Орден Белобога

Глава 1

Аука — маленький проказливый дух — захихикала, показала язык да сгинула прямо посреди березовой рощицы. Лада ругнулась и на миг остановилась, похлопывая себя по плечам. Хоть месяц Лютень еще не начался, и морозы спали, но сырость, висевшая в воздухе, пробирала насквозь. Лада с тоской глянула на старые валенки. Ноги промокли, и от этого девушке было еще холоднее. Да еще этот вредный дух уж который час играется с ней. Ауки - даром что маленькие, да слабые — могли заманить любого путника далеко в лес, притворяясь кем угодно. Эта сразу поняла, что Лада не просто путник, и потому скорее дразнила чародейку, чем заманивала. Иначе бы явилась в облике человека.

Лада прислушалась к лесу — вдруг аука обнаружит себя... Но лес молчал, и духа не было слышно. Что поделать, изловить ее нужно до ночи, иначе придется всю седмицу вызволять случайных путников да дровосеков из ее лап. Можно было бы прикоснуться к деревьям, но Лада засунула руку в карман тулупа и достала зеркальце. В нем жила Зерцалица — дух Нави, который иногда помогал Ладе. Правда, куда чаще Зерцалица пугала ее, но сейчас все способы были хороши. Да и кто может быстрее найти духа Нави как не другой такой же дух?

Открыв зеркальце, чародейка мягко проговорила:

- Ау, красавица.

Погодив немного, она со вздохом поняла — Зерцалица не появилась, в зеркале лишь ее - Ладино - отражение. Глянув на него пристальней, девушка нахмурилась. Припухшие глаза — опять не спала всю ночь, красный от холода нос, бесцветные в сравнении с ярким платком пряди... Их бы расчесать перед зеркалом, привлекая тщеславную Зерцалицу, да только на такую «красоту» ни один дух Нави не клюнет. Лада погрустнела и хотела уже было захлопнуть зеркало, но в отражении наконец мелькнули чужие глаза.

- Вижу-вижу мысли твои, девица. Чую-чую помыслы твои, Ладушка, - хищно улыбаясь, пропела Зерцалица.

Лада нахмурилась еще сильней. Она знала, куда клонит коварное создание Нави. Уже не первая подобная беседа.

- Что ж ты брови насуропила, - вкрадчиво проговорила Зерцалица, - этак всю красу свою растратишь. Оставшуюся. Гляжу потускнела ты, подустала. Забот полон рот, оттого и личико померкло... Есть у меня средство верное...

Лада усилием воли заставила себя промолчать. Ей нужна была помощь Зерцалицы, и гневить ее было нельзя. Однако сдержанностью в последнее время Лада не отличалась. И иногда ей казалось, что отражение это чуяло, несмотря на все уловки чародейки.

- Отдай мне локон, всего один локон, что тебе с него, - почти пропела Зерцалица. - А я в ответ дам тебе красу неписанную...

- Благодарствую, - Лада смежила веки, стараясь дышать ровнее, - но пока мне краса ни к чему.

- А как же ухажер твой, что по пятам везде следует? - усмехнулась Зерцалица. На лице ее промелькнуло злое выражение, как часто бывало, когда она завидовала Ладе.

- Ворон не ухажер, он просто... - Лада замешкалась, пытаясь подобрать верное слово, - соратник. И помощник. Она невольно обернулась — а ну как Ворон уже тут? Но в этот раз колдун за ней не последовал. Или не успел или потерял след — в родном лесу Лада могла петлять и следы путать похлеще зайца.

- Чернобожник тебе милее значится? - уже совсем зло засмеялась Зерцалица.

- Не твоего ума дело, кто мне милее, - вспыхнула Лада, не утерпев.

Вот ведь знала, что так и будет! Зерцалица в последнее время была вредной и заносчивой, и то и дело пыталась заманить свою хозяйку в ловушку обмана. Выменяй дух хоть один волос с ее головы, быть беде. Это дало бы Зерцалице власть, пусть и малую, над Ладой. А если тобой — хоть и капельку — управляют духи Нави, до добра это не доведет. Лада с детства слышала много историй о том, как наивные девушки слушались Зерцалиц, и сходили с ума, или старели за седмицу на сорок зим... Лада сама бы никогда не выбрала себе в помощники такого опасного духа, но Зерцалица была подарком Лесьяра — Ладиного дедушки. Да и чего греха таить — иногда и правда помогала. Несколько месяцев назад, в школе семи чертогов дух Нави подсказывал чародейке, помогал распознавать нечисть и предупреждал об опасности. Когда Лада покидала школу, чтоб оказаться дома, где серьезно заболел Лесьяр, ей даже показалось, что они с Зерцалицей подружились. Но последние пару седмиц дух только вредил да расстраивал Ладу. Зерцалица знала, что сказать, чтоб чародейке стало плохо. Девушка подумала, что легче было бы и правда попросить помощи у леса, но она словно нарочно искала ссоры. И она ее, конечно, получила.

- Ах не моего ума, так будь же ты... - зашипела Зерцалица, оскалив мелкие зубы и скрючив пальцы.

Лада захлопнула зеркало, не дав ей закончить. Ох, боги, теперь вредный дух будет дуться на нее весь Лютень.

- Дурацкая Зерцалица, - прошептала Лада себе под нос, гневно убирая зеркало в карман. - Расколошматить бы тебя на мелкие осколки...

Месяц назад она видела чернобожника, которого упомянула Зерцалица, последний раз. Нерослав и его сестра Власта вынуждены были подчиниться их дяде Гордияну и уйти с ним. Сказать, что Лада скучала — это не сказать ничего. Сечень выдался тяжким: сначала девушка выхаживала деда, затем сражалась с расбушевавшейся нечистью, да и жителей деревни, у которых вечно что-то случалось, поручить было некому. Она очень устала за это время. Как ей сейчас не хватало Нерослава! С его спокойствием, с его уверенностью и умением договариваться с самыми вредными созданиями Нави. Но даже не помощь нужна была молодой ведунье, а простое присутствие близкого человека. Так мало они побыли вместе... Лада сердито выдохнула и помотала головой, не позволяя себе плакать. Что толку от слез! Просто надо думать о деле. Только этим она и жила весь месяц. Дед, которому она рассказала все-все, как только он смог ее выслушать, с вопросами да сочувствием к ней не лез. Подруги из школы в письмах тоже старались Ладу таким не тревожить. И потому такое грубое и неожиданное упоминание Нерослава от Зерцалицы так задело ее. Крепко зажмурив глаза, чтоб выгнать навернувшиеся слезы, девушка вдохнула холодный мокрый воздух. Закружилась голова. Так, выдох. Спокойно. Аука не поймана, и переживать некогда. Не до того.

Лада сняла варежки, потерла ладони друг о друга и прикоснулась к ближайшей березе. Ну же лес, давай, помогай... Где этот вредный дух? Лада погрузилась в лесные скупые зимние звуки, и сразу почувствовала, как ровнее становится дыхание, как затихает тревожный ум. Лес по-прежнему ее успокаивал...

Так! Это что такое? Какой-то сгусток силы около старого кабаньего логова. Увидеть внутренним взором духов Нави у Лады не всегда получалось. Тем более аука была очень подвижной, юркой. И нарочно сбивала девушку со следа, пытаясь заманить как можно дальше в лес. Лада усмехнулась — скорее медведь проснется посреди зимы и пойдет искать мед, нежели она заплутает в родном лесу.

Медленно вынырнув, Лада осторожно направилась к старому логову вепря. Ей пришла в голову мысль — а что, если притвориться заблудившейся? Ауке только того и надо. Если поверит, что чародейка заплутала, подойдет ближе. Тут-то ее Лада и поймает.

Девушка потерла глаза, сняла платок, одну варежку убрала в карман тулупа и принялась шумно продираться сквозь частые молодые деревца. Она вздыхала, всхлипывала и причитала. Закрутилась на месте, закрыла лицо руками, делая вид, что плачет.

Вдруг откуда-то сверху раздалось хихиканье.

- Ау! - показав язык, крикнула ей аука и исчезла.

Лада, нарочито неловко, кинулась к дереву, с которого мгновение назад был слышен смех ауки.

- Ауу, - загоготал дух, появляясь около пригорка.

Лада кинулась туда, но аука уже исчезла.

- Ау! Ау! Ау! - громким эхом, словно бы отовсюду разнесся гогот ауки.

Лада бессильно опустилась на снег и притворно зарыдала. Она сжалась в комок, одной рукой мягко проверяя плетение. На месте. Услышав шорох неподалеку от себя, она не стала отвлекаться от своего занятия, а продолжила рыдать. Слишком рано. Надо бы поближе подпустить. Второму такому представлению аука не поверит.

- Ау, - раздалось у девушки над самым ухом.

Она резко выпрямилась и, делая вид, что машет руками, пытаясь отогнать духа, ловко накинула сеть на ауку.

- Ауууууууу, - завыл пойманный дух, пытаясь выбраться.

Лада с облегчением выдохнула, сняла заплечную суму, связанную из крапивы и полыни, и закинула туда маленькую рыдающую ауку. Та, приняв вид маленькой девочки, картинно рыдала, размазывая огромные слезы по лицу. Но Лада даже не глянула на нее — духи Нави в умении воровать чужие облики искусны, как никто. Теперь осталось понять, что с ней делать. Мысленно в который раз отругав Збигня — волхва чертога Чернобога из школы — за то, что не разъяснил, что делать с такими вот проказливыми духами, Лада поднялась, отряхнулась и, утеплившись, отправилась домой.

***

Нерослав вытер пот со лба, несколько раз встряхнул кисти рук и вернулся к зелью. То, что он делал, требовало внимания, точности и ловкости. Но этим сейчас юноша не мог похвастаться ну никак.

Он аккуратно поднял склянку с вытяжкой из сныти и так же аккуратно влил в нее содержимое второй склянки, которую держал в другой руке. Получившаяся смесь зашипела, вспыхнула каким-то сине-зеленым пламенем и с неприятным звуком устремилась вон из склянки. Юноша вскрикнул, когда неудавшееся зелье попало на палец, выронил склянки и быстро накинул на себя защитное плетение — капли от зелья разлетелись повсюду. Те, что попали на каменный пол быстро успокоились, охлаждаясь, шипя, а вот в деревянном столе появилась пара дырок...

- Леший вас всех забери, - под нос себе пробормотал Нерослав, развеивая защитные чары.

Он со вздохом оглядел комнату, беспорядок на столе, разлитое зелье и разбросанные по полу книги. И принялся убираться. Вдруг дверь распахнулась и в покои влетела Власта.

Нерослав вздрогнул и чуть напряг руку, но увидев сестру, молча вернулся к своему занятию.

- Ты сказал, что пойдешь спать,- с укором проговорила девушка, оглядывая беспорядок. - Только не говори мне, что ты вновь принялся за это дурацкое зелье!

- Сныти оказалось опять маловато, - невозмутимо ответил юноша, заканчивая уборку.

- Нерослав, это глупо, - Власта чуть притопнула ногой, - ты пытаешься придумать как с помощью чеснока совладать с Лешим, это бесполезно.

- На поле боя все средства хороши, - отмахнулся юноша, - я уже прилично запас зелий пополнил. Это никак не дается. У Сияны что ли помощи попросить, - невесело усмехнулся парень.

Власта подошла к брату ближе:

- Посмотри на меня. Ты весь зеленый, он мучает тебя уже которую седмицу, и мы оба знаем, что он не остановится. Если ты не будешь отдыхать, то толку от твоих зелий будет как с козла молока, и ты это знаешь. А пропадешь ты — пропаду и я.

- Я не пропаду, - пожал плечами Нерослав. - И тебе не дам.

- Боги, как об стенку горох! - прорычала Власта. - Ну-ка идем, я тебя сама доведу до спальни, как дитя малое. Заодно поколдую немного. Я тут подслушала, как они разговаривали, Гордиян завтра хочет тебя взять с собой куда-то. Тебе силы нужны.

Нерослав хотел было поспорить, но махнул рукой и пошел вслед за сестрой. Он и впрямь чувствовал огромную усталость. Прошло чуть больше месяца с тех пор, как они покинули школу. Гордиян и Гаяна увезли всех новых чародеев чертога Чернобога в посад. Они поселились в большом тереме, который принадлежал одному зажиточному купцу. Тот очень радел за возрождение чертога, хотя, по мнению Нерослава, плохо понимал, чем это может обернуться. Купец хотел, чтоб чаши весов в чародейском мире качнулись в другую сторону, так как преследовал личную выгоду. Ведь такие серьезные перемены в мире магов отразились бы на жизни всех остальных людей. Нерослав краем уха слышал, что многие хоть сколько-нибудь влиятельные люди принимались поддерживать либо Гордияна, либо волхвов других чертогов — на всякий случай. Что касалось хозяина дома, он почти не появлялся в тереме, проводя свою купеческую жизнь либо в разъездах, либо в деревне неподалеку. В доме было лишь несколько слуг, да жила дочь купца Милонега. Она не умела колдовать, но очень хотела стать ведьмой. Гордиян спокойно отнесся к обычной девушке и позволял ей постоянно находиться среди его молодых учеников-чародеев. Надежд ей не давал, но и прогонять не прогонял.

А вот за племянника он взялся сурово. Как и предсказывал Нерослав, дядя пытался напомнить юноше, кто главный и кому, по сути, принадлежит его жизнь. Заявив что в школе его совсем разбаловали, Гордиян устраивал молодому чернобожнику постоянные встречи с Навью, заставляя того раз за разом уставать и отдавать море сил. Нерослав терпел, понимая, что вскоре дядя успокоится — ту усталость, которая видна была на лице юноши невооруженным глазом, легко было принять за покорность. Они с Властой еще в школьном лесу решили, что не будут сопротивляться в открытую и сделают все, чтоб мать и дядя решили — отныне эти молодые чародеи полностью на услужении у них и у чертога Чернобога.

Единственное, чего страшился Нерослав, так этого того, что вскоре дядя потребует от племянника другого... Того, с чем постоянное пребывание рядом с Навью покажется малостью. Мучить, насылать мороки, подчинять своей воле, обращать чародеев в их веру, стращать, хитрить, одним словом — вредить. Нерослав не знал, как быть и сможет ли он избежать этого, но по опыту знал — обмануть Гордияна в этом не выйдет. Тот знал племянника как облупленного и понимал, что делать, чтоб сломить его дух.

Власта тем временем вела себя тише воды ниже травы, пытаясь не попадаться на глаза ни матери, ни дяде. Она исправно выполняла все поручения, колдовала по указке, и была послушна. Девушка боялась, что рано или поздно их с братом разлучат, а еще опасалась того, что за ее ошибки страдать тоже будет Нерослав.

Ей так же, как брату, не хотелось причинять зло, но ради свободы она была готова на все.

Пока девушка изо всех сил была послушной, Нерослав запасался зельями и плетениями — на случай побега или борьбы или еще чего-то, о чем он даже толком не успевал подумать. Так ему проще было верить, что он делает хоть что-то, чтоб освободиться, как и обещал Ладе в их последней беседе...

Власта привела брата в опочивальню — та была по соседству с его комнатой для зелий. Он тяжело опустился на кровать, невидящим взглядом глянул вокруг и уронил голову на подушку. Как бы его не беспокоило их нынешнее положение, молодой чернобожник не мог отрицать — дядя умел выбирать уютные и удобные дома.

- Власта, я не запер там... Закроешь? - пробормотал юноша.

- Спи уже, - старательно плетя нужное заклятие, ответила Власта, - все закрою.

Но юноша этого уже не слышал. Его сморил сон — глубокий и тяжкий, как у всякого, кто смертельно устал.

Власта, сосредоточенно плетя заклятие, мельком глянула на брата. Осунувшийся, похудевший Нерослав в последнюю седмицу постоянно привлекал к себе духов. Они, словно мотыльки на свет, притягивались к чернобожнику, от которого чувствовалась Навь. Вообще нечисти стало в посаде больше, нежели раньше. Власта слышала об этом, когда ходила на местный рынок.

Она доплела заклятие, мягким движением накинула его на Нерослава и на скорую руку сплела еще одно. Первое поможет юноше восстановить силы быстрее, а второе Власта заговорила на крепкий сон.

Она вышла, закрыла дверь и отправилась в комнату по соседству — запечатывать вход, чтоб никто не видел, что на досуге делает брат. Там ее ждала весьма неприятная неожиданность. Дверь была приоткрыта, а на пороге стояла Горяна.

Власта, чуть замедлившись, тихо подошла к девушке и гаркнула почти ей на ухо:

- Вынюхиваешь?!

Горяна подскочила от неожиданности, а увидев Власту закричала в ответ:

- Ты сдурела что ли?

- А ты не шастай там, куда не звали, - проговорила Власта уже тише, захлопывая дверь и вынуждая девушку почти вывалиться в коридор.

- Ох, гляньте на нее, вновь на язык остра стала! - ехидно прошипела Горяна. - Давно ли ты смелость себе вернула? Как ни гляну, ты льстива да послушна, словно кот-баюн. Страшно поди дяде перечить?

- А тебе страшно опять опростоволоситься перед Златославом? - в тон ей ответила Власта.

Горяну она не боялась. Заклятая подруга, с которой у Власты еще со школы разладилась дружба, сама чувствовала себя в тереме неуверенно. После неудачи в ночь возрождения чертога спеси у Горяны поубавилось. Она могла себе позволить вольности, лишь оставаясь среди учеников — таких же, как она. Но с Златославом, Гордияном, Гаяной, Чаславом или Сияной, она осторожничала и даже, по мнению Власты, кое-где пресмыкалась.

- Ух, изничтожить бы тебя вместе с братцем, - голос у Горяны дрогнул, глаза сверкали в темном коридоре, отражая свет шаров, которые парили по всему терему.

- Позорите славный чертог Чернобога своей слабостью, - и плюнула под ноги Власте.

Власта чуть размяла пальцы. Она была даже благодарна Горяне за причину для нападения. Но тут в коридоре появился третий человек — просто вдруг вынырнул из темноты, прямо под свет волшебного шара.

- Чего шумите? - низким звучным голосом спокойно спросил он.

- Не твоего ума дела, слуга, - процедила Горяна, - иди отсюда, пока цел.

- Воля ваша, госпожа Горяна, - чуть насмешливо поклонился ей юноша, - а только ничегошеньки вы мне не сделаете. Иначе кто вашу братию обслуживать станет. Шуруйте-ка обе спать, пока я главного колдуна не кликнул. Нечего тут чародейские битвы устраивать, мне еще ответ перед хозяином держать за терем.

Власта невольно хмыкнула. Видбор был одним из слуг, он чаще пропадал на конюшне, но и в доме бывал. Простой парень, высокий и могучий — косая сажень в плечах — он был начисто лишен чародейской силы, а заодно - благоговения перед колдунами. Власта ни разу не видела, чтоб он испугался бы хоть одного заклятия или темного духа. По крайней мере, страха он не выказывал.

Вот и сейчас его спокойствие и уверенность до того забавно выглядели рядом с высокомерием Горяны, что Власте стало смешно. Она сделала приглашающий жест, как бы предлагая девушке идти вперед. Та нехорошо усмехнулась.

- Не могу позволить себе пойти спать без вас, дражайшая Власта. Нас, кажется, обеих попросили.

Улыбка исчезла с лица Власты всего на миг, а затем она сразу взяла себя в руки и беспечно пожала плечами. Но от Горяны ничего не укрылось:

- Боишься поди? Что кто-то зайдет в комнату Нерослава? И что он там отыщет, а, Власта?

- Дура ты, - нарочито равнодушно обронила Власта и первая двинулась вперед.

Горяна верно истолковала ее страх. Запечатывать комнату при Горяне она не могла. Та хоть и не была чародейкой Макоши, а все же узор бы запомнить смогла. Плетение придумала сама Власта, а знали о нем двое — она да Нерослав. Что ж, придется вернуться ночью.

Видбор довел их обеих до опочивальни — чародеи жили по пять-шесть человек, только у старших волхвов да Нерослава были отдельные покои — внимательно глянул на обеих своими светло-серыми глазами и изрек на прощание:

- Доброй ночи, девушки. Спите крепко.

К счастью для Власты, они с Горяной спали в разных местах. А потому чародейка Макоши, добравшись до своей лавки, лишь ненадолго прилегла. Она, прислушиваясь к сопению девушек-соседок, мысленно считала, чтоб хоть чем-то занять голову. Надо выждать как следует, чтоб Видбор спустился вниз — туда, где, как знала Власта, жил с другим слугой. Она прислушалась к звукам в коридоре. Тишина. Девушка бесшумно поднялась и потихоньку выбралась в коридор. Терем спал. Хоть новые волхвы и не нагружали ребят уроками, как в школе, и сил у колдунов было больше, но нарушать порядок никто не смел. Власта знала, что даже в тех комнатах, где никто не мог уснуть, царила тишина. Страх наказания оказался действеннее, чем та свобода, которую в школе давали ребятам Ведагор и остальные.

Власта чуть постояла в коридоре, прислушиваясь. И впрямь тишина. Ей предстояло пройти очень скрипучую лестницу, благо заклятием безмолвия она владела прекрасно. Накинув сеть на коридор ниже, она взбежала по лестнице наверх и вновь остановилась, прислушиваясь. Никого. Отлично, уж колдовство у нее негромкое. Она, еще раз оглянувшись, наконец принялась запечатывать дверь. Ей нравилось то, что она придумала. Заклятие было красивым и при этом удивительно простым в своей сложности. Так искусницы плетут или вяжут из пряжи узоры. Глянет кто-то со стороны — неясно, как это можно было придумать, а самой мастерице каждая петелька проста да знакома. Еще чуть-чуть, вот здесь накинуть, а тут распустить... Ее плетение было почти закончено, как вдруг...

- Не спится, да? - на ухом Власты раздался голос, она чертыхнулась, запутавшись в нитях.

Оглянулась: позади нее стоял Видбор. Как всегда невозмутимый. Власта так погрузилась в свое колдовство, что на мгновение онемела, растерянная.

- Я, эм, - замешкалась Власта, - мне нужно закрыть комнату...

- Это я вижу, - кивнул парень, - что ж ты сразу не сказала?

- Я не хотела, чтоб Горяна это видела, - отвечала Власта. С каждым произносимым словом она брала себя в руки.

- Видишь ли, у нас с Горяной непростые отношения. Раньше мы дружили, но потом меж нами пробежала кошка. И теперь она меня ненавидит, готова на что угодно, лишь бы хоть как-то насолить, - девушка рассказывала, не особо задумываясь над словами, внимательно наблюдая за Видбором.

Сейчас самое важное — запечатать дверь. А для того надо расположить к себе юношу, иначе он может позвать кого-то из волхвов. Власта усмехнулась про себя: располагать к себе парней она умела. Так, надо подумать... Видбор слуга, и другие колдуны даже не знали, как его зовут. Относились к нему как к человеку, который стоит ниже других — ни чар у него нет, ни даже положения. Значит, к вниманию, тем более со стороны девушек-ведуний, тем более таких красивых, он не привык. Власта чуть кивнула сама себе и принялась плести другие сети.

Она скромным движением поправила волосы и, увидев, как Видбор кинул на них взгляд, чуть улыбнулась. В магии своей красоты Власта не сомневалась никогда.

- Видбор, - вкрадчиво проговорила она, глядя на него снизу вверх, - мне очень нужно запечатать вход. Сам видел, что Горяна тут шастает и недоброе задумывает. У Нерослава там важная работа, он попросил меня закрыть вход, а сам свалился без сил.

Власта нарочно не пыталась колдовать, только смотрела большими глазами на парня, прекрасно понимая, как обычно ее мягкий тон и краса влияют на юношей. Покорность от непокорной колдуньи всегда завораживала парней. Даже самые умные не могли устоять, хоть и понимали, что она играет с ними.

- Ты позволишь мне закончить? - покорно опустила она голову. - И я сразу пойду спать, вот тебе мое слово.

Видбор внимательно наблюдавший за девушкой, чуть усмехнулся и проговорил:

- Надо — так заканчивай, не спеши. Я подожду.

- Ты подождешь? - опять растерялась Власта. Об этом она почему-то не подумала. Не хотелось колдовать на глазах у чужого — пусть это и слуга без дара. Она начинала раздражаться на этого спокойного человека, который отказывался ей не мешаться. Она чуть помолчала, вглядываясь в его лицо, пытаясь найти первые признаки интереса или даже влюбленности — чем Леший не шутит. Но Видбор смотрел прямо, открыто и тоже молчал — дескать, либо колдуй, либо спать иди. Власта чуть сжала губы, внутри зарождался гнев и...обида? Но гневить парня было нельзя — просьба брата была важнее всего прочего. Она предприняла еще одну попытку:

- Просто магия может быть так непредсказуема и...

- Не страшно, я верю, что ты сдюжишь, - невозмутимо перебил парень, открыто глядя в глаза Власте.

И там, в глазах, Власта — а быть может, ей показалось? — увидела насмешку. Будто он разгадал ее игру, и теперь смеется над ней, такой глупой и наивной. Девушка глубоко вдохнула и смиренно опустила голову, заставив себя выдавить кроткую улыбку:

- Благодарствую.

Она повернулась к Видбору спиной и принялась плести заклятие. А внутри все клокотало от гнева. Что этот простофиля себе позволяет? Да на ее красоту парни клюют, словно рыба на приманку. Никто еще так нагло и некрасиво не оставался равнодушным! Ишь, стоит спокойный, как скала! Да это просто невежливо... Власте пришлось переплетать заклятие два раза — гнев и спутанность в мыслях мешали сосредоточиться. Она слово чувствовала взгляд Видбора между лопаток. Наконец дело было закончено, и парень вновь проводил ее до опочивальни, но на этот раз молча кивнул и ничего не сказал. Власта, опасаясь, что голос выдаст ее гнев, тоже кивнула ему в ответ и нырнула в темноту сонных покоев.

***

- Не сыпь так много коры дуба, у меня от нее весь рот вяжет! - ворчливо проговорил Лесьяр.

- Дедушка, не начинай, - взвыла Лада, помешивая похлебку. - Драгомир ясно сказал, чем и как тебя кормить, чтоб ты скорее на поправку шел.

- Кормить? Я тебе что, дитя несмышленое?

- Ну капризничаешь ты, словно дитя, - усмехнулась Лада. Дедушка оправился от болезни не так давно, и тревога все еще по привычке владела ею. Она словно боялась, что сейчас, вот-вот, опять станет хуже. Ей одновременно очень хотелось уехать в школу — к подругам, и больше никогда не покидать деда.

Лесьяр фыркнул и поставил на стол три глиняных кружки.

- А третья кому? - удивилась Лада.

- Так Ворону же, - пожал плечами колдун.

- Это еще с какой стати? - возмутилась Лада. - Я его чаевничать с нами не звала. Я его вообще не звала.

- Ведагор послал его, значит так надобно, - упрямо повторил дедушка.

Они с Ладой уже несколько раз спорили об этом. Лада была уверена, что Ворон что-то сказал деду, как-то объяснил свое пребывание в деревне, иначе отчего Лесьяр так яростно защищал парня? Лада, сколько ни билась, ни из того, ни из другого правды выманить не смогла.

Ворон был учеником главного волхва Ведагора. Юноша приехал в деревню вместе с Ладой — на том настоял сам Ведагор. Зачем - Лада так до сих пор и не поняла. Ворон в ответ на все вопросы хмуро молчал, а Ведагора Лада спросить не успела - не до того было. Возрождённый чертог Чернобога, разлука с Нерославом и болезнь дедушки, - все это сбило с толку. Одно Лада могла сказать точно - Ворон и сам был не рад этому поручению. Как и заметила Зерцалица, парень ходил за Ладой как смолой приклеенный, порой помогая, а порой мешаясь под ногами. Когда на весть о болезни Лесьяра съехались колдуны, Ворон чуть оживился. Среди них был карельский колдун Драгомир - самый молодой из всех. Ворон подружился с ним, и было повеселел, но когда Драгомир уехал, вновь стал мрачен. Надо сказать, Лада ему участь не облегчала. Уставшая, измотанная тревогами обо всем на свете, она злилась на парня, когда он не оставлял ее в покое. Лада любила одиночество, ей нужно было очищать мысли, бродить по лесу, лечить зверей и просто колдовать, не думая ни о чем. И когда она обнаруживала парня неподалеку даже в самой глухой лесной чаще, ее разбирал гнев, который она постоянно выливала на несчастного колдуна. Тот крепился и молчал, а Лада, хоть и была недовольна собой и своей несдержанностью, втайне надеялась, что чаша терпения юноши вскоре переполнится, и он уедет. К ее несчастью, этого все не случалось.

- Надобно, да только не ясно кому, - проворчала Лада, - так или иначе, не повод это ему у нас гостить. Он вроде у Рады поселился, вот пусть там и угощается.

- Не ворчи, - просто ответил ей Лесьяр, - не след сейчас молодым колдунам собачиться, когда такие дела творятся. Дружбу водить я тебя с ним не заставляю, но и ругаться на него не нужно.

- Да он пристал ко мне как банный лист, - сердито шлепнув ложкой по краю котелка, прорычала Лада, - мне нужно собраться с мыслями, уйти в лес, никого не видеть и не слышать, а тут он!

Раздался стук в дверь, и Лесьяр бодро направился в сени, на ходу наказывая внучке:

- Что ж поделать, работа у него такая. Поедим за одним столом, глядишь, попривыкнешь к нему.

Лада, кипя от гнева, сердито мешала похлебку. Края котла и ее платье были в мелких каплях. И в этом тоже хотелось обвинить Ворона. Она выдохнула, мысленно обращаясь к лесу. Шум деревьев на мгновение успокоил ее, но тут Лесьяр с молодым колдуном зашли в избу, и Ладино спокойствие улетучилось.

- Здравствуй, - вежливо поздоровался парень.

- И тебе здорово, коль не шутишь, - огрызнулась Лада.

- Лада, - строго проговорил Лесьяр. - Присаживайся, не слушай ее, подустала внучка.

Ворон сел за стол, и пока Лесьяр разливал взвар из душицы по кружкам, Лада молча разлила похлебку по трем глубоким тарелкам и по очереди поставила их на стол. Ворон достал из сумы тряпицу, развернул и проговорил:

- Угощайтесь, я сам испек. Ржаные лепешки.

- Благодарствуем, - кивнул ему Лесьяр.

Лада промолчала — она боялась, что если раскроет рот, то будет только хуже. Некоторое время царила тишина — все ели. Лютень последние пару дней разбушевался и гонял холодный ветер по всей деревне, а потому горячая еда и взвар из летних трав были очень кстати. В избе было натоплено, от еды всем стало еще жарче. Под потолком парили светящиеся шары, их неяркий свет, да свет простой лучины на столе мягко освещал все вокруг. Со стороны картина могла показаться уютной, да только между молодыми колдунами напряжение все равно чувствовалось. Когда все доели похлебку, Лесьяр, кинув взгляд на внучку, спросил у Ворона:

- Ты, значит, ученик Ведагора? Из прежних?

- Бывший ученик, - чуть подняв подбородок, сказал парень. - Я, Искра и Звяга - последние его ученики. После нас он решил, что пора созывать больше молодых колдунов и брать в помощь других учителей.

- Вы втроем все нашего чертога? - продолжал расспросы Лесьяр. Лада подозревала, что все это дед давно выспросил у Ворона, хоть они и мало говорили меж собой, особенно, пока колдуны из других селений и краев были тут.

- Мы со Звягой да, хотя у него еще лежит душа к зелейничеству. А Искра стихийница, хоть и наполовину. Ведагор обучил ее всему, что знал, а потом она уехала в деревню за горой Самодивой, там ее обучала колдунья-стихийница. Вернулась, когда Ведагор написал, что помощь нужна.

- Вот почему она была так недовольна, - хмыкнула Лада.

Искра запомнилась ей вредной, несговорчивой и заносчивой.

- А с чего ей быть довольной? - пожал плечами Ворон. - Нас всех выдернули из привычной жизни, чтоб вам помогать, а от вас еще и благодарности не дождешься. Лесьяр послал Ладе предостерегающий взгляд. Девушка, сжав губы, заставила себя успокоиться и, стараясь чтоб голос не дрогнул от гнева, медленно проговорила:

- Мы о помощи вас не просили, а то, что случилось в школе, все одно касается всех. И ваши жизни тут, как и наши — пыль.

Ворон, прищурившись, взглянул на девушку, а затем бросил быстрый взгляд на Лесьяра. «Он тоже сдерживается», - подумала Лада. Ей овладело странное предчувствие о надвигающейся грозе...

- Пыль? А не слишком ли много ты берешь на себя? Чтоб чужие жизни пылью называть? Голос Ворона стал более резким. Видно было, что слова Лады задели его за живое, да и накопилось у парня на чародейку обид. Виданное ли дело — быть столько времени привязанным к той, кому от тебя уже выть охота.

- Так то не я, - пожала плечами Лада, - это те, кто чертог Чернобога возродить вздумали, так полагают. Что можно нас, словно источники использовать, что можно судьбы рушить, и молодым колдунам головы морочить. Она чуть задохнулась от нахлынувших чувств, голос дрогнул, а по сердцу опять резанула боль. Стоило только вспомнить о том, как волхвы, поднявшие из забытья чертог Чернобога, относились к молодым колдунам... Вот уж правда они для них пыль.

- Но наши жизни пылью назвала именно ты, - не отступал обиженный колдун. Он перестал кидать взгляды на Лесьяра — тот молчал, и Ворон дал волю обиде, сидевшей внутри:

- Ты же была дружна с чернобожником, разве ж нет? - кинул он. - Быть может, эта дружба даром не прошла...

- Лада! - крикнул Лесьяр, поднимаясь.

Но было поздно. Лада, не помня себя, вскочила на ноги, пригвоздив Ворона к месту взглядом. Глиняные чашки да плошки полетели на пол. Краешком сознания она заметила, как стало темно за окном, хотя казалось, куда уж темнее — вечер на дворе. Послышался далекий волчий вой. Огоньки, которые плавали в избе, освещавшие все теплым светом, разом сникли и погасли. Лада чувствовала, как на кончиках пальцев накапливается сила, и вся ее воля уходила на то, чтоб не применить эту силу во зло, хотя она даже толком не понимала, что с ней делать. И вообще, что с ней происходило.

Боль от разлуки с Нерославом, постоянная тревога за дедушку, друзей и чародейский мир, усталость от бесконечной борьбы с разбушевавшейся нечистью в округе, - все это навалилось разом. Ворон попал в то самое сокровенное и больное, чего Лада так старательно избегала этот месяц. Но если на Зерцалицу сильно гневаться не выходило, то этот заносчивый колдун, который был у Лады уже в печенках, всколыхнул целую волну гнева словно по щелчку пальцев. Возможно, какая-то часть ее и желала применить ту тяжелую, налитую силой магию, что копилась на кончиках пальцев и обжигала, обжигала...

Она не помнила, как успокоилась. Просто в какой-то миг за окном грянул гром, и Лада пришла в себя. Глянула на руки. Они дрожали и, казалось, потяжелели на целый пуд. Лицо было мокрым от слез, хоть девушка и не помнила, что плакала. Сердце колотилось, а дыхание сбивалось. Она вдруг ощутила сильный пронизывающий холод внизу живота, справа. Дрожащими руками вынула зеркальце, положила на стол. Даже Зерцалица пыталась ее остановить. Лада оглядела пол в осколках и глянула на Ворона. Тот силился принять спокойный вид, но было заметно, как он напуган. Он неотрывно глядел на девушку, держа пальцы в напряжении, готовый вот-вот сплести, а быть может, уже и применить заклятие. Лада перевела взгляд на дедушку. Тот был спокоен, лишь хмурился и смотрел чуть обеспокоенно. Кисть его руки была приподнята и показывала Ворону - «стой».

- Иди-ка спать, внучка, - наконец промолвил Лесьяр, медленно и аккуратно беря ее за руку.

От этого теплого прикосновения шершавых пальцев чародейка окончательно пришла в себя. Тут же навалилась громадная усталость. Лада на деревянных ногах отправилась на чердак — там всегда была ее небольшая комната. Она лишь недавно вернулась туда, когда Лесьяр совсем оправился от болезни.

По дороге девушка прихватила Зерцалицу, которая все еще обжигала холодом ее руки. Но на этот раз это не причиняло Ладе боль, напротив — словно приводило в чувство.

Девушка поднялась на чердак, наскоро сплела заклятие безмолвия, окутав свой закуток мягкой сетью тишины. Затем легла на кровать и заплакала — горько, с завываниями. Она плакала и плакала, чувствуя, как становится легче, как уходит тревога, как вымывают слезы все то, что она так долго не разрешала себе чувствовать. Спустя время, вдоволь наплакавшись, она достала из своих запасов сон-траву, и прямо так, без воды, пожевала сухие побеги. Сон сморил ее сразу же. Но на этот раз он был глубже и спокойней.

Лада уже спала и не слышала, как на дворе стихает ветер, и месяц Лютень зажигает на небе яркие звезды.

Глава 2

***

Лада проспала всю ночь и кусочек дня. Открыла глаза, когда на дворе уже смеркалось. Потянулась, затем не спеша села на лавку. Ох, как долго она спала. В голове шумело, и было так лень вставать. Последний раз она спала так долго после зелья Ганны, когда ей привиделось что-то страшное... Лада вдруг резко выпрямилась, сон как рукой сняло. Она вспомнила свое видение — животные с перерезанными глотками, загон и три темные фигуры без лиц. Это до ужаса напоминало ночь возрождения чертога Чернобога. Ошарашенная, девушка помотала головой, пытаясь прийти в себя. В прошлый раз к ней пришел Нерослав, - вспомнила она с грустью. Принес еды и письмо от Лесьяра...

Лада, вспомнив про дедушку, накинула платок прямо поверх ночной сорочки, и спустилась в избу. Ах, какой запах стоял на кухне! Лада могла узнать его из тысяч других — дедушка готовил свои известные на всю деревню щавелевые щи.

- Где же ты щавель достал посреди Лютня? - усмехнулась Лада, спускаясь в избу.

И осеклась, застыв с полуулыбкой на губах. За столом сидел Ворон и ел щи. Увидев Ладу, он не донес ложку до рта, замерев. Лесьяр, деловито разливающий щи по глиняным тарелкам, мельком взглянул на Ладу и добродушно проговорил:

- Выспалась? Ну то-то же. Небось за все время накопилось в тебе усталости-то. Присаживайся, отведай щец. А щавеля мне Ворон добыл, нашел дикой кислицы, откопал, да взрастил. Ловок Ворон в чертоге Матери Земли, что и говорить.

Лада, слегка нахмурившись, присела за стол и с благодарностью приняла от дедушки ложку. Неспешно смакуя самый вкусные во всей Яви щи, девушка иногда кидала взгляд на молодого чародея. Тот есть перестал, тоже изредка поглядывая на чародейку. "Боится?" - подумалось Ладе. И тут же стало стыдно. Да, Ворон не был приятным собеседником, и глупости часто говорил, и самомнение у него выше гор... Но все же Ладе не стоило так себя вести. В конце концов, хотела она того или нет, но Лесьяр прав — юноша все это время неотступно следовал за ней , скорее всего, для пущей безопасности, да не по своей воле.

- Что ж ты, Ворон, не кушаешь, - усмехнулся Лесьяр, присаживаясь на скамью и оказываясь, как бы невзначай, между юношей и внучкой. - Ешь щи, а то остынут. Они горячие больно хороши. Молодой колдун послушно взял ложку и принялся помешивать щи в тарелке, но есть не спешил.

- Ешь, ешь, да послушай меня. Вы оба послушайте, - кинул он взгляд на внучку. - Можете друг друга не любить сколько угодно, а только лес баламутить из-за этого, да вред деревне причинять я не позволю, - он взглядом велел Ладе замолчать, когда она попыталась сказать что-то, чтоб оправдать свой поступок. - Времена непростые, никто не ведает, что там, впереди нас поджидает. Так что уж, будьте добры, примиритесь как-нибудь. Да и, Ворон, внучку мою я обижать не позволю никому. Я благодарен тебе за все, однако же и за словами следить надобно, ведь сказанного не вернешь. С кем Лада дружбу водит тебя не касается. Она никогда не будет верить человеку, который худое делает.

Лесьяр проговорил это ровно, даже чуть медленнее, чем предыдущие слова. Но Ладе на мгновение стало не по себе. Ее вчерашняя душевная буря не шла ни в какое сравнение с тем, что мог сотворить Лесьяр — даже сейчас, после болезни. Ворон, чье лицо сделалось вдруг сероватым, молча кивнул и стал споро есть щи, будто хотел побыстрее доесть все да и убраться из этого дома. Лада смотрела на него и только диву давалась — куда делось его хвастовство да зазнайство. Ведь в школе и слова ей не сказал, и так кичился тем, что они втроем с Искрой и Звягой старшие ученики Ведагора. Что-то не вязалось во всем этом: Лада не могла представить, что Ведагор возьмет себе слабого ученика, да и Ворон не выглядел неумехой. Почему ж так боялся Ладу и Лесьяра? Или это не страх?..

Лесьяру так никто и не ответил, все молча продолжили есть. Лада была благодарна дедушке за заступничество, о чем и думала, пока доедала ужин. Однако сказать ему это не успела, он заговорил первым:

- Оделась бы ты Ладушка, к нам сейчас староста пожалует и знахарка с соседней деревеньки.

- Зачем? - удивилась Лада, только сейчас замечая, что еще две тарелки щей так и остались нетронутыми. Над ними можно было разглядеть едва заметную сеть заклинания — она не позволяла яству остыть.

- Побеседовать хотим, - пожал плечами Лесьяр.

Лада внимательно глянула на дедушку. Чего он удумал? А знахарка зачем? Но Лесьяр был невозмутим, а задавать вопросы при Вороне Лада не стала. Она встала из-за стола, поблагодарила дедушку за вкусные щи и отправилась к себе на чердак. Там наскоро оделась, чуть причесала волосы, и, объявив, что пойдет гулять по вечернему лесу, вышла из избы. Лютень звали так не зря — морозы спали, но сырость и ветра действительно лютовали. Благо со вчерашнего вечера погода угомонилась, и Лада наслаждалась свежестью и едва уловимым запахом отдаленной весны в воздухе.

Она чувствовала себя отдохнувшей, полной сил. Впервые за долгое время хотелось думать о том, что же будет дальше, о том, как она вернется в школу, увидит Бажену, Зиму и Световида. О том, как они будут учиться, как будут беседовать о случившемся. И думать, как помочь друзьям... Услышав скрип снега позади себя, она даже не обернулась, сразу же догадавшись, кто следует по пятам. Вздохнула, плечи чуть опустились. Она устало произнесла:

- Неужто тебе не надоело еще?

- Будто я выбор имею, - буркнул Ворон, выходя на тропу и стряхивая налипший на штаны снег.

- Выбор всегда имеется, - пожала плечами Лада, оглядывая юношу.

- Ведагора не ослушаешься, - качнул головой Ворон.

Лада собралась было ответить, а затем передумала. Чувства ее улеглись, буря миновала, а на свежую голову рассуждалось да думалось легче. Что она знала о Вороне и о том, какой наказ дал ему учитель? Да ничего. Как она может судить? Лада лишь на мгновение попробовала представить, что ее отправляют куда-то, куда она не хочет, с кем-то, кто ей не нравится. Брр, бедный Ворон.

- Да, видно, ты прав, - кивнула Лада.

- Чего? - ошарашенно посмотрел на нее юноша. - Я прав?

Он до того напоминал ей сейчас Нерослава, что девушка чуть тряхнула головой, отгоняя наваждение. Когда-то чернобожник так же удивился, что Лада признала его правоту.

- Думаю, я бы тоже не ослушалась Ведагора, - пояснила свою мысль Лада.

Она чуть подождала, но Ворон был то ли ошарашен, то ли просто не считал нужным что-то отвечать, и Лада двинулась вглубь леса, зная, что чародей все равно последует за ней.

Они шли молча, в полной темноте, которая уже опустилась, возвещая наступление зимнего вечера. Лада нарочно не хотела создавать шары или магический свет. Ей очень нравилось быть в лесу в тишине и темноте. Школьный лес тревожил ее, а вот свой, родимый, был знаком до самой последней сосенки. Сзади послышалось тихое ругательство, а затем тьма чуть озарилась — видно Ворон любви к темноте не разделял и сотворил заклятие.

Когда они зашли достаточно глубоко, Лада остановилась на небольшой поляне, присела на пень, сняла рукавицу и коснулась шершавой коры. Закрыв глаза, она слилась мыслями с лесом, напитываясь силой и тишиной. Но все же оставалась и на поляне с Вороном. Этому учил ее Ведагор — простирать внутренний взор не далеко, и при этом понимать и видеть, что происходит прямо сейчас вокруг нее. Глянув внутренним взором на Ворона, она увидела сероватое свечение ровной, надежной силы. Она была обычная, но такая… земная. Будто никогда-никогда не иссякнет и не закончится. Пожалуй, теперь Лада понимала, почему Ведагор выбрал себе в ученики этого юношу. Собравшись с мыслями, она заговорила:

- Прости за вчерашнее и вообще... Я была измучена тревогами, бессонными ночами и была не лучшей компанией. Кроме того, мои походы в лес в одиночестве для меня что глоток свежего воздуха. И когда ты... Я знаю, что тебе пришлось ходить за мной, но меня это очень злило.

Ворон молчал. Лада подумала было, что он опять не ответит, но ей было все равно. Она должна была извиниться и сделала это. Но через мгновение юноша заговорил:

- Я должен за тобой по пятам ходить. Наказ такой. Мне самому он не нравится. Что касается вчерашнего... Я понимаю, что задел тебя, но не думал, что это будет так...

- Страшно? - чуть улыбнулась Лада, открывая глаза. Она хотела пошутить, но чародей не улыбался.

- Тебе было страшно? - удивленно проговорила Лада. - Но почему? Да, приветливой меня было не назвать, но разве ты хоть раз видел, чтоб я вред кому чинила?

- Нет, не видел, - задумчиво протянул Ворон, - просто ты себя не видела. Ваша с Лесьяром сила какая-то... Дикая. Словно границ не имеет. Ты вчера была... ну не знаю я, как сказать. Ты напомнила мне берендеев, но только таких, молодых, которые еще не ведают, что творят и могут вред причинить по незнанию.

Лада нахмурилась. Отчасти ей было приятно — она услышала слова про дикую силу, и почему-то они отозвались где-то глубоко. Для Лады дикость была навсегда связана с лесом и зверьем, а значит — была чем-то естественным, родным. Но в общем картина получалась какая-то некрасивая. Берендеи — колдуны из чертога Вепря - хоть и были могущественными да обладали способностью перекидываться в животных (большей частью в медведей), все же славились своим нравом и буйностью. Лада себя такой не считала. Лесьяра — тем более. В ней действительно подчас чувства брали верх, но дедушка был всегда взвешен и выдержан в своем колдовстве.

- То есть мы дикари? - сдержанно спросила она.

- Ну нет, не дикари, - замялся чародей, - но вы будто не умеете с силой обращаться. Она у вас через край переливается, а вы ее даже не пытаетесь в русло направить. Льется и пускай.

- Ну, каждому свое, - уязвленно ответила девушка, - мне, к примеру, твой подход к чародейству не близок. Слишком все сдержанно.

- Да ведь так лучше, - упрямо наклонил голову Ворон.

- Кому? - с вызовом спросила Лада. Она видела, что его не переспорить — на убеждении, что он лучший, потому что сдержан и рачительно относится к силе и строилось все самомнение. Но и молчать не могла, слова Ворона задели ее. Даже не слова, а взгляд, преисполненный какого-то отторжения, будто он и правду смотрел на дикарку, а не на колдунью.

- Чародею, людям, которым он помогает, его соратникам, - уверенно перечислял юноша. - Поверь мне, очень тяжко с теми, от кого не знаешь, что ждать — то ли грозы, то ли нашествия нежити, то ли первоцветов.

- Но тем не менее, стихийников много, и частенько именно они славятся нравом буйным и непредсказуемым, - продолжала спорить Лада, - и не видала я, чтоб они без работы сидели.

- Да ты много ли их видела, - снисходительно протянул чародей.

- А ты? - Лада сдерживалась из последних сил. Хотелось наговорить колкостей, но что толку. Сейчас она больше всего хотела, чтоб Ворон уехал и оставил, наконец, ее в покое.

- Тебе сколько зим — двадцать? Ты всего на две-три зимы меня старше, а мнишь себя великим колдуном. Магия разная бывает, и если тебе мой способ колдовать не подходит, что ж, воля твоя. Я тебе не друг, и мнение твое мне не важно. А только ни разу мне еще никто в вину мою силу не ставил.

Ворон нахмурился.

- Мнение мое не важно, и потому ты от гнева еле говоришь? И да, я старше тебя на пару-тройку зим, однако опыта у меня много больше. А ты, вместо того, чтоб послушать да поучиться, только и делаешь что споришь. Эдак ты никогда ничему не научишься, коль все в штыки воспринимать будешь.

- А ты никогда не научишься новому, если полагать будешь, что тебе и так все известно, - в тон ему ответила Лада.

- Слушай, - Ворон вконец рассердился, - я к тебе в ученики не набивался! Нечего меня жизни учить! Я свое слово сказал — ваша с дедом магия грубая, неотесанная и потому страшна может быть. Что тебе дальше с этим делать — решай сама.

- Ох уж я решу, - прошипела Лада, развернулась и пошла еще дальше в чащу.

Пробираясь по сугробам, заходя все глубже в лес, она сердито отодвигала ветки деревьев руками. Она не стала препятствовать Ворону следовать за ней, тем более, что не была уверена в том, что у нее выйдет. Он был из ее чертога, и использовать для этого лес было бесполезно. А с плетениями дружбу она не водила. Захочет пойти за ней — все равно ведь пойдет.

Ее задело то, что чародей сказал ей. Грубая магия? Неотесанная? Лада задохнулась от возмущения, сердито сжав кулаки. Тут же поднялся ветер, а редкие кусты словно когти невидимого великана, сжались вокруг Лады, не подпуская никого и ничего. Девушка старалась дышать ровнее... Лес, как и всегда, отзывался на ее чувства.

Да, она всю жизнь провела в деревне, и в посад ездила только будучи маленькой, да в одиннадцать зим, когда Лесьяр привез ее на подтверждение чертога. Неужели она не замечала за собой дикости и неотесанности? В школе на это вроде никто не жаловался... Ну, кроме Власты, но та поначалу цеплялась ко всем. Да, Ведагор учил ее меньше силой разбрасываться, а взор внутренний держать в узде, но он никогда не выражался так грубо. Лада шла дальше и дальше, утопая в своих мыслях, и не обращая внимания на то, что ее окружало.

Почему ее вообще так волнует мнение Ворона? Кто он ей? Да никто. Но его присутствие, его слова и манера держаться ужасно злили Ладу. А может, все объясняется проще? И ей просто неприятно, что кто-то может не восхищаться ее силой, а напротив, бояться и даже презирать?

Позади хрустнула ветка, и Лада в раздражении развернулась. Уж хоть сейчас можно было оставить ее в покое? Или, по крайней мере, держаться чуть поодаль? Но вокруг не было никого — лишь деревья чуть скрипели на ветру. Лада оглядела лес. И раздражение как-то разом схлынуло. Что-то она совсем далеко забралась. Пора возвращаться. Она не спеша двинулась обратно, продолжая размышлять. Однако на этот раз часть ее внимания оставалась здесь, в лесу. Что-то изменилось. А что, девушка пока понять не могла...

На самом деле Лада понимала, почему ее так задели слова Ворона. Она никогда не позволяла себе раньше так выходить из себя, как это произошло давеча. На кончиках пальцев, будто вода, скопилась магия. Ей чудилось, что она могла повелевать ветром, землей и водой. Так их не учили колдовать волхвы. Так ее не учил колдовать Лесьяр. И Ладе было стыдно, ей казалось, что Ворон увидел что-то такое, чего никто еще в ней не наблюдал — даже сама Лада. Что-то сокровенное, тайное и стыдное. Потому ей так неприятны были его слова. С облегчением выдохнув — она поняла причину своего гнева и обиды — она неспешно наколдовала светящийся шар и пошла пободрее.

Поймав себя на мысли, что ускорила шаг, девушка обернулась. Никого. Легкий холодок пробежал по спине. Лада, продолжая идти, чуть напряглась внутренне. Что-то неуловимое глазу угрожало ей — и это почуяло тело. Только вот что это было и как спастись, пока было не ясно, поэтому девушка не останавливалась. Конечно, дом далековато, но чем больше она пройдет, тем ближе к дому и дедушке будет. Позади вновь хрустнула ветка, и Лада резко обернулась. Темная тень метнулась от одного ствола к другому. Лада на мгновение застыла, задержав дыхание. Вряд ли Ворон стал бы от нее прятаться, да и человек не стал бы бояться хрупкой девушки, а значит это был не человек. Она медленно зашагала дальше, то и дело оглядываясь. Существо — кем бы оно ни было — продолжало следовать за Ладой. Оно шныряло между темных стволов деревьев, и поблескивало жутковатыми глазами.

Лада вышла на небольшую поляну, остановилась и постаралась дышать глубже. Скорее всего, это нечисть, которой в последнее время развелось в их краях. Ничего, справится. Лес поможет. Лада наколдовала еще четыре шара, и вся поляна озарилась чародейским светом. Девушка открыла суму и принялась перебирать все, что там было, продолжая часто оглядывать мрак вокруг поляны. Так, Зерцалица, сон-трава, берестяная книжечка с Ладиными заметками, все не то... Вот оно! Мешочек с одолень-травой. Как он оказался в ее сумке, Лада не помнила. Но при ее любви к травам и природе это не было удивительным. Она наскоро протоптала себе небольшой круг и высыпала одолень-траву тоже — кружочком. Надолго это нечисть не задержит, даже если это кто-то мелкий, но даст время придумать, что делать дальше. Убрав мешок и сняв варежки, Лада уселась внутрь круга и прикоснулась — не без внутренней дрожи — к снегу, прося лес показать того, кто затаился сейчас в темноте. Лес отозвался, открывая Ладе темный и плотный сгусток силы. Гораздо больше ауки... Но точнее не разглядеть... Нечисть она по-прежнему плохо наблюдала внутренним взором, и сейчас не стала тратить время и силу. Вынырнула и принялась плести защитное заклятие. Когда оно было готово, Лада накинула на себя едва заметную мерцающую сеть, и стала думать да вспоминать. Леший бы уже давно морочил ей голову кошмарами. Аука бы заводила дальше в лес, не позволяя уйти. Волколак напал бы сразу — эти терпением не отличаются. Самодивы, русалки, полудницы и ночницы, - все эти создания были привязаны к месту. Кто же это? Быть может, кикимора? Только болота рядом не было, а Лада знала, как эти духи любят топи. Или мара? Но опять же — им нужна была вода, далеко от нее они не уходят. Вдруг тень метнулась на поляну, но зашипела при виде света огоньков и скрылась за деревьями. Сердце у Лады отбивало неровный ритм, страх сковывал. Она не успела рассмотреть, что это было, но вряд ли оно так споро выскочило на поляну, чтоб побеседовать с девушкой. Нельзя было долго сидеть на месте — с наступлением ночи такие существа становились лишь сильнее. Но как ей идти к дому? Она умела перемещать заклятие безмолвия, но щит могла лишь расширять... Лада пыталась придумать выход, но ее сбивал с толку страх — казалось, он проникал в мысли, под кожу, в вены и отравлял все тело Лады, заставляя ее цепенеть и дрожать. Она изо всех сил пыталась сохранять ровное дыхание, но оно все чаще сбивалось. Она не помнила, когда в последний раз так сильно страшилась чего-то или кого-то. Тем более в родном лесу.

Глаза ее неотрывно смотрели на темноту леса, то и дело ловя жуткий отблеск в глазах неведомой нечисти. Лада вновь полезла в суму, огромным усилием воли заставляя себя пошевелиться. Достала Зерцалицу. Ох, вряд ли та сейчас поможет... Но нужно было испробовать все. Девушка открыла зеркальце и, не дожидаясь появления духа, с трудом проговорила:

- З-зерцалица, с-спаси меня... Я в лесу, тут какая-то н-нечисть...

Не дождавшись ответа, Лада выронила зеркальце на снег. Ее поразил собственный голос: жалкий, дрожащий, почти плачущий.

Ей необходимо было успокоиться. Лада с силой помотала головой, сжала зубы. Заставила себя прикоснуться к лесу, но смотреть в сторону неведомого духа не стала. Простерла взор дальше, распугала ночных птиц, и попросила их подать весть Лесьяру. Но и внутренний голос сбивался, словно Лада вышла на лютый мороз. Она не знала, получилось ли у нее донести свою волю до пернатых. Она пыталась найти Ворона — быть может, он не ушел далеко, но тут дух метнулся на поляну второй раз. Лада закричала от неожиданности и страха. Защитное заклятие дрогнуло, но выстояло, а неведомая тень, поблескивая глазами, вновь укрылась в темноте леса. Лада всхлипнула. На этот раз она чуть лучше рассмотрела нечисть, но та была до того расплывчатой, будто лужа растеклась. Черная, мохнатая, с жуткими мелкими зубками.

Девушка вновь обратила внутренний взор на лес. "Спаси, спаси, спаси", - только и повторяла она мысленно. Ни на что другое сил не было. Ее словно окунули в прорубь зимой — все тело было сковано, купол защитной сети начал мерцать, будто у девушки не хватало сил его поддерживать. "Как глупо попасться в сети существа, которое ты даже не смогла распознать", - подумала Лада.

И вдруг...

Тихое мурлыканье раздалось откуда-то со стороны деревни. Легкая песенка, простая мелодия, от которой Ладе стало еще страшнее. Она изо всех сил зажмурилась, умоляя себя, Явь, Навь и богов, чтоб ей это послышалось, но... Мелодия сменилась на добрый мотив, от которого ноги Лады стали сами собой притоптывать. И вдруг оцепенение стало уходить.

- Это, по-твоему, помощь? - тихо прорычала она, обращаясь к лесу. Тело, словно оттаивая, снова ей повиновалось. Она потерла ладони друг о друга. Наскоро поправила защитное плетение.

- Лада-Ладушка, Лада-голубушка, - промурлыкал голос, и из-за деревьев показалась черная усатая морда. - Не грусти, красавица, не кручинься, доченька. Кот Баюн пришел, кот Баюн с тобой!

- Доброй ночи тебе, уважаемый, - вежливо поздоровалась Лада, окончательно смиряясь с помощником, который пришел на выручку. С помощником, который мог убить ее вместо неведомого сгустка нечисти.

- Как отрадно встретить тебя в лесу, кот Баюн.

Кот вышел на свет, подошел близко к Ладе и уселся прямо перед ней, обернув огромный мохнатый хвост вокруг лап. Несмотря на то, что чародейка заслуженно опасалась этого существа, не отметить его красоту было бы странно. Острые большие уши, желтые медовые глазища, белые усы, которые торчали в разные стороны, шелковистая, черная, как смоль, шерсть, и черный нос, забавно подергивающийся, когда Баюн принюхивался. Во всем облике кота было столько изящества и осознания собственной силы, что им невозможно было не любоваться. Вот только Лада понимала, насколько опасно попадать под очарование Баюна.

- Ты чего это, Ладушка, защищаться от меня вздумала? - прищурил он желтоватые глаза. - Негоже так себя вести, некрасиво.

- Что ты, - изо всех сил сохраняя спокойствие, отвечала Лада, - от тебя мне и в голову не придет защищаться. Только вот нечисть какая-то навредить мне хочет.

Баюн мгновение пристально смотрел девушке в глаза, затем лениво встал и чуть прошелся по поляне. Движения его были неторопливы, глаза чуть прищурены. Но вдруг он резко прыгнул к деревьям и зашипел. Лада не видела его морды, но и от шипения стало не по себе.

- Мряка, - проговорил кот.

- Будь здоров, - вежливо отозвалась девушка.

- Куражиться вздумала? - встопорщил усы Баюн, резко разворачиваясь. - Вот и помогай после такого смертным!

- Что ты, что ты, - испугалась Лада, - я просто не расслышала...

- На ухо туговата? - наклонил голову Баюн, все еще обижаясь. Сейчас он напоминал Ладе кота-коловерши из школьной деревни. Только коловерши сильно навредить не мог, а если рассердить Баюна, можно никогда не вернуться из леса.

- Мряка — это мерзость такая навья, - все же нехотя пояснил кот, - словно тень черна, словно кикимора кровожадна. По лесу носится и нападает. Страхом пугает, кровь в жилах стынет из-за нее. Как запугает до полного оцепенения, так присасывается.

Лада прижала руку к груди — так вот откуда этот дикий страх, вот почему так сложно было соображать. Она никогда раньше не слышала о таком существе. Но в этом лесу, кроме Лешего, болотника да пары кикимор почти никого отродясь не водилось. Баюны тоже жили севернее.

- Ты прогнал ее? - осторожно спросила Лада.

- Отпугнул временно, далеко вряд ли уйдет, коль свежую кровь почуяла,- усевшись на снег, проговорил Баюн.

Он принялся мыть шерсть за ушком, изредка поглядывая на Ладу. Как себя вести девушка вообще не понимала — сердце все еще колотилось, она боялась Баюна, и не знала, далеко ли ушла мряка, и можно ли снимать защиту.

Она хотела уже было спросить кота — благо тот выглядел не сердитым, но тут раздались шаги и скрип снега. Из-за деревьев вышел Лесьяр и Ворон. Дедушка цепко оглядел поляну и сразу же проговорил:

- Приветствую тебя, Баюн Батькович, как здоровье?

- Лапы ломит, сыро нынче, - лениво отозвался кот, однако во взгляде его читалось любопытство.

Лада встала. Только сейчас она поняла, как сильно замерзла, сидя на снегу. Она хотела предупредить дедушку о мряке, но тот едва заметно махнул рукой и продолжал:

- Вижу с внучкой с моей познакомился. Хорошая она у меня ведунья.

- Не знакомился я вовсе, - продолжая умываться, протянул кот, - тебя да ее в Березовой пуще давно знают.

Ну точно, Лада была права — кот из мест чуть севернее. Березовой пущей звалось селение, ближайшее к Ладиной деревне. Отчего там знают ее да дедушку девушка не знала.

- Помощь Ладе была нужна, она лес попросила, - промурлыкал кот, потягиваясь и неотрывно глядя на Лесьяра, - вот я и пришел на выручку.

- Помощь? - спросил Ворон, но Лесьяр перебил его громко:

- Благодарствую, - он поклонился, - не угодно ли тебе принять в дар от нас лепешки ржаные да свеклы вяленой?

Баюн усмехнулся, неспешно подошел к ближайшему дереву и принялся точить внушительные коготки. Лесьяр терпеливо ждал. Наконец кот развернулся мордой к колдуну и обронил:

- Что ж, давай их сюда.

Лесьяр достал из сумы подношение, сделал несколько шагов и аккуратно положил угощение на снег. Баюн набросился на еду, словно она была живой добычей. И принялся жадно есть. Дедушка быстро подошел к Ладе.

- Тут мряка какая-то по лесу бродит, это с ней мне Баюн помог, - быстро прошептала девушка, - надо защиту на вас накинуть...

- Не нужно, - покачал головой Лесьяр, - давай-ка к дому идти.

- Но...

- Хоть сейчас не спорь, - зашипел дедушка, взглядом показывая на кота.

Лада кивнула, и Лесьяр подвел ее к Ворону, жестом велел тому поддерживать девушку. Лада дрожала от холода и сырости, но страх вроде ушел. Ворон крепко взял Ладу за локоть одной рукой и приобнял за плечи другой. Лесьяр повернулся к Баюну:

- Благодарствую, Баюн, за помощь моей внучке. Мы отправляемся домой. А тебя приглашаю зайти завтра вечером, у нас будут блинчики.

Баюн, у которого морда была малиновой от свеклы, сверкнул глазами и промурчал с набитым ртом:

- Да уж, вяленой свеклы все одно маловато за спасение Ладушки. Так и быть, загляну на огонек...

Лесьяр еще раз поклонился, Ворон с Ладой повторили за ним, и они втроем поначалу медленно, а затем чуть не бегом отправились в деревню.

Глава 3

***

Власта поднялась рано - ей нужно было проведать брата. Накануне она сплела для него несколько заклятий, и опасалась, что сам он не проснется. И чтоб не гневить Гордияна, который не любил опозданий, девушка решила подстелить соломки. Она потянулась и села в кровати. Новоиспечённые чернобожники ещё спали. Девушка зевнула, встала и принялась не спеша одеваться, стараясь никого не разбудить - доброта тут была ни при чем, ей просто не хотелось рано утром говорить ни с кем из этих людей - она тихо шмыгнула за дверь и поднялась к брату. Проверив свою тайную защиту на соседней комнате, она довольно кивнула и уже направилась было разбудить Нерослава, как услышала шаги на лестнице. Увидев Милонегу, которая поднималась наверх, Власта с удивлением уставилась на девушку - в такую рань обычно все спали.

- Утро доброе, - улыбнулась та.

- Это навряд ли, - скорчила рожицу Власта, - что-то случилось?

- Нет, просто шла к Нерославу, - продолжала улыбаться девушка. Власта оглядела ее с ног до головы:

- Это зачем ещё?

- Проведать хотела, - пожала хрупкими плечами Милонега. - Он добр ко мне, в отличие от многих других. И не смотрит на то, что у меня...ну...что я...

- Не ведьма, - подсказала Власта.

Девушка вспыхнула, но возражать не стала, просто чуть опустила взгляд. Но Власта поняла, что ее слова рассердили дочь купца. Милонега была очень красива: ясные голубые глаза, светлые волосы, милое личико и хрупкая фигурка. У нее был открытый чуть удивленный взгляд, будто все в этом мире ее поражало. На самом деле Власта ни разу не видела, чтоб ее кто-то обижал или относился с презрением из-за отсутствия магической силы. Парни так и вовсе пытались ухлестывать за дочкой хозяина - сила силой, а такой терем был признаком богатства. Да еще и красота прилагается — чем не невеста? Девушка бралась за любую работу, старалась быть поближе к Златославу и Гордияну, словно надеялась заразиться магией от волхвов. Она была кроткой, приветливой со всеми и очень отзывчивой к просьбам и поручениям. Однако Власта ей не верила. Возможно, виной тому была красота Милонеги, и ее хрупкость, которой зачастую не хватало самой Власте, хотя в этом чародейка Макоши не призналась бы и самой себе. Но дело было не только в этом. Она не верила купеческой дочке, потому что видела все уловки и хитрости, которые та применяла. Власта сама частенько этим пользовалась, чтоб расположить кого нужно к себе. А потому знала - у Милонеги свои желания и планы, и верить ее прекрасным голубым глазам не стоит. Конечно, ее лицо, волосы, фигура, - вся ее наружность располагала к себе. Ее хотелось защитить, обогреть и утешить. Власте с этим повезло меньше - при всей ее красоте, к утешениям она явно не склоняла. Но обычно она знала, как и с кем нужно себя вести - эту науку мать вдолбила в нее с детства. Девушка знала, с кем надо быть кроткой, разрешая себя победить, а с кем властной — словно оправдывая свое имя. Практически всегда она умела добиться своего, заворожив другого человека, особенно, если этот человек мужчина. Вчера вот только осечка вышла с Видбором. Власта нахмурилась от этих воспоминаний и от того ее голос прозвучал резче, чем она хотела:

- Он спит ещё, а как проснется - уедет с Гордияном. Милонега чуть поджала губы. Ее светлые глаза встретились с темно-зелеными глазами чародейки Макоши. Власта знала, что и Милонега понимает ее лучше, чем другие девушки. Она чуть забавлялась от того, что купеческой дочке сейчас так хотелось показать свое истинное лицо, но та сдерживала себя. Вновь вспомнился Видбор — интересно, он вчера чувствовал то же?

- Ясно, что ж, пойду накрою ему завтрак.

- Благодарю, это было бы чудно, - кивнула Власта и отправилась будить брата.

***

- Если б не ты, я бы так не отдохнул, - благодарил сестру Нерослав, - и спасибо, что разбудила. Сама-то небось не отдохнула?

- Отдохнула, - отмахнулась Власта, - не переживай.

- С комнатой вчера трудностей не было?

- Кстати были, - усмехнулась девушка и в красках рассказала брату обе сцены. Нерослав, умываясь, слушал внимательно и иногда фыркал — когда Власта описывала выражение лица Горяны или Видбора, выследившего сестру.

- Представляешь? А казался таким вежливым, - закончила девушка.

- Власта, то, что он не стал с тобой в игры играть, не делает его невежливым, - пожал плечами Нерослав, - комнату же он позволил запечатать.

- Вот так и знала, что ты на его стороне будешь! - возмутилась она, вскакивая с табурета, на котором сидела. - Это было некрасиво.

- Ну прости, - улыбнулся юноша, - просто Видбор оказался умнее тех, кто тебе раньше встречался.

- Бывали колдуны и поумнее его, - скривилась Власта, досадуя, что брат не поддержал ее. - Ничего, сегодня еще разок попробую. Поблагодарю за вчерашнюю милость. Слово «милость» она сказала с такой гримасой, что Нерослав рассмеялся:

- Не лучше ли быть собой?

- Вот уж нет, - закатила глаза Власта, - мне это еще ни разу пользы не приносило.

- Даже когда ты подруг в школе завела? - тихо спросил брат. Власта нахмурилась. Дыхание чуть сбилось, но она быстро взяла себя в руки. Школу — по крайне мере, свою дружбу с Ладой и остальными — она предпочитала не вспоминать. Она, отгоняя от себя непрошеные грустные мысли и сердясь на брата, выпалила:

- Я гляжу ты сам быстро позабыл свою школьную дружбу. Нерослав вопросительно глянул на нее.

- Милонега приходила тебя проведать, - скорчила рожицу Власта, - говорит, дескать, ты добр к ней.

- Да просто заступился за нее, там Зорян на себя словно корону надел, - отмахнулся юноша. - Ничего такого.

- Это для тебя, - улыбнулась Власта, - мне кажется, у Милонеги свой взгляд на это заступничество.

- Ох, Власта, да ну тебя. До этого ли сейчас, - раздражительно проговорил Нерослав. Власта удивленно глянула на брата. Он нечасто раздражался на нее. Устал? Или она случайно задела его? А ведь хотелось просто немного подразниться.

- Ну ладно, - пожала она плечами, - я же шучу, что ты злишься. Зорян и впрямь мерзость ходячая. Жду не дождусь момента, когда можно будет с ним поквитаться.

- Я тоже, - нехорошо усмехнулся Нерослав. Девушка подняла брови. Если уж брат хочет возмездия, знахарю точно не поздоровится.

*** Когда они вдвоем спустились в трапезную, за длинным столом сидела Милонега, мечтательно глядя в большое окно. Никто не знал, зачем купцу понадобилось такое окошко — от него только холоднее было зимой. Однако колдуны сделали свое дело, утеплив трапезную, и теперь кто-то постоянно задумывался во время еды, глядя в окно на птиц, на людей или на снегопад. Увидев Нерослава, Милонега встала и улыбнулась. Правда, при виде Власты ее улыбка самую капельку померкла, но чародейка Макоши была уверена, что это заметила лишь она.

- Доброе утро, - проговорила дочь купца. Ну просто не голос, а ручей лесной. Власта с интересом глянула на брата. Неужели не замечает?

- Доброе, - приветливо кивнул Нерослав, оглядывая трапезную. "Ищет Гордияна или мать", — поняла Власта.

- Я завтрак приготовила, - продолжала лучиться улыбкой Милонега. - Только я не думала, что вы вдвоем будете. Прости, Власта...

- Спасибо тебе большое, - с чувством произнес Нерослав, - мы его поделим.

- Ну прям, - фыркнула Власта, - это не мне поездка предстоит. Ешь спокойно. Нерослава уговаривать не пришлось — частое колдовство, испытания, постоянная усталость, - все это располагало к постоянному чувству голода. Он с удовольствием принялся уплетать завтрак, а Власта уселась рядом с братом и, чуть улыбаясь, косилась на недовольную Милонегу. Сейчас та должна была придумать какую-то причину, чтоб остаться наедине с юношей.

- Что-то повар наш в последнее время устает, - вздохнула девушка, спокойно глядя на Власту, - говорит, колдунам много еды требуется.

- Навь больше сил отбирает, - кивнул Нерослав, - правда и дает много. Но иногда голод повышается, это правда.

- Так это интересно все, - Милонега перевела взгляд сияющих глаз на юношу, - расскажешь еще про Навь? Тот нахмурился.

- Да про нее немного хорошего сказать можно, - ответил он.

- А мне все одно занятно, - заявила девушка с неподдельным интересом. Все трое замолчали. Милонега, бросив быстрый взгляд на Власту, продолжила:

- Так вот я подумала, а мог бы кто-то из вас или из ваших друзей, - Нерослав при этом едва заметно усмехнулся, - помочь нашему повару? Быть может, совсем чуть-чуть. Власта глянула на брата. Тот пожал плечами:

- Не знаю, как насчет всех остальных, я мог бы, только не сегодня. Мы с дядей уезжаем.

- Власта?..

- Конечно помогу, - улыбнулась девушка, - сейчас только брата провожу и помогу. Милонега благодарно кивнула, но ее улыбка потеряла немного лучезарности. Власта хмыкнула. Ага, сейчас, оставлю я тебя наедине с братом. Его неизвестно насколько увозят, а я должна кашу идти варить. Больше никто не произнес ни слова. Нерослав быстро доел завтрак, поблагодарил Милонегу и отправился к конюшне — взять коня для себя и для дяди. Власта следовала за ним по пятам. Гордияна, правда, нигде видно не было, но ни брата, ни сестру это не смущало. Они достаточно хорошо знали дядю, чтоб понять: это вполне в его характере появиться в последнее мгновение и отругать племянника за то, что не готовы кони. Хотя сам Гордиян даже не говорил Нерославу о поездке. И точно: взрослый чернобожник появился, когда кони уже были готовы, а Нерослав собрал все вещи и пытался успокоить сестру. Та все время, что они были наедине, твердила ему: будь покорен, делай все, что скажет Гордиян, не спорь. Она порывалась чуть подкрасить углем кожу под глазами брата, так как боялась, что его отдохнувший вид насторожит дядю.

- Власта, ну это уж совсем! - воскликнул наконец Нерослав.

- Я тебя прошу, делай все, что он...

- Даже если мне младенца нужно будет убить? - сердито проговорил юноша.

- Что ты пререкаешься да слова передергиваешь! - вспыхнула Власта. Они как раз подходили тогда к конюшне, и Видбор, подняв голову на голос девушки, кивнул обоим.

- Я буду делать все, кроме того, что может причинить сильный вред, - шепотом ответил сестре Нерослав. - Гордиян тоже, знаешь, не дурак. Он меня знает, и притворство чует за версту. А долго притворяться я не смогу. Власта раздраженно выдохнула. До чего упрямый! Позже, когда Нерослав и Гордиян оседлали лошадей (дядя не выказал ни малейшего удивления, когда увидел готового к дороге племянника), дядя сказал юноше:

- Отправляемся к Самоцветной горе.

- Так это же дня четыре пути? - вырвалось у Власты. Четыре дня туда, четыре обратно...Больше седмицы без брата. Внутри все похолодело. Гордиян глянул на племянницу и произнес:

- Мы управимся чуть быстрее. Ждите нас через пять дней. Он пришпорил коня и пустил его галопом. Нерослав успокаивающе кивнул Власте и последовал за дядей. Девушка тревожно вздохнула и про себя произнесла агму, которой когда-то давным-давно - словно в иной жизни — ее и других ребят научила Ганна. Легче не стало.

*** Она слонялась по терему, не зная, чем себя занять. Все только-только встали, и по трапезной разливался вкусный запах приготовленного завтрака. Власта и впрямь помогла повару, но лишь чуть-чуть — тот очень удивился предложенной помощи и тому, что она ему, оказывается, нужна. Девушка хмыкнула, напомнив себе при случае задать вопрос Милонеге о том, зачем насильно кому-то помогать. Власта позавтракала на кухне, благо повар — нелюдимый и молчаливый мужчина тридцати с лишним зим, был не против. Потом она гуляла по терему, наслаждаясь его пустотой — волхвы не выходили из опочивален, а все ребята были в трапезной. Власта знала, что чуть позже Сияна заберет их на урок, но до того ей срочно нужно было придумать себе какое-то дело. Иначе мысли возвращались к брату, и тревога с тоской постепенно затапливали душу. Вспомнив, что хотела навестить Видбора и проверить, что с ним не так, раз он не пал к ее ногам, сраженный красотой, она вернулась к повару. Тот, если и удивился просьбе выдать завтрак для одного из слуг, то виду не подал. Власта, чуть подрумянив щеки холодным соком свеклы из своих запасов, отправилась на конюшню — туда, где последний раз видела юношу. Уже выйдя из терема, она увидела - Видбор еще там. Несмотря на ветер и легкий мороз, он был в одной рубахе. Засучив рукава, орудовал щеткой — гнедой жеребец, которого он чесал, слегка бил копытом. Власта поежилась — она не любила лошадей и побаивалась их. Очевидно, нелюбовь была взаимной — как только девушка приблизилась, жеребчик заржал и забеспокоился. Видбор в недоумении огляделся и, увидев Власту, понимающе хмыкнул. Чего он там понял, она не знала, но ухмылка эта ее не порадовала. Она чуть нахмурилась, не совладав с собой, а Видбор, улыбаясь, кивнул чародейке.

- Доброе утро, - поздоровалась девушка, - вот, принесла угощение в благодарность за вчерашнее. Конь совсем забоялся, принялся тянуть Видбора вглубь конюшни. Власта в раздражении глянула на животное. Эх, где же Лада с ее умением любую животинку к себе расположить. Отведя взгляд от растревоженного жеребца, она открыто глянула на Видбора. Она сегодня была смелее - видно, юноше не нравились покорные. Что ж, для Власты это даже проще, не нужно свою внутреннюю силу убавлять.

- Да я же и не сделал ничего, - пожал плечами парень, пытаясь успокоить жеребца, - ну что ж такое, вот не любит он чародейства! Давеча чуть Светозару не сбросил...

- Ты позволил мне запечатать комнату и не стал никого из старших звать, - просто проговорила Власта, упорно продолжая не замечать беснующегося жеребца.

- Странные вы, колдуны, - усмехнулся Видбор, отпуская коня и позволяя тому отойти от Власты на безопасное расстояние, - я каждый день делаю столько всего, обслуживая всю вашу компанию, а благодарность заслужил лишь за позволение колдовать.

Власта вспыхнула:

- Так у каждого своя работа. Будто хозяин твой тебе каждый день в ноги кланяется да на чай зовёт. Конь заржал и сделал еще несколько шагов назад. Он прядал ушами, и все пытался отвернуть морду, словно и видеть Власту не хотел, не то, что чуять. Видбор же с лёгким удивлением глянул на девушку и вдруг расплылся в улыбке.

- Куда ж твоя скромность спряталась? Нынче ночью она тебе так шла.

- А мне не нравится когда меня обвиняют в том, в чем вины моей нет, - в тон ему проговорила Власта. - Я хотя бы знаю твое имя, и не кличу "слугой". Она поставила миску с угощением для Видбора на табурет, развернулась и пошла обратно в терем. Ох, как сейчас Горяны не хватает! Ну пожалуйста, ну боги, пошлите сюда эту негодяйку. Власта кипела, и хотела хоть с кем-то поквитаться. Она бы лошадь припугнула, но за это могло попасть. Горяна — другое дело. Как назло, никто из ребят ей не встретился, и она оставалась наедине со своим гневом. Несчастный слуга, что возомнил о себе! Смеется еще! А она тоже хороша — проверила, называется. Да вчера еще ясно было, что уловки ее не сработали... Можно было бы и колдовством его в сети заманить, но так низко она пасть не могла. Власта с топотом поднялась наверх, в общую комнату. Ребята после завтрака отдыхали, и комната была полна народа - Власта заметила, что после приезда в терем молодые колдуны кучковались, словно им неуютно было поодиночке. Оттого принято было гостить у соседей. Но ввязываться в ссору с несколькими чародеями она, конечно, не стала. Села на лавку и принялась сердито упражняться в плетении. Шум от разговоров мешал ей, пальцы не слушались, а нити, казалось, дрожали от гнева вместе с хозяйкой. Она то и дело раздражённо вздыхала и кидала на ребят возмущенные взгляды. Леший их забери, почему нельзя быть потише?? Она собралась было пойти к Нерославу, но тут же опомнилась - дядя увез его... На несколько дней... Власта вдруг почувствовала себя такой одинокой. Плетения тихо растаяли на ее застывших пальцах. Она оглядела соучеников - ведь с ними она училась и в школе. Вот ненавистная Горяна, вот Гордей, который с переездом в посад расцвел как подснежник. Усталость Нерослава и его постоянное отсутствие подействовали на парня магически - отныне он был единственным истинным молодым чернобожником, а Горяну - особенно после ее неудачи - никто в расчет не брал. Вот Мокша, он больше не прячется в тени, хоть также канючит. Вот Зорян - тоже смотрит по-княжески, как и Гордей. Вот девушка, как ее?.. Светлозара? Стихийница средней руки, у которой Власта в первые же школьные дни отбила Зареслава. Та, которую чуть не сбросил этот глупый трусливый жеребец. Да, не все ее здесь любили, но Власта могла хотя бы поговорить с кем-то из них. Только вот не хотелось... А почему? Ответ был очень прост, но девушка бегала от него весь прошедший месяц. Ей очень не хватало подруг - Лады, Бажены и Зимы. Власта имела неосторожность привязаться... С парнями было проще - она уходила сама или умела сделать так, чтоб от нее отвернулись. Но в школе она дала слабину. Власта опустила голову. Это ещё что? Слезы?? Она вскочила как ошпаренная и устремилась в комнату брата. Слезы жгли глаза. Выскочив в коридор, она налетела на кого-то большого. Подняла взгляд и увидела Видбора.

- Вот ты где, а я иду... - он осекся, увидев слезы девушки. - Ты чего? Обидел кто?

- Отстань от меня, а? - она чуть отодвинула его в сторону и взбежала по лестнице. Наскоро открыв комнату Нерослава, Власта зашла внутрь и дала волю слезам. Плакала неловко, словно разучилась это делать. А так и было. В детстве ее строго наказывали за слезы, и девушка научилась обходиться без этого. Что бы ни случилось. Отъезд Нерослава заставил ее посмотреть туда, куда она так отчаянно старалась не глядеть. Ее потому и раздражали его дурацкие попытки запастись зельями да заклятиями. Он хотел вернуться, он тоже хотел к друзьям. Но в отличие от сестры не боялся себе в этом признаться. Вдруг в дверь постучали. Власта чуть вздрогнула.

- Ты там? - раздался голос Видбора. Вот же пристал! Ну чего ему надо?

- Чего тебе ? - грубо спросила Власта. Сейчас обидится и уйдет.

- Хотел спросить, может, помощь нужна?

- Не нужна, - отрезала она. - Иди по своим делам. Молчание. Наконец-то. Она вздохнула и поднялась на ноги. Надо бы умыться.

- Тебя точно никто не обидел? - раздалось из-за двери. Власта с удивлением и раздражением глянула на дверь. Выдохнула. Ладно уж, он же не виноват, что все вот так сложилось. Да и немногие тут пошли бы за ней, чтоб узнать, в чем причина слез. Точнее - никто бы не пошел.

- Видбор, - проговорила она четко, - со мной все ладно. Девушки иногда плачут, это не смертельно. Оставь меня, пожалуйста, я одна хочу побыть.

- Понял, - раздалось из-за двери. Затем Власта услышала удаляющиеся шаги. Почему-то от этого звука ей стало еще хуже, хотя мгновение назад она сама хотела, чтоб юноша ушел. Из глаз вновь полились слезы, но Власта не стала их останавливать. Пусть их, сейчас все выплачет и отправится на урок к Сияне...

Глава 4

***

Баюн затянул подозрительно грустную мелодию, ловко пощипывая струны небольших гуслей своими коготками. Лада пристально глянула на кота, но тот имел невинный вид и едва слышно мурчал, подпевая своей игре. Девушка не чувствовала сонливости, но Ворон, ехавший напротив нее в повозке, принялся то и дело зевать. Лесьяр, развернувшись на козлах, кинул взгляд на внучку, затем на кота.

- Баюн, - тихо, но строго произнесла Лада.

- Мр? - не прерывая игры на гуслях, протянул кот.

- Мы ведь договорились, - укоризненно покачала головой чародейка.

- Так разве тебя в сон клонит, Ладушка? - хитро улыбнулся кот.

- Меня нет, а Ворон сейчас, кажется, навечно заснет, - девушка пересела к чародею, и потрясла того за плечо, - прекращай. У нас был уговор.

Кот резко провел когтями по струнам, они неприятно взвыли, и Ворон встрепенулся, ошалело моргая.

- Он опять? - взвыл парень, с ненавистью глядя на кота.

- Он больше не будет, - настойчиво проговорила Лада, - это от неловкости. Забылся. Так ведь?

Она грозно глянула на кота, не представляя однако, что будет, если тот воспротивится. Баюны славились своими песнями, и что стоило этому коту усыпить их всех? Лада подозревала, что коту было скучно в родном селе, и надежда на то, что его возьмут в школу, где много молодых чародеев и постоянно творится магия, его завораживала.

Всего пару дней назад — когда Лада отогрелась, отошла от встречи с мрякой и напекла обещанных коту блинов — Лесьяр объявил внучке, что они все вместе едут в школу. Вернее, Лада в школу, а Лесьяр на подмогу Ведагору. Потому дедушка и старосту в гости звал и знахарку — он просил отпустить его и подменить, если жителям деревни нужна будет помощь.

- Слыхал я, совет волхвов соберется в посаде, неподалеку от вашей деревеньки, - говорил дедушка, закидывая нехитрый скарб в котомку, - так вот, чую я, важные дела там решаться будут.

- А я чую, что ты не всегда был со мной честен, - качала головой Лада, переворачивая последний блин, - особенно, когда говорил, что ты один, без друзей-колдунов и вообще, богами позабытый... А тут выясняется, что друзей у тебя много, и лечить тебя пол колдовского мира слетелось, да и на совет ты собрался так, будто тебя оттуда точно не прогонят.

- Выдумщица ты, - спокойно отвечал Лесьяр, выглядывая в окошко, - на совет многие колдуны съедутся. Надобно знать судьбу чародейского мира. С Ведагором да, немного мы знакомы, так что навряд ли он против приезда моего будет. Ну а то, что помогли мне к праотцам не отправиться, так это ты вроде радоваться должна...

- Ох, дедушка, прекращай, - сердито плюхнула Лада стопку блинов на тарелку, - еще в вину мне это поставь! Не юли, - строго сказала она деду, и тот засмеялся.

- Это мои слова, - подмигнул он внучке, - там дружок наш уже явился. Сама блинчики вынесешь?

- Сама, - раздраженная, Лада кивнула, - в конце концов, он меня же спас.

Когда Баюн насытился блинами и умывал довольную морду большой лапой, он вдруг промурлыкал:

- Возьми меня с собой.

- Что? - рассеянно отозвалась Лада.

Она все еще раздумывала про свой разговор с дедушкой и толком не разобрала, что сказал кот.

- В школу хочу, - наклонил ушастую голову кот, - скучно мне тут, мочи нет! Рогнеда ругается, коль песни пою, путников тоже обижать не разрешает... Рогнедой, как подумала Лада, звали чародейку из Пущи, где и жил до этого Баюн.

- Так ты в школу ехать собрался, чтоб чародеев околдовывать? - нахмурилась Лада.

- Нет, что ты, - кот прижал пушистую лапку к груди, словно был обижен словами девушки, - как можно... Просто у вас там всяко веселее. Друзей новых заведу, мир повидаю.

- Мир? - усмехнулась Лада и, видя как кот опасно насупился, быстро сказала:

- Не вольна я гостей в школу звать, не я там главная. С собой тебя взять смогу, коль дедушка разрешит. А вот чтоб в школе остаться, нужно разрешение главного волхва получить.

Баюн задумался, затем, пошевелив усами, кивнул:

- Получу.

Лада пожала плечами, хотя на душе было неспокойно: притащить нечисть в школу? Что Ведагор скажет? Баюны, конечно, считались не самыми опасными существами Нави (если сильно не разозлить), но все же власти у них было больше, чем у обычной, мелкой нечисти. А такое соседство поопаснее коловерши будет.

Но, к удивлению девушки, Лесьяр был не против компании кота. И вот они все вместе тряслись в телеге. Баюн — Лада не знала почему — выбрал ее в свои любимицы, и не отходил почти ни на шаг. Это изрядно злило Ворона — тот уже третий раз за все время испытывал на себе колдовство кота. Иногда Ладе казалось, что кот словно мстит юноше за неловкие или грубоватые слова в ее адрес. Надо сказать, после ночного происшествия в лесу, Ворон вел себя по-другому. Он долго извинялся, что бросил ее одну, и в последующие дни — так же, как и кот — ни на шаг не отпускал от себя Ладу. Но слова назад не воротишь, и уверенность Ворона, что он обладает силой более воспитанной, нежели колдовство Лады, все же мелькало в его высказываниях. И Баюн то и дело оттачивал на юноше свое мастерство — в отместку.

Лада терпела обоих, но сейчас, когда она жила в ожидании встречи с друзьями, все это казалось ерундой. Ну ходят за ней по пятам кот и чародей из чертога Вепря. Какая разница, если скоро она увидит Бажену и Зиму, и Световида! Она вздохнула, понимая, что не хватает в этом списке еще двух имен. Полезла в суму и погладила кончиками пальцев письмо, которое зачем-то взяла с собой в школу. Нерослав прислал всего одну весточку — сразу после ее приезда в родную деревню. Лада догадалась, что он зачаровал голубя, как когда-то она его учила. Вернее не учила даже, а рассказывала. Писать в ответ она не стала, хотя могла бы. Она не сомневалась, что ее сила позволила бы ей отправить письмо и найти чернобожника, где бы тот ни был. Только вот боялась, что это было опасно для самого Нерослава.

Где он сейчас? Увез ли его дядя вместе с Властой в другое место? Или они все вместе — с Златославом и другими чародеями, которые присягнули в верности чертогу Чернобога? Мучает ли его дядя? Нерослав при последней встрече сказал, что Гордиян сделает все, чтоб вытравить из них с Властой свободу. Лада нахмурилась. Тревога, боль за юношу, обида на то, что так мало времени они провели вдвоем, - все это снова захлестнуло ее. В родной деревне, за заботами о здоровье дедушки, за ссорами с Вороном да и вдалеке от школы, она не чувствовала все это так остро — только если кто-то или что-то напоминало. Сейчас же, чем ближе она была к школе, где и встретила Нерослава, тем сильнее была тоска по нему.

Вдруг девушка услышала кошачье мурчание, а затем кто-то пушистый и теплый привалился к ней с одного бока. Она вынырнула из мыслей и глянула на Баюна, который деловито устраивался рядом с ней. Кот положил ей одну лапу на коленки и принялся потихоньку сжимать коготки. Он смотрел девушке в глаза и урчал, словно заведенный. Лада аккуратно погладила лапу кота — по голове гладить не осмелилась — и благодарно улыбнулась. Ей стало чуть легче. Главное — она увидит друзей, они вновь будут вместе. В школе Ведагор и Ганна, Збигень и Годислав, да и дедушка рядом. Все вместе они непременно что-нибудь придумают. Что — Лада не знала, но сейчас отчаянно хотела верить детской наивной верой, что взрослые волхвы спасут не только Явь, но и человека, который успел стать ей таким близким и дорогим.

***

Чем ближе к школьной деревне они подъезжали, тем отчаянней стучало сердце в груди Лады. Казалось, что она уезжала отсюда не месяц назад... Словно в ее пребывание дома вместилась целая маленькая жизнь.

Мороз к вечеру разошелся. Над головой путников ярко светили звезды, покачивались кроны деревьев. Деревня, через которую лежал их путь, была словно вымершая — все попрятались в избах, храня драгоценное тепло. Постепенно поднялся ветер, кидая в лица путников мелкую снежную крупу. Та колко царапала щеки, заставляя опускать головы вниз. Лада куталась в тулуп, дрожа с ног до головы. Казалось, ветер проникал под одежду, вымораживая все до костей. Но Баюн по-прежнему урчал рядышком с чародейкой, и по крайней мере один бок Лады был в тепле. Ворон тоже мерз: он грел руки дыханием, хлопал себя по плечам. А затем, глянув на Ладу, вдруг выудил из сумы тонкое одеяло из крапивы и быстро зашептал над ним заговор. Девушка удивленно смотрела на это действо. Ворон закончил и несколько неловко, хоть и бережно накинул на плечи Лады одеяло, и ей сразу стало теплее.

- Благодарю, - в голосе ее звучало удивление. Ей была непривычна такая забота от колдуна. Чувствуя, как оттаивают руки и ноги, а кровь разгоняется, согревая каждую частичку тела, Лада глубоко вздохнула.

Ворон молча кивнул в ответ на слова девушки, по-прежнему согревая свои руки дыханием.

- Давай по очереди?.. - предложила девушка, взявшись за край одеяла.

Оно было мало для двоих, а греться в одиночку ей было неловко.

- Я не очень замерз, - пожал плечами Ворон, - если нужно будет, сплету заклятие.

- Ой, точно, - Лада покачала головой, тепло от заговоренного одеяла и волнение в преддверии встречи с друзьями сделали ее разговорчивой, - все время забываю об этом. Не люблю я чертог Макоши, что поделать... А можешь научить меня заговору для тепла? Никогда такого не слышала.

- Конечно, - кивнул юноша.

Остаток дороги они разучивали заговор, благодаря которому Лада смогла заколдовать свои рукавицы и платок. Платок пришлось отдать Баюну — все же он поделился с девушкой частичкой своего тепла. Лада не знала, могут ли создания Нави чувствовать холод так же, как живые создания, но ей проще было думать о коте, как о простом звере. В очередной раз она тревожно подумала о том, что тащить нечисть в школу было не самым лучшим решением. Но одернув себя — хватит тревожиться — она подумала, как здорово, что она смогла выучить новый заговор. Все же ее напряженное отношение к чертогу Макоши надо было потихоньку менять. Часлав — ужасно противный волхв, который обучал их искусству плетения заклятий, ушел вместе с чернобожниками, и вполне возможно Лада сможет достичь успехов в этом чертоге. Само присутствие Часлава, его голос, манера речи, даже его вид — всегда действовали на нее удручающе.

Хоть Лада и была в нетерпении последний час пути и взволнованно выглядывала подъезд к школьной деревеньке, но все же сосны расступились как-то внезапно. Впереди показались избы. Сердце девушки заколотилось, она невольно вскочила. Крапивное одеяло сползло с плеч, но Лада не почувствовала холода. Баюн недовольно заурчал, когда чародейка встала — она потревожила сон кота.

- Погоди, - Ворон потянул девушку за рукав, - здесь защита. Без главного волхва нам не войти.

- Правда? - удивилась девушка. Она не помнила, чтоб в прошлый раз нужно было присутствие Ведагора — все просто приезжали, да приходили в школу без препятствий.

- Конечно, - ответил за юношу Лесьяр, - после того, что случилось Ведагор окружил школу колдовством. А ты как хотела?

Он спрыгнул с остановившейся повозки, крякнул от боли в колене, и неспешно направился к школе. Остановился, будто перед стеной — хотя со стороны казалось, что путь был свободен. Лада и Ворон молча наблюдали за старым колдуном. Баюн по-прежнему спал. Казалось, все эти мелочи его нисколько не волновали.

Лесьяр же быстро глянул на притихший лес, который их окружал, и через несколько мгновений на руку колдуна опустилась сипуха.

Лада лишь головой покачала — вот мастерство у дедушки! Он позвал на помощь птицу в незнакомом лесу и до того быстро и ловко, что глазу и не заметно было колдовство.

Пока Лесьяр что-то нашептывал красивой сипухе, Лада поймала себя на мысли, что ужасно хочет коснуться знакомого леса. Они с Вороном тоже спустились с повозки, и девушка присела, дотронувшись рукой до снега. Баюн наконец проснулся, неспешно потянулся и зевнул. Затем спрыгнул с повозки, уселся рядом с Вороном (тот настороженно сделал шаг в сторону от кота) и с интересом принялся наблюдать за Ладой, наклонив пушистую голову набок.

Чародейка мягко взглянула на лес. Словно приветствовала животное, которое успело отвыкнуть от хозяйки за время разлуки. Тишина... Зимняя сонная тишина. Только вот... Что это? Страх? Лада сглотнула и помотала головой — наваждение какое-то. В прошлый раз, приехав в школу, она тоже почуяла страх. Но теперь-то что? Уж все, что должно, свершилось, и нечего было бояться... Ответ не заставил себя долго ждать — хоть девушка и не могла толком разглядеть духов Нави, но вокруг леса их было достаточно, чтоб понять, что это именно они. Какие-то проступали четче — те, что были помедленнее, да посильнее. Какие-то — более юркие или слабые — выглядели как размытые черные пятна. Удивительно, что за время пути к ним никто не пристал. Скорее всего, это было дело рук дедушки.

Как и ее родной лес, этот был наводнен нечистью — малой, но в большом количестве. Лесные животные были настороже, и это витало в воздухе.

- Лада, - позвал внучку Лесьяр.

Девушка открыла глаза и сразу же заулыбалась — навстречу им из школы шел Ведагор, а сзади маячили Зима, Световид и Бажена. Лада поднялась и сразу направилась к друзьям, но Лесьяр ее остановил. "Ах, да, - подумала Лада, - защита".

Ведагор подошел к ним, молча и спокойно кивнул, и, не теряя времени, зашептал — быстро-быстро и неразборчиво. Ничего не происходило, но Лада была уверена — посмотри она сейчас на волхва внутренним взором, она увидит магию. Девушка представляла ее в виде завесы, которая, покорная воле главного волхва, чуть приподнимается, чтоб впустить поздних гостей. Она вновь взглянула на улыбающиеся лица друзей и подавила желание поторопить учителя. Бажена покусывала губу, и Лада поняла, что ей тоже не терпится наконец встретиться, обняться и вдоволь наговориться.

Лада перевела взгляд на Ведагора, и тот, поймав его, слегка ухмыльнулся и кивнул: можно. Лада тут же побежала к друзьям. Те кинулись навстречу.

- Ты приехала! Приехала! - радостно воскликнула Бажена, обнимая ее первой.

- Ведагор сказал нам, что твой дедушка прислал весть, и разрешил подождать, - улыбаясь проговорила Зима, забирая Ладу из объятий Бажены в свои.

- Как же я рада вас видеть, - прошептала Лада. На глаза навернулись слезы. Только сейчас она поняла, как сильно ей не хватало друзей дома.

- А мы — тебя, - тихо проговорил Световид, и тоже аккуратно обнял девушку.

Та ответила на объятие, а затем отстранилась и с чувством проговорила:

- Спасибо тебе, Свет, ты был прав, - она кивком головы указала на Лесьяра, который беседовал с Ведагором.

- Да я же просто увидел, - скромно потупился парень.

- Ты дал мне надежду, и оттого я смогла добраться до дома и не пасть духом, пока дедушка не приходил в себя, - возразила Лада, - и ты правильно сделал, что сказал мне. Как бы там дальше ни было...

Она умолкла, с болью вспомнив, как страшно было первые дни, что Лесьяр не поправится. Но сразу же прогнала неприятные воспоминания. Лесьяр жив и здоров, а она наконец в окружении друзей.

- Лада, а это что... Баюн? - прошептала Зима.

Лада оглянулась и увидела, как кот склоняется перед Ведагором. Настал момент истины — главный волхв мог не оставить в школе кота. Все же тот был созданием Нави, а сейчас это было втройне опасно. Девушка вдруг поняла, что всю дорогу была уверена: кот поедет обратно к своей Рогнеде. А затем вдруг поняла, что ей ужасно этого не хочется. Уж не пробовал ли Баюн и на ней свои чары?..

- Да, - вздохнула Лада, наблюдая, как Ведагор спокойно глядит на кота, - он спас меня, а потом напросился с нами в дорогу. Но я думаю, что...

Она осеклась, увидев, как Баюн, важно распушив хвост, поклонился еще раз главному волхву и направился к Ладе и ее друзьям.

- Быть того не может, - прошептала девушка, испытывая одновременно и замешательство и радость. - Ведагор разрешил ему остаться?

- Это будет замена нашему коловерши? - с опаской глядя на волшебное создание, спросила Зима. - Не опасно ли это...

- Приветствую вас, друзья Ладушки, - пропел Баюн, подходя к ним и заглядывая каждому в глаза. Кот держался по-хозяйски, хоть и пытался старательно изображать скромность.

- Главный волхв дал мне позволение остаться и украсить вашу жизнь в этом дремучем лесу. Ответом ему было молчание. Ребята с растерянностью и опаской глядели на пушистого духа. Лада вдруг поняла, что им всем должно быть еще тяжелее было здесь — вдали от дома да с лесом, наводненным существами Нави. И тут она со своим опасным даром...

- Баюн, - осторожно заметила Лада, - я рада, и друзья мои рады тебе, но ведь ты не будешь... Не будешь слишком сильно колдовать?

Кот муркнул, наклонил голову и встопорщил усы. Не глядя на Ладу, оценивающе окинул взглядом остальных. Скромности, пусть и напускной, в его поведении заметно убавилось.

- Я постараюсь, - проговорил он, - но разве можно удержать такую колдовскую силу?..

С этими словами он отправился осматривать деревню, оставив ребят удивленно смотреть себе вслед.

- Кажется, с ним будет еще веселее, чем с коловерши, - тихо заметил Световид.

Глава 5

***

Дни потекли гораздо веселее после Ладиного возвращения в школу. Ей было так хорошо оттого, что рядом друзья и Лесьяр, что она чуть реже грустила о разлуке с Нерославом и Властой. Хоть она и опасалась, что знакомые места будут напоминать ей о них. Поначалу так и было: горло каждый раз словно перехватывала невидимая рука, как только девушка видела что-то, что напоминало о ребятах. Вот здесь, у костра, Нерослав играл на жалейке. Вот там, за избой, их застал Зорян, а здесь, перед самым лесом, Власта облегчила Ладину боль от раскрытых врат Нави...

Но постепенно, незаметно, эти места наполнялись для Лады новыми воспоминаниями, и боль становилась не такой острой. Да и надо сказать, что грустить было особо некогда: волхвов по-прежнему было мало, и учеников нагружали не только уроками, но и помощью в подготовке к ним. Лада поняла, что многое забылось, хоть она и поднаторела за этот месяц в искусстве смешивания трав да настоек — Годислав чаще хвалил ее и чаще обращался за помощью. А вот искусство чертога Макоши по-прежнему не давалось ей — что отмечал Збигень, который теперь взялся вести оба чертога. Правда, с Навью теперь проходили почти все уроки, так как волхвы опасались, что рано или поздно чернобожники начнут открытую войну, и хотели подготовить своих молодых преемников как можно лучше.

Ганна, морщась и откровенно страдая от приземленности таких уроков, показывала, как можно попросить помощи у Нави, чтоб предсказания были точнее. Она постоянно повторяла, что это низко и не достойно великого чертога Семаргла, но ее мало кто слушал. Лада заметила, что после той роковой ночи, ученики потеплели и стали больше ценить волхва-провидицу. В конце концов, она тогда спасла многих, и если б не ее собранность и мастерство, пострадало бы гораздо больше ребят. На слова ведуньи теперь мало кто обижался, да и она сама стала спокойней.

Баюн прижился очень быстро, хоть многие ученики и испугались поначалу — у каждого в закромах была история о том, как волшебный кот завел дальнего родственника в топи, да и погубил там своими волшебными сказками-колыбельными... Да и Лада оказалась права — соседство с духами Нави, которые словно кольцом окружали лес, наложило свой отпечаток почти на всех. Однако Баюн вел себя примерно: никого не околдовывал, рассказывал ученикам по вечерам у костра страшные истории и был так вежлив по сравнению со сгинувшим коловерши, что вскоре чаша весов перевесила в его пользу. Лада выдохнула — ведь, несмотря на то, что коту было дано разрешение Ведагора, она все равно чувствовала себя в ответе за него. Но ребята и правда быстро привязались к Баюну, а тот — хоть и выказывал дружеское расположение почти ко всем — особо выделял Ладу, которую так и считал своей не то хозяйкой, не то подругой. Чаще всего он спал у нее в избе, изредка выходя ночами на охоту. Лада догадывалась, что Ведагор все же оставил кота на каких-то условиях, потому что иногда видела их беседующими вдвоем. Впрочем, возможно дело было не в этом, ведь девушке и самой нравилось разговаривать с котом. Баюн был хитер, мудр и каким-то неведомым способом мог успокоить Ладу. Она знала, что доверять созданию Нави — плохая затея, о чем ей постоянно напоминала Бажена, но поделать ничего не могла, или не хотела. Быть может, действовало колдовство Баюна, а может, Ладе он просто нравился, но после бесед с ним ей часто становилось легче.

Лесьяр остался в школе — Лада знала, что они с Ведагором должны были отправиться в посад, где ожидалась встреча Совета чертогов. Все мало-мальски важные волхвы из чертогов, а также те, кого негласно считали главными в каждом из чертогов, должны были съехаться в посад, чтоб решить, что делать дальше. Колдуны молчали об этом, но ребята догадывались, что там же должен появиться и Гордиян.

- Но как он это сделает? - в который раз спрашивала Бажена. - Просто заявится и все?

- А почему нет? - отвечала ей Зима. - Он ничего страшного не сделал...

- Ты, верно, шутишь??

- Ну это нам было страшно, и да, было несколько человек, которых использовали, как источники сил, но за это ему полагается легкое наказание, - пожимала плечами Зима. - Наплетет с три короба, что, мол, сами согласились. Благо у него припевал хватает, чтоб подтвердить эту ложь. Но по сути, он не делал ничего запрещенного. Жертвоприношения используют многие, а уж для чернобожников это святое дело. Возрождать чертог тоже вроде не запрещено.

- Но все же понимают, что это ужасно, что нужно это прекратить, - горячилась Бажена.

- Вопрос — прекратят ли, - качала головой в ответ спокойная Зима, - ты не думаешь, что кто-то может и поддержать Гордияна? Не всех ведь устраивает то положение, что сейчас в мире колдунов царит.

Бажена покраснела, и пока она не разразилась гневной речью, Лада быстро вставила:

- Я думаю, ему хватит наглости явиться, но он далеко не дурак, и соломки наверняка подстелил. А это значит, он сильнее, чем прежде и заручился хоть какой-то поддержкой...

Они часто обсуждали это — настолько часто, что вскоре Лада стала уставать от этих разговоров. Толку от них было мало, а настроение портилось на весь день. Она стала ловить себя на том, что избегает общества даже близких друзей. Иногда было чувство, что и кругом все могут говорить только об этом — она слышала обрывки разговоров учеников и волхвов. Да и на занятиях учителя все чаще предостерегали, пугали, призывали осторожничать.

Ладе больше нравилось колдовать, а не говорить — она посвящала этому почти все время. Она училась так жадно, словно это были ее последние месяцы в школе. Девушка заучивала агмы Ганны, помогала Годиславу, изо всех сил старалась постичь науку стихийников, а еще постоянно просила друзей соединять силу. Как ни странно, на ее призыв чаще отзывался Ворон — хотя именно его Лада не призывала. Она старалась поменьше встречаться с парнем, коль уж выдалась такая возможность. Ей казалось, что он тоже подустал от ее компании, и наверняка его задание от Ведагора в школе не имело силы, но он иногда оказывался рядом. И тогда предлагал ей поколдовать сообща. Поначалу она отвергала его предложения, но когда ни Зима, ни Бажена, ни Световид не выказали особого рвения (им хватало тех заданий, что давали волхвы), вынуждена была иногда соглашаться. Ворон чем-то напоминал Зоряна — он также бесцеремонно мог захватить главенство и повести Ладин внутренний взор, куда ему надо. Но при этом он всегда осторожничал, и у Лады то и дело в голове всплывали его слова о ее дикости...

Она хотела поговорить с кем-то из волхвов о том, что тогда случилось в избе, когда она ощущала силу на кончиках пальцев. Ей хотелось честного взгляда со стороны. Но никак не могла решиться. А еще решить с кем. Ведагор был страшно занят — так, что порой Лесьяр подменял его на занятиях. С дедушкой Лада говорить не хотела — он бы сказал, что она устала, вышла из себя. С Ганной тоже было странно откровенничать, а вот Годислав или Збигень отлично подошли бы на роль советчиков. Она, конечно, пробовала обсудить это с друзьями, но Световид рассеянно пожимал плечами, а Бажена с Зимой говорили, что всему виной была ее усталость и печаль. Однако Лада раньше никогда не слышала, чтоб люди в печали творили такие вещи — только что стихийники могли бы разнести все в пух и прах.

Она даже думала поговорить с Огнеславой которая, видимо, не очень обрадовалась возвращению девушки. Она, конечно, поприветствовала ее, вежливо спросила, как дела и как себя чувствует Лесьяр, подивилась коту, рассказала, что ее сила не восстановилась полностью, но ей это не мешает, но... Подругами они точно не были, и Лада чувствовала это в каждом взгляде стихийницы, обращенном к ней. Последней каплей стали слова Огнеславы, случайно подслушанные Ладой.

Как-то раз в школе был банный день, а после ребята любили собираться в избах, петь песни, болтать и гадать. На поляне снаружи не оставалось ни души — всем хотелось сохранить тепло бани надолго. Зато в избах было шумно и весело до ночи. И вот как-то раз Лада, склонившись над гаданием — они с Зимой и Световидом гадали на самодельных рунах — краем уха услышала свое имя. Они втроем сидели на полу — все лавки были заняты, но Лада использовала заклятие, дающее тепло, и холодно ребятам не было. Зима и провидец то и дело отвлекались на разговор друг с другом, и потому вряд ли прислушивались к болтовне вокруг. Лада обернулась, но говорившего не увидела, однако голос узнала.

- Не понимаю, отчего ты ее не жалуешь, - весело проговорил Звяга. Бажена рассказала, что Звяга и Огнеслава очень уж подружились за это время, и Лада была уверена, что сейчас услышит голос стихийницы. Так и вышло.

- Лада не так проста, как тебе кажется, - с улыбкой в голосе сказала девушка.

Лада вытянула шею и позади ребят, гурьбой сидевших за столом, увидала огненно-рыжие пряди. Ну точно Огнеслава.

- Колдунья как колдунья, - отмахнулся Звяга, - а как помогала нам тогда с дозорами, прежде чем уехать! Да и тебя выхаживала, забыла что ли?

- Ну меня, положим, не только она выхаживала, - резко ответила стихийница, улыбки в ее голосе больше не было, - другие тоже много помогали.

- Да только ты при виде них так не морщишь свой милый носик, - проговорил парень и хохотнул.

На мгновение воцарилась тишина, и Лада вернулась к рунам. Настроение чуть испортилось, но с другой стороны — она не была удивлена... Зима со Светом тихонько смеялись, склонив головы друг к другу. Лада печально улыбнулась — она была рада за их нежную дружбу, но это попадало в ее собственную боль.

- Ворон, кстати, о ней без умолку болтает после возвращения, - Лада вновь различила голос Звяги. Затем последовал смешок Огнеславы:

- Тогда я могу лишь пожалеть его! Лада та еще недотрога. Бедный Ворон.

Дальше Лада слушать не стала, ей вдруг сделалось ужасно противно, словно она увидела червяка или клубок змей. Она сказала Зиме, что ей надо на воздух, и действительно вышла в сени. Плотно закрыв за собой дверь — негоже морозить других — она привалилась спиной к стене.

Обида жаркой волной затопила душу. Было ясно, что Огнеслава сердится из-за чернобожника — когда-то он был ей мил. Но Лада-то в чем виновата... Последняя надежда на то, что она может обратиться к стихийнице за помощью, растворилась как дым. Даже видеть сейчас Огнеславу ей не хотелось, тем паче разговаривать с ней.

Позже, когда все разошлись по избам, и рядом с Ладой сладко заснул Баюн, она шепотом пересказала эту беседу Бажене. Та внимательно выслушала подругу, но отвечать не торопилась. И Ладе вдруг стало ужасно грустно. Еще не услышав ответа Бажены, она предвидела его. Подруга вздохнула и проговорила:

- Верно, тебе ужасно неприятно, Лада, и некрасиво за спиной болтать, только...

- Только что? - Лада в темноте села на лавке и развернулась к подруге. Кот беспокойно заерзал, но не проснулся. Соседки девушек тоже потихоньку перешептывались, и в избе не было полной тишины.

- Ну отчасти можно понять и Огнеславу. Ты права, я полагаю, в том, что, она всегда ревновала Нерослава к тебе. В ней говорит обида. К тому же, ты и правда немного, немного...

Лада не верила своим ушам и, не дав Бажене договорить, жарко зашептала:.

- Ты всерьез? Ты на ее стороне?

- Нет, что ты, - испугалась Бажена, тоже садясь на лавку, - я просто хочу сказать, что ничего совсем страшного она не сказала, да и двигала ей обида. Да, поступила глупо, но вообще Огнеслава не злая, ты же знаешь это сама. Помнишь, как она учила нас? И как ей досталось той ночью? Да и этот месяц ничего дурного мы от нее не видели.

- Верно, ведь все дурное она приберегла для меня, - резко проговорила Лада, обиженно глядя на подругу. - Я всегда знала, что она не любила меня, еще с первого дня, когда обвинила в том, что я жульничаю. Не понимаю только, почему ты не хочешь меня поддержать. Что до моей... недоступности, разве я когда-то была холодна с тобой? Или с Зимой? Да даже с Огнеславой я была мила! Уж прости, что сразу верить чернобожнику, слушая каждый день своей жизни до этого, что они зло во плоти, я не смогла.

Голос Лады стал громче шепота, и тихие разговоры в избе разом прекратились. Бажена испуганно смотрела на нее в темноте, не в силах вымолвить ни слова. Раньше они ни разу не ругались, и Лада тоже не знала, что еще сказать. Она медленно выдохнула и буркнула:

- Ладно. Давай не будем спорить. Спать пора. Завтра в лес идти. Доброй ночи.

Не дожидаясь ответа от подруги, страшась, что та продолжит спорить (хоть это и не было похоже на Бажену), она отвернулась от нее, укрылась и закрыла глаза. Пытаясь уснуть, Лада поглаживала шерстку кота и злилась на себя — вот ведь мелочь какая, почему они ухитрились поссориться?.. Только склок с друзьями сейчас не хватает.

***

За деревьями мелькнул рыжий пушистый хвост, и Нерослав печально улыбнулся воспоминанию. Такой же заснеженный лес, такой же рыжий плут и Лада... В груди кольнуло, но тут же отпустило. Юноша мельком взглянул на дядю, и постарался принять спокойный и равнодушный вид. Привычку прятать свои мысли за маской Гордиян воспитал в нем твердо.

Но Гордиян смотрел вперед, и сам явно о чем-то думал. Нерослав без нужды не говорил с дядей, но и расслабляться было нельзя — юноша знал, чем это чревато. А еще знал дядину привычку огорошить именно в тот миг, когда ты от него ничего дурного и не ждешь.

Они ехали без магии всего ничего, и, как догадывался Нерослав, должны были скоро прибыть на место. Однако вот, что именно дядя задумал для него, Нерослав не знал. И от этого тревога снедала его — он страшился того самого, о чем они говорили с Властой. Чтоб немного отвлечь себя, юноша достал травник — книгу с рецептами зелий - и принялся не спеша читать. Конем он не правил — по крайне мере, не с помощью поводьев. Вновь мельком подумав о Ладе, он попытался сосредоточиться на рецептах.

Дядя, оглянувшись, насмешливо произнес:

- С каких времён ты зелейником сделался? Доложили мне, что ты снытью увлекся. Что ж летом будет? Всю округу без травинки оставишь?

- Так ее в округе и без меня не много, - пожал плечами Нерослав, - а Златославу передай, что за мной можно уж не доглядывать. Пусть делами занимается, у него вон - целый терем чернобожников, а Навь открыть толком никто не может. Юноша чувствовал, что отдохнул, и потому отвечал спокойно. Он знал, что Гордияну нравится его дерзость, и дядя не рассердится. Главное - меру знать. А Нерослав знал её лучше всех. Только вот в последнее время из-за постоянной усталости он жил словно сквозь пелену тумана, и чаще отмалчивался на подобные уколы. Сегодня же, пусть и на словах, ему захотелось ответить. Гордиян хохотнул и поощрительно кивнул:

- Непременно передам ему. Дальше ехали молча. Нерослав не беспокоился о вопросах дяди. Если не мельтешить и не оправдываться, он дознаваться не станет. Мало ли что там племянник придумывает - Нерослав всегда любил зелья. А еще знал, что если уж Гордиян в чем его заподозрит, скрыть что-либо будет сложно. Потому переживать он лишний раз не переживал. Они с Властой укрыли комнату как могли, вряд ли Гордиян знал наверняка про то, что племянник устраивал там склад зелий да заклятий против чернобожников.

Когда до гор оставалось всего ничего, Гордиян увел их с прямой дороги в лес. Спешился, знаком велел племяннику сделать то же самое и обронил:

- Мы приехали. Тут неподалеку небольшое село колдунов. Большей частью провидцы, но есть и стихийники и зелейники. Они не выезжают отсюда, и к себе мало кого пускают.

- Хочешь их перетянуть? - Сразу же догадался Нерослав.

Только так он мог объяснить весь тот длинный путь, который они проделали. Кроме того, раз дядя поехал сам, значит и колдуны сильные. Иначе бы послал кого-то другого.

- Хочу. Только с ними хитрость нужна. Из-за того, что они отшельниками живут, они немного диковаты. И в знаки верят.

- Как же знак им подать? - спросил Нерослав, догадываясь, куда клонит дядя.

И не ошибся.

- Знак не нужен. Сплети морок. Нерослав покачал головой:

- Колдуны морок различат. Какой в этом толк?

- Так вот постарайся создать такой, чтоб не различили, - равнодушно проговорил Гордиян, пожимая плечами. Нерослав ругнулся про себя. Такой морок потребует сил почти в два раза больше, а это явно не последнее испытание на сегодня... В пути Гордиян был настолько любезен, что сам занялся колдовством, благодаря которому они покрыли большую часть пути в несколько раз быстрее. Да и странно было ехать в такую даль ради одного знака. Не таким колдуном был дядя, чтоб на самотек пускать, он точно захочет убедиться, что колдуны примкнут к чертогу.

Все это настораживало — что же еще он приготовил для племянника? Юноша посмотрел на солнце, которое слепило глаза, отражаясь в мириадах снежинок и лениво уползая за горы. Гордиян все рассчитал - страхи всегда просыпаются вместе с темнотой... И времени для колдовства как раз достаточно. Глянув на закатное светило напоследок, Нерослав расчистил бревно, лежащее неподалеку от лошадей, подложил попону и уселся, устраиваясь поудобнее - работа предстояла долгая. Пока он молча колдовал, мысли его мельтешили, толкались в голове. Морок - не самое страшное, что можно придумать, Гордиян мог выдумать, что похуже. Да, Нерослав не хотел вредить никому - уж тем более, приводить чародеев в чертог дяди. И тем более - силой и запугиванием. Но он знал, что Гордиян не сможет оценить, насколько страшен кошмар, а значит Нерослав может сделать его мягче. А если откажется - ему и самому несдобровать, и Гордиян сплетет что-то настолько жуткое, что некому будет пополнять чертог... Эту дядину черту он выучил наизусть. Когда юноша был еще ребенком, но уже перестал бояться наказаний, Нави и нечисти, это было излюбленным средством — сделать плохо другому. Или причинить боль Власте. Гордиян всегда давал выбор, но если Нерослав отказывался делать зло, а сестры под рукой не было, дядя исполнял задание племянника за него, но делал это до того страшно, что Нерослав выучил: лучше он сделает все, что скажет Гордиян, но зато сможет хоть как-то смягчить колдовство. Вот и сейчас он приготовил первый слой морока - самую его суть. Она была страшна, но не слишком. Нерослав - благодаря Световиду - знал одного древнего предсказателя, и попытался сделать так, чтоб в мороке он говорил с чародеями, призывая тех обратиться к Чернобогу. Приятного мало, но и жути не так много. Дальше следовал слой страха, боли, и тьмы - это был фон для кошмара. Здесь Нерослав сильно не старался, все равно темнота после заката скроет детали. А вот над третьим, последним слоем, он работал больше всего. Нужно было скрыть от чародеев, что это морок. Это было очень непросто, требовало много сил и тонкой работы. Нерослав был хорошим учеником, но такое колдовство он создавал лишь раз, и тогда надо было обмануть нескольких чародеев, а не целое село... Солнце давно село, Гордиян создал несколько светящихся шаров и искоса наблюдал за племянником. Наконец Нерослав - бледный, продрогший — поднялся. Затекли руки, ныла спина. Он взял собственные нити судьбы, и это тоже подточило силы.

- Готово, - устало выдохнул он.

Он поймал себя на мысли, что был бы доволен своей работой и мастерством, если б не страшная суть колдовства...

- Вижу, - кивнул дядя, внимательно оглядывая чары. - Все же ты тратишь свои силы зря, Нерослав. Только посмотри, какие у тебя невероятные способности. Только представь, что мы с тобой сможем с ними сотворить... Гордиян смотрел на племянника со странным выражением. Нерославу почудилась в дядином взоре грусть. Но он слишком устал и хотел побыстрее отделаться от морока, который продолжал высасывать силы. Конечно, некоторое время после он еще потянет соки из молодого чернобожника, но чем быстрей он отправит его в деревню, тем быстрее кошмар закончится, и освободит Нерослава. Поэтому он не стал отвечать Гордияну и проговорил:

- Я подойду поближе.

И не дожидаясь ответа, пошел по направлению к деревне. Осторожно направив морок на село колдунов, юноша, не глядя, что из всего этого выйдет, развернулся и пошел обратно к дяде. Он хотел только сесть, только отдохнуть немного от колдовства и чар. Сейчас он ненавидел ведьмовство, Гордияна и себя заодно - верный признак усталости. Но стоило ему тяжело опуститься на бревно, как Гордиян мягко произнес:

- Это не единственное твоё задание. Нерослав вздохнул и поднял взгляд - ни следа грусти на лице Гордияна не осталось. Только ледяное спокойствие и уверенность, что юноша не ослушается. А еще блеск в глазах, которого Нерослав всегда страшился. Было в нем что-то жуткое, что-то дикое — так злодеям нравится мучить и причинять боль жертве... Нерославу стало не по себе. Что он придумал?

- Подними старое кладбище. К северу от села есть деревенька с обычными жителями.

- Зачем? - вырвалось у Нерослава.

- Так нужно, - пожал плечами Гордиян, - чем больше страха, тем лучше. Людям нужно думать, что им не хватает заклинателей Нави. Меньше слов, Нерослав, я все продумал. Поторапливайся, ведь морок скоро начнет действовать. Юноша молча смотрел на свои руки, оглушенный, растерянный. Поднять кладбище. Если забыть, что это потребует много сил, и придется просить подмоги у Нави, упыри - это смерть. А уберечь жителей он не сможет. А если попытается, дядя позаботится о том, чтоб жертвы были... Ему казалось, что его загнали в тупик. Думать не получалось, казалось, выхода нет. Он подрагивал то ли от холода, то ли от отчаяния. В попытке согреться, засунул руки в карманы и нащупал какой-то мешочек. Что это? Вроде все его травы в суме... И вдруг его осенило: жар-цвет! Тот, что дала ему Лада на прощание. При воспоминании о девушке стало чуть легче дышать. Неясная мысль промелькнула в голове, но он не смог ее поймать. Нужно время.

- Мне нужен отдых, хотя бы несколько мгновений, - хрипло произнес он и добавил, пытаясь сделать голос покорным:

- А затем я все исполню... Гордиян глянул на племянника, но спорить не стал. Равнодушно пожал плечами, и принялся расчищать место, чтоб отдохнуть перед дорогой.

Глава 6

***

Морок действовал. Это Нерослав понял точно: сказывалась его связь с собственным чародейством. Словно легкая щекотка и малоприятное чувство, будто утекают силы из невидимой раны... А потом он услышал крики. Отдаленные, нечеткие, смазанные ветром и расстоянием. Юноша нервно сглотнул, и сыпанул солнечника больше, чем хотел. Выругался сквозь зубы, но исправлять было некогда — раз морок в самом разгаре, пора поднимать кладбище, иначе вмешается Гордиян, а Нерослав не мог этого допустить. Он метнулся темной тенью к последнему дому и резким движением высыпал на порог остатки солнечника. Задумка юного чернобожника была весьма наивна, но от отчаяния, нехватки сил и страха, что Гордиян возьмется за кладбище сам, на большее он способен не был. Солнечник или жар-трава, которую в их последнюю встречу отдала Нерославу Лада, был травой, отпугивающей тьму. Ходили легенды, что, если собирать жар-траву в день летнего солнцестояния, а затем высушить да носить в мешочке на груди, то никакой сглаз, никакая тьма и ни одно создание Нави не сможет добраться до такого человека — кем бы он ни был. В детстве они с Властой рассказывали друг другу страшилки про вора, который отправился за кладом в Велесову ночь да выжил лишь благодаря солнечнику, зашитому в ворот рубахи. Конечно, все сказки были лишь сказками, но выбора у чернобожника не было. Он заговорил жар-траву, напитав ее собственной защитной магией, а затем бегал по всей деревне, словно пес, сорвавшийся с цепи, и рассыпал ее рядом со всеми избами, которые казались жилыми. Даже несмотря на то, что деревенька была мала, хватило не всем, но с этим поделать уже ничего было нельзя. Остается надежда на то, что солнечник вместе с чародейством Нерослава, хоть как-то отпугнет мертвяков от изб и спящих в них людей...

Перед глазами плыл и кружился мир Яви. Темное, бездонное небо так и манило к себе. Редкие и почему-то мутные звезды лениво мигали, а тонкий серп месяца плыл и размазывался... Нерослав зачерпнул горсть снега, и уткнулся в нее лицом. Перехватило дыхание, закололо лицо. Но стало немного полегче. Он кое-как добрался до старого кладбища, и сразу же принялся читать заклятие, открывая Навь, прося сил и поддержки. Сначала юноша боролся с усталостью и ломотой — тело, казалось, отказывалось от колдовства, все соки были выжаты да выпиты. Но как только удалось чуть приоткрыть ворота Нави — совсем немного — сила хлынула в него, как в кувшин. Кипучая, злая, черная. Ей только и дай, что вместилище, а уж дальше она найдет куда податься. Изо всех оставшихся крох сил юноша пытался сопротивляться Нави, которая словно омут затягивала, засасывала, с каждым мгновением все глубже погружая колдуна в свои топи. Он дышал размеренно и глубоко, и хоть губы и шептали заговоры, поднимающие мертвых из могил, разум был далеко. Перед взором то и дело мелькали воспоминания, которых держался Нерослав — Лада, Световид, лис, Ведагор, Ганна, уроки... Власта, которая ждет его, которую нельзя оставить... Все эти образы, словно якорьки света, удерживали колдуна от почти непреодолимого желания упасть в объятия Нави да и закончить на этом все разом. Зашевелилась земля, встал дыбом погост, послышались стоны и рычание. Началось... Нерослав, отчаянно ненавидя дядю, мать, себя и этот чертов чертог, в котором ему суждено было колдовать, направил мертвяков на деревню. Как только они поползли, пошли, поковыляли к живым, колдун закрыл ворота Нави и упал на снег. Изо рта стекла тоненькая струйка крови, дыхание прерывалось. Он чувствовал себя пустым, словно из него вылили все, что только можно было. Отстраненно подумав, что теперь, быть может, Гордиян отстанет от него, Нерослав в последний раз глянул на мутные блеклые звезды и канул в спасительную темноту обморока.

***

Власта, распахнув глаза, лежала на кровати без сна. Ей было тревожно: она проснулась ранним-ранним утром, когда на улице еще была серая зимняя хмарь, и рассвет не спешил ее разогнать. Она резко открыла глаза, чувствуя, что не может пошевелиться. Сердце бешено стучало, ноги, руки, да и все тело, сковала судорога. На миг ей показалось, что она задохнется — девушка будто забыла, как дышать. Потихоньку, постепенно, делая маленькие вдохи и выдохи, она приходила в себя. Ей снился брат. А еще деревня, мокрый снег, старое кладбище и мороки-мороки... Зачем Гордиян потащил Нерослава к Самоцветной горе? Что за испытание он придумал для брата? Каким он вернется и... вернется ли? На этой мысли Власта, незаметно для себя, задержала дыхание и спохватилась только, когда закружилась голова. Она поспешно вдохнула и заставила себя дышать вдумчиво. Вдох-выдох. Нет, Гордиян, хоть и жестокий, но далеко не дурак. Вдох-выдох. Разбрасываться такими мастерами, как племянник, не будет. Вдох-выдох. Он точно привезет его живым и невредимым. Вдох-выдох...

Девушка лежала так до пробуждения остальных. Она не могла заставить себя встать и пойти что-то делать, хоть и понимала, что надо отвлечься. Но бродить по терему, где все напоминало ей о брате и его отсутствии, она не могла. Поэтому Власта просто дышала и прислушивалась к звукам. Девушки в комнате постепенно просыпались. Кто-то быстро встал, кто-то ушел умываться, кто-то заплетал косы. Пора бы и ей подниматься — сегодня урок Часлава, а затем Златослава. И если первого Власта не боялась, не любила, да вообще никак к нему не относилась, то с Златославом — этим светловолосым лучезарным змием, ей понадобится много сил и выдержки, чтоб сдерживаться.

***

Зорян самодовольно хмыкнул и подошел к Власте. Та не удостоила его и взглядом, рассеянно глянула на конюшню — там как обычно возился Видбор. Он снова был в одной рубахе, несмотря на холодный ветер и мелкую крупу, которая сыпала с самого утра вместо снега. Видбор не спеша работал, но часто поглядывал в сторону колдунов, которые вышли учиться на просторный задний двор. Пару раз Власта ловила на себе взгляд слуги. Они ни разу не разговаривали с того утра, когда она расплакалась. Видбор не подходил к ней, а сама она старалась занимать себя так, чтоб не было даже времени ни о чем думать.

- Власта, ау, - нагло схватив ее за плечо, Зорян слегка потряс его.

- Ручонки-то подбери свои, - лениво протянула Власта, отходя от знахаря на шаг. Зорян сразу же изменился в лице, а Власта наконец перевела на него взгляд своих зеленых глаз. И улыбнулась. "Ох, Зорян, Зорян... Ты думаешь, раз Златослав поставил нас в пару, я расстроюсь?" Бедный, высокомерный мальчишка. Власта не могла бунтовать, не могла кричать, не могла заставить мать вернуть Гордияна и Нерослава. Но никто никогда не мог сравниться с ней в умении довести до белого каления. Зорян, конечно, тоже мастер, но куда ему с его обидчивостью, с его хрупким самомнением и привычкой задирать нос.

- Глянь-ка, снова смелости набралась? - знахарь попытался сохранить язвительный тон, но его выдавали сжатые губы. Власта разочарованно вздохнула — они с Горяной словно сговорились. Что, сложно придумать другой упрек? Скучно же...

- С тобой мне смелость не нужна, не переживай, - ласково улыбнулась Власта. - Ну что, работаем? Или ты задание не понял? Зорян грубо схватил ее за руку — Златослав повелел им устроить снегопад. Рядом над этим трудились еще несколько колдунов. У остальных были свои задания.

- Не думай, пожалуйста, что я твою игру не вижу, - зло проговорил знахарь. Власта видела, как он изо всех сил сдерживает себя, чтоб не сжать ее ладонь. Ей стало интересно, много ли ему надо, чтоб дойти до пика гнева.

- Не думаю, мой милый, - пропела девушка, - тут вообще, знаешь, никто кроме тебя не думает. Ты ведь здесь один умный. И способный. И сильный. И...ай! Она вскрикнула и отдернула руку. А затем сразу же рассмеялась. Ах, Зорян, проказник! Она думала, что он сожмет ее кисть, а он от злости, кажется, пытался ее заколдовать — в руку словно небольшая молния попала. "Это интересно даже", - подумала Власта.

- Я посильнее прочих буду, - тщетно изображая холодное спокойствие, проговорил Зорян. Он сделал шаг назад, словно боясь самого себя и своего гнева. Власта расплылась в улыбке, разминая руки. Нападать ей, возможно и не следует, но защищаться никто не запрещал.

- Уж точно посильнее твоего никчемного брата. Да и тебя, раз уж на то пошло. Вы глупые, надменные, слабые люди, мнящие себя сильными колдунами, только потому...

- Прошу прощения, - кашлянул кто-то за спиной у Власты. Она оглянулась и увидела Видбора. Он стоял с щеткой в руке, по-прежнему в одной рубахе. Смотрел на Зоряна открыто, без страха, но между бровями залегла небольшая складка.

- Чего тебе, слуга? - рявкнул Зорян.

- Вы коней волнуете, господин колдун, - в тон ему ответил Видбор, нисколько не смутившийся от слова «слуга» и гнева знахаря.

- Или поумерьте пыл, или подальше отойдите. Работать невозможно.

- Ах ты смерд пронырливый! - вспыхнул Зорян. Власта понимала, что гнев знахаря слишком силен, и Видбор ничего такого не сказал. Да и тон его — слегка насмешливый, но твердый, все же не был грубым. А виной такой лавине чувств были ее слова. Это она накрутила колдуна, и тот сейчас собирался выместить злость на безответном обычном человеке. Зорян быстро сплел пальцами простой узор, но сделать ничего не смог — Власта встала между ним и Видбором и молниеносно — не зря она была чародейкой Макоши — сотворила из нитей заклятие щита. Зорян лишь зарычал, поняв, что ничего не выйдет. В бешенстве стряхнул плетение с пальцев и круто развернулся, ища Златослава. Тот и сам уже спешил к месту схватки, учуяв недоброе.

- Что у вас тут творится? - строго спросил он, переводя взгляд с Власты на Зоряна.

- Эта... - задыхаясь от злости, прохрипел знахарь.

- Зорян с гневом справиться не в силах, - серьезно и медленно проговорила Власта, понимая, что сейчас в сравнении со знахарем выглядит очень разумной.

- Наше колдовство взволновало лошадей, и Видбор подошел, чтоб попросить нас отойти подальше, - продолжала девушка, не убирая щита. - А Зорян рассердился, ну и вот... Златослав пристально глядел на девушку. Власта знала, что он не верил ей, да и он же был волхвом в школе, и как никто знал: Власта умела злить людей.

- Колдовство ли взволновало животных? - хмыкнул Златослав. - Или это перепалка ваша? Власта вдруг похолодела — она увидела, как к ним от терема направляется мать. Гаяна в отсутствии Гордияна была главнее Златослава, чего тот, конечно, признавать не хотел. Но сейчас, когда причиной склоки была Власта, мать могла только усугубить ситуацию. Защиты от нее Власта точно не ждала. Щит ее чуть мигнул, но она быстро взяла себя в руки. Двум смертям не бывать. Она чуть помедлила, давая Гаяне подойти поближе, но недостаточно близко, чтоб задавать вопросы, и проговорила:

- Перепалка тоже. Простите, Златослав, вам виднее, как нас учить, кого хвалить, кого ругать. Но Зорян уже не в первый раз гнев свой сдержать не может. Знаю-знаю, - кивнула она, увидев как Златослав хмыкнул, - не мне о гневе говорить. Я тоже не самая приветливая среди ваших учеников. Однако Милонегу я никогда не обижала. Не в пример Зоряну. И не думаю, что у отца ее много слуг, которые бы согласились в тереме с колдунами жить. Мы здесь гости. Хоть и властью облеченные, а все же гости. Подошедшая Гаяна и хмурый стихийник слушали речь Власты в молчании. Зорян же, пытавшийся пару раз перебить девушку, вдруг умолк. И Власта подумала, уж не колдовство ли причиной? Она точно ничего не делала. Возможно, мать? Или Златослав заставил знахаря молчать, чтоб не показывать Гаяне всю ссору?

- Моя дочь нечасто рассуждает разумно, - протянула Гаяна, нарушая молчание, - но сейчас я с ней согласна. Златослав, коль твои ученики в руках себя держать не способны, когда речь идет о гневе, то как они Навь собираются обуздать? Надобно порядок навести. Златослав, сузив глаза, только кивнул. Затем отвернулся от чародейки Макоши, и велел Зоряну:

- Идем-ка со мной. А ты, - бросил он Власте, - щит сними. Никто на твоего Видбора не покушается. Да заданием займись. Он развернулся и направился к терему. Гаяна кивнула Власте — мол, выполняй волю волхва. Девушка послушно сняла щит, неотрывно глядя в след Златославу. Ох, и разозлила она его — он шел, чеканя каждый шаг, а с неба вдруг повалил острый колкий снег, и Власта готова была поклясться — колдовство юных чародеев тут было ни при чем.

***

Рано утром Лада вышла в лес. Еще до того, как проснулась школьная деревня, до того, как проснулась Бажена. Лада была расстроена давешней ссорой, и ей нужно было собраться с мыслями. Она, закутавшись в тулуп и платок, натянула толстые варежки, которые наделила теплом (спасибо Ворону), и неспешно пробиралась по сугробам в чащу. Вернее, не в такую уж и чащу — Ведагор еще в первый вечер позвал девушку и строго-настрого запретил ходить глубоко в лес. Рассказал, как увидеть защитный купол и взял обещание не нарушать запрет.

Лада далеко бы и не пошла — первым уроком у них было знахарство, а помогать Годиславу в последнее время было почти единоличной ее обязанностью. Ей это нравилось, Годислав тоже был рад, но Лада знала — настоящая причина в том, что многие все еще настороженно относились к волхву. В ночь возрождения чертога знахарь был с Златославом, и тоже поспособствовал тому, чтоб чернобожники вновь появились в Яви. Однако увидев то, что творят колдуны, он перешел обратно на сторону Ведагора и прочих. Но многие не простили ему такого предательства. Збигень, с которым знахарь всегда дружил, часто обходил его стороной до сих пор. Ученики слушались Годислава, но настороженность, а то и неприязнь из их взглядов до конца не исчезала. Лада не могла сказать точно, почему ее не волновал поступок Годислава. Возможно потому, что до этого ни единого худого поступка с его стороны она не видела, и все его заботы всегда касались магии, помощи обычным людям и заботам об учениках. А то, как красиво умел петь Златослав, Лада почувствовала и на собственной шкуре.

Чародейка остановилась возле старой сосны, сняла варежку и положила руку прямо на шершавый, пахнущий смолой ствол. Сделала глубокий вдох и улыбнулась. Лютень был последним месяцем зимы, и Ладе почему-то казалось, что хоть весь чародейский мир и был в напряжении, с наступлением весны им всем станет легче. Побегут ручьи, природа примется оживать, а люди зажгут масленичные костры, чтоб проводить наконец Морену и возвестить победу солнца над зимней тьмой. Лада всегда любила это время. Они с дедушкой пекли заговоренные блины с припеком, вся деревня гуляла и веселилась, а на утро люди доедали угощения и сразу же принимались за работу. Ее хоть и было мало, да в деревнях без дела старались не сидеть.

Лада оглядела лес и видневшиеся сквозь кроны деревьев избы. Школьная деревня начала потихоньку просыпаться. Слабо потянуло запахом каши от костра. Лада поняла, что проголодалась. Она надела варежку и пошла обратно. Уже проходя мимо костра, и заметив там рядом с кашеварами Баюна, Лада кивнула ребятам и коту. Вдруг ее окликнули, и она увидела Годислава — тот стоял на пороге избы волхвов и звал ее.

- Доброго тебе утра, - кивнул он девушке, - не поможешь мне? Вчера Искра обещалась, но снова ушла куда-то одна.

Лада хмыкнула — заносчивая волшебница вечно исчезала, а на все расспросы любопытных молодых колдунов отвечала загадочной улыбкой. Мол, не доросли еще, чтоб вам такие тайны поверять. Но Лада была не против ее отлучек — Иска была не самым легким и приятным человеком. Она держалась обособленно от всех, считая, что никто не годится ей в друзья. Даже волхвы были недостаточно хороши. Видимо, это из-за того, что она обучалась у той стихийницы, о которой как-то упоминал Ворон.

- Доброе утро, - ответила Лада, - конечно! Заходя в избу, она не удержалась и кинула взгляд на костер. Запахи еды были уже настолько сильными, что аж слюнки текли. Годислав увидел взгляд ученицы.

- Знаю-знаю, - кивнул он, - кашевары на славу стараются. Мы быстро, не тревожься. Просто урок сразу после завтрака, а я с ночного обхода вернулся недавно. Волхвы и старшие ученики по-прежнему дежурили по очереди. В основном около деревеньки и рядом с дорогой, ведущей в ближайший посад. Лада кивнула, и они с Годиславом вошли в избу. Девушка увидела, что на столах лежат разные растения, а еще вперемешку расставлены ступы и раскиданы пестики.

- Все просто, - хлопнул в ладоши целитель, - расставить ступы с пестиками, а еще каждому должен достаться набор: донник, анютины глазки и немного адамовой головы. Ее клади скупо, боюсь, на всех не хватит. Лада кивнула и приступила к работе. Интересно, что за тема будет сегодня? Почти все растения объединяла их польза от порчи. Быть может, Годислав покажет зелье? Она неспешно раскладывала травы. Адамову голову клала на двоих, а не к каждому месту. Подумав, что вот тут, у оконца, они сядут с Баженой, Лада на миг остановилась, вспомнив их ссору. Но сразу же взяла себя в руки и продолжила работу. Однако Годислав заметил эту заминку:

- Все ли ладно? Что-то не так с травами?

- Нет-нет, - покрутила головой Лада. Она вдруг вспомнила, что хотела спросить у кого-то из волхвов про то, что приключилось с ней в деревне. А почему бы не получить совет целителя?

- Я хотела кое-что спросить, - она чуть замялась, не зная, как приступить к делу. Часть ее внимания все еще было на ссоре с подругой.

Годислав молча кивнул, чуть шевеля губами - видно, пересчитывал травы и места для учеников.

- В общем, когда я была дома, и дедушка уже поправился, со мной случилось странное. Ведь с нами был еще Ворон, и он ходил по пятам, а я... Она рассказала все-все, честно сообщив о том, что слова про Нерослава обидели ее, что она очень устала и была готова на нечто, что ее саму страшило. Годислав, продолжая готовить урок, тем не менее слушал очень внимательно.

- Все говорят, что это я устала, что было много тревог, много колдовства с Навью и так далее. Я и не спорю, но никогда еще я... Это было до того дико. Я.. я дикая, да?

- Дикая? - удивленно поднял брови Годислав. - Это ты с чего такое взяла?

- Ну, так некоторые говорят... Целитель поставил на стол последнюю ступу с пестиком и понимающе улыбнулся.

- Ворон, - протянул он. - Лада, Ворон в свою бытность учеником Ведагора никогда не мог раскрыть свою силу до конца. Всегда жадничал, зажимался, и с осуждением поглядывал на вздорную Искру и незатейливого Звягу. Да он, кажется, ни разу уроков не прогуливал. Конечно он всех чуть что дикарями считает. Не бери в голову. Ладе стало легче. Она погладив пальцем сушеную веточку донника, спросила:

- Так а что же это было?

- Ну, точно я тебе сказать не смогу, конечно. Но то, что ты была с дедушкой, и его это не сильно насторожило, уже говорит о том, что все с тобой в порядке. Ведь последние месяцы и впрямь дались тебе непросто? Лада сникла. Опять усталость. Но она же чуяла — там, за этим приступом, скрывается что-то другое.

- Но, - протянул целитель, и Лада встрепенулась, - я бы сказал, что это очень похоже на магию стихийников. Потому они настолько несдержанны бывают. Когда магия буквально льется с рук, как можно ее не применять? Так и хочется стряхнуть, освободиться. Лада кивнула — это было очень похоже на то, что она ощущала тогда.

- Просто это всегда сложно переживать впервые. Ко мне приходили чародеи, у которых внезапно открылись способности в чертоге Рода, и частенько именно с мыслями, что они больны. У тебя есть кто-то из стихийников в семье. Годислав не спрашивал, он говорил уверенно. Лада вздохнула. Возможно, краем своего сознания она подозревала это, и сейчас учитель лишь подтверждал ее опасения.

- Есть, - кивнула Лада, - не из семьи только. Так, родственники. Дедушка говорил, что ее отец был стихийником. Возможно потому Лесьяр и не удивился этом всплеску силы? Годислав кивнул, но лезть с расспросами не стал. И Лада была ему очень благодарна.

- Ты не говорила об этом с Огнеславой? Вы вроде дружны, - заметил волхв. Лада скорчила рожицу, и Годислав засмеялся.

- Дружба она такая, - кивнул он, посерьезнев, - а такие времена, как эти очень остро проявляют все различия колдунов. Мешают им закрывать глаза на то, что раньше не нравилось. С людьми сложно. Хоть именно сейчас нам всем и надобно объединиться. Лада жарко закивала. Она подумала про Бажену, а затем — про самого Годислава. Тяжко ему теперь приходится, в роли предателя.

- Мне кажется, я слышу это постоянно, - грустно улыбнулась Лада, - про то, что нельзя именно сейчас ссориться... Почему тогда вокруг все больше ссор?

- Потому что темные времена проявляют истинное лицо людей, - просто сказал Годислав, - а у нас внутри у всех не только свет. Тьмы там предостаточно. И искушениям все поддаются. Ну, почти все, а потом... Он вдруг осекся и тряхнул головой. Лада поняла, что он вспомнил свою ошибку и отвела взгляд. Годислав кашлянул и поспешно проговорил:

- Так, что ж, спасибо тебе за помощь! Беги скорее завтрак ешь, а то с Баюна твоего станется долю хозяйки слопать.

- Да я не хозяйка ему, - покачала головой Лада.

- Не соглашусь, - качнул головой волхв, - но об этом после. Беги завтракать. А после жду на урок. Вы с Баженой у оконца сядете? Лада кивнула. Ей вдруг так захотелось увидеть подругу и спросить, все ли у них ладно...

Глава 7

***

Терем потихоньку готовился ко сну: в трапезной было почти пусто, лишь припозднившиеся ученики споро доедали ужин. Гасли лучины и волшебные чародейские шары света. Ученики — даже те, что еще встречались в коридорах — говорили шепотом, словно уважая накрывающую дом сонную тьму. Власта в который раз подивилась тому, как по-иному чувствуется наступление ночи здесь, в тереме с новоиспеченными чернобожниками. В школе, хоть там и был кругом лес да дикие звери, было так безопасно и тепло, а разговоры после отбоя не стихали в некоторых избах еще долго. Ей вспомнилось Первоснежье и недовольная Ганна, которая поймала их на подходе в деревню и заставила учиться... А потом, конечно, и Лада вспомнилась, и Зима, и Бажена. Как они сейчас? Не разъехались ли по домам? Власта отогнала от себя эти мысли, но не очень бодро — после того случая, когда она дала волю слезам, ей и скучать по подругам стало проще. Невидимая внутренняя перемена в ней свершалась, и чародейка никак не могла понять — к лучшему она или нет.

Власта толкнула дверь, ведущую в кухню. Ну наконец-то! Вместо ужина она ходила по терему в поисках Видбора. После урока Златослава у них была Сияна, затем Власту позвала мать и велела помочь в плетении морока, а после Часлав дал задание до завтра отыскать громовые камни, и все ринулись в город. Хоть снега было в посаде не так много, как в лесу, а все же колдуны изрядно устали, и, насколько могла судить Власта (она выполняла задание в одиночку в отличие от многих), мало кто смог найти то, что нужно.

Ей очень повезло — в прошлый раз, когда она закупала на рынке овощи по приказу Гаяны, она услышала, что место рядом с заброшенным капищем считалось у жителей проклятым. Мол, туда молния била уже раз десять, а всем было известно, что громовой камень образуется именно от молнии, ушедшей в землю. Конечно, про десять раз это было преувеличением, но девушка сразу направилась именно к капищу, и смогла добыть камень очень быстро.

Ну а вернувшись в терем, она тут же принялась разыскивать Видбора. Власта не сомневалась, что Зоряну крепко досталось от разгневанного Златослава, а значит, знахарь будет мстить. И если мести в свою сторону она не особо боялась, то подставлять Видбора не хотелось. Конечно, он сам влез не вовремя, но до того ведь она, Власта, растравила противного знахаря.

В очередной раз вспомнив Ладу, Власта мысленно хмыкнула. Вот, подруга, погляди, в кого я превращаюсь... Уже забочусь о других людях.

- Вот ты где, - проговорила она, кивнув слуге.

Тот сидел за столом и неспешно ел ужин. Другой слуга, кашевар Звятко, хмуро кивнул девушке — он помнил, как она помогала ему готовить.

- Что-то случилось? - спокойно спросил Видбор.

- Ага, идем-ка со мной, - велела Власта.

- Сейчас доем, - кивнул слуга, - а что сделать-то надо? Поломалось что?

- Некогда доедать, и так столько времени потеряли!

- Из-за колдуна того вредного небось, - обронил Звятко.

- О, так ты рассказал про ссору, - удивленно протянула Власта.

Видбор виделся ей непробиваемой невозмутимой скалой, и представить, как он кому-то рассказывает о событиях дня, было сложно.

- Ну а почему нет? - пожал плечами юноша. - Да и обождет это, у меня с завтрака маковой росинки во рту не было. А на пустой желудок кто ж защищается...

Власта покачала головой.

- Я, конечно, понимаю, что ты весь такой храбрый и колдунов презирающий, - язвительно заметила девушка, - но есть то, что отлагательств не терпит. Я сама не ела, все тебя ищу...

- Не ела? - поднял брови Видбор. - А колдовать ты как собралась? На пустой желудок? Вас сегодня знатно загрузили, как мне показалось. Звятко, осталось там чего?

Повар вздохнул и принялся копаться в почти убранных запасах еды. Власту раздирало нетерпение и раздражение — уж она-то знала, сколько работы предстоит, и неторопливость Видбора злила ее. Звятко быстро сообразил для чародейки нехитрый ужин, и та, вдруг осознав, как проголодалась, с благодарностью его приняла.

- Вот, другое дело, - протянул Видбор, с улыбкой глядя, как Власта уплетает еду.

Та хмуро глянула на юношу, но промолчала. Звятко же сказал:

- Доешь и голову-то поправь ему, уж пожалуйста. Растолкуй, что нечего в ваши игрища да склоки влезать. А то боком выйдет.

- Постараюсь, - кивнула Власта, - просто сегодня я Зоряна растравила, а Видбор случайно под горячую руку попал.

- Чего это случайно? - хмыкнул Звятко и несмотря на сердитый взгляд юноши продолжил:

- Он нарочно влез, чтоб от тебя внимание отвести. Дескать, колдун много себе позволял...

Власта уронила ложку.

- Нарочно? - она уставилась на Видбора, который впервые на ее памяти, слегка смутился. - Ты совсем остолбень, скажи мне на милость?

Юноша нахмурился, а кашевар одобрительно закивал.

- Еще покриви мне губы-то, - продолжала ругаться Власта, - ты вообще понимаешь, что ты человек! Обычный человек! А вокруг тебя колдуны, Леший тебя забери. С тобой могут сделать такое, что тебе и не снилось, да еще сухими из воды выйдут. Думаешь, обязательно человека молнией поражать, да отваром травить? Вплетут тебе гадость какую-то, и от Недоли в век не избавишься. Или нечисть мелкую натравят на тебя, но так, что липнуть будет, как пчелы на мед. Не вздумай больше таких глупостей вытворять!

Звятко чуть хлопнул по столу рукой, словно хотел еще сильнее выразить свое одобрение словам девушки. А Видбор поджал губы и произнес:

- Обычно за заступничество благодарят.

- А я тебя о нем не просила, - огрызнулась Власта.

Оба замолчали и в тишине доедали остатки ужина. Звятко встал и принялся прибираться, хоть в кухне и было чисто. Наконец Власта и Видбор все доели, поблагодарили кашевара, и девушка велела:

- Идем к тебе, работа предстоит долгая, нам нужно место, где никто не побеспокоит.

Видбор молча кивнул, вид у него все еще был нахмуренный. "И поделом", - подумала девушка. Это ж надо додуматься — влезать в спор между чародеями. Ну остолбень и есть!

Пока они спускались (небольшие каморки слуг находились ниже всего в тереме), Власта вдруг поняла, что для ее колдовства нужно будет разговорить парня, а как же это сделать, если он сердится за отповедь? Видбор тем временем открыл дверь, сделал приглашающий жест рукой, и Власта, войдя, с интересом принялась осматривать жилище юноши. Простая лавка, простой стол, небольшое оконце. Все очень строгое, ровное — под стать хозяину. Девушка поймала себя на мысли, что сюда так и хочется внести какого-то беспорядка, растормошить и комнату и ее владельца. Ухмыльнулась про себя — сейчас они этим и займутся. Видбор достал из-под стола самодельный табурет, а Власту посадил на аккуратно заправленную лавку. Девушка деловито достала из сумы аккуратный нож и небольшой деревянный сучок — вернее, его часть. Видбор удивленно глянул на чародейку.

- Будем заниматься вырезанием из дерева?

- Именно, - кивнула Власта.

- Не объяснишь, зачем мне это вообще надо? - недовольно протянул юноша.

- Тебе это надо, чтоб голова твоя на плечах осталась, - резко ответила Власта. - Я ведь уже сказала, что колдуны могут как угодно тебе жизнь испортить. А Зорян — та еще мерзопакость. Ему наверняка знатно досталось, а значит мстить он будет всем, кто был причастен.

- И тебе тоже, - нахмурился Видбор.

- Само собой, - кивнула девушка и принялась неторопливо обстругивать кусок дерева. Видбор протестующе замычал, когда на чистейший пол полетели щепки.

- Не мельтеши, я уберу потом, - дернула плечом Власта.

- Ну конечно уберешь, - огрызнулся юноша, - в чужом доме мусорить...

- Я, между прочим, помочь тебе пытаюсь, - вскинула брови чародейка, на миг прекращая строгать.

- А я, между прочим, - в тон ей протянул юноша, - тебя об этой помощи не просил.

Власта вздохнула. Эдак они ни до чего не договорятся. Надо же, как сильно его задели ее слова. Возможно, она и правда была грубовата, но и Видбор повел себя ужасно глупо! С другой стороны, он хотел помочь... Власта чуть погладила бочок будущего амулета. Хм, это она почему-то упустила. Он ведь пытался ей помочь, заступиться за нее. А она действительно не поблагодарила, потому что все мысли ее были заняты предстоящим амулетом и страхом, что Зорян доберется до слуги раньше нее. А еще потому, что Власта не привыкла к заступничеству...

- Видбор, - медленно проговорила чародейка, опуская нож и деревяшку, - я была резка. Извини меня. Я не подумала, что ты хотел помочь, я... я не привыкла, что мне вообще кто-то может помогать, кроме Нерослава. И мне было неловко, что гнев Зоряна может пасть на тебя, ведь я нарочно его злила.

- Нарочно? - удивился юноша.

- Ну естественно, - пожала плечами Власта.

- Зачем?

- Худо мне, - сердито призналась Власта, пытаясь скрыть за раздражением неловкость, - без Нерослава, да и... и вообще. А Зорян погань, не человек. На таком не грех зло выместить. Да, знаю, это гадко, но вот такая я.

Она замолчала и принялась обстругивать деревянную заготовку, не глядя на Видбора. Как же ей не нравилось показываться такой, какой она на самом деле была. Было чувство, будто ее разом лишили колдовских сил, и она беззащитна. Власта подняла взгляд. Видбор молча и очень спокойно смотрел на девушку. Лоб разгладился, во взоре больше не было обиды. Власте вдруг стало совсем неловко. Чтоб скрыть это, она принялась деловито объяснять:

- Мне нужно изготовить для тебя амулет. Его придется носить с собой постоянно. Можно было бы обойтись и защитным плетением, но мне будет сложно все время поддерживать его. Кроме того, от иных вредных заклятий или ядов каких оно тебя не спасет. А вот амулет я могу заговорить на разное. Зорян мерзок, но не глуп. Тратить много сил на тебя, уж прости, он не станет. Значит, нескольких заговоров будет достаточно. Но для того, чтоб амулет получился наиболее сильным и действенным, тебе придется немного рассказать мне о себе.

Видбор кивнул, чуть помолчал и сразу же, без лишних вопросов, начал рассказывать:

- Я сирота, родителей не помню. Мы с другими мальчишками бродяжничали в посаде, возле Синих гор, переходя из деревни в деревню, из посада в посад. Когда мне минуло семь или восемь зим, меня нашел хозяин. Вернее, всех нас. Взял к себе в услужение. Выучил, выкормил, развез по теремам — у него таких полно. Я почти всегда жил в деревне с ним, ему нравилось, как я с конями обращаюсь да со скотиной. Но когда Гордиян попросил приюта, мало кто захотел сюда ехать. Звятко, я, да еще пара человек.

- А как ты стал сиротой? - чуть замешкавшись, спросила Власта.

Ее удивила сговорчивость парня и то, как легко он говорил о своем прошлом с ней. Ведь, по сути, они даже не были друзьями. Брусочек дерева тем временем становился все меньше, и уже напоминал очертаниями какое-то животное. Власта делала амулеты не так часто, но очень любила это, и знала — если сразу тебе неведомо, каким сделать амулет, надо говорить с человеком и продолжать строгать — руки сами подскажут. И дерево тоже.

- Я не помню, а люди в посаде говорили, что был сильный пожар. Выгорело чуть не пол деревни. Многие погибли, некоторые остались без крова, да и сирот хватало. Первыми разобрали по домам сильных мальчишек, да девчонок — по хозяйству помогать. А самых младших и хилых порой подкармливали, подкидывали работу, но брать нас никто не хотел. Уж и некуда было, кому нужен лишний рот, особенно после пожара.

- Прости, но мне слабо верится, что ты был когда-то хилым, - чуть улыбнулась Власта, мельком оглядев могучие руки и фигуру Видбора.

Тот улыбнулся в ответ:

- Спасибо хозяину, он откормил да вырастил. А труд всегда силе способствует.

Власта кивнула. Кажется, она уже догадывалась, какое животное выходит.

- А почему ты не боишься колдунов? Ты ведешь себя порой так, будто для тебя это мелочь какая-то, словно всегда рядом с ними жил.

- А так и было, - вновь улыбнулся Видбор.

Власта поймала себя на том, что ей нравится улыбка юноши. Он сразу становился совсем мальчишкой — простым и открытым.

- Наш посад соседствовал с целой деревней берендеев. А после к хозяину то и дело колдуны наведывались. Гостили, ночевали, даже жили в его теремах. Я к колдовству привычен, а бояться смысла не вижу. Захочет чародей меня по стенке размазать — я и пикнуть не успею.

- Берендеи, - улыбнулась Власта.

Она уже приметила в будущем амулете черты медведя.

- А как ты относишься к медведям? Все же берендеи могут быть очень несдержанными, такое соседство могло в детстве тебя пугать?

- Люблю медведей, - пожал плечами Видбор, - да и все живое люблю. А наши берендеи не безобразничали. Правда, они и не помогали толком, как обычные колдуны в деревнях, но худого от них не помню. Может, от того, что маленький был, не знаю.

- Ну хорошо, - девушка кивнула, удовлетворенно разглядывая получившуюся простую фигурку, - потому что этот медведь сам по себе вышел, видно захотел тебе покровительствовать. А теперь я должна немного поколдовать. Меня нельзя отвлекать.

- Понял, - кивнул Видбор.

Он даже отвернулся, чтоб показать — мешаться не намерен. Власта отложила нож и сосредоточилась. Амулеты не готовы были выдерживать много колдовства разом, благо девушка уже поднаторела в их изготовлении и знала, что делать. Первое заклятие, которое окутало мишку, было защитным. Оно далось чародейке Макоши легко. Когда сеть осела, а колдовство впиталось в мягкое дерево, Власта попросила помощи у Нави. Приоткрыв незаметную щелку — а больше ей было и не нужно — она окутала фигурку легкой, как дымовая завеса, тьмой. Сверху сразу же запечатала ее заклятием силы — так Видбора будут обходить стороной мелкие духи Нави. Следом пришлось взять немного нитей судьбы у самого юноши. Власта сделала это аккуратно, мягко. Вплела, переплела с силой амулета. Чуть подправила узелки, чтоб вплести Недолю в судьбу юноши было сложнее. Конечно, если задасться целью, такое колдовство легко можно обойти, но Власта не думала, что Зорян или кто-то из молодых колдунов так сильно захочет навредить слуге. Последним штрихом была ее собственная нить. Хоть Власта и сомневалась, делать ли это, но почему-то не смогла себя остановить. Привязав себя — пусть и капелькой — к амулету, который все время будет с Видбором, она сделала так, что всегда будет чуять, не приключилось ли с ним чего. Конечно, эта связь была ничтожна, но Власта почему-то чувствовала себя ответственной за юношу. А, быть может, это было желание быть связанной хоть с кем-то в отсутствие Нерослава. В любом случае, Власта не стала долго размышлять, и просто сделала то, что подсказывало ей нутро. Наконец, завершив колдовство, она выдохнула, чуть уставшая, но довольная. Поставила фигурку на лавку рядом с собой и, подумав, что для начала надо убраться, раз Видбора так беспокоили опилки на полу, перевела на него взгляд . Он смотрел на нее с каким-то непонятным для Власты выражением и улыбался.

- Ты чего? - спросила она, опускаясь на пол и собирая крупные опилки.

- Да ничего, - он пожал плечами и достал небольшой веник, чтоб помочь девушке, - а ты всегда такая, когда колдуешь?

- Какая? - насторожилась Власта, поднимаясь на ноги.

- Завораживающая, - просто ответил парень.

Власта с удивлением глянула на Видбора. С еще большим удивлением она поняла, что не знает, что ответить. Обычно она язвила или играла роль, чтоб очаровать того, кого надобно. И тогда все было проще. А сейчас, когда она говорила с юношей, нисколько не сдерживаясь и не скрывая своей истинной натуры, услышать о себе такое было очень непривычно.

- Я... я не знаю, я не видела себя со стороны никогда, - наконец ответила чародейка, - но спасибо.

И, по-прежнему чувствуя неловкость, она быстро заговорила:

- Да, вот твой амулет, - кивок в сторону медведя. - Очень советую тебе повесить его на грудь и носить так, но если будет недосуг, то, пожалуйста, никогда с ним не расставайся. Можно в кармане носить. Так, а я пойду, доброй ночи.

Видбор наблюдал за ней с легкой улыбкой. Он взял медведя в руки, провел пальцами по изгибам, покрутил фигурку и одобрительно цокнул.

- Очень красивый. И мне так подходит. Благодарю тебя.

Он спрятал амулет в карман и сказал Власте:

- Идем, я провожу тебя. Все же час поздний, если кто из главных тебя застанет, могут отругать. А так я могу придумать, что срочно понадобилась твоя помощь.

С этими словами он забрал у девушки из рук опилки, которые она все еще держала, положил их в кучку мусора рядом с веником и распахнул дверь. Власта вышла в коридор и подумала, что вот именно сейчас ей отчаянно не хватает подруг, которым можно рассказать обо всем, что произошло за этот долгий день...

Глава 8

***

Лада утерла пот со лба, и принялась разминать затекшие пальцы. Затем не выдержала и поднялась из-за стола. Затекли не только пальцы — все тело ломило, а в носу свербело. Шутка ли! Пол дня провести со сгорбленной спиной, измельчая травы для лекарственных запасов. Она с грустью глянула на стол, на котором уже лежало четыре мешка. Надо как-то собраться с силами и заполнить пятый. Можно было бы сделать это заклятием измельчения, но никто из волхвов так и не смог добиться нужного действия — чертог Макоши не давался чародеям других чертогов. Только человеческими руками можно было сделать из трав почти муку, которую удобно было затем сыпать в отвары, зелья, а еще добавлять в плетения. Этому их, правда, не учили, и причина была одна — отсутствие волхва из чертога Макоши. Лада слышала, что Ведагор уже позвал на помощь нескольких бывших учеников и друзей. Быть может, скоро им повезет разжиться новыми учителями.

Лада скривилась и вернулась за стол. Она не могла себе представить, какой должен быть волхв из чертога Макоши, чтоб он ей пришелся по нраву. При одном воспоминании о Чаславе девушку передернуло. Отчасти она была даже рада, что он примкнул к чернобожникам и избавил школу от своего мерзкого присутствия. Часлав постоянно цеплялся к Ладе и насмехался над ней. Впрочем, подобная нелюбовь была у него к нескольким ученикам. А прочих он наоборот постоянно выделял.

Девушка принялась толочь в ступе травы, чувствуя, как ноет рука. Эх, завтра разболится сильнее. И не отдохнуть толком — утром у них Ганна, а сразу после — наконец Ведагор, который в кои-то веки был в деревне.

Лада вновь размяла пальцы и вернулась к своему занятию. С урока Годислава, к которому она помогала волхву подготовиться, прошла целая седмица. За это время Лада успела помириться с Баженой и, кажется, окончательно рассориться с Огнеславой. Что, впрочем, не сильно ее печалило. Еще до того, как Годислав дал им задание приготовить отвар от сглаза, Лада шепотом объяснилась с Баженой:

- Прости меня, я была слишком резка, но я больше не в силах притворяться, что Огнеслава ни в чем не виновата. Я понимаю, что вы подружились крепче, пока меня не было, и понимаю, что она отличная колдунья, но все ее тычки, недовольства, ее ревность, ее слова, - все это ужасно мне надоело, честно. Ты, конечно же, можешь дружить с ней, я совсем не против. Но я, кажется, сыта по горло. Давай просто не будем о ней говорить. Я не хочу с тобой ссориться. Чувствительная Бажена слушала почти со слезами на глазах — Лада видела, что она ужасно переживает. Она едва дослушала подругу и сразу же зашептала в ответ:

- Лада, нет, это ты прости меня! Мы и правда с ней подружились. Мы с Зимой много помогали ей, потому что потрепало ее в ту ночь сильно... Она не плохая, ну правда, не плохая, я верю в это... Лада тихонько вздохнула и мельком глянула на Годислава. Тот скользнул по ним взглядом и слегка поджал губы, но замечание делать не стал. Лада была ему благодарна — догадался ли волхв или нет, но девушки редко болтали на его уроках, а потому он явно понимал, что разговор непростой. Бажена же продолжала:

- Но она и впрямь некрасиво себя ведет. Нельзя так — даже если ты ей не нравишься, или из-за Нерослава обидно, что ж теперь, за спиной говорить? Прости, я всю ночь ворочалась да мучилась — мне должно было тебя поддержать...

- Спасибо, - просто сказала Лада, улыбнулась и пожала подруге руку. Та с жаром ответила на рукопожатие, и больше говорить они уже не могли — терпение Годислава было на исходе, он подошел к девушкам и, заканчивая свою речь для других учеников, обратился к ним:

- Ну что? Повторить для вас задание, а, Лада?

- Простите, пожалуйста, - повинилась девушка. Годислав покачал головой, но смотрел не строго. Он и впрямь повторил для девушек задание — составить отвар от сглаза, да сильный, потому что после они будут пробовать его в деле. Только сейчас Лада оглядела учеников и поняла, что в воздухе так и витает тревога.

- Пробовать? - прошептала Бажена.

- Да, - просто ответил Годислав, - нам придется отныне многое пробовать на себе, и часто это будут нехорошие заклятия да заговоры. Вас надобно научить давать отпор тем, у кого в арсенале много проклятий и темного колдовства.

Дальше уже всем было не до разговоров. Колдуны погрузились в работу, и вскоре избу заволокло плотным белесым дымом, а дышать стало до того трудно, что то и дело кто-то из ребят выбегал на улицу. Годислав ходил от ученика к ученику; котелки, подогреваемые волшебным огнем, кипели и плевались травяным кипятком, а ученики, обжигаясь, почти не отвлекались на боль. Каждый раз на уроках все яснее становилось — чародейство отныне было призвано защищать, оберегать. Каждый раз волхвы давали понять — это больше не обычная школа, это подготовка к той жизни, в которой за стенами изб ждут опасные противники.

Лада наконец закончила с травами. Мелкая мука, пахнущая летом, отправилась в мешок, и девушка не спеша перевязывала каждый, продолжая вспоминать тот день, когда они пытались противостоять сглазу. После заколдовали нескольких учеников да самого Годислава, а остальные пытались их расколдовать с помощью отвара. На помощь им пришел Лесьяр, который с гордостью объявил, что лучшие отвары получились у Лады с Баженой и Огнеславы с ее подругой. У остальных тоже вышло неплохо, но с сильным сглазом их колдовство бы не справилось... До сих пор при воспоминании о похвале дедушки губы Лады расплывались в улыбке.

А вот потом ее, окрыленную, постигла неудача... Они шли на урок к Збигню, и девушка наслаждалась вновь обретенным миром и ладом с подругой. Она вдруг поняла, что чувствует себя лучше. Прежнего отчуждения и усталости от разговоров об одном и том же как ни бывало. Она была с Баженой, и это было чудесно. Вон и Зима со Световидом им рукой машут — заняли места на бревне. Улыбка Лады при виде друзей чуть угасла — рядом с ними стояла Огнеслава. Но она тут же себя одернула — хватит. Зима и Бажена дружат со стихийницей, а значит и Лада привыкнет к ней. В конце концов, когда-то именно она привела к ним в компанию Власту, которая вообще ухитрилась задеть всех.

- Так, что же, рад вас видеть! Лесьяр сказал мне, что вы уже успели расколдовать кого-то да от сглаза избавить, - заговорил Збигень, как только все собрались на поляне.

- Это славно, однако и я вас не пощажу. Сегодня мы выйдем за грань той защиты, что отделяет школьный лес от остального, а значит...

- Встретимся с нечистью, - закончила за него одна из девушек.

- Именно, Ёлка, - кивнул он ей. - Начнем с чего-то попроще. Сейчас рядом с нами бродит дрекавак. Тиши-тише, - Збигень поднял ладонь, успокаивая учеников, которые заговорили все разом. Дрекаваками звали страшных существ — худых, как жердь и с огромной головой. Поверья гласили, что дрекаваками становились умершие младенцы и что они могли пить кровь — чаще скота, но и на заблудшего путника могли жути нагнать.

- Я знаю, что вы все из разных уголков и сел, и многое в ваших познаниях разнится. Но дрекаваки не так опасны, как рассказывают некоторые. Действительно, скот от них лучше защищать хотя бы заговором, но человеку, а уж тем более колдуну, они вреда чинить не станут — побоятся. Дрекаваки, кстати, очень боятся собак, а еще могут сбивать путников с толку плачем или блеянием. Мне как-то встретился в березовой роще недалеко от Самоцветной горы даже мяукающий дух. Итак, прежде, чем мы отправимся к дороге — он бродит именно там - давайте зарисуем нашего духа. Часто нас страшит неизведанное да непонятное, а если вы сможете узнать создание Нави, то и придумать, как с ним справиться, вам будет легче. Лада, орудуя угольком, тогда невольно вспомнила мряку, и тот жуткий страх, который она внушала, и который рос и ширился от того, что девушка не понимала, что или кто перед ней... Поскрипывали угольки, а ветер гулял в кронах, стряхивая вниз целую россыпь снежинок. То и дело кто-то из молодых колдунов тихо чертыхался, смахивая прилетающий сверху снег. Наконец, когда все закончили, Збигень велел ученикам встать, и, подойдя ближе к невидимой защитной сети, принялся колдовать да нашептывать. Ребята смотрели на него завороженно, тишина стояла пронзительная и оглушающая. Лада поймала себя на мысли, что она стоит чуть выставив руки вперед, перебирая в голове схемы плетений и защитные заклятия. Она оглядела толпу соучеников и поняла, что страшно всем. Ребята словно ждали — вот-вот упадет защита, вот-вот потоком хлынут на молодых чародеев создания Нави, которые кишели в лесу и мечтали добраться до колдунов... Но ничего не произошло. Просто Збигень через мгновение повернулся к ученикам и строго произнес:

- Идем до развилки, где начинается дорога в деревню. Там разделимся — часть пойдет со мной, часть — с Баюном. Сейчас день, и вряд ли вам кто-то, кроме заблудшего дрекавака встретится, но если что-то почуете неладное — сразу возвращайтесь ко мне. Далеко не ходить, просто вдоль дороги растянитесь, да слушайте и наблюдайте. Задание у вас простое — обнаружить дрекавака да в сети словить. Помните заклятие? Ученики закивали, не в силах произнести ни слова. Лада подумала, все ли чувствовали себя так же, как она — беззащитно, словно малое дитя. Она глянула на Бажену, та напряженно улыбнулась, но глаза глядели тревожно. Когда они дошли до развилки, Лада с друзьями отправилась в сторону деревни вместе с Баюном. Девушка даже не видела кота до того момента, пока Збигень не сказал про него. Баюн был непривычно молчалив и собран, и Лада знала — он тоже боится. Он мог прогнать или отпугнуть мелких духов, но если они наткнулись бы на кого-то посильнее, магия Баюна не сработала бы. Однако Збигень оказался прав — днем создания Нави были не так сильны, как ночью. И какими бы озорниками ни были, как бы не хотели полакомиться свежей кровью, такое скопление людей с силой все же пугало их. Ребята разошлись по дороге, стараясь не терять друг друга из виду, а кот, важно распушив хвост, ходил туда-сюда, исполняя волю волхва и приглядывая за чародеями.

- Что ж, надобно глянуть, - нарушила молчание Огнеслава и, присев, коснулась ладонью снега. Друзья, которые были рядом с ней, последовали примеру стихийницы. Лада, едва приложив руку к снежному покрову на дороге, вздрогнула. Ее нервы были так натянуты, а тревога и напряжение витали в воздухе, что та привычная суетная возня животных, отчего-то напугала ее. Замерев и прислушиваясь чуть более чутко, девушка поняла — они уж слишком суетные, вот что насторожило ее. Словно они боятся даже днем и стараются завершить все свои лесные дела до сумерек. Она поняла, что отвлеклась, когда услышала легкий вскрик и, открыв глаза, увидела Бажену, которая сидела рядом и круглыми глазами смотрела в сторону деревни. Отсюда не было видно изб, но Лада знала — вон за тем перелеском начинается самый край деревни. Она чувствовала это, когда закрывала глаза и глядела внутренним взором вокруг.

- Что? - почти шепотом спросила Зима.

- Он вон там, кажется, - тоже шепотом ответила Бажена, указывая пальцем на перелесок. Все разом принялись смотреть в указанном направлении — кто-то просто, а кто-то с помощью колдовства. Лада, вновь прикладывая ладонь к снегу, увидела размытое темное пятно — как всегда с ней бывало, когда она видела духов Нави. Пятно было вытянутое, а наверху и впрямь угадывались очертания большой головы. Внезапно дрекавак — если это был он — подскочил и ринулся в сторону колдунов. Лада вскрикнула, и этот звук потонул в общем крике тех, кто увидел то же, что и Лада.

- Он бежит сюда? - побелевшая Зима сдвинула брови. На пальцах уже вились нити судьбы, готовые превратиться в плетение.

- Нет, - качнул головой Световид, - повернул в лес. Он бежит от нас.

- Надо его догнать, - Лада вскочила. - Свет, где он сейчас?

- Вон там, под елями, - парень с закрытыми глазами указал направление. Лада, Бажена и Огнеслава ринулись туда, но Световид цыкнул:

- Спугнете! Он аж отскочил. Так... Теперь он вот здесь, где овражек начинается. Затаился.

- Как же его изловить? - растерянно протянула Бажена.

- Зима, - Лада развернулась к подруге, - а есть такое заклятие тишины, но на... шаги или как это правильно сказать? От волнения она не могла выразить мысль четче. Зима однако же поняла. Она что-то зашептала и через мгновение накинула на Ладу сеть заклятия. Лада потопала — никакого звука. Правда следы оставались.

- Придется его отвлечь, - сказала Бажена, глядя на ямки от валенок подруги. В это время к ним уже подошли остальные ученики из их группы. Ёлка, которая тоже попала к ним, ткнула пальцем в Баюна и предложила:

- Разве духи Нави не способны перемещаться беззвучно, а Баюн Батькович? Кот поморщился:

- А присматривать за вами кто будет?

- Да ладно тебе, - подогнала его Огнеслава, - чем быстрее мы его поймаем, тем быстрее уйдем отсюда. Давай, заходи со стороны леса, да постарайся его на нас гнать.

- Пожалуйста, - добавила Лада, глядя на недовольную морду кота. Тот прищурил медовые глаза, вздохнул и обронил:

- Так и быть. Исчез он в мгновение ока, никто и глазом моргнуть не успел. Лада развернулась к Световиду:

- Свет, командуй! Где дрекавак? Пока Световид следил за духом, многие наколдовали себе такую же бесшумную походку, как у Лады, и вот уже целое войско отважно и почти в полной тишине приближалось к кромке леса, в котором засел дух Нави. Лада на ходу готовила плетение, и это отнимало много внимания. А потому, когда Световид внезапно закричал:

- Слева! Быстро, а то уйдет! - девушка растерялась, потеряв те зачатки заклятия, что уже сияли на пальцах. Она застыла, наблюдая, словно в одном из кошмаров, когда ты не можешь пошевелиться, как огромное и несуразное нечто бежало прямо на нее. Тонкое тело, древовидные длинные руки и ноги и непомерно большая голова, - вот все, что смогла разглядеть Лада. Время будто замедлилось, и девушка разглядела злые, но испуганные глаза дрекавака, огромные острые зубы, и узловатые пальцы на конце длинных страшных рук. Полетели заклятия, но дрекавак был быстрым. Он заверещал, загоготал, заблеял, рванувшись в сторону, куда ушел Збигень с оставшимися учениками. Многие, как и Лада, оцепенели. Глядя на это невероятное страшное создание, было очень сложно поверить, что оно не может причинить им вреда. Вдруг Ладу буквально сбили с ног:

- Нашла время! В сторону! - мимо нее быстро пронеслась Огнеслава, на ходу призывая ветер и метель. Лада часто задышала, покачала головой и поднялась на ноги, стряхивая остатки страха. Она неспешно принялась за плетение заклятия ловушки, даже не глядя, как стихийница пытается удержать духа на месте. Из земли вдруг буквально вырвались корни деревьев — и краем глаза Лада заметила сосредоточенную Бажену. В дрекавака летели заклятия, но этот дух — то ли от страха, то ли он всегда был таким — метался быстро и ловко, подставляя под плетения колдунов. После того, как заклятием накрыло одного из юношей и он истошно закричал — больше от страха, чем от боли — чародеи сменили тактику. Они принялись колдовать, как Огнеслава и Бажена — каждый в своем чертоге, путая и пугая дрекавака. Лада тем временем доплела заклятие и медленно, аккуратно двинулась поближе к духу Нави. Тот совсем обезумел от страха, и уже не блеял — он рычал, отмахиваясь острыми руками. Лада подошла уже совсем близко, вступив в снежную метель, которую создала Огнеслава. Стихийница, заметив Ладу, нахмурилась. Метель усилилась. Лада зажмурилась — снег больно царапал щеки, нос, норовя оцарапать острым краем снежинок глаза.

- Огнеслава, полегче! - пыталась крикнуть чародейка, но закашлялась, и упала, сбитая с ног сильным порывом. Чертова стихийница! Будто нарочно это делает. Лада попыталась, не вставая, открыть глаза, но ветер был такой сильный, что даже дышать было сложно. И вдруг ррраз! Сверху что-то полоснуло, и Лада, закричав от неожиданности и боли, почувствовала, как что-то горячее и мокрое течет по щеке. Боль затапливала, вьюга выла. Понимая, что из всей этой круговерти можно выбраться, лишь поймав дрекавака, она упрямо сжала губы, сильнее зажмурила глаза и совсем припала к земле. Сзади что-то кричали, но ей было все равно. Она пыталась внутренним взором найти создание Нави и послать заклятие почти на ощупь. Она сосредоточилась, пытаясь отвлечься от боли, которая разливалась на щеке справа. Так, вот он, мечется, но уйти уже не может, слишком легкий, ветер не пускает его. Отлично. Лада примерилась и сделала глубокий вдох. Промахнуться нельзя — в этой белиберде она не сможет сплести заклятие еще раз. Зима бы смогла и Бажена. Но не Лада. Так, еще немного... ну подойди чуть ближе, дрекавак, давай... Лада не выдержала и буквально поползла навстречу духу. Ей вдруг почему-то стало ужасно смешно. Она представила, как выглядит со стороны: скрюченная, сгробленная, с крепко замжуренными глазами и наверняка раненой щекой. И тут это случилось — дрекавак, а вернее его тень, которую Лада видела внутренним взором — качнулся в ее сторону, и девушка быстрым движением накинула на него сеть. Он взвыл, забился, но было поздно. И в тот же миг метель стала стихать. Лада, по-прежнему лежа на земле, крепко-накрепко держала сеть с заточенным в ней духом и не смела открыть глаза. Голоса позади стали четче. Она различила голос Бажены и, кажется, Зимы. Они что-то очень громко кричали. Лада потихоньку приоткрыла один глаз. Метель еще кружила вокруг нее, но снег так остро не ранил, и девушка рискнула чуть приподняться, все еще сидя на земле. Крики стали еще отчетливее.

- ...нарочно! Это подло, Огнеслава!

- Да если бы не я, эта дура...

- Замолчи сейчас же!

- А ну тихо! - повелительно громыхнул Збигень. Ладе даже показалось, что она ошиблась — на ее памяти волхв ни разу не кричал. Зато сразу стало тихо.

- Лада? - позвал он. Судя по голосу, подходил к ней ближе. Вдруг до Лады дошло, что ее ведь не видно — снежная взвесь до сих пор кружила в воздухе. Она и сама, даром что с открытыми глазами, никого не видела, только слышала крики. Девушка открыла рот и попыталась крикнуть, что она тут, но лишь закашлялась. Видимо и такого звука оказалось достаточно, и через мгновение Збигень оказался рядом с ученицей.

- Лада! Ты как? О, боги. Что у тебя с лицом? Ёлка! Иди сюда сейчас же! Лада, вставай потихоньку, давай я помогу.

- Я его поймала, - просипела чародейка, с благодарностью принимая помощь Збигня. Подоспела Елка, увидела Ладу и охнула.

- Кровь останови, - велел Збигень, перехватывая дрекавака у Лады, - и нужно заклятие тепла. Ёлка молча кивнула и принялась колдовать. К тому моменту, когда Лада увидела подруг и их расстроенные напуганные лица, Ёлка уже успокоила боль девушки, и вскоре они все вместе отправились обратно в школу.

Лада, затянув все мешочки, потянулась рукой к небольшому шраму на щеке. Годислав запретил ей его трогать, сказал — нечего мешать заживлению, но Лада ничего с собой поделать не могла. Никогда особенно она не волновалась из-за своей внешности, ее всегда куда больше тревожила сила. Но всю седмицу она ходила как в воду опущенная. Проклятый дрекавак полоснул-таки своим острым пальцем по ее лицу, да Огнеслава бурей постаралась. Чтоб согнать багровый цвет с Ладиной кожи, Годиславу пришлось колдовать до вечера. А уж шрам — как и любое увечье от нечисти — быстро не зажил бы. Рану затянула еще Ёлка, а Годислав всю седмицу варил отвары, да читал над лицом ученицы агмы и заговоры. Сейчас шрам был гораздо меньше, но он все же был. Лада не смотрелась в зеркала, и свою Зерцалицу не открывала... Было страшно увидеть обезображенное лицо, хотя подруги в голос уверяли, что ничего страшного нет, просто тогда, в лесу, из-за сильной и колючей метели, все выглядело совсем страшно... За метель Огнеславе влетело. Она пыталась сказать, что так удерживала дрекавака на месте — ведь в конце концов ей это действительно удалось, но все, кто был тогда в лесу заметили, что именно после того, как Лада вошла в снежную бурю, она усилилась в тридевять раз. Бажена и Зима, которые были ближе всех, так и вовсе видели, как Огнеслава глянула на Ладу, прежде чем усилить бурю. Они сразу же попытались остановить стихийницу, но удалось это далеко не с первого раза. Тогда Лада и слышала их крики — сначала увещевающие, а потом сердитые, когда они ругались со стихийницей, обвиняя ее в намеренном вреде. Лада вздохнула. Наверное, она должна была радоваться, что Зима и Бажена теперь не хотели видеть Огнеславу. Но девушку это только расстраивало. Надоели склоки и ссоры. Было чувство, что все обучение теперь только из этого и состоит. Ей вдруг так захотелось вернуться на несколько месяцев назад, когда она не враждовала с Огнеславой, а только шутила с Баженой и Властой, что, мол, если молния ее поразит, они знают, чьих это рук дело.

Лада хмыкнула, представив, что бы сделала со стихийницей Власта, будь она тут. Уж она не стала бы тратить время на увещевания. Наверное, и сама Лада должна была злиться на бывшую подругу. Но гнева не было, была усталость. Ей просто хотелось, чтоб все было по-прежнему. Она, поразмыслив, поняла, что готова даже помириться, забыв Огнеславе все. Но первый шаг, конечно, делать не собиралась. А гордая стихийница, которой ко всему прочему досталось и от волхвов, и от друзей Лады, и от мстительного Баюна, уж точно на поклон к Ладе с извинениями не пойдет.

Чародейка опять вздохнула. Пора закругляться. Задание она выполнила, скоро все вернутся из леса, куда ее не взяли из-за заживающей раны на лице и трескучего мороза, которым вдруг напоследок разродился Лютень. Вот и Сречу ребята ходили встречать без нее. Бажена порывалась остаться, но Лада ее прогнала — выйти за пределы школьной деревни, совершить обряды, пожечь костер, попеть, - все это обязательно нужно было иногда делать...

Ну а этим вечером Ведагор, пообещав, что назавтра все же возьмет на урок, посадил ее в избу волхвов, дал задание, и пока другие были в лесу со Збигнем, Лада наполняла мешки лечебной травой. Порой это поручали молодым колдунам в наказание, но для Лады другой работы просто не нашлось, а сидеть и куковать в своей избе она отказывалась. Сейчас она дождется Годислава, который обещал принести созревшую за седмицу мазь, а затем пойдет к себе в избу — туда заботливые друзья принесут ей ужин. И наверняка все-все расскажут про урок.

Глава 9

***

Когда возвратились Гордиян и Нерослав, Власта, как и другие ученики, была у Сияны на уроке. Чародейка из чертога Матери земли в последнее время словно потухла. Ни спокойствия, ни величавости в ней больше не было - волосы потускнели, вокруг рта залегли морщины, а взгляд то и дело стекленел, будто Сияна думала о чем-то далеком. Хотя к ученикам она по-прежнему была добра, но каждый раз, видя ее на уроках, Власта думала о том, что волхву не нравится происходящее.

В этот раз старая чародейка говорила про горечавку и белладонну, а ученики послушно зарисовывали стебли, листья, да маленькие корзинки соцветий. Сияна вызвала пару учеников: Гордей и Мокша как раз пробовали составить зелье в тот миг, когда к ним зашел Гордиян. Что-то в лице дяди заставило Власту похолодеть. Он всегда был не просто спокоен, а даже отрешен — и этой отрешенностью пугал еще сильнее, чем возможным гневом. Но сейчас его губы были нервно сжаты, глаза покраснели, а движения были резкими и отрывистыми. Власта вскочила на ноги, позабыв про белладонну, Сияну и свой вечный страх перед дядей.

- Где Нерослав? Чернобожник смерил ее невидящим взглядом и бросил Сияне:

- Быстро, ты нужна. Они сразу же куда-то ушли, оставив растерянных, напуганных учеников. А Власта, не теряя ни мгновения, ринулась за ними. Выскочив вслед за взрослыми колдунами на улицу прямо в одном платье, она сразу же увидела брата. Он был бледен до синевы, а похудел так, словно пережил нападение упыря, и тот выпил всю кровь до капельки. Он лежал прямо на снегу, а над ним склонилась мать, и ее руки мелькали до того быстро, выводя сложные плетения, что со стороны казалось, что у Гаяны судороги. Над Нерославом стоял Златослав и Часлав, а от конюшни шел Видбор — тоже явно на подмогу. Власта остановилась на последней ступеньке, оглядывая всю эту картину, не в силах сдвинуть ослабевшее тело с места. Вдруг она поняла, что выдохнула, а вот вдохнуть забыла, закашлялась, поспешно хватанула холодного воздуха и побежала к брату. Увидевший это Златослав встал у нее на пути.

- С дороги, - рыкнула она. Брови волхва взлетели вверх, а лицо исказилось гримасой гнева.

- Выбирай-ка выражения.

- С дороги! - взвизгнула Власта и все, кто был вокруг, обернулись на ее крик. - Что вы с ним сделали? Какого Лешего?.. Доигрались? Вы доигрались?.. Она кричала на мать и дядю, впервые чувствуя вместо страха перед ними только гнев, сжигающий изнутри. Еще какие-то бессвязные слова вылетали из ее рта, а руки крючились, силясь сплести хоть какое-то заклятие... А потом мир померк, словно кто-то внезапно погасил лучину.

Она пришла в себя резко, будто вынырнула из воды. Тело болело, ее бил озноб. Власта попыталась сесть, но перед глазами все поплыло, и она упала на лавку, зажмурившись, чтоб хоть как-то остановить эту свистопляску.

- Тише-тише, ты куда такая резвая, - негромко произнес знакомый голос.

- Видбор, - прохрипела Власта, - как я... где...

- Ты у меня, считай, что в гостях, - спокойно объяснил юноша. Власта услышала всплеск, и ей на лоб аккуратно положили ледяную тряпицу. Она застонала от удовольствия.

- Легче? Вот и славно.

- Как... Нерослав... Я...

- Да тише ты, - остановил ее Видбор, - все расскажу, лежи только. Нерослав жив. Власта почувствовала, как радостно заколотилось сердце, и волна облегчения затопила ее. Она на радостях попыталась снова сесть, но Видбор легонько ткнул ее в плечо, и девушка вновь легла на лавку. Мир перед глазами крутился, будто в хороводе.

- Он там перед домом и пришел в себя — шутка ли, вон сколько колдунов над ним чары творили. Слаб, конечно, его тоже лихорадит. Он у себя сейчас, с ним Милонега, да и нескольких ваших следить приставили. Ты раскричалась, даже вроде пыталась вашу братию садануть чем-то, пальцы у тебя мелькали, как тогда, когда ты медведя моего заговаривала... Ну и Златослав тебя чем-то заколдовал, и ты потеряла сознание.

- Меня не забрала мать?.. - прохрипела Власта. Чтоб Гаяна спустила такое дочери — на нее это не похоже. Видбор поддержал голову Власты и дал ей попить. Та благодарно кивнула. От этого круговерть началась вновь.

- Я тебя забрал быстрее, - проговорил Видбор, - говорю, давайте унесу ее, чтоб не мешалась. Власта хмыкнула.

- И они согласились?

- Ну Златослав поворчал, но главный волхв кивнул мне, а матери вашей, кажется, не до того было — она от Нерослава не отходила.

- Перепугались они, - злорадно усмехнулась Власта, - заигрались оба. Колдуны чертовы, чуть не погубили его...

- Ну все, все, - тихо приговаривая, Видбор аккуратно погладил Власту по руке, - тише. Гляди, какая лихорадка тебя разобрала от горя и гнева-то. Я в ваших колдовских делах ничего не смыслю. Но как брата сильно любишь — вижу. А он жив — и это главное. Власта замолчала. Да, Видбор был, конечно, прав. Но все же жаркая, черная ненависть к матери и дяде, буквально захлестывала чародейку. Она знала - ей предстоит расплата за свои крики, но готова была ко всему. Никогда до этого ее гнев, ее ярость не были так сильны. Сейчас, казалось, она была готова снести все тяготы, лишь бы выжить вместе с братом и отомстить двум колдунам так, чтоб они уже не смогли их обижать и мучить. Девушка знала, что была слабее, глупее, моложе. Но именно сейчас это казалось это неважным и не стоящим внимания. Она отомстит, о, как она отомстит... Дайте только в себя прийти...

- Видбор, - позвала Власта.

- Да?

- Сможешь принести мою суму? Она под кроватью в опочивальне нашей общей. Там склянка с зельем, в два счета меня на ноги поставит. Пожалуйста.

- Сделаю, - кивнул парень, сменил тряпицу у Власты на лбу, и вышел в коридор.

***

Нерослав невидящим взглядом смотрел на деревянный потолок. Тело съедал жар, но сейчас юноша был рад ему, как никогда. Озноб и лихорадка действовали на его душу так же, как мята холодянка действовала на синяки и ушибы. Воспоминания и страшные бессвязные картины из деревни под Самоцветной горой преследовали его во сне, заставляя просыпаться в холодном поту, который тут же сменял озноб и новый приступ лихорадки. И хоть Нерослав не видел ничего и никого после того, как лишился сознания на снегу на старом кладбище, мысль о том, сколько людей могло пострадать из-за его колдовства съедала его. И потому жар, который буквально выжигал в голове все мысли, оставляя только настоящий момент, где-то между сном и явью, был так люб чернобожнику. Иногда в эту Явь вклинивалось встревоженное лицо Милонеги, пару раз Нерослав видел и мать. А вот отсутствие сестры заставляло его выныривать из омута забытья и тревожиться, пытаясь спросить про Власту. Он знал, что могла сделать сестра, если ей дали увидеть его в том состоянии, в котором дядя привез племянника в терем.

Лишь через десять дней после возвращения, юноша наконец пришел в себя. Было раннее утро, судя по тишине в тереме, и Нерослав лежал, глядя в потолок, собираясь с мыслями и силами. Он тихонько вздохнул, и тут же услышал шуршание где-то сбоку от кровати. Опираясь на локти, юноша приподнялся и с изумлением увидел заспанную Милонегу. Девушка калачиком свернулась на лавке и сейчас приоткрыла уставшие глаза. Вид у нее был потрепанный — светлые волосы потускнели, а глаза налились краснотой. Но увидев проснувшегося чернобожника, она просияла:

- Ты очнулся! Быстро поднявшись, Милонега наскоро поправила сарафан и подошла к кровати.

- Ты что здесь делаешь? - проговорил Нерослав и ужаснулся — голос был сиплым и едва слышным.

- Я на посту, - важно проговорила девушка, но тут же ласково улыбнулась, - следила за тобой. Другим некогда, хоть к тебе все и заходили по очереди. Ты уже больше седмицы так лежишь. Уж Березень за окном. Нерослав покачал головой — она тут же отозвалась головокружением и дурнотой. Кто это все? Зачем к нему заходили? Как Березень? Он соображал с трудом. Тут всплыла мысль про сестру.

- А Власта? Милонега чуть нахмурилась, ощупывая лоб юноши.

- Власта... она захворала немного.

- Что с ней? - садясь, спросил Нерослав. Головокружение усилилось, но он не обратил на это внимание, попытавшись встать с кровати.

- Нет-нет, лежи, - запротестовала Милонега, - все с ней ладно, она у Видбора, он следит за ней.

- У Видбора? - потряс головой Нерослав. Мысли окончательно запутались. - Почему у Видбора? Он разве лекарь?

- Нет, ну так вышло, - забормотала девушка, копаясь на столе, который был уставлен склянками и плошками. Она выудила из кармана сарафана мешочек, развязала его и стала класть в глиняную плошку высушенную траву.

- Как вышло? - повысил голос Нерослав. - Что С Властой? Милонега, если ты не расскажешь, я пойду и сам все узнаю... В то же мгновение он понял, что угроза была пустой — его и мысли-то в голове не слушались, и голос до сих пор был словно чужим. Ноги его, если и поднимут, далеко не унесут. Милонега вздохнула, подожгла траву и принялась рассказывать чернобожнику о том, что случилось. О том, как его привезли и как Власта это увидела. О ее криках. О том, что Златослав ее заколдовал. О том, как Видбор забрал ее к себе, чтоб защитить от гнева Гаяны и Златослава и о том, что Власта тоже лежала с лихорадкой почти все это время. Она пришла в себя раньше брата, но Видбор скрывал это, опасаясь, как бы девушку не забрали волхвы, чтоб наказать за поведение. Нерослав слушал мелодичный голос Милонеги, вдыхал шалфей и мяту, и чувствовал, как постепенно возвращается его разум и способность размышлять. Тревога за сестру и привычка нести за нее ответственность сработали лучше всякого лекарства. Случилось то, чего он так опасался — Власта вышла из себя, увидев его без сознания. Как сильно вышла, он не знал. Милонега сама этого не видела, ей потом передали то, что сейчас она поведала чернобожнику. Нерослав, задумчиво провожая дымок от травы взглядом, медленно проговорил:

- Можешь отвести меня к Видбору? Хочу повидать Власту. Милонега испуганно глянула на него и прежде, чем она ответила, Нерослав уже точно знал, что она скажет.

- Не могу, прости меня пожалуйста. Никак не могу. Мне строго-настрого велено позвать Гаяну или Гордияна, как только ты придешь в себя... Я не могу ослушаться...

- Не тревожься, - кивнул он, - я так и думал. Что ж, дай мне мгновение, а затем можешь их позвать. Девушка кивнула. Нерослав оглядывал покои, пытаясь настроить себя на разговор с дядей или матерью. Надо было понять, как себя вести и собраться с мыслями, если вдруг они заметят тайник... Тайник! Со всеми его плетениями да отварами. Он там, наверху. Как бы незаметно его проверить до разговора с Гордияном?.. Несколько мгновений Нерослав пытался придумать способ, но не найдя его, попытался смириться с тем, что тайник скорее всего разворошили, и дядя непременно припомнит племяннику его скрытное колдовство. Милонега наблюдала за ним с тревогой, затем тихонько кашлянула. Юноша поднял на нее взгляд.

- Зови, - кивнул он, - дай только умыться хоть... Девушка помогла ему подняться и отвела к кувшину с водой и небольшому жбану. Нерослав наскоро умылся, кое-как причесал волосы, и почувствовал себя капельку лучше. С помощью Милонеги уселся обратно в постель, а девушка пошла к двери. Вдруг Нерослав нахмурился — он ведь ни разу не поблагодарил ее. Говорил, словно приказы раздавал.

- Милонега, - окликнул девушку чернобожник.

- Да? - обернулась та.

- Благодарю тебя, - с чувством проговорил юноша, - за все, что ты делала, за всю помощь. Спасибо. Девушка расцвела такой счастливой сияющей улыбкой, что Нерославу стало еще больше стыдно за свой сухой тон. Милонега кивнула ему, потупила взор, и выскользнула за дверь.

***

- Видбор, ты дал мне слово, - в который раз проговорила Власта, грозно глянув на юношу. Тот стоял в дверях своей каморки, скрестив руки на груди и хмуро глядя на чародейку.

- Мы договаривались: я иду на поправку, и...

- Только вот ты до конца не оправилась, - обронил юноша.

- Я и так у тебя лишних три дня прожила! - возразила Власта, доставая из сумы гребень и принимаясь за расчесывание волос. Видбор, силясь сохранить насупленный и сердитый вид, все же не удержался и залюбовался гладкими черными волосами, в которых, словно корабль на волнах, мягко сновал гребень. Власта удивленная заминкой, глянула на собеседника. Видбор отвел взгляд от ее волос и лишь крепче сжал руки.

- Ты сейчас узлом завяжешься, право слово, - фыркнула девушка. - Я свежа как русалка в Велесову ночь, - отрезала она, - мне давно пора к Нерославу, я даже не видела его еще.

- Но Гаяна...

- Видбор, - устало произнесла девушка, поднимаясь, - я не могу прятаться тут вечно, и ты знаешь это. Захочет она меня наказать — накажет. И достанет везде — даже со дна морского. Она подошла к юноше и заглянула ему в глаза.

- Это только тебе навредит, пойми ты уже наконец. Гаяна не упустит возможность сделать мне плохо, больно или страшно. И любой человек, который... относится ко мне по-доброму, или любой человек, к которому добра я — в опасности. Я не хочу, чтоб ты был в опасности. А ты этого своей глупой умной головой никак не уразумеешь. Она поднялась на цыпочки, и слегка ткнула его пальцем в лоб. Улыбнулась. И развернулась было, чтоб взять суму с лавки, но Видбор перехватил ее руку. Власта удивленно глянула на него.

- Я не хочу, чтоб тебя мучили, - тихо произнес он. Власта пожала его руку, а затем мягко высвободилась.

- Тогда отпусти меня, потому что чем дольше я тут нахожусь, тем сильнее Гаяна будет свирепствовать, - ответила она, с сожалением отходя к лавке. С какой бы радостью Власта осталась тут, в этой уютной тесной каморке с этим спокойным человеком, который заботился о ней все дни болезни. Сколько они говорили, сколько доверяли друг другу! Власта, накидывая сеть безмолвия на их убежище, честно рассказывала про все, что приключилась в школе. Про подруг, возрождение чертога, про то, что увели их силой, и теперь они с Нерославом готовы на все, лишь бы убежать и освободиться из-под гнета дяди и матери. Про то, как боятся они, что разгневанный Гордиян разлучит их или сорвет злость на школьных друзьях. Власта знала - нельзя доверяться людям, но поделать с собой ничего не могла. Ей, за пару месяцев в школе оттаявшей и привыкшей к друзьям, отчаянно нужен был человек, которому можно было рассказать все. А Видбор умел слушать как никто, и даже если потом пошел бы докладывать обо всем Гордияну — чего Власта все равно боялась, ведь недоверие к людям въелось в ее душу накрепко — эти дни, когда она верила, что у нее есть друг, стоили того. Никогда в жизни Власта не видела такого отношения к себе — разве что от Нерослава. У нее всегда было достаточно поклонников, и многие, сходя с ума от любви да и, чего греха таить, от чар девушки, готовы были на любые поступки. Но такой обычной человеческой заботы, такой незамысловатой доброты она не видела ни от кого. Ей стало легче несколько дней назад, но Видбор настоял на том, чтоб скрыть это от волхвов — мол, им сейчас не до того, слишком много было дел. Но Власта, чем дольше находилась с юношей, тем хуже себя чувствовала — он становился ей дорог, а вынести это она не могла. Не сейчас. Когда предстояло трудное время, потери, боль и неизвестность. Влюбляться именно сейчас в первый раз по-настоящему — без колдовства, игр и обмана — было до боли неправильным и несправедливым. Еще и поэтому она торопилась вернуться к колдунам. Окунуться, забыться и выветрить хорошей порцией магии все, что она напридумывала себе, пока лежала в лихорадке. Она взяла с Видбора обещание,что они не будут разговаривать, не будут видеться. Он, конечно, дал слово — Власта была в очень тяжелом состоянии. И вот сейчас пришло время держать данное слово, а девушка понимала, что у нее самой не хватает решимости уйти из этой каморки, зная, что больше нельзя будет вернуться и поговорить, или пошутить вместе. Она решительно взяла суму и направилась к двери. Видбор, хмурый, нахохлившийся словно воробей, не двигался с места.

- Мне тебя заколдовать? - пошутила Власта, улыбаясь. «Уже», - подумал слуга, но вслух ничего не сказал. Просто отошел от двери, освобождая проход для чародейки.

- Благодарю тебя за все-все, - прошептала Власта, погладила юношу по руке и быстро вышла за дверь.

Глава 10

***

Березень мучил лес метелью — будто его братец Лютень так и не попрощался с Явью. Он лютовал и бушевал, закручивая снежные вихри, завывая ветром и щекоча морозцем. Лес волновался и тревожно скрипел, охал. И вообще — звучал. Путники не рисковали выходить в такую хмарь за околицу, страшась потерять в снежной мгле путеводную тропку. Деревни стояли молчаливые да замерзшие.

А в школе колдунов работа шла полным ходом. Молодым чародеям было не до мороза и разбушевавшейся непогоды. Наступивший уже несколько дней как Березень обещался принести в школу перемены. Ведагор снаряжался в путь — до посада, где волхвы соберутся на совет, а поскольку Лесьяр собирался с ним, школа лишалась сразу двух волхвов. Ведагор отбирал среди учеников тех, кто может учить остальных владеть магией в чертоге вепря, Годислав, Ганна и Збигень снаряжали главного волхва в путь, готовя обереги и многочисленные заклятия, на случай, если Гордиян задумал что дурное. Остальные ученики помогали составлять список уроков, распределяли, кто и когда будет делать обходы. Ворон, Звяга и Искра, которые на седмицу разъезжались по своим делам, все втроем вернулись в школу, и тоже взяли на себя немного заданий. Искра, к ужасу Лады, вызвалась учить ребят науке стихийников, Звяга возглавил учеников, которые временно становились учителями в Ладином чертоге, а Ворона назначили главным в чертоге Матери земли. Ладу и еще одну девушку — Волгаву — тоже выбрали для учительства. Лада совсем не помнила эту чародейку, но Бажена сказала, что она часто болеет, и первые месяцы была очень застенчива — ни с кем дружбу не водила, никуда не ходила, только училась. Волгава была полненькая, низкого роста, с пушистыми волосами, которые постоянно норовили закрутиться в колечки около лица. Она не смотрела другим в глаза, а когда их знакомили с Ладой переволновалась так, что почти не разговаривала — даже имени своего не назвала. Но за ее познания в чертоге Лада не переживала ни капельки — если Ведагор выбрал эту девушку, значит она сильна и чары творить умеет. А остальное было неважным.

- Звяга среди вас главным будет, - напутствовал Ведагор накануне своего отъезда, - его слушайтесь. Лада, за силой следи — тебе теперь ответ держать и перед учениками, не только перед собой. Волгава, стеснение всякое отбрось. Не до того. Ты теперь тоже учитель.

- Да все ладно будет, - легко отмахнулся Звяга, сияя беспечной улыбкой, - вы мне таких помощниц оставляете! Да вы как воротитесь, у нас все в чертоге Вепря будут сильны, да, девушки? Волгава покраснела, но промолчала, а Лада сдержанно улыбнулась. Ее снедали мысли, сомнения и страхи. Она не могла дождаться, когда останется наедине с волхвом. Одна мысль вот уже седмицу билась в ее голове, словно запертая птица. Пора было ее освободить. Наконец волхв велел им идти по избам, и Лада, едва дождавшись, пока Звяга и Волгава выйдут, испросила позволения остаться ненадолго. Ведагор не успел даже согласно кивнуть головой, как девушка сразу же выпалила:

- Возьмите меня с собой! Ведагор удивленно глянул на ученицу, затем покачал головой.

- Пожалуйста, - проговорила Лада, - я буду тиха и смирна... Волхв хмыкнул.

- Даю вам слово! - жарко пообещала Лада.

- Ты знаешь ответ, - пожал плечами Ведагор, перебирая вещи в суме. Они с Лесьяром должны были выезжать с первыми петухами.

- Да почему? Вам с дедушкой помощница пригодится.

- Это зачем это? - хмыкнул Ведагор, и прежде, чем Лада ответила, устало добавил:

- Дитя, нет значит нет. Я знаю, зачем ты в посад хочешь. Чаешь, что Гордиян племянника с собой возьмет, повидаться надеешься. Понимаю. Но ты нам с Лесьяром не как помощница там будешь, а как кобыле пятая нога. Сиди в школе, да помогай тут. Лада нахмурилась и чуть покраснела — она и правда хотела увидеть Нерослава и убедиться, что с ним все хорошо. Эта мысль пришла к ней неожиданно — когда Зима и Световид болтали на уроке Ганны о том, возьмет ли главный чернобожник с собой племянника и племянницу. И Лада загорелась этой надеждой. К дедушке не пошла — даже если бы удалось его уговорить (в чем Лада очень сильно сомневалась), она понимала, что разрешение главного волхва все же весомее.

- Если вы его увидите... - начала Лада и осеклась. То что? Что Ведагор сделает? Да ничего... Но волхв кивнул головой и тихо пообещал:

- Рассмотрю да повыглядываю все, что смогу. И Ладе стало чуточку спокойнее.

***

Ведагор с Лесьяром уехали очень рано — лишь пропели первые петухи. Весенняя темень еще окутывала школьную деревню, а вьюга стихла, словно Березень угомонился резко — в полночь. Хотя на самом деле метель свирепствовала всю ночь, стихнув лишь к утру, потому два старых волхва и решили отправляться в путь пораньше. Их провожала лишь Ганна, кутаясь в тулуп и сонно моргая.

Но Лада слышала как они уезжали — ей не спалось всю ночь. Накануне она попрощалась с дедушкой, пожелав ему удачи и попросив смотреть в оба. Лесьяр обнял внучку, пообещав вернуться сразу же, как сможет — даже если Ведагор еще останется в посаде. Совет был намечен на Цветень, но весь месяц волхвы должны были готовиться. Кроме того, Ведагор хотел поискать новых учителей для школы.

Лада не смыкала глаз всю ночь, даже не могла забыться быстрым сном — до того ей было тревожно. Только лежа в темноте и слушая сопение подруг и соседок, девушка поняла — она хотела поехать не только из-за Нерослава. Отпускать Лесьяра на совет, где будет главный черный колдун тоже было страшно. Конечно она понимала, что если б ее и взяли — это Лесьяр бы защищал ее, не наоборот. Но тревога никак не могла улечься в груди, билась внутри, словно горлица в силках, и от того девушка ворочалась на лавке, пока наконец не услышала, как отъезжает телега. Все. Уехали. Лада вздохнула и вскоре все же забылась неверным поверхностным сном.

Очнулась она от вскрика, и резко распахнула глаза.

- Негоже так пугать! - укоризненно говорила кому-то Бажена. В тот же миг Лада почувствовала, как что-то тяжелое придавило ее к лавке. Она приподняла голову и усмехнулась.

- Баюн, раздавишь!

- Ой, не такой уж я и толстый, - заныл дух, - да и вообще я создание Нави, бесплотный, легкий и невесомый...

- Тогда ты какое-то неправильное создание Нави, - засмеялась Лада, пытаясь выбраться из-под тяжелого кота, - очень даже плотное.

- У меня шерстка тяжелая, - прищурил медовые глаза кот, - блестящий волос. Плотный. Наследственность. Девушки захихикали, окончательно просыпаясь.

- Ты чего это к нам пожаловал? - спросила Бажена.

- А я бы хотела узнать, от чего ты только утром к нам пожаловал, - с упреком взглянула на кота Лада, - всю ночь без тебя ворочалась, заснуть не могла. Думала, где мой Баюн, где повелитель снов и укротитель мороков... Кот приосанился и наклонил голову.

- Дела были в лесу, - коротко ответил он.

- Ночные? - подняла брови Лада. Она поспешно заплетала косу. Кот не ответил, лишь загадочно отвел взгляд. «Наверняка ходил с кикиморами болтать», - подумала чародейка. Збигень как-то застал кота за этим делом, и Ведагор пригрозил выгнать Баюна из школы, если такое повторится. Любая дружба с созданиями Нави ничем хорошим не могла закончиться, а если кикиморы бы стали привечать Баюна, то и подбираться к деревне им было бы легче. А раз главный волхв уезжал ранним утром, Баюн вполне мог прогуляться до леса. За границу он выйти не мог, но болото было совсем рядом с ней, и кот приспособился.

- Я пришел позвать Ладу, - вдруг сказал кот, когда девушки были уже наполовину собраны.

- Куда? - спросила Лада.

- Звяга попросил, - наклонил голову Баюн, - тебя и Волгаву позвать. Чтоб пораньше пришли, до завтрака. Первый урок ведь ваш.

- Странно, - протянула Бажена, надевая очелье и тоже принимаясь за косу, - давеча ни сном ни духом, а прям перед уроком решил побеседовать?

- Да уж, - нахмурилась Лада, - беседа беседой, а учить на голодный живот я не намерена. Она повязала платок и принялась за валенки.

- Ступай, - сказала ей Бажена, - я для тебя захвачу завтрак.

- Спасибо, - улыбнулась Лада, утепляясь окончательно. Они с котом вышли прямо в утро — хоть и весеннее, но стылое и сырое.

- Брр, - поежилась девушка. В такую погоду учить в лесу совсем не хотелось. Пока Баюн вел ее к Звяге (судя по всему, колдун был в избе волхвов), девушка малодушно думала пропустить поход в лес и устроить учеников в избе, да зарисовать какое-нибудь животное. Сырость проникала под одежду, от этого немного познабливало. Уже в сенях она столкнулась с Волгавой, которая что-то пробормотала и выскочила на улицу.

- Звяга? - позвала Лада, удивленно провожая взглядом молодую чародейку. Как она учить-то народ собралась, коль и слова вымолвить не может?

- Я тут, Лада, - улыбнулся парень. Он сидел в сенях и надевал валенки. Щеки его раскраснелись, с уст не сходила легкая улыбка. Лада позавидовала такой жизнерадостности с утра.

- Сегодня урок вы с Волгавой проводить будете, - бодро проговорил колдун, поднимаясь на ноги.

- А ты? - нахмурилась Лада.

- А я пойду в лес. Мы за заботами пропустили день Марены. Негоже это, особенно в такие времена, когда поддержкой Нави заручиться надо. Проведем обряды, попросим заступничества. Мы обернемся быстро.

- И с кем же ты пойдешь? - угрюмо произнесла Лада, уже зная ответ.

- С Огнеславой, - легко пожал плечами Звяга.

- А давеча вечером ты почему нам с Волгавой ничего не сказал? - упрекнула юношу Лада.

Она сердилась. К любому уроку, пусть он и в рамках ее чертога, надо готовиться. Помогать она была готова, но придумывать урок из пустоты, да еще в паре с чародейкой-молчуньей — это совсем другое дело.

- Ну сказал сегодня, - вновь пожал плечами Звяга, - какая разница-то? Я Волгаве все разъяснил, она тебе расскажет. А я пошел, меня Огнеслава ждет. И он направился к выходу. Ладе не осталось ничего, кроме как выйти вместе с юношей, кипя от злости и негодования. Как выбивать из угрюмы Волгавы то, что рассказал ей Звяга — не ясно. А учить ребят, пока он милуется с Огнеславой в лесу, так и вовсе несправедливо. У избы стояла стихийница — в коротком полушубке, длинной шерстяной юбке и в кои-то веки — с платком на голове. Под него не уместились все ее прекрасные огненные волосы, и ветер то и дело трепал легкие рыжие завитушки. Огнеслава — очень красивая, с красными щеками, чуть замерзшая — была такой яркой, что казалось пламя разгорелось прямо посреди сонной школьной деревни. Увидев Ладу, она сдвинула брови и сухо кивнула, но Ладе почудилась неловкость сквозь неприветливость. Она тоже кивнула стихийнице и без лишних слов направилась к костру.

- Ты куда это? - удивился Звяга. - Вы сегодня в лесу, ступай к Волгаве. Вон она — к опушке уже идет.

- Я завтракать пойду, - спокойно проговорила Лада, - я на голодный желудок плохой учитель. А раз мы с Волгавой сегодня без тебя, то и сил нам понадобится больше. С этими словами Лада отправилась к костру — она уже приметила Бажену, помахавшую ей. Девушка не считала себя злой и злорадствовать не любила, но выражение растерянности и досады на лице всегда беззаботного Звяги ее все же повеселило.

***

Поговорить с Волгавой Ладе так и не удалось. Она наскоро съела горячую кашу, а лепешки с клюквенным вареньем доедала уже по пути на опушку. Волгава стояла там как дерево — низенькая, коренастая и неподвижная — и ждала ребят. Лада подскочила к ней первой:

- Прости пожалуйста, я быстро поела, иначе сил бы на урок не хватило. Звяга сказал, что все тебе разъяснил. Что нам сегодня нужно делать? Волгава хмуро глянула на Ладу и тихо прошелестела:

- Теперь уж поздно беседовать, я сама проведу, а ты будь рядом, на подхвате. Лада кивнула, испытывая сразу и стыд, и досаду. Будто это она виновата в том, что Звяге приспичило просить Марену о заступничестве позже положенного срока, а Волгава решила пренебречь завтраком. Чародейка тем временем обвела взглядом ребят — те беседовали, смеялись и балагурили, согретые вкусной кашей и окончательно проснувшиеся. Волгава прокашлялась и принялась говорить. Тихо. Будто ветер зашелестел в камышах или какое-то ночное животное бежало в сумерках по сухой траве. Девушка не повышала голос, почти не меняла интонацию, а просто говорила, говорила и говорила. Даже Лада, стоявшая рядом, не слышала и половины. Что говорить про ребят, которые даже не заметили, что их учитель начал урок. Лада развернулась к ученикам и громко произнесла:

- Тихо! Урок начался! Она хлопнула в ладоши, и почти все глянули на нее, а затем и на Волгаву, которая так и продолжила шелестеть, словно ручей в лесу.

- Не слышно!

- Чего?

- Что за урок-то?

- Громче!

- Это кто вообще такая?? Лада покачала головой — эдак они ничего не добьются. Она развернулась к своей напарнице:

- Послушай, Волгава, так у нас ничего не выйдет. Расскажи хотя бы, о чем урок, я смогу говорить погромче, а ты будешь меня поправлять. Волгава развернулась к Ладе и, не глядя ей в глаза, ответила:

- Если им нужно будет, они услышат. В конце концов, чертог Вепря — не для лентяев и слабаков... Лада всплеснула руками. Ну что за дети — один с девчонкой в лес убежал, другая вредничает и шелестит. Лада подобралась поближе к Волгаве — вдруг услышит что-то про тему урока, но та словно нарочно, принялась говорить еще тише. Чародейка была уже готова плюнуть и придумать свою тему, как вдруг с задних рядов сквозь нестройный недовольный гул учеников раздался ясный голос:

- А ну-ка затихли! Сегодня важная наука — о том, как уживаются обычные животные и создания Нави. Лада глянула туда, откуда донесся голос, но краем сознания уже узнала говорившего. Так и есть — Ворон. Он стоял, прислонившись к дереву и спокойно, слегка свысока глядя на учеников. Перехватив взгляд Лады, он подошел к ней, небрежно махнул Волгаве, останавливая поток шелестения, и обратился к притихшим колдунам:

- Кто скажет, какие существа Нави водятся в школьном лесу?

- Кикиморы! - крикнула Елка.

- Леший.

- Зыбочник!

- Лесавок полно...

- А помните самодиву?

- А как же водяной? Пока они выкрикивали да вспоминали, Ворон повернулся к Ладе.

- Где Звяга?

- Он ушел обряды делать, Марену славить, - скривила губы Лада, - с Огнеславой. Утром велел нам с Волгавой урок провести. Рассказал все ей, а мы...не договорились.

- Ушел? - помрачнел Ворон. - Что ж, как ушел, так и воротится. Дальше сможете продолжить?

- Думаю да, - протянула Лада. Придется, конечно, что-то на ходу придумывать, но рассказать про лес она может многое.

- Спасибо, - кивнула она Ворону, внезапно вспомнив, как Звяга про него говорил — мол, после возвращения, он много говорит о Ладе. Ворон молча кивнул и скрылся в лесу. Лада развернулась к соученикам и громко проговорила:

- Кто знает, каких животных может использовать нечисть?

- Медведей? - предположила Зима.

- Да любых, - пожал плечами молодой колдун рядом с Баженой.

- Ага, попробуй ежа в колдовстве используй, толку от него чуть! - хихикнула Зоряна.

- А если семейство ежей? - возразила ей Елка. - Уже малое войско получается. Ребята засмеялись и Лада тоже улыбнулась.

- На самом деле, использовать и впрямь можно любых животных. Но у слабой нечисти силенок не хватает. А крупная любит и зверя покрупнее, чтоб устрашать людей. Чем больше страх, тем лучше созданию Нави. К примеру, несколько месяцев назад, когда я..., - она чуть запнулась - тот случай, который она вспомнила произошел не только с ней, но и с Нерославом, - мы столкнулись с Лешим, он устрашал нас мороками, среди которых были волки. Верить таким кошмарам нельзя - иначе оживут, но тогда мне очень уж повезло, что хозяин леса настоящих волков не использовал - это он любит. Лада говорила, говорила и говорила. Вспомнив все, что происходило с ней в родном лесу, она рассказала ребятам, как Водяной бережно относится к водным обитателем, и как Леший любит озорничать. И на самом деле, хоть и считается хозяином леса, не особо охраняет зверей, да в колдовстве своем подчас не жалеет никого из них. Вспомнили они и кикимор, и самодиву. Бажена рассказала про Баюнов, которые любят усыплять животных покрупнее, если в их края не забредают путники. А Елка припомнила дрекавака, который сторонился любого зверя. В конце урока они и правда отправились в избу, и Лада попросила ребят записать всю нечисть, разделив ее на сообщества — те, кто зверей сторонится да опасается, те, кто любит их использовать, но в случаях редких, и те, кто ничем не гнушается при попытке заманить в ловушку человека.

- Ты молодец! - сияла Бажена в конце урока, а Зима согласно кивала.

- Спасибо, - рассеянно улыбнулась Лада, - только вот кажется, я еще одного человека рассердила... Она взглядом указала на хмурую Волгаву, которая сидела на столом и что-то писала на бересте.

- Что ж, - пожала плечами Зима, - слушать весь урок ее шепот мы не смогли бы. А она, как видно, тебя не захотела привлекать?

- Не захотела, - покачала головой Лада, - если бы не Ворон, мне все одно пришлось бы ее перебить. Да что-то погромче вам рассказывать.

- Ну так какой тогда с тебя спрос? - пожала плечами Зима, чуть толкая в бок Световида, который вновь забылся и ушел в себя.

- А? Да! - согласно закивал он головой.

- Свет, ты даже не знаешь, о чем мы говорили, - улыбнулась Лада.

- О Волгаве, - уверенно ответил парень, - она очень скромная, и людей сторонится. Вот только это не мешает ей считать свой чертог выше и сильнее прочих.

- Лыка мочала — начинай сначала! - всплеснула руками Зима. - Уж сколько можно? Кажется, сейчас не до того?

- Да уж, - протянула Лада, - ладно, ступайте к Ганне, а я попробую поговорить с Волгавой. В конце концов, первый блин комом, надеюсь, потом мы подружимся...

Глава 11

***

Терем был полон колдунов. Они были повсюду — часть трапезной пришлось заставить невесть откуда взявшимися лавками, в коридорах теперь постоянно кто-то был, а вокруг терема день и ночь творилось колдовство. Нерослав ждал, что со дня на день к нему подселят соседей — на него одного приходилось двое покоев. Но время шло, а распоряжения от волхвов так и не последовало. Он хотел было забрать к себе Власту, но та отказалась.

- От меня в общих покоях пользы поболее будет, - пожимала плечами сестра. Она осунулась, побледнела после болезни. Кожа стала сероватой, а волосы чуть потускнели. Но зеленые глаза ведуньи горели каким-то ярким, лихорадочным огнем, который подчас пугал чернобожника.

Нерослав знал, что и сам выглядел не лучше. Последний раз он так болел в детстве, когда дядя слишком долго закалял его волю, устраивая свидания с Навью. То была необычная простуда или немочь — там, где примешивалось колдовство, и недомогание было с капелькой чар. Такое вылечить было непросто. Нерослав знал, что его лечили все кому не лень из старших, а вот Власте опять пришлось справляться самой, да с помощью Видбора. Теперь брат ходил за чародейкой и постоянно плел какие-то заклятия, да бормотал агмы.

- Ты давно ли из лап лихорадки высвободился? - ворчала Власта. - Опять хочешь? Вон аж просвечиваешь насквозь!

- Ерунда, много ль сил на это надо? А тебя если не долечить, сама знаешь, что будет. Уж Власта знала. Любую слабость Навь почует, любой слабостью воспользуется. Правда, ни Гордиян, ни Гаяна пока брата с сестрой не трогали — хлопот у них и так было полно. Все те отлучки чернобожника, все его интриги, уговоры и угрозы начинали давать свои плоды. Со всех деревень и посадов потекли колдуны в чертог Чернобога. И собирались они пока все в главном тереме, но поговаривали, что Гордиян уже присмотрел несколько других домов для новоиспеченных чернобожников. Ну а пока они все были здесь.

Так как свободного времени у Нерослава и Власты появилось больше — уроки были не в счет — они принялись наблюдать за тем, как новая кровь повлияла на их бывших соучеников из школы. Это было увлекательно, да и на прочее сил не хватало - обоим нужно было время, чтоб прийти в себя. Зорян, к примеру, чуть притих.

- Ты глянь, надо же как ему крылышки быстро подрезали, - ухмылялась Власта, с насмешкой глядя в сторону знахаря.

- Ты бы не глядела так, - качал головой Нерослав, - он зол оттого, что теперь не главный тут, припомнит тебе старую обиду, да вытворит какую ерунду...

- Ага, как же, - скривилась девушка, все же отводя взгляд, - он Златослава в последнее время боится как огня.

- Да, я тоже заметил, - задумчиво протянул Нерослав, - интересно, с чего бы?

- Вот уж не знаю, - пожала плечами девушка, - а только Гордей тоже притих.

- Но он так от стихийника не шарахается.

- Есть такое. Вновь прибывшие тоже вели себя поначалу тихо. Первое время словно никто из них не понимал, куда попал и что нужно делать. Но вскоре те колдуны, что были постарше, стали немного выделяться. То насмешками кого потравят, то мороком закрутят, то в трапезной займут весь стол, оставив самых скромных без обеда. Особенно выделялись два брата — Жас и Нажир. Они, судя по норову, были стихийниками, и приехали из какой-то далекой южной деревни. По крайней мере, такую версию о них слышал Нерослав, а Власта краем уха услышала, что они были из богатой колдовской семьи, да жили в самом большом посаде к северу отсюда. Что из этого было правдой, никто не знал, но вскоре невзлюбили их почти все. Коварные, мелочные, обладающие недюжинной, диковатой силой, они могли зло пошутить, навредить и, казалось, не видели границ. Нерослав только головой качал — более подходящих учеников Гордиян и подобрать не мог. Дядя по-прежнему где-то пропадал, да и остальные волхвы как-то забросили своих учеников. Только Сияна созывала всех на уроки, но все чаще ребята их пропускали. Новая кровь учиться не хотела, приструнить их пока было некому. А старенькие, глядя на соратников, тоже принялись филонить. Нерослав с Властой продолжали прилежно ходить везде, где можно было хоть чему-то научиться. Чернобожник истосковался по простым урокам — без Нави и выворачивания своих сил наизнанку. А Власта просто ходила за братом по пятам. Ее все чаще одолевали страхи и предчувствия о том, что их с Нерославом могут разлучить. Нерослав тоже думал об этом, но поделать они пока ничего не могли. Незадолго до малого Овсеня - праздника, который знаменовал начало нового круга - Нерослав отпросился у Сияны в лес вместе с Властой. Сказал, что хочет совершить обряды в честь праздника, угостить печеньем лесных духов и задобрить стихии воды и огня. Сияна отпустила, но в довесок послала с ним нескольких учеников, среди которых были и братья.

- К вечеру чтоб вернулись, - велела волхв. Она по-прежнему выглядела так, словно не рада была быть в тереме. Когда все они нестройной гурьбой вышли из дома и направились к воротам, к ним присоединилась Милонега. Она — голубоглазая, светловолосая, в богатом, расшитом золотыми нитками платке и теплом полушубке, смотрелась в компании угрюмых колдунов очень странно. Девушка сразу же нагнала Нерослава с Властой и пошла с ними.

- Ох, доброго дня! Еле успела, Сияна поздно мне сказала, что вы в лес собрались, - проговорила девушка. Она слегка запыхалась, видно и впрямь торопилась их нагнать. Нерослав молча кивнул, а Власта проговорила:

- Сидела бы ты лучше в тереме.

- Почему это? - протянула Милонега, хмурясь. Они как раз выходили из ворот и Власта краем глаза заметила могучую фигуру Видбора у конюшни. На мгновение отвлекаясь, она чуть слышно вздохнула и ответила девушке:

- Эти два пентюха — Нажир и Жас - с нами увязались. Ничего хорошего из этого похода не выйдет. Мы-то все чародеи, а тебя как защищать прикажешь?

- Ну и не нужно меня защищать, - пожала хрупкими плечами девушка, - чай, не обижает никто.

- Это пока, - хмыкнула Власта.

- Перестань, - тихо проговорил Нерослав, - братья не дураки, никто Милонегу не тронет. А если попытаются, мы защитим. Милонега расплылась в улыбке, влюбленно глядя на Нерослава. Власта хмыкнула.

- Ты ж обрядом занят будешь, - возразила чародейка Макоши, следя взглядом за жителями посада.

День давно перевалил за середину, и на улицах было уже не так много народа. Все они косились на молодых колдунов с опаской. Братья, наслаждаясь этими взглядами, пугнули парочку прохожих. Затем Нажир затянул залихватскую песню. Услышав скабрезные рифмы, Милонега покраснела. Власта, искоса глядя на девушку, только покачала головой — и краснеет как по волшебству, ну просто сама невинность.

- Значит, ты защитишь, - протянул в ответ Нерослав, с отвращением глядя на братьев. Власта поджала губы, но спорить не стала. Она знала, что Милонега ухаживала за братом, пока он болел, и хотела того чародейка или нет, но она была обязана девушке. Лес вырос перед учениками словно по волшебству и как-то внезапно. Вот еще они проходили крепкие ладные домики, затем потянулись избы попроще, и тут раз — синеватая гуща деревьев, уже окутанная предвечерним сумраком. Нерослав, не сбавляя шага, прямо по сугробам, отправился глубже. За ним шла Власта, Милонега и остальные. Где-то рядом братья, ломая сучья и молодые деревца бестолковым колдовством, пробирались словно два шатуна. Когда они вышли на небольшую поляну, Нерослав утоптал место для костра и принялся готовить обряд. Остальные толпились неподалеку, словно не понимая, что они тут делают. Среди них Власта разглядела недовольное лицо Горяны. Она с интересом наблюдала за братьями, которые продолжали балагурить и смеяться над каждым, кто с ними взглядом встретится. Власта отвернулась, тронула за руку Милонегу и велела:

- Идем, поможем Нерославу. Вот, нам надо круг вытоптать. И они принялись расхаживать вокруг костра. Тем временем Нерослав чуть отошел, чтоб зажечь костер, и вдруг — резко, жарко и мгновенно он вспыхнул сам. Юноша вскрикнул, закрывая лицо — его обожгло жаром, а Власта быстро, не раздумывая, создала вокруг себя и Милонеги щит — благо девушка стояла неподалеку. Чародейка уже было хотела кинуться к брату, но тут Милонега закрутила головой, в попытке понять, что случилось, и заметила, как Жас с ухмылкой колдует.

- Ты что вытворяешь? - напустилась на его кроткая Милонега, и Власта перевела взгляд на колдуна. - Убийство задумал? Совсем дурак? Это племянник главного чернобожника! Жас усмехнулся и медленно, нехорошо прищурившись, оглядел Милонегу с ног до головы.

- Да брось, купеческая дочка, неужто он тебе понравился? Слаб да худ, словно щепка. Глянь-ка лучше на меня, - и он приосанился, но тут же, не выдержав, расхохотался. - Иль на брата моего. Ну-ка, покажись. Нажир запрыгнул на небольшой сугроб и встал в героическую позу.

- А зачем выбирать? - хохотнул он. - Такой красы и на двоих хватит. Подь сюды, девица, мы приголубим. Милонега испуганно оглянулась на Власту. В глазах девушки наливались слезы — искренние слезы испуга. Все вокруг застыли. Власта сощурилась и нехорошо улыбнулась. Внутри клокотал гнев.

- Ох и славны братья. Ох и могучи. Силы хоть отбавляй, а дури — еще больше на двоих вам боги отсыпали. Не пожадничали, - она хихикнула и, словно они больше не стоили ее внимания, подошла к Милонеге, потянула ее за рукав. Надо помочь Нерославу, а этим двум дурням она отомстит попозже. Когда они уже подходили к Нерославу (он прикладывал к обожженному красному лицу снег), перед девушками вдруг громыхнула молния.

- На язык остра? - медленно подходя к ней, спросил Жас.

- Негоже так с мужчинами разговаривать, - добавил Нажир, заходя с другой стороны. Власта выпрямилась, задвинула за себя Милонегу и спокойно встретила взгляд наглых колдунов. Лениво переводя взгляд с одного на другого, она томным голосом заметила:

- С мужчинами да, а с щенками вроде вас всяко... Она даже не успела договорить, как на нее и Милонегу сзади хлынул огонь — словно костер вырвался на свободу. Чародеи, наблюдавшие за всем этим как-то разом ахнули. Взвизгнули девушки. Милонега закричала, а Власта, мгновенно увеличив висевший над ней и дочкой купца щит, оттолкнула огонь обратно. Но он рвался и лез, словно дикий зверь, почуявший свободу. Жадно лизал края защитного заклятия, гудя и завывая. Что-то тут не то — это непростое пламя... И на мгновение Власте стало страшно — руки ощутили жар, словно огонь был заколдован и съедал, уничтожал защитное плетение. Сквозь пляшущие языки пламени она разглядела перекошенное испуганное лицо Горяны и искаженное дикой гримасой лицо Нажира. Где-то сбоку от нее причитала и тихонько скулила Милонега. Власта упрямо сжала губы. Еще чего, чтоб эти два остолбня ее победили? Она принялась читать агму — ту, которой ее когда-то учила мать. Страшную, темную агму — не чета тем, о которых им рассказывала Ганна. Но огонь все равно неумолимо полз вперед, и ладоням становилось все горячее и горячее... Власта чуть переместилась, закрывая собой Милонегу, чуя, как теряет власть над собственным чародейством. Стараясь не поддаваться страху, девушка вновь упрямо забормотала агму. И вдруг... Разом, в одночасье все поменялось. Словно кто-то взял да и стер все происходящее — звуки, запахи, жаркий дикий огонь, испуганные лица учеников... Власта ощутила Навь всем своим существом — от макушки до кончиков пальцев, до онемевших стоп. Навь колыхалась, сочилась силой и звала, звала... Власта пыталась оглядеться. Но тьма вокруг была такой, будто ей завязали глаза. Она услышала шорох и звук падения — наверняка это лишилась чувств Милонега. Чародейка, вдруг понимая, что руки перестал жечь огонь, тут же зашептала новые заклятия, укрепляя и растя щит. Навь тревожила ее, щекотала нервы и все звала, звала... Благодаря защитному заклятию, она слышала этот зов словно сквозь пелену. Но все в ней трепыхалось и отзывалось, будто она перестала быть человеком, а стала просто сгустком силы, который должен вернуться в тот мир, из которого когда-то и вышел... Все закончилось так же резко, как и началось. Сначала вернулись звуки — дыхание, шорохи, тихий испуганный шепот, шум ветра. Затем глаза Власты пообвыклись, и она смогла различить чернобожников — они сжались в кучку, а над ними мерцал защитный купол. Власта быстро обернулась — вот лежит Милонега. И точно без сознания. Где же братья? Где Нерослав? Власта, почему-то ужасно не желая, все же посмотрела туда, куда с ужасом смотрели остальные. На черном пепелище, где недавно горел заколдованный костер, стоял Нерослав. Одна его рука с раскрытой ладонью была направлена в сторону колдунов — очевидно это он сплел для них защиту. Другая рука была опущена, а взгляд чернобожника устремлен вниз. У его ног кучкой лежали серые, окончательно и бесповоротно мертвые братья.

***

Лучина горела ровно, но ее света явно не хватало, чтоб осветить всю избу. Лица собравшихся тонули в тени. Почему-то в этот раз волхвы не стали создавать волшебных шаров, а ученики без спросу колдовать не посмели. Да и вид Ганны, собравшей их, был непривычно серьезен — это немного сковывало и тревожило. Лада оглядела собравшихся еще раз. Позвали их с Баженой, Световида, Зиму и Огнеславу. На лавке, но чуть поодаль, словно подчеркивая свое более высокое положение, сидели Ворон, Искра и Звяга. Лада иногда поглядывала на юношей — между ними явно пробежала кошка. Девушка вспомнила, как рассердился Ворон, узнав, что Звяга ушел в лес вместо того, чтоб вести урок. Наверняка он высказал это другу — с того урока уже минула седмица. Ворон перехватил взгляд девушки и чуть заметно улыбнулся. Это нельзя даже было назвать улыбкой — так лицо чуть разгладилось, да дрогнул уголок губ, но Лада, кивнув в ответ, поспешно перевела взгляд на Ганну. Ее удивляла и почему-то тревожила перемена в отношении к ней Ворона.

Ганна стояла, сцепив руки, а позади нее по разные стороны — словно охранники — стояли Годислав и Збигень.

- Итак, - тихо начала волхв чертога Семаргла, - сегодня я получила весточку от Ведагора. Тишина, и без того царившая в избе, стала вдруг какой-то звенящей — все испуганно смотрели на Ганну. Та заметила перемену в настроении и поспешно сказала:

- Все ладно. Просто он поручил нам одно задание, и для того надобно выбрать кого-то из вас — предстоит довольно долгий путь.

- Из учеников? - уточнила Искра, вскинув брови. - А какой в этом толк? Пошлите нас, - она подбородком указала на Звягу и Ворона.

- Вы нужны здесь, - подал голос Збигень, - пока не воротится Ведагор с пополнением, учителей маловато. К тому же, к нам хотят приехать еще ученики.

- Еще ученики? - удивленно проговорила Огнеслава. - В такое-то время?

- Так самое время учиться, чтоб уметь себя обезопасить, - пожал плечами Збигень.

- Это все неважно, - нетерпеливо продолжила Ганна. - Поручение Ведагора непростое, но Збигень прав — сейчас люди, особенно те, что умеют учить — на вес золота. Поэтому мы посовещались и решили, что отправим двоих — одного волхва и одного ученика.

- А волхва тогда зачем? - подал голос Звяга. - Пошлите нас с Огнеславой, мы справимся.

- Ага, чтоб у вас любовная поездочка вышла, - фыркнула Искра. Звяга беспечно пожал плечами, а Огнеслава с гневом глянула на стихийницу. Искра вела у них уроки вот уже седмицу, и ее не любили все. Но с Огнеславой они почти ненавидели друг друга. Обе сильные, яркие стихийницы, вспыльчивые и несдержанные. Искра презрительно относилась к дружбе девушки со Звягой, а Огнеславу коробило оттого, что старшая стихийница не умела толком объяснять, а только задирала нос и высмеивала ребят.

- Поездка все же не из простых, - пояснила Ганна, не удостаивая вниманием перепалку, - и волхв должен поехать обязательно. И это будет Годислав. Все перевели взгляд на знахаря. Он спокойно встретил пристальное внимание, и Ладе вдруг подумалось, а не сам ли он вызвался, лишь бы искупить вину.

- А кто поедет с ним? - спросила Лада. - И что вообще за поручение? Ганна замялась. Видно было, что ей неловко и неприятно говорить об этом.

- Скажу сразу, - проговорила она, - мне эта затея вовсе не нравится. Но оспаривать решение Ведагора я не стану. И тот из вас, на кого падет поручение, в праве отказаться. Вас выбрали потому, что вы одни их самых старших, лучше всех умеете своими силами управлять, да во всей этой истории с чертогами больше иных участие принимали. Но повторюсь — ваше право отказаться. Годислав может поехать один. Дело в том, что мы ищем союзников, которые могли бы выступить на нашей стороне, когда начнется противостояние. Лада заметила, что волхв сказала не «если», а «когда», и задалась вопросом, скоро ли ждать этой войны...

- Многие из сильных чародеев поддержали нас, но некоторые переметнулись к Гордияну. Кроме того, совет так же покажет многое — признают ли чертог, и сколько людей будут за чернобожников — пусть и голосами, а не делами. И Ведагор полагает, что нам надобно заручиться поддержкой кого-то посильнее...

- И кого же это? - в недоумении спросила Искра.

- Яги, - выдавила Ганна.

- Бабы Яги? - фыркнула девушка. - Той самой ведьмы из детских сказок? Разве это все не придумки сказителей?

- Вовсе нет, - вдруг сказала Бажена, а Зима согласно закивала головой. - Яга существует, в нашей деревне многие о ней знают и почитают ее почти на равных с богами.

- И называть ее бабой я на твоем месте не стала бы, - добавила Зима. - Говорят, она хоть и старше Яви, но выглядит словно дева.

- Ага, - скучающе протянула Искра, - а еще говорят будто раз в году звезды со светляками местами меняются. Мало ли сказок сочиняют выдумщики. Лада с отвращением смотрела на Искру — ну как можно быть такой надменной, такой высокомерной? Даже Власта такой не была. Девушка глянула на волхвов и с удивлением увидела у них на лицах отражение своих чувств. Разве что Ганна смотрела на Искру еще и со снисхождением, словно на малое дитя.

- Ягиня существует, - просто сказала волхв. - Живет, как говорит Ведагор, где-то в карельских лесах, недалеко от Заячьего озера.

- Но разве можно перетянуть ее на чью-то сторону? - спросила Бажена. И отвечая на фырканье Искры добавила:

- Ягиня — существо не целиком навье. Она словно одной ногой в Яви, одной в Нави. Как страж на пороге двух миров. Не думаю, что ей есть дело до людских войн, и вряд ли она будет на чью-то сторону переходить.

- Верно, - кивнул Збигень, - но попытаться мы должны. По крайней мере — объяснить ей, что мы хотим и чем чреват перевес сил. И раз Ведагор считает, что надо ехать, значит точно надо. Повисла тишина. Ворон кашлянул:

- Так кто же все-таки?..

- Тут нужен кто-то тихий, кроткий, - принялась рассуждать вслух Зима, - Яга зла чинить зазря не будет, но и спорить с ней — себе дороже. И обязательно нужен мужчина... Зима вдруг осеклась, а Збигень и Ганна кивнули.

- Потому и едет Годислав, - ответила Ганна.

- А зачем мужчина? - спросила Лада, уже понимая, что не поедет. Кротостью она никогда не отличалась.

- Ягиня и правда выглядит, как молодая дева и... ну... любит мужчин, - смущенно закончила Ганна. Искра хихикнула, а Огнеслава сказала:

- Быть может, стоит тогда послать Ворона с Годиславом?

- Двоих нельзя, - протянул Збигень, - двое точно не выберутся. Она станет нарочно наперегонки их околдовывать, чтоб понять, кто первый сдастся... А вот если девушку послать, да молодую, тихую — это может ее вразумить. Спорщиц и слишом ярких она не жалует, а скромность с ней сработает. Ведагор так сказал, а он Ягу знает лучше всех нас. Лада невольно глянула на Годислава. Знахарь вздохнул, но не сказал ничего — видно, смирился со своей долей.

- Ну раз так, она, - Искра ткнула в Бажену пальцем, - лучше всех подойдет.

- У нее есть имя, - скривилась Огнеслава.

- И зовут ее Бажена, - добавила Лада. Искра поджала губы, а Лада обернулась к подруге. Бажена обводила направленные к ней лица спокойным ясным взглядом, затем чуть слышно вздохнула и сказала:

- Конечно я поеду. Да и про Ягу я знаю больше других, вдруг и это пригодится. В избе повисла тишина. Вроде решение было принято, но все чувствовали себя странно и неловко, будто сказано было не все. Наконец Ганна медленно проговорила:

- Бажена, я должна сказать тебе еще раз, что эта поездка опасна. И что бы ни говорил Ведагор, но Яга — ведьма. И ведьма непредсказуемая...

- Со мной же будет Годислав, - Бажена кивнула волхву, - к тому же нам все одно придется это сделать. Разве нет? Мы сейчас все равно все в опасности, и неизвестно, где больше — тут, в посаде или в карельских лесах Ягини. Я согласна и хочу поехать. Я хочу помочь. На том и порешили.

***

В путь Бажену снаряжали основательно. Каждый из ребят, который был в избе, хоть что-то да принес для девушки. Звяга размашистым движением снял с шеи мешочек с одолень-травой, которую заговаривала еще его бабка. Огнеслава собрала несколько простых агм, записанных на бересте — все они были для управления стихией воды и огня. Лада с Зимой пекли блины в дорогу, а Световид ушел в лес, чтоб попытаться наблюдать будущее.

- Что точно следует помнить — колдовать в ее чертогах опасно, - Зима наклонила голову, наблюдая за тем, как Лада ловко переворачивает толстый блинчик, - не любит она этого.

- Да, - кивнула Бажена. Хоть она и знала все это, но присутствие подруг, и повторение сотни раз простых правил, успокаивало перед дорогой.

- Дедушка рассказывал, что слухи о ее любви к Баюнам и коловерши — ерунда.

- Верно, - кивнула Зима, - котов она терпеть не может.

- Почему? - удивилась Огнеслава. Она сидела у костра вместе с девушками, и хоть поначалу им с Ладой было неловкой, вскоре они обе забыли об этом — проводить Бажену было важнее.

- Кто ж ее разберет, - пожала плечами Зима, - но про это многие говорят. Что любит мужчин молодых — иных околдовывает и... ну в общем, пропадают они. И некоторым удается выбраться, и тогда они всегда рассказывают о страшной ведьме с огромными зубами, белыми волосами и костяной ногой. Но почему-то всегда — даже когда в нашей деревне вырезали деревянных божков — Ягу изображали молодой.

- У нас тоже, - подтвердила Бажена, укладывая в суму мешочек с травами, - а еще говорили, будто она вред причинить может только если очень злая, или если вред лесу причинить. А просто так куражиться не станет. К костру подошел Ворон. Оглядел компанию, а затем вручил Бажене небольшой курдюк.

- Держи, он заговорен, хранить тепло будет долго. Там сбитень с пряностями.

- Благодарю, - улыбнулась Бажена.

- Заговори и блины, пожалуйста, - попросила Лада. До Масленицы оставалось несколько дней, и ей очень хотелось, чтоб подруга угостилась блинами, пусть и в дороге. Огнеслава подставила туесок, Лада положила туда последний блин, и Ворон послушно принялся плести сеть и читать заговоры.

- Быть может, возьмешь мою Зерцалицу? - спросила Лада, когда все уже было готово.

- Не думаю, что стоит, - покачала головой Зима, - вряд ли Яга потерпит рядом с собой соперницу, пусть и духа из Нави.

- Да и не лажу я с ней, - развела руками Бажена.

- Да уж, с ней почти никто не ладит, - улыбнулась Лада. Они сидели у костра — почти такой же компанией, что и в избе — и молчали. Ровно гудел костер, в воздухе все еще витал запах блинов. Ребята сидели рядком, каждый думал о своем, но никто не хотел говорить. Лада сжимала руку подруги, борясь с тревогой. Она верила Годиславу, но отпускать еще одного друга в опасное путешествие было тяжко. Из леса вернулся Световид, объявив, что поездка пройдет чудесно, и Яга никому не навредит. Мягко ступая черными лапами по снегу, подошел Баюн. Обиделся было, что блинов не оставили — запах-то почуял, но увидев лица колдунов, замолчал. Сел около Лады и Бажены, положил голову на колени к последней и замурчал — тихо, успокоительно. Так они и сидели, пока из избы волхвов не вышел Годислав и не прогнал всех спать — выезжали они с Баженой, как водится, с первым светом. Уже почти засыпая, Лада пробормотала:

- Все будет хорошо, слышишь?

- Слышу, - отозвалась Бажена, - только ты того знать наверняка не можешь.

- Могу, - твердо проговорила девушка, - потому как если хоть что-то Яга попробует с тобой сделать, даю тебе слово, мы все приедем в карельские леса и спросим с нее. Я на нее медведя натравлю, а еще лучше — Баюна... Спи. Тебе надо сил набраться. И не тревожься, все будет ладно. Лада не видела, но Бажена, засыпая, чуть улыбалась.

Глава 12

- Что произошло? - голос Гордияна был спокоен, он смотрел на племянника почти с интересом, не выказывая ни гнева, ни разочарования.

Нерослав сидел на лавке в покоях Гаяны. Она мазала лицо сына мазью, нашептывая заговоры. Лицо юноши все еще было красным и обожженным. Гордиян сидел на табурете напротив племянника, сложив руки на груди. По покоям, словно златокудрый ураган, носился Златослав. Он уже сказал Нерославу все, что хотел. Вернее — прокричал. Когда они, испуганные, притихшие, вернулись из леса с двумя телами, он встретил их первым. Он кричал нехорошие вещи, с неба валил острый ледяной снег, в свинцово-серых тучах над головами колдунов бурлила буря. Стихийник рвал и метал, и львиная доля его гнева пала на плечи чернобожника, а Нерослав молился всем богам, чтоб за него не вступилась Власта. Но сестра была притихшая, непривычно растерянная. А затем из терема вышла Гаяна — а при ней ни Власта не стала бы раскрывать рта, да и Златослав успокоился. Мать разогнала всех: колдунов отправила по покоям, Видбора, который был тут же — за Гордияном, Власту — за лечебной мазью. Нерослава забрала с собой. И вот сейчас они сидели в покоях Гаяны, и только страх неизвестности держал Нерослава, не давая ему развалиться на куски. Внутри была огромная дыра, в которую юноша страшился заглянуть. Он убил двух человек. Двух невинных человек. Быть может, не совсем невинных, но уж точно не заслуживающих смерти. Руки юноши дрожали. Он сцепил их так, что побелели костяшки пальцев. Он почти не чувствовал боль в обожженном лице.

- Мы пошли в лес, - начал он, пытаясь совладать с дрожью в голосе.

- Где он убил двух наших соратников, - ледяным тоном закончил за него Златослав.

- Я не... Это вышло случайно... Я не пытался, не хотел...убивать. Его замутило, он сделал вдох, затем выдох, но легче не стало. Мать, внимательно глянув на него, прервала свое колдовство и налила что-то из довольно крупной склянки в кружку, вручив это сыну. Нерослав послушно выпил и сразу же задохнулся — настойка из корней прострела была очень крепкой. Чернобожнику полегчало. Златослав тем временем продолжал бушевать:

- Никто не пойдет в чертог, где люди друг друга убивают! На носу и так Совет, а тут такое. Как мы объясним смерть сыновей Казимиру? Насильственную, беспричинную...

- Причина была, - резко ответил Нерослав, чувствуя, как тепло, разливающееся по телу, успокаивает его, - не для убийства, конечно, но братья не были невинными овечками. Они напали первыми.

- Вздор! - взревел стихийник. В комнате потемнело, и Нерослав краем сознания подумал, а может ли чародей в гневе вызвать непогоду прямо тут — в покоях Гаяны? Он ни разу не видел волхва таким злым — Златослав владел собой даже в ночь возрождения чертога, хоть тогда и многое пошло наперекосяк. Но и юноша видел учителя лишь мельком в ту ночь. Сейчас Златослав, оправдывая слухи о стихийниках, был в ярости: глаза блестели лихорадочным блеском, на кончиках пальцев что-то посверкивало, лицо перекосило от гнева. Но юноша его не боялся — в покоях был кое-кто пострашнее злого волхва.

- Златослав, угомони свою ярость, - очень медленно, размеренно и четко проговорил Гордиян. - Ты, - он указал пальцем на племянника, - по порядку. Что. Произошло. Нерослав принялся послушно рассказывать, как было дело: как они пошли в лес, как он и Власта с Милонегой готовили поляну для обряда, как взмыл к небесам костер, опаливший Нерославу лицо, как за него вступилась Милонега, а за нее — Власта. Как вели себя братья с девушками, что говорили и как направили на них зачарованное пламя, сметая защиту.

- Они давили и давили, - хрипло продолжал рассказывать Нерослав, и руки его сжимались в кулаки, - и то был непростой огонь, они использовали темное колдовство.

- Горяна сказала, что Навь открыл ты, - свистящим шепотом возразил Златослав. Он словно боялся, что вот-вот сорвется на крик.

- Так для темного колдовства и не обязательно каждый раз Навь распахивать, - подала голос Гаяна.

- Это был заговор или еще что, - ответил Нерослав, - и я почуял еще и потому, что не мог открыть глаза и вынужден был смотреть на них внутренним взором. Увидев, что они творят, и что Власта... Я не раздумывая попросил подмоги у Нави. Я не собирался никому чинить вреда, только хотел защитить сестру и Милонегу. Они бы сожгли их. Нерослав замолчал. Дрожь в голосе стала отчетливей. Он подавил желание попросить у матери всю склянку с настойкой прострела.

- Однако же причинил, - тяжело закончил за него Златослав, - я говорил тебе, - обратился он к Гордияну, - насильно мил не будешь. Отпустить их или... Но держать тут и наблюдать, как оба своей возней мешают нам на каждом шагу... Юноша похолодел. Если дядя решит, что это было нарочно, что Нерослав перед Советом решил устроить переполох, то им с Властой несдобровать. Держа в голове образ сестры, который придавал ему сил, он выпрямился, и твердо проговорил:

- Уж простите, что я вынужден был выполнять задачи старших. Эти два мерзких слизняка за седмицу что только не устраивали в тереме. Они пытались убить или сделать калеками Власту и Милонегу, а я должен был молчать?? Если вы, - он посмотрел прямо в перекошенное лицо Златослава, - не способны навести тут порядок, то это будет продолжаться. Что касается вреда от меня и Власты — ни одного греха за нами не найдете. Что кричала на вас? Так и что ж — она подумала, что я погиб, была не в себе. А я сегодня на поляне защитил всех. Хотя мог бы заманить их Навью легко и быстро.

- Это правда, - проговорил Гаяна, - мне успел рассказать Гордей — Нерослав создал щит.

- И вообще, - ободренный поддержкой матери, продолжал юноша, - часть колдунов, которые сейчас здесь — моя заслуга. Он глянул на Гордияна, и тот с легкой улыбкой кивнул, а затем, не дав Златославу вставить слово, спросил:

- Что было дальше? После того, как ты заручился поддержкой Нави. Нерослав, сбитый с толку — он думал, что больше вопросов не будет, - попытался вспомнить:

- Я потушил костер. Получилось резко, будто водой плеснул... А затем я отгородил братьев от девушек, побоялся, что они еще что-нибудь вытворят. Нерослав замолчал.

- Дальше, - велел дядя.

- Да все, - юноша опустил голову, но Гаяна тут же ее подняла — она закончила наносить мазь, но продолжала шептать заговоры, чуть касаясь лица сына тонкими пальцами.

- Не все, - покачал головой Гордиян, - было что-то еще. Нерослав кусал губы. Он боялся продолжать. Дядя знал Навь, как никто — именно знал, тогда как Нерослав просто чувствовал ее, словно поток воды. И дядя обязательно разберется, что произошло. Но юноша не был уверен, что хочет этого: сейчас он мог думать, что произошла случайность. Но что если нет?

- Я был очень зол, - тихо проговорил он, - мне хотелось их наказать. Но клянусь: я не делал больше ничего. Просто пытался справиться с гневом, перед тем, как закрыть Навь, иначе она попыталась бы меня поглотить. Я чувствовал, что она засасывает меня, словно болото, и потому пытался угомонить мысли, прежде чем залатать прореху. Вскоре мне это удалось, и все закончилось, а очнулся я уже когда... Он замолчал. Как бы Нерослав ни старался сохранить спокойствие — его колотило. В покоях повисла тишина. Наконец Гордиян медленно проговорил:

- Братьев убил не Нерослав. Их поглотила Навь.

- Откуда ты знаешь? - спросила Гаяна. А Зластослав хмыкнул:

- Естественно он ни при чем. Гордиян глянул на стихийника, чуть прищурился и встал. Нерослав напрягся. Он привык следить за настроением Гордияна, угадывая любые изменения. И сейчас все внутри кричало юноше о том, что дядя зол.

- Братья давно баловались темным колдовством, даже здесь они продолжали. Видбор сказал, что пара животных пропала — наверняка пошли на жертвоприношение. Но эти болваны именно баловались — растрачивали силы на издевательства, пытки и шутки. Чем чаще чародей просит силы у Нави, тем больше и страшнее долг. А они задолжали очень много. Казимир сослал их сюда, устав от обрядов и нечисти. И когда Нерослав открыл небольшую прореху, этого оказалось достаточно: Навь убила их. К тому же, чтоб понять это, достаточно чуть внимательней взглянуть на тела.

Ходили слухи, что чародеи, поглощенные Навью, имеют после смерти темные узоры на пальцах и руках - словно метку. Нерослав, вслушиваясь в каждое слово Гордияна, выдохнул, чувствуя, как внутри все дрожит от напряжения.

- Но почему этого не случилось на уроках? Мы ведь тоже открывали Навь, - упрямо возразил Златослав, уже понимая, что проиграл.

- А то они ни одного не пропускали? - усмехнулся Гордиян.

- Они ни на одном не побывали, - тихо добавил Нерослав.

- Давно уже пора понять, - чеканя каждый слог, проговорил дядя, - что у нас полный терем детей. Сейчас к ним присоединились и взрослые. Но если не возглавить молодых чародеев, то мы получим еще не одну смерть.

- Так возглавляй! Разве не ты у нас главный волхв Чернобога? - Златослав уступать не собирался. Он стоял, пышущий гневом, словно жаркий костер, и прямо смотрела на Гордияна. Мужчина покачал головой:

- А свежую кровь ты будешь добывать? Со своим недотепой знахарем, который испортил нам план с Ягиней? Стихийник напрягся, медленно проговорил:

- Я тоже в чертог людей привожу, да поболее тебя привел. Коль ты запамятовал, скажу: без школьных колдунов чертога и в помине бы не было. Гордиян усмехнулся:

- Ты и впрямь думаешь, что основа нашего чертога дети? Да когда вы там шороху наводили, да с такими же детьми дрались, у нас с Гаяной уже были взрослые колдуны, да купцы — навроде нашего хозяина. Чертог Чернобога — это не только чары, это власть во всех ее проявлениях. Златослав уже собирался было ответить. Но тут вмешалась Гаяна:

- Что толку спорить, да лбами сталкиваться? Что вы как мальчишки? Оба правы, да за обоими вина имеется. Надо разделить промеж нас обязанности, да спорам конец. Стихийник тяжело дышал, Гордиян был бледен, но спокоен, Нерослав вообще старался быть ниже травы, к тому же он все еще думал о том, что невиновен. И потому Гаяна вновь заговорила:

- Гордиян, ты вхож к людям разным — ты почти попал к Онежскому князю. Ты поедешь на Совет, тебе с волхвами говорить. На тебе сторона внешняя. Златослав, ты лучше знаешь этих детей, ты знаешь, как учить, как правила прививать. Твоя сторона — внутренняя. А я промеж вас встану. Буду помогать там, где нужна. Соберитесь. Мы не в игры играем. Совет уже через месяц. Если единства да строгости в нашем чертоге не будет, то другие чертоги на раз нас затопчут. Да даже не заметят того.

***

Березень близился к завершению. Простой люд отгулял Масленицу, славно справив приближение весны. Солнце потихоньку припекало, и снега начинали таять, убывать, открывая кое-где прошлогоднюю траву, да сероватую грязную землю. Небо все чаще по утрам отливало нежной голубизной, но по ночам еще бывали морозы. Потихоньку возвращались птицы, и хоть до настоящего тепла было еще далеко — мир словно воспрянул, ожидая ласкового Цветня с его пыльными дорогами, пробуждающимся лесом и свободными от ледяного плена реками.

В школьной деревне все было гладко: шли уроки, колдуны ссорились да мирились, творилась ворожба. Лада, безмерно скучавшая по Бажене, хоть и прошло времени совсем ничего, вертелась, словно ящерица на раскаленных камнях. Она помогала Збигню, вела уроки со Звягой и Волгавой, с которой, к слову, так и не нашла общего языка. Из ее близких друзей в деревне остались лишь Зима да Световид, и хоть девушка любила их всем сердцем, но долго находиться в их обществе не могла. Молодые колдуны были влюблены, захвачены чувствами, а Ладе вовсе не хотелось испытывать горечь разочарования от счастья друзей. Волей-неволей она стала сближаться с Вороном, который сам охотно искал ее внимания. Колдун во всем помогал и стал гораздо добрее к девушке, хоть Баюн, который старался наедине их не оставлять, и выражал недоверие хозяйке всякий раз, как удавалось побеседовать. Лада была благодарна обоим: Баюну за заботу и незримую поддержку, которую она чувствовала всегда. А Ворону — за компанию да дружбу. Девушка, лишенная на время всех самых близких людей, отчаянно боялась поддасться унынию, и потому присутствие молодого колдуна успокаивало и отвлекало ее. Лада в кои-то веки старалась много не думать, а жить тем, что послал сегодняшний день.

Годислав и Бажена в это время сражались с непогодой в северных лесах — их путь оказался достаточно труден. И чем ближе они подходили к лесу, где по слухам обитала Яга, тем неприветливей становилась погода, тем реже встречались людские поселения, да и зверей поблизости словно становилось меньше. Знахарь с ученицей однако оба обладали ровным спокойным нравом. И потому оставались верными пути и продолжали его шаг за шагом. Им оставалось всего ничего до Заячьего озера.

Ведагор и Лесьяр в посаде тоже без дела не сидели. Старый волхв уже принялся собирать часть колдунов на Совет. Беседовал, спрашивал, выяснял. Он был мудр и неглуп, прекрасно понимая, что Гордиян мог завлечь кого угодно, и если давить на чародейское общество, то можно ненароком подсобить темному колдуну и подтолкнуть некоторых к чертогу Чернобога. Лесьяр тоже слушал и наблюдал, а еще — искал учителей для школы. Близилось время развязки, и оба старых мага понимали — учителя для детей понадобятся в большом количестве. Всем должна быть замена.

В том же посаде, но на другом конце находился терем с чернобожниками. Гордиян, знавший, что в посаде объявился Ведагор, запретил старшим колдунам выпускать молодняк — только если по острой необходимости. Он по-прежнему был в разъездах, стараясь набрать как можно больше сил да веса перед собранием колдунов. Златослав же круто взялся за учеников, создав очень строгий, если не сказать жесткий, свод правил. Власте от стихийника обычно доставалось больше всех прочих, отчего злился и бесновался Нерослав. Он даже просил заступничества для сестры у Гаяны, и та иногда вмешивалась, спасая дочь от наказаний. Сама Власта от козней стихийника страдала не сильно, она больше была озабочена своими внутренними думами. Замечая за собой странную задумчивость и внутреннюю тоску, она все чаще вспоминала Видбора и то, как он помогал ей вырваться из лап лихорадки. Страшась, что может навредить юноше, чародейка не просто не разговаривала с ним, а старалась делать вид, что слуги не существует. Нерослав, которого дядя все чаще оставлял в тереме, чтоб тот отъедался и отдыхал, тревожился за сестру, но понять причину ее тоски не мог.

Все чародеи — и старые, и молодые — ждали Совета. Словно Цветень должен был наконец внести в ту сумятицу, которая с зимы владела колдовским миром, хоть немного ясности. Но в этом ожидании словно убавилось страха. Все постепенно свыкались с мыслью, что самый темный чертог действительно возродился. Да и обычная жизнь брала свое — вечно быть в страхе не получалось.

Глава 13

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

На небе — бездонно-черном, огромном, словно холодные острые цветы, высыпали звезды. Небосвод был настолько необъятным, что, казалось, ему все равно, что происходит там, внизу. А внизу творилось страшное. Лес содрогался от воя, скрипа, скрежета, полыхал колдовским синим огнем и шумел пронзительным ледяным ветром. Они добрались до леса, где властвовала Ягиня уже совсем под вечер, и все кругом поначалу было спокойно да ладно. Но вдруг, как-то разом, началось нечто несусветное. Мороки, страхи, звери, кикиморы - взялись будто из воздуха и кинулись к Годиславу и его ученице. Вреда не причиняли, но пугали сильно. Нечеткие, странные, страшные - будто одним своим видом они внушали ужас.

Бажена, не выдержав творящейся жути, почти сразу же уткнулась в грудь Годиславу. Он обнял девушку за плечи — как только началось светопреставление. Поначалу Бажена растерялась — волхвы очень редко касались учеников, не говоря уже об объятиях, но спустя миг она поняла: Годислав знал, что будет здесь твориться. Она закрыла глаза и зажала уши руками, напряженная, тревожно ловящая каждое движение старшего товарища. Годислав тоже был напряжен — его руки, обнимавшие плечи ученицы, были словно деревянными. Однако с места он не двигался, не колдовал, и, если б Бажена открыла глаза, то увидела бы, что волхв продолжает смотреть на творящееся кругом безумие... Ей отчаянно хотелось сплести заклятие, позвать на помощь еще спящие лесные деревья или вызвать на подмогу зверей - как учила когда-то Лада. Но бездействие учителя останавливало ее. Всю дорогу Годислав только и твердил - в царстве Яги ничего не делать без его позволения, слушаться во всем, а уж колдовство держать при себе, коли он иного не прикажет...

И вот Бажена стояла, послушная воле волхва. Казалось, минула вечность. Ноги у девушки замерзли и затекли. По спине то и дело пробегал противный холодок — будто под одежду забралась маленькая змейка. И когда казалось, что уже нет сил стоять вот так, вдруг разом все смолкло. Годислав пошевелился, и Бажена сразу же открыла глаза и отняла руки от ушей. Она посмотрела вокруг: лес как лес. Синий, волшебный, заснеженный. В здешних краях снега было больше, чем у них в школе. Да и погода мрачней — даром, что Березень считался весенним месяцем.

Бажена перевела взгляд на Годислава, который медленно, словно забыл как двигаться, отнял руки, снимая защитное объятие. Волхв был невероятно бледен, почти не дышал, а губы были до того синими, что цветом могли бы поспорить с синевой вечернего леса. Годислав смотрел вверх. Бажена глянула туда же, проследив за направлением его взгляда. Что-то неясное, большое и несуразное приближалось к ним, стремительно скользя в вечернем небе.

- Что это? - пропищала Бажена и тут же откашлялась. Голос не слушался.

- Она, - с трудом разлепив синие губы, прохрипел знахарь.

Бажена вгляделась в страшное существо, которое подлетало все ближе. Вот оно задело верхушку елки — будто споткнулось, а затем буквально упало на поляну перед Годиславом и его ученицей... Девушка потянулась ближе, чтоб разглядеть Ягу — если это была она. Но Годислав удержал ученицу, выходя чуть вперед и как бы ненароком оказываясь между ней и приземлившимся неведомым существом. Вдруг позади него вспыхнули ровные огни, освещая всю поляну. Бажена вскрикнула: огни горели в черепах, насаженных на палки. Она с трудом перевела взгляд на... Ох. Да это же настоящая ступа! В ней, грациозно свесив за край одну ногу, сидела красивая молодая женщина. Несмотря на страх и смятение, Бажена восхищенно вздохнула — до того красива была Яга.

- О как! - весело воскликнула ведьма. - И вправду гости дорогие пожаловали! Я уж решила, что эта дура на курьих ногах зря тревогу забила. Стройная легкая Ягиня перекинула вторую ножку через край ступы, немного поболтала ногами в аккуратных кожаных сапожках, и легко спрыгнула на землю. Годислав напрягся сильнее и еще немного закрыл Бажену. Яга с усмешкой на красивых губах смотрела на гостей. Не стесняясь рассмотрела знахаря, а затем перевела взгляд и на Бажену. Девушка тоже смотрела во все глаза. Да уж, назвать эту женщину бабой было не просто грубо, но и глупо. Яга, стройная, сильная, в черном одеянии с ножичком на голени, была настолько чужда образам из сказки, что юная чародейка не могла оторвать от нее взгляд. Волосы у Ягини были светлые, почти белые — или они такими казались в мерцании жутких огней. Заплетенные, растрепанные ветром тонкие косицы перемежались со свободными, распущенными волосами. Очелья на лбу не было.

- До чего любопытное дитя! - усмехнулась Яга, весело подмигивая Бажене. - Будет тебе, знахарь. Совсем ей обзор закрыл. Пусть полюбуется дева! Чай не съем вас — я сырое мясо на этой седмице уже ела. Годислав вежливо улыбнулся, а Яга захохотала, запрокидывая голову. Бажена увидела, что ведьма до сих пор держит в руках метлу.

- Что ж, заходите гости добрые, незваные, - нараспев произнесла Яга, делая приглашающий жест в сторону черепов.

- Избушка! - зычно гаркнула ведьма. - Ну-ка передом повернись, да на землю опустись. Неча гостям дорогим зад куриный показывать. Бажена могла поклясться, что никакой избушки не было за черепами и в помине, - уж домик бы она заметила, тем более — такой. Сруб из крупных бревен с резными цветными наличниками, большой треугольной крышей, укрытой еловыми лапами и увенчанной охлупенем да широкой неровной трубой. Избушка и впрямь стояла на крепких куриных ногах, но развернулась и села так быстро, что Бажена толком их не разглядела. Куда делись внушительных размеров ноги, девушка не поняла, но дом стоял ровно на земле, тоже укрытой еловыми ветками.

- Ну, что встали как неродные? - усмехнулась Яга. - Шуруйте! А то эта дуреха опять к лесу поворотится, повадилась с дрекаваками заигрывать. Курья дурында. Избушка вдруг заворочалась, но Яга вмиг подскочила к дому, и примирительно похлопала рукой по одному из бревен.

- Ну, будет тебе, я же шучу. Видишь, гости мрачны да угрюмы — я их развеселить пытаюсь. Что брови насуропил, знахарь? Замерзнет дева твоя, да захворает. Веди давай ее в дом, морошковым отваром отпаивать буду.

Годислав с трудом сдвинулся с места, сделав Бажене знак следовать за ним. Но девушка и так сразу пошла — тревога учителя передалась ей, хотя сама она испытывала больше интерес, нежели страх. Но в то же время девушка понимала — Годислав знает и понимает поболее, чем она, а значит — надо слушаться. Яга ловко вскочила на пенек, который оказался аккурат перед дверью избушки. Отворила дверь (она был чуть выше порога), вошла в дом и сразу посторонилась, пропуская гостей. Годислав на деревянных ногах со сжатыми в тонкую нить губами, вошел в дом первый. Бажена — вслед за ним. Вошла и не сдержалась — ахнула. Избушка внутри оказалась просторной, светлой (свет шел от магических шаров, парящих под самой крышей) и очень уютной. Небольшие оконца украшали глиняные горшки с какими-то растениями - можно было разглядеть козлятник и царь-траву. На столе в углу стояли склянки и банки, а над столом висели пучки трав и льняные мешочки. Под столом виднелась большая, грубо сделанная лавка, будто вырубленная из цельного ствола. По левую руку возвышалась печь, выкрашенная в черный цвет, с полатями, аккуратно прикрытыми вышитыми вручную занавесками. В печи гудел огонь и пахло чем-то ну очень вкусным! Живот у Бажены заурчал, и в тишине звук был до того громким, что Яга вновь расхохоталась.

- Обожди, дитя. Присядь вон, на табурет, погрейся, - Ягиня указала на табурет рядом с печью и зажгла простым колдовством несколько лучин.

- Знахарь, - повелительным тоном продолжила ведьма, убирая со стола склянки да банки, - а ну-ка подсоби стол подвинуть. Годислав кивнул и вскинул руки, собираясь с помощью колдовства выполнить просьбу, но Яга цыкнула:

- Я тебе поколдую! Ну-ка ша! Ручками, ручками помогай. Годислав побледнел еще сильнее. Бажена была уверена, что он ругает себя за глупость — колдовать в чужом чародейском доме без спроса было невежливо, а уж у такой хозяйки и вовсе опасно - это знали все. Знахарь подошел к столу, с трудом приподнял его и быстро подвинул ближе к очагу. Яга одобрительно кивнула. Внезапно на столе оказалась простая скатерть (тоже расшитая вручную, как заметила Бажена), а на скатерти — глиняные кружки, кувшин с чем-то ароматным и простые деревянные ложки. Яга деловито обошла стол, достала из-за печи рогатину и, кивнув на заслонку, велела девушке:

- Отодвигай, только гляди — берись за ручку, она тряпицей обмотана, не обожжешься. Бажена послушно вскочила и отодвинула тяжелую заслонку. В лицо сразу пыхнуло жаром, и девушка прикрыла глаза. Ведьма быстро и ловко достала горшок из печи и поставила его на стол. Молодая чародейка закрыла заслонку, и вскоре все заняли места вокруг стола. Яга, схватив ложку первая, удивленно протянула:

- Что сидите как скромницы на свадебке? Налетай! Пища проста, да сытна, еще добавки попросите. Годислав открыл было рот, чтоб отказаться, но Яга, зачерпывая полную ложку ароматной горячей каши, проронила:

- Надо больно вас травить. Тела потом таскай... Захотела б убить — вы сейчас тут не сидели бы. На мороках и сгинули. Годислав так и остался сидеть с открытым ртом, а Бажена вдруг поняла, что все это время ее пугала не напряженность волхва, а его молчание. Годислав никогда не был болтлив, но в этот раз будто разучился говорить. А потом она вспомнила — знахарь видел все, все мороки... Это Бажена стояла с закрытыми глазами, под защитой учителя, а Годислав был с этом ужасом один на один, да еще за нее ответ держал. Она покосилась на волхва, а Яга, задумчиво глянув на него же, налила из кувшина что-то в кружку и протянула мужчине:

- Пей. Затем, видя что он не торопится выполнить приказ, добавила:

- Насильно напою, аки дитя малое. Годислав медленно протянул руку, взял кружку и подозрительно принюхался. Яга фыркнула, а Бажена учуяла запах меда и яблок. Годислав залпом выпил напиток и сразу же закашлялся. Яга весело расхохоталась и подлила знахарю еще, заодно наполнив еще две кружки — для себя и Бажены. Видно то и был обещанный морошковый взвар. Девушка аккуратно пригубила ароматный напиток, и тут же дыхание перехватило — до того крепким было угощение. Яга выпила приличный глоток, чуть откинулась назад и произнесла:

- Дурак ты знахарь, даром что из чертога Живы. Кто ж на мороки навьи во все глаза смотрит? Али седым сделаться захотел? Годислав тихо ответил:

- Как же мог я взор отвести? Не один я — ученица со мной.

- И что? Ты ей как-то седым да немощным поможешь? Ты правило знаешь — в морок не верь, да не оживет он. Сколько ж сил у тебя ушло на то, чтоб не верить? Вместо ответа мужчина вздохнул.

- То-то и оно, - кивнула Яга. Она говорила спокойно, весомо, перекатывая в руке деревянную ложку. Смотрела на Годислава, хоть и с насмешкою, но с интересом тоже. Бажена вдруг почувствовала, что они в безопасности — не станет эта улыбчивая ведьма неприятности им чинить. Нравились Яге гости. Ведьма, словно почуяв мысли девушки, перевела взгляд на нее:

- Так, дитя, реки! Слушаю тебя во все уши.

- А... а что говорить-то? - сбитая с толку, пробормотала чародейка.

- Зачем пожаловали? Как звать тебя? Надолго ль ко мне? Ягиня задавала вопросы, а сама подливала Годиславу еще ароматного взвара. Знахарь уже не возражал. Он как-то разом сник, будто воздух из него весь вышел. Он ел, не глядя на ученицу.

- Ну, - начала Бажена, с тревогой глядя на учителя. Может, рано она Ягу в друзья записала? - Меня зовут Бажена, а это мой учитель — Годислав. Нас к вам послал Ведагор, главный волхв чертога Вепря. Она замолчала, вдруг поняв, что даже не думала о том, что говорить Ягине дальше. Позвать ее быть на их стороне? Пойти войной на Гордияна? Попросить, если что, быть за них?.. Яга с интересом наблюдала за Баженой. Наблюдала молча, спокойно разглядывая девушку в свете теплых лучин и шаров. Мудро рассудив про себя, что начинать всегда надобно с самого начала, Бажена выпила еще взвара, собираясь с мыслями.

- Пару месяцев назад в нашей школе, - продолжила чародейка, - чертог возродился, темный да тайный. Чертог Чернобога. Возглавил его Гордиян — настоящий чернобожник, да Златослав — учитель наш бывший. И сейчас вроде как выходит, что мир наш чародейский на пороге войны. Гордиян войско собирает, Ведагор в посад уехал, готовится к Совету, а мы, ученики, в школе так и учимся. Разве что учеба наша стала посерьезнее. И вот Ведагор попросил нас с Годиславом к вам приехать, погостить, да поговорить. Быть может, вы могли бы... я знаю — негоже так вот сразу, с порога просить... Вы очень могучи, уважаемы... Бажена затихла, окончательно запутавшись в словах. Яга, все это время неотрывно глядящая на девушку, чуть вздернула красивый носик и ответила:

- Богами данная, значит.

- Что? - растерялась Бажена.

- Имя твое сие означает, - снисходительно пояснила Яга, - богами данная. И за какие страшные прегрешения Ведагор послал вас ко мне, столь могучей и уважаемой? Сам чего не пожаловал?

Девушка не поспевала за ведьмой - та меняла темы и задавала вопросы один за другим.

- Так Совет... - начала было Бажена, но Яга отмахнулась — ерунда мол, отговорки.

- Провинился я, - вдруг подал голос Годислав. Бажена застыла: волхв явно был опьянен морошковым взваром, а после тревог и страхов, которых он натерпелся перед домом Яги, его оборона дала слабину. Ведьма с интересом глянула на знахаря — по ней было видно, что она предвкушает откровения.

- Сильно провинился, - сокрушенно покачал головой мужчина. - Змий этот проклятый, Златослав, будь он неладен, речами своими завлек меня, наобещал с три короба. Мол, знахари всегда на вторых ролях, а чертог Вепря уж засиделся в главных... Идем с нами, мы чертог Живы вторым сделаем... Погань навья... Заманил... Ягиня разочарованно протянула:

- Выходит, предателя мне прислал... На искупление, - Бажена видела, как ведьма будто разом потеряла интерес к знахарю. Годислав поднял взгляд осоловевших глаз на Ягиню, помолчал, разглядывая красивое лицо и выражение гадливости на нем. Затем четко — будто не был пьян — произнес:

- А выходит так, многомудрая ведьма Яга. Да, я предатель, только не прячу того. Предал и вину с себя не снимаю, а искупаю, как могу. Он еще посмотрел в глаза ведьмы, а затем опустил голову на сложенные на столе руки и потерял сознание. Бажена вскочила.

- Да сядь ты, - поморщилась Яга, - сморило его. Мой морошковый взвар и не таких хилых колдунов с ног валил. Странно, что этот твой учитель продержался так долго. Бажена гневно выдохнула, сжала губы - ей не нравилось презрение в голосе ведьмы. А Ягиня, словно не замечая насупленного вида гостьи, быстро встала, обошла стол и легко, будто знахарь ничего и не весил, положила его на лавку лицом вниз. Что-то пробормотала, свистнула и, когда в окно вдруг влетела большая сова, кивнула ей на мужчину:

- Охранять. Мы к русалкам. Сова понятливо ухнула, и прошлась по столу, стуча коготками. Бажена, не поспевая за происходящим, только хотела спросить Ягу, к каким русалкам они отправятся, как ведьма внезапно оказалась рядом с девушкой и схватила ее за руку.

- Что ж, богами данная, полетели? Бажена только охнуть успела — мир завертелся, смазался, унося старую ведьму вместе с юной чародейкой в какие-то невиданные дали...

Глава 14

Когда круговерть улеглась — резко, внезапно — Бажена обнаружила себя стоящей перед заросшим прудиком на окраине леса. Пруд был грязным, от него так и тянуло тиной и сырым, неприятным запахом. По берегам рос рогоз, а у захода в воду влажно блестела в свете луны коричневая грязь. Где бы они ни оказались, тут явно весна гораздо бойчее вступала в свои права: кое-где уж виднелась трава, снег лежал грязными кучами между деревьев, да и ночной воздух был холоден, но не морозен. Яга подошла к самому пруду и вдруг запела — тонко, заунывно, но очень красиво. У Бажены волосы стали дыбом, по коже побежали мурашки. Ей казалось, что она очутилась в чародейском сне — потустороннее пение, заросший весенний пруд, и эта огромная луна, словно блин, отражается в водной глади... Девушка стояла на месте, почему-то боясь пошевелиться — словно в этом сне хозяйкой была не она, а потому и без позволения даже двигаться было нельзя. Вдруг водное зеркало исказилось, пошло рябью, заволновалось. Отовсюду разом послышалось вторящее Яге заунывное пение. Слов было не разобрать. Но Бажене вдруг стало до того грустно и тоскливо — хоть волком вой. Благо и луна вон висит... Ей вспомнились родители, братья и сестры. Подруги, школа... И стало так печально, словно никогда уже она никого из близких не увидит, словно так и останется навеки вот тут, у грязного пруда, с этой странной молодой, но такой старой ведьмой. Яга вдруг петь перестала и резво обернулась к девушке.

- Эй, колдунья, - мягко окликнула она Бажену, - ну-ка, слезы подбери, неча раньше времени свою смерть оплакивать.

- Смерть? - ахнула Бажена, чувствуя, как против ее воли, слезы катятся из глаз.

- Чуешь тоску? - Яга наклонила голову набок. Голос ее был тих, словно они с Баженой находились на кладбище или в доме с покойником.

- Чую, - всхлипнула девушка.

- Ну так она не твоя, а коль продолжишь реветь да себя жалеть, можешь к ним вон присоединиться, - и Яга махнула рукой на пруд. Бажена глянула туда же и всхлипнула еще раз, но уже не от печали, а от страха и удивления. С десяток девушек появилось прямо из пруда — кто-то сидел на полузатонувшей коряге, кто-то выглядывал из зарослей рогоза, а кто-то просто тихо плескался в самой сердцевине пруда.

- Русалки... - выдохнула Бажена, а Яга кивнула, подходя совсем близко к воде. Русалки по поверьям были душами утонувших девушек. В деревне, откуда Бажена была родом, верили, что только те утопленницы, которые погубили себя из-за несчастной любви, могли потом вернуться в то же место в образе навьей девы. Поговаривали, что они обитают в прудах и озерах, далеких от людских поселений — не очень-то они людей жаловали. Бабушка рассказывала маленькой Бажене, что по ночам русалки поют любовные песни, танцуют и плетут венки из озерных цветов. А еще сказывала сказку про русалку: у той был волшебный гребень, который позволял ей гулять далеко от озерца, где она жила. Сказка плохо кончалась — Бажена до сих пор помнила, как рыдала, когда бабушка поведала, что гребень у нее отобрала первая красавица на селе, и русалка высохла без воды, погибнув навсегда...

- Иди сюда, богами данная, поздоровайся с девами водными, - позвала ее Яга. Бажена, словно одурманенная, медленно подошла к воде, со страхом глядя на русалок. Но никаких ужасов не увидела — девы были прекрасны, со светлыми и русыми волосами, в белых сарафанах, они плескались, тихонько смеялись, но смотрели на Бажену настороженно.

- Что же ты, Ягиня, чужих водишь? Али обидеть нас хочешь? - подала голос одна из дев. Она плескалась ближе к берегу, то и дело опускаясь на спину и глядя пустыми глазами в бездонное звездное небо.

- Вас обидишь, - хмыкнула Яга, присаживаясь на корточки. Ее рука ласково, словно играючи, водила по водной глади. Бажена заметила, что ведьма по-прежнему говорит тише обычного.

- А все ж таки негоже без спросу да позволения чужестранок к нам тащить, - надула губки другая русалка — по виду совсем молоденькая и очень красивая.

- Ладно вам, рыбоньки, - улыбнулась Яга, - это Бажена, ведунья из колдовской школы. И не просто так я привела ее к вам. Просьба у Бажены имеется. Чародейка непонимающе уставилась на Ягу. Какая еще просьба? Единственное, чего девушка хотела, так это убраться отсюда поскорее, да проведать Годислава, за которым следит - подумать только! - сова.

- Волнуется дева, переживает. На носу битва чародейская, Явь колдовская шатается — того и гляди, словно неваляшка, на бок опрокинется, и страшно Бажене. Не жила она вовсе, не любила... Бажена вздрогнула — ей казалось, что Яга читает ее, будто открытую книгу, и любую мысль, любой порыв таить бесполезно. Девушка мысленно взмолилась — уйдем отсюда! Яга вдруг глянула на нее и покачала головой, а затем обернулась к русалкам и молвила:

- Покажите ей будущность ее, покажите любовь. Русалки, словно подчеркивая свою свободу, подчинились слегка неохотно, но все же, постепенно перебравшись поближе к кромке воды, принялись колдовать. Бажена стояла ни жива ни мертва — ей было жутко, словно сбылся один из ее кошмаров. До этого момента про ворожбу русалок она слышала лишь от бабушки и тети — те частенько сказывали сказки. Но наблюдать воочию или ходить болтать с созданиями Нави девушка не была приучена. С самого начала своей колдовской жизни она знала свой чертог, еще до того, как его подтвердил волхв из ее деревни. И Навь была чужда чародейке, словно незнакомый и опасный мир, с которым Бажена не хотела знакомиться — ей было хорошо и так. И сейчас здесь, рядом с этим странным заросшим прудом, неуверенная, что Яга ее защитит или не даст в обиду, девушка не знала, как себя вести. Кроме того, то, что произнесла ведьма, и впрямь волновало Бажену, хоть она и страшилась в этом признаться. Как можно переживать за какую-то там любовь, когда на носу война и будущность туманна. Однако же Бажене всегда хотелось семью — сколько она себя помнила. И чем больше она отгоняла от себя эти мысли, тем сильней они ее преследовали. Рассказать Ладе, как единственно близкой подруге, она о том не могла — боялась ранить, боялась наткнуться на непонимающий и осуждающий взгляд... И сейчас, раздираемая такими разными мыслями и чувствами, девушка просто стояла столбом, завороженно глядя на русалок и хитро улыбающуюся, спокойную, но слегка торжественную Ягу. Русалки принялись петь. Их звонкие, красивые голоса сливались в единый хор — будто ручейки соединялись в полноводную реку... О чем они пели Бажена не понимала — слов по-прежнему было не разобрать. Но она чувствовала: эта песня была о любви, о печали, о недолговечности жизни в Яви и о продолжении пути в Нави. О мужчинах, которых когда-то любили эти девушки, и о той тоске, что преследовала их еженощно... Бажена вдруг поняла, что лицо ее мокро от слез. Щемящее чувство тоски вновь овладело девушкой. Она глянула на русалок, а те, не прерывая печального пения, принялись колдовать прямо на поверхности пруда - будто то был чистый лист. Не успела девушка и глазом моргнуть, как гладь воды превратилась в чистейшее зеркало, на поверхности которой заскользили картины. Бажена медленно, словно в мороке, двинулась к кромке воды. Завороженная картинками собственной будущности, она не отрываясь глядела на яркие всполохи, и улыбалась. То, что предсказывали ей русалки, было нежным, теплым и таким долгожданным. Хотелось броситься прямо в пруд, чтоб окунуться в ту жизнь, которой так жаждала ее душа. Бажена сделала еще шажок к кромке. Ее улыбка стала шире, глаза сияли. Казалось, еще шаг — и все получится, она окажется прямо там, минуя все испытания и беды, что сулил возродившийся чертог... Чародейка сделала шаг, и ее ножка коснулась холодной грязной воды. В тот же миг Яга стремительно схватила девушку за руку и решительно произнесла:

- Ну и хватит на сегодня! Благодарствуем! - крикнула она, увлекая расстроенную девушку за собой. Бажена протестующе вскрикнула — она хотела в пруд, к русалкам и сбывшимся надеждам, но вдруг увидела когтистые, зеленые, страшно изломанные девичьи руки, которые тянулись к ней из пруда. А еще искаженные злобой и яростью лица русалок, от которых только что упорхнула легкая добыча.

***

Видбор наклонился, чтоб взять немного сена, и из ворота рубахи выскользнула деревянная фигурка медведя на грубоватой бечеве. Цветень отметил свое начало внезапным теплом, и слуга, даже зимой редко надевавший теплую одежду, ныне и вовсе ходил в одной рубахе. Фигурка медведя чуть качнулась и опустила на грудь юноши - Власта увидела свой оберег, когда слуга распрямился и принялся скармливать сено лошади. Перехватив взгляд чародейки, Видбор чуть заметно улыбнулся, и уже захотел что-то сказать, как Власта поспешно произнесла:

- Благодарю, - и потянула поводья. Лошадь нехотя сдвинулась с места, на ходу дожевывая угощение. Власта чувствовала себя в седле очень неуверенно, хоть Видбор и запряг для чародейки самую сонную и спокойную кобылку. Милонега и Светозара уже ждали у ворот. Гаяна велела девушкам отправиться на другой конец посада — там, возле реки Кончуры, жила знахарка. В тереме было мало запасов трав и мазей, и девушки отправились их добывать. Гаяна наказала съездить быстро — туда и обратно, видимо, опасаясь, что девушки наткнутся на Ведагора. Такое уже случилось пару седмиц назад — говорят, Ведагор увидел на базаре Мокшу и подошел поздороваться, о чем потом испуганный юноша рассказывал всем, кому не лень. Правда, за пару дней его рассказ оброс такими страстями, что становилось не ясно, как он улизнул от злого учителя живым. Власта очень надеялась хотя бы просто увидеть бывшего учителя. Она никогда не была особо близка к колдуну из чертога Вепря, но его власть, его спокойствие, да просто одно присутствие человека из того самого куска ее жизни, очень волновали девушку. Говорить она с ним не будет — ведь с ней были Милонега и Светозара. И если за купеческую дочку Власта могла бы поручиться, то Светозара была для нее птицей непонятной... Власта неловко натянула поводья, и лошадка заходила по кругу, а затем и вовсе направилась в уютное стойло — поближе к овсу. Видбор в два шага оказался рядом, ловко подхватил кобылу под уздцы и повел к воротам.

- Я сама! - заупрямилась Власта.

- Сама ты до ночи провозишься, - беззлобно усмехнулся слуга. Затем чуть помолчал и добавил:

- Я рад, что удалось с тобой повидаться. Тебе бы уже пора перестать бегать от меня.

- Я и не бегаю! - Власта выпрямилась в седле. - У нас был уговор.

- Что мы дружбу водить не будем, - кивнул юноша. - Но по делу разве говорить нельзя? Власта молчала, чувствуя как колотится сердце. Как вот ему объяснить, что говорить по делу было сложнее, чем не говорить вовсе? И что по утрам ее ужасно тянуло собрать завтрак и отправиться на конюшню, что первый, к кому она хотела кинуться после смерти братьев, был Видбор. Но все вот это было нельзя. За прошедшее время Власта передумала кучу мыслей. Ей казалось, что никогда за всю свою жизнь она столько не рассуждала. Даже мысль о том, что Видбору могут навредить, просто используя его как средство сделать ее покорной, причиняло девушке огромную боль. А уж после того, как брат предупредил: Златослав не просто не верит им, а хочет избавиться, - свою роль следовало играть еще лучше. Но держать в узде чувства — не то же, что сдерживать свое поведение. Им девушка приказывать не могла. Она злилась на себя — в конце концов, она знала Видбора всего ничего, и не время сейчас было для дел любовных. Но то чувство, которое стало зарождаться в ней, когда юноша помогал ей в болезни, только укреплялось с вынужденной разлукой. Показывать его было нельзя, а потому Власта, ненавидя себя за каждое произносимое слово, отчеканила:

- Какая дружба? Я чародейка, ты — слуга. Ты помог мне. Я благодарна, но дружбу мне с тобой водить не по рангу. Что касается дел, можем и о делах побеседовать, да некогда мне, я занята. Тем, что выше твоего ума. Потому и не говорю с тобой, а не из-за того, что ты сам себе придумал. Последние слова она договаривала чуть громче — Милонега и Светозара были уже совсем близко. А Власта знала — слова ранят сильнее, если и другие их слышат. Видбор опустил взгляд, сжал губы. Власта поймала себя на том, что смотрит на слугу — с опаской и надеждой. Она и хотела и не хотела, чтоб он обиделся и отстал от нее. Девушка поспешно отвела взор и приняла привычный надменный вид.

- Совсем меня за дурака держишь? - почти прошептал юноша. - Думаешь я не отличу, когда ты играешь, а когда настоящая? Не сделают мне ничего, хватит тревожиться понапрасну. А если и сделают, так есть в жизни вещи поважнее, чем какая-то там месть каких-то там колдунов. Власта слушала, затаив дыхание, пытаясь изо всех сил не измениться в лице. Видбор же, не дожидаясь ответа — да и как было ответить, когда две девушки были уже совсем рядом - отвел кобылку к воротам, открыл их и поклонился колдуньям:

- Удачи, девушки! Власта, пропуская вперед Милонегу и Светозару, не выдержала и обернулась. Видбор стоял, прислонившись к воротам и смотрел на чародейку. Власта, подавив упрямую счастливую улыбку, в которой губы расплывались сами собой, поспешно отвернулась и чуть пришпорила свою сонную лошадку.

Глава 15

***

Лада сердито скинула с пальцев непослушную нить и огляделась вокруг. Вместе с ней в избе сидело несколько девушек и пару парней — и всех заставили прясть. Не так давно в деревню из посада приехала Доля — молодая колдунья из чертога Макоши. Ее прислали Ведагор с Лесьяром, чтоб она занялась обучением молодых колдунов. Доля оказалась спокойной, умной и рассудительной колдуньей, несмотря на молодой возраст (Ворон узнал и рассказал Ладе, что ей едва минула двадцать шестая зима). Она основательно готовилась к урокам, объясняла и разжевывала все азы плетений, но и требовала с учеников таких же твердых знаний. Самых неловких прях она ежевечерне сажала за прялки, чтоб учились обращаться с обычными нитями, а затем уж доходили до нитей судьбы. Лада, конечно же, в это число попала. Ее ужасно злило это занятие — нить скользила в руках, неприятно колола кожу грубыми волокнами, а прялка то и дело норовила упасть. Девушка наконец поняла, почему ей был так немил чертог Макоши — коль она с обычной ниткой управиться не может, как же создавать сложные чародейские плетения?.. Ее никто никогда не учил прясть или вязать, благо в деревне хватало благодарных за помощь жителей, которые сами приносили и ткани, и даже дарили вязаные и сшитые вещи.

Лада тяжело вздохнула, и Волгава, которая тоже попала в их компанию, кинула на девушку быстрый раздраженный взгляд. Лада глянула в ответ, не скрывая неприязни: дружбы у них не вышло. Волгава оказалась весьма заносчивой, хоть и стеснительной. Она и впрямь считала чертог Вепря лучшим и самым великим, и явно презирала Ладу за иное мнение.

В избу вошла Доля и окинула взглядом ребят.

- Ну, как ваши дела? - весело спросила чародейка. - Вижу-вижу, что не очень. Что ж, сейчас вам тяжко, но помяните мое слово — плести вы будете гораздо легче после таких вот вечеров.

Она неспешно бродила среди учеников, проверяя их успехи. Похвалила колдуна из чертога Семаргла — вроде бы его звали Любомиром, слегка пожурила Волгаву — та, кажется, вся запуталась в непослушных нитях, а затем подошла к Ладе.

- Лада, ну-ка глянь, - Доля одобрительно проверила нить, - да ты делаешь успехи! Не такой уж он, выходит, противный — этот чертог Макоши, а?

- Наверное, - пробормотала Лада, - а мне все одно кажется, что у меня руки кривые...

- Ты к себе слишком строга, - пожала плечами Доля, - я вот, к примеру, в лесу ни одно животное зачаровать не смогу, только если через свой чертог. А еще к ядам да лекарствам меня лучше не подпускать... У каждого свои сильные стороны. Но прежде чем вы их у себя нащупаете, в ваши головы нужно заложить как можно больше знаний, - Доля уже обращалась ко всем колдунам в избе. - Что ж, заканчивайте постепенно, да на ужин ступайте. Завтра продолжим.

***

Ворон ждал ее около избы. Как только Лада вместе с другими девушками вышла, колдун махнул ей рукой и чуть улыбнулся. Лада натянуто улыбнулась в ответ — она все еще была сердита на прялку и собственную неуклюжесть.

- Ты чего хмуришься? - спросил парень.

- Не быть мне ни пряхой, ни чародейкой Макоши, - развела руками Лада.

- Пф, велика беда, - фыркнул Ворон, все же оглядываясь — не услышала ли его Доля, которая вышла вместе с учениками и сейчас бодро шла к костру. Туда потихоньку стягивались все ученики — на ужин.

- Велика не велика, - ответила Лада, шагая бок о бок с Вороном к костру, - а плетения знать надобно. Иногда это самое быстрое колдовство.

- Не скажи, - принялся спорить юноша, - у стихийников побыстрее будет...

- Я и в этом чертоге слаба, - угрюмо ответила Лада.

- Тогда медведя звать, - ухмыльнулся юноша, и глядя на насупленный вид чародейки, добавил:

- Шучу я. Голодная ты да уставшая. Садись давай, поешь. Мне нужно к болоту сходить, зимолюбку глянуть на завтрашний урок. Пойдешь со мной после ужина?

- Наверное, - пожала плечами Лада.

Ворон по-прежнему был для нее вынужденным другом, и за это ей было очень стыдно. Девушка понимала — был бы выбор, она с колдуном дружбу водить не стала бы. И вот это лицемерие в себе наблюдать было страшно и неприятно. Однако чувства одиночества чародейка пока боялась сильнее... Ворон на прохладный ответ не обиделся, молча уселся на бревно, занимая место и Ладе. Вскоре все ребята молча ели, утомленные длинным днем и бесконечным колдовством. Жизнь в школьной деревне теперь мало напоминала ту, что была в самом начале школы. Волхвы, хоть и все еще были главными, все же часто давали ученикам поручения, которые должны были выполнять сами. Збигень то и дело отправлял лучших учеников проверять защиту и разбираться с мелкой нечистью, Ганна на своих уроках позволяла соединять силу и упражняться в других чертогах, а Доля любила привлечь самых способных учеников к ведению урока — ей нравилось, когда все колдуны разбивались на маленькие компании. Искра, Звяга и Ворон по-прежнему заменяли волхвов, но Ворону часто нужна была помощь, Звяга любил скинуть урок на Волгаву и Ладу, а Искра ухитрилась сделать так, что стихийников начали тихо ненавидеть. Лада знала, что некоторые ученики тайком от Искры бегали к Огнеславе — учиться. Зима много раз звала подругу с собой, но Лада, хоть и понимая, что это глупо, пока не могла пересилить себя. Огнеслава за вьюгу и шрам так и не извинилась, и девушка упрямилась — не хотела первая идти мириться. Шрам, правда, исчез благодаря заботе Годислава — уходя, знахарь оставил ученице наказ и мазь, которую сварил нарочно для нее. Лада жевала кашу, чуть хмурясь. Задумчиво потрогала место, где был шрам. Ворон, заметив это движение, проговорил:

- Годислав же велел не трогать. Что ты там нащупать собираешься? Все тебе в один голос твердят, что все ладно у тебя с лицом. Нам не веришь, так ведь и Зерцалица тебе показала. Эта врать не станет...

Лада пожала плечами, но не ответила — говорить не хотелось.

Жарко горел огонь, и теплый вечер был так сладок — Цветень внезапно обрадовал резким теплом. По толпе учеников вдруг пробежало какое-то движение — из леса к костру на запах вышел Баюн. Кот приветствовал всех, уворачивался от самых наглых ребят, не давая себя гладить. Он направлялся к Ладе, уже хищно поглядывая на ее плошку с кашей. Девушка торопливо принялась доедать свой ужин — с Баюна станется остатки съесть.

Вдруг кто-то из ребят затянул песню. Некоторые подхватили, но большая часть колдунов сидела молча. Забавно, что ребята даже не пытались петь веселых песен - пели или рабочие, или печальные - под стать настроению. Уставали все.

Баюн подошел к девушке, и Лада вдруг поймала себя на мысли, что ей так тоскливо, так одиноко вот тут, на бревне, рядом с Вороном. За делами да хлопотами это было незаметно, но Лада ужасно скучала по всем, кто сейчас был не с ней. Она, торопливо доедая остатки ужина, вскочила с места и пошла отдавать плошку дежурным. Кот, лишь немного не дойдя до хозяйки, удивленно округлил глаза, но сказать ничего не сказал.

- Эй, ты куда? - удивился Ворон. - А как же зимолюбка... Лада только покачала головой, и быстро оставив деревянную посуду ребятам, которые уже намывали грязные ложки, быстро направилась на то место, где когда-то они сидели вместе с Нерославом. Она шла, глядя под ноги, боясь, что ее кто-нибудь окликнет. Сейчас ей очень хотелось побыть одной — и разобраться в том, откуда на нее навалилась такая тоска. Уже подходя к кострищу, она услышала сзади аккуратные шаги. «Только бы не Ворон» - мелькнуло у девушки в голове, но голос, раздавшийся позади, был мягок и тягуч, словно мед:

- Ну что ты, Ладушка, закручинилась? Баюн, грациозно обойдя хозяйку, уселся прямо перед ней. Девушка тоже опустилась на бревно перед костром, наскоро разожгла огонь и накинула на них заклятие тишины — благо это плетение она затвердила.

- Сил моих больше нет, - покачала головой Лада. - Тоскливо мне тут одной, без друзей. Кот поморщился, собираясь обидеться, но внимательней глянув на грустное лицо чародейки, тихо сказал:

- Тоска что болото. Одной ногой ступишь — по маковку затянет.

- Ох, Баюн, а что делать-то? - Лада глянула на кота. - Нерослава нет, Власты нет, Бажена и дедушка уехали, и не знаю, скоро ли возвратятся. Зима и Свет словно голубки, а Огнеслава до сих пор нос воротит. Ворон же... Воротит меня от него, честное слово. Я ужасная, да?

- Чтой-то вдруг? - смешно встопорщил усы кот, - меня вот от него тоже воротит, а я вовсе не ужасен. Лада слабо улыбнулась.

- Ну же, выше нос, Ладушка, - кот потерся о колени девушки, - да ныне всех по Яви разметало, так возвратятся они, не навсегда же это.

- А ежели навсегда? - тихо проговорила девушка, и на глазах выступили слезы. Она сейчас была очень недовольна собой. Что за плаксивость не ко времени? Но выразить и выплеснуть внутреннюю тоску надо было.

- А ежели навсегда, то тем более учиться надо без них жить, - очень тихо, но отчетливо ответил Баюн. Лада помолчала, обдумывая слова кота. Боль от разлуки и одиночества чуть стихла. Она подняла взгляд на духа Нави и попросила:

- Сделать кое-что хочу. Ты побудешь со мной? Баюн прищурился:

- Я всегда с тобой, Ладушка. Чародейка обняла кота, аккуратно гладя пушистую и такую настоящую шерстку. Кем бы ни был Баюн - созданием Нави, котом, духом - ведь он и впрямь всегда был рядом.

- Спасибо тебе, мой хороший, - с чувством проговорила Лада прямо в шерсть, вкусно пахнущую лесными запахами и весной, - за поддержку и ласку. Ты - мой друг.

Кот замурчал, и Лада улыбнулась. А затем улыбка чуть померкла - она вспомнила, что хотела сделать. Другое Навье создание заняло ее мысли, и девушка была уверена, что оно не станет относиться к ней с тем же теплом, что и Баюн.

- Хочу с Зерцалицей побеседовать, - пояснила она, чуть отстраняясь, - но боюсь. Любит она, когда я печальная да уставшая, обмануть может. Баюн молча кивнул: мол, я готов. И Лада, собравшись с духом, достала из кармана заветное зеркальце и распахнула его. Что такого было в этом весеннем вечере, девушка не знала. Чем он отличался от других — тоже. Но Зерцалица против обыкновения явилась сразу же — Лада даже не успела разглядеть свое отражение, как в зеркале мелькнули чужие глаза и хищная улыбка, которую сам дух, видимо, считал за приветливую.

- Хозяяяюшка, - протянула Зерцалица, - здрава будь, молодушка моя... Как я рада... Вдруг дух осекся и почти зашипел, перевода взгляд на Баюна, который невозмутимо вылизывал лапу, не обращая внимания на Зерцалицу.

- А этот блохастый что тут позабыл? - взвыла Зерцалица, протягивая костлявые руки, словно хотела схватить Баюна за горло.

- Это друг мой, - сурово одернула ее Лада, - он со мной побудет. А тебя я спросить хочу... Зерцалица, не сводя взгляда больших жутковатых глаз с кота, привычно елейным голосом пропела:

- Спрашивай, Ладушка, спрашивай. Али тревожит тебя что? Лада, чувствуя, как колотится сердце, и всем телом чуя, как отзывается на волнение лес, словно в омут с головой, выпалила:

- Почему мне так тоскливо? Зерцалица наконец перевела взгляд на хозяйку, и выражение ее бледного лица тут же изменилось. Лада знала его до каждой черточки — Зерцалица всегда была такой, стоило девушке попросить у нее помощи. Чародейка упрямо сжала губы, выдохнула и продолжила:

- Ты видишь меня лучше прочих. Ты врать мне не станешь. А сама я понять не могу. Что с тоской моей? Я околдована? Почему мне тяжко так? Зерцалица поправила волосы, чуть потянулась — будто кошка на солнышке, а затем пропела:

- А хочешь ли ты ответ услышать, хозяюшка? Боюсь, правда-то некрасива, неказиста, да не по сердцу тебе придется, милая. Поперек горла встанет - воздуху не напасешься.

- Хочу, - твердо ответила Лада, в душе однако не ощущая такой же стойкости.

- Ладно уж, так и быть, скажу, да только локон твой...

- Нет, - обрубила чародейка, - или говори, или я кого другого попрошу...

- Кого же это? Ухажера твоего смурного? Да он только гнев твой вызывать мастер. Али подругу зимнюю? Влюблена она — дальше носа своего не видит... Или огненную деву?

- Прекращай, - перебила ее Лада. - Скажешь? Зерцалица, глядя своими огромными глазами прямо в глаза хозяйки, скалилась. Во взгляде духа плескалась злоба, насмешка и презрение. Тянулся миг за мигом, Лада теряла терпение, лес за спиной девушки шумел все сильнее. Даже Баюн оторвался от своей лапы и искоса поглядывал на Зерцалицу. Наконец, когда Лада уже готова была захлопнуть зеркало, дух выпалил, наслаждаясь каждым словом:

- Зла ты да завистлива, милая моя. В город тебя не взяли, и чернобожника своего ты не увидишь. Ни сейчас, а может статься — никогда больше за жизнь свою колдовскую. Подруга уехала, и жжет тебя то, что ее выбрали, а не тебя. Любовь тоже другой досталась, а ты осталась с дурачком, что таскается по пятам за тобой, да гневит только. В чертогах многих не искусна ты, пользы не приносишь. Дружить с тобой, кроме колдуна вороньего, никто не торопится... Зависть, злоба да обида бурлят в тебе, Ладушка, вот отчего тоска так черна твоя... Безумный хохот и шальной блеск в страшных глазах Лада оборвала, с силой захлопнув проклятое зеркало. Она сидела на бревне, рядом мурлыкал Баюн, боясь сказать хозяйке хоть слово, а за спиной чародейки бушевал весенний лес.

Глава 16

***

Нерослав закончил письмо, и тут же, не дав себе времени подумать, поднес его к лучине. Береста занялась быстро, но немного нехотя, словно чувствовала настроение молодого чародея. Юноша, глядя, как огонь подбирается к пальцам, чуть вздохнул и опустил догорающее письмо на каменный пол. Было тоскливо. После того, что случилось с Нажиром и Жасом у него появилась странная привычка — писать письма Ладе. Как улеглась тревога и прошло нервное оцепенение, Нерослав первым делом предупредил Власту: рассказал, что стихийник точит на них зуб, и надо быть втройне аккуратными. Объяснил, что случилось с братьями сестре и Милонеге, потому что девушка почти билась в истерике — ей казалось, в случившемся есть и ее вина. Нерослав успокоил обеих, а затем закрылся в своей чародейской мастерской и написал письмо Ладе. Кратко рассказал, что случилось, что думает о ней, что ему очень не хватает их бесед... Рассказал, а затем сжег. В первый раз это далось очень тяжело — юноша понимал, как глупо это выглядит. Он только что наказывал сестре быть осторожной, а сейчас собирается отправить письмо, совершив настолько опрометчивый поступок, что Златославу и стараться не придется. Гордиян и сам захочет расправиться с племянником...

После того первого раза, Нерослав больше не давал себе времени подумать — как только он дописывал последнюю руну, его рука сразу же подносила кусочек бересты к огню. Запасы бересты у него были, но он все равно расходовал их разумно — чтоб не вызвать подозрений позже, когда придется просить дядю пополнить запас.

Письма Ладе стали для юноши опорой и светом. Власта была угрюма и печальна, и он не мог расстраивать ее еще сильней своими размышлениями, а вариться в собственных мыслях было для него еще хуже. И он представлял, что беседует с той, по которой скучал сильнее всего на свете, с той, которой можно было бы довериться, посоветоваться. Случай с братьями заметно подкосил его, и хоть с того момента ни один из молодых колдунов не попытался больше оспаривать превосходство юноши, сам он начал опасаться магии и Нави. Юноша вдруг стал думать — а на что еще способна его сила? А достоин ли он быть вне чертога, или его место тут — среди чернобожников, темных магов и иного, навьего мира?

Нерослав почти равнодушно смотрел, как догорает береста. Затем сплел заклятие, и остатки письма исчезли. Можно было бы проделать это сразу, но почему-то ему нравилось сжигать послания.

Юноша оглядел покои, убедился, что ничего не может его выдать, погасил лучину и вышел. Запирая дверь с помощью придуманного Властой плетения, он услышал шаги на лестнице. Оборачиваться не стал — заклятие было почти готово, и кто бы ни поднимался, опасности не представлял.

- Вот ты где! - раздался радостный голос Милонеги. Нерослав закончил плетение, надежно запер с помощью него дверь, и повернулся к девушке.

- Искала тебя возле конюшни, - Милонега прямо-таки цвела улыбкой, - ты идешь на урок к стихийнику? Власта уже там. Нерослав кивнул, и они принялись спускаться по лестнице. Юноша знал — говорить необязательно. Милонега щебетала за двоих, а он шел, погруженный в свои мысли. Девушка, и раньше искавшая его компании, после случая в лесу чуть не караулила чернобожника под дверью покоев по утрам. Власта на такое поведение хмыкала и закатывала глаза, но юноша видел — купеческая дочь боится. И оттого далеко не отходит. Конечно, он не был слеп и замечал, как сияла Милонега рядом с ним, как старалась угодить, как пыталась заботиться. Но как бы он ни был благодарен за доброту и тепло, которым одаривала его девушка, ему все чаще хотелось помолчать, побыть одному или уйти в лес. Гордиян и Гаяна очень редко выпускали учеников, стараясь нагружать поручениями новоприбывших чернобожников, которые не были связаны с Ведагором. Но Нерослав никак не мог понять, чего же они боятся — вряд ли волхв, увидев кого-то из бывших учеников, попытается их увести. Ну а колдуны вряд ли пойдут за старым учителем. Но наказ матери и дяди строго соблюдался — Нерослава, к примеру, так и вовсе прекратили выпускать за ворота, и юноша упражнялся, гулял и сбегал на двор и в конюшню к Видбору. Милонега продолжала щебетать, порой нежно беря чернобожника под руку — на лестнице или уже во дворе, будто прося его помощи и защиты. Так они дошли до остальных ребят — те уже ждали урока недалеко от терема. Нерослав увидел сестру и подошел к ней, рассеянно слушая звонкий, словно ручей в лесу, голос Милонеги. Власта, увидев брата под руку с купеческой дочкой, только хмыкнула и покачала головой. Нерослав в очередной раз увидел, как она осунулась и словно посерела за последнее время.

- Ну наконец-то, я уж думала, ты не захочешь приходить, - буркнула девушка, обращаясь к брату. Милонеге она кивнула.

- Ну да, я ведь в своих желаниях волен, словно ветер, - фыркнул Нерослав, - да и не оставлю я тебя одну на уроке Златослава.

- Да ладно уж, что мне его потуги, - равнодушно пожала плечами Власта. У нее сделался вдруг до того несчастный вид, что брат не выдержал и прям при Милонеге выпалил:

- Да что с тобой такое в последние седмицы?

- Все как обычно, - так же равнодушно ответила чародейка. Нерослав искоса взглянул на Милонегу и продолжать расспросы не стал. К тому же от терема решительно шел стихийник, а это значит — начинался урок. Златослав — как и обычно в последнее время — был хмур, собран и довольно резок с учениками. Сегодня работа велась со стихией воздуха, и волхв ходил среди колдунов, иногда высмеивая чье-то неловкое колдовство. Задержался около Власты и уже было разошелся, но тут подошел Видбор, отозвал Златослава в сторонку и что-то принялся объяснять. Нерослав глянул на сестру — Власта чуть оживилась — на щеках появился легкий румянец, а глаза заблестели. Чародей подумал было, что сестру задели насмешки стихийника, но тут заметил взгляд, который она быстро кинула на Видбора, и смутная догадка появилась в голове Нерослава. Он, рассеянно закручивая небольшие смерчи на земле, уже было ухватил возникшую мысль за хвост, как другое чувство окатило его с ног до головы. Он замер, не веря, не понимая толком, что приключилось. А затем принялся озираться. Внезапное чувство, уже почти позабытое, словно рядом была... Лада. Как такое возможно? Что это за наваждение? Или он сходит с ума?.. Его взгляд блуждал среди соучеников, выхватывая напряженные, хмурые, а где-то и испуганные лица — после случая в лесу многие стали бояться Нерослава, а они с Властой не посчитали нужным успокаивать колдунов. Нет, все не то. Откуда же это чувство? Словно глоток свежего воздуха, или солнце, случайно мелькнувшее из-за туч в серый день... И Нерослав увидел. Горлица, затерявшаяся среди молодой, едва проклюнувшейся листвы. Сидит на дереве почти неподвижно, глядит на него черными глазками... Из полузабытья его вывел голос стихийника:

- Так, любимчик Гордияна, я, конечно, не чаю, что вы снизойдете до простых смертных из Яви, но, быть может, Ваше Колдунство сможет-таки исполнить задание, - голос волхва так и сочился ядом, а Нерослав, растерянный, сбитый с толку потоком чувств, вдруг увидел стихийника мальчишкой. Обиженным, надутым, сердитым. Да таким ведь он и был... Чернобожник, молча и быстро, вернулся к уроку, показывая Златославу небольшие, но злые вихри, закрутившие с суховатой земли весь сор и прошлогодние листья. Златослав поджал губы и отвернулся, намечая следующую жертву — благо к Власте он цепляться не стал. А Нерослав, отыскав взглядом горлицу, стоял оглушенный, непонимающий, но впервые за много месяцев радостный. Кажется, он сегодня останется ночевать на дворе, лишь бы не упускать из виду эту птицу.

***

Ладиной компанией чаще все прочих был Баюн - кот вообще не отходил от нее после того, что наговорила Зерцалица. Он перестал гулять по лесу без хозяйки, дневал и ночевал в школьной деревне, а порой Лада замечала, что странная сонливость одолевала Ворона, когда тот пытался подступиться к девушке. В иные дни чародейка сделала бы коту выговор - ведь тут явно не обошлось без его колдовства. Но сейчас, когда ей так дорого было уединение, ничего кроме благодарности к Баюну испытывать не получалось.

Она часто выходила к школьной границе - туда, откуда по ее мнению должны были вернуться Бажена и Годислав. Времени ведь прошло уже много, и если возвращение Лесьяра и Ведагора никто не ждал - совет должен был собраться лишь на днях - то долгое отсутствие знахаря с ученицей начинало настораживать всех. Даже Збигень, как заметила Лада, наведывался к границе, и все чаще на уроках вспоминал чертог Живы - словно хотел отдать должное другу, которого не было рядом и которого волхв готов был простить.

Сама Лада уже с трудом выносила затянувшееся ожидание, но и поделать ничего не могла. Как не ждать дня завтрашнего, если в сегодняшнем и находиться не хочется? Однажды она даже забылась и, пока лечила горлицу, попавшую в лапы быстрой, но неловкой лисицы, так отчаянно захотела повидаться с Нерославом, что, кажется, случайно заколдовала птицу. Лада опомнилась только, когда горлица, стремительно вспорхнув, быстро поймала воздушный поток и унеслась куда-то в сторону посада. Девушка растерянно хлопала ресницами, а сидевший неподалеку Баюн хищно провожал птицу взглядом. Чародейка винила себя потом весь день, отчаянно надеясь, что, если горлица долетит, то это не навредит юноше, по которому она так скучала.

Как ни странно, но ее тоске и переживаниям положила конец беседа с Огнеславой. Однажды, по обыкновению подойдя к самой границе, она услышала звук шагов и обернувшись, увидела стихийницу. Огнеслава резко остановилась, тоже разглядев Ладу. Баюн, глядя на девушек, стоявших, словно две берёзки - неподвижно и прямо - промурлыкал:

- Доброго вечера тебе, Огнеслава. Проходи, не стесняйся, вместе всяко поповадней ждать.

- Ждать? - спросила стихийница, все еще глядя на Ладу так, словно та могла ее заколдовать.

- Ты ведь тоже Бажену караулишь? - кот лизнул лапу, задумчиво протер правое ушко и тут же решил, что на этом банные дела можно и заканчивать. Огнеслава помолчала, потом неуверенно кивнула. Лада поймала себя на мысли, что они, должно быть, все втроем выглядят глупо: Баюн и две девушки, поглядывающие то на дорогу, то друг на друга. Было ясно, что Бажена с Годиславом не приедут быстрее, если их ждать, но, кажется, ни Огнеслава, ни Лада не были согласны прекратить наведываться к границе. Через несколько мгновений, поняв, что все стало выглядеть совсем уж странно, и не понимая, как себя вести, Лада махнула Баюну — мол, идем. Кивнула Огнеславе, встретившись с ней взглядом, да отправилась в деревню. Но стихийница вдруг окликнула ее:

- Прости меня...

- Что? - Лада развернулась резко и быстро, словно ждала, что Огнеслава остановит ее.

- Ты слышала, - закатила глаза чародейка. - Прости... Лада вдруг почувствовала, как что-то огромное, тяжелое, давящее постепенно отпускает, и становится легче дышать. Она чуть улыбнулась и с чувством ответила:

- Благодарю. Стихийница — с залившим щеки румянцем, непривычно смущенная — затараторила, будто боялась, что не успеет высказать все:

- Я ужасно себя вела, и вина моя есть и в случае с дрекаваком, и вообще... Я не должна была... Я, знаешь, всегда завидовала тебе. Гордиться тут нечем, и мне, поверь, сложно говорить это тебе, но такова правда. Последние месяцы были ужасными, хотя что это я, это не оправдание. Просто ты мне никогда не нравилась... Огнеслава вдруг замолчала, кинув испуганный взгляд на Ладу, а та, широко улыбаясь, проговорила:

- Ты знаешь, в последнее время я начала об этом догадываться, - и, не выдержав, рассмеялась. Огнеслава — неуверенно, словно не до конца понимала, можно ли — тоже захихикала. А затем, словно не в силах сдерживать всю тревогу и напряжение в душе, расхохоталась уже по-настоящему — искренне и до слез. Так они и стояли на весенней дороге, пока ветер гонял прошлогоднюю листву и тревожил вечерних птиц. Хохотали, глядели друг на друга и на кота, который довольно морщил темный нос и щурил красивые глаза. А Цветень раскрашивал лес, лелеял птиц и наливал тяжелые тучи весенним, пока еще холодным, но живительным, дождем...

После такого странного примирения с Огнеславой жизнь начала как-то налаживаться. Лада вновь стала бывать с Зимой и Световидом, чему эти двое были очень рады. Рыжая чародейка часто присоединялась к ним, а поскольку со Звягой у них что-то не ладилось, то Лада не чувствовала себя единственной одинокой девушкой. Ворон первое время пытался подходить к компании ребят или звать Ладу на лесные прогулки. Но он почти никому не нравился, а Лада либо, скрепя сердце, соглашалась, либо - что было видно - пыталась всеми силами избежать парня. И постепенно он перестал подходить, дуясь и все чаще отводя взгляд. Он вновь стал водиться со Звягой, и Лада прямо-таки видела, с каким удовольствием они ругают подруг. Ей было досадно и неприятно, что так выходило, временами она чувствовала себя злой, раз не хочет водить дружбу с Вороном - ведь он, пусть и по-своему - часто помогал ей. Но в такие минуты ее успокаивал Баюн, который невзлюбил колдуна еще с момента их возвращения в школу. Кот обвинял юношу в высокомерии и уверенно заявлял Ладе, что рано или поздно Ворон припомнит ей ее "дикость". Лада молчала и кивала, гладя теплую шерстку кота. Она все еще обдумывала и слова Зерцалицы, и частью сказанного даже поделилась с Огнеславой — ей подумалось, что коль стихийница призналась в зависти, Ладу она осуждать не станет. А еще - вилять и успокаивать. Скажет, как есть. Так и вышло. Огнеслава, выслушав рассказ, скривила губы:

- Тоже мне, откровения, - пожала она плечами, - коль уж завидовать на этом свете нам нельзя тем, кому живется проще, то совсем тоскливо становится.

- Вряд ли Бажене проще...

- Ты поняла, о чем я толкую, - отрезала стихийница, - уж кто-кто, а я знаю, что такое — чувствовать себя на обочине. Не бери в голову. Зерцалица твоя, даром, что помощница, а все ж и вредить мастак. Завидуется тебе, вот и завидуй. Ты ж гадости не делаешь?

- Нет, конечно, - покачала головой Лада.

- Ну и все тогда, - вновь пожала плечами Огнеслава. Лада благодарно кивнула. Кажется, и впрямь жизнь становится чуть легче.

Глава 17

Приближался Совет. Нерослав видел: в тереме все жили ожиданием, а накануне даже волхвы были рассеяны на уроках, что уж говорить об учениках, которые ошибались, глупили и вообще — думали совсем об ином.

Ребята знали, что в посаде не было такого большого терема, который смог бы вместить всех приехавших. Ходили слухи, что поначалу колдуны хотели собраться возле проклятого капища, но баламутить простой народ не хотелось — слишком близко капище было к посаду и людям. К тому же, как подозревал Нерослав — колдуны все же побаивались Гордияна, опасаясь безрассудства с его стороны. Все же дядя пока был птицей неизвестной для сообщества чародеев. А ну как устроит побоище? Это было бы глупо — ведь на стороне Совета во главе чертогов были самые сильные колдуны и ведуньи, но страх все равно витал в воздухе — это было заметно везде. Простые люди тоже боялись, а лишнего внимания Совету не нужно было. Поэтому место было определено следующее: лес, ельник неподалеку от самого посада. Там тоже имелось капище, но просторное, большое, с резными деревянными божками и большими фигурами основных богов. Удобные бревна, кострище и уединение. Гордиян поднял племянника ни свет ни заря — темень, сонный терем и каркающие вороны в серо-синем утреннем небе. Цветень, пусть и избавился от снегов, по утрам бывал холоден и угрюм. Все это не добавляло Нерославу радости — он страшился совета, и не мог это отрицать. То, что дядя не станет лезть на рожон — это он знал точно. В чем Гордияну нельзя было отказать, так это в терпении и хладнокровии. Все и сразу ему было не нужно, он готов был ждать. Но в то же время черенобожник зашел так далеко, что было ясно — именно сегодня он покажет что-то такое, что должно убедить остальных чародеев признать изничтоженный ранее чертог. Гордиян своими мыслями с племянником не делился, но за последние седмицы словно крылья расправил — колдунов в их чертоге прибавилось, всех распределили по теремам, посадам. Тех, кому не было двадцати пяти зим, обязали учиться, да и со взрослых спрашивали строго — уж по крайней мере, Нерослав видел это в их доме. Златослав, управляя железной рукой своими учениками, нет-нет, да и отправлял в чисто поле взрослых колдунов. Силу показать да с Навью поиграться. Нерослав, хоть и был тревожен, и ему не нравилось, что чертог Чернобога обрастает последователями, все же не мог не отметить — колдуны приезжали талантливые. Каждый был в чем-то мастером, иные хотели способности свои за счет Нави расширить, кому-то надоело долгое правление чертога Вепря, а были и такие чародеи, кто будто впервые за долгое время обрел дом. Юноша не знал, как обстоят дела в других чертогах — он за всю жизнь нигде толком и не был — лишь в школе, которая просто объединяла разных молодых колдунов — но нельзя было отрицать, что чернобожники становились все сплоченее. Златослав, хоть и перебарщивал порой с наказаниями и учебой, все же дисциплину держал. К тому же Совет волновал всех. Чертог мог оставаться и без признания, но если на Совете волхвы согласятся с его существованием — это будет означать великие и очень долгоиграющие перемены. Сам Нерослав за последнее время устал тревожиться и готовиться к чему-то неясному. Он учился, так же, как раньше оберегал Власту и Милонегу, которая по-прежнему упрямо не пропускала ни одного урока, и просто положился на волю Богов. Власта видела эту перемену, и всячески пыталась растормошить брата, но и сама то и дело тонула в отчаяньи и нехорошем смирении. Она по-прежнему почти не говорила с Видбором, а бесконечные уроки и колдовство отнимали много сил. Некогда было думать, некогда было вспоминать, некогда было грезить о чем-то, что могло бы быть. И брату помогать порой было некогда. В конец концов, девушка решила: все решит Совет. Как скажут волхвы, так и станется. А уж после и они с Нерославом будут думать, как жить дальше... Нерослав же попытался было поговорить с сестрой о том, что заметил между ней и Видбором, но беседа не клеилась. Власта фыркала и огрызалась. Он сам то и дело улетал мыслями куда-то далеко, да и общее настроение в тереме не располагало к разговорам. В конце концов юноша бросил эту затею, так же, как и сестра решив — вот пройдет сход колдунов, а там видно будет.

Накануне встречи волхвов дядя вызвал Нерослава к себе, чтоб объявить, что тот идет с ним.

- Твоя задача — молчать и быть рядом, - прохладный дядин тон был знаком юноше. Это означало, что Гордиян собран. - Напомнить тебе о расстановке чародейских сил?

- К чему? - пожал плечами Нерослав. - Ведь я буду просто стоять рядом и...

- Я не теряю надежды, что ты когда-нибудь одумаешься и пойдешь по моим стопам не в пол силы, а во всю ширину шага, - чуть поджав губы проговорил дядя. - И не опускай взгляд, Нерослав, я всегда ценил в тебе честность. Юноша немного помолчал, обдумывая свои слова, затем аккуратно произнес:

- Я полагал, что у нас с Властой нет выбора, идти или не идти... Гордиян вздохнул.

- Верно, - кивнул он, - но мне гораздо легче вести того, кто не упирается.

- У тебя есть Златослав и небольшое войско молодых магов, - не выдержал юноша.

- Но они не ты, - покачал головой Гордиян, - они не истинные чернобожники. Ты — словно драгоценный сосуд с неповторимой чародейской силой, но совсем не умеешь этого ценить. Но я подожду, ведь мы не торопимся, верно? Нерослав открыто смотрел на дядю, стараясь, чтоб ни один мускул на лице не выразил состояние внутренней тоски, что плескалось внутри. Когда дядя говорил так, юноша окончательно терял надежду — им не выбраться. Гордиян вцепился в него мертвой хваткой. "Вот бы был еще один истинный чернобожник", - вяло подумал Нерослав.

- Что ж, напоминаю тебе, - продолжил Гордиян, не дождавшись ответа, - сейчас главным является чертог Вепря. Ведагор — хоть и главный волхв — делит управление с другими чародеями. Мне известно о трех — Любомире, Громе и Сиве. Берендей, лесной врачеватель и ведьма. Между ними не все ладно, уж слишком они разные, даром, что из одного чертога. У них на подхвате стихийники. И, насколько мне известно, давным-давно подумывают о мятеже. Уж больно неустойчивы да вспыльчивы — по Златославу это видно. Там правит Велиречина. Молода, как все стихийники, вспыльчива, но ума и выдержки хватает, чтоб удержаться от глупостей. Знахари и зелейники — те посвободней. Хоть зелейники и ведомы чертогом Вепря. Этим тоже — лишь бы травы не топтали, да лесную живность не обижали. Но раз Сияна у них во главе, это тот чертог, который уже заведомо будет за нас. Знахари отдельно, не любят они суеты. У них в главных Добромир. Думаю, он не приедет — такие игры врачеватели не любят.

Чертог Макоши, на который я большие надежды возлагаю, возглавляет Мара. К ней я уже ездил, она прямого ответа не дает, но ей тоже лесные дикари у власти опротивели, а наши чертоги родны Навью. Поэтому она должна стать на нашу сторону. Ну и... - Гордиян чуть скривился, - ясновидцы Семаргла. Про этих молчу, они без сжигания своих травок и путь-то на капище не отыщут. Даже если и будут, то толку от них мало. Разве что могут стать на нашу сторону, если узрят будущность. Сейчас Ганну сменил ее ученик Заресвет. Блаженный, целыми днями глядит на звезды. Вернее, ночами. Наблюдай за всеми, ибо важно не только то, что на Совете будет, но и то, что будет после твориться. Волхвы могут задумать, что угодно, и не всегда в открытую это покажут. Все тебе ясно? Тогда ступай спать. Чтоб сил был полон завтра, как только первые птицы пропоют. Мы на поляну раньше всех явиться должны.

И вот они шли в сером мареве наступающего утра, молчаливые и собранные. Гордиян нес свое намерение, свою силу и страсть к власти. Нерослав — свои страхи, опасения и капельку надежды. Он не думал, что волхвы выскажутся против его дяди, но все же лелеял надежду увидеть тех, кто хоть как-то сможет помочь ему и сестре. Гордиян с племянником дошли до леса неожиданно быстро, и Нерослав, увидев стайку вспорхнувших над деревьями птиц, вдруг поймал себя на нехорошем предчувствии. А может то была тревога и плохой сон — конечно же, спалось ему накануне худо. Солнце, словно играя в прятки, то выглядывало из-за тяжелых туч, то пряталось вновь. Из-за этого молодая листва и сами деревья словно меняли цвет. Отливали то яркой зеленью, то тускнели, вторя серости вокруг. Цветень не успел раскрасить лес, но деревья были тронуты первыми свежими листьями. Когда Нерослав с дядей зашли поглубже, юноша понял, что эта зелень поднимает ему настроение, да и дышится легче, полнее.

Еще не выходя на поляну, он понял — они не первые. То же, видно, почуял и Гордиян — его походка изменилась, плечи расправились и во всем теле будто прибавилось жесткости, несгибаемости. Едва они вышли к капищу, сердце Нерослава бухнуло в груди — он увидел Ведагора и вдруг почувствовал себя так, словно за ним, маленьким ребенком, пришел кто-то старший и взрослый. Отогнав от себя такие мысли, юноша послушно шел позади дяди, который уверенно прошествовал почти в центр капища и громко проговорил:

- Утро доброе.

Ведагор и две волшебницы, стоявшие поодаль, только кивнули. Нерослав увидел, что они удивительно разные: одна молодая, с прекрасными синими глазами и в богатом золотом одеянии. На голове алело очелье, охватывая высокий красивый лоб девушки, обрамленный светло-русыми волосами. Они были распущены, и весенний ветер временами подхватывал отдельные тонкие пряди. Волосы вились, будто ручейки сбегали по ее плечам. И юноша вдруг понял — это Велиречина, главная в чертоге стихийников. Хоть он и не видел ее до этого, но весь ее образ был словно соткан из воды, воздуха и огня. Она была одновременно удивительно красива и женственна, но и опасна. Казалось, только задень, и этот огонь спалит все и всех... Женщина, стоявшая рядом с ней, выглядела иначе — сильное тело, суровые черты лица, и блеклые, почти серые волосы. Она была одета в длинный, но легкий серый кожух, который перехватывал красивый расшитый знаками, пояс. Знаки не просто говорили, а почти кричали, что эта женщина была из чертога Вепря. Возможно, это была Сива — одна из волхвов, которые делили правление с Ведагором. Юноша перевел взгляд на старого волхва. Тот смотрел на бывшего ученика — по-доброму, с улыбкой. Затем медленно кивнул юноше, хлопнул в ладоши и произнес:

- Коль пришли пораньше, подсобите-ка. Нам бревна нужны, вот так — вкруг, чтоб все поместились.

Гордиян чуть поднял брови, а затем отошел в сторону, махнув рукой племяннику — мол, разберись. Нерослав с радостью принялся помогать Ведагору, затем к ним присоединилась Велиречина. Сива наблюдала за ними с отстраненным выражением на волевом лице, изредка кидая взгляды на Гордияна. Вскоре на поляну стали стягиваться и остальные колдуны и ведуньи. Почти сразу — Нерослав с Ведагором и стихийницей еще не успели разобраться с бревнами — из леса вышел могучий волхв в одной рубахе и легких штанах. Темные волосы, густая борода и небольшие прищуренные глаза. Ведагор поприветствовал его, назвал Любомиром и пригласил помочь.

После явились сразу двое — Мара и Добромир. Первая вышла величаво, окидывая присутствующих насмешливым взглядом удивительно светлых глаз. Она была в кроваво-красном одеянии с длинными рукавами, с распущенными, черными, как вороново крыло, волосами. Усмехнувшись и поздоровавшись с колдунами, она чуть задержала взгляд на Велиречине, и тут же принялась болтать с Любомиром.

Добромир (Нерослав про себя чуть путал их) был невысок, приземист, но крепок. Рыжеватые волосы, борода, умные серые глаза. Он сразу занял место на одном из бревен и принялся оглядывать собравшихся. Нерослав глядел во все глаза — не только потому, что дядя дал такой наказ, но и из любопытства. Он знал, что побывать на Совете суждено не всем колдунам, а уж молодому чернобожнику — и подавно. Взрослые чародеи были удивительно особенными — словно из чертогов выбирали самых невероятных, самых отличающихся. За несколько мгновений юноша понял: Мара и Велиречина соперничают. Обе обладали красой, умом и явно непростым характером. Они то и дело поглядывали друг на друга с затаенным презрением, но говорить не говорили. Сива в этой борьбе не участвовала, но она была все же красива — такой красотой, которая горы сворачивает и себе подчиняет не внешним обликом, а внутренним железным стержнем. Жесткое лицо, прямая осанка и уверенность, сквозившая в каждом движении женщины, завораживали не меньше, нежели яркость и молодость девушек-волхвов.

Любомир был грубоват, но, как сказал Гордиян, он был берендеем, а им это было свойственно. Он громко и хрипло смеялся, обращался к чародеям без нежностей, и, как заметил Нерослав — сразу говорил правду. Даже если она звучала грубо. К примеру, он уже успел посмеяться над одеянием Мары, упрекнуть Ведагора в том, что еще один чародей чертога Вепря запаздывает и кинуть в сторону Добромира снисходительный взгляд. Последний как сел на бревно, так и сидел сиднем, ни с кем в беседы не вступая.

Вскоре из-за деревьев вышла серая, уставшая Сияна, и Ведагор, завидев старую подругу, чуть поджал губы, а затем громко проговорил:

- Ну, чародеи, навряд ли мы еще кого ожидать собираемся. Сядем-ка вкруг, да побеседуем.

Колдуны потихоньку принялись усаживаться на бревна, а Нерослав остался стоять у деревьев. Ведагор вдруг глянул юноше прямо в глаза и произнес:

- Что же ты, проходи. В конце концов, и ты часть чертога, который пришел сегодня слово держать.

Гордиян, уже занявший место, вскинул брови — как это его племянником распоряжается кто-то еще? Нерослав поспешно сел рядом с дядей, Ведагор добродушно кивнул, словно не замечая недовольства темного колдуна. А затем чуть поколдовал и ровно в центре их поляны заплясал небольшой костерок. Он был невысок, жарок и отливал такой колдовской синевой, что Нерослав на мгновение зажмурился. Зачем зажигать пламя было неясно, но юноша подумал, что у колдунов наверняка были свои обряды — в конце концов, Советы проводились хоть и нечасто, но традиция тянулась испокон веков.

- Что ж, други мои да подруги, сколько ж мы не виделись с вами? - начал Ведагор, обводя колдунов взглядом. Старый волхв был единственным, кто так и не сел. - Кажись, в прошлый раз мы собирались, когда выбирали главой чертога Рода Велиречину, - он ласково кивнул девушке.

- Как же, как же, - чуть откинув черные волосы с лица, насмешливо протянула Мара, - ох и весело было! Я до сих пор настойку из череды видеть не могу.

- Кто бы мог подумать, - мягким голосом проговорила стихийница, - что моему назначению более всех ты радовалась.

Мара послала ей надменный взгляд, но улыбку с лица не убрала.

Ведагор, не дав разгореться ссоре, проговорил:

- Сегодня же день необычный. К нам на Совет попросился колдун из давно позабытого чертога, да слова просит. Ну а мы послушать и рады.

- Да вот только колдун тот прежде, чем слово просить, дел наворотить успел знатных, - раздался за спиной Нерослава голос.

Юноша обернулся и увидел высокого худого колдуна, пожалуй зим тридцати от роду. У него был большой нос, кудрявые темно-русые волосы, и очень жидкая редкая бородка.

- Гром, - вдруг оживилась Велиречина, а Мара во всеуслышание фыркнула.

- Ты опаздывать-то, как я погляжу, до сих пор горазд, - покачал головой Ведагор,- присаживайся уже, мы начали.

- А велика ли разница — опоздал я али вовремя явился? - хмыкнул мужчина, выбирая себе место. - Слова мои от этого менее правдивыми не стали.

Он вошел в круг, чуть оглядел всех собравшихся, задержавшись взглядом на Нерославе и Гордияне. Затем, не обращая внимания на томные взгляды стихийницы, Гром опустился на бревно рядом с Добромиром. Ведагор, обративши взор на Гордияна, проговорил:

- Что ж, не в бровь, а в глаз, и Гром прав. Однако же, мы даем тебе слово, Гордиян из давно потерянного чертога.

- Изничтоженного, вы хотите сказать, - лениво протянул дядя, поднимаясь.

Нерослав оглядывал колдунов, чтоб понять, как они настроены, и каким было их отношение к темному колдуну. Наблюдая за лицами, юноша удивился: похоже, что чародеев волновали отношения между ними. А Гордиян не мог их от этого в полной мере отвлечь. Велиречина кидала влюбленные взгляды на Грома. Гром что-то записывал в небольшой берестяной книжечке, похожий на травник. Сидевший рядом Добромир смотрел на Гордияна с вежливым интересом. Мара чуть игралась с волосами, поглядывая то на Велиречину, то на старшего чернобожника. Сива то и дело переглядывалась с Ведагором, а Любомир кидал хмурые сердитые взгляды на Сияну, которая сидела в свою очередь, низко опустив голову. Нерослав знал, что не должен был жалеть ее — в конце концов чародейка была старше и мудрее, да и сил у нее было много. Но он жалел. Сияна была похожа на человека, который ужасно сожалеет о содеянном, а как исправить то, что натворила — не ведает.

- Чертог Чернобога был уничтожен всеми вами, ну или вашими предшественниками, - продолжал Гордиян, - потому что силы вы испугались, да не смогли с нею тягаться. Но забыт он не был, и вы бы знали про то, коль собирались бы чаще, да за молодой порослью следили бы лучше. Сейчас вы разрознены, опутаны склоками, да личной неприязнью, завистью. Каждый чертог живет сам по себе, молодые колдуны никому не нужны, окромя волхвов из деревень — и то в лучшем случае. Смехотворная мысль о том, что можно молодых собрать и учить всех в одном месте, - и та рассыпалась в прах.

- Не без твоей помощи, - ласково промурлыкала Мара, которая слушала Гордияна внимательно, забыв про стихийницу. Та, впрочем, тоже перестала кидать взгляды на Грома и принялась прислушиваться.

- Да что там помощь, - махнул рукой Гордиян, с улыбкой глядя на девушку. Нерослав помнил: дядя надеется на поддержку чертога Макоши, - оно бы и так ничего путного не вышло. Да, мы немного пошумели, но вреда нанесено не было, и те, кто к нам присоединились, были добровольцами, а не невольниками.

На этих словах Нерослав не выдержал и глянул на Ведагора. Он вдруг испугался, что волхв заставит его встать и сказать честно о том, что они с Властой пошли за дядей из страха... Но старый волхв, поймав взгляд бывшего ученика, чуть прищурил глаза и вновь обратился в слух. Юноша с облегчением вздохнул. А дядя тем временем продолжал.

- Чертог существовал всегда, просто колдуны таились, боялись, да очелья свои прятали. Было страшно. Было сумрачно. Но теперь, когда я решил, что хватит нам по углам прятаться да выжидать, многие под мое крыло встали.

- Отчего же раньше не вставали? - наклонила голову Мара.

- Да, почему сейчас? - поддержал ее Гром.

- Потому что не было никаких колдунов под его крылом и тех, что очелья прячут, - уверенно проговорила Сива.

- Не вам об этом говорить, - возразил Гордиян.

- Отчего же? - спокойно ответила чародейка. - Ты тут ругал нас — и разрознены-то мы, и склоки промеж нас случаются. А оттого колдунам внимания мало. Да только за чертогом Чернобога мы следим зорко.

- Оно и видно, - хохотнула Мара, - так зорко следили, что проглядели все, что было можно!

Нерослав вдруг понял, что девушка прямо-таки наслаждается — она не поддерживала ни одну из сторон, ей просто было весело.

- Мара, душа моя, как же ты права, - улыбаясь колдунье, сказал Гордиян, - проглядели все, что могли. Думаете, молодые колдуны пошли за нами потому, что мы им головы задурили? Все просто: чертог Чернобога по нраву тем, кто на силу чародейскую смотрит шире, кто не боится пробовать, кто...

- Так ты на вопрос не ответил, - вдруг спокойно перебил его Любомир. Нерославу показалось, что он услышал в голосе колдуна отголоски рычания. - Чего сейчас-то ты спохватился? Коль чернобожников в Яви было пруд пруди?

- Скрывались они, - пожал плечами Гордиян, - а чернобожника отыскать, коль он найденным быть не хочет — та еще задачка. Пока суть да дело, уже и школа собралась, и я знал, что многие молодые чародеи к нам в чертог захотят. Потому что Навь силой питает и могущество дает.

Воцарилась тишина. Нерослав осматривал лица колдунов и никак не мог понять, что они думают. Лишь Сива и Любомир смотрели на Гордияна с выражением презрения и почти отвращения. Остальные скорее были озадачены. Нерослав вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется вскочить и кричать о том, чтоб они не верили, что дядя умеет плести мороки, что нельзя верить всему, что он говорит...

И не успел никто произнести ни слова, как из леса стремительным шагом вышел красивый мужчина с длинными волосами и светлой бородой. На нем была белая рубаха, белые штаны и даже сапоги были какими-то светлыми, словно выцветшими на солнце. Он весь будто светился. Дойдя до колдовского пламени, он обратил взгляд светло-серых глаз на сидящих вокруг, и медленно, неожиданно низким голосом изрек:

- Чертог Чернобога с нами отныне и на веки веков.

Глава 18

***

Бажена и Годислав вернулись аккурат к началу Русальной недели - на второй день. Лада, Елка, Зима и Огнеслава отправились за березовыми ветками, а когда возвратились, увидели небольшую толпу учеников, собравшуюся у костра. Лада, уже понимая, что произошло, кинулась к этой самой толпе. И точно: ученики расступились, а за ними стоял волхв с ученицей. Лада наскоро всучила ветки стоявшему рядом Ворону и кинулась обнимать подругу. Вскоре к ним присоединились Зима с Огнеславой.

Вокруг стоял веселый гомон, путникам задавали вопросы, предлагали угощение. Бажена и знахарь — уставшие с дороги, все же улыбались всем, стараясь ответить каждому. Рядом с Годиславом стоял растерянный и глуповато-радостный Збигень — Лада была права, он явно простил друга.

Бажена была другая. Лада не могла насмотреться на подругу... Она была в сарафане — явно с чужого плеча — малинового цвета, с пышными рукавами, расшитыми золотой нитью. На голове был кокошник, тоже малиновый с вкраплениями синеватых камней. Даже взгляд и движения у девушки поменялись — при всей своей плавности и нежности, Бажена словно обрела какую-то уверенность и строгость. Она смотрела на Ладу сияющим взглядом, и только подруга могла понять, сколько всего таится за ним. Сколько историй, сколько бесед, сколько бессонных ночей и прогулок в лесу! Лада крепко держала ее за руку и широко улыбалась.

Годислав тоже поменялся- он стал как-то тише и вдумчивей, словно та внутренняя боль, что грызла знахаря из-за предательства, поутихла, а то и вовсе ушла.

Конца и краю не было б этим смотринам, если бы не Баюн, мудро заметивший:

- Даже Ягиня сначала баньку топит, а затем кормит гостей дорогих, а мы с вами что, только глядеть горазды?

И тут же часть учеников побежала топить баню, а кашевары принялись готовить — завтрак уже прошел, а до обеда было еще далеко. Лада стояла, сжимая в руках руку подруги, и чувствовала такое счастье, что было сложно описать словами. Рядом были Огнеслава и Зима, и все вчетвером, воссоединившиеся, думали о том, что встретят Лельник с подругами. Это ли было не счастье — в месяц Цветень, посреди суеты и чародейской сумятицы, пожить как обычные девушки из деревень — просто и спокойно.

***

- Ягиня невероятная! - вечером того же дня, после баньки, Бажена сидела в избе с подругами. Лада расчесывала ее волосы, Огнеслава готовила взвар, создав небольшой волшебный костерок прямо на столе, а Зима раскладывала руны. Девушки с трудом отбили подругу от назойливых соучеников, которые жаждали узнать, как же прошла поездка и какая из себя Ягиня. Им помог Световид, вставший на защиту покоя Бажены, а после бани они быстро убежали в избу — благо вечер был не холодный, только зарядил тонкий легкий дождь. Годислава тоже накормили и помыли — девушки видели, как суетятся волхвы. И Лада видела, как они со Збигнем шли в главную избу, а за ними шла Доля с горшочком, в котором что-то дымилось. Наверняка знахаря будут еще кормить и выспрашивать. Бажена тоже не могла наесться. Говорила, что, хоть Ягиня и помогла им с частью пути, но и пройти пришлось много. Они очень спешили, много времени проводили в дороге, ели на ходу. Оба чуть потерялись во времени и не знали, сколько пробыли у Яги, и никто из них не подумал отправить весточку в деревню.

- Она сильная, с ней жутковато, и мозги набекрень... Но она столько всего нам показала! - продолжала Бажена. Она уже рассказала подругам о самой первой встрече с Ягиней, о том, как она, накормив гостей, напоила Годислава и перенесла Бажену к русалкам. О том, что русалки поведали ей, девушка не рассказала, она решила, что если и расскажет об этом, то только Ладе.

- И у нее до сих пор снег там, представляете? Конечно, тоже потеплело, но мы с Годиславом словно из зимы в лето приехали...

- А где вы еще были? - спросила Огнеслава пододвигая Бажене кружку с взваром.

- Она познакомила нас с Лешим из своего леса. Он там добрый, как мне показалось. Быть может, из-за того, что с нами была сама Яга... Еще познакомила нас с берендеями — целая деревня живет еще севернее. У них до тепла еще далеко, но те и рады. На Калинов мост меня не взяли, - разочарованно вздохнула девушка, - только Годислав ходил. Яга поначалу разозлилась, что ей прислали предателя, это ее слова, - добавила она поспешно, - но потом они словно подружились что ли...

- Значит, правду про Ягу говорят? - широко усмехнулась стихийница, гася волшебный огонь.

- Наверное, - кивнула Бажена, - хотя я колдовства не заметила. Быть может, в этом и состоит суть ее чар, но я все же думаю, что они правда подружились. Он много помогал ей, они там столько зелий наварили! На целый посад больных хватит. Потом говорили много, гуляли все по лесу вокруг избушки. А когда мы к Хозяйке Медной горы отправились, так и вовсе будто забыли, что я рядом.

- Ооо, расскажи про нее, - попросила Зима, рассеянно глядевшая на руны, - у нас столько сказов про Хозяйку. С детства она мне нравится!

- Ох, я бы с радостью. Да не пустила она нас к себе. Ягиня сказала, что в ссоре они, да видно Хозяйка еще обиду держит. Постояли мы, на горы полюбовались, да в обратный путь отправились. Правда, сразу домой Яга нас не повела — показала Заячье озеро. Оно очень красивое! Вода какая-то невероятная... Вокруг снега, а озеро будто льдом и не тронуло за зиму. Гладь будто изумрудная, переливается и манит... Ягиня говорила, что купаться в нем можно только в определенные дни, иначе затянут водовороты — много их там. Но не думаю, что туда хоть кто-то купаться ходит. Там конечно деревеньки в округе есть, но к жилищу Яги близко никто не подходит.

- Сколько же вы в гостях у нее пробыли?

- Не знаю, - развела руками Бажена, - там время идет по-иному. То мчится, то ползет. В какой-то момент я подумала, что Ягиня не пустит нас обратно... Не знаю, может, скучно ей одной, тоскливо. Может, Годислав так приглянулся... Но как-то утром она проснулась, хмурая, угрюмая, и объявила нам, что пришло время уезжать. Проводила она нас далеко, подарков надарила, а потом мы уже сами добирались...

- А в ступе ты летала?- с любопытством спросила Лада, заканчивая заплетать волосы подруги в косы.

- Нет, что ты, - улыбнулась Бажена, - Яга хоть и щедрая, но ступу свою никому не доверяет. Метлу лишь однажды дала Годиславу подержать — он мне потом признался. Когда на Калинов мост привела. Сказала — держись, коль жить хочешь.

- Интересно, зачем она вообще его туда приводила? Это, конечно, очень интересно, но все же, не кажется ли вам, что еще и …

- Опасно?

- Именно. Раньше времени смерть свою кликать?

- Я вообще ее не понимала, - пожала плечами Бажена, кивком благодаря подругу за заплетенную косицу, - она будто что-то знала про нас, чего мы еще не видели. Не знаю, как объяснить... Находясь рядом с ней, испытываешь одновременно и страх и интерес, и всегда понимаешь, что это ведьма — не человек. Но и уезжать было обидно. К тому же ответа она нам так и не дала...

- Как это? - вскинула брови Лада. Со всеми своими расспросами, они совсем забыли про то, зачем вообще колдунов посылали к Ягине.

- Вот так, - развела руками подруга, - как я поняла, с той стороны к ней тоже уже наведывался кто-то. Судя по описанию, один из них — Златослав. Но рассказывать она не захотела, так, обронила вскользь. Но и нам толком ничего не сказала. Возможно, Годиславу — но он по пути домой сказал, что тоже ничего от нее не добился. Она словно лиса ходила вокруг да около, улыбалась, шутила да сыпала поговорками. Конечно, мы постепенно перестали задавать вопросы, чтоб лишний раз ее не злить. Хоть она никак гнев не показывала, но временами словно холодом веяло, тогда и я, и Годислав понимали — хватит... Под конец только он с ней опять поговорить попытался, но она была, кажется, расстроена нашим отъездом и даже шутить не стала в ответ, просто отмалчивалась. В избе воцарилось молчание. Девушки пили взвар, и каждая думала о своем. Бажена, словно стеклышки в калейдоскопе, перебирала в памяти воспоминания о путешествии, Лада хмурилась, обдумывая слова Бажены о том, что Яга так и не дала согласия на помощь. Зима продолжала раскладывать руны, а Огнеслава, обводя взглядом подруг, чуть улыбалась. Она тоже была озабочена отказом Яги, но сейчас для нее важнее было то, что они все вместе.

- Знаете, что я думаю? - медленно проговорила стихийница, нарушая тишину. - Что ты, - она обратила взор к Бажене, - и Годислав прекрасно справились. Вы подружились с самой могущественной ведьмой, которая только есть на грани двух миров. И возможно, она просто не может поддерживать людские войны - права такого нет... Возможно, решить сразу не могла, чью сторону принять. А еще я думаю, что и у Златослава мало что вышло. Вряд ли Ягиня любит заносчивых златокудрых стихийников, которые уверены в своей силе и в своем праве творить дичь. А вот вас с Годиславом она, если и не полюбила, то привязалась к вам. А значит, возможно, она и поможет нашей стороне.

- Я думаю, ты права, - согласилась с ней Лада, выпрямляясь, - а еще так здорово, что мы снова вместе! Вот уж не знаю, что нас ждет, но коль мы рядом, я думаю, со всем справиться сможем.

- И друг другу помочь, - подхватила Зима.

- Даже если Яга не откликнется, - закончила Бажена, - все равно вместе с вами мы сильны. И чертогу Чернобога, каким бы могучим да темным он ни был, придется с этим считаться.

***

Лада впервые готовилась встретить Лельник в компании подруг. Этот веселый девичий праздник она всегда встречала на посту — к ней приходили девушки и женщины из ее деревни, несли яркие ленты и собственноручно вышитые очелья со знаком Вепря — чтоб попросить у молодой чародейки предсказания, а еще указать на место, где лучше всего водить хороводы, где спокойней животные и отзывчивей земля. Лада обычно сердилась на просьбы о предсказаниях — до попадания в школу она не очень жаловала чертог Семаргла. Но дедушка всегда запрещал ей вредничать, и она старательно раскладывала руны или пыталась гадать на молоке — не умела она читать предсказания по звездам или как иначе, как позже учила их Ганна. Хоть Лельник и был для нее праздником сватовства, ей всегда отчаянно хотелось именно дружеского круга, единомышленниц. К своему возрасту чародейка смирилась с тем, что подруг у нее нет, и жила почти спокойно. И вот теперь она, Бажена, Огнеслава и Зима готовились к празднику. Они доставали из старых запасов ленты, пристально отыскивали цветы в просыпающемся лесу, и уговаривали Ганну отпустить их на холм, куда когда-то давно возил их Збигень. Ганна ругалась, наотрез отказываясь отпускать девушек так далеко, говорила им, что не время нынче праздники праздновать... Но вскоре к чародейкам присоединилась Елка, за ней — хмурая Волгава, и вот уже целое девичье войско уговаривало старую предсказательницу. Они устали от ожидания, устали от страха и печали. Природа просыпалась, и девушкам тоже очень уж хотелось стряхнуть с себя мороки и стужу зимы, расправив крылья, позволить себе надеяться на лучшее. В конце концов Ганна согласилась, правда заявив, что поутру у них все же будет урок предсказания (она хотела обучить их гадать на пламени свечи), и что скорее примкнет к чернобожникам, нежели отпустит девушек на гору-Самодиву. Бажена с Зимой, отыскивая корневища змеиного Горца для занятия, приглядели уютную поляну в лесу. Она, правда, была впритык к границе, но Ганна все же сдалась. И закипела подготовка! Почти все девушки в школе — даже Доля не устояла — подыскивали наряды, готовили взвары, чтоб те успели настояться, и вообще — жили в предвкушении праздника. Как раз шла первая русальная неделя, и русалки — обычно спокойные после зимней спячки, в этот год бесновались и озорничали. И девушки оставили эту задачку парням во главе со Збигнем и Годиславом.

- Не опасно ли нам будет около самой границы? - в который раз спрашивала Волгава Бажену.

Она выбрала ее из всех, кто был вокруг, и говорила только с ней. Ладу она по-прежнему не любила, но та отвечала взаимностью и потому радовалась, что кто-то другой с Волгавой может говорить.

- А что они сделают? - отвечала ей Огнеслава. - К Лельнику русалки затихают, а коль и не затихнут — граница надежна.

- Может, позовем кого для охраны? - продолжала Волгава, упрямо обращаясь к Бажене.

Огнеслава на такое поведение лишь закатила глаза, скорчив рожицу. Лада хихикнула.

- Воглава, Лельник только для девушек. Парням — пусть и для охраны — там нечего делать, - мягко напомнила Бажена. - К тому же нас вон сколько. Думаешь, русалки полезут к чародейкам? А если и полезут — да неужто мы справиться не сумеем?

И Волгава затихала — до следующего раза, когда ее тревожная душа вновь не забоится.

В день Лельника Лада, нарядная, с вплетенными в косы лентами, нарумяненными щеками и с целым котелком березового взвара, напевая, еще до урока отправилась на поляну. Она знала, что Зима и Елка уже совершали там последние приготовления. Бажена допекала блины, а Огнеслава была дежурной и готовилась к раздаче завтрака. Остальные девушки еще спали или уже готовились, наряжаясь. В деревне в кои-то веки витал дух легкости и беззаботности.

Вдруг Ладу окликнули и она, обернувшись, и поудобнее перехватив котелок, увидела Ворона. В последнее время дружба их окончательно разладилась — Ворон затаил обиду, а одно время даже пытался говорить что-то нехорошее про Ладу, но Баюн быстро пресек эти попытки. Лада почему-то совершенно не сердилась на парня. Она понимала, что ему досадно и обидно от ее холодности. Но и поделать ничего не могла — сказать прямо стеснялась и не понимала как, а дружбу водить не хотела. Ворон все равно — даже в хорошие дни — смотрел на нее свысока и считал дикой. Лада никак не могла забыть ему этих слов. И вот сейчас колдун, угрюмый и сонный, шел к ней. Лада про себя чуть вздохнула — ну зачем именно сегодня? Не хотелось ей портить себе настрой перед праздником. Однако юноша был полон решимости, даже говорить начал, не дойдя до чародейки.

- Здравствуй! Побеседовать хочу.

- И тебе утро доброе. Быть может, позже, я...

- Нет, - отрезал Ворон, - сейчас. Иди куда шла, я могу тебя проводить.

Лада представила, как приведет этого хмурого обиженного парня на поляну, которую они так долго готовили и украшали, и поежилась. Нет уж, она его разозлила, ей и ответ нести. А девочкам нечего портить праздник.

- Давай здесь поговорим, - девушка поставила на землю котелок и выпрямилась, чуть поправляя разноцветную косу в ленточках.

- Воля твоя, - Ворон говорил короткими фразами, словно ножом обрубал, - я понять не могу, что я тебе сделал? Я тебя обижал? Нет. Я над тобой смеялся? Нет. Я тебе вреда не чинил, помогать помогал, учил даже! И твоя черная неблагодарность многое о тебе говорит. Ты юна и где-то еще не понимаешь, но в нашем чародейском сообществе дружба и помощь колдунов опытных очень ценится. И уж во всяком случае, мне можно было бы сказать спасибо, а не ходить и воротить от меня нос. Знаешь, я до последнего думал, что кажется мне, и ты хорошая, просто молодая да зеленая. Но когда подруги твои вернулись, всё, тебя как подменили. Это чего ж выходит — ты дружбу со мной водила только чтоб время скоротать, да в тоске не утонуть? Или чтоб к волхвам поближе быть? А?

Лада удивленно слушала всю эту обиженную гневную речь, краем глаза замечая маячившую за спиной Ворона Огнеславу. Юноша говорил громко, и стихийница, выпрямившись, пристально смотрела в их сторону, явно готовая броситься на подмогу Ладе. Та поняла, что надо как можно быстрее закончить этот разговор, иначе в ссору будут втянуты другие ученики, и тогда настроение будет безнадежно испорчено не только у Лады. Она глянула на Ворона, вдруг вспомнив, как ей высказывал свой гнев Зорян. Тогда рядом был Нерослав, и он сразу же бросился на защиту девушки. Что ж, сейчас она одна и вполне может постоять за себя. Она глубоко вздохнула и спокойно — не в пример колдуну — заговорила:

- Ворон, я благодарна тебе. Правда благодарна. Ты действительно беседовал со мной, помогал, колдовал. И за то я говорю тебе спасибо. Но никогда — ни единого раза — ты не давал мне забыть, что я ниже, что я молодая да глупая, а ты выше, ты умен, прозорлив и силу свою в узде держать можешь. Ты как-то назвал меня дикой, и с тех пор, кажется, ни я, ни ты этого забыть не можем. Раз я не чета тебе, раз я глупа и так себя веду — так зачем, скажи на милость, я тебе сдалась? Я никогда не предлагала тебе дружбу, но и обижать не обижала — по крайней мере, в школе. И заступничества я не просила. А уж про близость к волхвам — звучит смешно совсем. Прости, но ты не волхв. Ты едва старше нас, и также многого не ведаешь. Я знаю, что со мной трудно и да, быть может, я поступила некрасиво, но боги — как мне тяжко было с тобой. Я всегда не такая, всегда недостаточно сильна, умна, сдержана. Ты будто сам назначил себя главным и пытался изо всех сил помыкать мной, учить, наставлять. И, если помнишь — дружить мы перестали раньше, чем вернулась Бажена.

Ворон потемнел лицом и вздернул подбородок:

- Ах трудно тебе со мной было? Правда? А как насчет тебя? Как насчет твоих нападок, твоей злобы, тех слов, что говорила мне ты? Хотя я проторчал в вашей дурацкой деревне столько времени, охраняя тебя! Терпя твои грубости, колкости и вечно недовольный вид.

Лада еще раз глубоко вздохнула — она твердо решила оставаться спокойной, чтоб не испортить себе праздник.

- Ты был там, ты охранял меня — я до сих пор так и не знаю, от кого или от чего. Но ты знаешь, почему я сердилась. Виновна ли я в том? Конечно. Поэтому прошу у тебя прощения за все. И давай закончим на этом.

- Нет уж, мы начали только, я тебе все высказать хочу...

- А язык не прикусишь? - громко спросила Огнеслава, подходя к ним.

- Огнеслава, не надо, - покачала головой Лада.

- Нет уж, - жестко ответила стихийница, - а то он тут кричит на всю школьную деревню, а у самого рыльце-то в пушку. Лада, значит, у нас злыдня? Тебя, бедного, обижала да гнобила? А ты как себя вел? Ты что про нее говорил? Мы со Звягой дружили тогда, и уж я-то все помню. Что глуповата она, что ты ее уму-разуму научишь, что не умеет она силою своей распоряжаться, что ты ее спасешь да на путь истинный наставишь. И всем кругом ты это рассказывал — и Звяге, и Искре, и мне. Только вот самой Ладе что-то не говорил ты этого. Так что права она — заканчивайте на этом, потому как нет у тебя права считать себя самым несчастным да обиженным.

Ворон стоял, красный, злой, и не знал, что ответить. Лада смотрела на него со смесью жалости и раздражения. Вон оно чего оказывается, он и за спиной болтал... Что ж, видно чувствовала она его истинное отношение, оттого и дружба не ладилась. Но ей стало легче — она все же винила себя за то, как поступила с парнем. А сейчас попросила прощения, узнала, что она, оказывается, глупа, и о том слышали все, кроме нее. Она чуть улыбнулась, подхватила котелок, и пошла на поляну. Огнеслава пошла с ней.

- Ты же вроде дежурная? - спросила ее Лада, все еще прокручивая в голове ссору.

- Ой, справятся без меня, там три сонные тетери пока вышли. Остальные, видно, прихорашиваются. Обернусь туда-обратно.

Они молча шли под пение птиц, шум леса и побулькивание березового взвара в котелке. Наконец Лада сказала:

- Спасибо тебе большое за то, что вступилась.

Огнеслава взглянула на нее искоса и улыбнулась.

Глава 19

Наступало еще одно весеннее утро. За последние дни природа вдруг как-то приободрилась, впитала в себя редкие мелкие дожди и пустила все силы на цветение. Будто в один миг деревья украсились зелеными пушистыми листочками, превращая лес в бесконечное зеленое море. На пробуждающейся земле, среди островков молодой травы то и дело мелькали цветы пролеска и медуницы. Птицы пели как оголтелые, радуясь солнышку и голубому свободному небу. Вся эта картина до того отличалась от настроения, уже который день висевшего на старом капище, что Нерославу казалось — либо мир ненастоящий, либо все они — колдуны из сказки. Шел четвертый день Совета, и казалось, что решать уже нечего, но колдуны не сдавались. Юноша старательно запоминал и наблюдал, но уже ловил себя на мысли, что не помнит, кто именно, что и когда сказал. Гордиян упорно, в меру нагло пытался перетянуть на свою сторону чародеев. Он обхаживал Мару, восхищался Велиречиной, взывал к разуму Добромира и при этом ухитрялся вставлять колкие замечания в адрес колдунов из чертога Вепря. Ведагора не трогал, но всячески намекал на то, что подзадержались у власти дикие колдуны, пыл подрастеряли да расслабились. А волшебному миру нужна стальная хватка.

После того, как Заресвет — это он вышел тогда на поляну с жутковатым предсказанием — огорошил всех присутствующих, они довольно быстро пришли в себя. Как понял Нерослав, к Заресвету привыкли относиться как к юродивому — говорит что-то, бормочет, пугает, но зла не делает и вреда не чинит. Однако юноша видел — по крайней мере Сива и Добромир прислушались к предсказателю. Сам юный чернобожник тоже смеяться над колдуном из чертога Семаргла не стал — тот чем-то напоминал ему Световида, а предсказания парня всегда сбывались. Однако другие быстро стряхнули с себя недолгое оцепенение и продолжили спор. Любомир продолжал допрашивать Гордияна, Мара смеялась над всеми — даже Нерославу досталось, Гром был отвлечен, но когда вставлял редкие реплики, был язвителен и невежлив. Наконец, ближе к концу второго дня, когда споры пошли по десятому кругу, Ведагор, а затем и Велиречина спросили Гордияна, чего же он, собственно, хочет.

- Мы ведь все знаем, - почти пропела стихийница, - что на Совете мы отдаем голоса — будь то назначение нового волхва или какое-то новое правило в нашем уставе. Так что же предлагаешь ты?

- Я предлагаю принять чертог Чернобога, как равный вам, - мгновенно проговорил Гордиян, - с такими же правами и с той свободой, которая есть у каждого из ваших чертогов.

- То есть с той возможностью, что он позже будет облизываться на место главного чертога? - закатил глаза Гром.

- Так разве облизываться — это плохо, - хихикнула Мара, - многие из нас уже на слюну изошли в таком случае.

- Да, в том числе и возможность главными быть, - спокойно кивнул Гордиян.

- Ты ведь помнишь, что иначе все делается, коль чертог хочет быть признанным? - спросила Сива. - Поначалу надо на Совет явиться да дозволения испросить. А после уже набирать учеников себе. А не тайком все делать. А затем...

- А то вы меня приняли бы с распростертыми объятиями? - хохотнул Гордиян. - Да я б и до кромки леса не дошел — не выжил бы.

- Что мешает нам устроить это сейчас? - наклонил голову Любомир.

- Что ж, значит воля богов на то есть. Устраивайте, - равнодушно пожал плечами колдун, - а только толку теперь от этого мало. Мы с племянником, может, и не выберемся...

- Сияну не забудь, - зло заметил Гром, с отвращением глядя на волхва Матери земли.

- Да кого хотите, - вновь дернул плечом Гордиян, - а только без толку все — теперь чертог многочислен и могуч. Вам придется с ним считаться.

- Или изничтожить, - продолжал напирать Любомир, - зачем признавать тех, кто втихую, словно крыса распоследняя, свое учение разносит?

- Ну, перво-наперво, вы скорее друг дружку изничтожите, чем мой чертог, - жестко ответил Гордиян, - ну а в остальном - дерзайте, пробуйте. Я ведь сижу тут, открытый, без защит, и пришел я с миром. Сива, Любомир и Мара дружно фыркнули.

- Милый, ты знаешь, что я за всю волшбу, что Навь подпитывает, - промурлыкала Мара, - только про мир не нужно говорить. Звучит так, словно нас паук пытается заверить, что его сети — это просто рукоделие. Гордиян глянул на нее впервые за все время почти сердито.

- Ну про сети не тебе говорить, свет очей моих.

- Так я про себя враки не плету, - хмыкнула Мара, в голосе чуть прибавилось льда, - Навь люблю, чертог Вепря считаю старым и диким, мира мне не надо, мне и так весело за вами глядеть. Честное слово, будто жуки на солнце возятся...

- Как мило, - скривилась Велиречина, - дак ты ведь тоже один из этих жуков. Только не возражай — что ж ты приехала? Сидела бы в своем болоте...

- А мне ваше милее, - Мара одарила ее жутковатой улыбкой, - у вас веселее.

- Так, - вдруг хлопнул в ладоши Ведагор, и колдуны замолчали, - я думаю, пора нам заканчивать на сегодня. Склоки и ссоры — то от усталости, а в таком настроении мудрого решения не принять. Расходитесь-ка вы, милые чародеи, до завтрашнего утра, на свежую голову будем судить и рядить. Подумайте крепко, что ваш голос даст, а что отнимет.

Чародеи медленно, словно нехотя, принялись расходиться. Мысли и тревожное возбуждение все еще кипели в них — будто вода в котелке. Кто-то уходил парами, кто-то остался сидеть, словно не зная, куда идти. Гордиян встал, махнул рукой Нерославу, и они отправились к терему. На выходе из леса их нагнала Сияна. Нерослав мельком взглянул на нее и ужаснулся — она словно постарела на десять зим, так страшно выглядела волхв. Она шла рядом с ними молча, но Нерослав чувствовал — ей хочется что-то сказать. Вот сейчас с ее губ сорвется какое-то слово... Он почти затаил дыхание, а Сияна подняла взгляд на Гордияна, вздохнула, но тут же выдохнула и вновь опустила взгляд. И с воздухом будто вся жизнь вышла из нее — она стала безучастной, вялой и просто плелась рядом с ними в терем.

День третий ознаменовался странным событием — Сияна не пришла. Колдуны заметили это не сразу, по привычке начав разговоры да споры, но когда Ведагор призвал их к порядку перед тем, как они должны были принять решение, Гром вдруг заметил:

- А где наша сиятельная Сияна? Или вы что, оставили ее сегодня в вашем логове? - он обратился к Гордияну и Нерославу. - Побоялся, а, Гордиян, что голос она свой не за то отдаст?

Старший чернобожник дернул плечом, не считая нужным отвечать, а Велиречина протянула, глядя в небо:

- Сияна никогда не пропускала наших встреч...

- И что это означает? - Сива посмотрела на Ведагора. Тот чуть поджал губы.

Колдуны уговорили Гордияна послать в терем Нерослава, а сами принялись творить чары — каждый по-своему. Нерослав, уходя, видел как зачаровывает облако стихийница, а Любомир шумно и грузно пробирается дальше в чащу — видно, чтоб попросить о помощи лесную живность.

Юноша почти бегом добрался до терема, забежал в ворота и наткнулся на сестру. Та лениво плела морок, щурясь от яркого света солнца. Поодаль были и другие колдуны — тоже упражнялись в мороках. Власта, увидев брата, чуть округлила глаза:

- Ты чего? Случилось что?

- Сияна тут?

- Сияна?.. Она же с вами должна быть. Нерослав не успел ответить - к ним поспешили Зорян, Мокша, увязавшийся за знахарем и Видбор, встревоженно глядевший на чернобожника.

- Ты что тут делаешь? - требовательно произнес Зорян. - Гордияну наша помощь нужна?

- Ага, твоя прям необходима, - хмыкнула Власта. Зорян сузил глаза, но прежде, чем он успел хоть что-то сказать, вмешался Видбор:

- Нерослав, что-то неладно на поляне?

- Сияна не явилась на капище, - произнес чернобожник, - меня послали узнать, тут ли она.

- Я видел ее утром, - подал голос Мокша, очень довольный тем, что может принести пользу.

- Где? - развернулся к нему Зорян.

- В трапезной, она еды в котомку собирала. Я подумал — для Совета.

- Что они, собаки бездомные, чтоб их объедками подкармливать? - презрительно выплюнул Зорян. Мокша насупился, и тут опять взял слово Видбор:

- Я тоже видел ее, спозаранку. Как раз встал, в конюшне возился, а она выходила через ворота. И я подумал, что она на Совет спешит. Еще подумалось мне — не рановато ли, раз даже вы с дядей не проснулись...

- Она что же... ушла? - тихо спросила Власта, глядя то на Видбора, то на Нерослава.

- Выходит, что ушла, - кивнул чернобожник, - но куда? Зачем? Почему сейчас? Важные вещи ведь решаются...

- Да что там решать, - вздернул нос Зорян, и трое ребят посмотрели на него кто с усталостью, кто с отвращением. Мокша по-прежнему дулся. - Уж и так все решено, разве вы еще не дотумкали? Кто посмеет супротив Чернобога выступать? Нас целое войско — даже тут, в тереме, а таких теремов у Гордияна тучи...

- Зорян, - вкрадчиво проговорила Власта, а Видбор сделал едва уловимое движение рукой — будто хотел остановить девушку, - ты вообще-то прав.

- Сам знаю, - огрызнулся знахарь.

- Конечно волхвы испугались мощи нашей, да силушки волшебной. Куда им, старым да древним, до молодых и сильных колдунов, верно? Мокша вон какую лихорадку научился насылать, аж оторопь берет... Мокша зло взглянул на девушку — он единственный из всех молодых чародеев не смог напустить лихорадки ни на кого. Только Горяну пробил легкий насморк, который спустя пару чихов и прошел.

- А ты у нас — великий и ужасный, Навь трепещит перед тобой, - продолжала Власта. Зорян резко выдохнул и сделал шаг навстречу девушке. Видбор и Нерослав дернулись разом — один встал перед Властой, другой по правую руку знахаря.

- Думаешь, коль два твоих защитника тут, так можешь язык свой поганый распускать? Следи за словами, милая, а иначе они против тебя живо оборотятся. И кто знает, что настигнет тебя, когда ни брата, ни этого, - кивок в сторону Видбора, - рядом не станет.

- Хватит, - холодным голосом, ужасно напоминающим голос Гордияна, проговорил Нерослав, медленно поднимая руку и упираясь ею в грудь знахаря, - пальцем тронешь ее — убью. Он сказал это просто, обыденно, даже не повышая голос. И Зорян, силясь сохранить важный вид, вдруг дрогнул — моргнул, отступил, а в голове его пронесся образ мертвых братьев... Видбор кашлянул и весомо, спокойно протянул:

- Быть может, Сияна еще возвратится, но здесь ее нет. Впрочем... Милонега помогала Звятко прибираться, давайте я спрошу у них — быть может, они что видели. Нерослав благодарно кивнул Видбору, улыбаясь уголком рта. Власта следила за слугой из-за плеча брата. Видбор медленно, словно нехотя, пошел в терем — видно было, что ему не хотелось оставлять колдунов. Но слуга беспокоился зря. Нерослав, кинув последний взгляд на Зоряна, развернулся к сестре, взял ее под руку и отвел в сторону. Зорян щелкнул пальцами, приказывая Мокше идти за ним, и оба юноши ушли плести мороки. Нерослав, убедившись, что никто его не слышит, развернулся к сестре:

- Чего ты творишь?

- А что? - Власта захлопала ресницами, удивляясь непривычному тону брата.

- Власта, ты среди врагов. Пойми ты это уже наконец своей головой. Их много. Ты — одна. Я постоянно где-то. А Видбор... А Видбор, как бы ни хотел тебя защитить — всего лишь человек. Прекрати лезть на рожон. Зорян дурак, гордец и негодяй, но при этом он все же колдун, и давай признаем — колдун неплохой. Я, конечно, отомщу за тебя сполна, но вернуть к жизни навряд ли сумею, если что.

- Ладно, я поняла, - раздраженно проговорила девушка и скрестила руки на груди. Затем, увидев, что от терема к ним спешит Милонега, Видбор и Златослав, она поспешно отошла от брата и принялась плести морок — Златослав и так ее не любил, ни к чему отлынивать у него на глазах.

- Сияна не пришла? - громче обычного спросил стихийник.

- Нет, - покачал головой Нерослав, - в тереме ее...

- Нет ее тут, - волхв задумчиво постукивал ногой по земле. - Так, вот что, ступай давай обратно, а я попробую ее поискать. Нерослав кивнул, кинул взгляд на сестру и повернулся к воротам. Что-то — предчувствие то было или внутренний голос — подсказывало ему, что Сияну никто не найдет.

***

Так и вышло, и остаток третьего дня колдуны спорили и гадали, как быть без одного волхва. В конце концов, утомленные, злые, все сошлись на том, что чертог придется исключить, хоть Гордиян и пробовал убеждать остальных, что Сияна была бы за него — ведь она уже выбрала сторону, когда примкнула к чертогу Чернобога зимой.

- Мы того знать не можем, - спокойно пожимала плечами Велиречина, - а значит, и голос ее не получит никто.

- Именно, эдак я тоже голоса всех своих берендеев могу присовокупить, - прорычал Любомир, с неприязнью глядя на темного колдуна. - Будем распоряжаться тем, что имеется. Поздно уже за сменой Сияне посылать, и так затянули. Но вновь вынесение решения перенесли на утро. Нерослав, который заснул сразу же, как голова коснулась мягкой подушки, только и успел подумать, что все это походит на длинный-длинный сон, которому нет конца и краю. Ему казалось, что голосование длится уже много месяцев — примерно с той зимней ночи, когда Златослав созвал школьных колдунов открывать Навь и возрождать чертог... Наконец, на четвертый день, колдуны больше не могли бегать от решения. Быть может оттого они были более молчаливы и собраны. Мара не насмешничала, Велиречина сосредоточенно хмурила красивый лоб, ни разу за утро не взглянув в сторону Грома. А тот в свою очередь прекратил читать травник, нервно поглядывая на чародеев вокруг.

- Что же, хватит ходить вокруг да около, - тихо произнес Ведагор, - мы спорили, беседовали, ругались, но хорошенького понемножку. Пора решать — каждому из нас, а в особенности главным — как отныне будет выглядеть наш чародейский мир. Думайте наперед, други. Все помнят — камень белый означает ваше одобрение, а черный — наоборот. Коль готовы, так вперед — костер ждет. Колдуны воззрились на пляшущий синий костерок, но никто не двинулся. Тогда Ведагор пошел первым — возможно, такова была традиция. Нерослав увидел, как волхв медленно простирает руку над костром, и кидает прямо в волшебное пламя иссиня-черный овальный камень. Гром дернулся было, но тут же сел на свое место — давеча они решили, что Гром, Сива и Любомир не могут отдать свои голоса, потому что выступают все за один чертог. Нерослав заметил это движение молодого колдуна и поймал себя на мысли, что сам бы сейчас высыпал в костер горку черных камней — да кто ж ему дозволит. После Ведагора к костру неспешно прошествовал Добромир — Нерослав даже не знал, какой голос у колдуна, тот так и не сказал ни слова. Могучий кулак взмыл над костром, ладонь разжалась и в синее пламя полетел еще один черный камень. Сива победно улыбнулась, а Гром расправил плечи. Следующей была Велиречина. Нерославу вдруг показалось, что он знает ее решение. Он прочел его в угловатых, несвойственных этой красавице, движениях, в опущенном в землю взгляде. Девушка неловко подошла к костру, чуть одернула полу наряда, и быстрым, каким-то вороватым движением бросила в костер свой камень. Он был белым — ослепительно-белым в свете весеннего солнышка. Гром вдруг поднялся. Ведагор что-то быстро шепнул мужчине, и тот лишь шумно выдохнул, сверля взглядом стихийницу. А Велиречина, словно отступать уже было некуда, вдруг вздернула носик, глянула на Грома с вызовом, и неспешно — будто пава — вернулась на свое место. Следующей была Мара. Она прошла к костру легко, по пути одаривая улыбкой всех колдунов — досталось даже Нерославу. Перед тем как бросить свой камень, она выкинула шутку: разжала ладонь, являя чародеям абсолютно черный камень на раскрытой ладони. А затем ведьма что-то прошептала и черноты как ни бывало — вновь только сияющая белизна, так ненавистная Нерославу. Велиречина закатила глаза, Гром хмыкнул — мол, что от тебя еще ожидать, а Добромир чуть покачал головой, дивясь на выходку колдуньи. Мара же легко хохотнула, не глядя через плечо кинула камешек в пламя и вернулась на место. Нерослав оглядел лица чародеев. Все напряженно переглядывались. Гордиян со спокойной улыбкой смотрел на костер, словно его мысли были далеко отсюда. Ведагор же осмотрел поляну и чуть слышно произнес:

- Заресвет. Твой черед. Колдун из чертога Семаргла, оказалось, сидел прямо на земле, под сенью молодых деревьев. Он поднял взор на Ведагора, не спеша встал, провел рукой по лицу и зашагал к костру. «Двое против двух», - пронеслось в голове у Нерослава... Заресвет ласково оглядел чародеев, улыбнулся доброй, кроткой улыбкой, и у Нерослава вдруг упало сердце — словно скинул его кто с огромной высоты... И в костер полетел третий белый камень.

Глава 20

***

Лельник закончился сильной — будто колдовской — грозой. Упругие струи безжалостно хлестали все, что попадалось на пути, небо разрывали молнии, а от раскатов грома, казалось, сотрясалась земля. Девушки, разом вымокшие, хохоча, бегом кинулись в деревню. Мокрые юбки сарафанов прилипали к ногам, обжигая холодом, порывы ветра кидали в лица чародеек капли, которым, казалось, не было конца. Лес наполнился упоительными запахами, сразу засияла всеми оттенками зеленого свежая листва, а земля — напитанная, разбухшая, ни разу после зимы не была еще так плодородна.

Лада бежала вместе с подругами, задыхаясь от смеха, ветра и невероятной стихии, бушующей вокруг. Она вдруг очень отчетливо ощутила себя ведьмой — вот здесь, в центре бури, где упругие струи хлестали ее по рукам и лицу, а ветер трепал вымокшие косы. Ей казалось, что остановись она, поведи плечами, помани рукой — и гроза подчинится, заурчит, словно послушный зверь, да отступит. Или налетит на кого-то, кто неугоден хозяйке. Лада помотала головой, отгоняя нехорошие мысли. Что это с ней? Похожие желания как-то раз уже захватывали ее — когда они с Нерославом соединяли силы и обращались к Нави. Тогда так же засосало под ложечкой, и дух захватило от того, сколько всего может даровать Сила. Лада еще яростней помотала головой, потеряла от этого равновесие, и чуть не упала в кусты — благо Бажена подхватила подругу.

- Ты чего это? - перекрикивая шум дождя, весело спросила она. - Бежим скорее! Лада выпрямилась, взяла подругу за руку и они помчались вместе, обгоняя Огнеславу, Елку и других девушек. Стихийница, улыбающаяся во весь рот, крикнула:

- Нечестно! - и припустила так быстро, что, казалось, ей помогала магия. Отставшие девушки что-то кричали подругам вслед, но они не слышали — ветер шумел в ушах, дождь заливал глаза, а где-то пугающе близко мелькали молнии... Когда они наконец добрались до деревни, ливень стих, а гроза ушла в другую сторону — мучить деревню рядом со школой. Девушки, собравшись у костра, глянули друг на друга и как давай смеяться. Брезгливо морща нос, к ним из избы волхвов вышел Баюн. Он старательно обходил лужи, пытаясь выбрать дорожку почище, но это было невозможно.

- Боги! - проговорил кот, потряхивая всеми лапами по очереди. - Вы что, в пруду с русалками купались?

- Гроза... - выдохнула Лада, все еще пытаясь отдышаться после бега. За Баюном появилась Ганна, охнула, нахмурилась и как-то разом прекратила одним своим видом царившее безумное и безрассудное веселье.

- Ну-ка живо по избам! - повелительным тоном проговорила волхв. - Похолодало к ночи. Не хватало чтоб вы последний разум отморозили. Переодеться, обсушиться, выпить горячего. Живо! И хворать не вздумайте — завтра уроки важные. Девушки, чуть пристыженные — рядом с суровой, скорбно сдвинувшей брови Ганной они почувствовали себя неразумными детьми — принялись расходиться по избам. Лада с Баженой попрощались со стихийницей и Зимой, и тоже отправились восвояси. Они с соседками разогрели отвар из ширицы, и до поздней ночи сушили длинные волосы, болтали и вспоминали прошедший праздник. А когда все наконец улеглись, Лада с Баженой, утеплившись, вышли под звездное, ясное после бури небо и долго беседовали. Глаза слипались, подруги то и дело зевали, но желание растянуть этот долгий день, напиться сполна чудесным ощущением свободы и молодости брали свое. Бажена поведала подруге о том, что показали ей русалки по просьбе Ягини. Она призналась, что очень хочет семью, но боится даже думать об этом - уж слишком все страшно и неясно в Яви. Лада поддержала подругу, признаваясь, что порой ей неважно, кто победит, лишь бы были близкие рядом, да вернулись Нерослав с Властой.

- Знаешь, быть может, я схожу с ума, но порой мне чудится, что он очень близко. Словно беседуем мы с ним, как раньше, - шепотом проговорила Лада.

Бажена улыбнулась.

- Понимаю... И нет, конечно ты не сошла с ума. Просто очень скучаешь.

Они помолчали. Бажена, широко зевнув, сонно спросила:

- Пойдем спать?

- Идем, - кивнула Лада, поднимаясь на ноги, - а то завтра будет нам от нашей птицы Гамаюн.

Они обе тихо рассмеялись и ушли в избу - наконец-то спать.

Но начинался праздник с невеселых Ладиных дум. Когда она только появилась на поляне — сразу после разговора с Вороном — то изо всех сил пыталась сосредоточить свое внимание на приготовлениях. Но слова колдуна, его злоба, его обвинения то и дело лезли в голову, мешали радоваться... Поэтому урок Ганны прошел как в тумане. Впрочем возможно дело было в дыме от свечей, которым наглотались все — волхв раз за разом заставляла учеников разжигать пламя, а оно упрямо — раз за разом гасло. Едкий дым ел глаза, лез в нос, как бы ученики ни старались от него уклониться. Ганна хмурилась, поджимала губы и твердила, что это скверный знак. Хотя Лада думала, что дело не в знаках, а в плохих, наскоро слепленных из воска свечах и в неровном фитиле, который кто-то грубо вставил внутрь. Ганна билась недолго, и вскоре сдалась — девушки думали лишь об одном, свечи не желали слушаться, а пламя было столь неровное, что даже ребята из чертога Семаргла вскоре заскучали — гадать было невозможно. В конце концов Ганна махнула рукой — и девушки убежали на свою поляну. А парни во главе со Збигнем и Годиславом, вооружившись веточками рябины, отправились разбираться с русалками. Считалось, что именно это растение спасет от русалок, мавок и прочей болотной да озерной нечисти.

Но прошел Лельник просто чудесно. Такого единения, такой общей радости молодые колдуньи, казалось, не чувствовали уже давно — Ладе вспомнилось Первоснежье, и их дружная гурьба, шагающая через лес в деревню...

Девушки пели, гадали, жгли костер. Водили хороводы, плели венки и вновь пели. Они то разбивались на небольшие компании, то сходились вновь, чтоб отметить женское время и пробуждение природы вместе.

Под вечер, когда небо ненадолго озарилось алым и рыжим — тучи уже наползали на солнце, создавая невероятную картину прямо над головами колдуний — Лада сидела с подругами у жаркого костра. Бажена напевала, Зима задумчиво переплетала черную косицу, а Огнеслава вдруг обратилась к Ладе:

- Ты ведь не грустишь из-за этого дурня? Лада, мысли которой витали далеко, отчаянно пытаясь унести хозяйку ближе к чернобожнику, удивленно захлопала ресницами. Затем, догадавшись, что стихийница не имела ввиду Нерослава, слегка пожала плечами.

- Какого дурня? - спросила Бажена.

- Ты не рассказала? - Огнеслава подняла брови и покачала головой.

- Не хотела портить праздник, - ответила Лада. Но тут же вкратце поведала подругам об их ссоре с Вороном. Зима, едва дослушав, фыркнула:

- Ах, милый обиженный мальчик. Как возносить себя выше прочих — так это пожалуйста, а как получать по заслугам — так он сразу оскорблен и задет.

- Вот и я так же говорю, - кивнула Огнеслава.

- Мне все равно неловко, - призналась Лада, глядя на вздымающееся вверх пламя костра.

- Почему? - удивленно спросила Бажена.

- Ну отчасти он прав — он же помогал, охранял. Говорил со мной, когда...когда мне мало было с кем побеседовать.

- Так и ты отчасти права, - пожала плечами Огнеслава, - о самомнении Ворона в нашей деревне не знает разве что ленивый. На овчине сидит, а про соболя сказывает.

- Как же разобраться, кто прав, кто виноват?

- Лада, ты словно хочешь хоть кого-то обвинить — или его, или себя, - покачала головой Бажена, - будто так будет проще. Оно и будет, конечно — всегда легче найти виноватого, и от этого уже плясать. Но вряд ли в жизни да в дружбе между людьми все так просто и однозначно. Лада задумчиво перевела взгляд на подругу. Это была очень глубокая мысль, которая ей в голову раньше не приходила. А ведь верно — она и с Нерославом пыталась так поступить. Либо он должен был быть безоговорочно хорошим, либо должен был явить свою страшную магию чертога Чернобога. И тогда Ладе было бы проще его не любить и держаться подальше...

- А ведь ты права, - задумчиво протянула Огнеслава, - я тоже так делаю.

- И я, - кивнула Лада, - а вот вы с Зимой как-то умеете принять то, что есть на самом деле. Как вам это удается? Зима, вновь расплетая косицу, просто ответила:

- А как иначе? Это ж сколько сил нужно, чтоб против явного бороться. Как есть, так и есть. Можно погоревать, можно порадоваться, но потом непременно пойти и жить дальше. Огнеслава вдруг встрепенулась и глянула на небо. Рыжие волосы развевал поднявшийся ветер.

- Гроза все же идет к нам, девочки, - медленно, прислушиваясь к чему-то неслышному остальным, пробормотала она. - А твои слова, Зима, тоже очень верны. Только у меня так не выходит. Я так увлекаюсь гореванием, радостью, гневом или презрением, что дальше своего носа не вижу.

- А я бесконечно размышляю, - призналась Лада. Раздался первый далекий раскат грома. Девушки вокруг костра как-то разом глянули на небо, но за раскатом ничего не последовало, и они вновь принялись за свои дела. Хотя Лада была уверена — стихийницы так же, как и Огнеслава, почуяли бурю. Чародейка поймала взгляд Волгавы, которая весь Лельник держалась чуть в стороне. Она прикипела к Бажене, но той хотелось побольше времени провести со старыми подругами, и Волгава вскоре сдалась. Ладе на мгновение стало ее жаль, но звать сейчас кого-то еще в их славную компанию совсем не хотелось.

- А я бесконечно осторожна, о чем мне постоянно напоминала Ягиня, даже смеялась надо мной, - улыбнулась Бажена, - думаю, каждой из нас чему-то учиться приходится. Вы с Огнеславой, - обратилась она к Ладе, - будто во всю силу живете. Грустите, радуетесь, любите... Меня такой накал пугает. Хотя любви я тоже хочу.

- Вот-вот, - подхватила Зима, оглядывая подруг, - мне тоже тяжко в любви. Холодна я — не даром так назвали. Световид, словно ребенок — открыт, ласков, а мне сложно. Внутри, быть может, и бушует буря, а снаружи я всегда ровная да тихая. Порой это тяжело. Для нас обоих. Девушки замолчали. Каждая думала о своем, но все же их мысли были похожи между собой. А то, что они сидели рядом около костра, и могли поделиться друг с другом сокровенным, придавало всем четверым какой-то незримой силы и опоры. Вновь вдалеке громыхнуло, и Огнеслава, сызнова прислушиваясь к чему-то, нарушила молчание:

- Гроза еще ближе. Ну а что касается Ворона, ты, быть может, не во всем права. А только ответь себе или нам честно — хотела бы ты, чтоб рядом с тобой был такой друг?

- Нет, - вырвалось у Лады прежде, чем Огнеслава договорила. Зима усмехнулась, Бажена тоже хихикнула.

- Вот тебе и ответ, - закончила стихийница, - ты же прощения попросила, обвинять его не обвиняла. А что не мил он тебе — так ты себя наизнанку не вывернешь. Да и вряд ли тебе после Неро... Огнеслава осеклась — эту тему они обсуждали редко, боясь причинить боль Ладе. Да и остальные девушки не хотели вспоминать чернобожника с сестрой — сразу появлялось чувство потери, а еще страх чего-то неотвратимого, что изменит их молодые жизни против воли. Лада глянула в глаза Огнеславе. Ей стало и грустно и радостно одновременно. Именно в этот вечер - такой колдовской, такой теплый и весенний - вдруг подумалось ей, что разлуку можно пережить, а боль можно уговорить утихнуть. Лада никогда еще не чувствовала такой опоры, такой общности. Гудел огонь, искры летели в темное грозовое небо, и девушки пели тихо - словно вторя шумевшим на ветру молодым листьям. Пели о любви, о разлуке, о жизни и о смерти... И боль в душе Лады была так же сильна, но именно здесь и сейчас девушка поняла - она сильнее боли. И даже если они с Нерославом никогда не встретятся, даже если злополучный чертог этот победит, - они все вместе это переживут.

Чародейка глянула в глаза стихийницы - темные, с пляшущими огоньками в зрачках и, зная, что из всех она поймет ее лучше, тихо призналась:

- Я очень скучаю.

- Знаю, - кивнула стихийница, - я тоже. Бажена с Зимой грустно закивали.

- Вот бы и Власта была сейчас с нами, - проговорила Зима. Ответить ей никто не успел - резко потемнело, и за мгновение до первой капли Лада вдруг всем телом ощутила - вот сейчас начнется. И тут же на них обрушился дождь — резко, мгновенно, словно кто-то нарочно подвел к поляне тучу и излил ее, бедную, насупленную, на веселых чародеек. Девушки завизжали, захохотали и как-то разом сгрудились рядом с костром. Тот гас медленно, возмущенно шипя, не желая подчиняться настойчивой и непреклонной воде. Наконец Елка с Волгавой помогли пламени погаснуть — негоже было оставлять костер на волю случая — и девушки, не сговариваясь, побежали в школу. Лельник выдался славным и закончился сильной — будто колдовской — грозой...

Глава 21

***

Когда Гордиян — торжественный, преисполненный чувства собственной важности — вернулся в терем, колдуны сразу все поняли. Они вновь были во дворе, на этот раз пытаясь совладать с чертогом Матери Земли, и когда глава нового признанного чертога появился в воротах, кто-то из ребят вскрикнул — и все словно по команде повернули головы. Нерослав, который плелся за дядей, отстраненно отметил, что чувства на лицах написаны разные. Кто-то ликовал, кто-то был испуган, а на лице Зоряна отображалась такая жадность, что Нерослава замутило. Знахарь вскинул руку вверх, и этот жест повторили многие другие. Тут же раздался ропот, а потом будто разом все заговорили. Нерослав, который не находил в себе сил притворяться, пытался отыскать взглядом сестру. Но Власты нигде не было видно. Он равнодушно смотрел на ликующую толпу молодых колдунов и чувствовал такую усталость, что впервые, пожалуй, ушел без дядиного разрешения. Юноша направился в свои покои, чтоб написать очередное письмо для Лады. Если бы он не сделал этого, у него бы лопнула голова, столько в ней роилось бестолковых мыслей и страхов. Нерослав зашел к себе, зажег несколько волшебных шаров, затворил дверь, сдобрив это действие заклятием, и, отыскав бересту и писало, принялся писать... Нещадно сокращая слова, ошибаясь в рунах, юноша спешил высказать все, что хотел. Неважно было то, как он писал — Лада все равно не получит письма. Он уже почти заканчивал, когда в дверь постучали. Нерослав заметался, принялся плести заклятие, чтоб сжечь письмо без огня, но пальцы не слушались колдуна.

- Кто там? - севшим от долгого молчания голосом проговорил чернобожник.

- Это я, - раздался слабый голос, и Нерослав узнал Милонегу. Он наскоро скрутил бересту и сунул ее в карман, добавил еще парочку шаров и отворил дверь.

Милонега стояла на пороге, бледная и грустная. Она обеспокоенно смотрела на Нерослава.

- Что-то случилось? - юноша попытался взять себя в руки, но мысли были далеко, и голос по-прежнему плохо слушался.

- Нет, ничего... Я пришла узнать, как ты. Ведь то, что случилось это... Это не то, что ты хотел.

Нерослав чуть выглянул в коридор, поманил Милонегу и закрыл дверь, опять снабдив ее плетением. Вздохнув, он указал девушке на скамью, а сам остался стоять.

- То, что случилось — должно было произойти, - выравнивая тон, проговорил юноша.

- Но ты расстроен, - печально заметила Милонега.

- Я устал, - чуть раздраженно ответил колдун, прикрывая глаза. Это была правда — несколько дней Совета дались ему очень тяжело.

Девушка помолчала, напряженно глядя на чернобожника. Она сжимала руки, явно тревожась. Нерослав вдруг понял, что она хочет что-то ему сказать. Он выжидательно глянул на нее.

- Нерослав, я понимаю, я знаю... То есть я вижу, что ты не рад этому, - дочь купца неопределенно махнула рукой куда-то в сторону двора, - но ты сам только что сказал — этому должно было случиться. Быть может... Ты не думал, что такова и есть твоя судьба?

Нерослав сжал губы, чтоб не ответить ничего резкого — в конце концов, она толком не понимала, что говорит.

- Подумай, ведь необязательно быть плохим колдуном, верно? Разве чертог определяет тебя? Вон и у зелейников и у стихийников гнилых людей предостаточно. То, что ты в таком чертоге колдуешь, ничего и не значит. Так может, смириться?

- Смириться? - юноша не выдержал. - С чем? С неволей? С тем, что от тебя все шарахаются? С тем, что наше колдовство темное?

Милонега испуганно глядела на чернобожника, и взгляд этих ясных доверчивых глаз немного привел Нерослава в чувство. Он сделал глубокий вздох и произнес, взвешивая каждое слово:

- Милонега, злые колдуны есть везде — и в чертоге Рода, и в чертоге Вепря и у провидцев. Это правда. Но у всех этих злых колдунов есть выбор, какими быть. А у меня — нет. И если дядя решит делать чертог Чернобога великим через кровь и борьбу, то как я смогу выбрать добро, не пожертвовав при этом Властой, а быть может, и другими близкими мне людьми?

Милонега опустила взгляд.

- А что если мой отец...

- Нет, - обрубил Нерослав, - не вздумай. Дядя меня не отпустит, будет держать при себе. Нечего влезать в эту борьбу, она не твоя.

Милонега опустила взгляд, грустно вздохнула. Нерославу стало вдруг жаль ее. Он видел девушку наивной, чистой, лишенной не только колдовских сил, но и сопутствующих им тягот. И сейчас Милонеге будто приходилось смотреть на что-то некрасивое, настоящее, жуткое.

- Я просто подумала, - вновь заговорила она, и к своему ужасу Нерослав услышал в ее голосе слезы, - что смысла все время бороться нет. Я же вижу, как вас с Властой истощает эта война, как вы хиреете, как вам тяжко. Так почему не сдаться? Все одно чертог победил, все одно Гордиян сделает то, что намеревался — с вами или без вас. Так почему не выбрать жизнь? Простую. Спокойную. Можно будет жить и... любить. Создавать семьи, колдовать, успокоиться...

Нерослав растерянно застыл на месте. Сбитый с толку, с разрозненными мыслями, он вдруг понял, что не знает, как себя вести. Надо было вроде успокоить плачущую девушку, но он смутно догадывался, что это может означать его негласное смирение с ее словами. А он не был готов мириться, о, нет...

- Милонега... - начал чернобожник, чтоб хоть что-то сказать и не выглядеть бесчувственным чурбаном. И в этот миг кто-то попытался открыть дверь, а затем сразу же раздался голос Власты.

- Нерослав, это я!

Юноша покопался на столе, выудил откуда-то маленький платок — Милонега давно еще вышила ему и Власте — и подал девушке. Затем подошел к двери и снял плетение, отворяя ее для сестры. Власта — бледная, с дрожащими губами — влетела в покои. Она увидела Милонегу и резко остановилась, будто налетела на стену.

- А ты что здесь делаешь?

- Я... Мне показалось, Нерослава надо поддержать...

Власта хмыкнула, сузив глаза. Нерослав понял, что она узнала про Совет и признание чертога — и это вернуло ее прежнюю жесткость. Зеленые глаза сверкали, спина была ровная-ровная, а красивый нос был задран так высоко, что казалось только он и держит хозяйку на плаву и не дает ей расстроиться.

- Поддержала? - прохладно спросила чародейка. - Тогда дай нам побеседовать.

- Власта, - укоризненно проговорил Нерослав.

- Что? Некогда нынче нежности разводить. Времена суровые. Милонега все понимает, уж поверь мне.

Девушка вскочила, всхлипнув, и с гневом глядя на Власту.

- Я по-доброму, а ты...

- А я того добра не просила, - обрубила Власта.

- Так, - Нерослав усадил Милонегу обратно, - угомонитесь. Никто никого обижать не хотел. Всем страшно и непонятно. От того язык лишнее болтает. Коль мы перессоримся - толку не будет.

Он хотел добавить еще, что надо бы успокоиться, но тут в дверь вновь постучали.

- У тебя что сегодня, сбор объявлен? - Власта самовольно подошла к двери и распахнула ее.

В тот же миг лицо девушки дрогнуло, а напряженные плечи чуть опустились — на пороге стоял Видбор.

- Можно войти? - спокойно проговорил парень.

- Заходи, - велел Нерослав, и они с Властой дружно принялись колдовать.

Запечатали вход, набросили на всякий случай плетение тишины и лишь после этого обратились к гостям. Говорить, правда, никто не спешил.

- Полагаю, вы встревожены, - нарушил молчание Видбор, глядя в глаза Нерославу, - и пока не ясно, что будет далее. Ваш чертог наконец признали. Но только навряд ли Гордиян на этом угомонится.

Нерослав нахмурился — уж слишком вольно Видбор говорил обо всем этом. Он глянул на сестру и та, смутившись, чуть кивнула. Значит, Власта все рассказала юноше. Чернобожник нахмурился, но тут же мысленно махнул рукой — кажется, их истинное с Властой отношение к Чернобогу в тереме знали уже все. Какой смысл таиться?..

- Верно, - ответил он Видбору, - мы растеряны, расстроены и не знаем, что дальше.

Он выжидательно уставился на слугу — не просто же так он пришел, чтоб сказать то, что и так было ясно.

- У меня есть несколько хороших знакомцев в других теремах, - осторожно, словно взвешивая каждое слово, произнес Видбор, - люди надежные. Не все служат моему хозяину, есть те, кто живет в других домах. Они могут... У них можно будет погостить.

Власта, до этого момента избегающая смотреть на слугу, подняла на него взгляд. Нерослав горько усмехнулся:

- Как ты себе это представляешь? Кто ж нас отпустит.

- Я думал про Власту, - Видбор перевел на нее взгляд, - попробовать вывезти, хоть как-то, не знаю... А там уж...

- Там уж что? - устало потер виски Нерослав. - Куда она подастся? В школу? Там наши друзья, не думаю, что Власта захочет подвергать их опасности. В другие страны? Одна?

- Я могу отправиться с ней, - просто сказал Видбор.

Нерослав молчал. Он вдруг задумался — быть может, в этой безумной задумке было здравое зерно? Будет сложно отправить Власту в другой дом, повод найти непросто, но что-то же можно придумать... А оттуда они уже с Видбором могут отправиться хоть куда. Гордияну с Гаяной сейчас явно будет не до них. К тому же, как бы это ни звучало, Нерослава они ценили больше и вполне возможно, что именно сейчас не станут отправлять вслед за дочерью и племянницей погоню...

- Нерослав, нет, - тихо, но решительно проговорила Власта.

- Погоди, подумай...

- Нет значит нет, - пожала плечами девушка, - я тебя тут не оставлю.

- Власта, подумай, - настойчиво повторил чернобожник, - оставаясь вместе, мы лишь даем им повод вертеть нами, как им вздумается. Если ты будешь в безопасности, будет легче и тебе и мне.

- Ты останешься здесь! - почти крикнула Власта. - От того мне должно стать легче? Нет.

- Они не станут отправлять погоню, им будет не до того, поспрашивают меня...

- Поспрашивают, - передразнила Власта, - ты совсем с ума съехал? Ты забыл, как они спрашивают? Ты знаешь, что будет делать Гордиян. Он начнет с простых вопросов, а закончит пытками. Я знаю, ты у нас кремень и вынесешь все. А коль пытать станут ее? - она ткнула в Милонегу пальцем. Та чуть вздрогнула. - Или еще кого-то из дураков этих, с которыми мы учились? Да ты же не выдержишь.

- Прости, что говорю это, но для них ты не так ценна...

Власта захохотала. Сейчас она напоминала ведьму из сказок — лихорадочно блестевшие глаза, растрепанные черные волосы и безумный вид.

- Ну прости, я же не говорю...

- Дело не в моей ценности. Дело в возможности побега. И это Гордиян пресечет всеми доступными способами. И ты это знаешь. Нет уж, хватит сказки сказывать. Мы в мышеловке оба.

Милонега вновь всхлипнула, а Видбор чуть сгорбился, опустив голову. Больше никто не произнес ни слова. За окнами раздался рокочущий звук приближающейся грозы.

***

Власта вдохнула влажный, заряженный грозой и ливнем воздух. Цветень не баловал их грозами, отдавая предпочтение мелким противным дождичкам, да и грозами славился обычно Травень. Но эта гроза была знатная: молнии, черные тучи, огромные капли и сильный ветер. Власта стояла на дворе, подставив лицо холодным струям ливня. Ее кисти были чуть приподняты, будто она пыталась наполниться этой дикой бурей. Девушка дышала полной грудью, и невольная улыбка расползалась по ее лицу — хоть и не была Власта стихийницей, а все ж таки приятно было стоять вот так, ощущая себя повелительницей туч. Вдруг около ворот она уловила внутренним взором какое-то неясное движение. Резко распахнула глаза, но в них тут же попала вода, и девушка выругалась — надо было так и смотреть колдовским взглядом, какая же ведьма полагается на обычное зрение в такую погоду? Она потерла глаза и попыталась разглядеть, кто там шебуршится в темноте. Не вышло, и Власта вновь прикрыла глаза, но прежде, чем она успела сосредоточиться, ее кто-то окликнул. Чародейка развернулась и увидела Видбора, шагающего к ней из терема. В руках юноша нес то ли тулуп, то ли еще какую теплую одежду.

- Ты с ума сошла? - перекрывая своим голосом шум дождя и ветра, сказал слуга. - Захвораешь!

- Нетушки, - ухмыльнулась Власта, чуть махнув рукой и возвращаясь к слежке. Но тут на нее сверху опустился тулуп, и она сердито забарахталась внутри.

- Видбор, пусти! Да погоди ты, там есть кто-то! - она никак не могла выпутаться из одежды.

- Где?

- Возле ворот! Да пусти же, мне дышать нечем!

Видбор чуть ослабил хватку, и Власта вынырнула было из тулупа, но юноша вновь поднял руки, чтоб упрятать ее обратно.

- Ладно-ладно, гляди — надела! - она сердито накинула тулуп на голову, хоть толку от этого было мало — волосы были — хоть выжимай. Ну, быть может, стало чуть теплее.

Они вдвоем, не сговариваясь, двинулись к воротам. Власта старалась идти чуть впереди, все же из них двоих магией владела именно она, но Видбор упрямо обгонял ее. Наконец девушка сдалась, рассудив, что защитить их обоих она сможет с любого места. Власта наскоро сплела щит, и затем наколдовала один большой светящийся шар, отправляя его проплыть вдоль забора.

- Никого, - пожал плечами Видбор, а Власта вдруг поняла, что сам-то юноша мокнет. Она хотела было накинуть на него тулуп, но затем вспомнила, что является чародейкой и ловко переплела заклятие щита, ограждая их обоих от холодных струй. Видбор благодарно улыбнулся, и девушка невольно улыбнулась в ответ. Дождь лил напропалую, молнии уходили прочь, кругом царила темень и мрак, а они стояли, глядя друг на друга, и огромный светящийся шар красиво подсвечивал капли весеннего дождя... Власта глубоко вдохнула, вбирая в себя чудесный свежий запах. Видбор же, откровенно любуясь девушкой, шагнул к ней чуть ближе. Чародейка настороженно глянула на него, но ничего не сказала. Сердце пустилось вскачь, но Власта не могла оторвать взгляд от глаз Видбора, в которых плясали отблески зачарованного шара. Казалось, что весь мир летит куда-то в Навь, надежды нет, они все обречены на погибель, но вот это мгновение никто и никогда не сможет у нее отнять. Она сама шагнула навстречу слуге - будто в омут нырнула... Юноша бесконечно бережно, словно хрупкий цветок, обнял ее за плечи. В момент, когда их губы встретились, погас волшебный шар и почему-то исчезло защитное плетение — на них обрушился дождь, но ни Власта, ни Видбор не замечали этого.

Цветень бушевал грозой и распушившейся зеленью, на небе закручивались тучи, торопя наступление ночи, а во дворе стояли два человека, для которых вся Явь сейчас молчала, уважая их право на тайну первого поцелуя.

Глава 22

***

Весточка пришла ночью — об этом Лада узнала за завтраком, еще до того, как уставшая печальная Ганна объявила ученикам, что колдуны признали чертог Чернобога. Девушка догадалась по походке и по странному отрешенному взгляду старой чародейки. Как только Ганна подошла к костру, смолк возбужденный гомон и смех — это девушки, воодушевленные праздником накануне, болтали и заигрывали с парнями, перекидываясь шутками. Но враз затихли все — даже Баюн застыл рядом с Ладой, словно каменное изваяние.

Когда Ганна объявила новости, странный холодок прошел по спине Лады. Она взглянула на Бажену, сидевшую рядом, и та ответила на встревоженный взгляд подруги вздохом. Никто не удивился новостям — все понимали, что Гордиян не мытьем так катаньем своего добьется. Но окончательность решения будто опустила молодых колдунов с небес на землю. Завтрак заканчивали в молчании, и так же молча шли на урок к Годиславу, который собрал всех недалеко от границы. Он был собран, но удивительно спокоен. Однако учеников встретил фразой:

- Вижу, Ганна уже поведала вам новость. Ученики понуро растянулись полукругом перед молодым мужчиной, и тот мягко спросил:

- Ну, что головы повесили? А то кто-то из вас надеялся на иной исход.

- Что ж делать теперь? - вырвалось у Елки.

- Да ничего особенного, - пожал плечами волхв, - жить, колдовать, дружить, любить.

- Так война будет...

- Вот когда будет, будем воевать, - задумчиво протянул он, - а нынче мы лишь готовиться можем. А от тревог толку будет мало. Он оглядел учеников, чуть вздохнул, понимая, что их думы далеки от науки чародейства и уже тише добавил:

- Чертог появился задолго до той зимней ночи. Сколько бы войн и междоусобиц не было среди нашей братии, магия свое всегда брала. Нельзя избавиться от одного из чертогов и свято верить, что он канул в Навь. Теперь их семь, хотим мы с вами этого или нет. Ученики молчали. Лада, чувствуя, как постепенно укладывается в голове тревожная новость, спросила:

- А что если правда будет война? Что если они захотят изничтожить другие чертоги? Что если...

- Лада, нет никаких «если», - покачал головой Годислав, - если — это будущность. Которая наступит или не наступит. Или наступит, но будет не совсем такой, какой мы ее видим. И если сейчас поддаться этой тревоге, то можно сойти с ума. Есть наша Явь, есть остальные чертоги, есть мы с вами. Что вы — молодые колдуны — можете сделать? Все молчали, но Годислав выжидательно смотрел на учеников, и они поняли — он ждет ответа.

- Учиться, - неуверенно проговорила Елка.

- Не ссориться, - пожала плечами Огнеслава.

- Решить, на чьей стороне мы будем, - очень тихо прошелестела Волгава.

- А ты не решила? - вырвалось у Лады.

Она тут же пожалела о вопросе, но другие ребята закивали головами, поддерживая ее.

- Странно тогда находиться здесь, - протянул колдун по правую руку от Лады. Волгава молча смотрела в землю, и Годислав, подняв ладони, поспешно произнес:

- Давайте-ка угомонимся. Вы все правы, что до слов Волгавы, думаю она хотела сказать, что нам всем надо понять, что мы будем делать, коль будет война. Или если Гордиян со своим войском вас переманивать станет. Но учиться и не ссориться — это то, что вы и впрямь можете делать. Так что давайте начинать прямо сейчас, и дружно учиться. Тем более, что нас ждет горец змеиный да красноголов. Вам понадобится ваша выдержка и внимание — особенно с кровохлебкой, ведь собирать ее надо по-особенному... И Годислав, показав ученикам растение, принялся объяснять, как нужно с ним обращаться, чтоб затем можно было использовать все его части.

- Сейчас нам с вами необходим корень красноголова, но он обычно неохотно выходит из земли. Чтоб подсобить ему, стоит прочесть агму либо заговор. Когда вам удастся достать его, аккуратно очистите корневище от земли и сложите в суму. Все ясно? Отлично. Елка, Волгава, Девятко и Вар — вы идете со мной за границу, мы будем собирать листья брусники. Остальные собирают кровохлебку. Надеюсь, в конце урока и до горца доберемся. Годислав с названными учениками вышел за границу, однако они оставались на виду. Лада с подругами и остальными учениками принялись за красноголов. Лада внезапно обнаружила, что невозможно одновременно выманивать вредное растение с цельным корнем и тревожиться. Поэтому пришлось отдать кровохлебке все свое внимание. Судя по сосредоточенному молчанию других ребят, изредка прерываемому кряхтением или ойканьем из-за вредного корня, - так думалось не одной Ладе.

***

И все же новость до конца не уложилась в головах колдунов — нужно было время. Напряжение и тревога так и витали в школе — на уроках, в избах и у костра. Ребята беседовали, боялись, делились друг с другом опасениями. А еще — куда чаще ошибались. Рассеянность сделалась постоянной спутницей в эти пару дней. Збигень, Годислав и Доля то и дело гасили где-то случайную магию, но не ругались. Но были среди старших и те, кто не прощали промахов: Искра с Вороном. Первой было не привыкать — она вела себя так постоянно. А вот Ворон озлобился сильнее после разговора с Ладой. И постоянные ошибки, неточности, да кривые чары раздражали его куда сильнее, нежели обычно. Он лютовал, измывался и даже пару раз кричал на колдунов. Ладу же намеренно обходил стороной, не замечая и не удостаивая взглядом. И девушку это вполне устраивало. Через несколько дней после того, как пришла весть в школу, с самого раннего утра колдунов отправили на границу с Вороном — искать и лечить заколдованных и одержимых нечистью животных. Навь по-прежнему бурлила, и неспокойствие это, словно волнами, разносилось по всему лесу. Животные и птицы, пробужденные, радостные после долгой зимы, первыми попадали под нехорошее влияние. Деревня возле школы, хоть до сих пор и чуралась колдунов, все же была под их защитой. А вот лес они не успевали спасать.

Ворон ворчал, кричал, ругался, но тоже делал ошибки. Один раз чуть не вылечил насильно вполне здорового и довольно злого медведя, а затем пропустил пару мелких околдованных животных. Одного успела поймать Волгава, а второй попался Ладе с Зимой. Волгава в моменты колдовства, как заметила Лада, преображалась. Разглаживался лоб, расслаблялись руки. Девушка вдруг становилась спокойной, твердой и мягкой одновременно... Вот что значит — колдунья в своем чертоге. Лада даже чуть залюбовалась ею, а затем вспомнила про слова чародейки о том, что надо сделать выбор. Да, теперь Лада вдруг поняла, что колдуны и ведьмы из ее чертога и впрямь не ведали, как говорить и беседовать с людьми. С животными они были куда более искусны.

После урока Ворона — злые, с царапинами от веток (тот затащил их в чащобу), голодные и уставшие от бесконечных нападок, ребята наскоро пообедали и были перехвачены Искрой. Та повела их обратно к границе, заявив, что им нужно дойти до поля — работали они сегодня с воздухом да с облаками. Огнеслава всю дорогу то шипела, то вздыхала, то стонала. Наконец Лада не выдержала:

- Ты сейчас вспыхнешь! Что ты как вода в котелке — шипишь да вздыхаешь?

- Дура она потому что, - грубо заявила Огнеслава.

- Тише, - шикнула на нее Зима, шедшая чуть позади по тропинке.

- Вы чего там расшипелись? - Бажена нагнала девушек, идя по траве. Тропинка была слишком узкой даже для двоих, и девушки выстроились гуськом.

- Огнеслава решила поссориться с Искрой, - покачала головой Зима.

- Ну потому что вести нас в поле, так далеко от школы и границы — глупость! - кипятилась стихийница.

- Тут хочешь не хочешь, а подчиняться мы должны, - вздохнула Бажена. - Как-никак она нынче главная в этом чертоге.

- Она из чертога Вепря, - упрямо наклонила голову стихийница, - а значит ни с людьми не умеет обращаться нормально, ни со стихиями...

Лада хмыкнула.

- Ну прости, - скривила лицо рыжая чародейка, - я же не про всех...

- Да ладно тебе, - улыбнулась Лада в ответ, - все правильно сказала, что уж. Диковатые мы, и стихии не наш удел — это точно.

- Однако же ты в себе силу детей Рода почувствовала, - напомнила Бажена.

- Это когда? - удивилась Огнеслава.

Они как раз выходили из леса, и Лада, любуясь весенней природой, нехотя поведала стихийнице о том случае дома, когда она так напугала Ворона. Лада уже подзабыла об этом, и после вновь обретенной дружбы с Огнеславой даже не подумала спросить у нее совета. Однако сейчас, хоть и было неприятно вспоминать ту вспышку, девушка подумала, что это отвлечет подругу от желания поссориться с Искрой.

Ребята вышли на широкую, заросшую травой дорогу, в которой все же угадывались колеи от колес телеги. Говорить подругам стало проще — они шли вровень, чуть позади Искры и еще парочки человек. Оставшиеся чародеи плелись следом. Многие из них то и дело оборачивались к лесу, явно опасаясь уходить так далеко от спасительной границы. К тому же Искре — при всем ее высокомерии и силе — особо никто не верил.

Они уже вышли к полю — по бокам правда все равно вздымался лес, но Искра решила, что и такого ограниченного простора будет довольно для колдовства. Ну а Лада как раз закончила говорить. Огнеслава, слушавшая очень внимательно, сразу же отозвалась:

- Лада, это очень похоже на первое проявление силы. Такое часто бывает в детстве у детей Рода.

- У тебя было так же?

- Ох, нет, я была куда менее сдержана, - хихикнула Огнеслава, - я подожгла дедушкин курятник, но сразу же залила его водой из ближайшей тучи, а потом еще седмицу не могла остановить дождь, который чуть не до основания размыл нашу деревеньку...

- А других колдунов у вас не было? Ты вроде из целой семьи стихийников.

- Мы как раз с дедом и бабушкой остались втроем, остальные были в посаде и соседнем селе. А старики мои были уже не очень искусны - старость уже тогда брала свое. К тому же, не знаю, как в ваших чертогах, а в нашем магия детей обладает большей силой, но еще большей непредсказуемостью. Им удалось уменьшить дождь, но не убрать его совсем. К концу седмицы приехали остальные, и все исправили. Наказали меня тогда знатно, заставив отрабатывать дождевые чары. С тех пор я неплохо ими владею.

- Так, трещотки-пустословы, - повелительным тоном обратилась к ним Искра, - заканчивайте болтовню и слушайте наказ.

Бажена и Зима одновременно схватили Огнеславу за руки, опережая необдуманную вспышку стихийницы — обычно так и начинались все ее ссоры с Искрой. Лада поспешно ответила:

- Слушаем.

- И повинуемся вашей воле, - закончил за нее Световид, выступая чуть вперед, оказываясь рядом с подругами.

Видно он не хотел мешать их разговору - Лада вообще заметила, что после Лельника Зима чаще бывала с девушками, а не с провидцем. Искра сердито взглянула на парня, но тот расцвел робкой, немного растерянной улыбкой. «Сама невинность» - фыркнула про себя Лада. Искра же отвернулась от ребят, картинно воздела одну руку к небу и громко проговорила:

- Силы небесные намного больше нас с вами. Нам никогда не объять, не постичь их. Мы можем лишь смиренно учиться и некоторым из нас, наиболее способным да искусным, они, быть может, приоткроют свои тайны...

Она помолчала и обернулась, чуть рисуясь, к ученикам. Велела тоном барыни из сказки:

- На четверки разбейтесь да разойдитесь подалее друг от дружки. Сегодня я буду учить вас устраивать маленькие грозы. Да, и вы, - она небрежно махнула рукой в сторону подруг, не глядя на них, - разойдитесь-ка. А то толка не будет, знаю вас, вы болтать горазды.

Лада схватила за руку Огнеславу, которая уже набрала воздуха, приготовившись высказать вздорной учительнице все, что накипело. Зима и Бажена поспешно развернулись к толпе колдунов, и Световид тоже исчез среди соучеников.

Где-то позади всех шипела Огнеслава, выворачивая руку, пытаясь избавиться от хватки Лады.

- Пусти меня, слышишь, я же ведь и отсюда ей крикнуть могу!

- Можешь-можешь, - кивнула Лада. - О, Елка, будешь с нами?

Девушка кивнула, с одобрением глядя на Огнеславу — не у многих хватало духу спорить с Искрой, но стихийница всегда отдувалась за всех.

- Пусти ты, - взвыла рыжеволосая чародейка, - у тебя хват как у медведя!

- Так я ж дикая, - хохотнула Лада. - Пущу, коль слово дашь, что не станешь на рожон лезть. Лучше четвертого нам сыщи.

Огнеслава огляделась, потирая запястье, но тут к ним подплыла Искра.

Лада тихо застонала — да что ж за напасть. Она будто сама ссоры ищет...

- Гляжу четвертого у вас нет, - змеиной улыбкой одарила их девушка, - вот, держите.

Она простерла руку чуть назад и вправо, и из толпы учеников выбрался хмурый Ворон. Огнеслава закатила глаза. Лада вздохнула. Да что ж за день сегодня такой?

- Я не знала, что вы учитесь по сию пору, - удивленно вскинула брови Елка, не ведавшая про хитросплетения дружбы и вражды среди этих колдунов.

- Я и не учусь, давно всему обучен, - буркнул Ворон, - меня Ганна да Збигень послали за вами. Слишком далеко ушли вы, надо присмотреть. Позже Збигень сам придет.

- Что ж, зато помочь Ворон нам может, - Искра мельком глянула на Ладу и сразу же развернулась к другим колдунам. - Итак, мелкота, внимайте: перво-наперво надо тучу призвать. Или облако — тут разница невелика. Только знайте — туча своенравная, может раньше времени дождем разродиться. А облако ленивое и невесомое — по пути теряет куски, да поди ж его потом разозли и сгусти, чтоб тучу из него сотворить. Выбрать можете сами, но ваша первая задача — сделать так, чтоб над головами вашими туча образовалась, а дождем не пролилась.

И пошла работа! Сначала ребята и правда разошлись подальше друг от друга, как и наказывала Искра, затем принялись колдовать. В поле только и слышны были вскрики, визги, хохот да ругань. Чары чертога Рода давались не всем, и некоторые ученики успели окатить прохладным дождем не только себя, но и соседей. Где-то громыхнула, вспыхнула молния. Ворон, хмуро глядя куда-то себе под ноги, велел:

- Призывайте тучу.

- А ты чего ж? - недовольно протянула Огнеслава.

- Я уже всему научен, я вам так, для численности нужен.

Стихийница пожала плечами и обратила взор к девушкам.

- Так, нам понадобится наш чародейский взгляд и чуйка.

- А чуйка зачем? - спросила Елка.

- Чуйка затем, что наша великомудрая учительница права — тучи ненадежны, облака невесомы. Надо суметь выбрать такое облако, которое вот-вот готово стать тучей. Поскольку я это умею, - он деловито наклонила голову, - испробуйте и вы свои силы, девочки.

Лада и Елка послушно закрыли глаза, подняли лица вверх — там уже клубилось множество облаков — то ли привлеченных чарами молодых колдунов, то ли набежавших из-за прихотей погоды. Лада принялась разглядывать пушистые облака... Так, это слишком легкое, это какое-то вытянутое — того и гляди растеряет себя по кускам, пока до них долетит. Эта туча слишком тяжела, а вот эта, кажется, идеальна! Лада открыла глаза, чтоб указать Огнеславе на найденное грозовое облако, но тут ее словно что-то толкнуло в грудь — легонько так, но чувствительно. Она вновь закрыла глаза, и сразу же увидела его — легкое, чуть сероватое облако. Которое только-только готовилось стать тучей, но пока не было даже на пол дороги к этому. Разум подсказывал чародейке, что это не то, но та самая чуйка, про которую говорила стихийница, буквально кричала — бери это! Девушка открыла глаза, и по изменившемуся выражению ее лица Огнеслава поняла — что-то происходит.

- Я не знаю, все ли верно, но меня прям к нему тянет...

Она указала пальцем, стараясь прицельно показать остальным то, что она выбрала. Елка пожала плечами, Ворон покачал головой, а Огнеслава улыбнулась.

- А что, неплохо. Позовешь его?

- Слишком легкое, - возразил Ворон, - растает, пока долетит. Вон то надо брать, - он, по-прежнему хмурясь и не глядя на Ладу, указал на ту тучку, которую девушка приметила вначале.

- Ну раз уж ты всему научен, - промурлыкала Огнеслава, - позволим девочкам хотя бы попытаться тебя догнать. Елка, Лада, зовите облако сюда.

Девушки кивнули друг другу, и соединили силу. Лада позволила себе вести, но вторая чародейка и не противилась — видно, она так и не смогла понять, какое облако следует призвать. Лада попыталась вспомнить все свои познания о стихиях. Всё, чему когда-то учила их Огнеслава и Златослав. На удивление тучка прилетела к ним очень быстро. Она не успела заплакать дождем, но послушно повисла над головами колдунов, по пути не растеряв ни капли себя.

- Ах вы искусницы мои, - хлопнула в ладоши Огнеслава, - так, теперь нам надо...

- Вам надобно Искру послушать, - перебил ее Ворон, - она здесь учит.

- Да она когда еще до нас доберется, - отмахнулась Огнеслава, но Ворон настоял:

- Ждем Искру.

Он отвернулся от чародеек, вскинул руку вверх и махнул стихийнице. Та не спеша направилась в сторону друга.

- О, вижу с первой задачей вы справились, - равнодушно протянула Искра, - все же удобно, когда в команде настоящий колдун.

- А мы игрушечные что ли? - вырвалось у Лады.

Огнеслава широко улыбнулась — вот, мол, меня останавливаешь, а сама!..

- Молодые вы да глупые пока, - зло ответила Искра. - Так, далее ваша задача вызвать дождь. Но нельзя, чтоб он пошел повсюду — вам нужно будто подоить только это облако. Когда дождь выйдет, принимайтесь за гром и молнии — только над вашими головами.

- А как это сделать? - озадачено спросила Елка. - Мы когда-то учились вызывать дождь, но маленькая гроза — это другое...

- Раздразните тучу, - пожала плечами чародейка и сразу же развернулась, видимо решив, что рассказала предостаточно.

Как только она ушла, Огнеслава обратилась к Ворону:

- Это было невероятно подробное задание, а только могу ль я теперь капельку его дополнить?

Ворон ответил ей уничижительным взглядом. Лада поспешно спросила, боясь, что разгорится новая ссора:

- Так что нам делать, Огнеслава?

- Разделять и властвовать, - улыбнулась ей стихийница, - Елка, ты сумела в прошлый раз вызвать дождь? Вот и займись этим. Лада, тебе задание будет посложнее. Ты сегодня рассказала мне про то, как силу стихии почувствовала. Тебе придется это повторить.

- Но я же... Это вышло случайно, и я была так расстроена, - пробормотала девушка, искоса глядя на Ворона.

Тот, судя по всему, догадался, о чем идет речь.

- Ну мы ждать не можем, пока ты вновь расстроишься, - снисходительно произнесла Огнеслава, - так что давай — закрывай глаза и вспоминай, что ты чувствовала, что ощущало твое тело, где была сила... Ты не помнишь, как она пришла, но помнит твое тело — оно подскажет...

Лада послушно закрыла глаза. Он глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Так. Что было тогда? Отчаянье. Усталость... Досада на деда и на Ворона. Боль от разлуки с Нерославом... Нет, все не то, так она только расстроится и от задания отвлечется. Огнеслава велела вспомнить, что чувствовало тело. Лада напрягла память. Тяжелые руки, будто сила как вода скопилась на кончиках пальцев... Хотелось их стряхнуть, чтоб не жгли, хотелось направить силу на что-то. Против воли Лада подняла руки и направила на тучу, не открывая глаз. И тут же грянул гром и полил дождь.

- Ай да Лада! - хохотнула Огнеслава. - Да ты, милая моя, стихийница!

Она подскочила к подруге и обняла ее за плечи, счастливо улыбаясь. Лада глядела на тучу, разродившуюся маленькой бурей над их головами и тоже улыбалась. Дождь вышел по-весеннему теплым.

- Ты и мне подсобила, - кивнула Елка, чуть завистливо глядя на Ладу. - Я ее почти раздразнила, но ты прямо подтолкнула дождь.

- Я не хотела забирать твое задание, - виновато улыбнулась чародейка.

- Ну мы же работали командой, - махнула рукой отходчивая Елка.

А Огнеслава смотрела на Ладу по-новому, с восхищением и небывалым до этого уважением.

- И где ты только прятала это, скажи на милость?

- Да ладно тебе меня в краску вгонять, - хихикнула Лада, - вон, гляди, у многих вышло. Хороших туч и облаков полно было.

- Верно, - кивнула стихийница, - а только то, на которое нам наиумнейший Ворон указал, вон оно — поливает дождем наших подруг.

Огнеслава указала на Бажену, Волгаву и еще двух чародеев, отчаянно пытавшихся справиться с дождевой тучей, которая, казалось, захотела помыть ребят полностью.

- А вон там, где Световид, туда Искра несколько раз подходила — от них все облака разлетелись. Вот здесь стихийников много, аж три на команду, а те вон и те лишь грозу вызвали, без дождя. Нет, Лада, ты точно нашему чертогу не чужда, способности у тебя к грозам да бурям.

Лада улыбнулась, чувствуя себя победительницей. Она вновь подняла взгляд на тучу, подставляя лицо струям дождя. Ей вдруг стало до того хорошо и спокойно, будто она подружилась с собой — та ее часть, которая относилась к чертогу Рода, тоже нашла свой уголок в ее чародейской душе. Будто мозаика складывалась в сердце Лады. И это было чудесное чувство.

Глава 23

***

Власта проснулась от шума еще затемно — как и другие девушки в общих покоях. Она открыла глаза, поначалу не понимая, что ее разбудило. Затем услышала приглушенный удар, вскрик, и всплеск чар. Его, конечно, не было слышно, но девушка почуяла его ведьмовским нутром. Зашевелились, просыпаясь, остальные чародейки. Кто-то заговорил, спрашивая, что случилось. Власта прислушивалась с тревогой, озадаченная и не вполне проснувшаяся... Такого раньше не было. В голове зашевелились мысли: на терем напали? И если да, то кто?

Она встала с постели, наскоро оделась и вместе с другими девушками поспешила искать причину шума. В коридоре уже были колдуны-парни — тоже встревоженные. Во главе их стоял Зорян, и невооруженным взглядом было видно, как он доволен своей ролью главного. Власта скользнула по нему взглядом, мысленно усмехнулась и принялась выглядывать брата. Конечно, она искала не только Нерослава, то и дело ожидая, что в толпе встревоженных колдунов мелькнет знакомая могучая фигура. Но девушка столь же отчаянно желала увидеть Видбора, сколько не хотела его встречать. С момента грозы прошло пять дней, и чародейка сама не понимала свои чувства. Она была очарована, влюблена и сбита с толку. Ей казалось, что именно в ту бурю случился ее первый настоящий поцелуй, а все, что случалось до Видбора было какой-то игрой. Но то, что она чувствовала, пугало ее. Кроме того страх был и за слугу, и за признанный чертог, и за разлуку с братом. Власта сама не подозревала, о скольких вещах печется и как много всего боится. Но каждый раз вспоминая дождливый вечер, чародейка невольно улыбалась и застывала, словно желая пережить его еще раз. Видбор тогда проводил ее до покоев, а на следующий день его отправили в другой терем на подмогу тамошним колдунам. А когда через пару дней он вернулся, Гаяна отослала дочь с еще парой чародеек по заданию в соседний посад. Ведагор уже уехал, и мать с дядей больше не боялись отпускать колдунов в одиночку. И к этому странному утру выходило так, что Власта не виделась и не разговаривала с Видбором и за эти пять дней запуталась в своих мыслях еще сильнее. Она боялась, что встреча с парнем сделает хуже. Было бы легче, если б с кем-то можно было побеседовать, но Милонега все еще дулась на нее за резкие слова, а Нерослав был так же занят, как и она — в тереме его толком не бывало. Да и Власта была не уверена, что сможет рассказать о случившемся кому-то из этих двоих. Вот бы Лада была рядом!..

Колдуны единым потоком устремились наверх. Власта, продолжая искать брата, поддалась этому потоку. Нерослав обнаружился на лестнице. Он стоял спиной к ребятам и, услышав, как они поднимаются, молча поднял вверх руку, командуя им остановиться. Власта подошла к брату.

- Что там? - шепотом спросила она.

- Златослав с Гордияном, - тоже шепотом ответил юноша. - Ругаются уже битый час.

- А мы только сейчас услыхали.

- Просто в ход пошли чары.

- Правда? - удивилась Власта. - Что это значит? Они что, власть делят?

- Не думаю, - покачал головой Нерослав, - стихийник, кажется, дядиного превосходства не оспаривает.

Между ними вклинился Зорян.

- Что там приключилось? - повелительным тоном произнес он, однако избегая смотреть Нерославу в глаза. Чернобожник не ответил, Власта тоже делала вид, что Зоряна рядом нет. Знахарь раздраженно выдохнул и шагнул к двери, из-за которой доносились сердитые голоса.

- Не думаю, что твою голову посетила умная мысль, дружок, - насмешливо протянул Нерослав.

- Свои бредни оставь при себе, - фыркнул Зорян.

На людях он держался с Нерославом куда смелее. Чернобожник пожал плечами. Взял сестру за локоть и потянул назад.

- Ты чего? - удивилась она. - Самое интересное пропустим!

- Просто отойди подальше, Златослав на взводе, мало ли чем он пальнет в нашего любопытного знахаря. Зорян тем временем постучал в дверь. Голоса стихли. Власта оглядела ребят — многие смотрели на Зоряна с восхищением — мол, не побоялся! Она хмыкнула — влезать в ссоры старших колдунов было не храбростью, а глупостью. Дверь распахнулась — на пороге стояла хмурая Гаяна. Оглядев молодых колдунов, сбившихся в тесную кучу, она чуть прикрыла глаза и резковатым тоном спросила у Зоряна:

- Чего тебе?

- Хотел разузнать, отчего вы так кричите. Перебудили пол терема, а нам поутру на капище надобно.

- Ну так и спали бы, - обрубила Гаяна, - а в дела взрослых лезть негоже. Зорян вспыхнул — даже со спины было видно, как покраснели у него уши и шея.

- А мы кто по-вашему? - рыкнул он. - Надоело, что постоянно детьми нас зовете. Да относитесь, как к несмышленышам. Мы такие же чернобожники, как и вы, так что любезны будьте и... Гаяна, не дослушав, захлопнула перед носом знахаря дверь. Он растерянно стоял, боясь повернуться к соученикам. Власта хихикнула и открыла рот, чтоб пошутить, но Нерослав дернул ее за рукав платья.

- Чего? - зашипела она.

- Ты слово давала, - нахмурился брат, - хватит с огнем играть. Девушка раздраженно фыркнула, но промолчала. Эх, такой момент пропадает! Впрочем, ей не нужен был особый повод, чтоб злить знахаря. А Зорян тем временем занес руку для повторного стука.

- Дурак...

- Остолбень...

- Зорян, может, не стоит!

- Идем-ка отсюда! Нерослав потащил Власту вниз, но на этот раз она не сопротивлялась — второй раз Гаяна будет объяснять без слов, уж кому как ни Власте это знать. Колдуны почти единогласно ринулись вниз, и стали потихоньку расходиться — кто обратно в покои, кто в трапезную. Они шли и прислушивались к звукам наверху. Страх страхом, но всем было интересно, что сделает Гаяна с упрямым мальчишкой. Нерослав оставил сестру и ушел к Звятко — Власта знала, что на этой седмице брат помогал кашевару. Сама девушка, задумчивая и почему-то повеселевшая, отправилась на двор. Она уже выходила из терема, когда сверху раздался громкий хлопок, а затем что-то забарабанило по полу, словно горох просыпали. Разумно рассудив, что навряд ли это Гаяна с таким опозданием проучила Зоряна, чародейка решила, что это все еще ссорятся Гордиян с Златославом. И коль выяснить причину склоки пока не удается, лучше держаться подальше. Она вышла на двор и с наслаждением вдохнула чистый весенний воздух. Небо было серо-голубоватым, но солнце еще не встало. На траве, словно волшебные камни или драгоценные жемчужины, блестели капли росы. Власта с наслаждением прошлась по мокрой траве. Ноги сразу озябли, но девушку это ничуть не огорчило. Она шла к конюшне. Вернее, ноги несли ее туда, потому как разум чародейки был в растерянности и не знал, что посоветовать хозяйке. Власта знала, что еще слишком рано, но все же не сильно удивилась, увидав, что Видбор уже на посту. Он кормил лошадей, а одного коня — самого ретивого и злого — причесывал. Увидев чародейку, слуга прекратил свое занятие, выпрямился во весь рост и улыбнулся. И Власта тоже расплылась в улыбке, тут же мысленно ругая себя. «Как два дурачка, честно слово», - подумалось ей. Но улыбка меньше не стала.

- Здравствуй, - проговорил Видбор, хоть девушка была еще далеко.

- Здравствуй, - ответила чародейка, заходя в конюшню. - Как твои дела?

- Потихоньку, - Видбор окинул взглядом лошадей. Он помолчал и тихо добавил:

- Я рад тебя видеть. Власта вновь улыбнулась.

- И я тебя рада видеть. Они стояли друг напротив друга, и оба были словно растеряны. Чародейка не знала, какие думы бродят в голове Видбора, но и сама она не понимала, что надо говорить и как себя вести. Раньше с парнями и мужчинами ей было просто, она и не задумывалась о том, как выглядит, что говорит, как ведет себя. С детства приученная использовать свою красоту, Власта никогда по-настоящему не привязывалась к тем, кого хотела очаровать. И сейчас она чувствовала себя совсем маленькой, глупой девочкой, которая пытается играть во взрослую жизнь. Молчание тем временем затягивалось, и Власте стало немного не по себе. Видбор заговорил первым.

- Прости, у меня словно все слова из головы вылетели, не знаю, что и сказать...

- И у меня, - с облегчением выдохнула девушка. - Мы с тобой как два немтыря.

- Да уж, - улыбнулся юноша.

Власта подумала, что надо просто говорить — хоть о чем-то — и задала вопрос:

- Как там в другом тереме дела?

- О, там невероятный переполох, - слуга помрачнел, - они праздновали чуть не два дня подряд, а кто-то — по слухам — даже пропал. Уж не знаю, передумал, быть может. В общем, там побезобразней колдуны себя вели.

- Ты еще туда поедешь?

- Да, хозяин велел готовиться — возможно на следующей седмице отправит меня туда вновь. Почему-то меня они слушаю больше, нежели тамошних слуг.

- Тебя попробуй не послушай, - улыбнулась девушка, против воли глядя на Видбора очарованными глазами. Он заметил этот взгляд и на диво нерешительным жестом взял ее за руку. Власта только хотела предостеречь слугу — многие ребята не спали, их могли увидеть, но тут заржал жеребец, и руки влюбленных расцепились.

- Я думаю, нам не стоит... - начала Власта.

- Я не боюсь.

- Знаю. Боюсь я.

- Власта, они ничего мне не сделают.

- А коль сделают? - Власта упрямо сжала губы. - Никогда себе этого не прощу. И вид у нее был такой, что Видбор в кои-то веки не стал спорить. Он задумчиво окинул взглядом конюшню, и вдруг быстро — будто в омут с головой — проговорил:

- Я согласен на все, лишь бы тебе хорошо было. Давай говорить о делах и вести себя как раньше. Только ты на рожон не лезь, прошу тебя. Я меж тобой и Зоряном встану, но навряд ли его это сдержит.

- Не вставай, это совершенно...

- Нет, - упрямо наклонил голову парень, и тут уже Власте пришлось отступить, - защищать тебя не прекращу. Но и нарываться не буду — вот тебе мое слово. И он протянул девушке руку — будто хотел заключить с ней договор. Власта улыбнулась мягкой, такой несвойственной ей раньше улыбкой, и с чувством пожала руку Видбора.

- Договорились. Ей надо было уходить из конюшни, но очень уж не хотелось разрушать что-то нежное, хрупкое и теплое, возникшее сейчас между ними. Однако со стороны терема послышались голоса, и Власта, нехотя отняв руку и кивнув парню на прощание, развернулась и пошла к терему.

- Глянь-ка, - вдруг окликнул ее Видбор, - а кони нынче тебя не боятся. Власта посмотрела на своенравного жеребца, и вдруг поняла, что и внутри у нее тишь да гладь — рядом с Видбором вся ее чародейская натура словно затихала и успокаивалась. Власта кивнула, с трудом обернулась к терему, от которого решительным шагом к центру двора шла Гаяна. Что ж, побыла сегодня счастливой и хватит, пора и честь знать.

***

Отцвел и ушел Цветень, сменившись Травнем. Участились грозы, терзающие посад и лес рядом ветрами да молниями. Поговаривали, что даже в недавнее капище ударила молния — прямиком в то место, где горел недавно колдовской костер. Но Нерослав знал, что это враки — слухи о чертоге быстро просочились в посад, заполонив умы людей страшилками и жуткими образами чернобожников. От них теперь чаще шарахались в стороны, не подходя к терему и обходя самих колдунов за версту. И конечно же люди сочиняли разное, будто думали, что если нарисуют себе картин пострашнее, то настоящие чернобожники не смогут за ними угнаться. Нерослав был рад тому, что их стали выпускать со двора, он с удовольствием выходил за пределы дома. Гордиян, все еще сияющий, словно начищенный глиняный горшок, то и дело наведывался к разными князьям, и порой брал племянника с собой. Чаще всего к Онежскому князю — тот жил неподалеку, и был самым влиятельным в ближайших землях. Нерослав послушно ездил везде, старался много говорить с Гордияном, желая выпытать его планы. Юношу не покидала мысль хотя бы попытаться спасти Власту, отправив ее, как и предлагал Видбор, в другой терем.

Нерослав видел, что между Властой и слугой что-то происходит, но в душу к сестре не лез. Заметил только, что та стала непривычно тихой, прекратила задирать Зоряна и будто внутренне успокоилась. Они с Видбором много не говорили — лишь по делу, но слуга неизменно оказывался где-то неподалеку, когда колдуны были на уроках. То лавку придет чинить, то окно мыть, то траву косит, то ворота чинит. Нерославу от такого поведения юноши становилось спокойней, с него будто чуть сняли бремя ответственности за сестру — по крайней мере, немного.

Сам чернобожник о побеге не думал, но в последнее время все чаще вспоминал предсказание Заресвета. Что-то в словах провидца не давало покоя Нерославу, хотя они и были яснее некуда. Чертог отныне и навсегда - ни единой лазейки... Иногда, лежа в своих покоях, стараясь заснуть, Нерослав раздумывал об этом предсказании, будто это были не просто слова, а ларчик, в котором спрятано истинное сокровище — что-то, что поможет ему понять, как быть дальше. Но ответ не приходил.

В тереме все было по-прежнему, разве что уроки стали жестче — с колдунов требовали больше, и многие — как видел юноша — этой ноши не выдерживали. Некоторые девушки тайком плакали, а Мокша хватал одну заразу за другой, валяясь в бреду и лихорадке. Зоряна наказали, и знахарь дулся несколько дней, отрабатывая наказание на конюшне у Видбора, пока последний не пошел к Гаяне на поклон: уберите, мол, этого человека, от него лошади шарахаются. Гаяна просьбу выполнила, и Зорян перекочевал к Звятко, которому вообще было все равно, кто ему помогает. Нерослав все чаще видел Зоряна со стихийником, иногда к ним присоединялся Гордей, и что-то в этой троице смущало чернобожника. Это напоминало ему школьные дни, когда они с друзьями гадали о том, кто же чудит в лесу. Словно они вновь о чем-то сговаривались. Надо сказать, что Златослав с Гордияном так и продолжили ссориться - иногда пытаясь скрыть от молодых колдунов склоку, иногда не особо стараясь. Гаяна между ними не влезала, но судя по ее недовольному виду, сердилась на обоих. О чем они спорили за закрытыми дверьми, никто не знал, а при учениках переговаривались о всяком. Спорили о том, как учить, куда ехать, что делать. Златославу хотелось больше молодняка, он пытался убедить Гордияна в том, что именно молодые колдуны нужны чертогу — за ними будущность. Гордиян уповал на власть имущих и старых колдунов. Он наведывался к Велиречине и Маре, а так же, как знал Нерослав, попытался подступиться к Сиве, но вряд ли был даже на порог пущен. Во всяком случае вернулся дядя злым и уставшим.

Златослав в отсутствие главного волхва был еще строже, порой грубил даже Гаяне, что уж говорить о молодняке. Гаяна почти никогда не отвечала на колкости златокудрого стихийника — Нерослав подчас думал, что мать видит в Златославе капризного мальчишку. Он таковым казался и самому юноше — порой ему не верилось, что еще несколько месяцев назад ученики видели стихийника умным и талантливым. То ли он умело скрывал свою нетерпеливость и горячность, то ли возрожденный чертог проявил его натуру. Нерослав заметил, что это происходило со многими — даже на Совете колдуны иногда говорили и спорили так, словно совсем не знали друг друга. И по себе юноша заметил — за эти месяцы изменения произошли невероятные. Он словно заново знакомился с собой и учился обращаться с силой.

Еще одно беспокоило молодого чародея — это купеческая дочь. После того разговора, в котором, как подозревал он, девушка открылась больше, чем хотела, они мало беседовали. Нерослав ничего не мог с собой поделать — нарочно или ненамеренно — он избегал Милонегу. Та тоже стала реже подходить и заговаривать первой. Стала тиха, принялась пропускать уроки, и даже на пару дней уезжала к отцу в другой терем. В эти дни Нерослав чувствовал себя свободнее обычного. Власта, наблюдавшая за всей этой канителью, лишь головой качала:

- Побеседовал бы ты с ней.

- О чем? - сердился Нерослав. - Она ведь прямо ничего не сказала... Как ты себе это представляешь: здравствуй, Милонега, я никогда не стану твоим мужем и скорее всего не доживу до следующей зимы?..

- Это чего это? - раздражалась в ответ сестра. - Прямо ей скажи, что чувствуешь, хватит бегать. Говорила она там что или нет, ты не глуп, нужные слова сам найдешь, обойдя все острые углы, верно?

Нерослав знал, что она права, но решиться никак не мог. Случай представился сам собой: шла третья седмица Травня, и боги внезапно решили помучить Явь холодами. Нужно было пройтись по терему, утеплив его заклятиями, и это задание досталось Нерославу и Милонеге — она знала все щели и слабые места большого дома. Поначалу им было неловко, но за работой ребята не заметили, как разговорились: девушка рассказала о том, как гостила у отца, Нерослав немного рассказал о покоях князя. Юноша уже было совсем успокоился, но зря.

- Знаешь, я удивилась, но отец нашел мне жениха, - вдруг произнесла девушка, стоя за спиной колдуна — они как раз были наверху у лестницы. Нерослав, создававший плетение, сбился:

- Правда? И кто он?

- Кто-то из купцов, - пожала тонкими плечиками Милонега, - мы пока не виделись, но отец настаивает, чтоб я не тянула. Нерослав, сбившийся еще раз, раздраженно вздохнул и обернулся к девушке. Сейчас или никогда — иначе и колдовать не получится.

- Милонега, послушай, я думаю, это не такая плохая мысль.

- А я, кажется, у тебя того не спрашивала, - прохладно ответила девушка, и Нерослава удивил ее тон — он привык, что с ним она всегда была дружелюбна. Он чуть помолчал, но затем вновь заговорил — надо было прояснить все, чтоб ненароком не обидеть купеческую дочь.

- Верно, не спрашивала. Но у нас с тобой как-то был разговор — в вечер последнего Совета. И ты заговорила про семью и обычную жизнь. И я хотел... - юноша чуть сбился, чувствуя себя ужасно неловко, - я хотел сказать, что вряд ли смогу жить обычной жизнью, а уж про семью не могу и мечтать. Такой уклад не по мне. И если отец нашел тебе...

- А с чего ты взял, что я на тебя намекала? - вспыхнула Милонега, сжимая тонкие ручки в кулаки. - Не многовато ли ты на себя берешь? Где это вообще видано, чтоб я, купеческая дочь, в любви объяснялась какому-то колдуну? Я пришла тебя успокоить, да ни ты, ни твоя сестра рады тому не были. И уж вовсе я не про нас с тобой говорила. И не мечтай. Нерослав чуть поджал губы — он понимал, конечно же, что происходит, но все равно слова девушки были далеко не приятными. Он опять немного помолчал — чтоб успокоиться и не сказать ненужного.

- Хорошо, если так. Но я должен был тебе это сказать, чтоб не было между нами недомолвок. Прости, если обидел. И все равно тон у него вышел более холодный — подумать только: он, оказывается, недостоин купеческой дочери! Милонега вздернула красивый носик и проронила:

- Хорошо, я тебя прощаю. Знаешь, пойду я, пожалуй, Звятко подсоблю. А то вдруг ты решишь, что я в тебя влюбилась, коль задание помогаю исполнять. Она резко развернулась и сбежала по лестнице вниз. Нерослав, огорошенный и сердитый, медленно вернулся к плетению. Но видно этот угол ему сегодня не суждено было утеплить. Позади раздался ехидный голосок Горяны:

- Ох, ну что за жаль! Хотел девочку облагодетельствовать, а она тебе от ворот поворот дала... - Горяна притворно нахмурилась и опустила уголки губ вниз, - выходит, не такой уж ты у нас завидный жених. Иль ты ведьму свою лесную, дикую никак позабыть не можешь?

- Шла бы ты отсюда восвояси, - угрожающе ответил юноша, кляня себя почем зря, что не накинул заранее заклятие тишины.

- Да я-то пойду, - нехорошо ухмыльнулась Горяна, - а что скажет Златослав, коль узнает, что ты девиц тут развращаешь да соблазняешь вместо занятий чародейством? Или что ты дочку нашего хозяина рассердил? Живо вылетишь из числа любимчиков Гордияна.

- Вылечу, - пожал плечами Нерослав, сдерживая гнев, - только ни ты, ни Гордей, ни Зорян туда не залетите. Неважные вы птицы для того, маленькие. Так что исходи ядом сколь угодно, но где-нибудь в другом месте, мне работу завершить надо.

- Ухожу, Нерослав, ухожу, милый, - пропела Горяна, - вот только глуп ты да зашорен. То ли любовь тебе в голову дала, то ли самомнение глаза слепит. Не видишь ты того, что под носом творится, и что нам с Гордеем и Зоряном больше доверяют, нежели тебе. И в планы посвящают и задания поинтереснее дают. А ты валяй, конопать стены, на иное и не годишься. И Горяна, невероятно довольная собой, проплыла мимо чернобожника и скрылась в покоях Златослава. Чернобожник, все еще сердитый, пытался унять гнев и распробовать на вкус интересную мысль, которая посетила его только что: Горяна ожила и вела себя так, как когда-то в школе, будучи посвященной в тайну возрождающегося чертога Чернобога. С чего бы это?

Глава 24

***

В школе поговаривали, что в лесу появился Святибор. Пестовал растения, защищал зверей, отпугивал навью нечисть. Слухи пришли из деревни, и волхвы поначалу не очень-то верили им — чего только не придумывали люди, чтобы почувствовать покой среди смуты. Но после того, как Збигень столкнулся с духом, сомнения отпали. Лада никогда раньше не видела Святибора — в их родном лесу ему нечего было делать, все заботы были на плечах Лесьяра и его внучки. Считалось, что Святибор появлялся там, где некому было вступиться за лесных жителей, и строго карал людей, которые решились обидеть в его владениях хоть кого-то. В Ладиной деревне раньше блуждала сказка о непослушном мальчишке, которых любил жечь огнем крапиву, пока однажды в полдень не повстречал седого старца. Поначалу не испугавшись, он не скоро сообразил, что перед ним Святибор. А как понял, было уже поздно — никто этого мальчишку больше не видел. Лада слышала эту сказку в детстве, но ей всегда казалось, что родители так учат детей бережно относиться к лесу. Лесьяр же однажды сказал ей, что дух и впрямь существует, только постоянного дома у него нет- по всей земле он странствует в поисках беспризорных лесов. И вот это случилось с их школьным лесом.

- Неудивительно, - качала головой Волгава, - даже деревне внимания больше, чем лесу. А звери нам вреда не чинили, как люди.

Они сидели на уроке Збигня, в избе волхвов. Збигень обещал отвести их к пруду, искать берегинь, и перед тем решил рассказать о правилах поведения.

- Мы не можем всем помогать, - отвечала ей Зима.

- Нам бы кто помог, - подтверждая ее слова, кивала головой Бажена.

Лада не знала, как относиться к появлению духа. Он был добр, но и ошибок не прощал, и ему было все равно, кто перед ним. Наказывал одинаково и колдунов и простых людей, хоть у колдунов и было больше средств защиты. Святибора не волновали людские склоки, помощи у него просить было бесполезно, он обычно помогал, если думал, что так будет лучше для леса. А вот на наказания был скор. И потому Збигень уже битый час не отправлялся с учениками в лес — ребята словно не понимали всей опасности.

- Вы должны быть аккуратны, вы должны быть уважительны, - видно было, что волхв подустал убеждать, - никто не сможет сказать, что взбредет в голову этому духу, хоть он и считается не злым.

Ученики молчали — они уже вдоволь наспорились, наспрашивались и теперь просто хотели пойти на поиски берегинь.

- Повторюсь: одолень-траву держать при себе, далеко не расходиться. Если встретите его в одиночку, говорить вежливо и с почтением — Леший иногда проигрывает Святибору в силе и жесткости. Коль мы вместе его встретим, говорить буду я — ни писка, ни звука, ни слова. Ясно вам?

Когда волхв наконец получил от учеников подтверждение того, что они все поняли, все потихоньку потянулись к выходу из избы. На дворе было прохладно — Травень вдруг решил, что хватит с них тепла. Второй день завывал ветер, а накануне пытался пойти ледяной дождь, но Искра с несколькими стихийниками разогнали тучи. Лада зябко куталась в теплый большой платок, рядом шли замерзшие подруги — только Огнеслава как всегда была без платка и в простом платье.

- Как же тебе подходит твое имя, - восхитился Световид.

- Поделись огнем, - пошутила Зима, а Световид чуть обнял ее за плечи, пытаясь согреть.

Огнеслава улыбнулась, польщенная их словами.

Они уже зашли достаточно глубоко в лес, когда их нагнала Доля.

- Доброго дня! - бодро проговорила девушка. - А меня Ведагор к вам отправил. Говорит, попозже и Лесьяра пришлет — на всякий случай.

Збигень чуть нахмурился, но промолчал. А Ладе вдруг сделалось не по себе. Если Ведагор чего-то опасается, то это и впрямь серьезно. Похоже та же мысль пришла в голову остальным, потому что Волгава, нагоняя Бажену, прошептала:

- Может, нам назад повернуть? С охраной в лес идем, где это видано...

- Если уж Ведагор нам подмогу присылает, - соглашаясь с ней, проговорила Бажена.

- А что вообще может сделать Святибор? - спросила Огнеслава. - А то пугали нас, пугали, а толком ничего не ясно.

- У нас говорили, что он может запутать путника, направив его к логову диких зверей, - отозвалась Лада.

- А в нашей деревне поговаривали, что он дружен с Лешим и Водяным, может утопить или задушить.

- Кошмар какой, - бледнея, просипела Волгава.

- Все будет ладно, - громко сказала Доля, - Святибор строг, но нас так много. Вы взяли с собой одолень-траву? Ну вот. Он тоже не всемогущ и не глуп. Не полезет он к такой куче колдунов — главное лес не трогать.

- Страшно, - вновь подала голос Волгава.

- Тогда вы не тому учитесь, - жестковато ответил Збигень, прислушивающийся к разговору, - колдуны всегда имеют дело с тем, что страшно. Будь то лесные духи или нечисть, заговоры, яды или простой люд с вилами. Как же ты, Волгава, собираешься лесным зверям помогать, если тебя от леса простой дух отвадить может?

- Так он пусть и помогает, я не пойду в лес, где моя помощь никому не нужна, - упрямо гнула свое девушка.

- Не получится всегда ходить только туда, где тебе опасность не грозит, - спокойно возразила ей Доля, а Збигень кивнул, соглашаясь со словами чародейки.

- Надо уметь и в опасности и в покое колдовать.

- Ну это я уже поняла. Нам в школе опасности частенько устраивают. Видно, чтоб научить получше, - вдруг язвительно проговорила Волгава.

Лада, да и остальные, удивленно глянули на девушку — чтоб она так громко выдавала столько слов разом, - это было не похоже на чародейку. Лада вдруг поняла, что очень хочет, чтоб Волгава вернулась к избам. Они уже подошли к границе, им всем требовалась сосредоточенность и внимание, а трусоватая колдунья сбивала их с толку.

- Это какие же опасности ты тут переживала? - усмехнулся Збигень. Видно было, что его задели слова девушки.

- Возрождение чертога, жертвоприношения, открытая Навь, злые деревенские, - перечисляла Волгава.

- Как же могли волхвы нас обезопасить? - подала голос Огнеслава.

- Ну к примеру, не скрывать, что Златослав якшается с темными силами.

Збигень вдруг развернулся к Волгаве:

- Возвращайся-ка в школу.

- Что? - опешила девушка. - Это еще почему?

- Этот поход слишком опасен. И я не уверен, что смогу тебя защитить, - холодно заметил он.

- Ты и сама хотела, - подала голос Огнеслава.

- Там безопасней, - поддержала подругу Лада.

- И тебе надо еще определиться, на чьей ты стороне, - вдруг припомнила Зима.

Волгава глядела на них всех с обидой и гневом, губы ее дрожали. Но ребята были непреклонны — никто из них не пожалел девушку, никто не вступился. Кажется, Волгава успела утомить многих. Только Доля, покачав головой, взяла ее за плечо и мягко сказала:

- Волгава, я думаю, тебе и вправду лучше вернуться, коль ты так боишься. Ни к чему это — тревожиться лишний раз. К тому же чары ведь чуют страх, и магия может быть непослушна. Ступай. А мы с ребятами вечером на уроке все тебе расскажем, - она обвела взглядом толпу учеников, как бы прося у них поддержки.

Даже не слова, а скорее тон сердобольной Доли тронул некоторых из колдунов, и они неуверенно закивали головами. Среди них были и Бажена и Световид. Лада же с Огнеславой и Зимой уже отвернулись от пухлой чародейки. Та, чуть посопела, но затем, упрямо сжав губы, проговорила:

- Я хочу пойти с вами.

Збигень, явно сердитый, хотел что-то сказать, но глянул на Долю и молча кивнул. Доля улыбнулась волхву. А затем повернулась к Волгаве:

- Только строго соблюдай правила. Это всех касается!

С этими словами она подошла к колдуну и помогла ему убрать защитную границу. Их ждал Святибор и берегини.

***

- Вот, а потом он выходит из-за дубка и говорит: чего пожаловали? Представляешь? - Лада, торопясь, ела щи, закусывая их гречишными лепешками, а дедушка, глядя в небольшое оконце, кивал головой.

- Мы так перепугались, но Збигень с Долей большие молодцы! Не растерялись, говорили с ним вежливо и спокойно. Но и твердо, мол, имеем право быть в лесу. А Святибор нам угрожать стал: коль увижу вред какой, то-се... Если честно, было жутковато. Он такой странный - вроде старик стариком, но есть в нем что-то... Словно не из Яви он и не так добр, каким его некоторые считают. В общем, мы немного струсили, но Збигень ему поклонился, заверил, что мы лес не тронем, что нам берегини нужны. Ну и он нас отпустил, даже направление показал... Но было страшновато. Мы думали, Волгава живо убежит, но она осталась, только испугалась, кажется, сильно. Доля ее потом отваром мелиссы отпаивала.

Лесьяр, помешивая щи ложкой, укоризненно помотал головой. Лада вздохнула.

- Ну что? - с набитым ртом спросила она.

- Негоже это - ссориться сейчас, тем более, коль дева из твоего же, родного, чертога.

Лада не спеша дожевала, вытерла губы и с чувством сказала:

- Знаешь, дедушка, я слышу это уже который раз за последние месяцы. А только не ложится эта мысль в мою голову — хоть тресни.

- Я бы треснул, - буркнул Лесьяр, постукивая ложкой о край плошки.

- Ворон мне не нравился — и как оказалось — не зря. Волгава — тоже. Искра — тем более, и не я одна про нее худое думаю. Нарочно я с ними ссориться не собираюсь, но и любить да дружбу водить не обязана. Хватит уже думать, что только в лагере напротив есть плохие люди.

- Они не плохие, - пожал плечами дед, уже понимая, что проиграл спор.

- Ну, может, и не плохие, - не стала возражать Лада, возвращаясь к вкусному обеду, - а все ж таки не стану я более себя обманывать. Мы на одной стороне, но любить друг друга не обязаны, и выжимать из себя то, чего во мне нет, я не хочу. Что с того, что Волгава из моего чертога? Мне ближе подруги из других. Да тот же Нерослав мне ближе и понятнее, чем Ворон и Искра, к примеру.

Лесьяр задумчиво взглянул на внучку, а сама Лада на миг застыла — она впервые помянула Нерослава без сильной душевной боли и тяжести. Улыбнувшись немного печальной улыбкой, она вновь вернулась к щам. Лесьяр пробормотал:

- Я уж понял, что тебя не переспорить...

- Просто ты знаешь, что я права, - вновь с набитым ртом проговорила Лада, - лучше расскажи еще о посаде.

- Да что рассказывать? Я уж все сказал, - пожал плечами дедушка, - не очень большой, грязноватый, но люди добрые. На Совете я не был, я же тебе сказывал уж. Учителей искал. К нам должны приехать стихийник и зелейник.

- Молодые или пожилые?

- Один средних зим, второй молоденький, навроде Доли. Молодых-то много, на Совет некоторые приехали, хотели новости из первых рук узнать. Там-то я их и ловил. Сновид — это зелейник — проездом был. Одинок он, а деревня его вымерла, он чудом жив остался.

- Как-то не очень внушает доверие зелейник, у которого не хватило сил деревню сохранить, - нахмурилась Лада.

Лесьяр досадливо крякнул:

- Неужель ты думаешь, я вам абы кого в учителя назначил бы? Да и Ведагор после с ним беседовал. Проверял. Сновид — чародей особенный. Он принадлежит только одному чертогу. Ни заклятий не сплетет, ни облако не заговорит, ни упыря не одолеет. Зато в настойках, ядах, мазях, взварах ему равных нет. Растения с зарытыми глазами узнает! Что до деревни, не везло им. Поначалу кладбище кто-то из молодых поднял, многие полегли, а потом поветрие было. А там и оставалось-то дворов десять. Не успел он.

- А что за поветрие? - с опаской спросила Лада.

- Не знаю, - пожал плечами Лесьяр, отодвигая от себя плошку со щами,- трясавица была, жар, скот весь, который был, пал. Сновид опомнился лишь утром, когда было поздно, а из простых людей до его избы никто не добежал. Говорит, одного так на пороге и застал, мертвого уже...

- Кошмар какой, дедушка, - еще сильнее нахмурилась Лада, - а нам в школе заразный зачем?

- Да не заразный он, мы его и так и сяк с Ведагором проверяли. И прошла уж половина года. Одинок он, знаний — цельная голова, аж лопается, а передать некому. Не бойся, все будет ладно.

- Ну хорошо, - неуверенно протянула Лада, с жадностью глядя на плошку дедушки, - а второй кто?

Лесьяр усмехнулся и пододвинул внучке щи.

- Что там с вами Збигень делал? Аппетит у тебя нынче волчий! Ну а второй молод, звать Ярко. Веселый, славный, силы много. Но осторожный очень, он даже к Совету не приближался, хоть охотников и много было в лесу неподалеку. Всем хотелось сразу узнать решение, - Лесьяр вздохнул, словно сожалея о том, что произошло на Совете. - А Ярко около да рядышком бродил. Как шатун. И когда мы предложили ему в школу поехать, очень долго нас выспрашивал. Он чем больше вопросов задавал, тем сильнее Ведагор в него вцеплялся. Осторожный стихийник — где ж это видано! Такого надо брать.

Лесьяр чуть улыбнулся и продолжил:

- Ярко не учил никто. Волхва в деревне не было, он сам по крупицам знания собирал. И умеет много — не только стихиями управлять. Но и разное иное.

Лада, доедая щи, вдруг застыла с ложкой на весу:

- А как они... Они поддерживают нашу сторону?

- Само собой, - важно кивнул Лесьяр, - иных Ведагор не взял бы сюда. Уж ошибся раз, ныне на воду дует. Он даже напоил обоих настойкой из кочедыжника.

- Правда? - удивилась Лада.

Кочедыжник не очень охотно рос в их лесах, был диковинкой, а уж зелье или настойка из этого растения считались и вовсе чем-то несусветным. Кроме того, такое зелье развязывало язык и как бы изгоняло все мысли из головы, заставляя человека выбалтывать все, что на душе. Применяли его редко, это считалось обманом и неуважением — особенно, если речь шла о двух колдунах.

- Ну а что ты хочешь? Ведагор стал осторожен втройне.

Лада задумчиво постукивала ложкой по дну пустой плошки. Да, осторожность главного волхва была налицо, но девушка не могла не думать о том, что в чем-то Волгава была права — ведь Ведагор проглядел Златослава и то, что он на самом деле творил под носом у волхвов.

- Что задумалась? - Лесьяр легонько щелкнул внучку по носу. - Доедай давай, да шуруй — слышишь, Доля вас кличет?

Лада вскочила с лавки, наскоро обняла дедушку и чмокнула его в небритую щеку. Выпалила слова благодарности и умчалась на урок. Лесьяр вздохнул, что-то забормотал по-стариковски и принялся собирать посуду. Они с внучкой обедали в избе, тогда как все остальные высыпали на улицу — даже некоторые волхвы. Травень хоть и морил их холодами, а все же у костра да с песней многим было поповадней обедать. Лесьяр стряхнул крошки, оставшиеся от лепешек, собрал посуду и вышел из избы. Ученики уже собрались неподалеку — им что-то рассказывала молодая учительница. Лесьяр залюбовался девушкой: глаза горят, и так много силы в теле, а магия, кажется, так и бурлит в чародейке. Он улыбнулся и отправился мыть посуду, вспомнив, как повстречал Долю, а затем Ярко и Сновида. Затем мысли его перекинулись на посад, терем с молодыми темными колдунами и проклятый Совет... Они с Ведагором вернулись несколько седмиц назад, а Лесьяр до сих пор ловил себя на мысли, что Совет им обоим привиделся. Дедушка Лады был стар и мудр, но весьма упрям — как и внучка. Ему было сложно принять то, что чародейский мир менялся, со скрипом перемалывая прежние устои. Это пугало старого колдуна — он переживал за внучку. Но с каждым днем, проведенным здесь, с Ладой, он убеждался: она сдюжит. И все эти молодые чародеи — тоже. Новый мир, который ждет их, не только страшил, но и увлекал. Да и сил у них поболее, и жизнь вся впереди раскинулась, словно дорога. Это он, Лесьяр, уж подошел к концу своей тропинки. Старый колдун тряхнул головой, отгоняя дурные мысли, и направился к дежурным у костра. Помирать сегодня он не собирался, а посуду грязной оставлять негоже.

Глава 25

***

Лада лежала на лавке, тяжело дыша. Сердце сбивалось с ритма. Дыхание было прерывистым и хриплым. Девушка проснулась резко, будто кто ушат с водой на нее вылил. Но пошевелиться не могла — на нее напал сонный паралич. Ей снился какой-то кошмар — невнятный, темный, рваный, как туман на реке... Стараясь дышать медленно, Лада изо всех сил пыталась вспомнить, кто или что ей снилось, но как ни напрягала голову — ничего не выходило. Наконец дыхание чуть выровнялось, и сердце перестало отплясывать в груди, забилось ровно и мерно. Эх, жаль рядом не было Баюна — он ушел на дежурство с Баженой, Вороном и Годиславом. Кот быстро успокаивал девушку, если той снились кошмары.

Лада села на лавке, потерла глаза. Ложиться и продолжать спать почему-то было страшно — рассвет только-только вползал в избу, и остатки ночи еще окутывали все вокруг мрачностью. Девушка быстро оделась, накинула на плечи платок и вышла из избы. Когда она полной грудью вдохнула свежий прохладный воздух весеннего утра, плечи ее расправились сами собой, и разгладился лоб. Здесь, в окружении изб, деревьев, на усыпанной росой траве, ей стало легче и спокойней. Лада медленно пошла в лес. Далеко заходить не будет — нечего дежурных пугать — но чуть успокоиться в лесу ей хотелось.

Подол юбки и ноги быстро промокли от росы. Но Лада все шла и шла... Солнце чуть уверенней принялось показываться из-за облаков, и у чародейки перехватило дыхание: лесной мир переливался и цвел! Легкая трель ранней птицы доносилась из глубины леса, на высокой траве сияла паутинка, увешанная каплями росы, а деревья словно светились. Лада улыбнулась, чувствуя умиротворение и тишь. Она подошла к ближайшему дереву и коснулась коры ладонью. Лесной мир подхватил и унес ее в чащу. Туда, где просыпались животные — осмелевшие после появления Святибора. Туда, где по-прежнему шебуршалась нечисть — зыбочник и болотник, кикимора и дрекавак. Лада хотела было отыскать и Святибора, но почему-то побоялась — ей суеверно казалось, что он почует колдовское присутствие и осерчает... Девушка, успокоенная, уже хотела возвращаться, как заметила небольшое движение — как раз неподалеку от болота, где она почуяла зыбочника. Лада пригляделась и поняла, что в лесу, в самой чаще, за границей, какой-то человек. Это была не нечисть, и вряд ли это был Святибор. Фигура казалась скорее женской, хоть колдунья и не могла разглядеть ее четко — как и в случае с нечистью, люди неохотно поддавались ее чародейскому взору. Ладе стало любопытно, и она напрягла все силы, чтоб понять, кто перед ней. Но фигура вдруг встрепенулась, смазалась, и куда-то пропала. Лада растерянно вернулась — пальцы чуть сильнее сжимали кору, а лоб опять хмурился. Кто-то бродит вокруг школы? Или это заплутавший путник? Так что-то уж слишком он заплутал... Быть может, это пытаются к ним добраться Сновид или Ярко? Но болото совсем с другой от посада стороны. Лада задумчиво постукивала рукой о кору. Затем вздохнула и направилась к избе волхвов — надо было разбудить Ведагора и рассказать обо всем. Быть может, это и ерунда, но в нынешние времена Лада предпочла бы выглядеть глупо, нежели пропустить опасность.

***

- Разве ты не замечаешь? Ну ведь явно что-то затевается! - горячо произнес Нерослав, слишком сильно затягивая петлю на плетении.

Заклятие тут же стало еще более угрожающим.

- Это что же выходит? - заинтересованно разглядывала плетение Власта.

- Мгновенный сон превратился... Ого, как интересно у тебя вышло. Сон, который выборочно убьет нескольких человек? Ты меня пугаешь, брат мой.

- Власта, - Нерослав раздраженно стряхнул нити с рук, - не о том думаешь.

- Это ты не о том думаешь, - передразнила его чародейка, ловко заканчивая плетение, - нам такого учителя привезли — саму Мару! Да я об этом, может, всю жизнь мечтала. А ты мне про Горяну рассказываешь... Все равно что в солнечный день лучину жечь.

Нерослав вздохнул и махнул рукой. Прошла уже седмица с тех пор, как Горяна вызвала у юноши подозрения своим довольным видом, и с тех пор он наблюдал за чародейкой. Заодно под его зоркий взгляд попал и Зорян, и Гордей. Златослав, конечно же, был нелегкой целью. А вот за молодыми колдунами наблюдать можно было сколько угодно. И теперь Нерослав хотел обсудить это с сестрой, но утром Гордиян привез в терем Мару, и та любезно согласилась дать несколько уроков чернобожникам. Власта была вне себя от радости, и впитывала каждое слово, которое произносила чародейка. Нерослав думал, что дело не столько в мастерстве Мары, сколько в ее поведении — она была насмешлива, умна, остра на язык — Власта напоминала ее во всем.

- Ну а теперь, - Мара, бродившая среди учеников, легко развернулась, и полы ее красного сарафана взметнулись, - берем первое плетение, в которое вы заложили срок, и второе — с мгновенным сном, - и соединяем! Делать это надо очень аккуратно, и с непривычки вы можете сбрасывать одно из плетений. Не спешите. Коль постигла неудача — начинайте сызнова. Ну, у кого вышло?

Она обвела взглядом сосредоточенных, притихших колдунов, но пока ни у кого не получалось выполнить задание. Нерослав видел, как Власта изо всех сил спешит — сестре, видно, хотелось заслужить одобрение чародейки-волхва — но в этой спешке девушка случайно скинула одно из плетений. Выругалась сквозь зубы, и принялась плести его заново.

- Вот так? - вдруг раздался из толпы голос Горяны.

Он дрожал — то ли от волнения, то ли от радости — Горяна глядела не на Мару, а на Власту, которую смогла унизить тем, что первой справилась с заданием не своего чертога.

- О, умница, - лучезарно улыбнулась Мара, хлопнув в ладоши.

Затем наклонила голову набок и протянула:

- Только силенок маловато в твоей волшбе, милая. Этак ты сном колдовским на пару мгновений врагов и сморишь...

- Я закладывала в плетение полдня, - стараясь не показывать досады, проговорила Горяна.

- Я с этим и не спорю, - легко пожала плечами чародейка, - а только не хватит его надолго, уж поверь.

- У меня тоже вышло, - поспешно и громче нужного воскликнула Власта, показывая Маре свое плетение.

Нерослав усмехнулся, наблюдая за сестрой, которая с победным видом глядела на старшую колдунью. Мара, не спеша, словно чуть рисуясь, направилась к Власте. Молча обошла ее, разглядывая и девушку и ее чары. Пробежалась взглядом и по Нерославу, стоявшему рядом и небрежно, словно ему было наплевать на задание, соединявшим чары.

- А вот это годно, - медленно произнесла чародейка Макоши, - красиво, тонко и сильно. Какие петельки у тебя вышли! Как тебя звать?

- Власта, - чародейка словно вытянулась вверх от похвалы, на щеках заиграл румянец.

- Что ж, ты способная ученица, Власта, - чуть насмешливо произнесла Мара, а затем развернулась к Горяне:

- Вот, милая, глянь, как надо колдовать в моем чертоге.

Горяна почти позеленела от гнева и зависти, и Нерослав вдруг разглядел позади учеников Часлава, который точно повторял выражение лица ученицы. Волхв был тих и скромен с тех пор, как они приехали в терем, и вообще никак не помогал Гордияну и Златославу, предпочитая лишь учить колдунов, как прежде. Но если в Сияне Нерослав видел сомнения, боль и тяжкие думы о принятом решении, то в Чаславе было видно лишь задетое самолюбие — не вписывался волхв в одну компанию с Златославом и Гордияном.

- Что ж, на том и закончим, - тем временем Мара вновь хлопнула в ладоши и танцующей походкой направилась к терему, - коль повторить захотите, плетение вы знаете.

Ученики завороженно глядели колдунье вслед. Кто-то все еще пытался связать два заклятия, кто-то шушукался с соседями. Часлав вышел из-за спин молодых колдунов и недовольно буркнул:

- Сбрасывайте! Сбрасывайте, говорю, у нас занятие иное будет. Нельзя плести в дороге, так вы, того и глядите, соседей заколдуете. Ну-ка собрались — мы идем в лес. Сегодня довольно глубоко, будем искать кикимор.

И он тут же развернулся к воротам. Колдуны нестройными рядами потянулись за волхвом.

Нерослав, накинув на них с Властой заклятие тишины, обернулся к сестре и прошептал, будто колдовства было недостаточно:

- Просто посмотри за ней. Говорю тебе, они с Гордеем и Златославом словно в школу вернулись.

- Ну не знаю, Нерослав, - покачала головой чародейка, - странно думать, что дядя может посвящать в какие-то там тайны Горяну и Гордея. Про Зоряна вообще молчу — помнишь, ты говорил, что он испортил встречу с Ягой?

- А что если это не Гордияна тайны?

Власта заглянула в лицо брата:

- Златослав?

- Ты же слышишь, как они ругаются.

- Ох, как же ты его не любишь! Что тогда его подозревал, что нынче на него думаешь...

- Заметь, что в прошлый раз я был прав.

- Это да, - согласилась Власта, вспомнив Ладу и их споры с братом, - но как-то мне не верится, что Златослав настолько глуп. Да и что он может задумать? Восстание? Хочет свергнуть Гордияна и занять место главного волхва? Ты же говорил, что он его главенство не оспаривает.

Нерослав помолчал. Он думал об этом, и ответ на вопрос у него был готов. Только он ему не нравился.

- А не может ли Златослав вернуться в школу?

- Зачем? - округлила глаза Власта. - Соратников он там не найдет, а если и найдет, что значат молодые колдуны против опытных?

- Может, он хочет еще раз попытаться? Только уже в открытую - чертог ведь признали. Придет да заявит, что ищет свежую кровь. А беседы беседовать он мастак — сама знаешь.

- Мне кажется, это как-то глупо, - покачала головой Власта, - зачем ему с детьми возиться?

- Так выбора у него нет, - пожал плечами Нерослав, - ему как отдали нас всех в ведение, так больше серьезных колдунов не доверяли. Дядя к князю зачастил, с Марой и Велиречиной сам беседует, старших колдунов отселил. Куда податься Златославу? Это для нас он волхв, а остальные его не очень слушают. Возьми ту же Велиречину — помнишь, она пару дней назад гостила? Так ведь и не взглянула на Златослава, а он же стихийник...

Власта задумалась.

- Я даже не знаю, что тебе ответить, - честно призналась она, - знаю только, что Златослав вряд ли что путное замыслит, коль у него в помощниках Зорян, Горяна да Гордей...

- Сила у них есть, особенно у Зоряна.

- А вот ума не хватает, - фыркнула Власта.

- Это меня и пугает, - невесело усмехнулся в ответ Нерослав.

***

Трапезная была пуста, и весь терем еще спал. Наверняка в покоях ребята уже просыпались, но в коридорах пока было пусто. Власта и Видбор помогали Звятко готовить завтрак, и хмурый кашевар не очень понимал, с чего вдруг ему достались целых два помощника. Впрочем, он не возражал и почти ничего не говорил, лишь изредка переводил взгляд с чародейки на слугу. Власта чуть слышно напевала под нос песенку, раскладывая горячую кашу по плошкам. Видбор разливал травяной взвар и в открытую любовался девушкой. Они лишь изредка перекидывались словами, но эта молчаливая работа бок о бок, казалось, сближает их лучше, чем самая насыщенная беседа. Когда все было готово, Власта с помощью чар переправила все плошки разом в трапезную. Взвар они разносили вручную — чародейка боялась расплескать его.

Потихоньку начали стягиваться на завтрак молодые колдуны. Первыми в трапезную вошли Светозара и Милонега, затем потянулись еще девушки, вошел Зорян, затем Нерослав, волхвы, и вот уже все завтракают, наблюдая в большое окно мягкий утренний свет.

Власта вернулась к Звятко — они с Видбором оставили себе кашу там, вдали от чужих глаз. Кашевар еще раз хмуро оглядел молодых людей и, вздохнув, вышел.

Видбор заговорил первым:

- Как твои дела?

- Все хорошо, - улыбнулась Власта, - странно, но после того, как признали чертог, мне стало спокойней. Хоть и не сразу.

- Ну вас пока не разлучают с братом, быть может, тебе от того легче, - кивнул Видбор.

Власта глянула на него с хитроватой улыбкой, но промолчала. Она понимала, почему ей стало спокойней, но девушке казалось до того неуместным своя собственная влюбленность, что она не стала говорить об этом вслух.

- А ты как поживаешь? Тебя так и не отправляли в другой терем?

- Нет, у них вроде все устаканилось, - покачал головой слуга.

Они еще помолчали, не торопясь занимаясь завтраком. Вдруг Власте пришла в голову мысль.

- Видбор, а ты не замечал, что Златослав, Горяна и Зорян стали как-то особенно дружны?

- Замечал, - тут же кивнул парень, и Власту кольнуло странное предчувствие, - Гордей еще.

- И как же это... что они делают вместе?

- Это мне неведомо, - пожал плечами Видбор, - а только Златослав постоянно с ними беседует — пару раз они даже на конюшне были, хоть из ваших это место никто особо не жалует. Во дворе прохаживаются, за ворота он их вместе отправляет. Раньше такого не было.

Власта перестала есть и тревожно постукивала пальцами по деревянному столу.

- Что такое? - спросил ее Видбор. - Это что-то означает?

- Не знаю точно, но Нерослав думает...

Тут девушка осеклась и быстро накинула на них заклятие тишины. Мало ли чьи уши окажутся поблизости.

- Нерослав говорит, что у них всех такой же вид, как в школе. Как раз перед тем, как чертог возродился.

- Ну теперь-то уж что возрождать, - спокойно возразил юноша, - уже все сделано.

- Да, но он думает: вдруг Златослав хочет что-то сделать со школой, - как только Власта произнесла эти слова, она поняла, что брат может быть прав.

- Зачем ему это? Портить молодняк? Не думаю. Он скорее захочет перетянуть их на свою сторону.

- Да, но ведь он уже перетянул всех, кого смог, - задумчиво проговорила Власта, - какой смысл опять возвращаться туда, где взрослые сильные волхвы и ученики, которые ненавидят его и чертог Чернобога.

- Возможно не все, - пожал плечами Видбор.

- Не все, но многие. А затевать такое дело ради десятка новоиспеченных чернобожников неразумно.

- Так что, ты думаешь, он хочет?

- Я не знаю, - растерянно произнесла Власта, - и это меня пугает сильнее всего. Я думала, что Нерославу кажется, но раз и ты подтверждаешь, что стихийник колдунов на что-то подговаривает... Странно, что другие не видят.

- Да кто приглядываться будет? Или ты про Гордияна? Он постоянно где-то, да и ведет себя волхв обычно — Часлав вон тоже любит побродить с некоторыми колдунами, жизни их поучить. Гаяна иногда вас собирает — только девушек — и тоже шушукается.

- Наверное, ты прав, - кивнула Власта, - эх, как бы разузнать, чего там наш шебутной стихийник замыслил!

- Я могу подслушать, - предложил Видбор.

- Ага, чтоб тебя навсегда выслали в другой терем? Нетушки. Да и не дураки они, чай заклятия тишины плетут.

Они оба замолчали. Затем Видбор взял Власту за руку и аккуратно поцеловал пальцы.

- Не тревожься, - мягко проговорил юноша, - толку от этого мало. Коль грянет гром, так и думать будем. А сейчас можно просто...жить.

Власта улыбнулась и пожала в ответ руку Видбора. Но тревожные мысли не хотели уходить надолго. Девушка рассеянно подумала, что она-то может попробовать проследить за Горяной - это не вызовет подозрений, и будет разумней, чем подвергать опасности Видбора. Она перевела взгляд на юношу и улыбнулась еще шире. До сих пор в ее голове не укладывалось - как можно одновременно тревожиться и любить? Печалиться и чувствовать счастье... Власта еще раз пожала руку слуги, затем вздохнула, высвободилась и рассеяла заклятие тишины. Счастье счастьем, а осторожность соблюдать было необходимо.

Будто почувствовав, что ребята закончили беседу, вошел Звятко.

- Вы как хотите, а я есть хочу, - угрюмо буркнул он.

- Ну конечно, ешь на здоровье, мы тебя не выгоняем, - спокойно ответил Видбор.

Власта кивнула, но мысли ее были уже далеко - она думала и гадала, как лучше прилипнуть к Горяне, чтоб все вызнать да разведать. Внутреннее чувство говорило ей, что во всем этом есть крохотная надежда на спасение. И уж Власта намерена была сделать все, чтоб эта надежда сбылась для них с братом.

Глава 26

***

Гордиян вернулся в терем вне себя от злости. Он рывком распахнул дверь и влетел в сени. По пути досталось Видбору, Чаславу и молодым колдунам, которые попали под горячую руку. Чернобожник вихрем залетел в трапезную, и все мигом замолчали, страшась небывалого гнева, написанного на лице главного колдуна. Гордиян ледяным взором окинул столы, нашел племянника и молча махнул рукой, приказывая следовать за ним.

Нерослав, на ходу прошептав Власте какие-то успокаивающие слова, быстро поднялся и пошел за дядей. Власта встревоженно наблюдала за ними, затем, выждав немного, направилась во двор, но убедившись, что никто за ней не смотрит, взбежала по лестнице и пристроилась у двери, в надежде подслушать и, возможно, прийти на выручку брату.

Гордиян тем временем бушевал в покоях — там же были Златослав и Гаяна. Нерослав невольно вспомнил тот вечер, когда дядя выспрашивал его о том, как погибли Жас и Нажир. Только тогда бесновался стихийник, а дядя был холоден и спокоен. Сейчас же Златослав, небрежно облокотившись о стену, сложил руки на груди и насмешливо смотрел на злого Гордияна.

- Этот чертов князь, забери его душу Навь, требует слишком много. Я за последние седмицы колдовал больше, чем за последние четыре зимы! Леший его забери, - рыкнул Гордиян, останавливаясь.

Гаяна молча протянула ему кружку.

- Что это? - властным и немного капризным голосом поинтересовался колдун.

- Мелиссовая настойка с капелькой красавки, - ровно ответила Гаяна, - выпей и успокойся. Гордиян кинул на нее недовольный взгляд, но подчинился — видно понимал, что в таком настроении беседы не выйдет. А он явно не зря собрал чародеев.

- Я давно говорил, пора отказаться от этого человека, - чуть наклонив голову, произнес Златослав.

А Нерослав в который раз поежился — уж больно стихийник был спокоен и высокомерен, будто заново почуял свою власть. Вот только явных причин для этого юноша не видел.

- Как ни крути, а без власть имущих нам не сдюжить, - покачала головой Гаяна, - хоть Мара и Велиречина и поддерживают нас, поговаривают, что не все колдуны согласны с их решением. Нам нужна защита, как можно больше защиты.

- Так колдунами надобно для защиты запасаться. А не человечишкой, который не знает цену чарам, - лениво протянул стихийник. Тут подал голос Гордиян:

- Без князя нельзя. При том нам нужен именно Онежский — эти земли ему подвластны, да и времени я на него убил немерено.

- Так что же приключилось? - спросила Гаяна.

- Он требует слишком много, - повторил Гордиян, - якобы так ему будет спокойней, и прежде, чем подписаться под договором, он хочет убедиться, что я не шучу, и готов в свою очередь помогать ему. У слуг мне удалось разузнать, что у него не так давно появился какой-то советник, который нашептывает ему разное. Так вот — раньше князь был озабочен золотом, людьми да охраной на случай бунтов. И я соглашался на это. А нынче он требует от меня колдовства. То ему нежить ручную захотелось, то сглаз снять, а затем навести на соседа, то еще что-то. Работа мелкая, но ее так много, что я начинаю думать, не хочет ли таинственный советник меня извести. Нерослав, внимательно слушая дядю, вдруг с удивлением понял, что годы у Гордияна уже не те — мастерства хоть отбавляй, но Навь ему выносить гораздо тяжелее, нежели самому Нерославу. Эта мысль неясной тенью пронеслась в голове юноши. Но схватить он ее не успел, так как заговорила Гаяна:

- Про советника выведал, так невелика загадка разузнать, где тот обитает. А там уж есть, где разгуляться — хочешь убирай его, хочешь чары наводи.

- Не выходит, - сквозь зубы проговорил Гордиян. - Не ведает о нем никто.

- Так и что ты предлагаешь? - спросил Златослав.

- Нам нужен тот, кто меня заменит, - дядя посмотрел на Нерослава, и тому стало не по себе, - я успел договориться с князем, что выполню последнюю просьбу. А после он соблаговолит подписаться под договором.

- И что за чары?

- Переселение. Гаяна округлила глаза, Нерослав удивленно охнул и даже Златослав, который тщился сохранить невозмутимый вид, переспросил:

- Чего? Переселение?

- Да.

- Но зачем ему это?

- Почем я знаю, - раздраженно выдохнул Гордиян, - сказал, что тетушку любимую хочет поднять, но надолго. Понимаете, сколько сил уйдет на это? Переселением назывался обряд, когда воскрешали душу умершего человека и помещали ее, словно в сосуд, в тело живого. Обряд был темнее некуда, требовал огромного мастерства и море сил. Поговаривали, что его проводили очень редко, потому что даже при благополучном протекании, любая сложность грозила колдуну увечьем или даже смертью. А еще это был единственный обряд, для которого никак нельзя было использовать чужую силу или чужие нити судьбы. Почему так было и кто это придумал, Нерослав не знал. Но дядя с детства твердил ему историю о том, как один чернобожник попробовал использовать своего ученика как источник силы при переселении. Навь поглотила всех — даже мертвеца, душу которого хотели поднять...

- Откажись, - наклонила голову Гаяна, - это слишком опасно. Не велика ли цена? Что такого дает Онежский, чтоб ты такое вытворял?

- Много дает, - ответил Гордиян, - уж поверь, договор я тоже изменил как мог. Если он все же его примет, мы получим раба. Влиятельного раба. Нам нельзя отступить. Нерослав видел, как стихийник и мать переглянулись. Гордиян явно был немного не в себе.

- Околдовать его... - начал было Златослав.

- Боги, ты хоть иногда думаешь, прежде чем сказать, - почти зарычал Гордиян, - нельзя действовать в лоб, мы больше не с детьми играемся. Чертог признали, да, но думаешь, у нас есть поддержка? Стихийница и ведьма Макоши живо изменят нам, коль почуют, что перевес сил на стороне дикарей и прочих чертогов. Недостаточно мы еще силой налились, чтоб позволить себе зачаровывать всех направо и налево.

- И что ты предлагаешь? - спросила Гаяна, не давая возможности Златославу вставить слово.

Она смотрела на деверя с легким удивлением, словно не верила, что он мог так сильно выйти из себя из-за какого-то князя.

- Замену. Онежскому неважно, кто из нас проведет обряд.

- Я не пойду, - просто сказала Гаяна. Гордиян чуть хмыкнул:

- В этом я не сомневался. Скорее подумываю о Нерославе или Власте.

- Нет, - обрубил Нерослав, - я пойду. Власта не сможет.

- Почему это? Ты обучал ее с детства, сил у нее хватит...

- Дело не в силах, дядя, а в мастерстве, в чувствовании магии, Нави и... Нет, Власта не пойдет, как хочешь. Златослав фыркнул, а Гордиян неожиданно благосклонно взглянул на племянника.

- А ты изменился, - произнес старший чернобожник, - эк глаза сверкают. И голос отливает сталью. Мне такие перемены по нраву. Что ж, значит, это будешь ты, решено.

- Гордиян, тебе не кажется, что это неразумно? - подала голос Гаяна. - Сын, конечно, мастер, но переселение — это обряд, который даже мой муж не рисковал проводить...

- Что ж, выбора у нас нет, - отрезал Гордиян таким тоном, что стало ясно: все споры напрасны, - нам нужен князь. Это последний шаг, и его надобно сделать. Нерослав, готовься. У нас три дня — нам нужно полнолуние. Нерослав опустил взгляд.

За дверью Власта зажала рот рукой, чтоб не выдать себя. Переселение... Ее брат не вернется от князя.

***

Она поджидала Нерослава в его покоях — там, где брат колдовал и варил зелья. От волнения и тревоги Власта не могла думать. Ей не верилось, что Гордиян, так дороживший племянником, согласился променять его на обряд ради какого-то завалящего князя. Ситуация была настолько странной и неразумной, что чародейка даже думать не могла — тут же начинала болеть голова. Поэтому Власта просто ждала, зная, что долго Нерослав у дяди не задержится. И она была права, правда подождать ей все же пришлось. Причина ожидания выяснилась почти сразу, как чернобожник вошел в покои. Он увидел сестру, кивнул и крикнул в коридор:

- Видбор, сюда! А мы тебя всюду искали, - обратился он к девушке, поразив ее странной интонацией и непривычным видом. Что-то в брате поменялось, и от этого Власте стало еще страшнее. Она немного выдохнула, когда вошел Видбор и, чуть улыбнувшись, кивнул ей.

- Проходи, - махнул рукой Нерослав, закрыл дверь и принялся колдовать. Он накладывал заклятие за заклятием, словно в кокон укутывая их небольшой мирок.

- Мы что, тут навсегда остаемся? - криво усмехнулась чародейка. - Зачем так много плетений?

- Мне нужна уверенность, что нас никто не сможет подслушать, - пояснил Нерослав. Голос его по-прежнему был сух и спокоен. Власта поежилась — брат напоминал Гордияна, и от того было жутко.

- Нерослав, - тихо обратилась она к юноше, - я подслушала...

- Тем лучше, - кивнул тот, оборачиваясь к Власте и Видбору, - меньше объяснять придется. Видбор, - он обратился к слуге, - ты ведь неравнодушен к моей сестре? Можешь дать обещание, что не бросишь ее и поможешь во всем, пока Власта не будет в безопасности?

- Нерослав, - краснея, воскликнула Власта.

- Могу, - просто кивнул Видбор, - даю тебе слово.

- Превосходно, - хлопнул в ладоши чернобожник.

- Ты что задумал? - сердито спросила Власта, все еще румяная и чуть смущенная.

- Видбор, - пропустив мимо ушей вопрос сестры, проговорил Нерослав, - через пару дней Гордиян возьмет меня с собой к князю Онежскому. Для того, чтоб наконец ударить по рукам им не хватает одного обряда. Он очень сложный и опасный. Дядя хочет, чтоб его провел я. Скорее всего я или не вернусь после такого колдовства или не смогу больше творить чары. Видбор охнул, во все глаза глядя на Нерослава.

- Но...почему? Мне показалось или Гордиян дорожит тобой больше, чем всеми колдунами вместе взятыми?

- Дорожил, - кивнул юноша, - но что-то поменялось. Пока не ясно что. Я знаю одно — мне нужно подумать, можно ли спастись, но это возможно лишь в одном случае — Власта будет вне опасности. Если я буду знать, что ее могут мучить в случае моей неудачи, мне придется колдовать и, скорее всего, погибнуть. Власта слушала брата и не узнавала его — он не смотрел ей в глаза и говорил о ней так, словно ее здесь не было. Будто глянь он на сестру, тут же ему откажет решимость... Она в тот же миг поняла, что спорить с ним бесполезно, а еще — что он прав. Если она останется в тереме — Нерославу не схитрить, не увильнуть...

- Возможно он передумает, - продолжал чернобожник, - но я не могу на это уповать. Дался ему этот князь! Думаю, Гордиян не все говорит, и что-то еще даст ему договор с Онежским. Впрочем сейчас важнее для меня другое. Завтра ты, - он глянул наконец на сестру, - отпросишься у Гаяны куда-нибудь. Возьми Милонегу или Светозару, или присоседься к ним, - это не столь важно. Ты должна потеряться и уйти до того, как мы уедем. Не знаю, думает ли о таком Гордиян, но он всегда был искусным хитрецом, и наверняка сможет предусмотреть, что я захочу тебя обезопасить. Кроме того, перед поездкой к князю, будет не до того, чтоб тебя искать. Меня трогать не будут, раз я нужен для обряда. Видбор, дальше твой выход. Надо чтоб уже завтра Власта была далеко.

- Сделаю, - ни на миг не задумавшись, кивнул слуга.

- А если он решит отыграться еще на ком-то? - тихо спросила Власта. Нерослав глянул ей в глаза, и в них девушка увидела такую боль, что ей захотелось отвести взгляд.

- Я не могу обезопасить всех, - так же тихо ответил чернобожник. Власта кивнула.

- Впрочем, Милонегу они не тронут, - сказала она нарочито уверенно, чтоб успокоить брата, - что до остальных — они знали, куда шли. На школу он пойдет вряд ли — слишком много лишних действий, чтоб тебя наказывать. Что ты вообще думаешь делать?

- Я не знаю, - раздраженно выдохнул Нерослав, - не знаю... Мне придется готовиться ко всему — и к тому, что я буду проводить переселение, и к тому, что не смогу, и к тому, что дядя не спасет меня, если я ошибусь... Что же, а теперь ступайте, вам обоим надо подготовиться к завтрашнему дню. И, Видбор, помни, ты дал слово. Слуга рассеянно кивнул — он явно уже обдумывал, что и как он будет завтра делать. Власта шагнула к брату, крепко обняла его и застыла. Нерослав обнял девушку в ответ. Так они и стояли, пока Видбор не кашлянул и не напомнил:

- Надо многое приготовить... Власта, безмолвно плача, взглянула на брата, изо всех сил отгоняя мысль, что может видеть его в последний раз. Нерослав через силу улыбнулся ей и пообещал:

- Я просто так не сдамся. Обещаю.

***

- Я слышала, как Звяга рассказывал Ворону, что они опять встретили незнакомца в наших лесах, - шепотом говорила Бажена, помешивая варево в котле.

- Бажена, скорее, добавь воды, - прошипела Лада, - сейчас загустеет! Бажена ахнула и плеснула из плошки рядом чистой воды в зелье. Оно зашипело, заворчало, но девушка быстро помешала его, и все обошлось. Они сидели в избе волхвов — за окном бушевала очередная гроза — и варили по настоянию Сновида зелье из стожара. Стожар был редкой травой, и когда новый зелейник внес в избу охапку красных, словно огонь, цветов, ученики ахнули. Сновид оказался молчаливым, но очень искусным зелейником. Он смог завоевать уважение молодых колдунов за два урока — никто не скучал, все слушали нового волхва, открыв рот. На третий раз к ним присоединился Ворон, в четвертый — подтянулся Звяга. Опасения Лады о том, что Сновид не особо искусен, совсем не сбылись — зелейник хоть и был несведущ в плетениях и укрощении стихий, про травы, зелья, яды, исцеляющие отвары, настойки и заговоры, запечатывающие их действие, знал все. На этот раз Сновид велел ребятам изготовить зелье из стожара — этот цветок не зря считался охранителем леса. Из-за того, что какой-то незнакомец шастает в округе, волхвы решили еще сильней обезопасить школу. Сновид сказал: когда они закончат, котлы возьмут дежурные и их помощники, и расплескают зелье по защитной границе. Ладе сначала показалось это невероятным — сколько ж зелья надо сварить! Но Сновид сам заготовил четыре котелка, и обещал, что даже такого количества им хватит. Они все старались изо всех сил, стараясь угодить новому учителю, но девушек немного сбил Световид — он заговорил про незнакомца. Подхватила Огнеслава, затем Бажена, и вот они уже шептались вовсю, ловя сердитые взгляды соседей — стожар был непростой травой, один неверный шаг грозил пожаром.

- Что ты шикаешь? - с вызовом прошептала Огнеслава, помешивая их с Елкой зелье.

- Тише вы, - повторил Звяга, сидевший неподалеку.

- За собой гляди, - равнодушно обронила стихийница и повернулась к друзьям:

- Немыслимо, что никто из старших волхвов не может узнать этого человека.

- Это значит, что он колдун, - уверенно заявил Световид.

- Да, уж точно не заплутавший путник, как я сначала решила, - вздохнула Лада, добавляя в зелье несколько капель вытяжки из одолень-травы. Они помолчали, занимаясь своими котлами — на каждый приходилось по два-три колдуна. Затем Зима, чуть усмехнувшись, обратилась к Огнеславе:

- Он в тебе дырку еще не протер? - и она кивнула на Звягу, который так и продолжил кидать на стихийницу и ее подруг сердитые взгляды. Огнеслава обернулась, скорчила рожицу, и насмешливо протянула:

- Силенок маловато.

- Так и ходит за тобой? - спросила Бажена.

- Ага, - тряхнула огненно-рыжими волосами Огнеслава, - только мне уже все равно, у меня новая любовь. Девушки дружно хихикнули, заработав еще один сердитый взгляд Звяги и, что было гораздо серьезнее — Сновида. Зима со Световидом уткнулись в свой котел. Бажена поспешно принялась мешать их с Ладой варево, а Огнеслава с мечтательной улыбкой капала вытяжку в зелье. Сновид оглядев ребят, отвернулся, видно решив, что у них все ладно.

- Видели-видели мы твою любовь, - с улыбкой произнесла Зима, - видят боги, вылитый Лель!

- Ярко такой, - расплылась в улыбке Огнеслава.

- Ты его засмущала, - подал голос Световид, - он уже не знает, где прятаться...

- Вот и славно! - пожала плечами Огнеслава. - Значит скоро перестанет от меня по углам скрываться. Не видит, дурачок, своего счастья. Девушки вновь захихикали.

- Да ведь до него охотниц много, - улыбнулась Лада.

- Ох, я тебя прошу. Ну какие там охотницы, - отмахнулась Огнеслава, - девчонки глупые. А мы с ним стихийники, нам положено вместе быть. Друзья вновь засмеялись — было не ясно, шутит Огнеслава или нет, но у нее при этом был такой хитрый вид, что ребята не могли не улыбнуться. Ярко, как и Сновид, тут же завоевал любовь учеников, по большей части учениц. Он был удивительно красив, впрочем, для стихийников это была обычная история. Кудрявый, звонкоголосый, зеленоглазый, он покорил очень многих девушек, сам того не желая. При это в нем не было ни капли высокомерия или гордыни, а еще, что было очень непривычно многим — было очень мало огненности и вспыльчивости стихийников. Это был не огонь или буря, а скорее ровное, надежное пламя. Ярко хорошо и понятно объяснял, отвечал на все вопросы учеников, постоянно всех хвалил и старался помогать каждому человеку в школе. Ему было не важно, кто перед ним — волхв, ученик или даже животное, забредшее из леса. Помогать стихийник был готов всем.

Для Лады было очень важным то, что Баюн на второй же день после знакомства с юношей, пришел к нему во время завтрака — посидеть, послушать, да помочь с этим самым завтраком расправиться. И вообще частенько сопровождал Ярко и на дежурствах и на уроках. Лада, памятуя о том, как ненавистен коту был Ворон (и оставался до сих пор), твердо решила, что Баюн врать не станет, а значит Ярко можно верить. Стихийник кота привечал, частенько угощая всем, что ел сам, и аккуратно поглаживая того по спинке - честь, которой пока что удостаивалась только Лада.

- Так, чародеи, - негромко произнес Сновид, - заканчиваем. Я сейчас пройдусь, проверю, что у вас вышло, кое-что подправлю. А затем кликнем дежурных, и они понесут зелье к границе. Кто-то хочет пойти со мной, чтоб запечатать его заговором? Колдуны — все, как один — подняли руки вверх. Сновид кивнул, окидывая ребят спокойным доброжелательным взглядом. Лада, глядя на могучего, темноволосого и темноглазого учителя, от которого исходила спокойная надежная сила, только диву давалась. За что же им послано такое благословение? Кто бы мог подумать, что первые волхвы окажутся предателями, а иные из них будут больше вредить, нежели учить? Лада до сих пор с ужасом вспоминала Часлава, его нападки, мерзкую ухмылку. Сейчас, благодаря Доле, девушка смогла если и не полюбить чертог Макоши, то перестать его ненавидеть — так же, как когда-то ненавидела противного волхва. После Искры им достался Ярко, которому даже стараться было не надо, чтоб быть лучшим учителем, нежели заносчивая ученица Ведагора. Но Ярко очень старался. И вот Сновид, с уроков которого не хотелось уходить. Боги послали им таких старших чародеев, у которых хотелось учиться.

- Лада, ты чего? - шепнула ей Бажена. Чародейка опомнилась — она, задумавшись, с улыбкой глядела на Сновида.

- Да я подумала, как же нам с учителями в этот раз повезло.

- Ох да!

- Это точно!

- Не то слово! Друзья горячо с ней согласились. Лада улыбнулась. Сновид подошел наконец к ним. Наскоро проверил зелья. Над зельем Бажена и Лады одобрительно хмыкнул — Лада знала, что в этом была большая заслуга подруги, знавшей о травах очень многое. Варево Елки и Огнеславы чуть подправил, разбавив водой.

- Огненное вышло, - улыбнувшись уголком рта, пояснил он. Зелье, сваренное Зимой и Световидом, тоже удостоилось кивка и еще пары капель вытяжки из одолень-травы. Наконец все было готово.

- Что ж, вы все большие молодцы, - похвалил колдунов Сновид, - а теперь идем к границе. Я покажу вам, как запечатывать зелье из стожара, а затем вы разойдетесь и проделаете то же самое на других участках. Только одних вас пускать не велено — с каждым будет кто-то из старших. Ведагор почему-то знал, что вы все захотите пойти со мной и сразу меня предупредил. Ученики зашумели, поднимаясь и подхватывая котелки.

- А как же гроза? - подала голос Волгава.

- Искра и Ярко должны были увести ее подальше в чащу, - пояснил Сновид.

- Я схожу проверю, - вызвался Ворон. Через мгновение он вернулся и заверил всех, что путь свободен. Ребята, довольные от хорошо сделанной работы, зашумев, потянулись к дверям.

- Чего это Искра с Ярко делает? - шепотом, но от того не менее грозно, спросила Огнеслава у Лады, шедшей рядом.

- Да брось ты, - улыбнулась чародейка, - чтоб Ярко глянул на эту нашу диву? У нее самомнения выше гор, она нос так задирает, что...

- Ты бы словами поаккуратнее бросалась, - раздался рядом с ними голос Ворона. Лада глянула на парня и вздохнула. Огнеслава тут же ощетинилась:

- А она разве неправду сказала?

- Искру уважать надобно, она вас учила, пока...

- Уважение надо заслужить, - перебила его Огнеслава, - а наша дорогая стихийница сделала все, чтоб этого не произошло. Ныне пускай плоды пожинает. Ворон поджал губы, но промолчал. Однако и от девушек не отходил. Они уже вышли на свежий, напитанный влагой и грозовым запахом воздух. Огнеслава и Лада вопросительно глядели на Ворона. Тот чуть скривился:

- Мне велено с вами идти, как старшему. Лада предупреждающе глянула на стихийницу — с нее станется высмеять Ворона, который был едва ли не их ровесником. Но рыжая чародейка не обратила на эти слова внимания — она разглядела в толпе Ярко и, кликнув Елку (зелье-то у них было общее), обернулась к Ладе:

- Я пошла, а то у вас тут и так народу много, а у Ярко, кажется, не хватает... Лада фыркнула, глянув на толпу девушек, окружившую несчастного стихийника, но спорить не стала. Ворон, презрительно скривив губы, смотрел на это столпотворение.

- Жалкое зрелище, - покачал он головой, - вечно вам, девушкам, пустышек подавай.

- Ярко не пустышка, - почему-то обиделась за стихийника Лада.

- А ты почем знаешь? На лицо красив, а внутри-то ничего путного и нет. Так, какие-то чары плещутся. Стихийники все сильные, могучие, от них не знаешь, чего ждать. А этот скучный и пресный, словно вода в болоте.

- Что-то я тебя, Ворон, не пойму, - набычилась Лада, чувствуя, как закипает гнев, - когда я тебе свою силу от стихийников показала, ты меня дикой обозвал. А теперь тебе спокойный Ярко не угодил? Чего ж тебе надобно, а? Ворон сжал губы, но не ответил. Лада же, углядев в толпе Баюна, твердо произнесла:

- Пойду я к коту. Скажи Бажене, чтоб туда подходила. И, ловко обходя колдунов, она понесла котелок с зельем к Баюну. Тот, увидев девушку, встопорщил усы, распушил хвост и поспешил к ней навстречу.

Глава 27

***

Лада домыла последнюю плошку и устало вздохнула. Давненько она не была дежурной! Аккуратно сложив деревянную посуду, она с помощью чар переправила ее в сундук — его поставили возле костра волхвы, чтоб не надо было таскать плошки да ложки туда-сюда. Сундук был заколдован — он не промокал под дождем, а пару месяцев назад все убедились, что он еще и не горит: Световид случайно поджег его, когда Искра учила колдунов обращаться с огнем.

Лада потянулась и чуть потрясла головой — мысли путались. Скорее бы добраться до лавки да заснуть. Завтрашний день обещал быть сложным: урок у Ведагора, затем Збигень, Доля и под конец — Искра. Ярко нужно было куда-то уехать, и к всеобщему неудовольствию заменять его должна была заносчивая стихийница. Та, к слову, тоже немного попала под чары нового колдуна, хоть и не признавалась. Но ее нос переставал морщиться, а губы — кривиться в присутствии Ярко. Правда, волшебство заканчивалось, как только молодой учитель пропадал из поля зрения Искры. Лада, пока мыла посуду, всерьез думала о том, чтоб прогулять урок. Она так отвыкла за несколько уроков от заносчивой чародейки!

Надо сказать, что была еще одна причина — приезд новых волхвов обеспечил колдунов большим количеством чар и новых заданий. Они все уже и позабыли, как это — когда нет свободной минутки, и надо учиться каждый миг. Даже помощь волхвам в подготовке уроков была проще. И Лада поняла, что тоже устала. Ко всему прочему, даже мыть посуду ее заставили с помощью чар — Доля настояла. Молодая чародейка обладала удивительной чертой: она находила для каждого из учеников какое-то задание, чтоб получше отработать то, что не давалось на уроках. К примеру, для Волгавы она придумала задание сплести защитное заклятие, да заготовить впрок - вдруг зверю какому пригодится. Для Вара — парня из чертога знахарей — приготовила несколько ядов и попросила придумать плетение, которое сможет если не обезопасить, то хотя бы помешать яду действовать на отравленного. Ладе же она постоянно давала какие-то мелкие поручения или просила выполнять обыденную работу с помощью плетений. То баню растопить в банный день, то отыскать в лесу нужную траву, то вот посуду помыть. Лада сердилась, ворчала, но не могла отрицать, что весьма поднаторела в плетениях. Пальцы больше не соскальзывали каждый миг, нити стали послушны, а на прошлом занятии ее плетение сонного заклятия вышло даже лучше, чем у Бажены.

Чародейка закрыла сундук, вытерла лоб рукой и направилась к избе. Спать хотелось ужасно... Ребята уже разошлись по избам, только одинокие влюбленные парочки встречались то тут, то там. Травень все еще не радовал теплом, но ребятам было все равно — видно, пыл любви согревал получше теплой весны. С грустной улыбкой вспомнив, как они с Нерославом грелись у костра в мороз, Лада чуть слышно вздохнула. Боль притупилась, но не ушла. Со всеми событиями, чарами, разговорами да дружбами она вспоминала о чернобожнике уже реже. Но если уж вспоминала, то могла думать всю ночь напролет... Вдруг Лада поняла, что уже давно с ней нет чувства, что он рядом — ведь совсем недавно она делилась этим с Баженой. Кажется, это было в Лельник. Странно, почему оно исчезло? Ведь это может означать, что чувство было не зря, и юноша каким-то неведомым образом нашел способ обращаться к ней.

Чародейка, глубоко задумавшись, шла привычным путем до избы. Она настолько углубилась в свои мысли, что когда дорогу ей перегородила могучая фигура, Лада вскрикнула.

- Ох, Свет, напугал меня, - с облегчением узнала она провидца.

- Прости пожалуйста, - виновато улыбнулся парень, - я тебя кликал-кликал, а ты не отзывалась.

- Да, я что-то подустала, задумалась, - кивнула Лада, - а ты что? Случилось чего?

- Я поговорить хотел, - замялся Световид, - о...о видении моем.

- Со мной? - удивилась Лада. - То есть, я, конечно же, с радостью с тобой побеседую, но я в этом ничего не смыслю. Быть может, лучше с Ганной?

- Нет, - покачал головой провидец, - хочу с тобой побеседовать. Знаю, что надо с тобой побеседовать.

- Ну... - растерялась Лада, - хорошо. Что ж. Прогуляемся?

Световид кивнул, и они пошли к лесу. Только когда они миновали последнюю парочку ребят, Свет заговорил:

- В общем привиделось мне тут, прям на уроке Годислава кое-что. Я, если честно, растерялся, и не знаю, что делать. Рассказал Зиме, но она почему-то отнеслась к этому равнодушно, - в голосе парня зазвучала легкая обида, - а с другими я говорить и не хотел. К Ганне не пойду.

- Но почему? - спросила Лада, касаясь рукой тонкого ствола молодой сосны. - Она, конечно, чудаковатая немного, но хорошая. Не прогонит, не посмеется.

- Просто, - замешкался Световид, останавливаясь и тоже кладя руку на ствол сосны, - мне привиделась Сияна.

- Чего? - от удивления Лада, уже начавшая было проваливаться в лесной мир, округлила глаза и убрала руку от дерева.

- Да, - кивнул Световид, - мне привиделось, что она рядом с нами, словно тут, в школе. И выглядела она так жутко: словно умершая, которая никак не может вернуться домой. Бьется-бьется, а толку нет... Я очнулся с таким страхом, словно и правда увидал ожившую покойницу.

По спине Лады пробежал холодок.

- И что она делала в твоем видении? Говорила что-то?

- Яд замешивала, - совсем сникнув, выдавил провидец.

- Яд? Но для кого? Думаешь, она может угрожать кому-то из волхвов? Ведагору? Ганне?

- Я не знаю, Лада, - смущенно пробормотал Световид, будто ему было неловко, что у него нет ответов на вопросы подруги, - но я видел это очень четко. Она сначала в школе мне привиделась, а затем я ее колдующей увидел. Зла в ней не было, только тоска. Не хочу я к Ганне идти, боюсь.

Лада сжала губы, чуть поразмыслила, но затем вздохнула и сказала:

- Надо, Свет. Понимаю, почему не хочешь — слишком для них боль большая, что Сияна оказалась предательницей. Но нельзя такое таить.

- А вдруг это пустое видение было?

- У тебя такие бывают? - удивилась Лада. - Пока что все твои предсказания сбывались. Только что мы с дедушкой в посад не ездили после его болезни. Но живым-то ты его увидел.

- Бывают, конечно, как и у любого провидца, - серьезно кивнул парень, - в этом задача наша великая — научиться ложь и морок от истины отличать.

- Ну а тебе самому как кажется, морок это был или правда?

Световид замолчал, чуть опустив голову — юноша словно прислушивался к чему-то внутри. К чему-то, что Ладе было недоступно. Не потому, что это было в душе друга, а потому, что Лада вообще не понимала, как это — видеть будущее. У нее как-то было видение, весьма неприятное, но истинное. Однако тогда сработали пахучие травки Ганны и агмы, которым она учила колдунов.

- Не могу сказать, - наконец сдался Световид.

- Ну все равно надо сказать, - покачала головой Лада. - Хочешь, я пойду с тобой. Мне кажется, сейчас все важно рассказывать — глупость это, по-твоему или нет, - неважно. Мы уже дотаились до того, что чертог возродился, теперь надобно делиться своими мыслями и видениями — на всякий случай. Да и волхвы могут знать больше нашего, вдруг им твоего ясного видения не хватает для полной картины, как кусочка мозаики? Идем-ка, расскажем все нашей птице Гамаюн.

Лада ободряюще похлопала парня по руке и улыбнулась. Световид тяжело вздохнул, чуть нахмурился, но затем неохотно двинулся в сторону избы волхвов.

***

В тереме царил переполох. Нерослав, лежа на постели и глядя в потолок, слышал взволнованные крики и отдаленную ругань. Он прикрыл глаза, ожидая, когда же его покой нарушат. Юноша весь день провел в своих покоях, даже еду просил приносить ему сюда, хоть это и не было на него похоже. Один раз пришел Звятко, второй раз — сердитая Милонега. Она все еще дулась на парня из-за последнего их разговора, но пуще всего, как догадывался Нерослав — из-за того, что он ничего не делал, чтоб исправить их отношения.

Юноша повернулся на бок, не открывая глаз. Он знал, что Власта убежит сегодня, но нарочно не выходил, не говорил и даже не виделся с сестрой — чтоб ничего не знать и случайно ее не выдать, когда Гаяна и Гордиян начнут спрашивать. А они, конечно же, начнут.

Его поведение, хоть и было странным, никого не удивляло. Слух о том, что он должен будет выполнить сложнейший обряд вместо дяди разнесся быстрее поветрия. И потому никто не дивился, что юноша не хотел беседовать с другими и даже куда-то выходить. Отчасти Нерослав так себя и чувствовал: отделенным, одиноким и отчаявшимся. Он не видел выхода, хоть уже сотню раз перебирал в голове все, что можно было бы придумать. Глубоко внутри сидел страх. Только сейчас Нерослав понял, как же сильно он хотел жить. И как заблуждался, когда думал, что сможет сам выбрать смерть, поставь его дядя перед выбором.

Ругань стала чуть громче, и вскоре в дверь забарабанили.

- Кто? - отрывисто спросил колдун.

- Зорян. Открывай.

- Не заперто.

Дверь распахнулась, и в комнату вальяжно вплыл знахарь. Нерослав сразу понял — парень знает об участи чернобожника и заранее примеряет на себя место главного молодого колдуна.

- Чего тебе? - равнодушно обронил Нерослав, переводя взгляд на потолок.

- Сестра твоя где? - снисходительно, будто говоря с малым ребенком, спросил знахарь.

- А я почем знаю? В тереме где-то...

- Нет ее в тереме, - прищурившись, Зорян наблюдал за Нерославом, - отпросилась со Светозарой и Нежей на рынок, а вернулись девушки без нее. И Видбора нет долго, хотя должен был уже обернуться. И то, что ты спокоен, наталкивает меня на мысль — ты знал, что Власта сбежит.

Нерослав устало прикрыл глаза и вздохнул.

- Вернется она, что вы переполох-то устроили? Что до Видбора — он-то как с Властой связан?

Зорян помолчал. Затем еще внимательней глянул на чернобожника. Нерослав перевел взгляд на знахаря:

- Ну чего ты глаза вылупил? Дыру протрешь. Поди прочь, а? Не знаю я ничего.

- Возможно, - кивнул Зорян, - а возможно ты прикидываешься и покрываешь свою сестру с ее дурацким слугой. Вечно влезал, защищал ее. Дубина стоеросовая. Будто он когда-нибудь смог бы закрыть ее от моих чар!

- Ну вот видишь, как славно, что никого из этих двоих нет, - протянул Нерослав, прикрывая глаза.

- Хорошо-то хорошо, а только Гаяна беспокоится. Погоню хочет отрядить. Жди, скоро тебя позовет. И так вежливо спрашивать, как я, не станет.

- Поди к Лешему, - повторил Нерослав, отворачиваясь от Зоряна.

- Знаешь, а ты прав, - запальчиво ответил знахарь, - мне-то легче без этой ведьмы. Еще бы ты пропал — вот было бы славно! Впрочем, ждать мне осталось пару дней.

И с этими словами знахарь вылетел из покоев Нерослава, хлопнув дверью.

***

Власту искали до вечера. Гаяна и впрямь снарядила в погоню колдунов, но молодых. Сама она поехать не могла, Златослав на ее просьбу только фыркнул, а Гордиян даже не заметил, что пропала племянница — он, как и Нерослав, не появлялся на людях, тоже готовясь к обряду. Часлав лишь пожал плечами — мол, одной больше, одной меньше, а больше послать было некого. Из второго терема пришла весть о беспорядках — чего-то там колдуны и слуги не поделили, а под вечер в ворота влетел уставший гонец с письмом от князя — дескать, ждет гостей уже завтра. Со всем этим переполохом Гаяна смогла отправить на поиски Власты лишь Горяну, Мокшу да Гордея. И даже эти колдуны долго сопротивлялись, не желая покидать терем. Гаяна рвала и метала, вызывала к себе Нерослава, но тот настолько проникся своим безвольным настроением, что мать от него так ничего и не добилась. Но, кажется, и впрямь поверила, что сын ничего не знал о планах Власты.

Девушка же вместе с верным Видбором были неподалеку. Они рассудили, что скорее всего их будут искать где-то на дорогах, в лесу или на выезде из посада. И потому решили спрятаться в соседней деревеньке, куда еще никто из колдунов не ездил. Деревня хоть и была небольшая, но славилась своей разношерстностью — здесь постоянно ночевали путники, сюда приезжали на зимовку цыгане, здесь же обитали странные ведьмы, темные, но почти безобидные колдуны и прочий сброд. Власта с Видбором остановились в одном из больших домов, где никому не было дела друг до друга. С них взяли оплату, предоставили скудный обед и оставили в покое. Власта была как на иголках — чары она использовать боялась, хотя скорее всего это было суеверие. Но все же девушка не знала, насколько сильна Гаяна в следящих заклятиях, и облегчать матери задачу не собиралась. Видбор успокаивал ее как мог, но тоже был встревожен. Он больше боялся за девушку, нежели за себя, и, казалось, груз ответственности чуть придавил юношу — плечи опустились, а лоб то и дело морщился. Они почти не говорили и совсем не спали. Им пришлось взять одну комнату на двоих, чтоб не вызывать подозрений и лишних вопросов, да и спокойней так было. И поначалу Власте было неловко — как они будут спать? Но такие вопросы быстро исчезли, когда они оказались внутри тесной каморки. Спать, как и есть, вовсе не хотелось. Они просидели без сна почти всю ночь, но под утро Видбор не выдержал.

- Ты не хочешь поспать? - спросил он у девушки, сонно моргая.

Та молча помотала головой. Тревога снедала ее, и сон не пришел бы.

- У тебя же сон-трава с собой, - заикнулся было парень, но Власта вновь помотала головой — на этот раз сильнее.

- А я вздремну, - вздохнул он, - что нас ждет впереди не ясно, а защищать тебя с дурной головой будет сложно.

Власта перевела на него взгляд, кивнула и принялась вставать с лавки. Но Видбор уже расстелил на полу одежду и улегся прямо на нее.

- Не глупи, иди ложись...

- Все нормально, - отозвался парень, зевая, - я засну...

И правда заснул, и очень быстро. Власта смотрела на него и только диву давалась. Впрочем, день выдался тяжелым, и бессонная ночь давала о себе знать. Она сама чувствовала такую ломоту в теле и странный туман в голове, что долго бы так не протянула. Но засыпать нельзя — дверь заперта лишь на замок, магию она творить боится, а беспечно засыпать в тереме, полном лихих людей и странных колдунов она не хотела. Странное чувство незащищенности охватило девушку — она так привыкла к своему дару, словно это было что-то обыденное, естественное. И сейчас, сама себе запретив колдовать, она словно себя же поймала в ловушку... Как долго придется вот так просидеть? Отыщет ли ее Гаяна? А если отыщет, то каким будет наказание для нее и... для Видбора? Власта глянула на юношу, и острое чувство страха, смешанного с благодарностью и нежностью, охватило ее. Надо же, она так мечтала о том, чтоб просто быть с Видбором, не страшась за его судьбу, а теперь и порадоваться толком не может. Нерослав в тереме, и совсем скоро его ждет страшное испытание, а она, Власта, бросила его наедине с этими ужасными людьми... Власта вдруг вскочила с лавки. Невозможно было усидеть на месте. Ей отчаянно захотелось вернуться к брату, лишь бы не переживать это страшное чувство неизвестности. Она задышала часто-часто. А сердце пустилось вскачь. Власте почудилось, что она задыхается. Она схватилась за горло.

- Эй, ты чего, - Видбор сел, встревоженно глядя на девушку сонными глазами.

- Страшно... - только и смогла вымолвить Власта.

Парень встал, взял чародейку за руку и усадил на лавку, обхватив за плечи. Власта уткнулась в сильное плечо и разревелась.

- Ну-ну, тише, - тихо приговаривал юноша, - тише... Все как-нибудь да устроится. Выждем, посидим, посмотрим. А затем можно будет отправиться куда подальше отсюда. Я тебя увезу. Ты будешь свободна от этих людей, они тебя не заберут.

- Нерослав, - всхлипывая, проговорила Власта.

Видбор чуть вздохнул, но с тона не сбился, продолжая обнимать девушку.

- Нерослав умный, ловкий, сильный. Он обязательно что-нибудь придумает, он сдюжит. Столько лет он хитрил, чтоб тебя защищать, думаешь, он с каким-то обрядом не справится? Ты правильно сделала, что ушла — теперь ему будет легче. Схитрит, обманет, выкрутится... Тише, девочка, тише...

Так они и сидели на лавке, а за стенами вовсю занимался рассвет, пели птицы. И Явь жила. Ей не было никакого дела до людей, до их бед и радостей, до их боли и счастья. Явь просто была.

Власта заснула прямо в объятиях Видбора. Он аккуратно положил спящую чародейку на лавку, укрыл и сел на пол — дежурить.

Глава 28

***

Она пробиралась через зеленую, цветущую чащу. Кроны деревьев сходились здесь так тесно, что солнечному свету почти не оставалось лазеек. И все же те редкие лучи, которые добирались в самую глубь, мягко и нежно освещали молодую зелень. Она чувствовала весь лес, будто продолжение себя: листья морошки, россыпь маленьких синевато-белых поганок и поваленное недавней грозой дерево. Нечисть тоже чувствовалась. Она, будто темное пятно на свету, так сильно портила безмятежность чащи, что от этого было по-настоящему больно. Чародейка знала — в лесу поселился Святибор, но созданий Нави это не отвадило. Распугало немного — да, но не отвадило.

Она как раз подбиралась к болотцу — там уж очень хорошо рос козлятник, а для зелья нужен был самый сочный и молодой — когда угодила в ловушку. Забилась по привычке, будто птица в силках, но пыл быстро иссяк. Дело она доведет до конца, ей в этом никто не помешает. А прочее не имело никакого значения, вряд ли ее жизнь дорого стоила. Она устроилась поудобнее на земле — дальше ее не пускали чародейские путы, вцепившиеся в правую ногу — и принялась ждать. День был в разгаре и, может статься, кинувший ловушку доберется до нее лишь к вечеру — все же дел сейчас у колдунов было много. Но она ошиблась — солнце лишь немного успело проползти по небу — она наблюдала это по косым лучам, пробиравшимся сквозь плотный заслон крон — а колдун уже пробирался к ней через заросли. Хотя нет... Колдунья. Ну точно, значит запах зелья в плетении ей не почудился.

Она чуть вздыхала и постанывала — видно, была утомлена. Но увидев, кто попался в сети, остановилась и резко замолчала. Руки сами собой сплели несколько заклятий, и Ганна — а это была она — выставила их перед собой, как щит.

Пленница горько усмехнулась и устало проговорила:

- Не трону я тебя.

- А я и не боюсь, - отрезала Ганна, - просто не верю тебе, что и хочу показать. Дернешься — приложу. Не гляди, что я провидица, Макошь тоже мне не чужда.

- А я и не гляжу, - равнодушно обронила вторая чародейка, - только ты пусти меня, ни к чему это. Вреда я вам не причиню, и планы мои тебе лучше не рушить.

- А ты не грози.

- Да не грожу я, - досадливо поморщилась пленница, меняя позу, - просто мне нужно кое-что сделать, и вам всем от этого легче будет.

- Это как же? - наклонила голову набок Ганна, впрочем, не опуская рук.

- А вот так, просто поверь... Ну или не поверь, а... я не знаю. Ну да, придется поверить.

- Больше не получится, - пожала плечами Ганна. Голос ее был не злым, не обиженным, а скорее печальным.

- Слушай, я не хочу вам плохо делать. Не трону никого, я наоборот хочу... В общем, не знать тебе лучше, это только моя работа. И я ее выполню. Будешь мешаться — уж как-нибудь тебя обойду, а только от своего замысла не откажусь.

Ганна не спеша подошла ближе. Задумчиво оглядела чародейку.

- Никак хочешь стихийника своего одернуть?

Пленница дернулась, словно от пощечины. Сжала губы, но ответила голосом ровным:

- Он не виноват ни в чем. Ему сила и власть глаза слепят.

- Боги, да даже сейчас ты его защищаешь! После того, что он творил!

- Ничего страшного он не делал, - чародейка опустила голову, - а защищать я его буду до последнего вздоха. Он мне как сын. Впрочем, тебе ведь не понять.

Теперь Ганна скривилась и поджала губы.

- Мне не понять, как можно оправдывать злые деяния человека, будь он тебе хоть трижды родной. А он тебе даже не родной.

- А я понимания не прошу, - не выдержала пленница, - прошу только отпустить. Слово даю, что зла не сделаю. Ну проверь меня, ты ведь умеешь, я знаю. И увидишь, убедишься, что я не лгу.

Ганна недоверчиво оглядывала колдунью. Затем очень медленно, словно тело ее сопротивлялось решению хозяйки, опустила руки и убрала с них плетения. А затем так же медленно принялась творить новое волшебство. Она что-то шептала, создавая старыми, но ловкими еще пальцами замысловатый узор. Глаза при этом неотрывно смотрели на пленницу. Вдруг сияющая сеть, так не похожая на обычные плетения, легла на чародейку, сидевшую на земле, и мягко светясь прохладным синеватым светом, растаяла. Ганна — то ли от проделанной работы, то ли от осознания, что колдунья не врет, пошатнулась.

- Много сил отнимает, да? - сочувственно спросила пленница.

Ганна не ответила, глядя на траву под ногами. Думала. Вторая колдунья ей не мешала. Затем, словно решившись на что-то нехорошее, провидица воровато огляделась по сторонам и одним резким движением рассеяла заклятие, удерживающее пленницу. Та поначалу не поверила своим глазам, но затем вскочив на ноги горячо произнесла:

- Благодарю тебя, Ганна. И я сдержу слово, вот увидишь: никакого вреда вам не сделаю, но то, что исполню пойдет на благо.

Ганна покачала головой, будто не верила, что своими руками совершила такую глупость и отпустила колдунью. Затем медленно пошла в чащу, впрочем, стараясь держать бывшую пленницу в поле зрения.

Когда провидица отошла уже достаточно далеко, чародейка вдруг окликнула ее.

- Как ты догадалась, что это я? Ты ведь добавила в ловушку каплю моего зелья, верно? Которое лишает чародейского взора вместе с силой... Я чуяла его запах.

Ганна помолчала, затем неохотно произнесла:

- Это было видение.

- Но не твое, верно? - проницательно заметила чародейка.

- Ученика, - кивнула Ганна, - он увидел, что ты варишь яд.

Пленница чуть улыбнулась и мягко произнесла:

- Искусные у тебя ученики, Ганна.

***

Нерослав на ватных ногах следовал за дядей. Они прибыли в терем князя Онежского совсем недавно, и юноша, охваченный странным бесчувствием, почти не заметил дороги. Гордиян, тоже собранный и погруженный в мысли, племянника не дергал. Магию оба берегли, и вот уже который день вели себя так, словно никакого дара им боги не выделили. Нерослав выучил все необходимые слова для обряда, углядел целых две лазейки, где можно почти безнаказанно сбиться. Отступление грозило потерей сознания, но, по крайней мере, жизнью он не рисковал. Вернее, так полагал сам колдун, но как оно будет на самом деле, предсказать никто не смог бы. Такой заигрыш с Навью был чреват необратимыми и непредсказуемыми последствиями. Поэтому юноша, заучивая необходимые слова, будто готовил себя к тому, что из терема князя он не вернется... Единственное, что его радовало — отсутствие вестей про сестру. Значит, они с Видбором пока не попались. Конечно, Нерослав с дядей уехали раньше, чем вернулись пущенные в погоню колдуны. Но юноша знал, что те уезжали с большой неохотой — он слышал, как кричала на них Гаяна, и без того выведенная из себя бегством дочери и близившимся обрядом. И почему-то чародей знал, что Горяна, Мокша и Гордей не будут сильно стараться. Если уж Горяна упускала такую возможность насолить Власте и всеми фибрами души хотела остаться в тереме, значит, убиваться не станет, постаравшись как можно быстрее поехать обратно.

Нерослав обдумывал это, когда к ним навстречу из терема вышел князь, радушно раскинув руки. Он был средних зим, поджар, невысок и крепок. Рыжие волосы, в которых уже блестела седина, да хитрый, словно всегда чуть насмешливый взгляд, делали его похожим на лиса. Нерослав вдруг понял, почему они с дядей спелись — князь явно был из людей, во всем ищущий свою выгоду. А Гордиян мог многое предложить.

- Здравствуйте, дорогие гости, - широко улыбнулся мужчина, двумя руками хватая протянутую Гордияном руку, - а это, стало быть, Нерослав? Что же, юноша, вы готовы вернуть мне мою любимую тетушку?

Нерослав позволил себе не тратить время на ненужные любезности и просто кивнул. Та легкость, с которой князь говорил о сложном, смертельно опасном обряде, покоробила его. Он несколько дней буквально прощался с жизнью, а этот старый хитрец весь светился от предвкушения. Нерослав почувствовал закипающий гнев. Гордиян, видимо, что-то прочел в лице племянника, потому поспешил сказать:

- Рознег, нам нужно передохнуть с дороги и подготовиться. Полная луна будет завтра, до тех пор нам с племянником нужно беречь силы.

- Конечно, вы — мои гости, ни единого усилия вы в моем доме не совершите! С ног до головы будете обеспечены слугами, - цвел улыбкой князь.

Когда он повернулся к гостям спиной, подзывая слуг, Гордиян шепнул племяннику:

- Соберись. Спрячь чувства. Только попусту растрачиваешь силы.

- А какого Лешего он шутит о том, что может забрать мою жизнь? - прошипел в ответ Нерослав. Коль ему было суждено погибнуть завтра, какой был смысл любезничать с дядей? Власта убежала, пугать его больше нечем, так пусть все катится в Навь.

- Соберись, - повторил Гордиян, будто ему больше нечего было сказать.

Нерослав отвернулся от дяди и пошел вслед за слугой, который поспешил проводить колдуна в его покои.

Юноша, едва войдя, сразу лег на кровать — сил не было, они все ушли на то, чтоб не плюнуть и не сбежать. Конечно, он думал об этом. Но если Власту искать не стали, то Нерославу такой милости не окажут. К тому же юноша подозревал, что на него Гордиян какое-то заклятие все же наложил, и отследит его вмиг. Но желание подняться и уйти из этого дома на все четыре стороны все же было очень сильным. Нерослав и сам не понимал толком, почему он продолжает просто ждать — будто у него был шанс. Но чтоб сбежать нужны были силы или второй человек, который поможет, подскажет и спасет. Ничего из этого у юноши не наблюдалось.

За тяжкими мыслями Нерослав сам не заметил, как заснул. Ему ничего не снилось — он просто провалился в темноту, а затем вынырнул из нее. Но на этот раз темнота перекочевала за окна — колдун явно проспал весь день. Отстраненно подивившись на такое поведение тела, юноша встал с кровати, протер глаза и отправился бродить по терему. Под дверью его ждал слуга, и Нерослав попросил оставить его в покое.

- Прошу меня простить, - низко склонился слуга — молодой мальчишка зим двенадцати, - но мне не велено оставлять господина одного.

Нерослав усмехнулся — не только дядя боялся, что юноша сбежит. Пожав плечами, он принялся бродить по терему, смирившись с тем, что по пятам за ним ходил мальчик. Задумчиво осматривая резные деревянные лестницы, богато украшенные коридоры в дорогих коврах, Нерослав подумал о том, что обезвредить мальчика ведь очень просто. Ударить сонным заклятием, да и выйти из терема. Но там, скорее всего, есть еще слуги. Ну и плевать — колдунов же нет, а и будь они, Нерослав справится и с ними. Погруженный в свои мысли, юноша не заметил, как ноги принесли его к странным покоям. Дверь была распахнута, а внутри оказалась просторная комната с множеством столов. Нерослав шагнул внутрь, наколдовал несколько светящихся шаров и невольно ахнул — все столы были усыпаны свитками, берестяными книгами и отдельными кусочками исписанной коры. Юноша с любопытством принялся осматривать найденные сокровища. Так и есть! Заклятия, заговоры, травники, - чего тут только не было. На миг он отвлекся от тяжелых дум, но они тут же вернулись к нему, как только он заслышал шаги в коридоре. Нерослав досадливо повернулся к двери, ожидая увидеть слугу — он и не заметил, что тот отстал. Но в комнату вошел другой человек — в черном одеянии с накинутым на голову капюшоном. Незнакомец мгновенно накинул сеть тишины, а затем зачаровал Нерослава — так быстро, что тот и охнуть не успел. Юноша смотрел на неведомого чародея во все глаза, а тот, не теряя времени, вынул откуда-то из складок одежды записку, положил перед юношей, и был таков. Нерослав, огорошенный стремительностью, с какой принялись развиваться события, так и стоял столбом. Он не сразу понял, что держит его уже не заклятие, а собственное удивление. Он вдохнул, почувствовал приятный запах, исходящий от книг, и шагнул к столу, чтоб посмотреть, что за записку оставил ему незнакомец.

«Если хочешь жить, не беги. Соверши ошибку».

Нерослав выскочил в коридор, едва дочитал руны, но коридор был, конечно же, пуст. Лишь мальчик-слуга стоял, прислонившись к стене и сладко посапывая — он спал стоя, сраженный заклятием, которым хотел давеча усыпить его сам Нерослав. Колдун обошел весь терем, даже выбежал во двор (там его ждали четыре стражника и еще парочка слуг). Но так и не нашел и следа странного чародея. Затем, выругавшись, юноша окинул чародейским взором весь терем, ругая себя за то, что не сообразил сделать этого сразу. Но голова плохо соображала, не поспевая за всеми событиями. И что-то подсказывало Нерославу, что он никого бы не нашел. А если бы и нашел — не смог бы догнать.

Да, так и есть — пустота, лишь дядя на втором этаже едва светится — бережет силы. Нерослав на всякий случай оглядел и двор, и то, что находилось вокруг терема. Ничего... Он видел нечисть — чуял ее, нашел даже лекаря неподалеку — у того дара было совсем мало. Но ни следа таинственного чародея. Нерослав открыл глаза и еще раз глянул на записку. Было совершенно ясно, какую именно ошибку ему следует совершить. И это, если верить неизвестному колдуну, спасет его жизнь... Неужели у него появился союзник?

***

Световид появился уже за полночь, когда девушки оставили одну лучину в избе и тихонько разговаривали, отложив руны для гадания в сторону. Лада с подругами решили устроить себе вечер гаданий и отдыха — уж слишком тяжкими выдались последние несколько седмиц, а тут как раз Ганна объявила, что их ждут целых два свободных дня. Многие собирались ехать домой, но ни Лада, ни Огнеслава, ни Бажена, ни Зима в число этих ребят не входили. Девушки, все еще вспоминая Лельник, решили устроить девичий вечер. Они наготовили себе вкусной еды, раздобыли две свечи — они казались загадочней магических шаров — и устроились в избе, в которой жила Огнеслава, ведь именно у стихийницы все соседки разъехались. И вот они, сонные, но довольные, хихикая, глядели на встрепанного провидца, который долго скребся в дверь, но не дождался ответа и вошел в избу сам.

- Свет, ты чего? - зевнув, спросила Зима. - Ты словно Лешего во сне увидал, такой у тебя вид. Провидец глянул на девушку. А затем оглядел остальных с молчаливой растерянностью.

- Да что приключилось? - спросила Огнеслава.

- У тебя опять было видение? - подхватила Лада. Юноша кивнул и сел на лавку рядом с Зимой. Та встревоженно глянула на парня и протянула ему кружку с ширицей.

- На, выпей, на тебе и правда лица нет... Световид залпом выпил терпкий напиток, поморщился и сказал так быстро, словно боялся передумать:

- Что-то грядет, нам надобно подготовиться. Девушки молчали и переглядывались.

- А что грядет-то? - уточнила Бажена.

- Не знаю, - пожал плечам провидец, - что-то темное. Нехорошее. Я чую, а поймать за хвост видение не могу — ускользает.

- И как тогда готовиться? - резковато спросила Огнеслава.

- Ну не знаю, - повторил провидец, - зелья там всякие. Заклятия. Девушки вновь замолчали, а Лада вдруг подумала, что на этот раз друг гораздо увереннее, чем в случае с Сияной. Девушку это насторожило.

- Свет, - тихо спросила Лада, - а почему ты так уверен, что это истинное видение? Световид сглотнул. Опустил взгляд и отчеканил:

- Я чувствую то же, что тогда, зимой, перед возрождением чертога.

- Но ты ведь знал, что... Ну то есть, ты тогда... - попыталась облечь мысль в слова Бажена. Световид вынужден был помогать чернобожникам, так как они угрожали расправой над Зимой, и юноша делал все, чтоб обезопасить подругу. Однако после все равно чувствовал себя предателем, и друзья не напоминали провидцу об этом лишний раз.

- Да, да, в тот раз было так, - раздраженно подтвердил Световид, и тут уже окончательно проснулись и встревожились все девушки — юноша ни разу за все время, что они его знали, не был зол или раздосадован.

- Но чуйку не обманешь, - закончил он, - тело и мой разум провидца подсказывает мне, что грядет что-то похожее на зимний ритуал. Я не мог не сказать вам. Завтра утром еще и к Ведагору отправлюсь. Девушки потрясенно молчали. Лишь Огнеслава, чуть прищурившись, глядела на провидца — она явно не доверяла науке ясного веданья.

- Ладно. Но что мы и правда можем сделать? - спросила Бажена.

- Мы это уже проходили, - пожала плечами Лада, - ничего мы не можем.

- Но быть может, Свет прав, и стоит подготовить плетения или зелья, - предложила Зима.

- Слушайте, ну не думаю я, что они сюда сунутся. И к чему им это? Всех, кого хотели, забрали. Мы-то им зачем? - продолжала сомневаться Огнеслава.

- Ну хотя бы затем, что мы свежая кровь, - предположила Лада, - да и прочих колдунов поди сыщи, по всему свету разбросаны. А мы аккуратно собраны в одном лесу — бери, не хочу.

- Но ведь чертог признан, последователей хватает, - не соглашалась стихийница, - если как источники сил нас использовать, то к чему? Впрок не запасешься, а приложить куда?

- Возможно мы чего-то не знаем о планах Гордияна, - задумчиво протянула Зима.

- Подготовиться лишним не будем, - поддержала подругу Бажена, - разве плохо, что мы наплетем заклятий или зелий наварим? Не пропадет ведь, Огнеслава. Стихийница пожала плечами и покивала головой, не желая больше продолжать спор. А Лада поймала себя на мысли, что, как бы странно ни звучало предсказание друга, она ему верила.

Глава 29

***

Полная луна светила в чистом, безоблачном небе. Она была настолько яркой, что старое кладбище стояло будто под солнцем: могильные плиты, дорожки и редкие кусты отлично просматривались далеко вперед. Нерослав задумчиво смотрел на громадный круг, отливающий желтизной и с наслаждением вдыхал теплый ночной воздух. Травень закончил баловство с погодой, и обрушил на Явь жару, даже ночи сделав теплыми, будто парное молоко. Стрекотали насекомые, и звезды сияли так ярко, словно кто-то нарочно протер их тряпицей для сегодняшней ночи. Юноша оглядел собравшихся, но тут же отвернулся. Если ему суждено сегодня отправиться в Навь, то он, по крайней мере, имеет право хоть мысленно быть с близкими людьми.

- Можно начинать, - подогнал его Гордиян, и в его голосе Нерослав едва ли не впервые услышал неуверенность. Юноша чуть дернул плечом, будто муху отгонял. Ему даже понравились эти последние дни, когда он не взвешивал каждое слово и не пытался угадать дядино настроение, а говорил что хотел и как хотел. Свобода.

Что ж, пора приступать. Руки у юноши чуть дрожали, и он с трудом достал бересту, на которой чьей-то рукой, давным-давно были начертаны слова заклятия. Он несколько раз глубоко вдохнул и закрыл глаза, представляя перед собой Власту и Ладу. Страх сковывал еще и потому, что Нерослав понятия не имел, как это — умирать во время обряда. Да и вообще — умирать. Больно ли уходить в Навь? Страшно ли, когда она тебя поглощает? Мысли путались, но юноша больно ущипнул себя за руку. Открыл глаза и принялся читать слова заклятия, одной рукой создавая нужное плетение. Он уже решил, что допустит ошибку — в середине обряда, в том месте, где было безопаснее всего оступиться. Чародей не знал, что за загадочная фигура велела ему спастись таким образом, но он здраво рассудил, что упустил шанс убежать, терять ему больше совершенно нечего, а значит, можно довериться и незнакомцу. Он читал и читал, нараспев произнося звучные, красивые слова. Луна, казалось, приблизилась еще немного, словно заглядывая колдуну через плечо. Стрекотали насекомые, затаив дыхание, молчаливой стеной стояли за колдуном люди, а Нерослав тонул в словах, растворялся в чарах и дышал полной грудью. Вот открылась Навь, вот хлынула в него, словно в сосуд, сила, вот зашевелилась земля на старой могиле. Сейчас все кругом было подвластно только ему. Даже дядина сила и власть меркли по сравнению с той мощью, которую Нерослав ощущал в своих руках. Навь добавила дурмана в голову молодого чернобожника, ослепляя, соблазняя силой... Но вдруг краем глаза юноша уловил какое-то движение. Он на мгновение отвлекся и обомлел — фигура, та самая фигура! Незнакомец шел чуть поодаль, обходя чужие могилы. Капюшон был накинут на голову, скрывая лицо, но Нерославу было все равно — появление неведомого союзника напомнило ему, что он едва не пропустил то самое место, где можно было остановиться. Голос его дрогнул, стал тише. Навь взбунтовалась, не желая отпускать легкую добычу, почувствовав, что колдун отдаляется, уходит... Нерослав запнулся раз, другой, и — как в омут головой — вдруг громко отчеканил неверное слово в заговоре. Он тут же по-детски зажмурился, и поэтому сначала услышал, как выругался Гордиян, как зашипела прореха, ведущая в Навь, как страшно загудела земля на могиле. Юноша открыл глаза, и в ужасе заметил, как шевелится земля. В лунном свете это было очень хорошо видно: словно разбуженная покойница ворочалась, пытаясь устроиться поудобнее. Он вскрикнул от ужаса и отвращения, но долго бояться было некогда. Позади него раздался вскрик Гордияна:

- Берегись, дурак! И Нерослав почувствовал, как беснуется Навь, лишившаяся связи с колдуном. Она принялась затягивать его, но юноша был готов. Он криво, нелепо, но все же сплел щит, и тут же его защита была усилена дядиной. А затем Навь начала затягиваться. Нерослав, трясущийся и высосанный непростым действом, наконец обернулся. Гордиян колдовал, глядя только на прореху. Но по мере того, как она затягивалась, дядя все чаще кидал взгляды на молодого колдуна. В них было такое бешенство, что юноша вдруг засомневался, стоило ли прерывать обряд. Навь, по крайней мере, убивала быстрее, чем дядя.

***

- Запутался? Ты запутался?? - Гордиян бесновался, срывая гнев на ни в чем неповинных деревьях. - Какого Лешего, я тебя спрашиваю?

Нерослав молчал, упорно глядя в землю. Его трясло — все же почти половина обряда прошла, и сил он отдал очень много. Страх пока тоже не отпускал — с дяди станется отправить юношу обратно и заставить завершить обряд. А это точно смерть — сил ему теперь не хватит, и Навь выпьет его до дна.

- Я как должен в глаза князю смотреть? - Гордиян подлетел к племяннику, схватил его за плечи и тряхнул. - Ты меня опозорил. Ты всегда меня позоришь. Ты и твоя никчемная сестра. Убью обоих, только в терем вернусь!

Нерослав безвольно, будто тряпичная кукла, мотался в руках дяди. Тот с глухим рыком отвесил племяннику оплеуху и отшвырнул на мокрую от ночной росы землю.

- Возвращайся же и заканчивай!

- Ты знаешь, что не смогу, - вяло ответил юноша.

- Я знаю, что выбор у тебя невелик, - прошипел Гордиян, черный от гнева, - либо смерть, либо обряд.

- Я умру прежде, чем закончу, - так же вяло ответил Нерослав.

Его ужасно клонило в сон. Хотелось закрыть глаза прямо тут, на этой небольшой поляне с мягкой прохладной травой...

Когда закрылись ворота в Навь, дядя отвел его чуть дальше в лес, оставив испуганных и растерянных людей князя и самого Рознега около заветной могилы. И потому тут была тишина, лишь изредка прерываемая криком ночной птицы.

- Значит такова твоя судьба, - ледяным тоном проговорил Гордиян, - поднимайся!

Нерослав впервые за все время поднял взгляд на Гордияна. Это далось ему с таким трудом, будто кто-то насыпал ему в веки по пуду муки.

- Ты правда готов пожертвовать мной ради этого старого обманщика?

- Ох, как ты заговорил, - еще более холодно отметил Гордиян. Он явно взял себя в руки, обуздав гнев, и больше не метался ураганом по поляне. Лишь раздувающиеся ноздри и ледяной тон выдавали ярость.

- А то, что я столько времени закрывал глаза на твои выкрутасы? На твои ошибки? Что я выгораживал тебя, защищал, оберегал? Я пытался слепить из тебя достойного союзника и преемника, но твоя лень, твоя тупость и упрямство все время стояли у меня на пути. Я устал от того, что приходится тащить тебя насильно к власти и силе. Все, на что ты годен, как выясняется — отдать жизнь в обмен на власть князя. Так что встань и иди или, клянусь Чернобогом, я притащу тебя на кладбище, как нашкодившего щенка — за шкирку.

Нерослав слушал все это, сидя на земле, и каждое слово отзывалось в нем болью. Никогда он не питал иллюзий, что дядя любит его или как-то к нему привязан. Но юноша привык думать, что Гордиян никогда не опустится до убийства. Ему казалось, что он в безопасности, так как дяде очень нужен был Нерослав для каких-то своих целей. Ему казалось, что дядя ценил мастерство, силу и талант племянника. Это, конечно же, было далеко от любви нормального взрослого по отношению к своему ребенку, но это было хоть что-то. И теперь, когда Гордиян, злой, холодный и жестокий, стоял над Нерославом и ледяным тоном посылал того на верную погибель, юноша лишился тех крох надежды, которые были у него до этого... Он вдруг ясно увидел свою судьбу, но больше не было в нем сожалений или страха. Бежать некуда. Слава богам, что успела сбежать Власта, а со своей погибелью Нерослав уже как-то смирился... Он вздохнул, подставил лицо лунному свету и улыбнулся. Затем не спеша встал и также медленно, с достоинством, отправился на кладбище. Гордиян шел за ним.

Когда до могил оставалось всего ничего, и Нерослав уже увидел князя, который с неуверенной улыбкой кинулся навстречу колдунам, что-то вдруг ударило молодого чернобожника в грудь — не очень сильно, но весьма болезненно. На месте удара расползалась боль, в голове помутилось, и юноша провалился в приятное и долгожданное забытье.

***

Власте снился терем. Он был темным и жутким, с опалеными огнем бревнами, с заброшенными покоями и разбитыми окнами... Она бродила по коридорам одна, плакала и звала брата, но дозваться не могла. Страх съедал ее, подтачивая изнутри, а руки никак не хотели создавать плетения. Она лишилась двух самых крепких и незыблемых основ в своей жизни: волшебства и брата.

-Власта! Очнись. Слышишь? Власта!

Громкий, встревоженный голос выдернул девушку из кошмара. Она со стоном пошевелилась и приоткрыла глаза. Щеки были мокрыми от слез. В каморке блуждала темнота, рассвет еще не тронул неба. Видбор нависал над девушкой и в его глазах плескался страх пополам с тревогой.

- Я что, говорила во сне? - хриплым голосом спросила его Власта.

- Ты не говорила, ты рыдала, - ответил юноша.

Он был слегка растерян, и Власте вдруг стало жаль бывшего слугу. Он ушел с ней в неизвестность, в туманную даль, взял за нее ответственность, а она нынче лишь спит да плачет, - даже есть отказывается. Власта прикрыла глаза, а затем села на лавке. Подышала, успокаивая себя. Она сама устала от своего состояния, но разлука с братом и незнание его судьбы слишком сильно выбили ее из колеи. Пора было брать себя в руки. Видбор так долго точно не выдержит — в конце концов, он не Нерослав, которому от Власты деться было некуда, сестра ведь. Девушка посмотрела на Видбора и слабо улыбнулась:

- Прости. Мне приснился кошмар...

- Я так и понял, - кивнул тот. Лоб его морщился, брови были нахмурены. Он явно не знал, что делать дальше.

- Видбор, я не хочу больше спать, - сказала вдруг Власта, - ложись на лавку и выспись хорошенько.

- Я не...

- Видбор, - строго проговорила чародейка, - нам обоим силы нужны. А за последние дни нам пришлось несладко. Так что хватит споров — ложись и отдыхай. Проснешься — поедим вместе. Пора заканчивать горевать.

Ее голос чуть сорвался, и последние слова получились тихими, печальными. Видбор обнял девушку и так же тихо ответил:

- Сегодня попробуем выйти да новости разузнать.

Власта кивнула, сдерживая вновь подступающие слезы, и, высвободившись из объятий парня, слезла с лавки.

- Давай, залезай, я пока займусь чем-нибудь другим. Выспалась уже.

Они поменялись местами, и девушка села у маленького оконца, достав бересту и писало. Она застыла, глядя на светлеющее небо — ночи нынче были коротки. Ужасно хотелось обратно к брату. И еще поплакать. Но Власта не зря была воспитана Гаяной — она знала, как можно остановить слезы и дать себе приказ думать. И вот сейчас она этим и планировала заняться. Ей нужно было обдумать, куда им податься, как разузнать хоть что-то о судьбе Нерослава и многое-многое другое. Поначалу мысли скакали, не слушались, удирали от чародейки, больно кололи, напоминали о тяжелом. Но затем стали чуть послушнее и смирнее. Потекли, будто река. И когда рассвет вошел в полную силу, у Власты был готов план. Да, он был не самым удачным и легким, но он был. Девушка убрала в суму так и не использованную бересту, и принялась разбирать еду, чтоб накрыть им с Видбором хоть какой-то завтрак.

***

Тем временем в тереме чернобожников действительно было жутко. В полной темноте почти беззвучно двигались размытые, неясные фигуры. За ними никто не наблюдал, но если б и был сторонний наблюдатель, он мог бы однозначно сказать: тут вершилось что-то нехорошее. Кто может шастать вот так, в темноте? Лихой человек, вор или разбойник, который собрался взять чужое: чужую вещь или чужую жизнь. Что-то нехорошее творилось в тереме чернобожников. Только вот пугаться было некому.

***

Лада резко распахнула глаза. Дыхание сбивалось, и липкий пот стекал по виску. Девушка села на лавке, потревожив Баюна, которым, впрочем, проснулся в тот же миг и встревоженно глянул на хозяйку. Что-то происходило в школе, и они оба это чуяли. Лада вскочила, откинув в сторону одеяло. Закружилась голова, перехватило дыхание, во рту стало солоно и противно.

- Навь? - выдавила из себя Лада. - Снова что ли?

Баюн молча кивнул. Его глаза горели, усы подрагивали, словно кот пытался подавить оскал. Шерсть кота встала дыбом. Лада смотрела на духа. И впервые, кажется, с момента встречи, ясно видела, что он принадлежит миру Нави. Она волновала его, манила, напитывала силой, и кот не мог не отозваться. Девушка вдруг вспомнила коловерши и то, что он сгинул после памятной ночи. Нет, она совершенно не согласна была отдавать ненасытной Нави нового усатого друга! Лада подошла и коснулась рукой его большой лапы.

- Баюша... Ты мне поможешь?

Баюн помотал головой, словно стряхивая с себя налипшие чары, взглянул на хозяйку и улыбнулся. Зрачки его все еще были огромными, шерсть не улеглась, но он замурчал, успокаивая девушку.

- А как же, Ладушка, а как же.

Лада помолчала, наблюдая за пушистым другом, а затем, убедившись что кот не собирается сходить с ума от близости Нави, велела:

- Буди всех. Прям всех. В одиночку мы больше не станем бороться.

Кот кивнул и был таков. Через несколько мгновений Лада услышала странный вой, словно Баюн привел стаю волков к школьным избам. Она не стала ломать голову, как ему удалось издать такой звук, а просто принялась расталкивать Бажену и остальных девушек.

Еще через несколько мгновений они все высыпали во двор, где уже собирались остальные ученики. Их выгоняли из изб Ворон, Искра и Звяга. Ведагор с Лесьяром у костра отдавали приказы. Как оказалось, тревогу забили дежурные, подняв на ноги волхвов. И странный вой был колдовством Ладиного дедушки, чтоб разбудить всех учеников. Молодые колдуны испуганно жались друг к другу, на школьной поляне витала растерянность и страх. Баюн метался среди них, встревоженный и взбудораженный. Ведагор, обратившись к Искре, спросил:

- Все?

- Да, - кивнула девушка. Чародей обернулся к ученикам и поднял руки вверх, привлекая внимание. Шепотки и испуганное бормотание сразу стихли. Все взгляды были устремлены на главного волхва. Лада почувствовала, как Бажена схватила ее за руку, и в ответ сжала руку подруги.

- Колдуны! К границе нашей школы подошли враги. Пока им не удалось нанести никакого вреда защитным чарам, но, как многие из вас почуяли, чернобожники открыли ворота в Навь. А это значит, силы их будут расти. Устоит граница или нет — мы не знаем. Потому с волхвами отправляемся на защиту, а все вы идете с Долей и Сновидом. Он махнул рукой, и Доля со знахарем принялись подгонять ребят, собирая их в кучу. Начался переполох.

- А если мы хотим помочь? - вдруг выкрикнул Вар, и настроение на поляне как-то разом изменилось.

Лада оглядела соучеников и увидела, что многие остановились, глядя на Ведагора. На лицах ребят была написана решимость.

- Очень хотим, - добавила Огнеслава, выныривая из толпы.

- Нет, - покачал головой Ведагор, - об этом речи не может быть. Вы еще малы, чтоб в таких битвах участвовать.

- Мне восемнадцать зим!

- А мне двадцать!

- Мы хотим с вами!

Галдеж начался знатный. Лесьяр, глядя на учеников, ухмылялся, Ведагор сердился. Лада вдруг поняла, что не видит ни Збигня, ни Годислава. А еще — что не вернулся из посада Ярко. Неужели он привел к границе врагов? Неужели он предатель? Не может такого быть... Нет, только не спокойный, рассудительный и такой милый стихийник. Пока Лада размышляла об этом, Ведагор разбирался с неуемными учениками:

- Ладно, ваша взяла. Кому двадцать зим минуло, может пойти с нами. Все прочие - живо за Долей и Сновидом! Ученики недовольно загудели — всем было по семнадцать и восемнадцать зим, старшие ребята были редкостью. Их и набралось четыре человека. Огнеслава тоже шагнула к ним.

- Ты куда? - прошептала ей Бажена.

- Мне девятнадцать, совру чуток. Лада тоже было шагнула к стихийнице, но поймала взгляд дедушки.

- Даже не вздумай, - строго проговорил ей.

- Мне скоро восемнадцать зим, - упрямо сжала она губы, - к тому же, одну битву мы уже выстояли.

- А ну-ка живо пошли все за волхвами, - рявкнул Ведагор, утомленный спорами. - Дюже самостоятельные стали! Бегом, я сказал. Вы нам только мешаться будете! Лада с Баженой и остальными нехотя потянулись за Долей, которая с хмурым лицом бегала вокруг, собирая колдунов, словно курица цыплят. К подругам подошла Зима, угрюмо глядя назад, где осталась Огнеслава, Ворон, Искра, Звяга и еще несколько чародеев.

- Ой, там Свет, - удивленно воскликнула Лада.

- Да, ему двадцать зим уже минуло, - хмуро проговорила Зима.

- Мы тоже должны туда попасть, - сказала в ответ Лада.

- И не думай, - ее нагнала Волгава, - когда нас Звяга разбудил, я услыхала, что он со Збигнем переговаривался. А тот сказал — с ними Яга.

- Яга? - Бажена остановилась как вкопанная, выпуская руку Лады.

- Да, - кивнула Волгава, - переметнулась к Чернобогу. Лада глянула на подругу. Та расстроенно опустила голову.

- Я знаю, что глупо было надеяться... Но я полагала, что она хотя бы ничью сторону не займет. Друзья подтолкнули Бажену, а Лада ее успокоила:

- Вы с Годиславом сделали все, что смогли. Быть может, она... Но договорить Лада не смогла — она не знала, что творится на уме у Ягини. Уж слишком сложной и загадочной натурой она виделась всем.

Тем временем они дошли до оврагов, где когда-то давно Лада сидела у костра с Нерославом. Колдуны недоуменно переглядывались, а Доля подошла к самому краю заросшего зеленого оврага и принялась шептать заговор. Перед изумленным взглядами молодых чародеев, словно из воздуха, появился дом.

- Быстрее! - велела Доля. - Все внутрь!

- Откуда он тут? - изумленно спросила Бажена, потирая виски - Навь чувствовалась все сильнее.

- Ведагор велел нам построить, - коротко пояснила девушка и принялась подгонять ребят вместе со Сновидом.

Знахарь выглядел очень спокойным, и Лада поразилась этому: она не боялась колдунов, но страшилась Нави, однако не могла даже представить, как это — остаться в деревне чародеев без силы и способности себя защитить.

Сновид же, когда все ученики зашли внутрь и расселись по лавкам (их в просторном доме оказалось тоже много), деловито подошел к каждому из них, вручая по небольшой скляночке зелья на троих.

- Сейчас не пейте, - велел он, - только когда скажу. Вполне вероятно, что напавшие захотят обойти школу с другой стороны, и тогда нам всем понадобится защита и удача. Мы должны быть готовы драться. Что бы ни говорил Ведагор. Доля кивнула, соглашаясь со словами волхва. Лада с Баженой переглянулись и, как по команде, обратили взор на единственное оконце в доме. Где-то там сейчас Огнеслава и Световид шли к границе, готовые защищать школу. Лада знала, что и Бажена и Зима думают об одном и том же — сейчас они должны быть там. Со своими друзьями.

Глава 30

***

Лада сидела как на иголках — ей очень хотелось вскочить да побежать к Огнеславе и Свету, к дедушке и Ведагору. Помочь и просто увидеть, что там творится. Пока они слышали лишь отдаленным шум — то треск деревьев, то шум грозы. А еще почти все чуяли Навь — кто-то больше, кто-то меньше. У Лады ломило виски, она то и дело сжимала голову в попытке облегчить боль. Бажена рядом тоже сидела вся зеленая, ее мутило. Доля, хоть и пыталась держаться ради учеников, иногда вздрагивала и прикрывала глаза. Легче всего было Сновиду — видимо, его неспособность к магии иных чертогов обеспечивала ему толстую кожу. Он был самым бодрым и самым спокойным. Иногда выглядывал за дверь, прислушивался и, возвращаясь, пытался хоть что-то сказать ученикам, чтоб уменьшить их тревогу. Он пока не разрешал принимать зелье, хотя Лада увидела, что несколько человек тайком выпили его — в том числе, Волгава. Лада покачала головой, почему-то острее, чем обычно, испытывая неприязнь к девушке.

Вдруг шум раздался очень близко — словно кто-то стукнулся о землю или дерево. Доля вздрогнула, глянула на зелейника и тот спокойно кивнул:

- Пора. Можете принять зелье.

- И будьте готовы, - проговорила Доля и чуть наморщила нос — очевидно, у нее болела голова от близости Нави. Ученики исполнили то, что велели оба волхва и принялись ждать. Лада сплела щит, накрыла их с Зимой и Баженой, а обе ее подруги, искусные в чертоге Макоши, готовили более серьезные заклятия. Кто-то читал заговор - до девушки доносился невнятный шепот. Звук удара раздался еще ближе, затем последовал вскрик и очень знакомый Ладе голос произнес с изрядной долей бахвальства:

- Колдуны и колдуньи! У вас есть всего несколько мгновений, чтоб принять решение. Чертог Чернобога готов милостиво распахнуть вам двери, показав истинную мощь и мастерство. Если хотите быть с нами — просто выходите из избы. А коль не хотите, значит, вы будете против нас. А всех, кто против — мы уничтожаем. Время пошло.

Лада с застывшем выражением отвращения глянула на подруг, и увидела у них на лицах отражение своих чувств.

- Зорян... - выдавила Зима.

- Знаете его? - спросила Доля.

- О да, - мрачно кивнула Лада, - мерзкий, скользкий негодяй. Прихвостень Златослава.

- Того самого стихийника? - поднял бровь Сновид. - Значит, он отправил молодого ученика вместо себя.

- Почему он не заходит? - спросила Волгава.

- Дает нам возможность самим принять решение, - скривилась Зима.

- Да не может он зайти, - покачала головой Доля, - терем окутан защитными чарами. Мы ведь знали, что будем пережидать тут.

- Но раз они разрушили защиту вокруг школы, - медленно проговорила Волгава, - значит, могут и эти поломать? Доля переглянулась со Сновидом, и тот ответил:

- С Навью они могут больше. Это правда. Но навряд ли их за стенами целое войско — человек пять, не более. И мы все равно сможем дать им отпор. Сейчас, когда он начнет атаковать, вы...

- А вы не хотите спросить, может, кто-то хочет выйти? - не успокаивалась Волгава. Все взгляды устремились на нее, и Лада подавила желание вытолкать наконец вредную девчонку за дверь. Зима и Бажена смотрели на Волгаву с неприязнью.

- Ты хочешь пойти? - спросила Бажена, и голос ее зазвучал непривычно жестко. - Так иди.

- Нет, никаких иди, - воскликнула Доля, - никто никуда не пойдет!

- Но ведь она давно уже речь о том ведет, - подала голос Елка.

- Неважно, - упрямо замотала головой чародейка, - мы со Сновидом за вас отвечаем, и мы вас выведем отсюда. А после... Каждый будет волен выбирать свой путь.

В тереме вновь повисла тишина, все словно застыли, ожидая, что Волгава и впрямь встанет и выйдет. Но девушка, явно растерянная, продолжала сидеть на месте. Когда прошло несколько мгновений, и ничего не поменялось, Доля медленно отвернулась от колдунов, и принялась плести замысловатое заклятие, накидывая петли, связывая между собой разные узоры и почти беспрестанно шепча заговоры.

Сновид тем временем пытался выглядеть в оконце, сколько же колдунов отправил по их душу Златослав. А Ладе вдруг сделалось нехорошо - ее нагнала запоздалая мысль.

- Почему они смогли до нас добраться? Это значит, остальные... Все обернулись к ней, но прежде, чем паника захватила ребят, Сновид ответил:

- Это значит, что они схитрили и как-то обошли наших защитников. Вряд ли этот стихийник отправил вместо себя кого-то, коль ему не с кем было бороться. Сам бы пришел. Больше похоже на то, что он направил сюда колдунов, чтоб донести до нас послание.

Лада кивнула, но вязкий страх не уходил. Защитное плетение в ее руках замерцало, и Бажена шепнула подруге:

- Лада, не отвлекайся! Подумай лучше о том, как одолеть Зоряна. Одолеем и под шумок можно будет пойти к Лесьяру и Огнеславе.

Девушка кивнула, поспешно поправляя чары. Доля тем временем закончила свое замысловатое колдовство и обернулась к ученикам.

- Итак, некоторым из нас нужно выйти — заговорим им зубы, и, возможно, сможем предотвратить падение щита.

- Не лучше ли позволить им разрушить щит, и затем сразиться с нами? Сил на это уйдет меньше, - заметила Елка.

- Сразиться? - Доля закусила губу и быстро глянула на Сновида. Он не мог колдовать, а просить учеников чародейка не могла. Откуда же ей было знать, что ненависть к Зоряну среди ребят была так велика, что их и просить не нужно было.

- Мы поможем, - уверенно кивнула Лада.

- Да, - отозвалась Бажена.

- Сразим наповал, - мрачно заметила Зима. Несколько человек согласно загудели. Прочие молчали — среди них, конечно, была и Волгава.

- Ну хорошо, - Доля неуверенно оглядела вызвавшихся ребят и затем обратилась к Сновиду:

- Быть может, так правда лучше? Ты останешься тут...

- Останусь, - кивнул зелейник, сохраняя спокойствие. Но по лицу его скользнула еле заметная тень. Лада попыталась представить себя на месте волхва и сжала губы: быть бесполезным среди колдунов в такой момент — врагу не пожелаешь. Затем она одернула себя — Сновид вовсе не был бесполезным! Она хотела хоть что-то сказать чародею, поддержать его, но Доля скомандовала:

- Значит так, выходим быстро, я иду первой — на случай, если щит они уже разрушили. В драку намеренно не лезть, защищать себя и подруг. Защита для нас сейчас важнее, чем нападение. Все ясно? Тогда идем. Лада, поправь щит. Зима, петля соскользнула, исправь. Елка, иди к девочкам. У тебя щит слабоват, но ты плетешь неплохие оглушающие сети. Ученики выстроились за Долей, а чародейка, оставив сложный узор, который плела до этого, в избе, распахнула дверь и шагнула за порог. Остальные посыпались за ней быстро, словно горох — никто не хотел, чтоб Доля пострадала. Первым, что увидела Лада, когда вышла на свет, был столь ненавистный ей знахарь с отвратительной ухмылкой на устах. Он стоял, словно хозяин леса, перед теремом, а позади него были Горяна и Мокша. Знахарь с веселым изумлением оглядел вышедшую толпу и присвистнул:

- Вот уж не думал, что так много среди вас разумных созданий... Тут он разглядел среди учеников Ладу и досадливо крякнул:

- О, ну ясно, вы гадость задумали. Эта точно разумом не блещет.

- А мне кажется, это как раз про тебя, - холодно ответила Лада, - и про скудоумие и про гадость. Зорян улыбнулся жутко — словно оскалился — и медленно проговорил:

- Какие мы смелые за защитой да без чернобожника твоего. А один на один выйдешь со мной, ведьма?

- Легко, - спокойно кивнула Лада, - только навряд ли ты умеешь без подлости да жульничества драться.

- Еще чего, - Доля так испугалась, что даже перекрыла ей путь, а затем быстро повернулась к Зоряну и сурово — насколько позволял ей нежный голос и девичья внешность — произнесла:

- Я тебя не знаю, мальчик, но лучше б тебе уйти отсюда. Мы зла на вас не держим и драться с вами не хотим. Давай разойдемся — вы в свой чертог, мы... Мы в свою школу.

- Мальчик? - хохотнула за спиной знахаря Горяна.

- Замолчи, - оборвал ее Зорян, а затем повернулся к Доле:

- Ты молода и глупа. Задурили тебе голову всякие Ведагоры да Ганны. Ступай к нам, я замолвлю за тебя словечко перед нашим волхвом. Он, хоть и стихийник, разумен и спокоен. Лада не выдержала и расхохоталась — по-ведьмински, в голос. Затем сделала шаг к Зоряну, и тут ее за руку схватила Доля. Но девушка успокаивающе кивнула — мол, на рожон лезть не стану, и лениво, невольно копируя манеру Власты, произнесла:

- Словечко замолвишь? Ваш главный стихийник разумен? А давно ли ты, друг мой ситный, таким важным человеком сделался, что можешь себе позволить держать такой тон с волхвами и чародеями старше и искусней тебя? Давно ли разумностью стало называться вероломное нападение на школу с молодыми колдунами? Давно ли спокойствие измеряется в таких решениях — убить всех, кто не согласится под крыло Чернобога нырять? Ты как был жалким, так и остался. А вся твоя надутость да важность от пустоты и злобы внутренней. Помолчал бы ты, герой. Коль пришел нас убивать — так не медли, прошу. Зорян побледнел, как полотно, и резким движением руки — без слов, без споров, выбросил прямо в колдунов заклятие. Оно, конечно, ударилось о щит, но многие все равно отпрянули. Доля подобралась, выходя вперед, оттесняя Ладу. А Зорян, повторив свой хищный оскал, обернулся к Горяне и Мокше. И они втроем принялись открывать Навь. Лада переглянулась с Баженой, и та поудобнее перехватила плетение. Зима тихо шептала какой-то заговор, а Елка приготовилась колдовать над растениями — Лада чувствовала это. Еще до того, как чернобожники попытались атаковать заново, девушка отметила про себя, что за прошедшие месяцы они сильно поднаторели в колдовстве — прореха открылась быстро, а над головой колдунов, хоть день и был ясный, засверкали молнии. А затем пошел дождь. Сильный, хлесткий, ледяной. У Лады перехватило дыхание, свело руки, и она не сразу поняла, что дождь был волшебный — он смыл всю защиту, какая только была вокруг друзей. Девушка не успела испугаться, ее тело отозвалось первым. Словно со стороны Лада услышала свой голос:

- На землю. Быстро! Она упала и слышала, как плюхнулась в набежавшую лужу Бажена и Елка. Зимы не было видно, а откуда-то из сердцевины группы раздался крик. Затем еще и еще. Дождь все лил и лил, вода заливала лицо, не давая разглядеть то, что творилось вокруг. Лада, не понимая толком, что делает, призвала всех животных и птиц, до которых могла дотянуться. Раньше она никогда бы так не сделала, но сейчас самым важным было защитить друзей. Девушка колдовала и колдовала, и вскоре, наряду с треском поваленных деревьев и шумом дождя, она расслышала медвежий рык и волчий вой. Она попросила зверей защитить друзей и отогнать врагов, но звери лишь бродили рядом, чуя колдовской дождь, не понимая, кого спасать, а кого грызть.

- Лада, - сквозь шум дождя крикнула Бажена, - ты же сумеешь сделать что-то с дождем? Лада в замешательстве кивнула, запоздало сообразив, что подруга в творящейся сумятице ничего не увидит. Поднявшийся ветер доносил до нее заговоры стихийников — те, что вышли из избы, пытались укротить дождь. Но он, усиленный Навью, продолжал лить, хлестать и топить. Лада закрыла глаза и обратилась к чародейскому взору. Сразу стало страшнее — ему не мешала вода, и можно было разглядеть многое, на что смотреть вовсе не хотелось. Вон, поодаль, искрится Зорян. Колдует без остановки, и чернота вокруг него явно говорит о том, что Навь он приручил, как котенка. Подальше от Зоряна две фигуры — Горяна и Мокша. Последний едва виден, словно вот-вот его поглотит то страшное, бездонное и черное, что они призвали себе в подмогу. Ладу замутило, но она не стала отвлекаться. Обратила взор вверх, разглядывая тучу. Темная, страшная, рваная — нет ей конца и краю. Лада изо всех сил попыталась прогнать ее, но та не поддавалась. Только искрила молниями. Девушка в отчаянии даже что-то кричала ей, но это тоже не помогало. Эту тучу она не видела, как зверя или нечто живое. Нет, та была мертва, и этим пугала чародейку и сбивала с толку. Вдруг Лада почувствовала, что дождь стал теплее и чуть реже. Она замотала головой и отыскала еще одного чародея — он светился теплым золотом, и колдовал с размахом, но спокойно, будто такие дожди заканчивал чуть не каждый день. «Ярко», - почему-то догадалась Лада и попыталась, насколько умела, присоединиться к колдовству стихийника. Он старался прогнать тучу наверх, разогнать ее на облака, и Лада принялась приказывать ей то же. Спустя пару мгновений стало ясно, что и стихийник бессилен. Лада стала выбиваться из сил, страшась, что вот так все и закончится. Она постоянно оглядывалась вокруг, находя свечение подруг и успокаиваясь этим. Но вокруг продолжали летать заклятия, и так не могло продолжаться вечно. Вдруг зашевелилась земля. Лада вскрикнула и открыла глаза. Рядом закричала что-то Зима. Казалось, сама земля раскалывается, разверзается под ними. Лада попробовала вскочить на ноги, но едва не угодила под заклятие и присела вновь. Однако земля не спешила раскалываться. И смутная догадка о том, что их противники выдыхаются, мелькнула у девушки в голове. Как только она поняла это, дождь вдруг начал заканчиваться. Сначала он редел нехотя, но затем солнце все веселее прогоняло колдовскую непогоду, высвечивая небольшое поле битвы. Лада вновь закрыла глаза и огляделась. Бажена и Зима на месте, только далеко от нее. Вот Ярко. Долю она не могла разглядеть — колдуны были все в куче. Так, а что это? Навь затягивается?.. Не может быть... Но кто? Лада крутанула головой, словно сова, и обомлела. Это сильное, ровное свечение она узнала бы из тысячи. Но этого не может быть. Разве что Зорян-таки ее достал, и ей все это снилось. Не выдержав, она распахнула глаза, и в ту же секунду сбилось, сорвалось дыхание. На краю оврага стоял Нерослав, бледный и очень злой, и колдовал. Колдовал, и затягивалась, словно рана, Навь. Успокаивалась земля. Затихал дождь. Лада оглядела поле боя. Доля, бледная, худенькая, лежала, закрыв собой учеников. Зима была ближе к Ярко. Она тоже оглядывалась и потихоньку поднималась. Бажена почти рядом с ней, уже стояла на ногах, с непривычным для ее лица гневом, глядя на Зоряна. Знахарь мотал головой и шатался — колдовство, которое они устроили, было мощным, но и сил забрало кучу. Зорян, пошатываясь, повернул голову и наконец увидел Нерослава. Не раздумывая попытался что-то швырнуть в чернобожника, но знахаря тут же отбросило назад — Бажена, Ярко и Елка сработали быстрее всех. Лада же сплела щит так быстро, как, казалось, не плела еще ни разу в жизни, легким движением накидывая его на Нерослава. Знахарь отлетел довольно далеко — к деревьям, за которыми бродили волки и медведи. Лада спохватилась, поблагодарила зверей, попросив ждать и охранять. А сама, как бы сильно ей не хотелось кинуться к Нерославу, который все еще колдовал над Навью, шагнула назад — к распростертой на земле Доле. Ученики уже встали, аккуратно положив девушку на землю. Кто-то кликнул Сновида. Лада склонилась над чародейкой, и замерла — ей показалось, что Доля не дышала.

- Она не дышит? - словно озвучивая ее мысли, спросила подошедшая Бажена.

- Я не знаю, - растерянно пробормотала Лада, - знать бы, чем они ее приложили...

- Разойдитесь, - решительно проговорил Сновид. Он оказался рядом с Долей в мгновение ока, сел на мокрую землю и принялся ощупывать и осматривать девушку.

- Попало в грудь... скверно, ах как скверно... не успеет... а если болиголов...

Он бормотал, шептал, а все замерли в ожидании. Сновида никто не торопил, хотя Лада видела — ребята готовы были помочь, чем угодно. Она сама поймала себя на мысли, что ей хочется отдать все, что только можно, лишь бы славная, добрая и такая искусная чародейка жила. Лада вдруг поняла, что плачет. Она взглянула на Бажену — у той по щекам тоже текли слезы. Зима, вся бледная, с растрепанными косицами, лишь сильнее сжимала и без того тонкие губы. Наконец Сновид достал какое-то зелье и аккуратно поддерживая голову Доли, влил его в рот чародейки. Затем он принялся читать агму — на этот раз громко.

Молодые колдуны ее сразу подхватили, и вскоре рядом с теремом зазвучала магия. Голоса звенели, переплетались и уносились ввысь, в яркое небо, освободившееся от тяжести колдовской тучи. А затем подоспел ветер: он мягко подхватил звучащий на разные лады заговор и разнес далеко, докатившись до тех мест, где шла не менее ожесточенная битва.

Глава 31

***

Доля очнулась. Не сразу, конечно, но сначала дрогнули ресницы, затем приоткрылись веки, а когда молодая колдунья попыталась улыбнуться склонившимся над ней ученикам, у всех и вовсе отлегло от сердца. Лада, убедившись, что с чародейкой все хорошо, тут же вскочила на ноги — ей хотелось найти Нерослава, но того и след простыл. Впрочем, как и Ярко. Девушка растерянно оглядывала поляну, затем перевела взгляд на Бажену. Подруга, словно услышав не заданный вопрос, поспешно закивала:

- Я тоже его видела!

- Я уж думала, что совсем схожу с ума, - дрожащим голосом ответила Лада. - Где же он?

- Я видела, как Ярко умчался в другой конец деревни, - вклинилась в беседу Зима, - быть может, и Нерослав туда отправился.

- Наверное, - растерянно протянула Лада.

Она знала, что сейчас не время, и вокруг бушует сумбурная, внезапная битва. Но ей все равно было обидно, словно у нее украли первую встречу после разлуки. Ей было обидно, что юноша не остался и хотя бы не поздоровался. Возможно, он не заметил Ладу в суматохе, ведь Нерослав колдовал сильно, глубоко. Но слова эти, хоть Лада и старалась себе их твердить, ее не успокаивали. Вдруг она вспомнила про чернобожников.

- Зорян! - воскликнула она.

- Уже связан, - отозвалась Елка, - я видела, как Ярко их пленил. Вон они, под молодыми елками. Девушки, не сговариваясь, отправились смотреть на колдунов, пока Сновид и остальные были заняты Долей — ее аккуратно переносили в терем, а некоторые молодые чародеи пытались хоть как-то возвести защитные чары.

Девушки подошли к пленникам, и Лада ощутила вдруг такой гнев, что руки сами собой принялись сжиматься в кулаки. Животные, которые так и стояли поодаль, заволновались. Зима строго глянула на подругу:

- Я тоже злюсь, но давай пока не рвать их на куски.

- Да, конечно, - кивнула Лада, стараясь дышать размеренно и глядя сверху вниз на троих бывших соучеников. Все трое были без сознания, но путы все равно тщательно перехватывали запястья и лодыжки чародеев — причем и колдовские и настоящие, из корней и листьев.

- Это Ярко у нас так искусен в чертоге Матери Земли? - удивленно спросила Елка.

- Это я связала, - тихо проговорила Бажена, - испугалась, что сбегут, пока мы Долю лечили. Наскоро сплела.

- Ничего себе наскоро, - восхитилась Лада, - ты большая молодец!

- Спасибо, - слабо улыбнулась Бажена и взглянула в ту сторону, где, скорее всего, оставшиеся чернобожники схватились с волхвами.

- Мы же пойдем? - спросила Лада, оборачиваясь. Сновид был в тереме. Их некому было останавливать.

- Да, - кивнула Бажена.

- Я с вами, - попросилась Елка.

- А я как раз хотела сказать, не остаться ли тебе? На случай, если еще кто сюда прорвется.

- Тут полно других колдунов, - нахмурилась она, - я тоже хочу защитить школу.

- Конечно, - кивнула Лада, - впрочем, ты права. Даже если сюда кто-то и придет, наших больше.

- Так что. Идем? - Зима уже на пару шагов ближе была к тропинке, словно ей не терпелось окунуться в битву.

«Там же Световид, - мелькнуло в голове у Лады, - она хочет к нему».

- Идем, - кивнула Лада, - только давайте-ка щитов наплетем. И часть зверей возьмем с собой. Некоторых я оставлю.

Девушки кивнули и принялись за колдовство. Правда, тревога за своих так подталкивала чародеек вперед, что колдовали они все равно уже на ходу. Лада, разобравшись со зверями, нагнала подруг ближе к избам. Как раз, когда Зима пыталась разглядеть колдовским взором, где самая гуща битвы.

- Очень много колдунов вон там, - девушка указала в лес, - чуть поодаль от въезда в нашу деревню. Далековато они забрались...

- Разве не сложнее бороться в чаще? - задумчиво спросила Елка.

- В любом случае, нам надо подходить туда медленно и быть настороже, - веско произнесла Лада, - если знахарь прорвался, значит и остальные могли.

Девушки согласно кивнули и продолжили путь. Иногда они останавливались, и кто-то из них окидывал ближайшие окрестности колдовским взором. Когда до поля битвы оставалось всего ничего, необходимость в этом отпала — колдунов было слышно, а магию видно. Вспышки, внезапные ураганы и рычание заколдованных животных доносились словно отовсюду, - в лесу звуки разливались странным образом. Лада только хотела предложить подругам зайти со стороны леса, чтоб не напороться на чернобожников, как из-за деревьев выбежали несколько колдунов. Они бились, ничего не замечая вокруг. Лада узнала Гордея и еще одну девушку — кажется, ее звали Светозара. Они схлестнулись с Огнеславой и Варом, который выглядел уже очень уставшим. Он то и дело спотыкался, и стихийнице приходилось защищаться за двоих. Лада с подругами, не сговариваясь, вступили в битву, и очень быстро чернобожники были повержены. Видно, и у них кончались силы. Огнеслава увидела подруг и издала странный возглас — то ли возмущения, то ли облегчения.

- Наконец-то! Я уж думала, вы не вырвитесь!

- Спасибо Зоряну, - ответила Лада, оглядывая подругу. Та была потрепана — из губы сочилась кровь, одна рука была черна. - Это что такое?

- Да ерунда, - отмахнулась стихийница, - переборщила с чарами. Хотела достать дорогого бывшего учителя.

- Златослав там?

- Сражается как ополоумевший, - кивнула рыжеволосая чародейка, - мне кажется, они пришли биться насмерть...

- Вернее, до нашей смерти, - сказала Зима, - Зорян нам так и заявил: либо вы с нами, либо против нас, и тогда будем вас убивать.

- Да, Златослав и нам эту речь произнес, - скривилась Огнеслава, - да вот только они Навь распахнули, нечисти призвали, своих как источники пользуют... Будто он самоубиться решил. За все ведь надо платить. Что с ними Навь потом сделает.

- Жуть какая, - поежилась Елка, - и что там, страшно все?

- Очень, - серьезно кивнула Огнеслава, - но нельзя туда не пойти. Там наши. Конечно, волхвы на себя много взяли. Особенно лютует Годислав и Збигень.

- А дедушка?.. - спросила Лада.

- Бился с заколдованным зверьем, - кивнула Огнеслава, успокаивая подругу.

- Что ж, тогда хватит болтать. Идем помогать, - подытожила Бажена.

- А эти? - спросила Зима.

- Вар, останешься тут? Их связать надо хорошенько да посторожить, - распорядилась Огнеслава. Вар вяло кивнул и принялся колдовать. Видно было, что его силы на исходе.

Ну а девушки — не спеша, осторожно — двинулись вперед. Лада думала, что битва откроется им постепенно, но она возникла как-то сразу. Будто кто-то сорвал пелену с их глаз и показал сражение. Огнеслава была права — выглядело это страшно. Ближе всех к ним стояли Годислав и Златослав. Они были словно в дымке, из который то и дело доносились какие-то неясные звуки — то шум, то треск. Чуть поодаль Лесьяр с Ганной усмиряли зверей. Те были страшные, с оскаленными пастями, пустыми глазами и свалявшейся шерстью. Лада не стала приглядываться, но точно знала — эти звери мертвы. Они с Нерославом как-то уже призывали подобных существ.

За деревьями мелькала другая битва — там Збигень пытался сдержать натиск Навьих созданий. Русалки, кикиморы, волколаки... Несметная рать, которую в одиночку поди удержи. Лада кинулась волхву на помощь. Откуда-то подскочил Ворон, кивнул Ладе и показал руками — мол, нужна сила. Лада схватила колдуна за руку, и они соединили чары воедино, отдавая, делясь ими со Збигнем. Волхв, весь зеленый от напряжения, с испариной на лбу, коротко кивнул и принял дар. Но ничего не менялось. Нежить продолжала теснить их, будто ей все было нипочем. Ладу мутило, кружилась голова. Она и думать забыла о близости Нави, пока они шли сюда. Но сейчас недомогание навалилось с новой силой. Вдруг из-за деревьев показались люди. Девушка не знала, радоваться или страшиться — с такого расстояния она не видела, кто это. Но охнувший рядом Ворон вдруг оттащил ее назад.

- Уходи, я тут сам, - велел он.

- Нет, Збигню нужна помощь, мы и втроем не справляемся, а если я...

- Ты что, не видишь, кто это? Покойники! Кто-то из врагов поднял кладбище возле деревни. Лада сглотнула. Ее накрыло чувство, что она летит в какую-то нескончаемую пропасть, и с каждым разом ситуация все страшнее и страшнее. Потом она оглянулась на дедушку, который почти справился с поднятыми животными, увидела седовласую Ганну и Бажену, которая изо всех сил колдовала, поднимая корни деревьев, вспучивая землю... И Лада решительно прогнала страх. Некогда. Она повернулась к Ворону:

- Нужно обрубить им источник сил. Знаешь, где это? Ворон с сомнением глянул на девушку, но все же ответил:

- Аккурат за покойниками, дальше в чаще. Там Ведагор, но все безуспешно. Они создали какой-то странный щит вокруг Нави, мы не смогли пробиться...

Лада не дослушала и помчалась туда, куда указал Ворон. По дороге отбросила пару покойников, увидела Ярко и крикнула, что Збигню нужна помощь. Стихийник, удивительно спокойный среди всего творящегося ужаса, создавал яркое солнце, которое заменяло рассвет. Лада не знала, что это за волшба, но выглядело это очень красиво и жутко одновременно. На покойников это, правда, повлияло слабо, но они, по крайней мере, замедлились, а некоторые стали падать на землю, словно обессиленные. Ярко услышал чародейку и быстрым шагом направился к Збигню и Ворону. Лада продолжала бежать, уворачиваясь от нечисти. Один раз ее чуть не подловила анчутка, но тут из-за стволов выскочил взъерошенный, с дикими глазами Баюн, и отпугнул нечисть.

- Баюша! - воскликнула Лада. - Ты в порядке?

Кот зашипел, словно потерял возможность говорить, но Ладу не оставил. Дальше они бежали вдвоем. Навь оба почувствовали издалека: у Лады заломило виски так, что они осела на землю, закрыв глаза, а Баюн жутко, утробно завыл. Девушка подумала, что кот сопротивляется изо всех сил, и что Навь тянет его.

- Баю...Баюша, сопротивляйся, - простонала девушка, - я тебя не отдам, слышишь?..

Она, как смогла, сплела защиту — ей обучил Збигень, как раз на случай открытых ворот в иной мир. Конечно, то был слабый щит, и Ладе плетения не давались, но ей хоть немного полегчало. Да и кот воспрянул духом, задышал, пригладил шерсть. Говорить правда не говорил. Лада же огляделась и обомлела... Такой зияющей дыры, такой прорехи она не видела ни разу в жизни. Она сочилась темнотой, а воздух вокруг загустел, словно кисель. Прореха была величиной с хорошую сосну, вытянувшись до самой земли. По земле, там, где касалась Навь травы, расползались трещины. Прореха была под щитом — он слабо мерцал. Ладе подумалось, что она просто не смогла бы остаться в сознании, не будь этого щита — уж слишком широко в этот раз распахнули ворота чернобожники. Ей вспомнились слова Огнеславы. За все придется платить.

Рядом с прорехой ходил Ведагор, он вяло отбивался от нескольких чернобожников, которые пытались достать волхва. Вреда он им не причинял - все же бывшие ученики - но и не обезоруживал. Приглядевшись, Лада увидела несколько сваленных рядышком тел. Мороз пошел по коже — неужели они и впрямь своих же используют, как колодцы сил...

Тут Ведагор разглядел ученицу, выругался и накинул на нее щит.

- Совсем того? - рявкнул он.

- Помочь хочу, - отмахнулась девушка. - Никак ее не достать?

- Достать можно, - волхв все еще хмурился, - а что потом с ней делать? Нужны силы, чтоб ее закрыть, а ты видела что там творится. И не закрыть нельзя — иначе мы кончимся раньше, чем силы Чернобога... Нежить не устает.

Лада закусила губу. Что же делать?

- Значит, нужно освободить как можно больше колдунов?

Ведагор кивнул, быстрым движением посылая сильный вихрь в сторону чернобожников.

- Я пойду туда, - сказала Лада, разворачиваясь, - надо что-то придумать.

- Что тут придумать, - протянул волхв.

- Ну а выбор у нас какой? - сердито спросила девушка.

- Никакого, - согласился волхв.

Затем он снял с шеи оберег, быстро надел его на Ладу, чуть подтолкнул и строго произнес:

- Чтоб ни волоса с головы твоей не упало. Уяснила? Шуруй.

***

Первое, что увидела Лада, вернувшись на поле битвы (оно стало поляной, потому что много деревьев повалили участники сражения), это обезумевшего, страшного Златослава. Его золотые волосы были всклокочены, глаза горели каким-то жутким огнем, а зрачки были так темны, что, казалось, в них можно утонуть. Скрюченные пальцы колдовали без устали, тесня и побеждая Годислава шаг за шагом. Знахарь, с мрачной решимостью на лице, продолжал отбиваться. Что-то кричал другу Збигень, попытались помочь Бажена и Елка. Но Лада видела — это бесполезно. Нехорошее предчувствие, холодок внизу живота сказал ей, что сейчас будет еще до того, как это случилось. Златослав вдруг развернулся, взметнув небольшой ураган вокруг себя и кинул в Годислава какой-то сетью. Сеть была не похожа на обычные плетения — она сочилась мраком, и была больше похожа на обычную сетку, вымазанную в грязи. Годислав слабо вскрикнул и упал навзничь, подергиваясь, словно в него попала молния. Лада закричала — вслух или про себя, она не знала. Рванулся к другу Збигень, но Ворон перехватил волхва. Златослав медленно подошел к знахарю, поставил ногу на его живот и громко проговорил, обведя поляну подрагивающей рукой:

- Вот вам урок, что будет, если отвернуться от Чернобога. Наш чертог ошибок не извиняет. Ну, что теперь скажете, колдуны? Кто согласен присяг...

Он не успел договорить — в него попало несколько заклятий. Лада, кажется, никогда так быстро еще не плела, а кто послал остальные, она не видела. Чародейка, не раздумывая, подлетела к Годиславу, закрыла его и выставила защиту против Златослава, который качнулся, но не упал от посланных в него плетений — видно, сработала какая-то защита. Позади девушка услышала шаги, даже не сомневаясь, что к ней присоединились друзья.

- О, колдунья, - нехорошо улыбаясь протянул стихийник. Он лениво вскинул руку, и земля заходила ходуном, раскидывая Ладину подмогу. - Чего ты его защищаешь, он уже мертв. Али ты себе новую любовь отыскала взамен старой? Так твой бывший ухажер тоже тут бродит где-то. Но не тревожься. Я и до него доберусь. Но сначала ты...

Лада не успела ничего сообразить. Она, кажется, так и сидела бы прикрывая тело учителя, ожидая заклятия от мерзкого стихийника. Но тут на поляне - будто из ниоткуда — появилась Ягиня. Лада узнала ее потому, что Бажена описывала ведьму очень подробно. А еще потому, что спутать Ягу с кем-то другим было невозможно. Белые длинные волосы красиво развевались, ладный костюм подчеркивал тонкую фигуру, будто всем своим видом колдунья показывала молодость и хрупкость. Вот только за этой личиной и сила проглядывалась, и мудрость, и возраст.

Ведьма, не обращая внимания на творящееся вокруг, направилась к Годиславу и Ладе. Шла она так, словно гуляла по лесу - нимало не страшась заклятий, нечисть и поднятых животных. Не глядя на стихийника, взмахнула рукой, и того отбросило сильно и далеко. Златослав, еще не успев стереть с лица самодовольную ухмылку, ударился о ствол сосны и упал на землю без чувств. Ягиня села на землю, пихнула Ладу:

- Подвинься-ка, дитя.

Лада, ошарашенная произошедшим, отодвинулась, но не ушла. Она взглянула на Годислава, и крик застрял в горле — стихийник был прав, знахарь умер... То неуловимое, что отличает живых, упавших без сознания или спящих от мертвых людей, явственно читалось на бледном лице колдуна.

- Не мельтеши, - строго сказала Яга Ладе, - а то прогоню. Девушка прижала руку ко рту, чтоб не всхлипывать и не мешать колдунье. Она забыла про то, что Яга была не на их стороне, про то, что кругом царит битва и неразбериха. Ей казалось, что сейчас она нужна тут и что Яга пришла спасти Годислава. Только вот, разве это было возможно?

Ягиня тем временем склонилась над телом знахаря, нежно, почти любовно провела по его лицу тонкой рукой, мягко улыбнулась и принялась колдовать. Она шептала чуть слышно, слегка раскачивалась в такт словам. А руки то и дело блуждали по лицу и телу Годислава. Лада ощущала это колдовство всем существом, и это было очень неприятно. Похожее она чувствовала от Нави, но было и еще что-то... Волнующее, будоражащее... Что-то страшное своей неизвестностью и глубиной. Лада хотела отойти, но не могла. На кончиках пальцев вдруг засверкали молнии, а сами пальцы налились силой — как тогда, дома. Девушка с удивлением обнаружила в себе кипучую, взволнованную силу, которой нужно было излиться хоть куда-то. Она отвела взгляд от Годислава и Яги, осматриваясь, соображая, где нужна ее помощь. Вон там Збигень сейчас упадет, Ворон уже лежит на земле. А Ярко нигде не видно. Лада рванулась было, но села обратно, нерешительно глядя на Ягиню. Та, не отрывая взгляда от знахаря, чуть повернула голову в сторону Лады и усмехнулась:

- Ну чего ты? Ступай давай, покуда еще одного мертвеца вам чернобожники не сделали.

Лада благодарно кивнула и побежала к Збигню. Что делать она не знала, но думать было некогда. Она закрыла собой волхва и направила руки на целое войско нечисти. Которое волхв — подумать только — почти в одиночку сдерживал так долго. Загрохотали молнии, и полил дождь - прямо из легких, воздушных облаков. Колдовской, синеватый, мерцающий. Он разом уничтожил почти половину нечисти, выжигая в рядах Навьих существ дыры. Лада наотмашь взмахнула рукой в другую сторону — и часть мертвых животных тоже полегла. Но силы кончились почти так же внезапно, как и пришли, и девушка тяжело осела на землю. Збигень, бледный до синевы, словно обескровленный, тихо произнес:

- Умница...

Лада слабо улыбнулась в ответ, подхватывая волхва под руку. Очень хотелось потерять сознание, но девушка знала — нельзя. Она огляделась, и вдруг увидела, как к ней спешит Нерослав. Он был хмур, собран, но в лице его что-то неуловимо изменилось, когда он глянул на девушку. Он оказался рядом очень быстро и сразу сжал девушку в объятиях, но тут же отпустил — было некогда.

- Лада, - только и сказал чернобожник.

Чародейка тоже хотела что-то сказать, но не знала что — вокруг продолжалась битва, и было очень странно праздновать встречу сейчас. Девушка просто смотрела в зеленые глаза, которые не видела так давно, и не находила слов. К ним подлетела Бажена:

- Так, а ну-ка отомрите! Потом миловаться будем, не до того! Нерослав, сможешь Ворона понести? Мы с Ладой займемся Збигнем.

Нерослав сжал руку Лады напоследок и принялся за Ворона. Бажена подхватила Збигня под другую руку и вдвоем с Ладой потащила его к избам.

- А куда мы его несем? - спросила Лада. Язык заплетался от усталости.

- В избе волхвов раненые, с ними ребята — еще несколько прибежали от Сновида.

- Отлично, - кивнула Лада.

Они довольно быстро дотащили Ворона и Збигня и сдали их на попечение колдунов. Лада развернулась, чтоб бежать обратно, но Бажена встала на пути:

- Даже не вздумай. Ты себя видела? Последнее колдовство вытянуло из тебя слишком много сил.

- Поддерживаю, - кивнул Нерослав, - тебе нужен отдых.

- Ага, конечно, - рассердилась Лада, - я пока тут передохну, благо на деревню никто не нападает.

- Ты в таком состоянии ничем помочь не сможешь, - мягко произнес Нерослав, - хотя бы немного отдохни. На вот, выпей. Какой смысл идти на верную погибель? Ты и так помогла.

Лада залпом выпила содержимое склянки, которую протянул ей юноша и скривилась.

- Да, на вкус ужасно, - согласился колдун, - зато силы хорошо восстанавливает. Идем, Бажена, нам надо придумать, как закрыть Навь.

Бажена кивнула, и они ушли вдвоем, оставив Ладу среди раненых. Девушка насупилась — отсиживаться в укрытии было странно и неправильно. Особенно теперь, когда два волхва выбыли из битвы. Вспомнив Годислава, Лада вздохнула. Ягиня сказала что-то про еще одного мертвеца... Неужели волхв погиб, и Яга ничего не сможет сделать? Лада села прямо на пол, прикрыла глаза и изо всех сил приказала телу поправляться. Школу надо отбить — чего бы это ни стоило.

Глава 32

***

Власта была вне себя от тревоги. Вести, собранные Видбором были странными и пугающими: дескать, колдун князя свершил какой-то серьезный обряд, да так намучился, что заболел. А еще поговаривали, что опустел дом с чернобожниками. Но куда подевались колдуны никто не знал. Власта не могла сидеть на месте, и они с Видбором гуляли на границе леса и посада.

- Власта, мы ничего с тобой не выгуляем, не решим, - в который раз воззвал к ее разуму юноша.

Власта молчала и думала.

- Послушай, главное, что Нерослав жив. Скорее всего, он слег с болезнью. Но, как я понимаю, это не самое худое, что могло произойти?

И вновь молчание. Видбор вздохнул и сдался, следуя за девушкой по пятам. Власта помолчала еще немного, задумчиво глядя на веселый дневной лес. Лето уже вовсю вступило в свои права, хоть Травень и не закончился. Веселый стрекот насекомых, пение птиц и ароматное разнотравье напомнили Власте про школу. Правда, она ведь ни разу не была там летом. Власта попыталась успокоить мельтешащий ум и прислушаться к себе. Она была неплохой колдуньей, и умела чувствовать то, что надвигалось — этому научила ее жизнь с матерью. Девушка прикрыла глаза и застыла так. Затем, словно найдя ответ внутри себя, распахнула глаза и взглянула на Видбора:

- Тебе нужно поехать к тем людям, которые готовы были приютить нас.

- Зачем? - насторожился парень. - Поехали тогда вместе, коль ты думаешь, что первая опасность миновала.

- Нет, - покачала головой Власта, - я пока останусь тут и замету следы.

- Ты снова можешь колдовать?

- Думаю, да, - кивнула чародейка, подходя к парню, - что-то изменилось, но пока я точно не знаю что. Думаю, слухи про терем правдивы. И вряд ли Гаяне сейчас до меня.

Видбор глянул на чародейку очень пристально. Но та чуть улыбнулась, подняла его руку и нырнула под нее, устраивая свою голову на его груди.

- Поезжай, - твердо сказала девушка, - обещаю, что глупостей вытворять не буду.

- Нет, - так же твердо ответил парень, крепко обнимая чародейку, - уезжать, так вместе. И сдается мне, ты что-то задумала.

- Видбор...

- Мы вместе, и бросать я тебя не намерен, - просто сказал парень, - либо мы творим задуманное плечом к плечу, либо так же вместе едем к моим друзьям. Выбор у тебя небольшой.

- Я могу тебя заколдовать, - Власта отстранилась, сердито пихнув кулачком в грудь юноши.

- Можешь, - кивнул тот, чуть улыбаясь - Власта становилась прежней, и ему нравилось это, - но не станешь.

Она глянула ему в глаза долгим взглядом, но найдя там только спокойную решимость, вздохнула:

- Будь по-твоему... Но учти, я, конечно, сделаю все, чтоб защитить тебя, но...

- Власта, хватит оберегать меня так, будто я малое дитя, - в голове парня впервые послышалось раздражение, - я не колдун, но и беспомощным меня не назовешь. Или относись ко мне как к равному, или какой смысл быть с человеком, которого ты видишь ниже себя.

Власта серьезно и чуть испуганно глянула на Видбора. Нырнула обратно под руку и тихо сказала:

- Никогда так не думала. Просто жизнь с матерью и дядей приучила меня всегда бояться за тех, кто дорог.

Видбор улыбнулся и, повернув к себе лицо чародейки, поцеловал ее в нос. Поцелуй вышел смешным и каким-то немного неловким, но Власте почему-то сделалось так тепло.

- Не надо за меня бояться. Я рядом и помогу, чем смогу. Давай уже, выкладывай, что задумала.

Власта выдохнула с облегчением — все же ей было спокойнее оставаться с Видбором, хоть он и не владел чарами — и проговорила:

- Гордиян не оставил бы Нерослава просто так, и навряд ли терем опустел по приказу дяди. Скорее всего это сделал Златослав. Я подумала, куда он мог пойти, и мне кажется, он мог бы нацелиться на школу. Возможно я и ошибаюсь, но они часто с Гордияном спорили, и стихийник постоянно говорил про молодых колдунов. Я хочу приехать поближе к школе и попытаться разузнать, происходит ли там что-то. Ну а коль ничего не выясним, отправимся к твоим друзьям и продолжим собирать слухи.

Видбор просто кивнул, не стал спорить и спрашивать. Взял чародейку за руку и повел в их каморку — собираться в дорогу.

***

Гордиян появился ближе к вечеру, когда солнце, еще не успевшее зайти за горизонт, светило мягко, раскрашивая лес в золотой и рыжий. Впрочем, в чаще школьного леса царил мрак — тучи то и дело сгущались над отдельными островками сражающихся. За это время многое изменилось — Лада вышла из избы, присоединяясь к битве; сразили и связали с десяток молодых чернобожников, а Нерославу удалось справиться с частью поднятых зверей. Навь по-прежнему была недосягаемой, чернобожники подожгли колдовским огнем две избы, и смогли оглушить Ганну.

Яга спасла Годислава, однако Лада видела — с ним что-то не так, он словно был живым наполовину. Годислав был сонным, неповоротливым и дрался как-то лениво. Ни одно плетение больше не тронуло его. Сама Ягиня в битве не участвовала, но и не улетала — Лада то и дело видела ее, следящую за битвой со стороны.

Очнулся Ворон, и они с Искрой и Ярко устроили чернобожникам настоящую колдовскую грозу. Однако Златослав, которого не догадались ни связать, ни обезвредить, пока он лежал без сознания, не просто отразил грозу, а даже сумел натравить ее, словно дикого зверя, на защищавшихся... Первенство в этом странном, страшном сражении то и дело переходило от одной стороны к другой. Вот только у тех, кто был в школе, не было такого источника, как у чернобожников. И что бы ни делали волхвы, не получалось пробить щит, который окружал прореху в Навь. Впрочем, они смогли бы, будь у них возможность собраться вместе. Но такого случая все не предоставлялось. И вот когда защитники, измученные, высосанные, держались из последних сил, и появился Гордиян. Он вошел в деревню со стороны посада, окидывая взглядом творящееся вокруг безумие. Лада увидела его, когда он проходил мимо изб, которые она пыталась потушить на пару с Елкой. Гордиян глянул на девушек, и у Лады перехватило дыхание — она узнала его. Желание тут же найти и спрятать Нерослава было так сильно, что она едва затушила избу и кинулась на поиски юноши. Впрочем, Гордияна, кажется, волновал не он. Когда Лада бежала мимо выжженной поляны, где прорывались к Нави Збигень, Ворон, Искра и Ярко, она вновь увидела Гордияна. Он стоял неподвижно, темным от ярости взором глядя куда-то вглубь леса. Лада взглянула туда же и увидела, как за соснами мелькнули золотые кудри. Гордиян искал Златослава. Девушка кинулась было туда же — там, около Нави скорее всего был Нерослав — но чернобожники не пустили ее, колдовской стеной отстаивая свой источник сил. И Ладе не оставалось ничего другого, кроме как вступить с ними в битву наряду с остальными.

Она сбилась со счету, какая волна нечисти атаковала их наряду с чернобожниками, но с каждым разом отражать нападки было все тяжелее. Странно, но Навь больше не причиняла сильного вреда, словно они все свыклись с этой тянущей болью в висках, с тошнотой и мраком, который так и сочился из прорехи.

Лада отразила нападение упыря, но неловко поставила ногу и свалилась на землю. Перед ней возник Ворон, добивая упыря. Помог девушке подняться и сердито крикнул:

- Не время сейчас отдыхать, соберись!

Лада только зарычала в ответ — сил отвечать не было. Гнев придал ей немного сил, и она ринулась в бой, призвав на помощь маленькую тучу — с большой она бы не справилась. Справа два волколака теснили Ярко и Искру, Лада метнулась было к ним, но тут ее за подол схватило что-то. И девушка, вскрикнув, увидела жуткую кикимору. Таких она не видела отродясь. С оскаленной пастью, острым носом и жуткими длинными когтями. Кикимора мазнула рукой, и бок Лады обожгло сильно болью. Девушка закричала, толкнула нечисть ногой в грудь и как смогла сплела ударное заклятие. Получилось плохо, но это хоть немного отвлекло создание Нави. Лада посмотрела на ребят — к Ярко и Искре на помощь спешила Огнеслава. Вдруг один волколак рыкнул и, откинув в сторону другого, кинулся прямо на Огнеславу. Лада вскрикнула и бросилась к подруге, словно во сне видя как страшная тварь заносит над стихийницей могучую когтистую лапу. За мгновение до того, как лапа опустилась на голову и грудь чародейки, волколака сильным ударом смел настоящий волк. Лада бросилась к подруге, на ходу соображая, она ли смогла призвать волка или нет — звери, которых Лада призывала, давно полегли... Но тут из-за деревьев вышла волшебница с седыми волосами и суровым лицом, а за ней — молодой мужчина с темными волосами и еще один — постарше и покрупнее.

- Гром, Добромир, ищите Ведагора, - велела женщина и обернулась к нечисти, просто вступая в битву — без лишних слов и вопросов.

Лада тем временем подняла Огнеславу. Та молча плакала.

- Задел тебя? - спросила чародейка, осматривая подругу с ног до головы. - Идем к избам!

- Нет, - помотала головой стихийница, - не пойду. Я цела. Просто... Страшно.

Лада закивала головой, не отпуская рук подруги.

- Очень страшно. Будем рядом? Надо приглядывать друг за другом.

И они присоединились к защитникам. С новыми силами борьба пошла веселее — оказалось, за седой женщиной пришли берендеи. Они зашли с другой стороны чернобожников, и смяли нескольких из них, словно те были из глины. Лада то и дело отворачивалась — берендеи не отличались аккуратностью, и в оборотном виде расправлялись с противниками очень уж жестоко. Наконец нападавших стало так мало, что они поспешно бежали — к той самой прорехе, к которой рвались и защитники. Седовласая женщина подозвала Искру:

- Где Ведагор?

Искра почтительно склонилась, и сразу стало ясно, что колдунью следует уважать, хотя бы потому, что вредная стихийница не смела показывать свой характер в ее присутствии.

- Сива, приветствую, - ответила девушка, - он там, в самой чаще. Ему нужны силы, чтоб пробить защиту Нави, а затем закрыть ее, пока она тут все не поглотила. Мы пытались прорваться, но...

- А Гордиян? - перебила Сива.

- Он ушел туда же, - подала голос Лада, - и Златослав тоже. Кажется, Гордиян искал именно его.

Сива перевела на нее взгляд, выслушала. Кивнула и скомандовала:

- Все, кто может держаться на ногах и хоть как-то колдовать — за мной. Нам придется сильно потрудиться, чтоб закрыть ворота. Слишком долго они были открыты.

***

Когда они дружной гурьбой, хоть и довольно уставшей, нагрянули на злополучную поляну, там, к удивлению Лады, не было никакой битвы. Ведагор и Гордиян, стоя по разные стороны от прорехи, вели внешне очень спокойную беседу. Только вот Лада, напитанная чарами за весь день, даже не должна была прибегать к магическому взору чтоб понять — оба колдуна готовы драться. У обоих за пазухой было припрятано плетение, заклятие, и они готовы были пустить их в ход. При появлении колдунов Гордиян лишь поднял бровь, а Ведагор чуть заметно приосанился. Лада разглядела за чернобожником бежавших чародеев. А вот Златослава видно нигде не было. Она заволновалась было, но вспомнила, что Сива оставила целую стаю берендеев охранять оба дома с колдунами в деревне — и с молодыми и с ранеными.

- Гордиян, - заговорила Сива, - пора заканчивать.

- Верно, Сива, верно, - кивнул колдун, - я только что говорил то же самое уважаемому волхву. А только вот он не слушает.

- Нельзя его к Нави подпускать, - коротко пояснил Ведагор, не спуская глаз с чернобожника.

- Да не буду я ничего делать. Разве я ополоумевший? - скривился чародей.

- Однако же именно твои люди устроили бойню в моей школе, - ответил Ведагор и сузил глаза. Лада поняла, что волхв очень зол.

- По глупости, - пожал плечами Гордиян, - и наказание у них будет суровое.

- По глупости? - воскликнула Ганна.

Лада и не заметила, как волхв присоединилась к ним.

- Хватит оправданий, - отрезала чародейка, - что про ночь возрождения вы пели: мол, никто не пострадал. Что про сегодняшнее нападение ты вины за собой не видишь. Хватит.

Гордиян холодно взглянул на женщину и произнес:

- Что ж я во всех бедах у вас виноват оказываюсь? Говорят, в южных землях нашествие жуков каких-то, жрут все, что попадается. Тоже меня в том винить думаете?

- Хватит пустопорожних разговоров, - оборвала спорящих Сива, - сейчас важно закрыть Навь. А после уж разберемся на Совете, кто в чем виновен. И наказание назначать в одиночку ты не сможешь.

- Это еще почему? - картинно удивился чернобожнк.

- Потому что ваш чертог признан, и теперь это не только твое дело, потому что вред нанесен колдунам из разных чертогов, - спокойно ответила Сива, - и в правилах Совета это прописано. А теперь ступай. Коль главный волхв не доверяет тебе и не подпускает к прорехе, мы ее сами закроем, без тебя.

- А силенок хватит? - насмешливо протянул Гордиян.

- Хватит, - не поддалась его тону Сива, - ступай лучше стихийника отыщи. Пока его кто другой не сыскал, чтоб долг взыскать.

И тут из-за деревьев вылетел Златослав. Он был словно не в себе, взгляд его блуждал, ни на чем не останавливаясь, лицо дергалось, а руки дрожали. Он начал раскидывать сети плетений, потом принялся призывать тучи и грозу, бросив это на пол пути, занялся растениями, а затем и вовсе вызвал камнепад. Стихийник колдовал разом против всех, цепляя и своих тоже. Лада слышала крики, вопли, и как-то разом вся чаща озарилась светом от чар. В суматохе она не заметила, откуда появился Нерослав, но явственно разглядела его, пока держала щит над собой и стоящей рядом Огнеславой — он оказался рядом с Ведагором, что-то крича ему. Стихийница тоже увидела юношу, и одним движением отогнала от него и главного волхва летящие с неба камни. Вздыбилась земля, многие колдуны не удержались и попадали. Бажена и Лада попытались привести ее в порядок, но Златослав совсем озверел — он будто был куклой, через которую действовали иные силы. «Силы Нави» - подумалось Ладе. Но тут, во всеобщей суматохе она заметила еще одного человека. Ее она не ожидала увидеть никак. Сияна, спокойная, будто охваченная сном или мороком, пробиралась через сражающихся. То ли дело было в каких-то чарах, то ли просто удача благоволила чародейке, но ее не трогали ни плетения, ни заклятия, ни камни, ни корни сошедших с ума деревьев. Лада потеряла чародейку из виду — на них с Огнеславой летело дерево, вырванное из земли кем-то из колдунов. Пока девушки разбиралась с ним, Сияна успела дойти до Гордияна. Она что-то сказала ему, пристально глядя в глаза, и Гордиян, хмурясь, слушал. Затем он быстро оглядел творящуюся вокруг сумятицу, коротко кивнул и один быстрым движением послал в Златослава какое-то необычное плетение. Стихийник свалился, задергался и вскоре затих. Гордиян что-то властно велел Сияне, и в тот же миг они принялись колдовать на пару.

- Сияна! Стой! - крикнула Сива.

- Остановите ее! - прокричал тот колдун, которого она назвала Громом.

- Что происходит? - спросила испуганная Огнеслава.

- Я не знаю, - крикнула в ответ Лада, но на мгновение застыли все, кроме Гордияна и Сияны.

- Они хотят снять защиту, - прошептала Огнеслава.

Откуда ни возьмись выбежал Лесьяр и направился к Сияне.

- Дедушка, - прошептала Лада и не раздумывая кинулась за ним.

Огнеслава схватила ее за руку, но чародейка вывернулась. Но Ни Лесьяр, ни Лада, никто другой не успели сделать ничего: Сияна и Гордиян действительно сняли защиту с Нави. Страшный мрак, холод, какая-то жуткая темная пустота словно хлынули из прорехи, затягивая, заманивая все и всех... Лада упала, зажав голову — казалось, от боли она вот-вот разлетится. Нужно было создать щит. Она знала это, но было так плохо, так больно и страшно, что девушке хотелось лишь одного — чтоб все поскорей закончилось. Как — не важно. Думать, чувствовать, а уж тем более колдовать она не могла.

Вдруг боль чуть утихла. Затем еще немного. Лада, не веря себе, смогла оторвать руки от головы. Пальцы сразу же, по привычке, принялись плести щит. Хоть она и знала, что в ее исполнении он был что лист лопуха против ливня, однако это было лучше, чем ничего. Девушка аккуратно приоткрыла глаза и первый, кого она увидела был дедушка. Лесьяр лежал на земле, мертвенно-бледный, и держал щит перед собой и внучкой. Навь перед ним дрожала, билась, но, если Ладе не казалось это, становилась меньше. Разглядеть, кто справлялся с нею она не могла. Сияны, Гордияна, а уж тем более Ведагора и Нерослава девушка не видела. Она потихоньку поползла к дедушке, все еще борясь с головной болью. Лесьяр не сдавался, но Лада видела — силы его на исходе. Она присоединила свой щит к его, и дедушка сразу же обмяк без чувств. Лада попыталась испугаться, но было не до этого. Кто-то кричал. Страшно, душераздирающе, будто умирал в страшных муках. У Лады перехватило дыхание, она хотела помочь тому, кто кричал, но не понимала, где он, и что она могла сделать. Ей оставалось только лежать на земле, прикрывая дедушку, и ждать. Ждать, пока все это закончится. И уже было неважно, чем закончится — смертью или победой.

Глава 33

***

Нерослав не помнил момент, когда все закончилось. Все его силы уходили на то, чтоб сопротивляться Нави, которая так и норовила утащить за собой побольше колдунов. Особенно тех, кто часто колдовал с ее помощью. Юноша держал щит столько, сколько мог, но, к несчастью, никак не мог поучаствовать в закрытии прорехи. Они с Ведагором почти договорились — Нерослав предложил создать колдовской круг, о нем рассказывал еще зимой Златослав, а юноша запомнил. Он толком не знал, получится ли, и как поведет себя дыра, но это было лучше, чем прошибать загадочную защиту, тратя силы, или допускать к Нави Гордияна. Однако появление Сияны спутало все карты, и защита упала так быстро, что все, что успел Нерослав — это оградить себя. Он даже не смог защитить Ведагора, потому что колдун успел куда-то деться. А потом уже ничего не было видно и слышно — сплошной мрак, страх и водоворот, который манил и тянул. Нерослав расслышал крики, и оттого стало совсем дурно — крутило живот, сжимало виски, хотелось упасть в небытие и сдаться. Но он знал — нельзя. На поляне люди, где-то тут точно была Лада и прочие его друзья. Он должен был держаться...

В какой-то момент юноша обнаружил себя лежащим на земле. Она пахла влагой и чем-то удивительно приятным, земляным. Нерослав прощупал щит, убедился, что он на месте, и медленно, словно нехотя, поднял голову. Повсюду лежали чародеи — на ногах не устоял никто. Иные были в обмороке, кто-то, как и Нерослав поднимал голову, оглядывая поле боя. Он увидел Ладу, лежавшую ничком очень близко к тому месту, где сочилась тьмой прореха, которой больше не было.

Ворота Нави закрылись. Нерослав выдохнул и почти ползком направился к девушке. Лада лежала перед старым колдуном — на его бледном, покрытом испариной лбу, алело очелье со знаком Вепря. Нерослав проверил сначала старика, а затем уже молодую чародейку — оба были живы, но без чувств. Юноша услышал, как кто-то подошел сзади. Оглянулся — перед ним стоял Добромир. Он кивнул юноше, присел рядом с ним и принялся читать заговор над старым колдуном. Нерослав хотел было привести Ладу в чувство, но Добромир остановил его:

- Нет. Я сам. Потратишь остатки сил, потом и тебя к жизни возвращать придется.

Юноша послушно кивнул. Он не знал, остались ли у него силы. Он просто больше ничего не чувствовал. Поэтому решил послушаться старшего товарища. Однако от Лады не отошел. Взял ее за руку и сидел рядом на земле, пока Добромир занимался стариком. Нерослав смотрел на чародейку и не мог наглядеться. Что-то изменилось в ней, а что именно — сложно было сказать. Лицо стало будто тоньше, строже, взрослее. Но это все-таки была Лада. Его Лада, которой он писал не отправленные письма, про которую боялся вспоминать и по которой так скучал. Вдруг, спохватившись, Нерослав стал осматриваться внимательнее. Сбитый с толку, обессиленный, он не сразу понял, что его удивило: он нигде не видел Гордияна. Нерослав отпустил руку Лады, кое-как поднялся и принялся бродить среди колдунов, которые постепенно приходили в себя. Вот Ведагор связывает молодых чернобожников. Вот Ганна колдует над Збигнем, а Сива помогает встать Бажене и Огнеславе. Вот Световид хмурится над бесчувственной Зимой. Нерослав разглядел даже берендеев, проглядывающий сквозь частокол леса, и Годислава, стоявшего с беловолосой ведьмой за спинами чародеев. Ни Сияны, Ни Гордияна юноша не нашел. Он растерянно осматривал место, где прорывалась в Явь темнота Нави, но и там было пусто — лишь земля осталась расколотой. И тут Нерослав увидел. Любомир и Гром оттащили их под деревья, подальше. Очевидно не хотели пугать тех ребят, которые придут в себя. Юноша на мягких ногах медленно двинулся в их сторону. Он шел будто во сне, не понимая, не веря, почти ничего не чувствуя. Лишь сердце отбивало неровный ритм, трепыхаясь в груди, словно подбитая птица. Вот Гром и Любомир увидели его, и оба разом преградили путь.

- Пустите, - покачал головой чернобожник, - мне надо увидеть...

Гром нерешительно глянул на старшего товарища, а затем отступил. Но от Нерослава далеко не отошел — наверное, боялся, что тот будет буянить или кричать. Нерослав смотрел на лицо дяди, испещренное сине-черными рисунками. На пустое, мертвое, но все равно такое гордое и сильное лицо. И не верил своим глазам.

***

Лада очнулась поздним вечером, когда благословенная темнота опустилась на деревню, пряча то, что натворили за день колдуны. Она была в своей избе, и как только открыла глаза, увидела Бажену. Та радостно улыбнулась подруге и тут же поднесла к ее губам зелье.

- Как ты себя чувствуешь? Держи, Сновид дал, велел всем выпить. У него запасов зелий оказалось воз и маленькая тележка!

Лада послушно проглотила зелье, готовясь к противному вкусу, но Сновид свое дело знал, и ничего неприятного девушка не почувствовала.

- Где все? - хрипло спросила она подругу. - Где дедушка?

- Он в избе волхвов, - нахмурилась Бажена, и, видя беспокойство на лице Лады, поспешно добавила:

- Жив, но в себя пока не приходил. Над ним колдует сам Добромир — это главный среди знахарей. Он точно справится!

Лада опустилась на лавку, прикрыв глаза. Тревога до конца не ушла, но сил на нее толком и не было.

- А остальные? Все живы?

Бажена помолчала, и Лада села на лавке, пристально глядя на подругу:

- Бажена?..

- Нет, все ладно. С нашими, по крайней мере... Досталось Лесьяру, Зиме, тебе. Огнеславу тоже зацепило. Но она быстро в себя пришла. Збигень без сил, Годислав... Это сложно объяснить. Но, скажем так, он скорее жив, чем мертв. А вот чернобожники...

- Нерослав? - ахнула Лада, вскакивая на ноги.

- Нет, лежи, лежи, - поспешно усадила ее на лавку Бажена, - он жив, только ушел.

- Куда?

- Я не знаю, сказал, что ему нужно время. Гордиян, его дядя, погиб. Вместе с Сияной.

Лада ахнула. Зажав рот рукой. Новость ошарашила ее.

- Да, мы тоже все были поражены, - кивнула Бажена. - Ведагор обещал собрать нас завтра и все рассказать. Он уже поговорил с Нерославом, прежде, чем тот ушел. А еще послал голубя к князю Онежскому. Уж не знаю, ответил ли он. Оповестил всех оставшихся глав чертогов. В общем, завтра назначен общий сбор.

- Нас на него пустят?

Бажена кивнула:

- Всех, кто участвовал в битве. Так велел Ведагор. А пока нам с тобой надо немного поспать. У меня тут сон-трава в запасе. Она прошлогодняя и уже чуть выдохлась, но, думаю, нам хватит.

Лада кивнула, принимая протянутый порошок. Они не стали ее заваривать — пожевали так. Лада закрыла глаза, но мысли все равно роились в голове, как сердитые пчелы. Вопросов было много, а беспокойство и страх все еще бурлили в крови. «Хоть бы подействовала сон-трава», - вяло подумала девушка. Она отчаянно хотела заснуть, чтоб не думать, не гадать и не бояться. Лада приготовилась было к бессонной ночи, но тяжелый день и прошлогодняя трава взяли свое, и сон сморил чародейку.

***

Проснулась Лада от внезапной тяжести в груди. Тяжесть перемещалась и давила и на живот тоже, а дышать было все сложнее. В страхе девушка открыла глаза и увидела перед собой большую усатую морду Баюна.

- Баюша, - обрадовалась Лада, обхватывая большого кота обеими руками.

- Ай, пусти, придушишь же! - притворно сопротивлялся кот.

Лада отпустила кота, чуть толкнула, чтоб слез с нее и усмехнулась:

- Уж скорее ты меня.

- Ведагор велел поднять вас, - кот наклонил голову набок, осматривая Ладу, - а в таком деле все средства хороши. Как ты, Ладушка?

- Я хорошо, - не подумав, проговорила Лада, хотя это была не совсем правда — события прошлого дня все еще не отпускали ее. - А ты? Я переживала за тебя, но в пылу битвы...

- Да ладно, - кот чуть махнул лапой, но вид все равно бы немного обиженный, - я тоже тебя много раз терял из виду. И я хорошо. Вчера пришлось туго. Думал, не совладаю, и Навь меня утащит.

Лада встала с лавки, присела на пол и еще раз порывисто обняла кота. Вдыхая запах его шерстки, она с чувством произнесла:

- Какое же счастье, что ты смог удержаться в Яви! Как тебе это удалось?

Кот, высвободившись из объятий (хотя морда его и стала вдруг более довольной), важно ответил:

- В Яви слишком много тех, кто во мне нуждается.

Лада озадаченно глянула на него, и Баюн фыркнул:

- Вас, дурашек! На кого я вас оставлю, а? Волхвам веры нет, а тут вона чего творится...

Лада широко улыбнулась, а затем кивнула:

-И мы тебе за это очень благодарны! Что ж, гляжу солнце уже взошло? Давай-ка остальных дурашек будить, раз главный волхв велел.

***

Ведагор собрал всех в избе волхвов. Помимо главных учителей, там была Яга (безучастный Годислав стоял рядом с ней), Баюн, Елка, Бажена, Огнеслава, Световид и все прочие ребята, которые сражались. Их было не так много. Большим подарком для Лады стало внезапное появление Власты — как сказали ей потом, девушка с другом пришла в ночь, потревожив берендеев, охранявших границы школы. Разумеется, ее тут же отвели к Ведагору, и волхв устроил бывшую ученицу на ночлег. Лада увидела подругу, когда выходила из избы — запах каши выманил всех, кто еще не проснулся. Увидев чародейку, Лада сначала подумала, что бредит и видит морок. Но Власта — похудевшая, уставшая, широко улыбнулась и кинулась навстречу Ладе и шедшей за ней Бажене. Когда они наохались, наобнимались и наплакались, каша уже знатно остыла. Но Ладе было все равно — видеть живую, невредимую Власту было великим счастьем.

- Ты тоже, полагаю, не ведаешь, где мой брат? - спросила она у Лады, когда они наскоро доедали завтрак.

- Нет, - помрачнела Лада, - я была без чувств, мне потом только Бажена сказала, что он ушел.

- Ведагор с ним побеседовал, - подала голос Бажена, - а затем отпустил. На нем лица не было...

- А ты-то как? Тебе ведь рассказали?

- Да, - кивнула Власта и поджала губы, - и я считаю, что лучше новости быть и не могло. Получил по заслугам. Жаль, я этого не видела.

Лада чуть поежилась от тона подруги, но тут же напомнила себе, что не может ее судить — в конце концов, это Власту изводил и мучил Гордиян.

Больше поговорить не удалось — Власта даже не успела толком познакомить подруг со своим спутником. Лада узнала лишь имя — Видбор. Юноша был спокоен, молчалив и смотрел на Власту с такой преданностью, что Ладе, несмотря на все произошедшее, ужасно захотелось расспросить подругу об этом. Лада вообще заметила в последние несколько месяцев: чем хуже ситуация вокруг, чем серьезней опасности, тем больше ей хочется обычной девичьей жизни.

Однако сейчас точно было не до этого — Ведагор лично вышел поторопить оголодавших учеников.

- Шустрее, успеете еще! К обеду тут будут главы прочих чертогов, и нам с вами надобно побеседовать до их появления.

Они собрались в избе, и Ведагор сразу же заговорил.

- Я хочу сказать всем вам, как горжусь тем, что мы вместе смогли сотворить вчера.

Лада опешила — да и остальные выглядели удивленными. Ведагор мог пожурить, указать на ошибку, подбодрить даже, но никак не похвалить... Главный волхв обвел собравшихся взглядом, словно хотел удостовериться, что все удивились.

- Если бы не вы, школу мы бы не отстояли. Я думаю, что вопросов у вас много, и хочу ответить на те, что смогу. Я поговорил с нашей дорогой Ягиней, с Нерославом и с князем Онежским. Дело было так: Гордиян и Златослав в последние месяцы много спорили, и чернобожник, видно, стихийника ни во что не ставил.

Власта закивала головой, подтверждая слова Ведагора.

- Златослав же уговаривал волхва вернуться в школу. Тут были вы, молодая, свежая кровь, над которой стихийнику было проще установить свою власть. Как он дошел до того, что можно убивать колдунов, которые не желают податься в чернобожники, я могу только гадать.

- У него эта мысля постоянно проскакивала, - подала голос Ягиня, - но так: то там, то сям. Будто не всерьез. Он говорил, что так было бы проще и легче, коль у чертога Чернобога не будет соперников. И старым волхвам пришлось бы уступить власть в чародейском мире, когда на весах Чернобог перевесил бы. Злобы в нем много, вот что я скажу. Я такое завсегда вижу. А соперничество, видно, ее подстегнуло.

- Быть может, так оно и было, - кивнул Ведагор, - в любом случае, Златослав воспользовался тем, что Гордиян был у князя, да еще и задача у чернобожника была так тяжела. Уж точно не до того, чтоб отвлекаться на колдунов. Он подошел к границе и, кхм, смог ее преодолеть.

- Но как? - спросила Огнеслава. - Конечно, они там своей Навью вертят как хотят, но это колдовство было не из простых, верно?

Ведагор молчал, и Ладе подумалось, что ответ он знает, но давать не хочет. Однако Огнеслава все же его получила.

- Я помогла ему, - просто ответила Ягиня.

- Зачем? - вырвалось у Бажены. По ней видно было, как она разочарована и огорчена. - Почему вы вообще были с ними? Да, нам с Годиславом ответа вы не дали, но...

- Дитя, - Яга ответила неожиданно ласково, - я не одна из вас, не чародейка и даже не человек. Разве ты не поняла, пока гостила у меня, что мне чужды людские войны, что я не участвую в ваших склоках?

- Но ведь вы поучаствовали, - возразила Лада.

Ягиня наклонила голову, улыбнулась. И проговорила:

- Лишь подтолкнула события там, где они могли бы застопориться. То, что свершилось вчера, должно было произойти. И я о том ведала. Каюсь: участвовать не хотела, но любопытство проклятущее заело. К тому же я знала, что буду нужна.

Она обернулась к Годиславу и улыбнулась ему нежной, дружеской улыбкой. Лада подумала, что сейчас не время спрашивать, что нынче с волхвом. Но ее опередила Елка:

- И вы спасли Годислава?

Яга вздохнула:

- Я не умею спасать тех, кто уже отправился в Навь. Могу вернуть.

- Это не одно и то же? - удивилась Огнеслава.

- А ты посмотри, огненная колдунья, на своего учителя. Как ты думаешь, это одно и то же? - Ягиня будто начинала уставать от вопросов.

- Нет. Я так не думаю, - Огнеслава перевела взгляд на знахаря и в глазах ее заплескалась жалость.

- И правильно, - кивнула ведьма, - он теперь как я — ни жив, ни мертв. Он навечно завис на границе двух миров.

- Он всегда будет таким... отрешенным? - спросила Лада.

- Нет, ему просто нужно привыкнуть, - покачала головой Яга, - скоро станет почти прежним.

Воцарилось недолгое молчание. Ведагор воспользовался этим и произнес:

- Мы благодарны тебе за спасение Годислава — как это ни назови. Однако давайте вернемся к событиям прошедшего дня. Итак, защита пала. Мы в этот раз были готовы и смогли укрыть учеников в доме. Однако не учли, что Златослав отрядит лазутчиков, чтоб донести свою волю. Это был хитрый ход — согласись кто переметнуться, бой развязался бы в самой сердцевине нашей деревни. Благо, вы справились, - он кивнул Сновиду и Доле. - Дальнейший ход событий вам известен. Мы держали оборону. Но не понимали, что делать с Навью. Она питала наших противников силами, а потусторонний мир никогда не устает. Когда появился Гордиян...

- А как он узнал? - перебила волхва Зима.

- Нерослав сказал, что Гордиян послал весточку в терем, но не получив ответа, забеспокоился, и отправился туда. Я полагаю, он догадался.

- А как узнал Нерослав? - спросила Власта.

- Об этом я поведаю чуть позже, - терпеливо пояснил Ведагор.

- Быть может, Гордияну рассказала мать, - предположила Власта.

- Гаяну они заколдовали, не думаю, что ей было известно о планах Златослава. Но Гордиян был хитер. А еще у нас тут промышлял один колдун, вернее, колдунья, которая очень постаралась, чтоб чернобожник был в деревне именно в то мгновение, когда мы должны были справляться с прорехой. В любом случае, Гордиян объявился. Думаю, он был безмерно зол на стихийника, ведь своим поступком тот перечеркнул все старания чернобожника. Да, он тоже был коварен и жаден до славы, но не так горяч, как Златослав. Гордиян плел свою паутину медленно, но наверняка. Он смог заручиться поддержкой Мары и Велиречины, обаять князя и привести в чертог уйму других колдунов.

- Я видела, как он бродил в поисках стихийника, - сказала Лада.

- И я, - подтвердил Гром, - он бы его убил на месте.

- В любом случае, Гордиян отныне мертв. То, что произошло для нас до сих пор наполовину загадка. Збигень и Добромир осмотрели его тело и тело Сияны, - волхв едва заметно вздохнул, - они погибли от Нави. Сияна просто не выдержала такой близости, а Гордиян был ею поглощен. Он забрал от того мира слишком много. И Навь стребовала с колдуна долг. Это случалось с чернобожниками довольно часто. Сложно остановиться, когда в твоих руках такая мощь. В моменты, когда колдун упивается этой силой, мало кто думает о том, как отдавать должок.

- Но зачем Сияна это сделала? - тихо спросил Световид.

Ведагор с Ганной переглянулись, и провидица ответила:

- Твое видение, Свет, было правдивым. Когда вы с Ладой пришли о нем рассказать, мы поняли его лишь наполовину. Я встретила Сияну в лесу, и она правда что-то готовила. Сейчас мы полагаем, что она готовила смерть Гордияна. Златослава она любит... любила без памяти. Он был ей как сын. А с момента возрождения чертога Сияна видела, как меняется стихийник, как он становится более несдержанным, неосторожным, несчастным. Она и сама хирела и серела с каждым днем.

- Это верно, - проговорила Сива, - на Совете на Сияну жалко было взглянуть.

- Да, - кивнул Ведагор, - и она принялась за дело. Гордиян был не только силен, но и хитер, поэтому Сияна не могла напоить или накормить его чем-то, и она решила действовать через Навь. Нерослав рассказал, что у князя объявился неведомый советник, который подсказывал Рознегу разные мысли: как, например, поднять его умершую тетушку. Да не просто сделать ее упырем, а оживить, совершить обряд переселения.

Ягиня присвистнула, а Збигень ошарашенно уставился на волхва.

- Именно, - кивнул Ведагор, а затем пояснил:

- Это не просто сложнейший обряд для чернобожников, его могут провести единицы, не покалечившись. Нерослав думал — и я согласен с ним — что советником была Сияна. Она подначивала князя подсовывать Гордияну разные испытания — дескать, раз чернобожник хочет поддержки, надо бы для начала доказать, что он ее достоин. Переселение венчало череду этих самых испытаний, и Гордиян уже был порядком истощен. Он повелел Нерославу заменить его, а это была почти верная смерть для юноши. Нерослав рассказывал, что отправил Власту с другом подальше, чтоб дядя не смог отыграться на ней, если вдруг юноша совершит ошибку. А сам он подумывал о том, чтоб намеренно исказить слова. Накануне обряда неведомый Советник так и велел сделать Нерославу. Написал ему записку о том, что это единственный способ не сложить голову. Нерослав послушался. И Гордиян сам вынужден был завершить обряд.

- И потерял кучу сил, - протянул Сновид.

- Верно, тем самым, взяв слишком большой кусок от Нави. Он потому и не хотел, чтоб мы участвовали в закрытии прорехи. Хотел сделать это чужими руками, подождать своих колдунов — тех, что остались после бойни. Но тут появилась Сияна. Что она сказала ему — мы не знаем.

- Меня больше волнует, почему он ей поверил, - протянул Гром, - о Гордияне можно сказать что угодно, но он точно не дурак.

- Она могла его околдовать, - предположила Ганна, - она умела убеждать.

- Но он не наивный зеленый колдун, - возразил Гром.

- А мне кажется, он от нее просто не ждал ничего такого, - проговорила Лада, - считал ее слишком слабой. Помните, она появилась одновременно с Златославом. Может, она пообещала защитить Гордияна, пока он латает прореху, в обмен на то, что тот сохранит стихийнику жизнь...

Хоть Гром снова и покачал головой, Ведагор кивнул:

- Я думаю, примерно так и было. Тут дело не в доверии, а в том, что он подумал, что Сияну можно было бы использовать как щит или как кладезь сил, чтоб прикрыться от Нави.

- Подождите, - подала голос Бажена, - но мы ведь не знаем, кто снял защиту с Нави, верно? Мы видели, как они поговорили и принялись колдовать, и затем пропала защита. Что если Сияна вообще предложила Гордияну что-то другое, а сама просто развеяла чары? А Навь уже доделала все остальное...

- Могло быть и так, - покладисто согласился Ведагор, - в любом случае, нам нельзя забывать, что Гордиян — при всем своем уме и своей хитрости, был весьма заносчив и самоуверен. В беседе с Нерославом я выяснил: чернобожник стал быстрее уставать, и силы его были не те, что прежде. А вот самомнение вряд ли уменьшилось хоть на крохотную часть.

- И что же теперь будет с чертогом Чернобога? Остался кто-нибудь? - спросила Зима.

- К несчастью, молодых колдунов живых, а уж тем более здоровых, почти не осталось, - помрачнела Ганна, - но чертог на этом не законился.

- Не забывайте - у Гордияна в запасе было несколько теремов, набитых новыми колдунами, - покачала головой Власта.

- Я думаю, кто-то уйдет, - покачала головой Ганна, - просто испугается или не захочет быть под руководством Златослава.

- Златослав будет возглавлять чертог? - скривилась Лада.

- Полагаю, да, - кивнула провидица, - а кто еще?

- А как же мать? - настороженно произнесла Власта.

- Гаяна сильно пострадала после колдовства, - тихо сказал Ведагор, сочувственно глядя на девушку, - Златослав отыгрался на ней за все месяцы недовольств и мучений. Он слишком сильно околдовал ее, и она лишилась огромного куска сил.

- А она сможет их восстановить? - спросила Лада, вспомнив, как Огнеслава после ночи возрождения чертога поправлялась.

- Не думаю, уж слишком черно было колдовство. Уж по крайней мере, для главы чертога она не подойдет.

- Вот и славно, - Власта счастливо улыбнулась.

И многие посмотрели на девушку с удивлением и даже осуждением. Чародейка выдержала эти взгляды спокойно, даже с легким вызовом, будто ждала упреков, чтоб рассказать, какой ужасной матерью была ей Гаяна. Лада поймала взгляд Власты и кивнула, поддерживая подругу. Радоваться, что кому-то плохо ей не хотелось, но она чувствовала — за словами чародейки скрывалась такая боль, что ей нужна была поддержка. Пусть даже в таких некрасивых с виду чувствах. Взгляд Власты чуть смягчился и она улыбнулась Ладе краешком рта.

- В любом случае, чертог признан, - заключил Ведагор, - чернобожники есть. Если они смогут найти кого-то на место главного волхва, то продолжат сосуществовать в Яви бок о бок с нами.

Он замолчал, и все остальные тоже не знали, что еще тут можно добавить. Молчание было тяжелым — особенно для тех, кто отдал много сил давешней битве. Казалось несправедливым, что после того, как колдуны смогли отстоять школу, чернобожники все равно остались.

- А помните слова Заресвета? - вдруг подал голос Добромир. - Он сказал, что чертог Чернобога отныне с нами на века. Быть может, все не так страшно будет отныне. Гордиян мертв, Гаяна без сил. А Златослава вряд ли захотят видеть главой после устроенной бойни. С этим нелегко примириться, но что, если мы попробуем дать и этому чертогу место среди нас? И быть может, со временем он перестанет быть сплошной тьмой. А станет просто еще одним искусством творить колдовство.

- Ого, - протянул Гром, - пожалуй, я от тебя за всю жизнь столько слов разом не слышал!

Глава 34

***

Лада сидела около дедушки, когда ее кликнула Бажена — мол, пожаловали главы чертогов.

Девушка, глядя на бледное и разом сильно постаревшее лицо Лесьяра невольно ловила себя на мысли, что все повторяется. Изба, лавка с заболевшим дедушкой, и Лада наедине со своей тревогой... Правда, сейчас она не была одна — в избе волхвов был и Збигень, и Ярко, и Доля и другие ребята. За ними смотрел Добромир и все колдуны в деревне, которые были из чертога знахарей. Кроме того, в избу все время приходил кто-то, кто хотел проведать волхвов, да и Ладины друзья забегали — справиться о здоровье Лесьяра. Баюн вообще не отходил от Ладиного дедушки почти весь день. Хоть Ведагор и объявил, что Совет соберется днем, но волхвы задерживались, и когда Бажена кликнула подругу, был теплый солнечный вечер.

- Приехали? - спросила Лада.

- Да, - кивнула Бажена и следом сразу задала вопрос:

- Ну как он?

- Пока не приходит в себя, - покачала головой чародейка.

- Придет, - отозвался с другого конца дома Добромир, - я словами на ветер не бросаюсь.

Лада вымученно улыбнулась. Да, это про Добромира она уже поняла, но тревога в сердце не хотела успокаиваться. Виданное ли дело — без чувств Лесьяр лежал со вчерашнего вечера.

- Идем, - Добромир подошел к девушке, - Ведагор велел нам всем быть на Совете. Здесь твой дед под присмотром.

- Мур, и я останусь, - проговорил Баюн, потягиваясь, - ступай Ладушка. Коль чего приключится — сразу прибегу.

И они отправились вслед за Збигнем, Ярко и прочими колдунами. Ведагор не стал тревожить больных и приглашать Совет в избу волхвов. Вместо этого он устроил собрание прямо на поляне, где когда-то произошло возрождение чертога. Лада, шедшая под руку с Баженой, чуть замедлила шаг перед тем, как ступить на пропитанную колдовством землю. За то время, пока девушка жила в школе, почти все обходили эту поляну стороной, и сейчас было странно возвращаться сюда. Но тут им принялись махать Огнеслава с Властой, и девушки отправились к подругам.

- Заняли вам места, - улыбнулась Власта, - еще Зиму со Световидом ждем.

- А твой друг? - спросила Бажена.

- Ведагор не велел, - чуть поджала губы Власта, - говорит, это не дело обычных людей. Но я считаю, что это несправедливо — уж Видбор после всего пережитого точно не обычный.

Девушки улыбнулись.

- Да, но решать все же нам, колдунам, - мягко возразила ей Огнеслава, - а Видбору ты все равно все расскажешь.

Власта пожала плечами и кивнула. Лада, пользуясь тем, что не все еще расселись по местам, а подруги заговорили о чем-то своем, наклонилась к Власте и прошептала:

- Никаких вестей от Нерослава?

- Нет, - Власта сдвинула брови, - тишина. Но он вернется, я точно знаю. Просто ему нужно время, на него слишком много свалилось. Он ведь на себя принял весь удар. И столько пережил...

У Лады перехватило горло. Как бы тяжело не было ей, как бы сильно она не чувствовала одиночество в зимние месяцы, это не могло сравниться с тем, что выпало на долю Нерослава. Ей бы очень хотелось оказаться сейчас рядом с ним. Но она знала, что юноша не вернется, пока не уложит все в голове и не приведет душу в порядок.

Тем временем в центр поляны вышел Ведагор, и сразу же стихли разговоры и прочий шум. Лада обернулась в поисках Зимы и Световида — друзья уселись с краю — и взгляд ее выхватил из толпы Ягиню, которая стояла, прислонившись к дереву. Поймав взгляд девушки, она скорчила рожицу и подмигнула. Лада растерянно улыбнулась и отвернулась — Яга ее немного пугала. Кроме Ягини и глав чертогов, Лада разглядела и молодых незнакомых чародеев. Их было немного, но все они сидели рядом со старшими товарищами. Девушка подумала, что это ученики волхвов.

- Други, - негромко произнес Ведагор, и его голос мгновенно разнесся по поляне, - рад приветствовать вас всех в нашей школе. Сегодня у нас не обыкновенная встреча, как вы могли увидеть. И решения нам предстоят непростые. Уверен, что все вы уже знаете, что произошло тут давеча.

- Главный волхв ведь самолично написал нам об этом, - насмешливо протянула красивая ведунья с черными, как ночь, волосами.

Лада с невольным восхищением глянула на нее — до чего красива и спокойна. Что-то в манерах этой колдуньи напоминало ей Власту.

- Это Мара, - шепнула вдруг сама Власта, наклоняясь к Ладе, - главная в чертоге Макоши.

«Ах, вот оно что» - улыбнулась про себя Лада. Тогда ясно, почему они с Властой так похожи — да и сама юная чародейка глядела на старшую колдунью с большим восхищением.

- Верно, - кивнул Ведагор, долгим взглядом глядя на Мару, - да только вот подробностей я не писал. Но я уверен, вам они уже известны. Златослав — урожденный стихийником, но перешедший под крыло Чернобога, вчерашним утром напал на школу, угрожая убить всех, кто не перейдет на его сторону. Возможно я зря сейчас говорю это тебе, Мара, ведь вы с Велиречиной признали возрожденный чертог и, вероятно, знали о том, что задумал Златослав.

- Это неправда, - вспыхнула другая молодая чародейка, тоже очень красивая, с длинными русыми волосами.

Лада почему-то сразу поняла, что это стихийница. Взглянув на красивый пояс, охватывающий тонкую талию девы, она увидела, что была права — на нем был вышит знак Рода.

- Мы не ведали, что будет творить Златослав, - продолжила чародейка, - то, что произошло — чудовищно. Мы... Я не поддерживаю и никогда бы не поддержала подобную задумку. Что касается Мары...

- Ох, Велиречина-Велиреченька, - протянула, хохотнув Мара, - говори да не заговаривайся. Я слыхом не слыхивала, что стихийник с ума съедет. Ваш, между прочим, колдун-то.

- А вот и нет, - прошипела Велиречина, - он чернобожник.

- Да, но ты признала его чертог, - припечатала Мара.

- Хватит, - властным голосом оборвала девушек Сива, - что случилось, то случилось. Златослав напал на школу и угробил своих же колдунов. Пытался и учеников Ведагора, да не смог, - она оглядела сидевших юных колдунов, - а Гордиян погиб. Как и Сияна. Важно то, что Совет признал чертог несколько седмиц назад, а сейчас у него нет главного волхва. И так же важно понимать всем нам: если такое случилось раз, может случиться и второй. Ведали вы или не ведали, попомните мои слова все, кто есть на этой поляне: если вы будете применять силу, силу в ответ и получите.

Воцарилась тишина. Лада видела, что Мара приоткрыла рот, явно собираясь насмешничать, но затем передумала. Вновь взял слово Ведагор:

- Что ж, я согласен с Сивой. А собрал я вас не только затем, чтоб сообщить обо всем произошедшем. Но и для того, чтоб всем вместе решить, как мы будем жить дальше.

- То есть, как будем? - подал голос Гром. - Как жили до этих змеенышей, так и будем.

- Нет, - покачал головой главный волхв, - по-старому, Гром, не выйдет более. Хоть и хитер был Гордиян да жаден до власти, а в одном он был прав — мы разрозненны, разобщены. Живем как кулики — всяк в своем болоте. Детей дружбе учить вздумали, а сами до сей поры дружить и не научились. Да что там дружить, мы даже разговаривать с вами спокойно не всегда можем. Перемены нужны нам.

- И какие перемены имеет ввиду главный волхв? - осторожно спросила Велиречина.

- Пока не знаю, - пожал плечами Ведагор.

Мара фыркнула, но чародей нисколько не смутился.

- Я для того привел сюда своих учеников. А вам велел взять своих. Свежая кровь, молодые умы — вот кто нам поможет.

- Позволить неопытным колдунам принимать решения? - вдруг произнес Добромир. - Не слишком ли это необдуманно?

- Решений они принимать не будут. Мы с вами все же еще главные здесь, - ответил Ведагор, - а вот подсказать нам, что можно сделать, чтоб мы дружнее стали — с этим точно сдюжат. Не знаю, как ваши, а мои ученики за последние месяцы в школе очень сплотились. Нам бы у них поучиться.

Лада переглянулась с подругами и улыбнулась. А Ведагор обернулся к ним и, глядя каждому в глаза по очереди. Медленно произнес:

- Что ж, дети, я учил вас многому, да пришла пора и вам кой-чему нас всех поучить. Кто что скажет?

Лада оглядела соучеников — их было не так много. Но все растерянно молчали. Однако через мгновение заговорила Власта:

- Школ нам надо поболее.

- Да!

- Точно.

- Да в разных деревнях и посадах.

- Именно, а то одна всего на всю Явь.

Ведагор кивнул, и чуть взмахнул рукой — мол, понял, давайте еще.

- Быть может, Совету стоит собираться почаще, - тихо предложила Бажена.

- Вот уж устами молодых истина глаголет, - кивнула Сива.

Стоящий рядом могучий мужчина со знаком чертога Вепря согласно покивал.

- И насколько же чаще, дитя? - улыбнулась змеиной улыбкой Мара.

- Это мне неведомо, - пожала плечами Бажена, - а только собираться, когда уже что-то худое приключилось — не очень действенно.

За спинами колдунов раздался отчетливый смешок, и все разом повернули голову в сторону Яги. Та преувеличенно почтительно склонила голову, словно благодаря чародеев за столько пристальное внимание, а потом одобрительно кивнула Бажене. Чародейка просияла.

- Хорошо, что еще? - Ведагор вернул внимание колдунов.

Воцарилось молчание. И Лада, чувствуя, как колотится сердце, произнесла:

- Я думаю, нам нужен какой-то отдельный Совет или собрание колдунов, чтоб охранять чародейский мир от темного колдовства.

Это высказывание чародеи встретили молчанием. И девушке показалось, что оно было неодобрительное.

- Это кому это нам? - протянула Мара, исподлобья глядя на Ладу. Взгляд у чародейки был недобрым, но Лада не стушевалась.

- Да всем нам, - спокойно ответила она, хотя сердце по-прежнему колотилось, - всем. Несколько месяцев назад возродился темный чертог, и да, многие молодые колдуны пошли вслед за Златославом по своей воле. Но были и те, кого держали силой. Были те, кто пострадал в ту ночь. И то, что никто из вас, взрослых, не смог с этим ничего поделать, привело к вчерашнему сражению.

Лада сама понимала, что звучит это не очень приятно — она обвиняла чародеев в бездействии, но в то же мгновение, когда она это произнесла, девушка поняла, что все равно сказал бы это. Пусть и ценой того, что никто ее не поддержит — даже Ведагор. Она вдруг увидела, как согласно кивает головой худенькая девушка рядом с Добромиром - явно его ученица.

- Я не хочу сказать, что чертог Чернобога — это зло. Я хочу сказать, что этого зла хватает во всех чертогах. И, быть может, когда-нибудь оно вдохновится и пойдет войной на нашу школу или хоть на ваш чертог, - она взглянула на Мару, чуть поежившись от ответного взгляда, - и, полагаю, мы все хотим быть готовыми.

- Я согласна с Ладой, - громко сказала Власта, - самым страшным в эти месяцы было то, что не к кому было пойти за помощью.

- Вы с братом ведь были с матерью и дядей, - сказала Велиречина, - мы бы вам и не помогли.

- И мне очень жалко это слышать, - с присущей ей жесткостью ответила Власта, спокойно встречая взгляд стихийницы.

Лада только позавидовала выдержке и смелости подруги.

- Вы готовы закрывать глаза на откровенную жестокость, ради своей...

- Аккуратней, девочка, - возразила Мара, - когда я была в тереме, по тебе не было видно, что нужна помощь. Ты была рада моему уроку.

- Я и была, - просто сказала Власта, - а могли вы подумать, что от того, насколько я хорошо притворялась, зависела моя жизнь и жизнь брата? Могли вы подумать, что единственная причина, по которой мы не просили помощи, это наша уверенность в том, что мы ее не получим? Или получим, но ценой жизни других? Например, наших друзей? Так быть не должно. Я не прошу вас лезть в дела друг друга, но Лада права — нам всем нужна защита. Иначе завтра это может случиться с вашими колдунами, Мара. А остальные так же отвернутся, потому что они не будут выглядеть так, словно им нужна помощь.

Лада с восхищением и гордостью смотрела на подругу, а Мара впервые, кажется, утратила насмешливость во взгляде. Она вздернула подбородок, оглядела своих двух учеников-близнецов, но промолчала — очевидно потому, что Власта была права.

- Я согласна с девушками, - проговорила Бажена.

- И я их поддерживаю, - подал голос Световид.

- Я тоже, - кивнул Добромир.

- Я с вами, - улыбнулась Огнеслава.

Не успел Ведагор и слова сказать, как почти все на поляне высказались - даже ученики Мары.

- Только пусть люди там меняются, - вдруг предложила Ганна, - хотя бы раз в зиму. Чтоб власть эта не была в руках одних и тех же, а все принимали участие в управлении чародейским миром. Коль уж мы дружить собрались.

- Верно говоришь, - одобрительно кивнул Гром.

- И как же будет этот Совет называться? - чуть капризно протянула Велиречина.

Ладе показалось, что, несмотря на откровенное соперничество с Марой, она была больше согласна с чародейкой Макоши, нежели с остальными.

- Орден Белобога, - улыбаясь, произнесла Лада. Ее голос чуть дрогнул от волнения, но ей хотелось, чтоб ее предложение услышали первым. Название пришло к ней сразу же, сопровождая мысль о новом Совете.

Велиречина слегка поджала красивые губы, Мара фыркнула, но остальные встретили предложение Лады спокойно.

- Белобог ведь сменяет Чернобога и наоборот, - объяснила Лада, - так давайте новый Орден будет защищать нас от тьмы и стоять на страже спокойствия, пока Совет по-прежнему будет править.

- Мне по нраву, - чуть улыбнулся Ведагор. - Ну а теперь, дети, почему бы вам не забрать учеников наших волхвов и не показать им нашу школу? Совету нужно время, чтоб побеседовать и обговорить все, что вы предложили.

Молодые колдуны начали потихоньку подниматься, но не спешили звать учеников главных волхвов. На помощь им пришли учителя: Доля, Сновид и Ярко собрали всех и повели к избам. Лада, шагая рядом с подругами, то и дело оглядывалась на оставшихся на поляне чародеев. Она была очень благодарна Ведагору за то, что он позволил всем им присутствовать и говорить.

В конце концов, сейчас решалась именно их — молодых колдунов — будущность.

Эпилог

ЭПИЛОГ

Лес блестел и переливался в свете только что взошедшего солнца. Мягкие утренние лучи ловко проникали меж веток деревьев, выхватывая и золотя блестящие капельки росы. Ночная прохлада до конца не отпустила лесной мир, но летнее солнце уже успело прогреть открытые полянки и верхушки деревьев. Лада медленно шла по траве, наслаждаясь теплым, славным утром. Девушке было настолько хорошо, что она всем существом чувствовала — лес в мире, сейчас тут все, как должно быть. И для того, чтоб понять это, чародейке не нужно было закрывать глаза и прибегать к волшебному взору. Кроме того, из леса ушел Святибор, и это событие говорило само за себя.

Девушка вышла на небольшую полянку, подставила лицо солнечному свету и улыбнулась, полной грудью вдыхая свежий запах летних трав. Птицы щебетали так громко, словно хотели сообщить Ладе: нам тоже хорошо, мы тоже славим лето! Девушка тихонько засмеялась — так переполняло ее чувство счастья, простоты и покоя в лесу.

Что кто-то идет за ней, чародейка распознала еще на подходе к полянке. Потому сейчас, ничуть не удивившись, она обернулась, поправив косу, и улыбка стала еще шире.

- Что ж тебе не спится, а, лесная колдунья? - Нерослав шел медленно, тоже наслаждаясь свежей росой и ласковым пока солнышком.

- Слишком красивое утро, чтоб его проспать, - Лада чуть наклонила голову, приветливо глядя на колдуна.

- Для тебя, кажется, в лесу все утра красивые, - усмехнулся колдун, подходя к Ладе, - иль забыла, как я за тобой в грозу бегал?

- Как забыть, - притворно вздохнула Лада, аккуратно беря руку Нерослава в ладони, - ругался потом на меня битый час.

- Так ты ж промокла, как мышь, - прошептал парень, крепко обнимая чародейку.

Лада доверчиво взглянула на колдуна снизу вверх, и Нерослав поцеловал девушку в уголок губ.

Так они стояли — прямо посреди летней поляны, наслаждаясь летним теплом и звучащим, ласковым лесом. Наобнимавшись и нацеловавшись вдоволь, чародеи взялись за руки и отправились дальше в чащу.

- Я заходил к Лесьяру, - нарушил молчание Нерослав.

- О, и как он? - спросила Лада. - Я побоялась его разбудить. В прежние времена он вставал раньше всех в деревне, а сейчас...

Она замолчала. Радость, распирающая ее изнутри, чуть поутихла. Лесьяр после той памятной ночи пришел в себя, но чародейской силы в нем не осталось. Ни капли. Он отдал все чтоб защитить внучку от распахнутой Нави. Девушка очень тяжело перенесла эту новость, конечно же, обвинив во всем себя. Но дедушка, казалось, был не так и расстроен. Он заявил, что уже слишком стар, а за всю свою жизнь наколдовался знатно, и более ему чары не нужны. Он отправил письмо в деревню, объявив, что больше не вернется, однако обещал подыскать кого-то из молодых колдунов — волхвы в последнее время взяли в привычку отправлять своих учеников по таким вот деревенькам. Подлечить кого, с нечистью справиться, жалобы выслушать.

Лесьяр же остался в школе - помогать Ведагору и прочим волхвам, чему все были только рады. Ладин дедушка знал много историй, отлично готовил, а порой водил ребят в лес, рассказывая сказки и байки из своей молодости. Животные по-прежнему любили Лесьяра, и потеря сил не мешала ему любить их в ответ.

- Ну чего ты сразу хмуришься? - Нерослав чуть потянул Ладу за руку, останавливаясь сам. - Он, кажется, вполне счастлив. Разве ты не видишь? Ему тут хорошо.

Лада вздохнула и подняла взгляд.

- Страшно. Без силы он разве не беззащитен?

- А мы на что? - ласково спросил Нерослав, заглядывая девушке в глаза. - Ты прости, конечно, но Лесьяра тут уже так полюбили, что тебе еще побороться нужно будет за право его защищать.

Лада усмехнулась, кивнула, и они пошли дальше.

- А от Власты есть вести? - спросила она у юноши.

- Нет пока, но она же сообщила тебе, что они на месте. Знаешь, вот за кого, за кого, а за сестру я спокоен. Видбор надежнее иных чародеев.

- Это точно, - кивнула Лада, - да и любит ее, кажется, без памяти. Иногда мне кажется, что в этом лучшая защита, а вовсе не в колдовстве.

Власта с Видбором седмицу назад уехали в деревню к берендеям, которые защищали школу. Оказалось, там нужна помощь колдунов из другого чертога, и Власта вызвалась первой — в благодарность. А еще из-за того, что деревня та была неподалеку от мест, где вырос Видбор.

- Мы с тобой вообще куда путь-то держим? - спросил Нерослав после недолгого молчания.

- Да куда глаза глядят, туда и идем, - пожала плечами Лада.

- С тобой согласен на любые пути, - проговорил юноша, - только сегодня Доля и Искра попросили нас пораньше собраться. Хотят к горе отвезти, там будем учиться. Поговаривают, что и Велиречина приедет.

- Да, я слышала, - Лада чуть скривилась.

- Ладно тебе, нам не дружить с ней надо, а учиться у нее. Тем более, если выбирать между ней и Искрой...

- Я выберу Ярко, - засмеялась Лада, - жаль, что он опять уехал. А Велиречине я не верю, ну вот никак. Даже Мара, на мой взгляд, честнее. Она хотя бы не притворяется лучше, чем есть.

Нерослав пожал плечами, затем вновь остановился, прижал палец к губам и прижал свою и Ладину ладонь к сосне. Лада закрыла глаза и сразу же нырнула в лесной мир. Легко соединила силу с чарами Нерослава, и полетел их внутренний взор дальше — через веси и леса, к горе, где жила самодива и куда им предстояло сегодня отправиться. Лада чуть нахмурилась, вспомнив, что Искра опять подменяет Ярко. Оказалось, у парня в посаде осталась сестра, о которой никто не знал. Ярко, правда, говорил, что она названная, но и надолго оставлять одну отказывался. Она работала пряхой в одном доме, и Ярко иногда навещал ее, проведывал. Однажды даже взял с собой Огнеславу — чтоб не ревновала. Лада знала, что между ними что-то происходит, но стихийница в кои-то веки не хотела ничего рассказывать и показывать, а Лада не лезла.

К ним в школу стали чаще приезжать волхвы — то Сива заглянет, то Мара нагрянет, то Велиречина удостоит чести. Лада знала, что Любомир и Гром затеяли строительство еще одной школы — севернее этих мест, ближе к карельским лесам. Лесьяр написал Драгомиру — колдуну, который помог ему поправиться, а Бажена отправила весточку Ягине и Годиславу. И те помогли.

Годислава сначала хотели оставить в школе, хоть Ягиня и сказала сразу, что это почти невозможно. Но знахарь, хоть и пришел в себя довольно быстро, все же выглядел потерянным. Словно не мог понять, в какую сторону ему надо. Лада никогда бы не подумала, что по человеку так видно, когда он застревает на границе двух миров. Поэтому Ягиня забрала Годислава к себе — дескать, учить его надо, да помочь привыкнуть к новой жизни наполовину.

- Все, давай-ка возвращаться, - вдруг сказал Нерослав.

Лада, которая была погружена в свои мысли, вздрогнула, и они потихоньку отправились туда, где сейчас стояли, прижавшись ладонями к шершавому стволу сосны.

- Чего это ты? - спросила девушка.

- Я боюсь опоздать, - признался Нерослав, - хочу посмотреть, что Доля и Искра нам приготовили.

- А, да не волнуйся, без нас не уедут, - она лукаво глянула на чернобожника, но все же развернулась и пошла в сторону школы.

- Это еще что значит? - прищурился юноша.

- А что? Ничего.

- Взгляд у тебя, как у плутовки, - не сдавался юноша.

- Я к тому, что Искра без тебя уж точно не уедет, всех задержит, лишь бы ненаглядного своего дождаться, - Лада скорчила рожицу, но в глазах плясало веселье.

- Ох, ты все о своем, - закатил глаза Нерослав, - тогда пошути про Ворона, пожалуйста, и его неотрывное к тебе внимание!

- Ах вот оно как, значит. Ты тоже ревнуешь, - хихикнула девушка, а Нерослав вдруг притянул ее к себе и поцеловал крепко-крепко.

Лада задохнулась, ласково отодвинула юношу и засмеялась, хватая воздух ртом.

- Все-все, убедил, ты верен своей лесной ведьме.

- И всегда был, - поднял палец колдун, довольно глядя на девушку.

- Мне Власта все рассказала, между прочим — про дочь купца, - озорное настроение Лады не заканчивалось, - Ворон что, его Ведагор как приставил ко мне, так он по привычке и следит. Боялись они, что Гордиян до меня доберется. Чтоб на тебя влиять.

Нерослав кивнул, а с лица Лады в мгновение ока пропала улыбка.

- Прости, - мягко сказала она.

- Да все же в порядке, - улыбнулся парень, но улыбка показалось Ладе чуть натянутой.

Он взял ее руку, положил себе на сгиб локтя и увлек за собой. Лада хотела было поговорить о другом, но слова сами выскочили:

- Слышал про Зоряна?

- Да, - помрачнел Нерослав, - и думаю, мы не раз еще о нем услышим.

Знахарь сбежал из-под стражи, куда его поместили после нападения на деревню. И теперь часть чернобожников считала его главным в чертоге. Златослав, конечно, тоже объявился, хоть и не сразу. Лада знала, что ему нужно было восстановить силы после ночи нападения — Навь едва не забрала и его тоже. Но слушать стихийника уже никто не стал. Чернобожники, возможно, и любили мрак, но никто не хотел быть обвиненным в неразумной жестокости и убийствах без разбору. Однако ходили слухи, что Зорян и Златослав заодно, просто стихийник управляет чертогом через юношу. Последователей у них поубавилось — как и предсказывала Ганна. Многие сбежали и вернулись в родные чертоги, но нельзя сказать, что чертог распался — он был. Худого не делал: Орден Белобога все же собрали, и сейчас в нем было несколько колдунов из разных чертогов — Сива, Добромир, Заресвет, Мара и Збигень. И для Лады было очень показательно, что туда не взяли Велиречину — значит, не одна она не доверяла стихийнице. Конечно, в Ордене было не все гладко, и пока у колдунов не очень получалось быть все время открытыми друг другу - слишком долго они жили обособленно. Пока было не очень ясно, что делать, как и с кем бороться. Но первый шаг был сделан, и это вселяло в молодых чародеев надежду. Лада знала, что и к ним в школу просились многие, и на карельскую уже засматривались колдуны с тамошних окрестностей.

- Я слышала от Звяги, что чернобожники свою школу собирать хотят, - сказала Лада.

- Да что ты? Небось, в том же тереме, - помрачнел Нерослав.

- Вроде бы, - кивнула девушка, - и поговаривают, что князь Онежский вновь их поддерживает.

- Это уж как водится. Жаден он до власти. Интересно, Гаяна с ними?

О матери Нерослав ничего не слышал. Да и слышать не хотел.

- Думаю, да, а куда она денется, - пожала плечами Лада, - наверное, ей больше некуда идти.

Они помолчали.

- А о Милонеге ты ничего не слышал? - спросила Лада.

- Ты сызнова за свое принимаешься? - Нерослав наклонился, сорвал василек и аккуратно воткнул цветок в Ладину косу.

- Да я же серьезно, - протянула Лада, глядя на яркий цветок.

- Нет, ничего. Она точно жива, но Власта пыталась найти хоть какой-то ее след — и ничего. Правда, Видбор как-то говорил, что скорее всего Милонега вернулась к отцу. У Видбора же есть друзья в другом тереме.

- А мне сейчас подумалось, как страшно, что из прежних чернобожников осталось так мало колдунов, - сказала Лада.

- Что ж, они хотели дружить с Навью, - жестко проговорил Нерослав, - вот и получили дружбу по полной. Чернобог, хоть силой и славится, жалостью никогда не отличался. Осталась вроде Горяна, Мокша и Зорян?

- Поговаривают, что Гордей тоже, только он без сил вроде, - ответила Лада.

- А как твоя Зерцалица поживает? - вдруг спросил Нерослав. - Ты так и не открывала ее?

- После той самой беседы — помнишь, я говорила тебе, сколько всего она наговорила — нет. Конечно, в чем-то вредная Зерцалица была права — я и завидовала, и обижалась, каюсь. Но я больше не хочу притворяться, что могу с ней дружить...

- И не нужно, - покачал головой Нерослав, - кажется, Навь и так слишком сильно проникла в наши жизни за последние полгода. Хватит нам и колдунов-чернобожников, чтоб еще и с духами дружбу водить.

Лада кивнула. Зеркальце так и лежало где-то в недрах ее вещей, но она твердо решила, что открывать его не будет. Сложностей не хотелось, а с Зерцалицей их было больше, чем помощи.

- Ладно, ну их всех. Не хочу, чтоб ты расстраивался. Давай лучше о Летней Перунице побеседуем!

- А что о ней беседовать? - улыбнулся Нерослав. - Доля с Ганной уже пообещали, что всех мужчин прогонят в посад, а в школе вы только останетесь. Девичье же посвящение.

- Да, - улыбнулась Лада, вспомнив Лельник. Правда то был праздник легкий, беззаботный. А в Перуницу девушек и впрямь посвящали в жены, знаменуя их готовность к семье и взрослой жизни.

- А правда, что Световид хочет Зиму замуж позвать после? - она с любопытством заглянула в лицо Нерославу.

- Так откуда ж мне знать, - чуть нахмурился юноша, - а если б и знал — это дело Света и Зимы.

Лада улыбнулась — значит, правда. Световид, хоть и старался держать это в тайне, но, казалось, знают уже все. Бажена с Ладой потихоньку вышивали друзьям полотенца с павой и знаком Семаргла, а Огнеслава даже отправила весточку домой с просьбой прислать дары для молодых. Лада задумчиво глянула на Нерослава, представляя, вдруг и он захочет позвать ее замуж. Но ей пока не хотелось — она уже сказала себе об этом честно. Так много дел было в чародейском мире, такой сложной стала учеба. И девушке хотелось насладиться этим моментом. К тому же, хоть Нерослав и говорил, что все с ним ладно, но она видела — он не до конца пережил то, что приключалось с ним в тереме чернобожников. И Ладе впервые не хотелось никуда торопиться. Пусть пройдет время.

- Да что же такое, - вздохнул Нерослав, - ну чего ты там опять задумалась? Еще будешь брови хмурить, я Бажене нажалуюсь!

- Бажена мне ничего не сделает, - Лада заулыбалась, - она моя подруга.

- Отругает. Она нынче другая какая-то.

- Это все Ягиня, - кивнула Лада.

Бажена и впрямь поменялась, но Ладе по нраву были эти изменения — подруга стала увереннее, сильнее и смелее. Она еще раз ездила погостить у Ягини — на это раз в сопровождении Сновида — и после стала делать невероятные успехи в своем чертоге. Лада знала, что Ведагор хочет поставить через несколько зим Бажену во главе чертога зелейников. И Лада верила, что многие поддержат это решение. Единственное, что пока смущало чародейку Матери Земли — это ее одиночество. Особенно, когда вокруг было так много парочек. Лада помнила, каково это — быть одной среди влюбленных, и старалась, чтоб Бажене было не обидно. Они часто проводили время вместе или вчетвером (впятером до отъезда Власты), но как-то раз Бажена призналась подруге, что ее черед просто не настал — она ведь видела это тогда, на пруду русалок.

- Ягиня хитрая, конечно, - ответил Нерослав, - заметила, что она тоже вроде как на нашей стороне? Хоть и твердит постоянно, что ей все это чуждо.

- Мне кажется, она уже нажилась одна просто, - пожала плечами Лада, - все равно компании-то хочется.

- Теперь у нее есть Годислав.

- Точно. Помнишь, как ей Ворон предложил Баюшу забрать?

- Нет. Ведь это было до того, как я вернулся.

- Ах, точно! Ворон тогда ляпнул что-то, а Ягиня же котов не любит. Мне казалось, она его на месте испепелит взглядом, а то, что не испепелит, доест Баюн.

Нерослав рассмеялся.

- Мне кажется, кот нашел свою хозяйку.

- Да он же дикий кот, - отмахнулась Лада, хоть и понимала, что Нерослав прав — Баюн не таясь, признал Ладу своей хозяйкой.

- Нет, он теперь уже твой, - с небольшой ревностью в голосе произнес юноша, - ну ни на шаг не отходит. Я удивлен, что он дал нам сегодняшним утром вдвоем погулять.

Они уже подходили к избам.

- Да к тому же Навь не смогла затянуть его. Збигень рассказал тебе почему?

- Он сказал, что кот уже тогда считал себя моим, - кивнула Лада, - только при Баюше это не упоминай, а то он дуться начинает сразу. Ему приятнее думать, что он сам справился, потому что нужен всем нам.

Нерослав усмехнулся, но промолчал. Он оглядел шумную школьную деревню, колдунов, которые радостно высыпали к костру — там уже вовсю распоряжался Лесьяр, а Баюн помогал старому чародею. На одном бревне сидели Зима, Световид, Бажена и Огнеслава, и вокруг то и дело сновали Доля, Искра и Ворон. Они деловито готовились каждый к своему уроку — Ворона пока поставили вести уроки знахаря. Поговаривали, что Ведагор уже попросил у Добромира нового колдуна или колдунью.

И Нерославу вдруг так захотелось украсть еще несколько мгновений наедине с Ладой, прежде, чем окунуться в этот шумный водоворот из магии, дружбы и учебы. Он обернулся к девушке и тихо произнес:

- Идем на наше место? Там сейчас никого, все у костра.

- Идем, - расплылась в улыбке Лада.

- Ступай, а я пока захвачу нам кашу.

Лада кивнула и отправилась к оврагу, а Нерослав, объяснив Лесьяру, что хочет позавтракать только с Ладой, получил от хитро улыбающегося колдуна две плошки с кашей, курдюк с настоем из липы и по ложе меда на каждого. Пока Нерослав нес все это к оврагу, он вдруг поймал себя на мысли, что ему как никогда спокойно. Наверное, именно так чувствует себя человек, когда после долгих скитаний он возвращается домой. Ему понадобился почти весь Червень, чтоб прийти в себя. Юноша скрывался в лесах, жил, колдовал и почти не говорил — только если с духами Нави. Он не писал писем и почти ни о чем не думал, но в то же время думал сразу обо всем. Смерть Гордияна потрясла его, и чародею понадобилось немало времени, чтоб признать, что и опечалила тоже. Нерослав не мог понять, как можно жалеть о смерти того, кто делал тебе больно и плохо. Но если судьба Гаяны почти не тронула его, то уход дяди Нерослав переживал не так просто, как представлял. Когда он свыкся с потерей старой семьи и обретением новой свободы, то отправился обратно в школу. Пришел сразу после Ивана Купалы, не зная, что Лада отчаянно загадывала его возвращение во всех обрядах и гаданиях. Нерослав видел, как изменилась девушка — открывшееся ее мастерство в чертоге стихийников, долгая разлука, все пережитые тревоги словно закалили ее. Он и сам сделался жестче, сильнее, но и грубее — словно мозоль заработал себе на сердце. Но когда они были вдвоем, становилось легче, проще, будто каждый смягчал другого. С каждым днем Нерославу было все интереснее, все спокойнее рядом с Ладой, словно он и впрямь наконец обрел дом. Дом, где не мучают, не неволят, не пугают. Дом, где любят, принимают и дружат.

Юноша, погруженный в свои мысли, наконец вышел к оврагу. Лада, увидев его, радостно засмеялась:

- Гляди, кто пришел!

У ее ног вился пушистый рыжий лис — видно, тот самый, который когда-то был свидетелем их первой ссоры и первого поцелуя. Нерослав, аккуратно поставив плошки с кашей на бревно и опустив курдюк в траву, протянул руку. Лис тут же переметнулся к юноше, потявкивая и подметая хвостом траву.

- Привет, дружище, - улыбнулся колдун, - как же давно мы не виделись.

- Я так рада, что он жив! - радовалась Лада. - Ведь многие в ту ночь... Те, которых я позвала на помощь... - она помрачнела.

- Не нужно, - мягко произнес Нерослав, накрывая руку Лады своей ладонью, - ты защищала свой дом и своих друзей.

Она благодарно кивнула и вновь глянула на лиса, который никак не мог определиться, кто ему милее, и метался между чародейкой и колдуном.

- Вот ты хитрец, - засмеялась Лада, - от каждого ласки кусочек урвать хочешь!

Они принялись за завтрак, беседуя и смеясь. Рядом сидел преданный лис, то и дело тыкаясь носом в ноги ребят. Хитрый плут выпрашивал сладкого меду и немного ласки. Так они и сидели втроем. А лес — летний, славный, спокойный лес — вырастал за их спинами незыблемой стеной, охраняя ту любовь и дружбу, которая витала между Нерославом и Ладой. И они были ему безмерно благодарны за эту защиту.