Орден

Глава 1 ДЕД

"Знающие" люди говаривали, что Орден основали еще в старом мире. Что мы целую вечность стояли на страже порядка и были хранителями знаний. И хотя Орден действительно стар, целую Вечность не способна выдержать ни одна структура.

Я говорил с Хранителями, я видел документы, я получал подтверждение из разных сфер, я Знаю!

Меня множество раз просили возглавить Орден, я сотни раз отводил от него напасти, о которых никто не догадывался, пока эти напасти не кусали их за зад. Только управлять и целыми днями копаться в бумагах, решать конфликты главного кухаря с Мастером-Оружейником - это не моё.

Я за переполох! Мчаться за проявленной рисунком книгой, распутывать энергетическую защиту древнего склада, проникать в хлюпающую смрадом дыру, для уничтожения очага заразы, способной убить возрождающееся человечество, или просто ежедневно учить малышню уму-разуму - вот весь я!

Даже не знаю когда начало считаться, что кельи с окном на море - самые престижные. И совсем никто не задумывается, что изначально пещерки в огромной горе из крепкого песчаника на берегу моря были просто убежищем выживших. Они выбирали себе место и начинали долбить. Под защитой каменных карнизов и волн, бушующих в 20 метрах внизу, было относительно безопасно. Когда мы сумели собрать первую камнерезную машину - это уже была победа. Много позже кельи объединили подземными переходами, вырезали величественные залы для собраний, огромные библиотеки, потаенные кладовые. Я родился здесь. Каменные переходы, залы, трапезные были моим миром. Внешний мир был куда менее гостеприимен, хотя, кто по молодости не совершает глупостей... Однажды я на спор прыгнул в воду, прямо с карниза кельи главного хранителя. Это и определило многое из того, что я совершил потом.

Химический ожоги дыхательных путей, переохлаждение, контузия, про переломы, ушибы и ссадины глупо упоминать. Лекари сделали все, что могли, остальное зависело от меня. И я отказался умирать. Четыре месяца ада. Самым сложным было понять, как избавиться от повреждений головы. Потом стало проще. Мастеру визуализации я, после выздоровления, создал памятник, который до сих пор стоит в Красной библиотеке. Мой характер не изменился, но я стал осторожнее. Постоянно учиться, всегда быть на острее событий, чтобы знания дополнять практикой, и годы полетели бесконечной вереницей. Попытки основать колонии и школы не увенчались успехом, но я не сдавался. Закрытая система без работающих социальных лифтов обречена на увядание и уничтожение, потому я поспособствовал тому, что управление не передавалось по наследству, но правителем мог стать только человек рождённый и воспитанный Орденом.

К нам приходили люди с других мест, часто весьма отдаленных, мы часто вмешивались в события во внешнем мире. По мере сил несли образование, технологии, знания. Но выживание во внешнем мире было ещё слишком первостепенным для того, чтобы системно можно было повлиять на ситуацию. Погода продолжала выписывать совершенно непредсказуемые фортели. А мест, где климат был бы уже помягче, пока не находилось.

Наша гора, наше убежище защищало от самых ужасных последствий, но другого такого никак не удавалось ни найти, ни создать. Многих в Ордене ситуация вполне устраивала, и любые перемены воспринимались в штыки. "Неугомонный старик" называли меня многие за глаза в Совете. И в то же время молодёжь меня боготворила и готова была поддержать мою любую авантюру.

Глава 2. "Барон"

- Ваша Милость. Прибыл - коридорный замялся, подбирая слова - специалист, о котором вы наказали доложить немедля.

- Так зови же скорее. И, если будешь подслушивать под дверью, я тебе уши воском залью.

- Как можно, Ваша Милость, как можно...

Вошедший человек выглядел странно. Глазу не за что было зацепиться. Одежда не новая и не потертая, волосы какого-то мышиного цвета, оружия при нем не было видно, но оно, наверняка, было, взгляд пытался выделить какие-то детали и не мог. Странный тип, но его уверяли, что он стоит своих денег.

Намек на поклон и молчание. Даже находясь посреди зала, он выглядел не более привлекательно для глаз, чем старое кресло.

- Странник, к тебе дело. У меня была старая книга, говорят еще написанная Древними. Ничего в ней не было полезного, но сам факт того, что её украли меня бесит. Я даже знаю кто украл, но не имею возможности до него добраться. Мне сказали, что ты мастер решать такие задачи.

- Наслышан. Книгу вернуть не смогу. Она в библиотеке Ордена. Туда ходу нет.

- Шут с ней, с книгой. Хочу покарать того, кто ее у меня украл. Справишься?

- Дед!

- Да. Мне так его назвали. Странное имя. Если перевести со староанглийского будет Мертвец.

- Смешно, но неверно, Ваша Милость. Дед у русов старик или отец отца.

- Так он ещё и стар? Странно, что приходится нанимать такого специалиста для победы над стариком.

- Очень многих, ваша милость, обманул его возраст. Сколько ему реально лет не знаю, но он даст фору многим розовощеким молодчикам. Я видел, как он играючи голыми руками раскидал дюжину дворцовых стражников в Глане, а все знают их репутацию.

- Только не нужно набивать себе цену, я знаю вашу обычную таксу, вы не выпросите ни монеты больше. Вижу вы сталкивались с этим Дедом раньше, расскажите чего можно ожидать.

- Плата стандартная, необычен объект. Поэтому все, что я попрошу дополнительно - лицо правителя скривила спесиво торжествующая гримаса - это полное содействие стражи, включая ваших личных охранителей. - Спесь тут же сдулась и заготовленные возмущение вылилось в облегченное:

- Этим бездельникам я и так жалованье плачу, так что располагайте ими, может, балбесы хоть чем-то научатся. Так что вы о нем мне поведаете?

- Дед роста чуть выше среднего, волосы длинные пегие, носит обычно подобранными. Очень худой, жилистый, сильный, очень сильный. Глаза серо-зелёные, взгляд колючий, цепкий. Мастер маскировки. Обычно ходит с посохом, крайне непростым посохом. В нем спрятаны парные мечи, в рукоятях которых кристаллы-накопители. Он один из сильнейших живущих магов. Может напускать морок, отводить глаза, способен не коснувшись сломать дубовую балку толщиной со взрослого человека. Мало кто знает о всех его талантах. Ну и так, по мелочи, способен вскрыть любой из мне известных замков, принудить человека сделать что-то и забыть сделанное, вызвать бурю, чтобы замести следы, ходили слухи, что он как-то вызвал землетрясение, но думаю, что это не более, чем слухи. У него есть слабое место. Если рядом с местом, которое он собрался посетить, будет клетка с детьми, то будьте уверены он заберет детей, иногда сразу с предметом интереса, иногда вернется за ним позже, но детей всегда уведет сначала. Это прекрасно показывает, что он вышел на охоту.

- Все, уже боюсь-боюсь. Уверен, что это часть вашей профессии - нагнать страху на заказчика, чтобы не выгнали взашей без платы после первого же прокола. Но я человек слова. Моя Милость сегодня милостива. Так что убирайся заниматься своими обязанностями, у меня ещё полно дел.

Ни один мускул не дрогнул на лице Странника, никто бы ничего не заподозрил, но если бы они смогли увидеть руку, что запуталась в складке одежды, то побелевшие на метательном клинке пальцы, были бы красноречивее любых слов. Странник повернулся и растворился в тенях приемного покоя, даже вечно скрипящая дверь в это раз промолчала. Но их Милость не заметила. Все его мысли были заняты серьезной дилеммой: где завалить новую смазливую служаночку, запримеченную сегодня утром: позвать прислужить в бане, или чтобы накрыла ему обед в спальне. Некоторые неприятные воспоминания о новых служанках все-таки подтолкнули к выбору бани. С чувством облегчения и воодушевления от хорошо выполненной работы их Милость коснулся колокольчика для вызова коридорного.

Глава 3. Странник.

Версия об отупении плебса после Катастрофы обретала самое гнусное подтверждение прямо передо мной. А уж смердело от них и вовсе невыносимо. Как можно было жить в таких нечеловеческих условиях, рожать детей, а потом их безропотно отдавать по приказу сеньора. Не понятно. Хотя... отсутствие хоть какого-то образования, рабский труд с ранних лет, частый многомесячный голод. Они просто не знали другой жизни. Ладно. Хватит. Ещё немного, и я буду, как Дед, вызволять бедных детишек и отвозить их в Орден. Нет. Этот мир не изменить, зато можно изменить свое место в этом мире. Раз уж не досталось ни знатного папеньки, ни шлюхи маменьки, продавшейся богатею подороже. Ещё придет момент в нужном месте, и я отвоюю себе баронство. Престарелых сеньоров полно... Подчинить себе стражу, устроить несчастные случаи наследникам и претендентам, расположить себе двор мелкими услугами и демонстрацией силы, приготовить отвар для крепкого вечного сна старику, и все. Новый барон обживает замок и оприходует хозяйство.

Нет. Не сейчас. Пока собираю информацию и осматриваюсь. Пока... Снова жизнь меня сводит с Дедом. Когда он меня спас из клетки для воров, он казался мне Богом. Я был ещё совсем мелкий. И в школе Ордена очень хорошо сумел себя проявить. Корпеть в лаборатории меня не очень тянуло, а вот прикладные дисциплины давались мне легко. Марш-броски, борьба, яды, психология впитывались в меня, как в губку, мы, бывало, собирали их на скалах во время отливов. Диверсионная подготовка и первые блестяще выполненные задания в большом мире. Я жаждал большего. Когда я добился должности представителя моего выпуска в совете, я ликовал. Совсем немножко, десяток лет, и я стану главой Ордена. Смогу подвинуть замшелых стариков, копящих мудрость ради мудрости. Оберну всю мощь Ордена против отсталого внешнего мира. Завоюю и переделаю все под себя. И вдруг крах... Закон не позволял выбирать главой человека, не рожденного от членов Ордена. То есть, разве что мой сын мог стать Главой, а я - никак. Лихорадочные попытки поиска, как это обойти, наткнулись на деятельное противодействие еще здравствующего автора поправки. Дед! Добрых полтораста лет назад он ввел такую поправку, и никто никогда её не нарушал. Преданность Ордену должна была быть выше личных амбиций.

Как же я был взбешён... Совершенно утратив контроль, я вырезал три дальние деревни от Гнезда. Да и взять меня смогли только потому, что с устатку я вылакал бочонок вина и спал прямо в луже крови зарезанных мной местных. Я это помнил только из обвинения, зачитанного мне, закованному в колодки, перед всем Орденом. Когда в тюрьме я выспался и окончательно протрезвел, то никакие замки не смогли меня удержать в карцере. Пришлось упокоить несколько своих старых приятелей по пути на волю, но все мосты итак были сожжены. Быть наемником для выполнения самых разных деликатных поручений - оказалось весьма прибыльно и весело. Наработанная годами репутация работала за меня. Но хоть я и довольно часто сталкивался со следами Деда во внешнем мире, вот так, напрямую , никогда не доводилось работать против него.

Что ж, посмотрим, сумел ли ученик превзойти своего учителя.

Глава 4. Дед.

Мою самую большую ошибку в жизни звали Боб. Конечно, у него сейчас десятки имен и прозвищ, но когда я его вытаскивал из клетки, поломанного, изможденного, потерявшего надежду, именно это имя он назвал мне. С целью отвлечения от физических страданий часто очень неплохо помогает простая болтовня ни о чем. Вот и я, перед тем как вправить ему плечо, спросил: "Так как тебя мамка называла, парень?". Потресканные от побоев и обезвоживания губы вытолкнули: "Боб". Это было единственное слово, которое я услышал от него за следующие три недели. Две недели я с такими же, как он, пострелятами добирался до Гнезда, и ещё целую неделю под опекой лекарей Ордена он молчал. Стойко сносил все: часто болезненные процедуры, направленные на его восстановление, и молчал. Взгляд его, первое время невидящий ничего вокруг, скоро обрел живость и цепкость, но с восстановлением желания говорить пришлось повозиться.

Многие, подавляющее большинство из спасенных нами детей, оставались жить в деревнях, окружавших Гнездо. Боб сразу дал понять, что он не хочет оставаться в деревне, он хочет в Гнездо, со мной. Таскался за мной целыми днями, слушал, думал. Когда он немного окреп, именно слова об учебе были первыми. И учеником он был блестящим. Готовым без сна и отдыха разбираться во всем непонятном. Крайняя степень одержимости быть лучше всех остальных меня настораживала, но я списывал это на юношеский максимализм. Когда пришло время выбора специализации, именно я настоял, чтобы из дисциплин Боба исключили науку. Одержимый первенством ученый мне казался большим злом, нежели полевой агент, хотя мастера Визуализации и Химии очень настаивали на продолжении обучения.

Я помню выражение счастья и триумфа на лице молодого Странника, когда его избрали представителем в Совет Ордена. Как же жаль, что его развитые навыки полевого агента позволили ему скрыть всю степень отчаяния, когда он узнал, что никогда не сможет быть выбран главой Ордена. А ещё, в тот момент, Узор выявил целую древнюю библиотеку, и я, как мальчишка, умчался на ее поиски.

Библиотека оказалась затоплена, сотни жизней оказались оборваны... Я прибыл на место событий буквально через двое суток, но ни дымящие головешки на месте цветущих деревень, ни похоронные команды, трудившиеся и день и ночь, не смогли скрыть от меня весь ужас трагедии. Словно каток самой смерти он прошелся по трем деревням. Его не интересовали ни припасы, ни ценности, ни лошади... Он вырезал все живое. В последней деревне, услышавшие переполох мастеровые, вооружившись кто чем может, выставили заслон, пытаясь дать время бабам с детьми уйти в Орден. Боб прошел сквозь них как раскаленный нож сквозь масло. Насколько же смертоносное существо я воспитал. Я видел тела. Один удар на каждого. Глубокие рассечения, только чтобы сбить с толку остальных нападавших. Последнего мальца, убежавшего дальше всех, он просто столкнул со скалы. Упившегося до упаду какого-то пойла, его нашли на окраине деревни. Он безмятежно спал прямо посреди тел убитых им людей. Но ни колодки, ни замки, ни стража не смогли удержать его от побега из темницы Ордена, когда он пришел в себя. Его этому учили. Я в том числе. Выйти незамеченным из-под стражи было одним из испытаний полевого агента. Только убивать друзей - был целиком и полностью его выбор. Уходя, он унес с собой жизни ещё четырех членов Ордена.

Все навыки, внедренные в его голову, теперь работали против нас. Оставалось надеяться только на личный опыт и оперативную удачу.

Вся история Ордена не хранила провалов столь ужасных . И это была моя боль.

Частенько я пересекался с его следом. По донесениям агентов Странник, один из самых частых его псевдонимов, снискал себе ужасную славу человека, решающего любые проблемы. В примитивном, зарождающемся мире решение проблем чаще всего выглядело как физическое устранение неугодных. И ему не было равных. Мы оставили регулярные попытки его устранения после гибели сразу двух групп, направленных Орденом.

И вот слухи, дошедшие до меня, уж очень дурно пахли. В небольшом маноре, где мне совсем недавно удалось отыскать отлично сохранившийся учебник по сопромату, началась странная активность. На общем Рисунке событий это выглядело как целый сонм хаотически расходящихся колец возмущений. Тем не менее удалось рассмотреть, что центр этих возмущений был один. Будто валун на глубине пруда, мирно лежавший сотню лет, вдруг начал вибрировать.

Из всего хаоса возмущений меня интересовала только клетка с детьми на площади замка. Несомненно, это было приманкой на меня. Я часто действовал шаблонно в таких случаях. Зачем каждый раз изобретать велосипед, если обмен информации между манорами был минимальный, да и возраст, лень. Но это не значило, что я забыл, как изобретать.

С большой долей вероятности именно Странник начал игру, надеясь расправиться со мной. Что ж, поиграем.

Глава 5. Дед (охота)

"Ох и тяжела жизнь у стражника. Только вернулся с работы, дети орут, свекровь с матерью в кои-то веки не ругаются друг с другом, найдя объект для совместных нападок - меня. Жена прознала про мои приставания к молочнице и закатила истерику. Чтобы избежать заслуженной выволочки, я полез крышу "чинить". Заначенная бутылочка сливовой наливки звала меня и манила похлеще прелестей дородной молочницы. Только вот незадача, на крыше у соседа дрых какой-то голодранец, завернувшись в рваную дерюгу, воняющую немилосердно." - такие примерно мысли бродили в голове увальня, пока он не встретился со мной взглядом. Потом, конечно, мыслей своих у него не осталось.

Подчинить себе такое примитивное орудие было не сложно. Единственное, с чем пришлось повозиться, это с необходимостью нарушить прямой приказ. Страх перед Их Милостью был глубже страха за свою шкуру. Ну да и с этим справились. Необходимость выспаться перед погоней вынудила отпустить марионетку с прямого контроля, и стражник зажил "своей жизнью". Прополоскал рот сливянкой, починил крышу, навел походя порядок на чердаке, спустился, поцеловал жену, чем затушил огонек начинавшегося скандала и забрал детей на рыбалку. Мать со свекровью, видя абсолютно ненормальное поведение верзилы, сбежали к соседке от греха. Весь следующий день он занимался домашними делами. Поправил колченогий стол, убрался в сенях, сделал детям свистульки, чем несказанно «обрадовал» соседей. Жена его, предчувствуя недоброе, была тише воды и даже отправила со старшенькой пирог соседям, у которых засели мать со свекровью, боясь вернуться домой. Когда настала пора собираться на службу, баба не выдержала и завыла на всю округу: "Не ходи, не ходи, кормилец ты наш!" То что произошло потом, добило всю семью окончательно. Увалень обнял жену и сказал: "Ну будя, будя тебе!" вместо того, чтобы отвесить жене смачную оплеуху. Она замолчала, посерела и застыла. Тогда заголосили дети. Этот театр абсурда я, выспавшийся, наблюдал из-за угла. Дождавшись увальня, я хромая и дергаясь поплёлся за ним следом. Необходимо было провести финальный "инструктаж" марионетки.

Увалень шел к замку обычной дорогой, разве что был несколько спокойней обычного. Марионетка зашел в лавку по дороге, купил корзину со снедью и пару кожаных пузырей с рябиновкой - все по плану. Приятели встретили его бодрым улюлюканьем в радостном предвкушении распития спиртных напитков. Корзинку запихнули под лавку до более благоприятного момента, пережидая развод караулов. Мне тоже было чем заняться. Нужно было детализировать план отхода с учётом возможностей обессиленных детей. Рыская по дворам и подворотням, я постоянно натыкался на неприметные с виду дополнительные пункты охраны и скрытого наблюдения. Расставлены они были грамотно, без мертвых зон и с перекрестным наблюдением друг за другом. Несомненно, плод деятельности Странника. Не то, чтобы меня они беспокоили, но не стоило считать себя самым умным. Поганые сюрпризы могли начаться в любой момент.

Бедных мальцов, подвешенных умирать в железной клетке, было видно почти из любого угла замка. Несомненно не одна пара глаз была поставлена круглосуточно за ними наблюдать, и эти точки наблюдения необходимо было локализовать в первую очередь. Жизнь здесь людей не баловала, и попрошаек у ворот замка было много. Легко было затеряться. Я прислонился в самом невыгодном месте для получения подаяния, чтобы не провоцировать ссоры, и сделал вид, что задремал. Сам же отстранился от бренного мира, шагнул исследовать мир намерений. Абсолютное отсутствие дисциплины мысли, казалось, превратило все вокруг в совершенный хаос, но уже скоро я сумел подобрать нужный уровень чувствительности, и мне открылись более конкретные мысли с концентрацией векторов внимания. Перебрав десятки дурацких пошлых примитивных хотелок, заметил яркий след, как от водомерки, направленный прямо на клетку. Отшелушивая причины внимания, понял, что скучающий стражник у кухонных ворот рассматривает в клетке, неизвестно как туда угодившую, девчонку предпостельного возраста. Ничего, пару дней поноса, удержат его от желания любопытствовать. Получив яркий пример, стало гораздо легче выделить ещё четыре точки наблюдателей. Они были расположены хаотично, поэтому, наверняка, намеренно. Но в среде было что-то ещё. Кто-то скрытый, не постоянно, но ритмично оставлявший след. Есть! Подождав ещё, я убедился, что в одном из окон каждые 3 минуты появлялся человек, фиксировавший происходящее с клеткой. Я наблюдал 15 минут, и с хронологической точностью направленное внимание возмутило среду 6 раз. Ещё одно доказательство участия Странника в охоте. Вряд-ли в этом мире кто-то ещё мог знать методы противодействия обнаружению направленного внимания. Сам он точно был где-то рядом, но вычислить его расположение было крайне сложным да и бесполезным сейчас занятием. Ну что же, ренегат, давай потанцуем! Ломануть сознание кухонного помощника было уж вовсе детской забавой. Мне было необходимо, чтобы он ещё раз покормил, чем получше, и напоил узников в клетке. Им предстояло свершить приличный переход, так что силы им понадобятся.

Наступившее ночью затишье несло в себе странный раздражающий фактор, будто мелкий камешек в сапоге. Он все время был там, но то выкатывался куда-то на средину и покалывал, то вовсе не беспокоил, но все равно отвлекал знанием того, что может появиться на каждом шагу. В сторожке южных ворот шёл кутёж. Шёл тихо, по военному, внешне почти ничем не проявляющийся. Его легко мог вскрыть капитан стражи, что собственно он и сделал, учуяв аромат рябиновки с двадцати саженей. Но рябиновка была его давней страстью, да и тишина вокруг стояла абсолютная. Как было не переполовинить запасы спиртного у подчиненных, не позволив им упиться до поросячьего визга. Дверь хлопала чаще обычного, да наливающиеся красным лица караула, вопреки прохладе ночи - вот собственно и все, чем попойка отличалась от обычного дежурства. Но это только на первый взгляд. Около пяти утра, давно уже не лязгавшая, дверь сторожки заскрипела. Моя марионетка пошатываясь вышла на крыльцо и устремилась к лестнице, ведущей на крышу. Пора было и мне вступать в игру. Первых двух наблюдателей устранять не было необходимости. Они мирно спали. Еще троим повезло меньше. Окна сильно запотели из-за ночной сырости и наблюдателям пришлось приоткрыть створки, чтобы видеть клетку. Духовая трубка и дротик смазанный паралитическим токсином прервал их мучения. Тем временем увалень доплелся до веревки удерживающие клетку, ослабил крепление и стал опускать вниз. Дети внутри переполошились, но, сделав усилие, я отправил их в короткий сон. Нужно было контролировать периметр. Вряд ли я смог предусмотреть все сюрпризы. Не кстати проснувшегося по нужде кастеляна, настигла участь незадачливых наблюдателей. Как я не крутился волчком пытаясь уловить ещё любое подозрительное шевеление, все было в порядке. Клетка опустилась на землю. Слишком лёгких оголодавших детей мы быстро вынесли вдвоём. Чтобы опустевшая клетка не бросалась в глаза, мы заполнили ее упившимися стражниками во главе с капитаном. После подъема узилища на нужную высоту я отпустил марионетку, и тот рухнул, подкошенный сном смертельно уставшего человека. После пробуждения он не должен ничего вспомнить за последние пару дней.

Наступила самая сложная фаза побега. Необходимо было унести ноги.

- Жить хочешь? – спросил я, пробудив самую старшую девочку.

- Я знала что ты придешь, и всем малышам рассказала, - неожиданно зашептала она, - но как же долго пришлось ждать. Они же совсем отчаялись. Куда мы сейчас? Ты отведешь нас к себе?

Многое я повидал, но такого напора, такой уверенности в меня от незнакомого человека ещё встречать не доводилось. Кто это, откуда она знает, не делаю ли я ошибку, не приведу ли я в Орден подготовленного Странником агента??? Вопросы закрутились у меня в голове пока я, пробудив детвору, давал им время освоиться. Девчуха быстро успокоила самых маленьких, прошептала что-то тем, что постарше, подняла всех, и меньше, чем за 2 минуты наш маленький отряд был готов выдвигаться. Буквально в паре кварталов нас ожидала крытая повозка, хозяин которой получил весьма щедрую плату за выезд из города. Слишком благополучно все складывалось, здравый смысл твердил о подставе, но чутье молчало. Хорошо, что дети были организованы, и я мысленно оставил все разборки на потом.

Горсть медяков сонному стражнику у городских ворот и крепкий сон начальника караула, устроенный мной - и повозка затарахтела по пригородным улочкам. В паре сотен метров, в сарае, нужно было сменить одежку и замести следы погони. В том, что погоня будет, я не сомневался. Замок уже гудел как растревоженный улей. Во все концы скакали гонцы с приказом закрыть город. Задержись мы ещё на полчаса, нам бы уже не уйти в таком составе. Так что ходу, ходу!

- Это что у тебя за шантропа? – зычный голос прозвучал в сарае в тот момент, когда я высаживал малышню, объясняя самой старшей Найе, что дальше делать.

Да, старею! Отвлекся на детей и не уследил. Да и тот самый момент, когда подводит удача. Похмельный представитель закона, видимо, положил глаз на стоящий на отшибе сарай с целью поиметь денег с вероятных контрабандистов, и прихвативший с собой полдюжины таких же болящих коллег. Металлический шарик, влепившийся ему в лоб, не дал закончить фразу. Время для меня застыло. Не стоило, конечно, жечь резервы организма на реально слабых противников, но внезапность их появления и боязнь за детей сделали свое дело. Со стороны казалось мой силуэт размазался и влепился в стражников. Завертел их как вихрь и за секунду разметал, оставив грязными поломанными куклами на усыпанном соломой полу. И только теперь дети заголосили, испугавшись.

Все мы крепки задним умом. Вляпываемся во что-нибудь липкое по самое не балуй, а потом мозг тысячи раз прокручивает этот момент, пытаясь понять «что я сделал не так». Я тоже человек. Я тоже в беспамятстве и наяву, находясь одной силой воли на зыбкой границе хаоса думал «где я прокололся», проигрывая опять и опять все этапы до того злополучного момента. Пока, наконец, не убедился. Я ошибся лишь в том, что ввязался в игру с Бобом. Все мои дальнейшие шаги не имели значения. Весь наш дальнейший узор входил в сеть вероятностей, просчитанную им, с закономерным финалом. И не важно что, как и где я сделал. Финал был предрешён. Странник был талантливым учеником.

Нельзя было подымать шум, и я отвлекся от контроля периметра буквально на полсекунды, чтобы усыпить детей. Этого времени хватило Бобу, чтобы всадить мне в шею ядовитую иглу. Мало, кто помнил историю о неофите, сиганувшем в море с карниза Главы Совета и выжившего, иначе он выбрал бы другой способ. Тогда, меня спасла ледяная вода, до предела понизившая мой метаболизм. В этот раз я не испытывал иллюзий. Знал, что активной жизни у меня осталось на 10-15 ударов сердца, потом меня скрутит, а никого, способного хотя бы попытаться вытащить меня, рядом нет. И я начал бой.

Для непосвященных бой мастеров намерений напоминает странный дерганый танец, когда львиная доля происходящего не отражается в физике мира. Это даже не похоже на бой с тенью. Скорее будто друг другу грозим. Чуткое внимание к любому вектору намерений соперника и контрдействие способное это намерение блокировать, навязав свое. Как невидимая шахматная партия, в которой гроссмейстеры просчитывают десятки ходов наперед, меняя рисунок после каждого движения противника.

Странник, сбитый с толку отсутствием мгновенного эффекта от яда, ответил шаблонно, засыпав меня веером метательной дряни. Часть я сбил, от части уклонился, убедившись, что ни одна не попадет в спящих детей, одновременно посылая ему на встречу парочку отвлекающих сюрпризов. Боб заметно нервничал. Он очень давно не практиковал такой поединок, да и понять почему я не умираю от яда, тоже никак не мог. Все это позволило мне поймать его на противоходе и, буквально самым кончиком клинка, достать его кадык. Противник все же был достойный. Молниеносно оценив обстановку, он ретировался из сарая, зажимая пробитое горло обеими руками. Послать какой-нибудь убийственный сюрприз вдогонку у меня уже не было времени. Метаболизм, усиленный поединками, делал мне медвежью услугу, разнося смертельный токсин в каждую клеточку. Последнее сознательное усилие я потратил, чтобы разбудить хоть одного – Найю и отключился, готовый встретиться со смертью.

Совершенно невозможно описать пучины боли, в которые я погружался. В то время как токсин парализовал тело, дыхание и сердцебиение почти остановилось. Сердце, едва ли, делало больше двух-трех ударов в минуту, а совсем незаметный вдох случался не чаще, чем в десять-пятнадцать минут. Внутри же мне казалось, что я сгораю в пламени токсина, без возможности вырваться из горящей клетки моего тела. Даже жаль было того, что тренированное сознание сохранило малюсенький уголок наблюдателя нетронутым, ибо терпеть это было невозможно. Оставалась только надеяться, что ресурсы моего организма скоро закончатся, и смерть принесет, такой желанный покой. Полностью потеряв всякую связь с внешней реальностью, устав терпеть дикую боль сгорающего тела, все ещё непонятно почему не умирая, я начал бороться - работать над собой. Как когда-то. В детстве.

Визуализация - наше всё. Естественно я все описываемые действия себе представлял. Как можно более детально, со всеми ощущениями. Поэтому, для простоты изложения, примем это как данность.

Вначале я направил на себя поток водопада. Чистого, горного, чрезвычайно холодного. Но жар был такой силы, что вода даже не долетала до меня. Тогда я переместился в айсберг. Как-то я видел айсберг. Гигантская глыба льда проплывала вдалеке от мыса, на который меня занесло. Мой жар моментально испарил воду вокруг и айсберг раскололся от взрыва пара внутри. Игры разума… Но они излечивали меня далеко не единожды. Тогда я вспомнил Мастера метаморфоз, который мне показал новую игрушку – жидкий азот. Целый фонтан жидкого азота полился на меня, поначалу испаряясь раньше, чем достигал моего тела, но постепенно то одна, то другая капля стала долетать, обжигая своим холодом, хоть и моментально закипая. Когда корка замороженной кожи стала гореть холодным огнем, я снова прыгнул в айсберг. Внутренний жар не сдавался, достаточно быстро растопив замороженную кожу и лед вокруг, но сил на кипение воды у него уже не оставалось. Да и объем всего холода, накопленного айсбергом все-же несопоставим с жаром маленького тела. Так мы сражались ещё очень долгое время. Жар пытался нагревать айсберг, айсберг пытался уравновесить температуру, медленно нагреваясь целиком. В какой-то момент мне даже показалось, что я плаваю в околоплодных водах своей матери. Я пытался заставить себя немножко глотать воду, в которой плавал, вынуждая организм запустить парализованный метаболизм. Тело никак не слушалось, рефлексы почти не работали. Пришло время переместиться в другое место – реку на склоне горы. Тушку я свою разместил особым образом. Левый мой бок был на теплом валуне, остальное тело погружено в воду. Печень свою я «вскрыл», заставляя реку напрямую ее омывать, выводя жар и токсины. Селезенку прорастил в землю корнями, позволяя ей напитываться силой. Грудь сделал пористой губкой, давая воде продолжить свое дело. Теперь можно было приступить к тонким настройкам.

Но, в начале, захотелось хоть немножко покоя. Казалось, целые века прошли сражаясь с жаром токсина. Сознанию тоже нужен был отдых, и я позволил себе просто уснуть. Мне снился маленький костерок под сенью могучего дуба, несуразный походный лагерь, спасённые мной детишки, копошившиеся вокруг. Старшие постоянно куда-то уходили, притаскивая к костру то пару веток для костра, то пяток яичек, то какие-то травы и корешки. Снилась Найя, руководившая всем процессом лаской и похвалой, готовящая похлёбку в закопчённом казане. Приятные это были сны, легкие, умиротворяющие, дарящие надежду, что хоть кто-то из мной спасённых малышей смог выжить. Как-то во сне, я увидел Найю, идущую с остатками похлебки в сторону от костра. Там стояла телега. Лошадь была выпряжена. А на телеге, целый ворох старого грязного тряпья. Аккуратно отвернув этот ворох в сторону, она стала понемножку кого-то кормить, нежно, с уговорами и прибаутками. Кто же там? Неужто один из малышей болен? Я подлетел как можно ближе и … закашлявшись проснулся, от попавшей не в то горло похлебки.

Я был в лесу, под сенью огромного дуба, надо мной склонилась Найя, вытирая мне лицо. Её глаза засияли от счастья, когда она увидела мои открытыми. Что-то постоянно щебеча, приподняла мне голову и дала напиться отвара из какой-то плошки. Даже человеческую речь мне не удавалось расшифровать, смысл постоянно ускользал. Теперь уже сознательно я открывал рот для новой порции похлебки, пусть совершенно не ощущая вкуса. Сытый желудок потребовал сил на переваривание еды и я уснул. В этот раз без сновидений.

Глава 6. Странник.

«Что происходит?.. Что он такое?..» - эти мысли набатом звучали у меня в голове, казалось, целую вечность, пока я закидывал Деда ворохом метательных пластин и ножей. Токсин морского ежа, убивавший почти мгновенно трехсот килограммового быка, никак на него не повлиял! План был великолепен, ловушка сработала как надо, момент выбран идеально, игла, пропитанная количеством токсина, способным парализовать роту бравых вояк, смачно воткнулась в шею Деда, но мой восторг улетучился так же быстро, как воздух из проколотого бычьего пузыря. Я не собирался с ним драться! Токсин не сработал, хотя должен был закончить его путь так же надежно, как топор палача и… это пугало, путая мысли. Да и практиковался я в поединке намерений уже очень давно. Мне еще не попадались в миру мастера, знакомые с этим искусством. А охотников из Ордена за моей головой, я устранял в похожих ловушках. Сколько идиотских мыслей бродит в голове, когда не готов к схватке и, закономерно, получаешь свой вершок стали. Мой, с хирургической точностью, разрезал мне кадык и оставил истекать кровью. Вбитые в подкорку рефлексы спасли. Я рванул из сарая как стрела, обильно орошая кровью не только камзол, но и дорогу передо мной, физически ощущая летящий в спину нож. Что странно, он так и не был брошен. Времени совсем не оставалось. Потеря крови скоро отправит меня в беспамятство. Нужно было принять меры чтобы выжить до того, как…

Алкоголем полил рану и горло ниже, проспиртовал кинжал и часть духовой трубки, вскрыл себе горло между ключиц и вставил туда трубку. Я сделал себе трахеотомию. Дышать стало гораздо легче, я перестал захлебываться кровью. Оторвав полоски от нательной рубахи, плотно замотал рану и зафиксировал трубочку в горле. Меня уже ужасно штормило, но предстояло сделать последнее. Найти убежище на время беспамятства. Ближайший ко мне дом имел приличное слуховое окно, куда я и забросил свою тушку из последних сил и отрубился на старой соломе.

Глава 7. Дед.

Странное это было возвращение. Я будто родился заново. Сознание я сумел сохранить, но оно будто находилось на стороннем носителе, будучи совершенно не связано с телом. К телу, еще предстояло протоптать тропинку. Все, что удавалось сейчас осознанно делать - это открывать рот и глаза и, надеюсь, улыбаться. Найя, после моего пробуждения, часто усаживала меня прямо на телеге, чтобы я мог наблюдать за лагерем. Мальцы были непосредственные, непоседливые, все очень разные. Когда смысл человеческих слов потихоньку стал протаптывать тропинку в мой мозг, я с ними познакомился. Самого маленького называли Боровиком, хотя он помнил, что мама звала его Миря. Он был кряжистый широкий и какой-то чрезвычайно основательный, несмотря на то что ему было три, может четыре, года. Потом по возрасту шли две рыжие сестрички-двойняшки Тея и Мея. Они были настолько худенькие, что даже редкие в лесу солнечные лучи, казалось, просвечивают их насквозь. Несмотря на худобу, они были главными зажигалками, всегда вместе, всегда жизнерадостные, их задорные голоса и частый смех, серебряным перезвоном разносились в лесу. Еще была парочка настолько совершенно не похожих друг на друга, насколько и неразлучных Длинного и Костыля. Как я узнал много позже, Длинного звали Мик, а хромого Костыля – Руба. Один худющий, но не по годам высокий, веснушчатый лопоухий юркий сорванец. Другой смуглый кряжистый, подволакивающий ногу, медлительный с виду шалопай, был постоянным генератором идей. Сама Найя, хоть и была лишь на пару-тройку лет старше этой парочки, пользовалась непререкаемым авторитетом и любовью всей компании. За ней всегда было последнее слово, да и ответственность на себя она возлагала постоянно. Её непоказушная забота оплетала лагерь ощутимой стеной покоя и уверенности в том, что завтра будет ничуть не хуже. Она поднимала ребят еще до рассвета, постоянно разбиралась с любыми нуждами и сложностями, часто показывая им, как можно сделать, чтобы не нужно было просить о помощи. Удивительно хорошо понимала в грибах, растениях и ягодах. Делала отвары, готовила супы и поила ими меня и детей. И удивительное дело, ладно я сам, занимавшийся самовосстановлением все время пока не спал, но и дети на свежем воздухе, скудной лесной кормежке и отварах крепли с каждым днем.

Только не подумайте что я совершенно отстранился от реальности и не понимал, что выследить и найти импровизированный лагерь в лесу совершенно не сложно, при желании. Буквально на второй день после моего «воскрешения», как только я начал мыслить более-менее связано, я просчитал действия нашей погони. И совершенно не питал иллюзий о том, что Странник не выжил после поединка со мной. Рана хоть и была серьезная, но не смертельная. Тем не менее на какое-то время Боб был выведен из игры, а кроме него дети никому были не нужны, к сожалению, даже их родителям. Да и со мной никто, кроме Боба связываться, не захочет. Так что, как минимум пара спокойных недель у нас точно есть.

В принципе, наш отряд застрял в пути только потому, что никто не знал, куда дальше двигаться. Так что сначала научиться сгибать указательный палец. Получилось уже на второй день. Сгибать пока можно, пока есть силы, пока вдруг вся ладонь не сжалась в кулак. Дальше пошло лавинообразно быстро. Начали двигаться руки, я стал очень тщательно проминать пальцы, ладони, предплечья, ушные раковины и, наконец, вернулась речь. Сначала невнятная, язык не слушался, потом все лучше и быстрее получалось общаться. Детвора была в восторге. Я был замечательным рассказчиком, даже по меркам Ордена, а для неизбалованных детей мои истории были чем-то совершенно волшебным. Ноги меня ещё не слушались, но мы решили выдвигаться в путь, как только я сумел сориентироваться. Костыль Руба был усажен за возничего, Тея, Мея, Боровик Миря и я ехали на телеге. Длинный Мик с Найей шли пешком, по ходу движения проверяя птичьи гнезда, срывая ягоды, собирая грибы. Если попадалась поляна с чем-то полезным для котелка, делали отдых лошади, и все, кроме меня, занимались заготовками. Движение было крайне медленным, но мы все же приближались к деревням, окружающим Орден. Да и припасов стало в избытке, что медленно сглаживало худобу моих маленьких спасителей. Продолжая практиковаться в менталистике, я проверял безопасна ли дорога впереди, подсказывал добытчикам куда свернуть, чтобы набрать чего-то вкусного, и как можно чаще массировал ноги, растягивал мышцы. Тактильные ощущения никуда не пропали, что радовало, предстояло только заново научиться посылать сигналы мышцам ног. Прорыв произошёл благодаря возничему Рубе. Его неуёмная натура была не в состоянии выдержать рутину поездки, а тут мои босые ноги рядом с облучком. Вот он и провел острым концом ветки прямо по моей подошве. Нога рефлекторно одёрнулась и согнулась. Я, конечно, чувствительно приложился коленкой, но разве это имело значение? Нога двигалась! Я попросил его проделывать этот фокус снова и снова на обеих ногах, пока на следующий день не смог сам согнуть сначала одну, потом другую ногу. Какое это было счастье! На привалах Найя уговорила меня ставить голые ступни на землю, в то время как она что-то шептала еле слышно. И, что странно, это работало. В меня через ступни из земли вливался поток сырой могучей силы, промывающий все мои энергетические каналы, наполняющий резервуары, открывающий неведомые ощущения. До поединка со Странником я был одним из самых сильных менталистов ордена. Токсин ударил в первую очередь по нервной системе, обрезая связи и блокируя каналы коммуникаций. Я рассчитывал на помощь в Ордене, когда доберёмся. Но то, что со мной делала Найя, как и скорость восстановления, было невероятно. Разобравшись, что именно в её процедурах и отварах кроется секрет моего стремительного выздоровления, я аккуратно начал разговор с ней после вечерней сказки, когда малыши уснули.

- Найя, ты очень устала за день? Может немного поговорим? Я никак не пойму, почему вы не бросили меня там в сарае, ведь на вид я был совсем мертвый.

- Деда, как же я могла тебя бросить? Ты же нас спас. Конечно, вид у тебя был жутенький, краше в гроб кладут, да и не дышал ты вовсе. Только я почуяла, что жизнь в тебе ещё можно раздуть. Вот, кое как взгромоздила тебя на телегу, забросала соломой, пособирала малышей, и тронулась в путь. Хорошо, что они просыпаться начали, уже когда в лес въехали. Длинный с Костылём буквально сразу сговорились и сбежали. Сестрички с перепугу расплакались на всю округу. Один Боровичок меня поддерживал как мог. Девчонок успокаивал, тебя раскопал и испугался сначала, но я ему объяснила, что ты просто очень глубоко спишь, он и успокоился. Мея и Тея молчали первые дни, а малец с тобой постоянно разговаривал, трогал, рассказывал, что он вокруг видит. На тот момент для тебя это было лучшее лекарство. А когда нас на ночном привале догнали мальчишки, жизнь стала такой, как ты застал как проснулся.

- Удивительно, как здорово ты смогла их организовать. Ты ведь сама ещё ребёнок, как же ты справляешься?

- Мне легко было. Я с малыми же ещё в клетке перезнакомилась. Вот там было сложно. Они ревели сначала все бесперестанку. Да и мне самой, хоть и знала, что для нас все добром кончится, все равно очень страшно было. Стражники такие страшные, а самый страшный был дядька, что нас по приезду в замок стретил. Такой серенький весь, невзрачный, но так зыркнул на нас… Будто мы не то, что вещь какая, а полешки для его печки. Не сегодня, так завтра, но сгорим точно. От кого, а от него нужно подальше быть. Силы он великой, но он ссушеный весь, будто не живой, почти.

- Натерпелись вы, конечно, из-за меня. А откуда ты знала, что все хорошо закончится? Да и вообще первое, что ты мне сказала, что ты знала, что я приду. Как это понять? Тебе кто-то рассказал обо мне?

- Деда, даже не знаю, как тебе об этом рассказать, объяснить. – замялась Найя. – Иногда я просто Знаю.

- А давай, ты попробуешь рассказать все с начала, все что посчитаешь нужным и важным для себя, а потом разберемся. Если ты, конечно, не устала и хочешь спать.

- Нее, спать я пока не хочу. И так часто, когда все уснули, лежу, думаю. Даже посоветоваться и поделиться не с кем. – Она замолчала, собираясь с мыслями и укладываясь поудобнее для беседы.

- Мне бабушка Мира рассказывала, что она меня в лесу нашла. Она была лекаршей. Травы собирала, ягоды, корешки, камни разные. Сушила, смешивала, делала разные настойки, напитки, людей лечила, паразитов выгоняла из домов и из них самих. Люди правда ее ведьмой называли, но люди всегда боятся того, чего не понимают. Меня она очень любила. Никогда зазря не колотила. Учила по лесу ходить, травы-деревья знать, землю понимать. Только она все это по наученному делала, все, как ей её мать сказывала, а у меня знание есть внутреннее. Чуйка, как она её называла. Я часто могла ветер послушать и сказать, какой зима будет, в деревне всегда знала, что лучше на каком поле уродится, где нужную траву иль камень искать. Я сама не понимала раньше откуда, а теперь понимаю что сама Мать Земля со мной говорит. Говорит через ручеёк, через деревья, горы, камни, грибы. Все, что живое есть в мире и из Земли исходит, я могу услышать и понять. Да ты и сам способен эти голоса услышать, я только поэтому тебе и рассказала. – она приподнялась на локоть, пристально всматриваясь мне в глаза, будто ища поддержки.

- Слышу, девочка, слышу. – сказал я, погладив её по голове. – Только называю я такие голоса по другому, но сути то это не меняет. А ты про свою мать у бабки травницы не выспрашивала?

- Как же не выспрашивать? Да я, мелкою, ей все уши прожужжала, выспрашивая, только не знала она ничего. Да и постарше стала, зимним вечерочком да поспрошаю, когда понимать начала насколько Бабуля в лесу своей была и горазда была всякую мелочь примечать. Все, что узнала у нее - это место, где она меня нашла, время – аккурат после Купалы, что сроду мне было месяца три-четыре, в лукошке я была диковинном. Такие никто в наших краях сладить не умел, из веточек длинных да тонких, хитрым образом сплетенным. Тонкой работы ткань была, что меня кутала, да только ни кусочка от нее не осталось со временем. Ещё возле меня были следы коня под седлом, будто меня всадник завез в чащу да и оставил там. Может какие вещи и остались с тех времен на чердаке схоронены, да как Бабушка померла, набежал люд из деревни, со двора все что смогли утащили, а из избушки побоялись брать, так с бабушкой и подожгли, считай схоронили. Меня по дворам брали разную работу делать за еду. Особенно хорошо весной было, как поля да огороды нужно было планировать, меня везде звали, хорошо кормили. Да и в огородах справно у меня получалось все выращивать, но все равно сторонились меня и, при первой же оказии, отдали людям Князя.

Смачный зевок прервал девичий рассказ. Мы пожелали друг другу добрых снов, и Найя скоро задышала ровно и спокойно. Удивительно, что пришлось пережить такой малышке, но в Ордене она будет в безопасности. А с её способностями ещё предстояло разобраться. Форменный самородок мне встретился. Нужно скорее доставить ребят в Гнездо.

На следующий день я встал. Ноги тряслись, меня штормило и швыряло, но я заставил себя сделать пару приседаний, держась за телегу. С каждой остановкой я старался вставать и упражняться. Детвора была в восторге, и было заметно, что они искренне радуются моим успехам. Как ни вымотался я к вечеру, все равно постарался поговорить с Найей. Нужно было поддерживать тот огонек доверия возникший между нами.

За несколько последующих дней, я добился того, что уже пол дня брел за телегой днем, а вечерами Найя уже учила меня слушать, о чем говорят травы. Странные это были уроки. Она сама не понимала, что и как делает, а я, по началу, пытался лишь сделать вид, что пытаюсь чему-то научиться, чтобы её не обидеть. В конце концов, чему этот неоперившийся птенец мог научить Мастера-Менталиста Ордена с опытом в не одну сотню лет.

Все изменилось для меня в тот день, когда мы решили сделать стоянку на вершине холма, возвышающегося над самыми высокими деревьями. Уж очень удобное место для ночлега там было. Даже родник пробивался у основания каменного языка, возвышавшегося на пару человеческих ростов над вершиной холма. Найя весь вечер будто светилась тихой радостью, повторяя, что это хорошее место, что нас всех ждёт особенная удача. Заставила всех искупаться в студеных водах родника, даже лошадку нашу окатила и протерла травяной мочалкой. То ли вода эта была особенной, то ли водные процедуры и сытный ужин угомонили детей очень быстро, и они засопели. Найя же потащила меня на самый верх холма, сказав что тут уж точно я смогу услышать Землю Матушку. В скальном выступе была ложбина, куда набилось достаточно земли для роста травы. Туда Найя меня и уложила, прямо лицом в траву. Велела полежать, прислушаться к шёпоту Земли. Чего не сделаешь, чтобы не обидеть ребенка, спасшего тебе жизнь, но я твердо решил, что пора мне самому начинать учить Найю, талант у нее определённо имелся, завтра нужно будет ей открыться о своём положении в Ордене и объяснить, чего она может добиться. От скуки, я скользнул сознанием вдоль скального языка вниз, было интересно как глубоко он залегает. Место действительно было интересное, да и родник. Очень удобное для постройки крепости. Сознание скользило все ниже, скальный выступ не заканчивался. И тут я наткнулся на водную жилу. Сознание закружило волчком, и на меня пахнуло сырой Силой. Поток, вливающийся в мое сознание, был такой мощи, что все защиты, ставившиеся десятками лет от, казалось, всех напастей смело, как солому. Сознание, пытаясь зацепиться в Потоке хоть за что-то знакомое, вылавливало образы диких уголков, дождя на поникших листьях, ужаса лесного пожара, дикого давления океанских глубин, легкого ветерка, пересекающего солнечную равнину, орла настигающего свою жертву и пару медведей в извечном брачном движении. Самым долгим был полет бабочки над весенним лугом. Когда наплыв образов стих, я обнаружил свое сознание обновленным. Я с легкостью мог погружаться в земные глубины, видеть потоки силовых меридианов, как с детства мог видеть меридианы человеческого тела, определять застои и осознавать способы его устранения. Я почувствовал себя впаянным в этот мир, почувствовал его радости и боли. Это было неожиданно и сложно. Не смотря на мою «открытость» всему новому, я только думал, что по настоящему открыт. Моя картина мира уже настолько давно устоялась, что изменения могли быть только в деталях, но уж точно не в целом. Сейчас же для меня открылось, что наша планета - это не просто гигантский кусок вещества, а живой организм. И этот организм страдал. Технологическое буйство, вырвавшееся из под контроля людей предыдущей эпохи оставило настолько глубокие раны в биосфере планеты, в ее способности поддерживать баланс, что до сих пор маятник развития двигался крайне неравномерно. Мне вдруг открылись пути и возможности этот баланс восстановить. И тут меня вышвырнуло. Разительная перемена масштаба от общепланетного до мизерно человеческого - да меня, будто, шибануло пыльным мешком по голове. Вбитые в подкорку рефлексы уже проводили ревизию организма, и тут наступила пора снова изумляться. То ли контролирующие системы организма совершенно вышли из строя под сумасшедшим напором сырой силы Земли, то ли я был теперь абсолютно здоров. Конечно, с мышцами ещё предстояло поработать, но поражённые нервные ткани полностью восстановили свою проходимость. Тело была напоено звенящим ощущением энергии. Я аккуратно встал, посмотрел в сияющие глаза Найи и поклоном отблагодарил её. Девчушке тоже хотелось полежать в траве и испить силы от Земли, поэтому я просто остался рядом с ней, охраняя и присматривая. Отголоски диалога Земли и её хранительницы я конечно уловил, но точно не вмешивался. Сидел обдумывал то, что со мной произошло.

Просматривая и оценивая возможный пласт предстоящей работы, я автоматически прикинул, что если я смогу привлечь ресурсы Ордена к решению задачи базисной балансировки биосферы, то основные препятствия мы смогли бы устранить уже лет через пятьдесят. Снова перемены в Ордене, наверное, самые масштабные со времен его основания.

Погоди, а что вообще со мной произошло? Неужто я, вот так просто, после стольких лет поверю в видения? Неужели я положу на алтарь, не понятно чьих интересов, не просто труд всей моей жизни, но и судьбы тысяч людей: членов Ордена и всех тех, кто от них зависит? И плевать на то, что сигнальные системы молчат, простые люди сказали бы, что меня околдовали. Простые, но не Мастер Менталист. Хотя, в конце концов, я тоже не Бог, меня вполне могли одурачить, создать ложное многослойное представление с марионетками твердо верящими в свою правоту и искренность… Как же так? Кому могло понадобится такое? Подобная нереальная реальность теоретически возможна, хотя потребовала бы десяток лет труда и громадных ресурсов. В чем же цель? Меня же проще устранить, чем втягивать в игру с совершенно непредсказуемым финалом. Хотя, вон Страннику это почти удалось, и ещё не известно, чем закончится наше с ним противостояние.

Находясь во власти обоснованных сомнений, я удалился спать, как только Найя встала с травяного ковра. Утро вечера мудренее – как говаривал один из моих учителей. Физической опасности для меня не было, а за мой разум я ещё поборюсь. Обязательно найдутся проколы в «картинке», а там и ниточка потянется… Поиграем.

Проснулся я отлично отдохнувшим и Здоровым. Еще до завтрака, сделал свой обычный полный утренний курс упражнений, вернее полный по вариативности, но не по количеству повторений. Все же нагрузку на организм нужно было давать постепенно, да и доверие к телу, которое ещё совсем недавно лежало бревном, нужно было восстанавливать не спеша. Сложно было отрешиться и не смеяться в голос, замечая, как мои спутники, не считая Найи, пытались повторять мои упражнения. Найя же с утра была подчеркнуто вежлива, но будто обижена. Стоянку свернули быстро, и скоро мы уже были в пути. Пора было брать управление в свои руки и я, отправляясь часто на разведку, преследовал несколько целей. В первую очередь сама разведка с целью ускорения передвижения. Естественно это достаточно сильно нагружало мой организм, приводя в чувство мышцы и возвращая доверие физике тела. Второй, наверное главной, целью моих рывков было свободное, мало прогнозируемое, передвижение по лесу. Если я находился под колпаком, то один-два подготовленных наблюдателя нас должны были сопровождать. Наука наружного наблюдения имела свои базисные основы. И будь ты хоть гением леса и диверсионной работы, ты не мог совсем не оставить следов. Есть, бесспорно, масса специалистов, способных меня обмануть локально, но системно, на протяжении суток держаться так, чтобы себя ничем не выдать, не способен никто. И я проверял. Проверял места возможных стоянок, места удобные для того, чтобы скрытно справить нужду, места наблюдения… Сначала я излазил все, что могло представлять интерес позади и с боков от нашего пути. Зная наше направление, в принципе, можно двигаться и впереди телеги, даже за пару дней.

К вечеру, я валился спать совершенно не чувствуя ног, но на следующий день продолжал совершать постоянные рывки исследуя лес вокруг. Малышня жила привычной походной жизнью, только Найя вела себя странно. Все сильнее и сильнее в ее поведении ощущалась обида на меня. Если бы не моя увлеченность попытками поймать «наблюдателей» и закономерная усталость после этих походов, я бы обратил внимание раньше, но сделанного не воротишь. На третий день поисков, окончательно убедившись в отсутствии сопровождения, я бы раньше переключил свое внимание с внешних угроз на угрозы внутренние. Ведь запросто один или пара мальцов могли быть подсадными. Разведывательные вылазки я, конечно, продолжал совершать, но делал это гораздо реже, объясняя это тем, что самый опасный участок пути уже позади. И именно перемена фокуса внимания поставила меня перед фактом, что Найя, почти, в отчаянии от обиды, что не могло не сказаться на общем состоянии ребят. Нет, внешне она держалась совершенно прилично, вроде всё почти как раньше, но из её отношения ушла та самая обволакивающая теплота и забота, в которой раскрывались лучшие качества ребят и всего коллектива. На весь отряд будто упала тень, от которой душа стыла, даже в погожий денёк.

- Найя, девочка, что с тобой происходит последнее время? – заговорил я с ней после того, как малыши уснули. – Ты после той горки совсем пригорюнилась. Извини, я слишком засиделся на одном месте пока болел, и слишком резко занялся нашей безопасностью. Ты, наверное, очень устала. Постоянные заботы как накормить, где спать, кого-то утешить, а ведь ты сама ещё ребенок, о тебе заботиться нужно. – Найя даже ухом не повела, делая вид, что спит. Но так просто не провести старого Мастера. – Хорошо, дело не в усталости, тогда в чем? – девчонка невольно дернула плечом; ну хорошо, так тоже можно вести диалог.

– Самое логичное предположить, что я тебя расстроил чем-то прямо там, на горе. – вырвавшийся вздох указал мне на то, что я пока на правильном пути. – Нет, конечно, я бы мог поговорить с тобой и ещё раз поблагодарить за помощь в общении со стихией Земли, это было реально незабываемо. но как я чувствовал отголоски твоего общения, так я уверен, что и ты, как минимум, осведомлена о том, что я пережил.И ты знаешь лучше, чем могут выразить любые слова, на сколько я тебе благодарен.

Плечо снова дернулось, выдавая раздражение и нетерпение. Что ж, сделаем ещё предположение, раз не в этом дело.

– Если не в этом причина обиды, тогда, разве что, ты расстроилась, что теперь не только ты способна общаться с этой стихией, приревновала что-ли? – сделал я намеренно абсурдное заявление, и тут Найя не выдержала. Приподнялась на локоть, окинула меня гневным взором и выдала:

- Такой взрослый, даже старый, умный, а такой дурак! Приревновала?! – и упала на подушку.

- Девочка, ты меня прости, но я не понимаю. Поговори со мной, пожалуйста. Чем тогда я тебя обидел? – достаточно долго стояла тишина, но я твердо знал, что ответ обязательно будет, нужно просто дождаться.

- Деда, я не просто слышу голоса листвы и ветра, Земли. Я вижу дымку вокруг человека. На этой дымке всегда видно, когда кто-то врет, когда открыто говорит, а когда скрывает что-то, когда счастлив, а когда его грызут сомнения. Так вот у тебя не сомнения, ты весь покрыт будто панцирем из недоверия. Причём сразу после твоего общения с Матушкой этого панциря не было. Ты светился от радости и удивления. Он появился потом , уже когда я с Землёй побеседовала. И панцирь этот до сих пор даже трещинами не пошёл, значит ты уверен что тебя обманули. Что уж ты себе удумал мне не ведомо, да только обидно очень. Я тебе всю себя открыла, про тайны свои сокровенные как есть сказывала, место заветное тебе показала, где даже ты смог Матушкин голос почуять. Да про меня люди если узнают - на костер сволокут, даже урядника ждать не будут. А ты …

Вот это номер, она не просто эмпат, а визуальный эмпат. Таких, даже мне за сотни лет, не попадались никогда. Ее срочно нужно доставить в Орден.

– Видишь, ты будто заморозил себя. Я тебе сердце свое открываю, судьбу свою в твои руки вручаю, а у тебя только волны по твоему панцирю пошли. Ты мне расскажи, что ты себе такого удумал, что настолько недоверием закрылся? Я тебе уже и так слишком много раскрыла. Пора и тебя выслушать, а нет, то нет у нас общей пути-дороженьки. – удивительная девчуха, откровенность за откровенность, значит. Может и стоит рискнуть. Слишком ценный талант я могу привезти Ордену.

- Найя, ты же понимаешь что по меркам этого мира я очень стар. Больше двухсот лет я по Земле хожу и событий, о которых я мог бы тебе рассказать, просто не перечесть. Да и секреты мои - не только мои. От них, часто, зависят жизни сотен, а то и тысяч людей. Я не буду опускаться до вульгарностей, по типу, брать с тебя клятву, что ты никогда и никому… Тем более, что я знаю цену человеческим клятвам и обещаниям. Повидал я на своем веку и кровных клятв, не стоящих выеденного яйца, и молчаливых обетов, которые были крепче стали. Давай я буду рассказывать о себе, не очень вдаваясь в подробности, и если ты захочешь узнать о чем-то подробнее, ты мне скажешь. Даже без деталей, мой рассказ может затянуться. На память я не жалуюсь. - Найя, впервые за несколько дней, посмотрела мне в прямо в глаза.

- Конечно Деда, расскажи, что можно, а там - поглядим.

- Я родился через двадцать четыре года после катастрофы. Ты ведь знаешь что на земле произошла целая череда сильнейших катаклизмов? – девчонка закивала, мол знаю, не отвлекайся – Моя мама была ученой, в старом мире, работала в месте, где люди исследуют окружающий мир и его законы, папа был там охранником, в смысле стражником. Когда все завертелось, лишь чудо и крепкие стены помогли сохранить им жизни. Горстка переживших катастрофу наладила вполне сносную жизнь в тех пещерах, но машины, которые обеспечивали сносное качество воздуха и воды, постепенно выходили из строя, расходники и продукты заканчивались, а по поверхности бродили стаи потерявших человеческих облик выживших существ. Ещё одно чудо произошло, когда в море помех дальней связи, мы сумели засечь повторяющуюся передачу о неком месте, где собирались выжившие, сохранившие остатки технологий. Определили координаты, собрали самое ценное и двинулись в путь. Найя, ты лучше сразу спрашивай то, что не понимаешь, потому что как я не стараюсь, в моем рассказе может быть много слов или понятий тебе совершенно не знакомых.

- А что такое эти самые кодинаты? Все остальное, конечно, диковинно, но я, наверное, поняла.

- Координаты, ну конечно, это такие линии. Представь свою деревню, где какой дом находится, где чей огород, выпас. А теперь представь что всю деревню сразу можно на одном листе нарисовать, только как будто ты сверху смотришь, прямо с неба. Здесь дом урядника, а позади него ещё кто-то живёт с другой стороны, и так далее. Представила? – девчуха закивала. – А теперь на этот рисунок сетку крупную накинем. Да каждому узелку дадим свой номер. Чтобы вместо того, чтобы объяснять, что то, что тебе нужно, находится не за баней плотника, ведь плотник может и не один. А мы скажем что, то что нам нужно находится под узелком номер 4 или 12. И каждый кто посмотрит этот рисунок сразу поймет, куда ему идти, например. Такие рисунки не просто одной деревни, а целой страны, называют картой. А пронумерованная сетка на карте и есть координаты. Если у тебя такая карта есть, и точно такая же, с такой-же сеткой, у другого человека, то совсем не нужно говорить, что мы находимся сразу за большим лесом, возле старой мельницы. Можно просто назвать координаты и другой человек будет знать, где тебя искать. Поняла?

- Мудрёно, конечно, но ты так хорошо умеешь рассказать, что понятно становится. А дальше? Вы по координатам кого нашли?

- Я говорю «мы пошли, мы нашли» только, чтобы проще было рассказывать. Это были мои родители с моими старшими братьями и сестрой и ещё несколько человек с ними. Я тогда, ещё не родился. Так что имей ввиду, я не нарочно тебя путаю. – Найя закивала – Дорога была дальняя и сложная. С большим трудом и потеряв в стычках с дикими моего старшего брата и ещё двух друзей отца, люди добрались до места, куда мы направляемся сейчас. В Гнездо. Тогда это был лишь утес из песчаника, стоящий на берегу моря в устье реки. Вода в реке была почти пригодна для питья, а песчаник был очень удобным строительным материалом. Нашу группу встретили в общине достаточно приветливо, выделили место для ночлега, участок для заселения. Мы были едва ли не единственными, кто пришёл на зов дальней связи. После тяжелой физической работы, вечерами завязывались долгие обсуждения о том, как выжить в таком негостеприимном мире. В этих обсуждениях и родилась идея Ордена, как убежища выживших, собирателей знаний былой эпохи, чтобы вернуть знания в мир, когда придёт время. Я родился уже в Ордене. Наверное, был одним из первых детей новой эпохи. Двести сорок три года назад. Мы с Орденом почти ровесники. Вместе росли, развивались, взрослели и теперь стареем. Нет, ты не подумай. Гнездо – это само убежище, и вокруг, живут масса людей. Многие из них молодые. Я про саму суть Ордена. Она стареет. Уже под сотню лет ничего не меняется. Мы собираем знания ради знаний и никак не передаем эти знания окружающему миру. Хотя это уже совсем другая история. История моей боли. Извини. Даже не знаю, зачем я тебе это рассказываю.

Я посмотрел на девочку, но та уже крепко спала. Как долго я, увлеченный тягостными мыслями, беседовал сам с собой даже не знаю. Ну и ладно. Будет день – будет видно. А сейчас пора дать телу и разуму отдохнуть, и я скользнул в сон, не успев, даже, сделать дыхательную гимнастику.

Глава 8. Странник.

Сколько же я провалялся в бреду? Уж лучше бы Дед меня добил. Даже в клетке, откуда он меня достал, мне не было так плохо. Пробитое горло дало дичайшее воспаление, меня сжигал жар, лимфоузлы воспалились и опухли. Казалось они могут лопнуть, как перезревшие груши, обдав меня потоком гноя. Каждое движение давалось с величайшим трудом, да ещё приносило ужасную боль. Мне срочно нужна была помощь. Хорошо, что я заранее, предусмотрел возможность случайного ранения и выяснил где, в этой богом забытой дыре, лучший лекарь. Как же туда добраться? В этом мире ценится только сила. Даже деньги, не подкрепленные силой, всего-то, быстро поменяют владельца. Говорить я никак не мог. Ещё не известно смогу ли когда-то. Проклятый старик! Как, как, как? Как он не умер от яда? Как он мог сражаться, будучи практически трупом? Да ещё и худшее из всех возможных ранение. Он лишил меня голоса. Немой не завоюет баронство! Багровая пелена ненависти накрыла меня так плотно, что я, почти, потерял сознание, которое и так не очень прочно держалось в теле. Стоп! Я так себя убью. Я не могу себе позволить сейчас испытывать ненависть. Она отберет у меня последние силы. Пусть тлеет, раздуть из этого пламени пожар я всегда сумею. Значит сейчас выздороветь, потом все остальное.

Если бы я проделал этот фокус не при свете дня, эффект был бы более драматичным. Повезло им, что меня сейчас больше интересовала эффективность, а не драматичность. Даже для достижения такого бледного результата, мне пришлось сознательно копить силы всю ночь до полудня. Когда семья дома, на чердаке которого я укрылся, села обедать, люк в потолке открылся, засыпав еду мелким мусором, и появился я, спрыгнув на стол. Весь в засохшей крови, со странной трубкой торчащей из горла, замотанного окровавленным тряпьем. Бабы завизжали, одна из них чуть было не сиганула в окно. Дюжие сыновья в кипу с самим отцом семейства впали в ступор, завороженные двумя самыми большими клинками из имеющихся у меня в наличии, мелькающими перед их лицами. Обязательно должен был проявиться самый безбашенный, которого нужно было немедленно нейтрализовать. Ах, вот и он. Самый младший из сыновей достал засапожник и попытался его в меня ткнуть. Он тут же сам оказался с рукой пришпиленной к стене моим метательным ножом. Брызнула кровь, что лишило всех присутствующих последних крупиц желания сопротивляться. Ну и хорошо. Сил у меня совсем не осталось, тут как бы в обморок не брякнуться.

Мне повезло. В комнате стояло некое подобие секретера. В нем бумаги, чернила. Остаётся надеяться что это не имущество, отнятое за долги и что здесь есть хоть кто-то, умеющий читать.

Я стал писать:

«ЗАТКНИТЕ БАБ!» - хозяин рыкнул на представителей лучшей половины человечества, и тихий вой превратился в едва слышное мычание.

«ПЕРЕВЯЖИТЕ СЫНА, И НЕ ДЕРГАЙТЕСЬ. НОЖ В РУКЕ ЛУЧШЕ, ЧЕМ В ШЕЕ.» - всхлипы и стоны продолжались слишком долго для меня, но по итогу стихли.

«ВЫБЕРИ СЫНА. НУЖНО, ЧТОБЫ ОН СБЕГАЛ В ПЕРЕУЛОК ЛЕПИЛ К СТАРОМУ МОЙШЕ. СКАЗАТЬ, ЧТОБЫ ОН ПРИСЛАЛ ЛЮДЕЙ ЗАБРАТЬ СТРАННИКА» - не долго они совещались, старший сын встал и засобирался.

«НЕ ВЗДУМАЙ ДУРИТЬ. ПРИВЕДЕШЬ КОГО-ТО КРОМЕ ЛЮДЕЙ МОЙШИ – ПОРЕШУ ВСЕХ. СДЕЛАЕШЬ ТО, ЧТО ПРОШУ, ЕЩЁ И ДЕНЕГ ОТСЫПЛЮ» - парень побледнел, когда отец ему прочитал послание, кивнул и, пятясь задом, вышел на улицу.

Будем надеяться, что ему дороги жизни родных. Мне нужно было продержаться меньше часа. Мойша заранее знал, что делать, и получал очень неплохие деньги, чтобы быть заинтересованным поставить меня на ноги. Так что, ждем.

Последнее, что я помню - это самого старого Мойшу, склонившегося надо мной с любимыми причитаниями. Кошель с монетами я заранее оставил под столом. Будут прибираться найдут, а убить их я всегда успею, если понадобится.

Глава 9. Дед.

Удивительные метаморфозы может претерпеть наша жизнь, только изменив свое отношение к ней. Вот абсолютно ничего нового не произошло, впереди ещё дней десять пути. Лес и перелески не кончаются, разбитая дорога все также петляет , будто проложена самым горьким пропойцем планеты, а душа поёт. Причём не только у меня. Найя с самой пробудки снова зажгла свой внутренний Свет, и он удивительным образом согрел всех, не смотря на моросящий дождь. Она, улучив момент, извинилась, что уснула вчера. Но получив мои заверения, что разговор продолжится, просто засияла. Близняшки перестали устало сидеть на телеге и периодически носились то с Длинным, то с Найей по лесу. Боровичок напросился к Хромому Рубе учиться управлять телегой. Припасов набрали как никогда. На обеденном привале я попросил посмотреть ногу Рубы, чтобы понять, куда отправлять его на лечение по прибытию в Орден. И даже на мой дилетантский взгляд шансы избавиться от хромоты были серьезные. Понадобится помощь хирурга, чтобы исправить повреждения связок, но ничего слишком серьезного я не увидел. Чем и обрадовал мальчишку.

Наше передвижение от таких прогнозов только ускорилось. Ведь так хочется быть здоровым.

- Деда, а мне про себя еще расскажешь? - прошептала Найя, как только малышня погрузилась в сон. – Нет, если ты умаялся, то спи, я потерплю до завтра.

- Чего уж там. Спать в моем возрасте требуется все меньше. А что ты последнее помнишь из моего рассказа?

- Помню сколько тебе лет. Только это же ужасненько много. Так не бывает. Моя бабуля до восьмидесяти еле дотянула, и это ещё на природе да отварах лечебных. А тебе, ты сказывал, двести сорок три!

- Если честно, я и сам не очень понимаю почему я живу и не очень то старею. Мне кажется, что у меня всегда было важное дело, которое, хоть плач, нужно было закончить. Это самое главное. А тренировки, умения, сила – это просто инструменты, которые мне помогали дела до конца доводить. А если мастер держит инструменты в порядке и у него есть цель, мало что может его остановить, и уж точно не старость.

- Повезло тебе с учителями, наверное. Раз говоришь, что ученый люд в твоем Ордене осел.

- Это точно. Мне повезло с учителями, да вот только им не повезло со мной. Быстро я всему учился, да вот характера был неуёмного. Остальным детям нужно было всего пару бросков до деревни, что появилась рядом с Гнездом, мне же и десяти было мало. Один раз на спор в воду с высоты сиганул, едва выжил. Пол года не ходил. Потом потихоньку стал двигаться. А через год снова мотал, как заведенный. Любимым моим занятием всегда было мчаться в какую-то дыру, пробираться сквозь тысячу препятствий, чтобы добыть новое знание для Ордена. А ещё я очень люблю учить. Только работа с детьми могли меня заставить остаться в Ордене на год или дольше. Знаю, прямо чувствую, что ты хочешь меня направить к разговору о том, почему я закрылся недоверием, как ты говоришь. Я и сам не знаю. Хотя, конечно, знаю, но причина сейчас кажется такой незначительно мелкой, что даже неудобно. Вся моя жизнь связана с Орденом. Я, по сути, и есть Орден. Пусть я никогда его не возглавлял, я всегда влиял на его развитие. Да, сейчас Орден снова столкнулся с тем, что перемены назрели. Мир меняется, люди вокруг, а мы продолжаем копить знания, как собака на сене. Мы пробовали открывать школы в городах и учить детей. Ничего не вышло. Мы думали, как нам устраивать конкурсный отбор на место ученика, а не набирали даже десятой доли от возможностей школы. И даже те дети, что начинали учиться у нас, бросали занятия, потому что с ними переставали общаться сверстники. Чего-то не хватает в Ордене. Даже тот злой человек, по приказу которого вас заперли в клетку, он когда-то был моим учеником в Ордене. Хорошим учеником. А потом сорвался, убил много людей и сбежал. Преданность Ордену не стала его сутью. Хотя он обязан нам всем, даже своей жизнью. И это самая большая моя боль. Я думал, что людям нужна безопасность, еда в достатке, друзья и общее дело, и этого достаточно для жизни. Я ошибался. И тут вдруг. Какая-то девчушка, совершенно походя, разрешает главное противоречие моей жизни. Я вдруг понимаю, что если подвести фундамент хранителей не просто какого-то знания или библиотеки, а хранителей баланса всей планеты, то система Ордена станет чрезвычайно стабильна. Небольшие корректировки структуры, основанные на степени полезности не Ордену, не людям, а Планете. Возможность получать измеримую отдачу на любом уровне воздействия. Да такого просто не бывает. Мой мозг не в состоянии поверить в простоту решения и потому твердит об обмане. Так просто не может быть. Именно по этому я закрылся. Исследую, анализирую, пытаюсь найти подвох. Я отдаю себе отчёт, что от моего решения сейчас зависит слишком много людей. Мне не стоило тебе столько всего говорить. Это не твои проблемы, но мне почему-то очень важно не утратить твое доверие.

- Деда, я теперь вижу что ты мне открылся, только не переживай. Я скорее умру, чем поделюсь с кем-то этим без твоего ведома. Давай хотя бы несколько дней просто поживем. Послушаем Землю и ветер, я чувствую, что скоро будем у реки. С ней тоже можно будет побеседовать. Странно, что ты не говоришь с огнём, он тебе очень подходит по духу. А к разговору нашему вернемся, когда ты захочешь. Нельзя против воли захотеть помочь. Можно просто захотеть, познакомившись поближе. А сейчас давай спать, а то у меня глаза слипаются. Доброй тебе ночи.

- Доброй ночи, дочка! Доброй ночи. – А я ещё долго лежал без особых мыслей, вглядываясь в звезды мерцающие сквозь ветви деревьев, пока сон не унес мой разум.

Замечательное было утро. Моя утренняя гимнастика в компании уже становилась привычной. Упражнения за мной повторяли в меру своих сил и возможностей уже весь наш отряд. Потом завтрак, короткие сборы и в путь.

Вы, наверняка, обратили внимание, что мы крайне беспечно не выставляли караулы по ночам. Да и двигались часто без разведки и передового дозора. Это выглядело так, только глазами неискушенного наблюдателя. На самом деле мы всегда были начеку, даже во сне. Моя сигнальная система была активирована ежеминутно, даже у спящего. Да и Найя была не промах. Я ещё не разобрался, как она это делает, но случались в нашей походной жизни несколько моментов, когда она подавала тревогу, едва ли не раньше меня. Дважды к стоянке ночью подходили волки, а один раз, в поисках ягод, мы чуть не столкнулись нос к носу с медведем. И оба раза мы реагировали практически одновременно, спасая наш отряд от неприятностей.

На обеденной стоянке Найя попросила меня босым постоять на земле, вспоминая ощущения, испытанные на холме с родником. И в этот раз образы нахлынули на меня гораздо проще и ярче. Я почувствовал, что могу произвольно менять «глубину сигнала». В смысле могу выбирать слушать мне вибрации конкретно этой поляны или могу скользнуть «ниже» и почуять настроение, желание леса вокруг, а могу услышать снова голос всей Земли. Время странно себя вело, когда я прислушивался к вибрациям. Мои внутренние часы говорили, что я скользил час, а то и полтора. А на самом деле, близняшки даже не успели доесть свой обед, прошло не больше четверти часа. Когда я вынырнул в реальность, в голове остался образ неправильности, совсем рядом. Какой-то провал восприятия. Я сказал Найе, что пойду прогуляюсь, а сам , включив на полную мощность метальную чувствительность, двинулся в ту сторону.

Ничем не примечательный холмик в лесу, поросший кустарником, но вот какой-то насквозь неправильный с точки зрения земли. Хорошо, давай посмотрим

по-другому. Мой ментальный сканер часто выручал меня во многих переделках, не подвел и сейчас. Только я бы в жизни раньше не додумался обратить свое внимание именно на этот элемент пейзажа. Внутри холмика была пустота. Обойдя вокруг, убедился, что в одном месте расстояние до пустоты меньше всего, значит тут и попробуем посмотреть. Тесаком расчистил кустарник и стал прощупывать почву. Слой, и вправду, был тонким, с ладонь, максимум две. Аккуратно срезав слой дерна, я увидел дверь, камуфлированную под природный камень. Я нередко сталкивался с таким материалом древних строителей. На вид камень, пока не постучишь. Петли на двери были скрытые, но имелась щель, вероятно для ключа. Кто в теме, наверняка понимает, насколько проще телекинезом толкнуть камень, чем сделать что-то с ювелирной точностью. Надеюсь, у меня получится. Интересно же, что такого древним понадобилось в обычном лесу. Механизм замка был сложным только в начале. Если иметь доступ ко внутренностям, то достаточно сдвинуть блокирующий ригель и можно проворачивать болванку запоров. Сказано – сделано. Дверь даже не сдвинулась, хотя, по идее, её уже ничего не блокировало. Нужно было позаботиться о безопасности зрителей, ибо поганых сюрпризов, которых я не почуял, может быть больше одного. Отогнал детей подальше, под ответственность Найи, и сделал то, чем хвастался ранее. Крепко дернул телекинезом дверь на себя. «Как же хорошо что рефлексы уже восстановились» - думал я рассматривая металлическую дверь торчащую из ствола дерева рядом с которым я стоял.

- Деда ты как? Живой? - послышался голос Длинного.

- Живой. Все хорошо. Вы только подождите, пока я проверю нет ли опасности.

Все ещё узнаваемый пульт, два остатка кресел напротив, в них остатки скелетов, тоже двух. Наверное, уже и невозможно сказать, зачем они здесь следили. Хотя, многие места, где мне приходилось бывать раньше, были в худшем состоянии. Так что, как минимум, беглый осмотр стоит провести. Кроме комнаты с пультом, была ещё банная комната, небольшая спальня с двумя, почти съеденными ржавчиной, двухъярусными кроватями, наверное, для дежурной смены и сменной пары. Ещё было что-то типа кладовки, заваленной рухлядью и остатки мастерской. Что, вероятно, было самым интересным местом для исследования. Несмотря на возраст, инструментальные материалы той эпохи могли быть крайне полезны. Я сходил к детям, поговорил о том, что здесь стоит задержаться до утра, тем более крыша над головой уже была. Крестьянские дети этой эпохи видали страшилки и похуже старых скелетов. Отдав им на освоение все помещения, кроме мастерской, я по сути занялся прикладной археологией. Измерительные инструменты, сверла, резцы, стаместки, правила для резьбы – чего там только не было. Стояло несколько приличного вида станков, но без питания, сложно было понять их функционал. Когда я понял, что пора остановиться, иначе наша лошадка этого просто не увезет, пошел посмотреть, как дела у детей. Пультовый зал был вычищен от мусора и организованы лежанки, в банной комнате стояла лошадь, почти на пороге горел костерок, готовящий ужин, а детвора с энтузиазмом занималась тоже археологией, а по факту копошилась в куче добра, бывшего в кладовке и спальне. Просто замечательная у меня в этот раз команда. Трофеи были сложены в телегу, дети смогли найти несколько кухонных лопаток и ложек и парочку ещё годных ножей, два маленьких и один большой хронометр в прекрасном состоянии, бритву, много посуды и несколько стеклянных стаканов. Что ни говори, а сталь древние делать умели. Конечно, далеко не все изделия выдерживали два с половиной века, но все ещё попадались экземпляры, как нам сейчас.

Ночь прошла спокойно, а утром, когда уже все свое собрали, я по привычке проверял ничего ли мы не забыли, перед тем как приладить дверь на место. И вот так фокус. Ближе к стене пультового зала, скрытый раньше одной из лежанок, красовался люк в полу. Нет, он, конечно, был хорошо замаскирован, но не для меня. Слишком много я повидал помещений древних. Как ни хотелось попасть вниз, пришлось ограничиться ментальным сканированием, а внутреннему хомяку пришлось уступить место здравому смыслу. И так уже много набрали, все равно придётся сюда вернуться, хоть бы за станками. Поэтому позже. Я-то чувствовал раньше, что под полом есть пустоты, но решил что это часть фундамента. Сейчас смог заглянуть немного глубже и понять, что все гораздо серьезнее. Ладно, приладить дверь, вернуть дёрн на место, замаскировать ветками и в путь. Дети ждут.

А разговоров-то было… Дети только о том и болтали, как о самом интересном приключении в их жизни. Если подумать, то конечно. Что они успели увидеть? Деревню, горе, труд за еду, город из клетки, как страшный сон, этот лес. А тут самое настоящее жилище древних, с кучей вещей, которые не только разрешили трогать, но даже взять себе. Можно было поспорить, что каждый нашел и набрал себе ещё полные карманы «сокровищ». Таковыми могли быть совершенно странные вещи, типа бутылочных пробок, шариков, пуговиц и т.д., и т.п. Все, что блестело или было твердым, могло быть расценено неискушенной детской душой, как бесценное сокровище. Хотя, за некоторые вещички, в антикварных лавках вполне можно будет выручить пару звонких монет. Так что, пусть развлекаются. Главное, чтобы вреда не было. А это, кстати, стоит проверить на стоянке. Найя тоже была чрезмерно возбуждена после ночёвки в пультовой. В её волосах красовался гребень, что было совершенным сокровищем для девочек. Как же, теперь можно будет причесываться.

- Деда! – позвала Найя, – в обед будем у реки, пойдем с водой говорить.

- Хорошо, дочка, как скажешь. Я постараюсь. – девочка просияла и снова ускакала, завидев грибную поляну.

Двигаясь, мы прекрасно себя обеспечивали пропитанием, так что на стоянке котелок всегда был полон вкусной похлебки. Как только поели, мы заняли детей тем, что попросили выложить все свои «сокровища» для проверки на опасность, и Найя потащила меня к воде. Река была достаточно широка, хорошо, что нам не было нужды в переправе. Она здесь изгибалась длинной дугой в нашу сторону, а потом снова уходила далеко вправо от направления нашего движения. Течение не было сильным, хотя и застоявшейся студеная вода не была. Мы нашли пологий, нетопкий, бережок. Найя погрузила ладони в воду и попросила меня за ней повторять.

- Я постараюсь объяснить, только у меня не так гладко выходит, так что слушай и пробуй. Здравствуй матушка! Прими наши мысли. – сказала она, обращаясь к воде, и почти сразу ко мне – ты попробуй сначала воду вдохнуть. Только не ртом или носом. Ты мысленно на себя её потяни через живот. Там на ладонь ниже пупка есть как раз место для воды, она туда и потянется. Только медленно, аккуратно. – ну вот, прям, вовремя предупредила. Я так неожиданно много вдохнул воды, что меня сразу начал бить озноб, водная «сила» была жутко холодной.

- Медленно, по капельке, вижу ты хлебнул полной чашей, весь гусиной кожей покрылся. Отпусти сейчас, срочно, отпусти воду, выдохни. Все, хорошо. Ты почувствовал воду, теперь можно и руки из воды достать, давай я тебе их вытру. Тебя вон колотит всего. Давай ещё попробуем, только ты вдыхай потихоньку, по капельке. Ты же ещё огненный. Для тебя вода еще холоднее кажется. Согрелся немного? Хорошо. Давай снова вдыхать, животом, по капельке. Дай ей смешаться с твоей водой в теле. А теперь пойми, что каждая капелька, это часть целого. Что знает вся река, знает и капелька. Вот и услышь через капельку, что ты вдохнул, другие капли, что ещё в реке. Почувствуй. Не спеши.

Я согрелся, успокоился, потихоньку, буквально по капле, вдыхал в себя воду, пытаясь уловить не только, те капли что попали в меня, но и те что рядом. В какой-то момент, я почувствовал все капли вокруг меня почти на метр вокруг. Я Знал их, а они знали меня, возможно, лучше меня самого. Сложность невероятного количества жизненных форм, живущих в воде, и являющихся водой, как и я сам, одновременно кружила голову и давила на сознание. Это было совсем не так, как общение с Землей. Земля мне просто показывала своих детей, как бы со стороны, пусть и как заботливая, любящая мать. Вода же, была частью всего и отождествляла себя нераздельно с тем, частью чего являлась. Она одновременно была водой, как средой и была каждой бактерией и инфузорией. Была мной и каждой бактерией пробиоты во мне самом. Это было крайне сложно. А тут ещё Найя – Вот это да! Это как так. Вода стала твердая!

Я открыл глаза и воочию убедился что вокруг меня, у берега получилась метровая глыба твердой воды. Нет, она не замерзла, просто как бы застыла во времени и перестала течь. Ну конечно. Как только я потерял концентрацию от удивления, глыба утратила свою твердость и простой водой уплыла дальше.

- Деда, вот это ты даёшь! Не зря тебя в твоем Ордене мастером кличут. Только попробовал, а сразу сумел воду твердой сделать. – девочка все говорила и говорила, не в силах скрыть удивление, а я пытался осмыслить, чего такого я опять натворил. - Я вот только сейчас вспомнила. Мне бабка моя сказывала, что раньше такое испытание было у травниц, воду в сите нужно было с реки принести. Чтобы она не вылилась ее нужно было особым образом уговорить. Но это только у её бабки, последней в роду, такое получилось, больше никто не смог. Ни её мать, ни уж тем более сама. А ты, значит, только Воду услышал, так сразу с ней и сговорился! Точно мастер!

- Погоди Найя, не тарахти. Расскажи пожалуйста подробнее про воду в сите.

- Так нечего больше рассказывать. Испытание, говорю, такое было. Шла травница на реку, брала с собой только сито, набирала в него воду и должна была такое же полное домой принести. Идти хоть не далеко, но все равно, если не уметь, то никогда даже малой доли не донесешь, не то что полное. Как они такое делали? С водой говорили, совсем как ты сейчас, и просили ее не проливаться, вода затвердевала и оставалась в сите. Но так крепко с водой договориться могли только очень сильные травницы. Мне бабушка говорила, что у меня обязательно получится, а ты меня опередил. Не то, что сито, ты чуть всю реку не затвердил или затвердевал, ну в общем чуть твердой не сделал.

Найя ещё долго болтала, а я пытался осмыслить. Снова простое общение с сутью, теперь, Воды, заканчивалось, мягко говоря, странно. В Ордене ходили разговоры о необходимости продвинуться в изучении стихий, ибо работа на таком уровне не требовала у мага использования своих ресурсов, которые далеко не безграничны, только, я не слышал даже на намеков об успехах таких исследований. И тут, вдруг, меня несет, как щепку в весеннем ручье, к овладению стихийной магией, просто повстречав такое сокровище. Сложно было это осознать, ну да ладно. Работаем дальше!

Может, Найя была чувствительнее меня, а может моя задумчивость сыграла злую шутку, но я, вдруг, понял, что девчонка уже давно сидит молчит, будто к чему-то прислушиваться.

- Деда, у нас гости! – я без слов все понял, и мы рванули к детям, благо были не далеко.

Хорошо команда у нас была достаточно организованная и понятливая. Меньше чем за минуту мы забросали пожитки и детвору на телегу, договорившись заранее, что мы просто путники. Якобы, дом сгорел, ищем новое пристанище.

И, главное, как не вовремя. До границы устойчивого контроля Ордена всего три-четыре дня пути. Ситуация разворачивалась самым пакостным образом. Я уже почуял подбиравшихся к нам людей. Нас брала в классические клещи боевая тройка и контролер, поодаль. Неужели я ошибся со степенью ранения Боба, и он уже вышел на охоту. Нельзя было расслабляться, отвлекаться, задерживаться в пути. Ничего, так просто нас не возьмешь! Работа была крайне профессиональна. Они, полюбому, должны уже были показаться, или как-то выдать себя, но нет. Ни одна ветка не шелохнулась, ни одна птица не крикнула, не смотря на то, что я отлично знал, где они находятся. Пора было действовать на опережение. Левый, из-за складки местности, слегка был скрыт от остальных. С него и начну.

- Мастер Сильвестр! – прозвучал голос из чащи. Чувство облегчения смела волна паранойи. А вдруг это люди Странника. Он не мог забыть моего имени, которое хоть и звучало только на официальных мероприятиях, но было известно всем в Ордене.

- Кого назначили вторым помощником Кастеляна два месяца назад? – выкрикнул я в чащу.

- Дед, если ты про Коротышку Пипина, так его выперли буквально через неделю. Проворовался. Свои мы, Дед, свои! – и мне показалось, что облегчение в воздухе можно было резать кусочками.

Как выяснилось, потом, Мастер Визуализации почувствовал, что со мной произошло неладное. Но пока достучался до Главы, пока выделили людей, пока выяснили вероятный район поисков, прошло больше недели. Вот ребята и припозднились. Они все чрезвычайно были рады тому, что я в добром здравии. Я ведь упоминал, что молодёжь меня боготворила. Для них я был символом всего лучшего, что ассоциировалось с Орденом.

Контролером был Наум, командиром боевой тройки Джек, двое других Дик и Су. Я всех помнил по занятиям, а Дика, как когда-то Странника, да и малышей, выкрал из очередной клетки. Выезжать решили немедленно, а «сокровища» из детских карманов, сваленные в кучу, когда началась тревога, рассортировать на вечернем привале.

Ребята так ответственно отнеслись к своему заданию по сопровождению нас в Гнездо, что выстроились вокруг телеги, перекрывая четыре стороны света от возможного нападения. Наверняка они засиделись без серьезного дела, а потому проявляли излишнее рвение. Так мы и ехали, как раньше, разве что на телеге прибавилось четыре вещмешка парней, справедливо рассудивших, что этот вес лошадку не замедлит, а им, налегке, в лесу будет проще.

Детвора обсуждала все. Какие замечательные воины их теперь сопровождают, сокрушались, что теперь их «сокровища» отберут уж точно, размышляли о том, как они будут жить в Ордене… Я же, слегка отстранившись от контроля периметра, думал о том, стоит ли мне скрывать мои занятия стихиями от парней. Вовсе не потому, что я им не доверял. Просто, даже для меня самого последствия таких занятий были крайне туманны, а пищи для разговоров и пересудов, необоснованных надежд это могло дать немерено. В принципе, можно сделать компромиссный вариант. Найе запретить делиться подробностями наших занятий, нам продолжать заниматься, а ребятам сказать, что меня Найя учит фокусам, которые узнала от своей бабки. Так и поступим.

Несколько часов в пути и всем понадобился отдых. С ужином возились несколько дольше. Но благо, что котелок у нас был большой, а сух паёк у парней здорово разнообразил наше лесное меню. Пока готовилась еда, разобрали детские «сокровища». В принципе, все как и ожидалось. Из реально ценного, несколько антикварных монет старого мира, пару колец, пряжка ремня, которая могла послужить ещё не один десяток лет, если приладить толковый кусок кожи. Еще Руба набрал батареек разного размера. Совсем маленькие были конечно пустыми, а вот на крупных, размером в пол-пальца ещё сохранялся заряд. Один из наших физиков как-то объяснял мне, что древние умели их делать на принципах физического разложения вещества, особенно часто их ставили в военных приборах. Так что их пришлось реквизировать в обмен на один из моих ножей. Малец был счастлив, а у нас появились отличные образцы для изучения, да и просто применения в портативных приборах, хранящихся в закромах Ордена.

За ужином поговорили с парнями о моих занятиях «фокусами» с Найей. Они не очень-то заинтересовались, с одной стороны потому что «надо – так надо», а с другой - в силу моего у них авторитета, раз Дед сказал, что разбирается, значит так и есть, когда нужно будет – расскажет.

Мы организовали ещё один костерок поодаль. Это я настоял. Не понятно, что будет и как, а тушить стоянку и лечить ожоги желания было мало. Детвора легла спать, парни бдили, мы шептались.

- Деда, а зачем мы все таки сказали ребятам, что это фокусы? Ведь они Свои. Из самого Ордена! Нас защищать пришли. – ковыряясь палочкой в разгорающемся костерке, спросила Найя.

- Понимаешь, дочка, в Ордене много разных людей. Они часто придерживаются очень разных точек зрения. Я прекрасно понимаю, что овладение стихиями принесет не просто пользу Ордену, но приведет к его серьезной перестройке. А кто-то любые перемены воспринимает в штыки, и таких много. Их вполне устраивает существующее положение вещей, ведь любые перемены требуют усилий и несут риски, в том числе для их статуса.

- А что такое статуса?

- Статус – это положение в обществе. Например, начальник или главный кухарь или урядник – это все статус. Поняла? – Найя кивнула, - А теперь давай займемся нашими делами. Только расскажи мне немножко, что будем делать заранее. А то меня до сих пор озноб пробирает, как вспомню-то, как я воду на себя потянул. Не хватало ещё сгореть. – подмигнул я ей.

- Это да. С огнем опаска нужна. Хотя, наверное, во всем свой подход нужно знать, да и ухватки с каждой силой свои, особенные. Ты меня прости, я не нарочно. Просто, ещё никого учить не приходилось, всё меня саму учить норовят. Слушай. У меня с огнем не очень-то получается, я больше вода с землей. Но, кое что, расскажу. У тебя должно отлично получиться ты сам огненный, земля с огнем. Огонь - он парень норовистый. С ним сразу нужно на равных быть. Не просить, не тянуть – требовать! В себя, особливо поначалу, не тянуть. Бабка сказывала, что если другого пути нет, то силу из огня, конечно, можно взять, только не прямо от него, а от его «тени». Как тебе объяснить, раз не бывает тени у огня? Вот то, что прям рядом с огнем, только ещё не горит. Оттуда можно потянуть попробовать, совсем немножко и никогда напрямую. Садись ровно, смотри пристально, на само пламя смотри. Почувствуй, как в момент слияния земли и воздуха появляется что-то ещё, совершенно на них не похожее. Появляется и порождает дальше слияние, которое его питает, но им не является. Если почувствуешь, просто послушай его, не торопись. Быстрее пламени все равно не сможешь.

Я слушал Найю и пытался выполнить её советы. Костер уже достаточно разгорелся, крупные полешки уже давали достаточно жара для ровного пламени. Я сначала смотрел на них, но потом уловил, что само пламя рождается не в поленьях, а именно на той границе, где воздух встречается с жаром. Там действительно появлялось что-то новое. В голове всплыло слово плазма, вынырнув из закромов памяти. Плазма и была ни землей-полешками, ни воздухом, а чем-то новым, порождающим само себя, захватывая и сплетая все новые и новые порции земли и воздуха, превращая их во что-то новое, другое. И когда я понял, это пламя ощутимо качнулось в мою сторону, хотя вечер был безветренным. Это было сродни перебиранию бесконечных четок. Земля и воздух – новое, земля и воздух – новое…, а огонь как посредник. В голове закружилась эта бесконечная цепочка превращений все быстрее, быстрее и быстрее. Костер вырос в человеческий рост, хотя никто не подкидывал дров. Почему-то в голове возник образ спирали и пламя его повторило, завертев волчком спираль, втягивая в себя уже палые листья и тонкие веточки, разбросанные вокруг. Я ничего больше не чувствовал, только пламя, только цепь превращений все быстрее и выше. Вдруг, пламя стало затухать, ускоренная реакция вытянула все силы из дров, которых могло хватить на пол ночи. Первым моим желанием было подбросить срочно дров, чтобы продлить момент, но я засмеялся, осознав абсурдность идеи и опасность такого бесконечного кормления, что и разрушило связь. Костер стал просто костром, с прогоревшей почти до пепла сердцевиной и обугленным, на метр вокруг, кругом земли.

Найя смотрела на меня, со странной смесью восторга и ужаса. А меня переполняла радость, восторг, блаженство, счастье… Будто я только что выиграл кубок по многоборью, проводимый в Гнезде ежегодно.

- Это хорошо, что мы подальше отошли и дров запасных заготовили. Не удивительно, что даже те парни тебе в рот заглядывают. С первого раза сжечь запас дров, которого могло хватить до восхода Луны, это сильно. Да и про фокусы теперь все поверят, когда ты огонь спиралью закрутил, я думала, что пропала совсем, уже вспоминала в какую сторону к реке с детьми бежать-то от пожара.

- Найя, получилось! Получилось! - я смотрел на нее, счастливый, как мальчишка. Огонь, наверное, и вправду был моей стихией. Такого подъема, я не испытывал давно.

- Чуть не получилось, уж точно! Не даром моя бабка говаривала, что огненные – неуёмные. И что им очень сложно остановиться. Ой! А тебе про это тоже нужно было раньше рассказать, да? - наш хохот, чуть было не разбудил детей.

После этого мы быстро забросали угли землей и пошли укладываться спать. Парни были тертыми профи, давно распределили ночные дежурства и им совершенно бесполезно было доказывать, что в этом нет необходимости. На любой мой аргумент, они бы привели как минимум пару опровергающих примеров из реальной жизни, поэтому проще было оставить все как есть. Я же ещё долго лежал, пялясь в ночное небо, пока не понял, что звезды – это тоже далекие огоньки, и меня унес сон. Сон, в котором я сам был пламенем. Жарким, быстрым, сильным, почти всемогущим.

Глава 10. Странник.

Сколько же боли мне пришлось вытерпеть… В какой-то момент я стал пить эту боль как эликсир, как нектар, как нечто материальное. Все тело болело. Нет, не так! Каждая клетка моего тела вопила от нестерпимой, немыслимой боли! Я часто забывался, к сожалению, не во сне, а в зыбкой морене полузабытья, в котором боль продолжала меня терзать. Любые медицинские манипуляции, операции, перевязки, просто касания, усугубляли боль, давая понять, что раньше было все-таки хоть немного легче. Прошло, как мне сказали, больше трех недель после ранения, и я стал воспринимать человеческую речь. Еще через десять дней, выныривая из лабиринтов боли, я пытался снова научиться двигаться, что снова приносило волны боли, еще более мощные, выбрасывающие меня из сознания. Я не сдавался. Тот, кто со мной так поступил, должен ответить. Ещё через неделю я смог сам пройти, хотя это и громко сказано, к ночной вазе, а там увидел чудовище - в зеркале. На меня смотрел дряхлый старик с кучей язв и воспаленных, как шишки, узлов по телу. Трясущийся, с перекошенным от боли лицом и совершенно безумным взглядом. Худоба была такой страшной, что казалось на меня смотрит скелет с повешенной на него кожей, только лимфоузлы выделялись гроздьями в самых разных местах. Ужас овладел мной! Ужас и желание заставить Деда страдать. А для этого нужно было выздоравливать. А значит, пора было снова вспоминать то, чему меня учили в Ордене. Искусству выживать!

А что? Кто-то против использования громадного бриллианта, даже если его нашли в навозной куче? Нет. Бриллиант отмоют и поставят в корону. И всем будет абсолютно плевать на то, где он был раньше.

Так и я, всей душой ненавидящий предавший меня Орден, вовсе не брезговал знаниями, полученными там. С драной овцы хоть шерсти клок! А я с этой овцы шерсть буду драть вместе с кожей, как только доберусь. Все, что меня увидит, будет рыдать и разбегаться, а позади меня будет только пепел!

Все! Стоп! Не хватало ещё становиться маньяком параноиком. Месть потом. Сейчас займемся собой.

Начнем с дыхания. Ах ты, дьявол! Чтобы приступить к дыханию, нужно сначала освободить дыхательные пути. Ладно. Что у нас? Трахея из соединительной ткани. Вот и будем соединять.

Ничего не получалось поначалу. Мысли все время скатывались в безумный бред ненависти. Картинки предстоящих сражений и хитроумных засад сами собой возникали у меня в голове и от них крайне сложно было избавиться. Я был молод, и мне очень давно приходилось пользоваться такими навыками. Менталка у меня всегда вызывала чувство пренебрежения, даже когда я успешно справлялся с заданиями на занятиях. Но школа в Ордене была мощной и суровой. Если бы занятия так и оставались на уровне визуализации, у меня бы не было шансов. Но нам, под конец курса, намеренно наносили раны, которые мы были обязаны не единожды залечивать силой мысли. Причём, эти повреждения были разного характера: царапины, порезы, ожоги. К каждому был необходим свой особый подход, и мы обязаны были его найти. Всего двое из желающих получить посох полевого агента не смогли научиться. Так что, стоп! Я снова не о том. Опыт заживления был вбит у меня в подкорку, поэтому отбрасываем все мысли и строим механизм восстановления.

И дело пошло. Конечно результатов скорых не было заметно, но стало легче дышать. А раз так пришла очередь энергетического дыхания. Целыми днями я накачивал свои энергетические центры силой. Сначала, конечно, ничего не держалось. Даже не так. Сначала сила по каналам даже не дотекала до энергетических узлов, все было порвано и забито. Но, потихоньку, маленькие ручейки стали омывать разбитые чаши центров, восстанавливая их. Мои занятия прерывались только на сон, туалет и прием пищи. Этим дикарям с огромным трудом получилось объяснить, чем меня кормить. Не хватало у них ума, что пища здорового молодого организма кардинально должна отличаться от еды того, кто, по сути, находится при смерти. Все приходилось писать. Рецепты, ингридиенты, способ приготовления. Очень медленно система начинала работать. Питание стало почти сносным, дыханием получалось наполнять уже два энергетических центра, организм стал крайне медленно, но восстанавливаться. Я попросил принести зеркало, взамен того, что я разбил в приступе ярости. И пусть из него на меня все также смотрел изможденный старик, это уже был не тот скелет, держащийся за жизнь только из ненависти.

В мой процесс выздоровления необходимо было добавить упражнения. Да и питание тоже пора было скорректировать. То трясущееся жалкое подобие тренировки, длящейся 5 минут, после которой я едва не потерял сознание, я помню до сих пор. Но это позволило физически разблокировать ещё один энергетический центр. Дальше больше.

Первая «прогулка» на улицу мне стоила 4х часов энергетической накачки, но я справился. Впервые после нее я спал, как младенец. И ещё и опять, и дышать, и снова… Я существенно прибавил в весе и перестал своим видом напоминать о бренности бытия. Что же мне придумать с голосом?

Пора было пообщаться с моим «хирургом». Необходимо было выяснить, что он такого со мной сотворил.

Мойша был один в своей лаборатории и что-то писал за столом. Когда он увидел меня, то на его лице отразилась целая череда эмоций: страх, растерянность, недовольство и, наконец, притворная слащавая радость.

- Проходите, проходите, Мастер Странник. Очень рад, очень рад вашему такому скорому выздоровлению. - так как другого стула в лаборатории не было, он вскочил и, лебезя, стал подсовывать под меня, освободившийся предмет интерьера. – Присаживайтесь, мой дорогой, присаживайтесь. Прошу!

Сам он, при своей комичной внешности рыхлого толстяка, довольно шустро двигался и водрузил свою тушку на табурет, с визгом подтащив его поближе. Все его движения были отрепетированы с такой целью, чтобы продемонстрировать его неловкость и немощность. Но, для моего взгляда, уже давно не было секретом, что рыхлый добродушный толстяк - не более чем искусная маска. Я взял новый лист на столе и стал писать.

- БЛАГОДАРЮ ЧТО ПОМОГ, КАК И ДОГОВОРИВАЛИСЬ. В ЭТОМ МИРЕ ЛЮДИ РЕДКО ИСПОЛНЯЮТ ОБЕЩАНИЯ.

- Что вы, мой дорогой, что вы! Как можно! Мойша всегда держит слово, там более что слово было хорошо оплачено авансом! К стати, мой любезный, даже та щедрая сумма, что вы предоставили мне в качестве аванса за лечение и уход имеет свойство заканчиваться. Увы, увы, все так дорого, особенно сейчас, особенно, когда нужно нанимать специального кухаря, чтобы он готовил вам еду, да и зеркало … - его причитания прервал треск пера, растрощенного моей рукой. Мойша хоть и дернулся как от удара, но продолжил – вот перо, опять же, а оно теперь пять полушек стоит. Совсем с ума посходили, будто гуси перестали нестись. А все налоги, налоги высокие, а растут быстрее травы. – понимая, что мне пока некуда деваться, я взял новое перо и написал:

- ГДЕ МОИ ВЕЩИ?

- Все в целости, мой дорогой, все в совершенном порядке, старый Мойша взял на себя смелость почистить ваш костюм и все ваши, как бишь то, инструменты. Опять же, расходы непредвиденные. Все же было в засохшей крови, прям до самых пят. Ужас сколько крови вы потеряли, мой дорогой, ужас сколько много. Как только живы остались?

- КОШЕЛИ МОИ ТОЖЕ ПОЧИСТИЛИ?

- Все, все почистили! Ой, нет! Кошели я не осмелился. Старому Мойше важна репутация. Кто к Мойше придет лечиться, если он у пациентов кошели будет чистить пока им неможется? Никто! Вот кошели ваши у меня здесь, на хранении. Сейчас, сейчас. Вы только, уважаемый, не извольте смотреть. Я в ваши секреты не лезу, у Мойши тоже секретики имеются.

Он вскочил с табурета и стал шуршать чем-то за моей спиной. Я не смотрел. Зачем? И так, с первого визита, знал что заначка у него за резной панелью у стола. Что-то заскрежетало, потом заскрипело, стукнуло, снова зашуршало и на стол, звякнув, опустились два моих кошеля. Один побольше, другой - на мелкие расходы. Оба были украшены бурыми пятнами моей крови.

- Вот, все на месте! Не извольте беспокоиться. – просиял лекарь и снова плюхнулся на табурет, готовый вскочить в любой момент.

Я развязал хитрый шнурок на большом кошеле, растрескивая засохшую кровь, и высыпал на стол содержимое. Среди горсти серебряных и золотых монет было несколько сверкающих камней. Я выбрал самый маленький, и бросил, застывшему от вида денег, лекарю. Тот поймал камень ловчее, чем кот ловит мышь. И тут же его лицо расплылось в блаженной улыбке.

- Благодарствую, господин! Пусть продлятся ваши дни, пусть сразит ваших врагов гнев божий, пусть… - я начал писать, и он заткнулся.

- ЭТОТ КАМУШЕК НА ТЕКУЩИЕ РАСХОДЫ. ТОЛЬКО ДЕЛАТЬ БУДЕШЬ ВСЕ КАК Я СКАЖУ.

- Старый Мойша всегда к вашим услугам, особенно когда вы так щедры, все, все что скажете.

- ВОТ ЭТОТ, - я взял камень чуть больше и показал старому пройдохе, - ПОЛУЧИШЬ В БЛАГОДАРНОСТЬ ЗА УСЛУГИ, ЕСЛИ Я ОСТАНУСЬ ДОВОЛЕН! И КАК АВАНС НА БУДУЩЕЕ.

- Вот все что пожелаете обеспечу. Старый Мойша к вам отдельного человека приставит, меня зовите хоть среди ночи, хоть из борделя без порток прибегу. Вы только скажите, мой дорогой. Все сделаю!

- СНАЧАЛА МНЕ НУЖНО, ЧТОБЫ ТЫ РАССКАЗАЛ ОБ ОПЕРАЦИЯХ, ЧТО ТЫ НА МНЕ ПРОВЕЛ. ПОДРОБНО!

- А что рассказывать? Мойша только почистил рану, продезинфицировал и зашил. Только повторять пришлось. Некоторые ткани внутри гортани уже омертвели и начали разлагаться, давая воспаление, а от него лихорадку. Старый Мойша сделал все как надо. Никто бы лучше не сделал! Рана была не свежая, почти неделя прошла до того, как вы ко мне на стол попали.

- Я СПРАШИВАЮ НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ТЕБЯ НАКАЗАТЬ ИЛИ ПРОВЕРИТЬ ВСЕ ЛИ ТЫ СДЕЛАЛ ПРАВИЛЬНО. МНЕ НУЖНО ЗНАТЬ, ЧТОБЫ ПОНИМАТЬ СМОГУ ЛИ Я КОГДА-ТО ГОВОРИТЬ! ДЛЯ ЭТОГО ТЫ МНЕ НАЙДЁШЬ РИСУНОК ЗДОРОВОЙ ГОРТАНИ И ПОТОМ ОБЪЯСНИШЬ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ И НАРИСУЕШЬ ЧТО У МЕНЯ ВНУТРИ ОСТАЛОСЬ. КАК МОЖНО БОЛЕЕ ПОДРОБНО!

- Конечно, мой дорогой Странник, всенепременнейше. Не извольте беспокоиться. Ваш покорный слуга все сделает. Вам это необходимо сейчас, или вы мне дадите время до завтра найти рисунок и понять, как вам ловчее объяснить?

- ДАВАЙ ЗАВТРА. Я ЕЩЁ БЫСТРО УСТАЮ. ТОЛЬКО ЗАВТРА С УТРА! НЕ ТЯНИ ВРЕМЯ. КАМУШЕК Я МОГУ АВАНСОМ ОТДАТЬ И ДРУГОМУ ЭСКУЛАПУ.

- Сегодня я, до конца дня, все приготовлю, а завтра буду готов в любое время, как только вам будет удобно. Мои двери всегда открыты для такого гостя, как вы, мой дорогой. – терпеть словесный понос была та ещё мука, поэтому, не дожидаясь окончания фонтана патоки, я поднялся и со всей возможной, в моем состоянии, важностью покинул лабораторию лекаря.

Тяжело мне дался даже такой визит. Но мой союзник стал более преданным, пусть и за деньги, а я получил необходимое время. А камни, камни лишь блестящие штучки, еще добуду.

Всю ночь, у моей комнаты торчал какой-то потеющий хмырь. С одной стороны стало проще, ибо он по первому звонку колокольчика вскакивал ко мне и делал все что я писал на доске. С другой стороны, он меня сильно отвлекал. У меня никогда не было персонального слуги и мои сигнальные системы на него реагировали как на угрозу поэтому. Пришлось потратить время и перенастроить себя на то, что, пока хмырь был за дверью, его не воспринимать как угрозу. После этого удалось поспать спокойно.

Утром, после завтрака и энергетической накачки я сразу пошёл к Мойше. Он был слаще мёда, аж тошно. Ну да ладно. Позволим ключевым куклам играть свою игру, как им пожелается, пока они выполняют мою волю. Эскулап сходу усадил меня на свое место, а сам, с видом готовой облизать руки собаки, пристроил свое седалище на заранее приготовленный табурет напротив. Значит готовился, подлец. Еще бы он говорил только по делу и не так ужасно картавил, цены бы ему не было, а так стресс у него выливался потоком восторженно сладкой белиберды и лести к заказчику.

- У ТЕБЯ ВСЕ ГОТОВО?

- Как можно, уважаемый! Конечно старый Мойша все приготовил. Пришлось конечно уговорить библиотекаря из ратуши одолжить мне старый анатомический атлас, новые скажу я вам, мой дорогой, полнейшая дрянь. С ними просто невозможно работать. От них одна польза, если забыл взять с собой в туалет, чтобы подтереть свой зад.

- ПОКАЗЫВАЙ!

- Конечно, конечно! – продолжая нести всякую белиберду, не имеющую отношения к делу, лекарь достал увесистый атлас и открыл его на закладке. Моему взору открылась картинка внутреннего строения гортани. Я жадно стал всматриваться в каждую деталь, внимательно слушая объяснения эскулапа, который без перехода стал подробно рассказывать как что устроено, как работает, что куда движется. – Вот, мой любезный, так обычно все устроено в здоровой гортани. Вы же получили четкий вертикальный укол самым кончиком, превосходно острого, плоского клинка, по низу щитовидного хряща, который, совершенно чудесным образом, не достал до самой щитовидной железы. Я могу поставить в заклад всю мою клинику, что если бы клинок задел железу, мы бы с вами не беседовали. Она очень обильно снабжается кровью. Да и вообще. В шее крайне сложно что-нибудь проткнуть и остаться живым. А вам очень повезло, не считая самого удара, все сложилось очень удачно. Вот смотрите. – и он начал рисовать на чистом листе что именно ему пришлось сделать, чтобы сохранить мне жизнь. Рисунков понадобилось достаточно много, не смотря на то, что этот паршивец рисовал достаточно понятно. По итогу выяснилось, что по идее, сами голосовые связки не получили повреждения, просто вокруг был такой активный процесс рубцевания, что связки были наверняка заблокированы. Ну, с этим можно работать. Я-то думал, что мне придётся выращивать что-то заново, а тут - по мелочи. Убрать воспаление, снизить рубцевание, прочистить голосовые связки. В общем начать и кончить.

Что ни говори, не смотря на все его недостатки, лекарь мне попался толковый. Не только не бросил меня подыхать, обобрав до нитки, но и залечил рану, возился со мной. Конечно, я ему плачу больше, чем он зарабатывает за пол-года, но здоровье важнее. Слово «репутация» для него не простой звук. Странно даже.

Продолжаем лечиться.

Глава 11. Дед.

Утро было веселым. Моя гимнастика привлекла не только малышню, но и парней. Конечно, они оставили часового наблюдателя, но, мне кажется, что от его наблюдения толку было гораздо меньше, чем от моих ментальных охранных контуров. А все дело было вот в чем. Простой разминкой здоровые мужики ограничиться не могли. Кровь бурлит, а тут ещё Найя смотрит. Хоть и мелкая ещё, но девушка. Вот и начали они между собой потешные поединки затевать. А мне-то что, выедем на час позже. Не в первый раз. Наума не зря поставили Контролером. Он был самый подготовленный и опытный. После того, как он, играючи, по нескольку раз брал на прием Джека и Су, они решили попробовать сладить с ним вдвоём. Наверняка не раз тренировались нападению в паре. Дети, особенно мальчишки, были в восторге, когда парни вдвоем одновременно напали на Наума. Верхний удар был комбинирован с нижней подсечкой. Для меня ничего непредвиденного, но мальцы в голос охнули, когда Наум, не парируя, просто увернулся от обоих векторов атак, уходя в сторону и перенаправил Су, атаковавшего поверху, прямо на Дика, еще не успевшего выпрямиться после выполнения подсечки, и оба парня покатились по траве. Детвора воспринимала все это как игру все дружно засмеялись.

- Деда, а ты! Тоже покажи что умеешь! – попросил Мик. Ох, зря он это сказал. Детвора дружно, хором стала меня уговаривать. Ну вот как им объяснить? Ладно. Авось, им хватит пары демонстраций.

- А что парни? Покажем детям как дедушка может? – и они реально стушевались. Даже, если не брать во внимание все ментальные трюки и бой на уровне намерений, меня, традиционно, считали одним из лучших рукопашников ордена. Что поделаешь – опыт! На физическую форму я не жаловался, а тут просто боевая тройка. Они-то прекрасно понимали разницу в подготовке. Я не одну сотню раз проводил у них занятия. Ничего. Парни все-таки подошли, и я объяснил правила. Три поединка, без травм, просто попытка обездвижить.

Когда ты находишься в Процессе и его контролируешь, любые переменные - просто инструмент для достижения цели. Опыт, не ограниченный физической формой, даёт возможность совершенно не думать о способах достижения результата, тело само реагирует, ты просто контролируешь рисунок и степень жесткости ответа. Первый поединок на удержание. Я просто стал, а Дик и Су взяли меня за руки, Наум же сплел мне ноги, в надежде что так, они смогут меня хотя-бы уронить. Я «пустил волну» и все трое, как кегли отлетели от меня кубарем. Судя по лицам детей их не впечатлило. Тогда я стал посередине и попросил на меня нападать. И тоже сумел запутать парней, просто перенаправив их друг против друга, заставляя сталкиваться. В третий раз, раззадоренные смехом детей, они кинулись на меня по всем правилам. Только я не большой любитель правил, и они снова покатились по траве. Дети кричали ещё, но договор был на три поединка. И так лес на пол-дня пути распугали.

Самое интересное, что моя учительская натура и здесь проявилась, отметив вектора, которые необходимо было подтянуть не только каждому из парней, но и в их работе группой. Поэтому ежедневный спектакль малышне обеспечен, до самого прибытия в Гнездо. Наше передвижение почти не ускорилось с прибытием парней, разнообразились только наши остановки. Утренние тренировки стали регулярными, но и моя учёба у Найи стала чаще, а не только перед сном. В обед я обычно, разувшись, общался с Землей. Внешне такое общение было мало примечательно, поэтому меня вовсе не волновали чужие взгляды. Я все тоньше чувствовал оттенки информации, которую я мог получить, как и управлять глубиной погружения. Изучал строение пластов и потоков силы, что связывали воедино различные элементы под ногами. Вечерами я продолжал знакомиться с Огнем, учился понимать и контролировать его неудержимое желание творить. А однажды утром, когда мы снова ночевали на пригорке, Найя разбудила меня раньше всех. Велела молчать и повела на восточную сторону холма. Предыдущим вечером, я долго общался с силами земли, почему-то особо активными на холмах и взгорьях, поэтому меня ещё покачивало, так как потоки силы, бившие снизу, как заскучавшие щенки, норовили меня подбросить в воздух. Когда отошли достаточно от места ночевки, девочка сказала:

- Деда, извини что разбудила тебя раньше, но тут все время лес и очень сложно встретить рассвет как полагается. А это, по сути, одно из самых важных умений. В принципе, встретить рассвет и получить заряд от Солнышка может любой, только нужно выйти незадолго до рассвета на открытое место и мысленно к нему потянуться. Но у тебя, должно получиться по-настоящему. Ты же Огненный и с огнем беседуешь. Солнце ведь тоже огненное! Попробуй потянуться к нему как ты это делаешь с огнем. Только имей ввиду, что Солнце это не только огонь, но и звезда. По сути, она мать нашей Земли! Поэтому не просто, как с огнем, а ещё с элементами общения как с Землей. Вот, смотри. Там скоро Солнышко появится. – указала она на фиолетовые небеса.

Красота была неописуемая. Долгие пасмурные дни сменило почти чистое небо. У горизонта, конечно, были полосы туч, но они как раз и были палитрой, на которой солнечный свет рисовал удивительно прекрасное полотно, меняющееся каждое мгновение.

- Я забыла сказать. Ты только не жди пока Солнышко появится, тянись сейчас!

И я потянулся, ожидая, что Солнце там, еще за горизонтом, и ошибся. Пусть, я не видел пока солнечного света, я явственно ощутил Поток, будто я потянулся к огню, но мягче и гораздо сильнее. На меня пахнуло мириадами рождений новой материи на границе пламени. Поначалу, потерявшись в сложности внутренней картинки, я просто пытался «выплыть», но скоро я почуял не только силу, текущую от Солнца, но и другую по составу силу, идущую от звезд к самому Солнцу. Это было очень необычно. Пока непонятно. Удивительно! И тут меня накрыло. Реальность совершенно исчезла, как и ощущения тела, осталось только это. Яркие вспышки картинок, с бешеной скоростью, буквально, вколачиваемые мне в сознание. Я когда-то слушал объяснение, одного энтузиаста, как появилось кино в старом мире. Сотни картинок сменяли очень быстро друг друга в специальном аппарате, создавая иллюзию движения. Со мной происходило нечто очень похожее, но это было так быстро, что я не был в состоянии не то что понять увиденное, но даже уловить общую суть. Поток образов прервался также внезапно как и начался, после чего голову стало раздувать как пузырь, и в этом пузыре завелись муравьи. По крайней мере, мне так показалось. Они, сначала, протопали кучу дорожек, потом стали что-то прогрызать, создавая совершенно новую архитектуру своего гнезда. Как же хорошо, что я с детства увлекался менталкой. Я прекрасно ориентировался у себя в голове, структурированная память не была громоздким механизмом, мне удалось добиться создания образно-ассоциативной памяти, переплетенной огромным количеством вертикальных связей. Да и множество накрученных схем, отвечающих за безопасность внутреннюю и внешнюю были реально работающими ментальными конструктами, помогающими сохранять здравый рассудок в любых ситуациях. Именно это, с одной стороны, удержало меня от прерывания контакта, с другой, помогло оценить благотворность воздействия, под которое я попал.

Совершенно не понимая сколько это длилось по времени, я честно дотерпел до окончания процедуры. Муравьи в голове будто растаяли и наступила звенящая тишина и покой. Медленно я почувствовал свое тело и приоткрыл глаза. Солнце уже прилично успело подняться по небу, но, скорее всего, прошло не более полу часа. Надеюсь, что это рассвет того же дня. Я сидел, скрестив ноги, лицом к Солнышку, и до меня только начали доходить слова Найи.

- Ну вот опять! Хоть не показывай ему ничего. Как ни пробует что-то новое, никогда без фокусов! Хорошо, что мне его почти нечему больше учить. Так! А кто это уже пришел в себя? – спросила Найя, тоном строгой учительницы, хотя настоящих учителей в глаза не видела. – Я тут испереживалась вся! Деда! Ну почему с тобой всегда так?

- Не знаю, дочка. – мои губы тронула улыбка. Когда то давно, мама со мной так разговаривала - У меня самого такое ощущение, что я всю жизнь только к этому готовился, и только сейчас начнется самое интересное и важное.

- А что с тобой случилось? Я о таком даже не слышала. Ты, в какой-то момент, засветился весь, и свечение пропало вот только-только. Ты думаешь, как я поняла, что ты уже снова в сознании?

- Скорее всего это от меня солнечный свет отражался. Светился! Скажешь тоже. – ухмыльнулся я.

- Ага, так и отражался! Ничего, ты же со стороны не можешь на себя посмотреть, но я тебя в другой раз обязательно растолкаю, чтоб знал! Сам посмотришь на свои руки и ноги. Пойдем. Ребята, наверное, уже проснулись, голодные, а я с тобой тут, даже завтрак ещё не поставила.

- Найя! – я посмотрел ей прямо в глаза – Благодарю тебя, дочка! От всей души благодарю и за заботу и за науку! – девчуха вспыхнула, зардевшись, засуетилась сначала, потом замерла на мгновенье и взглянула на меня.

- Чего уж там, Деда! Ты нам всем жизнь спас. Я просто добром на добро отвечаю. Да и сроднились мы за это время. – и двинулась в сторону стоянки.

Что же, все таки, со мной произошло? Пора прервать опыты и просто подумать. Слишком много всего произошло за последние недели. В Гнезде, особенно первое время, я буду слишком занят.

После зарядки и легкой тренировки, день прошёл вполне рутинно, не считая необычных ощущений в голове и странного ощущения дежавю, периодически появляющегося в разных ситуациях. Но я не обратил на них внимания. Коллектив был напрочь знакомый, ситуации сплошь бывалые, поэтому легко можно было заранее предусмотреть слова и действия любого. Найе я объяснил ещё в пути, что мне нужно подумать и привести голову в порядок, поэтому, пока готовился обед, я сел в сторонке от стоянки и нырнул в медитацию.

Для меня, как мастера ментальных конструкций, медитация уже очень давно превратилась в абсолютно функциональный рабочий инструмент. Причём, можно было выделить множество типов и степеней погружения, которые можно было использовать целенаправленно. Вот и сейчас, я сначала прошелся по своему организму. Настроил дыхание, прокачал энергетику по каналам, как же приятно ощущать превосходную работу всех систем, проверил работу внутренних органов, убедился, что все работает как надо, и обратился к стихиям. Это было для меня новым, но даже легкое касание к любой из них было удивительно здорово. Сначала потянулся к Земле. Легкий поток, радостно проходящий через мою «пятую точку» к самой макушке и выше, ввысь, дал понять, что Земле не хватает энергообмена с ионосферой. Видимо, когда-то очень давно, деревья были многократно выше и облегчали токи сил и, наверное, обмен информацией между разными уровнями биосферы, служа проводниками. Я не задавался вопросом: откуда я это узнал, в медитации таких вопросов не бывает. Иногда, мысли просто приходят, ты их оцениваешь, запоминаешь, по необходимости и существуешь дальше. Слабое погружение в течение сил подо мной - и я уже знал, что водоносный слой скоро пробьется здесь родником, что под нами многометровый слоеный пирог из наносных пород, что конкретно здесь у Земли все хорошо. Теперь попробую воду. Впервые почуяв воду у реки, мне больше не нужна была она в больших количествах для манипуляции, ведь вода есть практически везде, включая меня самого. Еще предстояло узнать получше этого великого учителя. Ведь вода, находясь в любом объекте или организме, полностью отождествляла себя с ним и способна была передать полное знание о структуре от микро до макро уровня способному услышать. Сложность была в том, что эта информация вываливалась на тебя потоком, а я ещё не нашёл способа считывать информацию, как с Землей, самостоятельно регулируя информационный поток. Ничего, разберусь! Я слегка потянул на себя поток воды из почвы подо мной, прислушался к нему, и на меня хлынул знания о составе почвы, разновидности мицелия, травах что здесь растут от кончиков корней до верхушки, качающейся под Солнцем. А давай попробуем не погружаться, а скользить по этому потоку снаружи, как в лодке. Я сделал усилие и слегка отстранился от всего, что шептала вода. Стало легче. Полная её история, которую я не мог осознать из-за ее колоссального объема, никуда не делась, но я мог попробовать прислушиваться только к конкретным участкам. Я сидел спиной к большому красивому вязу. Попробую на нем потренироваться. И я нырнул в воду пропитывающую вяз от кончиков корней до самого последнего листа на верхушке. Я едва справлялся с таким объёмом. Движение соков одновременно к корням и к кроне, постоянное деление клеток, сотни, если не тысячи, симбиотических связей не только в корнях, но и в коре, на листьях. А уж скольким видам насекомых давало пристанище и пропитание это дерево… Естественно птицы, а в корнях мышиное гнездо. Стоп! Один из мышиных ходов имел странные изгибы под прямым углом. Это было совершенно не типично, а значит стоило посмотреть пристальней. В корнях великана, наверное, кто-то закопал коробку. Возможно когда-то, в этом месте была, например, барсучья нора, чем и воспользовался прятавший. Корни, почти, не оплели коробку, поэтому доставая ее, дереву не навредишь. Оценка кончилась, медитация прервалась, исследовательский зуд торопил проверить. Опять мне нечего будет объяснить парням, ну и пусть ходит очередная байка о всемогуществе Деда. Походная лопатка под рукой, я позвал Дика в помощь, и мы по очереди стали копать. Думал, все будет сложнее. Грунт был не слежавшийся, камушек-пробку, которым заперли сохраненное, мы вынули и присвиснули. Среди слоев странной маслянистой бумаги был железный коробок. Аккуратно потянули, двигая туда-сюда, расширяя проход, и достали прямоугольный ящик. Он был длинной где-то в четыре ладони, шириной и высотой примерно полторы. Ту странную бумагу мы потом частично достали тоже, только на ней ничего не было написано, видимо она служила только для хранения и сделала свою работу очень хорошо. Во влажном грунте простой железный коробок, даже покрашенный, не имел никаких шансов. А лежал он скорее всего пару сотен лет. Азарт был сильнейший, но я очень осторожно и медленно расковырял ножом, все же изрядно проржавевшие, застежки и со скрипом приоткрыл крышку. Детвора, в полном составе, столпившаяся неподалёку, с горящими глазами наблюдали за нами. Они бы не толпились, а сидели бы у нас прямо на головах от любопытства, если бы я на них не шикнул ранее. Мало ли что могло там оказаться. Жизни детей нужно сохранить. В ящике снова были ворохи полуистлевшей ткани, а в ней… Все ахнули! Удивительной работы черного камня фигурка женщины. Я не был специалистом по искусству, но и моих скудных знаний хватило понять, что у нас в руках нечто, ещё до катастрофы, считавшееся глубокой древностью. Язык не повернулся назвать это предметом. На нас непринужденно смотрела молодая очень красивая, обнаженная, явно беременная женщина. На голове у нее была корона из цветов, длинные волосы распущены, к ногам, по обе стороны, прильнули пара ребятишек, мальчик и девочка. Одна рука у нее лежала на голове у дочери, другая поддерживала живот, характерным жестом. Не смотря на черный материал, черты лица у нее были европейские, и все это было настолько тонко детализировано, что казалось живым. Сохранность композиции была потрясающая, нигде никаких сколов или повреждений, по крайней мере на первый взгляд. Мы все потрясённо рассматривали это чудо.

- Мама! – выкрикнул Миря и все заулыбались. Всем казалось, что это именно его мама и в тоже время мама общая для всех нас. Великая Мать!

- Ну и что у вас тут? – спросил, подошедший, Наум и застыл, очарованный видом маленькой статуи. – Это что? – и, окинув взглядом диспозицию, присвиснул. – Деда, а про тебя не зря столько баек ходит. Ты под каждым кустом такие сокровища находишь? Тогда я, чур, первый на очереди с тобой по нужде. – от нашего хохота сороки, возмущенно стрекоча, прыснули во все стороны.

Весь утренний переход сохранялось превосходное ощущение чуда у всей честной компании. Лошадка шла споро, припасов набрали чуть ли не на два дня даже не останавливаясь. А ещё, улучив момент, когда рядом никого не было, Найя подошла ко мне и сказала:

- Любит тебя Земля Матушка. Вон какой подарок сделала. Свою фигурку тебе подарила. Только береги её, такие дары очень личные, не для всех. – тут подбежали близняшки и я не успел расспросить. С чего она вдруг решила что это дар мне. Да и от кого? От самой Земли. Я не понимал, как это может быть правдой. Ну ладно стихия, токи сил, регулировка баланса. Ладно Земля живет и способна мыслить. Но как можно было организовать такое, даже представить невозможно.

Глава 12. Дед (новые горизонты).

Совершенно удивительное дело. После почти двух с половиной веков я, вдруг, обнаружил, что существует целый, немыслимо огромный, пласт жизни, о котором я ничего не знал. И это в то время, когда я жизнь посвятил практическому сбору информации. Голова отказывалась это понимать и принимать. Слишком все было необычно и многообещающе. Оставалось одно. Дать себе время, разобраться, привыкнуть, осознать. И уж если мне, всегда легкому на подъем, сейчас так сложно, то орденским поборникам традиций я вообще никогда ничего не докажу. Тут в пору новую структуру организовывать. На новом фундаменте, новой идеологии, новых идеях. Ох! А хватит ли мне ещё двухсот лет? Поживем – увидим!

Живописный лужок пригласил нас на обеденную стоянку, и мы не стали противиться. Все споро разобрали обязанности, а я снова оказался не у дел. Ничего. Мне стоит поработать с Огнем Солнца. Не часто нас погода радует погожим деньком. Пришлось, конечно, выслушать парочку заказов о том, что кому в этот раз нужно найти. А вдруг! Дед в ладоши хлопнет и появится летучий корабль. Детвора! Хоть постарше, хоть совсем мелочь, а верят в чудо. А чудо - это сложный кропотливый незаметный труд!

Выбрал солнечное место, чуть подальше от лагеря, и устроился на свернутой подстилке. Хотелось вот так сидеть, ничего не делая, греться на солнышке, слушать, как бегают внуки, но нет! Дело само себя не сделает.

Нырнул в себя, прошелся по всем органам и системам, подпитал энергетику от Земли и потянулся к Солнцу. Совсем не так откликнулась оно по сравнению с рассветом. Я просто чувствовал жар гигантского костра, пусть и очень далекого, и все. И так пробовал и эдак, а где же все остальное? И тут я вспомнил Найю: «Солнышка ещё не видно, но ты потянись к ней, будто уже есть!» Вот оно что! Свет, хоть и очень быстрый, но все равно запаздывает. Я пытался настроиться на Солнце в то место, где его уже нет. Мои познания по астрономии были крайне скудны, но кое-что в голове осталось. Свет двигается от Солнца к земле почти семь минут, а значит оно находится сейчас в том месте, где его будет видно минут через семь. Я мысленно потянулся, слегка сместившись по орбите, и сознание затопило блаженство понимания. Не знаю, было это больше вспоминание картинок, внедренных на первом контакте, или новая трансляция, но я смотрел на то, как появилась наша планетарная система:

В бескрайней пустоте были лишь далекие звезды. Как всегда некоторые ярче остальных, некоторые едва просвечивали бликами через невероятные расстояния вселенной. Между самыми близкими, ощущались слабые силовые связи, пульсирующие с разной частотой. В узнаваемом созвездии Ориона, вернее в его поясе, активность стала нарастать лавинообразно и оттуда вырвался поток пульсирующей Силы прямо в область пустоты откуда я наблюдал. Где-то вдалеке от меня Поток стал закручиваться спиралью вокруг крошечной фигурки. Она засияла и я, вдруг, четко увидел, что это женщина. Прекрасное лицо, напряженное в немыслимой концентрации, корона на голове из светящихся наэлектризованных волос, руки, выполняющие пасы, в которых угадывались движения, дополняющие визуализацию, четкие, выверенные движения, наполненные невероятной грацией, то ли боя, то ли танца. Она была прекрасна - совершенство! В какой-то момент, я заметил, что «ничто» вокруг меня стало плотнее. Оно как бы створаживалось уплотняясь и одновременно устремляясь к центру, которым являлась светящаяся Богиня. Воплощенный Свет продолжала «танцевать» в центре, и скоро уплотняемое «ничто» стало видимым при движении творящей Богини. Пусть я все видел и чувствовал, но меня этот акт Творения не задевал, я был просто наблюдателем. Вскоре плотнеющие вихри вокруг фигурки скрыли её всю. И только усиливающаяся вакханалия энергий и уплотняющейся материи давали понять, что процесс идет. Сила, идущая от Пояса Ориона, нисколько не иссякла, а из уплотнившейся материи, бушующий вихрь формировал шар. Он ещё долго поглощал «створаживаемое» «ничто» пока сам не стал генератором творящей вибрации, и в этот момент гигантский шар пыхнул огнем. И я понял. Огонь – не цель Солнца, огонь лишь способ отвести тепло, которое возникало как несомненно полезная для нас, но побочка при трансформации энергии, идущей от Пояса Ориона к Богине, ставшей нашей звездой и генерирующей трансформирующий сигнал, творящий наш мир. Ведь в тот момент, как сфера стала излучать свою вибрацию, процесс «створаживания» продолжился, пусть и в меньших масштабах, но в больших количествах. Вокруг нашей Звезды стали формироваться вихри, втягивающие в себя формирующуюся материю. Скоро, в единой плоскости, вокруг пылающей Звезды, стали вращаться много планет. Они были разного размера, скорость их вращения тоже была разной, но это был апофеоз космической симфонии. Формирующий вибрационный сигнал от Творящей Богини, ставшей Солнцем, поменял свою тональность и интенсивность, став поддерживающе-контролирующим и структурирующим более мелкие детали. А жар Звезды заметно упал, перестав поддерживать в раскаленном состоянии формирующиеся планеты. Из моих глаз потекли слезы, не в силах сдержать эмоций от осознания удивительного акта Творения, Формирования, Самопожертвования!

Я ещё достаточно долго сидел, пытаясь осознать, прочувствовать, успокоиться. Нельзя было показываться остальным в таком состоянии. И тут почувствовал, что ко мне топает Миря-Боровичок.

- Деда, все уже едят, только тебя не хватает! – и, видимо увидев слезы на моем лице, обнял меня – Ну что ты? Мы же скоро уже приедем? Два три дня и будем в этом вашем Гнезде, так Наум сказал. Не расстраивайся! Завтра уже точно будем в деревне. Пойдём есть, а то всем силы ещё понадобятся! – сказал он, копируя кого-то из парней, и потянул меня за руку к костру.

Я встал, умыл лицо из фляги и пошел за маленьким мудрецом.

Я, наверное, был слишком погружён в свои мысли до самого вечера, переживая увиденное вновь и вновь и делая все абсолютно механически. Миря сказал детям, а те парням, что Деда устал. Мне даже предложили поехать на телеге, а я, не сообразив сначала, с чего мне такая честь, отказался. Так и брел, механически сканируя окрестности, думая и пытаясь прийти в себя. Интересно, а Найя знает? Если нет, почему, обращаясь к Солнцу, говорит Она? Нужно обязательно с ней сегодня поговорить. Завтра уже начнутся обитаемые места, не известно, когда будет время пообщаться по душам. Так и брёл, до самого привала. Только подумал о том, что хотел спокойно переварить информацию о стихиях, полученную ранее, а на самого свалился ещё более огромный ворох знаний. Покой нам только снится. В этом весь я.

- Дочка, а ты Солнышко слышишь, когда к нему как к Огню тянешься? – спросил я после того, как детвора уснула, довольная новой сказкой. Мы сидели недалеко от костра на поваленном дереве.

- Слышу конечно, только совсем немножко. Я и Огонь-то почти не понимаю. Колышется он ко мне, ластится, признает меня чувствую, но ничего конкретного уловить не могу. А уж Солнышко. Мне хорошо на рассвете вставать, я после такого как бабочка порхаю весь день, чувствую его, как далекий Огонь. А вот понять что шепчет, мне пока не дано. А что?

- Сейчас объясню, только ещё спрошу. Ты вот говоришь Солнышко Она. А откуда об этом знаешь? Она сама тебе нашептала?

- Деда, ну что ты? Я же говорю. Ничего понятного, я из её шепота выделить не могу. А так Солнышко моя бабка называла. Всегда к ней обращалась как к женщине. Вот и весь сказ.

- Понимаешь, я сегодня, перед обедом, её смог услышать и понять. Она показала мне как появилась наша звезда и планеты. И вот ведь какое дело, наше Солнышко, когда-то и вправду была женщиной. Великой! Для нас - Богиней, настолько она была сильна и умела. Пришла она от других звезд и здесь, собрала вокруг себя ткань мироздания и превратилась в звезду – Солнце! И уже будучи звездой, из той же ткани мироздания, как ты говоришь «шёпотом» слепила планеты.

- Вот это да! И ты сам все видел?

- Видел, как будто я там был. Все своими глазами. До сих пор не могу в себя прийти от такого зрелища.

- Вот это да! И земля тебя отметила, свою фигурку подарила и вода тебя слушается, теперь вот Солнышко с тобой запросто беседует. И почему я такая маленькая, почему такая глупая, что не могу тебе, даже, помочь, объяснить? – я обнял маленькую дурёху, расстроенную не от зависти, что не ей достались такие умения, а от обиды на саму себя за неспособность помочь.

- Ну что ты? – зашептал я, потрясённый чистотой души этого ребенка – Это же ты меня всему научила со стихиями. Без тебя, я бы и дальше топтался на месте без настоящего смысла и цели в жизни. Да и не переживай. Молодость – это единственное, что гарантированно проходит. Ты выучишься, разовьешь возможности своего мозга и способности оперировать стихиями, и ещё меня обгонишь.

- Так когда это ещё будет, а помощь тебе нужна прямо сейчас! – и она разревелась, уткнувшись мне в плечо.

- Расти, взрослей, учись, а я потихоньку буду разбираться с делами. Я точно знаю, что все происходит не только не случайно, но и абсолютно вовремя! – говорил я ей, поглаживая по голове и тихонько покачивая. Это же надо. Никогда не встречал людей переживающих о таком. Всхлипы потихоньку стихли и я спросил:

- Договорились? – две звездочки, отражающие костер, посмотрели на меня очень серьёзно и Найя ответила:

- Хорошо.

Спалось мне этой ночью совершенно замечательно, хотя мое сознание и летало среди звёзд всю ночь.

Утро началось как обычно, а вот ближе к обеду стали появляться признаки близости человеческого жилья. То мы замечали старую вырубку, то, притаившийся в лесу, охотничий домик, вот и на полянах стали появляться стога сена. Лес стал более ухоженный, без бурелома и с частыми пеньками от выборочной вырубки. Решили двигаться чуть дольше, чтобы остановиться уже в деревне. До нее оставалась пара часов пути. Парни удвоили бдительность, детвора тарахтела без умолку, взбудораженная близкими переменами в их жизни.

Внезапно лес отступил, и нам открылась деревня, раскинувшаяся по обе стороны небольшой речушки. Добротные домики, зеленеющие огороды, большой дом для собраний. Глаз радовался. А сердце кольнула боль воспоминания. Эта деревня была одной из тех, что вырезал Боб. Не так уж много лет прошло, а если не знать, уж и не догадаешься, какая трагедия здесь разразилась. Люди съехались с других деревень, отстроились, а земля быстро залечила остальное.

Оказалось, не все уроки позабыты. Маленькая башенка на большом доме разразилась звонким металлическим лязгом. Тут же со всех концов деревни стали сбегаться мужики, вооруженные не только сельхозинвентарем, но и луками и пращами. Первые же похватали стоящие у стен домов сплетенные щиты и перегородили ими улицы вокруг площади у большого дома, которые ощетинились длинными пиками. К нам на встречу побежал какой-то парень. Он остановился на расстоянии выстрела из лука , выжидая.

Наум прошел вперёд. Они не долго перекрикивались с деревенским разведчиком, как тот, вынув белое полотенце из за пазухи, стал им махать сельчанам, весело крича.

Видимое напряжение спало моментально. Люди перестали прятаться за баррикадами, а открыто нас рассматривали. Некоторые, стали так же споро растаскивать щиты на свои места. Откуда ни возьмись, появилась вездесущая детвора, а за ними подтянулись и бабоньки. Наум вернулся к нам:

- Ну вот! Не зря мы им систему оповещения и действия при неожиданных визитах ставили! Меня в Срубах прекрасно знают, так что можем двигать к ним спокойно.

Пока наша лошадка дотопала к большому дому, селяне уже успели организовать своего рода комитет по встрече. Нас ожидали староста, кузнец да счетовод. Естественно, не обошлось без особо любопытных обеих полов и кучи ребятни.

Наум первый подошел на правах хорошего знакомого, и поклонился деревенскому начальству. Те ответили ему тем же, завязав приличествующую такому случаю беседу по типу «чем вы гости торг ведёте и куда теперь плывёте?» Как вдруг, староста, оглядывая прибывших, задержал свой взор на мне. Недоверие на его лице сменилось непритворной радостью, и он, разрушая принятые приличия, ринулся в мою сторону.

- Мастер! Дед! Это и правда вы! – приблизившись, он схватил мою руку и стал ее трясти в рукопожатии. – Я глазам своим не поверил! Сколько лет прошло, а вы не меняетесь! Как же я рад! Дуня! – позвал он – Ты должна познакомиться с моим спасителем, помнишь я рассказывал? – робея, как дитё, ко мне вышла дородная статная дама, явно привыкшая командовать, а сейчас оказавшаяся, в ее понимании, чуть ли перед божественным ликом. – Кланяйся, Дуня! Если бы не Мастер, сгинул бы я в той клетке, куда угодил, стащив с голодухи краюху хлеба!

Наконец, ситуация начала проясняться. Передо мной был один из тех спасенных, когда-то, детей, ставший старостой, но не забывший меня. Жалко было Наума. Он, по молодости, гордился своей ролью, а тут вся деревня теперь только и смотрит мне в рот, готовая выполнить любое мое желание, кроме главного: относиться ко мне как ко всем остальным.

Ничего. Любое доброе дело не может остаться безнаказанным! Придётся терпеть.

Простая встреча маленького обоза, идущего в Гнездо, превращалась в грандиозное событие вседеревенского масштаба. Как же! Сам Мастер из Ордена, да еще спаситель старосты. Меня не удивило то, что я не узнал одного из спасенных мной детей. И дело вовсе не в плохой памяти, она работала отлично. Просто из нескольких сотен спасенных, заморенных голодом, замученных, грязных, были и те, кого я спас очень много лет назад. Многие из них уже давно умерли от старости, некоторые погибли, но большинство просто выросло. Из грязных малышей-замарашек они превратились в крепких мужчин и женщин, совершенно не похожих на себя раньше. Некоторые старались забыть, как страшный сон, ужасы перенесенные в детстве. Другие сумели сохранить память и благодарность к спасителю, как этот староста.

Позже, на празднике, он рассказал мне все, что помнил о нашей встрече, и я вспомнил мальчугана по имени Тит, избитого до невозможности и оставленного мной, по его желанию, в одной из деревень Кольца. К тому моменту, пусть и ещё весь в синяках, он по дороге шустро мотал в поисках съестного. Рассказал он мне про свою жизнь, про переезд на пепелище, про то, как налаживали здесь жизнь. Познакомил с детьми и внуками. Хуже всего было то, что они все смотрели на меня как на живого Бога. Чего уж им понарассказывал Тит, каких баек? Даже представить сложно.

Тея и Мея на утро попросились остаться у матушки Мили. Они ей очень понравились, она забрала их к себе ночевать, да так прикипели они друг к другу, что не захотели расставаться. Свои дети у Мили выросли, внуков еще не было, хозяйство и дом были справные. Чего не разрешить?

Мирю забрал к себе сам староста. Уж очень он им с женой в душу запал. Не хотел он с друзьями расставаться, но как услышал, что близняшки остаются, так и согласился, мотивируя тем, что за рыжими нужен глаз да глаз!

В урезанном составе, рано утром отряд выступал в дорогу. И были слезы прощаний, и заверения в вечной дружбе и обещания обязательно видеться. Мне, видевшему это десятки раз, не смотря ни на что было грустно расставаться с малышами, но с другой стороны - радостно. Ещё три новых жизни пускали корни в землю. Добрая деревня, добрые люди, в обиду не дадут. Вырастут приемным родителям на радость и поддержку.

Расставание было трудным, но жизнь скоро взяла свое. Дети и взрослые мыслями стремились вперёд. В Орден! Для каждого в этом слове был особый смысл, как и в ожиданиях от него, и все надеялись на лучшее.

О самом прибытии в Гнездо рассказывать особо нечего. Так уж повелось с самого начала, что внешне Гнездо старались ничем не выделять из пейзажа. Одиноко стоящая скалистая гряда на берегу моря с одной стороны омываемая дельтой реки. К ней шла извилистая дорога, прятавшаяся в складках местности, упиравшаяся в тщательно замаскированные ворота. Малышню, до самого прибытия, больше привлекал запах и шум моря, которого было не видно с той стороны, откуда мы пришли. Все, что их сдерживало побежать смотреть на море, это заверения парней о том, что с этой стороны подхода к морю нет. Скоро, дорога превратилась в достаточно узкий извилистый коридор среди скал и тупик. Дети растерянно оглядывались, не понимая, что происходит. Без видимых причин стена, в которую уперлась дорога, будто раскололась надвое, и замаскированные створки ворот поплыли в стороны. Я то прекрасно знал, что наблюдатели Гнезда нас «вели» уже давно и плотно, просканировав и проанализировав наше поведение на предмет действий под давлением и, только убедившись, что все благополучно, открыли ворота.

Естественно, это был далеко не единственный путь в Гнездо Ордена. Существовал подземный путь по снабжению, где курсировали вагонетки со всем необходимым, были выходы к морю и эвакуационные тоннели, всего не знал даже я. Мы снова попали в коридор, откуда вышли в большой зал. Мастер Менталист, начальник караула, лекари, послушники – снова нас встречал целый комитет. Ну, да мне на руку.

Короткие приветствия, сжатый рапорт Наума о выполненном задании, мои заверения врачей, что я в полном порядке, а вот Руба нуждался в лечении. Мику разрешили быть с другом, и их обоих увели в лечебницу.

Найе предстояло жить с воспитанницами Ордена. Девчонок, желающих учиться в Гнезде было меньше ребят, но тоже немало. Она не совсем уверенно шагнула к новой жизни только после моего объяснения, что в любое время она может меня найти, стоит только спросить у других послушников, где я нахожусь. Наши находки были отправлены в лабораторию для проверки и анализа, а мне нужно было поговорить со старым другом.

Мастер Менталист Ордена когда-то был моим учеником. Талантливый оказался малый и уже пятый десяток лет, превзойдя своих учителей, носил звание Мастера. С ним я мог быть предельно откровенен.

Глава 13. Дед (думы и полосы).

Приведя себя в порядок с дороги, мы встретились в личных покоях Мастера Менталиста. Там же был накрыт обед. Обрисовав, в целом, мою экспедицию, я подробно остановился на встрече со Странником. Из Орденских, никто не мог похвастаться встречей с ним, после его предательства. Анализ его действий, возможно, поможет составить рисунок, который приведет к его устранению. Это необходимо было срочно вынести на обсуждение Совета. Тем не менее Странник не был главной причиной, по которой я хотел созвать Совет, как раз вторая причина беспокоила меня больше всего. От своевременности и подачи информации часто зависел результат голосования по проблеме, и мне крайне важно было узнать максимум информации о ситуации в Совете, да и в целом в Ордене. Энди мог мне выложить все расклады и без объяснения, но доверие - это движение в обе стороны, да и его совет, как лучше преподнести информацию, был бы к стати. Я бывал часто слишком прямолинеен.

По мере моего рассказа о стихиях, лицо Энди прошло целую гамму трансформаций. Участливый интерес сменился легким недоверием, потом появилось недоумение, удивление и, наконец, потрясение. И это человек, верящий мне абсолютно. Что же тогда говорить о других членах Совета. После того, как я закончил рассказ, он достаточно долго сидел в тишине, прокручивая и анализируя услышанное.

- Дед. Я насколько понимаю, тебе нужен совет, как донести это нашим тугодумам?

- Именно! Я уже себе голову сломал, а выхода, кроме раскола и основания совершенно новой структуры, не вижу! – лицо Энди посерело, и он снова задумался.

- Раскол – это слишком серьёзно. Я понимаю, что для тебя, по сути сконструировавшего современную структуру Ордена, задача поднять новую организацию, заточенную под другие цели, не выглядит нереальной. Но ты же должен понимать, что обе структуры, рано или поздно с треском столкнутся. Должен быть другой путь!

- Именно поэтому я здесь. То что ты мне говоришь, я уже передумал десятки раз.

- А вообще без вариантов провести убедительную демонстрацию, чтобы все почувствовали, поняли, прониклись?

- Да нет у этого искусства ничего общего с ярмарочным балаганом. Внешние эффекты визуально крайне слабы, по сравнению с внутренним наполнением. По крайней мере на данном этапе. Я тебе уже говорил про «твердую» воду, про огненный вихрь, а шепот земли или информацию от Солнца вообще никак не продемонстрируешь. Ну не станешь же землетрясение вызывать? Я бы смог. Но это никого не убедит, да и про меня и так, столько баек ходит! Дед Всемогущий! – я грустно улыбнулся, - Тем более, я уже закинул дезу про учебу балаганным трюкам, чтобы продолжать занятия с Найей. До Совета она, несомненно, дойдёт.

- Слушай! А если провести полное погружение? Групповое! – просиял Энди

- Ну да. – скептически парировал я, - Наши любители интриг, так мне и позволят провести такое. В слиянии же невозможно ничего скрыть, я не против поделиться своими секретами, для этого и хочу созвать совет, а вот многие другие – не уверен. Орден стал перерождаться. Во власть рвутся люди, желающие благ в первую очередь себе, а не Ордену. Как я ни старался замедлить этот процесс, он все равно идет.

- Вот ты и выявишь, своей просьбой о коллективном слиянии, тех кто уже не способен наступить на горло личным интересам, даже ради будущего структуры, которой они поклялись посвятить жизнь.

- Ты же представляешь чем все может закончится? Естественно, это риторический вопрос Мастеру Менталисту, но я имею ввиду - ты готов к расколу? Расколу в Ордене, появлению некоторого количества людей, поверивших мне, и даже войне между лагерями? Мы с одним Странником не могли справится годами, а тут мы выпустим джина из бутылки и спрогнозировать последующие события не сможет никто!

- Ну а ты же уже представил? Я точно знаю что ты не считаешь меня глупее себя! Так что слияние – единственный вменяемый шанс минимизировать последствия раскола.

- А ты что, считаешь что я уже все решил?

- Дед! Ты уже решил! Просто сейчас не уверен в том, как дальше действовать. Тебе очень страшно начинать игру с совершенно непрогнозируемым финалом, но ты все равно будешь действовать! Ты никогда не умел иначе. Я даже могу увидеть, как ты намерен действовать, если не решишься на кардинальные меры сейчас.

- Да ладно! Неужели я настолько предсказуем? – воскликнул я.

- Ну, допустим, для человека, который хорошо тебя знает – да! Тебя даже Странник сумел просчитать, и не спорь! – остановил он меня поднятой вверх ладонью. - А уж человек, знающий тебя почти сто лет и обладающий полнотой информации, сделает это не напрягаясь.

- Ну, вещай, оракул. Что бы такого сделал Дед, славящийся своей непредсказуемостью? – не смог я скрыть своего удивления и досады.

- Вся твоя непредсказуемость в тактике! Стратегия же твоя никогда не меняется. Не скажу, что это плохо, но обладая полнотой информации о тебе и о мире, все не так уж сложно. Ты поедешь в самое дальнее королевство отсюда, выберешь город побогаче, устроишься учителем чьего-нибудь у сына какого-то приближенного к правителю. Блестящие знания и результаты учебы привлекут к тебе новых учеников. Ты откроешь школу. Через 20 лет твои ученики уже будут преподавать в целой сети школ для богатых по стране или может даже в нескольких. Лучшие, наиболее талантливые ученики будут знать несколько больше других и в особых дисциплинах. Через сотню лет вся элита содружества стран будет состоять из твоих воспитанников. Глупо не предположить, что преданы они будут в первую очередь тебе, а не правителям, которым, якобы, служат. Ещё через пол сотни лет по твоей системе будут воспитывать даже детей крестьян и ремесленников. И это я рассказываю самый благоприятный сценарий, при котором ты сможешь прожить все это время и сохранить контроль над созданной тобой структурой. Вы, конечно, сможете все! И вот тогда твое содружество столкнется с тем, во что превратится Орден к тому моменту. Элитный клуб первоклассных убийц, имеющий научную базу, знания и технологии древних, возможно, захвативший к тому моменту несколько маноров. Не могу не спросить. А ты представляешь, во что выльется твое нежелание сейчас обострять ситуацию? – и мой ученик, ставший удивительно проницательным человеком, посмотрел на меня с укором.

Тишина воцарилась на долго. Самое главное было сказано, главные аргументы приведены. Все остальное не более, чем попытка оттянуть время перед озвучиванием самого страшного. Вот ведь стервец! Как хорошо успел меня узнать, может даже лучше, чем я знаю себя сам. Всегда хорошо поговорить с добрым другом, ведь он обратит внимание на то, о чем ты сам думать категорически не желаешь. Я и вправду не смогу сидеть на попе ровно. И, с большой долей вероятности, все произойдёт так, как озвучил Энди. Даже, если это произойдёт через 10 лет. Я все равно не усижу без большого дела. А без моего влияния негативные сценарии развития Ордена только ускорятся, и чем дальше – тем хуже. Раскол в Ордене предрешён. Или я это сделаю сейчас, или один из членов совета попытается силой захватить власть. Подчинившись диктатуре, Орден резко сменит вектор своего влияния на мир. Нужно решаться!

- Мастер Энди! Я созываю Совет.

Скорбь и печаль была на наших лицах, когда мы пожали друг другу руки. Мы понимали, что как раньше уже не будет, а как будет – мы знать не можем. Оставалось только надеяться на лучшее.

Формальным поводом к созыву Совета было мое пересечение со Странником. После этого было решено объявить о прорыве в магии: появлении способа взаимодействовать со стихиями, что открывало головокружительные перспективы. Крайне малый опыт работы со стихиями и некоторые особенности взаимодействия, не позволяли провести прямую демонстрацию. Для этого всем планировалось предложить провести групповое Слияние разумов, в котором будет дана исчерпывающая информация и объяснения по всем уже известным аспектам такой работы. Что начнется дальше – предугадать было крайне сложно.

Требование о созыве Совета я озвучил Главе на личной встрече. Он конечно удивился, ведь последний раз Совет созывали по моему требованию лет 60 назад, но необходимость донести всем мои выводы по нейтрализации Боба была достаточно весомой, и он согласился. Только попросил время на подготовку: неделю, дней десять. Сроки выглядели приемлемыми, и теперь я согласился. Мне тоже не помешает несколько дней для организации и тренировок.

В круговороте событий, начавшихся с прибытием в Гнездо, я выкроил время и навестил Найю. На удивление, она выглядела и счастливой, и несчастной одновременно. Я ещё в пути обещал сводить ее на море, и вот мы идем вдоль кромки прибоя, но за искренней радостью и удивлением от увиденного чуда в ее душе чувствуется глубокая печаль.

- Что с тобой, Дочка? – прервал я болтовню о незначительных мелочах прямым вопросом и посмотрел ей прямо в глаза.

- Деда! Я там не могу! – разревелась она, уткнувшись мне в грудь.

- Там это в Гнезде? Тебя кто-то обижает? Может старшие девочки? – сбитый с толку, я засыпал ее вопросами.

- Нет. Все очень хорошие. Всегда помогут, объяснят, повторят, проводят, если нужно. Кормят вкусно. Но я в клетке в замке чувствовала себя лучше, чем в этом вашем Гнезде. Меня, будто, похоронили. Я не могу так. – и новая череда рыданий сотрясла мою грудь. Я был редко сбит с толку, но это как раз был один из таких случаев. – У меня в голове, пока я там одна мысль бьётся, как птица: «Беги. Беги. Беги отсюда!»

- Девочка, а давай ты мне все расскажешь об этом и разберемся, что именно тебя так беспокоит. Ведь, причина может быть как крайне серьезная, так и совершенно простая. – Найя кивнула.

И мы стали разговаривать. Я, крайне осторожно, но скрупулёзно стал выяснять в первую очередь, когда впервые к ней пришло это чувство. Оказалось, в первый же день, когда она знакомилась с девочками комнаты, куда ее направили, Найя почувствовала скрытую ненависть к себе одной из воспитанниц. Внешне это вообще никак не проявлялось, она была мила и приветлива.

- Знаешь, по ней как полосы такие шли, серо зелёные с гнилыми прожилками. Я как увидела, меня всю передернуло от того, что Дина была готова меня убить, если бы не столько свидетелей. – рассказывала Найя. – Она и сейчас пытается меня подловить одну. Да только я вижу ее ко мне отношение и избегаю ее как могу. Только ее терпение уходит. Она может в любой момент решиться.

- Знаешь что, дочка? Давай я тебя в свои покои заберу сейчас, прям так, вещей-то у тебя не много. А воспитанницам скажем, что приболела ты.

- Да какие у меня вещи, деда? Гребень мой, что в том древнем доме нашли, всегда с со мной. Нам собраться - только подпоясаться! – облегченно улыбнулась она.

Сказано – сделано. Найя осталась рассматривать мои комнаты, а я решил выяснить, что за человек такой – эта Дина. Начал я с архива учебной части. Хоть эта девочка и жила в Ордене уже четыре года, мне она была совсем не знакома. Я преподавал несколько предметов у нее на курсе, но это была теория, а она никогда не выделялась. Рукопашку девочкам давали женщины. И тут дело вовсе не в каком-то превосходстве, а в различии элементарной физики тела. Сама наша боевая система строилась на оптимальном использовании физических данных, а у мужчин и женщин они существенно отличаются, и бывает там, где мужчина пасует, женщина проявляется замечательно. Недостаток взрывной силы женщина прекрасно компенсировала выносливостью, гибкостью, хитростью… Даже заниженный центр тяжести успешно учитывался и применялся в защитных и атакующих техниках.

В общем, я её не знал. В личном деле полезной информации было мало, кроме одной детали. Человек, приведенный в Орден, всегда имел личного наставника. Им не обязательно был человек, приведший в Орден, хотя, как правило, так чаще всего и бывало. Так вот, наставником Дины был Наум. Необходимо было срочно выяснить у него про эту девочку.

На мое счастье, бывший контролер боевой тройки был по месту расположения. После задания у него были отсыпные, что он и делал, как любой человек с чистой совестью. Младший командующий состав имел свой отдельный закуток в казарме и спящий посреди белого дня старший послушник не смущал желторотых малолеток.

Это я удачно зашёл! Спящему проще всего накинуть «контролирующую сеть». Нет, я не собирался подчинять его сознание. Я хотел просто его расспросить, но «сеть» позволяла увидеть все ассоциации, появляющиеся в процессе разговора, что упрощало поиск истины и делала почти невозможным попытки увильнуть, скрыть, не договорить.

Просто потянувшись, чтобы коснуться плеча, я увидел вполне осмысленный взгляд, оценивающий обстановку. А неплохая смена растет, если уже вбиты в подкорку умения моментально просыпаться от направленного внимания. На таком фундаменте и строятся любые дальнейшие ментальные конструкты. Настраиваясь на специфику работы его мозга, я отметил целый ворох образов из нашего путешествия и почему-то образ Энди.

- Здравствуй, Наум. Извини, что не даю отдохнуть, но нужно у тебя срочно кое-что узнать.

Целая масса предположений промелькнула в мозгу у Наума, но ничего для меня интересного.

- Привет, Дед. А что, что-то случилось? Какие-то вопросы по отчетам?

- Нет, что ты. Отчетов я твоих в глаза не видел, зачем они мне? Мы же вместе по лесам ходили. Ты мне вот что скажи. – целая череда скачущих мыслей, а в них снова Мастер Менталист после инструктажа провожает их отряд в дорогу с плохо скрываемым торжеством. Странно. Зная Энди, он бы был очень озабочен, с чего тут торжествовать? Может ему стоило огромных трудов убедить Главу послать отряд? – В документах ты записан как личный наставник у послушницы Дины. – облегчение от того, что больше не нужно гадать зачем пришел Дед и от того, что сознанию тут нечего скрывать, - Там больше ничего нет, что ты мне можешь об этом рассказать?

- Дед, да понимаешь. Я её, на самом деле, почти не знаю. Да и зачем мне личное наставничество. Мне еще самому учиться и учиться. А тут ещё и девчонка. Он, конечно, просил не “звонить” об этом, но вы же друзья. Тебе точно можно рассказать. Как-то, ко мне обратился Мастер Энди и попросил записать на меня, как личного наставника, одну девчонку, появившуюся недавно в Гнезде. Он якобы сам с ней будет заниматься, но не хочет по бумагам светить, чтобы учебная часть не ворчала, что он под себя половину молодняка загреб. – Рассказ сопровождался очень красочными, но полностью вписывающимися в смыслы образами, а потому совершенно не интересными, - Нет. Мы, конечно, встречались несколько раз. Я ей, для отвода глаз, показывал некоторые приемы но ты сам знаешь, у нас боёвка очень разная, и с меня проку для нее мало. А больше ничему толковому я ее научить не могу. Так и тянется до сих пор. А чему её Мастер Энди учит, я без понятия. Как-то пытался с ней поговорить, да молчит она, как рыба. – вот только в мыслях Наума была не рыба, а серая взъерошенная мышь. Вот и вся разница.

- Ну, раз это Энди ученица, у него и спрошу. А ты не думал, почему это у Энди такое торжество было на лице, когда он вас за мной провожал? – и из шквала образов и вопросов, завертевшихся у него в голове, меня зацепили образы Су, выходящего из покоев Энди и ощущение странности поведения подчиненного, когда и придраться не к чему, но и кажется, что все насквозь неправильно.

- Дед! Мастер Сильвестр. Думал конечно. А откуда вы?.. Рассказал кто?.. Да ладно. Ничего я не смог придумать, а потом и забыл вовсе.

- Это бывает. Да и разных странностей в жизни хватало всегда. Наум, а Су больше ничего не рассказывал, или просто упоминал про Энди? – парень сначала вскинулся, а потом махнул рукой.

- Да Дед! В корнях статуэтку, поди, было сложнее рассмотреть, чем меня читать. – усмехнулся он, - Су вообще странный, но мне говорили что все чинийцы такие. Всё в себе. Вроде и делает аккуратно все, что скажешь, но, будто, неживой. – целая череда несуразиц с Су, мелькала все это время у него в сознании, но ухватиться было не за что. – Дед, ты скажи только. Если в чем помощь нужна, так я завсегда! – а в голове у него, в это время, был образ, как он трясет Су «за грудки», как грушу.

- Ты отдыхай сейчас, может, и понадобится твоя помощь, но, пока, мне нужно еще с людьми поговорить! – и, перед тем как я снял «сеть», увидел образ меня, держащего за ноги над пропастью сразу несколько человек и вытряхивающего их них всякое. Ох! Как же хотелось, иногда, так сделать! Мы пожали руки друг другу и я отравился на поиски Су.

Глава 14. Дед (форс мажор).

Отряд Су был на помывке сегодня, что тоже было мне на руку. Выдернуть человека с занятий было-бы сложнее. Было негласное правило среди Мастеров – друг другу на занятиях не мешать, и нарушение его всегда имело под собой веские основания и порождало массу пересудов. А лишнее внимание мне не к чему.

Командир отряда совершенно без проблем выдернул мне Су в маленькую комнатку рядом с баней. Тот не смог скрыть своего удивления и растерянности, хотя и пытался. Мы очень мало общались в пути. Несколько групповых спаррингов и едва ли два десятка слов - вот и все знакомство. «Сеть» слетала с него как с намасленного. Такое хоть и редко, но бывает, как врожденное умение. Да что же? Есть целая куча других методов. В комнатке был горячий чайник и я, изображая радушие, предложил попить чаю послушнику. Отказать он не мог, все-же разница в статусе была колоссальная, а я, пока «суетился», наговорил воду на проникновение и подчинение. Протягивая ему дымящуюся чашку, я успел шепнуть слово-активатор. Хотя-бы пригубить он должен. Чего мне и будет достаточно. Есть наведенное воздействие, а есть проникающее. Раз он, каким-то образом был защищён от наведенного, то наговоренная вода, по собственной воле выпитая, была отличной лазейкой для моего разума. По сути я использовал Троянского коня. У Мастеров Ордена давно откуда-то была такая методика, хоть и редко применяемая, но она сослужила мне добрую службу. Странно, но только сейчас я стал понимать, почему это работает.

Для Су ничего не изменилось, изменилось для меня. У внешне сдержанного, закрытого парня внутри бушевал шторм эмоций. Не просто было вести вежливый треп и пытаться разобраться в этом хаосе. А уж каково ему, даже представить страшно. Не скоро, но я смог почувствовать в хаосе мыслей два отдельных островка стабильности. С первым разобрался быстро: это была его, пока непонятно на чем основанная, уверенность, что все у него будет хорошо. Со вторым были сложности. Он, как намыленный, постоянно соскальзывал. Уцепиться никак не получалось, не то чтобы размотать, а даже осмотреть. Давай попробуем по-другому. Люблю качели – это когда методы тонких воздействий я чередую с грацией проснувшегося медведя.

- Су, а какие инструкции для похода ты получил от Мастера Энди? – и пошла жара.

Су дернулся как от удара, побледнел, покрылся потом, но молчал, глядя мне в глаза. В голове у него шторм превратился в апокалипсис. Картинки мелькали совершенно дикие. Из полезного: я видел как Су пережимает мне, неподвижному, сонную артерию до наступления смерти. А другая картинка: вокруг люди, а Су, улучив момент, всаживает мне в ухо длинную тонкую спицу – гарантированная смерть. Я поверить не мог. Все говорило о том, что Энди меня хочет убить! Это после, почти, сотни лет знакомства и, как минимум, шестидесяти лет дружбы. Да он же единственный человек, которому я доверял без оговорок… Как?

Эмоции потом! Буквально несколько секунд как я выпал в потрясение, а у мальчишки начался спазм дыхательных мышц. Если я не ошибаюсь, то у него включилась встроенная программа самоуничтожения. Если это Энди, дела хуже некуда. В ментальных практиках он реально лучший. Не зря стал Мастером. Но я тоже не городской дурачок. Соберись!

Я влепил Су звонкую пощечину и, пока на долю секунды его сознание отвлеклось на внешнее воздействие, внедрил закольцованное воспоминание наблюдения за лесом. Состояние его стабилизировалось, дыхание выровнялось, он был в ступоре. Необходимо было срочно увидеться с Главой. Ситуация требовала срочных и сложных решений. Перед тем как рвануть наверх, поставил пост из двух бойцов внутренней Гвардии с указанием никого не пускать, кроме Главы Совета и меня.

- Мастер Демьян! У нас форс мажор! – сказал я, ворвавшись к нему в кабинет. Главный счетовод, педант и фанат субординации, чуть было не захлебнулся от возмущения, - Простите Глава, я не знал, что вы не один. – соврал я, - Но дело безотлагательно!

- Мастер Карл. – сказал Глава, с перекошенным, будто от зубной боли, лицом, - вы, давеча, высказывали желание осмотреть мою коллекцию письменных принадлежностей. Я подумал - почему откладывать? Секретарь вас проводит.

Вот это виртуоз! Именно по этому я не соглашался возглавить Орден. В жизни бы не стал так заморачиваться, чтобы выставить из кабинета канцелярскую крысу, и - завалил бы всю работу. А Демьян молодец. Отличный организатор и дипломат. Не зря я его уговорил выдвинуть свою кандидатуру на выборах почти полвека тому назад.

- Дед, ты как всегда! – сказал он, как только дверь плотно закрылась, - Что у нас стряслось? Мы же договорились обсудить все важное на Совете.

- До Совета ещё дожить нужно! И мне, и тебе, и Ордену! – сделал я паузу, давая ему обдумать. Просто так я паники никогда не подымал, - Сейчас внизу под охраной, в состоянии погруженного ступора, сидит один из парней, которых ты мне направил в помощь в последнюю вылазку.

- И с какого перепуга ты его в ступор погрузил? Ну вот, только ты мог провернуть такое в стенах Гнезда.

- У него при расспросах включилась программа самоуничтожения. Чтобы сохранить ему жизнь, пришлось его вырубить.

- Стоп! Какая программа? Мы такими не пользуемся! Расспросах? Чего ты вдруг его расспрашивал? Вы же только-только в лесу больше двух недель провели, не наговорились? – он смотрел мне прямо в глаза, силясь просверлить дыру в моей беспокойной голове. – Давай по порядку!

- Другое дело! По порядку было так. – и я рассказал ему кратко, но отмечая важные детали, мои действия начиная с разговора с Найей. Он слушал крайне внимательно, с возрастающим беспокойством. Отвлекся лишь раз, вызвав Капитана внутренней Гвардии Гнезда. Я же говорил – толковый мужик.

- Ты уверен, что это Энди организовал? – спросил он меня в тишине после некоторой паузы. – Вы же друзья давным-давно.

- Я пока не могу быть уверен. Все указывает на него. Но даже если это не он, то точно кто-то из мастеров, и минимум двое. Организовать все мог и один, а вот организовывая подставить кого-то другого – нужны ресурсы более, чем одного. Один не справится.

- Час от часу не легче! Ты не против, если к нам присоединится командир Гвардии? Он преданный служака. И ты хоть с ним почти не пересекался, я готов за него поручиться.

- Давай! Тут в любом случае нужно действовать сообща. Не известно сколько может быть таких подпольных личных учеников, и где сейчас они служат. А на сколько я помню, внутреннюю гвардию проверяют «слиянием» регулярно.

Пока вводили в курс дела Капитана, решили немедленно отправить в архивы учебной части с проверкой скучающего Карла. Инструкции ему были выданы, пару помощников заряжены, легенда придумана. Капитан, отрабатывая список оперативных мероприятий, предложил установить слежку за Мастером Менталистом. Но как? На то он и мастер. Любое регулярно направленное внимание срисует влёт. Предложения множились как грибы на старом пне, но все отметались по той же причине.

А что? Если нельзя наладить скрытое наблюдение, то, может, вывернуть ситуацию как варежку и поместить его в место, где наблюдение обязательно? Тюремный блок не вариант, да и не удержать его там. А вот больничный – очень даже вариант. В этом что-то есть! Стали коллективно искать причину. И Дюк вспомнил, реально толковый парень! С пол года назад, наши врачи в лаборатории нашли и выделили занятный вирус, вызывающий все признаки воспаления надпочечников, без реального поражения. Нашли, споро выделили антидот и сдали в архив. Передавался он через жидкости тела. Эта информация шла на стол через него, как Капитана, только Главе, без огласки. Если Энди заразить, место ему в инфекционной палате с круглосуточным уходом. Когда серьёзные нарушения пищеварения и далеко не отойти от туалета, шанс обнаружения дополнительного наблюдения ничтожно малы.

А как затащить его в больничный блок, я уже придумал! В самом блоке как раз проходит практику одна из оперативниц Дюка, ей и была поручена диверсия.

Глава 15. Дед (на карнизе).

- Энди привет! Бросай все свои дела. Мне нужно тебе показать пару пацанят, которых я в Гнездо привел в этот раз. Да ты их видел. Один длинный, другой хромой. Буквально, через пару дней, Рубу уже выпишут, а Мик от него и шагу не отходит. Операция прошла успешно, Руба больше не хромает. Их с руками оторвут другие Мастера к себе на курсы. Так что у тебя есть возможность получить пару отличных рекрутов, если я за тебя замолвлю словечко. Мальчишки мне доверяют. Пойдём! Шурик у меня про них уже спрашивал. Ему очень они глянулись, как оперативники.

Все таки приятно иметь репутацию сумасброда. Можно человека от дел оторвать, с бухты-барахты, и никто ничего не заподозрит.

В лазарете все было как всегда. Дежурная медсестра грозилась уколами выздоравливающей и потому изнывающей от скуки малышне, послушники постарше были заняты уборкой, Мик и Руба, сидя на одной кровати, играли в камушки.

- Деда! – почти в унисон взвизгнули они и пулей понеслись ко мне. Руба и правда не хромал, как раньше. Легкое похрамывание еще было, но связкам и мышцам ещё предстояло восстановиться, да и голове ещё предстояло привыкнуть доверять теперь здоровой ноге. Пацанята повисли на мне, как две обезьяны, оглашая коридоры счастливыми воплями, что не могло не вызвать недовольство дежурного персонала. Да вот только наличие аж двух Мастеров, не позволило им сделать замечание. Когда я закружил мальцов волчком, Энди пришлось отшатнуться, и он налетел спиной на вжавшуюся в стену маленькую медсестру с подносом. Грохота и беспорядка добавилось настолько, что к нам вышел сам Главный врач. Детей я поставил, извинился, попросил пройти в его кабинет для разговора.

Там мы спокойно поговорили с мальчишками, Энди заглянул каждому в глаза, проводя сканирование, и мы ушли, попросив прощения за доставленное беспокойство. Больше ничего не произошло. Я даже заволновался. Что ещё придумать для того, чтобы план удался? Энди тоже засобирался, мальчишки толковые, только по его профилю слабые, так что «спасибо, я пошёл, дела». Как только он ушёл, я рванул к Главе, разрабатывать новый план.

В кабинете уже сидел Капитан, что было плохим сигналом.

- Мастер Демьян, Капитан. Есть ещё идеи? – обратился я к ним.

- Что ты имеешь ввиду? У нас снова что-то стряслось? – спросил он, глядя на Капитана.

- Мне ничего не известно ни о каких происшествиях. После доклада об успешном заражении Мастера Энди штаммом К28, больше докладов не поступало. – доложил он.

- Успешным? – у меня от сердца отлегло, - Как? Когда вы успели? – плюхнувшись в кресло напротив, спросил я.

- Ну, если даже Мастер Сильвестр, знающий об операции, ничего не заметил, значит есть надежда, что Мастер Энди тоже не обратил внимания. – тоном довольного кота, пробасил Дюк.

В это время секретарь сообщил, что Мастер Карл просит принять. Глава кивнул: «Зови!»

- Дорогой Карл, - поприветствовал его Глава, - неужто вам не удалось договориться с сотрудниками учебной части?

- Глава Совета Ордена, ваше поручение выполнено. – напыщенный как индюк, Карл обозначил поклон.

- Что же вы медлите, уважаемый? – поддерживая игру, вторил Глава.

- Мы не одни, Мастер Глава. Я не уверен, что могу озвучить при этих людях результаты моих поисков.

- Карл, да вы не стойте, присаживайтесь к столу и рассказывайте. Этим людям я полностью доверяю.

- Как прикажете, Мастер Глава. – он присел на самый краешек кресла, прямой как палка, стал распутывать завязку на папке. Долго, демонстративно долго.

Если сделать сухой остаток, убрав пафос, этот книжный червь знал свою работу на отлично. Самое сложное было выявить схему работы и обнаружить её бумажный след. После, достаточно было сориентировать работников, что искать и на что конкретно обращать внимание, как результаты появились почти сразу. Было выявлено двадцать три подпольных наставничества. Семь из них в разные периоды более тридцати лет назад, а остальные за последние шесть лет. Мы стали изучать список и личные дела послушников.

Кто бы это ни организовал, работать он умел. Сколько мы не бились, а связи между ними найти никак не могли. Связь несомненно существовала, но в бумагах это никак не отражалось. Спасибо Карлу. Если бы не его бумажный гений, у нас не было бы и списка.

Необходимо было придумать как, эту теплую компанию, сплавить до Совета из Гнезда. Что с ними делать, потом будем решать. И снова целый ворох предложений, имеющих меньше ценности, чем время затраченное на их озвучивание. В какой-то момент даже склонились к мысли, что если не найдётся решение, придется раскрыть карты и арестовать их по подозрению в измене. Допустить, чтобы две дюжины подготовленных специалистов оставались на свободе во время проведения Совета, было самоубийственно. Пока мозги плавились от попыток придумать что-то, мои руки жили своей жизнью. Я выудил из карманов содержимое и строил из них фигурки на столе. Среди всякой всячины, была махонькая разряженная батарейка, найденная в пультовой древних. Она была скользкая и все время падала с камушка, куда я пытался её пристроить. Пока Демьян, раздраженно у меня не спросил:

- Дед! Ну как ребенок, право! Что это у тебя там? Старая батарейка, что-ли? – и меня осенило! Батарейка – мальчишки – непоседы – побег – поисковая операция!

- Уважаемый Глава! Вы просто гений! – Демьян даже опешил и посмотрел на дверь, как бы прикидывая, успеет ли он в неё проскользнуть.

- Дед, ты это… Загадками не говори! - взмолился он. И я рассказал свой план. Конечно, детали ещё нужно было проработать, но все выглядело очень жизненно. Не то чтобы из Гнезда сбегали каждый четверг, но и пара случаев в истории Ордена все же были. За сбежавшими, а это всегда были только прибывшие послушники, отправляли поисковые отряды. Это было не из-за каких-то мифических принципов или орденских тайн. Просто Орден был большой семьей, а в семье своих не бросают. Даже, если человек едва только присоединился и по разным причинам передумал, он уже был наш. Послушники, прожившие в ордене больше трех месяцев, уже не сбегали, никогда. Случай со Странником, старшим послушником и членом Совета Ордена, был абсолютным исключением, только подтверждающим правило.

На следующий день, якобы перед выпиской, я зашёл за Рубой и Миком, чтобы они повидались с Найей. Сколько же было восторженных воплей! В моих покоях стоял невиданный гвалт. Сначала, все их внимание заняла Найя. Она даже осмотрела послеоперационные шрамы и была впечатлена мастерством хирурга. А уж сколько было радости и объятий – не передать. Ребята действительно почувствовали себя одной семьей после пережитых вместе невзгод. Потом, настало время для осмотра моей берлоги. А посмотреть, без ложной скромности, было на что. Для меня главной ценностью были книги, те что не пошли в библиотеку Ордена, а мальчишки, в первую очередь, кинулись к оружию, висевшему на стенах. Потом, настало время приборов и мини станков. Они, конечно, обратили внимание на знакомую им статуэтку Матери Земли, стоящую на почетном месте, но только потому, что сами присутствовали при её находке, но остальные безделушки, развешанные по стенам, как память, их не интересовали вовсе. После третьего круга восхищений, я усадил их за стол поесть и завел разговор:

- На сколько я вижу, в Гнезде вам нравится. - чем спровоцировал новый шквал восторгов, - Просто, Руба уже, считай, выздоровел и вам нужно выбрать, хотите вы остаться в Ордене и учиться, не за страх, а за совесть, или можете пойти и жить в деревню, хоть бы туда, где остались жить близняшки и Миря.

- Мы об этом думали. – вдруг, очень серьёзно ответил Руба. – в деревне, конечно, хорошо, привольно, сытно, люди добрые. И мы бы обязательно остались там. Раньше. Когда мы не видели твоего Гнезда, Деда. Нам, конечно, боязно от того, что не знаем, осилим мы тут ваши науки или нет. Но мы очень хотим попробовать! А Мик добавил:

- Я хочу учиться наукам вашим, хочу, когда вырасту, людям помогать, как ты! – и мальчишки ухватились за меня, будто боясь, что их прогонят.

- Тогда решено! С этого момента вы младшие послушники Ордена! – когда восторги стихли, я усадил их за стол, и обратился к ним официальным тоном: - Младший послушник Руба, младший послушник Мик. У меня к вам будет особенное задание, порученное вам самим Главой Совета Ордена. – И я рассказал им то, что им необходимо было знать.

Ночью, перед выпиской, им нужно максимально незаметно покинуть больничный блок. В третьем повороте направо их будет ждать оперативник внутренней стражи. Он должен их спросить: «вы что, до утра гулять собрались?», на что нужно было ответить: «В хорошей компании, можно гулять и дольше». Если вдруг в том коридоре никого нет, или будет не парень в зеленой сутане, или он скажет, что угодно другое, а не специальную фразу – то вы возвращаетесь в кровать и пробуете позже. Если же все правильно, то вы идете с этим парнем, назвавшим пароль, и слушаете его как меня. Делаете все, что он говорит. Задание вам поручается очень ответственное. От него зависит много жизней людей.

В комнате повисла тишина. Как-то очень сразу, детство мальчишек улетучилось, а его место заняли два пока не больших, но взрослых мужичка, готовых драться за свой путь в жизни.

- Простите ребята, что мне приходится вас в это впутывать, я бы очень хотел продлить ваше детство как можно дольше.

- Деда, - прервал молчание Мик – а это нужно Главе Ордена или тебе? – вот это поворот! Я, наверное, вас недооценил.

- Это нужно мне и очень многим людям, не считая Главы Совета. Я вам обязательно все расскажу, когда сам разберусь. – после моих слов Мик, расслабившись, кивнул, мол хорошо. - Ещё одно мне нужно вам сказать. Для всех в Ордене, кроме меня, Найи, Главы, Капитана стражи и вашего сопровождающего вы – беглецы, имейте это ввиду и ведите себя соответственно. В любой операции бывает момент неожиданности и импровизации, поэтому после “побега”, столкнувшись с любым другим человеком, ведите себя как беглецы. После того как все закончится, о вашей роли обязательно расскажут всем, но сейчас нужно сделать как я прошу. – они переглянулись и Руба сказал:

- Надо, так надо. Учеба подождет. – и, подумав, добавил – А что такое импровизация?

- Импровизация, - ответил я стараясь не улыбаться, - это когда ты поступаешь без подготовки и тренировки согласно обстановке.

- Аааа! Так у нас вся жизнь, эта ваша… импровизация! – сказал Руба. И только теперь все засмеялись.

Пора было расходиться. Мы с Найей проводили ребят в больничное крыло, где и узнали, что Мастер Энди угодил в инфекционную палату. Ему совсем не хорошо, но врачи сейчас пытаются понять, что с ним. Я даже немножко поскандалил, для вида, с дежурной медсестрой, требуя провести меня немедленно к нему. Естественно, ничего не добился. Инфекционисты у нас были особой кастой. Из-за серьезной скученности, опасность распространения любой инфекции, как лесного пожара, была крайне велика. Поэтому их было принято слушать беспрекословно. Да и отбирались они так, что фанатичная преданность делу не позволяла им пользоваться своим положением во вред Ордену. Все что оставалось делать, это сделать озабочено-расстроенный вид и проводить Найю отдыхать. Сам я побежал к Главе узнать последние новости и утрясти последние детали нашего плана.

Все было готово. Все роли расписаны, исполнители заряжены, ключевые фигуры взяты под наблюдение. И наступил момент, будто я снова стою на краю того карниза и готовлюсь прыгнуть вниз. Вниз, в обжигающие волны смертельно опасного моря, и тебя пугает не только головокружительная высота, но и сама возможность не выплыть. Но данное сгоряча слово невозможно нарушить, и ты толкаешь себя вперёд, отбрасывая спасительное бездействие, и летишь вниз на встречу чему угодно, потому что «я так решил»! В этот раз я поступал совершенно осознанно и обдуманно. Но чувство, будто я снова стою на том карнизе, было очень реальным. Пожалуй, начнем!

Глава 16. Руба.

Самым сложным из всего, что нам предстояло сделать, оказалось не уснуть. И как я не старался, но в итоге Мику пришлось меня растолкать, когда дежурная медсестра вышла по своим делам. Мы споро соорудили под покрывалами подобие спящих и прокрались из больничного блока. Снаружи никто не сторожил, поэтому, мы отсчитали три поворота и увидели человека в зеленой сутане и плаще. Дальше пошло все, как говорил Дед. Обменялись условными фразами, он сказал идти за ним и не отставать. Ох, и большое же у них Гнездо! От количества поворотов и переходов уже кружилась голова, ну теперь хоть стало понятно направление. Мы шли вниз. Часто коридоры и переходы были крайне пыльными и полными паутины, а может здесь очень давно никто не ходил. Или мы шли там, где никто не ходил. Очень хотелось задать хоть один маленький вопросик, но наш суровый провожатый ещё в первом же повороте прижал меня к стене, зажав мне рот, и предупредил, что если ещё хоть кто-то откроет рот до того как он разрешит, то он в этот рот затолкнет свою старую портянку. И чуть погодя добавил, что у него приказ доставить нас в определенное место, но в приказе ничего не сказано о нашем комфорте, так что он подумывает завернуть нас в старый ковёр. Но даже молча идти было интересно, пока не стало совсем скучно. Коридоры приелись, гобелены на стенах слились сплошным пятном, количество поворотов и лестниц вообще не поддавалось описанию и, когда я уже почти пожалел, что ввязался в это дело, коридор превратился в тупик. Это что-то новенькое. Если бы не страх, оказаться с грязной портянкой во рту, я бы обязательно съязвил, а так, мы с Миком, переглянувшись, смотрели как наш мучитель ощупывает стену, будто не верит, что она реальная. Вдруг что-то резко щелкнуло, и стена, перегораживающая проход, начала отворяться наружу. Резкий странный запах и шум одновременно ворвались в открывающуюся дверь. Шум был знаком. Когда мы подъезжали к Гнезду, так шумело море по словам Деда. Неужели?!

Ночь была светлая. Редкие тучи только подчеркивали красоту вокруг, а молодой месяц сиял, почти нестерпимо, после мрака подземелий. Перед нами раскинулось что-то тёмное, подвижное, громадное, живое. Я бывал раньше на дальнем озере и видел волны, но эти не укладывались в голове. Месяц оставлял на пугающей бушующей бесконечности длинную подсвеченную дорожку и от этого становилось ещё страшнее.

Нас с Миком потащили за руку в сторону от моря, чему мы вовсе не противились. Когда под ногами перестали скрипеть песок и камни, наш провожатый остановился.

- Вы сейчас совсем недолго побудете одни, - сказал он нам, прижав наши уши, почти к своему рту, - мне нужно убрать следы от двери. Лучше сидите тихо. Я сейчас вернусь. – и растаял в темноте.

- А если он нас здесь бросил? – спросил Мик, почти мне на ухо.

- Я верю Деду! – тоже на ухо, ответил я ему, - А Дед сказал этого парня слушаться, как его самого. В конце концов, мы сами из любой передряги выберемся, потому Дед нам и поручил это задание. Он в нас верит.

- Это точно. Мы и сами не промах. – прошептал Мик, - Но со взрослым как-то спокойнее. Лучше бы он вернулся.

Как раз в этот момент, наш провожатый заслонил собой Месяц, и мы его увидели. Напряжение спало, хотелось запеть. Так же как раньше, он склонился к нам и сказал:

- Вы хорошо держитесь. Сейчас немного дам вам передохнуть и пойдем дальше. Давайте знакомиться - я Сим. Вы, значит, Руба и Мик. Самое время задать вопросы, которые у вас накопились.

Странно, но из того вороха вопросов, что крутились у нас в головах пока мы шли, оказывается, ничего не осталось. Теперь все казалось совершенно не важным и глупым.

- Я смотрю теперь вопросов нет? – сказал Сим через время, - Вот вам первый урок! Ищите ответы на вопросы сами. Смотрите по сторонам, запоминайте, делайте выводы, думайте. Ведь ответы, которые вам дадут другие люди, особенно незнакомые, могут быть неправдой.

- Один вопрос у меня все таки есть. – не сдавался я,- Почему в некоторых коридорах было так грязно? У вас людей не хватает везде убираться?

- Давай подумаем вместе, - серьезно ответил Сим, - У нас ведь тайное задание, Дед вам об этом говорил. Значит я вас вел какими дорогами?

- Тайными? – выдохнул Мик.

- Именно! Тайными переходами, которые знает только внутренняя стража Гнезда и пользуется только для тайных дел. – Мы замерли пораженные тем, что мы не просто побывали в тайном Гнезде тайного Ордена, но даже ходили тайными путями, которые не все знают в самом Ордене, выполняя тайное задание. Количество тайн запредельное! – А какая же это будет тайна, если в тайных переходах будут делать уборку послушники? Поняли? А теперь я вам расскажу, что делаем дальше. Сейчас мы идем в одну деревушку на южном перевале. Там живет ушедший на покой капитан Внутренней Гвардии. Думаю, он нас пустит пересидеть у него погоню. Если что-то пойдёт не так, вы вдвоём уходите в лес, оттуда пробираетесь в одну из деревень за лесом. Когда все закончится, вас найдут люди из Ордена, и вы вернетесь к нам учиться.

- А ты кто в Гвардии? Какое у тебя звание? – спросил Мик.

- Я - Лейтенант. Начальник гвардии – Капитан, у него в подчинении 5 лейтенантов, у нас в подчинении есть сержанты, а им подчиняются гвардейцы. Сам Капитан подчиняется только Главе Совета Ордена. – Мы замолчали, обдумывая. Раз к нам приставили целого Лейтенанта, то приключений у нас будет немало. Дед слов на ветер не бросает. – Ну! Чего приуныли, бойцы? Сейчас расскажу правила передвижения и выдвигаемся.

Он показал, и заставил запомнить знаки руками, типа: остановки, внимание, лежать, направление… Строго настрого запретил шуметь и ломать ветки по дороге. Приказал следить внимательно, куда мы ступаем. И всегда выбирать место посуше и потверже, чтобы оставлять минимум следов. Если вдруг кто-то из нас оступится и оставит глубокий след на земле, ему нужно было об этом сказать. Лучше потерять минуту, чтобы замаскировать след, чем привести за собой погоню. Он ещё что-то говорил, но я уже и не помню. А ещё он добавил, что если мы не сможем идти, он нас понесет. Нет уж! Как-нибудь сами, ножками.

Чудное это было путешествие. Сим, первые дни, шел не быстро, часто делал привалы, рано останавливался на ночлег. Может он нас жалел, а может проверял наши способности к переходам. И никогда не упускал случая нас научить. Только наука у него была особенная. Стоило ему завидеть что-то полезное, он обязательно нам об этом рассказывал. Что это, как этим пользоваться, что из этого самое полезное. А завидев то же растение, о котором он уже рассказывал, обязательно спрашивал нас о том, что мы запомнили. Причём как-то хитро умудрялся выуживать из нашей памяти даже то, что мы считали, что не слышали. Он называл это метод асо, асоциа, асоциаций. Где он таких слов понабрался, хотя понятно где. В Гнезде!

Ещё бы эти уроки были только про растения, но он учил нас пользоваться и всем, что мы находили под ногами. Различать камушки, глину, тип песка. А начиная с четвертого дня нашего путешествия, он стал учить нас драться. Зарядку он вообще делал каждый день, сразу как проснется и перед ужином, а наши кривые попытки его копировать, очень аккуратно поддерживал. А тут такое. Причём это была совершенно необычная драка. С одной стороны, он нам показывал как на теле находить особо болючие точки, с другой – показывал, чем и как в такую точку сподручнее попасть. Мик по началу очень не хотел такой дракой заниматься. Говорил, что так не честно, что лучше в бою погибнуть, чем бесчестно биться. Даже не представляю откуда он понабрался такой глупости. Вечерами Сим с нами подолгу беседовал, и с Миком в особенности. Объяснил ему, наконец, что если здоровый бугай нападает на ребенка, то это бесчестно. Что если два противника договариваются об орудии на поединок, то это честно. А когда поединок не честный, честно или нет применять нечестные приёмы – честно. Закончил тем, что он учил нас сражаться не с детьми, а со взрослыми. Чтобы любой бесчестный гад мог получить достойный отпор, даже от ребенка. Хорошо, что ногу в Гнезде мне вылечили. Теперь, скоро, я кому угодно смогу трепку задать.

Странные понятия Мика, разожгли мое любопытство. Мы, до клетки, никогда раньше не виделись. А там, как-то, сразу сдружились. Теперь, после всего пережитого, он мне был как брат. Настало время выяснить откуда он и как попал со мной в клетку. Как-то вечером, пока мы готовили ужин, я попытался его разговорить. А как разговорить лучшего друга? Рассказать о себе.

- Мой папка был дровосеком. – сказал я глядя в огонь костра, облизывающий закопченный котелок. – Мы часто так с ним сидели одни в лесу. Мамка моя родами умерла, я ее вовсе не помню. А вот папка у меня самый лучший. Никогда меня без вины не дубасил. – Мик, как статуя, сидел глядя в огонь и слушал меня очень внимательно. – А ты бы видел, как он умел дерево завалить и разделать. Никто так не умел. Мужики частенько с нами в лес напрашивались, кому на стол бревнышко нужно, кому венец в избе обновить. Так, пока они весь день с одним деревом намучаются, папка успевал десяток свалить и от ветвей очистить. Жаль, я мал был, не успел он меня всем ухваткам своим научить. Но кое что я, конечно, освоил и запомнил. Как и то запомнил, что когда Витас с нами в лес напросился, а сам в лесу на стоянке сивухи ужрался и с утра старую березу на родителя моего уложил. Так даже «бойся» не крикнул, собака. Так папку и проткнуло прямо в спину, да ещё по голове стволом приложило. Он даже не пикнул, как преставился. И помню хорошо, как эта мразота Витас в ногах у меня валялся, чтобы я в деревне не говорил, как все было, а он меня обещал к себе в дом взять, кормить и поить по-царски, в люди вывести. Да только стоило помощнику пристава в деревне появиться, как сдал меня ему как вора. Так я в клетке с тобой и оказался.

Долгое тягучее молчание прервал Сим, тоже слушавший мой рассказ и строгавший длинную ложку. Попробовав результат своих трудов на вкус, перемешав суп в котелке и сняв его с огня, дал команду: «Налетай». Долгое время было не до разговоров. Варево было горячим и острым. Наш проводник был любителем пряностей, которые таскал с собой в особом мешочке. К такой еде было очень сложно привыкнуть, и, по началу, мы даже отказывались есть, но выбор между голодным переходом и сытым был очевиден. Пришлось есть, что дают, запивая водой из фляги, тем более, что пахло всегда просто здорово. Уже через пару дней мы почти не ощущали остроты приправ.

Симу, наверняка, тоже было интересно, потому он в наш разговор не вмешивался, хотя мог бы, как обычно, начать нас расспрашивать о том, кто что необычного видел сегодня, какие растения мы запомнили, чем они полезны, и как их можно использовать. Долго стояла тишина, только костер потрескивал. Мик безотрывно смотрел на пламя и в его глазах, казалось, тоже горел огонь.

- Моего папу тоже убили. Только не дерево, а люди. Люди барона Бишека. – Мы молчали, ждали продолжения, понимая, что Мику невероятно трудно вспоминать об этом, хотя и необходимо. – Наше поместье стояло высоко на горе. Вокруг была деревня, люди возделывали виноград, собирали урожай с полей, хорошо жили, не смотря на то, что горная земля была скудной. Мой папа, маркиз Де Клод, вместе с другими работал на земле, когда было нужда, стучал молотом в кузне, ухаживал за животными, чинил упряжь. Не смотря на то, что он был их сеньором, люди в деревне его любили и уважали. Мама ухаживала за домом и моими братьями и сестрой. Нас было пятеро. Я самый старший, потом Матильда, Рене, Густав и Пепин. Как-то к нам приехал обоз от барона за податью. Приказчик напился и стал приставать к девкам. Рене, на беду, был рядом и, как сын сеньора, потребовал прекратить непотребство. Здоровенный детина влепил пятилетнему Рене такую затрещину, что он упал уже мертвый. Селяне ударили в набат. Первый прибежал мой отец и проткнул приказчика шпагой. Остальных забили деревенские, озверевшие от горя потери любимого всеми Рене. Горе было огромным, но нужно было решать проблему с бароном. Отец, кое-как, собрал вдвое больше необходимого в обоз, сгрузили тела убитых баронских людей на одну из телег и они поехали на поклон. Долго от него не было вестей. Люди говорили, что барон чествует моего отца, за такое богатое подношение. Однажды утром деревня запылала со всех сторон одновременно. И сквозь пламя стали проскакивать воины в рогатых шлемах. Они рычали, как звери, и убивали, как звери. Им было все равно, кто перед ними: мужчина или старик, женщина или ребенок. Те дома, где пытались оказывать хоть какое-то сопротивление, поджигали. Остальных, даже упавших на колени и сдавшихся, убивали. Я был в это время на дальнем винограднике. Без отца кому-то нужно было ухаживать за лозой. Я все видел. Видел, как убили моих братьев и сестру, видел убийство мамы. Если бы не старый оруженосец моего отца, я бы был рядом с ними. Он удержал меня. Связанного, он, старый и хромой, унес от дома по холмам миль на десять. И когда, наконец, упал, он меня развязал и, благословив, умер. Все это время он нес меня с арбалетным болтом в боку. У меня не осталось дома, не осталось родных, осталось только желание отомстить. Я хорошо знал родной край, знал куда идти в баронский замок. К тому моменту, как я добрел до города, я ничем не отличался от десятков таких же бродяг. Я жил там воруя, клянча милостыню, когда получалось, чем-то подрабатывал. Я выяснил, что раз в месяц барон ходит на мессу в костел и после нее всегда раздает милостыню. К этому дню готовились все жители города, ведь можно получить пару монет, если повезет. Я тоже готовился. Справил себе добротный нож, придумал план, отработал удар, изучил улицу, по которой он ходит в костел, выбрал лучшее место. Все испортил Серый. Какой-то серый, невзрачный человек, шедший поодаль барона, быстро подошел ко мне, выкрутил руку с ножом и коротко бросил: «Взять!» Так мы и оказались с тобой в одной клетке. Но я вырасту, выучусь и обязательно отомщу. Ещё бы найти тех зверей, что мою маму… и остальных.

Мы молчали. Что тут скажешь. Из князи, да в грязи. И хоть Мик был урожденным Маркизом, мне его было очень жалко. Маму я свою совсем не знал, а его – прям на глазах… как моего папаню. Да и, вроде, человек он был хороший, сам трудился, люди его любили.

- Мик. Теперь я буду твоим братом! Правильно ты сказал. Вырастем, выучимся, и отомстим всем гадам. И за твоих родных и Витасу, чтоб ему пусто было. – Мик повернулся ко мне и мы крепко обнялись. – А зовут то тебя как?

- Микаэль Мануэль маркиз Де Клод к вашим услугам, - он протянул мне руку.

- А меня Руба, от рубака, лесоруб значиться, - улыбнувшись пожал я ему руку, и мы рассмеялись.

Глава 17. Дед

Давненько в Гнезде не было такого переполоха. Новость об исчезновении Рубы и Мика, как верховой пожар, пронеслась по Ордену. Сначала «решили», что они где-то заблудились. Вся горная гряда была как дырявый сыр, в котором не понятно чего было больше: сыра или дыр. В добавок ко всему, эти «дырки» были соединены огромным количеством переходов, как обычных, так и секретных. Заблудиться и затаиться было где. Так что мелкой гребенкой прочесывался весь комплекс, особенно те помещения, куда редко заглядывали. То, что в это время оперативники внутренней гвардии уделяли особое внимание схронам, где можно было незаметно накопить оружие для мятежа, никому не докладывалось. Ведь мальчишки могли спрятаться где угодно. К вечеру почти все помещения были осмотрены, и «стало ясно», что ребята как-то сумели ускользнуть. В «авральном порядке и дикой спешке» были сформированы поисковые группы. То, что в них попали все выявленные личные ученики Энди вперемешку с бойцами внутренней гвардии, не вызвало подозрений. В каждую группу вошли 7 человек. Две боевые тройки и один контролер. Зоны поиска определены, задача поставлена, связь оговорена. В добрый путь. Я отправился в лечебный блок к Энди. Возможности таких встреч были предусмотрены в инфекционном блоке, если пациент был в состоянии.

Сквозь стекло на меня смотрел Энди, вернее то, что от него осталось после нескольких дней жуткого поноса и отсутствия желания есть. Наверняка, мои чувства отразились на лице, и Энди грустно ухмыльнулся.

- Что, Дед, бывало и хуже? Ума не приложу почему вдруг надпочечники? В начале думали вирусная природа и потому держали здесь. Теперь говорят, что надпочечники, и все равно держат здесь. «Организм очень ослаблен, велика вероятность подхватить инфекцию,» - передразнил он кого-то из врачей.

- Ты не переживай. К Совету они обещали поставить тебя на ноги. Так что присутствовать будешь. – успокоил его я.

- Я не хотел просто присутствовать, я хотел тебе помочь, два активных голоса гораздо лучше чем один. Да и подготовить и провести групповое Слияние разумов лучше меня никто не сможет. – «Ах, вон оно что! Ты, наверняка, заготовил для Слияния несколько поганых сюрпризов» - подумал я, а вслух сказал:

- Ты выздоравливай! Слияние, если вообще до него дойдёт, провести могу и я, и сам Глава. Мы, конечно, сделаем это не так виртуозно, но сделаем. Все всё смогут увидеть, как своими глазами.

- Всё равно обидно. Дурацкая болезнь, дурацкие лекарства от которых у меня туман в голове. Причем просил поменять лекарства, но для моего случая, других нет. Вот и выходит: или с туалета не слазить, или лекарства не пить. А ты знаешь я, не считая остальных прелестей, так устал от поноса - просто сил нет. - Очень хорошо.Ему в лекарства добавляли легкие седативные. Уж очень не простой он человек, полный сюрпризов. – А что вообще в Гнезде творится?

- Ты представляешь? Мальчишки, которых мы с тобой приходили смотреть, пустились в бега!

- Да ладно! – встрепенулся он, - Твои же найдёныши никогда не сбегали, раньше. Или что? «Акела промахнулся?» - спросил он, скользнув по мне злым взглядом. Седативные работали сильнее, чем он подозревал. Контроль Мастера Менталиста, по всей видимости, давал трещину. Я же, сделал вид, что ничего не заметил.

- Ну ты сам знаешь, дружище, «и на старуху, бывает проруха»! Уж что им не понравилось, или напугал кто? И ведь я им не раз говорил, что если хотите, найдем вам место в деревнях. Да, видно, натура такая, неуёмная. Они и в дороге от нас сбегали, пока в лесу не оголодали совсем и обратно не пришли. А сейчас, со здоровыми ногами, приключений хлебнуть захотелось. Казалось нормальные ребята. – я напустил на себя расстроенный вид.

- И что? Ты ещё скажи, что Глава объявил их поиск и отправил группу? – саркастически усмехнулся Энди.

- Ну что ты? Мы же своих не бросаем! А тут мало того, что дети, так ещё и ушедшие втихую из Гнезда. Собрали и отправили четыре группы. Их нужно найти как минимум для того, чтобы понять причину их побега, да и выяснить способ побега тоже не мешает. Это же дыра в безопасности.

- Ну да. Ну да. Дед, ты же не на собрании. Хотя все! Хватит об этом. У меня голова совсем не соображает. Несу всякую чушь. – поняв что наговорил лишнего, Энди попытался отыграть ситуацию назад. – Ты не бери в голову. Меня к Совету обещают вылечить. А пока придется тебе самому отдуваться.

Мы довольно радушно попрощались, и вызванная колокольчиком медсестра проводила его отдыхать. На душе у меня скребли кошки. Столько лет дружбы даром не проходят. Часть меня отказывалась верить в то, что организатором заговора был Энди. С другой стороны, все больше кусочков мозаики укладывались на свои места, заполняя пробелы, и сомнений оставалось все меньше. Ничего, недалек тот день, когда нужно будет поговорить открыто и по душам. А пока, необходимо встретиться с Главой Демьяном и обсудить дальнейшие действия.

- Мастер Искатель, Глава готов вас принять! - напыщенно провозгласил секретарь Демьяна, продержавший меня в приёмной чуть ли не полчаса. Он, наверное, на меня обижается за то, что я обычно перешагиваю через него, как через деревянную колоду, когда мне действительно некогда. Сейчас же мне кровь из носу было необходимо подумать, так почему бы не подумать в удобном кресле приемной, подлечив израненное эго такого ценного специалиста.

- Благодарю, послушник Антуан. – сказал я вежливо и посмотрел на него с улыбкой. Странно, наверное улыбку нужно тоже тренировать, потому что у секретаря сразу же нашлось важное дело, под столом.

Демьян, судя по всему, если и спал, то не больше чем пару часов за последние двое суток. Хотя, глаза у него были полны довольных искорок. Мои худшие предположения сейчас обретут жизнь?

- Да, Дед, подкинул ты нам задачку. Хотя и достаточно вовремя. Смотри. Оперативники Гвардии нашли четыре схрона с оружием и взрывчаткой. Причём, защищены они все были ещё и ментальной матрицей безразличия, что полностью устраняло возможность их вскрытия случайным человеком. Не мне тебе объяснять, что такую защиту поставить не каждому Мастеру под силу. Часть оружия изъята напрямую со склада, мы проверили. По маркировке, оно все списано, как безвозвратно утерянное при проведении операций в «поле». Часть, имеет крайне специфическое предназначение и происхождение. Это инструменты клана убийц с краёв далеко на востоке. Ты в них не специалист, но наверняка знаешь. – я кивнул. - Ребята на самом деле были очень серьезные. До появления Странника, именно они были последним аргументом в спорах сеньоров, по любым причинам не желающим начинать войну. Странник их отучил соваться в эту часть континента, жестоко расправляясь с конкурентами. – Взрывчатка, несомненно, наша, но! Она, как будто, никогда не была произведена. Проверка от добычи и доставки сырья, до списывания расходников – ничего не дала. Даже Карл не смог отыскать никаких следов. Это крайне серьёзно. Мы не можем с полной уверенностью утверждать, что нашли все и выявили всех сообщников Энди. В любом случае, масштаб впечатляет. Я засадил Карла изучать архивы, нам нужен ещё след. Я нутром чую, что мы что-то упускаем. Слушай. А не можем мы воспользоваться твоим самородком? – я насторожился, - Имею ввиду способности Найи видеть энергетическую оболочку. Посадим её где-то на центральном перекрестке и пусть смотрит. Или даже лучше. Устроим ей, как новенькой, обзорную экскурсию по Гнезду, будто для знакомства, будто это ты попросил. И пусть смотрит внимательно. В провожатые дадим какую-нибудь стажерку Гвардии, посмышленее. А всех подозрительных на карандаш и в разработку.

- Это будет бросаться в глаза. Мы же так, обычно, не делаем! – уже понимая перспективы этого предложения, я пытался для себя найти причину не втягивать девчонку в наши игры.

- Так я же говорю. Скажем, что это твоя просьба. Ну решит кто-то, что у тебя любимица появилась – «седина в бороду…» - устало подмигнув мне, он улыбнулся, - или ты за свою репутацию переживаешь? Так ты бы лучше переживал о том, что о тебе говорят работники пера и чернил. Они же скоро от тебя шарахаться будут, как черт от ладана. Ты бы сбавил обороты.

- Я же белый и пушистый. – возмутился я, смеясь, - вот, буквально, только что помирился с твоим секретарём. Целых полчаса в приемной сидел и даже двери не вынес, ни разу.

- С твоим уровнем дипломатии, я подозреваю, что эти полчаса мой секретарь провел прячась под столом, – вот тут мы ржали уже в голос, накопившееся напряжение давало о себе знать.

- А с чего ты взял, - отсмеявшись я сделал последнюю попытку не впутывать Найю в наши сложности, – что против её способности видеть ауру, у наших заговорщиков не припасен какой-то фортель такую способность обмануть?

- Дед, ну хватит из себя наседку строить, тебе не идет. Со временем, такой способ обмана обязательно появится. Но сейчас-то эта способность почти уникальна. Не могут же они быть подготовленными ко всем угрозам, даже гипотетическим. Это попахивает всемогуществом, а на кой ляд им тогда власть над Орденом? Это не логично.

- Тогда стоит попробовать. Вариант, с ознакомительной прогулкой по Гнезду, вполне себе ничего. А на разговоры мне всегда было начхать.

Найя, ещё два дня ходила по Гнезду, знакомилась с его обитателями. Подозрения у неё вызвали всего 3 человека. Ученый химик, один из помощников в арсенале и невзрачный писарь, из главного архива. Тут же оперативники Гвардии стали «рыть землю носом», пытаясь найти любые странности, связанные с этими людьми. Ещё, в разговоре со мной, девчуха сказала, что в одном из коридоров есть странное место. Давай проверим.

Место было совершенно обычное. Не центральный проход, но и не из тех, куда нога послушника забредает раз в неделю. Хорошо, что вокруг есть парочка обходных путей. Гвардейцы оцепили проходы, можно было спокойно поработать. Визуально – полный ноль замаскированных пустот. Можно попробовать обратиться к Земле. Странное ощущение было, обратившись к стихии здесь. Я был не под, не над, я был в самой стихии, погруженный, как муха в янтарь. Сама величина горы надо мной давила и размазывала. Бороться с этим не хватило бы никаких сил, поэтому я просто взял и «отпустил себя» - оказался от своего «я». Растворился в толще камня, изъеденного червоточинами переходов, погрузился ещё ниже, к самому основанию, где глыба песчаника покоилась на гранитном основании, уходящем далеко под морское дно. Я был и не был одновременно. Время практически остановилось, и все внешнее казалось мелочным и несущественным. Скользнул ещё глубже. Повеяло безмерной безусловной любовью ко всему сущему, воссоздавая мою самость заново. Земля Матушка любила всех своих детей. На волне этой любви, я смог снова подняться высоко, до самой горы из песчаника и почуял в ее недрах свое тело. Оно находилось как раз над длинной пустотой, несущей в себе поток силы. Почти подо мной, под полом, стояло нечто, что медленно таяло, приближая время разрушения. Ничего точнее почувствовать не получалось. Нужно было возвращаться.

Гвардейский лейтенант, руководивший отрядом, был рядом, ждал распоряжений.

- Лейтенант, здесь рядом есть технический тоннель с питающими кабелями? – спросил я наудачу.

- Дед, он непосредственно под тобой. Здесь как раз проходит основная ветка, питающая большую половину Гнезда.

- А как туда попасть? Мне необходимо осмотреть именно этот отрезок кабелей.

- Вход для обслуживания не должен быть далеко, лучше бы проконсультироваться с кем-то из энергетиков, но пока его доставят… Давай я тебя провожу.

Вход и вправду оказался в ближайшей кладовке для инвентаря. Свободный доступ в нее и отсутствие какого либо контроля не радовало, хорошо хоть сам люк был на замке. Хотя… Даже беглый осмотр выявил характерные царапины от отмычек. Раз такое дело, нам воспользоваться таким же инструментом сам бог велел.

Замок щёлкнул, и я протиснулся в тоннель. Да…, бывало и хуже. Тем более, что один из гвардейцев подсказал, что для передвижения по узкому тоннелю, в котором большую часть места занимали силовые кабели, закрепленные к его потолку, использовали доску на колёсах. Такая нашлась тут же в кладовке. И я достаточно шустро заскользил под ворохом кабелей. Фонарик у меня был, сложностей я не видел.

Наверное, это был проблеск интуиции. В десятке метров от входа мне вдруг пришло в голову, что нужно смотреть куда я еду, а не просто скользить под кабелями лежа на спине. И я перевернулся, чтобы мне было видно пространство впереди. Как я не пропустил блик от растяжки в переплетении проводов, я тоже не знаю - удача. Тонкая стальная нить была натянута поперек тоннеля. Даже обползти её не задев не было никакой возможности. Примитивно, надежно, смертельно. Нить тянулась к натяжному взрывателю, воткнутому в несколько брикетов взрывчатки. Что ж, система знакома, но осторожность тоже не помешает. Обилие кабелей вокруг не позволяло воспользоваться сверхчувствительным восприятием, поэтому работаем по-старинке. Набор инструментов с собой есть всегда. Проверяем, нет ли других сюрпризов и дополнительных растяжек – нет, пока все стандартно. Перекусываем нить, подъезжаем по миллиметру к самой бомбе. Ага! Есть сюрприз. На бомбе есть ещё таймер. Растяжка была лишь дополнительной страховкой от внезапной проверки. А вот это ещё интереснее. Таймер выставлен на время проведения Совета.

Перед глазами картина: Совет в самом разгаре, идет Слияние, руководимое Энди, все участники впадают в ступор, происходит взрыв, обесточена большая половина Гнезда, начинается паника и её некому обуздать, все ключевые фигуры устранены, вооруженные группы справляются с деморализованной Внутренней Гвардией и некоторыми инициативными, из тех, кто пытается организовать отпор, переворот завершен!

Вполне рабочий расклад. Желал бы я захватить контроль над защищенной базой противника - действовал бы сходным образом. Но ведь это противника! Сердце предательски кольнуло. В Гнезде не было людей, которые не обязаны Ордену всем. Большинство, без преувеличения, обязаны жизнью! Мы здесь все всегда жили одной семьёй. Хотя, случай со Странником и показывал, что в семье не без урода.

И я снова очень ярко осознал, что Орден необходимо менять. Если оставить все, как есть, спасение в этот раз не устранит сам корень проблемы. Очень скоро такие заговоры посыпятся на нас, как зерно из худого мешка. Мы стали слишком могущественны для задачи, которая раньше была ведущей. Воспользоваться этим могуществом было слишком сильным соблазном, без грандиозной цели впереди, которой посвящена каждая минута жизни, каждого, кто захотел надеть на себя орденскую сутану. Восстановление планеты – задача воистину великая, а стихийная магия в таком деле всего лишь проводник и инструмент.

А вообще шикарно я устроился «на подумать». Надомной не только мощные кабеля, разряд которых может испепелить любого, но и бомба, способная обрушить несколько этажей тоннелей. А я думаю. Как маленький, право.

Вполне профессиональная работа, наша диверсионная школа, наши же компоненты, схема. Проверить на наличие дополнительных секреток – их нет. Можно отсоединять взрыватель и убрать эту гадость отсюда.

Назад пришлось выбираться ногами вперёд. Я не кот и развернуться в таком узком тоннеле - без вариантов. Ну, да ладно. Я не суеверный. Нужно было видеть лицо лейтенанта, когда я ему вместо руки, протянул бомбу. Одно дело с такими работать в классе, редко кому поручалось воспользоваться ими в «поле», а другое – вот так, в обычном коридоре Гнезда, взять её из протянутых рук, вместе с взрывателем. В первую очередь он убрал взрыватель подальше, молодец, потом, тщательно осмотрел брикеты на наличие дополнительных скрытых взрывателей. И только потом передал их сержанту.

- Дед! С тобой не соскучишься! Ты зачем к ней сам полез? – начал он мне выговаривать от избытка чувств.

- Лейтенант Дуглас, ррразговорчики! – осадил я его, - Мне там что, нужно было дать ей возможность взорваться, только чтобы ты не волновался? То-то! Отправить бомбу в лабораторию на исследование! Распорядитесь поставить на уши всех энергетиков, приставив к ним оперативников разбирающихся в разминировании. Строго настрого приказать проверить все объекты энергетической структуры Гнезда. Имейте ввиду, что бомба была оборудована растяжкой, поэтому следить за возможными ловушками. Выполнять!

Лейтенант прижал ладонь к груди и ринулся исполнять поручение. Вот так-то лучше. Дисциплина и субординация – штуки стоящие, когда вокруг много людей. Пора было проверить, что интересного нарыли оперативники на найденышей Найи.

А ничего, абсолютно ничего интересного для нас, они не смогли отыскать. Придётся мне подключаться. Ну вот как тут усидеть на месте? Бедный Демьян. Как же ему сложно в кабинете усидеть, наверное.

Решили, что в первую очередь, нужно сделать обыски в личных кельях послушников, попавших под подозрение. Начать нужно было с помощника в арсенале, потом к химику, а архивариус на закуску.

Когда я добрался в келью к оружейнику, там уже по сути закончили оперативники Гвардии. Келья была небольшая, вещей почти не было, искать, по сути, негде. Отсутствие приложения их молодого энтузиазма, заставляло их ходить кругами, пересматривать в десятый раз одни и те же бумаги, ощупывать матрас, простукивать стены, пол и даже потолок. Ничего! Я уточнил у сержанта закончили ли они, если так, то давайте на выход, а сержанту можно остаться.

И снова на меня обрушилась вся масса горы. И снова было сложно отстраниться от своего «я», не пытаясь вырваться из под циклопического веса. Хорошо, что я это уже переживал ранее и знал, как с этим справляться, что никак не облегчало задачу, просто теперь я знал, как это можно пережить.

«Так. Что у нас здесь?» - за кроватью в камне чувствовалась пустота. Идеальная маскировка под технологический дефект, будто в этом месте соскочила фреза камнерезной машины, хитрый запор, но не для меня. Как же иногда бывает скучно долго жить. Такая прекрасная маскировка, и такая бездарная запорная система. «Ладно. Стоп. А если жахнет?» - всплыла в голове мысль. Дверцу открывал медленно, по миллиметру, и вот: снова растяжка. Теперь я, кажется, знаю, кто минировал кабели питания. Не желая рисковать в поисках того, как отсоединить растяжку, я просто её перерезал и, так же тихонько, открыл дверь. Больше сюрпризов не наблюдалось.

Сержант стоял у стены, завороженно глядя на мои манипуляции. Стрелянный воробей. Даже тени желания свинтить подальше у него я не заметил. Пора бы ему в лейтенанты.

В тайнике, кроме бомбы, способной убить открывшего, ничего не было. Ну, а как же. Все и так уже стояло на своих местах, оборудованное запалами и часовыми механизмами. То, что бомба на кабелях не одна, я был уверен. Главное, что начали искать и теперь точно найдем! Пора было наведаться к химику.

А привольно у нас живется ученым. Две комнаты с любовью обставлены затейливой мебелью, стол уставленный колбами, ретортами, горелка имеется. Над ним шкаф с огромным количеством ящичков, в которых масса реактивов и целая коллекция минералов. Был и письменный стол с мини-библиотекой по химии. Куча исписанных формулами листов и аккуратная тетрадь исписанная на три четверти мелким почерком – научная работа. Молодёжь шуршала уже достаточно долго, но пока ничего, вызывающего подозрений. Нужно бы толкового химика сюда, вдруг мы просмотрели что-то важное по научной части. Ну, да ладно. Пора было мне убедиться, что в келье нет сюрпризов.

Черновики и рукописи вынесли на экспертизу в техотдел Гвардии. Сержант, даже если бы я его выгонял, остался. Пора было просканировать келью. Короткая, уже почти привычная, борьба, и я начал чувствовать породу вокруг. Просматривая уже в третий раз каждый уголок, пол, стены, я наконец поймал себя на мысли, что не могу поверить в то, что тайника здесь нет. Чуйка твердила, что просто обязан быть, а его не было. Отпустив стихию, я ещё какое-то время сидел, пытаясь понять, что я упускаю и, ничего не придумав, решил отрабатывать все места, куда у подозреваемого был доступ.

Сержант, наблюдавший мои потуги со стороны, кажется, зауважал меня даже сильнее, когда я удрученно сообщил, что в келье нет тайника. Странно. Не скажу что в Ордене я не был избалован уважением, но мне кажется, что только что, снова родилась очередная легенда про Деда.

Ну, да ладно. Все потом. Работа сама себя не сделает. Химическую лабораторию я хорошо знал. Сам, бывало, экспериментировал в поисках составов для работы в «поле». Чтобы не привлекать излишнего внимания решили сначала дать мне просканировать все, до чего смогу дотянуться, а потом, по результатам, запускать оперативников.

Снова Земля не показала никаких скрытых пустот. Хитрый жук! Уверенность, что в лаборатории есть двойное дно крепла, но понимания, того, как это обнаружить, не было. Разбираться досконально, делая анализы всех документов и реактивов, просто нет времени. Мало того, что это парализует работу всех ученых, так ещё и займет недели. Должен быть другой способ, ну, кроме полевых методов дознания и ментального проникновения в тонко настроенные умы творцов от науки. Нужно отвлечься. А не пойти ли нам поесть, пока творцы доработают? Сержант с оперативниками, как и я, пропустили время обеда, мотаясь по Гнезду, но в трапезной всегда было, что поесть. Гнездо жило вовсе не по железным правилам монастырей Единого. Целесообразность в Ордене была важнее устоев. У нас было множество людей, для которых график и расписание были понятием гипотетическим. Внутренняя Гвардия с гордостью могла возглавить такой список.

Глава 18. Дед (новые сложности).

Пока бойцы наворачивали по второй порции наваристого супа, я бесцельно бродил взглядом по залу. Основной наплыв послушников давно закончился, и дежурные заканчивали уборку. Последним штрихом была дезинфекция столов. Один из парней нес ведерко с раствором и веничком разбрызгивал его по столам. За ним шла девчушка, споро натирая столы чистой тряпкой. И меня снова «пробило»! Вода передает информацию о любом объекте, можно войти в контакт с водой в ёмкости, а потом пока контакт сохраняется, разбрызгать её. Я получу быстро информацию обо всем, куда она попадет. Нужно попробовать. Только не везде сразу разбрызгать. Я просто не смогу сразу обработать такое количество информации.

Когда идея родилась, я еле дождался пока ребята закончат обед. Наверное, если бы не было нужды дождаться ещё и закрытия лаборатории, я бы сразу рванул экспериментировать. А так - ждем. Многолетняя привычка питаться по времени, но и использовать каждую минуту отдыха: и парни почти синхронно закончили стучать ложками за пару минут до конца отведенного времени. Сложили тарелки, отнесли на мойку, пора.

Старший лаборант ещё заканчивал свои дела, когда мы зашли. Товарищ был опытный. «Надо, так надо. Смотрите, что хотите. Аккуратно с реактивами.» - и ушёл.

В первую очередь изъяли документы с рабочего стола нашего подозреваемого. Один из парней рванул с ними к специалисту, который просматривал бумаги, изъятые у химика в келье, а я приступил к своим делам. Набрал воды в чистую банку, приготовил веничек, вымыл руки. Коснулся воды и позвал её, как тогда берегу реки. Удивительно легко почувствовал отклик. Вода была почти без примесей, ограничена маленьким объемом. Она будто сама проявляла любопытство. Что ж, я тоже сгораю от любопытства. Взял веничек и наткнулся на проблему. Вода в банке стала твердой, как лёд. Как же я забыл. Вода, объединенная в единую информационную матрицу, твердеет. Попытка «договориться» с водой, чтобы снова стала жидкой, ни к чему не привела. Тогда я попытался снизить до минимума свой с ней контакт, и это сработало. Ощущение было, что я балансирую на канате, и это было самое сложное. Вода была не жидкая, а как ряженка, но для моих целей пойдет.

Я ходил, как во сне, по лаборатории, обрызгивая реактивы и сырье, пытаясь не порвать паутинку контакта и считывая информацию о том, на что попадали капельки воды. Стали попадаться несоответствия маркировки и содержимого, и я откладывал эти ёмкости и пакеты в сторону. Не знаю, как долго это продолжалось, я совершенно перестал воспринимать время, но когда закончил второй круг по лаборатории, решил, что пора заканчивать и прервал контакт с водой. Удивительно, но усталости совершенно не ощущалось, разве что легкая расфокусировка внимания. На столе была целая гора препаратов и ингредиентов, даже с первого взгляда, связанных с синтезом взрывчатки. А вот что с ними было не так, ещё предстояло выяснить. На первый взгляд, все было правильно. Сверили количество с журналом учета, и тоже все сошлось. Недостачи не было. Тогда стали проверять состав. Один из парней очень хорошо разбирался в прикладной химии и стал мне помогать. Сюрпризы пошли косяком. Ни одно из отложенных мной веществ не соответствовало маркировке. Их элементарно подменили на визуально похожие. Интересно, что в журнале учета, последними кто имел к ним доступ, были совсем разные люди. Даже здесь не было документальных доказательств. Против нас работал реально умный и дальновидный враг. Ничего, невозможно нигде не проколоться. По крайней мере, мы нашли их способ производства взрывчатки. Нужные ингредиенты просто подменяли и недостачи не было. Может, мы сможем что-то найти в изъятых бумагах.

Специалистом, который разбирал бумаги подозреваемого химика, был Артур, один их личных учеников Демьяна. Парень служил в гвардии, но, будучи талантливым химиком, часто проводил свои исследования в их маленькой лаборатории. Единственная с ним проблема – он чересчур увлекался. Приходилось регулярно возвращать его «с небес на землю», когда он увлекался очередной гениальной идеей из записей. Не без нашей помощи, уже через час, бумаги были разобраны на категории. Записи чисто научных исследований, причём Артур уверял что решения были совершенно гениальные, бытовые бумаги и была какая-то категория которую он характеризовал как «бред».

Решили, для ускорения процесса, что наукой займется он сам, бытовые отдали Карлу, а бред по моей части. Причём, когда я спросил «а почему бред?», Артур ответил, что по виду это химические формулы и уравнения, да только они не имеют никакого смысла. Это просто набор химических символов в совершенно хаотичном порядке. Ну что же! Дураком он точно не был, а значит необходимо найти в них смысл.

На первый взгляд, хаос, все-же имел некоторые закономерности. Иногда, один элемент выполнял работу, имея некоторую валентность, иногда несколько элементов, в совершенно невозможных соединениях, обладая разной валентностью, выполняли работу с выделением тепла, но без синтеза новых соединений.

А если!!! Если это не формулы? Если Купрум, Кобальт, Аргентум… не химические элементы, а люди. Вернее их позывные. Тогда читаем: Натрий и Купрум берут валентность у Лантала и отдают её энергии. Как бы это можно было понять? Да нормально! Два агента получают взрывчатку у третьего и устанавливают её на кабеля и электрогенераторы. И, глядя на половину тетради, исписанной мелким почерком такими вот краткими описаниями акций, мне стало плохо. Как же глубоко предательство проникло в мою семью? Сознание отказывалось верить. Взяв себя в руки, я объяснил принцип «чтения» Карлу, почему-то я был уверен, что он точно теперь расшифрует каждую акцию, и отправился к Демьяну. Я даже не стал обращать внимания на потрясение, вызванное моим рассказом. Присутствующие смотрели на меня с разной степенью ступора и восхищения. Нужно было решать, что дальше делать. Мы вскрыли грандиозный нарыв. Пора было определяться, какое лечение будем использовать. Как же больно!

Посеревшим, постаревшим, осунувшимся, даже слегка пришибленным выглядел Глава Совета Ордена после моего рассказа, а ведь всего десяток минут назад он спрашивал меня о том, почему я выгляжу также. Какое-то время мы молчали. Слишком сложно было обсуждать то, что сейчас обсуждать необходимо. Смертельная опухоль появилась в организме Ордена и как можно скорее необходимо было определяться со способом лечения, ибо нам грозила смерть. Но на это не было душевных сил. Разум отказывался понимать, как ещё вчера такой крепкий и цветущий организм вдруг предал. Как теперь себя заставить взять и вонзить в себя нож, чтобы вырезать и выбросить часть себя? Нет нелюбимых частей себя. Они все тебе важны, ценны, необходимы, функциональны, любимы. Даже, если раньше ты об этом не задумывался, ты вдруг понимаешь это предельно ясно и четко. Или можно попробовать лечить по-другому. Можно использовать лекарства, способные повлиять на опухоль. Но лекарства разнесутся по всему организму, и как это скажется на всех его элементах, никто не возьмется предугадать. А голова продолжает долбить вопросом “почему я? почему это произошло со мной?”, не давая думать и анализировать спокойно и беспристрастно. Какое, к лешему, беспристрастно, если одна твоя половина отказывается верить, а другая рыдает. Молодым всегда кажется, что старикам легко принимать решения, что они опытные, уже много решений принимали и каждое следующее решение принять проще предыдущего. Черта с два! Решения учишься принимать, когда больше нет того, на кого переложить ответственность. Когда ты, и только ты, на острие проблемы и ни свернуть, ни отложить, ни позвать кого-то, кто все решит. И никогда серьезные решения не даются легко! Всегда мучительно сложно сделать выбор, и тысячекратно сложнее, если от твоего выбора зависят жизни других людей, а не просто твоя собственная.

Мы смотрели друг на друга и в глазах Демьяна я видел немой укор: “как ты мог меня впутать в такое?” Нужно что-то решать.

- Давай допустим худший вариант. – сказал я – Мы сейчас решим перебить всех предателей. И будем абсолютно правы, ведь нельзя оставлять в живых таких опасных людей. Иначе мы гарантированно получим три десятка Странников и войну. А ты готов быть убийцей своих братьев, пусть и потерявшихся?

- Дед, вот только на жалость не дави! – раздраженно махнув на меня рукой, Демьян. – Я Глава Совета Ордена, по твоей милости, к стати. Я просто обязан думать не про судьбу предателей, а про судьбу остальных семи сотен. Про их безопасность, про их будущее, думать о достижении цели, ради которой Орден создавался. Выпустив их в мир, мы породим монстра, с которым вряд-ли справимся.

- А кто сказал, что мы их выпустим в мир? Да. И в камерах их тоже бесполезно держать, я знаю. Сбегут. Ты пойми. Подавляющее большинство из них просто жертвы. С ними кто-то очень неслабо поработал. Я уверен, что им можно помочь разобраться. А вот кукловод там один, может два. Вот их не переделаешь, но я вовсе не предлагаю их убивать.

- Дед, а ты сейчас не пытаешься найти способ уберечь от приговора старого друга?

- Пытаюсь. – грустно усмехнулся я – первое убийство, за преступления перед Орденом, станет всего лишь первым. И, однажды, свернув на эту дорогу, уже не выбраться. А насколько проще будет убивать чужих, если мы решимся убивать своих, не мне тебе рассказывать.

Глава сидел, понурив голову, в состоянии крайней задумчивости довольно долго. Я не торопил.

- То есть, ты предлагаешь после Совета их всех задержать, накачать седативным и работать с ними по одному, с соблюдением особых мер безопасности, выводя из медикаментозного ступора? – вот молодец Демьян, нечего добавить! Уловил мою, даже невысказанную мысль, - Если с одним работа не заладится, меняем и пробуем снова, пока не появится надежный алгоритм воздействия. Надежда и четкая цель сотворила чудо даже с его внешностью. Он расправил плечи, скинув десятки лет, а во взгляде появился стальной огонь. Передо мной снова сидел Глава возможно самой могущественной структуры в мире.

Он вызвал к себе Капитана Гвардии и дал ему подробные инструкции, что, как и с кем нужно делать. Архивариуса-ренегата перепоручили Карлу. Уж он-то из него вытащит всё, до последней запятой. А нам нужно было подготовится к Совету. Правление в Ордене было не единоличным, а Глава был не более, чем первым среди равных.

Глава 19. Дед (Совет).

Двенадцать Мастеров собрались в зале Совета. Круглый стол, одинаковые стулья вокруг, у стен разбросаны высокие столы с закусками и напитками. Совет, бывало, затягивался, а то и проходил в несколько этапов, между которыми необходимо было подкрепиться, даже просто для разрядки возникающей напряженности, при обсуждении особо острых вопросов. Мастер Визуализации тоже присутствовал, но все знали, что Энди прибыл на Совет прямо с больничного блока и ещё неважно себя чувствует.

Обстановка дружески-деловая, мы никогда не культивировали пафос и красивые позы, ради самих поз. Вступительные доклады о делах в Ордене мы слушали внимательно, ведь часто не знали всего, чем занимаются каждый из Мастеров. Мне предстояло завершить серию докладов, ведь это именно по моей просьбе Совет был созван. Я рассказал о последней вылазке, её результатах, подробно остановился на Страннике, его методах работы, сильных и слабых сторонах, описал финальный поединок. Мастера, даже уже знакомые с этой историей, слушали с неподдельным интересом, ведь всегда рассказ звучит по-новому, раскрывая важные детали. Ответив на несколько уточняющих вопросов, я закончил отчет кратким описанием пути, после моего выздоровления. Подождав, пока схлынет оживление, после моего описания находки бункера Древних, я сказал:

- Но это ещё не все! В этом путешествии я приобрел нечто совершенно особенное. – Мастер Единоборств вскинулся и добавил:

- Слышали мы, Дед, про древнюю статуэтку, что ты в корнях дерева нашёл. Мог бы сюда принести, похвастаться.

- Статуэтка матери вовсе не главное сокровище, что я обрел в походе. – зашумевшие, было, Мастера притихли, с интересом ожидая продолжения. – Самая старшая девочка из спасенных детей является носителем уникальных навыков, часть которых она передала мне в походе. – Мастера не сводили с меня взгляд. – Она научила меня основам стихийной магии! – реакция, как и ожидалась была крайне скептической, и только моя репутация человека, никогда не спекулирующего на теме, удерживала их интерес. - Она еще ребенок, и сама далеко неполно владеет нужным умением, но мне достаточно было базовых принципов, ею изложенных, помноженных на менталистику, и я смог понять и постичь азы, из которых может быть построена такая необходимая Ордену система взаимодействия с окружающим миром. И да, возможность осуществлять оперирование реальностью не тратя свой внутренний резерв - одно из преимуществ этого искусства.

Заговорили почти все разом. Ключевой момент, интересующий всех, можно сформулировать такой фразой: «Какие у тебя доказательства?»

- Братья, я понимаю ваш скепсис. Уже испытав на себе воздействие некоторых стихий я сам долго не мог поверить. Снова повторюсь. Я стал осваивать только самые базовые моменты, по сути не более, чем исследовать фундамент. – Тогда поступило предложение продемонстрировать хоть что-то, чтобы разговор был более предметным. Ну что ж. Надо - так надо. Я встал и принес на стол кувшин воды и пару стаканов. Налил воду понемногу в стаканы дал попробовать сидящим рядом, а потом «позвал» воду в кувшине. Она, естественно, стала твердой. Визуально вода никак не поменялась, но когда я попытался долить воды в стаканы, ничего не вышло. Разговоры стихли. Не разрывая связи с водой в кувшине, я его перевернул вверх дном и поставил на столе, - Братья, это всего лишь побочный эффект, возникающий тогда, когда воду объединяет единая информационная матрица – она твердеет. Я могу объединить память воды с той, что налита в стаканы. – и по очереди перевернул оба стакана, естественно вода в них тоже стала твердой. – не рискну делать тоже самое с водой выпитой для пробы Мастерами Дунканом и Виктором. Теперь смотрите, я прерываю контакт. – вода моментально плюхнулась вниз и растеклась по столу, стекая на пол. Пришлось прерваться и вымакивать полотенцами разлитое. Кто-то спросил могу ли я собрать воду обратно, ведь это форменное безобразие. Мастера захихикали как дети, значит явного отторжения нет. Уже хорошо.

- Братья. Чтобы убрать все недомолвки, и моими глазами увидеть, как все происходит, я предлагаю использовать Коллективное Слияние. Смешки и разговоры моментально пропали, а воцарившаяся тишина была редким для Совета явлением.

- Братья, - раздался голос Демьяна, - я поддерживаю предложение Мастера Искателя. Информация, которую в этот раз ему удалось добыть, крайне важна для Ордена. Нам необходимо в кратчайшие сроки овладеть азами этой науки, а потом заняться её развитием. Или у вас всех есть свободные две-три недели, чтобы мы вместе пошли в лес, на учебу? Вижу, что нет. У всех у нас масса обязанностей и интересов, проектов и разработок требующих нашего непосредственного участия. Потому, я не вижу причин для отказа от Коллективного Слияния.

Некоторое время Мастера переговаривались тихими голосами, и тут вдруг по одному стали поднимать правую руку, показывая всем раскрытую ладонь, в знак согласия. Даже Энди поднял. Глава удовлетворенно кивнул и сказал:

- Благодарю, братья. Единогласно. Только хочу заметить. Мастер Менталист прибыл к нам прямо из больничного блока, где он проходит лечение. Врачи предупредили меня, что лекарства, которые он принимает, могут провоцировать спутанность сознания. Поэтому, не смотря на его несомненный талант и опыт, я настаиваю на отказе его участия в Слиянии, до полного выздоровления. – и до того, как он разразился возмущениями, - Кто согласен? – и Совет был согласен.

Не буду описывать как проходит Слияние. Никогда не знаешь, к кому в руки могут попасть мои записи. Для человека далекого от ментальных практик, будет выглядеть как бред, для менталиста все и так понятно. Опишу результат, сначала внешний.

Энди остался в зале, дождался пока мы нырнем в Слияние, станем беспомощны в реальном мире и схватил нож со стола. Гвардия была наготове. В тот момент, как он метнулся с ножом ко мне, появились оперативники и скрутили его. За несколько секунд, он смог взять в себя в руки и, даже находясь под седативными, смог подчинить себе сознание сразу двух парней. Если бы такая возможность не проговаривалась, ох и натворили бы они лиха, но укол уже был наготове и сильнейший менталист Ордена отрубился. Парни, которые попали под раздачу, ещё пару недель после этого мучились головными болями. Странное дело Слияние. Мы, все что происходило, наблюдали со стороны, просто констатируя факт. В Слиянии ведь важно то, что происходит внутри. А что внутри?

Коллективное Слияние не простая вещь. Дать двум разумам найти нужную конфигурацию соприкосновения не просто, а когда вас одиннадцать! Пока шел процесс сонастройки, мы с Демьяном, подсунули остальным цепочку событий о расследовании, идущем в Ордене. В совокупности с действиями Энди, эта информация чуть не привела к возникновению где-то там на поверхности эмоционального шторма такой силы, что едва налаженный контакт разумов чуть не разорвался. Мы, по ходу дела, оценивали реакцию каждого из Мастеров и с лёгким сердцем убедились, что предателей среди нас нет. Воспринимаемая в целом картина заговора в Слиянии была ещё ужаснее. Мы с Демьяном вдруг с абсолютной четкостью осознали деталь, ранее от нас ускользавшую. Из всей ситуации со Странником явно торчали уши тайного ученичества у Энди. А то, что Карл не обнаружил связи, не его вина. Он изучал личные дела действующих членов Ордена, а дело Странника было в особом отделении. Боб однозначно уже не был членом Ордена, но и был жив. До этого случая членство в Ордене всегда было пожизненным.

Когда спокойствие в Слиянии снова окончательно взяло верх, я распахнул свою книгу воспоминаний с момента подготовки вызволения детей. Совет прожил, вместе со мной все мои действия, поступки, мысли, побуждения. Теперь каждый знал все, что знал я, и мог оценить как Странника, так и меня, выработать методы противодействия, когда придет время.

Дальше органично пошла информация о моём выздоровлении. Проживая заново с братьями тот период моей жизни, я снова осознал то, на что раньше не было времени обратить внимание. Найя не просто готовила и поила меня и всех детей отварами, а она договаривалась с Водой, Землёй, Солнцем о нашем здоровье и благополучном пути. Этим и объясняется та невероятная скорость моего выздоровления и скорость, с которой измученные дети крепли на глазах. Какое же невероятное терпение проявила эта девочка, разглядев что-то в незнакомце и поделившись с ним самым ценным, что у нее было. Странно было осознавать, переживая все заново, ведь то, что я считал своими успехами тренированного разума, изначально были её просьбами к стихиям мне довериться. Без усилий маленькой Хранительницы, я бы ещё долго напрягался, пытаясь нащупать крупицы первого контакта. Мастера, проживая вместе со мной мои уроки, проникались потрясенным трепетом к удивительной мощи сил и бездне Одухотворённого мира, неосознаваемого прежде.

Когда Слияние было завершено, одиннадцать Мастеров ещё долго сидели не двигаясь, приводя мысли в порядок, успокаивая эмоции, которыми все это время бурлили тела, распределяли первоочередные задачи. Тонко уловив момент, когда могли уже начаться разговоры, Глава сказал:

- Мастер Искатель. Сложно перечесть твои находки, обогатившие Орден знаниями, технологиями, ценностями, методиками, и заслугам твоим нет числа. Эта находка стоит особняком, ибо нельзя сравнить важность элементов декора и главную опору, на которой будет держаться сам дом. От лица Совета Ордена благодарю тебя не только за находку будущей новой опоры Ордена, но и за спасение Ордена в настоящем. Только благодаря твоей зацепке мы начали расследование, выявившее болезнь, способную нас убить, и смогли ее изолировать. Ещё предстоит много работы по искоренению этой заразы, но у нас теперь есть шанс не просто излечиться, но и стать сильнее.

Тут, самый шебутной, Мастер Техник дал команду: “Братья Мастера. Мастеру Деду - троекратное Ура!”

После последовавшего дружеского сабантуя, на котором братья обменивались мнениями, планами, восторгами, наступило время обсудить и скоординировать совместные действия по нейтрализации последствий предательства, и, собственно, то, ради чего мы все вместе собрались – выработать совместное решение о судьбе Боба.

Как же всё, до боли, знакомо. Зачем идти на риск противостояния, зачем высказывать и доказывать своё мнение, зачем, в конце концов, для себя делать усилие и принимать решение? Рядом есть кто-то, кто возьмет на себя ответственность и примет решение – значит проблема решена. «Старшие товарищи» уже приготовили готовое решение, почему бы с ним не согласиться. Не важно, насколько человек образован, талантлив, умён, великодушен. Человеческая природа! Он всегда постарается уйти от принятия сложного решения, если есть возможность соскочить.

Совет проголосовал единогласно по решению проблемы с заговорщиками, предложенной Демьяном, и так же за организацию попытки пленения Странника под моим руководством и участием. Единственная поправка была в том, что Мастер Вероятностей из академического интереса попросил включить его в группу.

После официального завершения Совета, Мастера ещё долго не расходились, с интересом беседуя о самых разных вещах, а я поспешил к Энди. Мне хотелось с ним поговорить, посмотреть ему в глаза, понять что я сделал не так, чем вызвал такую лютую ненависть.

Глава 20. Дед ("карантин").

Бывший Мастер Менталист Ордена был в особом тюремном блоке, оборудованном после истории со Странником. Методы противодействия побегу были усилены многократно и похожие камеры ещё срочно дооборудовались для приема новых «гостей». Кушетка с креплениями для рук, ног, головы, талии, подключенная медицинская система, бессознательное тело. Дежурный врач сказал что он ещё часа три будет в отключке, но как только начнёт приходить в себя, приборы это зафиксируют и подымут тревогу. Я тоже решил поспать здесь же, на кушетке в дежурке. Денёк выдался непростой.

- Дед, заключенный приходит в себя! – сказал дежурный врач, и я моментально проснулся.

- Как его состояние? Он на седативном? – спросил я всматриваясь в безмятежное лицо Энди сквозь стекло.

- Седативного не капали, боялись передозировки. Сейчас можно начинать терапию. Приборы показывают что он в сознании, но после предыдущего препарата, может быть спутанность сознания и дезориентация.

- Немедленно начать ввод седативного, вы не знаете с кем имеете дело! – приказал я.

Вместе с врачом мы зашли в камеру, и он начал осмотр приборов и ремней, сковывающих лежащего. Я же всматривался в лицо человека, которого я многие десятки лет считал своим другом. Что могло так на него повлиять, что он решился на такое? Что я сделал не так?

Вдруг, боковым зрением, я улавливаю, что врач пытается расстегнуть ремни, сковывающие руку лежащего.

- Доктор! Что вы делаете? – выкрикнул я.

- Мастер, вы же приказали начать седативную терапию, вот я и освобождаю руку для укола. – ответил врач, продолжая терзать крепления ремня.

Не до конца понимая что происходит, я оттолкнул его от Энди, но тот, мягким разворотом погасив толчок, попытался всадить в меня иглу шприца, все же базовые навыки боя мы даем всем послушникам. Опыт! Моё тело отреагировало быстрее сознания. Смещение от вектора атаки, перехват руки перетекающий в блокировку, и несколько толчков в активные точки: парализующая, вырубающая и снятие паралича.

Полсекунды, и бедолага отдыхает на полу в нелепой позе. И тут вдруг на меня рухнула скала. По крайней мере, мне так показалось. Сокрущающей мощи ментальная атака! Внешние круги защиты проломлены, будто бумажные. Одновременно с атакой напролом началось внушение паники, ужаса и безнадёги. Организм, предательски, дрогнул, разгоняя адреналин по венам. Дыхание сперло, что тоже не добавляло радости. Мир обрушился на меня и осознание этого, напомнило сражение с Землей в толще подземелья. Мелькнула мысль, что уж лучшее мне быть погребенным землей, чем сдаться гаду, и я открылся Земле. И она пришла! С простотой и эффективностью тапка, размазывающего муху. Чужое воздействие ушло, я чувствовал себя не лучше той размазанной мухи, но я был жив и в здравом уме.

В камеру ввалились пара дежурных конвойных, помогли мне встать. Меня, практически, вытащили из камеры, но я успел заметить, что Энди без сознания, и у него идёт кровь носом. Подскочившая медсестра начала меня было осматривать, но я сумел выдавить из себя, что шприц на полу нужно уколоть в капельницу Энди. Сам же, пока шла возня с капельницей и вырубленным врачом, быстро привел себя в порядок, зачерпнув совсем немножко от сил бушевавших в недрах Земли. Срочно необходимо учитья, а у меня снова нет времени даже разобраться. Ну, да ладно – не до жиру, быть бы живу. В который раз повезло. А мне на сегодня, судя по всему, хватит. «Наобщался» с другом до одури – едва ноги унес. С другой стороны, не будь меня рядом, Энди уже бы разгуливал по Гнезду с непредсказуемыми последствиями. Жесткий инструктаж дежурной смены медиков и охранников, а теперь можно и к себе, поспать.

Не успел проснуться, Найя передала приказ срочно явиться к Главе. Раз приказа будить не было, то можно сделать зарядку, проведать Энди, а потом к Демьяну. Раз ему так срочно, то пусть тогда и кормит.

В тюремном блоке было без перемен. Энди был без сознания. Желание некоторых экспериментаторов на время прекратить капать седативное пришлось снова жестко осадить. Врач, попавший под воздействие Энди, пришел в себя, но с дикой мигренью. Это сильнее моих распоряжений удерживало лекарей от желания помочь заключенному. Ну, и то хлеб.

Дежурная фраза секретаря Главы Ордена буквально застряла у него в горле, только от взгляда в мои глаза, и я шагнул в кабинет.

- Наконец-то соизволил пожаловать. Я же передал, что срочно ко мне как проснешься.

- Демьян не пыли. – мы были одни и я мог позволить себе общение без официоза, - Тебе наверняка доложили, что произошло вчера с Энди.

- Доложили, поэтому ты мне и нужен срочно.

- Было бы срочно, ты бы меня велел разбудить. И не надо мне рассказывать про уважение к моим сединам.

- Старый ты лис! – мы усмехнулись.

- Давай, вываливай. Что там такого “срочного”? И попроси, пусть мне поесть принесут. Со вчерашнего дня без маковой росинки.

Пока он отдавал распоряжения, я оглядел взглядом бумаги на столе у Главы. Судя по формам, это были донесения от поисковых групп, занимающихся поиском мальчишек.

- Ну и когда начнут возвращаться поисковые отряды? – спросил я его по возвращении.

- Ты знаешь, Дед, я иногда думаю, а что бы было, будь у тебя хоть чуточку тщеславия и минимальная жажда власти? Как давно ты бы уже правил империей?

- Если бы дабы да кабы – во рту бы выросли грибы! Можешь об этом книгу написать, когда уйдёшь на покой. Так что там в донесениях?

- Покой? – он нервно хохотнул, - покой нам только снится. Мальчишек они не нашли! Были несколько следов, но сейчас сезон ветров, и развития ситуация не получила. Так что отзываем мы отряды.

- Тебе же не нужно рассказывать, что это необходимо сделать по одному? – Глава Ордена посмотрел на меня укоризненно.

- Хоть дед здесь ты, но не учи меня кашлять. У Капитана возникла идея, на внешнем периметре охраны отыграть сценарий эпидемической опасности. Лишняя тренировка взаимодействия не помешает, и у нас появится возможность без шума и пыли отработать все приходящие группы, отсортировать заговорщиков и спокойно переправить их в тюремный блок.

- Идея отличная! Единственное, всех арестованных необходимо держать на седативных, до начала плотной с ними работы.

- Да, я читал отчет. Именно это меня и интересует, в первую очередь. Что вчера произошло? – и я, вкратце, выложил ему как все было.

- И ты понимаешь, не догадайся я позвать Землю, неизвестно, чем бы это все могло закончиться. Энди за несколько минут, пока мы обнаружили, что он пришел в сознание и так далее, сумел устранить последствия укола при аресте, сориентироваться, взять под контроль разум врача, а когда не вышло, обрушиться на меня всей яростью. Какой же, гад, талантливый. Меня подчинить он, наверное, не смог бы, только этим я могу объяснить его попытку сразу меня устранить. – после этих слов мы долго молчали. Я пытался понять мотивы бывшего друга, вспомнить, когда он изменил свое ко мне отношение, и не мог. Демьян переваривал информацию.

- Ладно, я распоряжусь чтобы у Энди всегда дежурила двойная смена, чем больше людей, тем сложнее взять их под контроль. Да и остальных заговорщиков тоже должны будут вести полуторные смены конвоя. Сюрпризы нам не нужны. – ещё какое-то время мы помолчали, я уже собрался было уходить, но принесли завтрак.

Еды было достаточно на двоих и Глава составил мне компанию. Походу он вспомнил, что они проанализировали личное дело Странника и да, вероятность того, что он был тайным личным учеником Энди, крайне высока. По архивариусу, которым занимался Карл, было все предельно ясно. Именно он занимался подбором кадров для Энди и подчищал бумажные следы их деятельности. Не достаточно хорошо подчищал, раз Карл сумел ухватить ниточку.

Глава 21. Руба.

Совсем не так мы представляли место, куда идем. Одинокий дом-крепость на вершине горы. Нам казалось именно так должна выглядеть дальняя застава. А тут - самая обычная деревня на невысоком холме у реки, текущей с гор. Десяток дворов, огороды, мужики да бабы, ребятня. Вот они-то нас и встретили на дальних подступах, где еще даже выпасов нет. Четверо разновозрастных мальчишек и две девчонки. Сытые, справные, уверенные в себе, бесшабашные. Странные короче.

Мы шли по перелеску, и вдруг откуда-то сверху заливистый свист и мальчишечьий голос:

- А ну, стойте, где стоите! Чего тут забыли? – Сим, при первых же звуках, подал нам сигнал рассредоточиться и укрыться. Мы прыснули в кусты в разные стороны и замерли. Сам же он немножко сместился в сторону от тропы, чтобы, при нужде, удобно было укрыться. Не смотря на короткую науку, мы уже стали понимать азы того, что он делает. Прислушавшись к чему-то, он ответил:

- А сами то, чьих будете? Разве так принято путников встречать?

- Смотрите какой шибкий. Я вот тебя встречу. Со стрелой то в ноге не будешь много болтать. Отвечай, когда тебя местные спрашивают. – тут же послышался голос другого мальчишки, видимо постарше.

- Погоди, Шмель. Не видишь разве, дядька грамотно стал, да и пострелят своих по кустам нашим знаком отправил. – и уже громче, видимо обращаясь к Симу, - Уважаемый, откуда путь держите? И за какой надобностью в наших краях?

- Путь наш идет из Гнезда, а идем мы к Ярошу. Не его ли дозорные нас встречают? – не таясь ответил Сим. Ответом ему был короткий свист и, гораздо ближе, чем мы думали, показались дети. Старший мальчуган, ростом с Мика, только заметно старше, подошел к Симу и протянул ему руку.

- Меня Стрелой кличут, добро пожаловать на дальнюю заставу. – Сим поднял руку и дал нам знак собраться. Нас долго уговаривать не нужно, тем более было так интересно, что же у них там за застава такая. Пожав руку Стрелы, он представил нас.

- Это Руба, это Мик, я Сим. Очень рады вас встретить. Ярош воспитывает достойную смену. Проводите нас к нему, пожалуйста. – Стрела, копируя чье-то поведение, серьёзно кивнул.

- Пойдемте, уважаемый, Ярош ждет.

Без лишних слов мы пошли по, едва заметной, тропе. Отряд Стрелы, а по-другому такое формирование не назовёшь, сопровождал нас. Дозорные, замыкающие, прикрытие, боковые дозорные… Обложили нас со всех сторон. Сим был на вид абсолютно безмятежен, потому и мы расслабившись, рассматривали наших сопровождающих. Тогда-то мы и заметили странности. Обычные деревенские дети чаще всего выглядят оборванными заморышами. А у этих, если и была неряшливость в одежде, то только от желания выделиться. Именно это не дало, с первого взгляда, определить то, что ребята были одеты почти одинаково. Даже девочки были в штанах, а длинные волосы заплетены в косы. Вся одежда - аккуратно подогнана, это когда по деревням мальцы бегали в старых рубашках своих старших братьев или отцов, закатав рукава и подвязавшись веревкой. И это хорошо, если вообще была им одежка, хоть такая. У девчонок на шее был цветной платок, мальчишек опоясывал яркий пояс, на котором обязательно красовался нож в ножнах. За спиной колчан со стрелами, в руках - небольшие луки. Их снаряжение ничем не выделялось. Было впечатление, что они с этими луками и спят. Что, в принципе, и подтвердилось позже.

Тропинка становилась все более хоженой, стали попадаться выпасы и сенокосы, с прошлогодними скирдами сена. А это тоже значило, что жили они сытно. Заготавливали впрок, гораздо больше, чем могло понадобиться. Первые поля уже зеленеющие рожью, а потом и огороды. Наконец показалась деревня. Она оседлала пологий холм на берегу реки. Десяток домов, теряющихся в распускающихся садах, выглядел очень приятно глазу, но где же сама застава? Будто читая мои мысли, Стрела наконец проронил первые слова за весь переход:

- Вот она наша Дальняя Застава!

- А Застава-то где?- не удержавшись, спросил Мик, - Я вижу просто деревню.

- Да, это просто деревня, а Застава – это люди, что в ней живут! – наверняка, снова кого-то копируя. – Пойдемте. Ярош ждет!

Нам навстречу выбежали ещё пяток совсем уже карапузов. Поправде, кто выбежал, кто выполз, ещё не умея ходить. Реветь никто и не собирался, просто любопытно разглядывая процессию, а парочка самых старших побежали по улице с воплями: «Стрела чужих привел!»

Несколько баб поглядывали из-за заборов, без страха, с любопытством. Мы шли по деревне к самому большому подворью, оттуда доносился лязг металла. У горячего горна стояла большая наковальня. Огромный крепкий мужик бил молотом по заготовке, а другой, маленький, щуплый, вертя щипцами заготовку, маленьким молоточком указывал громиле куда бить. Минут пятнадцать мы стояли, наблюдая справную работу этой пары до тех пор, пока результат работы вполне их устроил, и заготовку с шипением и пламенем погрузили в масло и оставили остывать.

Мы ожидали, что Ярош - это гигант, уж очень эпично он смотрелся с громадным молотом в руках, будто сказочный богатырь. Как вдруг маленький, отмыв руки, обратил внимание на нашу процессию и глубоким голосом спросил:

- Послушник Сим, какими судьбами?

- Старший Послушник, Лейтенант Внутренней Гвардии Сим прибыл в расположение в ходе выполнения задания, мой Капитан. – прижав правый кулак к груди, отрапортовал Сим.

- Ух ты, ну ты! Старший Послушник, ещё и Лейтенант, ещё и Гвардии. Не зря я тебя гонял в надежде, что выйдет из тебя толк! Иди сюда, вояка! – и он, распахнув руки, двинулся в нашу сторону. Мужчины обнялись, рассмеявшись. Перекинулись ещё парой слов, разговаривая о вещах мне непонятных и о людях, которых я не знал. Сим, повернувшись к нам, сказал:

- Давай я тебе представлю своих спутников. Младший Послушник Руба и Младший Послушник Мик. – и уже нам, - А это, ребята, мой старый командир Капитан Гвардии Ярош.

Мы не знали, как себя вести, только стояли, вытянувшись в струнку и хлопали глазами. Кстати заметили, как на нас посмотрели ребята, что нас сопровождали. Это были взгляды полные смеси уважения и зависти. Почему вдруг? Надо разобраться.

- Ядвига, принимай дорогих гостей. – крикнул Ярош куда-то вглубь двора и уже нам - ребятки, вы располагайтесь, мне нужно с ковкой закончить, пока горн горячий. Ядвига вам все покажет, а потом поужинаем.

Появилась огромная, чуть не на две головы выше мужа, женщина. Она без слов нам кивнула и поплыла вглубь двора, полностью уверенная, что мы за ней последуем. Стрела с отрядом остались там же, а мы побрели вслед за Ядвигой и Симом, рассматривая все вокруг. Двор был полон птицы. Куры, гуси, утки гуляли где вздумается. Крупный пёс было подал голос, чтобы обозначить свою бдительность, но был успокоен хозяйкой одним твердым словом: «Свои!» Про то, куда бежать, если бы она сказала «чужие!», думать не хотелось. Небольшой флигель рядом с большим домом оказался в полном нашем распоряжении. В бане подогретая вода, чистая одежда на выходе, и зверский аппетит по итогу. Пока мы приводили себя в порядок вечерело, птица исчезла со двора, но гуси ещё гоготали неподалёку в сараюшке. Во дворе появились несколько длинных столов и лавок, заставленных снедью. Больше дюжины мужиков чинно беседовали, бабы суетились, накрывая на стол, множество детворы мельтешило по двору, помогая матерям и следя за совсем маленькими. Стоял радостный гул. Скоро все расселись. Мужики сели рядом с Ярошем, потом бабы с детишками. Когда встал главный, все замолчали, кроме самых маленьких. Ярош нас представил, сказал, что прибыли мы из самого Гнезда, по важному делу. Представлять нам остальных не стал, сказав, что «потом обзнакомитесь». Особо отметил отряд Стрелы, что это именно они встретили гостей и профессионально сопроводили их на Заставу. Наши знакомые, с сияющими от удовольствия лицами, сидели потупив взгляд, чувствуя одобрение всей общины. Наконец, он пригласил всех отведать «что бог послал». После сытной, но однообразной еды в походе, да ещё изрядно проголодавшись, нам все показалось лучшей едой в мире. А, может, так оно и было. Даже Мик отметил, что он давно не ел так вкусно, с тех пор как его деревня погибла. Атмосфера на этом празднике была абсолютно семейная, однако постоянно чувствовалось глубокое уважение к Яношу и Ядвиге. Они были здесь главными, а за столом хозяйка вообще была царицей. Как выяснилось, на празднике присутствовали не все. Один взрослый и шестеро детей были в дозоре. Застава бдила, даже во время общего сбора. Я, наверное, уснул прямо за столом, потому как резко наступило утро, и я был в кровати.

- Пошевеливаемся, Младшие Послушники. – разбудил нас бодрый голос Сима, - Длительные переходы давали мне оправдание снизить ваш комплекс обязательных нагрузок, но сейчас вы спали на замечательных соломенных матрасах под крышей, и мы сегодня никуда не идем, поэтому отставить обувь и рубашки, в одних штанах выходи строиться!

Мик тут же кинулся выполнять распоряжение. И мне тоже пришлось выползать из-под одеяла. Рассвет ещё только окрасил небо во все цвета радуги, а мы уже бежали вокруг деревни, задыхаясь и хрипя, как стадо умирающих обезьян. По крайней мере, так сказал нам наш наставник. Знать бы ещё, кто такие обезьяны.

Обрадованные до невозможности тем, что одного круга на первый раз достаточно, мы, было повалились у сарая. Не тут то было! Оказывается, бег был только для разогрева. Последовала разминка, растяжка и отработка приемов, что мы усвоили в пути. Когда руки перестали подыматься, мы узнали, что Дед зря присвоил нам звание Младших Послушников, но Сим намерен исправить эту оплошность и приложит все усилия, чтобы сделать из нас человеков.

Глава 22. Руба (тренировки).

Да! А, может, ещё не поздно уйти жить в деревню. Так захотелось в гости к Боровичку. Я бы уже сдался, но Мик рядом горел таким огнем самоотверженного энтузиазма, что я волей-неволей продолжал вкалывать. Две тренировки в день, в перерывах кормежка, как на убой, сон, как награда. Не знаю как, но прошло 3 дня, и я начал втягиваться. А перед обедом мы даже успели столкнуться с местными ребятами. После объявления нас Младшими Послушниками, они нас сторонились, но, нередко наблюдая за нашими мучениями на тренировках, даже стали подкалывать.

Однажды, мы блаженствовали на солнышке, вымотанные до предела утренней тренировкой, как появился Стрела, с тремя друзьями. Они однозначно шли куда-то по делам, но увидев «два мешка с костями», по мнению нашего наставника, не могли не подойти.

- А вот скажите мне, Младшие Послушники. – с издевкой начал Стрела, - За какие такие заслуги вас в Орден приняли? Вы же полные неумехи, обуза для всех.

- Да вот приняли как-то. – ответил я, даже не пошевелившись.

- Тебя забыли спросить! – подхватил Мик, обращаясь к Стреле.

- Узнаете в свое время! – добавил я.

Стрела рассвирепел от такой наглости и схватил меня за руку, пытаясь поднять. Ох! Зря!

Сим часто говорил. Лучше хорошо знать два-три приёма, чем плохо два десятка. Вот мы и отрабатывали, пока, два типа освобождения от захвата, если тебя схватили за предплечье. Начало могло быть разное, как и окончание приема, но суть не менялась.

Когда Стрела схватил меня за руку, сработал «рефрекс», или как там его. Я накрыл его правую руку своей левой, позволил себя поднять, но не долго музыка играла. Фиксация, короткое смещение в сторону к держащей меня руке, смещение моей кисти поверх его и он, вскрикнув, падает на колени. Левой же рукой шлепаю ладошкой ему по лбу и он отпускает меня, падая на спину.

Все таки хорошо, что Сим учил нас выбирать, как закончить прием. Мог бы натренировать только удар пучком пальцев по сонной артерии, и каюк. А так, и противник повержен, и живой, и почти невредимый.

Стрела быстро соображал. Мог бы кинуться всей кодлой на нас после этого, но они ушли. Быстро. Почти не оборачиваясь. Почти без угроз и обещаний «еще встретиться». Он столкнулся с непонятным и решил взять паузу, чтобы разобраться «что мы такое». Хороший будет командир.

Он то - хороший командир, а я кто буду? В крови бурлит недавняя схватка и радость победы, а голова думает о командирских качествах противника. Сказочником, наверное, буду.

- Младшие Послушники! – послышался голос Сима, - Я-то думал вы вымотаны до предела, а вы спарринги устраиваете. Похвально, похвально. Значит нагрузку можно увеличить. – мы с Миком затравлено глянули друг на друга, - А чтобы вам не было так скучно на занятиях, будем проводить их в расширенном составе. Там более вы так тесно общаетесь со Стрелой и его командой. Жаль только, они не каждый день смогут с нами заниматься. Служба. Но вы не переживайте, я что- -нибудь придумаю. А сейчас на обед шагом марш!

Вот влипли! Мы с Миком затравленно переглянулись и побрели обедать.

Утром нас даже будить не пришлось - так мы волновались о том, что получится из идеи Сима. Когда мы вышли на пробежку, на улице уже ждали Стрела с двумя ребятами из его отряда. Мелкий и Дюдя без своего командира были вполне приятными ребятами, но все вместе – просто тихий ужас. В прямом смысле слова. Ужаса могли навести на любого, и делали это так, что ни одна травинка не шелохнется.

Как же хорошо, что ребята начали тренироваться с нами не сразу. Втянувшись в пробежки, мы выглядели не умирающими, а просто слабенько, по сравнении с местными. Дыхание их было ровным, ритм четкий, движения скупыми. Стрела, было, решил сразу показать, кто тут главный, но Сим его моментально одернул: «Это что за повадки, рядовой? Как старший по отделению ты обязан выбирать темп приемлемый для всех, но максимально приемлемый для тренировки. Я понятно объясняю?» Тот набычился, но выпалил: «Слушаюсь, старший Послушник!» Видимо, решил взять реванш на занятии по рукопашке. Час от часу не легче.

Сим был мудрым командиром. Первое наше совместное занятие он предложил заняться метанием ножей. Наверняка, заранее узнавал, что умеют его новые подопечные. Детвора на заставе с ранних лет умела стрелять из лука. Но метать их никто не учил. Вот мы все и оказались в равных условиях.

Сначала, давая нам передышку после «легкой разминки», Сим долго нудил о технике безопасности. Он прекрасно понимал с кем имеет дело, поэтому для демонстрации он припас свиную ногу. Мы вначале завороженно следили за тем, как летело все, что могло воткнуться в доску, приспособленную под мишень, а потом начали клевать носами. Вот тут то и появилась свиная нога и Сим показал на что способен нож, пластина и топор, заставляя нас самих для наглядности вынимать, застрявшие в туше, предметы. Именно это произвело на нас неизгладимое впечатление. А тут еще инструктор под руку бухтит и, как-то само собой получалось представить, что способен натворить похожий бросок в живом теле.

Мик прям-таки загорелся. Всего одну фразу бросил, что-то вроде «вот бы мне там у замка так суметь…», а я понял, что он только это и представляет, как его нож пробивает горло ненавистного барона.

Стали мы учиться. Стойка, хват, зажим – все имело значение. Самое удивительное, что у меня получалось лучше всех. Так уж вышло, что в лесу развлечений не много. Батя мой справно топор швырял. С почти любого расстояния мог в дерево засадить. Вот и я, по малолетству, баловался. Топор мне, мелкому, был слишком тяжел, а засапожник в самый раз. Я, конечно, неправильно бросал, не по науке, что нам Сим втолковывал, но практика у меня была. Как только рука привыкла к новому хвату, мой нож отлично втыкался в мишень. Почти так же хорошо, как у меня, ещё получалось у Дюди. Остальным удавалось воткнуть нож в доску, разве что каждый десятый раз. Они от этого просто дурели и злились.

- Руку расслабь, - наставлял очередного метальщика Сим, - Расслабь! Кисть должна быть, как блямба на хлысте. Только пальцы, что нож держат, напряжены. Остальное расслаблено.

Удивительно, но уже к концу первого занятия дело пошло. Ножи все чаще приходилось вынимать из доски, чем ползать за ними в траве. Только у Мика ничего не получалось. Прямо видно было, что он барона на месте доски видит и швыряет нож с ненавистью. Ничего. Перебесится. Уверен, он тут всю ночь будет, а вот когда устанет до полного отупения, так и дело пойдет.

Странно, но я снова поймал себя на мысли о том, что я просчитываю поведение другого человека на несколько шагов вперёд. Нет бы посочувствовать другу, поддержать. Но во мне, как бы сама по себе, существовала уверенность, что другу сейчас на это наплевать. Даже больше. Чем дольше я буду вокруг него хоровод водить, тем сложнее ему будет пережить свою боль. А пока обед и вечерняя тренировка. Сим не даст заскучать.

После обеда таки была рукопашка. И то ли нас Сим успел поднатаскать, то ли мы такие талантливые, но мы не очень сильно отставали от местных ребят, не смотря на то, что тренировались они, считай, всю жизнь. Возможен ещё конечно вариант, что Сим снова намеренно подбирал элементы боя, незнакомые всем нам.

Учили и потом отрабатывали подсечки. Удивительно он умел рассказывать. Мы не просто учили какой-то конкретный приёма, а учились понимать почему то или иное действие срабатывает. Сим объяснял нам принцип центра тяжести, опоры, смещений по диагонали от опорной оси. Само перемещение, в его исполнении, выглядело как танец, настолько гармоничным и спокойным, но молниеносно скупым было движение. Причём, отсутствовало требование неестественных движений. Шаги, повороты, смещения, на первый взгляд, ничем не отличались от обычных движений нормального человека, пока сам не попробуешь повторить. Мы топтались как старые, больные медведи, по словам Сима. И мы, и местные. А вот когда у кого-то получалось сделать неплохо, радовались все вместе. Странно, но уже по истечению первого дня совместных занятий мы перестали враждебно поглядывать друг на друга.

А утром нас ждал ад! Хотя… В то утро мы только заглянули в ворота, сам ад наступил утром следующего дня.

После, ставшего привычным, кросса Сим объявил, что пора учиться двигаться. Я ещё подумал, что хорошо хоть двигаться, а не подставлять физию под удары Стрелы. Как же я был не прав. Сначала ходьба в полуприседе, потом присядкой, потом ползком. Потом комбинации этого безобразия в произвольном порядке. Уже через час, мы готовы были всю оставшуюся жизнь спать и есть стоя, лишь бы никогда больше не сгибать колени. Поначалу, местные парни нас хорошо так подкалывали, ведь им часто приходилось тайком подбираться к кому-то. Но уже минут через двадцать они тоже начали звереть. Почувствовав момент, когда мы были готовы сдаться, Сим вернул нас из тварей ползучих в человеков. И уже в качестве отдыха, мы стали метать ножи в мишени. Ноги дрожали, нас шатало, но, вот чудо, ножи летели плавнее и втыкались чаще, чем вчера в конце тренировки. К ножам добавились метательные пластины. Такие себе плоские квадратные железки, заточенные со всех сторон. С этими казалось просто, поначалу, но их сложно было удержать на траектории. Малейшее смещение пластины от линии броска, и она, как по волшебству, у самой мишени выписывала крендель и улетала в траву.

Мы настолько увлеклись, что забыли и про дрожь в ногах, и про обед. Первые успехи окрыляли. Мик поверить не мог в то, что у него стало получаться не хуже, а то и лучше других. Каждому удачному броску мы радовались все вместе, огорчались тоже все вместе, когда нож или пластина улетали в траву или отскакивали от мишеней. Обед все-таки от нас никуда не делся, и мы все вместе смеялись, вспоминая удачные или самые курьёзные броски.

Когда закончился послеобеденный отдых, мы поняли, что встать на ноги не может никто. И что? Вы думаете нам дали отдых? Как бы не так!

Сим придумал отработку передвижений лёжа. Не ползком, а именно лёжа, как черви. На спине, боком и, естественно, роя носом землю. Причём, этот нехороший человек, нам показал, как это делается. И у него получалось так здорово, что мы решили, что он в детстве был гусеницей. Весело было так, что даже самые сдержанные ругались не переставая. Когда мы совсем выбились из сил, Сим продемонстрировал зачем это необходимо.

Он попросил одного мужика постоять за часового у угла сарая. Мы расположились в траве в двадцати шагах и наблюдали. Трава вокруг выросла невысокая, по колено не больше, и Стрела, на правах самого опытного следопыта, утверждал, что здоровому мужику невозможно пролезть по ней незамеченным. Когда мы уже решили, что Сим нас разыграл, “часовой”, вдруг, взмахнул руками, будто под ним разверзлась земля, и исчез.

Ах, как мы в этот момент пожалели, что не способны бегать. Хотелось рвануть туда и посмотреть что же произошло. Выждав паузу, Сим пружинисто поднялся с земли в месте, где стоял “часовой”, протянул руку и помог встать своему помощнику. Тот выглядел несколько ошарашенным, но здоровым. Они пожали друг другу руки, и дядька ушёл по своим делам.

– Кто заметил с какой сторон я подполз? – спросил наш мучитель, подходя. Переглянувшись, мы потупили глаза. – Это ничего, бойцы, дай срок, и вы сможете не хуже. Уж я то об этом позабочусь! А сейчас, занятие закончено. Разойдись!

Разойтись мы не смогли, а вот доковылять в сторону, где кормили ужином мы очень надеялись. А утром обрушился ливень. Наверняка, кто-то там, наверху, услышал наши мольбы. Сим появился сквозь стену дождя. С его промасленной накидки текло и капало. Сокрушаясь, что мы ещё слишком мало тренировались, чтобы полноценно воспользоваться данной погодой для тренировки, он объявил, что сегодня день теоретических занятий. То, что не нужно было на дрожащих от боли в мышцах ногах бежать по дождю, уже хорошо, а что такое теоретические занятия ещё предстояло узнать, но в другой раз. В дверь постучали и вошёл мальчишка, с повязкой дежурного. Он передал, что Симу необходимо срочно явиться к Яношу. Счастливые, мы повалились на кровати.

Когда Сим вернулся, мы блаженно дрыхли, убаюканные шумом дождя.

– Отставить сон! Подъём! Становись! – натренированные, мы вскочили с кроватей, не представляя ни сколько времени мы продрыхли, ни что нас ждёт. – Новое распоряжение по гарнизону. На сегодня занятия отменяются. Завтра отбываем в Гнездо. Сейчас на завтрак. Потом, до обеда, собрать личные вещи, убрать расположение, в свободное время отдыхать. Прибыть на праздничный обед по поводу нашего возвращения в Орден. Вопросы? Пожелания? Возражения?

– Никак нет! – обрадованно выпалили мы, наученные неделями тренировок.

– Выполнять! – сказал Сим и скрылся за пеленой дождя!

Мы с Миком, невероятно обрадованные непонятно чему, обнявшись запрыгали, от избытка чувств. Даже мышечная боль отступила перед захлестнувшим нас счастьем. Орден, такой суровый и, часто мрачный, стал нам домом, в который мы мечтали вернуться. Может потому что знали, что нас там ждут, а может потому что у нас с ним другого уже давно не было. Очень хотелось снова увидеть Найю и Деда, узнать новости, получить обещанное признание нашей, как нам казалось, огромной роли в событиях, происходящих там.

К обеду от дождя не осталось и следа, и мы увлеченно, на правах своих, носились, помогая накрывать праздничный стол. Снова собралась почти вся община. Было шумно и весело. Там мы узнали, что Стрела, Мелкий и Дюдя идут с нами в Орден. Настало их время исполнить мечту и поступить на учебу в Орден. Нас это даже обрадовало. Не смотря на стычки в прошлом, мы сдружились за последние дни, тренируясь вместе. К счастью, основное внимание на празднике досталось им, ведь хоть мы и были почетными гостями, ребята были сыновьями общины. Нам пятерым вручили подарки. Ножи в ножнах со шнурком для ношения на шее. Счастья наше было безгранично. Праздничный обед продлился до самого ужина и нас рано разогнали спать. Возражений, даже в мыслях, не было. Мы уже давно клевали носами.

Рассвет мы встречали уже в дороге. До охраняемых границ заставы, нас провожали ребята из отряда Стрелы. Наконец, они тепло, но коротко попрощались и мы двинули дальше одни.

Удивительно, но Сим давал нам заново освоиться с дорогой. Не приставал с учебой и нравоучениями. Мальчишки шли достаточно угрюмые, переживая разлуку с родными, но вскоре, солнышко пригрело, пейзажи удивляли и движение прогнало тоску. Когда остановились на привал, они уже вели себя как обычно. Звучали дружески подколки, мы хвастались новыми ножами. Сложно долго хандрить в 10 лет. После привала движение возобновилось в знакомой нам манере. Сим повторил правила передвижения и всю дорогу бухтел про растения и камни, встреченные по пути. Частые уточнения и просьбы повторить рассказанное, заставляли внимательно слушать и пытаться запомнить. Скучно не было.

Может мы втянулись, а может Сим повел нас другой дорогой, только мы пришли в Орден гораздо быстрее, чем уходили на Заставу.

Глядя на знакомые очертания горной гряды, сердца наши переполнились радостью. Мы дома!

Глава 23. Странник.

… сорок шесть, сорок семь, вдох: сорок девять, пятьдесят, выдох: один, два…

Я стоял в позе древа и дышал. Ноги начинали мелко дрожать, руки стали пудовыми, плечи горели огнем, мысли метались мятежными стаями. Наконец, закончив последний цикл, я сделал глубокий вход, выпрямляя ноги и делая широкий круг руками, снимая напряжение. Вот как я должен успокаивать ум и тело такой медитацией, если мне хочется после нее убить, хотя бы троих? Нет! Но это невозможно.

Так, костеря себя последними словами, сливая раздражение и агрессию, ежедневно избивая четверку лучших фехтовальщиков манора, я выздоравливал. Но все было сложнее, чем в детстве. Тело отказывалось подчиняться. Те навыки и умения, что раньше в меня впитывались, как вода в песок, отторгались организмом. Хорошо хоть голова все помнила, иначе я бы давно сдался.

От Мойши я выпорхнул уже очень давно. Как только стабильно вернулся голос, если конечно можно назвать голосом ту способность издавать низкий хрипящий стон. Любая, самая пропитая портовая шлюха на закате лет, звучала не в пример мелодичнее и благозвучнее. Но это уже было что-то. Хрипы, способные напугать горного троля, медленно стихали, давая надежду на постепенное улучшение.

Барон был крайне удивлен моему возвращению. Он давно сбросил меня со счетов и только мелкомстительная натура не дала распорядиться выгнать меня взашей. Несомненно, моему восстановлению на службе в прежнем ранге помог отказ от положенного гонорара, но не это было решающим. Редкостная злопамятность мелкого паршивца не давала успокоиться его самолюбию, и он продолжал искать наёмника для выполнения работы, касаемой Деда, но все отказывались. А тут сам приходит, как призрак из прошлого, и уверяет, что он это сделает и вдобавок бесплатно, потому что это, теперь, “личное”. Тут то он и устроил мне экзамен на профпригодность. Выглядел я еще не очень, да и голос… Вызвал четверых лучших бойцов из своей охраны и сказал, что даст каждому золотой, если они меня уделают. Я ожидал подобного, поэтому заранее знал, как буду действовать.

Внутренний дворик был полон челяди и гвардейцев, желающих посмотреть бесплатный цирк. До обретения хотя бы базовой, физической формы мне было ещё далеко, поэтому пришлось работать на уровне намерений. Пусть для поединка с Дедом мои навыки выглядели бледно и бедно, но этим дуболомам было более, чем достаточно.

Прекрасно понимаю, как это выглядело со стороны. Четыре огромных мужика с обнаженными мечами, как пьяные, тыкаются куда попало и чуть было не переубивали друг друга. Я же почти не двигался, незаметно считывая и переплетая на свой лад рисунок их намерений. Меньше, чем через минуту послышались свист и обидные выкрики в сторону моих визави. Народ хотел драки, а тут вообще не понятно, что происходит. Для чистоты эксперимента, барон скоро поставил еще четверку бойцов, но те только добавили сумятицы и нелепого топтания на месте. Бросив вниз с балкона платок, барон дал понять, что спектакль окончен и удалился, подальше от стыда.

Так первая четверка была отдана мне в личные ученики на время выполнения задания. Они горели желанием отомстить за позор, что не давало мне возможности расслабиться, и добавляла интереса тренировкам для меня.

Но вот без достижения баланса в энергетике организма мои успехи по возвращению к былой форме стали буксовать на месте. Баланс можно было обрести тренировками медитативного характера. Сама медитация мне не давалась из-за неспособности даже на время усыпить клокотавшую внутри ненависть. Нужно было что-то чуть более деятельное, где и контроль дыхание и мышечная работа вместе. «Древо» - лишь первый шаг, но, даже такая мелочь, давалась мне с нечеловеческим трудом. Попытки достижения баланса в позе «золотой петух» и вовсе разбивались штормом в моей израненной душе.

С одной стороны, и ладно. Можно бы и так жить. Сливать излишки негатива, отрабатывая заказы по устранению неугодных, чтобы чердак не снесло в неведомые дали. С другой стороны, в таком состоянии любой серьезный противник меня уделает, просчитав как мальчишку. Про любого Мастера из Ордена даже заикаться не стоит. Чтобы потягаться с ними нужна, как минимум, холодная голова и трезвый расчет. Поэтому тренировки, и ещё раз тренировки.

Часы, проведенные в попытках обуздать разум, уходили как вода в песок, а результата не было. Причина была очевидна. Меня разъедала ненависть. Ненависть к Ордену, предавшему мои ожидания, и ненависть к Деду, как квинтэссенции всего, чем был Орден. Меня бесило в нем всё, даже то, с каким изяществом и легкостью он меня переиграл в поединке намерений. Что самое противное, он даже не попытался меня разоружить, а сразу ударил на поражение. Ну, почему он не сдох от яда? Яд не мог на него не подействовать!

Погоди.

Не мог, значит подействовал! И добивающего удара не было. Он даже ножа мне в спину не бросил, хотя мишень была – на загляденье. Любой боец автоматически проведет завершающий прием. Уж если проткнул горло, то, как минимум, по корпусу рубанет возвращая клинок. Это база.

Не рубанул, значит не мог. Выходит яд все-же подействовал, пусть не так как на всех, не так быстро, но подействовал. И Дед дрался со мной почти только на рефлексах и на последних крупицах силы. Ох и силен же, гад! Других объяснений нет. Ну, не бог же он, в конце концов. Так где же он? Был ли у него шанс выжить, или он давно сгнил в придорожной канаве?

Странно, но после осознания того, что Дед скорее всего давно мертв, в моей душе воцарилась пустота. Я думал буду испытывать радость и ликование, но чувствовал потерю и пустоту. Ненависть к нему так давно была движущей силой моей личности, что без него я перестал быть собой!

На несколько дней я резко сбросил интенсивность моих тренировок. Просто не было сил. Вихрь, который толкал меня вперед, иссяк. Мне больше некому было доказывать, что зря меня выбросили, как щенка, из их жизней. Не было, против кого строить планы. Без него все оказалось тщетным. Я часами сидел ни о чем не думая, пока не осознал, что это и есть медитация. Покой сам пришёл, когда он мне уже был не нужен, когда я его уже не ждал, когда угасло пламя мести, пожиравшее меня. Но мне было все равно.

В какой-то момент, звенящую тишину моих мыслей, прогрыз червячок сомнения. Я должен убедиться, что он мертв!

Стражников, дежурящих в нужном секторе, совсем не сложно было отыскать, но они ничего не знали. Ведь, всю предыдущую смену, Дед перемолол почти на фарш, практически у меня на глазах, что и дало мне время подобраться и сделать выстрел из духовой трубки. А находили ли какого-то старика в канавах или нет, после гибели их товарищей, никто не мог сказать. Даже если бы и был, никто бы на него внимания не обратил, просто бы вывезли тело за город с остальным хламом, и дело с концом.

Чтобы уже не возвращаться к этому, я расспросил стражу ближайших ворот. Все очень хорошо помнили то утро. Не часто гибнет сразу столько их коллег. Старика никто не помнил, уверяли, что не было. А вот телегу с пострелятами, вспомнили несколько человек. Они везли какой-то хлам за город и проехали аккурат до закрытия ворот.

Значит у Деда мог быть шанс выжить! Если дети сумели его вывезти, то могли и выходить. Буду исходить из этого, пока не будет подтверждения его смерти.

Странно, но мне снова захотелось жить. Закончить восстановление здоровья, подчинить себе баронство, а почему бы не это самое. Стража меня уже знает и боится, челядь кланяется, у этого дурака даже нет жены и детей. Все служанок топчет, петух хренов. Надоел он мне. Нужно все подготовить и свернуть уже ему шею.

Глава 24. Дед.

Перемены в Ордене пошли, накапливаясь, как снежный ком. К сожалению, не совсем те перемены, которые я бы хотел лицезреть. Десятки заключенных заговорщиков были под постоянными инъекциями седативов и, хотя врачи скоро рассчитали индивидуальную дозу препарата для каждого, оптимизируя расход, произведенный запас его быстро таял. Пришлось мобилизировать ученых и оборудовать отдельный цех по его синтезу. А ещё назрела необходимость провести несколько массовых собраний всех живущих в Гнезде, чтобы разъяснить одновременный арест стольких Послушников. Мик с Рубой по возвращению, получили особые знаки отличия и просто светились от счастья. После пары дней отдыха дети были в своих отрядах и продолжили учебу. С учебой Найи возникли новые сложности. Её то и дело выдергивал с занятий то один, то другой член совета, чтобы получить консультацию, а то и урок, по взаимодействию с той или иной стихией. Переданные им во время Слияния мои знания были моим личным опытом, дающим определенную информацию, но не раскрывающим все нюансы. И хотя заведующий учебной частью и позеленел от нарушения Мастерами всех устоев и правил, но это продолжало происходить периодически постоянно. Глава, понимая перспективы и выгоды такого энтузиазма и рвения к новым умениям у Членов Совета, сам частенько приглашал Найю на беседы, попутно успокаивая то пряником, а то и кнутом поборников традиций в ущерб эффективности. И все бы ничего, но таким особым отношением они рисковали испортить девочку, да и налаживание отношения со сверстниками тоже были под большим вопросом.

Несколько групп в тесном контакте одновременно работали с заключенными, пытаясь нащупать алгоритм снятия воздействия Энди на их психику. Хотя ничем пока порадовать не могли.

С самим Энди я работал один. Нет. У меня не осталось иллюзий и надежд по отношению к этому человеку. После того, как выявили подпольное ученичество Боба, я осознавал, что все действия Странника могли быть, если не были, результатом его воздействия, а значит и кровь убитых была и на его руках. Просто, уже двое добровольцев из Мастеров побывали у лекарей, после попыток работы с ним и Демьян сказал: хватит.

Энди был чрезвычайно силён. Седативные только в больших дозах были способны спутать его сознание достаточно, чтобы обычному человеку можно было безопасно находиться с ним рядом, без риска стать его марионеткой. Не то, чтобы такое воздействие было уникальным, но он отличался от лучших мастеров ордена, как матерый волк от домашнего пёсика. Сила и точность воздействия была неподдающейся для понимания. Я же случайно научился давать ему отпор стихийной магией, и пока никому не удавалось повторить мой фокус.

Хотелось бы мне написать о моих успехах, но их не было. Кроме того, что мнимый друг стал меня побаиваться, других успехов я не добился. Не смотря на страх, он с маниакальной настойчивостью, продолжал пробовать на мне какие-то новые идеи по воздействию, но и я был настороже, поддерживая контакт с Землёй на границе сознания. Как только меня накрывала очередная попытка подчинения, я впускал стихию в себя, и Энди вышвыривало их моего сознания силой многотонного тарана.

Нужно отдать ему должное. Личность была уникально талантливая. Эти бы способности да в доброе русло. Как же было горько осознавать, ведь это мы упустили что-то в его воспитании. А уж о причинах нашей мнимой дружбы, я мог только догадываться. Любой мой вопрос, касаемый этой темы, в любом его состоянии приводил его в иступленное бешенство. Это как раз я мог понять. Чувства, подавляемые столько лет, нашли наконец выход. Гной злобы, раздражения, ненависти, боли, отвращения… из воспаленного сознания изливался наружу бурным потоком, как только я касался присохшей корочки. Я все надеялся, что скинув напряжение десятилетий притворства, Энди сможет нормально со мной поговорить. Пусть как враг, пусть с ненавистью, но поговорить. Даже из негатива можно вычленить рациональное зерно. Но после многих недель попыток, никакого конструктива я не добился и стал все реже у него бывать. Охрана больше не допускала ошибок и я расслабился, увлекшись преподаванием тактики скрытых действий на старших курсах.

Гром грянул внезапно. Прямо посреди урока сработала система экстренного оповещения: «БОЕВАЯ ТРЕВОГА! КОД-8!»

В Гнезде произошло нечто из рук вон! По Коду-8 я был обязан запереть класс изнутри, заблокировать все возможные входы, собрать послушников, обеспечить их безопасность любыми доступными способами до особого распоряжения Главы Совета лично. Как мне не хотелось броситься в гущу событий, чтобы там ни происходило, я был в ответе за 47 парней и девчонок. Не мог я себе позволить их бросить. Не смотря на то, что со мной были почти готовые оперативники, юношеский максимализм которых взывал к действию, я понимал, что требование самоизоляции было необходимо для того, чтобы развязать руки Внутренней Гвардии. После того, как мы выполнили все требования Кода-8, я устроил дополнительную ревизию имеющегося в наличии оружия, распределил его среди послушников, оговорил порядок действий при атаке и вертикаль подчинения. После этого, не придумав ничего лучше, начал читать лекцию о Кодах и действиях ими предписывающими. И пусть детвора по началу и ворчала, обилие примеров из жизни и истории о том, как эти правила были приняты, их очень быстро увлекли. Чего нельзя сказать обо мне. Одна моя часть непринуждённо вела урок, вторая же судорожно пыталась просчитать причину тревоги и степень угрозы, из неё исходящей.

Из самого кода тревоги и ситуации в Гнезде, наиболее вероятный вывод мог быть один – у нас появился новый Странник, сбежал кто-то из узников.

Ну когда же за мной придут???

Тревога в классе нарастала с каждым часом вместе с чувством голода. Молодые организмы, привыкшие к регулярному питанию, даже понимая серьезность ситуации, начинали тихо возмущается. Мои усилия по переводу ситуации в тренировочное русло срабатывали слабо, ведь моя же собственная лекция о типах кодов не давала двусмысленного толкования. «Боевая тревога» и точка. Коды – всего-то типы реагирования, предусмотренные командованием. Расхолаживать детей было нельзя: неизвестно, что там на самом деле происходит. Как и настраивать на боевой лад тоже было чревато. Можно было перегнуть палку и получить классическое неподчинение приказу, подхлестнутое юношеским максимализмом. Пусть и дети, но такой отряд выпускников мог размотать голыми руками дружину сеньора середнячка. Учили мы их на совесть.

Поэтому я не давал им расхолаживаться и в тоже время занимал их полезным в данной ситуации делами. Вода в классе была, а вот отхожее место было в коридоре, куда ход был запрещён. Мы завесили уголок возле вытяжки, чтобы поставить там ведро в качестве горшка. Молодёжь, по началу, стеснялась туда ходить, но моё замечание о том, что зачастую боевые тройки формируются в смешанном составе и справить нужду в присутствии товарищей нередко единственная альтернатива, сломало лёд. Тем более я добавил, что скорейшее избавление от предрассудков, мешающих выполнению задания, помогают не отвлекаться от цели. Потянувшийся тонкий ручеёк в уголок раздумий начавшись, почти не иссякал. Буд-то испытать себя решил каждый послушник, находящийся в классе.

Когда голодное бурчание в животах учеников стало вызывать нездоровые смешки, я научил их специальному дыханию, притупляющему чувство голода.

- Сядьте ровно, спина прямая, спина не касается опоры сзади. Положите одну руку на живот, вторую сзади на поясницу. Дыхание ровное глубокое. Грудная клетка совсем не подымается, дыхание диафрагмальное. Почувствуйте, как с каждым вдохом живот толкает руку вперед, а с каждым выдохом возвращает обратно. Теперь, на одном из выдохов, не вдыхая, постарайтесь выпятить живот как можно сильнее. Затем сделайте глубокий вдох, втягивая живот максимально в себя. И снова глубокий выдох, выпячивая живот наружу. Руками контролируем движения живота, но ни в коем случае не помогаем. Сидим, по возможности, расслаблено. Дыхание ровное и глубокое. Только живот при вдохе старается коснуться позвоночника, а при полном выдохе - максимально выпячивается вперед. Таким образом делаем десять циклов или можно больше, до исчезновения чувства голода. Частить не стоит. Дышите в ритме, не допускающем гипервентиляции. В такой дыхательной гимнастике нет ограничений по количеству. Если нужно, делайте каждые пол часа. Это все сугубо индивидуально. Ну что, сделали? У кого ещё осталось чувство голода? – класс, с удивлёнными лицами, поглядывал друг на друга, но руки никто не поднял,- Вот! Видите как просто? А теперь, давайте разобьемся на две команды, иначе вместе не поместимся, и по очереди сделаем базовый разминочный комплекс. Уж слишком долго вы не двигались.

Когда я, со второй группой, заканчивал разминку, в классе прозвучал голос Демьяна:

- Говорит Глава Совета. Отмена Боевой Тревоги! Повторяю. Отмена боевой тревоги! Преподавателям и всем ответственным лицам обеспечить перемещение личного состава по месту проживания и соблюдение порядка. Особый график приема пищи будет составлен в ближайшее время. При необходимости, с разрешения старшего группы, разрешается вскрыть НЗ сухпайка по месту дислокации. Старшим послушникам, за дополнительными инструкциями обращаться к вышестоящему командиру. Конец связи!

Глава 25. Дед (расследование).

Туалетное ведро вынесли, быстро привели класс в порядок и «в расположение трусцой марш».

Я и виду не подавал, но как же мне хотелось рвануть к Демьяну, чтобы узнать кто сбежал. Я все ещё тешил себя надеждой, что это не Энди, хотя, кого я обманываю.

В коридорах часто попадались Гвардейцы, на каждом перекрестке усиленный патруль в полной боевой. Детвора глядела по сторонам во все глаза. Одно дело читать в учебнике про организацию службы во время чрезвычайной ситуации, а другое дело это видеть воочию. Первое место – женские казармы. Передав девчонок коменданту и пронаблюдав на входе полноценный блокпост, мы отправились к расположению парней. Только когда мальчишки скрылись в недрах своей казармы, я спросил начальника караула:

- Что слышно? Есть жертвы?

- Мастер Сильвестр, нам ничего не известно. Отреагировали штатно по протоколу Кода-8. Кроме прибывающих из изоляции групп детей, других контактов у нас не было. Среди них потерь нет. Сами теряемся в догадках.

Я отсалютовал прижатым к груди кулаком, получил ответное приветствие и рванул не к Демьяну, а в строну тюремного отсека. Глава сейчас точно не сидит в кабинете.

По постоянно увеличивающемуся количеству старших послушников и оперативников в полной выкладке, я двигался в правильном направлении. Наконец, наступил закономерный финал. Меня остановил лейтенант Гвардии и сказал, что по личному приказу Главы пускать нельзя никого. Спорить с прямым приказом – подрывать основы дисциплины. Да и требовать от подчиненного, чтобы немедленно Демьян предстал пред мои светлые очи тоже глупо.

- Лейтенант. Сообщите Капитану Дюку, что я нахожусь здесь.

- Слушаюсь, Мастер Сильвестр! – с возросшим уважением отсалютовал мне лейтенант и отдал распоряжение.

Раз есть немножко свободного времени, стоит закончить прерванную зарядку. Да и расслабиться не помешает.

Руки расставлены в стороны, ладони смотрят вперед, правая нога согнута и слегка поднята над землей, тело расслаблено, дыхание диафрагмальное. Казалось, я врос в каменный пол подо мной. Глаза закрыты, полный покой, легкое шевеление на грани вибрации в недрах меня-горы, меня совсем не заботящее. Но вот, кто-то приблизился и сигнальные системы вывели из транса.

- Удивительно, Дед. Ты даже на тонком уровне, ощущался только что как статуя. – сказал Дюк, на полном серьезе, - Как ты этого добиваешься?

- Ты тоже сможешь. Может, и получше меня. Как у тебя со Стихиями?

- Да никак, пока! Ты же знаешь. У нас не понос, так золотуха! Какие тут стихии?

- Эт ты зря! Твоя эффективность возрастет. Имеет смысл выделить время, даже вместо физических нагрузок.

- Ладно. Как только ты мне сможешь уделить время, так сразу и займусь. Самородка твоего Советники разрывают, куда уж мне, простому Капитану. Идем. Глава ждёт.

- Дюк, кто? – спросил я как только мы прошли в пустой коридор. Я все ещё не мог заставить себя произнести свою догадку вслух. Детский страх того, что, пока не произнесенное, не является реальностью. А вдруг, я не прав и это не Энди.

- Энди ушел! – ответил Дюк и мое сердце ухнуло в вниз.

- Какие у нас потери? – я едва сумел выдавить из себя вопрос, внутренне готовясь взвалить на себя всю тяжесть ответа.

- Дед, он просто испарился! Дежурная смена находится в странном ступоре, но они живы. – моё сердце забилось сильнее, робко недоуменно радуясь таким новостям,- Больше никто ничего не видел и не знает. Мы перерыли все Гнездо сверху до низу и ничего. Даже, не можем отследить его путь. Поисковая операция продолжается, но очень маловероятно, что он затаился здесь. Нам нужен твой взгляд на ситуацию. Может, ты увидишь то, что мы упускаем. – наконец, мы пришли в блок.

Серый от усталости, Демьян сидел в кресле дежурного смены, выслушивая очередной доклад экспертов. За обилием терминов скрывалась полное отсутствие результатов.

- Мастер Поисковик. – кивнув, поздоровался он со мной, - Как ситуация в Гнезде? Дети организованы? Паники нет?

- Глава, - я кивнул в ответ, присаживаясь на стул напротив, - я был на входах в женские и мужские казармы, передавая старшекурсников по месту дислокации, следов паники нет. Есть недоумение, от отсутствия информации о происходящем, но все в рамках. – пока мы обменивались приветственными фразами, эксперты вышли, и мы остались втроем с Дюком.

- Дед, мы сами в недоумении. – растирая себе лицо, продолжил Демьян, - с дежурной сменой в трансе - работают, но ни вывести их из этого состояния, ни добиться хоть чего-то, пока, не получается. А они, по сути, единственные свидетели. Вот почему он их не убил? Это же проще и быстрее!

- Демьян, тебе нужно отдохнуть, или хотя бы сделать разминку. Это же очевидно. Убив их, он озлобил бы до предела и настроил против себя все Гнездо. А так, он возможно надеется, что какой-то спящий агент у него здесь ещё остался. И второе. Он связал нам руки и отвлек внимание, ранеными братьями, выигрывая себе несколько часов фору в побеге. – внезапно сбросивший пелену усталости, на меня уставились глаза прежнего, полного сил, Главы Ордена.

- И где ты раньше был, такой умный?

- В классе сидел по твоему приказу, охраняя пол сотни учеников!

- Ладно. Твои дальнейшие предложения?

- В Гнезде искать бесполезно. Достаточно оставить в действии тревогу третьей степени, чтобы детвора не разбредалась. Всех лучших поисковиков дополнить тройками, контролером и направить наружу, на поиск следов. Он мастер Менталист. Привык работать с мозгом, не с реальностью. Обязан сделать ошибку, при всем его уме. Приоритетные направления, выходящие как можно дальше от Гнезда и самые оживленные, трассы снабжения и обслуживания. Нельзя упускать из виду частные неуставные маршруты личных визитов, он может о них знать и воспользоваться. Собирать информацию о всех странностях, пусть даже выглядящих бредово и передавать напрямую тебе по отдельному каналу.

- А ты время с учениками зря не терял! Дюк, слышал и запомнил все? Выполнять!

Мы, наконец, перестали топтаться на месте и занялись реальными поисками. Конечно, не было абсолютной уверенности, что Энди будет действовать так, как я это предугадал, но механизму необходимо было закрутиться. Пусть и не совсем в правильном направлении. Движение само выдавит из себя лишнее и генерирует недостающее. Да и я, за годы дружбы с Энди, узнал его достаточно хорошо. Не мог он притворяться во всем. Это невозможно. А значит, пусть в некоторых деталях я ошибусь, общую канву поведения предателя я должен был почувствовать верно. А это уже хороший задел для достижения успеха.

Всю ночь мы с Демьяном принимали отчеты поисковых групп. Всю ночь разбирали возможные варианты, осматривая планы Гнезда и пытаясь просчитать варианты отхода. Снова результат был близким к нулю. Кроме отсекания вариантов, через которые Энди точно не мог пройти. Эти варианты множились, а ясности не прибавлялось. С каждым часом количество укоряющих взглядов, которые на меня бросал Демьян, увеличивалось. Мол, «что, старый пень, не сработал твой гениальный план». Единственное, возможно, что сдерживало его от высказывания этих мыслей вслух, было то, что у него самого не было вообще другого дельного плана. Хотя, наверное, это мои фантазии на фоне усталости.

От безысходности, я стал просматривать папку, куда складывали все донесения о нелепостях, произошедших в Гнезде. Не совсем понимаю зачем я затребовал такие донесения, обычно улетающие в урну простого дежурного смены.

Так. Скрипящие половицы в бане – возможный тайник! Ага! Конечно! У кладовщика НЗ на этаже казарм пропали две головки сыра – диверсант! Несомненно! Голодный диверсант, стащивший сыр на голодный отряд, после отсидки в десятичасовом карантине. Зачем Энди сразу две головки сыра? Да и не любит он сыр. Опоздавший из увольнительной в деревню послушник оправдывался тем, что он заблудился. «Выглядит потерянным, уставшим, будто после длительного кросса». Конечно, знаем мы зачем послушники в деревни ходят. Там на нем какая-то вдовушка весь сеновал, катаясь перепахала, поди. Катаясь! Стоп! Послушник Нико. А вот с этим нужно пообщаться отдельно.

Вызвали дежурного, распорядились доставить немедленно. Пока ждали, просмотрел остальное – ничего интересного. Доставили Нико. Год как выпустился младшим оперативником, здоровый лось. Мне, почти, незнакомый. Робеющий перед Мастером и самим Главой Совета. Стоит по струнке, хотя видок, конечно, вымотанный.

- Послушник Нико, доложите о причинах опоздания с увольнительной.

- Заплутал я. – стушевавшись настолько, что лицо пошло красными пятнами, ответил он.

- Сынок, да ты присядь. Давай вместе вспомним. Присядь, присядь. – я подвинул ему один из стульев. Он умостился на самый краешек, готовый вскочить в любую секунду. Как только он выполнил, хоть отчасти, мою просьбу, для меня открылась лазейка, для проникновения в его разум. Все просто, открыто, доступно, кроме событий вчерашнего дня. Там, вроде, все понятно: ушел в увольнительную, сходил в деревню, вернулся. Но не стыкуется время. В деревню прогулочным шагом два часа. Воспоминаний, что делал там нет. Как возвращался - тоже не понятно. Да и все зыбко как-то. Не реально. Нет запахов, чувства тела… прям как у Су!

- Сынок. А что за деревня, куда ты направлялся? Кошкина Балка? Точно! Ну ты посиди пока, повспоминай! – я, переглянувшись с Демьяном, вышел к дежурному и передал приказ поисковым группам отработать вчерашний след, идущий от Гнезда в Кошкину Балку. Восстановить весь маршрут. Докладывать о любых странностях.

Потом восстановили весь маршрут Нико от казарм к воротам, я выяснил в каком месте начинается аномалия с памятью и отпустили парня отдыхать. Больше он нам ничем помочь не мог. Хорошо жив остался.

- Дед, а к чему нам эти все танцы? Я что-то не соображу. – спросил меня Демьян.

- Тебе поспать нужно, брат Глава! Да и мне не мешало бы. Скорее всего Энди воспользовался нашим парнем как лошадкой.

- В смысле?

- В смысле - поспать! Ты не способен даже оценить идею. Скажи, что проще? Отвести глаза десяткам людей или убедить этих людей смотреть внимательно на кого-то, кто не ты. Рядом, но не на тебя. Тебя будто и нет. – спросил я Демьяна.

- Конечно проще, чтобы не смотрели именно на тебя, чем вообще не смотрели или смотрели, но не видели.

- Именно! Вот и Энди. Прочитал Нико, идущего в увольнительную. Пристроился к нему в корму. Прошел с ним на выход из Гнезда. Там, чтобы не оставлять следов, его оседлал и заставил нести себя куда он захотел.

- Так просто?

- Просто! Если ты Мастер Менталист.

- И где же он сейчас?

- След покажет. Даже, если Нико высадил его в месте, которое уже успели затоптать, все равно будет видно по следам, в каком направлении начинать поиск.

- Ну ты и жук! Как же нам повезло, что ты на нашей стороне! – выпалил Демьян, - Все, я спать.

За кабинетом у него была маленькая келья, для отдыха. Туда он и направился, не желая тратить время на поиски своей собственной кровати. А я? Ладно, мы не гордые. Диван, стоящий здесь же в кабинете, меня вполне устроит. Хочу посмотреть на того, кто посмеет меня отсюда выгнать. Еще бы пледик…

Глава 26. Дед (поиск).

- Дед! У тебя совесть есть? – разбудил меня возмущенный голос Главы Совета Ордена, хранителя традиций, ведущего к цели, ведающего истину… и прочия и прочия и прочия. Приснится же такое!

- Сейчас посмотрю, в кармане ещё пару щепоток завалялось. Или тебе не хватит? Тогда ты не по адресу!

- Ха-ха два раза. Я смотрю кто-то хорошо выспался на чужом диване.

- Вполне. Только, перед пробуждением, кошмар приснился. Показалось, что меня будит глава самой секретной и могущественной организации в мире. Чур меня, чур! - наконец-то Демьян хмыкнул, значит можно работать дальше. Отдохнул.

- Ты давай, проверь донесения, а я завтрак организую.

- Вот опять, заботы непредвиденные, дела наши тяжкие, житие мое… - шутливо бухтел я по пути к секретарю, пока не пришлось уворачиваться от летящей скомканной бумажки. Я обернулся и, стараясь не заржать, укоризненным тоном сказал:

- Ну вот. Мы его, можно сказать, на помойке нашли, отмыли, отчистили до чисток, а он в нас тут бумажками кидает! – чтобы мне не прилетело пресс папье, я резко открыл дверь и в кабинет ввалился подслушивающий под дверью секретарь.

- Потрудитесь доложить что вы делаете под дверью? – спросил я ледяным тоном у лежащего в ужасе дурачка. – Встать! Немедленно на стол Главе последние отчеты поисковых групп, и вызвать Капитана Гвардии. Выполнять! – секретаря сдуло ветром, и я захлопнул дверь.

Вот тут нас проняло обоих, и мы хохотали несколько минут. Вчерашнее напряжение дало о себе знать. Отсмеявшись, я заметил:

- Свою часть работы я выполнил. А где завтрак?

- Дед! Как тебя ещё не убили, ума не приложу. Будет тебе завтрак. Ты же напугал до синих чертей моего секретаря. Придется теперь в трапезную спускаться.

- Придется, значит, придется. Опять принес бы какую-то гадость. У тебя же совершенно невозможно нормально поесть. Вечно после тебя хожу голодный.

- Это ты у нас Поисковик. Мотаешься по городам и весям. У меня работа сидячая. Мне нужна легкая пища, иначе разнесет как герцога Буше. Кто свиное рыло слушать будет?

В дверь постучали, и в маленькую щель, просунулись сначала папка с бумагами, а потом и весь секретарь.

- Разрешите доложить – проблеял он, - Капитан Гвардии вызван. Прибудет в ближайшее время.

- Распорядитесь доставить в кабинет завтрак на три человека, побольше мяса, желательно. Выполнять! – дверь хлопнула, а секретаря в кабинете как и не было.

Напряжение вчерашнего дня было преодолено, необходимо было включаться в работу и мы сели изучать донесения. По всему выходило, что Энди оседлал Нико в прямом смысле, по выходу из ворот. Следов, выходящих в сторону Кошачьей Балки была всего пара, но, по донесению, они были слишком глубокие. Буд-то идущий был очень загружен, или просто был очень тучным. В километре от гнезда, там где почва стала каменистой, след свернул в сторону другой деревни. Не в пример более далекой, под названием Нищий Брод. И хоть поиски были затруднены, след проследили до дороги, ведущей от села в баронство. Дальше след, не меняя направление, идет в сторону следующей деревни, почти час пути. Вдруг, посреди степи, появляется бревно, а след становится более легким и крайне путанным. А по итогу приводит обратно в Гнездо.

Из пояснений Старшего Послушника: «Обнаружение бревна в степи, вынудило нас вернуться и исследовать путь снова. У дороги, которую пересекал след, найдено место, где недавно лежало бревно, схожее по габаритам с найденным в степи. Допускаю, что преследуемый у дороги избавился от своего груза и чтобы запутать расследование взял бревно и нёс его ещё час. Действия, после избавления от бревна, я объяснить не могу.»

Зато мы вполне могли объяснить эти действия. Энди взял разум Нико под контроль, заставил его идти куда ему было нужно, у дороги, улучив удобный момент, слез с парня, внушив заранее порядок действий. Нико взял бревно, шел ещё час, потом его сбросил, программа закончилась – он пришёл в себя. Вымотанный, не понимающий что произошло и где он находится. Уже вечерело и он, поплутав немного, вернулся домой, как только смог. Значит Энди нарочно двигался именно в Нищий Брод. Его могли туда вести две причины: схрон или сообщник. А скорее всего и то и другое.

Немедленно выяснить кто из Орденских осел в Нищем Броде и собрать группу для погони и задержания. Глава с Карлом рванул в архив, я в казармы Старших Послушников. Договорились встретиться в центральном холле.

Полная боевая выкладка, средства связи и оружие древних, лучшие лошади, лучшие оперативники. Четыре боевые тройки и два контролера. Все собраны, проинструктированы, готовы. Демьян тянет резину. Наконец, появляется он с, семенящим позади, Карлом.

- Дед, на минутку! – отзывает меня в сторону, - Ты знаешь какое дело! В Нищем Броде осел в свое время Симеон. Ты не можешь его не помнить. – память услужливо раскрыла нужную страницу: огромный, почти дикий, отличный оперативник, но малоуправляемый, нарвался на целый отряд наемных убийц и положил их всех, только подрезали ему сухожилия на ногах. Врачи сделали все возможное, но списание на пенсию было очевидным решением. С его характером, преподавание было невозможно. Через пару лет я видел его на ярмарке. Он плохо, но ходил, зато отлично плел корзины и всякую всячину из лозы. Если Энди его вылечил внушением и научил его ходить, он будет верен до гроба и крайне опасен.

Ну что ж. Предупрежден, значит вооружён! Будем знать кого ищем.

- По коням! – отряду, - Не прощаемся! – Демьяну.

Пригнувшись один за другим мы выехали через специально низкие, для обороны, створки ворот. Через час уже были в Нищем Броде.

- Мастер Дед, добро пожаловать в Брод! Надолго к нам? – кланялся староста, удивленно и с опаской поглядывая на диковинное чудо: конный отряд в удивительных доспехах и странным снаряжением.

- Проездом, староста. Мы вас ничем не побеспокоим. Только проводите нас к дому Старшего Послушника Симеона.

- Конечно провожу. Отчего не проводить то? Тока он ещё вчерась уехал. Знакомец какой-то к нему прибился, да и поехали они.

- А что за знакомец, староста? Расскажите мне о нем. – сказал я пустив к нему в сознание ментальный щуп дознания. Сознание было простым бесхитростным, потому особенно странно было «видеть» размытое пятно на месте знакомца Симеона. Ну да и пусть. Энди вряд-ли восстановил свою форму после лекарств, иначе он бы заменил свой образ на кого угодно, не замыливая. Скоро он поймет что замыливать – это все равно что расписаться.

- Да самый обычный, даже глазу зацепиться не за что.

- Ну ведите нас к дому Семеона.

Ребята споро перерыли дом, пристройки и двор. Два тайника были вскрыты до нас. Даже не потрудились замаскировать обратно. Значит возвращаться не планируют. Судя по размерам в одном были ценности, в другом оружие и взрывчатка. Не то, чтобы много, но неплохой арсенал для двух человек. Уехали верхом, оба. Кони у них добрые. До баронства вмиг домчат. Вмиг, как оказалось, это за пяток дней. Значит, и нам нужно поспешить. Нельзя им дать возможность затеряться в густонаселенных местах.

Хорошо думается, когда тело занято монотонной работой. Строгаешь себе какую-то деревяшку, а мозг улетает в такие дали, что ему редко доступны за письменным столом. Вот и сейчас. Тело мерно покачивается в седле, о внешнем периметре думать не нужно в такой то компании, и очень хорошо получается просчитать действия Энди. Симеон для него не более, чем телохранитель. Ему нужен во внешнем мире напарник. Тот, у кого есть знания и связи, тот кто способен быть на вторых ролях, но руководить исполнителями. Всех под ментальный контроль не возьмёшь. Чтобы действовать активно, инициативно и творчески – человек должен действовать по своей, не внушенной, не навязанной, воле.

Однозначно он будет искать Странника. И этот тандем будет способен наворотить таких дел, что ой ей!

По всем прикидкам выходило, что мы должны перехватить Энди до деревни, но не факт, что у Симеона не заготовлено какого-то поганого сюрприза.

Вот бы с Бобом поговорить, объяснить ему все. Рассказать про последние события в Ордене, про то, как Мастер Менталист оказался предателем. О том, что это его манипуляции с сознанием толкнули Боба на совершение преступлений. Только вот, он ни одного орденского и на выстрел не подпустит, не попытавшись убить. Не подпустит человека, а если ему написать письмо? Без всяких шифров, открыто, честно, как есть! По сути, это единственный шанс, если мы не перехватим Энди.

Не знаю, что мной двигало. То ли предчувствие, то ли опыт, то ли ещё что-то, но я был уверен, что, если Энди под седативами смог улизнуть из специально построенной темницы, то в миру мы его не поймаем до тех пор, пока он сам не решит прийти.

Следопыты уверяли меня, что след свежий, что мы вот-вот их нагоним, что остался, буквально, один рывок, что они в часе-полтора от нас… Лошади начинали спотыкаться, людей держала выучка и морально-волевые. Я мог на них полностью положиться, и если надо, они оставят лошадей и побегут пешком. А вот сказать, что я был удивлен, отсутствием результата погони, нельзя. Внутренне я был готов к поганым сюрпризам, хотя и не ожидал их именно в такой форме. Ни в первый, ни на второй, ни на третий день мы не смогли их догнать. А на четвертый день показалась деревня.

Следы привели прямо на постоялый двор. Оперативники рассыпались вокруг, окружая постройки, а я узрел плюгавенького мужичка с хитрющим прищуром глаз, нарезающего круги вокруг лошадей.

- Вот те, мать чесна! Это ж надоть. Невидаль кака. Коняшки есть, а седоков - ну, прям как корова-то языком и слизала. Да под седлами, да со скарбом. Эт как так-то? Не быват такого. Завсегда, ежели коняшка под седлом, так-то и седок имеется. – в этот момент я решил прервать этот фонтан красноречия и спросил:

- А чьи кони-то, хозяин?

- Так знама дело чьи. – будучи в совершенном впечатлении от несуразности произошедшего, мужичок на нас не обратил никакого внимания, - Хозяйские-то мерины-то! Корзиночника эт коняшки, как есть гутарю, корзиночника, значица. Я ж яво знаю, как облупленного. И яво, и меринов евонных. Да и они меня знают. Сколько раз я их чистил да сена подсыпал.

- То есть выходит Семеон корзиночник у тебя бывал часто?

- Как есть бывал. Токма завсегда с телегой полной корзин ентих, значица. Не под седлом то коняшки были, вот как сейчас. На базар он к нам приезжал. Тута ему ладно за корзины платили, на базаре-то. Это шо выходит? Сгинул наш корзиночник? А торговать корзинами на базаре теперича некому, вот беда-то! А жеребчикам я не дам пропасть. Да ещё со скарбом. Эка невидаль! Жеребчики есть, а седоков нету. Чудно! Чудно! А вы, людишки-то, езжайте подобру поздорову. Неча на чужое-то рот разевать. Я-то уж точно коняшкам пропасть не дам. Раз уж хозяин евонный как есть сгинул, с чего и коняшкам пропадать? Коняшкам доброе хозяйство да конюшня по нраву, - и упал, захрапев, прямо в лошадиные яблоки. Это я, сообразив, что больше информации от этого образчика человеческой алчности не выудить, его просто усыпил. Можно было это сделать и раньше, но его идиотствования обладали завораживающим эффектом. Прямо, хотелось узнать, заткнется ли он когда-нибудь.

Парни без слов порылись в седельных сумах, что были приторочены к седлам. Как я и ожидал, в них был для вида напихан разный хлам. Оружие и все важное беглецы, наверняка, унесли в заплечных сумах. Но куда и когда же они делись?

Найденных коней мы оставили на попечение спящему, нам они без надобности, а сами остановились за деревней посоветоваться.

В первую очередь я выяснил у следопытов насколько заметна разница в следах лошади с седоком и без. Оказалось разница не такая уж и значительная. Можно заметить, если ожидать чего-то подобного, но они уверяли что следов, отходящих от лошадиных не было нигде. Поэтому, ставший чуть более легким шаг, и не бросился в глаза.

Теперь, основная задача была выяснить, где конкретно разошлись пути погони и беглецов, чтобы понять их приблизительное направление движения. Договорились так. Группа из двух троек и контролера возвращается по маршруту, пытается отыскать след, поддерживая связь. Мы останавливаемся на отдых, ожидая результатов и одновременно наблюдая за деревней. Наши хитрецы могли соскочить с маршрута непосредственно перед деревней и, подождав пока мы рванем их искать в лесу, продолжить свой путь. А для меня стало очевидно, что наступило время написать Страннику письмо. Шансы перехватить Энди до их встречи таяли на глазах.

Глава 27. Дед (письмо).

Сколько же раз я переписывал и переделывал, сколько раз огонь костра вспыхивал радостью от новой, такой податливой, пищи. То что получилось, помню до сих пор. Слово в слово. Слишком многое было поставлено на карту, слишком много жизней зависело от того, смогу ли я достучаться сквозь ненависть до разума.

«Здравствуй Боб.

Как же я надеюсь, что ты не швырнешь пакет в огонь, не открывая. Хотя, если ты дочитал до этих строк, смею надеяться, что выдержишь до конца.

Обстоятельства нашей последней встречи мало располагают к общению, кроме как сопровождаемого звоном стали, но есть причина, почему я все же хочу быть услышанным. Ты, наверняка, давно догадался о причинах, побудивших меня так некрасиво тебя ранить. Ученик превзошёл учителя и все сделал верно - я попался в ловушку. А о том, что надежный яд даст сбой в моем организме, не знал даже я сам. Не буду говорить о том, какими трудами далось мне выздоровление, ты страдал, уж точно, не меньше моего. Давай просто поговорим.

Поговорим будто не было твоего побега, убийств, ненависти между нами. Это нужно нам обоим. Это нужно мне, возможно, даже больше чем тебе, потому именно я тебе пишу. Пишу, потому что понимаю, что это единственный шанс обменяться информацией, крайне важной для нас обоих, ведь любая попытка встретиться лично, обречена на провал.

Совсем недавно вскрылась сеть серьезного заговора в Гнезде, организованного Мастером Менталистом. Да, да. Именно Мастер Энди, столько лет «друживший» со мной, чуть не захватил управление Орденом. Попутно открылись некоторые детали его подпольной деятельности. Для подготовки своих помощников, он использовал скрытое Наставничество. Нам ещё не до конца понятен механизм его воздействия, но экспериментируя с разумом своих адептов, он менял их цели и устремления, глубоко затрагивая глубинные слои психики. Его воздействие сломало жизнь далеко не одному хорошему человеку, пришедшему в Орден за помощью, знаниями, защитой.

Мы сейчас не можем знать наверняка, но очень вероятно, что именно его манипуляции с твоим сознанием, в итоге привели к появлению настолько гипертрофированного честолюбия, толкнувшего тебя на путь, которым ты сейчас идешь. Ты должен знать, что львиная доля ответственности за кровь, пролитую твоими руками, лежит на нем. Бывшем Мастере Менталисте Ордена.

После того, как его планы были раскрыты, он сумел улизнуть, и сейчас в миру. И, хоть мне не ведомы его планы, что-то мне подсказывает, что Энди постарается на тебя выйти. Для него ты слишком удобный и нужный на данный момент инструмент во внешнем мире. Очень сомневаюсь, что он не захочет вернуть тебя под свой контроль, тем более, ключи от твоего разума у него уже есть.

Я не знаю, каким ты теперь стал, я не уверен правильно ли я сейчас поступаю, сообщая тебе заранее об Энди, я вообще не так уж много знаю, как когда-то казалось худющему избитому мальчишке, которого, я вынес из клетки, потому что он не мог встать сам. Мне просто хочется восстановить справедливость, хотя бы в такой малости. Ты должен знать, что, пролитых твоими руками рек крови, могло и не быть. Могло и не быть, если бы один, крайне одаренный исследователь, потерявший совесть в пути, не решил бы поиграться в Бога, лишая людей выбора, распоряжаясь их жизнями, как фигурами в шахматной партии.

Я не знаю, возможен ли тебе путь назад, я не могу гарантировать тебе, что пролитая кровь не станет препятствием для возвращения. Я только могу пообещать, что, как только мы разберемся, как снять воздействие Энди на разум, я смогу тебе предложить такое лечение. И, после лечения, любое преследование тебя со стороны Ордена будет прекращено.

Пусть это не много, но у тебя может быть будущее. Остальное ты, я уверен, сможешь добыть себе сам.

От меня лично, я прошу у тебя прощения, что не распознал раньше психопата, сломавшего тебе жизнь.

ДЕД.»

Да. Криво, косо, глупо, наивно, наверное, но я старался быть искренним. Если Боб прочтет это письмо, то у нас появится маленький шанс избежать большой бойни.

И ещё очень долго, после этого, я сидел, глядя в огонь. Я не касался стихий, я не концентрировался на своем дыхании, я не погружался в чертоги памяти, я просто БЫЛ. Какие-то мысли приходили и исчезали, я их не отслеживал, желудок требовал еды, я его игнорировал, мне ничего не хотелось, я никуда не стремился. От непрерывного взгляда на огонь у меня текли слезы, но я их не вытирал. Братья занимались своими заботами, тихонько переговариваясь, мне никто не мешал. Не знаю, сколько бы я ещё так сидел, но костер выстрелил маленьким раскаленным угольком прямо мне в лоб, и оцепенение спало, как наваждение. Мир снова заиграл всеми красками, звуки стали яркими, запахи четкими, дыхание осознанным.

- Братья, а ужинать мы сегодня будем? Что-то я знатно проголодался!

- Дед. Так мы уж все поели давно. Только ты голодный сидишь. То с письмом, то медитируешь на огонь. – ответил огромный малый, командир одной из боевых троек, которого все звали Гномик.

- Ну и славно. Я сейчас быстро перекушу, а потом займемся Стихиями. Это тем, чем сейчас весь Совет занят. Раз уж вы со мной в поиск пошли, грех вас не начать учить. Только вы промеж себя договоритесь двух человек в дозор поставить. С ними потом нагоним.

Парни весело загомонили, а у меня в руках, как по волшебству, появилась миска с кашей. Кому стоять в дозоре решили, бросив жребий. Ну дети, ей богу.

Я организовал на поляне по маленькому костерку каждому, ещё принесли пару мехов с водой и я начал рассказывать теорию. Все то, что мне поведала Найя, и то, что я понял сам. Ученики у меня попались прилежные, взрослые, хоть их и подмывало почудить, как в детстве, но они держали себя в руках. Сам я не касался Огня, мне нужно было следить за тем, чтобы кто-то, шибко шустрый, не сжёг лес и себя.

Парни старались, у некоторых даже выходило периодически создавать столбик пламени, но не хватало концентрации и, наверное, веры в свои возможности.

По моей просьбе парни оставили попытки и загомонили, обмениваясь впечатлениями. Те, у кого не получилось даже почувствовать Огонь, попросили показать. Они не понимали, скорее не могли принять, что это вообще возможно.

Тогда я сел напротив одного из костров, подбросив в него пару полешек потолще, и коснулся Огня. Показалось живое пламя побежало по венам. Жажда Созидания была очень сильна, и мне с трудом удавалось держать её под контролем. Столб пламени взвился на высоту в два человеческих роста, когда я почувствовал жажду костров вокруг присоединиться к празднику. Потянув на себя их силу, я осознал, что пламя меня чувствует и слушается. А если так? Обернуть огненный смерч вокруг себя, как саван, буквально на секунду, чтобы не пугать Братьев, а потом свернуть его в широкий огненный диск вокруг. Пламя вело себя как шаловливый щенок, радостно выполняя мои желания. Когда пищи у Огня почти не осталось, я его отпустил, мысленно поблагодарив за такой удивительный опыт. Пламя пыхнуло и погасло, оставив в глазах яркие пятна в темной ночи.

Парни потрясённо молчали.

- Вот так и бывает со стихиями. Даже я не знал, что я так умею! Мне, до этого только высокий столб пламени получалось создавать. Хотя, не это главное. Главное внутреннее состояние почти касания, которое возникает при общении с Огнем. Оно захватывает, его крайне сложно контролировать, но если этого не сделать, если соскользнуть в пламя, то сгоришь сам и сожжешь все вокруг. Процесс творения, возникающий на границе пламени, крайне поглощающий всего тебя. И поэтому важно сохранить трезвый рассудок. Доверьтесь себе. Это не сон, и не игры разума. То, что вы ощущаете, так же реально, как ожог на коже. И давайте все-же продолжим завтра, а то дров на ночь не хватит.

Парни ошарашено тихонько переговаривались. Привели в порядок стоянку, спальные места и уже на ночь, попросили меня рассказать какую-то историю. Ну, что ж. Все мы большие дети. Дежурства уже были распределены без меня. Самое время рассказать парням о Стихии Воды. Большие мальчики тоже любят сказки.

С утра пораньше я снова наведался в деревню, нужно было отыскать старосту. Договорился с ним отправить пакет с письмом в баронский замок. Две серебрушки сделали его крайне торопливым. Ещё не выпроводив меня со двора, он уже приказал сыну собираться в дорогу и запрягать коня. Крестьянская сметка не позволила гнать возок к барону пустым. Почему бы не воспользоваться оказией и не отвезти сразу деревенский оброк. Посыльный уже с отчетами отправит пакет прямо к барону, ну, а там уж кастелян разберется, кому и чего передавать. Навощённая ткань, запечатанный сургучом пакет с перекрещенными клинками на печати должны быть знакомы бывшему Члену Совета.

Пора было вплотную заняться беглецами. Вернулся я в лагерь скорее к обеду, наскоро перекусил и вызвал по связи поисковую группу.

Их рассказ был краток. Место, где беглецы ушли в сторону, они отыскали в дне пути от деревни. Способ тоже оказался не хитрый. Они просто прямо с лошадей влезли на дерево и затаились в ветвях, пока мы не проехали. Потом спокойно спустились вниз и продолжили путь пешком. В стороне от деревни, на излучине, стоял небольшой форт. К нему следы и направлялись.

Раз так, нужно и нам поспешить. Сразу после обеда, отряд тронулся в путь. Не успели лошади разогреться легкой рысцой, как пришел сигнал экстренной связи с Гнездом.

Глава 28. Странник.

- Господин Странник, ваши донесения от стражи и отчеты с городских ворот. – новый кастелян замка привык воспринимать меня как человека, способного оказывать серьезное влияние на жизнь баронства. Старый то кастелян, благодаря Деду, помнивший еще деда нынешнего барона, благополучно лишился должности. А для нового я был олицетворением власти. Барончик, убедившись что я прекрасно справляюсь с контролем всех служб, полностью самоустранился, пребывая в постоянно пьяном состоянии, интересуясь только тем, чтобы рядом была новая девка.

Дождавшись, пока я проверю наличие всех донесений и отчетов, кастелян собрался было уходить, но странно медлил.

- У вас ещё что-то, Бил? – спросил я его, не желая начинать анализ при посторонних.

- Даже не уверен, что вас следует беспокоить, по такому поводу. – странно замялся он.

- Вы уж решитесь на что-нибудь. Вам не кажется что вы уже беспокоите?

- Ах да, конечно! Простите за беспокойство! – он поклонился. – Понимаете, господин, по налоговой линии пришел пакет на ваше имя. Никакой отчетности из деревень, вы не заказывали, но тем не менее пакет этот определенно вам!

- Так несите, раз пришло. Посмотрим что там может быть.

- Ну что вы? Все со мной. – жестом балаганного фокусника он выудил небольшой измятый пакет из внутреннего кармана камзола и положил мне на стол.

Кровь ударила мне в голову, я не мог поверить своим глазам. На пакете красовалась сургучная печать с двумя перекрещенными клинками. Слишком хорошо я был знаком с этими клинками. С одним из них ещё и слишком глубоко. На целый вершок глубже допустимого. Это была личная печать Деда.

Всего-то его печать, но это всколыхнуло такое в моей душе, что сложно описать.

Радость – старый хрыч выжил! У меня есть достойный враг, есть с кем соревноваться.

Ненависть – хотя я думал что она во мне умерла, вид печати Деда просто открыл запертую в глубине дверцу из которой пахнуло таким смрадом, что меня скрутило узлом, мир померк, руки сжались, сминая столешницу, как лист бумаги.

Обида. Я с потрясением осознал, что я испытываю на Деда обиду. Злюсь на него как на отца, которого я никогда не знал. Злюсь на человека который мне стал отцом, даже не зная об этом, и предавшего меня.

Сознание странно отреагировало на этот эмоциональный цунами. Маленькая часть меня будто отделилась и спокойно наблюдала за моим же бешенством.

Кастелян белее мела, видя происходящее, попятился к двери, от ужаса не в силах нашарить ручку, чтобы сбежать. Естественно этот болван решил что это он виноват в происходящем.

- Ваша милость, - блеял он, - помилуйте, ваша милость! Никакие распоряжения, касаемо почты, вы не давали. Я сейчас же его сожгу, помилуйте, ваша милость.

Это его «ваша милость» и разрушила бушующую внутри меня воронку чувств. Никто и никогда не обращался так ко мне. Это обращение к благородному сеньору. Значит этот сморчок морально готов к тому, чтобы признать меня хозяином замка. Я отряхнул налипшие на руки щепки и обрывки бумаги, улыбнулся и процедил:

- Распорядитесь поменять мне стол. Совершенно невозможно работать на таком хлипком подобии мебели. Пакет оставьте на кресле, что вы в него вцепились? Вот так. Можете идти. – и уже в дверях, - Служанку тоже пришлите, здесь необходимо прибраться.

Когда за кастеляном закрылась дверь, я осторожно подошел к пакету. Кто его знает что придумал Дед. Может он мне яду прислал, в жалкой попытке отравить, может, после отравления, он стал совсем слабый на голову. Все может быть. Глупо умирать от излишней доверчивости.

В кабинет постучали. Служанка просила разрешения войти. Она мне пакет и откроет.

Вошедшая толстушка была хороша всем, кроме абсолютного неумения работать молча. Причём её вербальные интерпретации окружающей действительности были настолько же глупы, насколько и бесконечны. Если Дед решил меня отравить её было не жалко. Хотя, что такое жалость вообще?

Когда она закончила приводить в порядок мой кабинет, сложив в уголок все, уцелевшее на столе с одну сторону, а обломки у двери, я попросил подойти. Просьбу она естественно интерпретировала по своему, рассказывая что молодому господину на кровати было бы удобнее, для кресла она уже давно не так молода. Нет уж. Особи с интеллектом коровы меня не интересуют.

- Мне нужно чтобы ты открыла пакет, что лежит на кресле напротив. Я порезался, когда стол сломался, не хочу запачкать содержимое. – успокоил я её, силясь избежать ненужных вопросов.

- Господин, может вам перевязать порез? Я прекрасно умею перевязывать порезы. Мой покойный батюшка был стражником у старого Его Милости. Так вот он так часто приходил домой израненный. Нет, вы не подумайте, Их Милость не воевал ни с кем, это они по пьяной лавочке вечно с другими стражниками друг другу морды чистили. Ох и чистили бывало. А один раз вообще сам домой не смог дойти, представляете! А знаете что приключилось? А вот я вам сейчас расскажу!

Оглушительно хлопнув в ладоши, я прервал на мгновение этот фонтан.

- Открой пакет! Сейчас!

- Ой! Так я и толкую! Пакеты такие мне уже приходилось открывать! Как же тут? Ага! А придется или веревку резать или печать ломать. Иначе никак. Представляете, мой покойный батюшка, тоже как-то такой пакет возил. Аж в соседнее графство возил. Я не помню, я уже рассказывала…

- Ломай печать!

- Ой! А тут печать то такая красивая. А на пакете моего батюшки была другая! Там старой Их Милости родовая была печать.

- Ломай говорю! И пакет разверни! – продолжая тарахтеть, служанка все-же сломала печать и развернула пакет.

- Вот это же надо, огород городить из-за одного листика. Целый пакет городить, а бечевки сколько перевели. Хорошая то бечевка. В хозяйстве сгодиться.

- Лист клади на кресло, остальное забирай и выматывайся. – мое терпение подошло к концу.

Не затыкаясь ни на секунду, эта клуша выставила за дверь остатки стола, мусор, в который превратилось почти все, что на нем лежало и наконец-то ушла.

Яда нет! Что же придумал этот вредный старик? Осторожно, как к скорпиону, я приблизился к письму на расстояние достаточное, чтобы разобрать буквы, и стал читать.

Выжил… Хорошая мысль про огонь, но мне нужна информация… Общение под звон стали – нет, звона не будет, я управлюсь тихонько… Ученик давно превзошёл учителя, ты прав… Как не знает, но выжил… Мучился… Ха… Он хоть немножко помучился… Побега? Да вы меня вышвырнули как щенка, меня все предали… Это точно нужно тебе, но что тебе нужно??? Наша встреча не обречена на провал, наша встреча будет моим триумфом, наша встреча будет для тебя последней… Что? Твой любимый дружочек передал тебя? А может ты не оставляешь другого выхода? Ты же не оставляешь ни для кого места для жизни. Ты, везде – ты! Я, почти, доказал что ты обычный человек, что ты смертен… А хорошая идея у Энди, самому сложно, а создать школу и воспитать помощников… Вот именно, человек пришёл за помощью, знаниями, а его как щенка под зад коленом. Я же всего-то хотел сдвинуть Орден с мертвой точки… Что? Гипертрофированного самолюбия? У меня? Стоп! Его манипуляции с моим сознанием? Как? Я пришел в Орден за спасением, а он мне в голову влез? Сволочь!!!!

Повезло, что письмо лежало достаточно далеко. Еще не скоро я пришел в себя в разгромленном кабинете. Буд-то ураган размолол в щепки всю обстановку. Буд-то в оке урагана, нетронутым, сохранилось кресло, на котором лежало письмо, лишь слегка присыпанное пылью.

Способность соображать возвратилась не скоро. Я себя чувствовал отвратительно грязным внутри и обманутым. Я? А кто я? Кто я вообще такой?

Возникшая тяга к свежему воздуху стала непреодолима и я, схватив письмо, выскочил из кабинета, столкнувшись в коридоре с начальником стражи и, прятавшимся за его спиной, кастеляном. Перепуганные лица, заискивающие улыбки.

- Слишком долго ищете стол, кастелян. Найдите мне лучше подобающий кабинет. Да не мешкайте. Я в таком хлеву работать не могу. – и удалился царственным шагом, хотя хотелось припустить бегом.

Башня последней надежды. Красивое название башни в центре баронского замка. Самая высокая, самая защищённая на случай осады, самое тихое место в замке в мирное время. Ну кто станет переться пол сотни ступеней вверх, только чтобы полюбоваться видами? Для меня - лучшее место в замке. Вонь, суета, шум – все осталось далеко внизу. Здесь только ветер, покой и одиночество.

Когда эмоции схлынули, тренированный мозг стал анализировать информацию. Я хорошо знал Энди. Пока боготворил личность своего спасителя, Энди был для меня одним из примеров, ориентиром того, каким хочу стать. Когда он предложил со мной дополнительно позаниматься, я согласился с радостью. Я не мог вспомнить ни одного занятия, а он говорил что это абсолютно нормально, но мои результаты стали впечатлять самых требовательных учителей, так что я был очень доволен. Помню момент, когда мне впервые сказали, что стоит притормозить. Это был тренировочный забег на полевом многоборье и я жестко блокировал Стивку на подъеме. Тот, сорвавшись, кубарем полетел вниз по склону, я же триумфально завершил дистанцию. Это видело очень много людей. Против меня ополчилось тогда половина курса, а я сделал вывод, что такое лучше проворачивать без свидетелей. Мне было его абсолютно не жалко. Когда я понял чего хочу, пришлось очень сильно пересмотреть свое отношение с молодняком на курсе. Такого Боба никогда бы не выбрали делегатом в Совет. И снова появился Мастер Менталист, после всего пары занятий я, при желании, легко стал сходиться с людьми. Нет. Я не стал их жалеть или сочувствовать, помогать. Просто они перестали меня бесить своими несовершенствами.

Благодаря этому стало легче находить и использовать их полезные качества. Я реально смог начать их ценить. Конечно, человеческая ценность для меня имела абсолютно утилитарный характер, но эти дурачки покупались на примитивные манипуляции и решали что я рубаха парень и душа компании. Всего за три-четыре года я смог стать всеобщим любимцем и быть избранным в Совет.

Что же из того, чем я стал, было моего, а что было создано Менталистом Ордена? Как бы повернулась моя судьба? Был ли мой главный стимул в жизни – власть – действительно моим, или это желание Энди двигало меня по жизни?

Все таки хорошо что Дед мне об этом рассказал, теперь я сам начну охоту. Нужно сплести сети вероятностей особенно тщательно. Ведь, они должны удержать рыбку, даже, покрупнее Деда. Хоть Дед и силен, но он бесхитростен, что-ли, в нем нет изощренной подлости и нечеловеческого коварства персонажа, решившего поиграть в Бога.

А вот лечения никакого мне не нужно. Сам справлялся раньше и дальше тоже справлюсь. Не хватало чтобы мне еще кто-то в голову лез.

Занималась заря. Звезды, такие близкие с башни, поблекли и пропали, а чернильная темнота неба стала протаивать, отвоёвывая в обратной последовательности спектра цвета у неба. Я просидел на башне всю ночь, размышляя о своей жизни, снова и снова перечитывая письмо моего заклятого врага, бывшего мне духовным отцом. Не знаю что со мной происходило, но я стал себя лучше понимать, стал более целостным, а это тоже нужно было научиться использовать.

Ну держись, Мастер Менталист! Готовься сплясать со смертью в моей паутине.

Глава 29. Дед.

Гнездо на связи. Через череду дичайших помех, с трудом удалось разобрать, что Мастер Ткач ждет нас на постоялом дворе у Зеленого форта. Еще нам посоветовали поспешить. Над Гнездом бушевал один из сильнейших за последние годы штормов, и он двигался на нас.

Природа все ещё подбрасывала сюрпризы, хорошо что теперь не часто. Поторапливая коней, мы поспешили к форту. “Шторм! Шторм идет!” – извещали мы всех встречных и они не мешкая бросали свои дела и устремлялись к жилью. В проезжаемых деревнях, услыхав это народ хватал детвору, загонял живность в сараи, закрывал ставни. Хоть, по началу, вовсе ничего не предвещало беды, погода резко стала портиться. Я вспоминал, как в пору моей юности, единственная возможность спастись от стихии был вырытый погреб с высоким входом. Любые не капитальные постройки не давали гарантии, а просто погреб вровень с землей могло затопить.

Небо затянули низкие тучи, ветер свистел, гнал песок и мусор, а форт никак не хотел показываться отряду. Гномик, как старший в отряде, порявнялся и склонился ко мне перекрикивая ветер и продолжая торопить коня:

- Дед, самое время вспомнить какой-то фокус! Вернуться в последнюю деревню мы уже не успеваем. Циклон слишком быстро приближается.

- Почему все уверены, что у меня всегда есть решение? Ты бы…

Внезапная вспышка света и дикий грохот прервал меня на полуслове. Молния ударила в стоящее неподалеку дерево на холме. Его верхушка шумно рухнула вниз, а ствол загорелся, как факел.

- Уводи отряд, Киф. – прокричал я Гномику, разворачивая коня. – Я, таки, попробую один фокус. – и поскакал к горящему дереву.

Не смотря на свист ветра в ушах, мне казалось я слышу отрывистую команду и удаляющийся топот множества копыт. Что ж! Фокус предстояло еще придумать, чтобы выиграть ребятам время. А сейчас мне нужно было выбросить все мысли из головы.

Подскочив к горящему дереву с подветренной стороны, я спрыгнул с коня и, хлопнув его по крупу, отправил в погоню за отрядом. Если ничего не выйдет, нечего животине погибать со мной.

Ветер все крепчал, крупные капли дождя периодически уже постукивали вокруг, времени найти какое-то укрытие уже почти не оставалось, но оно мне и не нужно. Я искал бури. Мне нужно было договориться со стихией ради парней, чтобы они безопасно добрались до постоялого двора. Небесный огонь, запылавший на вершине холма, подал мне идею попытаться договориться с штормом через стихии.

Я раскрыл свое сознание Огню. Бережно аккуратно приблизился к пламени и почувствовал его жажду Творения. Плазма втягивала в себя воздух и древесину переплетая их в себя, создавая свою структуру. Чуть быстрее, закрутим спираль. Огонь, благодарным учеником, послушно взмыл к небу. А небо, вдруг, откликнулось. Напряжение туч перед штормом метнулось по созданному мной плазменному мосту к спокойной земле электрическим зарядом молнии. Буд-то сила, накопленная штормом, уходила в землю долгим замкнутым контуром. Что поразило больше всего, что это не была просто сырая сила. Электрическая дуга несла пакет информации. Меня самым краешком задело потоком образов, но даже этого хватило понять, что информационный поток идет в обе стороны. Земля говорила небу о своих бедах, небо раскрывало пути и способы как их побороть, делилось силой. Мой огненный столб на какое-то время стал мостом синхронизации, спасающим от некоторых бед и разрядкой накопившегося одиночества.

Секунды, соединившие небо и землю прошли и, выгоревшее до глубинных корней дерево, улетело в небо пеплом, снова прервав общение до следующей грозы. От всего холма подымался а небо пар, рассеивая излишки впитанной энергии и тут хлынул ливень. Крупные капли настойчиво и все чаще забарабанили везде, ручейки стекали по моей голове, норовя проникнуть за шиворот, а я стоял в ступоре, пытаясь осознать произошедшее.

То что Планета живой организм я понимал и успел принять, но теперь мне открылось на сколько осознанным живым и интенсивным может быть общение между его элементами. Яма, на месте выгоревшего пня уже заполнилась водой и стала переливаться, а я все стоял, не в силах двинуться, пока не понял: это просто дождь. Моя рукотворная молния разрядила напряжение между небом и землей и Шторм, тут же, утратил свою силу. Парни спокойно доберутся до постоялого двора, да и мне бы тоже не помешает сухая постель. Часа за два поспею, ещё до ужина буду на месте. Посох с клинками в руках, сидор за спиной, дорога впереди – что может быть лучше?

Только успел я согреться, выписывая кренделя в пути, обходя лужи, как впереди показались три всадника. Они подгоняли коней, идущих дробной рысью, стараясь не переломать коням ноги на размытой дороге. Кифа, сложно было спутать с кем-то ещё. Получается приказ спасти отряд он выполнил, но сразу рванул с кем-то из парней спасать мою тушку и, судя по времени, даже не думая дожидаться улучшения погоды. Такая готовность к ответному самопожертвованию грела душу. Значит сумели мы в Ордене правильных людей воспитать.

С Гномиком прискакал Дарел – Мастер Ткач и Тёма – лучший следопыт отряда.

- Живой, чертяка! Живой! – завопил Киф, объятиями пробуя на крепость мои ребра.

- Пока живой! Но если ты меня ещё сильнее сожмешь, я не буду в этом так уверен! – прохрипел я.

- Нет, но ты представляешь? – затараторил Гномик, - Мы скачем, братья на меня зыркают: как же - Деда бросили на погибель. А у меня приказ! А тут Мастер Дарел нас встречает. Как знал! Мы парней в амбар, а сами тебя искать! Главное едем, а Шторма и нет. Просто дождь идёт. А еще в той стороне, где мы тебя оставили, спрайты в небо так и лупят. Никогда такого не видел, только по рассказам знаю. Ты то как? Знал бы, что клятый шторм так и не придет, никогда бы тебя не бросил!

Дарел подошел и тоже порывисто меня обнял. Тут же отстранился, меня осматривая с неподдельным беспокойством.

- Брат Сильвестр! Я вижу ты в порядке! Очень рад! Но, все же, как ты остановил Шторм? Чую что и спрайты в небо лупили не с проста! – спросил Мастер Ткач. Как Мастер вероятностей, он видел многое и был способен просчитать еще больше.

- Братья! Благодарю что вернулись за мной. Может мы все таки поедем? А по дороге я вам и расскажу.

- Ох! – засуетились они, подводя мне заводного коня под седлом. – Конечно в дороге. Ещё поужинать успеем со всеми.

Кони застучали копытами, не нуждаясь в понукании, стремясь скорее вернуться в сухой покой конюшни.

- Не любитель я держать паузу. – начал рассказывать я, как только мы тронулись в путь, - Молния попала в дерево на холме и я вначале Шторма получил отличный костер, чтобы воспользоваться. Я не совсем понимал что именно буду делать, но огонь мне очень близок по сути. Поэтому, просто закрутил в небо огненную спираль, пытаясь почувствовать и понять что мне нужно ещё сделать. Так вышло, что это единственное, что было необходимо Шторму, на тот момент. Природе были необходимы условия, для связи между ноосферой и землей. Катастрофа породила сильный дисбаланс, для его устранения небесам и земле необходимо координировать свои усилия. Молния, как я понял сейчас, это способ коммуникации. Шторм, просто создание условий для проявления разницы электрических потенциалов. Причём информация по молнии идет как от неба к земле, так и в обратную сторону. А Спрайты, что вы видели, просто передача уже выше в ионосферу.

- Дед, так а ты, что сделал-то? – ошарашенный информацией спросил Дарел.

- Ах, да. Закрутил огненную спираль, она вытянулась высоко в небо. Дерево было большое, питания для огня много. Этот огненный смерч послужил мостом для молнии. Как только огонь поднялся высоко в небо, по огню скользнула вниз молния. Замкнулась электрическая дуга на два десятка ударов сердца. Я слышал слабые отголоски этого энергоинформационного обмена, потому понял что информация идет в обе стороны. Как только у дерева выгорел даже пень, огонь погас, но этого времени хватило, чтобы снять остроту напряжения в общении неба и земли. Шторм стал не нужен. – замолчал я, давая время парням собраться с мыслями и задать вопросы.

- И всего-то? Выходит, чтобы остановить Шторм, который рушит все что может и губит людей, всего-то нужно было зажигать на пригорке костер побольше? – через время спросил Мастер Ткач.

- Может и так, но я не уверен. Возможно, чтобы создать мост между небом и землей пламя должно быть объединено общей информационной матрицей. Нужно пробовать! Может, у меня вообще случайно получилось, а может мне все это показалось. – абсолютно честно ответил я.

- Ну, Дед! Зная тебя, ничего тебе не показалось. – высказался Гномик, - Это же надо, Шторм остановить!

- В любом случае, - сказал я, - это ещё один довод к тому, что овладение Орденом стихийной магией приоритет номер один.

- Да. Хорошо что ты нас этому начал учить. – заметил Киф, - Вон, Димон приехал в амбар, где парней разместили, абсолютно сухой, хотя на всех остальных места сухого не нашлось. Я обратил внимание когда выезжали за тобой, да время не хотел тратить, чтобы расспросить.

- Вот это поворот! Нужно выяснить как у него это получилось. – я обрадовался не сколько перемене темы, столько тому, что знание и интерес к стихиям, что называется, «ушел в народ».

- А у меня, кажется, вода откликается, - поделился Тёма, - я и раньше следы считывал не только глазами, а сейчас, после того как ты нам про воду рассказывал, прям понимаю, как ко мне информация приходит о следах. Со мной вода говорит.

За такими откровениями мы и не заметили, как показался Зеленый Форт. Небольшая крепостишка на пригорке давно утратила свою оборонительную функцию, но осталась центром притяжения мастеровых. Обросла мастерскими, домами и огородами. Постоялый двор был прямо на въезде в посёлок, так что временное расположение отряда искать не пришлось.

Бурная радость встречи, походная атмосфера сытного ужина, да в тесноте, но не в обиде. Когда закончился рассказ о моих приключениях, посыпалась куча уточняющих вопросов. Далеко не на все я смог ответить, зато появилась возможность ненавязчиво задать свои.

Глава 30. Дед (стихии)

- Братья, только не стоит из меня идола делать! Мне гномик сказывал что и у вас есть достижения, которыми можно поделиться. Дим, ты как умудрился под ливнем остаться сухим?

- Разве же это достижение? – засмущался молчаливый Послушник. – Дед, просто, так отлично рассказывает, что у меня в голове все сложилось как надо. Я воду почуял, почувствовал. В себе, вокруг. А когда дождь пошел, потихоньку стал её пытаться понять и, тренировки ради, не давать по мне растекаться. Вроде как «мы уже познакомились» можно и дальше капать. Вот чудно, получилось. Вся вода с меня, и даже с лошади, просто скатывалась круглыми каплями, как с горячей сковородки. – и замолчал, уставившись в огонь, утомленный непривычно длинным монологом.

Парни взорвались вопросами, но Димон отнекивался и пожимал плечами. Тогда кто-то предложил его окатить водой. Пусть покажет как умеет. В отсутствии других развлечений в походе, предложение зашло на Ура!

Смущенному парню сначала дали кружку воды, чтобы с ней «познакомиться». Буквально сразу, вода стала твердой и отказалась выливаться. Потом попросили «отпустить» контроль воды и попытались медленно полить ему на руку. Ручеек воды стекал с рук блестящими горошинами и застывал у его ног, какое-то время еще не впитываясь в земляной пол амбара. Тогда кому-то в голову пришла мысль, а сможет ли Дима собрать обратно воду с земли. Долгое время ничего не происходило, только намокшая земля у его ног стала застывшей коркой. Мы пробовали. Звук был как будто стучишь по древнему пластику. Потом лицо Димона просияло и вода стала собираться с земли в шарики, потом шарик слился в один большой размером с кулак, потом стал вытягиваться вверх, пока парень не наклонился и не взял в руки состоящую из твёрдой воды палку. В его руках она снова стала менять форму, превратившись в пику, обернувшись вокруг кулака, на подобии перчатки и, вдруг, снова опала на землю пролитой чашей. Дима, казалось расплачется от огорчения.

Во время водных метаморфоз в амбаре установилась абсолютная тишина. Только лошади периодически фыркали и позвякивали упряжью. И тут тишина взорвалась потрясенной радостью. К парню подскочил потрясенный жоржинец Гурам и заключил его в объятия:

- Димон, генацвали, дорогой! Да ты волшебник! Вай, вай! Ты просто повелитель воды, дорогой! Качай генацвали Димона!

Хорошо крыша амбара была достаточно высокой, иначе, пробили бы дыру. Парень реально был одарен и заслуженно получил свою порцию признания и восхищения.

Позже, беседуя о наших планах с Мастером Ткачом, речь зашла о том, что совет Ордена, наверное, придется расширить как минимум ещё на четыре Мастера: Воды, Земли, Огня и Воздуха! Не смотря на то, что мы тогда понятия не имели как подступиться к самой эфемерной стихии – Воздуху, уверенность, что стихий все же четыре, а не три, была полная.

Как бы не удивительны были новые открытия, необходимо было подумать и скоординировать наши действия по устранению причины нашего незапланированного похода. Мастер Дарел подтвердил мои опасения того, что Энди обязательно попытается взять Странника под контроль. Присутствия рядом бывшего Мастера Визуализации в Рисунке Вероятностей не ощущалось, значит предстояло организовать ловушку для Энди на подходах к Бобу. Главная проблема была в том, как отреагировал Странник на мое письмо. Слишком много было переменных в этом уравнении, значит их количество нужно уменьшать. Необходимо придумать как встретиться с Бобом и остаться в живых. Мы простых путей не ищем.

Самое сложное было убедить Мастера Ткача, что он, не смотря на статус, возможно не самый опытный и ловкий ткач вероятностей. Пришлось даже апеллировать к воспоминаниям Слияния на Совете Мастеров. Красота сотканной паутины вероятностей и разожгла, скорее, академический интерес Дарела, вынудив присоединиться к нашей миссии. Главный довод против был о том, что в ученичестве, Боб не блистал в его дисциплине. Всё же, я смог добиться что он пообещал воспринимать Странника всерьёз. А пока, едем в баронство.

Глава 31. Странник

Плетение паутины вероятностей никогда мне не давалось легко. С самых первых уроков у Мастера Ткача не заладилось. Прилежание и настойчивость, моя склонность разбираться в мелких деталях, по итогу, позволила мне не выглядеть бедно и бледно на фоне сокурсников, но я точно не блистал. Еще хуже были дела в поединке намерений. Там нужно было не спокойно разбираться в плетениях мотивов, а «на кончике клинка» ткать вероятности. Хорошо что у меня были просто изумительные навыки с оружием, иначе зачета мне не видать, как своих ушей.

Много позже, уже в свободном плавании, я ломал голову как устроить одно дельце. Стандартная силовая методика тут не очень срабатывала, разве что на финальном этапе, но объект ещё необходимо было вывести в точку, где бы можно было акцию провернуть. И тут ничего не оставалось, как попробовать сплести вероятности.

Отвращение к плетению вероятностей, вынесенное из обучения уже давно позабылось, а знания и навыки остались. Время у меня было, задание было не срочным и я потихоньку стал ткать вероятности. Может потому что я делал не на оценку, может потому что не торопился, а может потому что для себя, но мне понравилось. Я даже, увлекшись, провозился целую неделю, выставляя маркеры, просчитывая действия, отсекающие вектора принятия неправильных для меня решений, выясняя пирамиду побудительных мотивов объекта. Даже странно, но моя паутина сработала лучше хронометра. Так же предсказуемо, точно и неотвратимо.

А потом было новое дело, где я уже ради эксперимента сплел паутину вероятностей и цель угодила в капкан, как муха в варенье. Осталось ее прихлопнуть из гуманизма, чтобы не мучилась. Мои акции неизменно стали успешны и неотвратимы. Целый восточный клан убийц взъелся на меня, только потому что я подмял под себя почти весь рынок. Зря. Могли уйти куда нибудь, а так, еле ноги унесли, едва ли пара человек. Моя способность плести паутину вероятностей стала на столько хороша, что две команды ликвидаторов Ордена угодили как кур в ощип. Ни один не ушел. Чего им неймётся? Мне не улыбалось заземлять моих бывших друзей, но выбора то они мне не оставили.

Доведенные до автоматизма действия сродни трансу. Мысли гуляют без контроля, а ловушку я снова плету для людей из Ордена. Вот и вспомнилось, как все начиналось. Основную сеть я сплел за декаду. Ещё пару дней укреплял основные узлы и дублировал главные направления, создавал ложные и псевдо ложные, вектора действий для охотников. Нельзя позволить думать мишени что она уже угодила в мою сеть. Они должны быть уверены в том, что сами принимают решения. Энди будет не один, наверняка одну-две пешки притащит с собой, вернее пустит впереди себя. Да и Дед, судя по возмущению среды, привел с собой как минимум одного из Мастеров. Ничего. Видали мы лилипутов и покрупнее. Я тоже в Совете Ордена состоял. Хоть выездное заседание Совета открывай.

Значит место для развязки необходимо найти труднодоступное, но удобное для разговора, лучше всего одного человека – меня. Удобство остальных меня не заботит. Как-то меня приглашали на охоту в одно уютное место. Заказчик был весьма ушлый малый. Предложил свою супругу с любовником отправить на живописнейшую поляну у водопада, почти на самой вершине холма в лесу. Ну и там их и привалить камушком обоих. Я не стал так заморачиваться. Отравил обоих из одного же кубка, да и дело с концом, а место я запомнил.

Тропа туда ведет узкая извилистая одна единственная. Вот и соберу Мастеров, как пауков в банке, полюбуюсь на представление и добью выживших. Кажется у меня есть план. Теперь главное – не упустить нити. Противнички в, этот раз, у меня как на подбор. Потанцуем!

Глава 32. Дед.

Странно бывает в жизни. В моменты важнейших, опаснейших испытаний, событий которые определят твою жизнь, а то и вектор развития всей цивилизации, творческая мысль устремляется вперед с такой скоростью, что за недели совершаются открытия недоступные тишине лабораторий, даже за многие десятилетия. Благоприятная почва, подготовленных орденскими методиками разумов, казалось ждала именно этого знания.

Я боялся что мне никто не поверит, придумывал способы и пути убеждения важности изучения направления Стихийной магии, а получилось что просто в походе, без особых занятий, всего после одной демонстрации, а то и без нее, знание дало такие обильные всходы, что я диву давался. Парни упражнялись постоянно с доступными им в момент стихиями. Никто их не уговаривал, не просил. Им просто было интересно. Тренированные разумы быстро нашли новые способы, выгоды, развлечения. Егор, балагур и весельчак, сроднился с пламенем. Как-то, ему закортело подшутить над Димоном, а пламя в пути сложно организовать. Где-то час он и так и эдак крутил в голове способ добыть огонь и, в итоге, добился. У того в волосах было вплетено много мелких лент. Вот Егор и поджег одну. Когда Андрей, ехавший рядом с Димоном, обратил внимание что одна из кос у него дымится, мужики чуть не попадали с седел от хохота. Зато на возглас обернулись все и стали свидетелями, как сотканная из водяных струй змея цапнула тлевшую ленту. Хохот парней тут же стих, а на привале они стали расспрашивать Димона, не как он создал змею, а откуда он воду взял.

- Я теперь, почти все время, с водой на связи. – без утайки, хотя и стесняясь повышенного к себе внимания, рассказал он, - Вода то везде вокруг. В воздухе, в одежде, в нас самих. Я чувствую её, собираю, двигаю. А когда у меня задымились волосы, как-то само получилось. Первый же образ, возникший в голове, для атаки водой. Как-то так.

- Карачо, что у тебя не возник образ Егору голову откусить! – пошутил Гурам, вызвав смешки, а мне пришлось великовозрастным детям напоминать о технике безопасности.

Шутки шутками, но у некоторых талант к стихиям проявился крайне ярко и мощно. То, что в начале выглядело не страшнее ярмарочного фокуса, теперь могло серьёзно навредить и это нужно было учитывать. Даже навскидку, всего-то через несколько дней упражнений, это можно было применять в бою для нанесения урона. Их, казалось, разумный скептицизм легко разрушила пара демонстраций. Водяным копьем Димон без труда пробивал полено, а до его тела, затянутого в водный доспех, невозможно было коснуться. Вода гасила, перераспределяя, любой удар. Конечно любой, в пределах эксперимента. Когда мы потом обсуждали произошедшее, высказывая самые нелепые предположения и идеи, я упомянул что такие боевые возможности это только самая очевидная часть. Парни переспросили что я имею ввиду.

- Да все просто. – я стал рассказывать, - Мы ведь состоим из воды. Даже если отвердить воду в маленьком участке сердечной мышцы, или в сосуде мозга, а если без фиксации, заставить воду внутри тела принять форму, какую хочешь. Да много чего можно выдумать. При таких способностях убить, или нанести серьезный вред очень легко. Только нужно иметь ввиду что вода передаст все что чувствует человек. Единение, которое вода требует для управления, заставит пережить все, будто это произошло с вами.

Тишина, после моих слов, была почти осязаема. Нет, она не была абсолютной. Внешний мир никуда не делся. Сверчки все так-же пели, лошади фыркали и хрустели зерном, костры потрескивали, постреливая искрами в бескрайний звездный купол. Тишина образовалась среди людей. Не было ни одного, кто не понял всей глубины, всего масштаба свалившегося на них откровения. Это знание для них перестало быть игрушкой, оно стало клинком. Обоюдоострым клинком без рукояти, способным быть смертельным и для того, кто бьет, и для того, кого бьют. Опасное знание, накладывающее невиданную ранее ответственность. Но они все были взрослыми, тренированными, опытными оперативниками Ордена, поэтому тишина была не долгой. Парни оценили новые вводные, приняли во внимание риски, осознали ответственность и снова загудели обычные разговоры, протаяли шутки, смех. Им ли быть в печали! Крепкие взрослые тренированные невзгодами характеры, способные справляться, казалось, с любыми трудностями. Душу приятно грела отцовская гордость. Такая семья – дорогого стоит. А вечером, я рассказал им о стихии Земли. Все что знал, все о чем догадывался. Пусть пока, не было возможности провести практического занятия, я знал что они сами попробуют, когда представится возможность.

На утро, нам предстояло разделиться. Нельзя было приехать к замку таким большим отрядом. Боевые тройки получали автономию, мы с Дарелом и двумя тройками продолжали двигаться группой. Легенды обговорены, связь поставлена, экипировка замаскирована, работаем.

Глава 33. Странник.

Ох и странные ощущения были от сети Вероятностей, в этот раз. Обычно, приходится сидеть тихо, как мышь под метлой, выискивая малейшие колебания событий, а тут… Мастер Менталист вломился в город как носорог в камыши. Всего с одним помощником, зато без стеснения зачаровывая почти каждого, встреченного на пути. Скоро весь город будет полон его зомбаками. Попытался выловить парочку, чтобы понять какие задачи он перед ними поставил. Куда там! Личности абсолютно пробиты воздействием. Без навыков, на одних гормонах, они умудрялись уворачиваться какое-то время даже от меня. Немыслимо. Энди просто монстр. Паутину пришлось срочно укреплять, снижая порог чувствительности, иначе его агенты-зомби звенели везде так, что общая картина терялась.

Так еще Дед, тут как тут. Принесло его с целым отрядом, способным выиграть небольшую войну. Я такого вообще не помню. Хотя, глядя на активность Энди, становится понятно зачем нужно было привлекать такие ресурсы. И снова пришлось перешивать всю архитектуру сети Вероятности, перенастраивая для наблюдения в пассиве за разбросанными по городу боевыми ячейками. А нехилая каша заваривается.

Такой сложности паутину мне еще не доводилось создавать. Все её элементы уже были раньше в работе и опробованы не единожды, но чтобы все сразу в одном конструкте… С одной стороны меня охватывала гордость, присматривая за получившимся творением, с другой часто мелькало беспокойство за то, сработает ли все как задумано.

Бывший Мастер Ордена целенаправленно пробивал коридор в моих приближенных для общения со мной. Этот гад мог появиться рядом в любую минуту.

- Здравствуй Боб! Вот и свиделись! – окно в моей паутине протаяло, явив мне Деда в углу моего нового кабинета.

Невозможно оценить обстановку, когда вляпываешься как кур во щи. Тело отрабатывает стандартно, смещаясь в укрытие и посылая вокруг веер летящей дряни, чтобы сбить атакующий рисунок. Сердце колотится, за спиной дубовая панель, атаки нет.

- Я пришел поговорить, Боб. – послышался спокойный голос Деда, будто на лекцию пришёл.

Противоречивые эмоции переполняли меня. Старая ненависть, будто перегоревшие дрова, стрельнула искрами поначалу и выдохлась. Страх, удивление, оторопь, интерес, снова удивление и страх. Как они так легко смогли пройти через мои идеально работающие сети? На что они ещё способны, чего я не знаю? Да… Подзакис я загордился. Что дальше?

- А чего, вдруг поговорить? – крикнул я подготавливая новую порцию метательной хрени и подтягивая поближе ножны клинков, - Что? Команды ликвидаторов в этот раз не будет? – язык молол как-то чушь, голова просчитывала дальнейшие действия.

- Боб, ты мальчик взрослый. Сам знаешь что команду ликвидаторов ты заработал и не раз. – ответил Дед тоном, буд-то они уже сидели и вели спокойную беседу, - Письмо ты мое читал, судя по всему. К чему скрывать, этот разговор нужен мне. Очень нужен! Нужно ли это тебе? Если ты хочешь сохранить себе остатки личности, наверное да. Так мы поговорим или расходимся?

- А ты уверен, что я так просто дам тебе уйти? – уже раздумывая над его предложением, я тянул время.

- А ты уже забыл главный закон оперативной работы? – ответил вопросом на вопрос этот засранец, тоном преподавателя на экзамене. Вот же су…

- И как ты себе это представляешь? – выкрикиваю я, уже приняв решение, - Мы, такие, выходим, садимся у стола напротив, я предлагаю тебе чашечку чая и мы обсуждаем дела наши бренные? – рассмеялся я от абсурдности нарисованной мной картины.

- Хороший план, Боб. Только чай не обязательно. – Дед - само спокойствие, а я в легком ступоре. Как? Столько лет, столько трупов между нами, а мы вот так сядем и будем беседовать? – Я сейчас выхожу, оружия в руках у меня нет, сажусь за стол. Ты можешь ко мне присоединиться. – да он издевается!

- Э нет! – сказал я, выходя, - Я уже не малолетний щенок. Меня на слабо не разведешь. Если уж выходить, то я иду первым. Все равно я не ощущаю ничего опасного сейчас от тебя.

- Вот и ладненько. – говорит Дед, выходя из-за серванта, буд-то из дверей своего личного кабинета, - Ты позволишь? – он ещё спрашивает, усаживаясь на стул для посетителей у моего рабочего стола. Хорошо, это уже становится интересным.

- Мастер Сильвестр, - с легким разрешающим кивком, я сажусь напротив на самый краешек. Я же не самоубийца. Между нами стол, который задержит Деда не дольше чем бумажный лист.

- Видишь ли, Боб! – начинает он столь же чопорно, но потом меняется в лице, - А, к черту! Дурацкая линия поведения. Совершенно мне не свойственна, но согласись, сработала. Мы разговариваем, а не дерёмся. Но я совершенно не представляю как донести свою мысль в таком же ключе. Поэтому к черту официоз. Парень, ты даже не представляешь какого монстра мы выпустили на свободу. Не поверю, что ты не столкнулся еще с его зомби, наводнившими город. Неизвестно, остались ли в замке вообще лояльные тебе слуги. Хотя, если бы он мог так быстро до тебя добраться, мы бы не разговаривали.

- А что же это "великий Орден" так осохатился? – не сдержался я от сарказма, пытаясь сканировать свою паутину.

- Мы не всемогущи. Не боги. Никогда не декларировали что мы непогрешимы.

- И тем не менее, яд, способный убить 30 человек за секунды, тебя не уложил. Что ты такое, Дед? Не вздумай перевести тему. Разговор закончится, не начавшись.

- Я? – удивленные глаза взглянули на меня и втупились вниз, - Я просто человек. Человек, - продолжил он без паузы, - в детстве перенесший сильнейшее отравление токсинами, которые как-то изменили меня. Как ты выяснил, я могу перенести дикую дозу яда без летального исхода.

- И все? – я не смог удержать реплику.

- Ещё я медленнее старею чем другие, но это все. Остальное: знания, опыт, характер, навыки. Я – человек.

- Что ты хотел, человек?

- Мы знаем, что ты подготовил в городе сеть вероятностей. – «мы знаем», вот су… - Но то что грядёт, ты к этому не готов! Никто к такому не готов! Даже мы! Энди постарается заполучить тебя в помощники, достаточно будет оказаться с тобой в одной комнате, ведь он раньше работал уже с твоим разумом, а значит у него уже есть ключи. Ваше объединение в команду для мира будет катастрофой. Его таланты, плюс твои и твои связи и ресурсы и начнется война. Тихая, но от этого не менее кровопролитная. А потом вы придете к нам. Не сразу, лет через три, пять. Мясорубка будет жуткая и Орден проиграет эту битву против всего мира. Вот чего хочет Энди. Моделирование его психотипа дает прогноз с очень высокой степенью вероятности. Ты, конечно, будешь при нем маршалом, герцогом, кем угодно, - и еле слышно добавил,- но будешь ли ты собой? Он не станет рисковать и сделает тебя максимально подконтрольным. Что он оставит тебе от остатков личности я не берусь предположить. За всю историю у нас не было специалистов, способных работать с такими глубинными слоями психики. Увы. У нас нет методов противодействия. Пока нет! – добавил он с нажимом.

- Тебе не кажется, что ты слишком уж откровенен? – спросил я пытаясь осмыслить и найти подвох в его словах, - Вечные Орденские тайны, ограничение доступа к знаниям…, а тут ты мне все выдаёшь, на гора. Что мне ещё нужно знать? Знать до того, как я приму решение чью сторону принять. – посмотрим на сколько они в отчаянии.

- А ты хорош! – глядя в камин, Дед усмехнулся, - Никакое образование не заменит острый ум. Молодец, в этом. Я расскажу. У некоторых из нас есть способ выбросить бывшего Мастера Менталиста из головы. Орден наконец-то нащупал путь к овладению настоящей Стихийной Магией. Тот, кто способен почувствовать хоть одну из стихий, сливаясь с ней, может вытолкнуть щупальца сознания Энди.

- Тогда зачем я вам? – я попытался поймать Деда на противоречии.

- Чтобы избежать больших жертв, чтобы не случилась снова большая война. Человечество, как вид, этого скорее всего не переживет. Наша Земля отымет у оставшихся разум и передаст другому виду. – как само собой разумеющееся, поведал он.

- Вот только я начал верить, и ты все испортил. Зря. Нужно было сильней напрячь ваших аналитиков. Уходи! Ты провалил свою миссию. – отрезал я.

В установившейся тишине только камин продолжал беседу с дровами. Мы сидели и тупо смотрели на огонь. Вдруг я осознал, что к Деду тянется огненный ус. Он был тонкий, непостоянный, но огонь себя так не ведет! Тонкая огненная нить обвилась вокруг старческой руки не касаясь и не обжигая. Потянулась выше, обвила плечи, потом голову, как нимб на рисунках церковников. Это все подвижное, текучее, слепящее, живое. И тут я увидел что Дед смотрит прямо на меня, в его глазах отражалось пламя. Он сидел как древний бог из легенд, ставших старыми, еще до катастрофы, было жутко! Напряжение в его глазах растаяло, и пламя, пыхнув, исчезло. Все также горел камин, но увиденное не развидеть. Дед снова был прав. Они осваивают Стихии.

- Фокус эффектный! – попытался я скрыть свое замешательство, обесцениванием, в желании выиграть себе немного времени – А что ещё умеешь? Огонь глотать, шпагу? – и осёкся. Горло пронзила старая боль. Шпагоглотатель, из нас двоих, это я. Чтоб тебя…

- Ты Знаешь что это не фокус. – устало заметил старик, – Я тоже знаю, что ты уже принял решение. – он сделал паузу, - так давай его озвучим и не будем тянуть кота за причандалы.

- Ты снова прав, Дед. Я не готов отказаться от своей личности, сколько бы от нее ни осталось, и хочу наказать этого гада. – перестал я ломаться. – Как будем координировать свои действия?

- Сомневаюсь я, что ты протерпишь любую координацию со стороны Ордена. – я хмыкнул, - По сути, нам просто необходимо было увидеться для того, чтобы понять, что у нас сейчас общий враг. Если мы не будем активно друг другу противодействовать, уже будет большое подспорье. Школа у нас одна. Разберемся как действовать по ходу. Ситуация слишком динамичная. – и вставая, - Я бывало раскаивался, что спас того мальчишку из клетки. Сейчас знаю, что так должно было случиться. До встречи, Боб! – и вышел в дверь. А чего я ожидал? Что он вылетит в окно или растворится в воздухе? Кинувшись следом, буквально секундой позже, я не застал никого в коридоре. Только спящий стражник, привалившийся к дверному косяку снаружи.

- Рота подъём! – заорал я, - Это кто спит на посту? – ошалело хлопая глазами, солдат вытянулся по струнке, даже не пытаясь оправдываться. Не дурак. Надо дать ему отделение.

Когда я вернулся в кабинет, автоматически проверил свою сеть и долго долго ругался. В кабинете, помимо Деда, были ещё как минимум двое. Молодец я. Давно не сталкивался с таким достойным противником. Уверовал в свою непогрешимость. Не зря Дед был настолько спокоен. С ним пришел Мастер Ткач. Никто другой не смог бы так тонко работать с чужой сетью Вероятностей, чтобы хозяин не заметил возмущений. Каша заваривается все круче и круче. Хлебать – не расхлебать.

Глава 34. Дед.

Давно мы так не спорили. Дарел уверял что сеть Странника он обезвредит походя. Что можно хоть завтра пойти с ним разговаривать. Нам не нужно ничего и никого выносить из замка, мы спокойно зайдем, поговорим и выйдем.

- Если так все просто, - противился я, - пойдем прямо сейчас. Тут делов то, на пол часа. Зашли, посмотрели на то как Боб спит в свих покоях и вышли.

- Дед, это ты меня сейчас на слабо берешь? Забыл что я уже лет 80 как не ребенок? – горячился Дарел.

- Нет! Ты сам понимаешь на сколько важна для нас эта встреча со Странником. Нам нельзя толкнуть его в объятия к Энди. Давай просто сходим на разведку. Возьмем, вон, Кифа и проверим на сколько твои ожидания совпадают с реальным положением дел.

- Прямо сейчас? – не желая уступать и ронять свой авторитет перед парнями, повелся Мастер Ткач.

- Чем раньше, тем лучше!

Поганые сюрпризы начались уже на внешнем периметре замка. Нет. Ни охрана, ни стены не были для нас препятствием. Проблемой стала вскрытая сигнальная сеть вероятностей. Совершенно без пропусков, в местах максимально сложного доступа, усиленная и дублированная , казалось по всему периметру. Под отводом глаз Дарел мотался вокруг замка уже давно, а ни как не мог обнаружить не то что свободный вход без сети, а хотя-бы место, где бы можно было проникнуть, заблокировав сигнал.

Нужно отдать ему должное, Мастер Ткач умел принимать неудачи. Спокойная констатация того, что «ты был прав, Дед» и миссия отложена на день. Было ощущение, что он ждет какой-нибудь колкости или язвительного замечания с моей стороны, но я и бровью не повел, выражая недовольство его неудаче. Весь следующий день Дарел экспериментировал с сетью Странника в городе, пока не нащупал решение проблемы. И тут-то я искренне поздравил его с победой. Ночной выход к замку подтвердил, что способ рабочий. Мы смогли просочиться практически до спальни Боба и уйти без шума. Можно было работать.

Похоже что Боб уже решил пустить тут корни. Управление всей прислугой и охраной замкнул на себя, одевается как сеньор, разве что баронской цепи на груди не хватает. У каждой Марфушки - свои игрушки. Бывает.

Визит к Страннику отыграли как по нотам. Довольный Дарел ещё долго вспоминал оторопь на лице Странника, когда я, как черт из табакерки, появился перед ним. По итогу, главное что Боб согласился. Мог же и на принцип пойти, тогда пришлось бы его устранять, а мне этого очень не хотелось. Рисунок его судьбы, был плотно завязан с моей, я это чувствовал. Не знаю как и где, но ему ещё предстояло отыграть свою роль до конца. Ну да ладно. Тыл мы укрепили, пора заняться вплотную Энди.

Пока мы разбирались со Странником, оперативники не сидели без дела. Они отрабатывали следы, изучая действия многочисленных «зомби» - людей которых Менталист взял под свой полный контроль. У парней был приказ, столкнувшись с Энди ни в коем случае не попадаться ему на глаза. Терять своих товарищей, отдавая в руки Мастера Менталиста смертоносные орудия, было нельзя. Но, изучая совокупность следов, оставленных зомби, можно было вычислить район, в котором обосновался мой предавший бывший друг. Так и произошло.

Когда зона, откуда действует Энди была сужена до квартала, Тёма едва не столкнулся с ним на улице. Благо, что его внимание было обращено на старый крестьянский дом, неизвестно как выживший среди двух-трех этажных хибар, в которых ютилось население городка. Думай он тогда об объекте поиска и на одного следопыта в отряде у нас стало бы меньше, а у Менталиста – больше. Повезло.

Валить пришлось быстро, причём усиленно думая о зомби, которые «мешают» поискам. Как хорошо, что мы заранее отрепетировали такой прием. Мастер Менталист гарантированно засекал направленное внимание и мог успеть поохотиться на охотников. Потому мы и искали его не на прямую, а опосредованно, через следы его деятельности. Пусть и дольше, зато вектора внимания были расфокусированы, что в городе совсем терялось. Так и при встрече с Энди. Если ты, даже опосредованно ищешь кого-то, то увидев объект интереса, не сможешь не думать о нем. Что гарантированно приводило к обнаружению и провалу. Попробуйте не думать о зубастом верблюде! Вот совсем. Постарайтесь вытеснить его из головы, не думая о том, как его зубы перемалывают стальной прочности колючки. Получилось? А теперь представьте как появился медведь и прогнал зубастого верблюда. Лежит медведь, довольный, греется на солнышке. Уверен лежит. Ещё и переворачивается с боку на бок. А про зубастого верблюда вы уже и забыли, верно? Такой простой прием называется замещением внимания. Вот им-то я и заставил воспользоваться парней, при подготовке к поискам Энди. Сработало!

Найдя Энди, стали думать как его устранить. Штурм его резиденции в городе был отброшен сразу. Даже если удастся как-то защитить сознание оперативников, вокруг полно поддающихся его контролю людей. Он нас просто «закидает мясом» и сбежит. Необходимо было, как минимум, выманить его из города. В разгар быстро превратившейся из конструктивного обсуждения в чуть-ли не перепалку, сверху послышался голос:

- Вот они, носители истины и просвещения, люди удерживающие мир от сползания в пучину невежества!

На стропиле крыши нашей комнаты сидел на корточках Странник. Комната ощетинилась железом. Только я и Дарел не выхватили оружие. Мастерами мы были достаточно давно, чтобы избавиться от привычки встречать неожиданности сталью.

- Тихо всем! Стоять! – выкрикнул я, - Вряд-ли Странник только только присоединился к нам. – Убрали все оружие, немедленно!

- Дед! – воцарившуюся тишину прервал Гурам, - Он же Мишку убил! Когда из Гнезда сбегал, убил!

- Я просил просто дать мне уйти! – почти шёпот Странника в тишине был всем слышен прекрасно, - Он сказал что сначала придётся его убить. Я не хотел. Так случилось. В бою против двоих невозможно просчитать все риски.

- Киф, выведи Гурама, сейчас не время вспоминать былое. Я сказал - убрать оружие! – не повышая голоса повторил я.

Гномик, спрятав клинки привычным движением, подошел к Гураму, похлопав его по плечу, шепнул : «Не время, брат!», и вывел его за дверь. Парни нехотя стали убирать клинки, что имело смысл скорее символический, чем реально боевой. На их языке это не означало мир, скорее отложенную смерть, обещание не убивать не выслушав.

- Ну чтож Боб, один-один. – заговорил я, - Наш сигнальный периметр ты тоже прошел на отлично. Спустишься к нам, или тебе удобнее говорить оттуда?

- Я конечно спущусь, но хочу предупредить, что если я не вернусь, мой посыльный отправит ваш адрес Мастеру Менталисту через пол часа. Уверен, он будет очень рад прибыть на праздник. - ответил Боб. - Приятно видеть тебя в добром здравии, Сэм. – ловко спрыгнув, кивнул Странник своему бывшему сокурснику.

- Есть ли какие-то ещё причины твоего визита, кроме встречи старых знакомых, Боб? – не сумев скрыть своей досады от проигрыша, спросил Мастер Ткач.

- Несомненно. Тем более я не очень страдаю от ностальгии. – парировал Странник, - Я был уверен, что вы не знаете как выманить Менталиста из города, и оказался прав. Он и меня уже замучил, хуже дизентерии. Да и вы, надеюсь, уберетесь из моего баронства с его исчезновением.

- Глупо отрицать очевидное, после того что ты уже успел услышать. – заметил я, видя что Дарел уже готов вставить очередную колкость в диалог, - У тебя есть предложения?

- В противном случае я бы не пришёл. – Странник уселся на пол скрестив ноги прямо напротив меня, демонстративно ставя себя ниже, буд-то кого-то в этой комнате могла успокоить кажущаяся безобидность сжатой пружины, - Вы все мне здесь надоели. Ни к чему мне лишняя возня, сейчас. Поэтому, я дарю вам созданную сеть, которая приведет Энди в удобное место для устранения, а вы выметаетесь отсюда, хотя-бы на год. Договорились?

- Если твоя наработка сработает, в баронстве не будет неоправданной жестокости, ты не пойдешь войной на Орден, я обещаю тебе три года полного отсутствия агентов Ордена рядом с тобой.

- Мастер Сильвестр! – вклинился Дарел, не сдержавшись, - Вы не можете давать обещания от имени Ордена без согласования с Советом!

- Дарел, – устало поднял я на него взгляд, - сначала нам всем как-то нужно выжить в этой передряге, а потом я смогу добиться согласования в Совете.

Тихий голос часто слышнее самого громкого крика. Я не стремился добиться какого-то особенного эффекта своими словами, просто обратил их внимание, что вызов, с которым мы столкнулись в этот раз, был небывалый. Что не смотря на кажущуюся почти нормальность всего происходящего, мы балансируем на краю катастрофы способной обрушить жизни очень многих людей. Даже не смотря на то, что шанс избежать самого страшного еще оставался, мир все равно уже никогда не будет таким как раньше. Стихийная магия уже меняла правила, меняла базовые представления, изменит и отношение к самому миру и месту людей в нем. Пусть ничего из этого не было сказано сейчас, но все это звучало в наших беседах раньше. Просто всем казалось что это ещё не сейчас, когда-то потом, в будущем. Не осознавая, что будущее, это то, что мы создаем в настоящем. Может я это себе придумал, но мне показалось, что именно об этом были думы после моих слов.

- Вот это разговор! – усмехнулся Странник, - Так мы договорились?

- Что скажет Мастер Ткач? – спросил я у Дарела, взглянув ему в глаза, - Мы договорились?

- Ааа, Дед! Черт с тобой! – махнул рукой Мастер, и, садясь напротив Странника, сказал - Давай, Боб, рассказывай. Посмотрим, можно ли использовать хоть что-то из того запутанного клубка вероятностей, что ты здесь наворотил.

Я потерялся в переплетении вероятностей уже на третьем узле, хотя я был уверен, что Дарел понимает прекрасно о чем идёт речь. Они увлеченно чертили и стирали схемы, спорили сначала напряжённо, потом все более увлеченно. Парни занялись своими обычными делами. Подгоняли упряж, чинили, точили, чистили, хотя никого не обманывала кажущаяся расслабленность присутствующих. И даже увлеченные обсуждением плана владыки вероятностей периодически бросали сканирующие взгляды вокруг. Школа Ордена.

Странник не стал задерживаться. Вся встреча уложилась в выделенные им полчаса. Дарел и остальные парни попрощались с ним без заметной враждебности, что уже было серьёзным шагом вперед. Уже в дверях договорились о возможности экстренной связи, без необходимости пробовать на прочность защиту друг друга.

- Что скажешь? – спросил я у Дарела, когда Странник растворился в ночи, - План дельный?

- План рабочий. Даже навскидку есть как минимум три узла, в которых у него есть свои дублирующие сигнальные элементы, есть наверняка и больше, но с этим можно работать. – задумчиво сказал Мастер, - Завтра нужно поехать всем составом на место, все облазить. Тогда можно начинать переработку плана под себя. На это ещё уйдёт день-два.

- А тебе не кажется что он нарочно оставил на виду то, что ты захочешь поменять? Намеренно сделал не идеально, чтобы ты сам, доводя план до совершенства, привел его к тому виду, каким он его задумал?

- Дед, я не знаю. Может быть и такое. – задумался Дарел, - с другой стороны, у нас нет ничего, не то что лучше, а вообще ничего что выглядело бы как вменяемый план акции. Будут идеи, поговорим. А сейчас работаем с тем, что есть.

Работаем - значит, работаем.

Глава 35. Странник.

Наживка села крепко. Риск быть схваченым, а то и убитым, заявившись под светлы очи десятка бывших коллег, себя оправдал. Даже разговор с Мастером Ткачом имел несколько очень полезных и неожиданных бонусов. Все-же память моя не абсолютная, или он вообще на занятиях не рассказывал о приемах сочленения вероятностей, упомянутых в разговоре. Да и время прошло. Мог и чем-то новым поделиться, увлекшись. В общем, со всех сторон получилась полезная встреча. И нос утер орденским зазнайкам, и себя показал с выгодной стороны, и условия договора выторговал неожиданные, вот и научился чему-то новому. Полезно.

Сейчас нужно уделить все силы тому, чтобы не подпустить Мастера Менталиста близко к себе до тех пор, пока им не займутся бывшие друзья. Да и их самих упускать из виду было бы крайне наивно. Первое, что они будут делать, это проверять место акции и только будучи в эпицентре я смогу понять действуют ли они по моему плану или необходимо вмешаться. Все дела переделать с вечера, стражу и кастеляна предупредить и с утра, до света, я еду на «охоту».

Вот же им подгорает, что как я не старался, а раньше оперативников Ордена оказаться на месте не смог. Хорошо я давно уже изучил все маршруты и возможные тропки, ещё бы пол часа и обложили все подходы так, что не подобраться. Умеют парни работать, этого не отнять. Но так даже интереснее. Тренировка с достойным противником в условиях максимально приближенных к боевым это хорошо. После банды чинийских убийц, кроме Орденских, ничего интересного, одна шантрапа осталась.

Как я и предполагал, Ткач раскусил мои контрольные закладки и переделывал сеть под себя. Только вот сам рисунок ему здесь сколько не крути, а выход контролирующих путей можно сделать только в одном месте. И ему придется своими руками вплести в свою сеть вероятностей мой заготовленный элемент контроля. Как тебе такое, великий Мастер Ткач?

Все случилось как я и предполагал, только набегался я от бывших коллег, как загнанный суслик. Ребята работали на совесть. Кроме перекрестных стационарных секторов наблюдения были мобильные двойки, прочесывающие зону контроля хаотичными маршрутами. Пришлось постоянно быть начеку, постоянно скрытно перемешаться, искать укрытия… Намаялся я с ними так, что хотелось просто встать и уехать, помахав рукой коллегам, но нет. Я выдержал. Отряд быстро собрался и двинулся в сторону города, а я, костеря на все лады излишне профессиональных оперативников, выполз из под ветровальной сосны, немножко размялся и поковылял в сторону моего стреноженного коня.

Сколько себя помню я не любил этих своенравных животных. Нет, обращаться, ездить, ухаживать меня научили, только полюбить их не получалось. Если был выбор, всегда предпочитал передвигаться на своих двоих, в крайнем случае в экипаже, но знать обязана была передвигаться верхом. Эти спесивые мешки, казалось, даже к ночному горшку передвигались бы в седле, поэтому нужно было привыкать. Будущий владетельный сеньор никак не мог пройти пешком в городские ворота. А тут еще жеребчик мне достался красивый, но уж слишком живенький. Застоялся он пока меня ждал и, к тому моменту как доехали назад, вытянул из меня последние силы и вымотал нервы. Поменяю на пятилетнюю кобылу в яблоках, ей богу.

Скинув поводья конюху, я поплелся к себе, даже будучи не в силах злиться на дурную конягу. Только подумал об отдыхе выяснилось, что я зачем-то понадобился кастеляну, которого сейчас, вот совсем, не хотелось видеть. Толковый слуга, исполнительный, но уж очень болтливый. После того как я парой зуботычин отучил его обсуждать дела в коридорах, он не объяснял зачем нужно пройти в кабинет, но рот его не закрывался, рассказывая очередную историю о его гениальной способности решать конфликты слуг. Не желая слушать, я отгородился от него, мечтая лишь о горячей воде и еде.

Глупо.

За столом, в моем кресле кто-то сидел. Убью гада! Хоть бы это был сам барон, убью.

- А вот и сам Мастер Странник! Как же мы давно не виделись!

Мое сердце ухнуло куда-то ниже подвалов. Долгую секунду я смотрел на Энди, сидящего с видом плохо скрываемого триумфа. В его глазах я увидел абсолютную убежденность в том, что он достоин решать за меня. В голове, словно рыба, пойманная сети, билась мысль «Я ещё Я???». Паника, с места в карьер, раскрутила адреналиновый маховик в моём теле и я выстрелил себя вниз и в сторону, перекатом уходя в коридор. Мне нужно было оказаться как можно дальше от этих глаз, знающих лучшее чем я сам, сколько меня ещё осталось во мне.

Я ещё только набирал воздух в лёгкие, чтобы проорать приказ дежурившему у моих дверей стражу, а его меч уже рассекал воздух, метя мне в шею. Конечно. Как же я расслабился. Столько раз на лекциях твердили «мужчины однозадачны… не попадайтесь в эту ловушку… тренируйте несколько потоков внимания…». Как же хорошо что тело работает на автомате. Нырок под удар, в шею улетает нож, обратный перекат с захватом меча, уход в сторону. Фонтан артериальной крови, не самое лучшее украшение в начале боя. Вот же гад. Сколько моих людей ещё придётся убить?

С грохотом распахнутая дверь моего кабинета исторгает из себя четверых стражей. Зря я столько времени потратил на их обучение. Но даже одурманенные Менталистом, думаю они мне не противники. Они атакуют, а я атакую тоже. Первый же замах мечом заканчивается сближением с перехватом траектории удара и легким доворотом корпуса в сторону остальных. Снаряд из костей и мяса кубарем летит им под ноги. А не плохо Энди им поднял уровень рефлексов. Падает сбитый только один, Двое перескакивают и нападают на меня один – целя в шею, другой подрубая ногу. Ага, как только, так и сразу.

Я кинулся в сторону верхнего замаха, зафиксировал руку, подныривая под нее и под аккомпанемент хруста лучевой кости закрылся телом от нижнего удара. Ешкин кот, так никаких стражников не напасешься!

- Измена! Измена! – орал я во все горло, продолжая круговое движение и всаживая клинок в горло третьему нападающему, потерявшему ритм из-за меча, застрявшего в бедре товарища.

Абсолютно игнорируя боль, ко мне начал ковылять первый номер, изображавший живой снаряд в начале боя. Стилет в глазнице ему будет игнорировать уже сложнее, но пора отсюда валить. Будь благославен клятый Дед, за то что предупредил. Будь благословенна самоуверенность Менталиста, решившего сначала поиграть с мышкой до того, как её съесть.

Дежурная стража бежала ко мне, оголив мечи. Я остановился было, чтобы дать им приказ, но приказ они уже получили до меня и приказ был вовсе не о моей защите. Разумно, Энди. Я бы тоже подстраховался, на случай, если объекту повезет уйти от главной группы. Легкие элементы поединка намерений и у меня минус три стражника. Ничего, наберу новых. Своя рубашка ближе к телу.

Стоп, а где кастелян? Этот сморчок так и не вышел из кабинета, а у меня не отложилось то, куда он делся после начала заварушки. Он уже попал под контроль Энди, нельзя его оставлять в живых. А барон? Если Менталист уже побывал у него? Он в любой момент может объявить что изменник я, тогда придется все начинать сначала на новом месте. Хоть так, хоть так пришло время барону уступить мне свое место. Мысли промелькнули в голове очень быстро, а в коридоре уже стало очень людно. Две тройки стражников, лояльных на вид, уже ждали моих распоряжений, коридорные, горничные, секретари и ещё не пойми кто выглядывали с опаской в окровавленный коридор.

- Дети мои, - почему-то закричал я, - беда пришла сегодня к нам в дом! Мерзкие изменники напали на меня прямо у порога моего кабинета и здесь. Они напали в надежде сковать боем самого преданного сына отца нашего барона Бишека. Они замыслили недоброе. Отец я иду! – завопил я. Хорошо что голос почти восстановился.

Отправил одну тройку стражников в мой кабинет проверить нет ли чужих, вторую забрал с собой. По пути к покоям барона к нам присоединилась ещё тройка и лейтенант стражи. Наши шаги гулко отражались от стен замка, а я бубнел без конца, будто для себя, «я иду к тебе отец», «я иду», «отец, я спешу». Именно мое бормотание останется в головах у этих дуболомов, если выживут. У покоев барона была тишина, стояли двое стражников, как и положено.

- Измена, - закричал я, - в замке враги! – караульные стали выхватывать клинки и я этим воспользовался. – Взять их! – отдал я приказ своим сопровождающим, - Они заодно с изменниками! Я иду к тебе, отец! – заорав как припадочный, я выбил дверь баронской спальни.

Мне конечно докладывали, что барон беспробудно пьет, но уж чтобы так? Плотный как стена перегар, едва не вытолкнул меня обратно в коридор. Ныряя, в это зловонное облако, я выдавил из себя сопровождающим:

- Охраняйте вход, я проверю!

Огромная комната, заставленная бутылками, гигантская кровать под балдахином, на ней три тела вповалку. Их даже не разбудил грохот выбиваемой двери. Чтож, им же хуже. Изменить статус у сразу троих из простых визитеров царства Морфея в постоянно пребывающих в объятиях вечного сна не составило труда. Потом сразу несколько хлестких хаотичных ударов мечом, чтобы казалось, что их просто зарубили, вытереть клинок и можно покричать:

- Нет!!! Нет, отец! Сюда! Все сюда! Изменники убили моего отца! Помогите! – ввалившиеся во главе лейтенанта стражники застали убитого горем меня на полу у подножия кровати в слезах и стенаниях.

Интересно, нужно не упустить момент когда позвать старшего заместителя кастеляна на серьезный разговор. Ах, чуть не забыл.

- Я должен сам покарать убийц! – кричу я, отталкивая утешающих меня.

Выхватываю меч и бегу в коридор. Там, связанных, избитых, лежащих на полу караульных настигает моя «праведная» месть. Все! Свидетели зачищены, мертвецы себя уже никак не оправдают.

У чинийцев закорючка, обозначающая слово кризис состоит из двух каракулей. Одна обозначает проблему, вторая возможность. Я увидел проблему и превратил ее в возможность. Все как учили! Барон умер – да здравствует барон! Ну, почти.

Я дал себя увести. Старший помощник кастеляна нарисовался с вестями о том, что его начальник найден мертвым у меня в кабинете – самоубийство. Энди не любит руки марать. Да и зачем? Марионетки запросто сами все делают. Дьявол! Я чуть не стал одной из них. Повезло.

Раз так, нужно «взять себя в руки» и решить несколько административных вопросов. У всех ключевых фигур в баронстве не должно возникнуть и мысли о том, что я не имею права распоряжаться здесь. Как? Загрузить их работой. У нас же полно дел! Организация похорон, ревизия финансов, проверка налоговых компетенций…

Барон – работа сложная. Не для всех!

Тут еще орденские под ногами путаются. Ну да ладно. Проблема и возможность.

Глава 36. Дед.

Строго настрого было приказано парням не замечать Странника на горе. Засекли, сопроводили, наблюдайте, так нет же. Устроили ему салочки. Так и не придерешься. Формально, идеальное исполнение устава патрульно постовой службы, с учетом допущения проникновения диверсанта на объект с целью дезинформации. А на самом деле? Нарочно выбирали маршруты мобильных групп чтобы он постоянно менял дислокацию. Гоняли его по итогу как зайца, хотя, надо отдать ему должное, мастер маскировки и скрытого перемещения он талантливый. Если бы не были уверены что он придет обязательно, могли бы и проворонить. Энди ещё возился слишком долго, хотя не мог не понимать чем оперативники заняты, а может за появление у нас в располаге мстит. Мальчишки.

Место Странник посоветовал реально отличное для акции. Плохо только то, что площадка у водопада крайне мала. С одной стороны ответная скала, с другой отвесный обрыв. Растительности на ней нет, спрятаться негде. Единственная тропинка поможет отлично проконтролировать Энди и того, кого он захочет привести с собой. Жаль только что и полноценную засаду не получится организовать, разве что только на дальних подступах поставить наблюдателей. С другой стороны страшно подвергать парней такой опасности. Мое предположение, что это именно стихийная магия помогает избавиться от воздействия Менталиста, всего-то предположение. А если это моя личная особенность? Позволить Энди захватить сознание хоть кого-то из парней это сумасшедший риск.

- Дед, у нас ЧП! – вывел меня из раздумий Дарел, - Во дворце пошла жара! Множественное срабатывание следящих контуров. Я даже приблизительно не могу определить что происходит.

- Дежурная тройка на выезд! Едем!

Хоть неизвестность и тяготила, но внутри я испытывал огромное облегчение. Наконец-то пошла возня! Будь что будет, но любое действие лучше тягостного ожидания.

Замок гудел как растревоженный улей. Подвесные мосты подняты, караулы удвоены, флаги приспущены. Улицы городка патрулировались внутренней стражей. Нас трижды останавливал патруль и если бы не наши специальные методы убеждения, ночевать бы нам в темнице. Волны паники и слухов расходившиеся от замка никак не гасились стражниками, которые сами были не в курсе того, что происходит.

- Дед, здесь определенно был Энди! – тихо сказал Дарел, - Был и уже ушёл. От Странника идет стабильный сигнал, он однозначно жив, но я не могу судить взял ли его Энди под контроль. Слишком много активности, создающей помехи. В замке точно произошло что-то эпохальное, но туда сейчас пройти мы можем только силовым путем.

- Дарел. Странник скорее всего отбился. Если бы он уже был под ментальным контролем, Энди бы остался в замке рядом с ним. Сам знаешь на сколько важно обновлять воздействие первые сутки.

- Не знаю. И ты, Дед, не знаешь на сколько силен этот псих. Хотя надежда есть. Я фиксирую усиление вероятности событий, приводящих Металиста на карниз у водопада. Хотя развитие не стремительное. Часов двадцать у нас есть.

- Значит, возвращаемся в расположение и понаблюдаем за динамикой. – резюмировал я, хотя моя натура требовала немедленного проникновения в замок и расследования на месте. Если ожидание было оправдано реальной необходимостью, я относился к нему достаточно спокойно. Всегда находились важные дела, оставленные на потом. Вот и сейчас, чтобы не плодить сущности, придумывая разные версии произошедшего во дворце, я сел в медитацию. Давно накопилась масса вопросов, знаний и умений, требующих глубокого анализа и систематизации.

Сложенная попона под седалище, ноги скрещены, спина прямая, руки расслаблены и сложены лодочкой. Есть только дыхание. Рой мыслей потихоньку разлетается без подпитки вниманием. Соблазн скользнуть в глубины одной из стихий велик, но и его отпускаю спокойно, без сожаления. Есть только воздух, проникающий в меня и выходящий из меня. Воздух тоже стихия. Стихия странная, буд-то производная от всех и не являющаяся ни одной из них. Их дитя. Дитя или первооснова. Вдох – выдох. Снова. И снова. И опять. Стихия, несущая в себе материальность Земли, текучесть воды, искру огня. Стоит лишь немножко толкнуть баланс хоть в какую-то сторону и вот, все можно понять. Твёрдый как камень – можно, но стало невозможно вдохнуть, а если там, на расстоянии руки? Так хорошо. Вдох – выдох. Дышится свободно и легко. А если воздушный камень растопить, чтобы потёк? Хорошо бы получилось, как у Димы. Хоть иглы вокруг как у ёжика сделай. А можно вихрь, как у огня. Вдох – выдох. Спокойно. Ничего не происходит. Все улетает в вихре творения. Мысли, слова, я. Есть только дыхание. Дыхание отпускает вихрь. Есть только пустота в вечности. Вдох - выдох. Вдох – выдох.

Сквозь пустоту пробивается зов. Мои защитные конструкты трезвонят о вторжении. Кто-то пытается достучаться через ментальный зов. Вдох – выдох. Возвращаюсь. Вокруг бедлам! Внешнего вторжения нет, что же происходит?

- Ну наконец-то! – кричит взъерошенный Дарел, - Вот только же говорил, что ты понятия не имеешь как подступиться к Воздуху. Хоть бы предупредил!

Среди лошадей переполох, парни с трудом их успокаивают, хотя сами выглядят как Дарел. В нашем сарае буд-то торнадо прошёлся.

- Ты не шуми! Объясни спокойно, что происходит. – прошу я коллегу.

- Это у тебя нужно спросить что происходит. – не желает успокаиваться Дарел, - Говорили мне – « с Дедом всегда все по другому, все не нормально», да я не верил. На совете ты производишь впечатление человека адекватного, но в жизни. Это же постоянный цейтнот, - в начале с жаром, но постепенно затихая, говорил Мастер Ткач.

- Я медитировал, просто подышал. Не касался стихий, ни о чем не думал. – стараясь не раздражаться объяснял я,- Вы мне можете в конце концов объяснить что произошло? – парни вокруг стали облегченно посмеиваться.

- Дед, - к нам подошел Гномик, - а ты когда дышал, с воздухом ничего необычного не представлялось?

- Да нет. Хотя… - я задумался и вспомнил образы всплывавшие в сознании, - мне показалось я разгадал суть воздуха. Представляете, мне подумалось, что воздух, вернее его волновая суть, это первостихия.

- И это называется не касался стихий? – Дарел, закатил глаза. – Дед, ты неподражаем. Все было хорошо, пока Луиджи не решил пройти мимо тебя. Что у он там активировал, мы не знаем, но было впечатление, что он задел угол стены. Мы стали ощупывать прозрачный кокон, как он покрылся иглами. Хорошо что они не выстрелили наружу. Нанизал бы нас как ёжик - яблоки. Ну а потом вообще торнадо закрутился, прямо здесь, вокруг тебя. Кони вразнос, вещи летают. Хорошо что не долго. А потом ты, с видом невинного младенца просишь меня не шуметь.

- Посидел, называется в медитации. – резюмировал я, - Всё. С этого момента любые эксперименты только на свежем воздухе. Простите, братья. Не ожидал я, что мои умствования могут быть опасны.

- Дед, да чего уж там. – пророкотал Киф, - Ты нам расскажешь про воздух, как-нибудь? Только показывать не надо. Мы уже видели. – и все присутствие грохнули со смеху.

Утром сменившиеся наблюдатели подтвердили наши догадки. Энди был в замке. Вошел, как к себе домой, до того как вернулся Странник, вышел почти сразу, после его возвращения. С ним, наконец, заметили Симеона. Он не хромал, впечатления зомби не производил, значит действовал без подавления воли. Сегодня утром Семеон выехал из города в сторону водопада. Зная, что сети намерений в том направлении все равно стоят, решили не рисковать быть обнаруженными и остановили слежку.

Ну чтож. Роли распределены, парни знают что делать, Энди уверенно движется туда, куда нам нужно. Осталось отыграть, как можно чище, последние этапы этой партии.

Через два дня, по каналу экстренной связи, с поста наблюдателя за резиденцией Энди, пришло сообщение «НАЧАЛОСЬ». Киф с Тёмой рванули туда и, вернувшись, рассказали:

- Ещё до рассвета, к дому где поселился Энди стали стекаться мужчины. В основном это были городские стражники, но много было и персонажей самого разбитного пошиба. Вели они себя абсолютно неестественно. Просто приходили, находили себе удобное место, чтобы было видно дом и замирали в ожидании. Несомненно, что все они были марионетками, но масштаб не укладывался в голове. Хороший менталист мог контролировать одновременно пять, а то и шесть человек. Выдающийся – дюжину. Перед домом Энди собралось около сотни человек. Это было жутко. После рассвета Энди спокойно позавтракал на балконе, перед всей этой молчаливой толпой и с Симеоном верхом медленно выехал из города. Вся толпа марионеток, почетным эскортом, двинулась за ними. Они прошли по городу, собирая с собой по пути всех встреченных стражников и оборванцев. Процессия двинулась к водопаду.

- Вы меня знаете. – добавил Киф, - Я бывал в разных переделках, я уже и забыл когда робел в последний раз, но это было жутко. К одному из вояк кинулась была женщина, жена наверное. Пыталась его оттащить от этой процессии. Идущий рядом с ним оборванец, просто оттолкнул ее с такой силой, что она улетела в в стену какой-то лавки и больше не поднялась. А мужик даже не взглянул на нее. Просто продолжил идти. Человек, который не защищает свою женщину – уже не человек.

- Собираем за воротами весь отряд. – отдал я приказ, - Послать всем сообщения. Полная боевая выкладка. Не время прятаться. Энди набрал армию, мы тоже стоим целой армии. Пора напомнить менталисту чего стоят оперативники Ордена. Он сам пришёл в ловушку и никакая армия ему не поможет. Четверть часа на сборы и выступаем.

Как же хорошо, что в свое время, просто экспериментируя, я ввел у себя на курсе военные порядки. Младшие Послушники живо подхватили эту игру и в конце года показали результаты на голову превосходящие достижения других кураторов. Через несколько лет военизированная подготовка стала нашим ключевым методом. Нет, Орден не стал военной структурой, мы намеренно сохранили светскую структуру управления на средних и высших эшелонах, но на базовом уровне, где в основном находилась молодёжь, военный стиль давал наилучший результат. В кризисных ситуациях это было особенно заметно.

И снова я пишу о чем угодно, оттягивая описание главного, но, как бы не было больно, мне нужно дописать.

Отряд шустро собрался и за воротами мы встретились с группами, до этого рассеянными по городу. По дороге отредактировали план, с учетом армии марионеток, и двинулись вперёд.

Казалось, мы должны были бы воспользоваться преимуществом того, что наш отряд был весь верхом, а армия Энди нет, но мы спешились. Такая толпа марионеток легко стянет всадника, уж слишком их было много. Да и коней было жалко. Парни были научены биться пешими группами против превосходящих сил противника, вот теперь и появилась необходимость проверить эти навыки в бою. Спасти марионеток у нас не было ни малейшего шанса.

Рассыпавшихся воришек, на подходах к горе, выполняющих функции боевого охранения, исчезали по одному быстро и тихо. Костяк отряда зомби тихим монолитом перекрывал вход на единственную тропу, ведущую к водопаду. Жаль. Приходится начать штурм, без долгих предисловий. Три боевые тройки слажено вгрызаются в живой щит. Смертельная карусель расшвыривает первые ряды марионеток и увязает, столкнувшись с нечеловеческой скоростью и яростью. Хоть мы и ожидали чего-то подобного, но степень усиления впечатляет. Да, наши противники прокачанные кукловодом до невероятных физических кондиций, становятся просто расходным материалом, ведь организмы людей, при помощи внушения пробивших свой физический максимум, просто не выдержат и, уже через пару дней, все равно умрут от переутомления. Но это будет потом, а сейчас идет дикая рубка на пределе умений оперативников. То, что толпа зомби закрывает собой узкий проход, и плохо и хорошо одновременно. Они не пытаются выплеснуться оттуда и задавить нас числом и у нас есть возможность держать резерв, ротируя нападающие тройки, чтобы парни могли перевести дух. Плохо то, что нет другого выхода, кроме как работать по марионеткам на поражение. Попытки более щадящего упокоения не срабатывают. Даже сломанные конечности не останавливают их от попыток драться насмерть.

Хоть продвижение отряда и медленно, но заметно. Узкий перешеек тропы у самого края обрыва остается не заваленным телами только потому, что они сваливаются вниз. Жутко, мерзко, необходимо. Целую вечность спустя, профессионализм парней одерживает верх, бой затих, защитников у Энди не осталось.

Берсерки Энди были страшными противниками, но мы справились. Парни перевязывали раны, расчищали от тел тропу, но не совались к водопаду. Заранее договорились, что к Энди иду я сам. Они меня только страхуют. Так что пора.

Все лишнее оставляю с Дарелом, глоток воды из фляги, тянусь к стихии земли, оставляя ее на границе сознания. Все. Тянуть дальше нельзя. Пошёл.

Узкая тропа, шум водопада впереди, удивительно красивые виды, но расслабляться нельзя. Впереди ждет хищник. Умный страшный беспринципный зверь, десятки лет прикидывающийся моим другом. Из-за очередного поворота тропы в меня летят веером метательные ножи. Есть контакт!

Ухожу перекатом с линии броска, как раз туда, куда уже летит сдвоенный залп арбалетного болта. Инстинктивная реакция бросила мое тело по траектории, которую не так сложно было просчитать. Чтож, пришла пора действовать нетривиально. Залп один, стрелок один, арбалет один но болтов два. Может с кем-то этот фокус бы и сработал, но я и не такое видал. По логике я должен был отбить один болт клинком, а второй получить в бок, но не в этот раз. Небольшое ускорение, прыжок, вращательное движение над траекторией выстрела и стопа выстреливает в челюсть Симеона. Увернулся. Надо же! Помню. Один из лучших бойцов Ордена. Хорошо что я здесь один.

Ничего. Он был слишком горяч в бою, да и как бы не была важна прокачанная Энди психика, без опоры на надежную физику, она останется обузой, а не надежным инструментом. Волчок моего шеста вынуждает его отшатнуться, но теперь его нога уже летит мне в живот. Спарринг это хорошо, но мне нужен Энди.

- Прости Симеон!

Подключение элементов поединка намерений раскрывает всю сеть будущих атак. Ренегат старается мне что-то противопоставить, но его попытки слабы и жалки. Одним сложным движением я распутываю всю паутину и один из моих клинков срубает голову сопернику. Жаль, но нельзя оставлять его в тылу. Мне потребуется все мое внимание.

Жидкие хлопки послышались совсем рядом, за новым поворотом тропы.

- Дед, как же жаль что на тебя никак не удавалось повлиять. – послышался голос Энди, - Проходи, старый друг, давно не виделись!

- Энди ты в ловушке! – крикнул я стараясь быть услышанным в шуме водопада. - Отсюда некуда бежать! Сдайся и я обещаю, что я сделаю все возможное чтобы сохранить тебе жизнь. – сказал я, медленно продвигаясь к площадке, где наконец увидел его.

Он стоял спиной к летящей в бездну воде. Заострившиеся черты лица, создавали впечатление чего-то хищного, чужого. Свободный колышущийся плащ, непокрытая голова и пронзительный взгляд, контрастирующий с безмятежным лицом. Он стоял и почти улыбался от ощущения триумфа:

- А с чего ты взял, что тот кто в ловушке это я? – прокричал Энди, наконец улыбнувшись, - Твои года, Сильвестр, не сослужили тебе доброй службы. Тебе, просто, слишком часто абсолютно невероятно везло. Этот идиотский прыжок в детстве, по итогу, подаривший тебе бессмертие. Твои знакомства и связи с самого раннего возраста, позволившие застолбить место в Совете. Да, даже здесь, упади сейчас камень с вершины, он упадет именно мне на голову, верно? Скольких ты посадил наверху? Думаю двоих. – его плечи сотряс тихий, неслышный в шуме водопада, смех и он продолжил, - Вы что, реально решили что раз я Мастер Менталист, то я совсем не помню больше никаких, даже базовых дисциплин? – снисходительная улыбка снова разрезала его умиротворенное лицо, - Дарел тут такого наворотил. Всегда поражался тому, за что ему дали звание Мастера. Абсолютно никчемный рядовой послушник, занимающийся Вероятностями, только потому, что во всем остальном его успехи были ещё более бледными.

- Энди. – прервал я его, - Почему? – он замолчал, удивленно на меня уставившись, - Я давно пытаюсь получить от тебя ответ, почему ты это все начал, зачем? Твои атаки не позволяли мне эти вопросы даже задать. Чего тебе не хватало? Ты был в Совете Ордена, обладал серьезным влиянием, при желании мог это влияние расширить до любых величин, но ты этого даже не пытался делать. Тогда почему так?

- У тебя масса достоинств, Сильвестр. Именно это позволило мне так легко имитировать нашу дружбу, ведь невозможно играть во всем. Но ум не входит в их число. Был бы ты умный, с тобой можно было бы договориться, но нет. Ты живешь душой. Эмоциями, увлечениями, порывами, но не умом. Вот и получается что твоя эмоциональность помноженная на почти мифическую удачу сделала тебя абсолютно ненадежным партнером. Ты же мог призреть все договоренности и правила, потому что посчитал, что так надо.

- Это не ответ! – прервал я его снова.

- Видишь, даже сейчас ты не хочешь проявить ни капли терпения из уважения к более чем полу сотне лет проявления моего терпения к тебе. Тебе придётся меня выслушать, сам спросил, теперь терпи. – триумф в его взгляде разгорался все сильнее, а перед моим взором стояли окровавленные тела его марионеток, обреченные им на смерть, - Ты не умный. А я сколько раз, поначалу, пытался пробудить в тебе ум. Напрасно! Едва мне начинало казаться что ты меняешься, как ты срывался в очередную клоаку, выковыривать очередную жемчужину из дерьма. И я устал. Орден, превосходный социальный механизм для воплощения в мире любых амбиций, крутился почти в полную мощность, но на холостом ходу, а ты никак не решался воткнуть передачу. Ты был слишком нерешительным у рычагов управления идеальной машины. Молчи! – метнул он на меня гневный взгляд, - Терпение, иначе будешь меня дослушивать в качестве соляного столба! И не нужно мне рассказывать, что не ты рулил Орденом. Ты не хотел быть формально на первых ролях – верно, но только для того, чтобы сохранить свою свободу и возможность вытворять в миру все, что в голову взбредёт. Тебя нужно было устранить. Ну не дали мне таланта достаточного, чтобы победить тебя в бою. Никто в миру тоже не мог с тобой справиться. Вот и пришлось искать себе нифилимов, вкладывая в их человеческие тела свою божественную суть. Не все выдержали, но и я пока не всесилен. Самый тщательный подбор кандидатов не давал гарантии. У дюжины, примерно, потёк чердак и пришлось их зачистить. Боб от зачистки сбежал. Причем не единожды. Даже сейчас, мелкий засранец, умудрился вывернуться. Ничего, не уйдет. В Ордене ему не было места, вы бы не вытерпели его рядом. А вот в миру я найду массу применений его талантам и приложению его честолюбию. Нужно только немножко добавить управляющий модуль ему между ушей. Слишком долго ты был для него главным авторитетом и твоя нетерпимость к беспрекословному подчинению пустила слишком глубокие корни в его личности. – он замолчал, переводя дыхание, я уже не перебивал, пытаясь переварить заявления о его божественности. Как же, оказывается, все запущено…, - Твоя нерешительность, управленческая импотенция, сколько бы ты не сублимировал её, решая сиюминутные задачи и отвлекаясь на поиски очередной фигни для собирания пыли в закромах, привела к тому что Орден, уже как минимум три поколения, вырос из коротких штанишек твоих задач и целей. На это невозможно было смотреть. Ты вынудил меня начать действовать! На сколько все проще было бы без тебя, но нет. Ты везде совал свой нос, до всего тебе было дело. Не перебивай! – прекратив на мгновение хождение туда сюда он поднял руку в предупреждающем жесте, - Сколько планов по твоему устранению пошло прахом, сколько исполнителей исчезло, из скольких передряг ты умудрился выбраться, ещё и с прибытком. Я не сидел на месте. Трудно было понять как тебя устранить, но совершенно невозможно найти квалифицированного исполнителя. Пришлось обучать в Ордене, слегка доработав нашу программу. И какое же удивление я испытал, когда план, надежный, как техника древних, сорвался. Мало того, что ты, как пробка игристого, выстрелил из состояния почти трупа в полное здоровье практически за декаду, так ещё и обзавелся уникальными навыками, ломающими мне планы. Как ты догадался о том, что я задумал на Совете? Я не понимаю! Ты же вернулся в Гнездо, ещё ничего не подозревая. – его глаза уставились на меня, требуя ответа.

- Мне помогли! – через воскрешённую боль от предательства, терзающую меня, я выталкивал слова из сжатого спазмом горла, - Ты верно просчитал угрозу, исходящую от Найи, но слишком поторопился. Тебе нужно было сначала нейтрализовать меня.

- Я ни секунды не колебался, отдавая приказы о твоем устранении, только ничего не получалось. Пришлось торопиться и нацелить исполнителя на твою деваху. Но причем здесь это?

- Найя почуяла угрозу, от одной из девчат в отряде и мне рассказала. – я устало продолжил, - Я воспринял угрозу серьёзно и начал расследование, которое привело к тебе. Тебя мы нейтрализовали, упрятав в госпиталь, нашли всех твоих агентов, закладки мин, тайники. Распутать клубок было делом техники. Зря ты все это затеял. Мог бы Симулировать свою смерть где-то и построить свою империю. Нас бы рассудила история.

- И оставить такой совершенный механизм в твоих руках? – возмутился Энди, - Жить в лесу, подтираться лопухом, раздавая приказы вонючим тупым существам? Строить все с нуля? Нет! – его голос сорвался на крик, - мои права на Орден не меньше твоих. Я был рожден в Ордене, это моя колыбель, мои люди! Убрать несколько ничтожеств из Совета, типа Дарела, и все! Это же надо, быть увереным, что я не замечу такой бездарной паутины вероятностей! Вы готовили мне ловушку, а угодили в нее сами!

- Энди тебя нужно было остановить, и ты оказался в том месте, гда нам нужно. Ловушка на тебя сработала. Не так уж все бездарно. Неужели ты думал что твоя сотня прокачанных зомби смогут остановить отряд оперативников Ордена?

- Остановить? – безумный смех бывшего друга заметался эхом, отражаясь от стен, - Ты так ничего и не понял до сих пор? Ловушка на меня, стала ловушкой вам! Все что мне нужно было от этих доходяг, это собрать вас в одном месте! Отряд Оперативников в полной боевой выкладке, станет костяком моей армии. Спасибо что привел! – его лицо сияло триумфом, - Но ты меня утомил, пора прощаться. Я долго думал как мне тебя убить. Противно будет пускать тебе кровь, да и лезть в твой разум – себе дороже. Я решил тебя просто столкнуть. Тем более ты сам выбрал такое красивое место. Высоко, а летать, при всех твоих талантах, ты точно не умеешь.

- Ну и как ты меня сбросишь? Сам же говорил, что тебе со мной не справиться.

- Так и тебе со мной уже не справиться! – снова его хохот прорезал шум водопада.

Энди, продолжая хохотать, поднял свою руку и зачем-то ухватил себя за нос. Странно, что ухватил себя за нос он, а больно стало мне. Я потрясенно осознал, что я сам сжимаю своей рукой свой собственный нос, копируя движения Энди. Моя рука потрепала меня за нос, потом отвесила мне пару звонких пощечин и повисла, как плеть.

- Ну что? – продолжая ухахатываться, спросил меня Мастер Менталист, - Каково тебе, великий Дед всех народов? Ты что думаешь, я зря с тобой тут трепался? Поговорить мне не с кем? Дурак! Я топтал дорожку к управлению твоим телом, мимо сознания. Видишь, протоптал! Ты бы видел себя со стороны! – Энди выдавливал сквозь хохот короткие фразы, - Ух! Насмешил! Ладно. Хоть с тобой и весело - некогда. Мне ещё мир завоевывать.

Как описать шок и потрясение от беспомощности? Мой разум, отринув первую волну паники сразу метнулся, призывая в себя стихию земли. Она послушно пришла, тем более что на горе это было очень легко, но это не помогло. В разуме Энди не было. Каким-то образом он оседлал контроль над мои телом, в обход сознания. В панике, не отпуская Землю, я метнулся к самому сейчас близкому – Воде. Не так близка мне была эта стихия, как Димону, но я все равно любил её. В особенности за силу познания, которую она несла. Водяная взвесь, висевшая в воздухе у водопада, радостно отозвалась. Я создал стену пара вокруг Менталиста и он занервничал. Контроль над моим телом я не восстановил, но выиграл несколько мгновений на попытку оседлать Воду в теле заклятого друга. Попытался и ошатнулся в отвращении. Если в мыслях Су был хаос, то водное познание Энди погрузило меня в такие глубины зловонной клоаки ада, что при полном отсутствии брезгливости я не выдержал. Тонкая пленка цивилизованности сдерживала нечто невообразимое в его душе. Не зря он стал великим Менталистом. Чтобы такое просто удержать в себе нужна алмазная твердость воли и острота внимания. Время было утеряно и ответка Энди не задержалась. Мой собственный кулак врезался мне в нос, ломая перегородки. Давно я не пропускал таких ударов, да и посыпались они на меня как град, без возможности уклониться или защититься. Хорошо что этому психу не пришло пока в голову выдавить мне глаза или воспользоваться оружием. Отключившись от боли, я сплел нечто немыслимое из Земли, Воды, Света и Воздуха, завертев вокруг Энди воронку стихий, обрушивая на него град камней, раздирая песчаными струями, не давая сделать даже вдоха. Попутно, метнул в него телекинезом какой-то обломок, лежащий под стеной. Не смотря на буйство стихий, заклятый друг все же сумел увернуться от броска и обрушил на меня ментальный удар и меня разметало в пыль. Ментальные удары Энди в Ордене, когда он был под седативами, были сильны, но это. Контроль стихий лопнул как мыльный пузырь, защиты смело как былинки порывом ветра и мой внутренний мир размололо в хлам. Меня просто не стало!

Глава 37. Странник.

Не смотря на мое нормальное желание быстро закопать, со всеми почестями, тело барона, пришлось признать доводы нового Кастеляна логичными. Этого малого я поднял с должности третьего младшего помощника, оценив его рвение и сообразительность, при выполнении одного из поручений, и не пожалел. Мое положение, в самом баронстве, было прочным и никем не оспоримым, но титул не только физическое владение, это ещё и признание другими владетельными сеньорами. Самый простой путь к их признанию был приглашение на похороны с грандиозной пьянкой в конце. Любой прибывший на похороны сеньор уже своим присутствием легитимизовал мою власть, а приманка в виде дармовщинки, привлечет такую публику как свежая коровья лепешка - мух. Да и побывав в баронстве, увидев крепкую власть и организованное войско, вряд-ли у кого-то из них возникнет желание пойти на меня войной. Так что такое мероприятие решало сразу много задач, избавляя от нескольких проблем. Не смотря на плачевное состояние финансов, на похороны и пир-поминки стоило потратиться. Попутно, я стал создавать вокруг себя костяк будущей секретной службы. Подобрал пол дюжины смышленых молодых парней и стал давать им разные поручения, от слежки за бывшими приближенными Бишека, до проверки трат на подготовку. Одна ошибка – выговор, две – обратно в стражу. Власть сильнее денег. После двух рокировок в шестерке помощников у меня уже сформировался мощный костяк, готовый перегрызть горло любому, на кого я укажу. Жизнь начинала налаживаться, когда грянула тревога. Четверть лучших моих стражников, изрядно разбавленных городской бандитской элитой однажды собрались и вышли из города. Никаких сомнений в том, чьих рук это дело у меня не было, оставалось двинуться за ними. Брать с собой людей, чтобы пополнить армию этого долбанного Менталиста у меня не было никакого желания, поэтому я быстро раздал приказы и двинул следом. Искать направление не было нужды. Контролируемая мной, сеть вероятностей просто стонала от перенапряжения в стороне водопада. Не удивительно что полный отряд орденских тоже двигался за ними, отсекая возможность ретироваться с горы. Ничего. Я пойду своим путем. Не самая удобная скальная стена для подъема, но вполне проходимая. Благо ребятам некогда было смотреть по сторонам, перемалывая в фарш моих стражников, которых было жаль терять, и сливки местного криминала, которых не жаль было вовсе. Пока взбирался, оценил и впечатлился тем, на сколько проклятый Энди прокачал моих людей. Умел гад работать. Если бы Энди собрал всех моих, орденские могли бы и проиграть. Что вообще-то немыслимо. Обычный оперативник превосходил моего стражника в соотношении где-то один к тридцати. Тут собрали лучших оперативников, а это минимум один к пятидесяти. Тренированные работать в команде, оперативники могли противостоять ещё большему количеству войск. Такая группа, ещё и так экипированная, способна была выиграть сражение у армии в тысячу человек, если бы кто-то мог собрать такую армию. Нужно бы открыть школу, мне понадобятся толковые исполнители. Ух. Задумался. Выскочил на гребень, едва ли не под светлы очи двух орденских парней, дежуривших возле большого камня на гребне. Все их внимание было устремлено вниз и мне чудом удалось незамеченным метнуться в укрытие. К этому времени шум от перемалывания моих подданных затих. Что-то долго возились, хотя… Там широким фронтом не атакуешь работали наверняка не больше чем по две тройки за раз. Теперь понятно, все сходится. Внизу снова послышался звон металла. Кусты прикрывают меня от наблюдателей Ордена, можно взглянуть. Дед махается с Семеоном. Горло рефлекторно сжимается, когда слишком близко знакомый мне клинок, срубает голову бывшему оперативнику. Фух! Мне, оказывается, ещё повезло. Дед вытирает клинок об одежду противника и движется в лапы тигра. Их разговор заглушает шум водопада, хотя порывы ветра и доносят периодически слова, а то и целые фразы. Хоть и хочется слышать то, о чем они говорят, но я лучше тут посижу. Схватка неизбежна, а я дождусь чтобы добить выжившего. Удивительно, но за все время пока я здесь, оперативники у камня даже не шелохнулись. Что там происходит? Они ближе к разговору, мне тоже нужно слышать. Наблюдая за ними немного пристальнее замечаю струйку слюны, что стекает изо рта одного из парней. Да чтоб тебя!

Они под контролем Энди. Как? Метнул в него камешком – и ноль реакции. Зомби в ожидании приказа. Не таясь, подхожу и вырубаю обоих. Быстро и надежно связываю. Все! Тыл зачищен. Можно и послушать.

… Боб от зачистки сбежал. – что??? Он меня еще и зачистить хотел. За что? - … в миру я найду массу применений его талантам… - я сам найду себе применение, больной ты ублюдок, - …Нужно только добавить управляющий модуль ему между ушей… - чего??? Вот же тварь! Ты только что подписал себе смертный приговор. Я больше никому не позволю собой управлять!

Черная ненависть захлестнула мое сознание. Здравый смысл, едва держась коготками, не давал мне сойти с ума и только иррациональный страх перед этим монстром, исковеркавшим мою судьбу, вынуждал меня подождать удобного момента для атаки.

А Дед не соврал на счёт заговора. – думал я постепенно успокаиваясь, - Конечно не все сказал, да и в письме всего не расскажешь… Дед, дед! Как же ты проморгал такую тварь рядом? Видишь ли не получилось Деда устранить. Да я сам не смог его убить, хотя и смог застать его врасплох. Куда уж твоим косоруким исполнителям. …Найя? Кто такая Найя? Очередной найденыш Деда? Бедовая, видать, раз сумела от подготовленного ликвидатора уйти и Деду зацепку дать. Ай-да Дед. Не упустил ниточку. Жаль что поздно, для меня.

… оставить такой совершенный механизм в твоих руках? – возмущался Энди, - Жить в лесу, подтираться лопухом…

Это же прям мои мысли, ужаснулся я, узнавая то что, как минимум, именно этот кусок меня точно был внедрен в мое сознание этим подонком. Что? Глупцы! Один делал ловушку другому, второй решил переделать ловушку, чтобы поймать первого и не один не понимал, что они оба находятся в моей ловушке на обоих. Наивные. В приступе гордыни я упусти момент разговора, когда Энди начал хохотать, как припадочный, а Дед, вдруг стал сам себя бить по лицу. Что за…?

Ситуация стала развиваться стремительно.

… я протоптал дорожку к управлению твоим телом…, - сквозь смех говорил Энди, вон оно что!

Вдруг, что за черт, водная взвесь, как живая, окутала тело Менталиста. Она не давала ему даже вдохнуть и тот, потрясенно замахал руками. Буквально через несколько секунд, уже Дед, ни с того - ни чего, вмазал себе кулаком в нос. Он же у Энди под контролем! Вот же монстр. Дед продолжал, как безумный, метелить себя по голове, но вокруг Менталиста, все ещё борющегося за попытку сделать вздох, развернулся ад. Песок, щебенка, вода завертелись вокруг него волчком, царапая и раня, рассекая кожу. Одновременно с этим большой, с конскую голову булыжник, сорвался со своего места и, будто запущенный из катапульты, метнулся в Энди. Ха! Этот гад умеет качать маятник. Увернулся и сразу махнул руками в сторону Деда, буд-то обрушивая на него само небо. Дед, сломанной куклой, рухнул на землю и затих. Утихло все. Ни ветра, ни смерча, камни, летавшие буд-то стая разъяренных шершней, тоже упали наземь. Только водопад продолжал шуметь, обрушивая воду со скалы. Сам Энди тоже осел на землю, обессиленный. Он что, убил Деда? Нет, нет, нет, нет!

Ещё не понимая что я делаю, мое тело на автомате уже спускалось со скалы по веревке. Четыре удара сердца и рой метательных ножей устремляется в застывшего Менталиста. Снова «маятник» спасает засранца. Да как он вообще этому научился? Он же не оперативник. Долбаный менталист! Звездочки, иглы, пластины – весь мой запас летающих сюрпризов летит веером, волна за волной, уходит в его сторону, пусть не попаду - главное не давать ему опомниться. На сладкое оставляю удар телекинезом в кучу гравия, лежащего у ног мечущегося Энди. Я конечно булыжник не подыму, как Дед, но мелочь мне по силам. Закономерно невозможно увернуться от целого залпа каменной шрапнели и Менталиста заряд отбрасывает на спину, выбивая из него дух.

В этот момент, как от удара, дернулось тело Деда и он закашлялся. Мгновенное отвлечение на него и я теряю инициативу, упираясь взглядом во взгляд Энди. Ох!

Уже почти физически ощущая щупальца чужого сознания, пробирающегося в мой мозг, я в ужасе отпустил свой гнев! Все то что я копил всю свою жизнь, всю ненависть, неудовлетворённость судьбой, злость, раздражение, страсть к убийству, раскрученный маховик моего ужаса метнул эту смесь прямо туда, откуда щупальца тянулись ко мне и Энди застыл в восторге! Его больное сознание всосало мою боль с большей скоростью и наслаждением, чем похмельный алкаш бутылку сивухи. Нет, его щупальца не отпустили меня, но и не старались проникнуть дальше, застыв в экстазе. Без промедления я сделал выпад, выхваченным из ножен клинком, вытянувшись как струна, и достал. Охваченный восторгом переваривания моей ненависти, Менталист даже не понял что произошло. Он с удивлением посмотрел на тонкую шпагу, торчащую у себя из груди и, с раздражением, махнул на меня рукой, будто отгоняя надоевшую муху.

Мухой было мое сознание, утратившее контроль над телом, рухнувшим на камни, как срезанная травинка. Тело, будто лишённое костей, рухнуло набок, так, что я мог все еще видеть Энди. Он стоял со шпагой в груди, буд-то диковинный жук в коллекции странного собирателя. Наконец он, осознав реальность, взялся руками за клинок, вытаскивая его из себя. На лице не было и тени страдания, только раздражение досадной помехой. В момент, когда клинок покинул его тело и кровь хлынула из раны, его тело качнулось вперед, но не от слабости. В правый бок, снова пронзая его на сквозь, прилетел один из клинков Деда. Лоб Энди наморщился от новой досадной неприятности, а глаза вперились в меня. Без участия сознания мое тело встало, как марионетка на веревочках и пошло в сторону Деда. Тот, покачиваясь, стоял на четвереньках. Лицо было в крови и начало заплывать отёками. Увидев меня, как паралитика идущего с обнажённым клинком в его сторону, он перекатился в сторону, уходя с линии удара. Несколько попыток встать и трясущийся всем телом соперник ожидает моей атаки на своих двоих. Тело меня не слушается и проводит самую дебильную атаку, как дубиной, ударяя мечом то место, где секунду назад стоял Дед. Сам он, отточенным финтом, выполненным с грацией пьяного в стельку алкаша, уходит с линии удара, всаживая ещё один клинок в бедро Менталиста. Тут же падает, сраженный взглядом талантливого маньяка.

За то я вернул себе тело. Наотмашь рубя по диагонали ненавистного Мастера Кукловода. Жаль, что руки ещё толком не слушались. Удар, способный вскрыть ему легкие, просто оставляет глубокий разрез на груди.

Энди, в раздражении, выставляет окровавленную руку вперед и сжимает пальцы, буд-то сминает бумагу. Я же чувствую, что сжимаются мои внутренности.

- Куда ты лезешь, дурачок? – шипит он, выдувая ртом кровавые пузыри, - не вынуждай меня тебя убивать! Ты мне еще нужен. – и делает рукой жест, буд-то отряхивает кровь с ладони. На самом деле вытряхивает меня из тела. По крайней мере я снова перестаю его чувствовать и снова падаю тряпичной куклой на землю.

Удивительно, но следом за мной падает Энди, подрубленный дедовой подсечкой и я вновь обретаю тело. Не пытаясь встать, перекатом оказываюсь на Энди и, продолжая катиться, перекидываю его в сторону обрыва. Почти получилось! Эта мразь, вцепившись в меня крепче пиявки, тянет меня за собой вниз. Чахлый кустик на краю не в силах удержать вес двух тел и я срываюсь вниз.

Глава 38. Дед.

Волны, сокрушающих сознание, ударов Энди были так сильны, что я не понимал как и где во мне еще держится душа. Контроль его был совершенным многотонным прессом, выдавливающим мою сущность из тела. Счастье, что периодически удары отступали и я, последним усилием воли, собирая себя по крупицам, осознавал Боба, борющегося с Менталистом. В какой-то момент, они оказались на самом краю обрыва и оба стали соскальзывать вниз. Веревка рядом, руки моментально сплели самозатягивающуюся петлю вокруг пояса и я успеваю схватить странника, за один из опоясывающих его ремней.

Я держу Боба, за него держится Энди. Этот паук, весь израненный в схватке, шустро начинает перебирать руками, пытаясь приблизиться к веревке. Попытки Странника избавиться от такого пассажира ни к чему не приводят. Вдруг, за мгновение до того, как Энди ухватился за держащую меня веревку, Боб, подмигнув, разжимает мои пальцы на своем ремне и увлекает Менталиста в пропасть.

- Неееет! – чей-то долгий вопль разрезает шум водопада и я не пойму, толи это кричу я, толи Энди. Боб точно нет! Он, с развевающимися волосами, умиротворённой улыбкой, глядя на меня падает в пропасть как будто его внизу ждет мягчайшая перина.

- Прощай Боб! – шепчу я, роняя в пропасть кровь и слезы.

Эпилог.

Дед.

- На сегодня все, но я попрошу ещё несколько минут вашего внимания. – Аудитория, было оживившись, снова быстро затихла, - Вы знаете, что с завтрашнего дня начинаются полевые практики у вас на курсе. Наверняка тоже знаете, что практики по Стихиям буду проводить я. – Класс обрадованно закивал, - Ваша радость понятна, но на вашем месте, я бы поспрашивал на старших курсах, как это обычно бывает, чтобы понять, как больше не будет. Я лично не вижу особых поводов для радости, ведь это не будут обычные посиделки у костра или у воды, как раньше. Наши Мастера Стихий очень не удовлетворены динамикой освоения их предмета среди Младших Послушников. Методики пересмотрены, нормативы ужесточены, тренировки расширены. Могу сказать больше, я выступал против таких радикально резких перемен, но Совет решил. Соберитесь! Вместо летних прогулок на свежем воздухе вам предстоит серьёзно поработать. Вопросы?

- Мастер, - подняла руку одна из девчат, - если мы уже завтра преступаем к новым тренировкам, может вы немножко расскажете к чему готовиться.

- Разве что в двух словах. Разница в методиках в том, что раньше было рекомендательно ознакомительное обучение. Сейчас это будет обучение через преодоление. Приведу один пример. Лежащему ученику через сито льется на лицо вода. Воду нужно будет привести в единую информационную матрицу, чтобы перестать задыхаться. Конечно, такое задание будет не на первой же практике, но оно будет. По этой же аналогии будут построены другие задания. –

Смешки и улыбочки пропали. Наверное, я перестарался, но к обучению мой курс теперь подойдет ко всей серьёзностью. – Еще вопросы?

- Дед, а куда пропала Найя? – Пашка, самый бесшабашный на курсе, не мог уронить свою репутацию. – Нам толком ничего не объяснили.

- Вам не объяснили не потому, что операция, к которой ее привлекли, имеет высокий уровень секретности, просто в моменте нужно было быстро действовать, и о вас просто забыли. Одному из оперативников, работающем при королевском дворе, попала в руки информация о судьбе предыдущей династии. Расскажу сразу о её сути. Как выяснилось, Найя – урожденная герцогиня фон Штайн. Единственная дочь наследного принца Анри, убитого, как и вся правящая семья, во время шлюсельбуржской резни. Не стоит напоминать вам политическую ситуацию, вы все знаете, что в королевстве правит Совет, так как ни один из выживших не обладает ни достаточной властью, ни достаточно чистой родословной, чтобы занять трон. С появлением Найи, шаткий баланс в совете резко качнулся в сторону монархии, так как очень многим уже надоела анархия и слабая вертикаль власти. Да и молодая, выросшая вдали от дворцовых сложностей наследница, очень многих интересует как марионетка. Когда узнают, что за ней стоит Орден, будет слишком поздно что-то менять. А такой шанс Орден не может упустить. Предвосхищу ваши вопросы. Вместе с Найей в операции внедрения участвует шевалье Микаель Де Клод, известный вам как Мик, и Руба как доверенный связной. – аудитория загомонила, вразнобой посыпались вопросы, и я поднял раскрытую ладонь, призывая к тишине, - Возмущение многих понятно и ожидаемо: послать на задание столь слабо подготовленных ребят, которые в Гнезде проучились всего ничего. Участие Рубы и Мика было обязательным условием герцогини Найи. Абсолютно незнакомое окружение, неожиданная роль, которую ей предстоит играть, да еще однозначно отметаемая аналитиками возможность поставить ей рядом взрослого куратора. Говорят, что это очень сильно затруднит врастание в среду. Вполне вероятно. Поэтому парни, с которыми она была в передрягах еще до попадания к нам, и стали психологическим якорем. Мы постоянно мониторим ситуацию, внедрение прошло не так болезненно, как мы ожидали. Шестеро из девяти Советников её поддержали, остальные трое не в таком восторге, но против большинства не пойдут. Политинформацию могу считать законченной? Замечательно. Значит, сейчас следуйте в расположение. Советую всем хорошенько отдохнуть.

- А что? Теперь Найя станет нашей королевой? – озвучила витавший в воздухе вопрос одна из девчат.

- Герцогиня Найя может стать королевой. В этом главная задумка спецоперации. Если это случится, Орден получит неожиданный прямой доступ к управлению королевством, и мы сможем, не ожидая ещё сотню лет, начинать растить молодёжь, ориентируясь на наши цели и идеалы. Такое продвижение снизу вверх крайне затруднено и требует десятки лет усилий, а так уже вы сможете поучаствовать в проекте, работая наставниками и учителями в школах.

Ожидаемо, после моих слов класс загомонил. Девчата обсуждали возможность побывать на королевских балах и наряды, парни прикидывали боевые возможности королевского войска. Ученики разошлись, а я двинул к себе.

В келье я долго не мог успокоиться. В голове кружились планы и разные мысли, пока не позволил себе коснуться Стихий. После того боя с Энди, я до сих пор был единственным, кто сумел обуздать Ветер. Давно, и уже многие, смогли овладеть одновременно тремя отражениями бытия и успехи некоторых потрясали, но четвертая была особенной.

Мне не нравилось название Ветер. Как минимум, это были Ветра, вовсе не в смысле перемещения воздушных масс. Это явление было гораздо глубже. Оно отражало сущность движения сил, которые в вихревом движении обретали материальность. Ветра были во всем, любом материальном объекте, хоть в камне. Я осознал, что все есть энергия. Энергия, скрученная Ветрами, почти будто створоженная, упакованная в неисчислимое количество самостоятельных вихрей, создавала все то, что мы считали незыблемо материальным. Отдельные, относительно стабильные, кластеры энергетических вихрей разной плотности и разной пространственной конфигурации и составляли материю. Мастер Ветров, в принципе, мог извлекать энергию из любого материального объекта, высвобождая силу упакованных вихрей. Обратным процессом можно было, наверное, создавать материю. Это было сложнее и опаснее манипуляций с Огнём. Это открывало совершенно невообразимые перспективы. Нечто похожее было у меня в видении о сотворении нашей солнечной системы. Такая сила пугала! Она всегда была божественным атрибутом, а я всего лишь человек. Именно этот глубинный страх, ощущение ничтожности по сравнению с доступной мощью больше всего тормозило мой собственный прогресс, и я ожидал, что обязательно у кого-то ещё откроется путь к Ветрам. Не могло быть во мне достаточно сил, чтобы в одиночку нести такую ответственность. Я всего-то человек. Со своими слабостями и страхами, привязанностями и переживаниями. Я не достоин пользоваться Такой силой.

Может быть, когда-нибудь я повзрослею достаточно, а пока буду тренировать молодёжь, в надежде, что появится кто-то, кто сможет разделить со мной эту ношу. Для моей души она кажется неподъемной.

Всю ночь просидел в медитации, пытаясь разобраться в себе, других, Стихиях… Напряжение, что держало меня последние годы, наконец отпустило. Небо за окном начинало протаивать и я понял:

Тишина – это лучшее, что я слышал!