Орден друидов Российской Империи 2

Глава 1

Пустыня Белых Костей простиралась на тысячи ли к востоку от обитаемых земель, и не было в мире места более мёртвого. Солнце здесь палило с такой яростью, что даже камни трескались, а ветер нёс не прохладу, а раскалённый песок, способный ободрать кожу до мяса за считанные минуты. Днём пустыня была безмолвной, раскалённой добела печью; ночью - ледяной, чёрной бездной под чужими звёздами. Ни зверь, ни птица, ни даже ящерица не селились здесь. Лишь ветер выл среди барханов, да песок шуршал, осыпаясь с вершин дюн.

Название своё пустыня получила не случайно. Там, где кончались каменистые россыпи и начинались великие пески, из-под земли то и дело выступали кости - огромные, побелевшие от времени и солнца. Рёбра неведомых тварей, позвонки размером с тележное колесо, черепа с пустыми глазницами, в которые забивался песок. Местные племена, жившие на границе пустыни, говорили, что это останки существ, погибших в древней войне. Но что это была за война, с кем и когда - не помнил никто. Память о тех временах была выжжена из людских умов, стёрта, как стирают имя проклятого из летописей.

Впрочем, имя действительно было стёрто. И не только из летописей - из самой реальности.

Десять тысяч лет назад Семь Великих Хранителей - величайшие маги, друиды, духи и драконы, чьи имена ещё хранились в легендах, - сошлись в этой пустыне, чтобы остановить то, что грозило поглотить весь мир. Они не победили его - победить Его было невозможно. Они запечатали его. В deepest depths, под толщей песка и камня, под сплетением корней, уходящих в самое сердце мира, они создали темницу. И ключом к этой темнице стало забвение.

Имя Врага было вырвано из памяти живых. Все тексты, все изображения, все устные предания - уничтожены. Семь Хранителей заплатили за это своими жизнями: шестеро пали, седьмой ушёл в небытие, растворился в ткани мироздания, став его частью, вечным стражем на границе. Мир забыл Врага. И Враг, лишённый имени, лишённый почитателей, погрузился в сон.

Но сон не был смертью. И даже во сне Он мыслил.

Глубоко под песками, в полости, не имеющей выхода на поверхность, покоилось Оно. Форма его была неописуема: нечто среднее между горой и осьминогом, между спрутом и драконом, между плотью и камнем. Его тело, раздувшееся до размеров небольшого хребта, было покрыто складками, в которых копилась тысячелетняя пыль. Его крылья - перепончатые, рваные, сложенные вдоль боков, - были прижаты к стенам пещеры, и каждое крыло могло бы накрыть целый город. Его голова - если это можно было назвать головой - покоилась на складках жира и мышц, а лицо... Лицо было спрятано в тенях, и даже если бы кто-то проник в пещеру, он не смог бы разглядеть черты - лишь смутное ощущение присутствия, давящее на разум, как океанская толща.

Оно спало. Но его сны были не просто снами.

Мысли Ктулху - ибо так Его звали, хотя имя это не произносилось вслух уже сто веков - просачивались сквозь печать, как вода просачивается сквозь трещину в плотине. Медленно, капля за каплей. Слабые, едва уловимые вибрации, которые расходились по миру, как круги по воде. Люди, обладавшие даже крупицей магического дара, иногда чувствовали их: странные сны, внезапные озарения, шёпот на грани слышимости. Большинство отмахивались, списывая на усталость или дурную кровь. Но некоторые - самые чувствительные, самые восприимчивые - слушали.

И среди тех, кто слушал, находились те, кто повиновался.

За тысячу лет до описываемых событий группа магов-изгнанников, бежавших из Империи Солнечного Дракона, осела на восточных рубежах, в суровых землях, которые позже назовут Дикими. Это были сильные, но безжалостные чародеи, практиковавшие запретную магию: некромантию, ментальное подчинение, ритуалы крови. Их изгнали за попытку переворота, и с тех пор они ненавидели всё живое к западу от их нового дома.

Однажды ночью одному из них - молодому, но амбициозному некроманту по имени Арзак - приснился сон.

Ему снилась пустыня. Белая, бескрайняя, мёртвая. Он шёл по ней, не чувствуя ни жажды, ни усталости, и ноги его ступали по костям, утопавшим в песке. А потом пустыня кончилась, и он оказался на краю огромной воронки, уходящей в темноту. Из воронки поднимался ветер - тёплый, влажный, пахнущий гнилью и океаном, хотя океана здесь не было уже десятки тысяч лет. И вместе с ветром пришёл Голос.

«Ты ищешь силы, - произнёс Голос. Он не звучал извне - он рождался прямо в голове Арзака, вибрировал в костях, отдавался в зубах. - Ты ненавидишь тех, кто изгнал тебя. Ты хочешь отомстить. Я могу дать тебе армию».

- Кто ты? - спросил Арзак во сне.

«У меня нет имени, - ответил Голос. - Оно было украдено у меня. Но ты можешь называть меня Владыкой. Или Отцом. Или просто - Тем, Кто Ждёт. Я спал долго. Пора просыпаться. Приди в пустыню Белых Костей. Найди центр. Там, где кости образуют круг. Там - врата. Открой их. И мои слуги придут».

Арзак проснулся в холодном поту. Сон повторился на следующую ночь. И на следующую. И на следующую. Через месяц некромант уже не мог спать вовсе - Голос звучал в его голове постоянно, нашёптывая, убеждая, обещая.

Он рассказал о своих видениях другим магам Диких земель. Те посмеялись. Потом задумались. А потом сами начали слышать Голос - сначала во сне, потом и наяву.

Прошло полгода, и весь ковен магов Диких земель, сорок три человека, двинулся в пустыню Белых Костей. Они шли долго, теряя людей от жажды и солнечных ударов, но Голос вёл их - указывал путь, помогал находить воду в сухих колодцах, отводил песчаные бури. К тому времени, как они достигли центра пустыни, от сорока трёх осталось одиннадцать. Но эти одиннадцать были самыми сильными, самыми фанатичными, самыми преданными новому божеству.

В центре пустыни они нашли круг. Огромные кости - не человеческие, не звериные, вообще не принадлежавшие ни одному известному существу, - были вкопаны в песок, образуя идеальную окружность диаметром в сотню шагов. В центре круга лежал камень. Не алтарь - скорее, крышка люка. Огромная, чёрная, отполированная временем плита, на которой были вырезаны знаки. Знаки складывались в слова на языке, которого никто из магов не знал. Но Голос знал. И он продиктовал заклинание.

Ритуал длился три дня. Одиннадцать магов стояли вокруг плиты, и их ауры сплетались в сложный узор, разрывая ткань реальности. Заклинание, которое они читали, не было похоже ни на одно известное заклятие: оно звучало как скрежет, как хруст костей, как плеск воды в подземных гротах. В конце первого дня из-под плиты начал сочиться туман - жёлтый, маслянистый, пахнущий мускусом и разложением. В конце второго дня туман сгустился настолько, что скрыл магов по пояс. В конце третьего дня плита треснула.

Трещина была тонкой, как волос, но из неё хлынул свет - неестественный, зеленовато-фиолетовый, пульсирующий в ритме, который совпадал с биением сердца Арзака. А потом раздался звук. Низкий, утробный, идущий из глубин. Это не был голос - это была вибрация, от которой песок пошёл рябью, а кости по кругу задрожали и начали осыпаться.

«Свершилось», - произнёс Голос в головах магов. - «Врата открыты. Примите моих слуг».

Из трещины вылезло первое существо.

Оно было размером с крупную собаку. Шесть лап, хитиновый панцирь, жвалы, капающие ядовитой слюной, и многочисленные глаза, горящие красным. Маги отшатнулись, но существо не напало. Оно замерло у ног Арзака, как пёс, ожидающий команды. За ним из трещины выползло второе. Третье. Пятое. Десятое. Через час вокруг плиты копошились уже сотни тварей. А трещина всё расширялась.

Так в мир пришли Жуки Арахны.

В первую ночь они напали на караван, шедший через южные предгорья. Караван исчез полностью: люди, верблюды, товары - всё было унесено в пустыню. Во вторую ночь они атаковали пограничную заставу. Солдаты успели послать вестового, но вестовой, добравшись до ближайшего города, не мог описать врага - он лишь твердил о «жвалах и глазах», пока его не напоили успокоительным. К концу месяца набеги стали регулярными. Жуки уводили людей, но не убивали на месте - они тащили их в пустыню, к кругу, и там приносили в жертву над треснувшей плитой. Кровь жертв впитывалась в трещину, и трещина становилась шире.

Темница Ктулху, построенная Семью Хранителями, была рассчитана на вечность. Но вечность - понятие относительное. Печать, наложенная десять тысяч лет назад, держалась на двух вещах: на магической энергии, вплетённой в камень, и на забвении. Пока люди не знали имени Врага - он был бессилен. Пока никто не приближался к его темнице - он не мог влиять на мир. Но маги Диких земель, поддавшись внушению, сами пришли к нему. Сами открыли врата. Сами привели к нему слуг.

И теперь Ктулху медленно, очень медленно просыпался.

Глубоко под песками его тело шевельнулось. Складки на боках дрогнули. Крылья, не двигавшиеся сто веков, чуть приподнялись, и с них посыпалась каменная пыль. Глаза - если это были глаза - открылись. Они были жёлтыми, с вертикальными зрачками, и в них плескалась бездна.

«Ещё, - прошелестела мысль, пронесшаяся по каменной полости. - Ещё крови. Ещё жертв. Ещё времени. Я ждал десять тысяч лет. Я подожду ещё немного».

И он снова закрыл глаза, погружаясь в полусон. Но это был уже не тот глубокий, беспробудный сон, что длился тысячелетиями. Это была дрёма хищника, готового к прыжку.

На поверхности пустыни, в центре круга из костей, трещина на плите стала шире на палец. И если бы кто-то стоял рядом, он услышал бы тихий, едва уловимый шёпот, который ветер доносил из глубин:

«Ктулху... Ктулху... имя моё - Ктулху... вспомните...»

Но вспоминать было некому. Пока некому.

Где-то далеко на западе, в городах и деревнях, люди не знали о том, что творится в пустыне. Они сражались с Жуками, проклинали Дикие земли, молились своим богам. И никто не догадывался, что Жуки - не враг. Жуки - лишь инструмент. Предвестники. Слуги того, кто ещё не проснулся, но уже начал шевелиться в своей темнице.

А тем временем трещина росла. И вместе с ней росло влияние Ктулху. Его мысли просачивались всё дальше, проникая в умы слабых, отчаявшихся, жаждущих власти. Он нашёптывал им о могуществе, о вечной жизни, о мире, перестроенном по его образу. И находились те, кто слушал.

Так началась война с Жуками. Так началось медленное, неотвратимое разрушение печати. И так началась история, которая однажды приведёт Семь Хранителей - старых и новых - к последней битве с Врагом, чьё имя должно оставаться забытым.

Но это случится не сейчас. Сейчас - только начало. Только первая капля крови, упавшая на древний камень. Только первый шёпот, разнёсшийся над пустыней.

«Ктулху...»

И ветер подхватывает это имя, унося его к далёким городам, где люди спят и не знают, что их сны больше не принадлежат им.

Глава 2

Возвращение в Петроград вышло скомканным. Лун-Вэй, Зелёный Дракон Восточного Предела, доставил Элиана и Фламмариона к Зимнему Дворцу на рассвете, когда город ещё спал, укутанный серым октябрьским туманом. Шеф Чжан, всю дорогу просидевший в беседке с каменным лицом (он так и не привык к полётам, хотя отказываться от места личного повара не собирался), первым делом потребовал показать ему кухню. Элиан препоручил его заботам Инессы... нет, Инесса осталась в Авлалории. Заботам секретаря Канцелярии, который был выделен для связи с Магистром Терром - сухонького человечка по фамилии Пуговкин.

- Кухня? - переспросил Пуговкин. - У нас тут не ресторан, вообще-то. Но ладно, что-нибудь придумаем.

Шеф Чжан окинул его таким взглядом, что Пуговкин попятился, и через час в гостевых покоях уже дымились первые блюда. Острота была умеренной - Чжан помнил предупреждение Фламмариона о том, что «не все в этом дворце способны переварить „Последний Рассвет“», и пожалел местных.

Ученики ждали в оранжерее. Точнее, в том, что теперь называлось «Храмом Возрождённого Древа» - после реставрации старое здание получило новое имя, вырезанное на каменной табличке у входа. Аглая, Тимофей, Михаил, близнецы Лиза и Павел, Григорий - все собрались у алтаря, едва узнав о возвращении наставника. Выдра, почуявшая Хранителя, высунула полупрозрачную мордочку из камня и радостно застрекотала. Черепаха, как обычно, спала, но её панцирь мерцал чуть ярче обычного - она тоже знала, что Элиан вернулся.

- Магистр! - Аглая бросилась обнимать друида. - Как Тяньсячэн? Как переговоры? Вы привезли сувениры?

- Сувениры - в виде личного повара, - ответил Элиан, улыбаясь. - Зовут Шеф Чжан. Он готовит очень острую еду. Предупреждаю сразу: не пробуйте его соусы без подготовки. Особенно «Последний Рассвет». Даже я после него видел галактики.

- А где же делегация из Солнечного Дракона? - спросил Тимофей. - Они разве не с вами?

- Они прибудут позже. Мы договорились о постоянном обмене: наши ученики будут ездить к ним, их мастера - к нам. Лунь Юань обещал прислать первую группу через месяц. А пока, - Элиан обвёл взглядом оранжерею, - у нас много работы.

Михаил, стоявший у Ловчих Лилиий, с тревогой спросил:

- Война? Снова прорыв?

- Нет. Пока нет. Но есть кое-что другое, - друид помедлил. - Мне нужно, чтобы вы продолжали работу здесь. Оранжерея теперь не просто оранжерея - это школа. Сюда будут приходить новые ученики, те, кого мы нашли за последние месяцы. Травниковы из Новгорода, возможно, кто-то из Империи Солнечного Дракона, и, я надеюсь, кто-то из местных - те, кто почувствует зов живой магии. Ваша задача - поддерживать алтарь, ухаживать за растениями и быть наставниками для новичков. Вы уже не просто аколиты. Вы - младшие друиды.

Повисла пауза. Григорий, сидевший на перевёрнутом ящике, медленно поднял голову и произнёс:

- Мы справимся.

- Я знаю, - кивнул Элиан. - Поэтому я и ухожу.

- Уходите?! - хором воскликнули Аглая и Михаил.

- На время. У меня было видение. Точнее, не совсем видение - зов. Я чувствую, что где-то далеко, за восточными морями, есть место, где нужна моя помощь. Точнее, не моя - наша. Там есть кто-то, похожий на меня. Хранитель. Возможно, последний в том краю. Я должен найти его.

- Но как же мы? - тихо спросила Лиза.

- Вы справитесь, - повторил Элиан. - У вас есть всё: алтарь, растения, знания. Ловчие Лилии защитят оранжерею от вредителей. Выдра и черепаха присмотрят за порядком. Феофан Силыч поможет с бытовыми вопросами. Шеф Чжан накормит. А если что-то пойдёт не так - у вас есть связь с Императором. Он обещал приглядывать.

- И вы вот так просто улетите? - Тимофей нахмурился. - Один?

- Не один, - Фламмарион, сидевший на алтаре, расправил крылья. - Я с ним. Присмотрю, чтобы он не напился и не натворил глупостей.

- И черепаху возьму, - добавил Элиан, подходя к алтарю. - Она - Черепаха-Губительница. Её магия защищает от скверны. В дальнем пути это может пригодиться. А выдра останется здесь - она нужна алтарю.

Выдра, услышав это, обиженно пискнула, но спорить не стала. Она понимала: её место - здесь. Черепаха же медленно высунула голову из панциря, моргнула и, кажется, кивнула. Она была готова.

- Когда вы отправляетесь? - спросил Михаил.

- Сегодня. Сейчас. Зов становится сильнее с каждым часом. Нельзя медлить.

Прощание вышло коротким, но тёплым. Аглая снова всплакнула, Михаил крепко пожал руку, Тимофей отсалютовал жезлом, близнецы обняли друида одновременно, а Григорий произнёс исторические четыре слова: «Возвращайтесь. Мы будем ждать». Элиан улыбнулся, погладил выдру по полупрозрачной голове, убрал черепашку в специальный карман на поясе (та удобно устроилась, высунув голову наружу) и вышел на дворцовую площадь.

Фламмарион, принявший истинную форму, возвышался над брусчаткой, как багряная гора. Его чешуя отблёскивала в лучах восходящего солнца, а крылья - тридцать метров от кончика до кончика - были расправлены, готовые к взлёту.

- Куда летим? - спросил дракон.

- На восток. За Урал. Через Империю Солнечного Дракона - и дальше. К Дикому континенту.

- Дикий континент? - Фламмарион приподнял голову. - Я слышал о нём. Говорят, там нет ни городов, ни государств. Только леса, горы и существа, которые старше человечества. И Жуки.

- Именно. Жуки пришли оттуда. Их портал открылся где-то на Диком континенте, в пустыне Белых Костей. Но мой зов идёт не из пустыни. Он идёт с другой стороны континента - с запада. Там есть место под названием Страна Великого Древа. Я видел его во сне. Огромное дерево, уходящее в небо. И под ним - люди, которые живут в гармонии с природой. Там есть Хранитель. Я должен найти его.

- Тогда в путь, - дракон пригнулся, позволяя друиду взобраться на спину. - Держись крепче. Лететь долго.

И они взмыли в небо.

Петроград исчез внизу - сначала превратился в игрушечный город, потом в пятно, потом растворился в тумане. Фламмарион набрал высоту, и под ними поплыли облака: бескрайнее белое море, простиравшееся до самого горизонта. Солнце, поднявшееся над облаками, заливало всё золотом, и в этом золоте чешуя дракона горела, как расплавленный рубин.

Элиан сидел на гребне, придерживая черепашку, и смотрел вперёд. Зов действительно усиливался - теперь он был не просто ощущением, а пульсирующей нитью, которая тянулась через континент. Что-то или кто-то ждал его там, за восточными морями. Кто-то, обладавший силой, похожей на его собственную. Кто-то, кто, возможно, даже не подозревал о своём даре.

- Расскажи мне о Стране Великого Древа, - попросил Фламмарион, когда они пересекли Урал и вышли к бескрайним сибирским лесам.

- Я знаю немного, - ответил друид. - Только то, что показало видение. Это небольшая страна, расположенная на западном побережье Дикого континента. Она не входит ни в какие союзы, не торгует с соседями, не участвует в войнах. Её жители называют себя Детьми Древа. Они поклоняются огромному дереву, которое растёт в центре их земли. Говорят, этому дереву больше десяти тысяч лет. Оно видно с любого конца страны, и его корни пронизывают весь континент.

- Звучит как легенда, - заметил дракон.

- Легенды часто оказываются правдой. Вспомни эльфиек. Вспомни Змея. Вспомни себя - ты последний Красный Дракон в своём мире. Разве ты не легенда?

Фламмарион промолчал, но его хвост чуть шевельнулся - признак того, что он задумался.

Они летели весь день. Под ними проплывали бескрайние просторы: тайга, тундра, горные хребты, реки, извивающиеся, как серебряные змеи. К вечеру пересекли границу Империи Солнечного Дракона - Элиан узнал знакомые очертания Великой Стены, протянувшейся на тысячи ли. Тяньсячэн остался далеко к югу, и друид на мгновение пожалел, что не может заглянуть к Лунь Юаню и Цзяньлуну. Но времени не было. Зов становился громче.

Ночь они провели в воздухе. Фламмарион, как существо магическое, мог лететь без отдыха несколько суток подряд, а Элиан, укутавшись в плащ из теней, дремал на его спине. Черепаха спала в кармане, уютно втянув голову в панцирь. Где-то далеко внизу, в темноте, мерцали редкие огоньки - деревни, костры, возможно, магические сигналы. А над головой, в безлунном небе, сверкали звёзды - чужие, незнакомые созвездия, непохожие на те, что Элиан видел в Авлалории.

На второй день они достигли восточного побережья. Империя Солнечного Дракона кончилась, и внизу раскинулось море - бескрайнее, тёмно-синее, с белыми барашками волн. Фламмарион снизился, чтобы отдохнуть, и они заночевали на скалистом островке, где не было ничего, кроме мха и чаек. Элиан развёл костёр, сварил чай (Шеф Чжан предусмотрительно снабдил его запасом сушёных трав) и долго сидел, глядя на звёзды.

- Ты нервничаешь, - заметил дракон, сворачиваясь вокруг костра.

- Немного. Я никогда не был на Диком континенте. И я не знаю, кого мы там найдём. Видение было смутным: девушка, кроты, вспышка силы. И огромное дерево на горизонте. Всё.

- Девушка? - Фламмарион приподнял голову. - Ты не говорил о девушке.

- Потому что сам не уверен. Это было как... образ. Размытый. Но я чувствую, что она - часть зова. Возможно, она и есть тот Хранитель, которого я ищу.

Дракон задумчиво выпустил струйку дыма.

- Ладно. Утром узнаем.

На рассвете третьего дня они снова поднялись в воздух. Море осталось позади, и впереди показалась земля - Дикий континент. С высоты он выглядел как бескрайний зелёный ковёр, простиравшийся до самого горизонта. Леса здесь были древнее и гуще, чем где-либо; реки - шире и полноводнее; горы - острее и неприступнее. То тут, то там виднелись стада каких-то огромных животных, пасущихся на равнинах, и стаи птиц, кружащих над болотами. И ни одного города. Ни одной дороги. Только дикая, первозданная природа.

А впереди, на западе, у самого горизонта, возвышалось Оно.

Великое Древо.

Даже с расстояния в сотню километров оно поражало воображение. Ствол, уходящий в небо на три с лишним километра, был настолько огромен, что вокруг него можно было бы построить город - и город там действительно был. У подножия Древа, на его корнях и ветвях, теснились дома, мосты, лестницы, целые кварталы, вырезанные из дерева и камня. Крона Древа, раскинувшаяся на несколько километров в ширину, была покрыта листвой всех оттенков зелёного, от изумрудного до тёмно-малахитового, и в этой листве, как птичьи гнёзда, прятались небольшие постройки. Вокруг Древа, на много километров вокруг, росли деревья поменьше - секвойи, дубы, кедры, - которые когда-то, в древности, поддерживали молодое Древо, а теперь сами поддерживались его корнями. Это был целый лес, живший в симбиозе с гигантом, и весь этот лес назывался Страной Великого Древа.

- Ничего себе, - выдохнул Фламмарион. - Я думал, что видел всё. Но такого... такого я не видел никогда.

- Это оно, - тихо сказал Элиан. - То самое. Из видения.

Он хотел добавить что-то ещё, но в этот момент его словно ударило. Вспышка магии - яркая, отчётливая, как удар колокола - пронеслась над лесами откуда-то с северной окраины страны. Это была не просто магия. Это была сила Приручателя - та самая, которую Элиан чувствовал лишь однажды, много веков назад, в Авлалории. Сила, способная говорить с животными без слов, без заклинаний, на уровне инстинктов. Сила Хранителя.

- Вон там! - крикнул друид, указывая на север. - Лети туда!

Фламмарион сложил крылья и ринулся вниз.

А в это время, на северной окраине Страны Великого Древа, милая девушка по имени Ева пыталась договориться с кротами.

Это был пятый день переговоров. Пятый! Целых пять дней Ева приходила на край поля с корзинкой зерна, садилась на землю и терпеливо объясняла кротам, что молодые побеги пшеницы - это не еда. Вернее, еда, конечно, но не для них. Для них - вот, зерно. Отборное. Крупное. В корзинке. Берите, ешьте, только не трогайте всходы.

Кроты слушали. Точнее, делали вид, что слушают. Главарь кротов - огромный, лоснящийся, с бархатной шкурой и маленькими глазками, в которых светилась вековая мудрость пополам с вековой же наглостью, - сидел перед Евой на задних лапах и кивал. Но Ева знала: как только она уйдёт, кроты снова полезут на поле. Потому что зерно в корзинке - это хорошо, но молодые корешки пшеницы - это лучше. Они сочные. Они вкусные. И они растут прямо из земли, никуда ходить не надо.

- Ну пожалуйста, - вздохнула Ева, потирая переносицу. - Я же вам уже всё объяснила. Пшеница - это еда для людей. Если вы съедите всходы сейчас, осенью не будет урожая. А если не будет урожая - не будет зерна. И вам не достанется.

Главарь кротов склонил голову набок и пискнул. Ева, обладавшая даром понимать язык животных (даром, который она унаследовала от своего далёкого предка и который назывался Силой Приручателя), перевела этот писк как: «Но нам же хочется сейчас, а не осенью. Ты вообще пробовала пшеничные корешки? Они восхитительны!»

- Пробовала, - терпеливо ответила Ева. - Но я предпочитаю хлеб. Из муки. Которую делают из зерна. Которое вырастает из этих всходов. Которые вы грызёте. Понимаешь?

Крот задумался. Его маленький мозг напрягся, переваривая сложную логическую цепочку. Потом он пискнул снова: «А если мы будем грызть только половину всходов?»

- Нет! - Ева всплеснула руками. - Никакой половины! Вы получите зерно осенью! А сейчас - вот, я принесла вам аванс. Ешьте.

Она высыпала корзинку на землю. Кроты радостно засуетились, подбирая зёрна. Главарь тоже подгрёб пару штук, но его глазки продолжали коситься на поле.

Ева встала и отряхнула юбку. Она была невысокой, ладной, с длинными русыми волосами, заплетёнными в косу, и глазами цвета лесного ореха. Одежда её была простой: льняная рубаха, юбка до щиколоток, кожаные башмаки. На поясе висел маленький мешочек с семенами, а в руке она держала посох - не магический, а самый обычный, деревянный, которым отгоняла любопытных зверей. Ей было двадцать лет, и она была Хранительницей северных полей - так называлась её должность в Совете Детей Древа. Должность, которую она унаследовала от матери, а та - от своей матери, и так далее, по цепочке, уходящей в глубь веков.

- Ладно, - сказала она. - Я приду завтра. Надеюсь, вы подумаете над моим предложением.

Крот-главарь поднял голову и пискнул. Ева перевела это как: «Подумаем. Но ничего не обещаем. Корешки вкусные».

- Я знаю, что вкусные! - Ева топнула ногой. - Но вы же обещали! В прошлом году вы обещали не трогать ячмень, и что? Съели всё подчистую! Мне потом пришлось перед Советом краснеть!

Крот сделал невинное выражение морды. Мол, ящерицы съели, не мы.

- Ящерицы не едят ячмень, - отрезала Ева. - У них другая диета. Они насекомых едят. Так что не ври.

Крот вздохнул и, кажется, немного смутился. Но тут же его глазки загорелись снова: он почуял что-то. Что-то, что заставило его шёрстку встать дыбом. Он замер, принюхиваясь, а потом издал тревожный писк: «Там! Сила! Большая сила идёт!»

Ева нахмурилась и обернулась. На горизонте, над лесом, что-то мелькнуло. Что-то красное, огромное, летящее с невероятной скоростью.

- Дракон? - прошептала она. - Здесь? Но у нас не водятся драконы...

И тут она почувствовала то же, что и крот. Силу. Огромную, древнюю, зелёную, как сам лес. Силу, которая не была враждебной, но была настолько мощной, что у Евы перехватило дыхание. Это был Хранитель. Настоящий. Такой же, как её далёкий предок, о котором ходили легенды.

И в этот момент что-то внутри неё отозвалось. Что-то, что спало с рождения - спало, потому что не было нужды просыпаться, потому что здесь, в Стране Великого Древа, не было угроз, которые требовали бы пробуждения. Но теперь это «что-то» всколыхнулось, расправило плечи и вырвалось наружу.

Ева полыхнула силой Приручателя.

Это не было похоже на заклинание. Скорее - на волну, которая прокатилась по полю, по лесу, по всей округе. Кроты, все до единого, припали к земле и запищали. Главарь кротов, который только что изображал из себя несговорчивого дипломата, распластался на земле, как блин, и издал тоненький, дрожащий звук. Ева перевела его как: «О великая! О могучая! Мы согласны! Мы не будем трогать всходы! Более того - мы сами будем охранять их от других вредителей! Только не гневайся!»

Ева заморгала. Она сама не ожидала такого эффекта. Её сила, которую она всю жизнь считала чем-то обыденным (ну, подумаешь, с животными разговаривать умеет), вдруг оказалась чем-то гораздо большим. И это «большее» только что навело шороху на кротовью общину.

- Я не гневаюсь, - сказала она, ещё не совсем оправившись от всплеска. - Я просто... ой. Это что сейчас было?

А дракон тем временем уже заходил на посадку. Огромный, багряно-красный, с чешуёй, сверкающей как рубин, он опускался на поле с грацией, совершенно неожиданной для существа таких размеров. Его крылья подняли ветер, пригнувший траву к земле, а хвост, опустившись последним, оставил в почве глубокую борозду. На спине дракона сидел человек - седоватый, с посохом в руке и черепахой, выглядывающей из кармана. Человек смотрел прямо на Еву, и его глаза сияли зелёным.

- Я почувствовал твою силу, - сказал он вместо приветствия. - Прости, что без предупреждения. Меня зовут Элиан Терр. Я - друид, Хранитель. А ты, похоже, - Приручатель.

Ева открыла рот, закрыла, снова открыла. Потом перевела взгляд на крота-главаря, который всё ещё лежал на земле и дрожал.

- Вы будете охранять всходы, - напомнила она ему.

Крот отчаянно закивал.

- Вот и славно. А с вами, - она повернулась к Элиану, - нам, кажется, нужно о многом поговорить.

Друид улыбнулся и спрыгнул со спины дракона. Черепаха в его кармане одобрительно моргнула, глядя на новую знакомую. Фламмарион, сложив крылья, оглядел поле, кротов и девушку с посохом, и тихо хмыкнул:

- Пятый день переговоров с кротами? Уважаю. У нашей Аглаи ушло бы шесть.

- У вас есть Аглая? - спросила Ева, всё ещё пытаясь осознать происходящее.

- У нас есть много кто, - ответил Элиан. - Но давай по порядку. Ты - Приручатель. Я чувствую это так же ясно, как чувствую землю под ногами. Ты умеешь говорить с животными и духами. Твоя сила только что пробудилась по-настоящему - и я, пролетая в сотнях километров отсюда, почувствовал её. Это не случайность. Меня привело видение. Ты - Хранитель, такой же, как я. И я думаю, что тебе, как и мне, предстоит многое узнать о себе.

Ева медленно опустилась на траву. Ноги её не держали - не от страха, а от внезапного осознания. Всю жизнь она считала себя обычной девушкой с необычным даром. А тут - дракон, друид, видения, Хранитель...

- Расскажите мне, - попросила она. - Всё. С самого начала.

Элиан сел рядом, на траву, и посох положил на колени. Фламмарион, уменьшившись до размера собаки, устроился поодаль и принялся разглядывать кротов. Черепаха выползла из кармана и направилась к ближайшему кустику, намереваясь перекусить. А друид начал рассказывать - о себе, о своём мире, о том, как попал сюда, о войне с Жуками, о Хранителях, о пророчестве, о Тенях из-за Грани.

И чем дольше он говорил, тем шире раскрывались глаза Евы.

- Значит, - произнесла она, когда он закончил, - я не просто Приручатель. Я - часть чего-то большего?

- Да. Ты - одна из Семи Хранителей. Возможно, последняя в этом краю. И я думаю, что скоро нам всем придётся встретиться. Но сначала, - он поднялся и подал ей руку, - покажи мне своё Древо. Я столько о нём слышал.

Ева улыбнулась - впервые за весь разговор.

- Пойдём. Только сначала я договорю с кротами. А то они, пока я буду показывать тебе Древо, снова полезут на поле.

- Мы не полезем! - пискнул главарь кротов, всё ещё лёжа на земле. - Мы теперь охраняем! О великая сказала - мы делаем!

- Вот и отлично, - кивнула Ева. - Тогда - к Древу.

И они пошли через поле к лесу, над которым возвышалась огромная крона, уходящая в самое небо. Впереди шли Элиан и Ева, за ними - Фламмарион (уменьшенный, но всё ещё внушительный), а позади всех, деловито перебирая лапками, семенила черепаха, которая по пути успела подкрепиться одуванчиком и теперь была совершенно довольна жизнью. Кроты, оставшиеся на поле, немедленно организовали патруль: трое самых крупных встали на границе, а главарь забрался на камень и принялся зорко оглядывать окрестности, высматривая вредителей. Никогда ещё кроты не были так мотивированы на охрану пшеницы.

А где-то далеко на востоке, в пустыне Белых Костей, трещина на плите стала ещё на палец шире. Ктулху, спящий в глубинах, улыбнулся во сне. Он тоже почувствовал вспышку - две вспышки, слившиеся в одну. Хранители пробуждались. Но пока их было только двое.

Этого было недостаточно для угрозы. Пока недостаточно.

Глава 3

Путь к Великому Древу занял около часа. Ева вела Элиана и Фламмариона через поля, потом через рощу, которая постепенно сгущалась в настоящий лес. Деревья здесь были не просто высокими - они были древними, с корой, покрытой узорами, напоминающими письмена. Воздух был наполнен влажным, живительным запахом, и чем ближе они подходили к центру страны, тем сильнее становилось ощущение чьего-то присутствия. Не враждебного - наоборот, тёплого, как объятия старого друга.

- Ты чувствуешь? - спросил Элиан, не оборачиваясь.

- Да, - тихо ответила Ева. - Это Древо. Оно... смотрит на нас. Я никогда не ощущала этого так сильно. Обычно оно просто есть. А сейчас - оно живое. И оно ждёт.

Фламмарион, шедший позади в облике крупного пса, тихо рыкнул.

- Я тоже чувствую. Оно огромное. И очень старое. Старше Альбиона?

- Возможно, - ответил друид. - Альбиону двенадцать тысяч лет. Этому Древу может быть и больше.

Лес кончился внезапно. Деревья расступились, и перед путниками открылась поляна, посреди которой возвышалось Оно. Вблизи Великое Древо было ещё более впечатляющим, чем с высоты. Его ствол, уходящий в небо на три с лишним километра, был настолько широк, что вокруг него можно было построить небольшую деревню - и деревня действительно была. У подножия Древа, на его корнях и в дуплах, теснились дома, вырезанные прямо из древесины. Лестницы, вырубленные в коре, вились вокруг ствола, поднимаясь всё выше и выше, к кроне. Мосты, перекинутые между ветвями, соединяли целые кварталы, висящие в воздухе. В листве горели огоньки - окна домов, в которых жили люди. А вокруг ствола, насколько хватало глаз, росли деревья поменьше: секвойи, дубы, кедры. Их корни переплетались с корнями гиганта, и Элиан, посмотрев вниз магическим зрением, увидел, что они не просто переплетены - они соединены. Древо питало их водой из подземных рек, делилось питательными веществами, поддерживало в засуху и защищало от бурь.

- Потрясающе, - прошептал друид.

- Это Древо-Прародитель, - сказала Ева, и в её голосе прозвучала гордость. - Оно дало жизнь всей стране. Говорят, когда-то оно было маленьким ростком, и другие деревья защищали его от ветра. А теперь оно само защищает их. И нас.

Они подошли ближе. Люди, жившие у Древа, смотрели на них с любопытством: незнакомец с драконом и черепахой был здесь редкостью. Но никто не выказывал враждебности - наоборот, многие кланялись Еве, узнавая Хранительницу северных полей. Элиан заметил, что у жителей были такие же посохи, как у Евы - деревянные, простые, - но с навершиями, вырезанными в виде цветов и листьев.

- Это знак Детей Древа, - пояснила девушка, перехватив его взгляд. - Каждый, кто достигает совершеннолетия, получает свой посох. Его вырезают из ветки, которую дарит само Древо.

- Само дарит?

- Да. Когда ребёнку исполняется шестнадцать, он приходит к Древу и просит. И если Древо согласно - одна из веток опускается и отдаёт свой отросток.

Элиан покачал головой, поражаясь мудрости этого места. В его мире друидам приходилось годами учиться слышать деревья, а здесь - здесь дерево само слышало людей.

Они подошли к самому стволу. Кора Древа была тёплой на ощупь - Элиан, прикоснувшись к ней, почувствовал пульсацию жизни, медленную и могучую, как биение сердца планеты. Древо дышало. Оно жило. И оно - он понял это в тот же миг - было разумным. Не просто разумным - мудрым. Древним, как сам мир.

- Здравствуй, - прошептал друид, прижимая ладонь к коре. - Я Элиан Терр. Я - Хранитель из далёкой страны. Я пришёл с миром.

В ответ дерево молчало. Элиан почувствовал лёгкое разочарование - он ожидал, что Древо откликнется, как откликались другие деревья: образами, шёпотом, ощущениями. Но Древо-Прародитель было слишком древним и слишком сильным. Оно не говорило с теми, кто не был ему представлен.

И тогда вперёд вышла Ева.

Она встала рядом с Элианом и тоже приложила ладонь к коре. Но в отличие от друида, она не произнесла ни слова. Она просто закрыла глаза и позволила своей силе - силе Приручателя, только что пробудившейся, - течь свободно. Это был не приказ, не просьба, не заклинание. Это был поток любви. Чистой, бескорыстной любви к земле, к лесу, к этому дереву, которое она считала своим домом и своим божеством.

И Древо ответило.

Сначала это была дрожь - едва заметная, пробежавшая по коре. Потом - низкий, утробный гул, исходивший откуда-то из глубины ствола. А потом, на глазах у изумлённых жителей, сбежавшихся на площадь, Великое Древо зацвело.

Цветы появились не сразу - сначала на коре проступили крошечные почки, золотистые, светящиеся, как маленькие солнца. Они раскрывались одна за другой, и от каждой исходило мягкое, тёплое сияние. Через минуту цветами была покрыта уже вся нижняя часть ствола; через две - они поползли вверх, на ветви, на крону, и вскоре всё Древо, от корней до вершины, сияло золотым светом, видимым, наверное, за сотни километров. Лепестки, срываясь с ветвей, кружились в воздухе, как снег, и там, где они касались земли, трава становилась гуще, а цветы - ярче.

Ева открыла глаза и ахнула. Она не ожидала такого. Она вообще не знала, что Древо умеет цвести - старые легенды говорили, что это случалось лишь дважды за всю историю: в день основания страны и в день рождения последнего Хранителя.

- Оно... оно признало тебя, - прошептала она, глядя на Элиана.

- Не только меня, - ответил друид. - Оно признало тебя. Ты - Приручатель. Хранительница. И Древо знает это.

Но Элиан лукавил. Потому что в тот момент, когда Древо зацвело, с ним произошло нечто иное. Золотой свет коснулся его лица, и мир исчез.

Видение обрушилось на друида, как лавина. Перед его внутренним взором разверзлась земля - не в реальности, а в каком-то ином слое бытия, - и он увидел корни Древа. Они уходили вглубь на километры, пронзая камень, воду, магму, и в самой сердцевине этого переплетения была полость. Не пещера - скорее, комната, созданная самими корнями. И в этой комнате, освещённой золотым сиянием, стояла статуя.

Это был человек - или не совсем человек. Высокий, статный, с длинными волосами, заплетёнными в косы, и бородой, доходящей до пояса. Одежды его были простыми, как у Евы, но на груди сиял знак - Древо, точь-в-точь такое же, какое цвело сейчас над землёй. В одной руке он держал посох, в другой - маленькую фигурку зверя, похожего на лису. Глаза его, вырезанные из какого-то драгоценного камня, смотрели прямо на Элиана.

И в голове друида зазвучал голос - низкий, глубокий, как гул подземных вод:

«Я - Элдриан, Первый Хранитель, основатель Страны Великого Древа. Тот, кто пришёл сюда десять тысяч лет назад и посадил росток, ставший этим Древом. Тот, кто заключил союз с духами земли и неба. Тот, кто пал в битве с Тенями, но оставил здесь свою суть, чтобы однажды она пригодилась. Ты, читающий эти слова, - достоин войти. Ты - Архимаг. Ты - Хранитель. Ты связан с магическим существом, и связь эта крепка. Испытание ждёт тебя. Пройди его - и получи награду. Отступи - и уходи с миром, ибо не всякому дано».

Видение погасло. Элиан открыл глаза и обнаружил, что стоит на том же месте, у ствола Древа, а вокруг суетятся люди. Ева смотрела на него с тревогой.

- Что с вами? Вы замерли на несколько минут. Я испугалась.

- Всё хорошо, - ответил друид. - Просто меня пригласили в гости. Под землю.

- Что?!

- Потом объясню, - он повернулся к Фламмариону. - Фламм, ты со мной. Черепаха пусть останется здесь.

Черепаха, услышав это, моргнула и поползла к Еве. Та машинально наклонилась и погладила её по панцирю.

- Я не понимаю, - сказала Ева. - Что происходит?

- Испытание, - коротко ответил Элиан. - Первый Хранитель оставил здесь что-то важное. Чтобы получить это, я должен пройти испытание. И, судя по всему, сделать это можно только там, - он указал под ноги.

- Под землёй? - уточнила Ева. - Но как вы туда попадёте?

Вместо ответа Элиан снова приложил ладонь к коре Древа и закрыл глаза. Он представил статую, представил корни, расступающиеся перед ним, представил путь вниз. И Древо, только что признавшее его, ответило.

Земля под ногами Элиана дрогнула. Корни, оплетавшие почву, зашевелились, раздвигаясь в стороны, и открыли проход - тёмный, уходящий вертикально вниз, с неровными ступенями, вырезанными прямо в дереве.

- Ждите здесь, - сказал друид и шагнул в темноту. Фламмарион, уменьшившись до размера кошки, прыгнул ему на плечо.

Спуск был долгим. Корни Древа смыкались над головой, отрезая солнечный свет, но вскоре стены прохода начали светиться - мягким, золотистым светом, исходившим от самой древесины. Элиан шёл вниз, и с каждым шагом ощущал, как магия вокруг сгущается. Это было похоже на погружение в океан - давление росло, воздух становился плотнее, и даже мысли текли медленнее.

- Давненько я не бывал в подземельях, - заметил Фламмарион. - Последний раз это закончилось черепахой.

- Надеюсь, в этот раз обойдёмся без новых питомцев, - отозвался Элиан.

- Ты? Без новых питомцев? Не смеши меня.

Проход кончился. Элиан вышел в круглую полость, созданную корнями. Это была та самая комната из видения: свод из переплетённых древесных волокон, стены, покрытые древними рунами, и в центре - статуя. Точная копия той, что он видел во сне. Элдриан, Первый Хранитель, смотрел на него каменными глазами.

На постаменте статуи была выбита надпись. Элиан наклонился и прочитал вслух, сначала на древнем языке, потом переводя для Фламмариона:

- «Лишь тот, кто достиг ранга Архимага, является тем, кто хранит баланс, и заключил духовный контракт с магическим существом, достоин пройти испытание и получить награду».

- Архимаг - есть, - констатировал дракон. - Хранитель - есть. Контракт с магическим существом... - он помедлил. - Я, конечно, не подписывал никаких бумаг, но триста лет дружбы - это, наверное, считается?

- Считается, - улыбнулся Элиан. - Ты - мой духовный контракт, Фламм. Без тебя я бы не стал тем, кто я есть.

- Вот сейчас ты меня смутил. Давай уже проходить испытание.

Элиан коснулся статуи.

В тот же миг его сознание снова провалилось в видение. Но на этот раз это был не сон - это был полноценный мир, созданный магией Первого Хранителя. Элиан стоял на бескрайней равнине, покрытой пеплом. Небо над ним было багровым, солнце - тусклым, как угасающий уголёк. Вдали виднелись развалины - остатки огромного города, разрушенного до основания. И в центре этого города, на обломках трона, сидел некто.

Это был не человек. Существо, сотканное из теней и дыма, с горящими алыми глазами и короной из костей на голове. Оно было огромным, раза в три выше Элиана, и от него веяло такой древней злобой, что друид невольно отступил на шаг.

«Ты пришёл за наградой, — произнесло существо, и его голос был похож на скрежет металла. - Но награду получают лишь те, кто докажет свою силу. Я - эхо Теней из-за Грани, оставленное здесь Первым Хранителем. Победи меня - и ты получишь то, что ищешь. Проиграешь - останешься здесь навсегда».

Элиан сжал посох. Он понял: это испытание было не просто проверкой силы. Это была симуляция битвы с Тенями. Элдриан, зная, что его последователям придётся столкнуться с настоящим Врагом, создал это место как тренировочный полигон.

- Я готов, - сказал друид.

И битва началась.

Она была долгой и страшной. Тень, созданная Первым Хранителем, была лишь эхом настоящего Врага, но даже этого эха хватило, чтобы Элиан напряг все свои силы. Он призывал корни и деревья, но Тень сжигала их. Он обрушивал на неё воду и камень, но Тень растворялась и возникала снова. Он пытался договориться - но Тень не понимала языка жизни. Она понимала только язык разрушения.

И тогда Элиан вспомнил.

Он вспомнил слова Змея: «Пламя живёт не в чешуе. Пламя живёт здесь». Он вспомнил слова Альбиона: «Не борись с пламенем - направляй его. Стань им». Он вспомнил свой собственный опыт - опыт Хранителя, который сражался не оружием, а жизнью.

И он сделал то, чего Тень не ожидала. Он не стал атаковать. Он сел на пепел, скрестил ноги, закрыл глаза и запел.

Это была песнь жизни - та самая, которую он пел в Лесу Изобилия и Смерти, та самая, которой его научило Первое Древо в далёком сне. Он пел о солнце, о траве, о воде, о любви. Он пел о мире, который был до Теней и будет после них. И его песнь, усиленная магией Архимага, начала разгонять тьму.

Тень закричала. Её форма задрожала, пошла рябью, начала таять. Она пыталась атаковать, но песнь окутывала её, как кокон, лишая силы.

«Ты... ты не можешь... — прохрипела Тень. - Ты должен сражаться! Должен ненавидеть! Такова природа войны!»

- Война - да, - ответил Элиан, открывая глаза. - Но я - не война. Я - жизнь. А жизнь всегда побеждает.

И Тень исчезла.

Видение рассеялось. Элиан снова стоял в полости из корней, перед статуей. Его ладонь всё ещё касалась каменной руки, и по этой руке пробегала золотая искра. Статуя дрогнула. Из её глаз выкатились две капли - не слёзы, а что-то другое, что-то жидкое и светящееся, - и упали на постамент. А потом каменная рука разжалась, и из неё выпал предмет.

Это был кристалл. Небольшой, размером с желудь, переливающийся всеми цветами радуги. Элиан осторожно взял его и почувствовал, как в его ладонь хлынула магия - древняя, чистая, невероятно мощная.

«Награда, — прошептал голос Элдриана, теперь уже затихающий. - Это Кристалл Первого Древа. В нём - часть моей силы и часть силы самого Древа. Используй его, когда придёт время последней битвы. И помни: ты не один. Вы все - семеро - должны собраться вместе. Только тогда Тени падут».

Голос умолк. Статуя замерла навсегда. А проход наверх снова открылся, приглашая друида вернуться.

- Ну что? - спросил Фламмарион, когда они поднимались по ступеням. - Что ты видел?

- Тени, - коротко ответил Элиан. - Я сражался с эхом Теней. И победил. А ещё получил это, - он показал кристалл.

- И что это?

- Ключ. Или оружие. Или и то, и другое. Я пока не знаю. Но чувствую, что он нам пригодится.

###

Тем временем высоко в небе, над бескрайними просторами Российской Империи, Небесный Змей резко остановился посреди полёта.

Он патрулировал южные границы - там снова активизировались Жуки, пытавшиеся пробить брешь в магическом барьере, - когда его настигла волна. Тёплая, золотистая, пахнущая древностью и деревом. Волна, которую он не чувствовал уже десять тысяч лет.

- «Древо-Хранитель, - прошептал Змей, и его змеиное сердце забилось быстрее. - Оно проснулось. Оно проснулось!»

Он развернулся в воздухе, не обращая внимания на Жуков (с ними разберутся местные духи), и ринулся на восток. Его тело, длинное и перламутровое, рассекало облака, как молния. Он летел быстрее, чем когда-либо за последние столетия, и в его золотых глазах горела надежда.

Десять тысяч лет назад, когда Семь Хранителей запечатали Ктулху, одним из них был Элдриан - Первый Хранитель Страны Великого Древа. Змей знал его лично. Они были друзьями. Они вместе сражались с Тенями и вместе пили «Слезу Вулкана» (Элдриан, между прочим, был единственным человеком, который мог перепить Древних Драконов). И когда Элдриан пал, Змей поклялся, что однажды вернётся к его Древу и убедится, что дело его не забыто.

Тысячи лет он не мог этого сделать. Сначала - из-за угасания друидизма, потом - из-за войны, потом - из-за собственного одиночества, которое парализовало его волю. Но теперь, когда Элиан Терр, этот сумасшедший друид, ворвался в его жизнь, всё изменилось. И вот - Древо проснулось. Зацвело. Значит, там, на Диком континенте, произошло что-то важное.

- «Держись, старый друг, - подумал Змей, обращаясь к тому, что осталось от Элдриана. - Я лечу. И я приведу с собой нового Хранителя. Он, конечно, пьёт как лошадь, путается в грибных королевствах и вызывает меня в образе котёнка, но он - лучший из нас. Ты бы им гордился».

Где-то внизу проплывали сибирские леса, Уральские горы, восточные равнины. Змей летел навстречу золотому сиянию, которое разгоралось на горизонте всё ярче. И впервые за долгое время он чувствовал себя не просто Хранителем. Он чувствовал себя частью чего-то большего.

Частью семьи, которая наконец-то собиралась вместе.

От автора:

Извините за задержку, был в Москве по делам.

Глава 4

Кристалл Первого Древа, полученный от статуи Элдриана, был не просто источником силы. Он был ключом. И знания, вложенные в него Первым Хранителем, открывали двери, о существовании которых Элиан прежде лишь догадывался. В последующие дни после испытания, пока Ева знакомила его со Страной Великого Древа, а Фламмарион наслаждался заслуженным отдыхом в кроне гиганта, друид всё свободное время посвящал изучению кристалла. Он держал его в ладонях, закрывал глаза и позволял потоку информации вливаться в сознание. Ритуалы. Заклинания. Карты иных слоёв реальности. И среди всего этого - подробное описание техники выхода в астрал.

Элдриан, судя по записям, был не только Хранителем, но и великим путешественником по тонким мирам. Он описал астрал как бескрайний океан мыслей и образов, где прошлое, настоящее и возможные будущие смешиваются в причудливые узоры. Он предупреждал, что астрал опасен для неподготовленных, что там водятся сущности, питающиеся эмоциями, и что глубина его слоёв населена созданиями, древними настолько, что сама мысль о них может свести с ума. Но он также писал, что для Хранителя астрал - это инструмент. Способ заглянуть за грань, найти союзников или разведать планы врага.

И Элиан, всегда любопытный до безрассудства, решил попробовать.

- Ты уверен? - спросил Фламмарион, когда друид объявил о своём намерении. Они сидели в одной из древесных комнат, предоставленных Евой, - уютном дупле, устланном мягким мхом и освещённом светящимися грибами. Черепаха, как обычно, дремала в углу, высунув голову из панциря. - Ты помнишь, что случилось, когда ты в прошлый раз «попробовал» нечто новое? Каменный лес в аномалии, танцующие дубы, разгромленный банк, грибное королевство...

- Это было другое, - отмахнулся Элиан. - Тогда я был пьян. А сейчас я трезв как стёклышко. И у меня есть руководство.

- Руководство, написанное десять тысяч лет назад мёртвым Хранителем. Очень обнадёживает.

- Фламм, я просто прогуляюсь. Посмотрю, что там и как. Элдриан пишет, что первые слои астрала совершенно безопасны. Это как... смотреть сны наяву.

- Ладно, - вздохнул дракон. - Но я буду сторожить твоё тело. И если ты не вернёшься через час, я пойду за тобой. Не знаю как, но пойду.

- Договорились.

Элиан устроился в центре комнаты на подушке из мха, скрестил ноги и положил кристалл на колени. Закрыл глаза. Сосредоточился на дыхании, как учил Элдриан. Медленный вдох - представить, как энергия поднимается от земли через корни Древа. Медленный выдох - отпустить мысли, позволить им уплыть, как облака. Вдох - выдох. Вдох - выдох.

Мир вокруг начал таять.

Сначала исчезли звуки: пение птиц за окном, дыхание Фламмариона, шорох листьев. Потом - ощущения: тепло мха под ногами, тяжесть одежды, прохлада воздуха. Потом - тело. Элиан почувствовал, как его сознание отделяется от физической оболочки, как пробка выскакивает из бутылки, и воспаряет вверх. Это было странное, пьянящее чувство - свобода, лёгкость, отсутствие границ. Он видел комнату сверху, видел своё тело, застывшее в медитации, видел Фламмариона, который настороженно повернул голову, но не издал ни звука. А потом комната исчезла, и Элиан оказался в астрале.

Первое, что он ощутил, - цвет. Вернее, цвета. Астрал не был похож на реальный мир. Он был соткан из эмоций и мыслей, и каждое чувство имело свой оттенок. Радость была золотой, печаль - синей, страх - фиолетовой, гнев - красной. Все эти цвета переливались, смешивались, образовывали вихри и потоки, и Элиан, плывя в этом океане, чувствовал себя одновременно и зрителем, и участником. Мимо проплывали образы: чьи-то воспоминания, обрывки снов, фантазии. Вот девушка мечтает о свадьбе - её мечта сияет белым и розовым. Вот старик вспоминает давно умершую жену - его память серебрится, как лунный свет. Вот ребёнок видит кошмар - тёмное, колючее облако, которое Элиан аккуратно обходит стороной.

Он брёл по верхним слоям астрала, разглядывая всё это, и поначалу ему было интересно. Он видел Петроград - не настоящий, а его астральное отражение, сотканное из мыслей горожан. Видел храм, где мерцал алтарь, а выдра, почуяв что-то, приподняла голову (она не могла его видеть, но ощутила смутное присутствие). Видел Императора, который в своём кабинете читал донесения, и его мысли были полны забот о войне. Видел Тяньсячэн - яркое пятно на востоке, пульсирующее ритмами чужой культуры.

Но через некоторое время ему стало скучно. Верхние слои астрала были красивы, но пусты. Здесь не было ничего, что могло бы помочь в борьбе с Тенями. Никаких следов Ктулху, никаких подсказок. Элдриан писал, что более глубокие слои содержат более древнюю информацию - мысли существ, живших тысячи лет назад, эхо великих событий, забытые истины. Но он также предупреждал, что глубокие слои опасны, и погружаться в них следует постепенно, слой за слоем, привыкая к давлению.

Элиан, будучи Элианом, решил, что «постепенно» - это слишком долго. Он был Архимагом, в конце концов. Он справлялся с драконьим пойлом, грибным самогоном и эльфийским чаем. Какие-то слои астрала ему не страшны.

И он начал погружаться.

Сначала всё шло хорошо. Цвета становились гуще, образы - ярче и древнее. Он видел битвы, гремевшие века назад. Видел магов, читающих заклинания на мёртвых языках. Видел драконов, парящих в небесах, - настоящих, величественных, ещё не знавших упадка. Это было захватывающе. Элиан опускался всё ниже и ниже, минуя слой за слоем, и с каждым слоем давление росло. Мысли становились тяжелее, движения - медленнее. Но он продолжал.

А потом случилось то, чего он не ожидал.

На границе между двумя слоями - он так и не понял, какими именно, - его сознание вдруг потеряло опору. Как будто пол под ногами исчез, и он рухнул в пустоту. Это было не падение в привычном смысле - скорее, стремительное скольжение вниз, через слои, которые мелькали, как страницы перелистываемой книги. Элиан попытался остановиться, но магия, которую он использовал для навигации, здесь не работала. Его затягивало всё глубже и глубже, туда, куда не проникал свет, туда, где не было ни мыслей, ни эмоций, ни времени. Туда, где обитали лишь самые древние и самые страшные существа.

На самое дно астрала.

Падение прекратилось внезапно. Элиан обнаружил себя висящим в абсолютной пустоте. Вокруг не было ничего - ни цветов, ни образов, ни звуков. Только тьма. Но это была не обычная тьма. Она была живой, дышащей, наполненной присутствием. И в этой тьме, где-то впереди, что-то двигалось.

Элиан замер. Его посох, который он взял с собой в астрал (вернее, его астральную проекцию), слабо светился, но этот свет не разгонял тьму - он лишь позволял видеть её очертания. И то, что он увидел, заставило его сердце замереть.

Впереди была стена. Нет - не стена. Поверхность. Огромная, изогнутая, покрытая чешуёй. Чешуйка была размером с городскую площадь каждая, и она тускло мерцала в темноте, отражая свет посоха. Элиан поднял взгляд выше. Чешуя уходила вверх и терялась во тьме. Он опустил взгляд ниже. Чешуя уходила вниз и терялась во тьме. Он смотрел на эту поверхность и не мог понять, что это, пока поверхность не дрогнула.

Чешуя раздвинулась. И на Элиана уставился глаз.

Это был глаз размером с гору. Огромный, жёлтый, с вертикальным зрачком, который сузился, фокусируясь на крошечной фигурке человека, висящей перед ним. В этом глазу отражалась вечность. В нём плескалась бездна. В нём горел огонь такой древней, такой невообразимой ярости, что Элиан на мгновение потерял способность мыслить. Он просто висел и смотрел, как мышь смотрит на змею, понимая, что бежать некуда и незачем.

Потому что перед ним был Апофис.

Змей-Разрушитель. Пожиратель Миров. Владыка Дна Астрала. Существо, чьё имя даже в легендах произносили шёпотом, с оглядкой. Говорили, что когда-то он был одним из величайших духов мироздания, хранителем равновесия. Но что-то сломало его. Что-то заставило его уничтожить собственную планету и навечно уйти на дно реальности, став его хозяином и узником одновременно. И теперь он лежал здесь, в самой глубокой точке астрала, свернувшись кольцами вокруг границы пустоты, и смотрел на незваного гостя.

Элиан открыл рот, чтобы что-то сказать - извиниться, объяснить, что он здесь случайно, - но не успел. Потому что Апофис атаковал.

Это не было похоже на обычную атаку. Не было ни вспышки, ни грохота. Просто глаз на мгновение вспыхнул, и из темноты вырвался поток чистой, концентрированной ярости - не огонь, не молния, а нечто, что Элиан не мог описать словами. Этот поток ударил не в него. Он ударил в его тень.

Тень Элиана, висевшая за его спиной в астральном свете, вдруг задрожала. Из неё, отделяясь от ног друида, начало выползать нечто. Оно было маленьким - не больше крысы, - но уродливым до отвращения. Бесформенное, студенистое, покрытое десятками крошечных щупалец и одним-единственным глазом, горящим зелёным, как у Жуков Арахны. Оно шипело, извивалось, пыталось ускользнуть, но поток ярости Апофиса настиг его, окутал, сжал - и раздавил, как гнилой плод. Мерзкая тварь издала короткий, пронзительный визг и исчезла, растворившись в пустоте без следа.

Элиан замер, всё ещё паря в пустоте. Он даже дышать боялся. Апофис уничтожил нечто, что пряталось в его тени. Нечто, чего он сам не замечал. Нечто, что, возможно, было с ним уже долгое время - с тех самых пор, как он вошёл в контакт с эхом Тени во время испытания. Или даже раньше.

«Отросток Ктулху», - раздался в его голове голос.

Это был не звук. Это была мысль, вложенная прямо в сознание, - древняя, тяжёлая, как каменная плита. Она была наполнена такой нечеловеческой ненавистью, что у Элиана закружилась голова. Но ненависть эта была направлена не на него. Она была направлена на того, кого только что уничтожил Апофис.

- Ктулху? - прошептал Элиан, не зная, слышит ли его огромный змей.

«Он - мой враг. Он уничтожил моих внуков. Всех. До единого. Я слышал их крики сквозь толщу миров. Я чувствовал их боль. И я ничего не мог сделать. Тогда я впал в безумие. Я разрушил свою планету - свою собственную планету, которую поклялся защищать! - потому что безумие заставило меня видеть в каждом существе отродье Ктулху. А когда я опомнился, было поздно. Моя планета превратилась в пыль. Мои внуки были мертвы. И я навечно ушёл на дно астрала, чтобы мой гнев не уничтожил ничего больше. Здесь я - хозяин. Здесь я стерегу границу пустоты. И здесь я уничтожаю всё, что принадлежит Ктулху».

Элиан молчал. Он не знал, что сказать. Масштаб трагедии, которую он только что услышал, был настолько огромен, что человеческие слова казались ничтожными. Апофис потерял своих внуков из-за Ктулху. Потерял всё. И его ярость была так велика, что пережила тысячелетия и превратила его самого в чудовище.

- Я... я не знал, - наконец произнёс он. - Я не знал, что эта тварь прячется в моей тени. Я пришёл сюда случайно. Я не служу Ктулху. Я - Хранитель. Меня зовут Элиан Терр.

Глаз Апофиса моргнул - медленно, как движение континентов.

«Я знаю, кто ты. Я видел тебя в отражениях верхних слоёв. Ты - тот, кто пьёт с драконами и пробуждает спящие алтари. Ты - друг Небесного Змея. Я чую его запах на тебе. Ты - враг Ктулху, даже если сам этого ещё не осознал».

- Я... - Элиан запнулся. - Я осознал. Но я не понимаю, почему отросток оказался в моей тени.

«Ктулху сеет свои семена везде, где может. Ты коснулся эха Теней - и этого было достаточно. Он надеялся, что ты станешь его шпионом, сам того не зная. Что через твои глаза он увидит планы Хранителей. Но ты спустился сюда, на самое дно. Туда, где моя сила абсолютна. И здесь его отродье не могло спрятаться. Здесь я его уничтожил».

Элиан почувствовал, как по его астральному телу пробежала дрожь. Всё это время, с момента испытания, в его тени прятался шпион Ктулху. Он разговаривал с Евой, смотрел на Древо, получал кристалл - и Ктулху видел всё это его глазами. Если бы не Апофис...

- Спасибо, - сказал он искренне. - Я у тебя в долгу.

«Твой долг - уничтожить Ктулху. Это всё, что мне нужно. Я слишком глубоко, чтобы подняться. Я не могу сражаться с ним сам. Но ты - можешь. Ты и другие Хранители. Найдите способ. Убейте его. И когда он умрёт - я, возможно, наконец обрету покой».

Глаз Апофиса снова моргнул. А потом начал медленно закрываться - не от усталости, а от того, что разговор был окончен. Огромная чешуйчатая поверхность дрогнула, сворачиваясь в кольца. Апофис терял интерес к гостю.

- Подожди! - воскликнул Элиан. - Как мне найти остальных Хранителей? Что делать дальше?

«Слушай зов. Он приведёт тебя. И берегись... тени. Она больше не будет твоим другом».

Голос затих. Темнота сомкнулась. И Элиан почувствовал, как его тянет обратно - вверх, через слои астрала, всё быстрее и быстрее. Он летел сквозь цвета и образы, даже не пытаясь управлять полётом, и через мгновение - или через вечность - его сознание с хлопком вернулось в тело.

Он открыл глаза. Комната была всё та же. Мох, светящиеся грибы, черепаха в углу. Фламмарион, сидевший у входа, вздрогнул и подскочил.

- Эли! Ты вернулся! - дракон подбежал, принюхиваясь. - Ты выглядишь... странно. Бледный. И от тебя пахнет чем-то... древним. Очень древним. Что случилось? Ты был там почти три часа!

- Три часа? - Элиан покачал головой. - А мне показалось, что прошло несколько минут.

- Рассказывай.

И друид рассказал. Всё: от скуки на верхних слоях до провала на дно астрала, от циклопического глаза до уничтожения твари в его тени. Фламмарион слушал, и его глаза расширялись всё больше и больше.

- Апофис, - прошептал он наконец. - Я слышал о нём. Это легенда даже среди драконов. Говорят, его ярость была так велика, что звёзды гасли, когда он пролетал мимо. И он спас тебя?

- Он уничтожил отросток Ктулху, который прятался в моей тени. А заодно, кажется, спас меня от участи шпиона. Теперь я знаю: Ктулху пытался проникнуть в наш круг. И он может попытаться снова.

- Значит, нужно быть осторожнее.

- Да. Но теперь у нас есть союзник. Пусть и на дне астрала.

Фламмарион помолчал, переваривая услышанное. Потом встряхнулся и, как обычно в стрессовых ситуациях, перевёл всё в шутку:

- Три часа. Ты отсутствовал три часа. Я уже начал думать, что мне придётся лететь на дно астрала и вытаскивать тебя оттуда за шкирку. А там, оказывается, Апофис. Ну и компанию ты себе выбираешь.

Элиан слабо улыбнулся.

- Он не такой уж плохой. Одинокий. Озлобленный. Но не злой. Просто... сломленный.

- Прямо как все твои знакомые, - фыркнул дракон. - Ладно, отдыхай. Завтра, я так понимаю, у нас новые планы? Будем искать остальных Хранителей?

- Будем, - подтвердил друид. - Но сначала - поговорим с Евой. И с тем, кто, кажется, уже летит к нам.

- Кто?

- Небесный Змей. Я чувствую его приближение. Он тоже услышал пробуждение Древа. И я думаю, он многое сможет рассказать нам - и о Ктулху, и об Апофисе, и о том, что нас ждёт.

Он посмотрел на кристалл, лежащий на коленях, и бережно убрал его в карман. Черепаха, проснувшись, подползла к нему и ткнулась головой в ладонь - молчаливый жест поддержки. За окнами комнаты, в ветвях Великого Древа, запели ночные птицы. Где-то высоко в небе, над восточными морями, стремительно летел перламутровый змей, спеша на встречу с собратьями. А глубоко-глубоко под землёй, в пустыне Белых Костей, трещина на плите стала ещё на волос шире - Ктулху почувствовал гибель своего отростка и заворочался во сне, полный злобы.

Но это была забота завтрашнего дня. Сегодня - сегодня Элиан Терр, Хранитель, Архимаг и просто уставший друид, закрыл глаза и провалился в сон без сновидений. Ему нужно было отдохнуть. Впереди его ждала долгая дорога.

Глава 5

Утро после путешествия в астрал началось для Элиана с приятного сюрприза. За завтраком - Ева принесла свежий хлеб, мёд и травяной чай - в дверь постучали. Точнее, в ствол дерева снаружи кто-то вежливо поскрёбся, и на пороге возник Небесный Змей собственной персоной. В облике, разумеется, котёнка. Голубого, пушистого, с огромными золотыми глазами и выражением крайнего достоинства на крошечной мордочке.

- «Я прибыл», - объявил он мысленно, переступая порог и оглядывая комнату. - «Древо цвело так ярко, что я увидел это за тысячи ли. Пришлось лететь без остановок. Надеюсь, у вас найдётся что-нибудь перекусить. И, может быть, погладить. Но это необязательно. Просто... если кто-то захочет».

Ева, увидев котёнка, который говорит мыслями и пахнет озоном, на мгновение потеряла дар речи. Потом её лицо осветилось той самой улыбкой, с какой смотрят на всё маленькое и пушистое, и она опустилась на колени.

- Какой хорошенький! Это ваш друг?

- Это Небесный Змей, Высший Дух-Хранитель Российской Империи, - представил Элиан. - Ему двенадцать тысяч лет. Он помнит Ледниковый Период. И он обожает, когда ему чешут пузико.

- «Элиан!» - возмутился Змей, но Ева уже протянула руку и осторожно погладила голубую шёрстку. Котёнок замер, потом медленно, словно против воли, перевернулся на спинку.

- «Это... это ничего не значит, - пробормотал он. - Я просто устал с дороги. И ещё не завтракал. И вообще... мррр...»

Фламмарион, сидевший в углу, тихо заржал.

- Каждый раз, - прокомментировал он. - Каждый раз одно и то же. Двенадцать тысяч лет, а ведёшься на ласку, как котёнок.

- «Я не ведусь. Это тактический ход».

Завтрак прошёл в обсуждении новостей. Змей, насытившись (Ева скормила ему кусочек хлеба с мёдом), поведал о том, что произошло в Петрограде за время отсутствия Элиана. Оранжерея процветала: ученики, оставленные на хозяйстве, справлялись отлично. Аглая наладила производство лечебных настоек из трав, привезённых из Леса Самоубийц. Тимофей, к всеобщему удивлению, помирился с бывшими сослуживцами по Стихийному Корпусу и теперь вёл совместные тренировки. Михаил, окончательно порвавший с княжеским двором (отец, скрепя сердце, смирился), организовал в оранжерее что-то вроде полевого госпиталя для раненых с фронта. Близнецы Лиза и Павел взяли под опеку Ловчие Лилии и теперь хвастались, что те «научились узнавать своих». А Григорий... Григорий, по словам Змея, за всё время их отсутствия произнёс в общей сложности три предложения, что было расценено как «невероятная болтливость».

- Они справляются, - резюмировал Змей. - Твоя школа растёт. Но без тебя скучают. Особенно выдра. Она каждый вечер сидит на алтаре и смотрит на восток, ожидая твоего возвращения.

- Я вернусь, - пообещал Элиан. - Но сначала нужно решить несколько вопросов. И первый из них, - он повернулся к Еве, - касается тебя.

- Меня? - девушка удивлённо приподняла бровь.

- Ты - Приручатель. Хранительница. Твоя сила только что пробудилась, и тебе нужно учиться. У нас, в Петрограде, есть школа. Есть учителя - эльфийки из Сердца Леса, которые знают магию природы лучше, чем кто-либо. Есть библиотека, артефакты, союзники. Если ты хочешь развить свой дар - тебе нужно побывать там. А ещё, - он помедлил, - ты нужна нам. Все Хранители должны собраться вместе. Таково пророчество.

Ева опустила глаза. Она знала, что этот момент настанет. Её место было здесь, в Стране Великого Древа, где она родилась и выросла. Но сила, пробудившаяся в ней, требовала развития. И пророчество, о котором рассказал Элиан, не оставляло выбора.

- Я согласна, - тихо сказала она. - Но кто присмотрит за полями? Кроты, конечно, теперь ведут себя хорошо, но им нужен кто-то, кто будет напоминать. И Древо... Оно привыкло ко мне.

- Древо поймёт, - ответил Элиан. - А за полями присмотрят другие Дети Древа. Ты ведь не единственная, у кого есть дар - просто твой самый сильный. А чтобы добраться до Петрограда, - он кивнул на Змея, - у нас есть лучший транспорт в мире.

Змей, который к этому моменту уже свернулся клубком на коленях Евы и мурлыкал, открыл один глаз.

- «Я? Перевозить? Вообще-то, я Хранитель, а не извозчик. У меня дела. Патрулирование. Духи. Жуки».

- Ты только что мурлыкал ей на коленях, - заметил Фламмарион.

- «Это не считается».

- Ещё как считается.

- «Ладно, - вздохнул Змей. - Я доставлю её в Петроград. Но только потому, что она гладит меня правильно. И потому что Древо просило. И... и вообще, это моя работа - помогать Хранителям. Через пару дней. Мне нужно отдохнуть».

- Вот и отлично, - Элиан поднялся. - А у меня пока есть ещё одно дело.

- Какое? - спросила Ева.

- Я слышал, что в вашей стране есть удивительные растения. Алко-деревья. Главный садовник, кажется, обещал мне экскурсию.

Ева улыбнулась.

- А, старый Игнат. Он уже триста лет ухаживает за садами Древа. И да, он знает об алко-деревьях всё. Если хотите - я провожу вас к нему. А сама пока соберу вещи.

Сад Главного садовника располагался на южной стороне Великого Древа, там, где крона была ниже, а солнечные лучи проникали сквозь листву особенно щедро. Это был не просто сад - это был целый лес в миниатюре, заключённый в кольцо живых изгородей. Чего здесь только не росло: деревья с плодами всех цветов радуги, кусты с ягодами, светящимися в полумраке, цветы, которые пели, когда их касался ветер, и грибы размером с табуретку (эти напомнили Элиану Грибное Королевство, и он мысленно передал им привет - грибы, кажется, ответили).

Главный садовник Игнат оказался крепким стариком с обветренным лицом, руками, похожими на корни дуба, и глазами, в которых светилась вековая мудрость пополам с озорным огоньком. Он носил просторный зелёный балахон, подпоясанный верёвкой, и шляпу из листьев, которая, казалось, росла прямо у него на голове. При виде Евы он расплылся в улыбке и отвесил поклон - не формальный, а какой-то по-отечески тёплый.

- А, Хранительница северных полей пожаловала! И гостя привела. Того самого, из-за которого Древо зацвело?

- Того самого, - подтвердил Элиан, пожимая старику руку (ладонь Игната была твёрдой, как кора). - Элиан Терр. Друид. Я слышал, у вас есть алко-деревья.

Глаза Игната загорелись.

- Есть! Есть, конечно! - он понизил голос и огляделся, словно опасаясь, что их подслушивают. - Только тсс! Не все в Стране Древа одобряют... хм... ферментацию. Но я считаю, что раз Древо дало нам эти плоды, значит, они для чего-то нужны. Пойдём, покажу.

Он повёл Элиана через сад к дальнему участку, скрытому за живой изгородью из густого кустарника. За изгородью открылась небольшая рощица, засаженная деревьями, которых друид никогда раньше не видел. Их стволы были приземистыми, корявыми, а ветви свисали до самой земли, образуя естественный шатёр. На ветвях росли плоды - крупные, размером с кокос, с твёрдой скорлупой и едва уловимым запахом, который напоминал одновременно о мёде, пряностях и чём-то остром.

- Это «Слеза Древа», - с гордостью объявил Игнат, указывая на ближайшее дерево. - Древнейший сорт. Плоды созревают раз в пять лет. Внутри - жидкость. Прозрачная, как слеза, и крепкая, как драконье пойло. Мы называем её «Тихое Счастье». Пьёшь - и мир становится ясным и добрым. Но предупреждаю: больше двух глотков лучше не делать.

- Почему? - спросил Элиан, уже предвкушая.

- Потому что после третьего глотка вы начинаете разговаривать с растениями. А после четвёртого - растения начинают отвечать. И не всегда вежливо.

- Я друид. Я всегда разговариваю с растениями.

- Тогда вам, может, и четыре глотка не страшны, - хмыкнул старик. - Но я бы всё равно поостерегся. Смотрите дальше.

Он подвёл Элиана к следующему дереву. Это было стройное, с серебристой корой и листьями, напоминающими ивовые. Плоды его были маленькими, похожими на виноград, но светящимися изнутри голубоватым светом.

- «Утренний Туман». Очень коварная штука. Плоды сладкие, как мёд, и совершенно безобидные на вкус. Но если съесть больше горсти - начнёте видеть духов. Настоящих духов, не иллюзии. Они будут ходить вокруг, разговаривать с вами, даже в карты играть предложат. Один мой ученик как-то объелся «Тумана» и три дня играл в покер с призраком своего деда. Проиграл, между прочим, целое состояние. Дедушка оказался шулером.

Элиан рассмеялся, но заметил, как Фламмарион, сидевший у него на плече, навострил уши. Похоже, дракон уже прикидывал, не раздобыть ли ему горсточку «Тумана» для... научных целей.

- А это - моя гордость, - Игнат подвёл их к третьему дереву, самому высокому в рощице. Его ствол был покрыт узорами, напоминающими письмена, а на ветвях висели плоды, похожие на груши, но золотистого цвета. - «Пьяный Кедр». Плоды не едят и не пьют - их нюхают. Один вдох - и вы чувствуете прилив сил, бодрости и невероятного оптимизма. Два вдоха - и вы готовы свернуть горы. Три вдоха - и вы действительно сворачиваете горы. Но потом, - старик вздохнул, - наступает похмелье. И горы приходится возвращать на место.

- У вас есть алко-дерево, которое заставляет сворачивать горы? - уточнил Элиан.

- Да. К сожалению, после того случая с учеником и Уральским хребтом «Пьяный Кедр» запретили использовать без специального разрешения Совета.

Элиан уже открыл рот, чтобы спросить, что именно случилось с Уральским хребтом, но Игнат, словно не желая вдаваться в подробности, поспешно повёл его дальше. Четвёртое дерево было самым странным: низкое, раскидистое, с корой фиолетового оттенка и плодами, похожими на маленькие тыквы. От плодов исходил пар - горячий, пряный, с нотками корицы и гвоздики.

- «Огненный Корень». Самое опасное из всех. Его плоды не едят сырыми - их варят, и получается отвар, который мы называем «Жидкий Огонь». Одна чашка этого отвара может согреть целую деревню в лютую зиму. Две чашки - и деревня начинает танцевать. Три чашки - и деревня случайно изобретает новый вид магии.

- Случайно изобретает магию? - переспросил Фламмарион.

- Да. Именно так был открыт стихийный танец «Пламенный Вихрь». Очень эффективное боевое заклинание. Жаль, что его создатель потом неделю не мог сидеть - говорят, последствия были... огненными.

Элиан слушал, и его глаза сияли. В его родном мире тоже существовали магические растения, из которых делали напитки, - взять хотя бы гномий самогон или эльфийское лунное вино. Но алко-деревья, специально выведенные (или, скорее, выращенные в симбиозе с Великим Древом), были чем-то совершенно новым. Это был не просто алкоголь - это была магия в чистом виде, облечённая в форму плодов.

- Я хочу взять саженцы, - сказал он. - Для оранжереи. Мы выращиваем там редкие растения со всего мира. Алко-деревья будут жемчужиной коллекции.

Игнат просиял.

- Конечно! - он засуетился, доставая откуда-то маленькие горшочки с землёй. - Я подготовил несколько саженцев - знал, что вы попросите. Вот, берите: «Слеза Древа», «Утренний Туман», «Пьяный Кедр» и «Огненный Корень». Уход за ними описан в этом свитке, - он протянул Элиану пожелтевший пергамент. - Главное - не сажайте их слишком близко друг к другу. Они... конкурируют.

- Конкурируют?

- Ну да. Однажды я посадил «Слезу» рядом с «Туманом», и они начали спорить, чьи плоды крепче. Кончилось тем, что они скрестились, и получился гибрид. Мы назвали его «Туманная Слеза». От него люди начинали видеть духов, которые пили вместе с ними. Очень весело, но непрактично.

Элиан бережно убрал саженцы в пространственное кольцо, в стазис-отделение, где уже хранились Ловчие Лилии, семена Золотого Кедра и прочие сокровища, собранные за время путешествий. Кольцо заметно потяжелело, но магическая ёмкость позволяла носить в нём ещё много всего.

- Спасибо, Игнат, - сказал он искренне. - Это бесценный дар. Когда-нибудь я угощу вас настойкой из плодов, выращенных в нашей оранжерее.

- Ловлю на слове! - старик хлопнул его по плечу. - И вот ещё что, - он понизил голос. - Если будете в тех краях, где водятся Жуки, - посадите там «Огненный Корень». Он, знаете ли, не только греет. Он ещё и жжёт. Буквально. Жуки его терпеть не могут.

- Обязательно, - пообещал Элиан.

Прощание с Игнатом вышло тёплым. Старый садовник долго тряс руку друида, потом неожиданно обнял его и шепнул на ухо: «Берегите саженцы. Они - как дети. Им нужна любовь. И немного дисциплины. Как детям». Элиан улыбнулся и пообещал, что станет им хорошим «отцом».

Вернувшись в гостевую комнату, он обнаружил, что Ева уже собрала вещи - небольшой узелок, посох и корзинку с какими-то семенами. Змей, всё ещё в облике котёнка, дремал на подоконнике, свернувшись клубком. Черепаха, как обычно, медитировала в углу, а Фламмарион, приняв облик пса, сторожил вход.

- Ты готов? - спросила Ева.

- Почти, - ответил друид, присаживаясь на моховую подушку. - Змей сказал, что отправит тебя через пару дней. А пока - отдыхай. Тебе предстоит долгий путь.

- А ты?

- А я пока побуду здесь. Нужно кое-что доделать. И ещё - я слышу что-то.

- Что?

- Зов, - Элиан прикрыл глаза. - Очень слабый. Он идёт откуда-то с востока, из-под воды. Как будто кто-то... зовёт на помощь.

Ева нахмурилась.

- С востока? Это же море. Там нет поселений - только острова да рифы. Может, какой-то морской дух?

- Может быть. Я попробую разобраться. А пока - иди. Тебе нужно выспаться перед дорогой.

Когда Ева ушла, Элиан сел в центре комнаты и закрыл глаза. Он не стал погружаться в астрал - после прошлого раза ему требовалось время на восстановление. Вместо этого он сосредоточился на том самом зове, который ощущал краем сознания последние несколько часов. Это был не голос, не мысль - скорее, эмоция. Отчаяние. Страх. И надежда. Кто-то, очень далеко и очень глубоко, звал на помощь. И этот кто-то был не человеком.

Зов шёл из-под воды. Где-то на востоке, за пределами Страны Великого Древа, в море, которое местные называли Морем Тысячи Рифов. Там, на дне, в одной из бесчисленных подводных пещер, уже много веков покоилось нечто. И сейчас это нечто проснулось.

Элиан не мог разглядеть деталей - слишком далеко, слишком слаб сигнал. Но он чувствовал, что зовущий не враждебен. Напротив - он напуган. Он одинок. Он хочет выбраться.

- Завтра, - прошептал друид. - Завтра я пойду туда. А сегодня - спать.

Он лёг на моховую подушку, и Фламмарион, свернувшись калачиком у его ног, тихо спросил:

- Опять кого-то спасать?

- Похоже на то.

- Ты когда-нибудь устаёшь?

- Устаю. Но знаешь, - Элиан улыбнулся в темноте, - это приятная усталость. Когда помогаешь кому-то - усталость потом проходит. А радость остаётся.

Дракон вздохнул и закрыл глаза. За окнами комнаты, в ветвях Великого Древа, пели ночные птицы. Где-то далеко на востоке, под толщей воды, юная осьминожка по имени Осми-лэн - потомок Легендарного Кракена, чудом выжившая в катаклизме тысячелетней давности, - снова и снова билась щупальцами о каменную стену пещеры. Она была здесь уже много месяцев, с тех пор как проснулась от долгой спячки, и выбраться не могла. Еды не было. Света не было. Только тьма, холод и медленно угасающая надежда.

Но сегодня что-то изменилось. Кто-то услышал её зов.

И этот кто-то уже собирался в путь.

Глубоко под землёй, в пустыне Белых Костей, Ктулху заворочался во сне. Его отросток, уничтоженный Апофисом, был лишь одним из многих, но потеря ощущалась - как заноза, как укус. Он знал, что Хранители собираются вместе. Знал, что их становится больше. И знал, что времени у него остаётся всё меньше.

Но он ждал. Он ждал десять тысяч лет. Подождёт ещё немного. А пока - его слуги продолжали рыть ходы, искать жертв, расширять трещину. Скоро. Скоро придёт его час.

А на поверхности, в Стране Великого Древа, друид спал, и ему снилось море. Огромное, тёплое, полное жизни. И в этом море, в тёмной пещере, маленькая осьминожка смотрела в каменную стену и верила: помощь близка.

Глава 6

Осми-лэн ненавидела эту пещеру.

Она ненавидела её холодные, скользкие стены, покрытые какой-то мерзкой слизью, которая, честно говоря, была её собственной, но это не делало стены менее противными. Она ненавидела тусклый, зеленоватый свет, исходивший от крошечных глубоководных грибов - единственных живых существ, кроме неё самой, которым хватило глупости здесь поселиться. Она ненавидела вкус затхлой воды, которую приходилось фильтровать через жабры каждую минуту. И больше всего она ненавидела камень - огромный, массивный, абсолютно непробиваемый камень, который запечатал единственный выход из этой проклятой дыры больше тысячи лет назад.

Когда Осми проснулась от спячки - она понятия не имела, сколько времени прошло, но панцири каких-то доисторических моллюсков рядом с ней выглядели так, будто пролежали тут вечность, - её первым чувством была радость. Она жива! Она пережила Буйство Небес! Она, крошечный потомок Легендарного Кракена, выжила в катаклизме, который уничтожил почти всё живое в океане! Её щупальца, тогда ещё бледно-розовые с голубыми точками, радостно замерцали, переливаясь всеми цветами радуги. Она тут же попыталась выбраться и… врезалась головой в камень. Выхода не было.

С тех пор прошло несколько месяцев. Осми выросла - теперь она была почти два метра в диаметре, её щупальца окрепли, а глаза, огромные и вечно сонные, приобрели способность видеть в кромешной тьме. Она освоила свои способности: могла делать щупальца прозрачными (удобно, чтобы пугать несуществующих врагов), выпускать чернильную завесу, которая ослепляла (некого, правда, было ослеплять), и даже телепортироваться на десять метров. Телепортация, в теории, могла бы помочь ей выбраться, но все десять метров в любом направлении упирались в ту же скалу. Она пробовала регенерировать щупальца и использовать их как временных змеек-разведчиков, но те либо застревали в трещинах, либо возвращались ни с чем. Телепатия с водными существами тоже не помогала: ближайшие рыбы, крабы и даже туповатые морские огурцы, до которых она могла докричаться, находились снаружи, за толщей камня, и ничем не могли помочь. Один раз ей удалось связаться с каким-то престарелым китом, который, судя по голосу, страдал склерозом. Кит долго путал её с какой-то «милой селёдочкой», обещал приплыть и спасти, а потом, кажется, забыл.

Так что к началу третьего месяца заточения Осми была готова сдаться. Она лежала на каменном полу пещеры, распластав щупальца, и размышляла о несправедливости судьбы. Её предок, Легендарный Кракен, был Хранителем морей и океанов, тушей длиной в несколько километров, способной обвить целый остров. А она застряла в дыре размером с бальный зал. В бальном зале, конечно, можно было бы танцевать, но где взять партнёра? Разве что с грибами. Грибы, кстати, были неразговорчивыми.

И вот однажды, когда Осми в очередной раз посылала телепатический зов в пустоту (больше от скуки, чем от надежды), снаружи, за каменной стеной, что-то отозвалось. Не мыслью - звуком. Тоненьким, едва слышным цокотом, который мог принадлежать только крошечным клешням.

- Эй! - раздался приглушённый голос. - Есть кто живой за этой скалой?

Осми подскочила. Её щупальца замерцали голубым от волнения.

- Да! - крикнула она телепатически. - Я здесь! Кто ты?

- Меня зовут Шримпи, - донёсся ответ. Голос был высоким, быстрым и очень энергичным. - Вообще-то полное имя Шримпиона-Аврора, но это слишком длинно. Я разведчик из деревни Розовых Раковин, это тут неподалёку, за рифом. Я тут иногда проплываю по работе - ну, знаешь, картографирование, поиск еды, разведка. И я слышала твой зов. Точнее, мои усики слышали. У меня очень чувствительные усики. Слышу всё в радиусе пятидесяти метров. Представляешь, какой это кошмар, когда кто-то чавкает? А ты не чавкаешь. Молодец.

Осми прижалась к стене, пытаясь уловить хоть какой-то образ.

- Ты креветка?

- Ага! Полупрозрачная, с розоватым отливом. Очень симпатичная, между прочим. Жаль, ты не можешь меня увидеть - эта дурацкая скала всё закрывает. Я пробовала протиснуться внутрь, у меня есть способность «Панцирный шёпот» - могу стать плоской как креветочный чипс и просочиться в любую щель. Но здесь щелей нет. Вообще. Я проверила каждый миллиметр. Эта скала магическая, что ли?

- Магическая, - подтвердила Осми. - Она держится уже тысячу лет. С тех пор, как случилось Буйство Небес.

- Тысячу лет?! - ахнула Шримпи. - Так ты та самая легендарная осьминожка? Потомок Кракена? У нас в деревне про тебя легенды рассказывают! Правда, никто не верит, что ты настоящая. Говорят, это просто сказки старых крабов.

- Я настоящая, - Осми вздохнула. - И мне очень одиноко.

Шримпи помолчала. Потом её голос снова зазвучал, уже мягче:

- Слушай, я не могу тебя вытащить. Я всего лишь креветка. Но я могу приходить и разговаривать с тобой. Если хочешь. Мне всё равно надо патрулировать этот сектор - я главный разведчик в деревне, у меня куча работы. Но раз в день, может, два раза, я могу подплывать. Болтать. Рассказывать новости. Ты как?

Осми почувствовала, как её щупальца переливаются всеми цветами радуги.

- Я была бы очень рада, - прошептала она.

Так началась их дружба.

Каждый день, иногда дважды, Шримпи приплывала к пещере. Она прижималась к стене снаружи, вытягивала свои длинные усики-радары и рассказывала Осми обо всём, что видела за день. О косяках серебристых рыбок, которые мигрировали на север. О крабах-отшельниках, которые устроили драку за новую раковину (победил самый толстый). О загадочных глубоководных течениях, которые меняли направление каждые полгода. О своей деревне Розовых Раковин - крошечном поселении креветок, спрятанном в коралловой пещере, где все были заняты делом: кто-то искал еду, кто-то картографировал окрестности, кто-то нянчил личинок.

Осми, в свою очередь, рассказывала о себе. О Кракене - своём легендарном предке, который был Хранителем морей и океанов. О том, как во время Буйства Небес она, тогда ещё совсем крошечная, попала в эту пещеру и впала в спячку. О своих способностях: телепатии, чернильной завесе, регенерации щупалец.

- Подожди, - перебила однажды Шримпи. - Ты можешь отращивать щупальца? И использовать их как змеек?

- Да. Хочешь, покажу? У меня тут одно как раз недавно оторвалось. - Осми продемонстрировала, как крошечное временное щупальце ползает по полу пещеры. - Видишь? Оно живёт около минуты, а потом растворяется.

- Жалко, что я не могу зайти и посмотреть, - вздохнула Шримпи. - Эта дурацкая стена!

Так проходили дни. Шримпи была занята работой - она патрулировала обширный сектор рифа, отмечала новые косяки рыб, искала съедобные водоросли, следила за передвижениями хищников. Деревня Розовых Раковин зависела от неё: её усики-радары были единственным способом вовремя заметить опасность или найти новое место для сбора пищи. Поэтому, как бы ни хотелось Шримпи оставаться у стены подольше, она не могла. Разговор - полчаса, максимум час. Потом - дела.

Но даже этих коротких встреч хватало, чтобы Осми не сошла с ума. Она чувствовала через эмоциональную эмпатию, что Шримпи искренне привязалась к ней. И сама привязалась в ответ.

Однажды Шримпи приплыла особенно взволнованная.

- Слушай! - затараторила она, прижимаясь к стене. - Я слышала кое-что! Мои усики уловили странный звук сверху. Кто-то идёт! Не рыба, не краб - кто-то с поверхности. И у него очень мощная аура. Я не могу понять, кто это, но он движется в нашу сторону.

- С поверхности? - Осми замерла. - Сухопутное существо? Сюда?

- Да! Оно пробирается через скалы снаружи. Я слышу скрежет. И голоса! Два голоса. Один говорит басом, другой - более мягкий. Они обсуждают какой-то «зов помощи».

Осми почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Неужели кто-то услышал её телепатический крик?

- Шримпи, - сказала она, - послушай меня. Если кто-то действительно сможет меня освободить, я, наверное, уйду отсюда. На поверхность. Или в открытое море. Я не знаю.

- Конечно, уйдёшь! - воскликнула креветка. - Ты что, собиралась всю жизнь в этой дыре сидеть?

- Но ты...

- Я буду скучать, - голос Шримпи дрогнул. - Очень. Но я не могу уйти с тобой. У меня работа. Деревня. Я нужна им. И потом, я не могу долго без воды. А ты... ты потомок Кракена. Тебя ждут великие дела. Может, ты станешь новым Хранителем морей, как твой предок.

Осми прижалась к стене так сильно, что камень задрожал.

- Ты была моим единственным другом, - прошептала она. - Я никогда тебя не забуду.

- Я тоже, - ответила Шримпи. - А теперь - слушай. Они уже близко. Я слышу, как один из них говорит: «Фламм, копай здесь». Кажется, Фламм - это имя. А ещё он говорит про черепаху. Странные существа эти сухопутные. Но добрые. По ауре чувствую.

Сверху раздался глухой удар. Ещё один. Каменный свод задрожал.

- Мне пора, - быстро сказала Шримпи. - Я не могу здесь оставаться - если скала рухнет, меня может задеть. И ещё... у меня сегодня патрулирование восточного сектора. Я и так задержалась. Удачи, Осми. Будь счастлива.

- Подожди! - крикнула Осми. - Ты даже не попрощаешься как следует?

- Я не люблю долгих прощаний. От них усики путаются. Просто помни меня. И если когда-нибудь станешь Хранителем морей - загляни в Розовые Раковины. Навести. Я буду ждать.

- Обязательно, - пообещала Осми. - Обязательно загляну.

Шримпи, быстро перебирая лапками, отплыла от пещеры. Её полупрозрачное тело мелькнуло среди кораллов и исчезло в глубине. Через несколько минут она уже была далеко - её усики улавливали последние отголоски происходящего, но сама она плыла к восточному рифу, где её ждала работа. Разведка, картографирование, поиск еды - обычный день в жизни креветки-разведчика. Она будет скучать по Осми. Очень. Но жизнь продолжалась, и её деревня нуждалась в ней.

А в пещере тем временем потолок треснул, и в образовавшуюся дыру хлынул свет. Не тусклый, грибной, а яркий, солнечный, смешанный с чем-то магическим. Сверху спустилась лиана, и по ней ловко соскользнул человек с посохом в одной руке и маленькой черепашкой в другой. За ним, уменьшившись, пролетел красный дракон, чья чешуя сияла, как рубины.

- Всем привет, - произнёс Элиан Терр, оглядывая пещеру. - Я услышал зов. Кому тут нужна помощь?

Осми, впервые увидевшая сухопутное существо, уставилась на него во все глаза. Её щупальца замерцали фиолетовым от волнения, потом золотым, потом снова фиолетовым. Она не знала, что сказать, но её эмоциональная эмпатия тут же уловила: этот человек добрый. У него тёплая, светлая аура. И он действительно хочет помочь.

- Я, - выдавила она наконец. - Я - Осми-лэн, потомок Кракена, Хранителя морей. Я застряла здесь на тысячу лет. Пожалуйста... помоги мне выбраться.

Элиан улыбнулся и шагнул вперёд, касаясь посохом каменной стены.

- С удовольствием, - ответил он. - Отойди подальше. Фламмарион, помоги-ка.

Красный дракон, увеличившись до размеров крупной собаки, выпустил струю пламени, размягчая камень. Элиан ударил посохом, и магическая скала, державшаяся тысячу лет, начала крошиться.

Осми смотрела на это и думала о Шримпи. О маленькой креветке, которая стала её единственным другом в заточении. Которая каждый день приплывала к стене, чтобы поговорить. Которая только что уплыла, даже не попрощавшись как следует, потому что боялась долгих прощаний.

«Я вернусь, - мысленно пообещала она. - Когда-нибудь. Я навещу тебя в Розовых Раковинах. Обязательно».

И когда последний камень рухнул, открывая путь к свободе, Осми-лэн, потомок Легендарного Кракена, впервые за тысячу лет шагнула - вернее, выплыла - из своей темницы навстречу свету.

Впереди её ждал огромный, незнакомый мир. Но где-то в глубине души она знала, что у неё есть друг. Маленькая креветка с огромными глазами и чувствительными усиками, которая всегда будет помнить осьминожку, сидевшую в пещере.

Глава 7

Выбравшись из пещеры, Элиан ожидал увидеть море. Он готовился к тому, что придётся создавать воздушный пузырь или долго плыть к берегу, таща за собой двухметровую осьминожку, которая никогда не видела солнечного света. Но реальность, как обычно, подбросила сюрприз.

Пещера, в которой тысячу лет просидела Осми, находилась не просто на дне моря - она была частью гигантского подводного грота, чей свод поднимался над уровнем воды. Внутри грота царил полумрак, рассеиваемый светящимися водорослями, а в центре, на небольшом каменистом островке, и очутились друид, дракон и осьминожка. Вода здесь была спокойной, как в лагуне, и от неё поднимался пар - видимо, где- то рядом проходила тёплая подводная река.

- Ну и местечко, - присвистнул Фламмарион, оглядывая грот. - Пещера внутри пещеры. Как матрёшка. Только мокрая.

Осми, всё ещё оглушённая свободой, робко высунула щупальце из воды и коснулась камня.

- Я никогда не была на суше, - прошептала она телепатически. - Это так... странно. Камень твёрдый. И не мокрый. Почему он не мокрый?

- Потому что здесь воздух, - объяснил Элиан. - Ты можешь дышать воздухом?

- Немного. У меня есть лёгкие. Но я предпочитаю воду.

- Тогда сиди пока в лагуне. Мы осмотримся и найдём выход.

Островок был небольшим - шагов двадцать в поперечнике. В центре его возвышалась странная конструкция: несколько каменных плит, уложенных по кругу, с вырезанными на них рунами. Руны были древними - старше, чем всё, что Элиан видел в этом мире. Они не принадлежали ни друидической традиции, ни восточной магии, ни даже языку Теней, с которым друид столкнулся во время испытания Элдриана. Это было нечто иное. Нечто, от чего веяло холодом и пустотой.

- Что это? - спросил Фламмарион, принюхиваясь. - Пахнет... старым. Очень старым. И немного опасным.

- Не знаю, - Элиан подошёл ближе, разглядывая руны. - Похоже на какую- то формацию. Может, алтарь. Может, печать. А может...

Он не успел договорить. Делая шаг, чтобы рассмотреть центральную плиту, он случайно наступил на одну из рун - и мир исчез.

Это не было похоже на портал. Не было ни вспышки, ни гула. Просто в один миг Элиан стоял в подводном гроте, а в следующий - висел в пустоте. Вокруг не было ничего: ни верха, ни низа, ни стен. Только тьма, которая не была тьмой, и тишина, которая не была тишиной. А потом тьма заговорила.

Голос звучал отовсюду и ниоткуда. Он был древним, как сама реальность, и равнодушным, как звёзды.

«Ты вступил на Зеркало Тьмы. Оно покажет тебе то, чем ты мог бы стать. То, что живёт в глубине каждой души. Ты пройдёшь через это - или сломаешься. Выбор за тобой. Но знай: иллюзия будет полной. Ты забудешь, кто ты есть. Ты станешь тем, кем боишься стать. И только пройдя этот путь до конца, ты вернёшься».

Элиан попытался что- то ответить, но тьма сомкнулась, и он забыл.

Он забыл своё имя. Забыл, что он друид. Забыл, что он Хранитель. Забыл всё, кроме одного - жажды. Жажды силы. Жажды власти. Жажды разрушения.

Он открыл глаза в мире, который не был его миром.

Это был странный мир. Мягкий, влажный, наполненный зеленью. Огромные деревья, чьи кроны уходили в облака, росли повсюду, и их кора светилась мягким бирюзовым светом. Земля была покрыта мхом, который пел, когда на него наступали. Реки текли не водой, а какой- то полупрозрачной субстанцией, в которой плавали крошечные огоньки. И повсюду - повсюду! - были слаймы.

Слаймы были разумными. Они жили в деревнях, построенных из застывшей слизи, и говорили на певучем языке, похожем на перезвон колокольчиков. Они были добрыми. Они приветствовали пришельца - высокого, тёмного, с горящими алыми глазами - с распростёртыми... ну, не объятиями, у них не было рук. С распростёртыми мембранами.

Но Элиан не был Элианом. Он был демоном.

Он не помнил, как стал им. Не помнил, откуда пришёл. Он знал только, что слаймы - это пища. Их эмоции, их страх, их боль - всё это было источником силы. Он мог вытягивать из них жизненную энергию, как вытягивают сок из плода. Он мог порабощать их души, заставляя служить себе. И он делал это.

Первая деревня пала в первый же день. Элиан- демон обрушился на неё, как ураган. Он не использовал посох - у него не было посоха. Только тёмная магия, которая клубилась вокруг него, как живой дым. Он поработил старейшину слаймов - маленькое, дрожащее существо цвета лаванды - и заставил его смотреть, как умирают его сородичи. Потом выпил и его.

Это было... приятно. В извращённом, чудовищном смысле. Каждая капля страха, каждая эманация боли наполняла Элиана- демона силой. Он становился больше. Его тёмная аура росла, отравляя землю вокруг. Там, где он проходил, деревья увядали, мох переставал петь, а реки превращались в мутные ручьи.

Вторая деревня пала через неделю. Третья - через месяц. К концу первого года Элиан- демон контролировал целый регион. Слаймы боялись его. Они слали ему дань - добровольно отдавали самых слабых, чтобы он не трогал остальных. Он принимал дань. И всё равно приходил снова.

К концу второго года он построил себе дворец из чёрного камня. Вокруг дворца простиралась Пустошь - выжженная земля, на которой не росло ничего. Слаймы, порабощённые им, работали на рудниках, добывая для него магические кристаллы. Тех, кто падал от усталости, он выпивал на месте. Их души становились частью его коллекции - он хранил их в кристаллах, и по ночам они стонали так, что звёзды гасли от ужаса.

На третий год он начал войну с соседними королевствами слаймов. Те пытались сопротивляться. Они даже создали армию - огромных големов из затвердевшей слизи, которые могли сражаться. Но Элиан- демон был слишком силён. Он ломал големов, как сухие ветки, и пил души их создателей. К концу четвёртого года сопротивление было сломлено. Весь континент - огромный, зелёный, живой - превратился в серую пустыню, усеянную руинами и костями. А Элиан- демон сидел на троне из черепов (слаймы не имели черепов, но он научился создавать их из их застывших сердцевин) и смотрел на мир, который уничтожил.

И впервые за четыре года он почувствовал что- то, кроме жажды.

Это была скука.

Он уничтожил всё, что можно было уничтожить. Поработил всё, что можно было поработить. Выпил всё, что можно было выпить. Что дальше?

«Дальше - пустота», - прошептал кто- то внутри него. «Ты стал тем, кем боялся стать. Посмотри на себя. Посмотри на то, что ты сделал».

Элиан- демон посмотрел. И впервые увидел.

Он увидел выжженную землю, которая когда- то была лесом. Увидел скелеты слаймов - тех, кого он убил просто так, потому что мог. Увидел порабощённые души, заточённые в кристаллах, - они смотрели на него с ужасом и мольбой. Увидел себя: высокого, тёмного, с алыми глазами и руками по локоть в крови.

И что- то внутри него сломалось.

Это был не гнев. Не раскаяние - раскаяние пришло позже. Это было осознание. Медленное, мучительное осознание того, что он сделал. Что он стал.

Пятый год он провёл в одиночестве. Он отпустил порабощённых слаймов - тех, кто ещё остался. Разрушил свой дворец. Сел на пепелище и заплакал. Его слёзы были чёрными, как смола, и они прожигали землю. Он плакал пять дней подряд, и за эти пять дней его тёмная аура начала рассеиваться. Он больше не хотел силы. Он хотел умереть.

Но умереть ему не дали.

«Ты прошёл путь до конца, — произнёс тот же древний голос, что говорил с ним в начале. - Ты стал воплощением тьмы, но ты смог увидеть себя. Ты смог ужаснуться. Это и было испытанием. Теперь - возвращайся».

И тьма схлопнулась.

Элиан открыл глаза. Он лежал на каменном полу грота, в луже воды. Над ним склонились две морды: драконья, багряная, с глазами, полными тревоги, и осьминожья, нежно- розовая с голубыми точками, с огромными, как плошки, глазами, в которых застыл страх.

- Эли! - рявкнул Фламмарион. - Ты жив! Три дня! Ты лежал здесь три дня! Я думал, ты умер! Что случилось?!

- Три... дня? - прохрипел друид. Его голос был слабым, как у новорождённого.

- Да! Ты наступил на эту проклятую руну и рухнул! Я пытался тебя разбудить, пытался сломать формацию, но она не поддавалась! А потом появилась Осми и сказала, что чувствует твой разум где- то далеко. Она сказала, что ты вернёшься. И ты вернулся.

Осми, сидевшая рядом, прижалась щупальцем к его руке.

- Ты был в очень тёмном месте, - прошептала она. - Я чувствовала. Там было много боли. Много страха. Но теперь ты здесь. Ты вернулся.

Элиан закрыл глаза. Перед его внутренним взором всё ещё стояли образы выжженных лесов, порабощённых слаймов, черепов из застывших сердцевин. Он помнил всё. Каждую смерть. Каждую каплю боли. И от этих воспоминаний его тошнило.

- Это было испытание, - прошептал он. - Зеркало Тьмы. Мне показали... меня. Того, кем я мог бы стать. И я стал им. Я прожил пять лет как демон. Я убивал. Я порабощал. Я...

Он не смог договорить. Слёзы - настоящие, прозрачные, человеческие - покатились по его щекам.

Фламмарион, никогда не видевший друга плачущим, растерялся. Он не знал, что делать - то ли рычать от бессильной ярости, то ли свернуться клубком и ждать. Осми, напротив, точно знала. Её эмоциональная эмпатия уловила бурю, бушующую в душе друида, и она тихо, успокаивающе зашептала ему на ухо - не слова, а образы. Волны. Солнечный свет. Тёплый песок. Она не могла стереть его боль, но могла разделить её.

- Ты не демон, - прошептала она. - Ты Хранитель. Ты прошёл через тьму и вернулся. Это не слабость. Это сила.

Элиан не ответил. Он слишком устал.

Они выбрались из грота через подводный туннель - Фламмарион создал воздушный пузырь, Осми плыла рядом. Путь до Страны Великого Древа занял несколько часов. Всё это время друид молчал. Он сидел на спине дракона, прижимая к груди черепаху (которая, почуяв состояние хозяина, всё это время тихо сидела у него на плече и не требовала еды), и смотрел в пустоту.

Когда они добрались до гостевой комнаты, он рухнул на кровать и не вставал неделю.

Целую неделю Элиан Терр лежал в постели. Он не ел, не пил, не разговаривал. Фламмарион сторожил дверь, никого не пуская. Осми поселилась в лагуне неподалёку и каждый день присылала маленькие телепатические сообщения - просто чтобы он знал, что она рядом. Шеф Чжан, оставшийся в Петрограде, разумеется, не мог прислать свой фирменный суп, но Ева, уже переправленная Небесным Змеем в столицу, каким- то чудом узнала о случившемся и передала через Змея корзинку травяных сборов - для восстановления сил.

Но друиду нужно было не восстановление сил. Ему нужно было прощение. И он не знал, где его взять.

На пятый день он наконец заговорил.

- Это был другой мир, - сказал он Фламмариону, глядя в потолок. - Там жили слаймы. Разумные, добрые существа. Я уничтожил их. Я выпил их души. Я... я не знаю, как с этим жить.

- Это была иллюзия, - осторожно напомнил дракон.

- Иллюзия, в которой я сделал выбор. Каждый раз, когда я убивал, я делал выбор. Я мог остановиться. Но я не остановился. Потому что мне нравилось. Понимаешь, Фламм? Мне нравилось.

Дракон долго молчал. Потом тихо произнёс:

- Но в конце ты остановился. Ты посмотрел на себя и ужаснулся. Это и было испытанием. Не в том, чтобы не делать зла, а в том, чтобы, сделав его, найти в себе силы признать это. Ты справился.

- А если бы не справился?

- Тогда бы ты не вернулся. И я бы остался один. Но ты здесь. Значит, справился.

На седьмой день Элиан встал. Он подошёл к окну, выходящему на Великое Древо, и долго смотрел, как его листья переливаются в лучах заката. А потом закрыл глаза и потянулся внутрь себя.

И там, в глубине, он обнаружил нечто новое.

Его магия изменилась. Она больше не была просто зелёной, друидической. Теперь в ней появился новый оттенок - тёмный, глубокий, как ночное небо. Это не была магия Теней. Это была магия понимания. Магия принятия собственной тьмы. И вместе с ней пришла способность, о которой он прежде лишь читал в древних легендах.

Он мог слышать Волю Мира.

Не просто разговаривать с деревьями или духами. Он мог слышать сам мир - его дыхание, его боль, его надежду. Мир был живым. Огромным, древним, мыслящим существом, которое говорило на языке землетрясений и рассветов. И теперь Элиан мог понимать этот язык.

- Архимагистр- Друид, - прошептал он, открывая глаза. - Вот что это было. Испытание, которое превращает Архимага в Архимагистра. Я должен был пройти через тьму, чтобы обрести свет.

Он повернулся к Фламмариону, который настороженно следил за ним с порога.

- Всё хорошо, - сказал Элиан. - Теперь действительно хорошо. Я знаю, что делать дальше.

- Что именно? - спросил дракон.

- Собирать Хранителей. Всех. До единого. У нас мало времени. Воля Мира говорит, что Тени уже близко. Но теперь я знаю, где искать остальных.

И он улыбнулся - впервые за неделю. Улыбка была слабой, но настоящей.

Где- то глубоко под землёй, в пустыне Белых Костей, Ктулху заворочался во сне. Он почувствовал, что один из Хранителей только что стал сильнее. Это было плохо. Очень плохо.

Глава 8

Утро после долгого восстановления Элиана выдалось на удивление солнечным. Лучи, пробиваясь сквозь листву Великого Древа, рисовали на полу гостевой комнаты золотые узоры. Черепаха, устроившаяся на подоконнике, втянула голову в панцирь и, кажется, медитировала. Фламмарион, в облике крупного кота, дремал на коврике у двери, изредка подёргивая хвостом. А Элиан сидел за низким столиком, перебирая свои артефакты и размышляя о том, что поведала ему Воля Мира. Где-то далеко на западе, за морями и горами, пробудился ещё один Хранитель. Не просто пробудился - он активно использовал свою силу, лечил, защищал, объединял. Его звали Викториан, и он был друидом-химерологом. Нужно будет связаться с ним, но как? Через Змея? Или отправиться лично? Мысли текли медленно, как вода в равнинной реке.

В дверь тихо постучали. Точнее, поскреблись - звук был такой, будто кто-то осторожно царапал дерево щупальцем.

- Войдите, - отозвался Элиан.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Осми. Она всё ещё была в своей естественной форме - розовая, с голубыми точками, с огромными, вечно сонными глазами. Но что-то в ней изменилось. Элиан не сразу понял, что именно, пока осьминожка не заговорила.

- Я тут подумала... - начала она телепатически, и в её мысленном голосе звучала странная смесь смущения и решимости, - ты говорил, что собираешься путешествовать. По суше. С людьми. И я... В общем, я не могу всё время сидеть в лагуне или в ведре. Это неудобно. И я попробовала кое-что.

- Что именно? - спросил Элиан, откладывая артефакты.

Вместо ответа Осми выползла на середину комнаты, оставляя на полу влажный след (Фламмарион приоткрыл один глаз и неодобрительно фыркнул). Она закрыла свои огромные глаза, сосредоточилась, и её тело начало меняться.

Это было завораживающее зрелище. Сначала щупальца втянулись, укорачиваясь и утолщаясь, формируя что-то похожее на конечности. Потом тело сжалось, уплотнилось, и из бесформенной массы начали проступать очертания человеческой фигуры. Мерцание, вспышка - и на полу, тяжело дыша, сидела девочка.

На вид ей можно было дать лет десять-одиннадцать, не больше. Невысокая, худенькая, с бледной кожей, которая, если приглядеться, имела лёгкий розоватый оттенок - как у внутренней стороны раковины. Волосы - длинные, до пояса, нежного голубого цвета с голубыми точками, точь-в-точь как на её щупальцах, - струились по плечам и, казалось, слегка шевелились, как подводные растения. Глаза остались прежними: огромными, как плошки, с вертикальными зрачками и радужкой, переливающейся от бирюзового до тёмно-синего. Одета она была в простое платье, которое, по-видимому, являлось частью её иллюзии - бледно-голубое, с узором из крошечных ракушек по подолу.

Фламмарион подскочил. Черепаха высунула голову из панциря. Элиан замер с приоткрытым ртом.

- Ну как? - спросила Осми уже голосом, тихим и немного хрипловатым, как у ребёнка, который только что проснулся. - Я смогла? Ой, у меня появился рот! И голос! Это так странно - говорить ртом!

- Ты... - Элиан запнулся. - Ты превратилась в человека?

- Ну да! - Осми неуклюже поднялась на ноги, покачнулась, взмахнула руками и чуть не упала. - Только ходить трудно. Щупалец нет, а ноги - они как две палки. И их всего две! Как вы вообще на этом ходите?

- Мы... привыкли, - выдавил друид. - Осми, я не знал, что ты умеешь превращаться.

- Я и сама не знала! - девочка-осьминожка попыталась сделать шаг и снова чуть не упала. Фламмарион, сжалившись, подставил ей хвост в качестве опоры. - Спасибо! Просто я подумала: мой предок, Кракен, был перевёртышем. Он мог принимать любую форму - хоть кита, хоть скалы, хоть человека. Я никогда не пробовала, потому что сидела в пещере и мне было незачем. А теперь... Теперь я свободна. И я хочу ходить с тобой. По суше. Но для этого нужны ноги.

Она оглядела свои новые конечности с выражением крайнего недоверия.

- И пальцы! - добавила она, растопыривая их. - Целых десять штук! Это так удобно, наверное. А что вы ими делаете?

- Много чего, - ответил Элиан, всё ещё переваривая увиденное. - Хватаем предметы. Пишем. Гладим котов.

- Я не кот, - вставил Фламмарион, - но погладить можешь.

Осми осторожно дотронулась до драконьего бока и просияла.

- Мягкий! И горячий! Как подводный вулкан, только не жжётся! Ой, а это что? - она указала на подоконник. - Там панцирь на камушке? Он живой?

- Это черепаха, - пояснил Элиан. - Моя спутница. Она обычно молчит, но очень мудрая.

- Черепаха, - благоговейно повторила Осми. - Какой красивый панцирь. А можно её потрогать?

Черепаха, не дожидаясь разрешения, сама сползла с подоконника и подползла к девочке. Та осторожно коснулась её панциря и замерла, прислушиваясь. Потом улыбнулась.

- Она говорит, что ей приятно. И ещё говорит, что я пахну морем. Это комплимент?

- Определённо, - кивнул Элиан.

Осми ещё раз оглядела себя и вдруг нахмурилась.

- А сколько мне лет? - спросила она. - На вид, я знаю, я выгляжу как ребёнок. Но на самом деле мне тысяча одиннадцать. Это много или мало?

- Для осьминога-перевёртыша - не знаю, - честно ответил друид. - Для человека - очень много. Для меня - нормально. Мне, знаешь ли, тоже не двадцать.

- Ты тоже перевёртыш?

- Нет, я друид. Мы живём долго.

- Друид, - Осми попробовала слово на вкус. - Это тот, кто разговаривает с деревьями? Как ты в пещере? Ты говорил с грибами, и они засветились.

- Типа того.

- Тогда я хочу посмотреть на деревья! - она решительно направилась к двери, но тут же споткнулась о порог и полетела бы носом вперёд, если бы Фламмарион не подхватил её за шиворот. - Ой. Спасибо, дракон. Ты очень ловкий.

- Я не просто дракон, - проворчал Фламмарион. - Я Фламмарион. Древний Красный. Ученик Альбиона. И, кажется, теперь ещё и нянька для осьминожки в человеческом обличье.

- Это здорово! - искренне обрадовалась Осми, совершенно не уловив сарказма. - Пойдём гулять! Я хочу посмотреть на мир!

И они пошли.

Если бы кто-то со стороны наблюдал за этой процессией, он бы решил, что сошёл с ума. Впереди шагал высокий седоватый мужчина с посохом и черепахой на плече; за ним семенила маленькая голубоволосая девочка, которая то и дело спотыкалась и хваталась за воздух, словно пытаясь уцепиться за невидимые щупальца; а замыкал шествие огромный красный дракон, уменьшившийся до размеров пони, но всё равно выглядевший так, будто он здесь главный. Жители Страны Великого Древа, привыкшие к чудесам, всё же провожали их долгими взглядами.

Осми интересовало всё.

Первым объектом её внимания стал жук. Обычный майский жук, который переползал дорожку, деловито шевеля усами. Осми присела на корточки, едва не потеряв равновесие, и уставилась на него.

- Что это? - спросила она. - Оно маленькое, твёрдое и шевелится.

- Это жук, - ответил Элиан. - Насекомое. Их много, они бывают разные. Этот ест листья.

- Жук, - повторила Осми, пробуя слово. - Вкусный?

- Не пробуй.

- А почему у него так много лап? Шесть? Это даже больше, чем у меня было! Я думала, много лап - это особенность осьминогов. А это что у него на спине?

- Крылья. Он умеет летать.

- Летать?! - глаза Осми стали ещё больше, чем обычно. - Как дракон?

- Не совсем как дракон, но да.

- Он упадёт? - с беспокойством спросила она, глядя, как жук заполз на травинку и та угрожающе наклонилась.

- Нет. Он лёгкий. Травинка его выдержит.

- А если бы это был дракон, травинка бы сломалась?

- Определённо, - хмыкнул Фламмарион.

Жук тем временем расправил крылья и с громким жужжанием взлетел. Осми взвизгнула и отпрянула, едва не упав.

- Он шумит! Почему он шумит?

- Это крылья так работают. Быстро-быстро машут.

- А драконы тоже шумят, когда летят?

- Иногда, - ответил Фламмарион. - Но у нас магия. Мы можем лететь бесшумно, если захотим.

- Научи меня бесшумно летать!

- Ты не дракон.

- Жалко, - вздохнула Осми и двинулась дальше.

Следующим открытием стала яблоня. Старое, кряжистое дерево росло на краю сада Игната, и ветви его гнулись под тяжестью спелых плодов. Осми замерла перед ним, задрав голову.

- Это что? - спросила она. - Такое большое растение. И на нём висят... шарики. Красные. Они съедобные?

- Это яблоня. А шарики - яблоки. Да, съедобные. Хочешь попробовать?

- Хочу!

Элиан сорвал яблоко и протянул ей. Осми взяла его обеими руками, осторожно, как величайшую драгоценность, и откусила. Её глаза зажмурились от удовольствия, а волосы на мгновение замерцали розовым.

- Сладкое! И сочное! - она прожевала и проглотила. - А почему они растут на дереве? В море всё по-другому: еда либо плавает, либо прячется. А здесь она просто висит и ждёт, пока её съедят. Это очень удобно!

- Яблоня специально так делает, - объяснил друид. - Животные едят яблоки, а семена потом разносят по округе. Так дерево распространяется.

- Дерево само хочет, чтобы его ели? - Осми задумалась. - Это... странно. Но мудро. Дерево умное.

- Некоторые деревья - очень умные, - подтвердил Элиан, вспоминая Великое Древо и его советы.

Они двинулись дальше. На пути встретился петух - местная порода, крупная, с золотисто-красным оперением и великолепным гребнем. Петух, завидев странную процессию, остановился и воинственно закукарекал.

Осми подпрыгнула от неожиданности.

- Оно кричит! Почему оно кричит? Это боевой клич? Оно сейчас нападёт?

- Это петух, - сказал Элиан. - Домашняя птица. Он просто так орёт. Утром будит всех, а днём... не знаю, может, просто настроение такое.

- У него есть крылья? - Осми пригляделась. - Да, вон они, по бокам! Почему он не летает? Жук летает, дракон летает, а петух - нет? Он сломанный?

- Не сломанный, - Фламмарион фыркнул. - Просто они летают плохо. Могут вспорхнуть на забор, не больше. Тяжёлые.

- Тяжёлые, - повторила Осми, глядя на петуха с сочувствием. - Бедный. Ты тяжёлый. Но ты красивый.

Петух, словно поняв, что его оскорбили, снова закукарекал и гордо удалился. Осми долго смотрела ему вслед, а потом спросила:

- А почему его зовут «петух»? Это имя или вид?

- Вид. Имя ему даёт хозяин.

- У меня нет хозяина, - задумчиво произнесла она. - Я сама себе хозяйка. Но «Осми-лэн» - это тоже имя. Мне его дала мама. Вернее, я дала его себе сама, когда поняла, что мамы нет. «Осми» от слова «осьминог», а «лэн» от слова «старшая кровь». Это на древнем языке.

- Очень красивое имя, - сказал Элиан.

- Спасибо, - Осми просияла. - А это что за штука? - она указала на колодец.

- Это колодец. Там вода.

- Вода под землёй? Как в море, только сверху камень?

- Типа того.

Осми заглянула в колодец и долго всматривалась в темноту.

- Там глубоко. И пахнет мокрым. Можно мне туда? Я бы поплавала.

- Лучше не надо, - твёрдо сказал Элиан. - Колодец узкий. Застрянешь.

- Жалко. А откуда там вода?

- Из подземных рек. Их питает дождь.

- Дождь, - Осми задрала голову к небу. - Это когда с неба падает вода? Я чувствовала это, когда была в пещере. Через трещины просачивалось. Это было приятно. Здесь дождь часто идёт?

- Бывает.

- А можно мне подождать дождя? Я хочу постоять под ним. В пещере я только чувствовала, как вода капает на щупальца. А здесь она будет капать на голову. И на волосы. И на... как это называется? - она указала на свои плечи.

- Плечи.

- И на плечи! - она захлопала в ладоши. - Я хочу дождь!

- Дождя сегодня не обещали, - заметил Фламмарион, глядя на безоблачное небо.

- Тогда завтра. Или послезавтра. Я подожду. Я терпеливая. Я ждала тысячу лет в пещере, могу подождать дождя.

Элиан улыбнулся. В этом странном ребёнке с глазами осьминога и душой древнего существа было что-то бесконечно трогательное. Она смотрела на мир с такой жадностью, с такой искренней радостью, что даже у него, всё ещё помнившего ужасы Зеркала Тьмы, становилось теплее на сердце.

Они провели в саду ещё несколько часов. Осми расспрашивала обо всём, что видела: почему трава зелёная, а не синяя? Почему птицы поют? Почему бабочки такие разноцветные и что они едят? Почему Фламмарион красный, а не зелёный, как Лун-Вэй? Фламмарион на последний вопрос ответил, что красный - это самый лучший цвет, а зелёные драконы пусть завидуют. Осми серьёзно кивнула и записала это где-то у себя в голове.

К вечеру они вернулись к Великому Древу. Осми, уставшая от новых впечатлений, уснула прямо на ходу - Элиан подхватил её на руки и уложил на моховую подушку в гостевой комнате. Она свернулась калачиком, тихо засопела, и её волосы, мерцавшие при дневном свете, теперь мягко светились в темноте.

Элиан сидел у стола, когда почувствовал знакомый запах озона. В углу комнаты, прямо из воздуха, материализовался голубой котёнок с золотыми глазами. Небесный Змей, вернувшийся из очередного патруля, оглядел комнату и заметил спящую Осми.

- «Это ещё кто?» - спросил он мысленно, наклоняя голову.

- Осми-лэн. Потомок Кракена. Перевёртыш. Теперь она с нами.

- «Потомок Кракена?» - в голосе Змея прозвучало удивление. - «Я думал, Кракены вымерли. Это хорошая новость. Но у меня есть ещё одна. Я только что с западного континента. Там, в стране, которая называется Союз Племён, объявился новый друид. Молодой, но очень сильный. Зовут Викториан. Говорят, он упал с неба на драконе и теперь лечит всех подряд: зверолюдов, орков, ламий, даже дварфов - хотя дварфов почти не осталось».

- Упал с неба на драконе? - переспросил Фламмарион. - Как Элиан?

- «Примерно. Только Элиан упал через портал, а этот, судя по слухам, буквально свалился с небес. Приземлился в центре какого-то племенного совета и с ходу вылечил вождя от смертельной раны. Теперь он у них вроде святого. Называет себя Химерологом. Лечит любые расы, даже тех, кто друг друга терпеть не может. Орки и зверолюды, которые воевали десятилетиями, теперь сидят в одной очереди к нему на приём».

- Химеролог? - Элиан задумался. - Это редкая специализация. Он работает с разными видами, объединяет их... или лечит химер?

- «Не знаю подробностей. Я уловил только обрывки слухов. Но знаю точно: его магия - очень сильная. И он, кажется, не из этого мира. Как и ты».

Элиан переглянулся с Фламмарионом.

- Ещё один Хранитель? - спросил дракон.

- Похоже на то, - кивнул друид. - Воля Мира говорила, что их семеро. Мы нашли Еву. Осми - возможно, она тоже одна из них, ведь она потомок Кракена. Теперь этот Викториан. Сколько нас уже?

- Ты, я, Ева, Осми, Викториан, эльфийки, Небесный Змей... - Фламмарион загибал когти. - Древние Драконы не в счёт, они не Хранители в прямом смысле. Но Апофис, Змей говорил, тоже из древних сил. В общем, запутанно.

- «Я не Хранитель в том смысле, в каком вы, - уточнил Змей. - Я - дух. Скорее, страж. Но я на вашей стороне. Что касается Викториана, - он посмотрел на Элиана, - тебе нужно встретиться с ним. Он на западе. Союз Племён - это далеко. За морем. Но я могу тебя доставить. Как доставил Еву в Петроград».

- Ева добралась нормально?

- «Да. Ученики были рады. Аглая немедленно взяла её под опеку и теперь учит разбираться в травах. Михаил пытался научить её вальсу, но Ева сказала, что предпочитает разговаривать с кротами. Кажется, они нашли общий язык. Григорий одобрительно кивнул. Это считается».

- Вальс... - Элиан покачал головой. - Ладно. Значит, Ева в безопасности. Теперь - Викториан. Ты сказал, он в Союзе Племён? Что это за страна?

- «Молодое государство. Образовалось после долгой войны. Зверолюды, орки, ламии и остатки дварфов заключили мир и объединились. Им нужен был кто-то, кто сможет лечить всех - у каждой расы своя физиология, свои болезни. И тут с неба падает парень на драконе, который умеет лечить всех. Понимаешь, почему его там носят на руках?»

- Понимаю, - кивнул друид. - Значит, летим на запад.

- «Завтра», - сказал Змей. - «Сегодня ты ещё не восстановился после своего... испытания. А эта маленькая осьминожка, - он кивнул на спящую Осми, - ещё не привыкла к ногам. Дай ей время».

Элиан посмотрел на девочку. Она спала, свернувшись клубочком, и её голубые волосы мягко светились в такт дыханию. Тысяча одиннадцать лет, а выглядит как ребёнок. Пережила катаклизм, заточение, одиночество - и всё равно смотрит на мир с восторгом. Спрашивает, почему яблоки растут на деревьях и зачем петуху крылья.

- Завтра, - согласился он. - А пока пусть спит. Завтра у неё будет ещё много вопросов.

- «Я навещу выдру и черепаху в храме, пока вы тут. Они скучают». - Змей поднялся и, не прощаясь, растворился в воздухе.

Фламмарион проводил его взглядом и зевнул.

- Значит, Союз Племён. Никогда там не был. Говорят, у них подают жареных скорпионов.

- Ты ешь всё, что жарится.

- Скорпионы - не всё. Скорпионы - деликатес.

Осми во сне перевернулась на другой бок и что-то пробормотала - то ли «жук», то ли «петух». Элиан поправил на ней одеяло (обычное, не моховое - Ева оставила) и вернулся к столу. Впереди была ещё долгая ночь, и нужно было подготовиться к путешествию. Но перед этим он задержался на мгновение, глядя на спящую девочку-осьминожку, и подумал: «Тысяча лет в пещере. А она всё равно улыбается. Может, и мне стоит поучиться у неё этому?»

За окнами Великого Древа запели ночные птицы. Где-то далеко на западе, в стране, где орки и зверолюды ещё недавно убивали друг друга, молодой Химеролог по имени Викториан принимал последнего на сегодня пациента - старого дварфа с больными лёгкими. Он ещё не знал, что завтра к нему прилетят гости. Но его дракон, чувствуя приближение сородичей, уже беспокоился и не мог уснуть.

От автора: Мой знакомый автор по имени Марк Альтергот разрешил немного использовать его персонажа из цикла "Идеальный мир для Химеролога" в своей книге.

Вот ссылка: https://author.today/work/491115

Глава 9

Глазами Викториана

Когда я отправлялся в эту экспедицию, мне говорили: «Вик, ты спятил. Планета с активной природной защитой - это самоубийство. Даже Великий Магистр не пробьётся сквозь такой барьер без последствий». Я отшучивался, говорил что-то про научный интерес и бесценные данные. Научный интерес действительно был. Бесценные данные - тоже. Но главной причиной, если честно, была скука. Триста лет изучать одно и то же, пусть даже самое увлекательное в мире. А тут - неизведанный мир, да ещё и с собственной защитной системой, которая, по слухам, могла сравниться с волей божества. Какой уважающий себя химеролог откажется от такого вызова?

Правильно. Никакой.

Аргентай, мой дракон, был со мной согласен. Ему, серебристому красавцу с характером старого ворчуна, тоже надоело сидеть в одном мире. «Летим, - сказал он, когда я изложил план. - Но если нас расплющит о планетарный щит, я тебя в посмертии найду и покусаю». Аргентай вообще любит кусаться. Это у него вместо рукопожатия.

Мы подготовились. Я потратил полгода на расчёты, изучил все доступные данные о мире под названием Земля - точнее, о той его версии, которая существовала в мультивселенной. Магический фон нестабилен, присутствуют разумные расы, идёт какая-то затяжная война с инсектоидами. Природная защита планеты активна и агрессивна: она воспринимает любое достаточно мощное магическое существо как угрозу. Чтобы проникнуть, нужно обмануть систему - притвориться слабым. Очень слабым.

Я Викториан, Химеролог в ранге Великого Магистра, должен был притвориться учеником. Не в переносном смысле - буквально. Сбросить уровень, ужать свой источник до размеров горошины, заблокировать девять десятых способностей. Это как если бы взрослый человек попытался снова залезть в детскую колыбель. Теоретически возможно. Практически - унизительно и больно.

Но я сделал это.

Мы вошли в атмосферу на рассвете. Аргентай, который тоже сбросил уровень (из величественного серебряного гиганта он превратился в нечто среднее между крупной лошадью и небольшим драконом - по его словам, «позор на всю галактику»), держал меня в когтях. Защитный барьер планеты ударил сразу, как только мы пересекли границу стратосферы. Это было похоже на удар молнии, только хуже: меня словно вывернули наизнанку, проверили каждую частичку магии и признали «условно безопасным». Аргентаю досталось сильнее - он взревел так, что у меня заложило уши, и начал стремительно терять высоту.

- Ты говорил, будет больно! - проорал он мысленно. - Ты не говорил, что будет ТАК больно!

- Я не знал! - честно ответил я, пытаясь не потерять сознание.

Мы падали. Аргентай из последних сил пытался планировать, но крылья его плохо слушались, а магический резерв был почти на нуле. Под нами проносились какие-то леса, горы, реки - я не успевал разглядеть детали. В голове билась одна мысль: «Только бы не на скалы. Пожалуйста, не на скалы».

Мы не упали на скалы. Мы упали на площадь.

Как я узнал позже, это была центральная площадь города Клык-и-Коготь, столицы Союза Племён. В тот день там как раз проходил совет вождей: зверолюды, орки, ламии и немногочисленные дварфы обсуждали очередной пограничный конфликт. Говорят, когда с неба рухнули серебристый дракон и полумёртвый человек, вождь орков Грахх поперхнулся церемониальным кубком, а старый дварф Торин Железный Лоб, не дожидаясь объяснений, заявил, что это знамение. Какое именно - он не уточнил, но все согласились, что знамение.

Я ничего этого не видел. Я был без сознания.

Очнулся я через три дня в шатре, пропахшем травами и кровью. Надо мной склонилась ламия - змееподобная женщина с чешуёй изумрудного цвета и глазами, в которых светилась тревога. Позже я узнал её имя: Сильфа, главная целительница племени ламий. Она выхаживала меня, хотя понятия не имела, кто я такой и откуда взялся. Просто увидела раненого и помогла. Удивительно, но в мире, где расы воевали десятилетиями, всё ещё находились те, кто помогал незнакомцам.

Аргентай лежал рядом, свернувшись клубком, и тихо стонал во сне. Ему тоже досталось: правое крыло было сломано в двух местах, чешуя потрескалась, а магический источник пульсировал с перебоями. Но он был жив. И я был жив. Это главное.

- Где я? - прохрипел я, пытаясь приподняться. Голос звучал так, будто я неделю пил с гномами.

- В Союзе Племён, - ответила Сильфа, поправляя компресс у меня на лбу. - Ты упал с неба. Твой дракон - тоже. Вождь Грахх хотел вас добить - решил, что вы лазутчики. Но Торин сказал, что добивать гостей, упавших с неба, - плохая примета. Теперь они спорят. Ты лежи.

Я лежал. Спорить с ламией, у которой в руках острый скальпель, я не собирался даже в полном здравии, а сейчас я был слаб, как новорождённый котёнок. Мой уровень - «Ученик» - не позволял мне даже простейшее заклинание исцеления. Я, Великий Магистр, который мог восстанавливать целые экосистемы, теперь не мог залечить собственную царапину. Это было... унизительно. И одновременно - завораживающе. Я никогда не был настолько уязвимым. Никогда не чувствовал себя настолько... живым.

На четвёртый день к моему шатру пришёл Грахх собственной персоной. Орк был огромен - метра два с половиной ростом, с клыками, торчащими из нижней челюсти, и лицом, покрытым ритуальными шрамами. Он пригнулся, входя в шатёр, и уставился на меня с выражением, которое я не смог сразу расшифровать. Позже я понял: это было любопытство. Орки редко видят людей, падающих с неба.

- Ты, - прорычал он. Голос у него был под стать внешности: низкий, как горный обвал. - Кто такой? Почему упал?

- Меня зовут Викториан, - ответил я, стараясь говорить спокойно. - Я путешественник. Из далёкой страны. Мой дракон и я... потерпели крушение.

- Крушение, - повторил Грахх. - С неба. На драконе.

- Да.

Вождь долго молчал, переваривая информацию. Потом задал вопрос, которого я не ожидал:

- Ты лекарь?

Я замялся. Формально, с текущим уровнем, я был даже не лекарем - так, травником-недоучкой. Но мои знания никуда не делись. Я помнил всё: анатомию десятков рас, магические протоколы исцеления, алхимические формулы, которые могли бы поднять на ноги даже безнадёжного.

- Я знаю медицину, - осторожно сказал я. - Но моя магия... пострадала. Я не так силён, как раньше.

- Это неважно, - отрезал Грахх. - У нас нет лекарей. Совсем. Ламии травы знают, но раны лечат плохо. Зверолюды вообще не лечат - говорят, выживает сильнейший. Дварфы... - он поморщился, - дварфы умирают. Тихо и молча. Никого не просят. А наши воины гниют от ран. Если ты можешь помочь - помогай. Если нет - я тебя выгоню. И дракона твоего тоже.

Это был не совсем ультиматум. Скорее, проверка. Я видел по его глазам: он не верил, что я способен на что-то. Просто давал шанс. И я этот шанс принял.

- Приведите раненого, - сказал я.

Принесли молодого орка. Ему разорвали бок - какой-то зверь, то ли медведь, то ли местный аналог, - и рана загноилась. Парень умирал. Жар, бред, чёрные пятна по краям раны - классическая картина сепсиса. В моём прежнем состоянии я вылечил бы его за минуту. Сейчас... у меня не было ничего, кроме рук, элементарных знаний и пары трав, которые принесла Сильфа.

Я работал три часа. Вспомнил всё, чему учился в Академии на первых курсах: как чистить рану без магии, как останавливать заражение, как накладывать швы из нитей, вымоченных в антисептическом растворе. Орк орал, ругался, пытался меня укусить - я терпел. Аргентай, свернувшийся в углу, подбадривал меня мысленно: «Давай, Вик, ты же химеролог. Ты собирал существ из кусочков. Неужели с одной раной не справишься?» Собрать химеру из кусочков, кстати, было бы легче. Там магия. А тут - руки и травы.

Через три часа орк затих. Его дыхание выровнялось, жар спал, а рана начала затягиваться - сама, без магии, просто потому что организм получил шанс. Я рухнул рядом на циновку и закрыл глаза. Я был пуст. Полностью. Но этот парень будет жить.

Грахх, всё это время стоявший в дверях, молча развернулся и вышел. А на следующее утро ко мне выстроилась очередь.

Так я стал лекарем Союза Племён.

Сначала приходили только орки - они решили, что раз я спас их соплеменника, то я «полезный». Потом подтянулись зверолюды: львиноголовые, волкоголовые, медвежьеголовые - у каждого свои травмы, свои болезни, своя анатомия. Потом ламии - те, кто не доверял Сильфе (в каждой расе есть свои скептики). А потом, о чудо, пришёл дварф. Старый Торин Железный Лоб собственной персоной. Он страдал от каменной болезни - редкого недуга, при котором кожа дварфа начинает окостеневать. Я читал об этой болезни в старых манускриптах, но никогда не видел вживую. Пришлось импровизировать.

- Ты меня вылечишь? - спросил Торин, глядя на меня из-под кустистых бровей.

- Попробую, - честно ответил я.

- «Попробую», - проворчал он. - Всегда мечтал услышать это от лекаря.

Тем не менее он остался. Я колдовал над ним неделю - не магией, а смесью алхимии, физиотерапии и какой-то интуиции. В конце концов каменные наросты начали размягчаться, а подвижность суставов - восстанавливаться. Торин был первым дварфом за последние пятьдесят лет, который пережил каменную болезнь. После этого он объявил меня «почётным дварфом» - что бы это ни значило, - и теперь заходит каждый вечер, чтобы выпить со мной пива. Пиво здесь, кстати, отвратительное. Но я пью. Из вежливости.

Так шли недели. Месяцы. Я втянулся. Мой уровень «Ученик» понемногу рос - природная защита планеты, видимо, признала меня «своим» и позволяла понемногу восстанавливать силы. Я всё ещё был далёк от прежнего величия, но уже мог использовать простейшие заклинания: обезболивание, ускорение регенерации, диагностику. Аргентай тоже оправился - его крыло зажило, чешуя вновь заблестела, и теперь он по вечерам летает над окрестностями, пугая местных пастухов. Говорит, это помогает ему «держать себя в форме».

Меня здесь называют Друидом-Химерологом. Это не совсем точное определение - друидизм лишь одна из моих специализаций, - но я не поправляю. Пусть будет. Главное, что мои знания приносят пользу. Орки и зверолюды, которые ещё вчера резали друг друга, теперь сидят в общей очереди и даже общаются. Ламии учатся у меня перевязкам. Дварфы, почти исчезнувшая раса, начали выходить из своих подземелий и обращаться за помощью. Союз Племён, созданный на крови и компромиссах, понемногу превращается в нечто большее. И я, сам того не ожидая, стал частью этого.

Сегодня был долгий день. Три орка с переломами, зверолюд с лихорадкой, ламия с осложнённой линькой и два дварфа - один с больными лёгкими, второй с банальной простудой. Последним пришёл Торин - уже не как пациент, а как друг. Мы сидели на пороге моего шатра, пили его фирменное пиво (с каждым разом оно кажется мне всё менее отвратительным - может, я привыкаю?) и смотрели на закат.

- Ты странный, - сказал Торин, нарушая тишину.

- Спасибо.

- Это не комплимент, - уточнил дварф, - но и не оскорбление. Просто констатация факта. Ты молод - тебе, наверное, и сорока нет, - а знаешь больше, чем иные старцы. Ты упал с неба на драконе, но ведёшь себя так, будто всю жизнь прожил в этой дыре. Ты лечишь всех подряд, даже тех, кто тебе не платит. И ты ни разу не попросил награды. Зачем ты здесь, Викториан? На самом деле?

Я отхлебнул пива, чтобы потянуть время. Что ему ответить? «Я учёный из другого мира, который хотел изучить вашу планету, но случайно стал местным лекарем»? Или: «Мне просто скучно, и я не люблю, когда люди умирают»? И то, и другое было правдой. Но не всей.

- Я ищу знания, - сказал я наконец. - Этот мир полон загадок. Ваша магия, ваша природа, ваши расы - всё это уникально. Я хочу понять, как это работает. А ещё... - я помедлил, - я хочу понять, почему природная защита вашей планеты такая агрессивная. Почему она чуть не убила нас с Аргентаем. Что она защищает.

Торин долго молчал, глядя на закат. Потом сказал:

- Ты не первый, кто задаёт этот вопрос. Был тут один... давно, когда я ещё был мальчишкой. Тоже с неба упал. Тоже вопросы задавал. Потом исчез. Говорят, нашёл что-то в пустыне Белых Костей и пропал.

- В пустыне Белых Костей? - я насторожился. - Что он там нашёл?

- Никто не знает. Но после этого природная защита стала злее. Раньше она просто не пускала чужаков. А теперь - карает. Ты, считай, легко отделался. Учеником стал, и то хлебнул горя. А тот, кто сунется сюда в полную силу, - его просто размажет.

Я задумался. Пустыня Белых Костей. Я читал о ней в отчётах Академии - это место, где десять тысяч лет назад была запечатана какая-то древняя угроза. Неужели защита планеты связана именно с этим? Неужели она защищает не от чужаков, а от того, что заперто в пустыне? Или наоборот - удерживает это взаперти?

Аргентай, дремавший неподалёку, вдруг поднял голову и принюхался. Его ноздри раздулись, а глаза сузились.

- Вик, - произнёс он мысленно, - я чувствую драконов. Много. И... что-то ещё. Что-то сильное. Очень сильное. Приближается.

Я замер. Драконы? Много? В Союзе Племён не водились драконы - Аргентай был единственным. Если он чувствует других, значит...

- Гости, - прошептал я. - С запада или с востока?

- С востока, - ответил Аргентай. - Летят быстро. Один из них - огромный. Нет, два огромных. И ещё... там есть друид. Точно друид. Я чую его магию. Она пахнет лесом. И чем-то горелым. И чем-то очень, очень древним.

Я медленно поднялся. Торин посмотрел на меня с недоумением.

- Что случилось?

- Кажется, ко мне гости, - сказал я. - Из далёких краёв. Очень далёких.

И, глядя на темнеющее небо, где уже угадывались силуэты приближающихся драконов, я подумал: «Вот и всё. Моя тихая жизнь лекаря закончилась. Начинается что-то новое. Что-то, ради чего, возможно, я и оказался в этом мире».

Аргентай расправил крылья и взлетел, чтобы встретить гостей. Я остался на земле, сжимая в руке кружку с недопитым пивом, и приготовился к встрече.

Кто бы вы ни были, таинственные друиды с востока - добро пожаловать в Союз Племён. Здесь вам рады. Наверное.

Глава 10

Аргентай, серебристый дракон Викториана, считал себя существом опытным и невозмутимым. Он пережил падение сквозь планетарный щит, выдержал сброс магического уровня до состояния «позорного ящера», терпел общество орков, зверолюдов и прочих созданий, которые при виде него либо падали ниц, либо пытались подстрелить из лука. Он даже привык к местному пиву, которое Торин регулярно предлагал «на пробу», и научился вежливо отказываться. В конце концов, он был драконом из уважаемого рода Серебряных Странников, пусть и временно уменьшенным в силах. Его ничего не могло напугать.

Так он думал ровно до того момента, как отправился на водопой.

Водопой находился в часе лёта от столицы Союза Племён, в живописной долине, где из скалы бил горячий источник. Аргентай облюбовал это место давно: здесь было тихо, вода была тёплой и слегка минерализованной, а местные звери, наученные горьким опытом, обходили долину стороной. Идеальное место для дракона, который хочет спокойно попить и поваляться в горячей грязи, не опасаясь, что какой-нибудь орк попытается надеть на него седло. Он прилетел на рассвете, когда над долиной ещё висел туман, и первым делом окунул морду в источник. Вода была прекрасна. Он сделал глоток, другой, третий - и тут его усики (да, у серебристых драконов есть усики, тонкие, как рыболовная леска, и очень чувствительные) уловили странную вибрацию.

Кто-то был рядом.

Аргентай поднял голову и огляделся. Туман клубился, скрывая очертания скал. Никого. Но вибрация усилилась. Она шла не от одного существа - от нескольких. И эти существа были огромными. Очень огромными. Такими огромными, что земля под лапами Аргентая начала мелко дрожать. А потом туман разорвался, и из него выступили они.

Их было... много? Или ему показалось? Аргентай зажмурился и открыл глаза снова. Нет, не показалось.

Первым он увидел Красного Дракона. Тот возвышался над источником, как багровая гора, и его чешуя отсвечивала рубином в лучах восходящего солнца. Размах крыльев - метров тридцать, не меньше. Глаза - янтарные, с вертикальными зрачками, горящие весёлым, но совершенно не обнадёживающим огнём. Красный Дракон ухмылялся. Аргентай не знал, что драконы умеют ухмыляться, но этот - умел.

Рядом с Красным, чуть позади, возвышался Чёрный. Его чешуя была цвета антрацита, с золотыми прожилками, а из ноздрей вырывались струйки дыма, смешанного с искрами. Он был старше - Аргентай чувствовал это по ауре, которая давила на плечи, как многотонная плита. Чёрный Дракон не ухмылялся. Он просто смотрел. И от этого взгляда хотелось немедленно отрастить дополнительные крылья и улететь куда подальше.

Третьим был Серебристо-голубой. Аргентай, сам будучи серебристым, мог бы счесть его родственником, если бы не размеры: этот был вдвое крупнее Красного, а его рога, закрученные в спирали, напоминали башни какого-то невозможного замка. Он щурился с выражением ленивого любопытства, но Аргентай слишком хорошо знал этот взгляд - так смотрят кошки на мышь, прикидывая, стоит ли с ней играть или сразу съесть.

Четвёртым - и это было уже совсем невероятно - был Белый. Огромный, древний, с чешуёй, выцветшей до цвета старого пергамента, и рогами, обломанными в давних битвах. Его глаза, мутные от времени, смотрели сквозь Аргентая, как будто тот был не драконом, а пустым местом. От него веяло такой древностью, что у серебристого дракона заледенели кончики крыльев.

А над всеми ними, в небе, извивался Небесный Змей. Он не был драконом в привычном смысле: длинное, перламутровое тело, переливающееся всеми цветами северного сияния, грива из облаков и молний, рога, ветвящиеся, как оленьи, и глаза - золотые, глубокие, как сама вечность. Он парил над долиной, и его тень накрывала всё пространство от скалы до скалы.

Аргентай понял три вещи одновременно. Первое: эти существа были старше, сильнее и больше его в десятки, если не в сотни раз. Второе: они смотрели прямо на него. И третье: они явно не были настроены дружелюбно.

- Это он? - прогудел Чёрный Дракон голосом, от которого по воде пошла рябь.

- Он, - подтвердил Серебристо-голубой. - Молодой. Серебристый. Точно он.

- Выглядит хлипким, - заметил Красный, и в его голосе Аргентаю почудилась насмешка. - Вик, кажется, его плохо кормит.

- Может, съедим? - предложил Чёрный и выпустил струю дыма из ноздрей. - Я сто лет не ел серебристых.

- Ты вообще никогда не ел серебристых, - возразил Серебристо-голубой.

- Значит, пора начать.

Аргентай попятился. Его усики дрожали, крылья прижались к бокам, а хвост нервно подёргивался. Он хотел что-то сказать - объяснить, что он не враг, что он здесь с миром, что он просто хотел попить! - но горло перехватило. От ужаса он мог только издавать сдавленное сипение.

А потом Белый Дракон медленно повернул голову. Его мутные глаза сфокусировались на Аргентае, и он произнёс одно-единственное слово:

- Бойся.

И Аргентай побежал. Вернее, взлетел. Взмыл в воздух с такой скоростью, на какую только был способен его перепуганный организм, и понёсся обратно в Клык-и-Коготь, не разбирая дороги. За его спиной раздался грохот - это четыре дракона и Змей разразились хохотом. Но Аргентай этого уже не слышал. Он слышал только стук собственного сердца, который отдавался в ушах, как барабан.

Викториан как раз заканчивал утренний приём, когда в шатёр ворвался Аргентай. Дракон влетел через входное отверстие (снеся при этом занавеску, которую Торин лично вышивал бисером), проскользил по циновкам, сбив столик с инструментами, и врезался головой в центральный столб шатра. Шатёр зашатался, но устоял. Аргентай, тяжело дыша, свернулся клубком в углу и издал тонкий, совершенно недраконий писк.

- Они! - выпалил он мысленно. - Там! Огромные! Пять штук! Хотели меня съесть!

Викториан, который в этот момент перевязывал лапу зверолюду с порезанным плечом, замер.

- Кто «они»? - спросил он, откладывая бинты.

- Драконы! - Аргентая трясло. - Красный, Чёрный, Голубой, Белый и ещё... ещё змей! Огромный змей в небе! Они окружили меня у водопоя! Чёрный сказал, что съест меня! Белый сказал: «Бойся»! Я боялся! И я убежал!

Зверолюд, сидевший на скамье, тихо зарычал - то ли от страха, то ли от удивления. Викториан нахмурился, но потом его лицо медленно, очень медленно расплылось в улыбке. А затем он засмеялся. Сначала тихо, потом всё громче, и наконец - в голос, хватаясь за столб, чтобы не упасть.

- Ты... ты чего?! - возмутился Аргентай. - Я чуть не погиб! А ты смеёшься!

- Прости, - выдавил Викториан, вытирая слёзы. - Прости, дружище. Но это была шутка.

- Шутка?! Ты называешь пятерых исполинских драконов, которые угрожали меня сожрать, шуткой?!

- Они не собирались тебя есть. Я знаю, кто это.

- Откуда?!

- Потому что я их ждал, - Викториан, всё ещё посмеиваясь, подошёл к дракону и погладил его по дрожащей морде. - Это друзья Элиана. Того самого друида с востока, о котором я тебе рассказывал. Красный - это Фламмарион, его верный спутник. Три древних - Морхальт, Люмариэль и Альбион, они живут в аномалии и любят пугать молодёжь. А змей - это Небесный Змей, Хранитель Российской Империи. Они просто тебя разыграли.

- Разыграли, - повторил Аргентай упавшим голосом. - Они меня разыграли. Я, серебристый дракон из рода Странников, чуть не умер от страха, а это была шутка.

- Боюсь, что так.

Аргентай закрыл глаза и тихо застонал. Зверолюд на скамье, забыв о ране, тихо захихикал - смех у него был похож на кашель гиены. Аргентай приоткрыл один глаз и посмотрел на зверолюда. Тот немедленно сделал вид, что ему очень больно.

- Я им этого не прощу, - мрачно сказал дракон. - Особенно Красному. Он ухмылялся.

- Конечно, не простишь, - согласился Викториан. - Но сначала мы с ними познакомимся. Пойдём, они, наверное, уже на подходе.

И точно: снаружи послышался шум. Жители Клыка-и-Когтя, привыкшие к виду одного дракона, теперь высыпали на улицы, чтобы поглазеть на целую процессию. Первым шёл Фламмарион, уменьшившийся до размеров лошади, и всё равно выглядевший так, будто он здесь главный. Рядом с ним шагали три Древних Дракона - тоже в уменьшенной форме, чтобы не разрушить город, но всё ещё достаточно внушительные, чтобы орки жались к стенам, а зверолюды прятали хвосты. Небесный Змей плыл по воздуху, приняв облик полупрозрачного змея размером с удава, и его чешуя переливалась в лучах солнца.

Но главным был человек, шагавший впереди процессии. Высокий, седоватый, с посохом в одной руке и... черепахой в другой. Вернее, не в руке - черепаха, которая ещё недавно помещалась в кармане, теперь разрослась до размеров средней собаки и бодро семенила рядом с хозяином, высунув голову из панциря и с любопытством оглядывая окрестности. Её панцирь, прежде тускло-зелёный, теперь сиял всеми оттенками малахита, а глаза-бусинки светились мудростью.

- Элиан Терр, - представился друид, остановившись перед шатром. - Архимагистр-Друид, Хранитель. А это, - он указал на черепаху, - Черепаха-Губительница. Она подросла.

Черепаха издала низкий, утробный звук, подозрительно похожий на довольное урчание, и потерлась головой о ногу хозяина.

Викториан вышел навстречу и поклонился.

- Викториан. Друид-Химеролог. Временно - лекарь Союза Племён. А это, - он указал на Аргентая, который выглядывал из-за его спины с видом оскорблённого достоинства - мой дракон. Его только что напугали ваши спутники.

- Мы не напугали, - возразил Фламмарион, скалясь в драконьей ухмылке. - Мы провели воспитательную беседу. Молодёжь должна знать старших.

- Ты сказал, что съешь меня! - возмутился Аргентай.

- Я пошутил.

- А «бойся»? - Аргентай повернулся к Белому Дракону, который в уменьшенной форме выглядел как старый, облезлый ящер с мудрыми глазами.

Альбион медленно моргнул.

- Я всегда это говорю, - произнёс он. – Привычка.

- Двенадцать тысяч, - уточнил Люмариэль.

Элиан, улыбаясь, подошёл к Аргентаю и положил ладонь на его серебристую морду.

- Прости нас, - сказал он искренне. - Мы не хотели тебя обидеть. Просто мои друзья... любят эффектные появления. В следующий раз предупредим.

- В следующий раз я сам кого-нибудь напугаю, - проворчал Аргентай, но уже не так сердито. Аура этого человека была тёплой, успокаивающей, и злиться на него было невозможно.

- Договорились, - кивнул друид. - А теперь, - он повернулся к Викториану, - нам нужно о многом поговорить. Ты, я так понимаю, тоже Хранитель? Или, по крайней мере, один из тех, кто может им стать?

Викториан кивнул.

- Похоже на то. Я прибыл сюда для исследований, но планетарная защита сбросила мой уровень до «Ученика». Сейчас я понемногу восстанавливаюсь. И да, я чувствую, что здесь происходит что-то... масштабное.

- Тени из-за Грани, - начал Элиан. - Ктулху. Мы собираем Хранителей, чтобы противостоять...

- Ктулху? - Викториан вдруг напрягся, и его лицо стало серьёзным. - Ты сказал «Ктулху»?

- Да. Ты знаешь это имя?

- Знаю, - медленно произнёс молодой друид-химеролог, и в его голосе зазвучали странные нотки - не страх, но что-то похожее на давнюю, застарелую боль. - Я знаю, кто такой Ктулху. Его создал мой Учитель.

Повисла пауза. Даже драконы, до того шумно обсуждавшие план вечернего розыгрыша, затихли. Фламмарион поднял голову и уставился на Викториана с новым интересом. Морхальт перестал дымить. Альбион медленно повернул древнюю голову и прищурился. Небесный Змей, паривший над площадью, спустился ниже.

- Что значит - создал? - тихо спросил Элиан.

Викториан вздохнул и опустился на скамью у входа в шатёр. Аргентай, забыв о своей недавней обиде, придвинулся ближе и положил морду ему на колени - жест поддержки, который говорил о том, что дракон уже слышал эту историю и знает, насколько она тяжела.

- Мой Учитель, - начал Викториан, глядя в землю, - был не просто друидом. Он был одним из тех, кто стоял у истоков. Он жил задолго до Эпохи Раскола, задолго до того, как Семь Хранителей запечатали Ктулху в пустыне. Его имя... я не могу произнести его вслух, потому что он сам стёр его из реальности, когда понял, что натворил. Но я помню.

Он поднял глаза на Элиана.

- Ктулху не всегда был тем, чем стал. Когда-то он был стражем. Защитником. Мой Учитель создал его как последний рубеж обороны против Теней - тех самых, что приходят из-за Грани. Он вложил в него всю свою силу, всю свою мудрость, всю свою любовь к этому миру. Ктулху должен был стать вечным Хранителем, неподвластным ни времени, ни порче. Но что-то пошло не так.

- Тени дотянулись до него, - догадался Элиан.

- Да. Не сразу. Сначала Ктулху сражался с ними. Он был великим воином. Но Тени не атакуют в лоб - они просачиваются, как вода в трещины. Они нашёптывали ему. Годами. Веками. Показывали ему ложные образы, заставляли сомневаться в тех, кого он защищал. И в конце концов... он сломался. Он решил, что единственный способ спасти мир - это уничтожить его и создать заново. По своему образу. Так он стал тем, кого вы знаете.

- А твой Учитель? - спросил Фламмарион, чей голос прозвучал неожиданно мягко.

- Он пытался остановить его. Они сражались - Учитель и его творение. Это была битва, которая расколола континенты. В конце концов Учитель победил, но ценой... ценой стало всё. Он потерял почти всю свою силу, а Ктулху был запечатан - не убит, потому что убить его было невозможно. Учитель запечатал его в пустыне, а потом стёр своё имя, чтобы никто никогда не смог использовать его знания для освобождения Ктулху. Меня он отправил в другой мир - ещё ребёнком, - чтобы защитить. И оставил мне свою память. Я знаю то, что знал он. Я знаю слабости Ктулху. И я знаю, что он всё ещё помнит своего создателя. И ненавидит его.

Снова наступила тишина. Элиан переваривал услышанное. Теперь многое вставало на свои места: и то, почему Ктулху стремился уничтожить всё живое, и то, почему его темница требовала именно забвения, и то, почему планетарная защита была такой агрессивной - она была частью той древней печати, наложенной Учителем.

- Значит, - произнёс он наконец, - у нас есть не только враг, но и знание о том, как его победить. Ты знаешь его слабости.

- Знаю. Но их недостаточно. Чтобы уничтожить Ктулху, нужны все Семь Хранителей. Учитель заложил это в саму печать: только объединённая сила Семерых может сломать заклятие, которое держит его в полусне, и одновременно нанести смертельный удар. Один Хранитель может лишь запечатать его. Семеро - уничтожить.

- Значит, нас должно быть семеро, - подытожил Элиан. - Ты, я, Ева, Осми, эльфийки из Сердца Леса, Небесный Змей... это уже больше пяти. Мы найдём остальных.

- Или они сами найдут нас, - добавил Викториан. - Так всегда бывает. Учитель говорил, что Хранители притягиваются друг к другу, как капли ртути. Это заложено в природе их дара.

- Тогда не будем терять время, - Элиан обвёл взглядом город, драконов, черепаху и улыбнулся. - Но сначала - кружка местного пива. Мне говорили, оно отвратительное. Хочу проверить.

- Оно ужасное, - подтвердил Аргентай.

- Но мы всё равно его пьём, - добавил Викториан, и напряжение, висевшее в воздухе, наконец рассеялось. - Пойдём. Торин как раз принёс новую партию.

И они пошли - два друида, пять драконов, один Небесный Змей и одна подросшая черепаха, - шагая по улицам города, где орки уступали им дорогу, а зверолюды провожали долгими взглядами. Впереди был долгий разговор, обмен историями и планами, и, возможно, новая дружба.

Но где-то далеко в пустыне Белых Костей Ктулху беспокойно заворочался во сне. Он почувствовал, что где-то в мире прозвучало имя его создателя. И это имя …

Глава 11

Утро после судьбоносного разговора двух друидов выдалось на редкость деятельным. Солнце едва поднялось над зубчатыми крышами Клыка-и-Когтя, а в шатре Викториана уже кипела работа. Молодой химеролог, вооружившись пинцетом, лупой и толстой тетрадью в кожаном переплёте, сортировал образцы, собранные за последние недели. На низком столике перед ним громоздились банки, склянки, засушенные листья, корешки, фрагменты хитина, пучки шерсти, чешуйки и прочие сокровища, которые непосвящённому показались бы обычным мусором. Для Викториана же это была бесценная коллекция - материал для будущих экспериментов, ради которых он, собственно, и отправился в этот мир.

Аргентай, всё ещё переваривавший вчерашнее унижение у водопоя, лежал в углу шатра, свернувшись вокруг себя, и делал вид, что спит. На самом деле он внимательно следил за каждым движением хозяина, готовый в любой момент подать совет или ехидный комментарий - в зависимости от настроения.

- Значит, так, - бормотал Викториан, делая пометки в тетради. - Образец номер сто сорок семь: «Кровоцвет алый». Произрастает в предгорьях, используется местными ламиями как кровоостанавливающее. Проверить на совместимость с оркской физиологией - у них, кажется, аллергия на алкалоиды. Образец номер сто сорок восемь: «Железный мох». Растёт на скалах, содержит высокий процент минералов. Возможно, использовать для лечения каменной болезни дварфов. Образец номер сто сорок девять...

- Ты опять разговариваешь сам с собой, - заметил Аргентай, не открывая глаз.

- Я не сам с собой, я с тетрадью. Тетрадь - благодарный слушатель. Она не перебивает и не жалуется на мои методы.

- Тетрадь не может жаловаться. Она бумажная.

- Вот именно.

Викториан отложил перо и потянулся. Спина затекла - он просидел над образцами с рассвета. Но работа была необходима. Через год, если всё пойдёт по плану, он собирался вернуться в свой родной мир - мир, где химерология была не просто наукой, а искусством, где его лаборатория ждала новых образцов, где его коллеги, наверное, уже списали его в без вести пропавшие. Он обещал им вернуться. И он вернётся - с коллекцией, которая перевернёт представление о магической биологии.

- Ты серьёзно думаешь, что через год мы сможем уйти? - спросил Аргентай. - После всего, что ты узнал о Ктулху? После того, как этот Элиан объявил тебя одним из Семерых Хранителей?

- Я не обещал, что останусь навсегда, - Викториан пожал плечами. - Я обещал помочь. А помочь можно по-разному. Собрать данные, найти слабости, подготовить оружие - и уйти. Или остаться до конца битвы. Я ещё не решил.

- А я решил, - Аргентай открыл глаза и посмотрел на хозяина. - Если эти ребята - Фламмарион, Морхальт, Альбион, этот сумасшедший Небесный Змей - собираются драться с Тенями, я хочу быть там. Я не для того пережил падение сквозь щит, чтобы пропустить главную битву тысячелетия.

- Ты просто хочешь доказать Красному, что ты не трус.

- И это тоже, - не стал отрицать дракон. - Он вчера так ухмылялся, что у меня до сих пор чешуя чешется. Я ему покажу, кто тут «хлипкий серебристый».

Викториан усмехнулся и вернулся к образцам. Впереди был долгий день: нужно было упаковать хрупкие экземпляры, подписать этикетки, составить каталог. А ещё - навестить Торина, который обещал показать старую дварфийскую шахту с уникальными кристаллами. И, конечно, поговорить с Элианом. Тот что-то задумал - химеролог видел это по его глазам.

Элиан действительно кое-что задумал. Пока Викториан возился с образцами, Архимагистр-Друид собрал на окраине Клыка-и-Когтя всех желающих - а желающих набралось изрядно. Орки, зверолюды, ламии, дварфы и даже пара гоблинов-торговцев, случайно оказавшихся в городе, окружили его плотным кольцом. Фламмарион в уменьшенной форме сидел на каменной ограде, как на насесте, и наблюдал за происходящим с выражением лёгкого скепсиса.

- Ты уверен, что это хорошая идея? - спросил он мысленно. - Учить магии существ, которые ещё вчера воевали друг с другом?

- Именно поэтому и учу, - ответил Элиан так же мысленно. - Магия объединяет. Когда орк видит, как дварф выращивает для него еду, а зверолюд защищает его заклинанием, вражда уходит. Это проверено.

- В твоём мире, может, и проверено. А здесь...

- А здесь - посмотрим.

Он поднял посох и привлёк внимание толпы.

- Сегодня мы начнём с мирной магии, - объявил он. - Не все друиды - бойцы. Большинство из нас - хранители жизни. Мы помогаем земле, лесам, полям. Мы ускоряем рост растений, лечим больные деревья, возвращаем плодородие истощённым почвам. Это не менее важно, чем боевые заклинания, потому что армия не может воевать на пустой желудок. Кто хочет попробовать первым?

Из толпы вышел дварф. Не Торин - другой, помоложе, с рыжей бородой и могучими руками, привыкшими держать кирку. Он с сомнением посмотрел на Элиана.

- Я - Торин-младший, сын Железного Лба, - представился он. - Отец говорит, ты хороший человек. Но я не маг. У меня нет дара.

- Дар есть у всех, - ответил Элиан. - Просто не все о нём знают. Подойди.

Он вручил дварфу небольшой горшочек с землёй и семечко.

- Положи семечко в землю. Закрой глаза. Представь, как оно прорастает - стебель тянется к солнцу, листья разворачиваются. Не торопись. Просто представь.

Торин-младший с сомнением посмотрел на горшочек, потом на друида, потом снова на горшочек. Вздохнул и закрыл глаза. Толпа затаила дыхание. Прошла минута. Другая. Элиан уже хотел подбодрить дварфа, как вдруг земля в горшочке дрогнула, и из неё показался крошечный росток. Торин-младший открыл глаза и уставился на него с таким изумлением, будто увидел живого дракона (настоящего, не Аргентая).

- Оно... я... я вырастил! - выдохнул он. - Я - дварф! Мы не выращиваем! Мы добываем! А я - вырастил!

- Подземные грибы, которые вы культивируете, тоже считаются, - заметил Элиан. - Но с ростком - да, поздравляю. Ты только что использовал друидическую магию.

Толпа взорвалась одобрительными криками. Орки хлопали дварфа по спине, ламии одобрительно шипели, зверолюды рычали что-то поздравительное. Торин-младший, красный от смущения и гордости, бережно прижимал горшочек к груди.

После этого желающих попробовать нашлось гораздо больше. Элиан раздавал семена, показывал простейшие приёмы, объяснял, как чувствовать землю. Не у всех получалось сразу: орк по имени Грахх-младший (сын того самого Грахха) случайно перепитал своё семечко магией, и оно взорвалось, осыпав его землёй. Зверолюд с головой шакала уснул прямо во время медитации - оказалось, он принял «расслабление» слишком буквально. Молодая ламия, напротив, проявила неожиданный талант: она не просто вырастила росток, но и заставила его зацвести крошечными голубыми цветами.

- У тебя сильная связь с водной стихией, - похвалил Элиан. - Если захочешь - сможешь стать целительницей.

Ламия, чьё имя было Сильфида (она оказалась племянницей той самой Сильфы, что выхаживала Викториана), просияла.

К полудню Элиан перешёл ко второй части обучения - боевой. Здесь аудитория была ещё более заинтересованной: орки и зверолюды, прирождённые воины, слушали с жадностью. Дварфы, хоть и предпочитали топоры, тоже не отказывались от новых знаний. Даже ламии, обычно мирные, подползли поближе.

- Боевой друидизм, - начал Элиан, - это не просто «вырастить дерево и ударить врага веткой». Это искусство. Вы должны чувствовать поле боя, чувствовать землю под ногами, чувствовать каждое растение вокруг. Враг думает, что лес - это просто декорация. А лес - это ваша армия.

Он воткнул посох в землю, и вокруг него начали подниматься лианы - длинные, гибкие, усеянные острыми шипами. Лианы извивались, как змеи, готовые к броску.

- Шипастые Лианы, - пояснил он. - Простейшее боевое заклинание друида. Они хватают цель, сжимают, рвут. Эффективно против Жуков, особенно мелких. Кто хочет попробовать?

Грахх-младший, всё ещё обсыпанный землёй после взрыва семечка, шагнул вперёд. Элиан показал ему базовое движение - как направить магию в землю, как призвать лиану, как управлять ею. Первая попытка орка закончилась тем, что лиана выросла у него под ногами и оплела его самого. Толпа заржала. Грахх-младший, багровый от стыда, рычал и пытался выпутаться. Вторая попытка была лучше: лиана метнулась в сторону тренировочного чучела и обвила его, хоть и не так крепко, как у Элиана.

- Ничего, - подбодрил друид. - С практикой придёт сила. А теперь - следующий уровень.

Он оглядел толпу и понял, что пора показать то, чему он научился после Зеркала Тьмы. То, что дала ему частичка пустоты, оставленная Апофисом.

- Есть ещё один вид магии, - произнёс он медленно, - которому я научился недавно. Он... другой. Он связан не с жизнью, а с пустотой. С тем, что лежит за гранью. Я не советую вам пробовать его без подготовки - он требует большой концентрации и может быть опасен. Но я покажу.

Он закрыл глаза и потянулся внутрь себя - туда, где в глубине его источника покоилась крошечная искра тьмы. Наследие Апофиса. Частичка пустоты, которая не была злом, но была... ничем. Отсутствием. И из этого отсутствия можно было призвать нечто.

Земля перед ним задрожала. Из неё начал подниматься силуэт - полупрозрачный, сотканный из тени и дыма, с горящими алыми глазами. Это был дух - не демон, не призрак, а нечто среднее. Эхо той Тени, с которой Элиан сражался во время испытания Элдриана. Только теперь это эхо подчинялось ему.

- Это Дух Пустоты, - пояснил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Он может проходить сквозь стены, видеть в темноте и атаковать врага на ментальном уровне. Но его главная сила - в разведке. Он может проникнуть туда, куда не может проникнуть живое существо, и вернуться с информацией.

Толпа притихла. Даже Фламмарион, сидевший на ограде, перестал скептически щуриться и смотрел на духа с интересом. Элиан мысленно приказал духу облететь площадь, и тот метнулся вперёд, оставляя за собой шлейф из тени. Он пронёсся над головами зрителей (никто не пострадал), обогнул шатёр Викториана (тот как раз вышел с банкой в руках и едва не выронил её) и вернулся к хозяину.

- Впечатляет, - признал Грахх-младший. - Но жутко.

- Любая магия может быть жуткой, если её бояться, - ответил Элиан. - Главное - помнить, что ты ею управляешь, а не она тобой.

Он отпустил духа, и тот растаял, втянувшись обратно в землю. Толпа загомонила, обсуждая увиденное. Дварфы спорили с орками о преимуществах боевых лиан против топоров. Ламии расспрашивали Сильфиду о том, как ей удалось вырастить голубые цветы. Зверолюды обсуждали, можно ли использовать лианы для охоты. А Элиан, уставший, но довольный, отошёл к ограде и сел рядом с Фламмарионом.

- Неплохо для одного утра, - заметил дракон. - Ты их заинтересовал. Если повезёт, к вечеру у тебя будет первая ученическая группа.

- Я на это и надеюсь, - ответил друид. - Чем больше магов природы будет в Союзе Племён, тем легче им будет отбиваться от Жуков. И тем быстрее они перестанут воевать друг с другом. Общий враг и общая магия объединяют.

- Ты прямо политик.

- Нет. Просто старый друид, который устал от бессмысленных смертей.

Они сидели в тишине, глядя, как жители Клыка-и-Когтя расходятся по своим делам, унося с собой горшочки с ростками, новые знания и, возможно, первые семена дружбы между расами.

А потом небо разорвал крик.

Это был драконий крик - высокий, пронзительный, полный такой боли и ярости, что у всех, кто его слышал, кровь застыла в жилах. Фламмарион вскочил, сбрасывая уменьшенную форму и принимая истинный облик. Его крылья расправились, а глаза загорелись янтарным огнём. Элиан вскочил следом, сжимая посох.

- Это Аргентай, - прошептал дракон. - Но я никогда не слышал, чтобы он так кричал.

Они бросились к шатру Викториана. Древние Драконы - Морхальт, Люмариэль и Альбион, - отдыхавшие у городских ворот, тоже поднялись в небо и ринулись следом. Небесный Змей, паривший над городом, спикировал вниз, и его тень накрыла всю площадь.

У шатра они увидели Викториана. Он стоял на коленях, прижимая к груди маленький артефакт связи - амулет-передатчик, который позволял общаться на расстоянии. Его лицо было бледным, а руки дрожали. Аргентай кружил над ним, издавая тот самый полный боли крик, а его крылья хлопали так, что с шатра срывало занавески.

- Что случилось? - крикнул Элиан, подбегая.

Викториан поднял на него глаза. В них стояли слёзы.

- Петроград, - прошептал он. - Мне только что передали. Третий Наследник... убит.

- Что?!

- Принц Александр, третий сын Императора. Его нашли в особняке час назад. Жестоко убит. Никто не знает, кто это сделал. Охрана ничего не заметила. Магические барьеры целы. Но он мёртв.

Фламмарион замер. Его чешуя вздыбилась, из ноздрей вырвались струйки дыма. Морхальт, приземлившийся рядом, глухо зарычал. Небесный Змей, опустившись на площадь, издал звук, похожий на стон.

- Александр, - произнёс Змей мысленно, и в его голосе звучала боль. - Я знал его. Он был ребёнком, когда я впервые пролетел над дворцом. Он махал мне рукой. Он... он был хорошим.

Элиан сжал посох. Его разум лихорадочно работал. Третий Наследник. Не старший, не наследный принц, но всё же член императорской семьи. Убит в собственном доме, под магической защитой. Никто ничего не заметил.

- Это не просто убийство, - произнёс он. - Это послание. Ктулху? Его слуги?

- Может быть, - ответил Викториан, всё ещё дрожа. - Но как? Его темница запечатана. Жуки не могут проникнуть в Петроград - там слишком сильная защита. А человек... какой человек способен пройти сквозь магические барьеры и убить принца, не оставив следов?

- Тень, - сказал вдруг Альбион.

Все повернулись к древнему Белому Дракону. Он стоял неподвижно, и его выцветшие глаза смотрели в никуда.

- Тень, которую ты видел на дне астрала, - повторил он, обращаясь к Элиану. - Отросток Ктулху, который Апофис уничтожил в твоей тени. Ты думаешь, он был единственным? Ктулху сеет свои семена везде. Возможно, одно из них проросло в Петрограде. Возможно, кто-то - кто-то, кому доверяли, - стал его сосудом.

- Кто-то из ближнего круга, - прошептал Элиан. - Кто-то, кто имел доступ к особняку. Кто-то, кто мог пройти мимо охраны, не вызвав подозрений.

- Или сама охрана, - добавил Морхальт мрачно.

Повисла пауза. Страшная, тяжёлая. Элиан смотрел на амулет в руках Викториана, и в его голове одна за другой проносились картины: Император, получающий известие о смерти сына. Аглая, Михаил, Тимофей, близнецы, Григорий - все они сейчас в Петрограде, в храме. Ева, которая только-только начала учиться. Осми, которая ещё не знает о том, что случилось. И убийца, который ходит среди них, притворяясь другом.

- Мы должны вернуться, - сказал он. - Немедленно.

- Да, - согласился Викториан, поднимаясь. - Я с вами. Аргентай, летим.

- Я тоже, - прогудел Фламмарион. - Если в Петрограде завёлся отросток Ктулху, я лично его найду. И сожгу.

- Мы все летим, - произнёс Морхальт, и Люмариэль с Альбионом кивнули. - Это касается не только людей. Это касается всех.

Небесный Змей взмыл в небо первым, и его перламутровое тело засияло так ярко, что на мгновение стало видно даже в пустыне Белых Костей. Драконы поднялись следом - пять силуэтов, больших и малых, взмыли ввысь, оставляя позади Союз Племён.

Элиан задержался лишь на мгновение, чтобы окликнуть Осми. Девочка-осьминожка выбежала из гостевого домика, где она ночевала, и смотрела на него огромными, испуганными глазами.

- Что случилось? - спросила она. - Я чувствую страх. Очень много страха. И боль.

- Плохие новости из Петрограда, - коротко ответил Элиан. - Мы улетаем. Ты можешь остаться здесь, если хочешь. Союз Племён - безопасное место.

- Нет, - Осми покачала головой, и её волосы замерцали голубым. - Я с тобой. Ты мой друг. И... если там кто-то умер, я хочу помочь. Я чувствую эмоции. Может быть, я смогу найти того, кто это сделал.

Элиан хотел возразить - она была ещё так юна, так неопытна в человеческом облике, - но передумал. Осми была потомком Кракена. Она провела тысячу лет в заточении и не сломалась. И она была права: её эмоциональная эмпатия могла оказаться бесценной в поисках убийцы.

- Хорошо, - сказал он. - Летим.

Черепаха, разросшаяся до размеров собаки, уже ждала у ворот. Она, казалось, понимала серьёзность момента: её глаза-бусинки смотрели на хозяина с мудрым спокойствием, а панцирь слабо светился.

Элиан подхватил Осми на руки (она всё ещё не очень хорошо ходила, да и лететь предстояло быстро), усадил её на спину Фламмариона и забрался сам. Черепаха, не дожидаясь приглашения, вскарабкалась следом - с удивительным для своих размеров проворством.

- Летим, - скомандовал друид.

И драконы взмыли в небо, взяв курс на Петроград.

Внизу оставался Союз Племён - молодая страна, только-только начавшая залечивать раны после долгой войны. Жители Клыка-и-Когтя смотрели в небо, провожая взглядами улетающих гостей. Они не знали, что случилось. Но чувствовали: что-то изменилось. Что-то страшное надвигалось.

Где-то далеко, за горами и морями, в особняке на Миллионной улице, слуги в ужасе метались по коридорам. Император стоял над телом сына, и его лицо было серым, как пепел. А где-то в пустыне Белых Костей Ктулху, всё ещё спящий, улыбнулся во сне. Его план работал. Его слуги проникли в самое сердце вражеской столицы. И это было только начало.

Элиан, сидя на спине Фламмариона и прижимая к себе Осми, смотрел на проплывающие внизу облака. Его посох светился зелёным, а в глубине источника пульсировала искра тьмы, готовая в любой момент вырваться наружу. Он не знал, кто убил принца Александра. Но он знал, что найдёт его. И заставит заплатить.

Глава 12

Петроград встретил их свинцовым небом и мелким, противным дождём. Город, обычно шумный и суетливый, теперь казался притихшим, настороженным. На улицах было непривычно много патрулей: гвардейцы в полной боевой выкладке, маги Стихийного Корпуса с жезлами на изготовку, какие-то люди в штатском, которые слишком внимательно разглядывали прохожих. Воздух был пропитан тревогой - такой густой, что Элиан ощущал её даже сквозь магический барьер, которым Фламмарион окружил себя и своих пассажиров при подлёте к дворцу.

Драконы приземлились на закрытой посадочной площадке Зимнего, куда их провёл сам Небесный Змей, невидимо скользивший впереди. Едва когти Фламмариона коснулись каменных плит, как к ним уже спешили встречающие: Пуговкин из Канцелярии (бледный, с трясущимися руками, держащий папку с какими-то бумагами), начальник дворцовой стражи (мрачный, как грозовая туча), и личный адъютант Императора (с лицом человека, который не спал трое суток).

- Магистр Терр! - выдохнул Пуговкин, подбегая. - Слава богам, вы вернулись! Его Величество немедленно просит вас к себе. Ситуация... ситуация очень серьёзная.

- Я знаю, - коротко ответил Элиан, спрыгивая со спины дракона. Осми, сидевшая позади, неуклюже сползла следом, цепляясь за его плащ. Черепаха, уже размером с крупную собаку, спрыгнула сама, издав глухой стук панцирем о плиты. - Отведите меня к нему.

Фламмарион, уменьшившийся до размеров пони, двинулся следом, оглядывая дворец с мрачным подозрением. Древние Драконы - Морхальт, Люмариэль и Альбион - остались на посадочной площадке, заявив, что «подождут здесь и заодно осмотрят периметр». Небесный Змей, приняв облик голубого котёнка, запрыгнул Элиану на плечо, вцепившись коготками в воротник. Викториан и Аргентай шли позади.

Малый Кабинет Императора был погружён в полумрак. Шторы задёрнуты, единственная лампа горела на столе, высвечивая разбросанные бумаги и усталое лицо Михаила Рюриковича. Император сидел в кресле, обхватив голову руками. Перед ним стояла недопитая чашка остывшего чая. Когда Элиан вошёл, Михаил поднял глаза, и друид увидел в них не горе - нет. Облегчение. Странное, горькое, смешанное с тревогой.

- Рад, что вы вернулись, - произнёс Император, и его голос прозвучал хрипло, как после долгого молчания. - Присаживайтесь. Все. Разговор будет долгий.

Элиан сел в предложенное кресло. Осми устроилась на полу рядом, поджав ноги. Фламмарион лёг у двери, настороженно водя глазами. Змей-котёнок свернулся клубком на подлокотнике. Викториан остался стоять, скрестив руки на груди.

- Мне передали, что убит ваш сын, - начал Элиан. - Александр.

- Это неправда, - ответил Император. - То есть, правда, что убит. Но не Александр. Его двойник.

В кабинете повисла тишина. Элиан нахмурился.

- Двойник?

- Да. Завещано ещё со времён Эпохи Раскола: каждый член императорской семьи имеет двойника - мага-телохранителя, обученного искусству иллюзии и подмены. Они живут рядом, но никто не знает их настоящей роли. Александр всегда был... своенравным. Он часто покидал особняк тайно, чтобы, как он говорил, «посмотреть на жизнь без золотой клетки». И двойник прикрывал его. В ту ночь Александр ушёл в город. А утром... утром нашли тело двойника в его спальне.

- Значит, Александр жив? - уточнил Фламмарион.

- Жив. Сейчас он в укрытии, под охраной. Он не знает, что его двойник мёртв. Мы не сказали ему. Он всё ещё думает, что уехал на тайную встречу, а его... его друг просто отсутствует. Но правду скрывать долго не получится.

- Кто знает о двойнике? - спросил Викториан.

- Я, моя жена, начальник дворцовой стражи, пара доверенных магов. Теперь - вы. И... тот, кто убил.

- Убийца знал, - произнёс Элиан. - Он знал о двойнике. И он знал, что Александр ушёл в город.

- Вот именно, - Император помрачнел. - Убийца не просто пробрался в особняк - он ударил по тому, кого считал принцем. Значит, он следил. Возможно, долго. Возможно, он был близок к семье. А это значит, что в нашем окружении есть предатель. Или... нечто хуже.

- Отросток Ктулху, - тихо произнёс Элиан. - Это может быть не человек.

Он рассказал Императору обо всём: о путешествии в астрал, о встрече с Апофисом, о твари, которая пряталась в его тени, о том, что Ктулху способен внедрять свои «семена» в живых существ. Император слушал молча, и с каждым словом его лицо становилось всё мрачнее.

- Значит, - произнёс он, когда Элиан закончил, - угроза может исходить не только от врагов. Она может исходить от тех, кто спит рядом с нами. От тех, кто ест за нашим столом.

- Именно.

- Но почему двойник? Зачем убивать его, если это не навредило настоящему принцу?

- Паника, - ответил Викториан. - Хаос. Удар по морали. А ещё - проверка. Ктулху мог хотеть посмотреть, как мы отреагируем. Сможем ли мы вычислить его слугу. Как быстро соберёмся. И, возможно, - он помедлил, - он хотел заставить настоящего принца выйти из укрытия. Если Александр узнает, что его двойник убит из-за него, он может сглупить. Вернуться. Показаться. И тогда удар нанесут по-настоящему.

Император сжал кулаки.

- Мой сын не выйдет из укрытия. Я ему не позволю.

- Разумеется, - мягко произнёс Элиан. - Но убийца всё ещё на свободе. И он может искать другие цели. Ваше Величество, нам нужно усилить охрану всех членов семьи. И провести проверку - очень деликатную - среди тех, кто имел доступ к особняку принца.

- Это будет непросто. Среди подозреваемых - десятки людей. Слуги, маги, охрана, даже родственники.

- Поэтому я предлагаю использовать не только обычные методы, - Элиан кивнул на Осми. - У нас есть кое-кто с очень необычными способностями.

Осми подняла голову и застенчиво улыбнулась.

- Я чувствую эмоции, - сказала она. - Если убийца волнуется, или злится, или радуется тому, что сделал, я это почувствую. Может быть, я смогу найти его.

Император удивлённо посмотрел на девочку с голубыми волосами.

- Это... юная леди? Она - маг?

- Она - потомок Кракена, - ответил Элиан. - Перевёртыш. Ей тысяча одиннадцать лет. И она очень чувствительна.

- Я выгляжу как ребёнок, - добавила Осми, - но это только оболочка. На самом деле я умею превращаться, телепортироваться и говорить с водными существами. И ещё у меня щупальца. Когда я в осьминожьей форме.

Император на мгновение потерял дар речи. Потом медленно кивнул.

- Империя богата на чудеса. Хорошо. Если она сможет помочь - пусть помогает. Но помните: город сейчас наводнён моими службами. Если вы будете ходить и «прощупывать» людей, это может вызвать подозрения.

- Мы будем осторожны, - пообещал Элиан.

- И ещё, - Император пододвинул к нему один из документов. - Пока вы летели, пришли донесения с восточного фронта. Жуки активизировались. Нет, не так: они попёрли сплошной волной. Такого наступления не было с самого начала войны. Они идут, не считаясь с потерями, сметая всё на своём пути. Укрепления падают одно за другим.

- Чего они хотят? - спросил Фламмарион.

- Пленных, - ответил Император, и в его голосе прозвучала горечь. - Они уводят людей. Живых. Тысячами. Наши аналитики сначала не могли понять зачем. Потом один пленный маг сумел передать видение: их гонят в пустыню. К центру. Там, где круг из костей.

Элиан похолодел.

- Круг из костей, - повторил он. - Там, где плита. Темница Ктулху. Они питают её кровью жертв, чтобы ослабить печать.

- Именно. Ктулху нужна кровь, чтобы проснуться. И Жуки собирают её для него.

В кабинете снова наступила тишина. Даже Осми, не до конца понимавшая происходящее, затаила дыхание. Змей-котёнок на подлокотнике тихо зашипел.

- Значит, у нас два фронта, - произнёс Элиан. - Один - здесь, в Петрограде. Второй - на востоке, где Жуки собирают пленных. Но на самом деле фронт один. Ктулху. Он - за всем.

- Вы правы, - Император встал и подошёл к окну, отдёрнув штору. Дождь колотил по стеклу, стекая мутными струйками. - Поэтому, - продолжил он, - я прошу вас о большем, чем просто помощь. Я прошу вас возглавить расследование убийства. Неофициально, разумеется. У вас есть связи, сила и... нетрадиционные методы. Мои люди будут сбиваться с ног, проверяя каждую мелочь, но я боюсь, что они не смогут найти того, кто стоит за этим. А вы - сможете.

Элиан поднялся.

- Я согласен, - сказал он. - Но мне нужна свобода действий. И доступ ко всем материалам.

- Будет. И ещё, - Император достал из стола небольшой амулет, - это артефакт связи. С его помощью вы сможете в любой момент вызвать меня. Я уже дал такой же Викториану.

- Благодарю, - Элиан взял амулет. - Мы начнём немедленно. Но сначала мне нужно повидать учеников. Они, наверное, уже знают о случившемся?

- Да. Аглая прибегала час назад - просила допустить её к расследованию. Тимофей, кажется, патрулирует город со своими старыми друзьями по Стихийному Корпусу. Михаил у постели раненого стражника, которого убили... нет, ранили рядом с особняком. Он выжил, но ничего не помнит. Григорий, разумеется, просто стоит в оранжерее и молчит. И Ева... Ева разговаривает с голубями.

- С голубями? - невольно улыбнулся Элиан.

- Да. Она говорит, что голуби - лучшие шпионы. Они видят всё, но на них никто не обращает внимания. Похоже, она уже начала собственное расследование.

- Значит, у нас есть команда, - подытожил друид. - Идёмте. Время не ждёт.

Когда они вышли из кабинета, Осми дёрнула Элиана за плащ.

- Тот человек, которого убили... двойник. Его душа... она ушла?

- Да.

- Я хочу помочь найти того, кто это сделал. Но я не знаю, как читать следы душ. Может быть, твоя черепаха знает?

Элиан посмотрел на черепаху, которая терпеливо ждала их у лестницы. Та, словно поняв, о чём речь, подняла голову и посмотрела на Осми своими мудрыми глазами-бусинками.

- Она знает многое, - ответил друид. - И она будет рядом. А теперь, - он взял Осми за руку, - идём. Нам нужно навестить оранжерею.

И они двинулись через дворец, мимо гвардейцев и чиновников, мимо магов и слуг, и каждый шаг отдавался в голове Элиана одним и тем же вопросом: кто? Кто мог пройти сквозь магические барьеры, обмануть охрану и убить двойника принца так, что никто ничего не заметил? Ответ был страшен: кто-то очень близкий. Кто-то, кому доверяли. И этот кто-то всё ещё был где-то рядом.

А на востоке, за Уральскими горами, Жуки продолжали наступать. Пленных становилось всё больше. И с каждой каплей крови, пролитой над треснувшей плитой, печать слабела.

Ктулху просыпался.

Глава 13

После разговора с Императором Элиан не стал терять время. Он оставил Фламмариона и Викториана с Аргентаем координировать действия с дворцовой стражей - нужно было опечатать особняк, где убили двойника, и собрать показания всех, кто находился поблизости в ту ночь. Сам же друид, прихватив Осми и черепаху, отправился в Императорскую библиотеку. Он давно хотел туда попасть: закрытая секция, о которой он слышал ещё от Змея, хранила древние манускрипты, способные пролить свет на природу Теней. А теперь, когда в Петрограде объявился убийца, связанный, возможно, с Ктулху, эти знания стали жизненно необходимы.

Осми семенила рядом, с любопытством оглядывая высокие стеллажи. Её волосы мерцали в полумраке, а маленькие ладошки то и дело тянулись к корешкам книг. Черепаха, размером уже с крупную собаку, деловито стучала когтями по мраморному полу, не отставая.

- Тут пахнет старым, - заметила Осми, принюхиваясь. - Как в моей пещере. Только суше. И пыльнее.

- Это запах истории, - ответил Элиан, поглаживая корешок ближайшего фолианта. - В этой библиотеке собраны знания тысячи лет. Некоторые из них опасны.

- Опасные знания - это как опасные камни? - уточнила осьминожка. - Которые трогать нельзя?

- Примерно.

Их встретил старший библиотекарь - сухонький старичок в круглых очках, который, узнав Элиана, засуетился и проводил гостей в самый дальний зал, отгороженный массивной дубовой дверью с магическими печатями.

- Закрытая секция, - прошептал он, понизив голос. - Сюда допускаются только маги высшего ранга и с личного разрешения Его Величества. У вас, я так понимаю, разрешение есть?

- Есть, - коротко ответил друид, хотя никакого письменного разрешения у него не было. Но спорить с библиотекарем он не собирался: в крайнем случае, поможет магия убеждения. Впрочем, старичок и не подумал возражать - видимо, слава Магистра Терра бежала впереди.

Дверь отворилась с тихим скрипом, и Элиан шагнул внутрь.

Зал был меньше, чем он ожидал. Десятка два стеллажей, покрытых пылью, и несколько стеклянных витрин с артефактами. Но главное - здесь ощущался магический фон. Древний, тяжёлый, как вода в глубоком колодце. Стены были испещрены рунами, а в центре зала, на небольшом возвышении, стоял алтарь - почерневший от времени, с вырезанным на нём изображением спрута.

- Это то самое, - прошептал Элиан, приближаясь. - Символ Ктулху.

Осми, державшаяся за его плащ, вдруг задрожала.

- Мне страшно, - призналась она. - Здесь... что-то есть. Что-то холодное. И оно... смотрит.

Элиан положил руку ей на плечо, вливая успокаивающую энергию. Он и сам чувствовал: это место было не просто библиотекой. Здесь, под полом, покоилось нечто. И это нечто шевелилось.

Он медленно обошёл алтарь и заметил, что одна из плит в полу слегка выступает. Не раздумывая, Элиан надавил на неё посохом. Плита дрогнула и отъехала в сторону, открывая тёмный проход, из которого пахнуло сыростью, плесенью и чем-то сладковато-гнилостным.

- Ты что-нибудь чувствуешь? - спросил он у черепахи.

Та, вытянув шею, посмотрела в проход и тихо заворчала.

- Она говорит, что внизу - скверна, - перевела Осми, хотя её собственная эмпатия, похоже, улавливала то же самое. - И ещё... она говорит, что раньше этот вход был запечатан. Но печать сломана.

- Сломана, - повторил Элиан, и в его груди похолодело. - Вот откуда вылез убийца. Не извне. Из-под земли.

Он не колебался. Спустился первым, держа посох наготове. Осми, преодолевая страх, полезла за ним. Черепаха, несмотря на свои размеры, ловко спустилась по ступеням, цепляясь когтями за выщербленный камень.

Лестница привела их в обширную подземную залу. Здесь царил мрак, разгоняемый лишь слабым свечением посоха Элиана. Стены были покрыты теми же рунами, что и наверху, но здесь они казались глубже, злее. В центре залы находился каменный саркофаг - вернее, его обломки. Крышка валялась в стороне, расколотая пополам, а сам саркофаг был пуст. Вокруг него, на полу, виднелись следы: отпечатки человеческих ног, ведущие от саркофага к дальней стене, где зиял пролом.

- Усыпальница, - произнёс Элиан, осматриваясь. - Здесь покоился не сам Ктулху - он запечатан в пустыне. Здесь покоился его отросток. Один из тех, что он рассылает по миру. Видимо, когда-то давно его поймали и заточили здесь, под библиотекой, чтобы изучать. Но кто-то - или что-то - освободило его.

- Оно ушло в город? - спросила Осми, и её голос дрогнул.

- Да. И, скорее всего, оно вселилось в кого-то. В человека. В того, кто теперь убивает.

Осми обхватила себя руками, словно пытаясь согреться. Её эмоциональная эмпатия, работавшая на пределе, улавливала отголоски чужой злобы, застывшей в этом месте.

- Мне плохо, - прошептала она. - Здесь столько боли. И страха. Это место... оно пропитано чемт плозим.

- Ты можешь выйти, - предложил Элиан. - Но не уходи далеко.

- Нет, я останусь, - Осми сжала кулачки. - Я должна быть сильной. Я потомок Кракена.

Элиан улыбнулся краешком губ и погладил её по голове.

- Ты уже сильная. Просто пока не знаешь этого.

Он продолжил осмотр. Зала была невелика, но в углу, за грудами осыпавшегося камня, обнаружился старый деревянный стеллаж с несколькими банками. Одна из них, самая большая, стояла отдельно, на каменной подставке. Она была изготовлена из тёмного стекла и опечатана серебряной фольгой. На крышке виднелась табличка с выцветшей надписью: «Неизвестный образец. Высший уровень опасности! Не прикасаться!»

Осми, любопытная по природе, подошла ближе. Её глаза, огромные и обычно сонные, вдруг распахнулись. Она почувствовала... зов. Тихий, но настойчивый. Словно что-то внутри банки звало её.

- Что это? - спросила она, протягивая руку.

- Не знаю, - ответил Элиан, изучавший в этот момент фрагменты саркофага. - Но раз написано «не прикасаться», лучше не трогать.

Но Осми уже не слушала. Зов был слишком силён. Пальцы её обхватили крышку и, почти против воли, отвинтили её. Внутри, на бархатной подушечке, лежал осколок. Небольшой, размером с яблоко, но... живой. Он пульсировал, переливался всеми оттенками розового и голубого, и от него исходила мощнейшая энергия. Энергия, знакомая Осми до дрожи. Это была плоть Кракена. Её предка.

- Осми, нет! - крикнул Элиан, но было поздно.

Она коснулась осколка.

И мир взорвался.

Сначала Осми показалось, что она умирает. Боль была невыносимой - её тело словно разрывалось изнутри, каждая клеточка кричала, перестраиваясь. Её кожа пошла волнами, кости захрустели, мышцы натянулись, как струны. Она закричала - но из горла вырвался не человеческий голос, а низкий, утробный рёв, от которого дрогнули стены усыпальницы.

- Осми! - Элиан бросился к ней, но поток энергии отбросил его назад, врезав в стеллаж. Черепаха, вжавшись в угол, испуганно втянула голову в панцирь.

А девочка-осьминожка начала расти.

Это было стремительно. Тело её изгибалось, теряя человеческие очертания, и превращалось в нечто исполинское. Щупальца - теперь их было не восемь, а гораздо больше - вырывались из её спины, плеч, боков, и каждое было толщиной с колонну. Они крушили каменные стены, сминали стеллажи, разбрасывали обломки саркофага. Пол трещал, потолок осыпался. Элиан, прижатый к земле, с ужасом наблюдал, как маленькая девочка, которую он нёс на руках, превращается в монстра.

- Осми! Ты слышишь меня?! - крикнул он, пытаясь пробиться через её ментальный щит. - Остановись!

Но она не слышала. Точнее, слышала, но не могла остановиться. Процесс эволюции, запущенный осколком Кракена, был необратим. Её тело росло, заполняя залу, поднималось к своду, ломая камень, как бумагу.

- Воля Мира, помоги! - взмолился Элиан, и его посох вспыхнул зелёным.

Он понял: нужно открыть портал. Немедленно. Иначе Осми разрушит не только усыпальницу, но и дворец, а затем, возможно, весь город.

Он сосредоточился, потянулся к нитям реальности, сплёл их в узел и рванул. В стене залы разверзся портал - широкий, как ворота, и за ним было море. Тёплое, бескрайнее, то самое, что омывало берега Дикого континента.

- Осми! Туда! - закричал он, вкладывая в голос всю свою волю.

Огромное существо, в которое превратилась девочка, издало рёв, от которого у Элиана заложило уши, и ринулось в портал. Но щупальца, бесконтрольные, цеплялись за стены, за пол, за потолок, разрушая всё на своём пути. Элиана подбросило ударной волной, и он вылетел из залы, кубарем прокатившись по лестнице.

Наверху, в библиотеке, уже царила паника. Библиотекарь, услышав грохот, прибежал с охраной. Фламмарион, почуявший неладное, ворвался в зал, расталкивая всех.

- Что здесь происходит?! - рявкнул дракон.

- Осми... эволюция... портал в море... - выдохнул Элиан, поднимаясь.

- Какая эволюция?! Ты о чём?!

- Она коснулась осколка Кракена. И начала расти. Мне пришлось отправить её в море.

Фламмарион уставился на него.

- Ты отправил маленькую девочку-осьминожку в море, где она сейчас превращается в гигантского монстра?!

- Да.

- И что мы будем делать?!

Элиан отряхнулся и посмотрел на пролом в полу, из которого всё ещё доносился грохот.

- Пойдём за ней. Надо убедиться, что она в безопасности. И что не разрушит какое-нибудь побережье.

Они бросились к порталу. Элиан расширил его, чтобы мог пройти дракон. Черепаха, выбравшаяся из укрытия, семенила следом, не желая оставаться в разрушенной усыпальнице.

На другой стороне портала их встретил открытый океан. Огромное существо - уже размером с грузовой самолёт и продолжающее расти - билось в волнах, вздымая тучи брызг. Его щупальца взлетали к небесам и с грохотом обрушивались вниз, создавая гигантские воронки. Вокруг с криками носились перепуганные чайки, а вдалеке, на горизонте, виднелся силуэт острова.

- Она вырастет ещё? - спросил Фламмарион, зависнув в воздухе.

- Не знаю, - честно ответил Элиан. - Осколок Кракена содержал колоссальную энергию. Возможно, она станет такой же огромной, как её предок. Или даже больше.

- Тогда её нужно как-то остановить!

- Не остановить. Направить.

Элиан закрыл глаза и потянулся к разуму Осми. Он искал её - ту маленькую, любопытную, испуганную девочку, которая спрашивала, почему яблоки растут на деревьях. И он нашёл её - глубоко внутри, под слоями боли, страха и первобытной ярости.

«Осми, - позвал он. - Я здесь. Элиан. Твой друг. Ты помнишь меня?»

В ответ - волна эмоций: боль, смятение, ужас от того, кем она стала.

«Элиан, мне страшно! Я не могу остановиться! Я расту, и это не прекращается!»

«Это пройдёт, - он говорил спокойно, вливая в неё успокаивающую энергию. - Процесс эволюции завершится. Но тебе нужно успокоиться. Не борись с ростом - прими его. Позволь своему телу измениться. И, главное, не бойся. Я рядом».

«Ты не уйдёшь?»

«Никогда».

Существо в волнах замерло. Огромные щупальца, ещё недавно бесновавшиеся, теперь плавно колыхались на поверхности. Рёв сменился тихим, почти жалобным стоном.

- Она успокаивается, - произнёс Фламмарион с облегчением. - Но она всё ещё растёт.

- Пусть растёт. Мы будем рядом.

Так началась долгая ночь. Элиан, Фламмарион и черепаха остались в море, наблюдая, как Осми медленно, но верно превращается в существо, достойное своего великого предка. Она росла всю ночь, и к рассвету её тело достигало уже нескольких сотен метров в длину - от кончиков щупалец до вершины купола. Но теперь это был не безумный монстр, а величественный гигант, спокойно лежащий на поверхности океана.

Когда первые лучи солнца позолотили воду, Осми открыла глаза - огромные, как озёра, и посмотрела на Элиана.

«Я больше не девочка, - произнесла она мысленно, и в её голосе звучала грусть. - Я стала такой же, как мой предок. Я - Кракен».

«Ты всегда была Кракеном, - ответил Элиан. - Просто теперь ты помнишь об этом».

Она вздохнула, и от этого вздоха по морю пошли волны.

«Я не могу вернуться в Петроград. Я слишком большая. Я не смогу ходить по улицам и задавать вопросы про петухов».

«Зато ты сможешь охранять моря, как твой предок. И, возможно, - Элиан улыбнулся, - это гораздо важнее».

Осми долго молчала, переваривая его слова. Потом её щупальца зашевелились, и она осторожно, чтобы не раздавить, обвила ими ближайший островок.

«Я останусь здесь, - решила она. - Буду ждать, когда понадоблюсь. А когда придёт битва с Тенями - я приду. Ведь я теперь большая. Я смогу помочь».

- Обязательно поможешь, - вслух сказал Элиан. - А пока... привыкай к новому телу. И не ешь слишком много рыбаков.

Осми издала звук, похожий на смех.

«Обещаю».

Элиан и Фламмарион вернулись в Петроград утром, оставив Осми в океане. Черепаха, как ни странно, выглядела довольной - возможно, она знала, что так будет. В городе их ждали встревоженные ученики, Император и Викториан. Никто не спал.

- Что с девочкой? - первым делом спросила Аглая.

- Она теперь не девочка, - ответил Фламмарион. - Она - гигантский Кракен, живущий в океане. Но она на нашей стороне.

Ученики переглянулись, но спорить не стали. За последние месяцы они привыкли к чудесам.

А Элиан подумал о другом. Усыпальница под библиотекой. Сломанная печать. Отросток Ктулху, вырвавшийся на свободу. Теперь, когда Осми стала Кракеном, у них появился мощный союзник. Но враг всё ещё был близко. И он носил человеческое лицо.

- Нам нужно найти его, - произнёс друид. - И как можно скорее.

И все, кто был в комнате, поняли: охота на убийцу начинается.

Глава 14

Океан, ещё вчера безмолвный, сегодня пел.

Осми-лэн - теперь уже не девочка-осьминожка, а нечто неизмеримо большее - лежала на поверхности воды, раскинув щупальца на сотни метров. Её тело, покрытое переливающейся кожей, вздымалось и опускалось в такт дыханию. Она больше не боялась. Страх, терзавший её во время превращения, ушёл, сменившись странным, глубинным спокойствием. Она стала той, кем должна была стать. Кракеном. Хозяйкой морей. И море это чувствовало.

Первым пришёл кит. Древний, огромный, с обросшим ракушками боком и шрамами от битв, которые он вёл ещё до Буйства Небес. Он поднялся из глубины бесшумно, как тень, и почтительно замер в нескольких десятках метров от нового Владыки. Его глаз - маленький, но умный - внимательно изучал Осми. Потом кит издал низкий, вибрирующий звук, который разнёсся под водой на многие лиги. Это был зов.

И океан откликнулся.

Со всех сторон, из глубин, о которых не знали даже самые смелые мореплаватели, начали подниматься существа. Огромные морские змеи, чьи тела извивались, как ленты из ртути. Исполинские черепахи, чьи панцири поросли кораллами и целыми островками водорослей. Гигантские скаты, парящие в воде, как тени крыльев. Глубоководные кальмары - дальние родственники Осми, - выплывающие из подводных ущелий и пещер. Легионы медуз, светящихся в глубине, как созвездия. Рыбы-гиганты, чьи размеры превосходили самые смелые оценки учёных. И многие, многие другие, чьи имена были забыты.

Все они пришли поприветствовать нового Морского Владыку.

Осми смотрела на них, и её огромные глаза, когда-то казавшиеся сонными, теперь сияли мудростью. Она чувствовала каждого: кита, который был старше, чем вся человеческая цивилизация; змея, помнившего, как небо было другого цвета; черепаху, которая плавала ещё тогда, когда мир был единым океаном. Все они пришли не за приказами. Они пришли за признанием. За тем, чтобы увидеть ту, кто унаследовала кровь Легендарного Кракена.

«Приветствую тебя, Владычица», - прозвучал в её сознании голос кита. Он был похож на гул подводных вулканов. - «Мы ждали тебя. Очень долго».

«Вы ждали меня?» - удивилась Осми.

«Тысячи лет. С тех пор, как ушёл твой предок. Он был последним, кто говорил с нами на языке глубин. После него - тишина. Мы спали. Но теперь, когда ты здесь, мы проснулись».

Осми почувствовала, как её переполняет эмоции. Это было похоже на то, что она испытывала, когда Элиан впервые вывел её из пещеры - смесь благоговения, радости и страха. Но теперь страх уходил. Оставалось только чувство принадлежности. Она была дома.

«Я не знаю, как быть Владычицей, - призналась она. - Я была заперта тысячу лет. Я даже не знала, что у меня есть подданные».

«Ты научишься, - ответил кит. - Мы поможем. А пока - просто будь. И слушай. Океан расскажет тебе всё, что нужно знать».

И Осми замолчала, слушая. Океан действительно говорил. Тысячами голосов - от шёпота планктона до рёва глубинных течений. Он рассказывал ей о том, как течёт жизнь в его водах, о том, где прячутся старые тайны, о том, что происходит на поверхности и на дне. Это была древняя, бесконечная песня, и Осми, впитывая её, чувствовала, как сама становится её частью.

Пробуждение морских гигантов не осталось незамеченным на суше.

В портах Империи Солнечного Дракона и западного побережья Дикого континента рыбаки, вышедшие на утренний лов, вернулись с невероятными историями. Они рассказывали о китах, которых не видели столетиями, о змеях, чьи тела поднимались над водой, как башни, о том, что море словно ожило. Власти поначалу не верили, но когда в небе появились драконы-разведчики, а маги-гидроманты зафиксировали колоссальные всплески магической энергии, сомнения исчезли. В океане происходило нечто великое.

- Это Осми, - произнёс Элиан, получив донесение. - Она будит моря. Готовит их к войне.

Он стоял у окна в гостевых покоях Зимнего, глядя на серое небо Петрограда. Рядом сидел Фламмарион в облике кота. Черепаха дремала у камина. Викториан, сидевший за столом с картами, поднял голову.

- Если она соберёт всех морских гигантов, у нас будет флот, способный противостоять Жукам с моря. А если она сможет договориться с Апофисом...

- Апофис не покидает дно астрала, - напомнил Элиан. - Но его сила может быть использована. Он уже помог мне однажды.

- Тогда, может, поможет и ещё раз.

Разговор прервал стук в дверь. Вошёл Пуговкин - как всегда, взъерошенный и запыхавшийся.

- Магистр Терр! - выпалил он. - В особняке принца нашли человека. Он лежит в коридоре, без сознания. Похоже, это уборщик покоев. Его трясёт, как в лихорадке. Лекари говорят - сильнейший стресс.

Элиан насторожился.

- Уборщик покоев? Тот самый, что обслуживал двойника?

- Да. Он был одним из немногих, кто имел доступ в спальню. Мы его уже проверяли, но он был чист. А теперь... теперь он что-то бормочет. Что-то про тени и про то, что «он не хотел».

Элиан переглянулся с Викторианом.

- Кажется, наш убийца нашёлся. Точнее, его оболочка.

Они немедленно отправились в особняк. У входа их встретил начальник дворцовой стражи - мрачный, но исполненный решимости.

- Он в подвале, - коротко сказал он. - Мы его там заперли. На всякий случай.

- Правильно сделали, - одобрил Элиан.

Уборщика звали Игнат. Пожилой мужчина лет шестидесяти, с седыми волосами и морщинистым лицом. Сейчас он лежал на жёсткой лежанке в подвальной камере, и его трясло. Глаза были закрыты, губы что-то шептали. Пот катился по лбу, а руки судорожно сжимали края одеяла.

- Он пришёл в себя около часа назад, - пояснил лекарь, стоявший рядом. - Сначала кричал. Потом затих. Теперь вот. Мы пытались его расспросить, но он не отвечает.

Элиан подошёл и положил ладонь на лоб старика. Его магия мягко скользнула внутрь, сканируя ауру. То, что он увидел, заставило его нахмуриться.

- В нём больше нет отростка, - произнёс он. - Аура чистая. Но на ней следы... словно от когтей. Его использовали. Долго.

- Использовали? - переспросил Викториан.

- Да. Отросток Ктулху жил в нём, как паразит. Управлял телом, подавлял разум. Игнат был не убийцей. Он был оружием. А теперь, - Элиан помедлил, - отросток покинул его. И, судя по состоянию старика, ушёл не по своей воле.

- Что это значит? - спросил начальник стражи.

- Это значит, что кто-то уничтожил отросток, - ответил друид. - Тот пытался скрыться. Возможно, через верхние слои астрала. Но там его встретили.

Он закрыл глаза и потянулся в астрал - осторожно, памятуя о прошлом падении. Верхние слои встретили его привычным шумом эмоций и образов. Но кое-что изменилось: вдалеке, на границе между слоями, мерцал след. След мощнейшей энергии, которая могла принадлежать только одному существу.

- Апофис, - прошептал Элиан. - Он здесь.

Он не решился спускаться глубже. Вместо этого он вернулся в реальный мир и открыл глаза.

- Отросток Ктулху попытался проскользнуть через астрал. Но Апофис, страж дна, уничтожил его. Мгновенно. Он, видимо, следил за этим конкретным отростком с тех пор, как тот сбежал из усыпальницы.

- Апофис? - Викториан приподнял бровь. - Тот самый змей, что уничтожает всё, связанное с Ктулху?

- Да. И, судя по всему, он до сих пор на нашей стороне.

Игнат на лежанке застонал и открыл глаза. Его взгляд был мутным, но в нём уже не было той жуткой пустоты, которая бывает у одержимых.

- Где... где я? - прохрипел он.

- В безопасности, - ответил Элиан. - Вы под защитой дворцовой стражи.

- Я... я помню, - старик задрожал. - Помню, как мои руки делали то, чего я не хотел. Как я шёл по коридору, а ноги не слушались. Как входил в спальню... - он всхлипнул. - Я не хотел! Клянусь, я не хотел!

- Мы знаем, - мягко сказал друид. - Вы не виноваты. Вас использовали.

Игнат разрыдался. Элиан оставил его на попечение лекаря и вышел из камеры.

- Значит, убийца обезврежен, - произнёс Викториан, когда они поднимались по лестнице.

- Обезврежен, - подтвердил Элиан. - Но это не значит, что угрозы больше нет. Ктулху мог заслать не одного отростка. Мы должны проверить всех, кто был в особняке. И не только в особняке - во всём дворце.

- Это огромная работа.

- Да. Но теперь у нас есть способ проверки. Апофис, судя по всему, может уничтожать отростки, если они пытаются бежать через астрал. А Осми - если бы она была здесь - могла бы чувствовать их по эмоциональному следу. Но Осми теперь в океане. Значит, придётся справляться самим.

Он посмотрел на Викториана.

- Ты умеешь распознавать одержимость?

- Немного. Химерология включает в себя изучение паразитов.

- Тогда поможешь. Начнём с дворца.

Вечером того же дня, когда Элиан и Викториан проверяли слуг, в океане, далеко от берегов, Осми беседовала с древним китом.

«Я чувствую, что на суше что-то произошло, - проговорила она мысленно. - Что-то страшное. Но теперь, когда я большая, я не могу пойти и помочь».

«Ты можешь помочь иначе, - ответил кит. - Ты - Владычица Морей. Твоя сила - в воде. А вода касается всего. Ты можешь чувствовать то, что не чувствуют сухопутные. Ты можешь знать то, что скрыто от них».

«Что ты имеешь в виду?»

«Слушай. Вода помнит. И вода шепчет. Один из отростков Врага пытался бежать. Он прошёл через астрал. Но страж дна раздавил его. И теперь, - кит помедлил, - вода чувствует, что Враг разгневан. Он потерял одного слугу. Но у него есть другие».

«Где?»

«Это ты должна узнать. Ты - Владычица. Прикажи воде - и она покажет».

Осми сосредоточилась. Она потянулась в глубины - туда, где таились древние течения и забытые истины. И вода откликнулась. Перед её внутренним взором замелькали образы: Петроград, Зимний дворец, улицы. Она видела людей, но не обычным зрением - она видела их эмоции. Страх. Тревогу. Подозрение. И где-то, в самом сердце дворца, она ощутила нечто. Слабое, едва уловимое, но знакомое. Отголосок Ктулху.

«Он всё ещё там, - прошептала она. - Ещё один отросток. Он прячется. Он ждёт».

И она передала это знание Элиану - через воду, через воздух, через саму магию, которая связывала их теперь, как Хранителей.

Элиан, стоявший в коридоре Зимнего, вдруг остановился. Его посох дрогнул.

- Осми? - прошептал он.

«Да. Слушай. В дворце есть ещё один. Я чувствую его. Он прячется среди ваших. Будь осторожен».

- Где именно?

«Не знаю. Но он близко. Очень близко».

Элиан стиснул посох и огляделся. Вокруг были люди: гвардейцы, чиновники, слуги. Все они выглядели обычными. Но один из них был не тем, кем казался.

- Викториан, - тихо позвал он. - Мы на верном пути. Но нам нужно быть быстрее.

И охота продолжилась…

От Автора:

Извиняюсь за задержку. Был на даче без интернета. Зато с огурцами, помидорами, сливами и яблоками…

Глава 15

Поиски второго отростка затянулись на два дня. Элиан и Викториан методично обходили Зимний дворец, проверяя каждого, кто имел доступ к императорской семье. Это была изнурительная работа: приходилось сканировать ауры, прислушиваться к эмоциональному фону, задавать десятки вопросов. Но ни один из проверенных не вызывал подозрений. Слуги, гвардейцы, чиновники - все были чисты. Однако Осми, чей голос время от времени звучал в голове Элиана, настаивала: отросток всё ещё где-то рядом.

- «Он прячется, - шептала она, передавая образы через воду, которая текла по трубам дворца. - Он очень осторожен. Он знает, что его ищут».

- Мы найдём, - отвечал Элиан, хотя уверенности в его голосе было меньше, чем хотелось.

На третий день, ближе к вечеру, когда серый петроградский туман сгустился над городом, друид проходил по узкому коридору в восточном крыле, где располагались хозяйственные помещения. Рядом шагал Фламмарион в облике крупного кота. Черепаха, оставленная в гостевых покоях, спала после сытного ужина. Викториан в это время допрашивал кого-то из конюшенных слуг.

Внезапно Элиан остановился. Ноздри его дрогнули.

- Ты чувствуешь? - тихо спросил он.

Фламмарион принюхался и фыркнул.

- Пахнет гнилью. Сладковатой. Как старые водоросли в жаркий день.

- Именно. Это тот самый запах. Запах отростка Ктулху. Тот, кто его носит, уже разлагается изнутри.

Они свернули за угол. Впереди, у двери в кладовую, стояла молодая служанка. Простенькое серое платье, белый передник, волосы собраны в тугой пучок. Она стояла, прислонившись к стене, и, казалось, смотрела в пустоту. Лицо её было бледным, как мел, а под глазами залегли глубокие тени - такие бывают у тех, кто не спит неделями. Она не заметила приближения Элиана, пока тот не оказался в паре шагов.

- Ты, - выдохнул друид, поднимая посох.

Служанка вздрогнула и повернулась. В её глазах на мгновение промелькнуло что-то чёрное - не зрачок, а именно что-то, клубящееся в глубине. А потом её тело затряслось. Сильно, как в лихорадке. Она открыла рот, словно пытаясь что-то сказать, но вместо слов раздался лишь сдавленный хрип. Колени подогнулись, и она начала оседать.

Элиан бросился к ней, но не успел. Служанка рухнула на пол, как подкошенная, и затихла. Грудь её больше не вздымалась. Она была мертва.

- Что за... - начал Фламмарион, но осёкся.

Изо рта мёртвой служанки выползло нечто. Маленькое, студенистое, покрытое десятками тонких щупалец, с одним-единственным глазом, горящим зеленоватым светом. Оно зашипело, раздуваясь, словно готовилось к атаке, но тут же задрожало и начало рассыпаться. Прямо на глазах у друида и дракона отросток Ктулху сморщился, почернел и обратился в прах. Через несколько секунд на полу осталась лишь горстка серой пыли.

Фламмарион подошёл и осторожно понюхал.

- Дохлый, - констатировал он. - Совсем дохлый. Как будто его раздавили.

- Апофис, - прошептал Элиан, опуская посох. - Он не только уничтожает отростков, но и разрывает их связь с носителем. Служанка умерла в тот миг, когда паразит начал умирать. Они были связаны слишком крепко.

- Значит, угроза устранена?

- Похоже на то. Но нужно проверить. И тело убрать.

Он вызвал стражу и Викториана. Химеролог, осмотрев тело и остатки праха, подтвердил: отросток был последним из тех, что проникли во дворец. Служанка, чьё имя было Марфа, работала во дворце около года. Она была тихой, незаметной, и никто не обращал на неё внимания. Идеальная оболочка для паразита.

- Теперь можно доложить Императору, - произнёс Викториан, вытирая руки платком. - Дворец чист. Осталось проверить город, но это уже работа его служб.

- Я сообщу, - кивнул Элиан.

Михаил Рюрикович принял их в Малом Кабинете. Он выглядел усталым, но уже не таким подавленным, как несколько дней назад. Выслушав доклад, Император медленно кивнул.

- Хорошая работа, - произнёс он. - Значит, угроза изнутри ликвидирована. Но осталась угроза снаружи. И она растёт.

Он развернул карту. Восточный фронт снова горел красным.

- Жуки наступают, - сказал Император. - Они идут тремя армиями. Основной удар - здесь, на южном направлении, через степи. Они сметают всё на своём пути. Пленных гонят в пустыню. Наши маги считают, что печать уже трещит по швам. Если мы не остановим их в ближайшие недели, Ктулху может проснуться.

- Что вы хотите от нас? - спросил Элиан.

- Я хочу, чтобы вы отправились на фронт. Вы, ваши драконы, ваши ученики - все, кто способен сражаться. Нужно не просто остановить наступление. Нужно отбросить Жуков обратно в пустыню и запечатать пролом. Иначе - конец.

- Мы готовы, - ответил Элиан.

Император слабо улыбнулся.

- Я знал, что вы так ответите. Собирайте своих. Вы отправитесь завтра на рассвете.

Он помедлил.

- И ещё. Я благодарен вам за то, что вы сделали для моего сына. Александр в безопасности. Он не знает, что его двойник мёртв, и не узнает, пока не закончится война. Но когда-нибудь он спросит. И тогда я расскажу ему о вас.

Элиан поклонился.

- Сочту за честь, Ваше Величество.

Ночь прошла в сборах. Элиан вернулся в оранжерею, чтобы попрощаться с учениками. Аглая, Тимофей, Михаил, близнецы Лиза и Павел, Григорий - все они собрались у алтаря, где мерцала выдра. Черепаха, разбуженная суетой, вышла из своего угла и смотрела на хозяина мудрыми глазами.

- Мы идём на фронт, - объявил Элиан. - Все, кто готов сражаться. Кто не готов - остаётся здесь, защищает храм и город.

- Я готова, - тут же сказала Аглая.

- Я тоже, - в один голос выпалили близнецы.

- Мы не отпустим вас одного, - добавил Михаил.

Тимофей молча кивнул. Григорий сжал кулак.

- Тогда собирайтесь, - сказал друид. - Вылетаем на рассвете.

Он подошёл к алтарю и погладил выдру.

- Ты остаёшься. Присматривай за храмом. И жди нас.

Выдра пискнула, но не стала спорить.

Утром, когда первые лучи солнца позолотили шпиль Петропавловской крепости, с посадочной площадки Зимнего взмыли в небо драконы. Фламмарион, Аргентай, Морхальт, Люмариэль и Альбион - пять могучих существ, несущих на своих спинах друидов, магов и воинов. Впереди, разрезая облака перламутровым телом, летел Небесный Змей.

Курс - на восток, к линии фронта.

Где-то далеко в пустыне Белых Костей Ктулху приоткрыл один из своих бесчисленных глаз. Он чувствовал, что его слуги гибнут. Но он не боялся. У него было ещё достаточно козырей. И когда придёт время, он нанесёт удар, от которого не устоит ни один Хранитель.

А пока - война.

Глава 16

Война, какой её знали стратеги Империи, была искусством долгим, изнурительным и кровавым. Генералы составляли планы, рассчитывали логистику, считали резервы, учитывали погоду, рельеф, моральный дух войск. Война с Жуками Арахны, длившаяся долгие годы, уже не раз доказывала: эти твари умеют ждать, умеют наступать волнами, умеют заваливать оборону трупами до тех пор, пока она не рухнет. Когда Император отправил Элиана и его отряд на фронт, никто - ни сам Михаил, ни его генералы, ни даже друиды - не ожидал, что всё закончится так быстро.

Но реальность превзошла ожидания.

Первая армия Жуков, наступавшая через южные степи, была остановлена на четвёртый день. Вторая, двигавшаяся вдоль реки Серебрянки, - на пятый. Третья, самая многочисленная, укрепившаяся в предгорьях Урала, - на седьмой. То, что должно было стать многомесячной кампанией, превратилось в недельную операцию, молниеносную и сокрушительную. И причиной тому был не один человек, а целая система, собранная Элианом воедино, - система, в которой каждый элемент дополнял другой.

Викториан, используя знания химеролога, вывел специальный штамм грибов-паразитов, которые поражали только нервную систему Жуков. Аглая, Тимофей и Ева (с помощью голубей-разведчиков, докладывавших о передвижениях врага) создавали ловушки, заманивая отряды Жуков в ущелья и болота. Древние Драконы - Морхальт, Люмариэль и Альбион - сжигали целые колонны с воздуха, оставляя после себя выжженные пустоши. Небесный Змей, незримо парящий над полем боя, обрушивал на Жуков молнии и ураганы. Черепаха-Губительница, выросшая за время путешествий до размеров быка, ползла по полю, и там, где ступали её лапы, земля очищалась от скверны, а раненые - и люди, и звери - поднимались на ноги. А сама Осми, гигантский Кракен, с моря топила прибрежные отряды, не давая Жукам обойти позиции с флангов.

Но главной силой, как ни странно, был не огонь и не магия. Им руководил сам лес. Элиан, используя свою связь с Волей Мира, пробуждал целые рощи, призывая их к бою. Деревья шли в атаку, как воины: вырывали корни из земли, хлестали ветвями, душили лианами. Кусты ежевики оплетали лапы Жуков, рвали их в клочья. Травы-мечевидки, острые, как бритвы, срезали хитиновые панцири. Ловчие Лилии, высаженные вдоль дорог, хватали зазевавшихся тварей. Реки, подчинённые водной магией ламий, выходили из берегов и топили подземные ходы. Вся природа, казалось, восстала против захватчиков.

К концу недели все три армии Жуков были разбиты. Остатки бежали в пустыню, побросав пленных и припасы. Поле боя усеяли тысячи трупов - и ни одного погибшего человека. Впервые за всю войну Империя одержала победу без потерь.

Элиан стоял на вершине холма, глядя, как солнце садится за горизонт, окрашивая небо в багровые тона. Рядом сидел Фламмарион, ещё не остывший после боя, из его ноздрей валил дым. Чуть поодаль расположились остальные: Викториан перевязывал Аргентаю лёгкую рану на крыле, Аглая и Ева разводили костёр, Михаил осматривал освобождённых пленных, Григорий, как всегда, молчал. Древние Драконы, уменьшившись, лежали на траве, восстанавливая силы. Небесный Змей, приняв облик голубого котёнка, свернулся клубком на коленях у Евы.

- Это было... подозрительно легко, - произнёс Викториан, подходя. - Слишком легко. Жуки не могли быть настолько слабыми. Они годами давили Империю.

- Ты прав, - ответил Элиан, не оборачиваясь. - Они были сильными. Но мы ударили по их слабостям. По их зависимости от земли, от подземных ходов, от единой воли. Когда Ктулху ослаб после гибели отростков, Жуки потеряли часть своей координации. Они стали тупее. Медленнее. И мы этим воспользовались.

- И всё равно, - настаивал химеролог. - Одна неделя. Для трёх армий. Это не просто победа. Это разгром.

- Ты хочешь сказать, что это ловушка?

- Я хочу сказать, что нам не стоит расслабляться. Враг отступил слишком организованно. Остатки армий ушли в пустыню, а не разбежались. Это значит, что ими кто-то управляет.

Элиан задумался. Викториан был прав. Обычно Жуки, потеряв связь с маткой или генералом, впадали в панику и разбегались. Сейчас же они отступали, сохраняя строй, пусть и поредевший. Это было странно. И тревожно.

- Пойдём проверим, - решил он. - Ты, Фламм, Аргентай, я. Остальные остаются здесь. Нужно осмотреть место, где стояли их генералы.

Место стоянки трёх вражеских генералов обнаружили в нескольких километрах от последнего поля боя, в глубокой лощине, окружённой голыми скалами. Там было тихо - слишком тихо. Птицы не пели, ветер не шумел, даже трава, казалось, боялась шевелиться. В центре лощины чернел вход в пещеру, замаскированный камнями и иллюзией. Обычный разведчик прошёл бы мимо, не заметив. Но Элиан был не обычным разведчиком.

- Здесь, - произнёс он, указывая посохом на пещеру. - Внутри - генералы. Или то, что от них осталось.

Они вошли. Пещера оказалась глубокой, с гладкими, будто оплавленными стенами. В воздухе пахло гарью, гнилью и чем-то сладковатым. Чем дальше они шли, тем сильнее становился запах, тем плотнее делалась тьма, и тем отчётливее слышался странный, чавкающий шорох.

- Мне это не нравится, - пробормотал Фламмарион. - Очень не нравится.

- Мне тоже, - отозвался Аргентай, прижимаясь к хозяину.

Внезапно проход расширился, и перед ними открылась огромная зала. Элиан, шагнув в неё, замер. Его посох выпал из рук и покатился по каменному полу.

- Что... что это? - прошептал Викториан.

Зала была заполнена червями.

Тысячи и десятки тысяч мерзких, белёсых тварей, похожих на гигантских глистов, покрывали пол, стены, потолок. Они извивались, сплетались в клубки, ползали друг по другу, издавая тот самый чавкающий звук. Каждый червь был длиной с руку, а некоторые - с человека. Их тела, полупрозрачные, просвечивали изнутри, и видно было, как по ним бежит зеленоватая жидкость. Они питались. И их пищей был Феникс.

В центре залы, на каменном алтаре, к которому тянулись десятки магических цепей, лежала Жар-птица. Элиан никогда не видел её вживую, только в легендах. Она была огромной, размером с лебедя, но с размахом крыльев, как у орла. Её перья - золотые, алые, оранжевые - мерцали даже в этой темноте, но свет их был тусклым, угасающим. Цепи, сотканные из тьмы и боли, обвивали её тело, приковывая к алтарю. Один глаз Феникса был закрыт, второй - полуприкрыт, и в нём отражалась мука. А вокруг неё копошились черви, впиваясь в оперение, впиваясь в плоть, высасывая из неё жизненную силу.

И с каждым глотком они мутировали. Элиан видел, как некоторые черви на глазах обрастали панцирем, как у них появлялись лапы, жвала, крылья. Как они превращались в Жуков. Фабрика. Это была фабрика по производству Жуков Арахны. И сырьём для неё служила Жар-птица - источник бесконечной, самовозобновляемой жизненной силы.

- Они... они питаются ею, - выдавил Викториан. - Создают из неё армию. Вот почему Жуков так много. Вот почему они не кончаются.

- Мы должны спасти её, - произнёс Элиан, поднимая посох.

Но первым не выдержал Фламмарион.

Красный Дракон, который до этого стоял молча, вдруг взревел. Это был рёв, полный такой ярости, такой боли, такой древней ненависти, что стены залы задрожали. Из его пасти вырвался столб пламени - белый, раскалённый добела. Огонь ударил в массу червей, и те взорвались, сгорая заживо. Фламмарион бросился вперёд, сокрушая всё на своём пути: его когти рвали, хвост крушил, а пламя сжигало червей сотнями, тысячами. Он двигался с такой скоростью и яростью, что Элиан на мгновение потерял его из виду.

- Феникс - мой родственник! - прорычал дракон, разрывая очередной клубок червей. - Дальний, но всё же! Мы вышли из одного огня! Я не позволю этим тварям жрать её!

- Он прав, - раздался в голове Элиана слабый голос. Это был голос Феникса. - Спаси меня, друид. Я не могу больше. Цепи... они высасывают мою волю.

Элиан бросился к алтарю. Викториан и Аргентай прикрывали его с флангов, отбиваясь от червей, лезущих со всех сторон. Цепи, сковывающие Феникса, были не простыми: они были сотканы из самой тьмы, из той же субстанции, что и Тени. Но у Элиана теперь был опыт. Он вонзил посох в пол и закрыл глаза.

«Апофис, - позвал он мысленно. - Твоя сила нужна мне. Одолжи частичку пустоты. Я знаю, ты слышишь».

Ответ пришёл не сразу. Сначала - волна холода, потом - ощущение чьего-то внимания, древнего и бездонного. А потом в его источник потекла сила. Та самая, что он получил на дне астрала. Сила пустоты. Сила, способная поглощать тьму.

Элиан направил её на цепи. Те задрожали, зашипели, начали таять, как лёд под солнцем. Феникс вскрикнула - это был крик облегчения, смешанный с болью. Цепи падали одна за другой, и с каждой упавшей цепью черви, питавшиеся её жизнью, замедлялись, а потом и вовсе начинали рассыпаться в прах.

Через минуту всё было кончено. Последняя цепь упала, и Жар-птица, освобождённая, расправила крылья. Её перья вспыхнули - теперь по-настоящему, ярко, как маленькое солнце. Волна жара прокатилась по зале, испепеляя остатки червей. Фламмарион, стоявший посреди груды пепла, замер и посмотрел на Феникса. В его глазах, янтарных, всё ещё горел огонь, но теперь это был огонь не ярости, а чего-то иного. Благоговения? Любви? Элиан не мог сказать точно.

- Ты... ты свободна, - прошептал дракон.

Феникс повернула голову. Её глаза, золотые, как солнце, встретились с глазами Фламмариона.

- Спасибо, - произнесла она. - Я помню тебя. Ты был ещё яйцом, когда я впервые увидела твой род. Я рада, что ты выжил.

- Я... я думал, вы все погибли. Думал, я последний.

- Нет. Мы просто спрятались. Те, кто не попал в плен. Но теперь, - Феникс оглядела залу, заваленную пеплом, - теперь пришло время выйти из укрытий.

Она взмахнула крыльями, и в залу ворвался свежий воздух. Потолок разошёлся, открывая кусок неба, и Феникс, не прощаясь, взмыла вверх. Её полёт был стремителен, а свет - так ярок, что Элиану пришлось зажмуриться.

- Она улетела, - произнёс Викториан.

- Она вернётся, - ответил Элиан. - Когда придёт время.

Фламмарион долго смотрел в небо, где растаял свет Феникса. Потом медленно, очень медленно, повернулся к друиду.

- Знаешь, - сказал он, и в его голосе прозвучала странная, неожиданная мягкость, - я никогда не думал, что увижу кого-то из своего рода. Пусть даже дальнего. Это... - он замолчал, подбирая слова. - Это было как глоток родниковой воды после долгой жажды.

- Я знаю, - Элиан положил руку на его чешуйчатое плечо. - Я знаю.

Они выбрались из пещеры, когда солнце уже село. На небе высыпали звёзды, и среди них, где-то далеко, мерцала точка - слишком яркая, чтобы быть звездой. Это был Феникс, летящий к дому. И, глядя на неё, Элиан впервые за долгое время почувствовал, что удача на их стороне. Победа над армиями, освобождение Жар-птицы, уничтожение фабрики Жуков - всё это были не просто битвы. Это были знаки. Знаки того, что Хранители собираются вместе и что их сила растёт.

Где-то глубоко под песками пустыни Ктулху заворочался. Он почувствовал потерю. Жар-птица, его главный источник, была свободна. Фабрика разрушена. Армии разбиты. Отростки уничтожены.

Но он не отчаялся. У него оставалось ещё много козырей. И когда придёт время, он нанесёт удар, от которого не устоит ни один Хранитель. А пока - он будет ждать. Ждать и копить силы.

В конце концов, он ждал десять тысяч лет. Подождёт ещё немного.

А где-то далеко, в океане, Осми-Кракен подняла голову из воды и посмотрела на небо. Она почувствовала, что где-то вдалеке произошло нечто важное. Нечто, что приблизило окончательную битву. И она улыбнулась - если, конечно, гигантский Кракен может улыбаться.

- «Мы готовы, - подумала она. - Теперь - мы готовы».

И море ответило ей тысячей голосов.

--------

Возвращение в лагерь вышло тихим. Уставшие, опалённые, но живые, Элиан и его отряд добрались до костров, разбитых у подножия холма, когда ночь уже полностью вступила в свои права. Небо было ясным, и звёзды, чужие, незнакомые, висели над головой, как рассыпанные угли. Воздух пах гарью, сырой землёй и свежей травой - причудливая смесь, характерная для мест, где недавно прошла битва.

Первой их заметила Аглая. Она сидела у костра, закутавшись в плащ, и смотрела на огонь, но, услышав шаги, вскочила и бросилась навстречу. За ней поднялись остальные: Тимофей, Михаил, близнецы, Григорий, Ева. Даже черепаха, лежавшая у огня, приподняла голову и недовольно заворчала - её побеспокоили.

- Вы вернулись! - воскликнула Аглая, обнимая Элиана. - Мы уже начали волноваться. Вы отсутствовали несколько часов!

- Были обстоятельства, - коротко ответил друид, мягко высвобождаясь из объятий. - Где Викториан?

- Я здесь, - химеролог вышел из темноты, ведя за собой Аргентая. Серебристый дракон слегка прихрамывал - крыло всё ещё ныло после боя, но в целом он выглядел куда лучше, чем можно было ожидать. - Мы осмотрели окрестности. Червей больше нет. Вся фабрика уничтожена.

- Фабрика? - переспросил Тимофей. - Какая фабрика?

Элиан опустился на бревно у костра и жестом пригласил всех сесть. Ученики расселись вокруг, и он рассказал. Про пещеру, про червей, про цепи и про Жар-птицу. Про то, как Фламмарион, не сдержав ярости, испепелил половину залы, и про то, как Феникс, освобождённая, взмыла в небо. Про то, что враг, которого они считали бесконечным, на самом деле питался силой одного-единственного существа.

- Значит, вот почему Жуков было так много, - прошептала Лиза. - Они выращивались, как... как насекомые на ферме.

- Да, - подтвердил Викториан. - И теперь ферма разрушена. Жуки, которые ещё остались, будут погибать без подпитки. Но это не значит, что война закончена. Ктулху найдёт другой способ. Он слишком древний и слишком хитрый, чтобы сдаться после одной неудачи.

- Что же нам делать? - спросила Ева. Она сидела рядом с близнецами, и её глаза, от природы серые, сейчас казались почти чёрными от усталости.

- Готовиться, - ответил Элиан. - К финальной битве. Она неизбежна. Ктулху не простит нам уничтожения его армий и освобождения Феникса. Он ударит снова, и в этот раз - по-настоящему.

- Но мы же разбили его войска! - возразил Тимофей. - Мы уничтожили фабрику, спасли Жар-птицу, убили отростков. Что он ещё может?

- Всё, что угодно, - Элиан поднял взгляд к небу, где среди звёзд всё ещё мерцала далёкая золотая точка. - Ктулху - не просто враг. Он - воплощение самой идеи разрушения. Он был стражем, созданным для защиты, но Тени исказили его суть. Теперь он хочет одного: стереть всё живое и перестроить мир по своему образу. И у него для этого достаточно сил. Даже без армии он опасен. А если он проснётся окончательно, - друид помолчал, - нам придётся сражаться не с Жуками. Нам придётся сражаться с ним самим.

Повисла тишина. Только костёр потрескивал, разбрасывая искры. Ученики переглядывались, и на их лицах читалась тревога, но не страх. Они уже прошли через многое и научились смотреть опасности в лицо.

- Мы с тобой, - неожиданно произнёс Григорий. Все обернулись. Здоровяк, как всегда, был немногословен, но его слова прозвучали весомо, как клятва.

- Мы все с тобой, - добавил Михаил. - Если нужно сражаться с Ктулху - мы будем сражаться.

- И не только мы, - вставила Аглая. - У нас есть союзники. Эльфы, дриады, Древние Драконы, Небесный Змей. Даже Осми теперь - гигантский Кракен. И ещё... - она запнулась, - кто такой Апофис? Ты упоминал его, но не объяснил.

Элиан усмехнулся - невесело.

- Апофис - древний змей, живущий на дне астрала. Он когда-то был Хранителем, но потерял всё, что любил. Теперь он страж пустоты. Он уже дважды помогал нам: уничтожил отростка, прятавшегося в моей тени, и сломал связь между последним паразитом и его носителем. Он ненавидит Ктулху больше, чем кто-либо из нас. И в решающий момент, я надеюсь, он будет на нашей стороне.

- А Феникс? - спросила Лиза. - Она вернётся?

- Я чувствую, что да, - ответил Фламмарион. Он лежал чуть поодаль, свернувшись вокруг себя, но его голос звучал твёрдо. - Она не из тех, кто забывает добро. И она понимает: если Ктулху победит, её снова закуют в цепи. Она будет сражаться.

- Значит, нас много, - подытожил Тимофей. - И всё же... хватит ли этого? Ктулху - бог. Или почти бог. Можно ли его победить?

Элиан не сразу ответил. Он смотрел в огонь, и его лицо, освещённое пляшущими отсветами, казалось высеченным из камня. Наконец он произнёс:

- Я не знаю. Но я знаю, что мы обязаны попытаться. И знаю, что если мы объединимся - все семь Хранителей, все духи, все драконы, - у нас будет шанс. Маленький, но будет. А теперь, - он поднялся, - нам нужно отдохнуть. Завтра у нас много дел.

Ученики разошлись по палаткам, разбитым неподалёку. Элиан остался у костра. Рядом устроился Фламмарион, положив голову на лапы. Черепаха, дождавшись, пока все уйдут, подползла и ткнулась носом в колено друида.

- Ты тоже чувствуешь? - спросил он, поглаживая её панцирь.

Черепаха не ответила, но её глаза, тёмные и мудрые, посмотрели на него так, словно говорили: «Я всегда чувствую».

- Всё меняется слишком быстро, - продолжил Элиан. - Ещё год назад я был сторожем в оранжерее. А теперь веду армию против древнего зла. Иногда мне кажется, что я сплю.

- Ты не спишь, - отозвался Фламмарион. - И я рад, что ты рядом. Без тебя я бы, наверное, уже давно сгорел от собственного пламени. Ты держишь меня в узде.

- Это ты меня держишь, - усмехнулся друид. - Если бы не ты, я бы уже десять раз напился с Древними Драконами и проспал все сроки.

- Ну, такое тоже бывало.

Они замолчали, глядя на звёзды. Где-то вдалеке, за холмами, слышался шум моря - или это просто ветер шумел в кронах. Мир замер, словно перед прыжком. И в этой тишине Элиан вдруг отчётливо понял: до финальной битвы осталось совсем немного. Считанные дни, может быть, недели. Ктулху не станет ждать.

- Завтра я хочу поговорить с Осми, - произнёс он. - И с Апофисом, если получится. Нужно понять, где находится Ктулху, где его слабые места. Возможно, в библиотеке Империи есть карты, которые подскажут, как добраться до пустыни Белых Костей.

- Ты собираешься идти туда? - спросил дракон.

- Да. Лучше ударить первыми, чем ждать, пока он соберёт силы. Мы разбили его армии, но он всё ещё жив. И пока он жив, опасность будет нависать над всеми.

- Тогда я лечу с тобой.

- Конечно. Ты же мой духовный контракт.

Фламмарион фыркнул, выпустив облачко дыма.

- Иногда мне кажется, что я тебе не контракт, а нянька.

- Это взаимно, - улыбнулся Элиан.

Утро пришло серое, туманное, но к полудню туман рассеялся, и над степью засияло солнце. Лагерь постепенно оживал: ученики готовили завтрак, драконы разминали крылья, черепаха, как обычно, медитировала на плоском камне. Викториан, вооружившись тетрадью, записывал наблюдения за поведением Аргентая после вчерашнего боя - химеролог даже в походе не оставлял научную работу.

Элиан стоял на вершине холма и смотрел на восток. Туда, где за горами, за бескрайними пустынями, покоился Ктулху. Он чувствовал его - как далёкий, едва различимый гул, как холод, который не развеивался даже под лучами солнца. Враг был там. И он ждал.

- Воля Мира, - прошептал друид, закрывая глаза, - укажи путь. Дай знак.

И знак пришёл. Сначала - как лёгкое дуновение ветра, пахнущее мятой и полынью. Потом - как образ: карта, начерченная на песке, ведущая через горы, через высохшие реки, через пустыню. К пустыне Белых Костей. К центру, где лежал Круг из костей.

Элиан открыл глаза. В его душе не было страха - только решимость. Он знал, что должен сделать. И он сделает.

Он спустился с холма и подошёл к лагерю.

- Собирайтесь, - объявил он. - Мы уходим.

- Куда? - спросила Аглая.

- В пустыню Белых Костей. Туда, где спит Ктулху.

- Но... - начал Тимофей, - мы же не готовы! У нас нет плана!

- План есть, - Элиан оглядел своих учеников, своих друзей, своих союзников. - Мы идём туда, где нас ждёт судьба. И мы выйдем оттуда победителями. Или не выйдем. Но оставаться здесь и ждать, пока враг залечит раны, - это верная смерть. Мы ударим первыми. И мы ударим все вместе.

Он посмотрел на Фламмариона. Тот расправил крылья и издал боевой рык. На него отозвались Морхальт, Люмариэль и Альбион. В небе появился Небесный Змей, сверкая перламутровой чешуёй. Где-то далеко, в океане, Осми подняла голову и почувствовала зов. Феникс, парящая в вышине, развернулась и направилась к ним.

- Мы идём, - произнёс Элиан. - И пусть Ктулху трепещет.

И они двинулись на восток - все вместе, единым фронтом. Драконы летели впереди, неся на спинах всадников. Элиан и Фламмарион возглавляли колонну. За ними - Викториан и Аргентай, Древние Драконы, ученики. Черепаха ползла внизу, не отставая - её панцирь сиял в лучах солнца, как щит.

Впереди лежала пустыня. Впереди лежала судьба.

И где-то глубоко под песками, в своей темнице, Ктулху открыл глаза. Он почувствовал приближение врагов. Почувствовал их решимость, их силу, их единство.

Впервые за десять тысяч лет он ощутил нечто, похожее на... нет. Не на страх. На осторожность.

И это было начало конца…

Глава 17. Конец

Первое, что Элиан почувствовал, - это боль. Не резкую, не острую, а тупую, ноющую, разлившуюся по всему телу, словно его переехал воз с сеном. Голова гудела, как колокол после удара, во рту пересохло, а веки были такими тяжёлыми, что открыть их казалось непосильной задачей. Он лежал на чём-то мягком - не на камне, не на земле, а на чём-то, что пахло травами и мёдом. Знакомый запах. Домашний.

Он сделал над собой усилие и разлепил глаза.

Первое, что он увидел, - потолок. Деревянные балки, покрытые мхом и какими-то светящимися грибами. Грибы были маленькие, аккуратные, и они мерцали мягким золотистым светом, разгоняя полумрак. Элиан моргнул, потом ещё раз. Грибы не исчезли. Более того, они, кажется, слегка шевельнулись - не от ветра, а сами по себе, словно здороваясь.

«С возвращением», - прошелестело у него в голове.

Элиан замер. Он не был уверен, что это не бред. Он вообще не был уверен, что происходит. Последнее, что он помнил... что он помнил? Попытка вспомнить вызвала новую волну боли в висках. Он застонал и попытался сесть. Получилось не сразу, но получилось.

Он находился в небольшой комнате - вернее, в дупле. Стены были из живого дерева, тёплого на ощупь, покрытого мягким мхом. В углу горел маленький очаг, над которым висел котелок. Рядом с очагом, на низкой скамеечке, сидела Аглая. Она спала, уронив голову на грудь, и в её руке была зажата ложка. У её ног, свернувшись клубком, лежала выдра - полупрозрачная, мерцающая, и она тоже спала. А чуть поодаль, на подушке из мха, свернувшись вокруг себя, посапывала черепаха. Она выросла - теперь она была размером с крупную кошку, и её панцирь мягко светился в полумраке.

Элиан смотрел на всё это и чувствовал, как в груди что-то сжимается. Он не понимал, где находится. Но почему-то был уверен, что здесь безопасно.

- Аглая, - прошептал он. Голос прозвучал хрипло, как скрип несмазанной двери.

Девушка вздрогнула и открыла глаза. Мгновение она смотрела на него мутным взглядом, не понимая, потом её лицо вспыхнуло, и она вскочила, уронив ложку.

- Магистр Терр! - воскликнула она, бросаясь к нему. - Вы очнулись! Слава богам! Мы думали... мы думали, вы не выживете!

- Где... - Элиан обвёл рукой комнату. - Где мы?

- В оранжерее. В вашей каморке. Точнее, в той, что вы занимали до... до всего этого. - Аглая запнулась. - Вы лежите здесь уже пять дней. У вас была горячка. Сильнейшая. Мы думали, это лихорадка, но лекари сказали - магическое истощение. Вы выжгли почти весь свой резерв. И ещё... - она замялась, - вы всё время бредили. Говорили о драконах, о пустыне, о каком-то Ктулху. Мы не понимали половины слов.

Элиан закрыл глаза. Горячка. Магическое истощение. Бред. Значит, всё это было... сном? Путешествие в Тяньсячэн, драконы, эльфийки, Осми, Апофис, Ктулху, Жар-птица - всё это ему приснилось?

Он попытался вспомнить, что было на самом деле. И память начала возвращаться - медленно, урывками, как вода, просачивающаяся сквозь трещины в плотине.

Он действительно был в оранжерее. Сторожил храм. Учил аколитов. А потом... потом он отправился в Имперский Ботанический Сад за редким фиолетовым цветком - Ночной Фиалкой, которая, по слухам, цвела только раз в году и обладала уникальными свойствами. Он хотел добавить её в свою коллекцию. И в саду он наткнулся на медведя.

Не простого медведя. Магического. Огромного, с глазами, горящими как угли, и шерстью, отливающей серебром. Медведь охранял ту самую поляну, где рос цветок. Элиан попытался договориться - он всегда пытался договориться, - но медведь не желал слушать. Он просто встал на дыбы и ударил. Один удар - и Элиан отлетел на десяток метров, врезался в дерево и потерял сознание. Последнее, что он помнил, - это морда медведя, склонившаяся над ним, и запах цветка, который он так и не сорвал.

А потом - темнота. И сон. Долгий, яркий, невероятно реальный сон.

- Значит, всё это было... - прошептал он.

- Что? - не поняла Аглая.

- Ничего. Просто... сон.

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Внутри было странное чувство - смесь облегчения и разочарования. Облегчения от того, что Ктулху, Жуки, Тени и прочие ужасы не были реальностью. Разочарования от того, что Тяньсячэн, Осми, Древние Драконы, Апофис - всё это тоже было лишь плодом его воспалённого воображения.

«Или не было?» - шепнул внутренний голос.

Элиан нахмурился. Что-то было не так. Что-то царапало изнутри, не давало покоя. Он посмотрел на выдру - та всё ещё спала, свернувшись клубком у ног Аглаи. Она была такой же, как в его сне. Полупрозрачной, мерцающей, с глазами-бусинками. И она, кажется, улыбалась во сне.

Он перевёл взгляд на черепаху. Та медленно открыла глаза и посмотрела на него. В её взгляде было что-то такое, что заставило Элиана замереть. Слишком осмысленное. Слишком древнее. Слишком... знакомое.

- Аглая, - тихо позвал он. - Черепаха... она всегда была здесь?

- Конечно, - ответила девушка, удивлённо глядя на него. - Вы сами принесли её из подвала. Сказали, что нашли в старой ритуальной комнате. Она тогда была крошечной, а теперь вон какая вымахала. Вы её кормите каждый вечер.

- Кормлю, - эхом повторил Элиан.

Он не помнил, чтобы приносил черепаху из подвала. Но, с другой стороны, он много чего не помнил из последних месяцев. Горячка могла стереть часть памяти. Или наоборот - создать ложные воспоминания.

«Но черепаха-то настоящая», - подумал он. - «И выдра настоящая. И Аглая настоящая. И храм настоящий. Значит, не всё было сном».

Он попытался вспомнить, что именно из его видений могло быть правдой, а что - бредом. Драконы? Возможно. Эльфийки? Маловероятно. Ктулху? Абсурд. Но грибы...

Он посмотрел на грибы на потолке. Они всё ещё мерцали, и теперь он готов был поклясться, что они смотрят на него. Не просто светятся - смотрят. И ждут.

«Ты помнишь», - прошелестело у него в голове. - «Ты помнишь Грибное Королевство. Ты помнишь нас».

Элиан вздрогнул. Грибное Королевство. Он помнил. Смутно, как сквозь туман, но помнил: огромные грибы, крошечные человечки, Король с короной из мха, война с Крапивой. Это было во сне. Или не во сне?

- Аглая, - позвал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Эти грибы на потолке... они всегда здесь росли?

Девушка посмотрела вверх и пожала плечами.

- Да, кажется. Они появились где-то месяц назад. Вы сказали, что они безвредные, и велели не трогать. А что?

- Ничего. Просто... красивые.

Он откинулся на подушку и закрыл глаза. Голова всё ещё гудела, но боль понемногу отступала. Он слышал, как Аглая хлопочет рядом, как закипает вода в котелке, как выдра во сне тихо стрекочет. Всё было мирно. Всё было обычно.

И всё же что-то было не так.

«Ты начал понимать нас», - снова прошелестели грибы. - «Ты слышишь нас. Это не сон. Это - начало».

Элиан открыл глаза и посмотрел на потолок. Грибы мерцали, и в их свете ему чудились очертания - лица, фигуры, что-то знакомое. Он вспомнил Короля Грибов, его корону из мха, его скипетр-поганку. Вспомнил, как стоял перед грибным воинством и отдавал приказы. Вспомнил, как воевал с Крапивой.

- Это не сон, - прошептал он. - Это было... по-настоящему?

Грибы не ответили. Но Элиан почувствовал, как в глубине его сознания что-то шевельнулось - медленно, тяжело, как просыпающийся зверь. Что-то, что он получил во время своего «сна». Что-то, что осталось с ним, даже когда видения растаяли.

Он больше не был просто друидом. Он был кем-то другим. Кем-то, кто мог слышать грибы. Кем-то, кто мог говорить с ними. Кем-то, кто, возможно, стал чуть ближе к пониманию того, как устроен мир - не только видимый, но и скрытый.

Аглая подошла с чашкой горячего отвара.

- Вот, выпейте. Это должно помочь.

Элиан взял чашку. Отвар пах мятой и полынью - точно так же, как ветер в его сне. Он сделал глоток и почувствовал, как тепло разливается по телу.

- Спасибо, - сказал он. - За то, что выхаживала меня.

- Это моя работа, - улыбнулась Аглая. - И потом, вы мой наставник. Я не могла вас бросить.

Он кивнул и снова посмотрел на грибы. Те мерцали, и в их свете ему чудилось что-то большее - обещание, предупреждение, приглашение.

«Приходи», - шептали они. - «Мы ждём тебя. Всегда ждём».

Элиан закрыл глаза. Он не знал, было ли всё это сном или явью. Но он знал одно: он больше не будет прежним. Что-то изменилось. Что-то, что осталось с ним, даже после пробуждения.

И, возможно, это было только начало.

Всё, конец. Спасибо что прочитали эту книгу.