — человека, который сегодня занял место на трибуне рядом с высшими государственными лицами.

Добравшись почти до самой площади, он поднял взгляд. На трибуне стоял мужчина лет пятидесяти. Зелёный генеральский мундир с несколькими наградами тяжело лежал на его плечах. Козырёк фуражки отбрасывал тень на лицо, но глаза… Глаза всё искали кого-то в толпе.

Рядом с ним стояла девочка лет двенадцати. Его внучка. Она прижалась к деду, с трепетом ожидая начала парада. Ей так нравилось смотреть на марширующих солдат и военную технику.

— Дедушка Саша, — негромко спросила она. — Скоро начнётся?

— Скоро, моя малышка. Совсем скоро… — Александр наклонился к ней и ласково погладил по голове.

Подняв взгляд, он вдруг замер. В толпе он увидел его.

Асмодей.

Высший демон смотрел прямо на него. Их взгляды встретились. На мгновение между ними повисло молчание, наполненное чем-то большим, чем просто встреча. Асмодей слегка улыбнулся и в знак приветствия приподнял шляпу.

Александр улыбнулся в ответ и едва заметно кивнул.

Затем снова посмотрел на внучку. Она так выросла… Ксения и Вера гордились бы ею. Он знал — они смотрят на них с небес.

Когда Александр вновь бросил взгляд в толпу, Асмодея уже не было. Он усмехнулся.

Высший демон. Создание Ада. Тот, кто развращал людей и отправлял их в преисподнюю…

Единственный, кто когда-то сказал ему:

— Орден не превыше всего.

От автора

Спасибо большое, что прочитали мою работу! Мне будет очень приятно, если вы оставите отзыв. Я вложил в неё четыре года своей жизни: три с половиной года ушло на обдумывание идеи и принятие решения её написать, а ещё пять месяцев — на сам процесс написания.

Любая поддержка для меня важна. Даже если ваш отзыв будет критическим, я всё равно буду благодарен, ведь это поможет мне увидеть слабые стороны и улучшить книгу.

Заранее спасибо!

От 07.02.2025: Полностью переработал книгу: пересобрал главы, исправил множество ошибок и опечаток. Также добавил ещё одну главу в четвёртой части.