Орден геноцида-2. Чистилище

Глава 1

Сказать, что я был недоволен – это значило ничего не сказать.

Всё внутри меня так и вопило, что добром это дело не кончится. Почему? Да потому что так всегда и происходило, когда нам поручали непрофильные задачи! В общем-то, почему мой батальон оказался в таком глубоком тылу, как Переяславль? Да потому что ОКИ в своей безграничной му… дрости решило заткнуть нами дыру на южном фронте. И нам пришлось поработать не то что лёгкой пехотой, а обычной линейной. И это подразделению, которому по штату даже батальонная артиллерия и маги не полагались!..

К небу поднимались столбы густого чёрного дыма – похоже, что ребелы подорвали топливохранилища. Скверно… Значит это не просто налёт трёх с половиной калек, решивших устроить мелкую пакость алеманцам. Да, охрана, конечно, орала по радио, что их атакуют сразу с трёх сторон и не меньше батальона, но глаза у страха обычно крайне велики, так что я имел все основания сомневаться в серьёзности угрозы.

Но пусть я и надеялся на лучшее, но готовился всё равно к худшему. Если разочаровываться, то лучше уж приятно разочаровываться…

Колонна наших машин миновала разрушенный КПП на въезде, что только подтвердило мои опасения.

КПП был на редкость бестолковый. На дороге валяются куски аккуратно покрашенного в чёрно-белый цвет шлагбаума и два поваленных взрывами грибка для часовых, но! Ни пулемётных гнёзд, ни противотаранных заграждений – ничего. Я, конечно, понимаю, что Киевское княжество – это глубокий тыл, но всё равно, какого хрена!..

Идущий головным «мартен» лихо затормозил и развернулся ромбом, брызнув щебёнкой из-под гусениц. Башенка с автоматической пушкой и спаренным пулемётом начала настороженно ощупывать окрестности.

Следом ёлочкой встали БТРы – мой командирский «хорьх» и «ганомаг» первого взвода. Позади затормозил грузовой «опель» с пехотинцами второго взвода и «манн» с шестёркой «кирасиров».

- Спешиться! – рявкнул я, высовываясь по пояс из люка БТРа. – Развернуться цепями и блокировать сектор! И добудьте мне хотя бы одного пленного!

Внутренний двор был густо усеян телами – как солдат Пакта, так и ребелов. Повстанцев было ощутимо меньше, чем алеманцев – Сопротивление явно направило отряд хорошо подготовленных боевиков. Против охраны из заштатного тылового полка, ага.

Я выпрыгнул из десантного отсека на землю, повесил автомат на плечо, огляделся.

Тяжёлый трёхосный «даймлер» стоит неподалёку, дымя пробитым радиатором и поблёскивая простреленным ветровым стеклом. Большая машинка – в такой запросто влезут человек тридцать-сорок с оружием. Похоже, что ворота протаранили именно на нём. И почти сразу же снесли магией обе ближайшие наблюдательные вышки – заклятье ранга шестого-седьмого где-то. Сильные маги – это почти наверняка либо наёмники, либо бывшие княжеские дружинники. Второе вернее – наёмники на такие миссии обычно не соглашаются ни за какие деньги…

Я вот пока был в наёмниках – не соглашался.

Догорают остатки мотоцикла с коляской – видимо именно с него расстреляли грузовик повстанцев. После чего ребелы сожгли его магией и двинулись вглубь научного комплекса.

Позади с грохотом разворачивались «кирасиры», вокруг которых начали кучковаться огневые команды пехотинцев – в условно городских условиях от тяжёлой техники толку никакого. Сильных магов в батальоне тоже мало, так что закованные от макушки до пяток бойцы в тяжёлых доспехах и вооружённые пулемётом – то что надо.

Где-то со стороны железной дороги послышались звуки выстрелов, а по взбудораженному эфиру прокатилась волна искажений – похоже, что в бой вступила вторая рота.

- Вперёд! – скомандовал я.

Взял двух бойцов и выдвинулся в сторону административных корпусов.

Повсюду виднелись следы боя, но развёрнутое заклятье поиска о людях поблизости не сообщало. Живые были где-то впереди и на флангах – мои «церберы». И всё. Что ребелы научились маскироваться от поисковых чар, верилось с трудом. Я ведь никогда особо не распространялся о том, что залог моего умения находить врагов – это не сверхъестественное чутьё, а всего лишь старые егерские чары поиска. Чем меньше враг знает о моих способностях – тем лучше.

Хотя сейчас и пришлось ограничиться поисковым радиусом всего в полсотни саженей - шире разворачивать заклинание смысла не имело. Слишком много вокруг мощных артефактов, слишком плотный фон эфира – будет чересчур много ложных засветок…

Первые враги обнаружились примерно через сотню саженей.

Маг бил огнём по окнам небольшой казармы с одной стороны, второй методично палил из ручного пулемёта. Двое ребелов вели огонь из самозарядных карабинов, пока ещё пара крепили подрывные заряды на массивной металлической двери.

Жестами скомандовал бойцам, двигавшимся по другую сторону проулка, отойти к стене и не высовываться. Сам погасил чары поиска, пригнулся, чуть продвинулся вперёд. Прижался к стене ближайшего здания, вскинув «фёдоров» стволом вверх. Осторожно выглянул, а затем резко развернулся, вскидывая автомат к плечу.

Первая пуля пробила голову стихийнику, и тот осел на землю. Вторая досталась пулемётчику, но тот в последний момент дёрнулся, и потому откатился в сторону раненый, но ещё живой. Попытался спрятаться за низким каменным заборчиком, но следующий выстрел я усилил магией. Во все стороны полетели куски бетона, а ребел растянулся на земле, выпустив из рук «брен» - усиленная магией пуля шутя пробила стену и разнесла голову повстанца, как гнилую тыкву.

Автоматчики тем временем сняли обоих стрелков и прижали огнём подрывников. Те залегли аккурат перед дверью, на которую крепили взрывчатку.

Я усилил зрение – детонатор они уже воткнули. Старый-добрый звуковой инициатор – считалось, что в отличие от ударных его нельзя активировать магией дистанционно…

Большое заблуждение.

Я вывел Голосом несколько нот.

Разумеется, мне этого не было видно, но я всё равно знал, что сейчас завибрировали воткнутые в куски тротила тонкие металлические пластинки, испещрённые колдовскими символами.

Взрыв!

Оба ребела оказались оглушены, автоматы в их руках моментально замолчали.

Я рванул вперёд, преодолев разделяющую нас сотню саженей за считанные мгновения. Один из врагов неподвижно лежал на земле, а вот второй попытался отползти в сторону.

Удар ногой отшвырнул его к стене, а затем я магией вырвал автомат из рук повстанца и приподнял врага в воздух. За долю мгновения оценил его.

Невысокий, коротко стриженный, лет сорока. Белобрысый, так что очень может быть, что не местный. Квадратная челюсть, перебитый нос, навыки владения взрывчаткой опять же… Скорее всего – опытный боевик.

Ребел захрипел, схватился обеими руками за горло, пытаясь избавиться от магического захвата… И тотчас же меня кольнуло ощущение опасности – в эфире мелькнул лёгкий всплеск энергии.

От души врезал прикладом под дых противнику, погасил заклинание, позволив повстанцу свалиться на землю, а затем добавил по затылку. Но аккуратно, чтобы не прикончить ненароком.

Бросил взгляд и следом магический щуп во второго – без сознания. Рядом валяется окровавленный кусок стены, вырванный взрывом. А вот дверь, кстати, устояла – на совесть сделали. В отличие от самого здания, которое аж трещинами пошло.

Из-за угла выглянули двое «церберов»… И тут же по ним из здания хлестнула автоматная очередь.

- Отставить! – рявкнул я. – Здесь оберст Винтер, Армия Пакта! Подкрепление, мать вашу! Кто в здании? Назовитесь!

- А вы точно свой? – спустя какое-то время послышался чей-то хриплый голос у меня над головой. – Пароль скажите!

- Ты охренел, боец? Какой ещё, нахрен, пароль?! Кто такой?! Фамилия, звание!

- Лейтенант Бишоп, сэр! Первый взвод второй роты второго батальона 36-й охранной дивизии!

Кажется, мой начальственный тон подействовал – и никакого Голоса даже не надо…

Но вообще лейтенант серьёзно ошибся – я вполне мог быть и врагом. Мало ли что называю себя подкреплением и по-алемански чисто говорю? Вдруг это просто такая военная хитрость?..

Я немного отступил от здания, особо не боясь, что в меня кто-то сгоряча пальнёт. Баллистический щит развернул – вот и не боялся.

В небольшое окно, выбитое взрывной волной высунулось чьё-то измазанное кровью лицо.

- Убедился? – поинтересовался я. – А теперь – доложите обстановку, лейтенант.

- Хреновая обстановка, сэр. Мы только с караула сменились, когда всё началось – хорошо ещё оружие сдать не успели. Похоже, что сразу с трёх сторон зашли. Наших одним махом смяли…

- Сколько их?

- Не могу знать, сэр. Взвод, может – больше. Эти нас вот заблокировали, а остальные дальше в центр двинулись похоже.

Ну, ничего нового. Всё это я и так знал, ещё до того, как добрался до лагеря Д. Панические просьбы о помощи особо информативными не были. Но будь я на месте командира диверсионной группы Альянса – ударил бы именно так. Снесли первый охранный рубеж… Хотя, его бы и стайка котят снесла. Часть охраны перебили, часть заблокировали в казармах, а сами двинулись дальше – к административным и научным корпусам.

Где-то невдалеке громыхнул мощный взрыв.

Похоже, что придётся повозиться…

Мобилизовал деблокированных охранников, хотя толку от местной охраны, в общем-то, не было – даже из оружия и то лишь старые магазинные «манлихеры» и одна потёртая «эрма» у лейтенанта. И маг всего один – всё тот же лейтенант Бишоп, но совсем слабенький – двенадцатый ранг, ни на что серьезное не годный… Но я больше опасался, что они с перепугу опять обстреляют кого из моих «церберов», после чего я буду долго и нудно открещиваться от очередного случая «дружественного огня» в армии Пакта.

Так что от греха подальше я отправил их к воротам, чтобы помогли в развёртывании внешнего оцепления. Увы, лагерь Д – штука уж больно здоровая, хотя и понятия не имею, что они тут изучают… Но факт в том, что одним батальоном его не блокировать для нормальной зачистки, так что часть ребелов вполне может улизнуть. Видели, знаем – сталкивались уже с такими случаями. Да, на подмогу обещали прислать ещё два батальона 133-й учебной дивизии, но им не хватало нормального транспорта, так что раньше вечера их появления ждать вряд ли стоило. «Сторк» ещё пообещали, но пока он долетит от ближайшего аэродрома… Они же все ближе к фронту базируются, в тылу им делать нечего.

…Следующие несколько часов слились в сплошную череду перестрелок и магических стычек. «Церберам» удалось развернуться на территории лагеря, блокировать две большие группы врагов в северной и южной части, после чего начали методично давить их. В центре лагеря действовали в основном небольшие огневые группы Сопротивления – разбить их было несложно, но мы прихлопнули уже полдюжины боевых троек, а противники всё не кончались.

Да сколько же их тут, ё-моё?!

Научный комплекс они атаковали на трёх грузовиках, в каждом было человек по тридцать, а то и больше – полнокровная рота считай…

«Хорьх» подкатил к одному из длинных одноэтажных зданий, напоминающего барак без окон, около которого находился десяток «церберов».

Я бросил взгляд на циферблат наручных часов и крикнул внутрь БТРа:

- Разворачивайте антенну! Скоро должен прибыть «сторк» - мне потребуется связь с разведчиком!

Вряд ли мы смогли заблокировать всех ребелов внутри лагеря, так что кто-то наверняка ушёл… Значит, будем искать с воздуха.

Отпустил десантный поручень и спрыгнул с подножки БТРа. Поправил висящий на плече автомат, огляделся по сторонам.

Ко мне тут же подбежал один из бойцов. Салютовать не стал: в боевой обстановке я такое не то что не приветствовал – жёстко карал. Отдать воинское приветствие – это значит сразу выделить командира и, собственно, приоритетную цель для противника. Многим офицерам как Пакта, так и КРК эта глупая спесь стоила жизни, но я планировал пожить подольше.

- Экселенц, сектор чист! Уничтожено пятеро ребелов, у нас двое лёгких. Освобождено два десятка гражданских, - солдат слегка ухмыльнулся. – Еле успели, экселенц – двоим уже головы резать начали.

Хм. Интересно… Головы резать – это же не в традициях боевиков КРК. Разве что кто-то из Черкесской марки? Но как их сюда занесло-то? Кровники? Но какие могут быть кровники у обычных учёных?

Странно это… А я не люблю странности. Где странности – там часто и неприятности случаются.

- Где эти гражданские-то? – спросил я.

- Внутри здания, экселенц. Вход вооон там.

Так… Стоит увидеться с этими самыми гражданскими – надо будет спросить, нужны ли им те здания, где мы заблокировали ребелов. Если не нужны, то дождаться подхода танков и раскатать их по камешку. Если нужны… Ну, тогда уже будем думать, как их лучше штурмовать.

- Экселенц, ещё пленный.

Обернулся на голос «цербера». Двое бойцов волоком подтащили раненного ребела, у которого вся голова была залита кровью.

- Он живой хоть, дуболомы? – поинтересовался я.

- Так точно, экселенц. Его гранатой просто зацепило – живой, только без сознания.

Надо бы допросить – может хоть этот посговорчивее окажется… Двое предыдущих пленных пока что молчали и злобно зыркали в ответ, а форсированные методы допроса я применять пока не рисковал. Боевики КРК – штука ценная, знают много, зазря потрошить их слишком расточительно… А этот вроде помоложе выглядит – может и так расколется.

- Оказать первую помощь и привести в чувство, - распорядился я, а сам зашагал к бараку.

Двое стоящих у входа охранников вытянулись передо мной по стойке смирно - надо будет потом не забыть сделать втык... Толкнул тяжёлую дверь, миновал короткий шлюз, открыл ещё одну, которая распахнулась со скрежетом шестерёнок. Я шагнул внутрь и…

В нос ударила алхимическая вонь.

Слегка прищурился, привыкая к тусклому свету, царящему внутри барака. Огляделся по сторонам.

Всюду вокруг ровными рядами стояли больничные койки – десятки, может, даже и сотни. На них лежали люди – много, пустых мест почти не было.

Госпиталь, что ли?..

Неподалёку я обнаружил троих гражданских в белых лабораторных халатах и пару солдат охраны. Зашагал к ним, на ходу осматриваясь по сторонам.

Почему-то здесь лежали одни только женщины. Бледные, сильно измождённые на вид. Разных возрастов – кому-то вряд ли было больше пятнадцати, кому-то явно за сорок. Почти все – прикованы к койкам кожаными ремнями, и многие из них явно были… Беременны?..

Что тут вообще происходит?

- Эта «кукла» тоже всё, профессор! – произнёс гражданский, склонившийся над одной из… больных? Пленниц?..

- Нет, ну что за мерзавцы!.. – всплеснул руками другой гражданский – невысокий лысый мужчина лет пятидесяти, в заляпанном кровью халате и в круглых очках. – Ричард, сколько уже?

- Девять, профессор! И все с «икрой».

- Мерзавцы, как есть мерзавцы…

- Прошу прошения, - произнёс я, подходя к ним ближе. – Оберст Винтер, есть здесь кто-нибудь из лагерного начальства?

Лысый повернулся, моргнул, и тут же подскочил ко мне и протянул руку.

- Профессор Грегори Эбнер. Очень, очень приятно, полковник Винтер! Вы даже не представляете, как я вам благодарен!..

Я посмотрел на испачканную кровью руку учёного. Не сказать, чтобы меня одолевала брезгливость… но почему-то жать руку я не хотел. И вовсе не из-за крови.

- Ах, простите!.. – он торопливо начал вытирать её об халат.

- А вы, профессор…

- Руководитель проекта «Идеал», созданной под патронажем нашей великой благодетельницы герцогини фон Гённегау, - торопливо закивал мужчина.

- Профессор Эбнер, я бы хотел утонить по поводу нескольких зданий, в которых засели остатки нападавших. Есть ли там что-то ценное или взрывоопасное – нам нужно знать, требуется ли штурм или можно просто…

- Минус ещё одна «кукла», профессор! - подал голос, осматривающий одну из женщин научник.

- Проклятье, уже десять, - вздохнул Эбнер. – Но не подоспей бойцы полковника Винтера всё было бы значительно хуже… Да, значительно хуже…

- Простите, профессор, - не выдержал я и махнул рукой, обводя пространство внутри барака. – Я, конечно, понимаю, что лезу не в своё дело, но что это вообще тут такое …

- О, любопытство? – добродушно улыбнулся Эбнер. – Величайший и опаснейший из пороков… Впрочем, полагаю, что раз вас сюда направили, то у вас имеется достаточный допуск. Вы когда-нибудь слышали о программе «Идеал»? Быть может, какие-нибудь слухи?

- Ничего существенного. Моё дело – ловить врагов Пакта, а не собирать слухи.

- Отлично сказано, друг мой, отлично сказано! – рассмеялся учёный. - Если в двух словах и без подробностей, требующих более высокого допуска – Пакту требуются солдаты.

- Разве? – слегка удивился я. – Наша армия и так велика как никогда раньше…

- Если сражаться против остатков Русской Конфедерации или готовиться к войне с Блистательной Портой – да, разумеется, солдат хватит. Но впереди нас ждёт Индия, впереди нас ждут царства Китая, а их совокупное население – почти миллиард человек! Мы можем их победить, мы можем их завоевать, но как удержать завоёванное? А ведь есть ещё Африка, есть обе Колумбии…

- Но какое это всё имеет отношение…

- Самое прямое, друг мой, самое прямое! – воскликнул профессор. – Покорение Конфедерации дало нам множество необходимых ресурсов и один из самых ценных – множество магических линий. Да, европейские кланы столь же древние, но русских всегда было элементарно больше. Увы, поставить на службу этих гордецов было решительно невозможно, но и зря уничтожать их – непозволительная роскошь…

Меня замутило. И вовсе не от висящего в воздухе смрада.

- Здесь, - Эбнер обвёл рукой барак. – Заботливо собрано то, что осталось от сильнейших кланов Конфедерации. Рюриковичи, Гедеминовичи, Пожарские, Озеровы, Беловы… Все! А без всей этой мишуры династических браков и устаревших социальных ритуалов, у нас наконец-то есть шанс вывести целую армию. Армию магов! Да, нескоро – на это потребуется лет двадцать, не меньше…

- Вы хотите сказать, - тихо произнёс я. – Вы хотите сказать, что держите всех этих женщин здесь как… как племенной скот?

Видит бог – я не праведник.

Видит бог – я совершил немало зла. Тех, кто погиб по моей вине и от моей руки – наберётся не на одно кладбище. В их числе были невинные. Но даже у меня ещё остаются какие-то понятия… Может, не о чести – откуда она у наёмника и охотника на людей? Но хотя бы о том, что правильно, а что нет. Что можно делать, а что – никогда и ни за что.

И то, что сейчас слышал, было невыносимо мерзко и отвратительно. Даже по моим меркам. По любым меркам!

- Ну, что вы, право слово! – рассмеялся профессор. Рассмеялся. – Не нужно считать их людьми – это ведь всего лишь кирпичики для храма науки. Тем более, держать магов в плену…

- Для этого все эти ремни? – всё так же тихо спросил я.

- Ремни, - с готовностью подтвердил Эбнер. – Успокоительные. Хирургическое вмешательство… У этих «кукол» одно предназначение – рожать самых совершенных солдат Пакта. Хм. Хотя, если бы они сохранили способность двигаться, то, возможно, мы понесли бы меньше потерь…

- Потерь? – механически переспросил я, скользя взглядом по опустошённым лицам… «кукол».

Впервые за очень долгое время я испугался. По-настоящему испугался. И сейчас я больше всего страшился найти знакомые лица.

- Каждый барак на всякий случай оборудован системой экстренной… стерилизации, - объяснил профессор. – Химическое оружие всё ещё официально под запретом… Поэтому мы используем сильнодействующие пестициды – эффект не хуже. А те мерзавцы, что на нас напали, привели эту систему в действие. Правда, ею давно не пользовались и оказалось, что она… мягко говоря, функционирует не так как надо, да и подачу газа мы смогли быстро отключить… Но, увы! Сами видите – мы потеряли десяток весьма и весьма ценных образцов генетического материала…

- О, а эта жива! «Кукла» 6-10-15.

- И почему я не удивлён? – рассмеялся Эбнер. – Выдающийся образец, между прочим! Имя и фамилия, к величайшему сожалению, неизвестны. Ранг тоже оценить не представляется возможным, но никак не ниже шестого. В плен наверняка попала без сознания, иначе просто не далась бы. Ещё молода, здорова, а организм носит следы вмешательств магического и алхимического рода. Пусть и не оптимизированных, но на удивление удачных… Повышенная регенерация, феноменальная живучесть, высочайшая резистентность к ядам, болезням и даже алкоголю… Большая удача, что её удалось получить невредимой. Да что говорить! Она сделала больше попыток побега, чем все остальные вместе взятые! Пришлось подрезать ей сухожилия на руках и ногах, сделать операцию на голосовых связках… И даже лоботомия не смогла её до конца привести в покорное состояние.

Я смотрю на «куклу» 6-10-15.

Лет тридцать. Тусклые светлые волосы, осунувшееся лицо. Бледная кожа, давно не видевшая солнечного света. Алые глаза с вертикальным зрачком…

Я смотрю на Хильдегарду Винтер.

Я смотрю на свою сестру.

Звуки глохнут, уши будто бы закладывает ватой. Я стою на месте, не в силах оторвать взгляд от Хильды.

Минута, год, вечность – не знаю, сколько я так простоял. Но затем меня вернули в реальность голоса.

Точнее не вернули, а вышвырнули.

- Отменные буфера, - вполголоса произнёс один из стоящих за моей спиной лагерных охранников. – Может, как всё успокоится попробуем её?

- Тссс! Тихо, придурок! – прошипел второй. – Вдруг этот услышит!.. И профессор опять психовать будет, если узнает, что «куклам» опять кто-то вне плана ребёнка заделал…

Хильда смотрит на меня пустым немигающим взглядом… А затем слегка размыкает пересохшие потрескавшиеся губы и беззвучно выдыхает:

- Кон… рад…

Где-то внутри воет от боли запертая в магической клетке тварь, разрывая криком мою грудь.

Я медленно поворачиваюсь к охранникам.

- Сэр?.. – озабоченно произносит один из них, видя моё лицо.

Открытая дверь в шлюз – словно окно в тёмной комнате, словно я смотрю из глубины колодца. И я падаю в него. Падаю. Падаю… Протяни руку и выберись обратно – это не сложно.

Но я не хочу.

Мир выгорает, обращая все свои цвета в пепел. Мир обретает все оттенки серого.

- С вами всё в порядке, сэр? – вновь спрашивает меня охранник.

- Нет.

Я поворачиваюсь к ним спиной. Лагерные охранники оседают на колени, хватаясь за перерезанные глотки, из которых хлещет кровь.

Делаю два шага вперёд.

Руки ложатся на лицо и затылок профессора Эбнера. Рывок. Хруст ломающейся шеи.

Взмах правой рукой. Помощник профессора валится на пол. Его грудь пробита тремя магическими клинками.

Второй помощник видит всё это. Пятится. Затем разворачивается и пытается сбежать.

Короткий жест левой рукой. Учёный словно бы врезается в невидимую стену, а затем его отбрасывает прямо ко мне обратным «воздушным кулаком».

Удар ноги. Подошва сапога с лёгкостью ломает ему горло.

Я мгновенно оказался около кровати сестры. Голыми руками разорвал ремни, будто они бумажные, а не сделаны из крепкой кожи. Схватил её за плечи, вглядываясь в пустые алые глаза…

- Ну, привет, сестрёнка, - я вымученно улыбнулся. – Давно не виделись, правда? Ничего… Ничего… Сейчас я тебя отсюда… Вытащу…

Хильда моргнула, её взгляд стал чуть осмысленнее.

- Конрад…

…кажется хотела сказать она, но из горла вырвался лишь сиплый хрип. На шее сестры белели шрамы от операции – похоже, что говорить она больше не могла…

Накатило отчаяние. Гнев. Ненависть.

Я зарычал и прижал к себе Хильду, обнимая её почти невесомое худое тело…

А затем я ухватил пустоту, когда сестра растворилась в воздухе прямо в моих руках. Я резко огляделся…

И обнаружил себя посреди чёрной пустоты Камделире.

- Здравствуй, Конрад.

Обернулся на голос. Сестра стояла прямо напротив меня.

Всё такая же худая, бледная, с измождённым лицом и тусклыми спутанными волосами.

- Хильда… - прошептал я.

- У нас мало времени, - бесцветным голосом произнесла она. – Я не могу долго находиться здесь… А там я не смогу ни говорить, ни писать. Поэтому я прошу тебя здесь – покончи с этим, Конрад. Пожалуйста. Я прошу тебя.

- Не понимаю о чём ты… - начал было я, но затем осёкся.

Всё ложь.

Я прекрасно понимал, о чём она меня просит.

- Нет… Нееет… - прошептал я, а затем выкрикнул. - Я так долго искал тебя, не для того, чтобы потерять снова!

- Ты и сейчас не нашёл меня, Конрад, - сказала сестра. – Это… Это всего лишь тень, всего лишь призрак былой меня. Который не может больше жить, после того, что со мной… с ней сделали. Который больше не хочет жить… Даже не жить – существовать, как растение.

- Хильда…

- Если ты всё ещё любишь меня, Конрад, - в голосе сестры появились тени былых эмоций. – Если ты всё ещё… Я прошу, я умоляю тебя – покончи с этими страданиями! Я не могу больше, понимаешь ты или нет? Я так больше не могу!

Мгновенная вспышка жизни прошла, как будто её и не было. Передо мной снова была всё та же бледная тень, оставшаяся от моей сестры.

- Не казни себя, Хильда, - взмолился я. – Прошу, не казни. Я… я что-нибудь придумаю! Я…

- Ты ведь знаешь, Конрад, - на удивление мягко сказала женщина. – Ты ведь и сам всё знаешь, брат.

Да.

Да!

Да, Бездна меня побери! Я и сам знаю, что ничего не могу сделать! Но всё равно…

Рывком выдернул из кобуры «маузер» и нацелил пистолет сестре в лицо, сжав зубы от боли в груди.

Я всё и сам прекрасно знаю. Но…

- Я не могу этого принять… - выдохнул я, опуская руку с «маузером». – Мысли о том, что хотя бы ты ещё жива… Только это меня и держало… Только это… Если тебя не будет, что мне останется?

- Пожалуйста, Конрад.

Хильда смотрит на меня. Не та шестнадцатилетняя девчонка, которой она мне запомнилась. Повзрослевшая, измождённая. Испытавшая и повидавшая слишком многое…С выгоревшими волосами и бледной кожей, давно не видевшей солнечного света. С глазами той, кто достоин Дара и той, кто смог его принять.

- Я не казню себя. Просто не могу. Могла бы – сделала. И потому, прошу – исполни моё эгоистичное желание, моё последнее желание… Будь моим палачом, брат. Только ты. Больше никто.

Я смотрю на неё. Она смотрит на меня.

В нос шибает алхимическая вонь, в ушах скрежет шестерёнок той двери, что теперь уже навсегда разделила мою жизнь на тогда и сейчас.

- Чего ты ждёшь?

Я поднимаю руку с зажатым в ней пистолетом.

- Покончи с этим, палач.

Я целюсь Хильде прямо между глаз, совмещая мушку и целик «маузера»…

- Давай же.

Она, наверное, могла бы выкрикнуть это мне в лицо. С ненавистью, что копилась столько лет. С яростью, которая не находила выход. Но сестра лишь шепчет – устало и обречённо. Хильда, которая никогда и ни за что не сдавалась…

И я нажимаю на спуск.

Выбирая свободный ход крючка, и видя, как курок бьёт по ударнику...

Выстрел.

И в её лбу появляется дыра.

Выстрел.

И я убиваю свою сестру.

Темнота Камделире разлетается осколками чёрного стекла.

Темнота Камделире разлетается на части, и я возвращаясь в реальный мир.

В мир, где я отнимаю руки от тонкой шеи Хильды и закрываю её глаза. Где лицо сестры обретает спокойное и даже умиротворённое выражение – кажется, что она просто заснула. Где она наконец-то заснула – без снов, но и без кошмаров.

Сейчас. И всегда. И вечно.

Я поднимаюсь с колен от кровати Хильды, возвращаясь в реальный мир.

Я поднимаюсь с колен, возвращаясь в мир, где я остался последним.

Последним из клана Винтер.

Подбираю валяющийся на полу автомат и шагаю к выходу из барака.

Ты забыл, Конрад. Ты же забыл всё, чему тебя учил дядя. Всё, что говорили сёстры, пока ещё были живы…

Яркий солнечный свет больно бьёт по глазам, но бритвенные зрачки Мистических глаз сразу же привыкают к новому освещению.

Какая разница, если в мире остались только лишь оттенки серого?

Лишь одно важно – Винтеры убивают тварей.

Перед бараком довольно людно. Подошли мои «церберы», подтянулись солдаты лагерной охраны. Двое моих бойцов бинтуют голову пленному ребелу, грузно топает одиночный «кирасир», трое офицеров о чём-то препираются с вахмистром «церберов»…

Новак – помню его, один из немногих, кто с самого первого состава остался, когда мы ещё были вольными наёмниками и не служили Пакту. А рядом с ним… Майор и двое обер-лейтенантов, судя по погонам. На рукавах шевроны – серебристый венок из колючей проволоки.

36-я охранная дивизия.

Никогда не думал, что ярость может быть такой сильной.

Никогда не думал, что ненависть может быть такой всепоглощающей…

- …мы проводим контрпартизанские мероприятия и можем действовать на своё усмотрение, - устало – явно уже не в первый раз – произнёс вахмистр. – И у нас нет другого выхода, кроме как взорвать гаражи, чтобы прошли танки – иначе мы этот блокгауз не разберём. Моему командиру не понравится, что вы затягиваете этот процесс…

- А мне не нравится, что кто-то посторонний распоряжается в моём лагере! – высокомерно бросил майор, который Новаку в сыновья годился. – Вы нам помогли отбить атаку – мы благодарны и вам, и вашему командиру. Но дальше мы уже как-нибудь сами справимся.

Такой молодой, а уже майор. Но – в охранной дивизии. Кто-то приткнул сынка на тёплое местечко? Очень храброго сынка, который стал таким громким лишь после того, как «церберы» выбили врага из его лагеря…

- Сэр, но на борьбе с ребелами специализируемся мы, а не вы…

- И мне не нравится, что ты позволяешь себе спорить со мной, вахмистр!

- А как тебе понравится вот это, тварь? – спросил я и одной очередью из автомата положил всех троих охранников.

Вокруг воцарилась гробовая тишина.

Замерли мои бойцы, замерли солдаты охранной дивизии.

- «Церберы»! – мой Голос, напитанный силой, гневом и ненавистью раскатился по лагерю Д, парализуя и заставляя слушать. – Слушай мою команду! Убейте всех, кто носит форму охранного батальона! Убейте всех, кто носит халаты учёных! УБЕЙТЕ! ВСЕХ!

Растянувшиеся мгновения показались вечностью…

Которую разбил вдребезги хлёсткий выстрел – один из «церберов» вскинул самозарядку и прострелили ближайшему охраннику голову. Прогрохотала автоматная очередь, взвыло магическое пламя.

«Церберы» убивали перепуганных и шокированных охранников, как убивает овец стая волков. Не рассуждая. Не сомневаясь в полученном приказе. Пакт сам поручил мне вырастить цепных псов, рвущих горло любому, на кого укажут – и я сделал это.

Лагерные заметались, попытались бежать…

«Кирасир» взвизгнул серпоприводами, развернул корпус и полоснул из МГ по убегающим охранникам. Хлестнул пулемёт БТРа. Воздушная коса рассекла сразу двоих.

Кто-то поспешно бросил оружие и поднял руки, пытаясь сдаться… Но «церберы» не получали приказ брать пленных.

Охранников сшибли с ног «воздушным кулаком» и добили штыками.

Трое попытались укрыться в укреплённой сторожке около ближайшего здания. Им вдогонку швырнули гранату. Взрыв.

Вокруг меня бушевала кровавая бойня, а я просто стоял и смотрел на всё это. Стоял на последнем островке тишины, посреди ока бури.

Хотелось упасть на колени, бить землю и кричать… Но я просто стоял и молчал, а кричала от боли и ярости тварь внутри меня. Усмирённая и загнанная в клетку учёными Пакта… Но сейчас потерявшая своего последнего члена стаи.

Тварь осталась одна…

Я остался один.

…И тут я проснулся.

Скатился с кровати, всё ещё чувствуя разрывающую боль в груди и слыша надрывный вой твари в ушах. Ударился обо что-то в темноте, проморгался… И неожиданно понял, что всё прекрасно вижу, пусть и без единого цвета.

На мгновение накатила паника… А затем я понял, что стою на коленях около ещё одной кровати.

Лежащая на ней с забинтованной головой Хильда тихонько посапывала. Не та Хильда, что я видел в последний раз – та, которую помнил всегда. Та, которой было только шестнадцать лет.

Я непроизвольно схватил её за руку, словно боясь, что она растает как морок…

Сестра проворчала что-то невнятное и открыла глаза.

- Конрад?.. – пробормотала она. – А… где это я?

Сграбастал её и порывисто обнял, да так, что Хильда аж крякнула.

- Ай, рёбра же болят, дурень… Ты чего вообще?

Сердце колотилось как бешеное. Меня душили то ли едва сдерживаемые рыдания, то ли безумный хохот.

- Просто… Я так рад… - прошептал я. – Так рад, что ты жива…

- Да уж… Передряга вышла знатная… - вздохнула сестра. – Ты меня уже отпустишь или мне начать вырываться в попытке спасти свою девичью честь?

Позади меня послышалось сонное ворчание, затем возбуждённое мурчание. Щелчок выключателя, и комнату заливает неяркий свет настольной электролампы.

Полусонная Вилли перепрыгнула со своей кровати сначала на мою, а потом и на постель Хильды.

- Нет! Пока держи её! – сонно пробормотала Мина, обнимая нас. – Вы очнулись? Тогда - коллективные обнимашки!

Я, уже больше не сдерживаясь, захохотал, сжимая в объятиях своих сестёр.

Гённегау, бешеная ты сука! Ты была права! Ты всё-таки была права! Акаши, путешествия во времени, Исток… Это всё – правда. Это! Всё! Правда!

И теперь я помню всё.

Теперь я помню сразу две реальности, сразу две… временные линии?

Одну, где мы не отбивали нападение на поезд, не закрывали Прорыв Той Стороны и не останавливали Потоп тварей. Где погибала Вилли, а нас с Хильдой разводило на долгих пятнадцать лет, чтобы при следующей встрече я убил её.

Там я был командиром батальона «Цербер». Там я был боевиком Сопротивления. Там я не жил, а просто существовал.

Но всё это – в прошлом. Или можно сказать – в будущем? То, что уже не наступит и не случится, ведь теперь я помню ещё одну реальность - где живу сейчас.

Не знаю, что именно случилось. Может быть, Конрад Винтер из 1952-го года и правда отправил свою душу? разум? память? в прошлое. А, может быть, Конрад из 1921-го однажды просто вспомнил, кем он станет через тридцать лет.

Какая, в общем-то, разница, а?

- А ты чего смеёшься, а? – спросила меня Вилли.

- Да так, - улыбнулся я. – Мы живы, мы все вместе, и мы надрали всем зад. Разве это не весело?

- Да! – с неожиданным энтузиазмом поддержала меня Хильда. – Винтеры лучше всех! Кровь за кровь!

- Кровь за кровь!

- Кровь за кровь, сёстры. Кровь за кровь…

Надрали зад одним тварям – надерём зад и другим. Пусть кто-нибудь только попробует рыпнуться в нашу сторону - закопаю нахрен. Не для того я прошёл весь этот путь и получил второй шанс, чтобы потерять его... да из-за кого угодно.

Если мне выпал второй шанс, чтобы исправить ошибки, совершённые в прошлой жизни – я воспользуюсь им сполна.

Глава 2

Проснулся я рано – даже раньше обычного.

Второй раз проснулся – уже после того ночного пробуждения, когда я наконец осознал, что со мной произошло. Тогда на шум сразу же сбежались медсёстры и врачи, ведь мы, как оказалось, находились в чердынском госпитале. Нас сразу же разогнали по кроватям и приказали спать, хотя я думал, что после такого до самого утра глаз не сомкну.

Но нет – усталость оказалась сильнее, и я снова вырубился. На этот раз погрузившись в пустой и спокойный сон без сновидений…

Второе пробуждение уже было обычным.

Пожалуй, самым обычным, что я только мог вспомнить. Меня не разбудила орудийная канонада или взбаламученный магической атакой эфир. Не надо было думать о том, как прорвать фронт или поймать отряд повстанцев. Не надо было планировать очередную атаку на солдат противника, подрыв моста или железнодорожного эшелона. Не надо было сутки за сутками отрываться от висящей на хвосте погони или преследуя двуногую дичь самому… Я больше не был ни офицером армии Пакта, ни бойцом Сопротивления.

Этой долгой и пустой жизни больше не было.

Мне снова шестнадцать, моя семья снова со мной, а самым важным вопросом остаётся – куда поступать учиться через несколько месяцев. Не надо воевать, не надо бежать, не надо прятаться… Ничего не надо. Можно просто жить. Можно просто взять и прожить как хотелось бы, а не как пришлось.

Я посмотрел по сторонам, глядя на спящих сестёр…

Нет, что-то я расклеился. Битва, что была проиграна в пух и прах – теперь выиграна. Но война ещё даже не началась.

Великая война.

Закрыл глаза, сосредоточился. И начал вспоминать всё, что только мог вспомнить, и сравнивать с тем, что случилось теперь.

Сейчас идёт 1921-й год – значит мне и Хильде по шестнадцать лет.

В моей прошлой жизни мы не стали поступать в этом году, решив подкопить ещё немного денег на учёбу…

И это стало роковым решением.

Потоп случился на следующий год – совершенно внезапно, без всяких видимых признаков, вроде увеличения числа вылезающих за границы Ожога гейстов. Райнхард в то время был на Большой охоте, так что нам пришлось драться в одиночку. Мы остались дома, ожидая пока прибудет подкрепление из Чердыни… Но подкрепление опоздало – княжеские дружинники пришли уже после того, как основная волна гейстов захлестнула округу, а к нам вышла та тварь – нечто среднее между человеком и лошадью... Накелави? Так, кажется, назвала его Вилли?

Другая Вилли, разумеется, не моя. Потому что моя в тот день погибла. Хильда винила в смерти сестры меня – она помнила о том, что гейст предложил мне выбрать кому жить и решила, что я выбрал её…

Но я не выбирал.

Да и как я мог выбрать между ними двоими? Конечно же, я предложил себя, но твари мой ответ не понравился.

Вилли погибла, мы разругались с Хильдой, а между мной и Райнхардом словно бы выросла стена. Он не обвинял меня – только не вслух, но я знал, что и дядя тоже считал, что Мина погибла из-за меня.

Я уехал в Печору в том же году, сразу после похорон Вилли. Поступил в княжеское училище – туда брали и без денег, и с низким рангом. Быть рядовым дружинником?Не самый хороший, но и не самый плохой вариант…

Но всё сложилось иначе, чем я рассчитывал. Оказалось, что дядя всё-таки тренировал нас на совесть, так что пусть по магии я не набрал много баллов, зато по остальным предметам был в числе первых. Через три года закончил училище, имея на руках диплом с отличием… И потому сразу же получил приглашение в наёмный отряд барона Пожарского. Как и большая часть глав наёмничьих отрядов, он был седьмой водой на киселе кому-то из правящих родов. В его случае – князю Владимирскому, но и в Печоре он был на хорошем счету, так что часть перспективных новичков шла к нему в отряд.

Следующие три года пришлось помотаться по миру – отряд мотало от Уральского хребта и до Балкан и от Северного океана до Персии. За это время мне удалось подняться сначала до десятника, а затем и до лейтенанта – после той бойни в Святой Земле отряд понёс большие потери…

А тут и война, которую позже назовут Великой, подоспела.

Началось всё более чем банально – с междуусобицы в западных княжествах. Польша, Вармия, Волынь, Краков, Мазовия, Туров – самые беспокойные, в общем. Начали с дележа Волыни, в которой случился кризис престолонаследия, а в процессе и между собой передрались. Когда деньги ещё были, а вот войск перестало хватать – начали наёмников созывать. Русские отряды по обе стороны бились, а ведь были ещё и британцы, шведы, итальянцы, римляне… Да кого только не было!..

Ну и алеманцы, естественно.

И спустя два года как-то так вышло, что война нескольких русских княжеств между собой, с привлечением наёмников Пакта, превратилась в войну Пакта против западных княжеств. Центральные княжества, конечно, спохватились, но было уже поздно – алеманцы двинулись дальше на восток.

И вот тут-то и выяснилось, что дружины магов, которые обеспечивали Конфедерации звание самой большой силы в Европе, проигрывают армии Пакта. При том, что у алеманцев чародеев было в разы меньше. Но у них был единый кулак, а русские княжества пытались дать отпор поодиночке или мелкими коалициями, и потому Пакт перебил их всех по частям. К тому же, за те шесть лет, что шла Война, русские маги понесли слишком большие потери, которые так просто было не возместить. Чародея надо растить с детства, тренировать, натаскивать… А Пакт за несколько месяцев обучал пехотинца, а его заводы денно и нощно выпускали винтовки, пулемёты, бронеходы и аэропланы. И самое главное - десятки тысяч тонн боеприпасов. Артиллерия может стрелять сутками, были бы снаряды. Ни один маг долго колдовать без перерыва не состоянии.

И техника победила магию.

Наш отряд воевал на стороне Мазовско-краковского союза, но мы достаточно быстро проиграли, как только в бой вступили отряды Пакта. Надо признать – алеманцы повели себя чрезвычайно прагматично. Прекрасно зная, что наёмники любят деньги, не так сильно любят воевать и совсем не любят умирать за нанимателя, многие отряды в итоге оказались на стороне Пакта. Когда выбор стоит между посиделками без денег в лагере военнопленных и сменой стороны, большинство склонялись ко второму варианту.

Знаю, что барону это решение далось нелегко, но положение у нас тогда было безвыходным. Либо нас методично утюжат артиллерией, либо мы сдаём город и переходим на службу Пакту…

Впрочем, Пожарский если и сожалел о своём решении, то недолго – меньше чем через месяц он погиб при артобстреле. Как и остальные старшие командиры. А на сходе командиров младших решили выдвинуть и поддержать мою кандидатуру…

Так я стал командиром отдельной 134-й пехотной роты армии Пакта.

Через два года я полностью перекроил структуру отряда, используя старый опыт егерей – как оказалось приёмы охоты на гейстов вполне подходят и для охоты на людей. Ещё через год рота стала отдельным батальоном, которому я присвоил название «Цербер». Ещё через год мы настолько хорошо выполняли свою работу по поимке повстанцев и прочих недобитков на землях бывшей Конфедерации, что «церберам» чем дальше, тем больше приходилось работать не по профилю.

А потом в боях на юге батальон потерял треть бойцов, и нас вывели в Рутению на пополнение и переформирование.

А потом нас бросили там на зачистку научного лагеря Д.

В общем-то, нам повезло, что Рутения считалась уже глубоким тылом и в целом замирённой землёй. Только поэтому мы и смогли пройти несколько сотен вёрст до моря, захватить корабль и добраться до Черкессии…

Но это я что-то слишком далеко ушёл. Причём ещё и совершенно зря, скорее всего. Ведь если всего несколько моих шагов смогли чудовищно изменить реальность, то что же может произойти через несколько лет? Я просто иначе провожу разговор с Хильдой и неосознанно пользуюсь своим опытом рукопашных схваток, побеждаю. Потом немного иначе провожу разговор с дядей. Мы отправляемся на большую охоту все вместе. Натыкаемся на химеру. Дядя уходит ещё дальше в погоне за второй, а мы вне плана отправляемся в город за покупками.

Ну, а дальше – оружейная лавка, вокзал, поезд, приглашение к губернатору…

В любом случае самый главный вопрос – что я теперь собираюсь делать?

Остановить войну западных княжеств я не в силах, как и вмешательство Пакта. А это значит, что Великая Война неизбежна. Пусть не через десять лет, а черед восемь или двенадцать – неважно. Но она будет. Гённегау не откажется от идеи контроля над магами и не оставит попыток не дать Той Стороне захватить наш мир. На самом деле или же только в её фантазиях.

И вот что тут делать?

Попытаться бороться? Ну да, ну да… Против герцогини, против Пакта и главное – против самой Конфедерации. Проблема ведь даже не в мощи алеманцев, а в слабости и разобщённости русских княжеств. Ни промышленности, ни единства, ни возможности всё это быстро преодолеть. Те же деньги у многих княжеств есть, но промышленность с этим всё равно не создать – можно купить станки, можно купить патенты, но кто всё это будет делать? Крестьяне, у которых в лучшем случае два класса приходской школы?

Надо объединять княжества, развивать образование, с нуля строить промышленность… И всё это меньше, чем за десять лет. И всё это надо вроде как запускать мне, хотя в этом и не понимаю ни хрена. Что-то взорвать, кого-то застрелить – это да, это по мне. Но вся эта тыловая дрянь? Никогда она мне не давалась нормально.

Но что тогда – пытаться бежать? Куда-нибудь подальше – в Африку, в Китай, Индию или Винланд? Да, боевые маги всегда и везде в цене, а с языком как-нибудь разберёмся… Особенно, если ехать в африканские колонии или Винланд. Но правда ли это хорошее решение? Ведь Пакт нацелился ни много ни мало, а на весь мир. И что самое главное – у него это вполне может получится. Промышленность Европы, ресурсы Конфедерации, передовая тактика, современное оружие… И, конечно же, программа «Идеал», которая не сразу – лет через тридцать, но даст армию из сотен тысяч боевых магов. Воспитанных Пактом, натасканных Пактом и вооружённых по последнему слову техники Пакта. Такая армада вполне способна поставить в позу пьющего оленя и миллиардные Китай с Индией…

Ну и вариант номер три. Не самый очевидный и, пожалуй, что самый неприятный, но очень логичный…

Примкнуть к Пакту.

Да, я его ненавидел. Да, я желал, чтобы он был уничтожен. Да, я всё делал для этого.

Но всё это… вся эта ненависть… Просто потому что ничего больше у меня и не оставалось. Но сейчас все причины, точнее причина, для ненависти исчезла. Точнее, её здесь и не было никогда. И если именно Пакт обеспечит безопасность и благополучие моей семьи…

Но этот вариант мне всё-таки не нравится. Однако выбор именно такой – бежать, бороться или примкнуть…

Хорошо, тогда будем решать задачи по мере их поступления. И начнём с того, что прежде чем выбрать что-то из имеющихся вариантов, очень желательно стать кем-то более-менее значимым. А то, ну кем был я или мои сёстры в других реальностях? Учились где-то в провинции, а потом много пахали, поднимаясь из грязи в князи…

Ведь в чём смысл всех этих магических академий? Вовсе не в том, чтобы научить чему-то сильному, потому как кланы не любят делиться таким с посторонними. В первую очередь – это способ проявить себя, заиметь нужные связи и попасться на глаза нужным людям. Отличник Печорского училища может мелькнуть в поле зрения разве что местной дружины и отрядов наёмников. Выпускник из Перми, Киева, Новгорода, Москвы, Беловодья может рассчитывать на приглашение в армию сильнейших княжеств или, например, куда-нибудь за границу.

Но вот чтобы туда попасть нужны деньги и большие деньги, но одних только денег всё равно мало – нужны ещё и связи…

Хорошо, допустим, я принимаю решение, что нам стоит попробовать пробиться в какую-нибудь элитную академию, выучиться и стартовать сразу на несколько ступенек выше. Что сразу же повышает наши шансы на выживание и на более-менее спокойную жизнь в целом.

Как это устроить?

Так…

Возьмём, для примера текущую ситуацию, и что можно выжать из неё. Всего за неделю мы фактически в одиночку перебили кучу бомбистов, вернули особо ценное движимое княжеское имущество (бронеход типа ABW-5), закрыли Прорыв Той Стороны и остановили Потоп…

Правда, Прорыв мы, конечно, закрыли… Но при этом так или иначе погибли бургомистр и его дочь.

И как-то мне с трудом верится, что князь не знал, чем занимается его племянник в Чердыни и кого, а точнее что держит в своём имении. Учитывая, что с Конгрегацио Малеус даже он вряд ли захочет связываться, это всё как-нибудь прикроют. И скоро мы услышим официальную версию, как бургомистр героически погиб в бою с террористами, открывшими Прорыв на Ту Сторону… Ну это так, что первое на ум приходит.

А в этой связи возникает один щекотливый момент – мы. Ненужные свидетели, которые видели и знают слишком много. Ну, вряд ли нас убьют, конечно – особенно после демонстрации того, на что способно одно только младшее поколение Винтеров… Это же половину княжеской дружины подгонять и артиллерию привлекать для надёжности. И то не факт, что армия сможет быстро накрыть отряд охотников. А если выживет тот же Райнхард, то для организаторов устранения наступит полный мрак, тлен и безысходность – пусть дядя и не боевой маг, но если его очень разозлить, то натворить он может много чего.

Потому как Голосом можно не только останавливать, убивать или подчинять тварей, но и призывать их. Причём симфонии призыва всегда считались самыми простыми. И это не говоря уже о том, что не один город построен на месте руин Древних, в которых почти всегда где-то глубоко под землёй таится выводок очень старых гейстов. Которых если разбудить, то они станут ещё и очень злыми. Призыв – такая штука, что даже самую сонную тварь растормошит – это же всё равно, что разбудить человека, пнув его под рёбра, облив дерьмом и начав орать в ухо.

Сильно понравится князю, если посреди Печоры полезут гейсты, которые снесут полгорода, а вторую половину разнесёт боевой магией и артиллерией? Думаю, вряд ли.

Да, мы никогда так не делали за всю историю клана. Но нас никогда и не оставалось так мало, как сейчас. Хильда и Вилли, наверное, на такое не решаться, конечно… Дядя, если его довести до края – может. Я – вообще запросто. Любая угроза той семье, что я потерял и снова обрёл, и у меня наверняка просто снесёт башню.

Но вернёмся к основному вопросу - что делать? А тут всё очень непросто…

Потому как если всё было просто, то я бы сейчас и вовсе начал планировать убийство Императора Пакта или самой Гённегау. Но, увы – устранение первого ничего не даст (уже проверял), а до второй мне не добраться. Да и если даже доберусь… Если верить её словам в Акаши… А, как ни странно, не доверять её словам особого смысла нет: искренне заблуждалась – быть может, но врала – вряд ли. Ведь ни с кем не бывают так откровенны, как с первым встречным…

Так вот, если я всё верно понимаю, то Гённегау сейчас лет на десять старше меня. Она уже служит Пакту, закончила учёбу и вышла замуж за, собственно, наследника герцогства Гённегау. Да, у неё пока что не так много влияния и связей, но вот боевой опыт, как и мой, в общем-то – при ней. А он у неё должен быть даже больше, чем у меня в прошлой жизни…

Впрочем, это я отвлёкся.

Итак, радикальное решение вопроса Винтеров – это плохой вариант. А какой есть ещё, чтобы нас убрать с глаз долой? Самое очевидное – отослать куда подальше. Как обосновать? Опала? Так себе идея, ведь в глазах большинства мы являемся героями…

Будь я просто Конрадом шестнадцати лет от роду, вообще бы не думал о всяких дурных вещах, а размышлял о том, как же нас наградят. Ведь навоевали мы будь здоров – тут даже тысячами золотых рублей не отделаться, как бы даже «георгии» не светят по совокупности заслуг…

Хм.

А это идея, кстати.

Глава 3

Сёстры ещё спали, но вот мне сон уже не шёл, и я решил встать и немного развеяться.

Нашарил около кровати пару тапок, сходил в уборную, умылся…

Надо сказать, сперва из-за осознания всего того, что со мной произошло, я даже как-то и не заметил, что у меня всё тело болит. Царапины, синяки, ушибы, несколько глубоких порезов, в волосах на макушке так вообще несколько свежих швов – видать, неплохо я приложился башкой об землю, когда летел с крыши избы…

Надо бы покороче патлы свои постричь, что ли…

Посмотрел на себя в зеркале, поймал взгляд красных глаз с вертикальным зрачком, усмехнулся.

Ну, здравствуй, молодой Конрад. Теперь нам жить в этом теле и времени.

Кстати, тот факт, что у меня проснулся Дар – это… неожиданно. Непонятно, дело тут в моём возвращении или в бою с Потопом, который стал триггером? Последнее, наверное, ближе к истине, ведь теперь у нас есть редчайший случай – всё моё поколение Винтеров получило Мистические глаза Заклинателей. Я такого навскидку даже и не припомню на самом деле. Дар можно пробудить принудительно у наследника, хотя тут всё зависит от его сил и способностей, Дар может пробудиться сам, но редко когда у одного-двух членов клана. А вот чтобы у всех сразу…

Что это даёт? Будь всё так, как шло раньше – мало чего. Ну, проще с гейстами бороться, само собой. Ну, показать, что клан у нас вообще-то ещё ого-го, раз рождаются такие способные маги – с этим было бы проще и мне жениться, и кузинам замуж выйти. Дар у нас, может, и не самый ходовой и сильный, но редкий и, можно сказать, престижный. Даже если второго наследника или наследницу к нам бы не выдали, но кого-то из первой линии отправить вполне могли. Как там ту девчонку звали на приёме, которая представилась родственницей покойного бургомистра? Мария? Наверняка кто-то из младших дочерей одной из ветвей Рюриковичей, которых по всей России, что собак нерезанных. Вполне мог бы к ней посвататься, да.

Но то – раньше.

А сейчас мне вдобавок известно, что наш Голос – оружие куда более универсальное, чем просто инструмент борьбы с гейстами. Узнал в моём будущем - спасибо за это учёным Пакта и будь они прокляты. Да, идея, что Голос влияет не только на тварей, но и на людей, витала в воздухе не первую сотню лет. Но это в теории, а на практике от команды УМРИ человек обычно даже не чихал.

Как выяснилось после разных там частотно-звуковых анализов – человеческое горло просто не в состоянии выдать нужную мелодию в енохианской последовательности. Но с помощью специальных артефактов-модуляторов это возможно. Или после хирургического вмешательства, как это сделали со мной. То была одна из немногих по-настоящему экспериментальных операций – большая часть мутаций и усовершенствований у меня были хоть и в статусе прототипов, но более-менее отработанные. И я ведь до какого-то момента даже не задавался вопросом, откуда у Пакта все эти познания… А стоило бы. Наверное. Потому что даже узнай я о программе «Идеал» раньше…

Впрочем, отвлёкся.

А Голос… Убивать одним словом у меня всё равно так толком и не получалось. Точнее, слишком уж сильно приходилось напрягаться – проще кинуть «тройное лезвие» или из пистолета выстрелить. А вот парализовать или ошеломить – наоборот было проще. И даже можно было выжечь всю магию в небольшом радиусе, если пропеть Цепь Хименес. Долго эту белиберду тянуть не получалось, но разок в бою можно было приложить…

Главное теперь нужные ноты и мелодии повспоминать. И попробовать хотя бы на коленке собрать какой-нибудь модулятор, чтобы всем этим счастьем воспользоваться. Там, в принципе, не сложно – я же собирал такой для Ингеборги, когда уже к Сопротивлению переметнулся. Всё равно – оружие…

Я замер, поражённый внезапной мыслью.

Холод и тьма, да ведь у меня же есть другое совершенно ультимативное оружие! Даже если бы я каким-то образом притащил из будущего ковчег «Петер Штрассер» или ядерную бомбу, это и то было бы слабее!

Магическая клетка.

Точнее все десятилетия наработок по её укреплению, развитию и оптимизации. Мне потребовалось восемь лет, чтобы перейти с десятого ранга на девятый, и всего три года визитов в лаборатории Пакта, чтобы преодолеть ещё три ступени. А что к концу жизни я был на пятом ранге – это лишь потому, что всё с запозданием делалось. Если бы оптимизация началась, ну хотя бы вот в мои текущие шестнадцать лет, то годам к пятидесяти я вполне мог достигнуть третьего, а может даже и второго ранга.

Баллистические арифмометры, которые некогда создавались для нужд артиллерии, оказались чрезвычайно полезны и в нумерологии. Именно с их помощью Пакт нащупал формулы и алгоритмы, по которым лучше всего развивать магическую клетку, или если это невозможно, то просто повышать эффективность существующей.

То есть ровно то, что я делал все последние недели, считая, что действую «по наитию»...

Ни хрена подобного. Это базовый курс для новичков по стабилизации, который позволяет десятому рангу фактически сравняться с восьмым. При этом любая проверка современными на данный момент средствами покажет, что у меня всего лишь десятый ранг. Хотя, если у меня будет два-три месяца, то возможно удастся дотянуть даже до порогового седьмого ранга.

Да уж… Придётся этот секрет хранить крепко. Потому как нет такого преступления, на которое не пойдут кланы, ради лёгкого и простого способа продвинуться в ранге. При том, что Винтеры и так немало выделяются в этом плане. Всё-таки у нас веками не рождались лишённые магии, и достигнуть к шестнадцатилетию десятого ранга всегда считалось само собой разумеющимся. Хах, смешно вспоминать свои подростковые мысли, когда я сокрушался по поводу собственной слабости и бездарности!

Слаб я был только по меркам Винтеров. В других же родах десятый ранг к таким годам у рядового члена клана вызывал не уныние, а жгучую зависть. Просто, ну откуда мне тогда (сейчас) было знать, что большая часть наших ритуалов неизвестна в других семьях? Точнее, в самих ритуалах ничего тайного не было… Чего нельзя было сказать о ключевых моментах, вроде параметров заклинательного круга, в которых следовало класть роженицу клана. Травы и зелья, и их порядок, в котором их следовало давать в возрасте до трёх лет. Снова параметры заклинательных контуров – уже для детей постарше, когда и как проводить ритуалы с ними. Хирургические операции, татуировки, даже банальный режим тренировок в будущем…

Всё, что я знал – сдал в своё время Пакту. Потому что алеманцы обещали сделать меня сильнее на основе этой информации и слово своё сдержали. Впрочем, предателем семейных тайн я себя никогда не считал – в конце концов большую часть информации по Заклинателям гейстов и так дали Гриффины, Блау и Меровинги… К тому же Пакт помог мне с усмирением твари внутри меня.

Ритуал Айнхайт, да? Я тогда не знал этого названия. Впрочем, я тогда много чего не знал.

Например, что и Винтеры, и другие Заклинатели, оказывается, каким-то немыслимым образом и сами являются тварями. На одну каплю крови, но являются. Именно отсюда и растут корни того же Реденлире, когда частичка гейста становится слишком сильна, отсюда наш дар к Первому Языку. И чем сильнее ты становишься, тем выше риск сорваться. А если ребёнок сразу же рождается с большими способностями к магии, то это становится его неизбежной судьбой.

Именно для этого и придумали Айнхайт, когда силу гейста хотя бы высшего ранга перекачивают в человека. Он не становится сильнее, совсем наоборот - слабеет. Слабеет тварь внутри, которая, поглотив силу, становится полусонной – слабеет и Заклинатель.

Именно это со мной и проделали в детстве. И снова – узнал я это только с помощью алеманцев, которые меня обследовали. Оказалось, что я родился наоборот – слишком сильным, так что Дар, скорее всего, превратил бы меня в тварь уже годам к тридцати. Вилли тоже этим рискует, но при всей её силе и, без шуток, гениальности – она всё-таки на грани. Может, сорвётся, если будет плохо контролировать силы, а может - нет.

Ну, точнее – теперь уже точно нет. Я, может, и не учёный, но кое-что по усмирению сделать могу…

Я вышел в коридор чердынского лазарета и почти сразу же натолкнулся на дремлющую за столом дежурную медсестру. Та сонно посмотрела на меня, побледнела и вскочила на ноги, опрокидывая стул.

- Воды у вас тут попить где можно? – спросил я.

Из-под крана пить не хотелось – водопровод Чердыни никогда на моей памяти не радовал хорошей водой. То хлорки слишком много положат, то слишком мало…

- А, это вы, барин… - женщина облегчённо вздохнула и торопливо осенила себя священным знамением. – Чаю желаете?

- Я вас напугал? – поинтересовался я.

- Нет, ну что вы… - натянуто улыбнулась медсестра, но затем призналась, - Глаза у вас в темноте светятся, барин.

А, точно. Есть же такое.

Спустя несколько минут я сидел в ординаторской, пил крепкий чай с булочкой и был практически абсолютно счастлив. Не знаю, последствия это переноса или влияние того, что мне снова шестнадцать, но настроение было просто превосходным. Я даже не мог вспомнить, когда мог радоваться даже такой малости, как кружка чая…

Чем были все последние годы, что я помнил? Сражения, переезды с места на место, снова сражения, диверсии, взрывы, снова переезды с места на место… Сибирь, Бактрия, Вавилон, Ханаан, Рим, Британия…

Города и страны сливаются в одно сплошное цветастое пятно. Сегодня ты пробираешься по болоту, уходя от погони – завтра ты на балу у очередного эмира или царя.

Вино больше не пьянит, женщины больше не кружат голову, месть не приносит удовлетворения. У еды нет вкуса, у жизни нет смысла – потому что это не жизнь, а существование. Просто движение по инерции. Просто потому что не осталось ничего, кроме войны против Пакта.

Возможно, правы были те, кто говорил, что мутации лишили меня эмоций – я даже забыл, как ненавидеть. А как любить, наверное, и не знал никогда.

Второй версией было предположение, что я заключил договор с Той Стороной в лице семьдесят первого герцога Данталиона. Как там?.. «Ты никогда не полюбишь. Твоя жизнь будет пресной, как просвира. Ты будешь давиться твоей жизнью, пережёвывая её день за днём и ничего не будет тебе в радость».

Очень похоже, верно? Только, разумеется, никаких договоров с Той Стороной я не заключал. Хотя, чем хуже шли дела у Сопротивления, тем сильнее начинали звучать голоса, что против Пакта все средства хороши…

Ведь именно об этом говорила Гённегау, верно? Чем больше думаю, тем охотнее верю, что в её временной линии русские маги были теми, кто обрушил Ад на землю…

И я… собираюсь этому помешать?

Я отхлебнул чая.

…Допустим, мы поступаем в Московскую академию магии и высокого волшебства. Ну, для примера. Где учатся отпрыски крупнейших дворянских семей, будущие князья и княгини, боевые маги с родословной в несколько сот лет и даже иностранцы.

Заводим там хорошие знакомства и связи, в идеале – я там нахожу богатую и влиятельную невесту, а кузины – мужей. Я, в принципе, согласен даже в чужой род войти, а наследницей можно и Вилли сделать, к примеру… В идеале хорошо бы закрепиться в каком-нибудь княжестве и начать готовиться к войне…

Только это одни сплошные фантазии, потому что способов противостоять Пакту нет. Ну, или я таковых просто не вижу. Никакое из русских княжеств или даже союзов ему не соперник. Не говоря уже о том, что я глубоко сомневаюсь, что смогу каким-то образом лет за… десять стать главой Новгорода, Полоцка, Рязани, Хазарии или Чернигова. Да главой хоть чего-нибудь! Нереально это потому что.

Как вариант – можно в промышленники податься. Я ж не только магические секреты знаю? В оружии я, правда, разбираюсь похуже, ну и более-менее представляю каких трудов может стоить попытка воплотить в железе какой-нибудь АФ-42 или МГ-30. Не говоря уже о чём посложнее. Ну, вот я знаю, что аэропланы станут не просто разведчиками, а мощными ударными машинами, превратившись из обтянутых перкалью бипланов в скоростные цельнометаллические монопланы. А дальше что? В аэродинамике я ни в зуб ногой, где достать компактный двигатель на тысячу лошадиных сил – не знаю, точный состав дюралюминия – не помню. И бронеходы, какими они станут через тридцать лет, сейчас просто не нужны – по цене крейсера и без нормальной тактики они будут не лучше нынешних. И никакая наклонная броня, генераторы силового поля и стабилизированная четырёхдюймовая пушка тут не помогут.

А Гённегау вот явно про это не забывает, потому как только сейчас мне становится понятно, почему одним из ведущих оружейников Пакта стал мелкий русский дворянин по фамилии Фёдоров. Это же здесь он пока никому не известен, а в моём будущем станет легендой оружейного дела.

И эта легенда уже на службе Пакта. А вот я, увы, ни разу не Фёдоров…

Да и деньги нужны для такого дела, а где их взять? Это же надо много денег. Конструкторов найти, рабочих, производство организовать…

Мрак, короче.

Мрак, тлен и безысходность…

Я сделал ещё один тоскливый глоток чай. Настроение стремительно портилось.

Ормузд, ну вот почему именно я?! Я вот могу батальоном командовать и даже более-менее управлять им вне боя. Но я не экономист, не учёный и не изобретатель. И куда мне с такими навыками-то против Гённегау, которая, такое ощущение, что программу «Идеал» в честь себя назвала… И умница, и красавица, и маг сильный, и командир умелый, и кучу всего изобрела… В прошлом (или будущем? Всё время путаюсь теперь) многие её даже подставной фигурой считали – вроде как ещё одна говорящая голова, которой слишком многое приписывают. Непонятно толком откуда она, кто она, как умудрилась выйти замуж за герцога Гённегау, будучи простолюдинкой, и как потом сделала головокружительную карьеру. Что тут первое на ум придёт? Что Гённегау – гений? Да уж скорее, что спала с кем-то важным. Или что под её именем озвучивали работу тех, кто всегда был вне поля зрения и не рассматривался в качестве угрозы.

Союзников бы найти… Хороших, надёжных. А то пока что если и могу на кого рассчитывать, то лишь на себя и других Винтеров.

Да и ещё вопрос есть – стоит ли говорить им про Акаши? Точнее, что это им даст в обычной жизни, кроме лишь беспокойства за то, что ещё не случилось? И что уже никогда не случится. Какие уроки может извлечь Вилли, если в моей временной линии она уже была мертва? Или Хильда, о чьей жизни после нашего расставания я и не знал ничего толком?

Тем более, что если я правильно понимаю всю эту механику путешествий в прошлое, то нельзя просто взять и захотеть попасть в нужный момент времени. Я же не думал, что вот хочу попасть в такое-то число такого-то года… Я хотел вернуться в последнее счастливое для меня время и сделал это. А если я, допустим, погибну, а та же Хильда решит меня спасти, то что выберет в качестве конечной точки? Время, перед тем как я погибну? И что она сделает-то? Я пару недель не мог понять, что со мной происходит и что вообще обрёл память себя-будущего, считая воспоминания проснувшимся пророческим даром.

Хотя вот инструкцию на случай собственной смерти всё равно составить надо бы. Всё же укажу примерные координаты Акаши, чего там ждать и что можно встретить… Конечно, Гённегау говорила, что, возможно, это был последний раз, когда Исток открыл проход в прошлое, но вдруг она всё-таки ошибалась?

А вот дядя… Дяде, пожалуй, можно и рассказать. Только аккуратно. И тщательно подобрав слова.

Ну в самом-то деле, не скажешь ведь «Райнхард, я из будущего. Райнхард, мы в дерьме».

Как заставить-то поверить – я знаю, есть у меня аргумент… Один, но зато мощный.

Потому что у цербера всегда три головы.

Глава 4

Моё мирное чаепитие было прервано шумом в коридоре. Кто-то ругался, рычал и ломился с настойчивостью раненого в задницу видшвайна. Причём ломился явно в мою сторону, но подозрительно знакомым голосом…

Так что когда дверь в ординаторскую распахнулась, я уже отложил пустую чашку в сторону и поднялся на ноги.

Райнхард в распахнутом дорожном плаще и с ручным пулемётом за спиной вид имел откровенно дикий и бешеный.

- Спокойно, - сказал я. – Глава, докладываю следующее…

Доложить я, правда, ничего не успел, потому как дядя сделал два больших шага, зарядил мне по уху, а затем порывисто обнял.

- Кретин! – прорычал он. – Три кретина! Но, будь я проклят, какие же везучие кретины!

И ещё и кулаком прошёлся мне по макушке.

Признаться честно – даже как-то растерялся. Всё-таки после осознания всего произошедшего, я себя чувствовал тем, кем и был – мужиком уже под полтинник, которому тот же Райнхард чуть ли не в сыновья годился. А тут – такое…

Но ни злобы, ни обиды всё же не было. Наоборот – снова улучшилось настроение.

Ведь именно за такими мгновениями я и вернулся сюда, правильно?..

Дядя с грохотом положил на столик БАР, бухнулся на диванчик напротив, сграбастал мою недоеденную булочку и запихал её в рот.

- Ваше сиятельство!.. – в дверях показалась разгневанная медсестра. – Вы нарушаете покой больных! Юным господам нужен отдых!

- Дверь закрой, - с набитым ртом пробурчал Райнхард. – С той стороны.

- Спасибо за заботу, - дипломатично улыбнулся я. – Пожалуйста, и правда оставьте нас – мне с дядюшкой нужно обсудить дела клана…

Медсестра не очень-то куртуазно ругнулась вполголоса, но дверь закрыла.

- Два тойфеля, матёрый паурак, полдюжины химер, - произнёс дядя. – Какая-то непонятная тварь, похожая на дерьмо… Кстати, по праву первооткрывателя назову-ка я его дерьмодемоном. И я молчу о всякой мелочёвке вроде рипперов и урсов. Но пока я, не покладая рук и винтовки в руках вместе с этими придурошными погранцами носился за гейстами, вы тут устроили хрен знает что! Приезжаю в город, а город на ушах стоит! Либрия! Прорыв! Потоп! Вы меня до инфаркта так доведёте когда-нибудь!

Райнхард потянулся к фляжке на поясе.

- Да ты быстрее сопьёшься, - усмехнулся я.

- Ты меня ещё тут поучи, сопля, - погрозил мне пальцем Райнхард.

Поболтал фляжкой, вздохнул и мрачно посмотрел на меня.

- Ну? Чего ты там мне доложить-то хотел?

А я что? Взял и доложил – мне не трудно. От и до, так сказать. Налёт на оружейную лавку, вокзал, поезд, поросячий замес в поезде, что достоин даже отдельного слова…

- … Погоди, погоди, - остановил меня дядя. – Ты говоришь – швед?

- Ну, словечки он явно на шведском вставлял, - пожал я плечами. – Да и сам на шведа смахивал. Ну и выправка чувствовалась, что не просто бандит. Хотя и оказался несколько склонен к позёрству... Думаю – наёмник.

- А ты где-то это шведский-то выучить успел? – поинтересовался Райнхард.

Да, так-то по идее мне его знать неоткуда. Дома мы только на русском разговариваем, а мы с сёстрами учили немецкий и британский… Ну и ещё полдюжины самых ходовых языков на уровне военного разговорника.

- Так я и не учил, - честно ответил я. – Так, в книжках пара слов попадалась, ну и запомнил…

- Хммм… - задумался дядя. – Швеция, значит… Многое объясняет, да…

- Например, то, почему Новгород Либрия обходит стороной?

- В том числе. И почему Новгород вообще в последнее время такой борзый стал. А ведь мало кто обратил внимание на то, за кого просватали дочку новгородского князя…

Ну да, формально Новгород – это княжеская республика… Что бы этот кадавр ни значил. Князь есть – он вроде как царствует, но не правит. Но почему-то всех бояр наличие княжеской династии вполне устраивало и попыток её сменить уже несколько сотен лет не было.

- За шведского принца, что ли? – спросил я, покопавшись в памяти, но так ничего толком по этому поводу не вспомнив.

- Угу.

- Не знал, что ты следишь за светскими новостями…

- За светскими и не слежу, - поморщился дядя. – За военными слежу. Если Швеция с Новгородом не только взасос целоваться будут, но и союз всё-таки оформят, то Печора будет в числе первых блюд на свадебном банкете этого ублюдочного союза.

Снова порылся в памяти… Вроде был же какой-то союз Новгорода и Швеции? Только распался быстро. Кажется, умер шведский принц какой-то, не? Вот не помню… Помню только, что потом Господа не вовремя решили, будто настал час ударить в спину дерущихся с Пактом. Только как-то обсчитались они при этом и оказалось, что по домам отсиживалось как бы не больше, чем воющих на фронте, и Новгород крепко огрёб. Зато потом охотно пошёл к Пакту в протектораты и именно с его территории началась северная кампания. Захватили Печору, двинулись на Пермь и Обдорск…

Продолжил рассказ, стараясь не упускать деталей – сказывалась многолетняя привычка.

Как нас привезли в особняк, о чём мы говорили на завтраке, как проходил приём, как заявились уравнители на бронеходе…

Как начался Прорыв.

- С тремя револьверами? – хмыкнул Райнхард. – Под шарманкой? На бронеход? Я воспитал трёх самоубийц.

- Ты не воспитывал, - усмехнулся в ответ я.

- Ах, это теперь я виноват, оказывается… Ну ладно, запомнили, - дядя вздохнул. – Но теперь-то ты понял, почему я говорил вам держаться подальше от этого гадюшника?

- Ты знал.

- Скорее догадывался, - уточнил Райнхард. – Я не был прилежным учеником в детстве, но умею сложить два и два. Возвращение и затворничество дочери бургомистра, его затворничество, его увлечение ритуалистикой… Тут либо болезнь, либо одержимость.

- И догадывался не ты один, - кивнул я. – Догадывались или знали наверху многие, но всё равно покрывали. А сейчас это выплыло наружу, и придётся либо избавляться от ненужных свидетелей (то есть нас), либо списывать всё на Либрию, что в общем-то удобнее… Но мы и правда разворошили осиное гнездо.

- Соображаешь, - одобрительно кивнул дядя. – Пророческий дар определённо пошёл тебе на пользу.

Как мне там приходило на ум всё объяснить?.. «Райнхард, мы в дерьме», хех?

- Насчёт этого Дара, - сказал я. – Обнаружился кое-какой нюанс.

- Выкладывай.

- Это не пророчества в привычном виде. Скорее… я заполучил память об одном-единственном варианте будущего. Который уже не случится.

- Если в том будущем полным-полно мёртвых людей, то невелика потеря, - отмахнулся дядя. – Хотя пророк в клане и пригодился бы… А так, какой тогда толк с этих твоих воспоминаниях о несбывшемся будущем?

- Там мне было почти пятьдесят, - усмехнулся я. – И я помню эту жизнь так, будто бы прожил её наяву.

- Хочешь сказать, что теперь почти годишься мне в отцы? – тоже усмехнулся Райнхард. – Придумай что-нибудь получше, чтобы я тебя слушался.

- Скорее уж – в старшие братья.

- Прелесть какая. Ещё что-нибудь интересное расскажешь?

- Например, я знаю, что в будущем изобрели методы по улучшению эффективности клетки. У меня всё ещё десятый ранг, но фактически – почти восьмой. Смекаешь?

- Более чем, - дядя прекратил ухмыляться. - Я бы в такое не поверил, но… «Фойершторм» не сотворить с десятым рангом. И в чём тут секрет?

- Оптимизация и тонкая настройка, - объяснил я. – Вроде как, ну… Можно плеснуть в огонь керосина, а можно кинуть лопату угля – уголь будет гореть дольше.

- Мы это можем использовать?

- Ну, я же использую.

- Мало ли, - пожал плечами Райнхард. – Вдруг ты просто неосознанно копируешь схему клетки из будущего, а нам объяснить, как это делать - не сможешь.

- Смогу.

- И что это даст? Преодоление пороговых рангов или просто продвижение?

- Вероятно – и то, и то. Пока что мы ограничены возрастом – с этим ничего не поделать. Но если у меня будет пара месяцев, то смогу закрепить текущий уровень сил. И подтянуть Вилли и Хильду.

- А меня?

- Шутишь? – хмыкнул я.

- Нет, я абсолютно серьёзен, - без тени улыбки ответил дядя. – Так что?

Я машинально прищурился, вызывая магическое видение и оценивая клетку Райнхарда.

- Яркая. Сильные узлы, крепкие медианы, - произнёс я. – Уверенный пятый ранг. Но ты уже давно не работал над клеткой – местами идёт расщепление.

- Ага, - безмятежно ответил дядя.

- Четвёртый ранг ты можешь взять и так.

- Лет через десять, - фыркнул он. – А с твоим колдунством?

- Если будешь строго следовать инструкциям – год-полтора… - подумав, вынес вердикт я.

- Эх… - вздохнул Райнхард. – Ладно, придётся заняться…

Ну и тут у меня лопнуло терпение.

- Слушай, ты что – и правда, вот так легко и просто принимаешь на веру всё, что я тебе сейчас говорю?! – воскликнул я.

Дядя внимательно посмотрел на меня. Усмехнулся. Совсем не обидно – добродушно.

- Принимать на веру – это удел святош. А мне кроме вас – верить больше некому. А если не веришь своей семье, то кому верить-то в этом грёбанном мире? И потому даже если вы трое несёте полную околесицу, но никаких иных разумных объяснений нет – я приму это на веру.

- Потому что ты, оказывается, такой наивный? – хмыкнул я.

- Потому что у меня кроме вас больше никого нет, - дядя чуть наклонился вперёд и бешено сверкнул глазами. – Там – в этом твоём несбывшемся будущем – как оно, а? Ты ворчишь на старого маразматика Райнхарда? Ездишь в гости к Хильде и сочувствуешь её несчастному муженьку, что умудрился жениться на этой химере в человеческом облике? Нянчишься с племянниками от Мины, которые все как на подбор – милые, умные и совершенно невыносимые? Приходишь с охоты домой, где тебя встречает жена и дети?

Меня пробила дрожь.

Я поднимаю руку с зажатым в ней пистолетом.

- Покончи с этим, палач.

Я целюсь Хильде прямо между глаз, совмещая мушку и целик «маузера»…

...Я смотрю на Вильгельмину. На её мертвенно-бледное лицо – в тон белому платью. На её закрытые глаза...

Я смотрю на сестру, лежащую в гробу.

Все те видения и воспоминания, о которых теперь можно было бы и не вспоминать, вернулись вновь.

Райнхард вытянул указательный палец, нацеливая его мне между глаз.

- Нееет… - прошептал он. – Я знаю этот взгляд… Я знаю этот взгляд, ведь я вижу его каждый день в зеркале… Ничего у тебя там нет, Конрад. И ты что-то видел там. Ты. Что-то. Видел. Не знаю – наяву ли, во сне. Была ли эта жизнь, что не случится или не случилась… Но это было. И я это вижу. Что-то… что-то настолько страшное, что это впечаталось в тебе. Ты спокоен внешне. Но на самом деле ты в ужасе. В ужасе от одной только мысли, что те видения станут реальностью. И потому тебе плевать, кто перед тобой – бомбисты Либрии, демоны или полчища тварей. Ты знаешь – тебе надо убить их всех. Их. Всех. И тогда ты не останешься один.

- Да, - сказал я.

- Я был как ты, - Райнхард слегка откинулся назад. – У меня был старший брат, родители, жена, и я думал, что так будет всегда. Жизнь размеренна, скучна и будет такой дальше. А самое неприятное в жизни – это то, что даже к двадцати годам мой дар Заклинателя был слаб. Но потом – раз!

Дядя резко ударил кулаком правой руки по раскрытой ладони.

- И всё идёт прахом, - дядя криво усмехнулся. – Знаешь… Когда родилась Хильда, я просто порадовался. Ну дочка и дочка. Есть кому присматривать же – Лотта, няньки, кормилицы, тётя Ульяна… А вот когда никого не осталось – пришло осознание. Выпивка не пьянит, красивые женщины не кружат голову, охота не вызывает азарта. Мир стал серым, жизнь стала серой – всех оттенков серого. А единственные оставшиеся осколки цветов – это вы.

Райнхард слово нарочно озвучивает мои же мысли. Это потому что мы Винтеры? Потому что он тоже прошёл через что-то такое же, что и я? Или потому что я уже когда-то слышал всё это от него, просто забыл?

- Вот так-то, Конрад, - с усмешкой развёл руками дядя. - Так что – пускай. Этот твой непророческий дар – это же он помог вам выжить во всех этих передрягах?

- Сначала – влипнуть в них, - криво улыбнулся я. – Но… Там в конце – когда начался Потоп... Там был гейст исключительного ранга. И будь я хоть немного слабее – не смог бы продержаться до того, как очухаются сёстры. А без усиления клетки и боевой магии, я и до этого момента вряд ли бы дотянул.

- Во всём надо искать положительные моменты! – хохотнул Райнхард и снова достал фляжку. – Аверс – вы чуть не сдохли несколько раз кряду. Реверс – вы всё-таки живы, и при этом дали пинка престижу клана Винтер до самых небес. Всё, теперь можно ждать кучи брачных соглашений не только от полунищих купцов и полудохлых дворян. Хочешь себе невесту из какой-нибудь побочной ветви Рюриковичей, а, Конрад?

- Да познакомился уже с одной такой – Марией звать, - хмыкнул я. - Ну, ничего такая, в принципе... Но, думаю, получше кого-нибудь найду.

- Интерееесно… И где же это ты собрался найти кого-то получше троюродной племянницы нашего безвременно почившего бургомистра, да не будет ему шибко жарко в котле на Той Стороне?

- Есть мысль, - с расстановкой произнёс я. – Стребовать с князя в качестве награды за все наши подвиги рекомендацию в хорошую академию магии и оплату за обучение в ней. Например, Итиль, Киев или Москва. Москва даже лучше – и ближе, и нейтральная…

Райнхард присвистнул.

- А губа-то у вас, батенька, аж до самой Саксонии… - насмешливо произнёс дядя. – Ничего, что старик даже своих деточек никуда не смог пристроить?

- Не смог или не захотел? – уточнил я. – Понятно же, что в такие заведения едут не учиться, а заводить связи. Но при этом не только ты смотришь, но и смотрят на тебя. Если из княжества приедут бездарности, то по ним будут судить и само княжество. Слабое подрастающее поколение – значит клан слабеет. И в будущем это может означать, что слабого сожрут. Так лучше уж не демонстрировать слабость открыто. Это раз.

- А есть и два?

- Конечно.

- Мы стали свидетелями того, что бургомистр и княжеский племянник держал у себя дома одержимую демоном дочь. Но признаться в этом – означает крепко подставиться. Если Либрия и правда действовала в интересах Новгорода, то она всё же добьётся своего, если выплывет вся эта история с Прорывом. А когда сюда прибудут клерики Конгрегации (а они обязательно прибудут), всё может кончиться Очистительным походом, в котором с радостью поучаствуют и новгородцы, и пермяки.

- Печора всё-таки одно из княжеств Большого Стола, - напомнил Райнхард. – Думаешь, Киев будет спокойно стоять и смотреть, как раскатывают их родичей?

- А куда они денутся? Прямо заявить об одобрении контактов с Той Стороной – это подписать себе смертный приговор.

- А ты случайно не переоцениваешь влияние Мазендарана? Сейчас же не тринадцатый век, чтобы Священный Демавенд мог диктовать свою непреклонную волю всему правоверному миру. И особенно в Конфедерации.

- Не тринадцатый, - кивнул я. – Но золота и влияния у Мазендарана хватает, так что становиться на его пути – так себе затея. Благо, что церковники больше заняты Той Стороной, чем мирскими делами.

- Хорошо, пусть так. И к чему ты тогда клонишь?

- Мы узнали то, что не должны были узнать. Поэтому нас нужно либо заткнуть, либо бросить такую кость, чтобы мы подтвердили всё, что скажет князь.

- Под заткнуть – ты подразумеваешь… - протянул дядя.

- Ну, я не думаю, что князю придёт в голову такая идиотская мысль, как убить нас, - усмехнулся я. – Это чревато.

- О да, - оскалился Райнхард.

- Значит – кость. Учитывая наше скромное положение – проще всего откупиться деньгами, а деньги у Его Высочества есть. Вот пусть и заплатит. И нас из княжества уберёт, и с КМ проблем не будет, если мы выдадим складную версию. И даже престиж для Печоры заработает – дескать, вот какие у нас таланты растут!..

- Хех, - одобрительно покивал дядя. – А соображаешь… Даже и не возразить ничего сходу – вроде всё складно разложил. Но ты хоть представляешь, сколько может стоить обучение в таком месте? Да ещё и на двоих?

- Троих, - уточнил я. – Неудобных свидетелей вообще-то трое.

- Вилли и пятнадцати нет, а на учёбу раньше шестнадцати не берут.

- Ну, значит, придётся сделать исключения. А что? Ранг у неё уже девятый, клетку за пару месяцев натянем ещё на одну ступень. Учится она вместе с нами, знает даже побольше... Справимся.

- Может ты и прав, может ты и прав… - Райнхард задумчиво побарабанил пальцами по столу. – Но вот тут у меня уже есть сомнения…

Взял кружку с моим недопитым чаем, понюхал.

- То есть в том, что я увидел жизнь, что мог бы прожить и принёс оттуда кучу разных знаний – тут сомнений нет, - хмыкнул я. – А вот что можно Вилли в четырнадцать лет в Академию засунуть – тут ты уже сомневаешься.

- Ага. Вроде того.

- А если бы я сказал тебе, что не просто увидел свою жизнь, какой она могла быть? Что если я на самом деле прожил её – все эти десятки лет, а потом вернулся в себя-шестнадцатилетнего?

- Это уже, конечно, сомнительнее, - хмыкнул Райнхард и отхлебнул чая. Моего, кстати, чая. – Потому что если пророчества научно доказаны, то вот с путешествиями во времени всё иначе.

- Но метод доказательства всё же есть, - улыбнулся я.

- Нда? И какой же?

- Дар Пророка не способен пробиться через Замыкание Макондо. Люди и пространство, что находятся в поле Замыкания, выпадают из поля зрения пророка. Так?

- Ну, допустим, - с подозрением отозвался дядя. – Хотя, прикладной теормаг и не был никогда моей сильной стороной…

- Поэтому если мне, например, через Дар пророка откроется будущее, то я не буду знать о людях и предметах, что сейчас или потом будут помещены в поле Замыкания, - продолжил я. – Однако! Замыкание Макондо можно вскрыть или нарушить. В таком случае, если я вынесу какую-то информацию из него и вернусь в прошлое, то буду об этом знать. Так?

- Это очень сомнительное доказательство. Но я никогда не интересовался теорией путешествий во времени, так что звучит в некоторой степени разумно… Но как мы можем это проверить? Я вот что-то никого не припоминаю, кто угодил бы в Замыкание Макондо – это же чисто теоретическая хрень…

- И никто не помнит. Потому что при помещении объекта в поле Замыкания, информация остаётся на бумаге или пергаменте, остаются фотографии… И всё это можно подделать или уничтожать. А вот люди просто забывают. И ты тоже забыл.

- Ну и что я забыл? – хмыкнул Райнхард. – Или кого?

Я на мгновение прикрыл глаза, собирая магическую силу… А затем выдохнул, ощущая как искажается пространство вокруг меня:

- Ты забыл свою сестру - Ингеборгу Винтер.

Время на мгновение замедлило свой ход, когда вокруг меня разошлись волны, в которых искажалось очертание пространства.

Словно круги на воде от брошенного камня.

И я сейчас был именно тем самым камнем.

С грохотом упала на пол и разлетелась на части чашка из руки дяди. Остатки чая брызгами взмыли в воздух… и обрушились вниз, обращаясь лужей чёрного масла, по которой тут же начали пробегать волны игл.

Как часто случается при сложных ритуалах – когда соприкасаются наш мир и Та Сторона, появляется ферромагическая жидкость.

Дядя побледнел и схватился за голову.

- Что… - потрясённо выдавил он. – Как ты…

- Райнхард, я из будущего, - сообщил я. – Райнхард, мы в дерьме.

Глава 5

- …И лишь беспримерная храбрость подданных нашего любимого княжества позволила избегнуть больших жертв!

Голос у князя Михаила был хорошо поставленным и очень сильным – даже и без усиливающей звук магии. Да и поговорить Его Высочество любил и умел. Ну, а голодные до любых зрелищ жители Чердыни и не такого оратора были бы рады послушать.

- И дворяне, и солдаты, и даже простые крестьяне – все они вместе встали на защиту других и остановили Потоп! Да, не все из храбрецов выжили в том бою – семьи потеряли отцов, братьев, сыновей… Но все мы помним прошлые нашествия чудовищ, когда счёт погибших шёл на сотни. Смерть даже одного человека – это всегда трагедия, но мы не должны делать их жертву напрасной – мы должны жить! И за погибших в том числе! А сейчас я бы хотел попросить подойти сюда корнета Андрея Латышева!

Сидевший неподалёку от нас порубежник поднялся с места, опираясь на трость, и под гром аплодисментов и криков двинулся к князю, прихрамывая на раненую ногу.

Корнет, считай, дёшево отделался – ногу прокусили, ну и так, подрали немного когтями и зубами. Но – ничего страшного. Как улыбался перед боем, так и сейчас улыбается – молодой, чего сказать. Глуповат, но храбр. И смерти не боится. Хотя смерть – вот она, совсем рядом же прошла. Из двух десятков бойцов его отряда в живых только половина осталась, но, учитывая, со сколькими тварями нам пришлось столкнуться – такие потери были ещё приемлемы.

Без магов они, скорее всего, погибли бы все. И артиллерия с пулемётами не помогли бы.

- Моим словом корнет производится в поручики, награждается орденом князя Станислава четвёртой степени и получает пятьсот рублей золотом! – объявил князь, протягивая руку для пожатия.

Латышев с энтузиазмом пожал руку, вытянулся во фрунт, насколько позволяли раны, и бодро гаркнул:

- Рад служить, ваше высокопревосходительство!

Новоиспечённому поручику преподнесли новые погоны, коробку с деньгами, а князь лично приколол орден к кителю.

- Да это я рад, что мне служат такие храбрецы, - усмехнулся Михаил Святославович и хлопнул поручика по плечу. – В дружину ко мне пойдёшь?

- Прошу простить за дерзость, Ваше Высочество, но хотел бы остаться с братьями в Порубежной страже.

- Ну, твоя воля. Тогда вот ещё держи от меня, - князь достал из кобуры свой револьвер и протянул его рукоятью вперёд поручику.

А револьвер там был – не чета обычному оружию дружинников. Не в боевом плане, правда, а чисто внешне – хромировка, позолоченная гравировка, накладки на рукоять из мамонтовой кости… Роскошь, короче. Но в бою – скорее бесполезен, если не сказать больше. С другой стороны – а какой вообще смысл таскаться в бою с наградным оружием? Наградное – оно на то и наградное, чтобы дома хранить, гордиться и потомкам передавать. Особенно, когда есть что передавать, а то в будущем тот же Пакт хоть и не отказался от подобного рода наград, но вся внешняя роскошь свелась к небольшой металлической табличке с гравировкой…

Следом вызвали одного за другим пятерых солдат из тех, что были под командованием Латышева. Ещё пятеро лежали в лазарете, причём один из них был в крайне тяжёлом состоянии.

Рядовых бойцов ждало повышение до младших урядников, медали «За храбрость» и по сотне рублей золотом.

Это для тех, кто оставался в строю.

Тем, кто из-за ранений теперь вынужден был покинуть службу, даровался чин старших урядников, медаль и сто пятьдесят рублей золотом. Мёртвым – тоже. Им чины, конечно, уж без надобности, но зато их семьи получат пенсион за старшего урядника, помимо награды. Ну и, естественно, льготы для детей или близких родичей, буде они захотят поступить на княжескую службу. Вполне весомый приз, чтобы среди многодетных крестьянских семей нашлись новые желающие надеть форму.

Что тот риск смерти против шанса вырваться из реальности, где кроме перспективы крутить коровам хвосты и пахать землю, и нет ничего? В служивые отбор нехилый такой, но детям погибших в бою или уволенных со службы по ранению полагаются льготы при наборах. Это не та ситуация, что бывали в моём будущем, когда некоторые из князей в войну пытались возместить убыль в магах народным ополчением. Учитывая, что делалось это обычно в тех местах, где крестьяне по своим правам лишь самую толику отличались от рабов, ничем хорошим это не кончалось. Хотя в основном, такое вот «ополчение» во имя своего сюзерена могло лишь бодро разбегаться и сдаваться в плен, где хотя бы худо-бедно, но кормили. Алеманцы из них даже вспомогательные войска не набирали, потому как за Пакт они разбегались с тем же успехом, что и за князей.

- Попрошу подойти ко мне уважаемого Аристарха Семёновича Баранова!

А это уже предводитель тех крестьян, что присоединились к нам.

Было одиннадцать – осталось восемь. Но так-то крестьян погибло куда меньше, чем порубежников – сказалось то, что они предпочли не стоять насмерть до последнего без особого смысла, а закрепились в избах и отстреливались оттуда. И после окончания боя именно крестьяне нас с порубежниками и в чувство приводили, и раны перевязывали, пока не подоспели княжеские дружинники.

Впрочем, к избам крестьяне смогли отойти во многом потому, что порубежники остались драться на своих позициях.

- Вы не были связаны присягой, но всё равно выступили на защиту княжества, - торжественно произнёс князь. – Каждого из вас ждёт по полсотни рублей награды и по семьдесят для семей погибших товарищей. Чины я вам присвоить не могу… Поэтому освобождаю вашу деревню от податей на десять лет!

И щедро, и крестьяне за такого князя горой будут, но вот сколько с той деревеньки податей-то шло? Так, капля в море. Но упрекнуть Михаила Святославовича не в чём – и не скупится, и по-глупому не тратится, да и как народу потрафить тоже понимает…

Сидящая рядом со мной Вилли принялась дрыгать ногой, так что пришлось её незаметно пихнуть локтём в бок.

- Не дёргайся.

- Тут народу много, - прошептала сестра, ёрзая на стуле.

Людей на главной городской площади и правда немало собралось – не то что вся Чердынь, тут даже из окрестных сёл все подтянулись. По центру установили спешно сколоченный деревянный помост, соорудили трибуну для князя, а для награждаемых выставили ряды стульев в уголке этой «сцены».

Нет, ну как же! В нашей глуши и такие громкие события, которые сегодня заканчивались, как ни странно, награждением причастных. А не как часто бывает в таких случаях, что чем дальше от места боя, тем больше и ценнее награды…

Ну, это для кого-то всё кончалось, а для нас ещё только начиналось.

- А теперь – наши главные герои! – объявил Его Высочество. – Давайте же поприветствуем лорда и леди Винтер!

Поднялся. Машинально пригладил китель, поправил стоячий воротник, украшенный вышивкой – парадный же мундир, у нас таких раньше и не было даже.

Волнения не было ни капли. А чего тут волноваться-то? Всё и так уже обговорено. Ну, орден ещё какой-то обещали, но тех орденов и на каждом из придворных вельмож, что блох. Так что требовалось лишь зафиксировать, как Его Высочество сдержит слово… А он его сдержит, потому что это самый для него выгодный расклад. Так что волнения не было.

Но то у меня, а вот сёстры явно нервничали. Вилли к такому вниманию к собственной персоне была совершенно непривычна, да и Хильда улыбалась как-то уж больно деревянно.

Ну… Девчонки ещё молодые совсем, что уж тут скажешь… Да и нет у них воспоминаний, как ордена вручал не просто какой-нибудь князь захолустной Печоры, а лично Император Пакта. Было на моей памяти и такое, да…

Я подошёл к князю, сёстры – держались по бокам от меня. Постороннему, может, было и неясно, но я чувствовал, что они от волнения ко мне жались. Самую чуточку, ведь негоже на людях показывать, что храбрые Винтеры вообще могут чего-то бояться, но жались.

Вытянулся по стойке «смирно», но без лишнего фанатизма и торопливости. Чтобы и уважение показать, и чтобы подобострастным не смотреться. Дескать, как к князю обращаться – знаем, но он нам не хозяин, а мы ему не собачки.

- Ещё мой батюшка принял на этих землях беглецов из дальних земель, - произнёс князь, обращаясь к народу. – Это ведь в нашей крови – протягивать руку тем, кто попал в беду. Не стало ошибкой и то решение. Клан Винтеров много лет верой и правдой стоял на страже простых людей, защищая их от чудищ Ожога. Пусть корни их рода далеко, но они стали в Печоре своими.

Михаил Святославович вздохнул.

Ну да, своими, как же. Коситься на нас не перестали ни при дедушке Зигфриде, ни при моём отце, но для местных дворян Винтеры стать своими никогда и не стремились. Крестьяне тоже косились, шептались, слухи всякие страшные смаковали, хотя со временем и они как-то привыкли.

Но своими мы не стали. Да и в Алемании никогда ими не были.

- Немало невзгод выпало на судьбу этой семьи, - продолжил Его Высочество. – Да каких невзгод, раз уж из всего клана остался лишь один взрослый и трое подростков!.. Но они всё равно не побоялись выступить и против бандитов, и против чудовищ, и даже против самого настоящего демона! И пусть юные Винтеры уже являются одними из лучших воинов княжества, но мы не в таком безвыходном положении, чтобы даже детей ставить под ружьё. Просто в то время, как в нашем бренном мире всё больше и больше правят деньги, остаются те, для кого воинское ремесло остаётся самой благородной стезёй. А потому оказавшись ближе всех в минуты опасности, они ни разу не колебались, вступая в бой против зла!

На мой вкус – звучало чрезмерно пафосно. Но то – на мой вкус. А вот сёстры, да и большая часть собравшихся на площади чердынцев речью князя прониклись. Чего было у него не отнять – его речи казались вполне искренними.

Да и в целом за нынешнего князя ничего плохого сказать не могу, даже с учётом знаний из будущего – правил он взвешенно, разумно. О простом люде заботился, потому что считал своим активом, а самого себя ведь не грабят и не разоряют. Сын его ту же политику продолжил, даже реформы, кажется, неплохие затеял, но не успел – Новгород решил, что пора бы и покончить с Печорой, что костью в горле стояла между коренными республиканскими землями и колониями по ту сторону Урала. Князь тогда погиб, на смену ему пришёл какой-то урод, так что когда экспедиционный корпус Пакта, в состав которого входил и мой батальон, высаживался в порту Едэй Марда, у меня никаких терзаний не было…

- Юные Винтеры не побоялись дать отпор грабителям! – с жаром произнёс князь. – Отбили нападение на поезд, чем спасли десятки жизней ни в чём неповинных людей! Вместе с покойным бургомистром дали отпор этим же кровавым бандитам из Либрии, которые призвали самого настоящего демона! И это уже не говоря о том, что они лишь втроём отправились отражать угрозу Потопа, выгадывая время до прибытия печорской дружины!

Угу, втроём. Старик Патрикей не считается же, иначе «презентация» смажется. Кто запоминает слуг, когда есть такие храбрецы с благородной кровью в жилах?

Да и было ли то решение вообще разумным? Даже когда нас стало три дюжины человек при трёх пулемётах и пушке, и то мы едва-едва смогли отбиться. А что бы сделали трое подростков? Героически, но крайне глупо померли бы?

Хотя, это сейчас мне легко рассуждать, когда я вернул себе все воспоминания – Потоп шёл останавливать не я. Потоп шёл останавливать Конрад из 1921-го года, у которого тогда просто изредка всплывали воспоминания о будущем. Который вообще-то ни разу не хотел умирать, но которого вёл вперёд… долг? Честь рода? Ещё какое-нибудь красивое и высокопарное, но глупое слово?

Но я не могу осуждать его, себя… да вообще никого. В конце концов в моей линии мы попытались просто отсидеться, решив, что без дяди мало что сможем…

Нет, не так.

Я решил.

Зачем обманывать самого себя? Я это решил, я и только я. Потому что не был уверен ни в себе, ни в сёстрах… да ни в чём я не был уверен. И чем всё закончилось? Уничтоженными деревнями и ордой тварей прямо под стенами нашей усадьбы. И что, лучше было помирать вот так вот, загнанными в угол крысами?

Не лучше. И не хуже. Потому что помирать всегда скверно. Но всегда лучше попробовать и ошибиться, чем не пробовать вообще. Так что… Похоже, нет больше Конрада-1952, который не стал бы идти навстречу врагу исходя из логических выводов. И Конрада-1921, который решил отсидеться в стороне, тоже нет.

А кто тогда есть? Наверное, кто-то третий, какой-то ещё один Конрад, который понял, что если драка неизбежна, то надо бить. Потому что не всегда можно убежать – порой бежать просто некуда.

- Не просто так я затягивал с награждением наших героев, - загадочным тоном начал князь, подмигивая нам. – Наградить орденами Печорского княжества я могу кого и когда угодно, но тут-то речь о подвиге, которым можем гордиться все мы. Ведь именно на печорской земле родились и выросли такие герои! Они – наша гордость и слава! Поэтому и пришлось ждать, пока придут ответы на мои ходатайства к родичам из других княжеств…

Да ладно?! Неужто Его Высочество даже на такое расщедрился?!

Подошедший слуга протянул поднос с тремя бархатными коробочками, в которых белели скромно выглядящие белые крестики.

- За свои беспримерные деяния, направленные на защиту добрых подданных Печорского княжества, Конрад Винтер производится в чин вахмистра, а Хильдегарда и Вильгельмина Винтеры – в чин обер-форестера, а также все они награждаются орденом князя Георгия четвёртой степени!

Мина присвистнула.

- Чесать мой лысый череп… - потрясённо выдавила Хильда.

Ну… Щедро, да. И действительно пришлось повозиться, потому как для награждения единственной общей для абсолютно всех княжеств Конфедерации наградой (помимо звонкого рубля), требовалось ходатайство минимум трёх владетельных князей. Сделать такое всего за неделю – это действительно надо было постараться. С другой стороны, если недруги начнут копать с целью подрыва репутации Его Высочества, который награждает направо и налево самым ценным боевым орденом КРК, то выкопают они лишь кучу доказательств того, что мы и правда тут не гуем хруши околачивали, а очень даже порядочно нагеройствовали…

- Конечно же, клану Винтер полагается солидная премия за уничтожение множества опаснейших монстров… Но самым ценным, как я надеюсь, будет…

Ну что ж, Ваше Высочество… Пришло время сдержать слово.

…Князь навестил нас в лазарете спустя несколько дней, после того как мы пришли в себя. Нам предстояло чинно лежать в кроватях и выглядеть слабо, но героически. Правда, Вилли поняла эти слова немного не так и соорудила себе повязку на один глаз, которую после бурных протестов отобрал Райнхард, проводивший теперь почти всё свободное время с нами… Что было как-то даже непривычно. И не только для меня, хотя мы фактически не виделись с ним больше четверти века - сёстры тоже были несколько удивлены, но рады побыть подольше с отцом.

- А вот и наши герои! – провозгласил Его Высочество, заходя в нашу палату в сопровождении нескольких придворных. – Дайте-ка я вас, что ли, расце…

Мы с сёстрами посмотрели на князя и моргнули. Синхронно.

Тот немедленно осёкся, когда на него уставилось три пары красных нечеловеческих глаз.

- Побочный эффект нашего Дара, Ваше Высочество, - проворчал Райнхард, прихлёбывая из большой кружки крепкий чёрный чай. – Просто у цербера всегда три головы.

Несколько дней после обретения Дара Мистические глаза «своевольничали» - то зрачки Хильды снова стали круглыми, то к левому глазу Вилли частично вернулся голубой цвет, то у меня в темноте светились, как у кошака. Но затем всё успокоилось и выявилось интересное свойство, которого, например, в своё время не было у нас с Ингеборгой – мы с сёстрами стали обострённо чувствовать друг друга. Знали, если кто-то не спит или кто-то хочет есть, двигались хоть и не прямо синхронно, но в такт.

Рудель или же Стая – так оно называлось в Охотничьих дневниках, если мне не изменяет память. Если несколько членов клана одного поколения получали Дар и были сильными магами, то могла возникнуть такая вот связь. Ооочень полезная штука, особенно если речь идёт о бое. Ну, если верить записям предков. Я с этим сталкивался впервые в жизни, так что мне уже не терпелось потренироваться с кузинами на полигоне…

- Ваше Высочество, - вежливо произнёс я. – Можем ли поговорить… без лишних свидетелей? Есть деликатное дело.

Князь внимательно посмотрел на меня, на Райнхарда… Затем сделал короткий жест и его сопровождающие вышли, не забыв закрыть за собой двери. Михаил Святославович уселся в кресло и с улыбкой произнёс:

- Что ж, чего-то такого я и ожидал на самом деле… Слушаю вас, Винтеры.

Правителю Печоры – Его Высочеству князю Михаилу из дома Рюриковичей, на вид было лет шестьдесят с небольшим, хотя на самом деле – уже за восемьдесят. Немного полноватый и с глубокими залысинами, но не обрюзгший. Спокойное, располагающее к себе лицо, слегка хитроватый прищур серых глаз – впечатление князь всегда производил исключительно благоприятное.

Сильный маг, добропорядочный семьянин, крепкий хозяйственник – не сказать, чтобы Печора при нём прямо таки процветала, но и не бедствовала. Взвешенная внешняя политика, умеренные налоги… Ну, с внутренними делами не всё хорошо, потому как немало дворян точили зубы на князя, но это почти в каждом княжестве так. Но ветви многочисленных Рюриковичей, к коим принадлежал и Михаил Святославович, за власть всегда держались крепко, в чём им немало помогал родовой Дар Отмены.

- Насчёт вашего племянника и того что произошло в усадьбе бургомистра… - многозначительно произнёс я. – Полагаю, нам не стоит распространяться о том… что именно там произошло. Не думаю, что кому-либо нужны лишние пересуды.

- Вот как, значит? – князь даже особо не удивился, но улыбаться сразу перестал. – Что ж, тогда давайте поговорим серьёзно.

Его Высочество посмотрел на дядю.

- Райнхард?..

- А, да я тут вообще ни при чём, - отмахнулся тот и неожиданно широко ухмыльнулся. – Пусть Конрад говорит. Это его выпускной экзамен на звание Наследника.

- А как же проблемы с рангом? – без особого стеснения выдал свою информированность князь.

- Да плевать, - фыркнул Райнхард. - Кому важен ранг, если у моего племянника есть родовой Дар и навыки, чтобы скрутить в бараний рог и какого-нибудь восьмирангового?

- Справедливо, - кивнул Михаил Святославович и вновь повернулся ко мне. – Итак, Конрад… Я тебя внимательно слушаю.

Ну, я и выложил уже не раз отточенные, например, на дяде аргументы.

Что про связь дочери бургомистра и Либрии лучше молчать, а уж про её одержимость демоном Той Стороны – молчать тем более. Что без сообщников среди кого-то из городских набольших уж точно не обошлось, потому как, насколько я знал, бронеход до города доставили по малоизвестной просеке, да ещё и на паровом тягаче. Значит – были проводники, значит – в сговоре были те, кто работает в тех местах. Первым на ум, конечно же, приходит купец Северьянов, потому как всё, что касается заготовки леса, мимо него не проходит.

- Обвинение серьёзное… Но в целом, изложено всё, конечно, здраво, так что мои люди всё тщательно проверят, - задумчиво произнёс князь и поморщился. – И что же вы хотите за ваше молчание, лорд Винтер? Вы тоже мои люди, а своим я не угрожаю и не запугиваю, заставляя молчать… Хотя и мог бы. Так какова цена?

- Вы меня, кажется, не поняли, Ваше Высочество, - хмыкнул я. – Я вам не угрожаю – я лишь озвучиваю причины, почему нам лучше на время покинуть Чердынь в частности и Печору вообще. Той награды, что нам полагается за тех же гейстов Потопа и так вполне хватит… Но есть и вариант, который устроит всех.

- Нда? Что ж, я весь внимание, - усмехнулся Михаил Святославович.

Следующая пачка аргументов. На этот раз относительно нашего возможного обучения в одной из престижных магических школ.

После некоторого раздумья, я остановился всё-таки на Московской академии. И престижная, и древняя, и что немаловажно – считается формально независимой и общепризнанной нейтральной территорией. Ну, одно из таких. Лучше уж тихая провинциальная Москва, а не беспокойный Новгород или Киев.

А так – и для нас самое лучшее вложение денег, потому что в дело какое-то вкладываться – ну такая себе мысль. Нет, если не брать в расчёт мои знания из будущего, то купить заводик или корабль, да иметь с этого прибыль – мысль хорошая. Но что с тех денег, если сюда докатится большая война? А значит – магическая школа, значит – новые связи и попытки изменить то, что почти невозможно изменить.

Ну, для Печоры и лично князя тоже всё неплохо. Пусть, уже не в денежном выражении, но в престиже и репутации, что среди князей зачастую даже важнее. Пусть нас всего трое, но мы уже доказали, что стоим нескольких дюжин. Печора присылает учиться одарённых магов, демонстрирует силу, напоминает, что даже в маленьком княжестве могут быть серьёзные бойцы… Чем не прибыток, чем не лишние очки в бесконечных княжеских игрищах?

- Признаю, звучит заманчиво, - после некоторого раздумья, вынес свой вердикт Михаил Святославович. – Но вы хотя бы представляете, как сложно попасть в такое заведение, даже имея много денег? А уж про стоимость обучения я даже и не говорю…

- Ну, у вас же есть квота на поступление учеников… - пожал я плечами.

- Да, - сказал князь и слегка прищурился. – Вот только мало кому об этом известно. Так откуда это тебе известно, Конрад?

На самом деле – хороший знак, что он снова со мной на «ты». Когда начал «выкать» - аж угрозой повеяло, и даже весь этот образ доброго вежливого дядечки едва не посыпался с Его Высочества…

- Винтеры умеют хранить секреты, - дипломатично улыбнулся я.

Дипломатично – это когда ты пытаешься сказать больше, чем говоришь, при этом вообще не говоря ничего вразумительного.

- Уточню ещё кое-какие моменты. Твоей младшей сестре, Конрад, всего четырнадцать, а в магические школы берут, начиная с шестнадцати.

- А если за юное талантливое дарование попросят уважаемые люди? – приподнял я бровь.

- Но справится ли юное талантливое дарование с учёбой? – усмехнулся князь.

- Насчёт этого – не извольте беспокоиться. Тем более, что у нас ещё есть время до сентября, чтобы немного подтянуть знания.

И заодно магические навыки… Да и форму лучше подтянуть. Я, конечно, знаю, что вступительные испытания даже в самых лучших академиях жёсткие, но при этом всё равно мягче, чем наши постоянные тренировки… Но вот сёстрам этого лучше не знать, чтобы не расслабляться.

- Ваше Высочество, вы нам только дайте шанс на поступление, а дальше мы не подведём.

Князь внимательно посмотрел на меня, побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, а затем неожиданно хлопнул себя по колену.

- Добро! – кивнул Его Высочество. – Так и поступим. Я обеспечиваю вам места в Московской академии магии и высокого волшебства, каждый год оплачиваю обучение…

- Лучше бы сразу внести сумму за все три года.

- Полагаете, что я могу вас обмануть?

- Нет, просто не исключаю варианта, что клану Винтер придётся покинуть Печорское княжество.

- Мне не хотелось бы терять добрых вассалов, Конрад.

- А мне не хотелось бы уходить в неизвестность. Но, возможно, так сложится, что наше присутствие здесь лишь доставит всем… неудобства.

Князь кивнул, явно поняв намёк.

Да, это сейчас мы – герои. Но если Новгород… и кто там ещё замешан в попытке дискредитации Михаила Святославовича – Пермь? Ещё кто-то? Так вот если они затаят обиду персонально на наш род, то при любом удобном случае – читай, когда Печора будет слаба – запросто могут потребовать нашей выдачи. Разумеется, ни один нормальный князь в здравом уме не станет отдавать своих вассалов, а скорее втихую организует им выезд из княжества…

Но если всё равно уезжать отсюда, то не лучше ли делать это на своих условиях?

А уезжать рано или поздно придётся, потому что если мы и заведём нужные связи, то реализовать их, сидя в этом медвежьем углу, всё равно не получится. И не бросать же Райнхарда здесь одного? Планы у меня есть на всех… Правда, не все ими останутся довольны, но что уж тут поделать?

- Сумма, конечно, немалая… - протянул Михаил Святославович.

- Ну, вряд ли больше той, в которую обошёлся возвращённый Его Высочеству бронеход, - улыбнулся я.

Князь пожевал губами и со смешком махнул рукой.

- Ладно уж! К дэвам торги – остановимся на ваших условиях. Хотите заключить официальное соглашение?

- Думаю, ваша канцелярия будет настаивать на таком… Но позже. А сейчас хватит и вашего слова.

- Ударим по рукам? – усмехнулся Михаил Святославич.

- …Конечно же, клану Винтер полагается солидная премия за уничтожения множества опаснейших монстров… Но самым ценным, как я надеюсь, будет то, что из моей личной казны будет оплачено их обучение в одной из лучших академий Конфедерации!

Князь прикалывает к моему кителю орден, жмёт руку и вполне по-отечески приобнимает. Затем приходит черёд Хильды, которая получила поцелуй в щёку от старого лиса, а Вилли он чмокнул в макушку.

- Вы уж там не посрамите родное княжество! – выдал князь нам напутствие. – Не желаете ли сказать пару слов нашим добрым печорцам? Хильдегарда, Вильгельмина?

Вот только речи Хильды сейчас и не хватало. Она ж сейчас от волнения и торжественности момента начнёт материться от восхищения. А на Вилли, кажется, икота напала… И Его Высочество как назло вовсю подмигивает – дескать, по-любому надо что-то сказать для закрепления эффекта.

Вздохнул, подошёл к трибуне, машинально нашёл звуковой фокус – куда говорить, чтобы магия могла по всей площади мой голос разнести.

- Я не мастер говорить речи, - сказал я, несколько покривив душой. Произносить речи в теперь уже неслучившемся будущем мне приходилось. – Поэтому скажу просто – мы сделали то, что должны были. Ни больше, ни меньше. Мы присягнули защищать эту землю и её жителей, и будем делать вне зависимости от того нравимся мы кому-то или не нравимся. Ну, а если ещё кто-то задумал недоброе – ограбить там кого, убить или с богомерзкими демонами в сговор вступить…

Я усмехнулся.

- Таким я скажу только одно – берегитесь. Живыми или мёртвыми мы всё равно достанем вас. И лично я выбираю – мёртвыми.

Глава 6

…Перепрыгнуть ров, используя усиление ног. Пробежать по бревну, перебраться через рукотворный бурелом.

Первый огневой рубеж. Выпустить пять патронов из карабина стоя, перезарядить, продолжить движение.

Миновать лабиринт, затем узкий коридор. Перебраться через полуторасаженную стену.

Второй огневой рубеж. Стрельба лёжа, ещё пять патронов. Перезарядить, продолжить движение.

Упасть и проползти под натянутой колючей проволокой. Вскарабкаться по привязанному к дереву канату на высоту трёх саженей, перемахнуть на склон холма.

Третий огневой рубеж. На этот раз достаю не карабин, а револьвер, и разряжаю весь барабан в мишень.

Затем – короткий отдых и по новой проходить огневую полосу.

Сооружал я её по памяти – по той, неслучшившейся памяти из будущего. В текущий момент истории так, кажется, ещё никто не тренируется…

Правда для полноты картины не хватало грохота имитационных взрывов, пулемётных очередей поверх голов, дыма и горящей зажигательной смеси. Без этого картина боя была бы отвратительно неполной.

Ну а бегал я всегда наравне со всеми, потому как, если честно, так себе из меня большой начальник был. Тренировать, воевать и расписываться где покажут – это я мог, а для всего остального был толковый начальник штаба. Зато мог сказать новобранцам, что не требую от них ничего невозможного, чего не мог бы сделать сам.

Впрочем, это по меркам княжеских дружин и многих наёмных отрядов я себя вёл странно – там-то обычно считалось, что маги с магами воевать не должны. А махать саблей на передовой – тем более. Ты сильный маг? Вот и действуй из-за спин более слабых чародеев и обычных солдат.

А вот в Пакте считалось ровно наоборот – там каждый командир батальона должен был присутствовать на передовой. Правда, в основном не из-за имеющейся колдовской мощи, но и потому что на передовой можно оперативнее обстановку отслеживать. У той же Эспаньолы армия не хуже и не меньше алеманской, но оказалась жутко неповоротливой как раз из-за чрезмерной централизации. Там, где несколько пактовских батальонов могли на лету скоординировать действия, республиканцы тратили многие часы на согласование со всеми вышестоящими командирами.

Мировая война вообще многое изменила, и тактику боя в первую очередь. Генеральные сражения дружин ушли в прошлое, а на первый план вышла концепция опорных пунктов – города с населением и промышленностью, военные базы, аэродромы, крепости, порты, шахты и всё в таком духе. Свои опорные пункты следовало беречь и защищать, вражеские – штурмовать или брать в блокаду. Так что помимо партизанской войны в лесах, вторым краеугольным камнем всей войны стали городские бои. Это в войну за Лотарингское наследство можно было всё герцогство перегородить оборонительными линиями, фортами и рвами, которые пришлось рвать бронеходами, а вот на Восточно-Европейской равнине сплошного фронта не случилось - слишком уж просторные просторы были. Так что Пакт действовал по большей части ударными группами – сначала в основном кавалерийскими, затем моторизированными. Отряды магов и хорошо обученной пехоты резали княжества на части, а затем подтягивались войска второго эшелона и артиллерия, которая перемалывала то, что не удавалось взять с налёта.

Сначала тактика «Молнии» работала безукоризненно – западные княжества пали одно за другим и даже затянувшаяся оборона Варшавы была расценена лишь как обычная случайность. Однако втягивание в городские бои стало системой, после того как Пакт миновал Червонную Русь и Польшу. Древние болота Белого Союза по центру, напичканная крепостями Прибалтика и причерноморские степи – лёгкой прогулки до земель Большой Руси не получилось. К дреговичам даже лезть не стали, наступление на левом фланге заглохло среди бесчисленных замков Курляндии, а Киев и армию княжеств Большого стола быстро сломить не получилось… Даже выдающаяся скоординированность всех родов войск Пакта и технологическое превосходство быстрой победы не обеспечили – войска Рюриковичей хоть и понесли жесточайшие потери, но своими беспрерывными атаками смогли замедлить продвижение алеманцев.

Теперь-то я понимал откуда у Пакта была такая новаторская тактика боя – наверняка Гённегау принесла с собой из будущего. Да и штурм фортов Збонина тоже наверняка её рук дело. То Пакт вполне стандартно воюет против Эспаньолы, то вдруг резко – штурмовые группы на планерах с огнемётами, пулемётами и подрывными зарядами, за полдня захватывающие крепость, которая должна была обороняться чуть ли не годами…

Ну, то есть это я теперь знаю, как именно так вышло, что Богемия почти сто лет сопротивлялась унии с алеманцами, а затем буквально за считанные недели оказалась завоёвана. Это мы разбирали уже на службе Пакту, а в этом времени детали той операции всё ещё засекречены. Сколько прошло-то? Года три? Гённегау ведь на самом деле всего лет на десять старше меня, не больше…

В общем, не одной её высокопревосходительству теперь щеголять знаниями из будущего.

После некоторого раздумья, я предложил дяде внести кое-какие коррективы в наши тренировки, потому как я не то что чувствовал – знал абсолютно точно, что основным нашим врагом на много-много лет вперёд будут теперь не гейсты, а люди. И учиться драться теперь нужно именно против людей.

Поэтому сразу же к дэвам нашу обычную стрелковую подготовку. Стрелять быстро и точно мы и так уже вполне умеем, но тяжёлые винтовки – это совершенно не то, что будет актуально в боях накоротке или в городе. Будущее за самозарядными и автоматическими карабинами, но таковых в этом времени ещё просто нет – Фёдоров только-только перебрался в Пакт и ещё несколько лет проработает на своим легендарным автоматом. Винтовка Джонсона тоже ещё только в проекте, как и прочие приличные самозарядки, которые не весят, как ручной пулемёт.

Карабины с болтовым затвором я таки отмёл из-за низкой скорострельности. Против монстров, где чаще всего решает один меткий выстрел - сгодится, но в поливании свинцом себе подобных – уже нет.

«Винчестер» типа как у Вилли – ещё туда-сюда, но пока что самое адекватное, что у нас есть в наличии – это трофейные «бергманы». Да и патроны к ним довольно дешёвые, что хорошо…

Ещё пистолетов надо добыть нормальных… А то в трофеях – штук пять всякого хлама разных систем и под разные патроны, да ещё и не самые ходовые. Ножи каждому ещё надо, а то когда в поезде голыми руками дрались без магии, как-то не очень здорово было… Хиршфангером хорошо колоть и добивать, но вот в рукопашной он – не самый лучший вариант. Резать нельзя, тяжеловат, да и баланс у него так себе… Им же предполагается гейстов добивать, а не людей – людям одиннадцатидюймового трёхгранного клинка многовато будет.

После нескольких прохождений полосы препятствий – короткий отдых. Хотя, как – отдых? Садились и входили в транс, продолжая править клетки.

И впервые за долгое время – с нами теперь всё время был дядя.

К моим словам Райнхард отнёсся на удивление серьёзно – куда более серьёзно, чем я только мог себе представить.

«Говоришь, что ты вроде как прожил тридцать лет в будущем? Ну… понял. Давай, гони полезные знания.»

И всё! Никаких лишних проверок. Освящённые артефакты на меня не реагировали, фамильные хиршфангеры опознавали как кровного Винтера, что все мы были живы и в общем-то здоровы – моя заслуга во многом. Так что дядя не стал забивать себе голову лишними вопросами и просто принял всё, как само собой разумеющееся. Что-что, а у главы нашего маленького клана была редкая способность совершенно не беспокоиться о тех вещах, с которыми он ничего не мог поделать, и извлекать пользу из всех остальных… Мне такому оставалось только завидовать.

Также впервые за много лет Райнхард не только был вместе с нами, но и тренировался вместе с нами, пусть и аккуратно. После некоторого обдумывания, было решено, что новые алгоритмы развития клетки сёстрам презентует именно он. Ну, вроде как, у дяди авторитет больше. Да и всегда можно сказать, что, дескать, пришло время открыть очередные тайные семейные знания…

В общем-то так Хильде и Вилли и было сказано. И они в это даже без особых вопросов поверили. А как тут не поверишь, когда это говорит Райнхард? Тут же дело такое: сказали суслик – птичка, так извольте не спорить и быстрее ищите пёрышки и гнездо… Ну и, строго говоря, это теперь и правда – тайные семейные знания. А что тайными и семейными они стали совсем недавно – уже малозначительные нюансы…

Дядя тренировками занялся плотно – как физическими, так и магическими. Страшно сказать – даже пить совершенно бросил. Райнхард как бы и раньше не был таким уж пропойцей, как сам себя называл, но употреблял частенько, хотя и почти не пьянел ввиду егерских особенностей. А теперь вообще - как отрезало. Флягу он, правда, всё так же держал при себе, но теперь заливал туда ядрёную смесь на основе панакса, элеутерококка, снеженики и ещё доброго десятка разных трав – «крафтштоф». Очищающее, восстанавливающее, укрепляющее средство, которое здоровым людям пить было откровенно противопоказано.

Я потихоньку продолжал укреплять свою клетку, а заодно давал советы остальным.

С дядей было проще всего – его силовой каркас развивался вполне стабильно и лет через десять достиг бы своего предела. Да и наши клетки были в общем-то похожи, так что Райнхарду вполне подходили мои алгоритмы.

С сёстрами же было немного потруднее, потому как, после некоторого размышления, я решил не давать им ускоренный полевой курс продвижения. Так-то штука хорошая, конечно – можно за полгода вылепить довольно приличного мага, но потом выше ранга пятого подняться будет практически невозможно. В общем, пришлось вспомнить всё, что знал, провести несколько вечеров за расчётами и только после этого понять, как надо развивать кузин.

У Хильды клетка была очень крепкая, ёмкая, но – грубоватая, хозяйке под стать. Неудивительно, что ей хорошо давалась школа Земли – сложные чары при такой клетке обычно даются непросто, зато физические усиления и простые атакующие заклинания были очень эффективны. Но при этом – всё-таки женского типа, а не мужского, то есть несколько иная система проводящих линий, хорд и конденсаторов.

Силовой каркас Мины был же совершенно иным – пока что клетка была довольно слабой и хрупкой, но потенциально чудовищно сильной. Не удивлюсь, если лет через сорок Вилли смогла бы взять второй ранг. А может, чем Ормузд не шутит, и первый когда-нибудь. Архимага уже не взять, конечно, но чародей даже второй ступени – ценность на уровне целого княжества… Так что тут тем более стоило быть осторожным, чтобы не запороть развитие потенциального могучего мага.

Все свои выкладки, расчёты и ход обучения я старательно записывал в толстую тетрадь в кожаной обложке, на которой уже было вытравлено «Ягдбух» - «Охотничий дневник». Дядя решил, что способы быстро обучать магов вполне достойны стать наследием Винтеров.

Ну а я теперь стал полноправным наследником – обретённая сила и наличие фамильного Дара теперь не оставляли никаких сомнений, что я потяну это звание. Правда, почему-то сёстры радовались этому факту больше меня…

Ещё – магические тренировки.

Заклинания – не винтовки, совершенствуются медленнее, но Мировая война подстегнула и этот процесс. Сейчас «фойершторм» ещё считается достаточно сложным среднеранговым заклятьем, но в будущем он был в числе самых ходовых. Лучше схема – можно строить чары быстрее, поражающий эффект сильнее, утомляемость меньше… И процесс пойдёт быстрее, когда к этому делу подключат электромеханические арифмометры, что через несколько лет создадут для артиллерийских расчётов.

После короткого отдыха – снова тренировки, но на этот раз то, что в будущем назовут боевым слаживанием.

Соорудили посредством магии земли и подручных материалов некое подобие городской застройки, и теперь бегали все втроём, имитируя бой.

Учитывая, что опорные пункты – это почти всегда города, а численность городского населения в странах Старого Света к началу Мировой войны составляла почти сорок процентов, уметь воевать на улицах надо было непременно. Тем более, что в отличие от манёвров в поле, здесь тренировки можно было проводить и нашей могучей кучкой.

Всё равно при штурме помещений больше трёх человек одновременно задействовать редко когда получалось. К тому же учились мы в первую очередь атаковать. Ведь в чём штука-то? Со слабым или малочисленным войском особо не пообороняешься – или побегут, или быстро окажутся разгромленными. Там что тут тактика блошиных прыжков и булавочных уколов напрашивается сама по себе – куснул здесь, пустил кровь там, нагадил где смог…

А с хорошими войсками – чего бы и не наступать?

Начали даже с совершенно банальных, но ещё неочевидных для многих вещей, вроде перемещения преимущественно по левой стороне улицы. Девять из десяти человек – правши, и поэтому большинству людей всё удобнее делать в левую сторону. Поворачивать, стрелять, двигаться. Поэтому движение в городе идёт по левой стороне, препятствия обходятся против часовой стрелки, а идеальным вариантом огневого контакта является нападение справа сзади.

Конечно, к магам это всё мало относится, но надо признать очевидное – роль магов в грядущих боях основополагающей не будет. Маг один, а вот солдат с винтовками и автоматами – десятки, сотни и тысячи. Так что в первую очередь надо беречься от обычного оружия.

А во вторую – сполна реализовывать все преимущества, что даёт магия.

Самое главное – с помощью заклинаний можно засекать противника и определять его местоположение. Если у противника нет своего мага – спрятаться у них не получится. Да и если даже есть – тогда можно будет засечь если уж не людей, так маскировочные чары или их следы.

Другой плюс мага – он заменяет в штурмовой группе тяжёлое вооружение.

Ведь если магов мало, то как приходится действовать? Нужна артиллерия, взрывчатка, огнемёты… А при наличии чародея, можно выносить двери и делать проломы в стенах, дистанционно разминировать взрывные устройства, подниматься на высоту.

В чём основная сложность городского боя? Малая дальность стрельбы, куча возможных укрытий, масса возможных огневых позиций, возможность манёвра не только по горизонтали, но и по вертикали. Можно атаковать с верхних этажей, можно нападать из подземных коммуникаций…

Вот это я и старался сейчас преподать. А то есть у меня большие-пребольшие сомнения, что мы тихо и мирно отучимся все три года в городе Москве… Точнее, даже не сомнения, а твёрдая уверенность, ибо ещё и денег стоило бы подзаработать на будущее. А в этом плане самый для нас простой способ – это традиционная охота за головами. Ну и грабь награбленное, как говорится…

Я, конечно, сомневаюсь, что московские бандиты хоть сколько-нибудь подкованы в тактике городского боя… Но предполагаю, что это лишь вопрос времени, когда придётся воевать на улицах. А будем знать, как обходить возможные опасности, то и от обороны будет легче играть.

Не ходить через дверные проёмы, пользоваться проломами в стенах или создавать их самим, совершать манёвры по вертикали, размещать снайперов и наблюдателей на крышах, штурмовать помещения по принципу «внутрь заходит сначала граната, потом - вы»...

Гранат у нас, правда, не было – дороговаты они нынче. Да и в ходу пока что в основном «колотушки», которые считают более удобными для броска и универсальными в применении. Снял осколочную рубашку – получилась наступательная граната, надел – стала оборонительная, связал четыре штуки вместе – можно подрывать бронеходы и ДОТы, воткнул в землю – готова мина. Скверная, правда, ибо там большая часть осколков в землю уходит при подрыве, но уж какая есть. Алеманцам, которые её и придумали, очень уж она по нраву пришлась во время Лотарингской – дёшево и сердито же. А что весит фунт и длинной пол-аршина, то их заботит мало…

Лимонку, что ли, придумать каким-нибудь образом?..

Плохо всё-таки когда за твоей спиной нет промышленной мощи большой державы – приходится самоделками обходиться. Кустарные, из бруска динамита и примотанных поражающих элементов гранаты, бабахают громко, поражающий эффект кое-какой имеют, но всё-таки это не то, что нужно… Хотя по нынешним временам и такое за секретное оружие сойдёт, потому как самодельные взрывные устройства у армии вообще не в ходу. Хотя и та же Либрия всякую взрывоопасную кустарщину мастерит не год, и даже не пять.

Впрочем, сегодня мы на один день решили отказаться от всяких новомодных тактических приёмов и вернулись к прежнему режиму тренировок – просто стрельба, просто физические упражнения… Почему? Да просто сорока на хвосте принесла слушок, что кое-кто собирается к нам наведаться…

Так что дядя сидел в трансе, Вилли вдумчиво чистила «льюис», я снаряжал барабанные магазины к автоматам, а Хильда метала в мишень ножи…

Правда, это у неё получалось не так хорошо, как хотелось бы кузине. Нет, попадать-то она попадала, но не выше «восьмёрки». Что по меркам Хильды было так себе результатом.

Сестра метнула один нож, второй, третий, четвёртый, пятый… Всё на прежнем уровне.

Хильда зарычала.

В мишень снова воткнулся метательный нож, потом ещё один. Следующим прилетел длинный штык-тесак от дробовика, а затем мишень вздрогнула от попадания топора, отчего половина воткнувшихся в дерево ножей посыпались на землю.

Ну, чисто идиллия… Пастораль, да и только.

А затем на дороге к семейному полигону показался столб пыли, превратившийся в серебристую автомашину, которая вскоре подъехала к нам.

Ну… Понеслась.

Глава 7

«Хорьх» был приметный – из княжеского гаража, второго такого в округе попросту не было. Не то что всякая полумёртвая рухлядь типа БМВ нашего городового, которую по-хорошему уже пора бы добить, чтобы машинка не мучилась. Нет, это был новенький автомобиль, причём, прямиком с заводов Пакта, а не лицензионная копия откуда-нибудь из Чернигова или от Руссо-Балта.

Из машины выбрались пятеро – один в форме дружинника (водитель и сопровождающий, скорее всего), ещё четверо – священники. И вместо белых одежд – чёрные, цвет Конгрегацио Малеус – специалистов по борьбе с проявлениями Той Стороны.

Официально экзорцисты никакой власти не имеют, но по факту большая часть европейских стран пришли к соглашению, что пока КМ не лезут в мирские дела, им предоставляют самые широкие полномочия, раз уж они так хороши в деле борьбы со злом.

А они в этом и правда знают толк. Чёрную Смерть остановили, да и периодически пролезающих в наш мир Герцогов успешно изгоняют обратно – Старший Дар семьи первосвященников Навина работал исправно. Когда напалм и пушки ещё не изобрели, а обычных мечей и магии не доставало, вся надежда была только на экзорцистов.

Так что с тех пор, как Мазендаран перестал пытаться встать во главе всего правоверного мира, дела его идут даже лучше, чем во времена Священных походов.

Двое священников были примерно возраста Райнхарда и с регалиями дознавателей, если я всё правильно понимаю. Ещё один был сильно младше – всего лет восемнадцать, вряд ли больше. Молодое дарование какое-то, видать. Причём, судя по тонкой косице у левого виска – из самих Навинов. А учитывая висящий у пояса длинный кинжал… Нет, ну в принципе, логично, что на расследование дела о прорыве Той Стороны отправят боевого экзорциста… Но почему он такой молодой-то? Неужто настолько силён?

Ну и самый старший из всех, как по возрасту, так, скорее всего, и по чину – экзорцист лет шестидесяти с лишним.

Высокий, сухопарый, со спокойным худощавым лицом и цепкими глазами. Судя по косице – тоже из рода первосвященников Ормузда. А, учитывая топаз в золотой оправе на конце седых волос – не просто один из клана Навин, а натуральный зейд. То есть официальной прямой потомок, а не просто какая-то седьмая вода на киселе.

Да и посох, на который он опирается, явно непростой – даже с полусотни шагов чувствуется заключённая в нём сила. Наверняка какой-то священный артефакт… Таким и Герцога изгнать можно, и Прорыв запечатать. И даже без применения бронехода, артиллерии и зажигательной смеси в товарных количествах.

С появлением делегации Конгрегацио Малеус мы отложили все свои дела и выдвинулись поприветствовать преподобных. Без лишнего подобострастия, ибо Винтеры чем-чем, а религиозностью никогда не славились. Но и без ненужной грубости – традиции и веру тех мест, где живёшь, не обязательно нужно принимать, но уважать стоит непременно.

- Приветствую вас, братья и сёстры, - коротко осенил нас священным знамением старший священнослужитель. – Позвольте представиться – командор Северной следственной констистории Иосиф.

- Большая честь, ваше высокопреосвященство, - чуть склонил голову Райнхард. - Чем обязаны столь высокому визиту? Я полагал, что к нам пожалует кто-то… менее высокопоставленный. Поэтому мы и не готовились оказать должный приём.

- Это было бы излишне, граф, - отмахнулся командор. – Мы всё-таки не на светский раут прибыли, а по службе. А что касается того, что я прибыл лично… Так ведь случился не просто Прорыв, а целенаправленный акт террора. Да ещё и столь чудовищный. Только волею светлого Ормузда обошлось без существенных жертв…

- Исключительно его волей, ваше высокопреосвященство, исключительно…

Ирония в голосе дяди была практически неуловимой.

- Что ж, тогда приступим к беседе? – Райнхард махнул в сторону грубого деревянного стола и пары лавок, за которыми мы бывало перекусывали во время тренировок на полигоне. – Вы хотели бы побеседовать с моими детьми с глазу на глаз?

- Нет нужды, - улыбнулся командор. – Это же не допрос – мы просто пытаемся собрать как можно больше фактов. И желательно из первых рук.

Ну да. Так я и поверил.

То, что мы не в темнице в ограждающем круге, с кляпом во рту, мешком на голове и засыпанные в мёртвую соль, вовсе не означает, что мы вне подозрения. Причём в этом плане у меня к КМ даже претензий нет – им по долгу службы положено подозревать всё и всех. Потому что демонопоклонник может выглядеть как угодно – это может быть и красивая девушка, и благообразный старичок, и даже ребёнок. Стереотипная злая ведьма в островерхней шляпе, с бородавкой на носу и верхом на метле – просто миф. Настоящие адепты Той Стороны могут быть кем угодно.

Так что подозревают КМ сейчас решительно всех, и одновременно – никого конкретно. Даже я могу назвать навскидку несколько версий произошедшего: и официальную - что мы с бургомистром остановили злобных террарюг, которые призвали Герцога Той Стороны. И что это сам бургомистр выдернул ту тварь в наш мир, и что она прорвалась сама по себе, и что в этом можем быть замешаны даже мы. Исключений и паранойи нет – есть лишь отработка версий.

Но сейчас надо было, чтобы экзорцисты поверили в одну-единственную версию – нашу с князем. Учитывая, что за то время, пока сюда ехали священники КМ, подручные его высочества наверняка подчистили самые вопиющие следы в поместье, это было не так сложно. Всего-то и надо было, что следить за языком, а это при нужной мотивации могла делать даже Хильда, которая никогда не была верхом осмотрительности и рассудительности. Давить на нас не станут гарантированно, пугать тоже, так что бояться, в общем-то, было решительно нечего…

В принципе, разговор действительно походил скорее на беседу, а не на допрос. Мы рассказывали, что видели, что делали и даже что чувствовали в тот вечер. Дознаватели, один из которых, собственно, и задавал вопросы, а второй лишь стенографировал, довольно быстро покончили с общей картиной, а затем начали задавать вроде бы незначительные вопросы. Где был бургомистр? А видели ли мы какие-нибудь необычные магические построения? А какая была температура? А не замечали ли мы ферромагической жидкости или вянущих растений?

Ну и всё в таком духе.

Пожалуй, единственное, что вызвало неподдельное оживление экзорцистов, так это упоминание имени прорвавшегося демона – Хедамму. В отличие от нас экзорцистам хотя бы смутно, но это имя всё-таки было известно – одна из тварей Пандемониума, ужас и правительница оазиса Хашшу. Правда после прихода хеттов, которые умудрились изгнать Великую Змею обратно на Ту Сторону, про неё не было слышно почти три тысячи лет…Но что, в общем-то, мы знаем о том, как течёт время на Той Стороне? Может, это для нас прошло три тысячи лет, а для демонов это всё равно, что три дня. Или, может, время там вообще не течёт…

Впрочем, это всё была лирика. А я всё ждал настоящей проверки, в чём бы она ни заключалась…

Увы, но ничего конкретного в этом плане я не знал, потому как даже в прошлой-будущей жизни с экзорцистами сталкивался мало. В войну они держали нейтралитет, а затем и вовсе вернулись в большую политику, когда Пакт пообещал Мазендарану кучу всего взамен на то, что они будут делать свою работу ещё лучше. Видимо, это было из-за идефикс Гённегау на тему того, что КРК или кто-то ещё могут обратиться к Той Стороне…

- А вы всегда держите при себе серебряные патроны? – поинтересовался у меня экзорцист, когда я ещё раз описал, как всадил в тварь заряд картечи.

- Теперь - да, - усмехнулся я. – Но обычно – нет, а то больно дорого. Да и против обычных гейстов серебро даже хуже свинца будет. Но револьвер я взял трофеем, а к дробовому стволу патроны были какой-то ерундой снаряжены – «пятёрка», с такой только на уток ходить. Вот я покрошил туда серебряный рубль. Учитывая, какой арсенал продемонстрировали уравнители, я бы и чему-то темномагическому не удивился… Вот и подготовился на всякий случай.

- Разумно, - кивнул командор. – Это оказалось весьма полезным.

- Кстати, о пользе, - буркнула Хильда, косясь на то и дело зыркающего в её сторону молодого экзорциста. – Ваше высокопреосвященство, а на хр…

Я незаметно пнул сестру под столом.

- То есть, - моментально поправилась девушка, - а чего вот он на меня так пялится-то, а? И зырит, и зырит… Он тут вообще зачем? На меня пялиться, что ли?

- Вы, конечно, прекрасны, юная леди, но брат Адам здесь как один из лучших боевых экзорцистов епархии, - усмехнулся Иосиф.

- Нда? – искренне усомнилась Хильда. – А сильным что-то не выглядит… Да и вообще! Это ж не ответ! Если он сильный, то пялиться-то всё равно зачем? Прям дыру ж скоро протрёт…

- Может, я посвататься хочу, вот и пялюсь, - буркнул молодой священник. – А что, нельзя, что ли?

Вообще, можно было бы и поверить, чего у ж там. Кузина уж точно внешними данными не обделена, да и экзорцист был вполне симпатичным – высокий, подтянутый, русоволосый и кареглазый. Чем не выгодная партия для провинциальной дворянки?

- Так у вас же вроде этот… как его… - блондинка наморщила лоб. – Дисбат, да?

- Целибат, - педантично поправила сестру Мина. – И нет, это только у монахов и высших иерархов, да и то не слишком строгий, насколько знаю. Экзорцистам же вступление в брак не возбраняется, а для рядовых священнослужителей и вовсе является одним из главных условий при назначении в приход.

- Браво, юная леди! - рассмеялся командор. – Вы демонстрируете завидные познания – не каждый верующий может таким похвастаться.

- Да, я такая, - скромно ответила Вилли.

- Ну, во-первых, любой, кто ко мне посватается должен будет меня победить в бою… - буркнула Хильда.

- Так в чём дело? Хотите подраться, леди? Всегда к вашим услугам, - усмехнулся Адам. - Заодно посмотрим, так ли вы хороши, чтобы класть бомбистов направо и налево, и изгонять демонов Той Стороны.

И на мгновение переглянулся с командором.

Ах, вот оно что… Хитро, хитро, нечего сказать…

Пришла уже моя очередь переглядываться с нахмурившимся Райнхардом. О том, что нас каким-то образом будут проверять, я его предупредил, так что понятно, чего он сразу напрягся.

Слегка кивнул ему – пускай проверяют, нам скрывать нечего.

- Вы не против, граф? – поинтересовался командор. – Было бы и правда любопытно взглянуть на что способны ваши подопечные.

- А, да развлекайтесь, - небрежно отмахнулся Райнхард, хотя и чуть сдвинул руку к лежащему неподалёку БАРу. Непроизвольно и почти незаметно, но сдвинул. – По лицу главное не бейте… сильно. А то мне эту леди ещё замуж выдавать.

Хильда и экзорцист вышли на нашу площадку для тренировочных боёв, мы расположились неподалёку. Сестра никак не стала готовиться, а вот священник снял кафтан и пояс с кинжалом, аккуратно сложив вещи на земле.

Вилли умудрилась достать откуда-то здоровенный кулёк с жаренными тыквенными семечками и начала их аппетитно грызть, сидя на лавке. Потом вроде как спохватилась и без всякого стеснения протянула кулёк командору:

- Семечки, ваше высокопреосвященство? Сама жарила, вкусные…

- Спасибо за предложение, дочь моя, но я, пожалуй, откажусь, - вежливо ответил Иосиф.

- Ну, моё дело предложить…

Райнхард вздохнул.

- Как бьёмся? – с ухмылкой поинтересовалась Хильда, разминая плечо.

- Без усиления и… до первой крови?

- Без усиления? Годится. Но вот до первой крови… Не, так не интересно. Лучше – до тех пор, пока кто-то не признает поражение.

До первой крови… Эк он задвинул-то. Если бы мы так дрались, то и не дрались бы вовсе. Что за тренировка без рассечённой губы или кровящего носа? Раньше у нас почти все бои так проходили. Заодно потом был дополнительный стимул варить заживляющие мази и эликсиры – не для кого-то же, а для себя-любимых.

Хильда немного попрыгала и по-простецки вскинула кулаки – явно усыпляла бдительность, дескать, особо драться и не умеет. Священник же принял боевую стойку – что-то средневосточное, кажется. Точнее сказать было сложно – Мазендаран же. Последний осколок Древнего Рима на востоке, Святая земля и прибежище для кучи народов – там легко сочетается высокая латынь в качестве официального языка, две с половиной тысячи лет истории Вечного пламени и потомки европейских рыцарей, что остались там после провала Очистительных походов. И это не говоря уже о местных персах и даже беглых индусах, поклоняющимся не кровожадной Кали, а кому-то более мирному…

Сестра качнулась из стороны в сторону, а затем пару раз на пробу ударила кулаками – экзорцист с лёгкостью это заблокировал… И сразу же резкая подсечка! А потом - молниеносный удар ногой. Серия прямых правой и апперкот левой.

Священник на долю мгновения растерялся, но на рефлексах заблокировал все атаки, и уже сам перешёл в наступление.

Удар левой, правой, ногой – Хильда отступила назад, с лёгкостью заблокировав их все одной рукой, а затем ударила ногой с разворота. Экзорцист чуть прогнулся назад и тут же был вынужден закрыться обеими руками от прямого ногой в голову.

Заблокировал один удар Хильды, другой, третий, провёл серию молниеносных контратак. Не по корпусу или голове, а по рукам – вероятно, чтобы сбить мышцы. И следом – удар ногой, который сестра заблокировала плечом.

Чуть отступила назад, крутанула рукой и улыбнулась.

Появилась возможность оценить стиль боя экзорциста. Скорее всего средневосточный арвант – экзотика, однако. Там же, насколько помню, большая часть приёмов завязаны на усиления… Такой стиль не требует особой физической подготовки, но без магии не слишком эффективен. Против обычного человека ещё сгодится, но вот против обученного бойца – не лучший вариант. Именно поэтому шестнадцатилетняя девчонка может успешно противостоять парню года на три старше, на полголовы выше и фунтов на двадцать тяжелее.

Хильда снова атаковала – ногой с прыжка. Экзорцист заблокировал. Провела серию ударов руками…

И тут сестра слегка зарвалась, ослабив защиту – увидевшая это Вилли аж пискнула от возмущения.

Блондинке прилетел удар кулаком в грудь, а затем ногой в бок. Она отшатнулась, священник попытался развить успех и на этот раз зарвался уже он.

Ударил рукой чуть дальше, чем следовало, слегка провалился вперёд, и Хильда этим немедленно воспользовалась.

Захват руки, бросок через себя – экзорцист умудрился приземлиться на ноги.

Удар ногой в бедро, удар ногой в живот. Хильда зарядила с двух рук, целясь по ушам, чтобы оглушить и дезориентировать противника. Но священник закрылся от удара, а потом хитрым движением захватил обе руки сестры и дёрнул её на себя.

Впрочем, девушка не стала сопротивляться, а даже наоборот – сама швырнула себя вперёд, зарядил лбом в лицо экзорцисту. Захвата он не разжал, так что Хильда с рычанием прогнула его вниз и несколько раз двинула коленом, а затем ударила ногой, отбрасывая противника прочь.

Налетела на священника, снова ударила прямым с ноги, заставляя его закрыться. Несколько раз пнула по голени, пытаясь лишить противника опорной ноги. Двинула прямым в голову, однако экзорцист перехватил её руку. Но Хильда тут же крутанулась и врезала ему в скулу локтем.

Противник отшатнулся и ударил сестру ногой под колено. Та присела, и священник попытался взять её в захват сзади. Хильда наступила ногой на ступню экзорциста, двинула затылком назад и разорвала захват. Её соперник снова попытался взять шею кузины в захват, но та вывернулась и ударила священника локтем. И тут же пропустила удар под дых.

Хильду буквально отшвырнуло на сажень назад.

Она зашлась кашлем, потёрла живот и оскалилась. Экзорцист вытер сочащуюся из носа кровь.

- Ах так, да? – сказала сестра.

И тут же налетела на священника, обрушив на него град ударов, тоже наложив на себя усиления. Экзорцист тоже активно включил магию, но тут неожиданно выяснилось, что и это ему не особо помогает – более грубый и прямолинейный стиль боя Хильды всё равно был эффективнее.

В общем-то, это было даже ожидаемо. Одно дело – боевое искусство, направленное в основном на укрепления тела и духа, и совсем другое – чисто прикладной набор приёмов, чтобы вывести из строя врага, когда нет ни магии, ни оружия.

Хильда махнула ногой, экзорцист заблокировал и сам ударил ей в бедро, но сестра этого даже особо не заметила. Ударила с разворота – противник закрылся плечом и попытался сделать подсечку. Не получилось. Девушка отскочила, но затем резко сократила дистанцию. Двинула правой, левой, снова правой – священник заблокировал все удары, а затем ответил кроссом. Хильда отклонила его руку в сторону, а сама апперкотом двинула ему в печень, крутанулась и добавила локтем по спине.

Экзорцист отбросил руки сестры от себя и нанёс серию ударов по корпусу – слабых, но целую кучу, чтобы сбить дыхание. Правда, по укреплённому магией телу результат оказался так себе – сестра просто с рычанием приняла их все, а затем со всей силы ударила рукой, крутанулась и добавила ногой.

Священника просто-напросто снесло. Он упал на землю, перекатился, Хильда подскочила к нему… Удар ноги подбил её колено, а затем она отшатнулась назад.

Вилли с возмущённым воплем вскочила было на ноги, но ей на плечо тут же опустилась рука стоящего позади Райнхарда. Дядя слегка покачал головой, хватанул из её кулька горсть семечек и начал с мрачным видом их грызть.

Хильда провела пальцами по шее, посмотрела на несколько капель крови, слизнула их и с нехорошим прищуром уставилась на экзорциста.

Метнулась чуть в сторону, подхватила валяющуюся на землю цепь и со свистом раскрутила её. Священник мрачно уставился на сестру и поудобнее перехватил поднятый с земли длинный прямой кинжал.

Девушка шагнула вперёд, вращая саженной длины цепью вокруг себя, а затем почти выстрелила ею перед собой. Экзорцист увернулся, и цепь врезалась в землю. Хильда дёрнула её на себя, крутанулась на месте и рассекла пространство перед собой несколькими косыми ударами.

Священник поднырнул под полосующую воздух стальную полосу, сократил дистанцию…

Хильда сделала шаг назад, левым предплечьем подправила траекторию цепи и махнула её прямо перед собой, с лязгом отбив тычок кинжалом. Провернулась на месте, использовав собственную шею, чтобы докрутить цепь. Ударила горизонтально – экзорцист пригнулся. И тут же выстрелила вторым концом, попав ему прямо в грудь. Дёрнула цепь на себя, раскрутила, нанесла косой удар – священнику пришлось выставить кинжал, на который и намоталась стальная полоса.

Снова дёрнула на себя, но обезоружить противника не удалось.

Сестра перехлестнула цепь через спину, ударила вторым концом – священнику пришлось выставить блок левой рукой. Металл захлестнулся вокруг предплечья, экзорцист болезненно сморщился. И Хильда немедленно ударила ногой, пользуясь тем, что обе руки её противника заблокированы.

- Достаточно! – громко произнёс командор.

Подошва ботинка девушки остановилась в дюйме от горла священника. Будь это бой насмерть – он бы уже свалился со сломанной трахеей. Хотя, если начистоту, то Хильда могла бы убить его уже несколько раз до этого. Нет, он, конечно, мог пустить в ход какие-нибудь грязные приёмы…

Вроде нарушения уговора и применения усилений и кинжала, да? И ведь не помогло же.

- Прошу простить брата Адама – он не должен был применять усиления и оружие, ведь это было нарушение правил, - произнёс Иосиф. – Так что, если судить честно, граф, ваша дочь победила трижды.

- Ну, он парень ничего так, на самом деле… - заявила Хильда, опуская ногу и переводя дыхание. Смотала цепь, ухмыльнулась. – Но не орёл, ох не орёл... Надо было против твоего преподобия Вильгельмину выставлять – вот с ней ты примерно на равных будешь. А вот брат бы тебя одной левой ушатал.

- Я на равных? – удивилась Мина, но тут же спохватилась. – А, ну да. Точно. Я на равных. Именно так.

- Что ж, - командор поднялся с лавки и пригладил своё одеяние. – Прошу простить за беспокойство, граф Винтер. Думаю, мы выяснили всё, что хотели, и больше Конгрегация вас не потревожит.

- Было бы неплохо, - невозмутимо произнёс Райнхард. – У нас впереди довольно напряжённые месяцы – детям к поступлению надо готовиться.

- Да пребудет и с ними, и с вами милость пресветлого Ормузда, - Иосиф осенил нас святым знамением. – И ныне. И всегда. И вечно.

Экзорцисты быстренько собрались, забрав потрёпанного в бою Адама, и направились к стоящей неподалёку машине. Неожиданно командор остановился, обернулся и внимательно посмотрел на дядю.

- Кстати, а мы с вами никогда раньше не встречались? Вы меня не помните?

- Вряд ли, ваше высокопреосвященство, - спокойно ответил Райнхард. – Такую встречу я бы не забыл.

- Что ж… В таком случае – доброго вам дня, братья и сёстры.

Мы проводили взглядом удаляющийся прочь «хорьх», и Хильда задала в общем-то вполне резонный вопрос:

- Это что вообще сейчас было-то, а?

Глава 8

- Проверка, - усмехнулся Райнхард.

- Типа – не мы ли ту тварь с Той Стороны призвали, да? – уточнила сестра и фыркнула. – Бред!

- Скорее всего экзорцисты пытались понять не пролез ли при том Прорыве ещё кто-нибудь и не прицепился ли он к тем, кто был ближе всех, - сказал я. – То есть к нам.

- А почему для этого они провоцировали сестрёнку? – спросила Вилли. – Разве нельзя было нас, ну…

- Схватить?

- Меня никто не провоцировал! Я и так всегда готова надрать кому-нибудь зад!

- Вы сейчас – герои княжества, - объяснил Райнхард. – Просто так схватить вас сейчас – это подорвать репутацию и Конгрегации в частности, и Церкви вообще. К тому же против вас не то что прямых или косвенных улик нет – даже подозрения и те слабенькие. Максимум, что я мог бы предположить на их месте, что к кому-нибудь из нас прицепился мелкий демон. А цепляется он…

- …к кому-нибудь достаточно сильному, но не слишком умному, - закончила за дядю Мина и безжалостно припечатала. – Хильда.

- Эй! – немедленно возмутилась блондинка.

- Ну и приехали они к нам уже изрядно подготовившись, - добавил я. – Поразмыслили, кто может быть одержимым и как спровоцировать спящего в ней демона.

- Драка, - кивнул дядя. – Хорошая драка. Причём, либо против чрезвычайно сильного противника, либо нечестная, чтобы вывести из себя и заставить пользоваться всеми доступными силами. Так что будь Хильда и правда одержимой, когда тот экзорцист начал играть нечестно, демон скорее всего проявил бы себя. Поэтому для провокации выбрали достаточно сильного боевика, который в случае чего мог быть продержаться до того момента, когда командор нанесёт удар.

- Ну, мне он что-то особо сильным не показался, - наморщила нос блондинка.

- Потому что экзорцистов учат в первую очередь драться не с людьми или гейстами, а с одержимыми, дурья твоя башка, - хмыкнул Райнхард.

- Да он даже с усилениями был слабоват!

- Вилли, да скажи ты ей уже… - вздохнул я.

- Ты, наверное, не заметила, сестрица, - менторским тоном произнесла Мина. – Но экзорцисты используют усиления несколько иного характера – они не просто увеличивают силу или скорость, но ещё и дают при каждом ударе выброс святой силы. Иными словами – это для обычного человека и тем более для мага, такие слабенькие удары не слишком опасны, а вот будь ты одержимой, то тебя бы словно булавой дубасили. Причём раскалённой добела булавой.

- Поэтому он вероятно и владеет арвантом, - добавил я. – Серьёзная ударная и бросковая техника тут без надобности. Это наша толстокожая сестрица спокойно вынесла десяток шлепков и даже не чихнула, а вот одержимого скорее всего бы в фарш разорвало.

- И всё равно он был слабоват, - буркнула Хильда.

- Я вот скорее не поняла, к чему был последний вопрос командора, - вставила Вилли. – Почему его высокопреосвященство спросил - не виделись ли вы раньше? Это что-то означает?

- Означает, - вздохнул Райнхард. – Так, мелкие, садитесь – разговор есть.

Сёстры послушно уселись на лавку, рядом с ними расположился и я, хотя прекрасно знал, что дядя собирается им сказать.

- Для начала спрошу – что означает наш фамильный девиз? «Кровь за кровь» - это о верности родичам или о мести? – начал он издалека.

- И то, и то, - с готовностью ответила Мина. – Это означает и то, что мы всегда стоим горой за своих близких, и то, что мы всегда отвечаем ударом на удар и пролитой кровью на пролитую кровь.

- Хорошо, - кивнул Райнхард. – А что означает другой наш девиз – «у цербера всегда три головы»?

- Ну, это даже я знаю, - хмыкнула Хильда. – Цербер – это наша фамильная зверюга, страж на границе этого мира и Той Стороны. Три головы – это где мы так или иначе присутствуем: реальный мир, Та Сторона и Камделире… Ещё – это три рода егерей: Винтер, Спринг и Саммер. А! Ну и вроде как поверье такое есть: три головы символизируют, что в каждом поколении есть минимум трое Винтеров. Ну, типа как мы с Вилли и Конрад – нас же трое.

- Тогда следующий вопрос – сколько было Винтеров в моём поколении?

- Ну, это вообще легкотня, - фыркнула блондинка. – Ты, дядя Вольфрам и…

Девушка неожиданно осеклась и недоумённо потёрла лоб.

- И… и… всё? Так, что ли? – задумчиво протянула Хильда. – Ну, получается, что так… Но это ж ерунда какая-то. А! Наверное, был ещё кто-то, но умер в детстве. Так, да?

- Нет, не так. Последний вопрос – назовите членов клана последних трёх поколений.

- Я! – вскинула руку и аж подпрыгнула на месте Вилли. – Можно я! В общем так. Наше поколение – Хильдегарда, Конрад, Вильгельмина. Твоё поколение – Вольфрам и Ксения (урождённая Самарина), Райнхард и Лизелотта (урождённая Аше), Предыдущее – Зигфрид и Екатерина (урождённая Озерова), Ульрих, Адалинда, Людвиг и Ульяна (урождённая Мансурова)… А! Чуть не забыла – дедушка Зигфрид был женат дважды, вторая жена – Мария Макинтайр. Но от этого брака детей не было.

- Так! – вскинулась Хильда. – Подожди-ка… Патрикей же перед смертью как раз сказал – «Патрик Макинтайр свой долг отдаёт». Это получается…

Мина внимательно посмотрела на сестру.

- Ну, типа…

Блондинка потёрла лоб.

- Он этих Макинтайров знал, что ли?

Вилли тяжело вздохнула.

- Я иногда просто поражаюсь, в кого же ты у нас такая… красивая, - хмыкнул Райнхард.

- Да, я такая, - гордо заявила блондинка.

- Патрикей и есть Патрик Макинтайр – брат Марии Макинтайр. И от того брака всё-таки были дети… В общем – есть ещё один Винтер. Точнее одна. Моя младшая сестра – Ингеборга.

- А почему ты о ней никогда не рассказывал? – удивилась Мина. – У нас же оказывается есть тётя, которая… А, кстати, где она?

- Я не рассказывал, потому что, мать её, забыл о ней! – прорычал дядя.

- А так вообще можно? – подумав, спросила Хильда. – Ну, в смысле забыть, что у тебя есть сестра? Я вот, например, не знаю, как сильно меня надо по голове бить, чтобы я забыла Вилли… Но очень больно, наверное.

- Голова болеть не может, - вставила младшая сестра. – Это же кость.

- Ха. Ха. Ха, - скривилась блондинка. – Как остроумно.

- Есть способы, - сказал я. – Лоботомия, заклятье Леты…

- Мы всё ещё говорим о том, чтобы заставить человека забыть другого человека или уже перешли к тому, как делать пускающих слюни овощей? – ехидно уточнила Хильда.

- Ну, ты на самом деле права. Что чары Леты, что их технический аналог в виде лоботомии – это всё равно что попытка прикончить мышь, сжигая весь дом. Но есть ещё один вариант.

- Замыкание Макондо? – наморщила лоб Вилли. – Помню, читала о такой штуке… Новгородцы в десятом веке открыли Новую землю и нашли там руины Древних. Одну из крепостей – Нар Ярасал - охраняли местные племена. Новгородцы думали, что там какие-то сокровища, а оказалось, что она заколдована - если человек в неё входил, то о нём забывали. Хотя и вспоминали снова, стоило ему вернуться. Но исходящие от руин опасности и недружелюбно настроенные местные – сиртхи – заставили новгородцев на двести лет забыть об острове. Через двести лет эспаньольский маг и мореход Габриэль Макондо тщательно исследовал этот феномен и описал его в своём труде «Сто тысяч лет одиночества», посвящённом руинам Древних на севере. Новгородцы начали колонизацию, а вместе с ними прибыли и священники Мазендарана, которые занялись изучением и охраной наследия Древних.

- А на месте руин Нар Ясала они основали крепость Тетраграмматон, - добавил я. – Официально – твердыня Конгрегации, неофициально – тюрьма особого режима.

Тетраграмматон я видел собственными глазами. Естественно в прошлой-будущей жизни.

Голые серые скалы низких гор и огромные чёрные валуны, разбросанные по всему побережью бухты. Куцые заросли берёзового стланника, среди которых то и дело виднелись лимонно-жёлтые цветки северного мака и голубоватые полосы ковыля…

И посреди тундры – полуразрушенная громада иссиня-чёрного куба древней цитадели, каждая из сторон которого была саженей в сто длинной.

Никакой крепости монахи на самом деле не возводили – только стену и постройки вокруг, а Куб был творением Древних, который просто немного подремонтировали. Хотя в общем-то зачем? Стоял он тут сто тысяч лет, да ещё столько же, наверное, простоит…

Всё ценное отсюда вывезли ещё пару сотен лет назад, всё опасное уничтожили или дезактивировали ещё раньше. А что осталось, то ещё долго будет недоступно любопытному человечеству…

Фактически даже сам Священный Демавенд уже почти забыл о своём самом северном форпосте. Замыкание распространялось на добрую версту вокруг крепости, так что жили подле неё те, кто готов был уйти из людской памяти. Сюда почти не приезжали с большой земли, а священники были одним кланом. Вместе с потомками сиртхов, кстати, которые до сих пор считали своей священной миссией охранять Нар Ярасал…

Мы бы тоже сюда не приезжали, но новгородцы тогда слёзно упросили Пакт послать кого-нибудь, кто сможет расследовать побег группы заключённых из Тетраграмматона. Хотя до этого считалось, что сбежать оттуда просто невозможно.

Что нужно для побега из любой тюрьмы? Знать охрану, знать план здания и иметь помощь изнутри или извне.

Но заключённых Забытой Башни охраняли потомки сиртхов, для которых это было смыслом всей жизни. Они не знали и не могли знать план здания, часть которого даже спустя сотни лет была не изучена. Им никто не стал бы помогать изнутри, а снаружи о них все забыли.

Ну и как тут сбежишь-то?

Однако ещё существовавший тогда Альянс Княжеств всё-таки смог вытащить оттуда два десятка заключённых…

- Я никогда не рассказывал об Ингеборге, потому что забыл о том, что она вообще существовала, - мрачно уронил Райнхард, заставляя меня отвлечься от воспоминаний. – Я не рассказывал о ней, потому что она заключена в Тетраграмматоне – под Замыканием Макондо.

- Это же особая тюрьма Мазендарана, - нахмурилась Вилли. – За что она туда попала?

- И зачем вообще может понадобиться кого-то прятать в тюрьму, где тебя все забывают, если можно просто казнить? – добавила Хильда.

- Демавенд занимается только одной категорией преступников, - сказал я.

- Одержимыми и теми, кто заключил договор с Той Стороной… - тихо произнесла Мина.

- Бывает, что некоторых из них так просто не убить, - объяснил дядя. – А бывает так, что некоторые из них могут всё-таки оказаться полезны в будущем. Или за кого очень сильно попросили нужные люди, чтобы смертную казнь заменили на пожизненное заключение. Или нужно, чтобы не только сам человек исчез, но и вся память о его поступках.

И, насколько знаю, нельзя было просто привести в Тетраграмматон и убить заключённого внутри Замыкания – он должен был умереть своей смертью. Ну или добровольно покончить с собой.

- Провести всю жизнь на забытом богом острове посреди тундры и песцов? – поморщилась Хильда. – Да лучше сдохнуть!

- Большинство считает так же, поэтому в Тетраграмматоне вряд ли наберётся и сотня заключённых со всего Старого Света, - усмехнулся я.

- Тебе-то откуда знать? – полным скепсиса тоном произнесла блондинка.

Я выразительно постучал пальцем по лбу.

- Ах да, пророческий дар… Ну да, ну да.

- Так… С чего бы начать-то… - задумчиво потёр лоб Райнхард. – А, хрен с ним! Начну с самого начала – мож и разберёмся тогда… В общем, суть в том, что наша с Вольфом мать умерла достаточно рано. Отец долго оставался один, но потом всё-таки решил жениться снова. Выбор пал на Макинтайров – Зигфрид когда-то воевал вместе с их главой, ну и связался по старой памяти. Нашлась у них девица на выданье, быстро сыграли свадьбу, а там и сестра родилась…

- Сколько ей сейчас? – полюбопытствовала Мина.

- Инге было всего четырнадцать, когда её осудили, ты только родилась, Хильде и Конраду по два года было… - дядя начал загибать пальцы. – Ну да, ей сейчас значит где-то двадцать восемь.

- Ты и о Марии не рассказывал, - заметила блондинка.

- Были причины, - криво усмехнулся Райнхард. – Но как раз подумывал все карты вам раскрыть…

- Пап, ты не отвлекайся, - требовательно произнесла Вилли.

- Лады, мелкая. Хотя… Дальше вы всё и так примерно знаете. Вольфрам погиб на Урале, Лотта умерла при родах…

- Подожди, - удивлённо моргнул я. – Разве мои родители погибли не на охоте?

- Я решил, что так будет проще объяснить, - спокойно ответил дядя.

- Проще, чем ЧТО? – непроизвольно возвысил я голос.

- Проще, чем объяснять, что я сам ни хрена не знаю! – рявкнул Райнхард. – Я был на охоте, Вольф подрядился неизвестно для кого сделать неизвестно что где-то на Урале. Потом привезли только его вещи и перстень, а всё, что я узнал про его нанимателей, так это то, что они вроде были откуда-то из Новгорода. Всё! Доволен?

- Нет. Но ты здесь ни причём.

А в прошлый раз дядя мне этого не говорил… Хотя, сколько мы с ним говорили-то после смерти Мины? По душам – уж точно ни разу…

В любом случае теперь надо будет прояснить ещё и этот вопрос.

- Всегда ты был занозой, Конрад, - с чувством произнёс Райнхард. – Мы это сразу поняли, раз уж ты родился с Глазами Заклинателя.

А?..

- Не поняла, - опередила меня Хильда. – То есть как это он родился с Глазами Заклинателя?!

- Обыкновенно, - хмыкнул дядя. – В зеркало с утра смотрелась? Вот такие же глазки были у нашего Конрада с самого рождения.

- А… как это вообще возможно-то? – ошарашенно спросил я.

- Обычно никак. Теоретически это говорит о том, что у ребёнка колоссальный магический потенциал… Но на практике это означает, что он не проживёт и полудюжины лет, - Райнхард внимательно посмотрел мне в глаза. – Таких как ты не рождалось в нашей семье больше трёх веков. Раньше тебя бы… сразу же избавили от лишних мучений, а семью – от ненужной опасности. Но Ксения решила попробовать тебя спасти – это ведь сейчас её клан зовётся Самариными, а когда-то их знали как род Саммер.

- Третьи Заклинатели… - выдохнула Мина. – Те, что приходят после лета…

- Ритуал Айнхайт, - потрясённо пробормотал я. – Влить силу гейста, чтобы ослабить силу Заклинателя... Сила в обмен на стабильность…

- Именно, - кивнул дядя. – Но никто толком не знал, что именно надо делать и как его проводить. Да и Ксения была первой Заклинательницей за много десятков лет… Но они решили попытаться.

- Они? – уточнила Хильда.

- Мария, Ксения и решившая им помочь Ингеборга.

- А ты, папа? – спросила Вилли.

- Да на охоте я был, - с досадой ответил Райнхард. – Опять на охоте, мать её! Тогда же порубежной стражи было меньше, чем сейчас, потому как Винтеров вроде как было немало… А потом стало очень даже мало. Вот дома почти и не бывал. Был бы… тогда, наверное отговорил этих сумасшедших. Это же мрак просто! Да от одной только идеи поймать тварь высшего ранга, чтобы перекачать её силу в ребёнка, веет шизофренией!

- Но у них получилось, - сказал я. – То, что я застрял на десятом ранге… У них всё-таки получилось. И при этом что-то пошло не так, да?

- Всё пошло не так, Конрад, - зло бросил дядя. – Всё! Они призвали силы, с которыми не смогли справиться, и всё стало очень плохо.

- Насколько?

- Они вызвали Потоп - все гейсты в округе ринулись к нашей усадьбе. Они пробили брешь в ткани мира – начался Прорыв. Достаточно плохо?

Вилли испуганно икнула. Хильда присвистнула.

- Более чем, - вздохнул я. – Они облажались?

- Мария не удержала контур заклинания и её захватил демон, - скривился Райнхард. – Ритуал почти провалился, Ксению утянуло на Ту Сторону, ещё и твари к дому прорвались… Только благодаря Ингеборге совсем уж большой беды не случилось – спасла тебя, закрыла Прорыв, прогнала гейстов… Ну и Марию заодно прикончила, но там иначе было нельзя.

- Ей же четырнадцать было, да? – снова присвистнула Хильда. – Ни хрена себе! Да у нас крутейшая тётка!

И я знал, какую цену она за это заплатила…

- Но она всё равно оказалась в Тетраграмматоне… - продолжила сестра. – Почему?

- Потому что даже будь ты хоть трижды гениальным магом, в четырнадцать лет такое проделать никому не под силу, - сказал дядя. - Никому и ни за что. И Инге не смогла. Но когда начался Прорыв, она зачерпнула силы Той Стороны.

Мина ойкнула.

- Я вспомнил какой она стала после, - потёр виски Райнхард. – Нет, ничего страшного на самом деле… Почти что. Левую руку оторвало по самое плечо, но взамен она получила руку из Тьмы. А так – она осталась всё той же младшей сестрой, что я знал. Мы никогда не были особо близки, но я знал – с рассудком у Инге всё в полном порядке. Она сама предложила себя испытать и провалилась, когда не смогла сдержаться и воспользовалась силой Той Стороны. И после этого сама была готова расстаться с жизнью, лишь бы никого не подвергать опасности…

Дядя криво усмехнулся.

- А затем командор Северной констистории Иосиф сделал мне вот какое предложение - Ингеборге сохраняют жизнь, но она отправляется в Тетраграмматон. До конца жизни. А я выполняю для Конгрегации несколько поручений.

- И ты согласился, - кивнула Вилли.

- Нет, конечно, - Райнхард даже удивился. – Я никогда бы не заставил кого-то из Винтеров гнить в тюрьме десятки лет. Я предложил сделать что угодно, но оставить её на свободе. Под мою ответственность.

Дядя снова усмехнулся.

- Конечно же, мне отказали. Да ещё и пригрозили, что и меня арестуют за пособничество одержимой… Тогда я попросил о последней встрече с Ингеборгой и рассказал ей всё, как есть. Рассказал ей о предложении командора… И о том, что не могу её спасти. На её месте я бы предпочёл получить пулю в лоб и не мучиться, но Инге… Она сама вызвалась отправиться в Замыкание. И затем в какой-то момент я забыл, что у меня была сестра.

- Но как же ты вспомнил её снова? – спросила Вилли. – Она снова на свободе? Она подала какую-то весточку? Ведь Замыкание Макондо невозможно преодолеть!

- Забыли, что ли? – ухмыльнулся Райнхард. – У нас же есть свой собственный пророк.

- Что-то вроде того, - криво улыбнулся я. – И… думаю, никто не станет возражать, что нам пора бы озаботиться тем, как вытащить Ингеборгу Винтер из этой треклятой тюрьмы на краю мира?

Глава 9

К Ныробу мы вышли уже на исходе дня.

- Эй, малой! – свистнул я гонящему стадо коз мальчонке-пастушку. – Крикни старшого – скажи, что от князя прибыли.

Пацанёнок кивнул, оставил стадо на своего напарника – лохматого пса, и стремглав унёсся в сторону деревни.

- Не, ну вот почему мы, а? – в который раз уже проворчала Хильда, едущая в седле своей Снежинки по правую руку от меня. – Могли бы сейчас спокойно себе тренироваться, а не вот это вот всё…

Да, было в высшей степени странно слышать такое от моей не слишком дисциплинированной кузины, однако в последнее время она начала проявлять завидную тягу к учёбе и тренировкам. Может, она, конечно, и была немного бедовой и немного раздолбайкой, но вот позволить себе подвести нас Хильда не могла. Это было для неё в высшей степени оскорбительным.

А таковой риск она быстро почуяла.

Ладно, физическая и магическая подготовка – я был более чем уверен, что даже мы, прежние, запросто бы сдали вступительные испытания в любой колдовской университет. Что-что, а Винтеры готовили себе смену на зависть многим военным академиям и признанным боевым кланам. Всё ж таки одно дело, когда ты и без боевых навыков не пропадёшь в жизни, будучи отпрыском состоятельного рода, а совсем другое – когда от этих навыков зависит твоя собственная жизнь. А зачастую – и не только твоя.

Но вот с теорией и немагическими науками, конечно, всё было не так гладко.

Если начистоту, то лучше всего в них разбиралась самая младшая из нас – Вилли, даром что была на два года младше. Одно слово – гений. Из-за которого остальные себя ущербными чувствуют, хех.

Я, конечно, сейчас номинально должен был быть самым умным… Ну как же! Мне ж по идее сейчас почти полтинник, ага. И школьный курс выучил, и в училище штаны протирал, и в офицерской академии был…

Только загвоздка была в том, что по моему внутреннему времени это было хрен знает когда, и большую часть выученного я просто-напросто забыл. Ну серьёзно, какой толк офицеру панцергруппы в тригонометрии и высшей математике? Я ж даже не артиллерист. Да и там, в принципе, тоже не самые сложные вычисления были, насколько помню…

Не говоря уже о том, что как раз-таки некоторые важные знания мне сейчас озвучивать вообще не стоило. И даже не в силу важности и секретности, а из-за того, что в нынешнем времени они пока что неизвестны. Начну я там что-нибудь про атомную физику рассказывать, а она ж ещё в зачаточном состоянии.

Правда, многого я один хрен не расскажу – с этой областью науки я был знаком постольку-поскольку. Читали общий курс перед тем как мы обеспечивали, так сказать, натурные испытания алеманского ядерного оружия, вот и всё в общем-то…

Ну или история та же. Я ж в основном ориентировался только в текущей – для меня текущей - истории, а вот события тех же десятых-двадцатых годов помнил уже неважно.

Так что пришлось мне поумерить фон-бароновский гонор и засесть за учебники наравне с сёстрами. Благо что вспоминалось всё-таки лучше, чем училось с нуля, и спустя месяц мы с Вилли были уже более-менее наравне… Хотя нет, ни хрена – кузина всё ещё была лучше. Но время до сентября ещё есть, подтянусь… Должен подтянуться.

А вот Хильда очень быстро оказалась в отстающих. И если сначала она этому особого значения не придавала, надеясь на свои боевые навыки, то потом я ей аккуратно намекнул, что с таким настроем она может либо не пройти в Академию, либо вылететь позже. Чем очень подведёт нас с Миной.

Подводить нас сестра не хотела. Очень не хотела. Если что и было «хорошего» в Потопе, так это то, что Хильда стала спокойнее и послушнее. Немного, но стала. Всё-таки пережитый стресс несколько вправил этой бедовой девице мозги, так что сестра пусть и с диким скрипом, но вполне искренне засела за учёбу. Результаты были в целом неплохие, ибо дурой-то Хильда никогда не была. На чём-нибудь скучном сосредоточиться – это да, с этим всегда проблемы имелись, но с мозгами-то всё в порядке.

Мне, правда, в любом случае надо было ещё подтянуться, чтобы даже Вилли обойти на вступительных испытаниях по теории.

Быть тише воды, ниже травы, спокойно отучиться базовые три года, не привлекая особого внимания? Нет, это не про нас. Нам как раз-таки нужно кровь из носу, а привлечь максимум внимания к себе. Учитывая, что род у нас маленький, без особой власти, денег и покровителей – это будет архисложно.

Но другого выхода-то нет. Потому как и времени нет на то, чтобы тихо и мирно ползти лет двадцать по карьерной лестнице, завербовавшись после учёбы в наёмники или дружинники какого-нибудь из центральных княжеств. Если ничего не поменять резко, то лет через десять Пакт начнёт свой поход на Восток и всё, конец. Тогда уж разумнее даже и не пытаться изменить что-то в Конфедерации, а идти в ту же армию Пакта и пытаться изменить уже её, чтобы не допустить реализации того же «Идеала»…Но опять же – время, время, время. Даже если сейчас рванём все вместе на службу Пакту, то лет через десять хорошо если в командиры батальонов выбьемся. Даже с учётом того, что магов в Алемании поменьше и в основной массе они послабее тех же русских – иначе ведь и не бывает, когда страны переходят от клановой раздробленности к единоличной власти. Во всяком случае, пока что иных примеров просто не было.

Да, магические рода Пакта до сих пор не восстановились и сильно обескровлены, но быстро подняться чужаку там всё равно тяжело. Да, Гённегау смогла, но то Гённегау, а я вот что-то не чувствую в себе сил повторить подвиги гениальной герцогини…

В общем, нет, надо постараться и стать на учёбе в Академии не просто лучшими, а по-настоящему из ряда вон. Оценки-то – ерунда, как и диплом об окончании с отличием. Главное – чтобы знали и уважали. Ну или хотя бы даже просто боялись. Главное - чтобы даже среди всех этих Рюриковичей и Гедиминовичей с Винтерами считались. Пусть даже только в Академии, но считались. Но для этого придётся жёстко разобраться со всеми недоброжелателями, которые обязательно появятся и в немалом количестве... Конечно, «тёмная» - такая штука, что и архимаг не сдюжит, но это же подростки всё-таки. Аристократы, конечно – сыновья и дочери графов, герцогов, князей и королей. Гонор, традиции, спесь и всё такое...

Но запугать и таких можно.

Вот заставить себя уважать – сложнее, хотя тоже можно… Но проще – внушить страх. Благо, что для этого у нас хватает возможностей. В конце концов, про Винтеров мало что знают, а неизвестность всегда пугает сильнее всего. Да и внешность у нас… подходящая. Всё-таки не так уж и много кланов, чья внешность сильно изменена магией. К тому же вряд ли там царит грызня насмерть, да и союзники у нас должны быть даже чисто в силу происхождения. То есть, мы же всё-таки с Печоры, где правят Рюриковичи, так что по идее мы, будучи вассалами, являемся частью княжеств Большого Стола.

Так что… Запугать одних, дать по шее другим, оказать услугу третьим… И можно будет достичь нужного результата – когда Винтеров трогать будет нельзя, потому что мы будем полезны.

А, ну и про старые обиды забывать нельзя, конечно же.

В конце-то концов, мы могли остановиться и где-нибудь поближе, чем Приполярный Урал. Почему же не остановились? Ну, в западных княжествах оседать было не вариант – там влияние Пакта было достаточно сильно, могли и выдать… Хотя выдать попытались не гонористые поляне, а вполне себе нейтральные курляндцы. Из-за чего, впрочем, в Курляндии случился небольшой кризис престолонаследия и некоторая убыль в дружинниках, а Винтеры лишились двух младших ветвей и половины членов старшей. И снова бегство – на этот раз в Псков, а затем и в Новгород. Ни там, ни там нам рады не были, так что Винтеры отправились дальше и остановились уже только здесь – где сходится Северный океан, Уральский хребет и древние леса Бьярмии.

Остановились только здесь, где нашли свой новый дом.

Не слишком гостеприимный и приветливый, но всё же дом. Пусть на нас здесь всегда смотрели косо, но и ножа за спиной не держали. Может, мы и не стали здесь по-настоящему своими, но и чужими больше не были. Так что…

Надеюсь, в Москве мы не пересечёмся с Биронами. Ну, а если отпрыски курляндских герцогов всё же нам попадутся, то пусть они будут такими же, как их предки две сотни лет назад – подлыми двуличными ублюдками. Это сильно облегчит нам задачу с моральной точки зрения. Если там нормальные ребята – пинать их будет неприятно, а не пинать их – никак невозможно. Я, конечно, помню, что Второй Спаситель заповедовал прощать и всё такое, но мне как-то больше по душе старые правила из разряда око за око и зуб за зуб. Как-то они… посправедливее, что ли.

Конечно, услышь кто мои мысли и, зная правду – всю правду обо мне из будущего – посмеялся бы. Всё-таки, пожалуй, странновато слышать о моральных терзаниях от того, кто ловил по лесам партизан. Но, как в меня когда-то вбили, настоящая охота, пусть даже и охота на двуногую добычу – это даже не война. На охоте убивают только тех, кто опасен, в рамках самозащиты и ради выживания. Просто так – не убивают. Ну, если только за дело не берётся всякая нелюдь, вроде барона Ораниенбурга… Интересно, где эта падаль сейчас? Кажется, до войны он был банковским служащим без всяких там баронских званий где-то в Вюцбурге… Найти бы его, а? Уж если о чём я и жалел на службе у Пакта, так это о том, что не прикончил эту тварь пока была возможность…

Гённегау была права и в том, что я – ни разу не добрый человек. Но и до бессмысленной жестокости никогда не опускался. Не только в силу каких-то гуманистических причин, но и по соображениям элементарной логики – если нужно оккупировать чужую землю, то делать это нужно мягко и без лишнего кровопролития. Кто составлял большинство населения в русских протекторатах Пакта? Обычные крестьяне, которые в гробу видали героическую борьбу за своих высокородных хозяев. Если что и могло их расшевелить и заставить взяться за оружие, так это манера некоторых отрядов очистки стирать с лица земли целые деревни вместе со всеми жителями.

Если чего и нельзя делать на войне, так это доводить противника до отчаяния – тому, у кого ничего нет, и терять нечего…

- Эй, эй! Ты куда? – послышался позади голос Вилли. – Зорька! Зорька, ко мне! Зорька, кис-кис-кис!

- Это вообще-то корова, - повернувшись назад, заметила Хильда. – Какое ещё «кис-кис-кис»?

- Корова? О, правда, что ли? – ненатурально удивилась Мина. – А я думала скунс…

Младшая сестра в качестве прицепа тянула за собой и вовсе никакого не скунса, а действительно самую обычную корову. Пёструю такую и немного чумазую – флегматичное, но весьма прожорливое создание по кличке Зорька. Впрочем, животина откликалась и на Зорьку, и на Борьку, и на кис-кис, на «стой, свинья, куда пошла?!»

Вообще функции перегонки крупного рогатого скота в перечне наших вассальных обязанностей не числилось. Но раз уж нас всё равно вызвали в Ныроб, то Пётр Кузьмич из нашей деревни решил попросить заодно и корову свояку доставить. Нашей – это в смысле из Рябинино, подле которой наше поместье.

А то Ныроб же у нас на дальнем кордоне, куда не так часто и ходят, а после Потопа до сих пор неспокойно – гейстов сейчас встречают в таких местах, где они отродясь не водились.

Конечно, три графских отпрыска в качестве охраны к одной-единственной бурёнке – это явно слишком… С другой стороны – почему бы и нет? Не бесплатно же, чай. Кузьмич нам за это и муки, и мяса, и масла презентовал… Сосед опять же. Ну и не переломимся мы от одной коровы-то. Тем более, что основная часть проблем, что доставляла нам Зорька – это периодические попытки сойти с тропы и слопать какой-нибудь особо вкусной свежей травы. Что, в общем-то, было неудивительно – после зимней кормёжки в хлеву, бурёнке хотелось свеженького.

Веселуха, в общем. Хотя основная цель поездки в Ныроб была ни разу не весёлой – там отметилась какая-то тварь. А если местные говорят «какая-то» и не могут даже общих подробностей передать, то гейст – неизвестный им и потому довольно сильный. Мелочёвку-то и даже риппера деревенские сами могут уложить, если надобность есть – всё-таки винтовки и ружья каждом хуторе есть, с личного позволения его высочества князя.

Причём, монстр не просто отметился, а оказался настолько наглым, что пошарился на окраинах деревни и напал на вставшую для ремонта баржу из Верхней Колвы. Итог – два погибших конвоира, два погибших каторжанина и ещё пяток слинявших в лес арестантов.

Возможно, конвойный отряд и постарался бы как-то это замять… Хотя, зачем им это? Наоборот, похвалились бы, что хоть и с жертвами, а отбились от нападения кровожадного чудища, поощрение получили бы… Но в любом случае деревенские отправили гонца в Чердынь первыми, что, в общем-то, понятно. Баржа-то что - как приплыла, так и уплывёт. А местным тут ещё жить – по соседству с особо опасным гейстом…

Вообще, порученное нам задание мне категорически не нравилось. Ну вот совсем. Почему? Да много из-за чего.

Во-первых, пришлось сбить режим подготовки. Который я вообще-то распланировал достаточно жёстко, оставив лишь несколько дней на форс-мажоры вроде этого. И сейчас мы этот запас выбирали почти полностью. Теория, практика… Слишком многое ещё надо выучить или вспомнить. Да и в должную форму себя привести… До отъезда в Москву остаётся всего чуть больше двух месяцев. За прошедший месяц сделано немало, но предстоит сделать ещё больше. А тут вот эта оказия…

Во-вторых, мне не нравился сам возможный гейст. Который не разнёс сходу всю деревню и от которого, в общем-то, отделались весьма малой кровью. Получается, тварь не такая уж и сильная? Или же она уже достаточно развилась, чтобы понимать – врага можно и заманивать? Сейчас это в войнах вроде бы не практикуется, но в моём времени одним из излюбленных приёмов снайперов было ранить одного солдата, а затем ждать, когда к нему придут на помощь другие…

В-третьих, мне не нравилось место появление твари – Ныроб. Который вообще-то далеко от Ожога, да ещё и отделён от него Вишерой и Колвой. Моря тут нет, так что местные твари текучую воду преодолевают неохотно. Что, в общем-то, и объясняет, почему с такими мизерными заградительными силами гейсты ещё не расползлись.

Тварь, что преодолела две не самые мелкие реки? Это либо сильный и бесстрашный гейст, скорее всего, высшего ранга, либо опять же – гейст достаточно умный, чтобы воспользоваться мостами. Что то, что это – ни капельки не радовало.

Ну и в-четвёртых, мне не нравилось, на кого напала тварь.

Что может везти баржа из Верхней Колвы? Только три вида груза: сменяющуюся вахту конвоиров, каторжан – отбывших срок или приговорённых к ещё более тяжёлой каторге, и, наконец, то, что, собственно, и добывают на каторжных рудниках Верхней Колвы.

То самое легендарное закамское серебро.

Ещё раз – гейст атакует корабль, в трюмах которого лежит не один пуд серебра.

Это фаравахаром или браслетом из серебра тварь не отпугнёшь, капля в море же. А вот в таких количествах – даже высшему гейсту будет некомфортно рядом находиться. Но при этом он всё равно напал. Зачем? Почему? Так много вопросов и так мало ответов…

Но и отказываться было нельзя – всё ж таки наша работа. По вассальному договору именно Винтеры должны заниматься гейстами высшего ранга и сильнее. Конечно, обычно поехал бы дядя, но Райнхард только-только договорился об аудиенции у князя – мои слова о том, что возможно нам придётся покинуть Печору, он воспринял более чем серьёзно и потому сейчас занимался процедурой расторжения вассального договора. А процесс этот всё-таки не быстрый и не самый простой – нельзя просто взять и уйти, если сюзерен перестал тебе нравиться. Нужно выждать положенный для отмены решения срок, произвести взаиморасчёты, если потребуется – чтобы никто никому не был должен… А Райнхард мало того, что главой клана был, которому и положено подобным заниматься, так и просто-напросто больше меня знал. Ну, не разбирался я никогда в таких вот тонкостях права!..

Вот поэтому на вызов и отправились мы. Сначала я вообще думал в одиночку дёрнуть, но сёстры немедленно взвыли и… Нет, сердце у меня от вида причитающих девиц не дрогнуло. Ну, разве что чуууть-чуть… И к их аргументам я тоже оказался в общем-то глух. Учитывая, что давили сёстры в основном на эмоции, причитая и стеная о моей невиданной и неслыханной жестокости, деспотизме, несправедливости и говнистости (это было тезисом Хильды, если что). Но я задумался о том, что это всё-таки было бы неплохой практикой для них. Тем более, что один Заклинатель – хорошо, а три – ещё лучше.

Что тварь мы завалим – я как-то не сомневался. Пусть даже там и тойфель будет. Строенный удар Голосов и взятый мною Мур-Мур – аргументы более чем серьёзные.

Так что… Каждый пусть занимается своим делом. Мы тут быстренько разберёмся – думаю, дня за два-три, а Райнхард пусть готовит нам путь к отступлению.

Есть у меня и на него планы, хех.

Глава 10

- Ваше благородие, - деревенский староста снял шапку и почтительно склонил голову.

С уважением, но без раболепства – на дальних кордонах иначе и не бывало. Места тут дикие и недобрые, так что печорские крестьяне были не лыком шиты. Ружья и винтовки в каждом хуторе, а топор за поясом – считай у каждого. А что? Рабочий инструмент же. Но княжескую власть уважают, закон блюдут, а его высочество за это закрывает глаза на всякие мелкие вольности.

- Вахмистр Винтер, - кивнул я. – Прибыли по воле князя.

- Желаете немедленно отдохнуть с дороги, ваше благородие?

- Сначала осмотрим место нападения, пока совсем не стемнело.

- Тогда я распоряжусь насчёт ужина и ночлега, а затем проведу вас. Варька! Галка! Сюда идите!..

Староста быстро раздавал распоряжения двум подбежавшим к нему девчушкам лет двенадцати, а я тем временем осматривался по сторонам, да и самого деревенского голову вниманием не обделял.

Ныроб селом был крупным – полсотни дворов и весьма приличная церковь. Между прочим – каменная, хотя и небольшая. Причём по местным меркам – старая, больше трёх сотен лет. Если правильно помню, то такая роскошь появилась по случаю того, что сюда сослали последнего московского князя из старой ветви Долгоруких.

Жители занимаются всем понемногу, но в основном – деревом. Рубят лес, частью – сплавляют вниз по реке, частью – обрабатывают на месте. Одних лесопилок на речной протоке – с десяток.

Сами ныробцы – довольно приметные. Почти все – русоволосые, низкорослые, с лёгкими восточными чертами. Потомки русских переселенцев и тех местных племён, что присягнули Перми, которая некогда владела этими землями.

А староста на их фоне был тем более приметным. Высокий, крепкий, светловолосый, голубоглазый – явно пришлый. Но при этом – деревенский голова, хотя ему и вряд ли сильно больше сорока лет. Точнее сказать сложно, потому как бородой зарос – по самые глаза. Но мужик наверняка хваткий, да и село при нём не бедствует…

Потому, видать, за нами сразу и послал, а то ж пока по окрестным лесам гейст шарахается – у местных всё производство колом встало.

- Далеко до места-то? – поинтересовался я, когда староста вернулся.

- Да не, сразу за околицей.

- Ну, тогда прогуляемся, - решил я, спешиваясь, доставая из чехла у седла штуцер и вешая его за спину. – Вас как по батюшке?

- Захаров я, Игорь Алексеевич.

- Конрад, - ещё раз представился я, налаживая неформальное общение. – Мои сёстры – Хильдегарда и Вильгельмина.

По меркам знати из каких-нибудь центральных княжеств – непростительное фамильярство, конечно. Но там-то местами до сих пор холопы есть, а в Печоре их отродясь не было – обычное дело для фронтира. Север и Сибирь так заселяли, а Дальний Восток и сейчас так заселяют – либо каторжанами, либо княжескими крестьянами. Причём, первые частенько превращаются во вторых со временем.

- Наслышаны, ваше благородие, - с улыбкой прогудел староста, приглаживая бороду. – Мы, может, и на отшибе живём, но за новостями следим, да.

Ну и отлично даже – не придётся лишний раз доказывать, что три подростка почему-то - имеют тут право распоряжаться и командовать.

- О лошадях пусть позаботятся, - добавил я. – Ну и коровку свояку Петра Кузьмича Рябининского доставьте.

- Сделаем, ваше благородие, - голова кивнул и махнул рукой. – Прошу, следуйте за мной.

Говор, кстати, у старосты тоже выделяется – правильный очень… С тремя классами церковно-приходской школы так обычно не говорят.

Зашагали по селу.

- Неплохо живёте, - заметил я, поправляя ремень Мур-Мура.

- Не жалуемся, ваше благородие, - степенно ответил Захаров. – Трудимся в поте лица, как Господь заповедовал, вот и вознаграждены по делам своим. Да и его высочеству дай бог здоровья – о поданных заботится, ну а мы злом за добро не отвечаем. Налоги все в срок платим, в долги не лезем, живём спокойно, хоть и на отшибе…

Ну это понятно. Не в смысле понятно, что они тут трудятся и потому не бедствуют, а что негоже княжескому человеку на житьё-бытьё жаловаться и нелояльность выказывать. А мы тут, как ни крути – княжеские люди. Скажем, когда вернёмся, что здесь народец жирует да княжью власть поносит – сразу медовая жизнь кончится. А если жаловаться начнут на ровном месте – пришлют разбираться, как это так – деревня не бедствует, а голова жалуется. Малахольный, что ли? Так живо его заменим или селение кому другому на откуп отдадим…

Печора – она большая же, княжье око не до всюду дотягивается, так что его высочество сильно гайки не закручивает. Поданные делают всё как надо – князь делает вид, что он далеко. Поданные не делают, как надо – князь заставляет их делать.

- Говорите очень складно, - заметил я, после некоторого раздумья решив, что староста это всё-таки намеренно подчёркивает. Валенком-то деревенским прикинуться ума много не надо, а тут – даже ведь и не таится. – Неместный, сразу видно. Образованный?

- Да я и не скрываю, - хохотнул Захаров. – В Печорском училище когда-то штаны протирал, потом здесь оказался… Да и осел как-то. Женился, детишек завёл, хозяйство вот наладил…

- Училище? Вы маг? – непритворно удивился я. – Никогда бы не подумал.

- А, да какой там!.. – махнул рукой староста. – «Двенадцать с половиной», как тогда говорили – уже не тринадцатый ранг, ещё не двенадцатый. Какие-то силы вроде как есть, а ни на что толковое не годятся. Разве что старателем попроще работать было…

- Ясно. Давайте тогда о нападении поговорим.

- Три дня назад это было, - произнёс Захаров, поглаживая бороду. – Тоже уже под вечер, примерно вот как сейчас. Я уже дома был, а тут от лагеря речников – шум, крики, пальба… Ну и рык. Такой… нечеловеческий. Зверьми нас не удивить, чудищами – тоже, но тут было что-то совсем… непонятное.

- Непонятное? – уточнил я. – То есть… очень громко? Или что-то с самим рыком? Слишком высокий, слишком низкий?

- Оно, как бы это сказать… - староста задумчиво нахмурил брови. – Там вроде как слова были… Померещилось может, конечно, но кто ни слышал, все сказали – там звериного и человеческого поровну было.

Твою мать.

- Может, всё-таки урс? – вмешалась Вилли. – Ну, то есть вербер. У него рык тоже своеобразный.

- Нет, ваше благородие, не вербер то был и не волколак. Что мы их, не встречали, что ли? Нет, хозяйка, там точно человечья речь была.

Ну что я могу сказать? Хреново. Твари, которые развились до человеческой речи или чего-то близкого – это всегда самые опасные твари. Исключительный ранг – это как пить дать.

И тогда возникает очередной неприятный вопрос – почему Ныроб ещё существует? Потому что если гейст до сих пор тут не убил всех и каждого – он что-то задумал… И это наверняка может быть ещё хуже, чем уничтожение села в полсотни дворов.

Например? Ну, например, тварь решила не убивать всех сразу, а готовит ритуал, чтобы стать сильнее. Или призвать ещё выводок тварей поменьше. Увы, но даже в Охотничьих дневниках мало подробностей о таких случаях – редко кто успевал продержаться так долго, чтобы описать всё от начала до конца. Обычно егеря имели дело уже с последствиями, которые чаще всего были охренеть какие мерзкие. Так что чем дальше, тем чаще встречалась рекомендация «не доводите ситуацию до критической».

То есть, чем раньше гейст станет короче на голову или что там у него вместо неё – тем лучше.

До лагеря «речников», то есть прибывших из верховьев Колвы, мы добрались достаточно быстро.

Небольшая парусная баржа с парой массивных швертов по бортам лежала на берегу реки, будто выброшенный из воды кит. Вокруг кораблика был разбит временный лагерь…

Ха, разбит – хорошее слово!

Ёмче всего описывает ситуацию вокруг следов произошедшего побоища. Нам, конечно, передали, сколько тут погибших, но без подробностей…

Я посмотрел на борт баржи, у которой был выдран с мясом кусок этого самого борта размером с быка.

Вот, например, без таких подробностей, да.

Десяток солдат. Судя по серым мундирам – конвойные войска, которые занимаются охраной каторги, тюрем, ну и вообще… охраной. Костёр, сложенные пирамидой карабины, кто-то умывается в реке – обычный такой привал в общем.

Нет, совсем уж лопухами они не были и часовых выставили. Но – со стороны леса, и потому наше появление они проморгали.

- Захаров, кто это с тобой? – поинтересовался один из сидящих у костра солдат.

- Господа охотники из Чердыни.

- Охотники? – хохотнул конвоир. – А вот я вижу только трёх детишек…

- За словами следи, боец, - холодно бросил я и демонстративно запалил по щелчку пальцев пяток светляков, освещая берег получше. – Здесь вахмистр Винтер, лесная стража. Кто старший?

- Я, вашбродь! - ко мне немедленно подошёл седоусый мужик лет сорока пяти с револьвером и саблей на поясе. – Старший урядник Миронов, конвойная стража!

- Жетон показать? – поинтересовался я.

Урядник посмотрел на мои глаза, на глаза стоящих позади меня сестёр, сглотнул и помотал головой.

- Не, вашбродь, не нужно…

А зря. Удостоверение личности всегда лучше глянуть. А то я частенько в прошлой-будущей жизни делал: если ведёшь себя, как имеющий право приказывать и требовать – за такого частенько и принимают. Особенно нижние чины, да и офицеры, если не особо опытные…

- Тогда – рассказывайте.

- Есть, вашбродь, - с готовностью кивнул Миронов. – Значица, мы четвёртого дня как шли – топляка поймали в борт. Дотянули до Ныроба – тут же и с деревом проблем нет, и мастера есть, ну и решили на ремонт встать. Дело, значица, под вечер было, баржу мы на берег вытащили, лагерь разбили… А тут оно и началось.

Урядник забегал глазами и мне это сразу не понравилось. Нутром чую – сейчас меня начнут дурить…

- Значица, отошли мы до ветру вон к тем кустам…

- Кто – мы?

- А? Ну, это… Я и господин зауряд-хорунжий.

- И где у нас господин зауряд-хорунжий? – терпеливо уточнил я.

- Так, это… Ну, как бы – земля ему пухом. Чудище его же первым порвало…

- Вы были вместе, но порвали только хорунжего, а ты остался цел. Я ничего не упустил?

- Повезло мне, значица, ага, - закивал урядник. – Я аккурат споткнулся, да и упал. А тут чудище из леса и вылетело, да лапой махнуло и господина хорунжего аж надвое порвало. А потом оно кааак метнётся к нашей барже-то…

- Так… Дальше.

- Ну а дальше мы, значица, даже ружья похватать не успели, а монстра кусок борта вырвала, да начала арестантов потрошить…

- Каторжане в трюме были, так? А остальные солдаты где?

- Так тоже на борту, - пожал плечами урядник. – Мы ко сну ужо готовились…

- Все на борту, а вы с командиром куда-то пошли, - резюмировал я. – Зачем?

- Нууу… - замялся Миронов. – Как бы сказать-то, вашбродь…

- Да уж как есть, так и говори.

- Ну, мы… это….

- За хреновухой они к нам в деревню ходили, - вставил Захаров. – Сразу же приложились и пошли кренделя по округе выписывать – вот их, видать, к лесу и занесло.

- Вы хотели сказать - медовухой? – уточнила Мина.

- Медовуху мы тоже делаем, - улыбнулся в усы староста. – Но этот дивный напиток настаиваем на корнях хрена. Чтоб ядрёнее было.

- На хрене… - пробормотала сестра. – Хм… Арморация рустикана… Лизоцим, пероксидаза и этанол – действительно, почему бы и нет…

Посмотрел на корабль, на виднеющийся неподалёку лес и на село, откуда мы пришли…

- Что ж, звучит весьма логично, - заявил я и задумчиво побарабанил пальцем по рукояти револьвера. – Осмотрим баржу.

- Так это, вашбродь… - замялся урядник. – Оно ж как бы не положено… Груз всё ж таки особый, нельзя кого попало…

- На положено знаешь что наложено? – буркнула Хильда.

- Серебро везёте? – проформы ради спросил я. – Внутрь нам без надобности – только снаружи осмотреть.

- А… ну тогда, ладно, - утёр пот со лба Миронов. – Тогда, наверное, можно…

Подошли ближе к кораблю. Я сжал последовавший за мной круг магических огоньков плотнее, чтобы получить не большую площадь освещения, а мощность как у фонаря.

- Отметины от когтей, - моментально заметила Вилли. – Лапы четырёхпалые… На что гейст был похож-то?

- Ну, темно тогда было и быстро оно всё как-то…

- Зверь? – спросил я. – Медведь, волк, ящерица, змея, жук? Или… человек?

- Чем-то похож, да, - закивал урядник.

Хильда закатила глаза.

- Похож на ЧТО? – терпеливо уточнил я.

- Ну, на человека, да... Ноги только коротковаты, а вот ручища – наоборот до земли. И башка! Рога там всякие… И зубы!

Посмотрел на Вилли, но та лишь покачала головой. Впрочем, такому словесному портрету верить…

Однако ж следы от когтей – настоящие. И оставил их явно не какой-нибудь медведь-переросток.

Я подошёл ещё чуть ближе, провёл рукой по доскам борта, ковырнул ногтем обломанные края около гвоздя, понюхал пальцы…

Харз.

Ерунда какая-то.

Я ведь уже почти твёрдо уверился, что всё это – просто постановка. Хрень на постном масле. Что конвойные просто чего-то промеж собой не поделили или по пьяни подрались, ну и кого-то прибили. А решили свалить это на атаку гейста, благо что новости о прошедшем Потопе будут в числе горячих ещё пару лет…

И урядник же явно о чём-то врёт. Это прям к пифии не ходи.

Но гейст-то, похоже, и правда был.

- Что было в этой части трюма? – я заглянул внутрь дыры в борту.

- Арестантов там везли. Но сейчас мы их в другом отсеке закрыли.

- Арестантов, говоришь… - я принюхался.

Мокрое дерево, тина, смола… И никаких характерных запахов. Характерных для долго сидения человеков внутри замкнутого помещения – пот там, аммиак…

- Нам передали, что пятеро сбежали, - произнесла Хильда.

- В лес утекли, да, - подтвердил урядник. – Но мы их преследовать не стали. Сами понимаете – в лес сейчас соваться…

- Мы тоже охотников посылать не стали, - добавил староста. – Мы порядок знаем – таким должна порубежная стража заниматься.

- Убитые где? Похоронили уже?

- Ну дык…

Чего-то такого я и ждал…

- Сильно тут топтали? – вздохнул я. – Следы хоть какие-нибудь остались?

- Ну, эт самое…

Понятно. Значит в основном тут всё затоптано, потому что после нападения конвойные носились туда-сюда как ошпаренные… Но что-то же всё-таки должно было остаться?

Я жестами показал сёстрам разойтись, и мы начали обшаривать окрестности. Вилли тоже зажгла «люстру», а вот Хильда обошлась обычным светляком.

Натоптали эти кабаны и правда изрядно… Но как двигался гейст, в принципе, было ясно.

И правда зашёл со стороны леса. Потом, судя по всему, убил одного из солдат и рванул к барже. Расковырял борт… Убил ещё двоих. Но не на корабле, нет – когда те убегали. И сам почему-то ушёл… Странно? Очень странно. Твари от лёгкой добычи никогда не отказываются – это всё равно алкашу сделать глоток водки и выплюнуть.

- Сюда! – послышался крик Вилли.

Мы с Хильдой моментально оказались перед Миной, опустившейся на одно колено.

- След, - указала кузина.

Присели рядом, всмотрелись.

- Ни хрена он здоровый, - присвистнула Хильда. – Тут же вершков пятнать будет.

- На самом деле чуть больше десяти, - уточнила Вилли. – Но да, это всё равно много.

- Подожди… Этот след, он же…

- Ага.

Отпечаток на земле и правда напоминал человеческую ступню. Только охренеть какую здоровую.

И всё-таки у человека отпечаток немного другой по пропорциям – тут слишком длинная ступня, слишком длинные пальцы… Всего три, похоже. А вот отпечатков когтей – четыре.

- Никогда такого не видела, - покачала головой Мина. – А вы меня знаете, я же…

- Да, ты прочитала все бестиарии в доме, - фыркнула Хильда. – Но если собрать всё в кучу – большой, быстрый, длинные руки, смахивает на человека… Может, это лангеханд? И да, я помню, что его никогда не встречали за пределами Африки.

- Надо поискать ещё следы, - я поднялся на ноги и посмотрел на темнеющий горизонт. – Ночью ещё и дождь будет скорее всего…

Выдвинулись втроём из лагеря конвоиров и прошли до самого леса.

- Ну и кому ты не доверяешь? – поинтересовалась у меня Хильда, держа дробовик наперевес.

- С чего ты решила, что я кому-то не доверяю? – усмехнулся я.

- Нам не нужно решать, - заметила идущая впереди в поисках следов Мина. – Мы это знаем.

Ну да, Эффект Руделя же.

- Конвоиры очевидно самые подозрительные, - произнёс я. – Урядник явно темнит и чего-то не договаривает. Я уже почти решил, что он почему-то убил своего командира, сговорился с остальными и прикончил ещё и пару арестантов для маскировки, но…

- Тварь действительно была.

- Да.

- И мало того, что тварь странная, так я ещё и вижу следы гейста, ведущие В лес, но не вижу следов ИЗ леса, - проворчала Мина. – Гейст был, нападение было. Но вот откуда он взялся?

- Ладно, возвращаемся, - решил я, посмотрев на чернеющие впереди деревья. – Не думаю, что соваться ночью в незнакомый лес – хорошая идея.

- Ну, вообще, я бы и правда не отказалась сейчас немного перекусить и вздремнуть… - оживилась Хильда.

- Дождь смоет следы, - напомнила Вилли.

- Ничего, - сказал я. – Что-то мне подсказывает - гейст ещё вернётся.

Глава 11

На постой нас староста определил в свою же избу, благо она была большой – на несколько семей, просто старший сын от него уже съехал. Перекусили немудрённым ужином, немного привели себя в порядок, и сёстры немедленно завалились спать. А я вот немного полежал, а затем встал и по новой оделся, не забыв прихватить с собой оружие и сумку с эликсирами.

Дождя ещё не было, но в воздухе уже чувствовалась свежесть, а где-то вдалеке слышались раскаты грома.

Глотнул «ойле», чтобы завтра не клевать носом – собственного приготовления, по немного другой рецептуре, чем у нас принято. Спать всё-таки требовалось, но хватило бы и пары часов, чтобы отдохнуть, зато не придётся отсыпаться все следующие сутки… Ну и «катз» выпил естественно – раз уж фонаря или факела с собой не беру, то надо позаботиться о ночном зрении. Проглядывающая время от времени сквозь облака щербатая луна особого света не давала.

Зашагал к тому месту, где якобы и произошло первое нападение. Хотя, почему – якобы? Отзвуки чужой смерти там и правда вполне себе чувствовались, но единственное, что можно было сказать точно – там кто-то действительно погиб. А вот всё остальное, в общем-то, подлежало дискуссии…

Миновал крепко спящую деревню, прошёл мимо сидящей у берега баржи…

Ненадолго сбавил шаг, приглядываясь к кораблю.

Огни горят, пара часовых явно бодрствует – ну и ладно. Хотя, для тех, у кого на глазах всего несколько дней назад монстр растерзал пару товарищей, конвойные были довольно беспечны. Ещё одна странность? Много их уже, странностей этих…

Прошёл по траве в сторону леса, прибыл к месту назначения.

Огляделся. Принюхался. Мир, подсвеченный действием эликсира, был раскрашен всеми оттенками серого.

Я моргнул, посылая толику магической энергии к глазам, и посреди сплошной серости вокруг сгустились и явили себя клочки тьмы, облаками зависшие в воздухе. Они отчётливо тянулись отсюда и к барже, а затем к лесу, но главное – прямо передо мной висела огромная пульсирующая чёрным клякса.

Вывел Голосом несколько нот, и вытоптанная под ногами трава на несколько мгновений словно бы окуталась рябью. Харза вокруг было слишком мало, чтобы появились характерные иголочки или лужи… но он всё равно был.

И гейст тут тоже был – вон какой чёткий след оставил. Ну или ещё какая потусторонняя тварь. Это в Ожоге таким способом монстров искать бесполезно – всё кругом будет черным-черно, а вот там, где гейсты обычно не водились – очень даже эффективно.

Но вот это вот пятно… Ферромагическая жидкость расплескалась именно вокруг него, и означало это только одно – здесь был мощный выброс чёрной магии, который истончил барьер между нашим миром и Той Стороной.

Так что вполне возможно, что мы имеем дело не просто с гейстом, пусть даже и сильным, а с самым настоящим демоном. Да, пусть и наверняка низшим, но от того не менее опасным. И вот это как раз вполне объясняет нехарактерное для гейста поведение – демоны довольно разумны и если не слишком сильны, то склонны хитрить.

Конечно, по уму бы надо послать весть Конгрегации… Но пока до них дойдёт, пока прибудут, пока прикончат тварь – останется ли к тому времени в Ныробе хоть кто-нибудь живой? Эвакуировать всё село? Так нет у нас таких полномочий. И если пришёл сигнал о гейсте, то это дело Винтеров, и чтобы перепоручить это Конгрегации, надо сначала добыть доказательства повесомее…

Короче, думается мне, что придётся собственными силами разбираться.

Я пустил небольшой магический импульс и вслушался в «эхо крови». Тут погиб человек, пролилась кровь, а кровь-то всё помнит… Живых вяжет и мёртвых, этот свет и тот…

Ага! Есть отклик.

Добавил магии, и перед глазами начали пробегать алые сполохи.

Глаза Заклинателей – это же не просто грозный вид без всякой функциональности. Конечно, это не Глаза Смерти Вия или Каменный взор Строгановых, но уж получше обычных Глаз Очарования, которые на нас даже не действуют толком. Но в целом набор полезных особенностей просто довольно специфичен – можем с одного взгляда отличить харз от просто какой-нибудь смолы, понять жив ли гейст или нет, увидеть следы его присутствия в воздухе, лучше находим разные опасные места в Ожогах… Если Дар развит сильно, то можем даже увидеть особо уязвимые места на телах тварей, но там обычно уже всего пару шагов до Реденлире.

У меня Дар Заклинателей никогда силён не был даже в будущем, но вот вкупе с другим Младшим Даром получалось интересное сочетание… То есть, ну я же не Пророк на самом-то деле. Не было у меня такого Дара ни тогда, ни сейчас. А из всех способностей, что во мне пытались раскрыть, получилось только с Глазами Заклинателей и Магией Крови, которую я принёс с собой из будущего. Нет, например, сделать иглу или дротик из крови – это я и раньше мог, да и заклинание же не самое сложное. В крови немало воды, а магия льда довольно простая, так что какая разница, что использовать в качестве заготовки – воду из лужи или кровь? Но Магия Крови открывала новые полезные способности и в их числе – Альтесблют, «старая кровь». Конечно, и близко не то, чем владеют Карнштайны, Данешти и Батори, но сейчас это было куда полезнее…

Мгновение и передо мной появились человеческие силуэты, сплетённые из паутины кровеносных сосудов.

Чёткая картинка. Вероятно, потому что ткань реальности здесь истончена. Неплохо бы, кстати, потом провести укрепляющий ритуал, а то мало ли что здесь может просочиться…

Трое. Не двое.

Ооочень интересно…

Так. Это похоже, что справа идёт урядник – подходит по росту и походке. Слева… Ну, будем считать, что заряд-хорунжий… А кто по центру? Похоже, что его ведут в лес… Один из якобы погибших при нападении монстра каторжан? И почему в лес? Хотели убить? Тогда почему не убили на барже? Хотя… Там могло быть много лишних глаз. Да и труп всё равно надо было куда-нибудь девать – не на корабле же его хранить. Тащить, прятать – тоже морока. И концы в воду и не кинешь в прямом и переносном смысле – река мелкая, далеко тело не унесёт и могут быстро найти. А лес… Это удобно. Можно списать на диких зверей. Или гейстов, что, похоже, и решили сделать. Но что же здесь на самом-то деле произошло…

Силуэт посередине спотыкается, припадает на одно колено и тут же, судя по всему, получает удар от идущего слева. Похоже, что прикладом. Каторжанин падает…

Вспышка.

Конвоиров разбросало в стороны, а их пленник натурально взорвался, если верить видению – паутина кровяных сосудов превратилась в сплошное месиво. А затем снова стал… чем-то.

На человека это и правда походило слабо даже по силуэту. Скорее уж действительно лангеханд…

Бросок, удар, и силуэт хорунжего гаснет. Ясно, что об эксгумации можно даже и не задумываться – от тела, скорее всего, осталось сплошное кровавое месиво.

Ещё бросок, теперь уже на урядника… Но тварь почему-то отлетает в сторону. И затем дёргается – будто бы от удара. И устремляется в сторону баржи…

Видение гаснет.

Никакого ритуала? Просто внезапная одержимость? Более чем странно… Да и к уряднику теперь вопросов ещё больше. Хост же его вполне чётко пытался задрать, а не получилось. Почему? Магия? Артефакт? Похоже, надо быть ещё осторожнее...

Ещё раз посмотрел на чёрный дымный след, висящий в воздухе и ведущий в лес.

«Шпур» чёткий, ещё дня три продержится, но тварь мы найдём раньше. До этого момента ритуал очищения проводить не будем, а то след может и сбиться.

Ещё немного осмотрел место убийства и двинулся в сторону баржи, не забыв накинуть на себя простенький отвод глаз. Ну так, на всякий случай. Хотелось мне всё это без посторонних оценить и осмотреть…

Покрутился вокруг, аккуратно прощупал корабль пассивными чарами обнаружения и распознавания. Как ни странно, но даже получил отклик – что-то внутри баржи слегка фонило в магическом спектре. Но вот что это такое – хрен его знает. И ведь не маскируют даже. Не знают, что вещь магическая? Или полагают, что надёжно спрятали? Так-то я искал довольно пристально, а вот при беглом осмотре средний чародей мог бы, наверное, и просмотреть…

Вернулся к деревне, но к дому старосты торопиться не стал, благо что гроза всё ещё гремела где-то вдалеке. Расположился на траве около раскидистой яблони и принялся думать.

Ситуация чуть прояснилась, но именно что лишь чуть-чуть.

Конвойные врут или что-то недоговаривают - это было ясно с самого начала. Теперь вот выяснилось, что мы имеем дело даже не с гейстом, а с хостом. И хорошо, что я выяснил это до того, как мы отправились на охоту – может, я и не стану пытаться ограждать сестёр от любой опасности, но и переть наобум навстречу смерти тоже не буду…

Итак, одержимый.

Судя по тому, что его хотели вывести в лес и кончить там, причины у конвойных были. А раз одержимость развилась молниеносно, то никакого ритуала или иного триггера не было. Что это означает? Да то, что хост уже был таковым, а удар прикладом сработал как последняя капля или тот самый триггер. Где он мог подхватить эту заразу? Опять же – либо в ходе ритуала, либо…

При контакте с проклятым артефактом.

А если сложить два и два, то есть сам факт одержимости и магический фон на барже, то напрашивается закономерный вопрос – что именно на ней везут?

Серебро? Серебро – это хорошо, особенно славящееся своей чистотой закамское. И ещё оно хорошо тем, что неплохо сдерживает всякую нечисть. Титан, конечно, ещё лучше, но его научаться производить только через несколько лет… Ну и, разумеется, это будет Пакт.

Но вообще-то стоит помнить и то, что именно изначально понималось под закамским серебром – монеты, утварь и драгоценности из древних курганов, которых было немало близ Урала. Кто из возвёл? Вогулы и ханты говорили – Старые Люди. Что они под эти подразумевают – дэв их знает. Может, это были всё те же сиртхи, о которых аборигены всего Русского Севера наслышаны – от Колы до Аляски. Может, легендарные тохары, которых гнали наступающие из Азии кочевники. Опять же, согласно легендам, именно к тохарам возводят свой род Винтеры. Говорят, что наши пращуры были теми, кто вёл и хранил союзные племена сквозь Ожоги и гейстов на пути от Азии до Европы…

Так. Ну, это я что-то увлёкся.

В общем, допустим, что на барже был (и есть) некий проклятый артефакт, который вполне могли обнаружить при раскопках на серебряных приисках. Пока везли – кто-то на борту подхватил проклятие. Может, потому и встали около Ныроба и никакого топляка в борт не было. Вывели проклятого, решили тихо прикончить, но что-то пошло не так… Всё пошло не так.

То есть по-хорошему, надо не только с хостом разделаться, но и баржей заняться… Вот только как это сделать-то? Полномочий арестовывать и досматривать княжескую собственность у нас нет. К тому же, может, не все конвойные знают о том, что творят незаконные вещи, а валить их придётся наравне со всеми. А не хотелось бы. Неправильно это.

Наверное, странно было бы слышать такое от командира отряда по борьбе с повстанцами… Но лишнюю кровь я и правда никогда лить не любил. Не по мне оно.

Попробовать скрытно проникнуть на баржу, найти артефакт и разобраться с ним? Прекрасная идея. Может, если бы это был линкор «Фридрих Великий» или хотя бы тяжёлый крейсер «Роон» - так бы и поступил. Но сейчас я имел дело с лоханкой в дюжину саженей длинной, на которой чтобы потеряться – надо было сильно постараться.

Ладно. Надо возвращаться и подремать – завтра ж на охоту…

Где-то вдалеке сверкнуло, а затем прилетел грохот грома – гроза была уже совсем рядом.

Я поднялся на ноги… И тут же схватился за рукоять револьвера, когда моя тень, едва заметная в лунном свете, зашевелилась, словно живая.

Черноту рассекла полная острых белых зубов пасть, вспыхнули два алых глаза с вертикальным зрачком.

- Мне казалось, что ты – это я из будущего, - сказал я, не убирая руку с револьвера, но и не доставая его из кобуры.

- И это тоже, - тихо прошелестел шипящий голос. – И это тоже…

- Тогда – какого хрена ты всё ещё здесь?

- Когда ты вспомнишь всё, я исчезну… Поэтому, пока ещё здесь, скажу – он знает тебя.

- Кто.

Я не спрашивал - я требовал. Мне было нужно имя. Я буквально нутром чуял угрозу, а с угрозами я теперь долго разбираться не хотел.

Тьма лишь шипяще рассмеялась.

- Не знаю, их ведь было так много…

- Почему ты, то есть я – такой ублюдок? – ледяным тоном спросил я. – Никогда не любил говорить загадками, а ты только и можешь, что напускать туман. Не можешь сказать прямо, а?

Тьма снова рассмеялась, но затем вздохнула.

- Тот демон, что захватил человека – он знает тебя. Он помнит тебя.

- Откуда?

- Понятия не имею, - ещё один смешок. – Просто знаю, что демону известно, кто ты… И потому он тебя боится. Как теперь боятся все гейсты.

Очень интересно. Такие подробности выясняются – хоть стой, хоть падай…

- Серьёзно? Вот что-то не заметил такого…

- Правда? А как насчёт охоты, на которую взяли Хильду?

- А как насчёт того, что они там меня не очень-то и боялись, а…

Я осёкся.

- …атаковали ночью? – закончила за меня Тьма. – Почуяли, испугались – вот и решили наброситься. И заметь – тогда это были гейсты не сильнее высшего. Исключительные к тебе лезть не стали – сообразили, что не стоит.

Хм… Интересная трактовка произошедшего. Хотя у меня даже и такой не было – как-то я вообще мало о той ночи вспоминал.

- И что же, теперь гейсты всегда будут лезть на меня? – усмехнулся я. – Так себе из меня охотник тогда будет – стоит только сунуться в Ожог, как сразу набегут твари…

- А ты и не охотник, - в тон мне ответила Тьма. – У тебя ведь совсем другие… таланты. Зато удобно, зато не надо выслеживать врагов – они сами придут. Рано или поздно. И тогда ты их всех убьёшь. Здорово, правда?

Сомнительное утверждение. Вообще-то я бы предпочёл, чтобы ко мне просто никто не лез…

- Так что всё-таки с демоном? Я встречался с ним в прошлом… или будущем?

Да не, это уже ерунда, конечно… Хотя, заключали же разные дураки договоры с демонами, желая знать будущее. И что характерно – демоны свою часть сделки всегда выполняли.

Ну, перед тем, как захватывали тело решившегося на призыв идиота или пожирали его душу. Демоны – они такие, всегда держат слово, но так, что хоть волком вой, когда получаешь «желаемое».

- В общем-то мы почти ничего и не знаем о Той Стороне, - саркастично заметила Тьма. - Но есть же теория, что она – это четвёртое измерение, тёмная изнанка нашего мира, где даже времени нет? А если нет времени, то нет ни прошлого, ни будущего…

Мир моргнул и выгорел, будто выжженная лучами солнца старая фотография.

Промерзшая до состояния камня земля под ногами. Изломанные колючие кусты без единого листка. Шестиугольные каменные колоны, пачками торчащие вокруг. Хлопья пепла, падающего из угольно-чёрного неба, словно сгоревший снег.

Выбеленные кости и человеческие черепа повсюду.

А единственным звуком был оглушительный стук собственного сердца в ушах.

Я вынырнул из видения, сипло втянув воздух.

- Что это… было? – выдавил я. – Я не помню…Я не был в таком месте!

- Стук сердца, - если бы у Тьмы была голова, то она бы наверняка сейчас закивала. – Стук сердца среди тех, кто сердца не имеет. Они знают этот звук… Они… страшатся его. Потому что они знают, что следом за ним идёт то, что обрывает их нежизни… Ты помнишь, Конрад? Ведь твоё сердце тоже билось на Той Стороне.

…Я открыл глаза, когда раскат грома ударил уже совсем близко, а на нос упала первая капля дождя.

Поднялся на ноги, посмотрел на свою тень. Та, разумеется, была молчалива и говорить, а тем более – говорить всякими загадками и нагонять туман – не собиралась.

И чего только не привидится-то…

Похоже, что переносы сознания на десятки лет в прошлое явно не способствуют трезвости ума. Ну, или у моего рецепта «ойле» всё-таки есть некоторые побочные действия.

Глава 12

- Значит так, - произнёс я, стоя перед конвойными бойцами и десятком ныробских охотников. – За сегодня постараемся выследить монстра и прикончить его. Наша задача – найти и уничтожить тварь, ваша – нас прикрывать. Увидите что-то необычное – стреляйте без колебаний, но лучше – подайте нам условный знак.

- Что за знак? – поинтересовался один из деревенских.

- Всё просто, - проворчала Хильда. - Надо всего лишь обратиться в позорное бегство, начать кричать и материться.

Собравшиеся дружно хохотнули, и всеобщее напряжение чуть спало.

- А если серьёзно, то и правда бегите, в случае чего – один на один вы с монстром всё равно не справитесь, - предупредил я.

- Вашбродь, разрешите вопрос! – подал голос урядник. - А чего это мы авангардом-то идём? Ежели следопыты тут, значица, вы, то чего ж позади будете идти?

- Так искать мы будем магией, - многозначительно заявила Мина. – Пока мы колдуем – не хотелось бы отвлекаться на… всякое.

Это сняло дальнейшие вопросы по нашему участию в сегодняшнем мероприятии, ну а других и не последовало, так что мы двинулись в лес на охоту.

Хотя, про колдовство мы всё-таки приврали.

Удобно всё-таки охотиться на гейстов вне Ожога – чёрный след как висел в воздухе, так и висит. Не надо ни чарами местность прочёсывать, ни следы на земле разбирать… Хотя, нет – заклинание поиска лучше всё-таки держать и не гасить. Идти по следу – хорошо, а вот неожиданно натолкнуться – не очень.

Я шагал, держа тяжёлый штуцер поперёк груди. Хильда с дробовиком шла слева, Вилли со своим «винчестером» - справа.

Шагалось легко и приятно – солнце только взошло, а лес после ночного дождя был свеж и красив.

Хотя, это нам идти было легко, а вот конвойные начали пыхтеть уже на первой версте. Длинные тяжёлые шинели быстро намокли снизу от росы на траве, став ещё тяжелее, да и пехотные винтовки удобства передвижения не добавляли. Ну и просто было заметно, что бойцы к долгим пешим переходам непривычны. Да и по лесу ходить совершенно не умеют – шумят, как ломящийся сквозь чащобы элх, только что рогами ветки не сносят…

Местные вот шли хорошо – тихо и без особых проблем, да и вооружены были карабинами, и явно поновее, чем оружие конвойных. В лесу карабин будет сподручнее полноразмерной пехотной винтовки – и полегче, и покороче, а что чуть менее мощный, так нестрашно – обычному зверью всё равно хватит за глаза. Точно такую же укороченную «мосинку», что мы взяли трофеем, оставили в семейном арсенале – она вообще оказалась чуть ли не с завода, новёхонькая. Чего бы и не оставить-то? Её номер, конечно же, переписали дотошные следователи его высочества, но вряд ли это что-то даст – всё-таки винтовки Мосина были едва ли не самым распространённым оружием. Если не в Конфедерации вообще, то уж хотя бы в княжествах Большого Стола – точно. Простая как лом, надёжная, мощная, а главное – дешёвая и несложная в обращении. Что ещё для успеха надо? Даром, что ли, её создателю даровали титул владетельного князя? Пусть и в новосозданном крохотном Тульском княжестве, но всё-таки…

- У всех серебро в стволах? – негромко произнёс я.

- Конрад, ну хорош нудеть, а? – буркнула Хильда и зевнула. – Обсудили же всё перед выходом…

- А ты не огрызайся, а лучше на вопрос отвечай, сестрица, - хмыкнул я.

- Ладно, ладно… - скривилась кузина. – Да, я оставила картечь в магазине. Но! С серебром у меня патроны под рукой, а вдруг тех же беглых арестантов встретим? Что, тратить на них серебро? Ну уж дудки!

- Справедливо, - довод сестры был вполне разумным. Я ж сейчас не в богатой армии Пакта, чтобы пулять серебром направо и налево... – Вилли?

- Я серебряные зарядила, - немедленно отозвалась Мина. – И даже пару заговоренных приготовила. А если мы с беглыми столкнёмся, то у меня для таких случаев револьвер с дешёвым свинцом есть, вот.

- Ой, какие же мы умные… - ядовито произнесла Хильда. – Всё так хорошо рассчитали…

- Ну, не без этого, - с толикой небрежности и большой толикой превосходства парировала младшая кузина. – Ум и основательность – это моё врождённое.

- Знаешь что, коза? А вот как вырастешь, так сама за Конрада и выходи замуж. Так вам обоим и надо будет, зануды. Поделом.

- Я смотрю, это у вас стало дежурной шуткой, - заметил я.

- Приданное экономить надо, экономить, - картинно надулась Вилли. – За тебя же, сестрица, надо много приданного давать, иначе кто ж тебя возьмёт-то такую агрессивную замуж…

- Я тебе сейчас лицо обглодаю.

- Видел, да? – ещё более картинно вздохнула Мина. – Агрессия… Нет, только родственные браки спасут наше семейство от финансового краха… Хильда, это жертва во имя клана. Задумайся!

- Я очень сильно задумалась, чтобы потерять тебя в лесу. Райнхард же поймёт, если мы скажем, что её сожрали волки? Верно, Конрад?

- Угу, или дикие бурундуки, - буркнул я. – Забыла, в каком мы его состоянии оставили перед отъездом? Он сейчас и сам шутить не настроен, и чужих шуток не понимает.

- Вот-вот, - неопределённо поддакнула Вилли.

- Ой, да было бы что там страшного-то, - отмахнулась Хильда. – Он же решил глянуть, что там требуется для расторжения вассального договора. А разве это сложно?

- Издеваешься, что ли? – ухмыльнулся я. – Ты в эти бумажки хоть заглядывала?

- Неа. А нахрена?

Ну да. Конечно же. Это ведь Хильда – чего ещё я ждал-то, в самом деле?

- Я! Я заглядывала! – немедленно отозвалась Мина и немедленно погрустнела. – Там всё очень плохо.

- Хм. И насколько плохо?

- Помнишь, когда я случайно опрокинула банку мотылей в твой суп?

- Каких ещё моты… - начала было сестра и тут же позеленела. - Ой, фууу! Рааа! Фу, нахрен! Зачем ты вспомнила только?! Я ж сейчас блевану!

- Вот настолько там всё плохо, - самодовольно заявила Вилли.

- И ты же этих червяков противных ни разу не случайно опрокинула мне в тарелку!.. Ой нет, хорошо, что ты мне про это напомнила. Так ведь и не отомстила за тот раз, а отомстить надо. Так что я буду мстить, Вильгельмина.

- Я мстю и мстя моя ужасна, - усмехнулся я.

- Ничего не знаю, ля-ля-ля, - Мину неожиданно чрезвычайно заинтересовала большая ёлка на нашем пути.

- Так чего там страшного-то с этими документами? – проворчала блондинка. – Вассальные присяги - это же всегда просто, не? Сюзерен даёт землю или деревеньку в кормление, а ты за это выставляешь на поле боя десяток бойцов, ну или сам на войну ходишь…

- Ты явно отстала от жизни и недооцениваешь мощь научного прогресса. Это лет пятьсот назад такие грамоты писали и расторгать их действительно несложно – вассал возвращает землю, сюзерен больше не требует службы.

Как там было в старой семейной байке?..

«Бам!

Вот голова гейста – я выполнил своё обещание, мой король.

И я выполню своё, егерь! Вот рука и сердце принцессы.

Шмяк.»

- Вообще, там суть в том, что наш вассальный договор относительно новый, - сказала Вилли. – Ну, чуть больше ста лет. Вот и заключили его по самым последним нормам бюрократической науки. И теперь у нас есть договор, который ссылается на кучу отменённых указов, приказов, эдиктов и рескриптов. Некоторые изменили, причём не раз и не два, некоторые уже много лет не в ходу, а некоторые как бы и действуют, но как их можно выполнить и не нарушить при этом штук пять других – непонятно.

- И там ещё куча других гадких моментов, - добавил я. – Выяснилось, например, в 42-м нам пожаловали всякие-разные дары за подвиги на войне, но один из предметов до сих пор числится на балансе князя. Поэтому, оказывается, уже не одно поколение казначеев печорских князей ищут эту чашу активнее, чем Чашу Грааля.

- А что за чаша? – оживилась Хильда. – Ценная, да?

- Салатницу нашу помнишь, в которую мы капусту кладём? – хихикнула Мина.

- Да, - кивнула блондинка, а затем её глаза расширились. – Нет!..

- А что ты хотела? Алюминий же, - пожал я плечами. – По тем временам уж всяко не дешевле серебра... Или вот ещё выяснилось, что в 63-м Винтеры не выставили ополчение во время пограничной войны с Новгородом, потому как разбирались с очередным Потопом. Но в реестре почему-то есть запись только о том, что мы не явились, а про гейстов как-то расплывчато. А в 85-м в июле-сентябре нам скостили налоги, но обсчитались, поэтому непонятно – то ли мы что-то должны казне, то ли казна что-то должна нам… И вообще откопали какой-то древний брачный договор, как бы не двадцатых годов прошлого века, по которому мы должны выдать кого-то из семьи за младшую ветвь князя. И вроде бы его ратифицировали, но окончательно не утвердили и не отменили…

- Ладно, ладно! – замахала руками Хильда. – Я поняла! Поняла! Всё сложно. Даже очень.

- Не боись, - снисходительно произнесла Мина. – Не отдадим мы тебя в княжескую семью. У ме… то есть у нас на тебя совершенно другие планы.

- В тебе всегда были задатки настоящей свахи, - ухмыльнулся я.

- Да? – удивилась кузина. – Ты правда так думаешь?

- Ещё бы. Ты уже лет в шесть сказала, что когда вырастешь, то выйдешь замуж за папу.

- Это нормально для маленьких девочек, - парировала Вилли, но всё-таки слегка порозовела. – Я выросла и поняла, что уже перебор… Так что решила творить добро для окружающих.

- Причинять, - едко заметила Хильда. – В твоём случае – причинять добро.

- Наносить справедливость и подвергать защите, ага, - добавил я.

- Ай, какие вы желчные, просто ужас, - вздохнула Мина.

- Кстати! – оживилась блондинка. – Кто-нибудь объяснит такой глупой и недалёкой мне, на кой хрен мы вообще готовимся расторгать вассальную присягу?

- Есть планы, - неопределённо дёрнул я плечом, перешагивая через упавшее дерево.

Недавно упало, кстати. Причём не само, а с помощью кого-то большого и сильного…

- Какие планы? И у кого именно?

- Разные планы. У нас.

- А подробнее? – Хильда всё не отставала.

- Мне, кстати, тоже интересно, - вставила Мина. – Но я как воспитанная и терпеливая девочка жду, когда вы сами прогово… то есть расскажите.

- Ладно, - я вздохнул. – Мне удалось убедить Райнхарда, что и дальше сидеть в этом глухом углу – не самая лучшая затея. Особенно с учётом того, что нам скоро будет просто-напросто сложно исполнять договор. Увы, но наша семья из поколения в поколение только уменьшается…

- Значит, перебираемся в центр? – понимающе покивала блондинка. – Ну, раз уж нам подвернулся такой шикарный шанс, как учёба в Московской Академии, то почему бы и нет, на самом-то деле…

- А что конкретно мы собираемся делать? – поинтересовалась Вилли. – Ну, понятно, что для начала надо поступить в Академию, потом выучиться… А дальше? По стандарту – завербуемся в хороший наёмный отряд или в дружину?

- И смысл тогда менять одного сюзерена на другого? – задала в общем-то резонный вопрос Хильда. – В центральных княжествах Ожогов, считай, и нет, так что надо будет воевать как обычным боевикам. И будем мы не единственные в своём роде, а просто одни из.

- Мои амбиции немного больше, - будничным тоном произнёс я.

- Вернуть старый-добрый титул герцога? – ехидно поинтересовалась блондинка.

- Для начала – хотя бы соответствовать графскому титулу.

Вилли присвистнула.

Ну да, губа у меня не дура, губа у меня раскатилась аж до самой Саксонии…

Так-то сейчас мы и на баронов еле тянули – земли-то нам нарезали прилично, но что толку? Считают-то обычно не по земле или поданным, а по количеству выставляемых бойцов – клановых магов или рядовых дружинников. Хорошо ещё, что в Конфедерации нет практики понижения в титуле… Правда, и чтобы выше графского прыгнуть – это надо очень постараться, потому как в отличие от Европы в России выше графа в основном были только князья. А куда нам до князей, даже когда Винтеров насчитывалось больше сотни человек? Вот и не оставили нам герцогского титула, вполне разумно заявив, что в Конфедерации единственные герцогства – это Мазовия, Курляндия, Ливония и Эстляндия. Готовы ли мы были завоевать и удержать что-то сопоставимое, силами остатков беглого клана? Очень вряд ли.

- Как там?.. «Выставлять по зову сюзерена не менее десяти боевых магов либо пять сотен бойцов малого ранга»? – хмыкнула Хильда. – И правда – амбициозно. Пожалуй, даже слишком амбициозно для тебя, Конрад. Что-то не замечала раньше я за тобой таких масштабный мечтаний…

- Да уж, это не мечты о «цундапп-блице», - усмехнулся я. – Просто… в последнее время мне пришлось несколько пересмотреть свои приоритеты, и чего я вообще хочу.

С амбициями у меня и правда всегда было туговато… Ну, вот отродясь не стремился ни к славе, ни к величию, ни к богатству. Мне вполне хватало довольствоваться малым…

Вот только куда это меня в итоге привело?

Так что… пусть будут графы. Пусть будут даже князья, чем дэв не шутит.

Единственный шанс хоть как-то противостоять Пакту – что силой оружия, что дипломатией – это быть значимым. Не обязательно самым сильным или самым большим, не обязательно для этого владеть одним из княжеств Большого Стола. Но всё равно – надо быть ценным.

Ненависть или дружелюбие – ерунда, когда речь заходит о государствах. Сильный ест слабого, слабый ничего не решает – здесь в ходу законы эволюции, не законы людей.

Но ещё страшнее - когда тебя даже не замечают. Траву под ногами тоже не замечают – её просто сминают.

Так что надо перестать быть травой, а стать ну хотя бы кустом крапивы или крупным валуном. Чтобы тебя заметили и решили обойти.

Ну или уничтожить – это уже как повезёт.

- Ух, - оскалилась Хильда. – Я в деле! Всегда любила большие дела и хорошее веселье. А отец в курсе?

- Это и его план в том числе. Хотя, он особо и не рвался покидать Печору… Но всё-таки признал, что сидеть дальше тут нельзя.

- Да! – энергично воскликнула Мина. – Пора бы уже всем узнать, кто такие Винтеры! И, кстааати… Если это план папы, то каков же твой план? У тебя же есть какой-то план, правда же? Ну правда, а?

- Там видно будет, - отмахнулся я. – Чего делить тушу неубитого гейста? Мы, вон, ещё даже до Москвы не добрались…

- Раз уж вы с сестрёнкой отказываетесь радовать меня, то давайте хоть папу ещё раз женим, - предложила Вилли. – Ну, в самом-то деле? Он ещё не старый, в самом рассвете сил, можно сказать…

- Ага, а как пить бросил, то даже помолодел лет на пять, - фыркнула Хильда. – Мина, ну ты чего в самом-то деле? Хочешь, я предскажу реакцию Райнхарда, если ты ему такое предложишь? «Тебе надо – ты и женись».

На самом деле – это очень хорошая мысль. Главное – подыскать вариант, который будет выгоден всем. Нам, например – деньги и перспективную волшебницу в клан, чародейке – титул графини пусть и бедного, но древнего и уважаемого рода. Всё ж таки есть ещё вещи, которые не купить ни за какие деньги… Что, безусловно, печалит разных богатеев, что выбились в люди за пару поколений.

Но никакие деньги так просто не сделают таких своими в кругу магической аристократии. Кровное родство – другое дело. На какую-нибудь баронессу, что выскочит замуж за графа из хорошего клана, конечно, смотреть будут косо, но в свой круг принять вполне могут…

И тут проблема ещё и в том, что у новой аристократии часто есть проблемы с устойчивостью магических линий. Два-три поколения с момента проявления способностей у основателей рода, а затем клан хиреет. И вот поэтому многие старые магические семьи не торопятся связывать себя официальными узами с новичками. Любовники-любовницы – пожалуйста, но брак, да ещё с кем-то из прямой линии наследования – ни в коем случае.

- Ну, не знаю, как ты, сестрица, а я вот совершенно не против женской руки в доме, - заявила Вилли. - А то я готовить хоть и люблю, но всё время у плиты стоять не хочу – есть же куча других интересных вещей. Да и против того, чтобы перестать быть самой младшей в семье, ничего не имею. А что? Я, может, всегда мечтала иметь младшего брата или сестричку…

- Размечталась, ха! – снова фыркнула блондинка. – Сказку про Золушку помнишь?

- Это где про туфельку, да? – нахмурила брови Мина. – Эээ… Помню. Конечно же, помню! Двести лет назад в Болгарском царстве в дворцовый пруд Сердики из канализации проник здоровенный зигль, что сожрал княжну Зоряну, от которой осталась только туфелька…

- Да, етить твою!.. – ругнулась Хильда. – Не эта сказка!

- А какая?

- Которая нормальная! Про бал, Золушку, крёстную, мать её… И про злую мачеху.

- А, это вроде как нас могут обижать, да? – хладнокровно произнесла Вилли. – Ну, для этого надо быть не злой, а тупой мачехой, я полагаю. Даже очень тупой. Как можно обижать того, кто может подлить тебе «яд висельника» в утренний чай? И это в лучшем случае – если бы я… то есть мы решили, что надо отравить злыдню быстро и без лишних мучений.

- Проклясть ещё можно, - блаженно прищурилась Хильда. – Желательно же, чтобы помучилась…

- Вооот… Видишь? Значит с этим никаких проблем.

- Кроме того, что в нашей глухомани приличных баб и нет, - фыркнула блондинка.

- Ну вот, значит, и ещё одна польза от поездки в Москву, сестрица. Чай, не княжеская столица, но город всё одно большой. Так что, как приедем – приглядывайся к незамужним девушкам. Только смотри, чтоб была красивой, способной и с хорошим характером. Сильно старых отсекай – бери от восемнадцати до тридцати, это самое то.

- Только пускай с кандидатками разговаривает Конрад.

- А ты?

- А я стесняюсь, - не моргнув глазом, соврала Хильда.

- Врёшь.

- А ещё я ругаюсь.

- Вот это уже ближе к истине… - задумчиво протянула Мина и с энтузиазмом взмахнула руками. - Но ведь есть же ещё и я!

- А тебе ещё сильнее нельзя, чем мне.

- Чего это?

- Того это. Я ж тебя знаю – подбежишь, кинешься обниматься и кричать «будьте моей мамой!»

- Эй! Я так никогда не делала вообще-то!

- Но хотела бы, да?

Вилли коварно захихикала.

- Ну, я вообще-то маленькая и миленькая, - рассудительно сказала она. – Может ведь и сработать.

- Миленькая… Ага, ага. А самым миленьким в тебе будет винтовка за спиной или револьвер на поясе, - саркастично заметила Хильда. – А того гляди и башка какой-нибудь твари в руках, которую ты решишь презентовать будущей мачехе… Хотя, конечно, если ты захочешь с кем-то подружиться, то хрен куда этот бедолага денется.

- Да ладно?! – ненатурально округлила глаза Мина.

- Прохладно.

- Что ж ты из меня монстра какого-то делаешь? Ааа… Это, наверное, от недосыпа. Иди сюда – обниму, и всё как рукой снимет.

- Да ты и есть монстр... Обнимашковый. Кого угодно затискаешь.

- Так я ж любя.

- Ага, любя. Только в твоём случае «тискать» - это от слова «тиски», не иначе.

- Тихо, - шикнул я на болтающих сестёр. – Приготовились.

Те сразу же прекратили дурачиться и взяли оружие наизготовку, хотя Хильда и приняла весьма скептический вид. Моё беспокойство она, конечно, ощутила, но само-то ничего пока что не заметила.

Ну так-то понятно, чего мы пока что расслабленно шли – всего ж ничего от деревни отошли. Какая «нормальная» тварь будет держаться поблизости от людей? И если будет, то как удержится от того, чтобы не напасть? Тем более вокруг – не Ожог, всё время ухо держать востро не требуется, молчать и общаться с помощью жестов – тоже.

Так что лично я ставил на то, что одержимый будет хотя бы в пяти вёрстах от села. Не слишком далеко, не слишком близко. Дальше в лес идти хосту резона нет – иных людских селений в радиусе пары десятков вёрст тут просто отсутствуют. Так что где-то поблизости должен тереться…

В любом случае, пока сёстры болтали, я держал поисковой радиус. До Райнхарда мне всё ещё было далеко – он запросто мог засечь гейста в полутора сотнях саженей, а если поднапрячься, то и на всех двухста. У меня же пока дальше ста десяти не получалось, даже с учётом всех будущих знаний и улучшений. Точнее, нет – теоретически я мог просканировать всё вокруг чуть ли не на полверсты, но для этого требовалось стоять на месте и изрядно сосредоточиться. А вот так вот – на ходу – не больше ста-ста десяти…

Впрочем, кузины тоже поисковые чары держали всё время – болтовня им в этом помехой не была. Но у них радиусы были куда меньше – примерно полусотня саженей, не больше. Хотя и это было огромным прогрессом, потому как ещё месяц назад ни о каком длительном поддержании чар в фоновом режиме даже и речи не шло… И потому за болтовню я сестёр не дёргал – это им сейчас даже полезно. Пусть привыкают для вида болтать или ещё какой ерундой страдать, а в то же время тихонько колдовать себе…

Впрочем, сейчас мои поисковые чары молчали. Ничего не было слышно и от ушедших вперёд ныробских охотников и конвойных. Однако… Что-то всё равно заставило меня насторожиться. Была бы шерсть на загривке – дыбом встала. Но шерсти нет, так что просто какое-то неприятное покалывание. Ну или такой себе шум на грани восприятия слуха. Такой… Похожий на…

Стук сердца?

И тут же, как вспышка по глазам – контакт! В сотне метров с лишним впереди явно было что-то, не принадлежащее нашему миру. Одержимый? Ну хост же должен быть по идее. Но – непонятная сигнатура какая-то… Как будто несколько тварей сразу... Он там что, миньонов уже наплодил, падаль? Из кого? Из беглых каторжан, что ли?

А затем послышались одни из составных частей заранее оговоренного «условного сигнала» - панические вопли.

Мы тут же рванули вперёд.