Орден 2

Пролог. Воля богов

Пролог

Воля богов

Точка ноль одиннадцать. День седьмой

«Бог слышит тех, кто кричит от ярости, а не от боли.».

Из дневника механика ремонтной мастерской на станции «Магр» Пауля Рудигера.

Двое сидели на вершине высокой горы. Она была небольшой и плоской — этакая отполированная ветрами площадка, с которой, казалось, при желании, можно запросто потрогать проплывающие мимо облака. Они же сидели на краю, свесив ноги, не боясь высоты и лишь жмурясь от трепавшего их одежды солнечного ветра. Один был могучего сложения, белокур и голубоглаз. Второй темноволосый доходяга с глазами цвета ночной тьмы. Воин и колдун.

— Кто-то перезапустил машину. Однако сценарий изменился. Словно есть сила, способная менять неизменное. Потрясающе! Они помнят события, которых не было и… Не было в нашей истории, но… Чья же это история, брат?! Кто, кроме всемогущего Механизма, способен на такое?! Мы должны найти его, сильного и смелого, бросившего вызов Механизму! Возможно лишь его вмешательство спасло нас. Время остановилось и жизнь превращалась в смерть. А после… Мы живы! Надолго ли? Тьма наступает. Предатель ведёт её прямо к нам. Нужно позаботиться о нашем брате, и чем быстрее, тем лучше. До сих пор не верится, что он был одним из нас! Замысел его ужасает своей бессмысленной жестокостью, — с печалью в голосе, совсем негромко, как бы лишь для себя, произнёс долгую, эмоциональную речь блондин и ветер унёс все его слова прочь столь быстро, что и самому не разобрать.

Сидящий рядом брюнет всё же услышал его и ответил громко и уверенно:

— Ты просто не можешь понять, смысл в ликвидации Полигона. Он не успокоится, пока не выполнит приказ. Он раб директивы.

— Связи с Центром нет и, кто знает, возможно того мира больше не существует, — повысил голос сменивший печаль на сомнение здоровяк. — Поэтому уничтожать этот не имеет никакого смысла. Мы единственная надежда живого на спасение.

— Как ни странно, но тут ты прав, брат, — принуждённо кивнул, поправив растрепавшиеся на ветру длинные, тёмные, словно вороново крыло волосы доходяга. — Я пробуждаю тёмную сторону в людях, провоцирую на злые поступки и часто веду их к смерти, но что будет, когда они исчезнут?! А если вместе с ними исчезну и я сам?!

— Поэтому мы должны уничтожить идущего во тьме! — яростно стиснул кулаки светловолосый. — Он теперь наш главный враг!

— Но как?! — вытаращив свои тёмные глаза, изобразил крайнюю степень непонимания и при этом быстро встряхнул тощими руками его собеседник. — Он уже на шаг впереди, а мы ли…

— А мы нашли лучшего исполнителя нашей воли, — оборвал его на полуслове голубоглазый здоровяк. — Он соберёт этих глупцов воедино и сразится с войском тьмы.

— О, да, он сможет, — резанул сарказмом по ушам брата темноокий колдун.

— Лучшего нет, — ещё сильнее зажмурился от выглянувшего из-за облаков яркого дневного солнца воин, — а этот единственный, кто не поддастся искушениям. Ты видел.

— Ты так и не позволил испытать его по-настоящему, — зло зашипел на него доходяга. — Я бы мог…

— Ты можешь сломать любого из них, я знаю, — легла тяжёлая ладонь воина на костлявое плечо собеседника. — Однако нам нужен герой, иначе никак. Мы дадим ему верных союзников и убережём от опасностей.

— Ой ли! — скривился, и оттого стал совсем уж страшным при свете дня темноокий. — Мы не сможем уберечь его от смерти.

— Мы попробуем, — уверенно тряхнул белобрысой головой здоровяк.

— Тогда нам и самим не помешало бы найти парочку союзников, — с насмешкой предложил, привычно почесав свой большой, острый, словно клюв хищной птицы нос, колдун.

— Ты прав, братья и сёстры, наши родители, — не обращая внимания на шутливый тон собеседника, поддержал брата задумчиво поглаживающий свою окладистую, с проседью, бороду воин. — Возможно одни действуют как прежде, словно и не было сбоя, отключения и перезагрузки, а другие ломают привычный нам сценарий. Пора навестить их всех, и сперва родителей. Они творцы всего живого и знают всё и обо всём. Подскажут нам где искать сестёр и братьев наших. Помочь остановить тьму не смогут, нет у них сил на это. А вот братья и сёстры! Даже если всего один из них поймёт и согласится, мы станем намного сильнее, Однако Один важнее многих. Для воина его путь олицетворяет смысл жизни.

— Орден в Хелме — его проделки, не иначе. Он опасен, Сет. Нам же придётся открыться. Ещё до того, как мы проснулись и смогли восстановиться, этот хитрец начал свою игру.

— И поэтому мы должны объединиться. Орден как нельзя лучше подходит для исполнения нашего плана. Вряд ли Один участвовал в смене сценария. Не верю, что он способен на такое. Если бы идея исчезла вместе с остальными после перезагрузки, то возможно, а так нет. Он один из нас и не более того. Кто-то не из нашего мира противостоит тьме. Повелитель молний наверняка и не знает о нависшей над нашим миром смертельной опасности. Нужно объяснить брату Одину смысл происходящего. Особенно кто такой тёмный властелин и почему тьма наступает.

— Он либо струсит, либо предаст. Ты знаешь его целую вечность и всё одно веришь в его благоразумие?! Его целью всегда была война, разрушение и смерть. Зачем ему спасать то, что он всегда стремился уничтожить?

— Но ты ведь смог понять, и он сможет.

— Опасная наивность, которая выйдет нам боком.

— Пусть! Нужно попытаться! И с остальными! Но даже без него, без них, одни, мы всё равно победим! Я верю!

— Мне бы твою веру, брат, — уже с сожалением, едва слышно, оставляя свои слова лишь ветру, сказал темноокий.

— А если не верить в победу, то и зачем бороться! — вновь потрепал костлявое плечо брата воин. — Мы победим! Ха-ха-ха! — весело и внезапно рассмеялся он.

— Конечно! Кха-кха-кха! — словно больное эхо присоединился к нему каркающий смех колдуна. — Они тоже верят, но не в нашу победу. Кха-кха-кха! — ткнул длинным, костлявым пальцем вниз он.

Там, внизу, в окружённой горами каменистой долине колыхалось живое мёртвое море. Тысячи мертвецов искали выход из ловушки и ждали освобождения. Существа покорные воле тёмного владыки, для которых уничтожить живое — единственная цель и смысл существования.

Глава четвёртая. Золотой след

Глава четвёртая

Золотой след

Эшт. Агрия. День седьмой

Поля эштинских ронов разделяли городские стены и раскинувшиеся к северу от них леса. К зиме и здесь возникли беспорядочной россыпью землянки и хижины потерянных. Однако уже совсем скоро стража изгонит оборванцев прочь и работяги приведут поля в порядок. Всё, что видит ночной страж со стены, — немногочисленные огни костров. Холодный северный ветер и вовсе заставляет отворачиваться, и он вынужденно осматривает город. Не спеша пересчитывает фонари, покашливает и время от времени смахивает со страдающего носа холодные капли. Осталось недолго и вместе с ночью закончится и его служба. Можно будет отогреться, поесть и поспать вволю. Но лишь до следующей ночи.

Даже если бы очень захотел и старался, он не смог бы разглядеть происходящего в лесной чаще. А вот те, кто находились в лесу, даже без скрывшегося за облаками лунного света, могли уловить движение на стенах и заметить самого стража. Но тот, кто висел в петле, не видел ничего. Не видел, не слышал и не чувствовал. Ветер раскачивал тощий, нескладный, истерзанный пытками труп, словно мальчишка всё ещё был жив и плясал в петле в надежде на свободу.

Большая торговая ладья быстро покидала эштинский порт. Ещё до рассвета, торопясь доставить немалый груз в Ледос. Раздувавший парус ветер помогал гребцам, а с попутным течением скорость ладьи увеличивалась ещё больше.

Помимо пары торговцев, команды гребцов и наёмной охраны, на корме сидели трое пассажиров. Двое из них непрестанно перешёптывались, третий дремал.

— Я же говорил, а ты не верил, — кутаясь в накидку, радостно шипел в ухо собеседника один из них. — Теперь уж не станешь отрицать очевидного.

— Я и не отрицал, — столь же радостно и как можно тише возражал другой. — Я лишь сомневался в словах отчаявшегося торгаша. Он мог и наврать ради мести или от безумия. Сам знаешь, как бывает.

— Знаю, — сверкнув перстнями, почесал жиденькую бородёнку Гас. — Но теперь кошель с эштинским клеймом у нас, а казна действительно пропала. Мальчишка поведал интересное. Тури обворовал воров. Ха-ха-ха, — нервно, прикрыв рот ладонью, рассмеялся он.

— Уверен, что всё в его истории правда? — потирая свой большой, казалось, расплывшийся на пол-лица нос, улыбался Ярл.

— Раск даже немым развязывает языки, — бросил быстрый, опасливый взгляд на дремавшего совсем рядом спутника Гас. — Тут конечно расскажешь и то, чего не знаешь. Но опять же, брат с сестрой взяли лодку и были налегке. Тури в порту никто не видел, наверняка прикупил лодку и припрятал много дней как. Всё одно и он, и они направляются в Ледос.

— А с такой скоростью мы будем там первыми и встретим эштинскую казну как надо, — продолжал улыбаться носатый Ярл. — Гор желает их смерти, но к чему нам преступники без монет? Прирежем Тури и…

— Эти двое не успокоятся, пока не найдут его, — стало задумчивым некрасивое лицо Гаса. — Мы либо спрячем толстяка получше, либо попросим Раска успокоить эту парочку.

— Главное, чтобы он не успокоил нас самих, — почти неслышно выдохнул в ухо собеседника Ярл, — когда монеты окажутся в наших руках.

Оба торговца, а вернее мошенники и злодеи, не в силах больше сдерживаться, принялись истерично хохотать, обращая на себя внимание спутников. Их глаза светились золотым блеском лёгкой наживы и всем и каждому было интересно, что так развеселило эту странную парочку. Лишь сидящий рядом убийца продолжал невозмутимо дремать, словно и не слышал бурного веселья своих нанимателей.

Отец Садо

Отец Садо

Одр. Агрия. День седьмой

Ночь. Тишина. Ещё и петухи не проснулись на окраинах города, чтобы разбудить звонаря на заутреню, а он уже не спал. Мысли суетливым роем проносились в неспокойной голове. Вот в памяти всплыло как много лет назад разошлись они с братьями кто куда. Тому предшествовала некрасивая история с их родителями, о которой он страшно не любил вспоминать. Впрочем, две их старшие сестры так и остались в родном Дохоре. На их попечение бросил он своих дочерей и не навестил тех за все эти годы ни разу. Он попросту забыл и о внезапно умершей от болезни в самом расцвете сил жене, и о малолетних дочерях. Новый город, новая жизнь, но сам он всё тот же. Так было проще и конечно выгоднее.

Братья были не лучше его самого, но уже добились многого. Во всяком случае они были удовлетворены своей жизнью, в отличие от не менее амбициозного Садо. Старший их них, Ману, отправился в сам Дувр и стал успешным торговцем. Его если и не уважали, то явно боялись в том огромном городе. И было за что, ведь дела он вёл особым, жестоким и совершенно незаконным способом. Младшие братья Безу и Оту осели в Акре и Рице и также преуспели в торговых делах. Он же, поначалу присоединившись к старшему брату, не принял большого города и ушёл в соседний Одр. Да и хлопотная торговля не прельщала его, а всем своим жестоким и подлым сердцем желал он лишь власти, власти над многими. Он избрал путь церковный и, лишь по прошествии многих лет, понял как ошибся. Монет, благодаря постоянному воровству из чаши для подаяний, у него хватало, но захватившие всю власть в городе да Блафы не подпускали никого чужого даже к правлению церкви. Патриархом был брат магистра, а сыновья обоих братьев заняли все должности в Совете. Пойти против них давно уже никто не осмеливался.

Одно время он даже подумывал переехать в Рор, но лишь одно останавливало. Был он очень, просто маниакально мстительным человеком, и некоторых горожан, а среди них были конечно и да Блафы, считал своими заклятыми врагами. Враги эти, как ни странно, о чувствах смиренного святого отца даже и не подозревали. Долгие годы он умело играл роль доброго, всепрощающего и совсем безобидного слуги бога света. А сам помнил до сих пор и о мелких своих обидах, и никогда не оставлял мыслей о мести.

Многие горожане, что приходили в храм, удивлялись тому, что он до сих пор не стал главой церкви. Однако Вар да Блаф, которому весьма не нравились эти постоянные сравнения и жалобы прихожан, таки подловил безупречного святого отца на краже. В чашу для подаяний заранее положили ветку свежей крапивы и, когда незадачливый воришка по привычке сунул руку за монетами, то получил явную отметину. После патриарх, в присутствии остальных святых отцов, разыграл целое представление с всевидящим богом и обвинил того, чья рука «горит преступным огнём», в краже. Садо было не отвертеться, его переиграли. И хотя он в этот раз не смог поживиться пожертвованиями, его тут же обыскали. Он же настолько не ожидал такого поворота, что не смог уже оправдать и наличие в своём кошеле, ко всему припрятанном за пазухой, наворованных ранее монет. Именно в тот момент из вполне обычного, добропорядочного горожанина, слуги церкви, полезло наружу всё его страшное нутро. Нет, он всё также покаялся, вымолил прощение, ползая перед остальными на коленях. Они простили, и даже сам глава церкви, полностью удовлетворённый его унижением, утёр ему слёзы своим платком. Ведь теперь и горожанам можно было спокойно и доходчиво объяснить почему святой отец Садо не может быть избран главой церкви.

Другой бы на его месте сбежал от позора в самый дальний угол Агрии, но только не он. Он остался, а злоба и желание мести выросли в разы. И всё же пора было решиться и полностью изменить свою жизнь, чтобы преуспеть. Садо в подробностях помнил тот день, день перемен.

На караван, с которым он шёл в Дувр, чтобы навестить брата, напали разбойники. Перебив охрану и пленив торговца для выкупа, они отпустили святого отца с миром. Он ушёл, но недалеко. Проследил их до самых пещер у Великих гор и бесстрашно шагнул внутрь. Выбрав бога тьмы Вира и предав светлейшего Сета, святой отец предложил им взаимовыгодное дело и злодеи, после долгих выяснений и крайних сомнений, всё же согласились. Он сам выкупит у них торговца и нескольких последующих, а они будут просто оставлять тех связанными и измученными в условленном месте, недалеко от города. Он явит горожанам чудо спасения, а да Блафы не смогут помешать святому чудотворцу занять место церковного главы. Повторив трюк со спасением ещё два раза, Садо и вправду стал в глазах одрян героем, спасителем попавших в беду. Ему пришлось потратить почти все свои сбережения, а воровать из чаши теперь приходилось редко и часто с большим риском. Странное дело, святые отцы, которые должны были проголосовать за его кандидатуру на очередных выборах, полностью проигнорировали спасителя. Горожане быстро позабыли о краже, а тут ему только её и припомнили. Отчаявшись, Садо было решил, что да Блафы подкупили всех и вся, но случайно подслушанный разговор прояснил дело. Оказывается, зависть на этот раз стала причиной его неудачи. Они завидовали и желали ему пасть как можно ниже, до самых потерянных за стеной.

А тут ещё вчера один из торговцев, после стольких-то лет, узнал его в храме и растрезвонил всему городу о проклятой семейке. Он также напомнил ему о брошенных дочерях, которым он обещал присылать монет и разбередил многие душевные раны священника. И сегодня, убедившись, что иначе никак не изменить своего положения, он решился на давно задуманный им план похищения.

— Никчёмный дурень исчезнет и им ничего другого не останется, как позволить мне занять его место. У них нет других достойных кандидатов, а я спаситель одрян, — пробормотал он, спуская ноги с кровати. – Я верну его им только после того, как стану главой церкви, и не раньше.

Он был не один в этой просторной и мрачной комнате. Ещё несколько таких же святых отцов похрапывали, посапывали и попёрдывали на соседних кроватях. Храм предоставлял слугам Сета, у которых не было своего дома, крышу над головой и пропитание. За это, однако, им приходилось работать больше остальных, что нежились сейчас в постелях своих собственных домов. Те имели утехи жён и любовь детей и внуков. Жившие в самом храме, по их же словам, довольствовались любовью бога света и лишь в служении ему находили счастье этого мира.

После того как торговец из Дохора, непонятно как добравшийся сюда с первыми же караванами, поведал всем и каждому о настоящем Садо, его могли и из храма выгнать за ложь без сожаления. Ещё и поэтому, и по многим другим причинам, нужно было спешить. Он знал, что этим утром Вар да Блаф лично проведёт обряд погребения богатого горожанина, а значит будет вынужден покинуть стены города. Конечно же с охраной из четырёх слуг и возможно пары стражей, но он будет в скорбном месте. Туда и обратно они будут проходить через лес, а само место упокоения праведников скрыто даже от стражей на стене небольшим холмом. Столько раз Садо ходил туда за эти годы, что знал каждый камень на пути. Уговорить злодеев свершить такое было непросто, но за щедрую плату и они согласились. Он отдал им все монеты до единой и пообещал ещё больше, совсем скоро.

Спавшие в той же комнате пятеро других священников даже не подозревали, что он способен на такое. Проходя мимо одного из них, он остановился, а руки потянулись к горлу спящего. Ему очень хотелось сомкнуть пальцы на этом ненавистном и столь беззащитном в этот момент горле, что он едва сдержался. Оскалившись, тихо прошмыгнул в дверь, убеждая себя, что разделается с этими завистниками позже.

Пропели первые петухи, а значит звонарь скоро разбудит и весь храм. Испив воды, даже позабыв о завтраке, Садо поспешил к воротам. Он должен был лично убедиться, что его врага ждёт надёжная засада. Город встретил святого отца редкими, но тяжёлыми и мрачными облаками. Словно само небо хмурилось подлым намерениям слегка полноватого, невысокого и, если бы не ряса, ничем не примечательного старика.

Терпеливый охотник

Терпеливый охотник

Пещеры. Агрия. День седьмой

Утро слегка осветило пещеру и в мрачноватом свете нового дня, один за одним, просыпались воины Ордена. Тяжёлые серые облака затянули узкий кусочек неба над их головами и оттого столь печальным было это утро у пещерного озера. Бывшие работяги и будущие воины Вили и Аск, которым выпало сторожить этой ночью последними, улеглись додремать. Старик Так и чудак Марк пока и не думали вставать, мирно посапывая в унисон у дальней стены.

— А ну купаться! – вдруг завопил Мог, раздеваясь, и остальные воины, бросая вызов пасмурному утру, радостно последовали его примеру. – Рицане, Так, Марк, пора освежиться!

С распухшей ногой Вили сейчас было не до купаний, а Аска одолела усталость. Умники же попросту пропустили сие приглашение мимо ушей.

Воины бросались в воду, казалось, совершенно позабыв о ночной гостье. Купались они, однако, лишь в нескольких садиях от берега. Рядом вода была достаточно прозрачной и это создавало иллюзию безопасности. Холод живительной влаги бодрил и добавлял сил их потрёпанным приключениями последних дней телам. Страдавшие от ранений Имар с Ларсом конечно же смогли лишь слегка ополоснуться. Лишь Мог, слывший умелым пловцом и поистине бесстрашным воином, смело нырнул на опасную глубину.

Хохочущие ордена, освежившись в холодном озерце, набрали пригоршни воды и побежали будить спящих. После таких шуток и те уже были на ногах и также надумали хоть бы умыться. Даже старый Так, фыркая и бормоча что-то весёлое, плескался вместе со всеми.

— Борг, вирово отродье, разводи огонь! – весело пританцовывал от холода командир. — Будем греться, огарков у тебя собралось с мешок. Ларс, попробуй пару крыс приготовить! Никогда не ел, но кроме пары кусков чёрствого хлеба у нас ничего теперь не осталось.

— Эх, нужно было мясо зверя по сумам разложить, а не на волоке оставлять, – посетовал старый копейщик, с отвращением глядя на парочку хвостатых грызунов.

Остальным идея погреться пришлась по душе, а вот на счёт крыс все сильно сомневались. Не так уж и голодны пока были попавшие в каменную западню люди.

— Вот это дело, – согласно закивал Борг, греясь у очень скоро разведённого им костра.

Его сразу же, со всех сторон, облепили дрожащие от холода товарищи. Да и рицане с бывшим советником из Ларго не заставили себя долго ждать.

— Командир, это кожа да кости! – скривился попытавшийся разделать одну из крыс Ларс. — Есть будет нечего, разве что вонючие кости обсосать. Напрасная затея.

— Угли и не такое ели, могу разделать и без огня съедобно будет, — предложил старый Так, вынимая нож.

— Да-а-а! – Крома самого, при одном взгляде на их возможный завтрак, перекосило от отвращения. — Согласен, погорячился. Оставьте это. Делитесь хлебом, а дальше посмотрим. Время жрать крыс ещё не пришло. Куда Мог пропал?

— Нырнул и пока не появлялся, – старательно вытряхивал попавшую в ухо воду Аск.

— Герой, вирунам на потеху! – не понравилось самовольство топорника Крому. – Как бы нам ни пришлось его искать.

— В брюхе той гадины? – неудачно пошутил Имар.

— Не каркай, дурень, — одёрнул его Ларс.

По прошествии некоторого времени Мог всё же вынырнул с радостной улыбкой. На его обычно серьёзном лице улыбка могла означать лишь крайнюю степень радости или даже просто счастье.

— На дне нашего озерца есть выход, который ведёт в соседнюю пещеру! – выпалил он, выходя из воды.

— Ничего себе новость! – сразу же позабыл о желании отчитать товарища за глупый риск обрадованный Кром. — А там что?

— Просто пещера и переход, уходящий круто вверх. Где-то вдали забрезжило подобие света, но возможно это был лишь обман, и я видел то, что так желал видеть. Больше не разглядел, там слишком темно, – описал увиденное орден.

— А переплыть легко, снаряжение вытащим? – продолжал расспрашивать командир.

— Вытащим. Свяжем всё, я могу несколько раз нырять и Таку с Имаром помочь, если что, — блистал оптимизмом, заражая им остальных, Мог.

— Я, чтоб вы знали, неплохой пловец. Да, за несколько лет с углями в той пещере сдал конечно, но думаю помощь в данном случае мне не понадобится, – с гордым видом возразил Так.

Крому особенно быстро передался оптимизм топорщика, да и купание изрядно взбодрило. Он всю ночь, и даже во сне, только и думал о спасении отряда и теперь получил надежду на лучшее.

— Отлично, тогда помочь нужно будет только Имару с его перебитой рукой, – начал командовать он. — Ларс с Вилли думаю смогут и на одной ноге выплыть. Ведь так?

— А я не умею плавать, – смущённо признался Аск.

— Плохо. Мог, объясни ему что делать, подмогнёшь. Вили, Ларс, так справитесь сами? – поинтересовался Кром у раненных воинов.

— Я то смогу, а Вили вряд ли, – отозвался Ларс, дожёвывая свой кусок сухаря. — Ранение у него серьёзнее, и нога начала распухать. Что там у него Имар?

— Плохо дело, видно зверь повредил не только плоть, но и кость. А может зараза какая прицепилась и это ещё хуже, – виновато развёл руками орденский лекарь. — Ему бы отлежаться и кое каких лекарств, но всё что у меня было с собой подходящего я израсходовал. Я перевязал как мог, но особо двигаться ему сейчас нельзя. Моя вина, поздно заметил, а он молчал.

— Почему молчал, ведьмино семя?! Так можно и без ноги остаться, а то ещё хуже — умереть по дороге, – упрекнул командир здоровяка.

— Терпел, не гоже воину, да и просто мужчине, плакаться, – отмахнулся тот.

— Воин…— с издёвкой вымолвил скривившийся, словно от боли, Имар.

— Сделали бы волок и тащили бы, а сейчас не из чего. Даже не знаю, что и делать. Бросить тебя что ли и забрать на обратном пути, в следующем году? – зло пошутил Кром. – Будем переправлять как Имара. Значит так, сразу переправляем раненных и неумех, потом снаряжение. Змею ты не повстречал и ладно. Наверное, уползла куда подальше.

— Не видел, похоже в озере её теперь нет, — отрицательно помотал головой топорник. – Напала бы уже на меня, если что.

Они связали своё снаряжение в узлы и помолились о спасении. Все относительно целые и здоровые воины взяли на себя заботу по переправе в соседнюю пещеру. Первым доставили бедолагу Вили. Борг и Цуг помогали ему, и вскоре он благополучно вылез на каменный пол по ту сторону озерца. Затем Кром и Вин помогли переправиться Имару. Ларсом от помощи отказался и Глоб с Могом потянули с собой Аска. Так и Марк переправились самостоятельно и даже со снаряжением. Все заметили, как тяжело далась переправа Таку, но он старался. Воины ещё больше зауважали старика за его непреклонную волю. Забрав оставшееся снаряжение, они расположились на новом месте, обсохнуть и перевести дух. Здесь, в отличие от оставленной им пещеры, было столь темно, что они едва различали что-либо вокруг.

— Оберег! Мой оберег! — ощупывал мокрое запястье старый мечник. — Обронил где-то. Как же так!

— Обронил, да и ладно, — равнодушно пробурчал молотобоец.

— Жив и хорошо, а вернёмся, так новый справишь, — поддержал его топорщик.

— Дочь намолила во славу Сета и дала мне заступника, — принялся шарить по камню Вин. — Сама мертва, а это память о ней. Да где ж я его обронил-то? Может в воду или у кострища остался? Вернусь. Я скоро.

— Брось дурное! — попытался остановить товарища Ларс. — Не стоит оно того, вся память о ней в твоей голове.

— Да и гадина где-то рядом, — привычно заворчал копейщик, — не стоит зря рисковать.

— Стой, Вин! — окликнул мечника и командир.

Однако зачарованный потерей старый воин быстро нырнул в воду и орденам оставалось лишь в растерянности разводить руками, да дивиться глупости друга.

— Эх, погреться здесь уже не судьба! — пожаловался за всех гигант. — Рано огонь развели, слишком ра…

— А как выйдем на родные просторы? Может впереди нас ждёт свобода, солнечное тепло и охота, — бодро и уверенно предположил топорник.

— Зря крыс не поджарили, — в своей обычной шутливой манере начал Вили, — до родных просторов можно и не дожить. Может хоть Так нам по дороге каких пауков соберёт, да мух…

— Кстати, отличная идея! — вполне серьёзно воспринял его слова старик. — Поначалу такое себе, но, когда привыкнешь…

— Так и я о чём, — уже давясь от смеха продолжил Здоровяк, — за уши не оттащишь. А как найдём жука…

— Не бывал ты в нужде, рицанин, — встрял в их беседу Ларс, — иногда и мертвечиной не побрезгуешь, чтобы живым остаться.

— Да я чего, — не то притворно, не то уже всерьёз оправдывался Вили, — голод всё проклятущий. Если быстро на свободу не выберемся, долго ещё мне те крысы снится будут.

— И мне! Ха-ха-ха! — взорвался громоподобным хохотом гигант.

— Почему так долго? – первым заволновался Кром. — Вин?! Где же он?!

— Ищет, – предположил Мог.

— Нужно проверить и поторопить, — поднялся Кром, — уходим скоро.

Командир сам нырнул в озеро, не желая рисковать никем из оставшихся с ним воинов. Он вскоре заметил длинный хвост навещавшей их прошлой ночью старой знакомой. А вынырнув, увидел, как та пожирает то, что осталось от ордена Вина. Большая половина его уже находилась в безразмерном брюхе гадины, а те окровавленные ошмётки, что раньше были его ногами, всё ещё торчали из пасти. Командир в ярости чуть не атаковал змею, но сумел совладать с чувствами и вскоре вернулся к своим.

— Старого Вина больше нет, гадина сожрала его целиком. Наверное, пряталась где-то на самом дне, – услышали они голос вынырнувшего Крома.

Командир вылез и, не обращая внимания на стекавшую с него ручейками воду, стал спешно одеваться.

— Уходим, быстро! Так, как самый лучший из нас проводник в темноте, а огня у нас больше нет, веди нас дальше. Вили будем помогать по очереди, сначала мы с Могом. Цуг замыкает. Держимся поближе и не отстаём, ведь кто знает сколько здесь ещё этих и других гадин, и не только. Вон как с беднягой Вином получилось…

— Глупец! — злился на погибшего друга Шудр. — Вернулся, чтобы сдохнуть!

— Вот и думай после этого, то ли оберег был посильнее многих, то ли Ар заманил старика в западню на потеху Виру, — с грустью в голосе рассуждал подставивший плечо Здоровяку Мог.

— Она определённо затаилась на дне, — уверенно заявил поспешивший за Таком Марк. — Лежала в засаде и, как только он остался там один, тут же атаковала.

Остальные молчали, не зная, что и сказать. Старый воин был принесён в жертву озёрной гадине, бессмысленно и глупо. Достаточно широкий, круто уходящий куда-то вверх коридор тянул вперёд изрядно поредевший со дня их выхода из Эшта орденский отряд. Где-то там, очень, очень далеко, вроде бы брезжил неясный свет. Агряне, несмотря на недавнюю смерть товарища, вновь воспряли духом, надеясь на возможное спасение в конце нового мрачного коридора.

Месть законника

Месть законника

Лагерь разбойников среди холмов. Агрия. День седьмой

Светало. На равнине, зажатой со всех сторон небольшими холмами так, что заглянуть сюда можно было только поднявшись на один из них, было оживлённо. Более полусотни законников, стражи и наёмники, оправлялись после недавней схватки. Раненных, оказав им необходимую помощь, грузили в повозку, мертвецов в другую. Третья предназначалась для трофеев. Сдавшихся разбойников уже заковали в кандалы, тяжелораненных добили. На обобранных же победителями мертвецов врага никто не обращал внимания. Эти станут кормом для лесного зверья и крылатых падальщиков. В стороне, у большого, обитого ржавым железом, неимоверно грязного сундука стояли глава городской стражи Акра Вейп да Ругор и шлюха разбойничьей шайки Алма.

— Признаться я уже засомневался и хотел вернуться. Тебе же, подумалось мне, самое место на каторге Тора, — был несказанно рад победе и сиял ярче солнца советник. – Однако всё получилось!

— Я же объясняла, что знаю все стоянки, и мы всё равно их найдём. Вот то, что с ними нет самого Бута и его близких друзей, — весьма скверно, — не разделяла восторга Вейпа женщина.

— Да ладно! Его шайка уничтожена! Он сам, с парой подельников, либо покинет наши земли, либо всё одно попадётся, — уже убедил себя, что дело мести за друга исполнено, советник. – Это тебе!

Он открыл сундук и бросил Алме несколько монет, которые та ловко поймала прямо на лету. Затем махнул женщине, словно отгоняя назойливую муху, давая понять, что та свободна. Мысли акрянского советника сильно опережали его отряд. Он вернётся в город победителем и его восславят и запомнят.

— Я всё же прогуляюсь с вами до дороги, если ты не против, – попросила она, пряча монеты за пазуху.

— Валяй, — равнодушно ответил Вейп. — Эй, грузите уже сундук и уходим! —нетерпеливо приказал он своим воинам.

Отряд покидал поляну в приподнятом настроении. Так всегда бывает после победы и захвата богатой добычи. Вороны, эти вездесущие падальщики, уже кружили над оставленными на поляне мертвецами. Только им были видны и уходящие в лес законники, и притаившиеся на одном из холмов разбойники.

— Всю казну нашу разбойничью забрали! — посетовал огромный, смешно распластавшийся в траве толстяк.

— А я говорил, что в лагере нельзя держать, — с досадой буркнул лежащий рядом тощий малый с копной рыжих как солнце волос. — Откопали и увозят наши монеты. Теперь что?

— И эта сука, которую ты приютил Бут, привела их сюда! — злился толстяк.

— Не успокоюсь, пока не прикончу эту тварь! — поддержал его рыжий.

— Проследим и нападём ночью, на привале! – решительно предложил высокий и очень худой, даже на фоне рыжего доходяги, разбойник. — Главное отбить наш сундук.

— Заткнулись все, пока вас не услышали законники, — злобно зашипел на них вожак. — Их в разы больше нас и с сундуком, как и с нашими товарищами, можно распрощаться. Сползайте, пойдём к Дохору, а там навестим Готи. Эта тварь Алма своё ещё получит.

Как бы ни хотел это признавать и сам Бут, но и его душила ярость. Слишком долго он сколачивал эту шайку и копил содержимое того сундука, чтобы с лёгкостью со всем этим расстаться. Но он был умён и потому понимал, что уйти сейчас к озеру, в гости к старому товарищу — лучшее решение. А монеты? Они ограбят и убьют в разы больше и наполнят новый сундук до краёв. Бут мог видеть больше и дальше остальных разбойников. Те покидали холмы с горечью потери, он же с уверенностью в скором успехе. Они шли с опущенными головами, не замечая рассвета, он же приветствовал первые солнечные лучи с высоко поднятой головой, а ярость превращал в желание победы.

Странный свет

Странный свет

Пещеры. Агрия. День седьмой

За довольно длинным переходом, который так манил путников светом надежды, оказался обильно усыпанный пещерной пылью просторный зал. Разочарованные воины осторожно осматривали новый грот. Кругом глухие стены, лишь небольшая, но широкая расщелина у одной из них. Вверху, вместо купола, кусок синего неба, а на краях врезающихся в эту синеву высоких стен сидели многочисленные вороны. Они громко обсуждали появление чужаков, вертя головами и перелетая с места на место.

— День-деньской. Свобода совсем рядом, но по этим отвесным стенам нам не взобраться, – высказался первым Ларс, разглядывая птиц. – Завидую и воронам!

— Есть спуск вниз, – крикнул товарищам заглянувший в расщелину у стены Дарт.

— Разведай. Шудр, составь ему компанию, – отреагировал Кром. – Будьте крайне осторожны! Далеко не лезьте и, если что, сразу назад.

Сразу несколько обронённых чёрными птицами перьев медленно опустились к ногам агрян. Разведчики скрылись в расщелине. Остальные воины продолжали осматривать большой грот, хотя кроме перемешанной с птичьим помётом и перьями пыли здесь не было ничего заслуживающего их внимания. Просто глазели по сторонам и высказывали предположения о том, смогут ли вообще вырваться из пещерного плена. Эти мысли, что и неудивительно, полностью завладели умами путников и ничто иное не интересовало и не тревожило их столь сильно, как возможность вернуться в родные места. Кром старался подбодрить всех и каждого, Глоб бесконечно ворчал, а Ларс, пытаясь отвлечь товарищей от грустных мыслей, припоминал скверные истории из своего богатого приключениями прошлого. Озабоченный раненной ногой Вили отдыхал у стены. Его то и дело кидало в пот, а боль нарастала. Аска то и дело одолевало отчаянье, но он не смел показать свои истинные чувства остальным. Марк как обычно витал в облаках собственных фантазий, а бывший советник из Ларго как мог помогал командиру в его попытках сохранить надежду.

Вскоре вернулись чем-то сильно впечатлённые разведчики.

— Спуск вниз достаточно широкий. Там дальше переход и повсюду разбросаны светящиеся камни, – удивлённо таращил на товарищей глаза Дарт.

— Светятся получше городских фонарей и не горячие, — с такими же большими глазами добавил Шудр.

— Светящиеся? И самоцветы гаснут во тьме. О чём вы? Камни не могут светиться. Вам что-то померещилось в темноте. Это шутка? – зашумели воины.

Никто не поверил в такое чудо, а иные и вовсе насмехались. Лишь двое умников заинтересовались чудом и в нетерпении ждали вердикта Крома.

— Пойдёмте и увидите, что зря раскричались, – разобиделся Дарт. – Я врал вам когда-нибудь? А шутить сейчас не время.

— Так не о вранье речь, — продолжил язвить Имар, — лишь о видениях.

— Поспорим на монету, что не врём?! — запальчиво крикнул мечник.

— Заткнулись все! Спускаемся! – разом прекратил все споры командир. — Проверим куда нас выведет э́тот путь. Шудр, веди нас, я за тобой, Цуг замыкает.

Они спустились и, после освещённой дневным светом пещеры, не сразу поняли, что дальше, по длинному, уходящему теперь куда-то вниз коридору, на самом деле разбросаны светящиеся камни. Без них тут было бы совершенно темно, а мягкий, голубоватый свет чудесных камней просто завораживал. Воины, проходя мимо, молча касались попадавшиеся им на пути всплески света, и их восхищению не было конца. Присмотревшись, они поняли, что расположены чудо-фонари не так уж хаотично и это делало их ещё загадочнее.

— Мог, Цуг, ну-ка отколите каждому по такому чудному фонарю, – нарушил восхищённую тишину приказ Крома. — Если вновь станет темно, они будут как нельзя кстати.

— Обалдеть! Видел кто-нибудь из вас что-либо подобное в своей жизни?! – озвучил восторг всего отряда Ларс.

Путники остановились, позволив топору и молоту поработать.

— Ничего не выйдет! – наконец крикнул Мог, после того как они с Цугом постучали по стенам, пытаясь отбить светящиеся куски. — Порода крепкая, но, словно в обиде, свет гаснет от наших ударов.

Топорник и молотобоец показывали всем совершенно обычные камни и те уже почти не светились. Остальные щупали ещё совсем недавно столь ярко светившиеся места на стенах, не веря, что те на самом деле погасли.

— Похоже, что бы это ни было, оно существует лишь на стенах, – сделал свой вывод из увиденного Имар.

— И всё же потрясающая находка! — не смог сдержать переполнявших его эмоций Ларс.

— На них светящийся порошок, и он просто осыпался, – сходу разгадал незатейливую тайну чудо-камней Так. – Посмотрите внимательней, порошок рассыпался у вас под ногами. Видите светящуюся пыль, крупицы света у своих ног?

На какое-то время все остолбенели, пялясь под ноги, где не так ярко, а скорее едва заметно, но всё же искрились отбитые топором и молотом крупицы голубоватого света.

— Так это просто краска?! — выразил общее разочарование гулко подхваченный убегающим вверх эхом бас гиганта.

— Я наберу немного, — сгрёб себе в карман кучку светящейся пыли Марк. — Может пригодиться для… Ну-у-у… В общем для моих штуковин.

— Жаль, осыпавшийся порошок не способен осветить наш путь, — сожалел Ларс. — Надеюсь, что светящиеся камни закончатся не скоро.

— А дома так вообще бы все обалдели! Ни факела, ни фонаря не нужно, настоящее чудо! – гладил свет на стене Имар. – Смотрите, моя рука светится не хуже камней!

Порошок, после многих касаний, действительно оставил на его ладони лёгкий, но всё же заметный, светящийся след. Остальные тоже стали веселиться, превращая свои ладони в фонари.

— Светящаяся краска хорошо липнет к потным ладоням и слегка поможет вам идти в темноте, — со снисходительной улыбкой заметил Так. – Мне-то он и во мраке не нужен, и так всё видно.

— А я наберу его побольше, — стал скрести светящийся порошок прямо в платок лучник Дарт. – Крайне интересно откуда он у них.

— У них? — уставился на него топорщик.

— Возможно скоро и узнаем, — подмигнул лучнику старик. — Уверен, они где-то рядом.

— Они? – заинтересовался и Ларс.

— Те, кто это всё намазал, — обвёл рукой стены Марк. – Сомневаюсь, что порошок попал сюда случайно.

— Явно пещерные жители постарались, — поддержал его Так. – Вполне возможно ещё одно селение углей, вряд ли здесь живут люди из Агрии. Хотя…

— Именно, иначе бы мы об этом давно уже знали, — продолжил свои догадки рицанин. – Агряне не стали бы прозябать в пещерах и давно бы вышли к нам. А вот такие, как угли, могут запросто мазать стены найденным где-то светящимся порошком и довольствоваться малым.

— В таком случае опасаться нечего, — сказал Кром, всматриваясь в голубоватый свет на своих ладонях, – угли нам не враги.

Повеселившись вволю, отряд продолжил свой путь навстречу неизвестности. Светящиеся отметины постоянно, хоть уже и в небольшом количестве, сопровождали путников. Однако после они стали попадаться всё чаще и становились всё ярче. Кроме того, в подтверждение слов Марка, порошок явно был нанесён чьими-то заботливыми руками, уж слишком ровненько он располагался не только на стенах, но уже и над головами путников.

А вот и знак от таинственных обитателей этого мира: порошком, прямо на потолке, был изображён явно человеческий череп.

— Как такое возможно? – удивился Глоб. – Они не просто мажут, но рисуют!

— Скорее они сами этот порошок и изготавливают, а после рисуют им где нужно, как обычной краской, – предположил старик Так.

— Похоже, что так. И что нам хотят этим сказать? – поинтересовался у остальных невзрачный молодой лучник с лохматой, тёмной шевелюрой, худой и бледный.

— В любом случае им придётся к нам выйти, если они желают нам что-то там сказать, – грозно предупредил незнакомцев Мог. — Иначе все эти знаки лишь никчёмная игра.

— Будьте осторожнее, не нравятся мне эти мастера красок и порошков, – предупредил товарищей Ларс, который никогда не ошибался в своих предчувствиях.

— Это да, рисуют они здорово, — дольше остальных разглядывал светящийся череп Марк. — Картинки Така с его углями, в сравнении с их мастерством, — просто детские забавы.

Сразу после знака проход сузился до трёх садий, а то и меньше, а гиганту пришлось пригнуть голову. Воины теперь видели лишь спину впереди идущего, а света становилось всё меньше. Идущий теперь первым мечник Шудр переступил точно такой же светящийся череп, но изображённый уже прямо на полу. Не успел он сделать после того и пары шагов, как рухнул вниз. Лишь успев вскрикнуть, воин провалился в широкую, искусно прикрытую тонкими ветками с насыпанным на них серым пещерным песком и камешками расщелину. Заметить подсвеченную лишь черепом да парой отметин на стенах ловушку было не просто сложно, а невозможно.

— Ха-ха, ха-ха-ха, ха-ха! — сразу после этого, где-то в глубине коридора, раздался поистине безумный смех.

Эхо разнесло этот жуткий смех по каменным стенам и заставило дрогнуть даже сердца опытных орденов. После этого, в тишине, нарушаемой лишь стонами мечника, они услышали звук убегающих вдаль шагов. Весь отряд замер от неожиданности и потрясения новой опасностью.

— Мы не одни и этот весельчак явно рад нашему визиту, – слегка дрожал от волнения голос старика Така.

— Шудр! Шудр, ты живой там? – наклонился Дарт, до того шедший прямо за упавшим в расщелину мечником, чтобы разглядеть что случилось с его товарищем.

Ловушки шутника

Ловушки шутника

Пещеры. Агрия. День седьмой

Прямо у них на пути, зияла чернотой небольшая, размером в пару садий, яма. На её дне, освещённый лишь слабым отсветом светящихся ладоней, лежал мечник их отряда. Судя по тому, что он не отзывался, а руки и ноги застыли в неестественном положении, можно было предположить, что он уже мёртв.

— Мы не можем бросить нашего брата вот так, не удостоверившись в его смерти. Сделаем из ремней связку и Дарт спустится вниз, – как всегда, не смотря на неопределённость их будущего, следовал нерушимым законам Ордена командир.

Ордена никогда не бросали своих товарищей в беде и это было, пожалуй, одним из главных законов для воинов.

По готовой связке из ремней и перевязей, да пары оставшихся у них коротких сумных верёвок, Дарт спустился в яму. Связка получилась коротковатой и ему пришлось спрыгнуть вниз. Яма была довольно глубокой и теперь он едва мог дотянуться до конца связки. Лучнику удалось привести Шудра в чувство, но тот явно переломал себе кости и не мог даже пошевельнуться без сильнейшей боли.

— Что делать, командир? Он жив, но не может двигаться и изрядно поранился при падении! – крикнул со дна ямы растерянный лучник. — Боюсь ему не…

— Зацепи связку к его ремню, мы вытянем! – долго не раздумывая, ответил ему Кром.

Места было мало, но Борг с Могом опустили долговязого Глоба, держа того за ноги, чтобы Дарт смог присоединить связку к ремню Шудра. Затем двое силачей вытянули поломанного товарища наверх, после чего забрали из ямы и Дарта. Однако всё это было напрасно. Не выдержав подъёма, либо будучи уже при смерти, мечник орденов испустил дух, сразу после того как был вытащен из ямы.

— Прощай, старый друг, — лишний раз удостоверился в смерти мечника Имар. – Пируй спокойно в зале нашего славного бога, вместе с остальными храбрецами.

— Возможно и мы уже совсем скоро к вам присоединимся, — проворчал старый копейщик.

Остальные, что перед тем сочувственно смотрели на погибшего Шудра, с явным осуждением обратили свои взоры на Глоба. Однако на этот раз даже скорый на язык Ларс промолчал, осознавая мрачную правоту старого воина.

— Оставьте его у стены и продолжим наш путь к свободе. Мог пойдёт первым и будет тыкать в пол и стены своим топором. Я пойду следом за ним. Иди медленно, друг, как мы теперь знаем, каждый шаг в этих краях светящихся камней может стать последним. Семеро наших товарищей потеряно в пещерах и это уже слишком, – не на шутку разозлился командир орденов. – Пещерные охотники, кем бы они ни были, явно наши враги. Что ж, мы найдём и убьём их всех!

Снаряжение мечника разделили, а самого усадили у стены. Его кошель Кром добавил на свой пояс, в добавок остальным. Один за одним они перепрыгивали расщелину и шли дальше. Шедший последним Цуг замер, бросив полный слепой обречённости взгляд на искажённое смертью лицо товарища. Крайне печальные мысли роились в голове у молотобойца.

«Совсем скоро на его месте окажусь и я, — подумал он. — Нам не выйти из этих каменных чертогов Вира живыми. О́дин оставил нас. Мы прокляты и забыты.»

Мог действительно тыкал своим большим топором в пол, а порой и в стены. Как оказалось, не зря. Ещё две похожие, искусно замаскированные расщелины вскрылись по пути. Довольно узкий коридор то уходил вверх, то резко спускался вниз.

Мог в который раз привычно ударил по полу впереди себя и шагнул дальше. В этот момент, откуда-то сверху, вылетела деревянная решётка с заострёнными кольями и накрыла топорника, командира и шедшего за ними Мати. Лишь большой опыт Мога спас его от неминуемой смерти. За мгновенье узрев опасность, он стал падать на спину, прямо на пол. Кром, ещё и не сообразивший, что произошло, доверившись товарищу, инстинктивно падал следом. Край решётки, прошелестев над уже почти лежащим топорником, лишь скользнул по шлему валящегося следом командира. А вот Мати просто не успел среагировать, а может не увидел смертельную ловушку за спинами товарищей. Колья большой, длинной решётки ударили в грудь и голову, приподняв его тело, словно тряпичную куклу, до самого потолка. Причём, не сумев одолеть прочную кольчугу, два острых шипа лишь слегка поддели лучника. Убил же его тот самый, что вонзился прямо в лицо. Он попал ему в глаз и вышел с затылка. После этого решётка, покачиваясь, повисла на месте, а Мати, лишь дёрнувшись несколько раз, тут же затих. Струйки крови вырвались из смертельной раны и стекали на пол по прутьям решётки, шипам и его сапогам прямо на лежавших внизу орденов.

— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! – раздался где-то вдалеке уже знакомый воинам безумный хохот.

Его многократно отразило пещерное эхо и вновь они услышали шум убегающих вдаль шагов. Гигант снял мёртвого товарища с решётки и усадил у стены.

— Проклятье! Ведьмино пекло! Мы доберёмся до тебя, тварь! – закричал кипевший ненавистью Борг.

— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! – лишь издевательски смеялся где-то вдали пещерный охотник.

— Теперь ещё опасность и сверху. Как это произошло, Мог? – спросил командир, растерянно осматривая мёртвого лучника.

— Похоже я снёс верёвку, которая была натянута внизу и это опустилось. Извини, Кром, не заметил её сразу, – виновато ответил тот поднимаясь. – Она была так хорошо замаскирована, что я лишь в самый последний момент уловил опасность.

— Пропустите Глоба, он пойдёт первым. Будет тыкать длинным копьём всюду. Пусть этот хохочущий ублюдок молится своим богам! Когда мы доберёмся до него, я лично буду резать его по кускам, медленно и со смехом! – буквально прошипел, ядовито и яростно, Кром, сжимая рукоять своего меча.

Терять воинов, друзей, с большинством из которых он был знаком много лет, а иных знал с детства, ему, как и другим орденам, было невыносимо тяжко. Однако вера обнадёживала. Вера в то, что все погибшие воины будут пировать за огромным столом великого бога и славить свои победы. Они разделили снаряжение Мати и отдали кошель командиру. Лучника усадили также, как и мечника Шудра, словно умиротворённая поза мертвеца у стены что-то значила во мраке равнодушных пещер. Затем все пропустили вперёд старого копейщика и тот возглавил отряд. Решётка заняла почти весь проход и воинам приходилось протискиваться мимо, а Борг с Цугом и вовсе подняли её вверх, чтобы пройти. Марк, дойдя до ловушки, попросил подождать, пока он изучит эту интересную штуковину. Кром не возражал, такое может им пригодиться в будущем, если конечно это будущее у них будет. В это самое время Цуг зачарованно пялился на сидящего у стены мертвеца.

«Ещё один, — подумалось ему. — Нас всё меньше. Забыты и прокляты. Кто следующий?»

Не прошли они и пятидесяти садий, как Глоб, ударив копьём в пол прямо перед собой, привёл в действие очередную западню. Теперь груда больших камней, с явно кем-то заботливо заостренными гранями, свалилась сверху, прямо к ногам отпрянувшего копейщика. Окажись он под ней, точно погиб бы. Немалая длина древка его верного копья в который раз спасла старого воина и его товарищей.

— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! – вновь издевательски захохотал их враг, едва эхо разнесло по коридору грохот упавших камней.

На этот раз он явно был где-то совсем рядом. Огромная фигура гиганта, в порыве праведной ярости, качнулась вперёд, но Кром преградил путь слишком ретивому мстителю. Шум уносящих прочь их загадочного врага шагов выдал его скорое бегство.

— Зря радуешься засранец, на этот раз мимо! – зло бросил в полумрак коридора Мог.

— Молодец Глоб, не спеши, лучше лишний раз всё проверь, – похвалил ордена командир.

Меж тем Борг рвался в бой, не понимая зачем Кром его сдерживает.

— А ты, сила есть ума не надо, — предостерегающе вскинул руку в сторону собравшегося оттеснить его гиганта командир, — остынь пока. Доберёмся ещё до этой мрази, но осторожно и по-хитрому. Побежишь за ним и сгинешь в очередной западне.

Разбушевавшийся Борг остановился, тщательно взвешивая желание быстрой мести и разумный приказ командира. Авторитет Крома, но не голос разума, перевесил и, злобно сопя, гигант остался на месте. Отряд терпеливо ждал отмашки копейщика.

— Снова новая ловушка. А это уже становится весьма интересным, – заявил Марк, которого больше интересовала механика смертельной западни, чем последствия её срабатывания.

Наконец, после ещё более тщательной проверки пути за грудой смертоносных камней, Глоб пошёл дальше. Переступая острые камни, воины медленно двинулись за ним. Марк, с разрешения Крома, вновь задержался у западни, долго изучая откинувшуюся решётку на встроенной в свод полке. Именно с неё, после срабатывания хитрого механизма на полу, они и упали. Остальные снова терпеливо ждали любознательного изобретателя, негромко беседуя и проклиная невидимого врага. Наконец, удовлетворив своё любопытство, он позволил отряду продолжить столь опасный переход.

— Тот, кто всё это мастерил если и был безумцем, то безумцем гениальным. С минимум материалов создать такое чудо дорогого стоит! — не удержался Чародей, сам являвшийся заядлым изобретателем.

— У них всё же есть доступ к прочному дереву, иначе ничего не вышло бы, — добавил к этому Так. – Да и заточить камни постараться надо. А значит есть надежда, что где-то из пещер всё же есть выход.

— Твои слова да богам бы в уши, старик! – воскликнул Имар. — Лучше б это были разбойники из дальних земель.

— Снова нарисованный светом череп, но перевёрнутый, – сообщил остальным Глоб.

— Перевёрнутый? Извращаются, художники, — криво ухмыльнулся Ларс.

— Значит жди новой беды, – мрачно заявил уже подостывший Борг.

— Череп обозначил нам начало ловушек и может так статься, что теперь они закончились, — предположил Марк.

— Посмотрим, — с сарказмом выразил сомнения остальных Кром.

Копейщик очень медленно двигался дальше. Остальные, прекрасно осознавая опасность очередной западни, его не торопили. Вили теперь ковылял сам, практически на одной ноге, держась за стены. На этот раз прошли немало, а медлительность осторожного копейщика и вовсе утомила путников. Внезапно коридор, уткнувшись в небольшую, тесную пещеру, резко разделился. Впереди было целых три новых хода. Над всеми тремя светящимся порошком были нанесены знаки: уже знакомый им череп над первым, скрещенные копья, а может стрелы, над тем что посередине и явно солнце над третьим.

— Вот те на! С какого начнём, Кром? – растеряно спросил Ларс.

— С левого конечно и будем молиться, чтобы второй череп, означающий по словам Марка конец ряду ловушек, вывел нас наружу, – ответил командир, смахивая со лба назойливого паука. – Странно, но он нам здесь действительно ничего не приготовил.

— Да уж, — сказал копейщик, заканчивая проверку пространства у трёх ходов, — такое удобное место для смертельной западни, а здесь ничего.

— Думаю, как раз здесь он и смеялся недавно. Заодно и нужду справил, сукин сын, – указал на слегка подсохшую вонючую лужицу, у стены рядом с ним, Дарт.

— Так конец ловушкам уже был, а здесь наверняка новое начало, — возразил командиру Марк. — Помните, череп был перевёрнут. Так вот, всё совсем не так. Он такой же для тех, кто пойдёт по нашему переходу отсюда. Тогда другой череп, тот, что мы видели первым, будет для него перевёрнутым, сразу после всех ловушек. Здесь мы видим явное предостережение. Может всё же выберем солнце?

— Не верю я во вражьи знаки, —отмахнулся тот. — Но вот сейчас и проверим твои предположения, умник.

Ярмарка неверия

Ярмарка неверия

Эшт. Агрия. День седьмой

На рынке гремела весенняя ярмарка. Ярмарка в Эште была намного больше, чем в том же Рице. Множество торговцев старались перекричать друг друга в борьбе за покупателя. Кроме постоянных торговых лавок в этот день здесь торговали селяне из окрестных сёл, охотники, рыбаки и конечно же торговцы из других городов.

С самого утра на площадь въехал бродячий цирк. Клоун, гимнасты и музыканты развлекали толпу в надежде на раннюю монету.

С виселицы наконец-то сняли повешенного несколько дней назад убийцу. Нескольким проходившим по случайности мимо достойным горожанам удалось поймать мерзавца на месте преступления, прямо с кровью жертвы. Один из храбрецов был также убит преступником в попытке спастись от преследователей. Жертвой негодяя оказался местный торговец, не пожелавший видно расстаться с кошелём. Злодей проник в город лишь за день до этого под видом рабочего. Такое случалось с некоторых пор довольно часто, а потому уже почти не трогало сердца горожан. Вороны, ещё с ночи, совершенно не боясь толпящихся рядом людей, старались урвать с повешенного свой последний кусок, а того уже тащили на повозку. Она вывезет мертвеца из города и равнодушный мусорщик «похоронит» злодея в дальнем овраге.

На пороге ратуши, блаженно поглаживая свой безразмерный живот, стоял советник по податям, господин Баг. Сегодняшний день принесёт в казну города огромную прибыль, и он ухватит из неё свой воровской кусок. Хоть он и собрал уже достаточно большую сумму за эти годы в столь прибыльной должности, план был стать главой города и властвовать над всем и вся. Каждую ночь он ложился согреваемый мыслью о безмерной власти и почитании. Представлял, как его будут называть магистр Баг да Эрх и лебезить перед величайшим правителем. Он то уж не будет вести себя как этот размазня Лот, неспособный даже совладать с собственной женой, которая по сути и правит городом.

«Женщине место у домашнего очага с детьми и собакой.» — считал советник Баг.

Уж он то наведёт порядок в Эште, железный порядок. На следующих выборах он подкупит большинство избирателей и безусловно победит.

На помост для выступлений и казней тем временем поднялся убелённый сединой старик. В старой и не раз штопанной, хотя и относительно чистой одежде он смотрелся непрезентабельно и даже жалко.

«Явно работяга, но старость — это безусловная слабость, и он уже почти за стеной среди потерянных, — размышлял советник. — Возможно всё же ещё выполняет какую-то работу, или дети помогают оставаться в городе. Но что он забыл на помосте? Вздёрнуться что ли решил от тоски на виду у всего города?»

Пронзительный голос старика перекрыл шум толпы и даже зазывающие вопли торговцев. Слова он сопровождал жестами: то вскидывая руки вверх к небу, то сжимая кулаки у груди, то грозя кому-то в толпе своей иссохшей пятернёй. Советнику, находившемуся совсем рядом с трибуной незваного оратора, было особенно хорошо слышно о чём тот кричал.

— Грешники, пробил час расплаты! Асу скоро спустится с небес, со светлой стороны! И будет искать праведников, дабы воздать им должное и грешников на потеху Виру. Я голос божий, я его слово! Откройте глаза ваши и узрите истину! Не делит он на достойных и потерянных, на нищих и богатых, на работяг и советников. Все лишь суть духи для него людские, для суда божьего! Трепещите, грешники города Эшта, забывшие законы, дарованные нам Асу перед уходом на светлую сторону. Он возродится, он есть посланник божий, он господин Судья! Он будет среди нас! Всех призовёт к ответу и возмездие близится! – вопил старик, смущая толпу и мешая торговле.

Из ратуши вышел командир городской стражи. Смотреть за порядком было его обязанностью. Старик же нарушал порядок, выступал без разрешения магистрата и нёс какую-то чушь. Его следовало бросить в темницу для дальнейшего разбирательства. Двое дюжих стражника схватили старика и поволокли с площади прямиком в темницу. Он не сопротивлялся, лишь кричал неистово всё о том же: о скором приходе Асу и каре божьей. С интересом наблюдавшая за происходящим толпа, совсем скоро, сразу после того, как вдоволь посмеялась над безумцем, не желая выказывать страха пред богами, переключилась на шута, который умело и смешно копировал старика.

Советник Баг подумал о том, что следует без суда вешать безумцев, что портят людям столь солнечный ярмарочный день, причём без сожаления.

— Как думаете, советник, Асу действительно вернётся? – рассмеялся невесть как появившийся рядом с ним святой отец.

— Отец Паду, рад тебя видеть! Асу на светлой стороне, даже ребёнок знает. Безумцев следует вешать без сожаления, иначе невесть что ещё утворить могут, — блаженно улыбаясь пробасил толстяк.

— Да, да, слаб человек. Порой даже достойные горожане под влиянием эля или травм теряют разум. Что уж говорить о нищебродах, но все рабы божьи, а праведников, независимо от достатка, ждёт светлая сторона, – наставительным тоном продолжил отец Паду.

— Помолись за меня отец, никак нет времени зайти в храм, – вынул пару монет из тугого, совершенно неприметно висевшего под его безразмерным брюхом кошеля советник. – Столько дел, столько дел. Все хотят улизнуть и не заплатить городскую подать. Приходиться лично проверять чуть ли не каждого торговца. Ты же знаешь, грех у них в крови.

— Дела делами, а храм посещать нужно постоянно. Как ещё Асу узнает праведника? Жду тебя советник Баг с женою и детишками завтра же, – исчезли монеты в ловких руках святого отца, и он тут же прошествовал в ратушу.

— Непременно постараюсь быть, отец, — заверительно бросил ему вдогонку советник.

Паду поднялся по широкой лестнице на второй этаж ратуши и вошёл без стука в дверь с очень красивой, резной, витиеватой табличкой «Магистр». Здесь, обычно до полудня, принимал по различным вопросам достойных горожан сам глава города Эшт, господин Лот да Пиар. Был это пожилой, усталый, жадный и довольно трусливый человек, который стал магистром благодаря богатому отцу торговцу. Тот буквально сделал его магистром за монеты. Однако вряд ли ему удастся сохранить должность после смерти родителя.

— Святой отец Паду, доброе утро! Чем обязан? – голос магистра был под стать его рыхлому телу, мягкий и скрипучий.

— Дорогой мой магистр Лот, утро доброе! Как здоровье отца твоего? Слышал болеет тяжко. Не следует ему самому сопровождать караваны, с его то богатством и тремя сыновьями, – присел к столу Паду.

Небольшого роста, болезненный на вид священник отчего-то вызывал страх не только у трусливого магистра, но и многих других горожан. Вот и сейчас говорил он мягко, будто бы по-доброму, а в голубых глазах лёд.

— Слава богам и вашими молитвами, выздоравливает! Я давно ему твержу оставить караваны для братьев и заниматься лишь переговорами да договорами. Но, к сожалению, такой уж он темпераментный человек, не может усидеть долго дома. Уверен, как только почувствует себя получше, обязательно снова отправится в дальний путь, – с сожалением проскрипел в ответ магистр.

— Храни его бог наш Сет и нас заодно! Весна, но столь мало горожан посетили храм и почти никто не подал нам во славу божью. Пришёл просить вас нижайше пожертвовать храму хотя бы десяток монет из городской казны, дабы мы смогли выжить. Господин наш, Нак да Феро, послал меня с просьбой. Совсем перестали достойные горожане жертвовать и не ходят в храм даже в дни отдыха. Товаров нашей мастерской не покупают, обереги, свечи святые, вода от грехов, молитвы, — не нужно всё это праведникам города Эшта, — возвысился голос Паду, и он в отчаянии, явно переигрывая, развёл руками.

— Да уж, грехи наши тяжкие, неподъёмные. К сожалению, святой отец, тратим всё на новую стену, чтобы успеть до зимних холодов закрыть город. Работы там ещё немерено и расходов предстоит немало. Ты же видел, как приходится защищать недостроенный участок, а достойные граждане, построившиеся за старой стеной, вопят каждый день о преступлениях. Приходят ко мне и обвиняют, а я объясняй о недостроенной стене и полупустой казне. Тебе лучше к торговцам, у них монет всегда в достатке, – пряча глаза в пол, запричитал Лот.

— Понимаю, но хоть в просьбе выпустить одного безобидного безумца из темницы святому отцу не откажешь? – на короткое мгновенье, совершенно незаметно для собеседника, на болезненном лице Паду появилось презрение, и тут же вновь вернулось смирение.

— Конечно, друг мой. Ты о том старике, которого недавно увели с площади? – был рад сменить тему и хоть как-то отцепиться от священника глава города.

— Именно! Я его знаю и ручаюсь за беднягу. Всего доброго, магистр, – направился к двери Паду.

— Просто скажи, что я приказал отпустить. И тебе всего…— погас за закрывшейся дверью голос магистра.

Нужный человек

Нужный человек

Эшт. Агрия. День седьмой

Темница, дабы не смущать достойных горожан, располагалась в южной, бедняцкой части города. Там стояло небольшое одноэтажное здание из камня. В нём были расположены несколько комнат для стражи и пыточная, а всякое злодейское отребье ждали клетки в просторном подвале.

Сопроводив безумного старика в темницу, командир городской стражи Бур да Летар всё ещё был там, отчитывая молодого стражника за то, что тот посмел присесть на посту. Облачённый в дорогую, прекрасно выделанную кольчугу и обутый в шикарные сапоги на заказ он, кроме того, прятал свои холёные руках в красивых, обшитых серебром кожаных перчатках. Как раз сейчас он размахивал этими шикарными руками перед лицом покорно кивающего стража. Он также имел при себе меч, рукоять которого была инкрустирована драгоценными камнями. Меч этот был скорее ещё одним предметом, указующим на ранг владельца, и пока ещё ни разу не использовался им по назначению. Однако в частых припадках ярости он любил хвататься за его рукоять, дабы показать всем свою решимость к возможной схватке. На его счастье не нарвался он пока на того, кто бы испытал эту решимость, а потому пребывал в опасной уверенности в собственной храбрости и силе. Был он зятем магистра и получил свою должность также, как и его покровитель, то есть за монеты. Был молод, подтянут, высокомерен и любил покомандовать. В делах защиты города ничего не смыслил и поэтому, совершая обход, часто давал глупые замечания и придурковатые указания. Стражники, особенно старые и опытные, посмеивались за его спиной и прозвали командира Дурбур за его особую дурость.

— Доброе утро, командир Бур! Я всегда отмечаю твоё усердие в службе на благо города и неиссякаемую энергию, — поморщился от отвращения, вдохнув доходившую сюда из подвала вонь, вошедший в здание тюрьмы Паду.

Это место вызывало у него негативные эмоции каждый раз, когда ему случалось сюда попасть. К счастью бывал он здесь очень редко.

— А, святой отец! Доброе! С этими болванами иначе никак. Стоит лишь ослабить контроль и город погрузится в пучину хаоса, – задрал свой курносый нос в потолок Бур и стал в сей момент важнее индюка на сельском подворье.

— Уважаемый командир Бур, по приказу твоего тестя, магистра Лота, и под мою гарантию, я пришёл забрать старика-безумца, которого ты недавно увёл с площади, – деловито сообщил о цели своего визита святой отец.

Со стороны любому было понятно, что Паду насмехается над Буром, но тот был слишком глуп, чтобы это заметить. Лесть — тот самый ключик к управлению дураком.

— Ну, раз так, выведите старика к святому отцу, а я пойду проверю стражу на воротах. Наверняка спят разморённые весенним солнцем, бездельники. Уж я им…

Бур продолжал говорить и выйдя за двери, но слов уже было не разобрать.

— Вот он, отец Паду. Забирай безумца, — толкнул старика в сторону священника приведший арестанта из подвала стражник.

— Пойдём, старик, в храме тебе будет получше, чем здесь.

С этими словами направился к дверям отец Паду, а старик неохотно последовал за ним. Вскоре они оказались в залитом ласковым весенним солнцем тюремном дворике.

— Зачем ты это!? Не верю я тебе и храм твой для меня не лучше этой тюрьмы. А суть как этот город — одна большая выгребная яма, — задержавшись у здания тюрьмы, молвил странный старик.

— Ты не так меня понял, святой отец Тац. Тац да Шор, если память меня не подводит, — пристально смотрел в выцветшие глаза измождённого, но не сломленного духом старика Паду.

— Кто ты? Как ты…— теперь пребывал в крайнем удивлении Тац.

— Мы виделись с тобой несколько раз, в Барте, много-много лет назад. Я был сильно помоложе, путешествовал с отцом, а ты был столь же ярким и увлечённым, но не таким потрёпанным. Что произошло, отец Тац? Как ты, глава святой церкви города Барта, превратился в нищего старика, ведущего столь опасные речи на площадях? — не спеша пошёл в сторону храма отец Паду.

— Если бы ты знал, что пришлось мне пережить ещё до прихода к власти разбойников! Семейка да Зулфов сместила меня и вскоре вообще выкинула из храма. А когда я стал рассказывать всем о сей несправедливости и пожаловался советнику по закону и магистру города, они и вовсе бросили меня в темницу. Как какого-то вора, так вот! Затем, отобрав всё нажитое непосильным трудом и молитвами, обязали меня выплатить новому святому главе Рафу да Зулфу двести монет за клевету на его светлое имя. Мне пришлось с утра до ночи каждый божий день вкалывать работягой, выплачивая несправедливый штраф. Не прошло и года, как я заболел и не смог работать, а стражи за невыплаченный долг вновь бросили меня в темницу. Там меня и нашли захватившие город злодеи. Во всех городах: и в Шахе, и в Хлосе, и даже в Дувре меня гнали прочь. Я чудом божественной помощи Сета перебрался на запад. А здесь меня бросили в темницу! Но я не сдамся! Ты знаешь, что такое рабство? Ты терял семью, медленно и мучительно? Ты терял веру в людей и Бога? Ты был когда-нибудь по-настоящему голоден? Ты не знаешь, что такое жизнь и смерть! Я же познал их вблизи и ужаснулся! Мои дух и разум умерли и возродились вместе с новой верой! И теперь я глас божий! – перешёл на крик Тац, не замечая как следует за Паду.

— Тише, мой друг, тише. Нам предстоят великие дела на благо божье, но не нужно злить горожан до времени. Ходили слухи о безумном посланнике небес, но я и подумать не мог, что этим пророком окажешься ты. Поверь, мы изменим этот мир, с божьей помощью. Но сначала нужно подготовиться и подкрепиться. Ты голоден? – появился азартный огонёк охотника в хитром взгляде Паду.

Только был он охотником не на зверей, но на людей.

— Я… ну… Разве что послушать твои предложения… Но, если они мне не понравятся, я… — понизив голос, неуверенно заявил Тац.

— Отлично. Пойдём скорее, ведь в храме время завтрака. Надеюсь нам что-то останется, всё же я не последний там человек, – ускоряя шаг улыбнулся Паду.

Старик Тац поспешил за ним. Упоминание завтрака напомнило ему о том, что он не ел уже несколько дней, и бродяга решил, что даже если и не согласится на уговоры хитрого священника, то хоть поест.

Добравшись до большого и просторного здания под тёмно-красной черепичной крышей, что стояло на той же площади, где совсем недавно проповедовал бродяга, они сразу же направились в обеденный зал. Завтрак, как обычно в большом обеденном зале храма всех богов города Эшта, был нескромен. Во всяком случае так показалось бывшему священнику, а ныне бродяге-проповеднику Тацу да Шору. Мало того, что здесь готовили сразу несколько блюд на местной кухне, так ещё и поставили на стол орехов и сладостей. Также на том же столе стояло несколько кувшинов с вином, элем и квасом. Слова святого отца о бедственном положении храма конечно же были игрой, но при нынешнем уровне неверия могли уже скоро стать реальностью. Целью же святого отца было собрать монет для задуманного им великого дела. Ради этого он и старался, рискуя быть уличённым во лжи собратьями по служению.

От такого изобилия еды, да после долгого голода, у бродяги-проповедника закружилась голова, а слюна стекала по грязной, спутанной бороде без остановки.

— Паду, зачем ты притащил к завтраку этого бродягу?! Своей кошмарной вонью он перебивает нам аппетит, – воскликнул измождённый бездельем и пьянством, сидевший во главе большого стола бесформенный старик.

— Уважаемый Нак да Феро, глава нашей святой церкви, это бывший глава церкви города Барта. Сет по законам своим желает, чтобы мы заботились о попавших в беду ближних наших. А кто может быть ближе нам чем этот святой отец? Тем более, что до сего дня не встречал я более верующего и праведного человека, чем этот бродяга. Тац да Шор наш брат по вере и мы не можем бросить его в нужде, – разразился пафосной речью Паду и все сидевшие за столом святые отцы одобрительно закивали.

— Раз так, пусть поест, но после пусть его помоют и переоденут, чтобы он выглядел подобающим святому человеку образом, – сразу же сдался обезоруженный красноречивым лицемером и возжелавший выставить себя благодетелем Нак.

Посланник небес

Посланник небес

Эшт. Агрия. День седьмой

Спустя какое-то время, уже после помывки в церковной бане, они наконец-то остались наедине. Одетые в чистые рубахи старики сидели на изрядно изувеченной временем, старой скамье в комнате Паду. Отдельная комната — единственное, что осталось ему из привилегий влиятельного деда. Да и её он лишится совсем скоро, сразу же, как только станет известно об обмане и его планах. Однако до того дня он отправится в путешествие. В путешествие, которое либо сделает его владыкой мира, либо сведёт раньше времени в могилу.

— Согласись Тац, быть сытым, одетым и сидеть в уютной, тёплой комнате — гораздо лучше, чем скитаться по улицам, а тем более сидеть в темнице?! А нашу борьбу за веру мы можем вести и отсюда и вместо упрёков и насмешек люди прислушаются к нашим словам, – поправил свои длинные, всё ещё мокрые волосы Паду.

— Но они не слышат вас! Во всех городах, где я побывал, видел лишь пустые храмы, разврат в тавернах и домах греха, а то и просто на улицах. Мне всё равно быть ли сытым и в тепле или голодным в пути. Главное для меня — вернуть агрян на путь истинной веры в бога нашего светлого Сета, – приподнялся и ткнул указательным пальцем правой руки в сторону давно не ремонтировавшегося потолка Тац.

Еда, чистота и тепло разморили бродягу-проповедника, и он уже не возражал так безусловно предложениям святого отца, лишь пытался.

— Полностью с тобой согласен, и наша судьба изменить этот впавший в грехи мир к лучшему. Я уже придумал как это сделать, но без твоей помощи мне не справиться, –пригладил свою жиденькую бородёнку и хитро глянул на собеседника Паду.

— Придумал? Так говори! Мои речи на городских площадях их не тронули, может твои планы получше, – лениво наблюдал за плясавшими на серой стене комнаты солнечными зайчиками бывший глава святой церкви города Барта.

— Допустим, я нашёл юношу, способного стать, конечно же не без нашей помощи, сыном бога. Стать посланцем Сета в наш мир, в назидание грешникам и обещанием награды праведникам, – не стал долго ходить вокруг да около и в лоб изложил свой план собеседнику святой отец. — Сколь долго можно ждать Асу и не пора ли самим стать вершителями правосудия? Мне нужно будет уйти ненадолго, прямо сегодня. Я посещу Дувр и найду, я так надеюсь… Вернее уверен, что обрету новых товарищей в нашем святом деле. Влиятельных и богатых, ведь без них вся затея с сыном божьим суть пыль, смахнут и не заметят. А ты поживёшь пока здесь и послужишь вместо меня, я договорюсь. Заодно начнёшь обучение посланника небес. Для всех он будет лишь прислугой. Мы раскроем великую тайну после, когда всё будет готово.

Он не желал ждать и мысленно торопил время. Открыться безумцу показалось лучшим решением. Они очень долго, в полной послеобеденной тишине храма, смотрели в глаза друг другу, Паду настороженно-выжидательно, Тац задумчиво-нерешительно.

— Допустим… Но он должен быть идеален, – наконец выдавил из себя бывший глава церкви, приняв непростое и даже неприятное для него решение.

— Он и станет таким. Мы́ сделаем его безупречным, – уверенно заявил Паду.

— И где же сей юноша? – уже по-деловому поинтересовался Тац.

— Здесь, заперт в кладовой, – не стал скрывать и своей радости из-за обретения первого союзника святой отец.

— Заперт?! – удивлённо вскинул мохнатые брови, отчего морщины на его широком лбу собрались в красные кучки, бродяга-проповедник.

— Да… В общем он пока весьма… ээээ… далёк от праведной жизни. Сам поймёшь, когда его увидишь, – загадочно подмигнул Тацу святой отец.

Паду повёл товарища в соседнюю комнату и, подойдя к двери, приложил руку к поясу.

— Что за… Вирун нас всех задери! – не сдержал эмоций священник, а его лицо сменило свой обычный землянистый цвет на багровый.

Комната была пуста и как оказалось не заперта, а на поясе старика отсутствовали и связка ключей, и кошель. Небольшого роста худощавый старик теперь тряс от злости крепко сжатыми кулаками, а его обычно столь спокойные, бесцветные глаза метали молнии.

— Теперь понимаю, он обокрал тебя и сбежал, – с лёгкой насмешкой в голосе покачал седой, покрытой длинными, пушистыми волосами головой бывший глава церкви.

— Так, спокойно, возможно он всё ещё в городе, — постарался взять себя в руки святой отец. — Он хитрый, но всё же дурак.

— В таверне? – резонно предположил Тац.

— Либо среди шлюх. Даже скорее всего, и после ночной попойки. Скорее в «Питейную», она ближе всего!—потянул за собой товарища Паду.

Несмотря на возраст и неказистый вид, старики довольно быстро добежали до таверны и, переведя дух во дворе, как можно степеннее шагнули в двери.

— О, святые отцы, не час … — приветствовал их скучавший в полупустом зале толстяк Лито.

Нужно заметить, что Паду был не так уж и стар. Недавно ему исполнилось пятьдесят шесть лет, а Тац был ровно на десять лет старше. Однако вместе они смотрелись почти ровесниками, настолько плохо выглядел мечтатель. Даже измученный тюрьмой и скитаниями бывший глава святой церкви города Барта, сменивший лохмотья на довольно приличную одежду от своего нового друга, на его фоне казался моложе и здоровее.

— Мы по делу, – сразу нетерпеливо оборвал тавернщика на полуслове Паду. – Был ли здесь сегодня ночью кто-либо подозрительный, с монетами, но молод и явно из бедноты?

— Ха! Был тут один, напевал что торговец с севера. Долго пил, тряс кошелём с монетами, но по повадкам типичный бродяга. Я недолго думая послал слугу за стражей, да и монеты у него уже тогда кончились. Он стал ко всему буянить, требуя в долг и проводить его к шлюхам. Ну мы и вытолкали его за порог. Я пошёл спать, а… – весело хлопнул в свои огромные ладони тавернщик и в зал забежал невзрачный слуга с видом «чего изволите хозяин». – Куда делся тот бродяга, что называл себя торговцем с севера и требовал в долг? Ну мы ещё выкинули после его за двери.

— Так он там и лежал во дворе. Пришли стражники, спросили меня где вор, я и показал. Они его под руки и утащили. Видно в темницу, да на суд, – обстоятельно рассказал слуга.

— Ясно. Всего тебе доброго Лито, – уже спешили в городскую тюрьму старики.

— Так а зачем он вам? – крикнул им вслед тавернщик, но в ответ лишь услышал глухой стук закрывшейся двери.

— Способный юноша. Как думаешь, из темницы он уже выбрался? – не то серьёзно, не то в шутку спросил Тац, стараясь не отставать от Паду.

— Не знаю, но за эту выходку он получит плетей и не только, – пообещал злившийся на юнца старик.

— А, святой отец, понравилось у нас? – попытался пошутить как специально вновь оказавшийся у темницы Бур «Дурбур» да Летар.

— Господин командир городской стражи! Вы то нам и нужны! Только такой важный и мудрый горожанин нашего города сможет понять и простить. Сын моего друга из Тора перепил в таверне прошлой ночью, наплёл невесть чего и попал сюда. Помоги ради всех богов вытащить его из беды. Я в долгу не останусь, намолю тебе скорое повышение, – с ходу залебезил перед ним святой отец.

Эта слащавая и льстивая речь святого отца рассмешила Таца и он, понимая, что смех сейчас не к месту, отвернулся, прикрывая рот руками и делая вид что закашлялся.

Однако дурак Бур как всегда не заметил подвоха и лишь «важно» задрал свой курносый нос ещё выше:

— Ну, я всегда готов помочь святой церкви, во славу всех богов. Как его зовут?

— Не знаю кем он назвался, а так худой, красивый, с большими голубыми глазами. Ах да, мог зваться торговцем с севера, как его отец, но сам он пока только бездельник. И забрали его у таверны Лито, – подчёркнуто просительно пояснил святой отец.

— Эй ты! Есть там с ночи юнец от таверны Лито с большими голубыми глазами? Найдёшь, тащи сюда! – крикнул одному из стражей у дверей Бур.

— Сейчас узнаю, командир, – отчеканил тот и исчез в здании тюрьмы.

— Хорошенько помолитесь за меня в Храме, отец Паду, грешен я, – вдруг попросил Бур.

— Обязательно, обещаю. Кому особо молиться?

Теперь было ясно даже улыбавшемуся у дверей стражу, что старик издевается над высокомерным, напыщенным дураком.

— Сету конечно, богу света, – посмотрел на святого отца как на ребёнка глава стражи и снисходительно усмехнулся.

— Этот? – вывел в залитый солнечным светом двор тюрьмы молодого человека не старше двадцати лет, худощавого, с красивыми чертами лица страж.

И даже запойная ночь, оставившая на лице юноши следы в виде тёмных кругов под большими голубыми глазами, нездорового цвета лица и общей помятости не смогла сорвать с него крайней привлекательности. Он стоял с высоко поднятой головой, улыбаясь солнцу и свободе. Тац сразу же признал харизму будущего посланника небес и восхитился находке товарища.

— Этот. Благослови тебя Сет, командир Бур! – схватил юношу за рукав рубахи и потащил за собой Паду.

А тот лишь хитро улыбался и даже помахал стражам на прощанье.

— Эх, видно мало пороли юнца, теперь вот такие кренделя выкидывает. Я своих буду воспитывать как надо. Вот где они у меня все будут, как стража сейчас! – поднял стиснутые кулаки к подбородку и резко развернулся к стражникам Бур. – Смешно?! Теперь к вам у меня особое отношение и проверять вас буду постоянно! Посмеётесь у меня, когда я вам настоящую службу устрою, недоноски!

Почти что друг

Почти что друг

Агрия. Риц. День седьмой

Наёмник Дирк и работяга Золе ещё прошлой ночью, быстро и без особых проблем, вернулись в Риц. Хорошо отоспавшись, этим прекрасным весенним утром они отправились искать советника по податям. Им нужно было передать ему новости от торговца Морта. Советник же безмятежно спал после разгульной ночи. Хотя, скорее сваленный под утро усталостью и вином, уснул тяжёлым сном пьяницы. Во дворе их встретил собиравшийся на рынок за продуктами слуга.

— Хозяин спит, и я не позавидую тому, кто его разбудит, – остановил он вестников. — Этим несчастным точно буду не я Любой в этом доме вам ответит так же, так что приходите вечером.

— Выбора у нас нет, очень срочные вести и время не терпит. Может статься, что даже небольшое промедление смерти подобно, – сказал на это наёмник. — Посторонись!

Дирк, с очень серьёзным лицом, отодвинул слугу в сторону, и они с Золе зашагали по широкой лестнице к дверям с замысловатыми ручками. Немолодой уже мужчина лишь пожал плечами и, махнув на них рукой, покинул двор.

На стук очень быстро открыли. В дверном проёме показалась служанка да Гуров. Это была полная женщина в годах, давно служившая в этом доме.

— Чего вам? – нарочито грубо спросила она незваных гостей, ведь своим жалким видом они не внушали никакого почтения.

— Нам нужно передать господину советнику важную весть, – спокойно и уважительно отвечал Дирк, а Золе лишь кивал лохматой головой.

— Хозяина сейчас только пожар разбудит и то если его кровать будет в огне. Приходите вечером, – попыталась та сразу же закрыть дверь.

— Вести очень важные… — сунув в проём свой сапог, не дал ей этого сделать наёмник. — … и очень срочные. Его друг в опасности.

— Я попробую разбудить его. Но если ваше дело окажется не столь уж важным, вам несдобровать! Да и мне тоже, – очень неохотно сдалась служанка. — Заходите.

Однако вестникам довольно долго пришлось стоять в гостиной в ожидании. Время всё же пролетело для них почти незаметно, в созерцании великолепной внутренней отделки дома и обсуждении его содержимого. На стенах гостиной было развешено дорогое оружие и доспехи. Хотя хозяин не был воином, а доспехи одевал всего пару раз в жизни для примерки. В очень просторной комнате даже подсвечники кричали о своей высокой стоимости. Невыносимо роскошной формы большой камин всё ещё топили, так как дни, и особенно ночи, оставались достаточно холодными. Наконец, после долгих разговоров и возни, по лестнице, со второго этажа своего большого дома, спустился злой и заторможенный советник. Как раз перед этим стрелой из его спальни в кухню пронеслась раскрасневшаяся от волнения служанка.

— Чего там… – очень тихо и раздражённо начал говорить он и тут же схватился за голову. – Гата, принеси мне прохладного квасу. Я же сказал тебе…

Служанка, несмотря на возраст и полноту, вряд ли услышала своего хозяина, но совсем скоро принесла ему с кухни большую кружку освежающего напитка. Тот выпил всё залпом и тут же, смачно отрыгнув, вернул кружку женщине.

— Чего там ещё? – уже громче и несколько спокойнее спросил он гостей.

— Торговец Морт попал в руки к разбойникам в землях Эшта. Они запросили выкуп в тысячу монет. Он послал нас к тебе, господин советник, и велел чтобы ты продал всё его имущество и занял ему ещё. Если через семь дней выкупа не будет, их главарь начнёт резать заложника на куски. Однако, сдаётся мне, что глазами Морт лишь просил освободить его любыми способами и желательно подешевле, – обстоятельно объяснил суть дела Дирк.

— Да-а-а! Дела-а-а! Ждите во дворе, я оденусь и скоро выйду, – махнул им рукой советник и направился обратно в свои покои.

— Может мы пойдём? Весть передали, дальше не нужны… — осторожно поинтересовался Дирк ему вслед.

— Ждите! – лишь строго обронил Епас, даже не оглянувшись.

Одевался он, как это не удивительно, недолго. И вот в своём великолепном, но представлявшимся ему уже не столь роскошным, как недавно заказанный, камзоле, с казавшимся ещё более полным от пьяного загула прошлой ночи лицом, он вышел из своего прекрасного дома, по широкой, с витиеватыми перилами лестнице во двор к вестникам.

— За мной! – зашагал он по улице решительной походкой. – Кто и сможет ему помочь, так это его братья.

Поразительно, как быстро этот господин смог стряхнуть с себя тяжёлое похмелье и теперь только его многострадальное лицо выдавало прохожим последствия развесёлой ночи.

Братья торговца Морта жили южнее, в более скромной части города, и их скромные дома стояли почти рядом. Сутр был стражником, второй брат Каст, также, как и Морт, занимался торговлей.

— Удачно ты здесь, нужно поговорить. Где твой брат Каст? – заметив выходящего на улицу полного стражника, крикнул тому Епас.

— А, советник, приветствую! На рынке уже. Готов там и ночевать, был бы покупатель, – рассмеялся толстяк с такими же как у Морта «рыбьими» глазами.

— И тебе доброго утра, страж! – мрачно поприветствовал стражника Епас. – Не особо оно для нас доброе… М-да. Пойдём к нему, ещё один ваш брат в беде.

— Почему я совсем не удивлён? – вмиг помрачнел и Сутр. — Снова проклятые кости или эль? Уже бросили в темницу или собираются судить?

— Хуже, он в лапах разбойников и нам нужно вызволить бедолагу как можно быстрее, – печально пояснил Епас.

Советник особо переживал о тех монетах из городской казны, что он рискнул в очередной раз одолжить другу, и это было главной причиной, по которой с него так быстро сошло похмелье. Каст был в своей лавке и, весело насвистывая, осматривал новую партию товара. Торговля одеждой была прибыльна, и его семья не бедствовала. На вид он сильно отличался от своих братьев: маленькие, постоянно бегающие глазки, вместо «рыбьих» на выкате, и весьма худощавый. Со стороны казалось, что это и не брат их вовсе. Они и сами часто шутили, что он зачат на стороне. Разгадка была проще и этот худой торговец, в отличие от своих братьев, весь пошёл в мать.

— Каст, доброе утро! Хотя не такое уж доброе, – оборвал весёлый свист торговца Епас. — Обсудим прямо здесь. Твой брат попал к разбойникам, и они запросили нереальный выкуп в тысячу монет.

— Да ты что! – обеспокоенно отозвался Каст. – Беда-а-а. Где он?

— У Эшта, в горах, – вставил Дирк. — Там у них лагерь.

— Сколько их? – спросил стражник, о чём-то напряжённо размышляя.

— Примерно с полсотни, может больше, – быстро ответил наёмник.

— Мы должны собрать отряд по меньшей мере в тридцать воинов и подобраться к ним ночью. Каким бы раздолбаем не был мой брат, но мы обязаны его спасти, – твёрдо сказал Сутр, бросив решительный взгляд на остальных. – Можно конечно и побольше отряд собрать, но нужны монеты.

— Идея неплохая, но сейчас в городе вряд ли найдётся и десяток наёмников, желающих рисковать своей жизнью в схватке со злодеями, – засомневался советник. — Да и кто поведёт этот отряд?

— Я и поведу! Сегодня же отпрошусь у главы стражи. Дирк, обойди всех и предложи двойную плату за наш поход, – с ходу начал командовать страж.

— Но это столько монет… — начал было Каст.

— Неважно, главное спасти Морта, – оборвал его Епас, думая конечно не столько о друге, сколько о крупной недостаче в городской казне.

— Посмотрим сколько воинов мы сможем собрать здесь, остальных доберём в Эште. Дирк, собирай всех в «Монету». Я попробую нанять пару приятелей из городской стражи. Встретимся в таверне, – скомандовал Сутр.

И тут же, целеустремлённой походкой, стражник, уже ставший командиром ещё не набранного отряда, покинул рынок вслед за Дирком.

— Могу ли я уйти? Я лишь работяга и… — замямлил Золе.

— Конечно, иди. Благодари богов за своё чудесное спасение! Тарц, мы будем ждать тебя в таверне, – собрался уходить и советник Епас.

— Советник, подождите. Зачем я вам там, да и у меня на рынке дел хватает. Я дам вам монет и решайте всё сами, – нервно отсчитал разумную, по его мнению, часть на спасение брата из потёртого кошеля на стол торговец. – Вы там и без меня разберётесь как лучше.

— Маловато, Тарц, это же твой брат, – пожурил его Епас.

— Ладно, но когда его спасут, я вытрясу из него долг с большим наваром, – раздражённо добавил ещё несколько монет на стол торговец.

— Почему вы все такие жадные? – сгребая монеты в свой кошель, сделал большие глаза на прощанье Епас.

— Мы не жадные, мы бережливые, – буркнул в ответ расстроенный непредвиденными тратами Тарц.

Обнадёженный столь деятельным участием Сутра советник почти уверился. что монеты вернутся вместе с Мортом. Теперь же, не спеша бредя к таверне, он размышлял лишь о том, сколько вложить и ему самому в спасение друга и с каждым шагом эта сумма становилась всё меньше.

Падение

Падение

Агрия. Одр. День седьмой

К городским воротам, сразу после полудня, подкатила небольшая повозка с дровами. Возницу и его товарища все хорошо знали, а потому без сомнений пропустили их внутрь. Скучающие стражи даже рады были согреться, двигая тяжёлый засов.

— И чего это вас хозяин всё за дровами гоняет с его-то богатством? – не сдержался копейщик, с ехидной улыбкой глядя на въезжающую в ворота повозку. – Жадность богачей порой граничит с глупостью.

— Полегче о моём хозяине так! – прикрикнул на него возница. – Ему виднее как свои монеты тратить, а в лесу дрова всяко дешевле чем на лесопилке.

— Так за даром же, пока такие хозяева не прибрали к своим загребущим рукам и леса! Ха-ха-ха! – громко захохотал другой копейщик и этот смех тут же подхватили и другие стражи.

— Ха-ха! – постарался передразнить его возница. – Смешно аж до поноса!

Сидевший рядом с возницей слуга молчал, лишь криво ухмыляясь в ответ на задорный смех стражников.

Когда повозка уже намеревалась продолжить свой путь по городской улице, на её пути, словно из-под земли, появился сам глава стражи. Был он необычайно высок и за это, да ещё за слабые мозги, прозвали его сами стражи Мельницей. И сейчас, когда он замахал своими длиннющими ручищами, останавливая повозку, сходство с мельницей было поразительным. Хохотавшие стражи вмиг стали серьёзными, по крайней мере внешне, ведь от одного вида своего командира их уже просто разрывало от смеха.

— Стоять! – рявкнул он. – Почему не проверяете, бездельники?

Повозка тут же остановилась, а запряжённая в неё пара волов ответила на нервные дёрганья возницы протяжным мычанием.

— Так дрова же, господин да Блаф, — излишне серьёзно оправдывался один из стражей у ворот. — Для господина да Оливье.

Его товарищи поотворачивались, прыснув в рукава, не в силах больше сдерживаться. Визиты главы стражи всегда были для них тем ещё развлечением.

— Молчать! Я вас научу службе! — казалось заподозрил неуважительное к себе отношение тот. — Что в ящике, на котором сидите? Что там?

— Так топоры, верёвки… — как-то неуверенно ответил возница.

— А ну, посмотрим! — рявкнул достойный господин.

Эти грубые слова главы стражи видимо застали слуг врасплох, с таким явным беспокойством и даже страхом они переглянулись. Он живо подошёл к повозке и одним жестом смахнул слуг с их мест. Те отошли в стороны, растерянно поглядывая на ящик. Советник откинул крышку.

— Это ещё что? — выхватил он ворох тряпья наружу. — Ребёнок?

Это действительно была девочка лет пяти, укутанная в тряпьё. Она ко всему была связана, а во рту торчал кляп. В безжизненных, широко распахнутых глазах, казалось, навсегда застыли страх и отчаянье. Она была мертва.

— Зачем вам мёртвый ребёнок из потерянных? — заорал на потупивших взоры слуг советник. — Нет… Не хочу даже знать об этом! Верните это за стены и подальше! Живо! Благодарите богов, что вы слуги столь достойного и уважаемого господина, а иначе бы… Но вот в следующий раз!

Возница, явно соображавший быстрее, чем его товарищ, подхватил мёртвого ребёнка и побежал со своей ношей за ворота. Один из волов, бросив бесстрастный взгляд на вышагивающего к стражам советника, как раз, когда тот поравнялся с животным, шумно вывалил кучу дерьма на мостовую, обдав достойного господина зловонными газами.

— Да чтоб тебя! — отпрянул глава стражи в сторону. — Ты, второй, быстро убери дерьмо за своим волом! Только этой пакости нам у ворот не хватало! Да по тебе виселица плачет, гадёныш! Чего застыл словно глухой?! Я научу вас порядку!

Товарищ возницы, наконец осознав грозившую ему опасность, стал как мог быстро собирать ещё тёплое, расползавшееся в его руках воловье дерьмо в одну из больших тряпок. Затем, несколько раз споткнувшись по пути, он побежал с ней вслед за возницей. Стражей прям складывало пополам от смеха за спиной у их командира. Иные уже не могли даже притворяться и у него на виду.

— А вам всем не видать платы за сегодня! – обвёл разгневанным взглядом разрываемых весельем стражей советник. – Вот такое оно ваше дорогое веселье! Ха! И это наименьшее наказание за ваши лень и разгильдяйство! В следующий раз, а я очень надеюсь, что его не будет, ответ вам держать по всей строгости закона!

Высоченный советник, тем самым мгновенно погасивший веселье стражей, с особенно важным и грозным видом зашагал к северным воротам. Размахивая длиннющими руками и вскидывая тощие, и не менее длинные ноги, он уже не был таким смешным для лишившихся жалованья воинов. Теперь все они, как ни странно, ненавидели именно слуг, что притащили в город маленький труп в тряпье. Отъехавшую вскоре повозку провожали злобными взглядами и желали лишившим их монет недоноскам всяческого зла.

После скромного обеда, похоже от волнения он растерял на сегодня весь свой аппетит, Садо вновь пошёл к воротам. Ждать вестей о своей затее было невыносимо, и он сам решил проверить что там. У городских ворот уже царила печаль по поводу потери жалованья.

— Зачастил святой отец к мертвецам, — ядовито заметил один из стражей у ворот.

— Где-то там он и беседует с богами о спасении попавших в беду, — напротив благоговейно посмотрел вслед святому отцу его товарищ. – Знатный бы вышел глава, да сам знаешь кто не велит.

— Эти уж весь город под себя подмяли, — понимающе кивнул первый. – Но слышал, что из проклятого семейства этот Садо. Отец его грешник страшный.

— Ну так сын за отца не в ответе, у каждого своя жизнь, – спокойно рассудил второй страж, явно симпатизировавший святому отцу.

А тот спешил к могилам, надеясь, что всё уже свершилось. По дороге, прямо в канаве заприметил мёртвого ребёнка.

«Дурной знак, — подумалось ему. — Дурной знак от Вира.»

Вот и холм, за которым лесок и широкий луг, приспособленный одрянами под скорбное место. Ещё ночью дорогу припорошило снежком, а утром он уже растаял. Сапоги слегка утопали в грязи, оттого так ясно на дороге прочертили две глубоких борозды колёса повозки. Она возила покойника к месту его погребения.

«Однако почему же не вернулись родные того мертвеца? Даже если учесть мёрзлую землю для могилы и долгие речи о покойном… – сомневался Садо. – Неужели так долго прощаются?»

Хотя прошло не так уж и много времени с того момента, как он лично проводил взглядом главу церкви за городские ворота, волнения мешали старику трезво оценить происходящее. Ему казалось, что уж давно всё должно было свершиться, а возвращающиеся в город родные покойника почему-то медлят сообщить страже о сгинувшей от рук злодеев охране похищенного врага.

Дорога поворачивала вправо, огибая небольшой, поросший в основном березняком холм. Внезапно из-за поворота выскочил никто иной как сам Вар да Блаф. Вид он имел жалкий и трусливый и, несмотря на свою грузную фигуру, довольно быстро бежал к городским воротам.

— Садо! — завизжал он подбегая к святому отцу. — Разбойники! Нужно позвать стражу! Быстрее!

Святой отец же остановился как вкопанный, с отвисшей челюстью провожая своего врага растерянным взглядом. Тот поравнялся с ним, едва не задев, и уже намеревался унестись прочь, когда вся злость и ненависть, копившаяся в Садо все эти годы, не выплеснулась наружу. Молниеносно тот схватил первый же попавшийся под руку, довольно увесистый камень и, догнав своего врага, ударил того в голову. Вар, словно споткнувшись, грохнулся в грязь и тут же попытался подняться. При этом он инстинктивно прикрыл голову руками. Однако Садо уже насел на него сверху и принялся что есть силы колотить камнем по голове и рукам главы святой церкви. Случилось всё очень быстро, но для самого святого отца время словно замедлилось. Реальность изменилась. Сейчас не святой отец Садо молотил камнем уткнувшегося лицом в дорожную грязь достойного горожанина, а мстительный и амбициозный старик воздавал, как ему самому в тот момент казалось, должное ненавистному сопернику, на пути к власти и успеху.

— Садо?! Зачем?! Держите его! Держите убийцу! – очнулся он лишь от окриков появившихся на дороге людей.

Они видели, как он избивает Вара и отвертеться не получится. Его ждала смертная казнь и никак не меньше. Святой отец как-то совершенно глупо попытался сбежать, но его быстро догнали, избили и поволокли в город. Вар да Блаф, хоть и был серьёзно ранен, всё ещё дышал.

Гот да Оливье

Гот да Оливье

Агрия. Одр. День седьмой

Повозка же с дровами медленно катила по городской мостовой. Вот они повернули в переулок, где один из слуг наконец нарушил мрачное молчание.

— Надо же было этому властному ублюдку появиться у ворот как раз вместе с нами, — злобно прошипел товарищ возницы. – Что теперь делать?

— Заткнись ты, Изи! – рявкнул тот в ответ. – И без тебя тошно. Хозяин нам такого не простит, он уже ждёт свою новую игрушку. Но кто ж мог знать, что она сдохнет по пути?!

— Так может надо было вернуться к потерянным за другой? – всё же осторожно предложил Изи.

— Вернуться? – остановил вола слуга.

Как раз в этот самый момент на улицу выбежала малышка примерно того же возраста, что и умершая в ящике бедняжка. Возница среагировал молниеносно. Он подбежал к ничего не подозревающей девочке, предварительно осмотревшись по сторонам, и сгрёб ту в охапку. Она страшно испугалась, но Изи помог товарищу связать ребёнка и сунуть в рот пытавшейся кричать малышке кляп. Всё произошло очень быстро, а, вероятно из-за обеденного времени, свидетелей сего преступления не оказалось. Они бросили её в ящик и тут же уселись на свои места. Размеренная тишина успокоила негодяев. Возница молча хлестанул волов несколько раз, желая, как можно быстрее убраться прочь. Совсем скоро на уже пустую улицу выбежала женщина и не увидев там ребёнка, стала голосить как на пожаре. Однако злодеи уже не могли её слышать, так как спешили к нужному дому, беспокоясь лишь о капризах своего хозяина. Остановились, поздоровавшись с проходящими мимо знакомыми, и быстро понесли ящик в подвал.

Он уже ждал их там, нетерпеливо стегая плетью валявшийся у ног мешок.

— Доси, вас только за смертью посылать, сукины дети! — взвизгнул хозяин, когда слуги появились в подвале.

Они странно переглянулись и молча поставили ящик у его ног.

— Наконец-то, — облизнул свои толстые, словно расплывшиеся по лицу губы, достойный господин. – Забирайте мешок и лучше сегодня же вывезите его из города. Мальчишка мне страшно надоел! Особенно его постоянное нытьё про мать и сестёр. Надеюсь на этот раз вы привезли мне девчонку, как и было велено?

— Точно так, господин да Оливье, — льстиво закивал Доси, а Изи даже посмел криво улыбнуться.

— Ну-ка, ну-ка, — погладил крышку ящика хозяин. – Не терпится взглянуть.

Он открыл ящик и вытянул оттуда связанную девочку. Она беззвучно ревела, а сейчас просто описалась от страха. Малышка сильно дрожала, а в слезах застыл ужас. Он поставил её на пол, но маленькие ножки тут же подкосились, и она упала.

— Так испугалась? – было обрадовался он. – Постойте… такое красивое платье и ухоженность… Вы кого мне притащили, уроды? Откуда у вас эта девчонка? Ну? – набычившись подступил он к слугам.

— Та умерла по дороге, и мы подумали… там… в переулке… — вдруг замямлил обычно молчаливый Изи, не понимая, что только усиливает свою вину. – Никто нас не видел.

Доси предпочёл благоразумно промолчать.

— Что-о-о-о? – аж побагровел от злости хозяин. – Идиоты! Где ваш разум, слуги Вира?! Они скоро будут здесь! Убить вас мало!

Он стал хлестать обоих плетью, а те лишь прикрывались руками, вжавшись в стену. Плеть оставляла на их руках и головах яркие следы, а кое-где проступила кровь. Только изрядно подустав, господин да Оливье остановился и, тяжело дыша, стал обдумывать возможное решение.

— Так, — уже спокойнее сказал он, — Будем надеяться, что вас и вправду не заметили. Вернуть её нельзя, она видела моё лицо. Можно бросить их пока в выгребную яму и потом... А-а-а-а… Нет, только недавно вычистили. Ладно. Забирайте детей и быстро прикопайте в садах, где-нибудь у стены. А-а-а… Нет, слишком рискованно! Сбросьте их в выгребную яму у тех же садов и будем надеяться, что их не скоро отыщут. Потом возвращайтесь ко мне с вестями. Да смотрите, чтобы вас точно никто не увидел, недоноски! – пригрозил слугам окровавленной плетью он.

Сам достойный господин поспешил уйти из подвала. Этот дом был одним из многих ему принадлежащих и теперь нужно было покинуть и его, да как можно быстрее. Гот да Оливье, а именно так звали этого торговца, зарабатывал, если так можно было назвать сие занятие, сдачей жилья и одалживанием монет. Даже подозрение в таких развлечениях, пусть и с потерянными детьми, могло стоить ему не только имени, но и состояния. И не потому, что остальные достойные господа, и особенно советник по закону, сами не без греха, но ошибки других не прощают. У него столь много завистников в городе и ещё больше врагов. Завидуют те, кто не имеют столько богатства, а ненавидят те, кто вынужден занимать у него монеты. Им нужен лишь повод, чтобы растерзать богача. А вот за похищение ребёнка горожан, да ещё и явно из достойных, смертная казнь и не иначе. Тут уж не отвертеться.

Слуги нервно прятали истерзанные плетью руки в рукава рубах, а головы в капюшоны накидок. Доси несколько раз ударил девочку ножом и на всякий случай сделал то же с лежащим в мешке мальчишкой. Они кое-как уместили обоих детей в ящик и поспешили к южной стене. Ящик везли на ручной тележке, и никто из встреченных по дороге горожан особо не обращал на них внимания. Они было уверились, что всё легко сойдёт им с рук, но в конце той улицы, что вела к садам, показались стражники. Испугавшись, они повернули назад, но с другой стороны также появились несколько блюстителей порядка.

— Видимо начали разыскивать девочку и теперь весь город вверх дном перевернут, — высказал свои опасения вслух Доси.

— Бросим ящик и сбежим, — округлившимися от страха глазами уставился на товарища Изи. — Казнят же.

— Дурак, нас уже все видели с ним, — выискивал вокруг лазейку для спасения более благоразумный Доси.

Меж тем пара стражей двинулись по улице, осматривая дворы.

— Сюда, — потянул за рукав товарища Доси, вкатывая тележку во двор ближайшего дома. – Это дом кузнеца, и он живёт один, без слуг.

Они затащили ящик во двор и выкинули свой страшный груз прямо у крыльца. С улицы лежащих там детей не было видно и это устроило злодеев. После этого они почти бегом возвращались в дом хозяина. Встретившие их стражи спросили о пропавшем ребёнке, но они, к сожалению, ничем не могли помочь. Оставили тележку с ящиком и лопатами во дворе того самого дома, в подвале которого уж давно поселились вируны, и поспешили дальше. Весь город кишел стражами, но они пока лишь искали ребёнка на улицах. Однако совсем скоро, как только все убедятся, что его там нет, начнут обыскивать дома и сараи. Благополучно пройдя почти пол города, ведь тот дом, где жил их хозяин, располагался в северной части, тогда как дом для грязных забав в юго-восточной, они постучали в знакомую дверь. Служанка позвала хозяина и тот, на вид очень спокойный, вышел к ним в гостиную.

— Ну? – спросил он грозно сдвинув сросшиеся брови.

— Сделано, но немного иначе… — с глупыми ужимками промямлил Доси.

— Но всё будет в порядке? – строго спросил хозяин.

— Это да, в полном, — заверил его слуга, а второй энергично покивал в поддержку товарища.

— Милый, иди ужинать, — донёсся откуда-то из глубины большого дома приятный голос хозяйки. – Мы все тебя ждём!

— Иду, иду, любимая! – необыкновенно слащавым, особенно для ушей его слуг, голосом ответил ей Гот. – Я надеюсь, — уже ядовито прошипел он в сторону слуг, что взирали на него заискивающе, как преданные псы, — иначе вам обоим конец.

— Без сомнений, — вдруг выпалил Изи и тут же прикрыл свой рот грязной ладонью.

— Ладно, свободны на сегодня, — словно от назойливых мух отмахнулся от них Гот. – Позову, когда понадобитесь, и рот на замке.

Он выразительно погрозил им кулаком и ушёл.

Только покинув его дом они смогли наконец облегчённо выдохнуть.

— Уверен, что они не выйдут на нас? – сомневался Изи.

— Как? Если бы кто-то нас заметил, то сидели бы мы уже в темнице, — успокоил товарища и, как было заметно по его взволнованному виду, заодно и себя самого Доси. – Они найдут тела во дворе кузнеца и ему никак не отвертеться. Хотя… — он вдруг остановился, призадумавшись. – Нужно помочь им и рассказать, как видели его тащившим ребёнка во двор.

— Не, я сам к стражам не пойду, — заупрямился Изи. – Это ты уж без меня давай. Я так врать как ты не смогу.

— Ох и дурень же ты! – не сдержался Доси. – Нас вдвоём всё время видели и врать мы должны вдвоём. Ну да не волнуйся так, говорить буду я, а ты только поддакивай. Завтра и пойдём. Понял?

— Ну если так, — обрадовался туповатый Изи. – Смотри, я только киваю и всё. А ты…

— А ты, а я, — раздражённо передразнил его Доси. – Заткнись уже и пошли выпьем. Денёк был тяжёлым, но хозяин щедр.

— Это да, особенно на проклятия и наказания, — потёр нывшие, потемневшие, разбегавшиеся багровыми разводами следы от ударов плетью на своих грязных руках Изи.

— Заткнись уже, я тебе говорю! — разозлился на товарища Доси. – Не вздумай в харчевне свой поганый язык развязать, не хозяин, но я тебя убью.

— Ладно, ладно, — покорно промямлил Изи.

Вечерело. По всему было заметно, что стража начала обыскивать дома, а уж из города без тщательной проверки сейчас и вовсе не выехать. Та девочка явно была из семьи достойных господ, ведь ради обычных горожан такого переполоха не затеяли бы. Они шли в таверну с незамысловатым названием «Питейная», которые во многих городах Агрии даже и названий не имели. Вывески обычно сообщали, что это таверна и тем и ограничивались. Место было для всех и каждого и всякого городского сброда здесь тоже хватало. Они же, благодаря щедрости своего хозяина, могли себе позволить посетить и довольно приличное заведение в западной части города. Заправлял там весельчак и балагур Закр и называлась его таверна соответственно «Уютненько». Однако, выросши в бедняцком районе, они и представить себе не могли другого отдыха, чем среди давних друзей и приятелей. Уже после пары кружек не самого лучшего эля оба негодяя позабыли о мёртвых детях и столь опасном для них дне. Для таких мерзавцев не то что совесть, но и возможная божья кара не были помехой в их гнусных делах. Боялись они лишь палача, да своего хозяина, и не понять кого из двоих больше.

Логово охотника

Логово охотника

Пещеры. Агрия. День седьмой

Шли они совсем недолго. Переход обрывался пропастью, которая простиралась насколько хватало света редких отметин. Дальше пути не было. Отряд вернулся обратно и зашагал по второму проходу, под знаком скрещенных копий. Правоту Марка не рискнул озвучить и он сам, но даже Крому теперь не хотелось возражать доводам Чародея. Глоб, не смотря ни на что, не забывал проверять путь на ловушки, как и остальные опасаясь легкомысленности. Этот узкий коридор вывел воинов в огромную пещеру с высоченными стенами. Она была чем-то похожа на ту, с воронами, но гораздо превосходила её по размерам. Открытое небо над их головами померкло, смеркалось. Из большой расщелины посередине на стены тянулись плети какого-то дерева или кустарника, опутавшего всё вокруг. В дальнем углу имелась большая ниша, в которой были расстелены шкуры. Вес пол пещеры, к удивлению агрян, был устлан костями.

— Вечер подкрался незаметно, – просто сказал Мог и его последние слова подхватило вездесущее пещерное эхо.

— Тут мы, наверное, пришли прямо к нему домой, судя по вороху грязных шкур и вони, – указал на нишу в дальнем углу пещеры Ларс.

— Великий охотник и беспощадный убийца! — поддел одну из костей носком сапога Имар. — А может и не один.

— Стоим все и не двигаемся, пока Глоб не пройдётся по всей пещере! – остановил было потянувшихся за лучником воинов Кром. — Всё же мы в гостях у опасного охотника. Вижу, что все изрядно устали. Заночуем прямо здесь.

«Здесь…здесь…здесь…— разнеслось по стенам и взмыло в небеса.»

— Там, где живёт, ловушек не выставил, – после тщательной проверки заявил товарищам Глоб, и те заполнили пещеру шумной толпой.

Все обратили внимание, что из этой просторной пещеры, у дальней стены, есть ещё два выхода, не считая того, через который они сюда и пришли. Над одним из них был знак солнца, над другим скрещенные копья. Знаки были едва заметными, в отличие от тех, что они видели раннее. Видимо порошок здесь осыпался, и загадочные художники не спешили это исправить.

— Разводи огонь, Борг, хвороста хватает, будем греться! — приказал Кром. — Следите за выходами, нужно быть готовыми к любым сюрпризам весельчака, – предупредил воинов он.

Командир с интересом рассматривал лежанку их врага. Места там было много, и весельчак мог быть не один.

— Тем более, что он может быть не один, — многозначительно, словно прочитав мысли командира, посмотрел на товарищей Ларс.

На ветвях причудливо раскинувшегося по стенам дерева были развешены пара грубо связанных корзин, а в них лежали куски какого-то вонючего, сильно подсохшего мяса. Борг и Вили сразу заинтересовались едой. Вскоре, не в силах справиться с голодом, они решили слегка обжарить неаппетитные куски. Другие воины раздумывали не присоединиться ли к здоровякам. Все двенадцать человек, а именно столько агрян расселись у костра, наблюдая как готовится странное жаркое, были очень голодны.

— А посолить? – спросил Вили, аппетит которого, несмотря на распухшую и постоянно беспокоящую ногу, держался на прежнем уровне.

— Израсходовал. В прошлый раз последняя щепоть ушла. Будем есть без соли, торговая лавка откроется только утром, – громко рассмеялся Борг, повыше остальных оценив собственную шутку.

— Да уж, в ту лавку нам и утром не попасть, — устало улыбнулся Имар. — Торговец больно умный, дуракам не продаёт.

Соль была утеряна ими вместе с волоком Веда, а светлая мысль хранить заветный мешочек рядом с мясом принадлежала самому гиганту. Гревшиеся у костра воины теперь смеялись не шутке Борга, а его неизменной «дальновидности».

— Без соли это будет та ещё мука, но голодному и хрен сладок, – показушно расстроился здоровяк, жадно поглядывая на подгорающие куски.

— Я уж лучше поищу паучков, да червячков, — улыбался и старик Так. — Мне всякое с углями есть приходилось, а чаще голодать, но рисковать пока не готов.

Ночь выкатила звёзды, столь большие и яркие, что они были хорошо видны даже из этой каменной бочки. Пещера, освещённая этими далёкими звёздами, а также огнём костра, уже казалась агрянам безопасным местом. Здоровяки спокойно ели отвратное, всё ещё вонючее жаркое, а их товарищи, кто с иронией, кто с отвращением, глазели на это представление.

Усталые и успокоенные светом воины не заметили, когда из проёма со знаком скрещённых копий вышел лохматый монстр. Никто не успел среагировать, и ему спокойно удалось пройти несколько шагов к огню. Наконец пришедшие в себя воины выхватили кто лук, кто меч, а Мог, оказавшийся ближе всего к зверю, схватился за топор. Все готовы были бесстрашно встретить врага, но тот внезапно рухнул к ногам агрян. По каменному полу, от упавшего зверя, растекалась медленными струйками кровь. Глоб осторожно подошёл к лохматому чудищу и ткнул его несколько раз копьём. Вместо рёва послышался явно человеческий стон и чудище попыталось подняться. Однако сил на это у него уже не было.

— Вы слышали?! – озирался по сторонам Глоб. – Человек?!

— Человек-зверь? – удивлённо воскликнул Мог. — Что за чудеса творятся в этом проклятом пещерном мире!?

— Проклятый мир, из которого нам не выйти, – с глазами полными ужаса держал копьё наготове Глоб.

— Перестаньте, сейчас разберёмся что к чему, – бесстрашно склонился к «зверю» Цуг.

Он, с помощью Борга, перевернул того на спину, а затем буквально снял с него голову. Под головой пещерного чудища оказалась голова человеческая. Большая человеческая голова, с копной спутанных, грязных, тёмных волос, тяжело дышала. Большие глаза раненного незнакомца были закрыты. Цуг и Борг продолжили раздевать «зверя». Сняли одну за одной лохматые руки и ноги, затем стянули шкуру, скрывавшую огромное, покрытое слежавшимися волосами тело великана. Гигант был сильно изранен и громко стонал, пока они его раздевали. Раны кровоточили, а сам он был в полубредовом состоянии, а совсем скоро и вовсе потерял сознание.

— Вот это фокус! Неужели это тот самый радушный хозяин, что понаставил нам ловушек? – с большим интересом разглядывая чужака, спросил бывший советник.

— Не так я представлял себе нашу встречу, – хмыкнул у стены Вили, оставаясь даже сейчас, несмотря на повреждённую ногу и серьёзность происходящего, прежним неунывающим весельчаком.

— Да он намного крупнее нашего Борга. Настоящий великан! – впечатлился командир.

Крома особенно заинтересовал наряд гиганта, и он с большим интересом рассматривал мохнатые лапы с огромными, острыми когтями. Впрочем, и его товарищи были поражены увиденным не меньше, а тот же Марк даже больше остальных.

— Посмотри его раны, Имар. Если выживет, узнаем много интересного, — предложил топорник.

— Он наряжался в зверя, чтобы напугать кого-то или же он считал себя этим зверем? – задумчиво вертел в руках пустую звериную голову Марк.

Раненного гиганта отнесли на лежанку из шкур. Имар осмотрел его раны, но в том, что тот выживет сомневался. Лекарь сделал что мог, используя остатки своей вонючей мази, огонь и воду. Раны были обработаны и перевязаны тряпками, сделанными им из предусмотрительно захваченных вещей павших товарищей. Всё это время великан лишь тяжело дышал, безвольно повинуясь новым знакомцам.

— Это ещё что?! – вдруг зачесались ладони у Ларса.

Вслед за ним каждый, кто мазал свои ладони светящимся порошком, начал неистово чесаться, словно сунул руки в муравейник. Ладони, а у многих, кто ненароком имел несчастье коснуться лица или почесать за ухом, не только они, теперь горели огнём. Они стали пытаться смыть, стереть и уничтожить остатки светящегося порошка. В ход шла вода, песок и даже ветки. Агряне проклинали светящийся порошок и загадочных художников, а уже никто и не сомневался. что именно они стали причиной сей беды.

— Будет нам наукой, совать свои руки куда не нужно, — едва смог перекрыть лавину стенаний и проклятий агрян перетиравший песок Мог.

К счастью эта ночь вскоре принесла дождь и в пещеру полетели весёлые капли. Страдальцы были несказанно рады стихии и долго стояли под дождём, задрав головы в ночное небо. Всем казалось, что дождевая вода лучше всего остального справляется с ядовитой заразой. Большая выбоина в полу у стены, со стороны расщелины, явно неприродного происхождения, медленно наполнялась водой. Изрядно промокнув, но почувствовав наконец облегчение, они спрятались в нише, сгрудившись у тела израненного гиганта. Разговоры о ядовитом порошке долго не стихали, а когда все уснули, оставшийся на страже Ларс всё ещё почёсывал изрядно пострадавшие руки.

Отряд

Отряд

Агрия. Риц. День седьмой

Поздним вечером в таверне «Звезда» собрался отряд из двенадцати наёмников. Именно столько желающих рискнуть ради достойной награды смог отыскать Дирк. Это заведение представляло собой нечто среднее между шикарным «Светлым местом» и затасканной «Монетой». Тут рады были всем и каждому и иногда даже советники выпивали рядом с простыми горожанами. Вскоре сюда же пришли советник по податям и брат Морта Сутр с тремя стражами.

— Семнадцать воинов это уже сила, а в Эште наберёте подкрепление, – с порога, уверенно заявил советник Епас.

— Завтра по утру выходим, нужно побольше монет и снарядить отряд всем необходимым, – сразу же по-деловому обратился к нему командир Сутр.

— Непременно. Вот монеты, а с вечера мои слуги соберут вам еды и остальное. Всё это будет ожидать вас у ворот на Эшт, – передал советник полный монет, тяжёлый кошель командиру. – Выходите пораньше и пусть боги помогут вам победить!

— Так и будет! Разобьём злодеев, освободим моего брата и героями вернёмся домой! – воскликнул Сутр, подняв свой пухлый кулак над головой.

Впечатлённые его энтузиазмом и обещанной щедрой платой воины радостно вскинули и свои кулаки вверх, а советник не удержался от довольной ухмылки.

— Главное конечно твой брат, но и о монетах не забывай. Забери всё что будет у разбойников. Ну да Морт знает, – хитро напутствовал командира Епас.

Пока они обсуждали предстоящий поход, за угловым столом разыгралось захватывающее представление. Двое поспорили кто кого перепьёт, и сам хозяин собирал ставки. К спорщикам внезапно присоединились ещё двое заядлых пьяниц и теперь четверо претендентов оспаривали звание лучшего. Победитель же, кроме своего рода почёта и уважения в обществе любителей веселящих напитков, получал кошель проигравшего, сколько монет там бы ни было. Проигравший же должен был оплатить и всё выпитое спорщиками. Двое участников спора были хорошо известны всем в Рице, двух других знали немногие. Горожане не были избалованы развлечениями, особо после унылой зимы, а потому с большим интересом облепили стол спорщиков. Тавернщик Олес прям сиял, словно солнце, а его многочисленные веснушки добавляли ему сейчас схожести со светилом. Он принимал ставки и уже велел позвать всех своих слуг помогать с заказами. Торговля сейчас намечалась бойкая, ведь наблюдая как пьют спорщики, не станут отставать и остальные клиенты его заведения. Готовящиеся в поход воины и даже советник мигом слились с взбудораженной толпой.

— Поставлю на Тита, — сунул счастливому тавернщику несколько монет Епас. – Этот безразмерный живот пересилит даже того здоровяка из Эшта, а его толстого товарища и подавно.

— Ну и зря, Кнут скорее сдохнет, чем проиграет, надолго погрязнув в ещё больших долгах, — сделал свою ставку всем содержимым кошеля прямо в широкую ладонь тавернщика Сутр.

Олес бросил на стража странный взгляд и слегка расстроился.

— Так это ж Тодо! – радостно воскликнул Дирк. – Эй Тодо, не ожидал тебя здесь и тем более с таким спором!

— А, Дирк, дружище, ставь на меня, не прогадаешь! – обернулся к наёмнику полный воин, с круглым и весёлым лицом.

Оставив место своих злоключений, Тодо прям ожил и почти что забыл о долгах, смерти брата и даже новом «друге», что заставил его совершить преступление. Единственное, о чём он никак не мог позабыть, — выпивка. В кошеле наёмника гулял ветер, новые долги не особо страшили, а удачный предлог, чтобы напиться, никак не пропустишь.

Все четверо участников уже расселись за столом, а Олес наполнил первые кружки элем. Дирк не стал делать ставку, ибо такому риску предпочитал надёжный заработок. Он был женат и имел двух дочерей и считал себя крайне ответственным отцом. И это несмотря на весьма рискованное ремесло. Умереть от руки разбойника дело случая, любил говаривать наёмник, а добровольно отдать свои кровные в игре – это та ещё глупость.

— Кто начнёт? – поторопил участников представления тавернщик.

— Э-э-эх! – одним махом осушил свою кружку торговец Тит, погладив воистину безразмерное, свисавшее аж до колен, где-то в складках его просторной рубахи, брюхо.

Трое его соперников, один за другим, опрокинули и свои кружки. Было шумно. Каждый из зрителей старался предугадать кто выйдет победителем в этом споре. Олес намерено медленно налил спорщикам ещё эля, строго следя, чтобы веселящего напитка в кружках было вровень. Прозванный Золотым Олесом из-за своих многочисленных веснушек и огненно-рыжей шевелюры тавернщик был профессионалом своего дела, а потому нареканий на его безупречный разлив быть не могло. На этот раз наёмник из Эшта Тодо опередил остальных и громыхнул пустой кружкой по столу. Торговец и товарищ толстяка тут же выпили следом, а местный выпивоха Кнут, криво ухмыльнувшись, не спеша опорожнил свою кружку последним.

После того как была выпита пятая кружка, трое из спорщиков заметно окосели. Держался молодцом, как ни странно, лишь работяга Кнут. При том выглядел он по сравнению с остальными неказисто, и никто кроме Сутра на него и не поставил. Шестая кружка далась толстяку Тодо и его товарищу с большим трудом, и даже торговец Тит пьяно отрыгнул после неё, пошатнувшись. Всё же выпить и десять кружек за вечер было не так уж и трудно, но вот осушить те же шесть одним махом — испытание не для слабаков. Работяга же в своём неизменном стиле выцедил и шестую, не спеша и с заметным наслаждением. Толпа, окружавшая стол спорщиков, забеспокоилась и стала всячески подбадривать торговца, на которого собственно и поставили большинство из зрителей. После ещё более тяжёлого для двоих толстяков и здоровяка круга, Епас растерянно переглянулся с Сутром. Советник уже понял, что проиграл и подумал насколько недооценил простого на вид стражника.

На восьмой кружке сдался товарищ полного наёмника Еск. Здоровяк с трудом смог связать пару слов и, хотя всё ещё сидел за столом, проглотить очередную порцию эля напрочь отказался. Тодо и Тит силой влили в себя по кружке и буквально расплывались по столу. Кнут же проделал свой трюк снова, словно и не пил до того вовсе.

Девятая кружка уже никак не шла наёмнику, и он вслед за товарищем вышел из соревнования. Он неуклюже опрокинул свою кружку с убойным в таких быстрых дозах напитком и пробурчал что-то невнятное. Причём в отличие от здоровяка, что всё ещё покачивался на стуле, Тодо завалился на стол, прямо в разлитый им же эль. Тит не желал сдаваться и таки выпил, но разлил при этом бо́льшую половину на свой огромный живот. По правилам Олес налил ему снова и тому пришлось изрядно постараться. Эта кружка расплескалась лишь слегка и, под одобрительный гул его сторонников, круг был засчитан. Работягу слегка заштормило, но даже и десятую кружку он смог осилить явно полегче своих соперников. После этого Тит вдруг поднялся из-за стола, его занесло в сторону и, так и не выпив десятой кружки, торговец рухнул в толпу.

— Победил Кнут, и я без оплаты налью ему этим вечером столько эля, сколько он ещё сможет выпить! – старался перекричать невообразимый шум, что разорвал относительную тишину в финале состязания, тавернщик. — Трое проигравших должны отдать ему свои кошели и оплатить на троих весь выпитый эль.

— Я только… И-и-и-к! Быстро… — шатаясь, удалился к отхожему месту победитель.

Всё ещё покачивающийся на стуле здоровяк взирал на происходящее бессмысленным взором упившегося. Тодо только сейчас рухнул под стол, а торговец Тит обоссался прямо на полу, так и не добравшись до дверей. Сия картина развеселила даже проигравших, ведь многие поначалу расстроились, но после такого продолжили веселье, заказав себе ещё выпивки. Сутр немного разбогател, а это было очень важно в свете подготовки к походу. Особо же, несмотря на то, что удачливый страж заполучил почти что треть ставок, выиграли тавернщик и работяга Кнут.

Остальным было невдомёк, что они сговорились и действовали сообща. Ещё несколько дней назад хитрый Олес, наблюдая как один из его постоянных гостей с жадностью выпивает пару кружек эля, предложил тому выпить ещё и совершенно бесплатно. После пятой кружки он пригласил работягу в комнату управляющего и там, вдали от любопытных глаз, Кнут смог выпить ещё семь кружек. Был он конечно слегка полноват, но роста низкого и всё же невзрачен с виду. Вот и решил Олес подзаработать на этом и выставить его на спор ни с кем иным как торговцем Титом. Все конечно должны были поставить на много более выгодно смотрящегося со своим безразмерным пузом торговца, а один из слуг тавернщика сделал бы ставку на Кнута. С самого начала всё складывалось именно так. А тут ещё и двое эштинских наёмников ввязались в спор, что было как нельзя на руку Олесу. Ложку дёгтя в эту бочку мёда подкинул лишь Сутр, неожиданно сделав немалую ставку на работягу. К счастью он такой оказался единственный, но был теперь для Олеса почти что врагом. Уж очень не любил рыжий тавернщик терять подсчитанные уже, хоть и в уме, монеты. Сам Сутр был несказанно рад такой удаче и даже советник похвалил его за прозорливость. Воины собранного ими отряда выпили ещё немного, но вскоре разошлись, ведь всем нужно было отдохнуть перед дальней дорогой.

Тени богов

Тени богов

Горы. Агрия. День седьмой

Солнечный свет давно угас, но яркий, полный месяц заставил овладевшую миром тьму отступить. Горная тропа скрыта под снегом, однако это совсем не беспокоит спускающихся вниз людей. Оступиться для них не страшно, ведь смерть — лишь досадная помеха промедления. Позади зажатая между огромных камней хижина, а рядом с ней двое. Старик и старуха провожают гостей добрыми взглядами и светлыми молитвами.

— И это творцы нашего мира?! — презрительно сплюнул себе под ноги колдун.

— Наши родители, брат, — нахмурился воин. — Бог отец и богиня мать, солнце и земля. Поимей хоть каплю уважения к создателям всего и вся. Я бы…

— Ты бы конечно! — вскинул костлявые руки к небесам доходяга. — Уважать тех, кто и не помнит кто он есть, — глупо. Мы потеряли целый день, чтобы их разыскать и всё зря. Теперь лишь мы с тобой способны сохранить созданное этими никчёмными стариками. Их сущности потеряны, стёрты, забыты.

— Ты неисправим, — укоризненно покачал головой здоровяк.

— А знаешь, ведь там, в те мгновенья полной остановки Механизма, я почувствовал, как медленно, но неумолимо, умираю, — вспомнил о недавних событиях прошлого темноокий. — Представляешь?! Я, уверовавший в своё бессмертие, мог умереть и исчезнуть! Но это было бы лучше того, что произошло с ними.

— Понимаю, я тоже почувствовал приближение конца всего и даже бессмертия, — на ходу, задумавшись, привычным жестом пригладил русую, с проседью бороду воин. — Видимо наших родителей это затронуло посильнее, чем нас. Но он был здесь, он искал их помощи. Он также, как и мы, нуждается в союзниках. Зачем он перезапустил его, Вир? Он обнулил сценарий и… Что-то мешало ему уничтожить наш мир, и мы должны узнать, что именно. Возможно это ключ к спасению.

— А что, если сбой не первый и последний? Что, если восстановление лишь на время отсрочило полную остановку Механизма? Что, если совсем скоро всё повторится, и мы даже не подозреваем когда? Что, если запаса энергии хватит лишь до заката? А если он просто сломан? Может Ар надеялся перезапуском уничтожить машину? После всего ты всё ещё не боишься смерти, брат?

— Хмм… Я привык легко относиться к мыслям о смерти, но лишь, когда она не касалась нашего бессмертия. Ты прав, пожалуй, нам стоит заглянуть в самое сердце машины. Возможно так мы сможем понять исправен ли Механизм, оценить запас энергии, а значит предвидеть своё будущее.

— Давай займёмся этим прямо сейчас, а? — остановился идущий первым колдун. — Какой смысл в спасении мира, если мы всё одно погибнем?

— А вот тут ты не прав, — жестом поторопил брата воин. — Тёмный владыка угрожает нашему миру здесь и сейчас, а машина, даже если она неисправна или на грани остановки, требует лишь ремонта и обслуживания. Кто из нас способен её починить? А восполнить энергию, если это вообще возможно? Кто из них, — сделал он широкий жест в сторону раскинувшейся перед ними Агрии, — способен на это?

— А остановить бессмертного убийцу миров проще? — язвительно поддел брата темноволосый. — Ну конечно, сие даже жалкому смертному под силу. Ха-ха!

— Зря насмехаешься, лишь смертному и под силу. Он может действовать, мы же лишь помощники. Да и тёмный владыка без помощи смертных лишь тень.

— Тебя послушать, так это они боги, а мы их тени.

— Ха-ха! Не совсем так, но всё же.

— Тогда наши родители, творцы нашего мира, теперь тени теней. Сёстры и братья могут оказаться такими же, а то и похуже. Стоит ли разыскивать их?

— Сие печально, но будем надеяться на лучшее. Мы навестим их всех!

— Ладно. Кто же следующий?

— Наш брат Агр.

— Этот не сидит на месте. Отыскать его будет непросто. Но почему же он, а не наиважнейший для нас Один?

— Найти водяного всё же проще других, а уж наёмник часто бродит рядом. Они, как и мы с тобой, дружны. Поговорим с одним и передадим приглашение другому.

— И не поспоришь. Вернёмся или продолжим наш путь по реке?

— На реку, Вир! Мы всё одно не знаем какая из исходных точек ближе, а река всегда была его любимым местом для забав.

Они ускорились. Время для братьев сейчас важнее прочего, и оно не подвластно ни чарам темноволосого доходяги, ни трюкам светловолосого здоровяка.

Безграничная жадность

Безграничная жадность

Агрия. Одр. День восьмой

Утро выдалось довольно пасмурным. Казалось, что вот-вот пойдёт дождь или даже посыплет мокрый снег. Пятеро мужчин, кутаясь в обшитые мехом накидки, поднялись на тот самый небольшой холм, у которого вчера, после неудачной попытки похищения главы местной церкви, был схвачен святой отец Садо. Все они были хорошо вооружены, но из-за богатства одеяний и печатей праздности на холёных лицах не могли сойти за воинов. Хотя двое, самый высокий и самый худой из этих господ, всем своим видом очень старались на них походить. Было заметно, что их обязывало к тому положение, но одевшись иначе, оставив оружие дома, они с лёгкостью бы сыграли роли торговцев или советников. Все как один, эти явно достойные господа, были рослыми и, если бы не худоба одних и узость в плечах других, их можно было бы назвать гигантами. Кроме того, они хоть и отличались внешне, всё же имели ещё и к высокому росту нечто их объединявшее. Что-то в надменных чертах их лиц указывало на родство. Все пятеро были братьями да Блаф, как раз теми, что уже окончательно захватили власть в городе. Оказавшись на вершине, в прямом и переносном смысле, они теперь стояли в ожидании, бессмысленно ковыряя носами своих добротных сапог весеннюю грязь. Подолгу пялились в серое небо, лениво осматриваясь по сторонам. Вернее, так делали четверо из них, ожидая от пятого объяснений. Один из этих четверых, такой же высокий, как и остальные, но худой как жердь, внезапно зло пнул небольшой камень и тот резво полетел вниз, в сторону городских стен.

— Так зачем мы притащились сюда в такую рань? – первым заговорил самый молодой из стоявших на холме мужчин. – Похолодало и всё можно было обсудить в городе.

— Можно, но здесь всё будет понятнее, — слегка полноватый, но лишь на фоне худобы остальных, и явно самый старший из пятерых, теперь встал прямо перед братьями. – Итак, что вы видите?

— Тучи. Лес. Грязь. Город. Скорбное место, – высказались те.

— Хм. Только Уно увидел город, который уже наш, но никто поля, что окружают его, – обвёл руками не только лежавший у их ног город, но и поля вокруг старший брат.

— Я же сказал, грязь, – пробурчал тощий.

— Грязь – это то, что у тебя на сапогах, Зеро, а поля – это собственность ронов, с которой нам только их голоса на выборах, – подводил братьев к важному старший. – Отца устраивает нынешнее положение, но не меня. Мы заняли все должности в Совете и не только. Однако мы правим, но не владеем городом.

— Ты что задумал, Дук? – заинтересовался тот самый сообразительный Уно. – Отец болен, но не мёртв. Не рановато ли обсуждать дела без него?

— Теперь я понял почему мы ушли за стены, — деловито покивал младший из братьев. – Ну подожди уже, всё одно место магистра будет твоим.

— Мы ждём уже слишком долго, и кто знает, сколько ещё он протянет, — слова братьев явно не понравились советнику по закону Дуку да Блафу. – Я предлагаю уже сейчас начать захват полей и об этом должны знать только мы пятеро.

— А мне нравится! – вдруг рявкнул самый высокий из братьев, безучастно рассматривавший до того свою пятерню. – Мы да Блафы и лишь нам принадлежит всё — и город, и его окрестности.

— Надеюсь у тебя есть план, брат, — осторожно сказал младший из братьев, советник по свиткам Гейц да Блаф. – Иначе мы рискуем потерять их голоса и как следствие наши должности в Совете.

— Гейц прав, — поддержал его Зеро. – У ронов договор с отцом.

— На этот счёт не беспокойтесь, всё что мне нужно это ваша поддержка, — заверил братьев Дук. – Без риска не добиться многого. А нам крайне необходимо захватить земли ронов. Тем самым мы уберём ненадёжных и завладеем их собственностью. Всё будет сделано руками злодеев.

— Но как?! – удивился за всех Уно. – Или ты в тайне завёл и таких союзников?

— Пока нет, но кое-кто нам поможет, — загадочно улыбнулся советник по закону. – И этот кто-то сейчас сидит в темнице.

— Не об отце ли Садо речь? – мгновенно сообразил Уно.

— Именно! – ткнул в брата украшенным большим родовым перстнем пальцем Дук. – За свою жизнь и небольшое вознаграждение он с радостью направит шайку по нашей воле.

Даже в пасмурную погоду родовые перстни да Блафов сверкали золотом и серебром. На них был выбит знак в виде шестнадцати расходящихся из центра линий. Это был знак солнца, золотой на серебряном фоне. Однако для многих, особенно их теперешних врагов, солнце превратилось в золотого паука. Количество линий-лучей было не случайным, ведь именно столько их предков стояли у основ их рода. Они разошлись по всей Агрии в далёком прошлом. Кто-то преуспел, кто-то не смог и сгинул вместе с достойным именем, но предки Анта да Блафа определённо были в числе первых.

— И как ты его вообще выпустишь после такого? – продолжал допытываться Уно. – Он ведь смертник.

— К счастью отец передал мне все решения по преступникам, — охотно пояснил советник по закону. — Димарх в городе, и Садо как бы сбежит по дороге на торские рудники.

— Ну ты голова, Дук! – искренне восхитился Гейц. – Димарх за монеты и мать родную не пожалеет.

— Насчёт матери не уверен, но законы для него пустой звук, — ухмыльнулся Дук. – Однако запросит, судя по всему, немало.

— А что там вообще вчера случилось? – спросил самый худой из братьев.

— Ты где живёшь, Зеро? – усмехнулся в ответ Уно.

— В Одре, но я… — непонимающе начал тот.

— Ты не знаешь? А-а-а, так ты ж только вернулся из похода! — замахал своими длинными руками превосходивший любого из братьев в росте Роки да Блаф. – На дядю напали разбойники, прямо у скорбного места. Это заметили родственники умершего и поспешили на помощь. Сам дядя так испугался, что в одиночку рванул к воротам. По дороге на него и напал этот праведник Садо. Разбил ему камнем голову так, что и неизвестно выживет ли. Лекарь молится вместе с родными. Они к воротам пришли, когда я лично проверял там стражей. Такая вот история.

— Дела-а-а… — впечатлился рассказом главы стражи командир наёмников.

— А тот ужас, что случился с дочкой Сатра, уже вас не беспокоит? – напомнил братьям о трагедии с малышкой Гейц. – Они конечно нам не друзья, но такое за гранью человечности…

— Ты прав! Кузнецу и казни будет мало! Вот ведь ублюдок нелюдимый! Сам бы по частям его резал, мразь такую! – зашумели братья, задетые за живое произошедшим.

Было заметно, что сам Дук, в отличие от своих братьев, если и сочувствует горю Сатра, то совсем немного, и мысли его заняты совсем иным.

— История печальная, но убийца девочки пойман и будет наказан. Такое пережить и врагу не пожелаешь и тут я сочувствую и Сатру да Ёримэ, — решил он всё же подыграть братьям. — Однако у нас другие заботы. Я о полном захвате власти и это сейчас самое главное для нас. Нам по сути плевать на жизнь дяди, это иная семья и даже выгоднее посадить на его место свою куклу, — продолжил обрабатывать братьев Дук, – но всё по порядку. Сейчас у нас некем заменить его и важней всего разобраться с ронами. Так вы со мной, братья? — обвёл он их испытывающим взглядом.

— А мне казалось, что и дядя, и наши двоюродные братья такие же да Блафы или я чего-то не понимаю? – засомневался Роки.

— Долго объяснять, брат, но они не союзники нам и делить с ними земли мы не станем точно, — приобнял высоченного стражника советник по закону. – Да и всё, что позволил им иметь наш отец, я отниму… э-э-э… Вернее мы отнимем.

— Ладно, если у нас от этого прибавится, то я за, — заулыбался Роки.

— Так вы со мной, братья? – повторил свой вопрос Дук.

— Я только за, если часть полей станут моими, — хитро прищурился Уно.

— А советник по податям как всегда умнее нас всех, — слегка толкнул костлявым плечом брата Гейц. – Я бы тоже хотел заполучить часть полей.

— И я бы не отказался, — вторил им Зеро.

— Ну и мне уж отрежьте немного, — вызвал широченные улыбки братьев глава стражи.

— Нарежем, каждому и даже Роки! – весело крикнул Дук, радуясь согласию братьев поддержать его план.

— Ну, можем возвращаться? Холодно, — посетовал Гейц.

Они спускались быстро, шумно и с улыбками. Совсем иначе, чем поднимались. И, словно Агр, бог селян и землевладельцев, только и ждал, когда братья отправятся назад в город, с уже совсем потемневшего неба посыпал мокрый снег.

Близость свободы

Близость свободы

Пещеры. Агрия. День восьмой

Утром в пещере великана, которая скорее была огромным каменным колодцем, было свежо, прохладно и ясно. Они вновь могли лицезреть кусочек ясно-голубого неба над головой. Удивительно, но стая воронов переместилась за отрядом. А может эта была другая стая, кто знает, но чёрные птицы всё также облепили края отсутствующего свода и оглушительно шумели на пару с эхом.

К счастью история с отравленным светящимся порошком оставила после себя лишь неприятные ощущения и незначительные болезненные следы на коже. Однако все хорошо запомнили, что трогать эту красоту больше не стоит. Дождевая вода в выбоине пришлась весьма кстати, но голод печалил. На завтрак у них ничего не осталось и некоторые, особо нетерпеливые, и речь конечно о двух вечно голодных здоровяках, решили пожевать того самого сушёного мяса, висящего в хитроумных корзинах. Крысам было его не достать и это было весьма предусмотрительно, однако воины после вчерашнего шутили, что даже хвостатые грызуны побрезговали бы столь опасными харчами. Вчера, после обжарки, прожевать это «лакомство» смогли лишь Вили с Боргом. Лишь попробовавший сие угощение от великана Мог охарактеризовал выплюнутый под ноги кусок как нарезанные в лоскуты старые сапоги. После такого остальные воины напрочь отказались мучить свои желудки. Однако по всему у здоровяков желудки были способны и камни молотить и даже странное мясо было съедено ими без тени сожаления. Сегодня же они решили испробовать сушёное мясо и без огня. Отчасти потому, что такой вариант был менее жёстким, но ещё и из-за лени.

— Почему здесь никто не использует огонь? Даже этот умник не знает, как развести костёр, хотя в отличие от тех же серых коротышек, дров у него, судя по ловушкам, хватает, – озадачил товарищей Мог.

— У него нет огнива. Это для нас развести огонь простая и обыденная задача, а потеряй мы огниво, и что дальше? Когда я был с углями, многие простые вещи стали для меня более понятными, – объяснил Так.

— Ну помолился бы хоть Одину, чтобы ударил молнией в охапку хвороста! – с умным видом заявил Борг. – Наш бог милостив к сильным и храбрым.

— Не помню, чтобы ты молитвой костёр разводил, обжора, — скорчил нарочито глупую гримасу Мог.

Гигант попытался что-то там возразить о рассказах других воинов, нелепо мыкая и запинаясь, но весь отряд уже надрывался от хохота. Борг раздражённо махнул на них ручищей и ушёл к своему приятелю Вили, который увлечённо пережёвывал кусок странного мяса. В пещере стало особенно шумно, а смех и весёлые возгласы людей перекрывали карканье чёрных птиц. Командир призвал воинов к тишине, желая высказаться.

— Пока наш радушный хозяин валяется при смерти, чего мы ему и желали, мы проверим переходы с солнцем. Двумя отрядами сходим на разведку. Ларс, бери Цуга и Дарта и отправляйтесь назад, проверить тот солнечный путь. Разделяться сейчас не лучшая идея, но так мы быстрее узнаем, что там. Да и раненным, особенно Вили, не придётся страдать без толку, – как всегда старался быть хладнокровным и рассудительным Кром. — Будьте предельно осторожны. Кто-то сильно изранил великана, и если встретите этих смельчаков, сразу возвращайтесь. Повторяю, бегите и если сражаться, то только всем вместе. Не нужно даже пытаться с ними общаться. Мы сделаем это позже с Таком, если не найдём выхода. Итак, други, Борг, Мог, мы тоже идём в проход с солнцем, только в тот, что прямо перед нами. Вполне возможно там и есть выход из этих бесконечных пещер, а может и наши товарищи найдут таковой. Иначе зачем рисовать солнце над входом?! И не трогайте уже эти светя…

— Да ясно, ясно! – излишне нервно перебил командира Ларс, которому досталось больше остальных, вновь почёсывая свои руки.

— А лучше вообще ничего не трогайте, целее будете, — лишь усмехнулся на это Кром, сочувствуя товарищу.

Ларс с двумя орденами ушли проверить единственный оставленный отрядом вчера неизведанным переход. Трое других орденов шагнули в проём под солнцем и, оставив остальных товарищей в логове великана, также отправились искать спасительный выход. Здесь, хоть и не так часто, но всё же понамазывали таинственные незнакомцы, а может и сам великан, света на стены. Это облегчало путь отряду, позволяя Могу ловко проверять топором наличие ловушек.

Проход постоянно уходил вверх, всё выше и выше. Коридору не было конца, а воины изрядно устали. Пройдя довольно-таки внушительное расстояние, командир хотел было вернуться. Если и был там спасительный выход, они отыщут его позже, всем отрядом. Командира вновь одолевала слабость, всё плясало перед замутнённым взором, а ноги подкашивались.

— Привал, – вынужденно присел у стены Кром. – Прошли уже достаточно. Вернёмся сюда с остальными, идти дальше одним нет смысла. Кроме того, разделяться надолго слишком опасно.

— Но великан или кто-то ещё не зря нарисовал там солнце, – возразил командиру Мог. – Возможно мы уже совсем рядом. Свет, там, впереди, кажется совсем уж ярким. Может там пещера со светящимися камнями или открытое, солнечное небо в недосягаемой вышине, но ответ слишком близок.

— А что если это всё же наш выход?! – с надеждой предположил Борг.

– Давайте пройдём ещё немного, чтобы узнать наверняка, – настаивал топорник.

— Ладно, ещё немного, но после этого сразу возвращаемся, – уступил товарищам командир, всё же и сам надеясь на удачу.

Уже давно среди них было всё несколько иначе, чем среди обычных наёмников. Да, они уважали своего командира и подчинялись его приказам, но часто и он внимал их предложениям и советам. Не было у них той беспрекословной, тупой иерархии наёмников или стражей. Однако не смотря на это, в случае опасности, действовали они слаженно и не нарушали старшинства. Кроме того, мало где в отрядах наёмников воины готовы были жертвовать собственной жизнью ради товарища. Вот и сейчас, Мог легко убедил даже ослабевшего и пошатнувшегося после ранения Крома пройти дальше. А вот в обычном отряде наёмников он вероятно и рта бы не открыл, а командир, на зло всем, упёрся бы в своём приказе. И всё же Кром отдыхал дольше обычного и его состояние не ускользнуло от внимания топорника. Он промолчал, не желая лишний раз злить товарища, однако также, как и Ларс, озаботился состоянием командира. Боргу же было всё одно безразлично кто и что чувствует и все его мысли были сейчас заняты лишь возможной близостью свободы.

Разведчики продолжили движение и действительно вскоре вышли к свету, который вывел их наружу. Уже не смея надеяться, слишком часто за эти дни их надежды гасли, они почти выбежали на этот яркий свет.

Солнце уже катилось к полудню. Они стояли на горном выступе, а внизу раскинулся расколотый широкой лентой реки лес. Воины зажмурились и всё же смогли оценить насмешку богов. Свобода была столь близка и одновременна так далека! Отвесные, высотой не менее шестидесяти садий скалы под ними не оставляли и шанса. И всё же как легко дышалось им после пещер, как приятно ласкал их лица ветер свободы, как хотелось вниз, к реке! От одного вида этой самой свободы у троицы хелмян аж закружились головы. А может тому виной была усталость и голод, высота, да волнение последних дней. Ослабевший Кром пошатнулся и присел подальше от края.

— Теперь понятно почему великан нарисовал там солнце, – всё ещё щурясь от слишком яркого, особенно после полумрака пещер, солнечного света, высказался первым Мог.

— Да уж, здесь только солнце и есть. Хотя такой изобретательный сукин сын мог бы и сплести верёвку длинной эдак в полста садий, для спуска, – подойдя к самому краю выступа, глянул вниз Борг.

— Если выживет, обязательно сплетёт, заставим. А пока отдохнём немного на свежем-то воздухе и в обратный путь, – как-то неуверенно сказал теряющий связь с реальностью командир орденов.

После долгого отдыха разведчики пошли обратно в логово великана. Уже и гигант подметил, что с Кромом что-то не так, но и у него хватило ума промолчать. Ордена терпеливо выждали пока их командир придёт в себя. Он поднялся и, казалось, сам не понял, как долго отсутствовал.

Обратно уже шли гораздо быстрее. Наконец, далеко после полудня, они вернулись к своим. Ларс также был на месте. Агряне с надеждой окружили вернувшихся воинов.

— Ну? Что там? Выход? Свобода близко? – тут же закидали вопросами разведчиков Крома. — Почему так долго? Нашли? Да?

— К сожалению, нет. Там отвесные кручи, не менее шестидесяти, а то и семидесяти садий. Короче, так просто не спуститься. Во всяком случае без длиннющей верёвки никак. А так, да, лес и река внизу, наверняка наш мир, – спокойно и с лёгкой грустью разочарования ответил им командир.

— Тогда у нас и того хуже. Там и площадки нет, только выглянуть можно с высоты. А так тоже солнце, но ни реки, ни леса, только скалы и узкое ущелье внизу. Может даже то, в котором мы попали в засаду, ведь куда мы за эти дни зашли, не понять, – пересказывал трём разведчикам то, что уже знали остальные, Ларс. – Значит остался лишь путь навстречу врагам великана.

— Так и есть, вернуться к чудищу мы не можем, разве что в самом крайнем варианте, — согласился командир. – Однако и этот путь неясен, а опасностей там хватает. Гляньте на великана! И судя по его ранам, и вообще тому, что им удалось обратить его в бегство, я уверен, что чужаков там немало, и они обязательно сюда вернутся. Нужно опередить их и понять враги ли они нам, или же, как те угли Така, вполне себе друзья. Отправимся-ка мы вечером с Таком и Могом к ним в гости, чтобы выяснить хоть что-нибудь об этом конфликте. Ждите нас здесь, но будьте готовы к неприятностям. Не знаю, как они к нам отнесутся, — наставлял своих людей Кром. — Думаю, к утру вернёмся, а если нет… Идите нас вызволять…

— Или хотя бы попрощаться с вашими холодными, растерзанными телами, – всё же рассмешил орденов напоследок Вили.

— Командир, может всё же отправимся все вместе, чтобы силой внушить им уважение к нам? – предложил Борг.

— Не стоит, – возразил ему Кром. — Если там нет выхода, всё одно придётся возвращаться назад. Прошлые наши знакомцы из серых обитали в подземелье и не стремились к свободе. Может и там нас ждёт лишь очередная зловонная пещера с толпой придурковатых карликов. Тогда будем настоятельно просить великана, если он всё же выживет, сплести нам длиннющую верёвку для спуска с отвесных круч, — слегка улыбнулся командир. — Да и Вили что-то совсем плох, хоть и привычно шутит. Нужно сделать ему волок, этим и займитесь. Великана опять же не хочется бросать одного, всё же очень интересно с ним пообщаться. А ещё, если он из нашего мира, так тем более. Может статься, что и не он нам ловушки ставил, а если и он, то не намеренно. Не могу себе представить такой противный смех у этого огромного человека.

— Дело говоришь, командир, — сразу поддержал его Борг. – Большие люди так не смеются. Явно это те, с кем он схватился…

— Со всеми можно договориться и даже с ними… — вмешался Так.

— Вот и будешь договариваться, советник, — устало отмахнулся Кром, всем своим видом показывая, что больше доверяет своему мечу.

Пещерное солнце

Пещерное солнце

Пещеры. Агрия. День восьмой

Дав всё же командиру побольше отдохнуть, и он, как ни странно, уже не возражал, разведчики отправились в гости к таинственным незнакомцам. Вернее, Мог хитро пожаловался, что изрядно устал, и даже Борг, поймав его хитрый взгляд, подыграл топорнику. Так и удалось провести Крома.

Уже скоро по пути им попались несколько расщелин, в которых лежали поломанные коротышки, а дальше и несколько решёток, накрывших углей сверху и висящие на острых кольях мёртвые бедолаги. Всё произошло прошлой ночью и кровь уже стекла и застыла.

— Глянь, Так, не твои ли други? — удивился Кром.

— Эти явно не такие покладистые, как в той вонючей пещере, — заметил Мог.

— Если они сражались с великаном, да ещё и в шкуре чудища, то вполне объяснимо, — уверенно заявил на это Так. — Наверняка приняли за зверя и пытались убить, но смелости им не занимать. Согласен, с моими углями их не сравнить. И всё же с такими местными жителями мы точно договоримся. Надеюсь и путь на волю узнаем, ведь такого добротного дерева в пещерах не встретишь.

Меж тем они продолжали идти дальше. По пути их встречали маленькие мертвецы и хвостатые бестии. Крыс становилось всё больше, словно где-то дальше случилось основное пиршество, и до всех лакомств они пока попросту не добрались. Вот и несколько тел, погребённых под острыми камнями. Все они были уже изрядно обглоданы вездесущими крысами. И те всё ещё поедали мертвецкую плоть, не обращая внимания на тихо проходящую мимо троицу. Однако уже было ясно, что многие коротышки явно не пострадали от ловушек, а стали жертвами большого и сильного врага.

— Бесстрашные маленькие воины попали во все ловушки великана, – озадаченно рассматривал жертв Так. — А может они просто были слишком глупы? И почему они после этого не ворвались за ним в его логово? Странно всё это.

— Они слишком спешили убить его и только у самой пещеры, понеся большие потери, либо устрашившись того, что может ожидать их внутри, отступили, – включил свою неизменную логику Мог.

Дальше в проходе валялись растерзанные тела ещё нескольких смельчаков.

— Похоже великан до самой пещеры пытался от них оторваться, – предположил Кром, — и это ему удалось.

— Слышите? – заставил орденов остановиться старик. – Стоны. Вы тоже их слышите? Стоны и хрипенье. И писк! Громкий писк наших хвостатых знакомцев.

— Да нет, – после некоторой паузы скривился топорник.

— Что бы там ни было, мы скоро тоже это услышим, – поднял валявшийся под ногами каменный нож Кром. – У этих такое же оружие, как и у твоих друзей углей.

— А копьё? – указал на валявшийся дальше заостренный деревянный кол с приделанным к нему каменным наконечником старик. – У этих есть доступ к деревьям.

— Копьё? – коснулась губ Крома саркастическая улыбка. – Ножи у них получше будут, хоть и из камня.

Встретив на своём пути ещё парочку обглоданных мертвецов, агряне приблизились к источнику стонов и писка. Теперь их слышали и ордена.

Они готовились ко всякому, но великолепия следующей огромной пещеры, в которую они сейчас вышли, разведчики никак не ожидали. Размеры её просто поражали! Они словно попали внутрь большой, полой горы. Если бы не свет, они и вовсе приняли бы её за свободу в ночи. Где-то там впереди, примерно в паре сотен садий от них, виднелись противоположные стены с множеством ходов. Также немало их было слева и справа, а купол, сужаясь, уходил куда-то ввысь, смыкаясь возможно и в облаках. Самым потрясающим творением неизвестных мастеров был громадный камень, лежащий почти что посередине пещеры. Он весь был один огромный светящийся чудо-камень. Во всяком случае издалека казалось, что он просто весь светится, весь без остатка. А так как он имел форму шара, то похож был на солнце. Такое вот пещерное солнце. Исходящий от камня бледно-голубой свет разливался по всей огромной пещере. Именно он наводил на мысль, что солнце скорее было луной. Вкупе с множеством светящихся изображений над ходами, и расставленными по кругу с теми же светящимися знаками столбами, этот свет создавал ощущение ясной, лунной ночи.

— Вот это да! – наконец выразил своё восхищение Кром.

— Потрясающе красиво! – согласился с ним Так. – Словно луна прилегла здесь отдохнуть и уснула навечно.

— Луна… – задумчиво обронил Мог. – Для них это скорее солнце.

Впечатлённые величием неизвестного они прошли внутрь. Все стены вокруг были утыканы телами привязанных к каменным столбам страдальцев. Висящие на них чужаки были немалого роста и такими же серыми и безобразными, как и угли. По сути лишь рост и мощь отличали их от коротышек. Словно те же угли подросли и окрепли. Столбов было не меньше сотни и почти все они были заняты. Многие из обречённых, благодаря неустанной работе прожорливых крыс, уже превратились в обглоданные скелеты, но некоторые, видимо оставленные здесь недавно, были всё ещё живы. Конечно, израненные, облепленные крысами тела, находящиеся на краю жизни и смерти, можно было лишь условно считать живыми. Спасти их в таком состоянии не смог бы и самый лучший агрийский лекарь. Именно от них исходили те стоны и хрипы. Страшная вонь, которая словно невидимый глазу монстр вползала в ноздри агрян, ударяла дурнотой прямо в голову и заставляла дышать в грязные рукава рубах. Здесь даже после той отвратной пещеры углей, где они встретили старика Така, было чему ужаснуться.

— Тут воняет похуже чем в пещере тех коротышек! – зло пробурчал в рукав топорник. – После солнечного утра, да со свежим ветерком, это настоящая пытка.

— Место изощрённой казни для преступников или просто врагов? – предположил Кром. – Они явно повыше и крупнее углей, но такие же серые уродцы.

— Или место для кровавых жертв их богу, или богам, и не только преступниками, но и просто пленниками, – добавил Так. — Богу тьмы и смерти…

— Видно кости тех, кого сменяли новые бедолаги, сносили в пещеру великана, – присоединился к рассуждениям Мог. — И на столбах нет коротышек, ни одного.

— Вряд ли он мог в одиночку всё это обустроить, – задумался Кром. — Полагаю серые карлики гораздо опаснее большого человека.

— Вот тут они на него и напали, – утвердительно кивнул головой в сторону командира топорник. — Или он на них.

Кром, в отличие от своих впечатлительных товарищей, уже склонился над ещё несколькими мертвецами, из числа воинственных коротышек, и рассматривал залитый кровью пол. Крысы отсюда уже ушли, дочиста обглодав лежавшие прямо в пещерной пыли тела погибших. Так что здесь остались уже лишь скелеты, да клочья шкур, в которые они были одеты при жизни.

— И судя по мертвецам, и предполагая не меньше раненых, было их очень много. Не удивительно что он не смог победить и сбежал, – присоединился к нему Мог.

— Заметили, что у каждого мертвеца есть множество различных вещей, которых не было у моих углей? К примеру какие никакие пояса, браслеты, обереги, шапки. А видели, как выделываются даже дубины? – обратился к ним старик Так.

— На одной из них я даже разглядел морду странного монстра! – вспомнил Мог. — Очевидно эти угли не так просты, как те, с которыми тебе пришлось жить, Так.

— Ого! — снял с обглоданного грызунами запястья блеснувший среди общей серости браслет Кром. — До этого мы видели лишь нечто слегка напоминающее браслеты, но это…

Он потёр находку о край накидки, и та заиграла прекрасными гранями. И это лишь при слабом «лунном» свете огромной пещеры! Браслет явно был из чистого агрянского серебра, и они часто видели такие на запястьях богатых горожанок.

— Отрадно видеть вещицу из родных мест, — с надеждой в голосе оценил браслет Мог. — Может не так уж и безнадёжна наша участь в этой западне.

Один из тех привязанных к столбам бедолаг, короткие и кривые ноги которого едва касались пола, казалось, из последних сил старался освободиться. Был он совсем рядом с агрянами и вскоре привлёк их внимание. Его связанные руки были заведены за спину, ноги плотно привязаны к столбу, а шею обхватывал толстый, плетённый обруч. Израненное тело, как и все остальные вокруг, с головы до ног облеплено кровожадными тварями. Они пожирали смертника заживо, срывались на пол с очередным куском плоти, вновь запрыгивали ему на ноги и, расталкивая сородичей, спешили к лакомым местам. Крысы уже добрались до его головы и, не обращая внимания ни на слабеющие стоны, ни на тщетные дёрганья, грызли уши, нос и щёки. Они быстро отгрызали кусок за куском и кровь, стекая по телу несчастного, уже редкими каплями капала на каменный пол. Её, эту живительную влагу, тут же слизывали оказавшиеся поблизости твари.

Из висевшего прямо по левую сторону от вошедших в пещеру разведчиков мертвеца, через разорванный крысами живот, вдруг вывалились на пол кишки. Агряне, все как один, резко повернули головы, но после увиденного, поморщившись, тут же отвернулись.

— Мои угли не смогли бы сотворить такое, — убеждённо покачал головой Так. — Нет, точно не они…

— Однако те, кто так жестоко и с пытками казнит этих серых чужаков, весьма интересны, — саркастически молвил топорник. — Для нашего Марка они точно потрясающие и впечатляющие.

— Но, судя по израненному великану, не так безобидны, – усмехнувшись в рукав, добавил Кром. – Попытаемся поговорить с тем бедолагой.

Вслед за командиром орденов Так и Мог подошли к едва живому незнакомцу. Он отчаянно продолжал попытки не то освободиться от пут, не то стряхнуть с себя хвостатых бестий. Однако сил у него было совсем немного, а при ближайшем рассмотрении агряне обнаружили на его обнажённом сером теле множество не так давно ещё кровоточащих порезов. Часть из потревоженных агрянами крыс нехотя оставила свою жертву.

Они стояли напротив и рассматривали не только обречённого, но и сам столб. Вблизи оказалось, что столб вырезан прямо в стене. Во всяком случае он был соединён с нею, а для связанных рук и ног, а также обруча на шее, имелись углубления с отверстиями. Казалось, он заметил их. Изнеможённое, плоское лицо с вдавленным носом на мгновенье оживилось. Большие, полные боли тёмные глаза удивлённо уставились на агрян. Затем его широкий, словно расплывшийся по лицу рот приоткрылся.

— Да… Да-а-а…. Да-а-а…г… – с огромным усилием, едва слышным, хриплым шёпотом, выдавили губы страдальца.

Затем его голова безвольно упала на грудь, а крысы, как ни в чём не бывало, продолжили свою трапезу. Решив, что незнакомцы не опасны, к ним присоединились и другие грызуны. Их хвостики забавно крутились по чужаку, в один миг превратившемуся в мертвеца. Агряне не переставали удивляться их бесстрашной наглости. Теперь похоже никто и ничто в этом мире не способно было отвлечь этих кровожадных тварей от их добычи.

— Судя по всему, он отправился на тёмную сторону, – сказал Мог, кивнув в сторону незнакомца.

— Испустил дух, точно, – согласился с ним Кром. – Что он там сказал, Так?

— Смерть, хотя сначала казалось, что он просит помощи, – охотно пояснил старик. – У них «да» и «даг» почти похожи, а значат смерть и помощь. Это конечно, если он говорил на угольском.

— Сколько живу, ни разу не думал, что где-то могут говорить на непонятном нам языке, – дивился командир. – Оказывается агрянский – это лишь один из возможных вариантов! Вот это новость для ларгонских мудрецов! А, Так?

— Пойдёмте скорее, осмотрим пещерное солнце! – чуть ли не бегом уже направился к светящемуся камню Так. — Очень интересно как оно выглядит вблизи.

Камень-солнце или камень-луна был буквально усыпан цельными, мастерски обработанными светящимися камушками. Умело вставленные в многочисленные, явно рукотворные выбоины, и подсвеченные между собой светящимся порошком, эти самоцветы буквально слепили приблизившихся к камню людей. Вблизи чудо-камень был ещё более великолепен, чем издали, но уже не похож был на солнце, и даже луну. Скорее напоминал огромное украшение в одном из храмов всех богов Агрии. Однако, как бы ни были великолепны те работы агрянских мастеров, светиться в кромешной тьме они не могли. Вокруг него, на высоких, отполированных столбиках стояли большие каменные чаши с кровью. Лишь один из тех столбиков пустовал. Кровь в чашах по большей части уже застыла, а крысы никак не могли до неё добраться. Однако они отчаянно пытались, и маленькие лапки постоянно скользили по столбикам, словно в странном танце. Иные твари подскакивали вверх, в надежде достичь столь любимого ими лакомства, но срывались и падали на своих же сородичей. Судя по всему, занимались они этим достаточно долго и, учитывая более доступную добычу, что имелась совсем рядом, походило сие на исступлённое дурачество. Это ожидаемо, особенно после мрачных картин пыток и смерти, рассмешило обоих орденов.

— Ха-ха! Забавное зрелище! Хоть на городской площади, да в ярмарочные дни показывай. Ха-ха! Монет соберёшь немало, – смеялся в грязный рукав Мог.

— Ха-ха! Цирк, да и только! Ха-ха! — сотрясался от хохота Кром.

— Я бы сказал, что кровь сюда специально набирают. Не этих ли бедолаг, висящих на стенах? – даже опустил палец в одну из чаш у солнечного камня не разделявший веселья орденов Так.

— Уверен, что уж точно не свою и, если сравнивать с нашим миром, здесь у них скорее всего храм, а это их бог, – деловито ткнул пальцем в чудо-камень улыбающийся Кром.

— Скорее всего ты прав. Но тогда логичнее предположить, что не великан, а эти серые коротышки мастерили все эти изображения из светящихся камней, – продолжил Так. – Великан такой же гость здесь, как и мы.

— И тогда получается он занял их святое место. Видели сколько там костей? Тогда все они были их жертвами, а кровью они кормили своего бога, — высказался и вмиг ставший серьёзным топорник.

— Возможно и такое, что великанов здесь немало, просто нам ещё не повстречались другие. А этот либо отшельник, либо случайно попал сюда, — размышлял старик. – Хотя в таком случае здесь должны быть и их кости.

— Таких больших костей там не было, — отрицательно помотал головой Мог.

— Я вот думаю, станут ли они с нами разговаривать, если просто сочтут за такую же угрозу, как и великана? – задал непростой вопрос командир орденов.

— Ещё бы понять, что означают все эти знаки над проходами, ведь один из них может вывести нас наружу, – с надеждой глядел на множество проёмов вокруг Мог.

— Череп у них обычно преграда или опасность. Там, где солнце, тоже не уйти, а вот копья самое то для нас, — ткнув в один из таких знаков своим длинным пальцем, сказал старик.

— Давайте уж проверим что там. Мог, будь настороже. Как сказал бы сейчас Ларс, что-то у меня нехорошее предчувствие, – предостерёг их Кром.

Совсем иные угли

Совсем иные угли

Пещеры. Агрия. День восьмой

Кром направился к одному из проходов, и Мог с Таком последовали за ним. Подойдя ближе, они могли уже рассмотреть изображения над каждым из них. Тут был и знакомые им череп и копья, а также новые — зверь, чем-то явно напоминавший того пещерного медведя, с которым они уже не раз здесь встречались, крыса, паук и змея.

— Выбор стал намного разнообразнее… — задумчиво обронил Так.

— Как думаете, каким лучше пойти? – спросил товарищей Кром, чтобы дать себе самому время на обдумывание следующего шага.

— Я бы предпочёл череп, – тут же сделал свой выбор Мог и даже рассмеялся, глупо и непроизвольно. – Ха-ха! Там всегда весело.

— Ха-ха! Это точно! – не сдержавшись посмеялся вместе с топорником командир. – Только, чтобы удостовериться в нашем предположении об этом знаке.

— А мне всё равно, ведь мы пока точно и не знаем, что все эти знаки означают. Может именно то, что изображают, или нет? Хотя вполне могут оказаться просто гербами этих чужаков, которыми они помечают свою территорию, – высказался умник Так. – Хотя череп — это определённо склад костей, пыточная, преграда, смерть. Но можем проверить, если…

— А-а-а, ладно, идём под череп, – махнул рукой командир, — Так прав, всё равно точно не знаем где нас ждёт беда, а где удача. Этот самым крайний, с него и начнём.

Все трое пошли в проём под черепом: Кром первым, за ним Так, Мог замыкал их маленький отряд. Идти агрянам на этот раз пришлось совсем недолго. Проход уводил их вниз, прямо в подземелье. Пещера, по размерам подобная на логово великана, в которой был лишь один вход, он же выход, была также усыпана костями. Открытого купола здесь не было и её освещали лишь редкие светящиеся камни.

— Смотрите, что тут! – обратил на себя внимание товарищей Мог. — Подобные чаши стоят на тех столбиках у камня.

Топорник с интересом вертел в руках залитую кровью каменную чашу, на которой довольно искусно было выбито множество маленьких изображений черепов.

— Таких красивых черепов я там не заметил, а может…— вспоминал Кром.

— По-моему нет, хотя нас отвлекали глупые грызуны, — усмехнулся топорник.

— Здесь явно не так давно пускали кровь, но бросили это дело незаконченным, –ткнул пальцем в обильно политые свежей кровью кости Так.

— Побежали колоть великана, ха-ха, – нервно хохотнул не в меру сегодня многословный и странно повеселевший, что было непривычно для командира, топорник.

Мог явно был крайне взволнован увиденным и был сам не свой. Так с Кромом лишь усмехнулись, глядя на него. Они понимали волнение воина, реагируя на сюрпризы от незнакомцев иначе. Таку было просто интересно, а Кром больше думал о поисках спасительного выхода.

— Место очень напоминает нашу… Вернее пещеру великана, – внимательно сматривал новое место Так. – Наверное сюда они стали носить кости, когда он спугнул их в личине зверя. Хотя таких мест у них может быть немало, судя по количеству жертв на столбах. Да и сколько лет они приносят жертвы кровавому богу?!

— Уверен, что много, — добавил Кром. — Возвращаемся и…

Из дальнего, затемнённого угла раздался тихий стон. Удивлённые агряне пошли на этот стон и вскоре заметили прятавшегося среди костей, ещё живого коротышку. Крысы, эти безжалостные падальщики, уже здорово того искромсали, и несчастный едва дышал. Однако кровожадные твари отступили, вероятно встретив отчаянное сопротивление жертвы. Либо у них прошлой ночью было столько еды, что за него ещё не взялись как следует. А может он так хорошо оборонялся, что они предпочли подождать, когда тот ослабнет. Был он одет в разорванную в лоскуты шкуру и внешне очень походил на тех углей из знакомцев старика Така. Однако браслет из камешков на руке и подобный оберег на шее, а также явно стриженная голова, всё же делали его иным, не столь примитивным.

— Да у него помимо ран все руки и ноги перебиты, да и голове досталось, – склонился над раненным старик. – Кость торчит здесь и здесь. Видно досталось ему от нашего великана, не иначе. Нужно узнать у него хоть что-то.

— По виду он не жилец, странно что ещё дышит, – просто описал состояние бедолаги присевший рядом Мог.

— Попробуем привести его в чувство, – похлопал раненного по грязным, окровавленным щекам орденский командир. — Живой мертвец, но враг ли он нам?

Коротышка лишь вздрогнул, а Кром брызнул ему прямо в лицо воды из своей фляги.

— Да-аг…Д-а-а-г, даг, даг… — услышали агряне едва слышный, хриплый шёпот.

Внезапно бедолага застонал громче того связанного на столбе и даже на мгновенье приоткрыл глаза, бормоча на своём лишь уже знакомое им слово-выдох. Его иссохшие, очень бледные губы жадно ловили попавшие на них капли воды.

— Так, кроме смерти он ещё может нам о чём-то рассказать? – полушутя, а ему и так было плевать на жизнь этого чужака, спросил Кром.

— Говорит о смерти, – подтвердил старик. – Хо? Хо?

Чужак не смог ответить на вопрос Така о доме. По телу израненного коротышки пробежала предсмертная судорога и он похоже умолк навсегда.

— Тихо. Тс-с-с-с, – вдруг прошипел Мог, прислушиваясь.

Старик был так увлечён умирающим коротышкой, что топорник услышал подозрительный шум раньше его. Все трое застыли на месте и вслушивались в звуки вокруг. В солнечной пещере кто-то неслабо шумел. Там, подхваченные эхом, множились громкие голоса и даже смех, очень похожий на тот что они слышали раньше.

— Наш весельчак здесь, и с товарищами, – едва слышно прошелестел Кром. – Я уже сейчас готов подвесить его на одном из тех столбов.

— Нужно посмотреть поближе и послушать о чём они говорят, – предложил старик Так, указывая в сторону шума.

— Только тихо! – сделал упреждающий жест рукой Кром. — За мной!

Троица покинула полное костей подземелье и осторожно направилась к шумной компании. Когда агряне подошли к проёму, за которым начиналась огромная пещера солнечного камня, там уже было совсем тихо. Лишь размеренное гудение сидящих вокруг своего божества серых коротышек слегка нарушало эту тишину. Лёжа на холодном, каменном полу троица наблюдала за коротышками, не желая раньше времени выдавать своё присутствие. А те сидели вокруг камня и тихонько гудели, время от времени раскачиваясь в стороны и поднимая руки вверх. Хотя гудение могло быть и не столь тихим, учитывая расстояние до солнечного камня. Кром насчитал не менее двух десятков углей, но опять же с такого расстояния, а до них было не меньше ста садий, да ещё и видя отряд коротышек лишь с одной стороны камня, легко было ошибиться. Нагудевшись вволю, серые смолкли, но продолжали сидеть. Поднялся лишь один из них, и агряне сразу не поняли почему он так высок. Лишь немного позже им удалось разглядеть что у него на голове одета высоченная, лохматая шапка, что конечно рассмешило их, и особенно Мога. Кром почти в шутку даже замахнулся на него, чтобы урезонить и тот, тщетно стараясь успокоиться, беззвучно содрогался от душившего его смеха. Высокая шапка долго ходила вокруг камня, явно что-то бормоча и хлопая то одного из сидящих углей, то другого, по спине. Он то скрывался для агрян за камнем, то вновь выходил на видимую ими сторону. Затем этот уголь в высокой шапке появился с чем-то в вытянутых руках, подойдя вплотную к камню-солнцу. По предположению Така, тот держал в руках чашу, подобную тем, что они видели на столбиках у камня, и одна из которых валялась в подземелье с костями. Что делал повёрнутый к ним спиной коротышка у солнечного камня они не разглядели. Совсем скоро он вскинул руки с чашей вверх, и сидящие вокруг повторили его жест.

— Кха-ха-а-а-а-а-а-а-а-а! — внезапно разнесло по пещере покорное эхо протяжный, невообразимо странный, вселяющий ужас в сердца не слышавших его ранее агрян, стон.

Колдун, а иначе теперь этого не особо уже смешного коротышку агряне и не воспринимали, исчез за солнечным камнем и вернулся уже без чаши. После чего он направился прямёхонько в сторону подземелья с костями, у входа в которое как раз и лежали агряне. За ним, молчаливой толпой, последовали все остальные угли. Впереди они вели, до того валявшегося где-то у их ног, высокого пленника. Высок он конечно же был лишь в сравнении с ними, хотя с помощью шапки колдун сравнялся в росте и с ним. Агряне напряжённо наблюдали как чужаки приближались.

Отряд серых, однако, уклонился несколько вправо, для того, чтобы повесить жертву на один из свободных столбов. Тот на удивление спокойно принял свою мрачную участь и тут же, едва от него отошли коротышки, стал добычей мелких хвостатых тварей. Коротышки вдруг разбрелись по пещере и стали собирать останки своих погибших товарищей. Удивительно как они совсем не обращали внимания на крыс, а те словно и не замечали серых гостей. Останки снесли в кучу, поближе к одному из проёмов, над которым красовались светящиеся копья. После этого они сняли со столбов с десяток обглоданных почти что до блеска скелетов и дружной, галдящей толпой потащили их к ожидавшему их недалеко от агрян колдуну. Он и возглавил эту процессию. Теперь угли точно направлялись к пещере с костями.

Когда шедшему впереди колдуну оставалась пара десятков садий до входа в подземелье, Кром, понимая, что избежать этой встречи уже и так не получится, решил выйти чужакам навстречу. Мог с Таком последовали за командиром, и вся троица, как из-под земли, выросла перед ошалевшими углями. Высокая шапка от неожиданности оступился. Он едва не упал, но устояв, застыл на месте, издав громкий, нервный смешок. Обглоданные крысами скелеты выпали из рук его спутников, отозвавшись в пещерном пространстве глухим перестуком. Все, как один, угли сначала разглядывали незнакомцев, а после обратили свои взоры к жирненькому коротышке с мечом на большущем ремне. Тот сильно выделялся на фоне остальных и даже больше чем тот, что в высокой шапке. Наверное, именно из-за явно агрянского ремня, что был так знаком разведчикам. Причём ремень висел через плечо, словно перевязь, а меч в ножнах и вовсе волочился по полу. На ножнах смутно проступал изрядно затёртый герб.

Так вот, этот пухлый коротышка, который по всему и был командиром этого отряда, даже не дождавшись приветственных слов Така, неожиданно ловко выхватил меч из ножен и, с так знакомым агрянам криком «Даг», пошёл прямо на них. По пути он яростно размахивал клинком, будто разогреваясь перед схваткой. Остальные серые коротышки, а их оказалось не меньше трёх десятков, последовали его приказу. Небольшой толпой, вскинув копья и дубины, они неслись прямиком на агрян. Кром с Могом, выставив едва уцелевшие в схватке со зверем щиты и обнажив своё оружие, уже готовились встретить эту толпу коротышек. Так, мигом сообразив, что слова тут уже бесполезны, спрятался за спинами орденов. Лишь с ножом и без доспехов он был лёгкой добычей даже для этих маленьких воинов.

Угли обнажили в злобном оскале свои на удивление большие, жёлтые зубы и, если бы не их малый рост, а большинство из них едва были выше даже пупа не особо высокого Крома, своим грозным видом могли бы вселить страх в любого. Сразу трое с дубинами налетели на командира орденов и стали лупить что есть силы. Всё ещё крепкий щит ордена не оставил им ни шанса. Крому, однако, пришлось слегка присесть, чтобы они не смогли попасть по открытым ногам, что они и пытались сделать позже. Мог встретил также троих, но в отличие от Крома даже не защищался. Он с ходу, одним взмахом топора, отбросил всю троицу назад и сразу встречал следующую группу нападающих. Командир орденов действовал совсем иначе, защищаясь щитом он время от времени выбрасывал меч вперёд и колол одного из углей. После крика вожака «За!», несколько углей попытались зайти за спину орденам, но те отступили к стене. Однако Таку пришлось заколоть ножом одного слишком настойчивого коротышку с копьём, который всё же проскочил воинам за спину. Тот лишь успел слегка задеть старика.

Командир углей лично налетел на Крома и попытался контратаковать его в тот момент, когда командир орденов всадил свой меч в грудь одного из мелких копейщиков. Ему удалось попасть ордену в бок, но кольчуга выстояла против меча. Но скорее сил у жирного коротышки было не так уж много и это спасло агрянина. Кром не мешкая саданул щитом по мечу командира углей и тот выронил оружие. Лишь удары ещё двух врагов спасли вожака от неминуемой смерти. Кром отвлёкся на них, а жирненький командир уже скрылся за их спинами, крича испуганное «Хо!». После этого, оставшиеся на ногах угли, а их теперь осталось меньше половины, побежали прочь. Ордена не преследовали их, а те скрылись в одном из ходов со знаком скрещенных копий. Высокая шапка едва поспевал за ними, а уже перед самым проходом злобно захохотал именно тем смехом, который слышали агряне в коридоре с ловушками.

— Вот же мразь! Это точно он там хохотал! Это был не великан, а этот малыш в смешной шапке, который у них за святого отца, – заметил Так, осматривая сильную царапину, пропитавшую кровью рубаху на его правом боку.

— Даже заботливо собранных мертвяков своих бросили, – провожал убегавших коротышек насмешливым взглядом слегка уставший Кром. — И что-то мне подсказывает, что они обязательно вернутся с подкреплением,

— Судя по этой схватке и подкрепление им не поможет. А если мы приведём остальных, то сможем вырезать их всех до единого! – бахвалился Мог.

— Возвращаемся к нашим, на сегодня разведка закончена! – скомандовал Кром. — Главное мы узнали, что нам здесь не рады. Будем думать.

Троица разведчиков направилась обратно, в логово великана.

Их враги не бежали, но лишь отступили, скрывшись из виду. Едва агряне ушли к своим, они тут же вернулись за раненными. Жертвенные кости отнесли в подземелье, а «весельчак» в высокой шапке быстро вернул валявшуюся там чашу на её законное место. Пришлось оставить пока тем же крысам своих погибших сородичей и всё было не так, как они задумывали, а потому не раз слал колдун свои ужасные проклятья в сторону столь опасных новых врагов. Жирненький же коротышка довольно сильно его в этом поддерживал, особо горюя по утерянному в схватке мечу.

Игра в любовь

Игра в любовь

Агрия. Риц. День восьмой

В полдень, сразу после доброго обеда, двое молодых людей быстрым и уверенным шагом пересекали город с севера на юг. Они спешили в рицанские сады, где один из них надеялся увидеться со своей возлюбленной. Впрочем, второй был также в неё влюблён и на что-то надеялся.

— А я говорю тебе так и есть, старый хрыч сам трепался в «Светлом месте», –взволнованно размахивал руками, как будто это помогало ему убеждать собеседника в своей правоте, худощавый, высокий, симпатичный юноша, со следами угрей на бледноватом лице.

— Да не верю я! Она́ и Корти?! Он то и в молодости, по рассказам, был уродом, а сейчас так вообще — старое, мерзкое чудовище, – отчаянно возражал ему другой юноша, на голову ниже первого, с круглым, веснушчатым, обрамлённым жгуче-рыжими короткострижеными волосами лицом.

— А одевается он шутом с детства, просто очень их любит, – отойдя в сторону, чтобы пропустить идущих навстречу прохожих, заулыбался высокий.

— А жену выгнал за то, что слишком громко над ним смеялась, – поддержал товарища рыжий, ещё больше развеселив их обоих.

— А может потому, что она его к себе не подпускала, судя по отсутствию детей? – ядовито добавил высокий.

На узких городских улицах в это время было многолюдно и идущим к садам юнцам приходилось часто понижать голос, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Ну, судя по тем ублюдкам от овдовевшей швеи, у которой он и заказывает свои наряды, там скорее нелюбовь по согласию, – рыжему пришлось привстать на носки и громко прошептать последние слова товарищу в ухо.

— Тогда непонятно зачем он ей был нужен?! Он-то получил её богатство, а что она? – поинтересовался высокий после паузы, когда они уже сошли с улицы и ступили на территорию рицанских садов.

— Имя, да и, наверное, родители надавили, чтобы не оставаться одной, – ответил рыжий, осматриваясь.

— Так теперь она всё равно одна, без имени и почти без монет, старая и никому не нужная, – тоже остановился высокий. — Плохой выбор.

— Ну наконец-то! – вскочил с лавки у домика садовника толстый юнец в бесформенной рубахе.

— Спешили как могли! Ха-ха! – рассмеялись высокий с рыжим.

— Надеюсь садовники уже ушли! – хором закричали юноши и высунувшийся из дверей домика старик погрозил им кулаком.

— Эх молодость! – с сожалением в голосе крикнул им вслед другой садовник, также почтенного возраста.

— Кажись вчера это было, – поддержал товарища ещё один немолодой работяга-садовник, из числа сидевших за столом в домике, и улыбнулся в густую бороду.

— Не беспокойтесь, здесь пока нет ничего интересного для обжоры Арта! – помахали они грозящему им кулаком старику на прощанье.

Хохот садовников, которым был хорошо известен внук-обжора главы святой церкви города Рица, ещё долго нёсся им вслед. Арт да Шур, а именно так звали этого толстого юношу, был точной копией своего деда. В отличие от своего отца, которого дед не любил за излишнюю миролюбивость и замкнутость, Арт уже смолоду мечтал занять место если не главы церкви, то уж магистра города. Насмешки горожан злили его, и он втайне желал отомстить им всем, а особенно своим друзьям, с которыми пока что, по причине скуки и привычки, продолжал общаться.

— Думаешь придёт? – спросил рыжий высокого.

— Записка передана, надеюсь, что да, – ответил тот неуверенно.

— Чур я на камне! – заорал толстяк, бухаясь на большой валун у старой груши, где часто, особенно в период цветения, любили посидеть и работяги, и горожане.

— Ты ж совсем недавно сидел на лавке, толстяк! – как обычно подшучивал над ним рыжий. — Ну и лентяй! Точно главой церкви станешь.

— Так когда ты уже станешь стражем, Ивар? – сменил тему Арт, пытаясь прекратить насмешки друзей.

— Уже совсем скоро, – гордо задрал свой длинный, тонкий нос в небеса вмиг ставший серьёзным высокий юноша. — Отец доволен мной и обещал подарить доспехи и меч в день моего приёма на службу.

— Так, а когда ты уже станешь главой святой церкви? – веселился рыжий, положив руку на плечо толстяку и изобразив максимальный интерес на своём круглом веснушчатом лице.

— Смейтесь, смейтесь, но уже этим летом дед сделает меня святым отцом, а там и до главы или магистра пару шагов… — огрызнулся Арт.

— Ого! Так скоро?! Но если продолжишь так объедаться, то и пары шагов ступить не сможешь, – ухохатываясь хлопал его по плечу рыжий.

— Дед организует ему всё на месте, прямо в храме, и ходить никуда не нужно будет, – сложившись вдвое и держась за живот от душившего его смеха, не отставал Ивар. — Ешь, пей, да жди смерти деда!

— Так, хорошо, со мной всё понятно. А вот тебе Вар придётся всю жизнь писарем в совете просидеть. Та ещё радость! – попытался уколоть рыжего толстяк Арт.

— Отец метит в магистры после смерти бездетного Корти, так что место советника по податям будет моим! — выпалил Вар и тут же замолк, сообразив, что сболтнул лишнего.

— Вот это новости, а я то думал, что только мой отец хочет стать магистром Рица! – удивился Ивар. — Что ж, посмотрим-посмотрим.

— Эй, друзья! – крикнула бегущая к ним среди деревьев Лидия.

Девушке пришлось отпроситься у отца на рынок, и служанка ждала её там. Ей очень хотелось встретиться с новыми друзьями и ещё больше пожаловаться на отца и свою тяжёлую долю. Тем более, что отец грозился назначить день их союза с Корти и тогда ей и на рынок будет не выйти. На деревьях ещё и не начали набухать почки, первые листья появятся итого позже. Поэтому сады были голыми и спрятаться было негде.

Здесь они с Аском впервые поцеловались, скрывшись от чужих глаз под цветущими кронами яблонь. Это воспоминание лишь на миг вспыхнуло в белокурой голове красавицы и тут же исчезло как нечто слишком простое и неважное.

«Я ещё так молода, а отец хочет лишить меня радости жизни. Зачем Ивар притащил сюда этих придурков? — думала она, подбегая к друзьям. — Мы могли бы с ним поцеловаться, там, у стены, и поговорить о будущем. Всё же Вар слишком нерешительный.»

— Привет, красавица, я так и знал, что ты найдёшь способ улизнуть от твоего старика, – вмиг оказался рядом и с восхищением разглядывал девушку будущий страж Ивар.

— Атр как обычно уже сидит! – рассмеялась та. – К сожалению, скоро мне и за дверь нельзя будет выйти. Отец хочет отдать меня замуж за старого Корти. Они уже и день празднования нашего союза обсуждают.

— Так это правда?! Я сегодня же пойду к твоему отцу и предложу… — начал было возмущённо рыжий.

— Ах, Вар, если бы так можно было! Но ты, как и мы все, слишком зависим от родителей. – печальным голосом возразила девушка, а рыжий сразу сник, потупив смущённый взгляд в землю. — Ты особенно. Сам говорил, они хотят, чтобы вы породнились с да Бандами и не потерпят самовольства.

— Но, к примеру, я не намерен соглашаться со своими родителями и хоть сегодня готов тебя спасти. Только скажи! – пафосно предложил высокий юноша.

— О, Ивар, отец уже отказал мне в выборе и заявил, что и ты мне не пара. Даже не представляю, что мне делать! – закрыла лицо руками, словно собираясь заплакать от отчаянья она.

Лидия конечно больше драматизировала происходящее, ведь отец до сих пор не решился силой заставить её выйти за старика Корти. Она вообще сомневалась, что он способен обидеть свою любимую дочь.

— Предлагаю сбежать в Дувр. Город просто огромен и там они нас точно не найдут, – влюблённый юноша, казалось, был настроен решительно. — У меня уже есть немного монет. Я почти закончил обучение и могу наняться стражем, но главное мы будем вместе.

— Но вы потеряете наследство ваших семей, а в Дувре не сможете даже иметь слуг, – даже подошёл к ним, на время оставив валун, чтобы предупредить каких-никаких друзей не совершать глупостей толстяк Арт. — И всё равно вас рано или поздно найдут, но лишь для того, чтобы навсегда лишить имени.

— У меня тоже есть монеты, и я могу работать на рынке, как раньше в лавке отца. А потом мы поднакопим и откроем свою лавку. Всё у нас будет хорошо! Но как нам сбежать? Отец явно предупредил стражу у ворот, он крайне мнителен, – ни разу ещё не покидавшая Рица Лидия также загорелась приключением побега и свободной жизни с любимым, хотя она только сейчас выбрала наконец Ивара.

— Я всё подготовлю и приду за тобой сегодня, как только стемнеет. А завтра… Завтра мы уже будем свободны! – был безмерно счастлив и полон оптимизма воспринимавший происходящее как игру Ивар.

— Дураки, – снисходительно вздохнул Арт. — Променять имя и наследство на какие-то там свободу и любовь — глупейший выбор.

Все как один, и девушка и оба её поклонника, с презрением посмотрели на толстяка, словно тот сказал какую-то неуместную гадость. Даже Вар, несмотря на то, что Ивар оказался решительней и увезёт из города и его возлюбленную, не понимал толстяка.

Грешница

Грешница

Агрия. Одр. День восьмой

К полночи распогодилось и большой, серебряный, окружённый сотнями ярких звёзд месяц осветил своим бледным сиянием городские улицы. Ей пришлось шарахаться к тёмным углам от каждой мелькнувшей тени или внезапного шума. От острого чувства опасности кровь аж закипала, сердце стремилось выскочить из груди, а ладони постоянно потели. Она вытирала их прямо о накидку, опасаясь вытащить и платок. Не заметив валявшегося под забором пьяницу, споткнулась и вся измазалась, упав на грязную мостовую. Подумала было вернуться, испугавшись предстать грязнулей, но страсть пересилила все остальные чувства. Она кое-как смахнула налипшую грязь с накидки и ускорилась. Тем более, что его дом был совсем рядом и от этого было невыносимо хорошо. Предвкушение близости окрыляло.

Он ждал и, едва она постучала, озираясь, готовая сбежать при малейшей опасности, тут же распахнул дверь.

— Заходи быстрее, слуги спят, а нам наверх, – шёпотом поторопил он гостью, даже не заметив грязных разводов на её накидке. – Быстрее, не то тебя кто-нибудь заметит.

И вот они наверху, в его постели. Пьют из одного кубка после страстного, быстрого соития. Оба счастливые от утолённой, пусть и на время, страсти. И всё же, сторонний наблюдатель легко бы приметил, что она заинтересована сильнее, а её любовник просто не против. Она чувствует, а он притворяется.

— Сегодня не спешишь? – спросил он, сделав большой глоток вина.

— Нет, – прижимаясь всем телом, обняла она его. – Я подсыпала ему больше, и он точно проспит до утра.

— Не стоит так часто повторять, он ведь может заметить, — слегка приобнял он её в ответ. – Нужно сделать перерыв, а?

— Ну-у-у, — как-то неопределённо произнесла она, — ты можешь говорить, что угодно, а любовь… Любовь она не терпит…

Она потянулась к кубку, но он уже пригубил, убирая её руку в сторону. Она захихикала и, после шутливой борьбы, едва не пролив вино на простыни, он всё же дал и ей сделать глоток из серебряного кубка.

— Я не готова к длительному воздержанию, — полезла целоваться она, — ты ведь меня знаешь…

— Ясно, — появилась забота в его голубых глазах, отстраняясь. — но ты рискуешь и очень. Для меня — это лишь возможная схватка с Гейцем, для тебя же — всё что угодно.

— Ну не будем о плохом, у меня для тебя интересные и очень важные вести, — скорчила недовольную гримаску, ещё теснее прижавшись к любовнику, она.

— Ого, даже интересные и важные? – блеснули в отсвете одинокой свечи, что они зажгли на прикроватном столике, его весёлые глаза. – Обожаю интересные вести, а особенно важные, — с некоторой издёвкой продолжил он.

— Вот слушай, — с недовольством в голосе, слегка отстранилась она, — перестанешь насмехаться сразу. Дук задумал свести всех ронов в могилу.

— Чего? – не сразу смог понять сказанное он. – Он что?

— Ага, уже не смешно тебе, — заулыбалась гостья. – Многого мой не рассказал, но что знаю перескажу. Так вот, предложил он остальным братьям сегодня тако-о-ое! В общем, — намерено драматизировала свои слова она, — с помощью разбойников отобрать ваши земли и разделить меж собой. Там этого не то праведника, не то грешника отца Садо используют. Вроде как в обмен на свободу и выгоду он всё и сладит. Дук сам будет всё решать, а братьев просил, если что, поддержать против отца.

— Но ведь у нас договор с магистром, — задумчиво произнёс после долгой паузы сомнений он. – Ты ничего не перепутала? И как он выпустит этого преступника, ведь тот напал на Вара?

— Димарх забрал его на рудники, но выпустит по дороге, — пояснила она, ловко перехватив почти опустевший кубок у ошеломлённого любовника. – Старик магистр может умереть не сегодня завтра, а Дук займёт его место. Тогда вам точно несдобровать.

— Согласен, — кивнул он, вставая с постели. – Мне нужно срочно поговорить с отцом. Ты нас спасаешь, и я крайне тебе благодарен. Одевайся, я выведу тебя… Да, нужно спешить.

Расставшись с грешницей на пустой, тихой улице спящего города, он поспешил в дом своего отца. Крайне удивлённый слуга провёл его в гостиную и лишь потому, что ночным гостем был сам сын хозяина, пошёл будить старика. Тот вскоре спустился вниз, сонный и крайне недовольный.

— Фер, какого проклятого вируна ради ты разбудил меня среди ночи? – пробурчал он, присаживаясь в мягкое кресло.

— Дело жизни и смерти, отец, — сразу взбодрил рона серьёзный тон ночного гостя. – Да Блафы собираются разделаться с нами руками злодеев. Дук, вопреки договору отца, желает отобрать наши земли. Отец Садо как-то связан с шайкой и сведёт тех с ним. Мы не можем…

— Конечно не можем! – внезапно рявкнул, сжимая кулаки, взволнованный отец. – А я знал, я знал, что до этого дойдёт. А остальные твердили, что закон не позволит нас тронуть никому из да Блафов. Так, нужно собрать их завтра же. А пока я пошлю парочку шпионов за отрядом Димарха. Возможно они ещё выяснят где теперь Садо. А сейчас иди спать, Фер, утро вечера мудренее. Я пришлю за тобой завтра слугу, — жестом выпроваживал сына рон, с которого как ветром сдуло недавнюю сонливость.

— Следует также проследить за Дуком, именно он главный среди них, — уже в дверях посоветовал тот отцу.

— Точно, — согласился рон. – Так и сделаю. Не беспокойся, я не дам этим сволочам отобрать у нас земли. Они слишком уверились в своей силе, подмяв под себя город, но всему есть предел. Раф, сейчас же разбуди…

Дверь закрылась и Фер да Ёриме, сын рона, с чувством выполненного долга зашагал к себе домой. Он ляжет спать и ничто не потревожит его спокойных снов. Всё потому, что он уверен в своём отце, который по его мнению может всё.

Побег

Побег

Агрия. Риц. День восьмой

Стемнело. Большинство утомлённых дневными заботами горожан отправились спать. Шумно было только в дешёвых тавернах, да на постоялых дворах. Ночная стража ещё не заступила на смену, а дневная только и ждала окончания своей службы. Трое юношей несли, лавируя среди деревьев, большую лестницу. За ними семенила, прятавшаяся в наглухо застёгнутой накидке, девушка.

— Я всё равно думаю, что это плохая идея, – прошептал в темноте запыхавшийся от непривычной для него физической нагрузки Арт.

— Неси давай, умник, – тихо пробурчал ему на это Вар.

— Друзья, всё будет хорошо, мы вам бесконечно благодарны, – также шёпотом успокоил их Ивар.

— Не хватает, – озвучил очевидное рыжий, когда они приставили взятую тайком за садовым домиком лестницу к городской стене.

— Знаю! Мы притащим сюда те остатки срубленных деревьев, что не успели утащить на дрова садовники, – Ивара этим вечером было не остановить. — Они там, я покажу. Лидия, жди нас здесь.

— Хорошо, – кивнула она.

Девушка, которая до того едва спустилась по связанным простыням из окна своей комнаты, теперь уже начала сомневаться в своём решении. Одно дело слова, желания, мысли, и совсем другое, когда они превращаются в действия. На мгновенье ей даже захотелось вернуться домой, но желание подыграть Ивару и уверенность в его силе успокаивали. Кроме прочего она была абсолютно уверена, в случае неудачи отец простит её и позволит вернуться.

Они притащили какие-то толстые чурбаки и Ивар долго их прилаживал так, чтобы установить лестницу поверх этого помоста. Наконец лестница была установлена, но до края стены всё равно нужно было ещё дотянуться.

— Ты уверен, что стража не застанет нас здесь? – в который раз спросил Ивара рыжий Вар.

— Да успокойся уже! — слегка сорвался тот. — Уверен, я столько лет среди них, что знаю каждого стражника. Старый Патр дальше ста садий в конце смены не заходит, – уже спокойнее заверил товарища он. — Этот только делает вид, что обходит стену, а сам дремлет по пути, пройдоха.

После этого он перекинул верёвку через плечо и полез на стену. При его росте ему не составило особого труда подтянуться на руках и влезть наверх. Лидия же залезла на лестницу, поднялась, но дальше пришлось её буквально втаскивать, рискуя упасть вниз вместе с ней. Всё обошлось, и они помахали друзьям со стены. Закрепив верёвку на обратной стороне, влюблённые беглецы с большим трудом спустились за стену. При этом девушка, спускаясь, порвала своё платье, едва не сорвавшись вниз. Лишь чудом беглянке удалось удержаться, и Ивар подхватил её внизу.

— Куда это ты? А вернуть лестницу? – возмущённо зашипел на уходящего толстяка Вар.

— Устал я, садовники вернут, – вяло отмахнулся тот, и не думая останавливаться.

— Сволочь, мне одному не дотащить! Мы же обещали Ивару! – попытался урезонить Арта рыжий, но тот уже его и не слушал.

Спустившаяся на равнину ночь была тихой и прохладной. Временами прятавшаяся за редкими облаками луна хорошо освещала путь. Парочка уже шагала к дороге на Акр и поначалу идти им было легко и весело. Беглецы сделали недолгий привал на вершине небольшого холма, за которым уже была видна сама дорога на Акр. Там они долго целовались, обнявшись, так что едва не дошло до соития. Однако Лидия, как порядочная девушка, вовремя спохватилась.

— Чтобы заниматься этим, мы должны заключить союз и стать мужем и женой с соблюдением всех церемоний, – вырвалась из объятий Ивара и стала приводить себя в порядок она.

— Неужели ты сомневаешься в моих намерениях? – остался лежать на земле, любуясь красотой спутницы он. — Я так люблю тебя, что готов повторить это хоть тысячу раз!

— Я тоже тебя люблю, – буднично, как о любимом блюде, сказала девушка. – Однако есть законы, и мы обязаны их соблюдать, иначе будем не лучше потерянных за стеной Рица. Вот придём в Дувр…

— Ладно, ладно, я скоро, – вскочил Ивар и побежал в кусты неподалёку.

— О, я тоже, – смеясь убежала она в кусты, напротив.

Они продолжили своё путешествие, теперь уже по растоптанной за много лет караванами дороге. Однако не привыкшие к столь долгим прогулкам беглецы вновь быстро устали. Завидев невдалеке огонёк костра, решили отдохнуть в компании таких же путников. Быстро и беспечно они приблизились к костру. Там сидело не меньше десяти человек и теперь, когда влюблённая парочка стояла рядом, можно было без сомнения признать в них лихих злодеев.

— Опа! Какие гости! – вышел им навстречу высокий и худощавый мужчина, с недобрым блеском ввалившихся глаз. — Глянь, Бут, кто к нам пожаловал. Присаживайтесь, коль пришли.

Пока он приближался к беспечным беглецам, а остальные злодеи только начали вставать, Ивар вдруг со всей дури побежал обратно в город. Он бежал не оглядываясь и не думая ни о чём кроме сохранения своей жизни. Ноги казалось сами несли его по дороге, потом через холм, а страх дал трусу столько сил, что он и не почувствовал усталости до самой городской стены. Только здесь, остановившись, он долго не мог отдышаться, ползая на коленках в прошлогодней, пожухлой траве. Его вырвало от страха, а тело била мелкая, предательская дрожь. Отдохнув, он мигом взобрался по верёвке на высокую стену. Трус даже не удивился тому, что товарищи не убрали лестницу, и спустился по ней вниз.

«Она уже мертва! Судя по их мордам, они не пощадят никого. Что я мог сделать? У меня лишь нож. Да и будь у меня меч, я не совладал бы с десятком головорезов, — шарахаясь от собственной тени на пути домой, судорожно соображал Ивар. — Бут, он назвал его Бут. Это один из них. Умереть таким молодым, когда жизнь только началась, ради каких-то глупых принципов о чести? Ради девки, коих полно и в городе, и в Агрии? Нет, я всё сделал правильно! Скорее домой, пока не проснулись слуги и не заметили меня. Надеюсь этим придуркам хватит мозгов не рассказывать никому о нашем побеге. Сам я спал и не знаю где Лидия. Да, мы встречались в садах, но потом не виделись больше. Ни в коем случае не признаваться! Забыть, забыть всё это как дурной сон!»

Слуги проснулись как раз, когда он улёгся в постель. Мысли путались и о том, чтобы уснуть, даже сейчас, под утро, не могло быть и речи. Однако постепенно на него накатила усталость, и он провалился в тяжёлую, беспокойную дрёму.

А на поляне у костра, с самого момента позорного бегства сына главы городской стражи, разыгрывалась настоящая драма. Дочь булочника играла в ней главную и трагическую роль. Девушка безумно хотела побежать вслед за Иваром, но ноги от страха налились такой тяжестью, что она не смогла сдвинуться с места. Потом высокий с мерзким хохотом повалил её прямо наземь, распахнул накидку, задрал платье на голову и … Нет, она почему-то не чувствовала ни боли, ни стыда, только страх, заполнивший её всю без остатка. Разбойники по очереди терзали её, а она уже скоро вообще перестала что-либо чувствовать. Даже страх куда-то улетучился и словно дух вышел из её тела, а теперь наблюдал всё это со стороны. Всё закончилось, а она продолжала лежать в траве тряпичной куклой, уставившись невидящим взором в необыкновенно ясную, лунную ночь.

Лёгкий выбор

Лёгкий выбор

Одр. Агрия. День восьмой

Ночью погода была безветренной и большие крылья стоявшей посреди поля мельницы застыли в неподвижности. Эта высокая постройка принадлежала семье да Ёримэ. Впрочем, как и поле вокруг. Глава семейства, рон Пир да Ёримэ, в сопровождении вооружённых слуг вошёл внутрь.

— Доброй ночи, господин да Ёримэ, — приветствовал хозяина один из ожидавших его там людей.

— Ночь и вправду добрая, Итмар, раз удалось схватить злодея, — заулыбался рон. – Где он был и почему так жалко выглядит?

— Он пытался уйти на юг и совсем не собирался возвращаться к своим спасителям, — пояснил тот хозяину. – Хитрец прятался по оврагам, не показывался на дороге. Можно сказать, что это большая удача, поймать его на дороге в Дувр.

— Получите пару монет сверх обещанного за старания и вашу удачу, — подошёл к сидевшему у стены преступнику рон. – Ну что, святой отец, послужишь мне? Я конечно могу вернуть тебя в темницу или убить прямо здесь, рассказав всем как ты пытался сбежать от справедливого наказания, но предлагаю выбор.

— Между смертью и смертью? – хрипло спросил старик и закашлялся.

— Хм… — задумался рон. – Слыть почти, что праведником и просрать всё в один день, оправдав проклятье семьи. И всё же ты не так глуп, как они думают. Тебе только и нужно будет, что заманить Дука в ловушку. Дальше получишь монет и свободу. Сможешь уйти куда пожелаешь и пожить сколько тебе ещё отмерили боги. Что скажешь, Садо?

— Поживу пока… — выбрав отсрочку от смерти здесь и сейчас, снова закашлялся бывший священник.

— Хороший выбор, — не смог скрыть радости Пир. – Тебя накормят и сопроводят к разбойникам. Договорись о встрече для Дука, как он тебя и просил. Встречу нужно провести в скорбном месте, за тем самым холмом. Мои люди убьют всех, но тебя не тронут. Потом расскажем о нападении злодеев и смерти советника от их рук. Однако не вздумай обмануть меня, хитрец. Каким образом ты должен дать знак Дуку?

— Его слуга ждёт меня у большого оврага, того, что по пути в Рор, — взгляд Садо был пустым и обречённым. – Каждое утро с вчерашнего дня.

— У большого оврага? – выждал согласного кивка собеседника рон. – Тогда тебе нужно поторопиться, иначе Дук решит, что ты сбежал или уже мёртв. Итмар, проводите его куда скажет и проследите, чтобы он вернулся к оврагу. Как только убьём Дука, выдам тебе десять монет и отпущу святого отца… — не смог удержаться от презрительной ухмылки рон. — …вернее уже просто старика Садо, на все четыре стороны.

Обращаясь к своему шпиону, Пир повернулся к Садо спиной и сделал красноречивый жест рукой, вонзая сомкнутые пальцы себе в горло. Итмар всё понял и лишь кивнул в ответ, растянув свои толстые губы в злобной усмешке.

Великан

Великан

Пещеры. Агрия. День восьмой

Разведчики вернулись к своим лишь ночью.

— Как приятно даже увидеть звёзды, там, в лоскуте неба над головой! – едва войдя в их временный лагерь, задрал голову к куполу Так.

— Ты ранен старик? Почему вы все в крови? – обступили их товарищи. — Что случилось? Кто напал на вас? Вы нашли выход из этих проклятых пещер?

— Это? Царапина, не о чем беспокоиться, – отмахнулся Так.

— А это не наша кровь, коротышки не смогли достать нас с командиром. Мы уложили пару десятков, остальные сбежали, – гордо поведал Мог.

— Так тут они не такие нежные, как в той пещере с Таком? – спросил Ларс.

— Тут они очень злые и кровожадные! – скорчил устрашающую гримасу Кром. — И у них есть бог — этакий камень-солнце, в виде круглого большущего камня, полностью отделанного самоцветами, – развёл он руки в стороны, словно пытаясь показать им размер того самого камня. — Они приносят ему кровавые жертвы. Те бедолаги, которых они обрекают на ужасную смерть, повыше и покрупнее углей, но такие же серые уродцы. Они привязывают их к столбам, режут плоть и крысы пожирают обречённых пленников, медленно и частями. Кусок за куском, пока те не отправятся на тёмную сторону. И после они всё ещё рвут остывшую плоть, растаскивают упавшие в пещерную пыль внутренности, обгладывают кости мертвецов.

— Бр-р-р-р! – вздрогнул гигант Борг, от которого уж никто не ожидал такой реакции. – Мерзкие твари!

— То ли наши достойные судьи, — не удержавшись съязвил валявшийся рядом с великаном Вили, — если пытают, то скрытно, а уж казнят быстро и милосердно.

По пещере прошелестел искренний смех его товарищей, и даже ворчун Глоб странно улыбнулся в свою длинную бороду.

— Там был тот самый «весельчак», коротышка в смешной такой, высокой шапке, – вспомнил Так. – Оказывается это он смеялся над нами.

— Не великан? — даже обрадовался такому повороту Борг. — А я знал, большие люди не способны на такие пакости.

— Ой ли, — усмехнулся Ларс.

— Так тот хохотун мёртв? – поинтересовался копейщик.

— Сбежал, вирово семя, – с досадой ответил Мог.

— А выход? – не терпелось узнать Имару.

— Пока что нет, но там ещё не менее десятка переходов, и я надеюсь, что он там всё же есть. Смотрите, что было у их вожака, – показал остальным тот самый меч со знаковым гербом на рукояти командир.

— Видел этот герб где-то. Названия рода не припомню, но это точно наш, агрянский, южных земель, – взял меч в свои руки Ларс. — Как он у них оказался?

— Может там у них есть выход в наши земли, а может это меч одного из бедолаг, которые, как мы с Таком, попали в эти проклятые пещеры по случаю, – предположил Кром.

— Изящный, но великоват. Словно сделан специально для сильного и большого воина. Наши то мечи покороче и поменьше, даже у Борга, – сравнил оружие Ларс.

— А у нас злодей-великан очнулся и даже пытался говорить, но всё больше бред какой-то, – вдруг заявил Имар.

— Ого! А что именно говорил? – поинтересовался Так.

— Что каменное солнце уничтожит всех и всё вокруг. Что нужно бежать и кровь на руках каких-то убийц. Потом вообще зашептал, что прощает нас за всё и сам просит прощенья. Затем стал прощаться и с этим миром. Мы решили, что он умер, но дышит, сукин сын, – охотно рассказал Марк. — До сих пор жив!

— С солнцем как раз понятно, мы его видели. Это тот камень, но он просто лежит там, посреди огромной пещеры, и никому не угрожает, – усмехнулся командир орденов. — А про убийц он, наверное, о коротышках, уж очень они негостеприимны. Они не дали даже Таку рта раскрыть, сразу налетели на нас с грозными рожами. Кстати, великан, если и смастерил те ловушки, то явно не для нас. В общем не злодей он, прав Борг.

— Вот те на! А мы хотели его по кусочкам резать! – прогремел улыбающийся гигант.

Бас его гулко рассыпался по пещере и исчез где-то в безоблачном звёздном небе. Выходило так, словно они сидели в большом каменном кувшине. Поначалу это раздражало, но теперь все уже привыкли к этому пещерному соседу и не обращали на эхо никакого внимания.

— Теперь я ещё больше хочу, чтобы он выжил. Он тут один на один с этими кровопийцами сражался и много чего нам рассказать может, — продолжал греметь гигант.

— Он снова говорит! – позвал остальных Имар, поивший очнувшегося великана.

— Где… где я? — смотрел он своими полуприкрытыми, большими глазами на окруживших его воинов. — И кто вы?

— Мы воины, попавшие в западню этих пещер и очень надеемся, что ты знаешь, как из них выйти, – просто ответил ему Имар.

— Знаю, но мелкие монстры не позволят пройти, – с трудом вымолвил великан, на лбу которого блестели крупные капли пота.

Большого человека сотрясала лихорадка, а слабость не позволяла подняться. Раны его поистине были тяжелы и то, что он вообще выжил, орденский лекарь считал не иначе как чудом.

— Как тебя зовут и как ты сам оказался здесь? – спросил лучник, промокнув страдальцу болезненный пот платком.

— Я Раш да Солер из Ледоса, – сделал пару жадных глотков из фляги Имара великан. — Мы шли с братьями в Дувр и по дороге они явно предали меня, опоив и… И дальше я ничего не помню. Так я попал… Попал в этот мир пещер. Очнулся я уже здесь и конечно пытался найти выход…

Боль перекосила его лицо и, после приглушенного стона, глаза раненного закрылись. Он явно пытался продолжить, но лишь беззвучно шевелил губами. После он и вовсе замер, словно вновь лишился сознания.

— Я Кром да Винар, командир воинов святого Ордена из Хелма, и я рад знакомству с тобой, — всё же заговорил с Рашем командир орденов, когда молчаливая пауза затянулась. — Двое из моих людей погибли, попав в твои ловушки…

— Они не мои, а тех мелких засра… цев, — перебил его хриплым шёпотом Раш. – Это для меня они… Они… Поверьте, я не желал вам зла и…

— Понимаю, понимаю, и не беспокойся на сей счёт, – поспешно успокоил его Кром. – Там мы хотели убить того, кто понаставил все эти западни и решили, что это твоих рук дело, но теперь ситуация изменилась. Понимаю, что смерть наших воинов не твоя вина. Кого и нужно убить, так это серых коротышек, которые по твоим словам стали между нами и свободой. Нам нужна твоя помощь. Но как они столь глупо шли в собственные ловушки?! – озадачился орден.

— Это я бросал их и… И всячески старался убить побольше. Я уже изучил их все, но оставил, чтобы… Чтобы они не поняли… Не поняли, что я знаю, – уже приоткрыв глаза, объяснил Раш.

Его лицо вновь исказила гримаса боли, но на сей раз он волевым усилием погасил рвавшийся наружу стон.

— Откуда у тебя наряд зверя? – спросил великана любопытный Марк.

— Я убил одного, там, в пещерах. Он был… Он был стар и слаб. Я сделал из него это чучело, чтобы пугать мелких засранцев, – едва слышно отвечал тот. – Я надеялся, что в таком наряде… …Что они пропустят меня дальше.

— Так ты тоже ходил в те переходы, где бродят эти огромные твари? Они и здесь есть? – удивился Ларс вместе с остальными. — Там нет выхода?

— Не знаю… Я понял, что их там много и справиться даже с одним старым и больным была той ещё задачей… А уж с сильным… и… и здоровым… Я бы точно не смог, — медленно и с трудом объяснил им Раш. — Поэтому я… Я утащил убитого мною монстра, завалил тот проход и готовился уйти через долину…

— Долину? Там есть долина? И там выход в наш мир? – прервали его рассказ вопросы обрадованных воинов. – Где? Как туда пройти? Как далеко?

— Должен быть там, – совсем тихо заверил их Раш. — Лес и река, которые видно с выступа, это наверняка наши земли. Мелкие были там, у реки, сражались… Сражались с великаном. В общем сверху мне… Мне показалось, что он раз в пять больше меня. Мелкота… Кха-кхе…, как это не удивительно, победила…

— Такой огромный и проиграл этим доходягам?? – не поверил словам Раша здоровяк Борг. – У него хоть меч был или топор?

— Дубина, и он умело ей орудовал, но… Их было слишком много, как крыс в этих пещерах. Кхе-кха-кха! – закашлялся, скорее от волнения, великан и разговор на время прервался.

— Великаны сражаются с коротышками?! – не то задал вопрос никому, но себе, не то постарался убедить самого себя и всех в реальности сказанного Борг. – Они будут нашими союзниками. Значит туда в долину мы и двинем. Коротышки нам ни по чём, сегодня Мог с Кромом вдвоём раскидали три десятка этих тварей.

— Убьём их всех! — поддержал гиганта молотобойца.

— Ха, вы ещё не видели на что они способны! – саркастически заявил немного пришедший в себя после душившего его до того кашля Раш. – Они… Они забрасывали вас камнями? Они наваливались на вас… Набрасывались со всех… Со всех сторон бесконечной серой лавиной? Валили на пол, изранив ноги, и кололи сразу десятком… Сразу… Своих острых копий? Они нападали на вас неожиданно из засады? Подстраивали вам свои хитроумные ловушки, по сравнению… с которыми те, что они приготовили для меня лишь детская забава? – с горечью в голосе, напрягая последние силы, спрашивал своих новых знакомцев великан.

— Мы сами неожиданно вышли к ним и потом не оставили им ни шанса. Хотя ты прав, будь их настолько больше и если бы они сначала закидали нас камнями и окружили, то вполне могли и победить, – согласился с ним Кром.

— Почему же они напали на тебя? Неужели перестали бояться Уму? – спросил старик Так.

— Уму? Так они… Они называют этого… зверя… пещерного медведя? Ты знаешь… ты… их язык? – ответил ему Раш очень тихими, прерывистыми вопросами.

— Я несколько лет прожил в одном из селений этих коротышек, – пояснил старик. — Вернее это была пещера и они спасли меня. Мои серые угли были почти что безобидными и не кидались на всех и каждого. Они спасли мне жизнь и считали своим долгое время. Потом меня нашли ордена и теперь я пытаюсь вернуться домой, в Ларго. Так почему они напали? – снова задал свой вопрос Так.

— Сначала всё было хорошо, – прошептал вновь закрывший глаза Раш. — Я смастерил себе эту личину…, маску зверя, и напугал их. После выходил к ним пару раз, и они… Они из страха даже не заходили… в эту пещеру. Но… Но однажды, когда я отсутствовал, кто-то забрался сюда и украл мои вещи: меч… меч с ремнём, рубаху, кольчугу, шлем…

— Не этот меч случаем? – показал ему отнятое у командира углей оружие Кром.

— Мой! Точно мой, – казалось, даже слегка приподнялся бледный, обливающийся потом великан. — А остальных… Ещё моих вещей не видели?

— Пока только меч, но думаю остальное найдётся позже у мелких воришек, – уверенно заявил Мог. — Зачем ты оставил всё это и ушёл безоружный и раздетый?

— Вернулся в личине и решил так пройтись к выступу, подышать… свежим воздухом и погреться на солнышке. Я был… был уверен, что они не сунутся ко мне. Тем более, что я надёжно припрятал… спрятал снаряжение. Но видно воры оказались… были похитрее меня. Вернулся, а вещей моих нет, – медленно, с долгими паузами и очень тихо рассказывал Раш. – Побежал, будучи в ярости, искать к мелким, а там… Там засада. Видно что-то заподозрили или реш… решили и со зверем сойтись. Повалили меня, но я смог вырваться. Погнались и… и преследовали до… Сражался как мог, раскидывая их… Схватил одного и им молотил по остальным… Потом использовал против них их же… их же ловушки… Потом и не помню.

— Светящиеся камни, порошок, тоже они… — вспомнил о проклятом яде Ларс.

— Надеюсь вы не трогали?! – обеспокоенно перебил его великан.

— Да если бы! – зло буркнул из-за спин товарищей копейщик.

— А что за мясо у тебя в корзине? – вдруг спросил постоянно голодный Борг. — Надеюсь ты не против, что мы угостились?

— Это змея, попавшая… Попала как-то в одну из их ловушек. Ни специй, ни соли у меня нет, … Поэтому… — даже не закончил свою мысль уставший от разговоров Раш.

Он замолчал и по всему не стоило его больше беспокоить. Большому человеку нужен был покой и помощь богов. Да и всё, что интересовало агрян, они уже узнали.

— Давайте ещё поедим! – крикнул лежащий неподалёку Вили, едва услышав разговор о мясе. – Борг?

— Уже без огня? Рискуете. Мало ли… – насмехался над вечно голодными здоровяками Имар.

— Да мы уже пробовали по утру, в иных тавернах и похуже подают, – отмахнулся гигант, угощая и Вили.

— Встанешь ты, Раш да Солер, по-моему, нескоро, да и у нас есть здоровяк с раненной ногой. Поэтому завтра Имар, рука которого тоже пока не в порядке, останется с вами. Возможно, что и Ларс составит ему компанию. Они о вас позаботятся, пока наш отряд будет расчищать путь к свободе, – решил Кром и остальные одобрительно закивали. – Отдыхай пока, выздоравливай.

Великан не ответил, а вскоре его прерывистое дыхание стало размеренным. Раненный явно забылся тяжёлым, болезненным сном.

Агряне расселись у костра отдохнуть и погреться. Всем было интересно послушать рассказ разведчиков о умирающих на столбах бедолагах, воинственных коротышках, солнечном камне и самой схватке. Разговоры помогали отвлечься от голода тем, кто не решился испробовать змеиного мяса. Крысами всё ещё брезговали, а о «лакомстве» потерянных, в виде тех же мёртвых коротышек, никто из этих людей и не думал. Так временами хватал пауков, жуков и мух, что в немалом количестве сновали вокруг, но даже очень уважавший старика Марк не смог утолить свой голод тем же способом. Ордена сдружились давно, многие знали друг друга с детства. Но и рицане за эти полные опасностей дни перестали быть для них чужаками. Кровь зверя в одну ночь сроднила их с воинами. Да и старика Така, если пока и не считали своим, то точно уважали. Лежащий на шкурах рядом с великаном Вили упросил затащить его к костру, чтобы поучаствовать в беседе. Всё же даже с распухшей ногой, бледный и страдающий, он не мог отказаться от столь любимого им общения. Так они и просидели за разговорами у огня, пока и их не сморил сон.

«Обидно, если не выберемся отсюда. Там, в Агрии, всё будет без нас, без меня. Будет ли там хорошо или плохо, нам будет всё равно, — с такими мыслями засыпал командир орденов Кром да Винар. — Помоги мне, О́дин, вернуться в мой мир и вершить правосудие во славу твою.»

Никто из них даже не подозревал, что враги уже совсем рядом, следят за ними и обдумывают как расправиться с незваными гостями.

Грёзы Маска Безумца

Грёзы Маска Безумца

Долина. Агрия. День восьмой

Последнее, из того, что он запомнил о том мире, был оглушительный взрыв и, сразу после него, пожар. Пламя быстро и неотвратимо пожирало то немногое, что уцелело после взрыва. Он оказался под завалами, страдая от жуткой боли. Было трудно дышать, а пошевелиться и вовсе не представлялось возможным. Понимал, что умирает. Память изменила ему и не спешила прояснить израненную голову. Очнулся лишь для того, чтобы вновь исчезнуть в испепеляющем саму жизнь огне. Даже не успел вспомнить как оказался в том кошмаре и его израненное тело погибло, охваченное беспощадным пламенем.

Так странно было погрузиться во тьму, осознавая, что уже мёртв! Сколь долго он пребывал в той тьме, неизвестно. Единственное, что мог — мыслить. И он бесконечно копался в своей памяти, пытаясь понять случившееся. Мозг, хотя он прекрасно понимал, что даже этого не имеет и мыслит тьмою, рисовал картины, одна занимательней другой. Он грезил, словно живой, воспоминаниями о прошлом.

И вот внезапно, в одно мгновенье, тьма исчезла, развеялась, словно дым погасшего костра. Он вернулся в Агрию. Вернулся в теле другого человека и продолжал вспоминать. Однажды, в очередном сне воспоминаний, даже почувствовал, что жив и спасён. Открыл глаза и был на мгновенье ослеплён ярким светом, но уже через пару мгновений начал различать окружающий мир. Был абсолютно гол, но не чувствовал ни холода, ни страха. Парил в большом, прозрачном, светящемся холодным, небесным огнём кубе. Память продолжала возвращать воспоминания и совершенно точно оживший в них мертвец осознал, что это не он. Даже не видя себя в зеркале, знал, что это тело чужое, а в голове притаился кто-то, скорее всего именно тот, кто и являлся этим человеком в кубе.

«Почему же он не сопротивляется? — начал он столь привычный внутренний монолог с тьмой. — А я? Что я делаю в его голове? Кубы, этот зал… Я помню. Этот человек Эван Лайт и… Его друг Марк поместил храбреца в один из кубов. Они хотели… Не помню. Возможно выяснить всё о том мире в Куполе? Купол — это вся эта система с множеством кубов… Но как я попал в его голову? Я уже был в голове другого… Рам Север! Это тот, кем я был... Был до, или после… Почему же погиб Эван? Что-то пошло не так? Авария? Он ведь погиб, там, в пожаре. Но как я попал в чужое тело и в этот зал и что стало с Рамом? —ещё раз внимательно осмотрелся он. — Так это и есть Купол?! Он исчез или сохранился? Не дай себя провести, Маск, это лишь воспоминания во тьме. Больно, Марк, очень больно умирать. И тут не столько о физической боли, сколько о боли незавершённых дел. Жизнь продолжается, но ты уже вне игры. А ведь есть ещё цель, о которой никак не вспомнить и ради которой я был там, в Куполе. Цель, ради которой я вообще отправился в это путешествие».

Он принял решение выйти их куба, но это оказалось невозможным. Пытался, двигался, шёл и даже бежал, но оставался на месте. Тело Эвана не подчинялось ему, как ни старайся. На какое-то время позабыл, что лишь грезит, и отчаянно искал способ освободиться. От злости зажмурился и до воображаемой боли сжал кулаки.

— Ты слышишь меня, — неуверенно, но так оглушительно громко сказал кто-то совсем рядом. — Понимаю, что мой поступок ты сочтёшь трусостью и возможно даже предательством, но на кону не только моя собственная жизнь, но и жизнь всей моей семьи. Наша игра оказалась слишком опасной. Ты полностью изменил мою жизнь и позволил иметь так много. Я благодарен тебе за это. Но… СБ уже рядом и ради твоего изобретения они пойдут на всё. Это настоящие маньяки, Эван! Я не могу поступить иначе, прости.

Он открыл глаза и удивился как изменились его ощущения. Частично чувствовал не своё тело, а голубоватая дымка куба слегка рассеялась. Теперь мог, пусть и с большим трудом, двигать руками и ногами Эвана. По ноздрям ударил очень знакомый, неприятный, тошнотворный, сопровождаемый непрерывным гулом запах. Высокий, подтянутый мужчина с холёной внешностью и хитрецой в чёрных глазах стоял напротив, нервно жестикулируя руками. В одной из них он держал похожую на пульт от телевизора, небольшую и очень знакомую коробочку.

— Я слегка выгрузил тебя, ведь теперь уж всё равно, — нелепо пытался оправдаться тот. — Из здания могу выйти только я, да и не уверен полностью, что удастся спастись. Они возьмутся за меня и… — прислушался он к какому-то одному ему померещившемуся шуму. — Они выбьют из меня… Выдавят всё, что я знаю. К счастью знаю я мало и, после уничтожения Купола, им не за что будет зацепиться. Я просто не смогу воссоздать твоё творение и буду для них бесполезен! Мы шли вместе по этому пути, но я был лишь коммерческой стороной нашего дела. Надеюсь они сжалятся… Прости, друг. Ты одинок и всё равно бы погиб, попав в их лапы. Ты гений, а это проклятье. Тем более, что твоя смерть в ячейке будет безболезненной, — цинично соврал он. — Другого пути спасти мою семью просто нет. Ты добрый человек и поймёшь… Поймёшь и простишь меня за слабость. Мне пора, прощай!

С этими словами его «друг» пощёлкал кнопками на пульте и, помахав Эвану на прощанье, поспешил прочь. Конечно он разозлился, очень стараясь вновь вырваться из странной клетки. Даже кричал вслед малодушному предателю, но и сам не слышал ни звука. Вскоре стал терять чувствительность и контроль. Постепенно голубоватая дымка окутывала тело того, кем он не был, запахи и звуки исчезали, а картинка из Купола расплывалась. Длилось это довольно долго, до самого взрыва. И вот вновь всё вокруг начало пожирать беспощадное пламя, а он готовился к боли. Но… всё замерло.

Охваченный огнём Купол разлетелся на мелкие пылинки, а он оказался в светлой, просторной комнате. Полосы солнечного света из двух широких окон легли почти до расставленных вокруг небольшого журнального столика кресел. Их пять. В одном из кресел напротив сидел седовласый старик с длинной тощей шеей. В другом ещё один незнакомец — подтянутый мужчина средних лет, с большими лобными залысинами и заметным шрамом на широком, волевом подбородке. В том, что слева, безмолвно восседал истлевший до костей мертвец. Одежда и доспехи сохранились получше тела и, судя по ним, третий незнакомец при жизни был воином. Кресло справа пустовало, а пятое занимал он сам. Вернее, это был тот человек, которым он управлял в настоящем. Очередная кукла, вынужденно покорная его воле.

— И вот мы снова здесь, — устало сказал старик. — Попробуем ещё раз. Да, он испортил всё, тот, кого ты конечно же не считал своим другом, но доверил управление Куполом. Ты полагал, что контролируешь это ничтожество. Доверие — удел слабых. Тяжкий, почти что смертельный урок. Я уверен, именно он предал тебя и уничтожил Купол. Но… Удивительно! Кто-то восстановил его! Ты вернулся из тьмы, а значит победа всё ещё возможна. Единственное, что тебе нужно сделать, чтобы продолжить — вспомнить.

— Понимаю, что Купол воссоздан, иначе я бы остался во тьме, — удивляясь самому себе, привычно присоединился к беседе он. — Но как же выбраться из агрийской западни? Я даже долину не могу покинуть, а моя цель точно не здесь. Вы должны мне помочь, помочь вспомнить.

Странный, непонятно откуда доносящийся стук слегка раздражал и мешал сосредоточиться на важном.

— Я уже много раз говорил тебе, что не знаю выхода, — раздражённо ответил его собеседник. — Я Рам Север, тот, кем ты был на станции «Эхо». Эван, — кивнул он в сторону второго незнакомца, — тот, кем ты был в прошлом Остара, до уничтожения Купола. Скелет в доспехах — вероятно тот, кем ты был здесь, до того, как перескочил в сына торговца. Мы — это ты, и помним лишь то, что сохранилось в твоей памяти, Маск. Только это и не более того. Ты, и только ты, создал Купол в Остаре, и кроме тебя никто не справится. Нет, конечно я помню многое из событий на станции, как Эван о создании Купола в Остаре, но у нас нет ответов о новом Куполе. А, как ты сам постоянно твердишь, именно он является ключом к спасению. Последнее, что помню я, — погружение в ячейку Купола станции. Воспоминания Эвана обрываются на моменте взрыва и смерти в огне. Многое утеряно, что-то частично, иное полностью. Кем ты был там, до станции? Это и есть ты настоящий. Вспомни о том, что будет. Ведь неспроста мы назвали наш проект в Остаре «Афарга», по имени богини древности, что способна была в обмен на жизни приоткрыть людям будущее. И зачем ты оказался в этой чёртовой Агрии? Она прошлое или будущее?

— Та трагедия, взрыв и пожар, повредили мою память и все попытки… — внезапно осознал как, наверное, в тысячный раз беседует с ними в этой комнате он. — И всё же мы должны найти решение вместе. Вы должны мне помочь. Сам я не справлюсь, нет! Моя нынешняя кукла слишком слаба. Поэтому мы здесь. Я ведь проник в этот мир с целью и это точно не мир будущего. Это… Это… Вировы штуки! Я знал, я помнил… Вы должны помнить мои планы, задумки, цели.

— Наша цель прямо сейчас — вырваться из мира иллюзий, — блеснул своими выцветшими, неопределённого цвета глазами Рам. — Однако, повторяю тебе снова и снова, ты не планировал создавать второй Купол, пока был на станции.

— Но зачем я отправился в этот мир иллюзий? — пытался разобраться Маск. — Что было со мной до станции?

— До… — удивлённо взлетели вверх седые брови Рама. — А ведь верно, было ещё не только после, но и до! Я вышел с остальными туристами из корабля, был усталым и голодным. Мы прошли по освещённому коридору, там проверка и путь к парку. Золотая осень. Вечно солнечный день, шум многочисленных посетителей кафе и назойливая реклама секторов Купола. Маск, — внезапно вытаращил ставшие просто огромными глаза старик, — я бывал там много раз! Мы́ бывали на станции и…

— Но откуда, откуда я прилетел туда, и зачем? — нетерпеливо перебил он собеседника.

— А-а-а… — схватился за голову Рам. — Пустота, только пустота…

— У меня тоже самое с воспоминаниями до Агрии! — с досадой ударил ладонями по подлокотникам Маск.

— Он такой странный, твой мир Агрии, — присоединился к их беседе Эван. — Поверить не могу, что там нет даже машин! Странно, что я не помню. Наш первый, малый Купол лишь переносил клиентов в Остар будущего и прошлого, и тут всё просто. Однако не он вырвал нас из тьмы. Ты уверен, что Агрия не та реальность, к которой стремишься? Большой Купол закидывал игроков именно сюда?

— Агрия? — снова задумался Маск. — Нет. Да нет, точно не она. Там даже нет элементарного электричества, а вся энергия сплошь механическая. Тот мир, в который я так стремлюсь попасть, превосходит все остальные, и даже мир станции.

— Ого! — в который раз восхитился Эван. — А ты был там, раньше?

— Наверное нет, — неуверенно ответил он.

— Тогда откуда тебе знать, что он вообще существует и… — полным сомнения голосом начал Рам.

— Я просто знаю и всё! — внезапно разозлившись, почти выкрикнул он.

— Ладно, ладно, но мы снова в тупике без новых воспоминаний, — постарался успокоить его старик. — Ты так и не решился умереть? Может это вернёт нас в ячейку Купола и…

Странный стук усилился, но Маск так увлёкся беседой, что уже почти не обращал на него внимания.

— Да?! — раздражённо взмахнул он руками. — А если это навсегда убьёт меня? Ты так желаешь узнать результат этого эксперимента?! Купол воссоздан явно с новыми клиентами и надежды, что я вернусь в ячейку, крайне малы. А ведь здесь настоящая версия меня, моя сущность. Наверное… Нет, точно… Да, я уверен в этом! Умереть, чтобы проверить? Я и так чудом избежал смерти в том городе серых монстров. Риск слишком велик.

— Но, если найти куклу с клиентом из нового Купола, то можно вернуться вместе с ней! — вдруг выпалил Эван. — Чёрт, а ведь это выход!

— Ха! — обрадовался Маск. — Я знал, что наши беседы не напрасны!

— Теперь нужно понять, как отличить заряженную куклу от пустышки, — спокойно и с издёвкой сказал Рам. — Пальцы уже не сработают, но я уверен, это не сложнее, чем покинуть долину.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, — не обратил внимания на сарказм старика он. — Вернувшись, я смогу разобраться с случившимся и вспомнить. Да, главное вернуться в Остар.

— И как мы это сделаем? — явно воодушевился его оптимизмом Эван.

— Думайте, думайте, — нервно, в нетерпении потёр руки Маск, — ведь это всё, что мы можем. Я даже готов рискнуть, наверное, позже.

— Ты о возвращении через город серых? — уточнил Эван.

— Именно! — вновь ударил ладонями по подлокотникам он. — Другого выхода я пока не вижу.

— Тогда этот разговор пока лишён смысла, — явно собрался распрощаться Рам.

— Почему одно из кресел пустует? — впервые за все их встречи заинтересовался Маск. — Нас четверо, но кресел на одно больше. Был кто-то ещё? Почему он не с нами?

— Хм… — призадумавшись, почесал седой затылок его собеседник, и они вместе с Эваном, словно по команде, повторили этот жест Рама. — Может это ты, в прошлом? То есть ты настоящий, до станции.

— А может это ты, в том мире, где ты, наверное, не был, но куда так стремишься, словно в свой дом родной, — открыто улыбнулся Эван. — Время покажет.

К собственному удивлению Маск наконец-то понял, что стучат в дверь. Её не было до того и возможно именно это мешало догадаться. Он резко поднялся, прошёлся и… Ни ручки, ни замка, а дверь почти сливается со стеной. Кто-то настойчиво пытается достучаться, а он растерянно водит руками по слегка шероховатым выступам. Только они и намекают на наличие здесь двери. Стук усиливается, а растерянный Маск не знает, как впустить того, кто возможно помнит всё.

— Кто ты??!! — кричит он, принявшись колотить в дверь руками и ногами.

Ответа нет, а стук оглушает. Он отходит подальше, совершенно не замечая, что комната опустела. Исчез столик и кресла, а вместе с ними и его собеседники. Полосы солнечного света расползлись на стены. Он бежит к двери, яростно налегает плечом, и проваливается в пустоту.

Комната завертелась и рассыпалась в пыль вместе солнечным светом, а Эван вновь оказался среди беспощадных сполохов бушевавшего огня. Жар и удушье вернулись с новой силой. Пламя коснулось его плоти, и он закричал от ужасающей, нестерпимой боли.

Этот истошный, болезненный крик вырвал Маска из очередного кошмарного сна.

— Что опять, вирово семя?! — приходя в себя на кровати, услышал недовольное бурчание он.

— Снова этот придурок Маск чудит, — раздражённо ответил другой голос.

— Давайте уже выгоним этого сукина сына в лес, чтоб не портил нам светлых снов, — предложил третий.

Голоса продолжили ворчать, ругаться и осыпать Маска проклятиями. Он поднялся и, смахнув со лба холодный пот, прошёл на террасу. Светало. Облокотившись о грубые перила, бросил полный отчаянья взгляд вниз. Там лежала большая, окружённая со всех сторон горными цепями, долина. Примерно посередине, начиная свой путь у водопада, её рассекала полноводная река. Выход, о котором он помнил, имелся, но для этого нужно вернуться в пещеры. Те, кто за его способность общаться с серыми приютили беглеца в домике на горе, трусили. Вернуться одному — равносильно самоубийству. Он был в тупике и, вслед за своей слабой, трусливой и жалкой куклой по имени Маск, бесконечно молился всем богам о спасении. Дрожащие губы беззвучно шептали печальную песнь узника.

Мрак и тишина, надежды нет

Боль и печаль правят здесь

Тени хоронят мёртвый рассвет

Бесконечных потерь немая песнь.

Холод и немощь, отчаянья миг

Зверь пустоты пожирает себя

Во вздохе вселенной растаявший крик

Там, где мольбы горячее огня.

Страх и желание видеть лишь свет

Ворох болезненных, приторных снов

Скован навеки и выхода нет

Раб повторяет молитву без слов.

Тьма и прощенье, как символ конца

Жизнь, словно смерть на арене из грёз

Плач обречённого верить глупца

В мире, где нет ничего… даже слёз…

Глава пятая. Садо всемогущий

Глава пятая

Садо всемогущий

Одр. Агрия. День девятый

Пасмурное, серое утро вполне соответствовало настроению старика. Садо вновь стоял на месте своего провала. Всего пару дней назад он напал здесь на главу святой церкви и был схвачен стражей. Теперь же, после встречи со слугами советника по закону у оврага, он пообещал тому организовать нападение на рона. Дук лично назначил своему врагу встречу у кромки окружавшего скорбное место леса, именно там, где их точно не смогут заметить стражники. План был крайне прост и поэтому казался особо надёжным. Дук опоздает на встречу и рон придёт первым. Разбойникам нужно напасть на рона и его слуг. Им следует убить всех, а появившийся позже советник вознаградит их и якобы спугнёт.

Бывшему святому отцу с огромным трудом удалось на этот раз заинтересовать один из отрядов разбойников. Все они, после той неудачи, не желали больше иметь дело с Садо. Тем более советник не выдал ему монет, пообещав расплатиться позже, а злодеи требовали плату вперёд. Потому лишь самые алчные и глупые из всех всё же последовали за стариком. Двенадцать мерзавцев, которыми пытался командовать туповатый верзила по имени Вал. И то эти глупцы потребовали от старика, чтобы он на равных с ними участвовал в нападении. Они вручили ему дубину и следили за каждым его шагом. А может не настолько они были тупы, как на то рассчитывал сам бывший святой отец? Сидя с ними в засаде, спрятавшись за стволом огромного ясеня, Садо сомневался. Слуги рона отвязались от него только после встречи у оврага и всю дорогу сюда он подумывал о побеге. Рон, зная о засаде и намерениях советника, конечно же устроит встречную западню. И вот тогда, кто бы ни победил в той схватке, самого Садо будет выгоднее убить и тем и другим. Отойти по нужде и попытаться сбежать он конечно мог, но от страха медлил, успокаивая себя, что сможет сделать это и позже.

Вновь потеплело и слежавшийся тонким, белым покрывалом снег пожирал стлавшийся по полю туман. Вскоре заморосил холодный дождь, а небо ещё больше нахмурилось. Туман стал быстро редеть, а дождь усилился. На дороге, со стороны города, показался небольшой отряд закутанных в накидки людей. Шесть расплывчатых фигур насчитал Садо. Издалека, да ещё в такую погоду, было не разобрать есть ли среди них сам рон. Хотя, подумалось Садо, его уж точно там нет. Слуга сказал действовать как задумано, а значит этот отряд лишь приманка. Где-то неподалёку затаились воины рона и, как только появится советник, ему конец.

Он посмотрел на лица разбойников, словно пытаясь угадать их судьбу. Все как один лохматые и бородатые, с каким-то скотским выражением в широко открытых, пустых глазах. Внезапно в глазах самого Садо потемнело, а когда он проморгался, смахнув накатившую тьму рукавом, вместо живых людей рядом с ним оказались мертвецы. Их плоть прогнила, а по головам, ускользая в провалившиеся рты и глазницы, ползали белесые черви. Это видение так ошеломило старика, что он даже не успел испугаться. Странная догадка заставила его взглянуть на свои ладони и пощупать собственное лицо. Когда же, убедившись, что сам он всё ещё жив, Садо вновь посмотрел на злодеев, то и те выглядели как прежде, живыми и здоровыми.

Отряд в наглухо застёгнутых, тёмных накидках подошёл очень близко к месту засады и Вал поднял своих людей. Маленькой лавиной они спускались со склона к дороге. Старику пришлось идти в числе первых. Разбойничья шайка, почти беззвучно, постоянно пригибаясь, словно это делало злодеев невидимыми, приближалась к своим жертвам.

Казалось, люди в накидках заметили нападавших только, когда те уже были совсем рядом. Но вот накидки распахнулись, обнажив кольчуги воинов, а откинутые назад капюшоны явили разбойникам шлемы. Воины поразительно быстро успели выставить навстречу атакующим свои щиты и ощетинились мечами. Это был явно отряд наёмников, и злодеям следовало бы отступить, устрашившись их мечей, но Вал понадеялся на численное превосходство. Завязалась схватка, и Садо даже успел замахнуться на одного из наёмников, едва не получив смертоносный удар в голову. Только грязь спасла старику жизнь. Он поскользнулся и меч едва скользнул по его плешивому черепу. Однако вставать хитрецу уже не хотелось, и он притворился мёртвым.

Между тем половина разбойников на самом деле корчилась под ногами наёмников в предсмертных судорогах. Когда же пал и сам Вал, оставшиеся на ногах пятеро злодеев попытались сбежать обратно в лес. Именно в этот момент за пеленой усилившегося дождя показался отряд Дука да Блафа. С ним было несколько лучников из городской стражи и, даже несмотря на плохую видимость, те попали в четверых беглецов. Подстреленные разбойники падали один за одним, но пятому повезло скрыться среди деревьев. Советник не спеша приближался к месту схватки, полагая, что дело сделано, а злодеи бежали именно от него.

Садо валялся в дорожной грязи, боясь шелохнуться. Было очень холодно, но страх заставлял старика терпеть. Он осторожно вдыхал окружавший его запах смерти, молясь всем богам о спасении. Дождь стал ещё сильнее, и где-то вдалеке ударили первые раскаты грома. Дук, в сопровождении стражников, подошёл к стоящим на дороге наёмникам. Сначала он не понял кто это, ведь разбойники уже бежали, а слуги рона должны валяться в дорожной грязи, вместе с ним самим. Когда же в одном из воинов он узнал командира наёмников, то даже на какое-то время растерялся.

— Где Пир да Ёримэ? – спросил он наконец, когда неловкое молчание обеих сторон затянулось. – У нас с ним встреча.

— Он прямо за твоей спиной, советник, — с насмешкой крикнул ему командир наёмников в ответ, — и встреча состоится!

Дук и его воины обернулись, а к ним по дороге действительно приближался сам рон в окружении многочисленных слуг. Соотношение сил было примерно равным: пара десятков стражей во главе с Дуком против двух с лишним десятков слуг и наёмников Пира. Советник уже сообразил, что его план провалился, но был уверен, что выстоит в схватке. Дождь слегка приутих, а раскаты грома подбирались всё ближе. Внезапно стал усиливаться ветер, насквозь пронизывающий мокнущих под дождём воинов.

— Доброе утро, советник! – словно оскорбление, прозвучало приветствие из презрительно скривленного рта Пира. – Хотя доброе оно лишь для меня.

— Не понимаю о чём ты, — пытался прикинуться дурачком Дук. – Я прибыл как договаривались и застал тут схватку наёмников с разбойниками.

— С твоими разбойниками, советник, — указал на валявшихся в грязи злодеев Пир. – Надеюсь Садо, которого ты так любезно спас от каторги, с ними. Итмар, проверь!

После этих слов слуга рона стал заглядывать в лицо каждого разбойника и, дойдя до бывшего святого отца, конечно же понял, что тот жив.

— Он здесь, живой, разве что слегка ранен! – пинками поднял на ноги старика Итмар.

Дук понимал, что для суда этого слишком мало, ведь слово каторжника ничто против слова советника. Однако рон и не собирался отдавать врага под суд и явно клонил к личному обвинению и схватке. Советник пожалел, что не взял с собой побольше воинов. Да и не во всех, что стояли рядом, он был уверен. Садо выставили ровно меж двух отрядов. Вернее, тремя, так как стражи были посреди людей Пира и наёмников.

— Так что там про подготовку моего убийства по приказу советника по закону, Садо? – старался перекричать столь близкие и частые раскаты грома Пир.

Жалкий неудачник молчал, стоя на коленях в залитой водой колее. Он не знал, что сказать и от страха даже не мог. Садо ожидал смерти и скупые, старческие слёзы мешались с каплями дождя.

— Заставь его говорить, Итмар! – зло бросил рон, вытирая промокшее лицо платком. – Пусть назовёт имя своего заказчика!

Итмар снова подошёл к бывшему святому отцу и, вытащив из ножен меч, приставил тот к груди старика. Садо зажмурился, но так и не смог произнести ни слова. Похоже он уже смирился со своей участью, ведь его всё равно убьют. Небо стало совсем мрачным и снова прогремел гром. Промокшая накидка Пира и первая пронзившая серое небо молния заставили того поторопиться. Он жестом приказал смотрящему на него слуге убить молчавшего старика. Слуга едва замахнулся над головой обречённого, как вторая молния ударила прямо в человека с оружием. Меч выпал из рук и упал в грязь, а Итмар, нелепо дёргаясь, рухнул рядом с ним.

— Ты даже не способен убить это ничтожество! – язвительно крикнул советник. – Прикончите его стрелами! – приказал он трём своим лучникам, понимая, что даже такой свидетель гораздо выгоднее в виде мертвеца.

Лучники вышли вперёд, а до Садо было не больше двадцати шагов. Они натянули тетивы своих луков и прицелились. Молния вновь нанесла теперь уж несколько ударов сразу по шлемам намеревавшихся убить Садо стражей. Двое из них упали, а третий, самый сильный, отшатнулся назад, пытаясь удержаться на ногах. Он упал чуть позже, так и не устояв против небесного огня. Потрясённые люди с ужасом наблюдали за гневом О́дина.

Пир очнулся первым и приказал убить Дука, обещая сдавшимся стражам прощение. Однако никто из стражей, к превеликой радости советника, не сдался. Слуги бросились на воинов советника с одной стороны, а наёмники с другой. И тут уже Дук предложил наёмникам тройную плату, если они выступят на его стороне. Те неожиданно предали рона и присоединились к стражам. У советника появилось преимущество, а рон пообещал предателям все муки Аскаша ещё при их жалкой жизни.

Все они позабыли про Садо, а может просто боялись теперь и смотреть в его сторону. Сам старик, сразу после того как Один спас его от меча Итмара, пребывал в радостном смятении. А когда молнии поразили и троих лучников, то и вовсе поднялся на ноги. Враги сшиблись в яростной схватке, а бывший святой отец, а ныне избранник небес, уже медленно, словно на прогулке, уходил к лесу.

Слуги рона, хоть и были неплохо вооружены, не смогли одолеть численно превосходящего их противника и вскоре отступили. Воины Дука нагнали кого смогли, но сам Пир с несколькими охранниками сумел скрыться. Теперь, несмотря на победу советника в сей схватке, их противостояние с роном продолжится, и одним богам известно кто выйдет из него победителем.

Подкрепление

Подкрепление

Эшт. Агрия. День девятый

«Питейная» в столь ранний час была пуста. Даже гости с постоялого двора ещё не проснулись, чтобы отобедать. Лишь двое, тавернщик и страж, были увлечены беседой за одним из столов за кружкой морса. Сутр, а это был тот самый брат торговца Морта, с весьма серьёзным видом объяснял Лито цель своего визита. Вечно же весёлый толстяк улыбался и кивал в ответ.

— Нам нужно хотя бы десять воинов, Лито, – прибывший с отрядом ещё ночью в город Сутр не терял времени зря. — Помоги нанять, мой брат называл тебя своим другом.

— Беда, беда. Друг, несомненно друг. Конечно помогу, мы с Мортом столько лет знакомы, – наверное в сотый раз улыбнулся ему Лито. — Если что и монетой помогу, в долг. Разобьёте злодеев, вернёте.

Толстый тавернщик даже в столь серьёзной ситуации оставался весёлым. Казалось, даже если бы сгорела его таверна, он всё равно не прекратил бы улыбаться. Сутр видел его впервые и чувствовал себя не в своей тарелке. В отличие от брата, он провёл всю свою жизнь в Рице. Лишь пару раз побывал в Акре, и то совсем мальчишкой. А потому ему было крайне трудно вести серьёзную беседу со странным весельчаком.

— Монет хватает, благодарю. Нужны воины, и желательно посильнее, чтобы не оставить разбойникам и шанса, – нарочито серьёзным тоном ответил он толстяку.

— Есть такой отряд. Девять крепышей как раз остались без работы. Отправлю прямо сейчас к их командиру своего слугу. Совсем скоро увидитесь. Ха-ха-ха! – зачем-то громко и не к месту засмеялся Лито и, махнув рицанину своей массивной ручищей, ушёл в сторону кухни.

Сутр проводил его растерянным взглядом надеющегося на лучшее лекаря. За стол присел один из воинов его отряда.

— О, Дирк, доброе утро! Садись поедим, – бодро приветствовал того командир.

— Доброе, командир! – поддержал позитивный настрой Сутра Дирк. — Ты тоже ранняя пташка? Не понимаю этих сонь, день начался и мне не лежится.

— Трактирщик пообещал нам в подкрепление девять воинов, так что шайке злодеев несдобровать, – поделился хорошей новостью с наёмником страж.

Трудно было понять был ли Сутр на самом деле столь полон оптимизма или старался сыграть уверенность для остальных. В любом случае его бодрый настой нравился всему отряду.

— Мне тот запечённый картофель с мясом, уж очень он хорош. Есть? Отлично. И кружку эля. Хотя… — заметил осуждающий взгляд своего командира Дирк. – Нет, неси квасу.

— Правильно! Нам скоро выходить и нужно как можно быстрее добраться в лагерь разбойников. Не время расслабляться, – одобрительно кивнул на это Сутр, отхлебнув из своей кружки ягодного морса.

Спустя какое-то время служанка принесла им еду и квас для Дирка. Наёмник принялся уплетать ещё дымящийся запечённый картофель с мясом, а Сутра ждала овсянка с орехами и мёдом. Некоторое время они ели, пили и беседовали ни о чём.

— Ты Сутр? Я А́тос, – возник у стола среднего роста крепкий воин, с решительным взглядом колючих серых глаз. — Лито сказал тебе нужны воины для схватки с шайкой Гута.

— Так и есть. Позавтракаешь с нами? – вежливо предложил Сутр.

— Нет, я уже, – отрицательно покачал головой наёмник. — Мы будем ждать вас в порту. Не задерживайтесь, нам ещё нужно до ночи добраться в горы. Атаковать ведь будем под утро, когда они будут спать беспробудным сном.

У командира создалось впечатление что их новый знакомый уже отобрал у него власть в отряде. Это очень не понравилось рицанскому стражу.

— Да. Но… — растерянно попытался вернуть место командира отряда он.

— Оплата двойная и это не обсуждается. Сколько вас? Мне нужно понять одну или две ладьи нанимать, – резко перебил его Атос.

— Семнадцать, – ответил за Сутра Дирк, пока тот соображал, как поступить в такой ситуации.

— Отлично, тогда две. До встречи в порту!

После этих слов наглый гость развернулся и уверенно зашагал прочь.

— Напомни мне поставить на место этого выскочку, – наконец пришёл в себя Сутр, после того как за Атосом закрылась дверь. — Я командир этого отряда, не он.

Наёмник лишь промолчал в ответ. Каждый из них теперь думал о своём. Дирк сомневался стоило ли присоединяться к отряду и оправдан ли риск, Сутр же придумывал способ утверждения собственной власти.

Во дворе А́тоса ждал высокий и жилистый воин.

— Ну что? – поинтересовался он.

— Идём в порт, нужны две ладьи. Командир у них не рыба не мясо. Я запросил нам двойную плату. Но на этот раз Гут получит по заслугам, уж я постараюсь изо всех сил, – зло пообещал ему его командир.

У А́тоса явно были личные счёты с главарём эштинских разбойников.

Засада

Засада

Пещеры. Агрия. День девятый

Для некоторых из агрян ночь прошла очень «весело». Борг и Вили, а также присоединившийся к ним копейщик, бедолаги, рискнувшие испробовать сырого змеиного мяса, постоянно бегали в дальний угол, по одному, и за компанию. Там имелась небольшая трещина, приспособленная ещё великаном под отхожее место. Вили же поначалу, пока звал кого-нибудь на помощь и ковылял до того угла, успевал несколько раз обделать исподнее. В перерывах он лишь успел слегка прополоскать его, набрав воды из выбоины. Теперь здоровяк дремал на прежнем месте, рядом с раненным великаном, укрывшись шкурами. Его штаны неторопливо сохли, заботливо брошенные кем-то на крепкую ветвь убегавшего на стены дерева. Почти всю ночь провёл он у стены, совсем недалеко от отхожего места. Потому был сейчас крайне измотан и даже его извечный голод спал вместе с ним. В общем отравившиеся гурманы проклинали странное змеиное мясо и Раша заодно. Те, кто благоразумно предпочёл поголодать, лишь насмехались над беднягами. Великан же спал беспокойным, болезненным сном и на ночные приключения гостей ему было наплевать.

С рассветом агряне, за исключением Вили и Раша, уже были на ногах. Имар был конечно недоволен тем, что вместо славной схватки ему придётся остаться сиделкой для раненных, но рука на повязке лишала его возможности стрелять из лука, да и с мечом он был сейчас не многим лучше Марка. Кроме того, кому-то нужно было защитить раненных хотя бы от крыс. В общем лучник смирился. Подумав хорошенько, Кром решил и Ларса, с его израненной зверем ногой, всё же оставить за компанию с лучником.

— Имар, ты за главного. Надеюсь скоро вернёмся, – бросил товарищу на прощанье командир. – Ларс всё же останется с тобой, чтобы не мучить свою раненную ногу, но главное, поможет с защитой, если что.

— Да у меня пара царапин! – разобиделся воин, хотя и сам понимал, что будет лишь задерживать остальных.

— Если что, мы конечно отправимся вас выручать, но не доводите до этого, мы немного не в форме, – мрачно пошутил Имар. – будьте осторожны, особенно с ловушками.

— Само собой, — коротко кивнул Кром.

Шестеро воинов, полных решимости победить хоть тысячу серых врагов, вышли в поход за свободой. Рицане и Так были настроены не менее решительно, но одолеть и пару десятков, даже таких мелких врагов, точно не смогли бы. Аск лишь казался воином, а изобретатель с бывшим советником, даже несмотря на чудесный самострел коротышки, сильны были лишь умом. Правда и ордена Борг и Глоб, после ночного отравления, были не в лучшей форме, а остальные не уставали подшучивать над ними по этому поводу. Досталось бы и Вили, только он спал рядом с Рашем, навёрстывая упущенное.

— Так много ходов!? – удивился Борг, когда они наконец добрались до солнечной пещеры.

— Это скорее луна, а не солнце, — бросился осматривать светящийся камень Марк. – Много же у них чудесного порошка!

Воинов больше заинтересовали привязанные к столбам мертвецы, казнённые или же принесённые в жертву таким изуверским способом. Аск впечатлился и тем, и другим, а сердце юноши вновь наполнилось страхом. Казалось, не так уж давно храбро атаковал он пещерного зверя и возгордился собственной смелостью, а теперь страшился неизвестности. Огромный светящийся камень, мертвецы, крысы и лишь каменные стены везде, куда бы они ни зашли. Он слишком хотел жить, чтобы спокойно воспринимать происходящее, подобно тем же орденам, или блаженным умникам. А потому он всё больше боялся того, что ожидало их в новых пещерах.

— Двигаем во второй слева! – скомандовал Кром. — В первом тупик, там лежат кости. Будем обходить каждый по очереди, пока не выйдем в долину.

— Или пока не встретим серых тварей, — с недоброй ухмылкой добавил Мог.

Над проёмом второго прохода красовался паук, чтобы это ни значило. Отряд, пройдя мимо крысиного пира, а хвостатые бестии обгладывали уже и погибших вчера коротышек, бодро зашагал по просторному, освещённому, пусть и редкими, чудо-камнями коридору. Камней этих теперь сторонились, памятуя о их подлой сущности. Проход постепенно уходил вниз, имея совсем небольшой и даже не сразу заметный уклон.

«Мелкие засранцы вернулись за ранеными, тел вчера было больше, — с подозрением вглядывался в каждый камень и каждую крысу, что появлялись у них на пути командир. — Интересно, почему они нас до сих пор не атаковали? Собирают отряд побольше?»

— Пещеры поистине принадлежат крысам! – воскликнул Дарт, наблюдая очередную, длиною и больше садии, если мерять вместе с хвостом, бестию.

Та была одного цвета с серым камнем пещер и стоило ей застыть на месте, как никто уже и не мог, особенно в полумраке, заметить её и прямо под ногами.

— А мне приснилась дуврская блудница, – блаженно улыбаясь, вдруг выдал Борг. – Она тянула ко мне руки и приглашала развлечься вверх по лестнице. Вроде как в знакомой таверне дело было. А я как болван сидел за столом и ожидал заказанный у тавернщика омлет со шкварками и луком, попивая лучший агрийский эль.

— Странно это. Такому обжоре должен был присниться тот самый омлет со шкварками и луком, — весело рассмеялся Мог.

— Ну да, блудницы это к Имару, — заулыбался Кром.

— Ничего, это всё змеиное мясо, — нарочито серьёзно начал Дарт. — Пару дней голода и приснится. Будет звать нашего здоровяка поразвлечься наверху…

Весёлый смех орденов гулким эхом разлетелся по каменному коридору. Теперь смеялся даже старый ворчун Глоб. Умники лишь улыбались, а вот задумчивый Аск даже сразу и не понял по какому поводу веселье. Однако счёл за лучшее улыбаться и помалкивать.

— Совсем скоро ко всем блудницы будут приходить во сне и приглашать не к кровати, а прямо к накрытому лучшими блюдами столу, — повеселел даже обычно неразговорчивый Цуг.

— Мне уже и жена, особенно после тех «красавиц» в пещере коротышек, кажется божественным вариантом, – с серьёзным лицом продолжил шутить Мог, и после нарочной паузы, рассмеялся вместе с остальными.

— Пришли, – остановился шедший первым старый копейщик.

Этот проход тоже заканчивался тупиком. Такое же пещерное дерево, как то что росло в пещере великана, сплошь покрытое паутиной, своими ветвями плелось куда-то вверх. Мягкий полумрак указывал на источник света, где-то там, вверху.

— Тупик и паутина. Тут всё просто и понятно, как у малых детей. Возвращаемся! – развернул свой отряд Кром. – Всё же серые оказались проще, чем мы о них думали, Так.

В самом коридоре послышался глухой гул и агряне почувствовали, как по полу явно что-то катилось. Это что-то было явно очень тяжёлым и быстро приближалось. Потом они услышали сотрясший каменные стены удар, и воцарилась тишина. Кром ускорил шаг, подгоняя впереди идущего теперь Мога. Не пройдя и половины обратного пути, они остановились как вкопанные. Стояли, разинув рты от удивления и молчали. Огромный каменный шар, подобный тому, который был камнем-солнцем, загородил собой проход и было видно, что только сужение коридора в этом месте остановило его от дальнейшего движения.

— Угли! Мать их за ногу! Сукины дети! Ведьмам в глотку, да гарпиям на поживу! Вирунам на потеху этих тварей! – наконец выругались все как один агряне и даже старик Так.

— Стоять! Не стоит терять время! Вверх не выкатим, а не удержим, под ним и сдохнем, – остановил бросившихся было к камню воинов командир.

— Твари! Они ждали нас, и мы подыграли им как ловкачу в кости, – зло бросил Цуг, сжав в кулак поднятую вверх правую, словно горло всех коротышек разом.

— Тише! — заставил прислушаться остальных Так.

— Быстро, к дереву! – крикнул Кром, также, как и все, услышав какую-то возню по ту сторону камня.

Все, как могли быстро, побежали назад к дереву. Однако зачем это было нужно поняли только когда Кром стал взбираться по сухим, словно безжизненным веткам наверх. Мог тут же последовал за командиром. Остальные тоже по очереди взбирались на дерево. А оно казалось бесконечным. Тьма, царившая вверху не позволяла определить ни его высоту, ни вообще возможность куда-то по нему выбраться. В паутине притаилось огромное количество пауков. Потревоженные незваными гостями, они теперь прятались в трещинах на стенах или бежали вверх по ветвям. Некоторые опускались прямо на воинов, пробегали по головам, падали за шиворот. На высоте примерно двадцати садий, по левую руку от Крома показалась ниша, и он немедля залез туда. Предупреждённые им товарищи по очереди стали спрыгивать вслед за командиром.

Внезапно послышался уже знакомый им гул и стало ясно, что камень-шар продолжил своё движение. Надломанная нижняя ветка, на которую до того опирались все агряне, видно только и ждала, когда появится Дарт. Лишь он ступил на неё, ветка тут же обломалась и лучник, сорвавшись с дерева, полетел вниз. Было не так высоко, и он особо не пострадал.

— Дарт! Быстрее! Наверх! – кричали ему товарищи.

Он действительно быстро поднялся, хоть и слегка хромая, и даже успел ухватиться за одну из ближайших веток. И в этот самый момент камень-шар докатился до дерева, с силой ударив в стену. Остававшийся в этот момент всё ещё на дереве Глоб чуть не полетел вниз к Дарту. Из последних сил, мёртвой хваткой обхватив сухой ствол, он, однако, сумел удержаться.

Бо́льшая половина Дарта была расплющена камнем и он, как будто пытаясь освободиться, ещё несколько мгновений махал руками. После этого, вяло дёрнувшись, обмяк. Ствол дерева сломался у основания, но видно оно всё ещё держалось кроной, где-то в полумраке, над головами агрян. Поэтому Глоб сумел ещё влезть к своим в нишу, благодаря богов за своё чудесное спасение. Благодарность вместо проклятий – это было удивительно ново для копейщика.

— Раш был абсолютно прав, мы понятия не имели кто такие серые коротышки! – был крайне впечатлён смертельной ловушкой углей Борг. – Эти кровожадные мрази, поклоняющиеся камню-солнцу ушлёпки, очень опасны.

— Согласен, если бы мы не успели залезть сюда или камень бы не застрял на пол пути, погибли бы как бедняга Дарт, – поддержал товарища Мог, заглянув в тёмный колодец, где только что погиб их друг.

— Кто-нибудь из нас выберется из этих проклятых пещер?! – бессильная злоба прибавила морщин уже вернувшемуся к своему вечному брюзжанию старику.

— Спокойно, пока мы живы всё можно изменить, – властный и уверенный голос командира как обычно обнадёживал. — Давайте осмотримся.

— Здесь выхода нет, ниша глухая, – озвучил результат осмотра довольно просторного укрытия Марк. – Остаётся либо спуститься вниз, либо подняться вверх.

– Внизу проход завален камнем, — уже запрыгнул на предательски раскачивающееся и похрустывающее дерево Кром. — По дороге больше ничего не видели, значит нужно подняться выше.

— Не стоит залазить нам всем, пусть Кром поднимется выше и посмотрит. Не уверен, что дерево после удара нас всех выдержит, – остановил собиравшегося последовать за командиром Цуга осторожный Мог.

Воины ждали, пока их командир осматривал стены. Совершенно спокойный Так, с поразительной для такого старика скоростью, схватил большого паука со стены и тут же отправил себе в рот. Остальные брезгливо сморщились, а он, проглотив первого, уже выискивал второго. Годы, проведённые с углями сильно изменили бывшего советника.

— Давайте за мной. Мог прав, только по одному, здесь выход! – услышали они через некоторое время бодрый голос командира.

— Борг, будь особенно осторожен! Весишь ты немало, волнуюсь за тебя, – влезая на дерево, усмехнулся Мог.

— За себя волнуйся, дохляк. Я, если потребуется, и по стене взберусь! Ха-ха-ха! – громко рассмеялся тот, хотя остальные уловили в его голосе нервные нотки.

Мог довольно быстро забрался в небольшую, низкую полость в стене. Крона их спасительного дерева тут заканчивалась, хватаясь за многочисленные трещины в потолке. Ветки полностью забили эти трещины, но солнечный свет всё же пробивался внутрь ниши редкими, едва заметными нитями.

— Да там день-деньской! – потрогал листья Мог. – Вишь, наверх даже зелёные листочки выпустило.

— Нам сюда, – указал товарищу на резко уходящий вниз, бесформенный лаз у дальней стены Кром.

Уже весь отряд поднялся наверх, ждали только Борга. Дерево потрескивало и поскрипывало пока все поднимались, а сейчас пару ветвей вообще сорвались с трещин, добавив в полумрак дневного света. Тем явственнее увидели они всю хрупкость сбежавших из пещерного мрака ветвей.

— Борг, осторожнее, не спеши! Старайся не дёргать! – покрикивая вниз, советовал гиганту Мог.

— Быстро! Все держим ветви! – вдруг заорал командир, видя, как одна за одной они стали срываться из трещин, по мере того как гигант подымался.

Так он и влез к остальным, пока они пытались удержать рвущиеся ветви убитого камнем дерева.

Вскоре, к большому облегчению его товарищей, Борг оказался наверху, и все облегчённо отпустили ветви из усталых рук. Когда же отряд уже начал спуск в очередной, уходящий вниз, больше похожий на колодец проход, всё дерево, вернее уже лишь его верхняя часть, с шумом сорвалось вниз, исчезая в облаке смешанной с паутиной пыли.

— Да ты любимец богов, здоровяк! – дружески ткнул гиганта в бок топорник.

— А то! – не придавший особого значения помощи товарищей, ухмыльнулся тот. – Сказал же, волноваться нечего.

— Кто бы сомневался, герой, — тут же подколол Борга командир, заставив остальных улыбнуться, глядя на раздувшегося от неуместной гордости воина.

Возвращение

Возвращение

Пещеры. Агрия. День девятый

Колодец, в который они спустились, петлял, то расширяясь, готовый вместить весь отряд, то сужаясь, заставляя их порой продвигаться дальше лишь по одиночке и даже ползком.

— В этот раз мы проиграли, потеряв ещё одного товарища, но в следующий раз мы будем начеку! – грозил врагам гигант. — Порву всех!

Борг с трудом протискивался в ставший сейчас не просто узким, но крайне извилистым, проход. Он был не просто зол, но пылал ненавистью.

— Главное, чтобы он был, этот следующий раз, – как обычно мрачно забрюзжал старик Глоб.

Выпавшие на их долю испытания были слишком тяжелы для старого воина. Он сотню раз пожалел, что согласился на этот последний поход. То, что представлялось простой прогулкой по агрийским городам, обернулось смертельной ловушкой. Однако он сдерживался и ворчал поменьше, ведь бывший советник, умник коротышка и сопляк новобранец держались несмотря ни на что.

— Как они смогли сдвинуть такую громадину? –неимоверно уставший от лазанья по дереву, до сих пор не мог отдышаться Так.

— Думаю без помощи науки не обошлось, – предположил Марк. — Ларгонская механика, либо им помогли великаны, о которых рассказывал Раш.

— Великаны, если и остались там, то только в плену, в рабстве у этих сволочных малявок, – прогремел в узком проходе злобный бас Борга. — Великаны ни за что не станут добровольно помогать этой падали.

— Механика и в агрийских городах не в почёте, а тут… — сомневался бывший советник.

— После такого боюсь даже представить, что ещё они приготовили своим врагам, –задержался на пару мгновений Мог, наблюдая как идущий, а скорее уже протискивающийся Борг старается пролезть вслед за ним. — Раш рассказал о их схватке с великаном в долине. Серые победили несмотря на то, что у гигантов росту и весу раз в двадцать больше. Потому не удивлюсь, если у них в рабах парочка таких громадин.

Мрак окутал воинов и теперь только Так различал окружавшие их каменные стены. Ход расширялся всё реже, да и ненамного, всё чаще сужался до таких размеров, что бедняге Боргу приходилось буквально протаскивать своё могучее тело в грозящую раздавить его мощное тело щель. Щиты, мечи, топор Мога, молот Цуга, кошеля и сумы приходилось снимать и тащить в руках, иначе они постоянно цеплялись за порой довольно острые выступы.

— Свет впереди! – крикнул остальным продвигавшийся первым Кром.

— Свет! Свет! Свет впереди! – радостно повторили ползущие следом воины. – Кром видит свет. Может очередная пещера?

Кром выполз на этот свет и сквозь плотно закрывавшие лаз ветви смог выглянуть наружу.

«Охренеть! – не поверил своим глазам он. — Это же наша пещера. Вон в той нише лежат Вили и Раш на шкурах, а Имар с голодухи прожаривает на костре опасное змеиное мясо. Ларс смеётся над чем-то, тыкая в лучника пальцем. Осталось только спуститься вниз.»

Командир орденов, недолго думая, уже испытывал на прочность плетущиеся по стене ветви. Те оказались довольно крепкими и вполне заслуживающими доверия.

— И-и-ма-а-а-ар! Ви-и-и-ли-и-и! Ла-а-а-арс! Мы уже идём! – уцепившись за кажущиеся надёжными плети и неуклюже сползая по ним вниз, заорал он с высоты.

Ветви, однако, в большинстве своём оказались довольно слабыми и часто обрывались, так что спуск, учитывая изрядную высоту, был весьма опасным. Иногда они просто срывались со своих мест на каменной стене, при этом оставаясь часто невредимыми в руках рискнувшего воина. Трое орденов следили за Кромом с разинутыми ртами. Уж чего, а появления своих товарищей с небес, они никак не ожидали. Все тут же, один за одним, стали спускаться вслед за командиром, а рисковый Марк полез вверх. Уж очень ему хотелось посмотреть что там, и конечно только для такого дохлика сие представлялось возможным. Удивительно, но ветви, по которым он взбирался, не обрывались, и всё благодаря его малому весу и ловкости. Когда весь отряд был уже внизу, воины попадали кто куда от усталости. Присевший у стены Так вообще был скорее похож на мертвеца, настолько он обессилел. Любопытный Марк скрылся где-то наверху.

— Дохлик совсем не устаёт? Уже жалею, что боги создали меня таким большим. Думаю только об отдыхе, – устало прохрипел Борг, которому особенно тяжело дался спуск вниз.

Гигант сорвал множество ветвей, а уже где-то в шести садиях от пола и вовсе сорвался. Благо росту у него было немало и такое падение, закончившееся бы для любого другого агрянина серьёзными травмами, почти не повредило Боргу.

— И коне-е-ечно еде-е-е-е! – почти пропел Вили, найдя в себе силы усмехнуться.

— Борг и еда братья навек, – заулыбался со всеми Ларс.

— Не бередите желудок понапрасну, изверги, – погрозил им своим огромным кулаком гигант, и тут же протянул руку к обжаренному куску змеиного мяса.

— Марка я видел наверху, но где Дарт? – спросил лучник.

— Мёртв, – просто ответил Кром.

— А как вы попали на небеса? – дивился Ларс.

— Мелкота устроила нам ловушку, – устало выдавил из себя сидящий у стены командир орденов и прикрыл глаза. — Каменный шар на нас выкатили, прямо в узком проходе. Дарт сорвался и не успел как мы влезть на дерево.

— Потом по очередному ходу вылезли прямо сюда, – добавил Аск.

— Вирово отродье!– то и дело вскидывал голову вверх, ища глазами Марка Имар. — Но всё равно, после той вчерашней схватки, они нас боятся. В пещеру так и не наведались.

— Нам нужна еда. Воды благодаря змеиному озеру хватает, а вот голодать мы долго не сможем. Как там опасное мясо от великана, Имар? – всё ещё с закрытыми глазами спросил Кром.

— Жестковато, но есть можно. Они вчера сдуру ещё и не прожаренное сожрали, потому и поплохело, – отозвался вернувшийся к костру лучник. — Будешь?

— Давай! И мне! И я! – раздались усталые голоса валявшихся у костра воинов.

— Отдохнём и после полудня вернёмся к солнечному камню, – пытаясь прожевать нечто больше похожее на ремни от старой воловьей упряжи, чем на мясо, обратился командир к остальным. — Нельзя терять времени. Тем более, что серые сейчас явно расслабятся, считая нас мертвецами.

— Тьфу ты! – сплюнул сильно прожаренное Имаром змеиное мясо Мог. – Лучше пока голодным побуду! Так я в последний раз обедал в Дохоре. Помните ту харчевню, где мы заночевали, а в итоге остались на три дня?

— Такое забудешь, выгребная яма была для нас чертогами Сета в те дни. Борг чуть ли не спал там, – хитро улыбнулся Ларс, и остальные ордена, вспомнив те весёлые деньки, рассмеялись вместе с ним.

Гигант, увлечённо жующий свой кусок, только отмахнулся от назойливого шутника. То, что не особо нравилось другим, вполне устраивало вечно голодного здоровяка.

— Марк спускается! – крикнул Имар, заметив доходягу чародея, пытавшегося по оставшимся ветвям вернуться в лагерь.

На высоте хватало выступов и выбоин в стене, так что можно было запросто цепляться ногами и, передвигая руки по висящим плетям, довольно быстро спускаться вниз. Только последние садий пятнадцать стена становилась почти гладкой и приходилось, как и всем остальным до этого, буквально съезжать, царапая руки и разрывая одежду. Марк спустился, и ещё долго стоял согнувшись, стараясь отдышаться. Руки у него, как и у остальных скалолазов кровоточили, а на давно уже грязных рубахе и штанах появилось несколько новых дыр. На обновках, купленных рицанам в Эште, не осталось живого места не только у Марка, но и у Вили с Аском.

— Говори уже, – поторопил чародея Ларс.

— Ничего, – наконец выдал Марк, всё ещё тяжело дыша. — Не спуститься нигде, там лишь маленькая площадка и отвесные скалы.

— Так что ты там так долго делал? – удивлённо вскинул брови Мог.

— Ну, солнце, ветерок, долина как на ладони. Наслаждался этим всем, – просто ответил рицанин.

— А я-то надеялся, что ты уже нашёл спуск в эту прекрасную долину, – с деланным упрёком покачал головой Кром.

— Значит придётся порубить коротышек в мясо, – усмехнулся значительно осмелевший после той схватки с чудищем Вили.

— Мясо с овощами и молодой картошкой… – аж причмокнул от удовольствия Борг, всё ещё пережёвывая отвратный на вкус кусок пещерной змеи.

— И яблок сочных таких… — продолжил Ларс.

— И пару кружек знатного эля сверху… — зажмурился Глоб.

— Эй, перестаньте, пока я не захлебнулся собственной слюной, – зло прикрикнул на товарищей здоровяк Вили. – Желудок и так с трудом обманывается этими вонючими подошвами.

— Пи-ить…Пи…Пить… Воды-ы-ы… — донёсся до них слабый шёпот великана.

— Вот кто бы нам пригодился в схватке с мелкими уродцами. Жаль только встанет он не скоро, – посетовал Мог.

— Если вообще встанет, – мрачно заявил обычно молчаливый Цуг. — На всё воля О́дина.

Услышать такое от вечно недовольного копейщика было привычным, но от замкнутого, свирепого на вид молотобойцы, совсем другое дело. Все посмотрели на Цуга, а он, не привыкший к такому вниманию к своей персоне, тут же умолк, делая вид, что всё что заботит его сейчас – пара царапин на предплечье.

Пещерный город

Пещерный город

Пещеры. Агрия. День девятый

Усталые, изрядно измотанные злоключениями путники быстро уснули. Оставленный на страже Имар, памятуя о словах командира, готов был разбудить их, когда солнечный свет коснётся верхней кромки высоченной стены. Поэтому он спокойно сидел у догоравшего костра, когда Кром, вздрогнув, проснулся и, потянувшись, стал сам будить остальных.

— Подъём лежебоки! Отдохнули и ладно! Слушаем все меня! – громкий, впечатывающийся в сознание каждого голос командира быстро поднял агрян на ноги.

— Выступаем? – спросил его Мог.

— Нет. Явил мне О́дин во сне озеро полное рыбы и каждая стремилась к рыбакам в сеть. Уже полные корзины на берегу собрали они, а улову не было конца. Так я понял, что не следует нам снова быть рыбой для этих серых заморышей. Станем рыбаками и победим, – вдруг решительно заявил Кром.

— Сами заманим их в западню? – сразу догадался Марк.

— Точно! Из следопытов у нас только Имар с Ларсом остались. Имар, рука не нога, поэтому ты наш лучший следопыт на сегодня. Возьми с собой Аска, чтоб веселее было. Отправляйтесь на разведку и постарайтесь выманить к нам сюда побольше врагов, – стал разъяснять свой план командир орденов.

Обрадованный возложенной на него миссией Имар, даже не думая о её опасности, тут же засобирался в путь. Аск был горд доверием командира не меньше лучника, но страх железной хваткой сжимал сердце юноши. Отказаться он не мог, а уходил с чувством обречённого на смерть бедолаги.

– Марк, сможешь сделать так, чтобы ход, с которого они к нам придут, закрылся, и ни один из них не смог бы убежать? А ещё лучше и ход к озеру закрыть, как только они будут в нашей пещере. Главное не дать им сбежать и расправиться со всеми разом, – продолжал бодро вещать Кром.

— Можно, – утвердительно закивал Чародей. — Мне понадобятся четыре решётки с кольями из тех ловушек. И желательно со всей механикой, которая там была. Ещё мне понадобятся длинные ветви, желательно покрепче. Также…

— Всё будет, – перебил его сияющий нетерпеливым вдохновением командир. — Прямо сейчас мы пойдём за решётками, а ты подумай какие ловушки можно поставить и в самой пещере, чтобы быстрее расправиться с мелкими тварями. Принесём всё, что сможем. Борг, Цуг и Глоб, со мной за решётками! Мог срубит тебе необходимые ветви, Так вам поможет. Кроме того, у вас есть Ларс в помощь, – не забыл о заскучавшем с повреждённой ногой друге командир. — Сначала заберём те, что на пути в солнечную пещеру, заодно проводим разведчиков. Марк, если они приведут серых к ночи, мы будем готовы? – полный, казалось, безграничного энтузиазма Кром направился к проходу, увлекая за собой остальных и заряжая их уверенностью в скорой победе.

— Да, думаю справимся, – бросил вслед удалявшемуся командиру Марк. — По крайней мере с решётками, – уже не столь уверенно пробурчал себе под нос изобретатель.

Пока ордена доставляли Марку всё необходимое, а он с помощниками сооружал ловушки, двое разведчиков достигли солнечной пещеры и шагнули в проход под изображёнными над его входом копьями. С предельной осторожностью продвигались они вперёд. Палка, которой Имар прощупывал дорогу, обнаружила несколько ловушек, и агряне благополучно их обошли. Палку эту, что была копьём одного из павших углей, предусмотрительно захватил с собой следопыт. Теперь она здорово выручала разведчиков.

— Следы коротышек повсюду, совсем недавно они здесь проходили, – очень тихо прошептал Имар, указывая Аску на отхожие места у стены.

— А точно они? – недоверчиво спросил рицанин.

— Уж поверь мне, не крысы, – ухмыльнулся следопыт.

Аску было крайне почётно и несомненно интересно отправиться на задание с опытным следопытом отряда. Уверенность и спокойствие лучника отвлекли рицанина от мрачных мыслей. Страх не покинул его, но притупился. Следопыт сумел заинтересовать новобранца и тому казалось, что пока орден с ним, опасность не столь велика. Бывший работяга слушал и запоминал, впитывая новую информацию как истосковавшаяся по дождю, иссохшая земля воду.

— Смотри, их следы на редком песке. Ходили туда и обратно, затоптали всё, – снова зашептал на ухо пригнувшемуся Аску орден. — Видно много их, но сколько, хотя бы приблизительно, пока не ясно.

Ловушки вскоре исчезли, но осторожный лучник не выпускал палку из здоровой руки. Аск предлагал подменить его, но тот наотрез отказался. Видимо не готов был доверить свою жизнь работяге. Они прошли не меньше босадии прежде чем услышали странный шум, а ещё через сотню садий упёрлись в изрезанную трещинами стену. Одна из трещин, в самом низу стены, была побольше других. От неё на пол ложилась широкая полоса света. Разведчики прилегли, чтобы заглянуть туда. То, что им удалось разглядеть, потрясло их настолько, что они, позабыв обо всём, долго ещё лежали в пещерной пыли, вглядываясь в эту широкую щель света. Обзор был плохим, но всё же огромная, с множеством каменных построек пещера впечатляла. Сновавшие туда-сюда, словно те же крысы, десятки, сотни, а может и тысячи углей и вовсе наводили на грустные мысли.

А в селении было весело. Колотушки, бубны и погремки выбивали заводной ритм. Не иначе праздник какой. Только дудок не хватало, и было бы совсем похоже на ярмарочный день в одном из агрянских городов.

— Они выходят сюда через трещину, уж очень они мелкие и в большинстве своём худосочные. Среди нас лишь доходяга Марк смог бы тут пролезть. Не представляю, как выманить их оттуда, да ещё и побольше, – не опасаясь что их услышат, уже не шёпотом, заговорил то ли с Аском то ли с самим собой Имар. – Да и сможем ли мы справиться с тысячей серых воинов?

— Неужто с тысячей? – с иронией спросил Аск. – Там ведь не только воины, но и женщины, старики, дети…

— Скорее всего даже больше, – тут же резко перебил его следопыт. — Пещера то огромная, а мы видим их селение лишь с одной стороны.

— Тогда уж город, для селения слишком уж много всего, и он явно не меньше моего Рица будет, – заметил рицанин.

— Многим другим нашим городам ровня, а то и побольше будет, – согласился лучник. — Назовём его серый город, всё одно не знаем, как его называют эти твари.

— Что дальше? – задал главный вопрос Аск.

— Возвращаемся, здесь мы пока ничего не можем, – быстро подымаясь, ответил следопыт. — Если даже шумом привлечём внимание, то отряд, пусть даже в сотню мелких, попавший в нашу западню, ничего не решит. А если придут многие сотни, то и нам не выстоять, сами в западне окажемся. Тем более мы нашли их слишком рано, наши так и так не успеют подготовиться. Вернёмся, и Кром решит, как нам быть.

— Но мы можем пока исследовать остальные проходы, – возразил внезапно осмелевший Аск. – Времени у нас хватает.

— Остальные? Ведьмам в глотку, а хорошая идея! – с интересом взглянул на бывшего работягу Имар. — Может там больше вариантов с побегом. Пошли.

Едва они отошли подальше, из щели вылез серый коротышка и осторожно последовал за ними. Следующим проходом был тот, что со свернувшейся в замысловатый клубок змеёй. Разведчики решили не нарушать последовательности и выбрали именно его.

— Судя по всему здесь водятся такие же змеи, как та, что сожрала нашего Веда, – снова шёпотом заговорил с товарищем Имар. – Смотри в оба!

— Узнаем, но скорее всего так, – прошептал в ответ пребывавший в странном, крайне нестабильном состоянии Аск. – Однако и здесь может быть выход в долину.

— Это да, – кивнул ему темноволосый лучник.

Орденский новобранец то желал сразиться со всеми чудищами пещерного мира и погибнуть героем, быстро и отважно, то всеми мыслями погружался в пучину ужаса и только сбежать куда подальше и забыться мечтал. Если бы побег был возможен, то он давно бы уже бросил и орденский отряд, и друга Вили, и будущее воина. Однако бежать было некуда, а потому смерть казалась избавлением.

В новом коридоре их также ожидали несколько ловушек, но часть из них даже Аск замечал и без помощи палки лучника. Проход уже через сотню садий сузился настолько, что разведчикам приходилось идти боком. Наконец даже достаточно худым Имару с Аском было уже не пролезть, и им пришлось вернуться.

— Если и водятся тут змеи, то только им и можно протиснуться в те щели, – посетовал разочарованный Аск.

Отдохнув немного в солнечной пещере, где до сих пор продолжался крысиный пир, они продолжили разведку, шагнув в очередной проём с забавной светящейся крысой над входом. Теперь им и так было понятно, что где-то там логово хвостатых тварей. Крысы постоянно бегали пожрать в пещеру и обратно. С самого начала серых грызунов вокруг было немало и чем дальше они углублялись, тем больше становилось их вокруг. Как ни странно, ловушек здесь не было. Либо угли относились к крысам, как к союзникам, либо попросту им не было до них никакого дела. Вероятно, будучи сытыми большим количеством мертвецов, те не обращали особого внимания на агрян. Стены коридора были сплошь испещрены трещинами, кишевшими грызунами. С каждым шагом их, казалось, становилось всё больше. Между тем неприметный шпион преследовал разведчиков, а они даже не подозревали об этом.

— Возвращаемся, пока эти зубастики не напали на нас, – наконец не выдержали нервы у Имара. – Даже если там есть выход, идти нужно всем отрядом и никак иначе.

— Лучшее решение, – охотно согласился ещё мгновенье до того желавший умереть Аск, с опаской поглядывая на торчащие из трещин крысиные носы, которые, как ему казалось, жадно втягивали запах непрошенных гостей.

— Следующее солнце и наверняка там будет свежо, светло и без шансов на спасение, – мрачно пошутил Имар.

— Несомненно. Нужно ещё вернуться в лагерь к ночи. Может сразу и пойдём, раз с солнцем и так всё понятно?

Несмотря на собственную инициативу, Аск уже устал и впал в отчаянье. Он готов был прямо сейчас повернуть назад. Имару же странное поведение юноши казалось обычным волнением неопытного новобранца.

— Согласен, – всё же пошёл, осторожно осматривая путь, в проход с солнцем Имар. — Вечное каменное солнце не различает день и ночь, но думаю уже поздний вечер. Всё же проверим этот проход и хотя бы вдохнём чистого воздуха полной грудью. А там и вернуться можно.

— А вот здесь следов нет, – поспешил прошептать следопыту Аск, желая впечатлить того своей внимательностью, но скорее отвлечь себя самого от накатившей на него паники. — Даже крысиных, не говоря уже об углях. Не пользуется популярностью этот путь.

— Молодчик, Аск, но это также может означать что впереди опасность, которую предпочитают избегать даже крысы, – похвалил новичка хелмянин, дополнив картину собственным опытом.

Ничего страшного пока не случилось, а потому рицанин следовал за орденом. Появись здесь отряд серых, змея или лохматое чудище, да что угодно, кроме крыс, Аск сорвался бы с места и бежал бы куда глаза глядят, пока хватило бы сил.

Дальше их ждал уходящий вверх, под уклоном, длинный коридор, с частыми уступами. Чем выше разведчики подымались, тем светлее становилось, и тем выше были выступы. Сперва они скорее напоминали ступени обычной, городской каменной лестницы. Такие были в ратушах и храмах агрянских городов. Хотя некоторые богатые дома порой соперничали и с ними. Лестницы там если и не превосходили храмовые по размерам, то уж по красоте и удобству давно вырвались вперёд. Пещерная же лестница была и большой, и уродливой, и часто слишком крутой. Вскоре разведчикам даже пришлось взбираться на огромные ступени, расходуя последние силы. Всё же эти двое упрямо шли вперёд, желая узнать куда их выведет эта необычная лестница. А может слишком хотели увидеть солнце и вдохнуть воздух свободы. Имар так точно, а Аск словно стал его тенью. Юноша помогал следопыту взобраться на особо высокие ступени, ведь с одной здоровой рукой это было совсем непросто. Ловушек здесь не было, и даже осторожный лучник перестал постоянно проверять каждый их шаг.

Наконец ударивший по глазам уже привыкших к полумраку пещер агрян вечерний свет заставил их зажмуриться. Они стояли на площадке, возвышавшейся над долиной. Где-то за их спинами скрылось в горах красное, закатное солнце.

— О подобной площадке говорил Кром, там, под знаком солнца. А мы вот с тобой вышли и свет уже почти не солнечный, а скоро будет лунный, – уже осматривал площадку Имар.

— Есть вторая, там, и возможность спуститься по выступам, – указал товарищу на вторую площадку справа Аск. — Нужно только придумать как попасть на неё. Тут садий десять или даже больше.

— Придумывать будет умник Марк, да наш командир, – радостное лицо усталого следопыта уже было обращено вниз, к долине. – А мы молодцы, выход в долину, можно сказать, найден!

— Лес, река, всё, как и говорил Кром, – тоже решил взглянуть вниз Аск.

Они не зря сходили на разведку и теперь жадно вдыхали прохладный, вечерний воздух. Было тихо и даже обычные звуки леса не тревожили их на такой высоте. Свежий ветер теребил рванные рукава их грязных рубах и очень не хотелось возвращаться в пещерный плен! Особенно поборовшему страх Аску. Найденный ими путь к свободе подарил ему надежду и успокоил. Если бы не препятствие в виде пропасти между двумя площадками, он бы прямо сейчас спустился в долину и пошёл бы искать ближайшее селение. Его не смущало то обстоятельство, что весенний лес не особо скрывал от них возможные следы их мира, а окружавшие долину горные цепи всем своим величием и неприступностью вещали о чём угодно, только не о свободе.

— Пора обрадовать остальных, – дёрнул за рукав задумавшегося над собственным спасением Аска лучник. – Пошли, итак будем поздно.

Следивший за ними коротышка терпеливо ждал их у солнечного камня. Он то знал эти места с детства и был уверен, что чужаки вернутся. Как только разведчики направились к своим, он бесшумной тенью последовал за ними. Даже опытный следопыт Имар не смог заприметить и даже почувствовать следовавшего за агрянами врага.

Смертельная глупость

Смертельная глупость

Дохор. Агрия. День девятый

Поздний вечер. В большой, пропахшей рыбой и элем таверне шумно. Трое за столом в дальнем углу веселятся не меньше остальных. Особенно заметен большой, грузный человек в синем, расшитом серебром камзоле. Его громоподобный бас порой перекрывает всё и вся, а хохот хорошо слышен и за порогом питейной. Двое его товарищей невысокие, но по полноте легко сравняются с гигантом. Тот, что облачён в чёрную рясу священника, так и вовсе пожирнее многих толстяков за соседними столами.

— Едят дерьмо! Точно, я вам благосклонностью Сета клянусь, сам видел! — горячо убеждал собеседников в собственной искренности служитель церкви.

— Заканчивай, Гас, нам ещё гуся готовят, а любезный Игл точно угостит нас отменным красным, — улыбаясь во весь свой большой рот, замахал ручищами гигант.

— Даже не сомневайтесь, мы только начали, — скользнула змеиная улыбка по хитрому лицу невысокого толстячка. — Слуги уже наготове, и ждать осталось недолго.

— Ладно, сменим тему, ха-ха, — вскинул над столом свои пухлые руки и тут же рассмеялся святой отец. — Сын Олафа да Винара таскается по южным городам и предлагает орденское благословение. Его гонят отовсюду, а он никак не угомонится. Когда магистр Хелма основал Орден и стал творить всякое на своих землях, остальные хорошо если осуждали, большинство же насмехались. Пришло время, и теперь даже самые равнодушные узрели исходящую от этих вирунов опасность. Орденская зараза стремится вырваться из Хелма и поглотить весь мир!

— Не нагнетай, — словно от мухи отмахнулся от его слов торговец, — вся соль проблемы в вашем страхе. Беспокоитесь о потере власти над умами прихожан. И не зря боитесь, ведь ордена в Хелме вышвырнули за ворота всех несогласных. Наёмники славят Одина, а вы Сета, но суть все прислуга Монка. Отнимут у вас доход с храмов и превратят в потерянных. А-ха-ха!

Тавернщик охотно поддержал гиганта и вскоре они хохотали на пару. Гасу не понравилась правда и, лишь вовремя появившаяся служанка разлила вино по кубкам, как он сходу, зло и скоро, опустошил свой наполовину.

—Да ладно тебе, святой отец, — дружески похлопал толстяка по огромному пузу всё ещё веселящийся торговец, — шучу я. Сменим тему, а? Как насчёт выборов магистра? Поговаривают, что некто настолько захотел стать маги…

— Ты Изи? — прервал его на полуслове обратившийся к гиганту незнакомец с отталкивающим, казалось, неизменно злым лицом.

— Смотря кто спрашивает, — с подозрением рассматривая стоящего у стола мужчину, откинулся на спинку стула торговец. — Знакомые черты лица, хм… Мы уже виделись где-то?

— Нет, но у нас есть общие знакомые, — слегка, одной половинкой рта улыбнулся Энц. — Можем поговорить наедине?

— Пока что нет никакого желания, — осклабился Изи, кладя здоровенные, холёные ручищи на стол. — Назови того, кто тебя прислал или проваливай.

Святой отец непроизвольно хрюкнул, шмыгнув красным носом, и рассмеялся хрипло и принуждённо. Тавернщик морщил лоб и вспоминал.

— А не сын ли ты эштинского торговца Гора? — внезапно просияло лицо хозяина. — Он частенько останавливался у меня, когда…

— Точно! — с силой хлопнул ладонями по столу гигант. — Я то всё не мог понять…

— А если и сын, то что?! — излишне громко и зло рявкнул Энц.

— Добрый вечер, господа торговцы и святой отец, — вышла из-за спины брата Ката. — Мой брат не с того начал, — подошла она к самому столу и спокойно положила перед Изи кошель с монетами. — Нам нужно кое-что узнать, всего-то.

— Другой разговор, — тут же оказался в ручищах гиганта кошель. — Нашепчи мне свой интерес, красотка.

Ката склонилась к уху торговца и быстро объяснила что к чему. Тот покивал и, прикрыв рот ладонью, выдохнул что-то тихое и короткое ей в ответ.

— Спасибо, Изи, и доброго вам всем вечера, — на время, казалось, даже сгладились заострившиеся, болезненные черты лица женщины в мужском камзоле, а в голосе осталась лишь благодарность.

— Опа! — внезапно сгрёб её в охапку неизвестно откуда появившийся верзила. — Игл, ты почему не предлагаешь новую шлюху? Нельзя же всё лучшее придерживать для Изи. Ха-ха-ха! Мужское на женщине — что-то новенькое. Пойдём со мной, красотка, — облапал он Кату.

— Мы пойдём, — теперь уже Энц пришёл на помощь сестре и, оттеснив пьяного дурака, потащил ту к выходу.

Их провожал хохот пьяниц, а веселье за столом троицы толстяков вспыхнуло с новой силой.

— Эй, куда? — ненадолго растерялся наёмник. — Плачу вдвойне!

Он так и не понял своей ошибки и пошатывающейся походкой поспешил за собственной похотью.

Уже во дворе, верзила передумал следовать за мелькнувшими за угол тенями и направился к отхожему месту. Здесь его и настигла ничего не прощающая, жестокая рука злодейки. Всё произошло очень быстро. Наёмник не успел сообразить, что произошло и только, когда его моча превратилась в кровь, он опустил взгляд вниз и с ужасом заметил отсутствие всего, что определяло его как мужчину. Это всё мгновенно отправилось прямиком в его орущий от боли рот. Даже если бы при нём оказался оставленный в таверне меч, он никак бы не помог ему спастись. Он рухнул на колени и тут же попытался подняться.

Энц уже снял загаженные доски, подготовив место для захоронения дурака. Ката с отвращением пнула свою жертву, так что та завалилась в яму. Всплеск и бульканье. Доски возвращены на место, а повстречавшаяся им троица пьяных работяг не особо отличит кровь от мочи.

Спасение Морта

Спасение Морта

Эшт. Агрия. День девятый

Лагерь злодеев в горах. Агрия. День девятый

Весна оживила городской порт. Лёд на реке Лада не так давно растаял, и настоящая, крупная торговля, после вынужденного зимнего перерыва, наконец возобновилась. Порт встретил отряд Сутра той же суетой, что и отряд Крома шестью днями раннее. Шум, крики, обычная портовая возня, непривычная лишь для неискушённых гостей города. Порт был главными воротами Эшта и часто даже ночью здесь продолжали разгружать и загружать торговые караваны.

А́тос уже нанял две большие ладьи и его люди заняли одну из них. В порту вдруг постепенно стал стихать шум. Нет, работа продолжалась, но даже покрикивавшие на грузчиков торговцы умолкли. Приятный, завораживающий голос юной, стройной девушки с длинными, стянутыми сзади лентой каштановыми волосами, объединившись с солнечным светом, проникал в каждый уголок эштинского порта. Он очаровывал торговцев с кошелями вместо сердец, воинов с каменными сердцами, работяг с сердцами полными эля, и даже бессердечных сборщиков подати, которых давно не считали за людей. Наёмники Сутра, как и все остальные, застыли на месте, превратившись в глаза и уши. Слушая, они старались разглядеть певицу, стоящую на импровизированной сцене из бочонков с элем. Её красота ещё больше усиливала эффект от прекрасного голоса и, когда она закончила петь, порт взорвался овациями.

— Благодарю вас всех и приглашаю на наши представления! Каждый день, утром и вечером, на городской площади! Будет весело! Сегодня вечером особенно! – задорно крикнула циркачка и, провожаемая восхищёнными взорами мужчин, убежала в город.

После утреннего выступления артисты разошлись по городу, зазывая горожан посмотреть следующее. Норме достался порт, а её отец, тот самый старый шут, занимался тем же в богатом районе Эшта.

— Давай четверых к нам и в путь, всё необходимое уже на борту! – не терпящий возражений, громкий голос Атоса перекрыл и вернувшийся после ухода циркачки шум вокруг.

Наёмники Сутра молча повиновались, он же всё больше злился на наглеца. Воины отвязали ладьи, расселись по местам и отчалили. По-весеннему тёплое солнце, казалось, согревало гребцов, которые начали размерено орудовать вёслами, под громкий счёт смотрящего.

После нескольких недолгих остановок, к самому вечеру, обе ладьи уткнулись в песчаный берег. Совсем рядом над лесом взмывали к небесам высоченные горы.

— Это точно недалеко от места встречи? – спросил у наёмника Сутр.

— Точно, садий пятьсот от того места, как и просил, – уверил его Дирк.

Ладьи вытащили на песок и спрятали в прибрежных зарослях. После чего отряд наёмников в двадцать шесть воинов, ведомый Дирком, направился к месту передачи выкупа. Для сидевших у небольшой лодки троих злодеев появление рицан было большим сюрпризом. Они так и продолжали сидеть у костра, пока законники обступили их со всех сторон.

— Ну здорова, разбойнички! – с издёвкой обратился к ним Атос.

— Чего молчим, языки проглотили от радости? – не отставал и Сутр.

— Вы…вы… вы привезли об… бещанный выкуп? И… иначе вашему мешку отрежут го… — запинаясь, вяло и совсем неуверенно заговорил один из троицы.

— Чего?! Ах выкуп! Ну получи! – с этими словами, стоявший прямо за этим разбойником Атос, мгновенно выхватил свой меч из ножен и всадил его в шею злодея.

Товарищи говорившего не успели даже достать оружие, как люди Атоса закололи их вслед за первым злодеем.

— Теперь отдохнём, а под утро нагрянем к ним в лагерь, и победа нам обеспечена, –вытирая свой окровавленный меч об одежду убитого, удовлетворённо кивнул Атос.

— Нет! С меня хватит! Ты нанят мною, и я здесь командир! – вновь задетый за живое самоуправством Атоса, заорал Сутр. — Их следовало допросить, прежде чем так глупо убивать. Их также можно было использовать для того, чтобы незаметно подобраться к лагерю. Всё это должен был решать командир! А теперь мы прямо сейчас выдвигаемся и атакуем!

— Мы устали, и перед рассветом лучшее время для атаки, – возразил ехидно ухмыляющийся командир наёмников.

— Нет! Мой брат не может ждать! – не желал слушать объяснений страж. — Злодеи возможно уже отрезали ему руки, пока ты здесь болтаешь ни о чём. Выдвигаемся! Дирк, показывай где их лагерь.

Стражника Сутра понесло, он был крайне зол. Его воины потянулись за Дирком, наёмники Атоса ждали решения своего командира. Наконец, когда отряд Сутра уже скрылся среди деревьев, он вяло, и конечно же вынужденно, махнул рукой и нарочито медленно повёл своих воинов следом.

Дирк хорошо помнил дорогу к лагерю злодеев, и отряд совсем скоро вышел на костёр разбойников. Два больших пса громко залаяли в сторону укрывавшихся в зарослях законников. Те припали к холодной земле, не желая раньше времени выдавать своё присутствие. Всего пара сотен садий отделяла отряд Сутра от разбойничьего костра, но это был луг с редкими невысокими кустами. Подобраться к разбойникам незаметно можно было разве что ползком по едва пробившейся молодой траве. Псы оставались на месте, продолжая рычать и лаять, ожидая команды хозяина.

— Орк! Кто ещё там? – заорал Кунц, высунувшись из стоявшего у самой горы большого дома. — Уйми своих бестий, у нас игра только началась!

— Наверное волков или какую дичь учуяли, — виновато пояснил сидящий у костра разбойник. — Сейчас проверим, что там за непрошенные гости. За мной Сет и Вир! – последовал приказ хозяина псов.

От костра отделились трое. Высокий воин шёл впереди, держа в одной руке меч, в другой топор. Псы, злобно рыча, сопровождали высокого. Разбойники освещали себе путь факелами, не спеша приближаясь к воинам Сутра. Неожиданно он выскочил из кустов прямо на злодеев и с громким криком «Атакуй!» выхватил свой меч из ножен. Наёмникам пришлось последовать за командиром и теперь все семнадцать воинов бежали навстречу трём разбойникам. Те же не растерялись и даже не дрогнули, лишь остановились, а высокий громко крикнул «Тревога!» в сторону большого дома. После его крика оттуда и из трёх малых домиков, что стояли рядом, во двор стали выбегать злодеи, на ходу одевая доспехи и вооружаясь.

К тому моменту как наёмники сошлись с первыми злодеями, остальные уже спешили к ним на помощь. Разбойников оказалось намного больше чем ожидали, но теперь всё решали сила и мастерство. Высокий прокричал несколько раз «Рви!» своим псам, и те бросились на врага. Один из них вцепился в ногу ближайшего наёмника, а второй попытался атаковать самого Сутра. Пока воин отвлёкся на пса, стараясь заколоть того, Орк нанёс ему сокрушительный удар топором в лицо и сразу вдогонку успел всадить ему меч под рёбра. Сутр также, как и его товарищ не успел попасть в слишком быстрого пса, но даже когда тот повис на его руке, не выронил меч и не опустил свой щит. Он всё же заколол пса после, но тот продолжал висеть на его руке, не размыкая челюстей. Второй разбойник атаковал Сутра, но не смог пробиться сквозь его защиту, хотя и заставил того отшатнуться. Другой наёмник прикрыл командира, а к схватке уже присоединялись остальные злодеи. Сутру всё же удалось стряхнуть пса с руки и, превозмогая боль, он выступил против самого Орка. Лысый Гато с ходу, в несколько ударов, уложил одного и схватился сразу с двумя наёмниками. Трое злодеев напали на Дирка, и тот был сражён одним из них. Вожак разбойников, обычно расхаживавший лишь с ножом, захватил из своей богатой коллекции булаву. Оружие, случайно попавшее в руки злодеев при ограблении одного из караванов, пришлось по вкусу Гуту, и он уже не раз предпочитал этот жезл, имеющий навершие с шипами, и мечу и топору. Разбитая голова вышедшего навстречу вожаку стража вновь подтвердила смертоносную силу жезла с шипами. Ни кольчуга, ни шлем, способные порой защитить от меча или топора, для булавы не являлись препятствием. Так разил молот, разбивая кости, а булава наносила раны, насмехаясь над доспехами.

Наёмники и стражи сражались отчаянно, понимая, что пленные позавидуют мертвецам. Укрывшаяся за плотными облаками луна не спешила выходить. Лишь брошенные в траву факелы злодеев позволяли разглядеть врага. А те явно побеждали. Всего пятеро законников оставались на ногах, и в их числе Сутр, с повреждённой злобным псом рукой. Окружившие их разбойники превосходили спасителей Морта числом в разы и собирались добить непрошенных гостей.

И тут неожиданно запылал большой дом в их лагере. Позабыв обо всём и даже не добив врагов на лугу, они бросились спасать награбленное. Понимая, что они лишь чудом уцелели, четверо наёмников Сутра, подобрав раненного товарища, поспешили к ладьям. Сутр же не мог оставить брата, но и не знал, как вызволить его в одиночку. Так он и стоял в растерянности, будучи не в силах принять какое-либо решение.

— А ты чего? Быстро к ладьям! – словно плетью ударил по нему строгий окрик Атоса где-то за спиной.

«Жалкий трус!» — пронеслось в голове стражника, и он медленно пошёл в сторону разбойничьего лагеря.

— Сутр! Брат! – внезапно узнал он голос Морта.

Теперь тот с двумя наёмниками спешил к стражнику со стороны леса.

— Морт?! – остановился на миг, и как смертник по счастливой случайности избежавший смерти, с глупой улыбкой избавления, побежал навстречу брату Сутр.

Пока братья обнимались, наёмники Атоса проверили не осталось ли раненных на лугу. Найдя одного стонущего, а это был никто иной как Дирк, они подхватили его под руки и вместе с братьями ушли в лес.

Большой дом гутовской шайки разгорался словно огромный костёр. Вокруг него суетились злодеи с вёдрами, тщетно пытаясь совладать с огнём.

Наёмники спешно уходили к ладьям, резонно опасаясь скорого гнева разбойничьей шайки и погони.

— Почему вы не помогли нам в сражении? – обратился к Атосу несколько оправившийся Сутр. — Мы могли победить.

— Глупо. Мы обошли вас и освободили Морта, а также прихватили монет со стола в большом доме и добротного оружия со стен, – постарался объясниться тот. — Добыча велика, а торговец спасён. Чего же больше?

— Но шайка не разгромлена и столько рицан пали на том лугу из-за твоей трусости! – обвинил эштинского командира стражник.

— Очнись, придурок, я спас твоего брата и сам ты пока жив. Мы сейчас же возьмём свою плату теми монетами и оружием, что захватили, и на этом наш договор расторгнут. Ты сразу не понравился мне, страж больше похожий на торговца рыбой. Если вас настигнут злодеи, я пальцем не пошевельну, чтобы помочь! – запальчиво крикнул разозлившийся Атос.

— После победы в сражении мой брат всё равно был бы свободен, а добыча была бы огромной. Теперь, после ослушания моего приказа, за невыполнение договора, вы должны отдать всё что взяли в том доме. Иначе вся Агрия узнает о гнусных мерзавцах Атоса! – зло возразил ему рицанский страж.

Распалённый Сутр был подобен летящему с горы камню. Он желал наказания для Атоса! Лишь повреждённая псом правая рука останавливала его от того, чтобы прямо сейчас сойтись в схватке с ненавистным ему наёмником.

— Ха, правда на нашей стороне! А если кто считает иначе, то пусть решит меч! – грозно посмотрел в «рыбьи» глаза стражника Атос.

Их люди уже стаскивали ладьи на воду, а они стояли глаза в глаза, испепеляя друг друга ненавистью. Совсем немного отделяло их от кровопролитного поединка.

— Брат, нужно уходить, злодеи вот-вот будут здесь, – осторожно положил на плечо Сутра свою руку Морт.

— Мы ещё встретимся, в городском суде! – понимая, что с одной рукой справиться с наёмником он никак не сможет, сдался стражник.

— Обязательно! – презрительно сплюнув под ноги, злобно усмехнулся Атос. — Такие трусы как ты только там и решают все вопросы.

Сутр снова вскипел, но дал всё же брату увести себя на ладью. Жёлтый месяц выглянул из-за расступившихся облаков и подсветил для беглецов широкую ленту реки. Оба судна направились в Эшт. Ладья Сутра, из-за малого количества гребцов, сразу же отстала.

А в лагере разбойников всё ещё пытались погасить огонь. Теперь только на двух малых, стоявших совсем рядом с пылавшим вовсю большим домиках. Разбойники, все как один, таскали вёдра с водой. Вылив почти всю имевшуюся воду, а её натаскали из реки не так уж и много, злодеи, отойдя подальше от огня, наконец сдались.

— Бесполезно, тут и ливень бы не погасил, – бросил ведро Орк.

— Согласен, хорошо ещё что мы надёжно припрятали монеты, – согласился стоявший рядом Кунц.

— Проклятье, я так привык к этому месту! Шикарный стол, а кровати, а-а-а-а-а! – с сожалением наблюдая как обрушается крыша и исчезает в огне столь полюбившийся ему дом, нервно махнул рукой Гут. – Оружие нужно поискать как догорит.

— Схожу на всякий проверю наш сундук, мало ли, – направившись к яме, пробасил лысый Гато.

— Сходим, проверим, — поправил его вожак, и вся шайка двинула вслед за ними. – Торгаша буду резать на кусочки, медленно и с большим наслаждением!

— Торгаша нет, улизнул с теми, кто поджёг наш лагерь, — быстро оценил освещённую факелами пустоту ямы Кунц.

Вниз спустили Орка и Гато, и те быстро откопали припрятанный в углу, прямо под дерьмом пленников, сундук.

— Сундук на месте! – крикнул взволнованным товарищам Гато.

Их вытянули наверх сразу после сундука, а один его вид уже несколько успокоил разбойников. Монеты были для этих злодеев самой жизнью.

— Они явно пришли по реке. Может всё же догоним? – спросил вожака Орк.

— Обвели нас как детей! Торгаш, ясно дело, уже с ними. Однако мы знаем его имя и где искать. Такая обида требует возмездия! – мелькали злые отблески пожара в тёмных глазах вожака.

— Вырежем и его самого и всю его семейку, заплатит сполна! – с кривой усмешкой пообещал Кунц.

— Догоним, Гут?! – проснулся азарт охотника в старом разбойнике Гато.

— Нет, мы потеряли много времени на пожаре. Они наверняка убегают так, что их и ветру не догнать. Страх гонит их прочь отсюда. Вернём своё позже. Придём тихо, спокойно, прямо к нему в дом. Узнаем о тех, кто был с ним, и убьём всех. Отберём у них всё, до последней монеты! Но сначала, раз уж нас лишили дома, отправимся в лагерь моего кровного брата Готи и убьём и ограбим каждого, кто попадётся нам по пути! – рассёк пустоту перед собой окровавленной булавой и злобно зарычал от досады и жажды будущей мести Гут.

Тень богов

Тень богов

Пещеры. Агрия. День девятый

Они вернулись в пещеру только к полуночи.

— Это наши! Проклятье, вы всё же слишком рано, они ещё заканчивают мастерить западни, – встретил ещё в коридоре возвращавшихся разведчиков вечно недовольный, стоявший сейчас на страже, Глоб.

— Не беспокойся, мы нашли врагов, но их слишком много, – успокоил его проходящий мимо следопыт.

— Так и знал, что добром это не кончится, – пробурчал тот, погружаясь в свои мрачные, старческие мысли.

— Имар, что там? – спросил помогавший вместе с остальными закончить ловушку у входа в пещеру Кром.

— Мы одни. Нашли их быстро, но вы бы это видели! – присвистнул, вспоминая город углей лучник. — У них там целый город, постройки, что-то ещё, может и тысячи серых жителей. Веселятся под погремки да колотушки, не иначе празднуют что-то.

— Вход охраняется? – просто спросил гигант Борг. — Можем подобраться во тьме, незаметно?

— Даже если бы захотели, не смогли бы. Там трещина в стене, такая узкая, что разве что Марк протиснется, – объяснил следопыт. – В общем они к нам могут попасть, а мы к ним нет.

— А её можно расширить топором или молотом? – задал свой простой вопрос Мог.

— Стена очень толстая, а пока будем шуметь сбегутся серые и одним богам известно, чем ответят, – сомневался Имар. — Это если вообще удастся выбить те камни. Порой на рудниках быстрее разлетится молот, чем дрогнет каменная глыба. Кроме того, у них светло как днём, как в солнечной пещере, и того светлее. Вечный день, любого гостя заприметят влёгкую.

— Ходили в остальные проходы? – нетерпеливо поинтересовался у разведчиков Ларс. — Может там больше вариантов?

— Да, нашли выход в долину… — только и успел сказать Имар.

— Да!? Красавцы! Я знал! Ура! Свобода! – наперебой кричали воины, улыбаясь, и даже кинулись обнимать разведчиков, вернувшихся с такой радостной вестью.

— Успокоились? – спросил товарищей следопыт, когда восторги поулеглись.

— В чём дело? Много охраны? Пещерные чудища? Снова змеи или крысы? – тут же засыпали его вопросами.

— Прорвёмся через любые преграды! – отважно прорычал молчун Цуг.

— Сокрушим любых врагов! – напирал Мог.

— Други, помолчите хоть немного, я всё объясню, – взмолился Имар.

— Тихо всем, Имар говорит! – прогремел по пещере требовательный бас гиганта Борга.

Агряне, вволю отсмеявшись, не то над удачной шуткой здоровяка, не то сбрасывая нервозность последних дней, замолкли, глядя на жилистого лучника, как на бога.

— Мы нашли такую же площадку, как те, что под знаком солнца. Там можно перебраться на другую. Она рядом и есть возможность спуститься по выступам прямо в долину. Есть только маленькая проблемка – до второй площадки садий десять, не меньше. Нам нужно придумать как туда перебраться, и мы считай на свободе, – спокойно и уверенно продолжил свой рассказ Имар.

— Не проблема! – отмахнулся, как от назойливой мухи, от такого препятствия Марк. — Сплетём несколько ветвей в одну длинную и толстую верёвку. Забросим её на ту сторону и по ней переправимся.

— А кто её придержит на той стороне? – резонно поинтересовался Так.

— Да ладно, что-нибудь придумаем! – раздражённо отмахнулся Ларс, безмерно уставший от безнадёги пещер.

— Решено, выходим по утру. Жаль конечно, ловушки мы тут серым великолепные приготовили! – аж зажмурился от охватившей его радости Кром. — Ладно, ещё один волок для раненных и верёвку по утру сплетём. А сейчас всем спать! Борг, сменишь чуть попозже Глоба, но будь готов утром выйти бодряком.

— За меня не беспокойся, — вскинул вверх свой тяжёлый подбородок гигант. – Я и вовсе могу не спать три ночи подряд и убить после одним махом с десяток врагов!

— Жаль, что также отважно не можешь и дня обойтись без еды, — тут же поддел товарища Ларс.

Борг злобно засопел при напоминании о еде, а остальные лишь рассмеялись. Командир отправился спать, окрылённый, как и все его люди, надеждой на скорое освобождение из пещерной темницы. Ни голод, ни усталость не могли омрачить сейчас оптимизма агрян. Так и незамеченный агрянами серый шпион тихо удалился к своим.

— Два волока? – переспросил нагнавший командира Имар.

— А как иначе, господина Раша да Солера, пока он жив, мы не бросим, – подтвердил свои слова Кром. – Возможно, если выживет, он станет одним из нас. Такой огромный орден, способный возвышаться даже над Боргом, нам очень пригодится.

— Ну-ну, – криво усмехнулся следопыт.

Остальные же ещё долго обсуждали увиденное разведчиками и задали немало вопросов как Имару, так и Аску. Наконец всех сморила усталость и даже голод не помешал безмятежному сну воинов. Лишь старый копейщик остался у огня, погружённый в свои мрачные мысли. Одним снилась еда и таких, судя по урчавшим в темноте животам, было большинство. Другие грезили свободой родных мест, в своих снах вырываясь из неволи пещер.

Командиру орденов же раньше не снилось ничего. А теперь Кром, грезивший лишь в далёком детстве, после видения о рыбаках, снова видел очередной особенный сон. Возможно О́дин наконец заметил своего слугу в этом мире, а может всему виной была рана головы, полученная им в той засаде, в ущелье. Что-то явно изменилось в командире, однако не все это заметили. Лишь Ларс да Мог уловили эти перемены в поведении и словах своего давнего друга.

Он сидел на краю пропасти, а вокруг царила тишина. Старался вспомнить зачем он здесь, но мысли путались. Хотел было встать и осмотреться, когда рядом присели двое. Вернее, они как-то вдруг оказались с ним, незаметно и мгновенно.

— Он не уверен в выбранном пути, — первым, разрывая покровы тишины, заговорил тот, что сидел по левую руку от ордена. — Не понимает своего божественного предназначения, не видит истины, не верит в великое.

— Он лишь человек, — снисходительно обронил в ответ на это другой незнакомец.

— Мы не сможем ему помочь… — обречённо продолжил первый.

— Нет, мы попробуем! — горячо прервал его второй.

Кром покрутил головой, чтобы понять кто сидит рядом с ним. Сидящий справа был могучего сложения, белокур, с добрым и ясным взглядом голубых, словно безмятежное небо, глаз. Сидящий слева черняв, неимоверно тощ, а в тёмных глазах таил злобу и презрение. Сын магистра открыл рот, но не смог вымолвить ни звука.

— Он хочет говорить, жалкое создание, — скривился темноокий.

— Пусть, — занял сторону воина здоровяк.

— Кто вы? — тут же смог задать первый, удививший его самого вопрос Кром.

— Мы власть над этим миром, — взлетел вверх острый подбородок доходяги, — мы свет и тьма, радость и горе. Мы жизнь и смерть!

— Где я? — внезапно засомневался в реальности настоящего воин.

— Ты в мире грёз, — спокойно и доброжелательно пояснил светловолосый. — Мы поможем тебе стать первым из первых. Совсем скоро ты будешь владеть всем и решать судьбу мира живых. Мы поможем…

— Почему я? — сообразил, что это всего лишь сон, Кром. — И зачем?

— Ты хочешь править Орденом? — вдруг впилась прямо в сердце воина костлявая рука темноволосого незнакомца. — Ты готов быть первым, слизняк?

Он не мог сопротивляться. Лишь чувствовал боль, а тело оставалось неподвижным. Безмолвный стон — всё, на что был способен орден внутри этого странного сна.

— Он готов, — резко и без особого усилия отбросил руку доходяги здоровяк. — Другие слабы, а он силь…

— Согласен, брат, он лучше, — вынужденно согласился темноволосый.

— Ты выберешься из мира пещер и вернёшься домой, — обратился к воину голубоглазый блондин. — Вода — путь к спасенью.

— Хмм… — устремил свой злой взгляд вдаль доходяга. — Пора спасать избранного, брат, здесь и сейчас. Они близко…

Всё исчезло, а Крому снилась тьма. Она кралась по земле, осторожно, медленно, припав совсем низко и оставаясь абсолютно бесшумной. Но он видел её, он её чувствовал и даже уловил вонь, исходящую от этой мрачной гостьи. Вдруг он понял, что она ползёт к нему и явно замышляет недоброе.

«Она убьёт меня!» — словно молния блеснула в его голове, и он тут же открыл глаза.

Он лежал в тёмной пещере, рядом похрапывал старый Так и мерно посапывали остальные агряне. Было очень тихо, костёр погас.

«Огня нет!» — вскочил на ноги Кром, быстро отбросив накидку, и обнажил свой верный меч.

В слабом лунном свете, лишь слегка проникавшем через высокий купол пещеры, напротив него, заполонив собой добрую половину пещерного пространства, стояла толпа серых воинов. Их фигуры сливались в темноте в единую массу и оттого смотрелись крайне зловеще. Толпа медленно подбиралась к нему и остальным, но увидев, как он вскочил, уже сейчас готова была броситься в атаку.

— Тре…во-о-о…га! – заорал не своим голосом командир, запинаясь от волнения, и вскоре уже отбивался от набросившихся на него коротышек.

Воины повскакивали, хватаясь за оружие и встречая врагов на грани сна и реальности. Те, кого они так желали заманить в эту пещеру, сами явились к ним. Их было много, очень много, а полумрак лишь увеличивал их число.

— Мог! Западня! Быстрее! – скомандовал Кром топорнику, и тот не раздумывая вклинился в плотный строй серых воинов.

Топорник, словно ножом по маслу, прошёлся топором по коротышкам. Израненный, будучи не в силах уследить за окружившими его со всех сторон врагами, он всё же добрался до своей цели. Ловушку удерживала сплетённая ими из ветвей верёвка. Могу нужно было лишь перерубить её, чтобы решётки опустились. Лишь щит и беспримерное мужество помогли ему это сделать. Решётки упали, закрыв собой проёмы и ранив всех, кто находился там в это время. Все коротышки, оставшиеся в пещере, теперь были отделены от подкреплений, прибывающих из того самого коридора, ведущего к солнечному камню.

Воины кололи, били, резали и рубили врагов, не зная устали. Без подкреплений у нападавших не было шансов на победу, всё же их сила была в количестве, и они сами прекрасно это понимали. Поэтому, едва опустились решётки, враги неистово пытались их сломать. Наконец они смогли сдвинуть преграду, хотя Марк сильно утяжелил её и им мешали тела их товарищей, попавшие на те самые колья.

Когда решётку сдвинули, стало вновь прибывать подкрепление. Безумная смелость углей безмерно удивляла орденов. Они и не думали отступать и без устали атаковали агрян, не считаясь с потерями. Уже с сотню серых воинов валялись на каменном полу, но остальные продолжали атаку. Сколько ещё этих безрассудных маленьких воинов стоит там, в коридоре, агрянам было неизвестно, но и они готовы были стоять на смерть. Конечно лишь опыт и мастерство орденов здесь решали, ведь тот же Аск едва научился держать в руках меч. Однако даже Марк и старик Так старались в меру своих сил. Но возможности воинов были не безграничны и, не смотря на всё своё мастерство и опыт, они всё же пропускали, пусть и не столь сильные, но значимые удары коротышек.

Уже весь каменный пол пещеры был завален мёртвыми и раненными врагами. Израненные агряне, хоть и были пока живы, еле держались на ногах. Близился момент, когда серая масса бесстрашных углей поглотит их одного за другим, не считаясь с их волей к жизни. Едва приподнявшегося Вили повалили и забили бы до смерти, если бы не встал со своего ложа сам Раш. Разбуженный яростной схваткой, он вдруг поднялся и, не смотря на слабость, взял в руки свой родовой меч. Раскидав врагов, навалившихся на здоровяка Вили, он стоял некоторое время, собираясь с силами. Затем, не то с криком, не то со стоном, шагнул прямо в гущу врагов.

Незадолго до этого, пока кипела жестокая битва, хитрый Марк взобрался повыше и привязался к ветвям. В полумраке лунной ночи он различил среди наступающих врагов, стоящего у проёма жирненького коротышку, лишь покрикивавшего на остальных. Чародей прицелился, молясь всем богам и выстрелил. Первый болт пролетел мимо командира серых, уложив кого-то рядом с ним.

«Соберись, это важно!» — мысленно кричал себе Марк.

Второй болт пролетел где-то над головой жирненького командира и ударил в стену. Третий болт также исчез в толпе окружавших командира серых воинов. Руки Марка тряслись от возбуждения и злости, злости на себя за промахи из собственного самострела.

«Даже Кром, подержав его в руках пару раз, стреляет лучше меня! — продолжал мысленно укорять себя рицанин. — Почему я такой неловкий?! Только и могу, что изобретать! Слабак!»

Всего пять болтов имелось в распоряжении Чародея и теперь их осталось лишь два. Между тем серые теснили агрян к углу с нишей великана. Он увидел, как вставший со своей лежанки раненный великан, помог Вили и, размахивая мечом, шагнул в толпу врагов. Марк прицелился, уже особо и не надеясь на свою удачу и, когда болт опрокинул командира углей, даже сразу не поверил, что попал.

Некоторое время коротышки ещё атаковали, явно по инерции, но оставшись без привычных команд своего предводителя, вскоре отступили. Несколько серых воинов подхватили тело командира и, протащив под решётками, понесли его прочь. Все остальные отступали вслед за ними крича друг другу «Хо!». Воины Ордена, не веря своим глазам, смотрели вслед уходящим врагам. Те забирали раненных и прикрывали свой отход, не показывая агрянам спин. Но измотанные, израненные воины и не собирались продолжать схватку и преследовать отступающих. Они были безмерно рады возможности перевести дух, сохранить свои жизни, и не мешали вражескому отходу.

Решётка опустилась за последними из отступавших, отмечая концовку боя и чётко определяя победителей.

Утро победителей

Утро победителей

Пещеры. Агрия. День десятый

В пещеру, рассеивая темноту ночи и открывая агрянам всю полноту кровавой картины недавнего сражения, медленно вползал утренний свет.

— Крысы уже здесь. Они когда-нибудь спят? – устало выдохнул присевший у стены Борг.

— Кровь манит их, как святых отцов монеты, – усмехнулся валявшийся там же, где его спас Раш, сильно потрёпанный, но всё равно не утративший жизнерадостной силы, Вили.

Нервный смех агрян в ответ на шутку рицанина подхватило зловещее эхо. Пахло потом и кровью, но больше смертью. Крысы, не обращая внимания на живых, кромсали мёртвых.

— Все живы? Где Марк? Не вижу Глоба, – устало прислонившись к стене рядом с измотанным Боргом, присел командир.

— Имара тоже не видно. Имар! – позвал присоединившийся присоединившийся к ним Мог.

Раш, покачиваясь, вернулся к свои шкурам и упал на них без сил. Марк осторожно слез вниз и подошёл к орденам.

— Марк, посмотри где все, не видим Глоба и Имара, Ларса. И где Аск? – ещё громче спросил Кром.

— Я здесь, нет сил подняться, – донёсся из-за кучи мелких мертвецов слабый голос рицанина. – Помогите, не то хвостатые мрази сочтут меня своей добычей!

— Я тоже жив, но не просите показаться, – застонал где-то недалеко Ларс. — Я так удобно привален коротышками, что готов проспать здесь всю оставшуюся жизнь.

— Я жив, – просто сказал Так, присаживаясь рядом.

— И я, – буркнул немногословный молотобоец Цуг, которого не сразу разглядели у противоположной стены.

— Я нашёл Глоба, он здесь, у костра, там, где и оставили его на страже. У него перерезано горло и многочисленные раны, – крикнул возившийся у костра Марк.

— Уснул старый, подкрались и убили, поэтому и тревогу не поднял, – осторожно снял залитый кровью шлем Мог.

Его голова, как и у остальных воинов, гудела. Во рту стоял столь знакомый привкус смертельной усталости. Казалось, только посмей закрыть глаза, и провалишься в вечный сон без сновидений.

— Мне будет не хватать его ворчанья, — искренне сожалел топорник, — ведь без него мы и не замечали светлых сторон наших походов.

— Уж кого-кого, а нашего старикана я бы никогда не упрекнул в беспечности, — всё ещё старался отдышаться спасший свой отряд командир. – Он был самым исполнительным из всех и всего одна ошибка стоила ему жизни.

— К счастью пожил он немало, в отличие от того же Келта, да и остальных, — обматывая пораненную ручищу платком, сказал гигант.

— Все за столом с О́дином, — мрачно высказался, не сдержавшись, даже Цуг.

Кровь, кровь повсюду, и одна очень наглая крыса запрыгнула на руку гиганта, принявшись вылизывать эликсир жизни. Он какое-то время тупо наблюдал за ней, а потом медленно вытащил нож свободной рукой и внезапно со всей дури полоснул по хвостатой бестии. С резким писком та слетела на пол и закружилась среди валявшихся там мёртвых врагов.

— Марк, разведи огонь, иначе не видать нам отдыха перед уходом! — сбросил другую, не менее наглую крысу со своего сапога Кром.

— Как же нам удалось проснуться? – спросил с трудом вернувшийся на лежанку Вили. — Чудо, не иначе!

— Нас поднял Кром, – вспомнил Мог. – Если бы не он, лежали бы сейчас холодненькие, вместе со стариком копейщиком.

— Встал облегчиться, командир? – предположил Борг.

— Нет. О́дин вновь явил мне спасительный сон. Тьма хотела убить меня, я проснулся, а передо мной толпа серых стоит стеной, – устало и медленно пояснил Кром.

— Любимец О́дина наконец видит сны, как и его отец, – улыбнулся топорник в русую бороду. — Интересно, кто станет великим магистром Ордена после Олафа Великодушного?

— Если меня прежде не загрызут собственные братья, то возможно я, но нам ещё выбираться из этого проклятого мира, — мысль о магистре Кроме да Винаре была весьма приятна амбициозному командиру.

— Не могу найти Имара, светает, но слишком много мелких валяется, – пожаловался Марк.

— Мелких? – переспросил Борг. – Мелких?

Он переглянулся с остальными орденами и по пещере разнёсся его усталый, но всё ещё громоподобный хохот. Остальные не отставали, сравнивая дохлика Марка, который хоть и был крупнее и выше многих пещерных коротышек, но всё же считался коротышкой в Агрии, с валявшимися под его ногами врагами. Вот уже и сам изобретатель смеётся, осознав насколько сам мелок в родном мире.

— Борг, вставай, обработаем раны и найдём нашего следопыта, – скомандовал весь залитый кровью Кром, после того как они некоторое время отлежались у стены.

Поднявшись, воины смогли лучше оценить последствия ночного сражения. Среди мёртвых врагов, при свете едва заглянувшего в пещеру солнца, всё же удалось разыскать полуживого Имара.

— Хотя бы жив, значит у нас лишь минус один, – посчитал Мог.

— Мне тоже будет не хватать бурчания старика, – печально молвил гигант Борг. — он единственный, кому нравились мои шутки.

— Он смеялся не над ними, а над тобой, дубина, — поддел его Ларс.

Гигант в шутку замахнулся на товарища, вызвав добрые улыбки остальных.

— Какого лешего они отступили? Поняли, что потери слишком велики? – спросил товарищей следопыт.

— Недостатка в воинах у них не было, но вдруг они ушли… — удивился и Аск.

— Никакого колдовства, други мои. Марк забрался на ветви и попал из своего чудесного самострела в их командира. Я сам всё видел. Если бы не его болт, они задавили бы нас количеством, – дружески похлопал смутившегося от таких похвал Марка по плечу Так.

— Снова малыш Марк и его волшебный болт?! – загудел улыбающийся гигант. — Я вировски рад, что этот доходяга присоединился к нам в Рице.

— Сам О́дин приставил тебя к нашему отряду! Молодчик, Марк, – похвалил изобретателя командир.

— Слава нашему спасителю! Спасибо тебе, Чародей. Молодец! Так держать, Марк! Выйдет отличный орден! – каждый хотел высказать слова благодарности совсем уж растерявшемуся от такого внимания Марку.

— Давайте оттащим врагов к дальней стене, чтобы занять пока хвостатых гостей, — скомандовал отряду Кром.

Они свалили мёртвых и полуживых коротышек к стене, на съеденье крысам, и вернулись к нише великана.

— Нужно выставить стражу, на случай если они вернутся, – предложил Мог.

— Согласен. Нужно поспать хотя бы немного перед походом в долину. Марк, ты всё равно сразу не уснёшь после всех благодарностей. Первый на страже, а Так тебе поможет. Когда устанете, будите меня, – согласился Кром, тут же засыпая прямо у ног великана Раша.

Остальные последовали примеру командира, и ни редкие стоны умирающих врагов, ни громкий писк пировавших крыс, ни запах смерти, окутавший всё и вся вокруг, не мешали сну победителей.

Надежда на лучшее

Надежда на лучшее

Пещеры. Агрия. День десятый

В пещере великана было довольно светло, а полуденное солнце уже не только коснулось своими лучами краёв открытого купола, но и уронило пару ярких пятен на плетущиеся по стенам ветви. Агряне просыпались голодные, израненные, но всё ещё живые. После столь яростной ночной схватки, отряд представлял собой весьма жалкое зрелище. Трое раненных — великан, Вили и Имар, теперь иначе как на волоках не двинутся. Остальные, хоть и могли передвигаться самостоятельно и даже, при необходимости, сражаться, хотя и не так рьяно, как раньше, будут тащить их на волоках. Одиннадцать человек, из них лишь шесть орденов из шестнадцати, вышедших из Хелма этой зимой. Столь серьёзных потерь за несколько дней не знавали воины Ордена ни в окрестностях Тора, ни тем более в торговых походах.

— Нужно привести себя в порядок, сходить за водой и поджарить хоть крыс. Воды в выбоине хватало великану, но не отряду воинов, как и того подобия еды в корзинах, – заговорил с сидевшим с задумчивым видом отдельно от остальных командиром рассудительный Мог. – Да и даже то змеиное мясо съедено нашими обжорами. Не зная, что нас ждёт в долине, подкрепиться не помешает. Кроме того, добраться хотя бы и до той реки не так-то и просто. Животы уже к спине прилипли и ослабели мы, Кром.

— Терпи, воин! Наполните фляги, но отобедаем уже в долине. Времени мало, очень мало. Мы не можем вернуться к змеиному озеру и потерять целый день. Если мелкие мрази решат вернуться, да ещё в неизменно безграничном количестве, нам конец, — после паузы, когда Мог уже было решил снова заговорить, решив, что Кром его не услышал, вымолвил командир. — Мастерим ещё два волока, Мог, как можно быстрее. Как только будем готовы, выступаем немедля.

— Но… — начал было топорник.

— Никаких но, друг! Чем быстрее мы окажемся в долине, тем лучше, — не терпящим возражений тоном перебил его Кром. – С нами О́дин…

— Давайте мастерить волоки! – направился Мог к товарищам. — Нужно спешить, идём в долину.

Топорник казалось не замечал, что все они залиты кровью и потом, который смешавшись с пещерной пылью превратил их, пока что только внешне, в живых мертвецов. Однако эти голодные, израненные и усталые воины, без ропота поднялись и принялись за дело. Надежда на спасение придавала им сил, а уж сила воли заставляла идти до конца. Даже рицане и старик Так, который, впрочем, в отличие от остальных был сыт, следовали общему порыву на пути к свободе.

— Марк, не забудь о верёвке для переправы и вообще говори, что может понадобится! – крикнул, обращаясь к рицанину, всё так же сидевший в отдалении Кром. – Возвращаться нам никак нельзя, на это не будет ни сил, ни возможности. Да и угли могут напасть в любой момент.

Командир наконец стряхнул с себя накатившую хандру и стал помогать своим людям. Раненных положили на волоки и, помолившись, выступили. Впереди теперь шёл Марк, потом ордена с Аском тащили три волока с раненными. Особо тяжёлым и медленным был волок с великаном Рашем, который до сих пор не пришёл в себя после ночной схватки. Удивительно, насколько живуч был этот большой человек! Замыкал колонну старик Так. Пришлось снять решётки с мёртвыми врагами, чтобы пройти. Один из тех бедолаг, оказавшийся всё ещё живым, вдруг очнулся, огласив пещеру душераздирающими стонами. Борг безжалостно заколол его, с молчаливого согласия Крома, несмотря на протесты Така и молчаливое неодобрение такого отношения к беспомощным врагам со стороны Аска, Марка, и даже Ларса. Лишь молотобойце Цугу, казалось, было вообще наплевать на то, что происходило вокруг. Он постоянно молчал, а на каменном лице невозможно было прочесть каких-либо эмоций. Из всего отряда, наверное, только он и не верил в скорое спасение агрян.

Путь до солнечной пещеры они прошли медленно, но свободно. Их ночных гостей, углей, нигде не было видно. Но опасаясь засады, Кром с Могом всё же сначала обошли пещеру и даже заглянули за солнечный камень. Однако всё было спокойно. Марк, для которого, казалось, не было ничего важнее науки, отколол-таки один из светящихся на огромном камне светлячков и, тщательно замотав его в тряпицу, бережно спрятал в суму. Этот трофей был понадёжнее порошка. Отряд направился в проход под солнцем, медленно и с частыми передышками. Уходящий вверх, под всё увеличивающимся уклоном коридор с частыми уступами был довольно тяжёл, особенно для перетягивания волоков. Приходилось буквально затаскивать их на очередной уступ. Чем выше они подымались, тем светлее становилось и тем выше были выступы. Если вначале они скорее напоминали ступени обычной лестницы, то вскоре пришлось на них взбираться и даже помогать друг другу, когда выступ был слишком высок. Волоки с раненными стали настоящей мукой для измотанных и ослабленных ночной схваткой воинов. Часто приходилось останавливаться, чтобы передохнуть. Все быстро уставали, а израненный Имар, даже в этом полумраке, стал белее снега, пугая своим видом товарищей.

Но вот уже в конце каменного коридора забрезжил солнечный свет. Все молча молились, чтобы поскорее добраться до долины и как следует отдохнуть и поесть на свободе. Радость путников, когда они вышли наконец наружу и увидели, что стоят на площадке, возвышающейся над поистине кажущемся бескрайним, рассечённым широкой лентой реки лесом, невозможно описать словами! Не смотря на ранения, голод и усталость, они были счастливы даже только лицезреть свободу, хотя бы и с такой приличной высоты. Уступ был отвесным, повыше самых высоких деревьев того леса, что был под ними. Дальше, особенно за рекой, лес подымался ещё выше и кроме него ничего невозможно было разобрать. Справа же была подобная площадка и на ней даже выросло небольшое, неказистое деревце. Но главное, с этой площадки видны были уходящие за стену многочисленные уступы, по которым явно можно было спуститься вниз. Площадки разделяла пропасть шириною примерно в десять садий, а может и больше. Так что просто перепрыгнуть не представлялось возможным. Да и раненных нужно как-то перетащить, а это являлось ещё более непростой задачей.

Переправа

Переправа

Пещеры. Агрия. День десятый

Освежающий горный ветер ласкал усталые лица путников, пока они размышляли о возможном решении. Думали конечно же Так с Марком, остальные больше надеялись на их светлые головы.

— Вот так задача для нашего Марка. – нарушив всеобщее молчание, задумчиво обронил хитро улыбающийся Так.

— Уже решена, — самонадеянно заявил Чародей. — Сначала я выстрелю болтом, –уже вертел свой самострельный болт в руках он. — Нужно только придумать как получше закрепить на него нашу верёвку…

— Расклепать молотом Цуга, а когда болт вонзится в дерево, то намертво приколотит верёвку, – тут же сообразил старик. — Самострел Марка меня просто поразил, мы насилу выковыряли один из его болтов в леске у пещер. Лучше бы конечно отверстие пробить в нём, но нам похоже нечем и...

— И такой вариант сгодится. Ещё нужно здесь выбить ямку для упора тем, кто будет держать связку на этой стороне. Закрепить её здесь не за что, – с большим энтузиазмом продолжил тараторить Чародей.

— Разве что вбить в сам камень, если такое возможно. А там, к примеру, ты, Марк, должен сперва накрепко привязать связку к дереву, – быстро поддержал чародея Так. — Будет понадёжней.

—А может лучше прямо в скалу стрельнуть? – предложил Ларс.

— Не выйдет, — покачал головой Марк. – Это вам не рукотворная городская стена. Скала если болт и примет, то и выскочит он враз. Опасно. А вот с деревом получше будет. Даже если насквозь пробьёт, связка будет держатся.

— Пробуйте, умники, – согласился командир. — Всё равно иначе нам на ту сторону не перебраться.

Цуг расклепал конец болта и выбил вместе с Могом несколько небольших ямок на каменной площадке выступа. Благо гора поддалась, хоть и не уступила в крепости железу. Так с Марком закрепили верёвку на болт. Затем Марк долго примерялся с выстрелом, и наконец запустив болт… промахнулся. Крепко державшие верёвку Мог с Боргом вернули болт Марку, и тот повторил попытку. Попасть в хилое деревце оказалось делом непростым. На шестой попытке у Марка лопнуло терпение. Самострел мог оказаться в пропасти, если бы Кром не выхватил его из гневных рук изобретателя. Как ни странно, командир попал в цель с первого же выстрела и мгновенно успокоившийся Марк, предварительно проверив прочность связки, первым полез через пропасть. Борг, Аск и Цуг, держали связку с одного конца, тогда как вцепившийся в дерево болт держал её с другого. Худой и лёгкий рицанин, на слабых руках, помогая себе ногами, с большим трудом преодолел опасные десять садий над пропастью и благополучно оказался на соседней площадке. Здесь он и сам не мог поверить, что совершил такой лихой манёвр. Обвязав хилое, но как оказалось вполне себе надёжное деревце, он готов был встречать остальных.

— Марк, глянь ещё раз можно ли там точно спуститься, чтобы если что зря не рисковать, стремясь на ту сторону, – сказал ему Кром.

— Можно, там выступы всё ниже, – осмотрев площадку со всех сторон, отчитался Марк. — Придётся постараться, но думаю справимся.

— Раненные не смогут так переправиться и… — начал было Ларс.

— Я уже придумал! Придумал как, да. Главное перелезть сюда троим и оставить равных по силе троих на вашей стороне, – заявил, отметая прочь сомнения ордена, находчивый рицанин.

Борг, Аск и Цуг благополучно перебрались на площадку к Марку. Верёвка, однако, почти вырвала болт из дерева. Да и само дерево изрядно склонилось в сторону пропасти. Особенно все напряглись, когда пропасть преодолевал Борг. Орден и новобранец, после того как молотобоец выбил им несколько упоров для ног, вцепились в верёвку и та, хоть и толстенная, да и прочная на вид, хрустела и трещала, но как-то выдержала даже гиганта. Крому, Могу и Ларсу также было нелегко. Старик помогал им скорее лишь эмоциями, подбадривая и контролируя сам процесс. Теперь они переправили и перебросили на другую сторону своё снаряжение и оружие.

— Вяжите волок к верёвке, так, чтобы Имар хорошо был к нему привязан и оберните его шкурами со всех сторон, – командовал Марк.

— Крепить на конце? И зачем такая длинная верёвка, хватило бы и половины?! – уточнил вязавший раненного Мог.

— Крепить именно там, где стоишь, оставив весь этот запас свободным. Сейчас увидишь, как будет! Главное всем очень крепко держать верёвку. Цуг, сделай нам здесь ещё упоров, – решая задачу жизни и смерти для всех этих людей, увлечённо размахивал руками Чародей.

— Сделано, готова кукла, – сообщил Марку Ларс.

— Теперь трое будут постепенно отпускать верёвку со своей стороны, в то время как трое с этой будут её подтягивать. Главное не спешить и делать всё очень осторожно. Особенно, когда волок окажется над пропастью, медленно и осторожно, не дёргаем. Готовы? Начинаем! – дал команду занявшим свои места у выбоин воинам присоединившийся к остальным Марк.

Закутанный в шкуры Имар стал медленно перемещаться над пропастью и наконец Марк помог остальным втянуть его на площадку. После того как чародей с воинами распеленал лучника, верёвка вернулась в исходное положение, а Мог с Кромом стали вязать к ней Вили. Проделав ту же операцию агрянам удалось переправить и здоровяка на нужную сторону. Он хоть и был потяжелее лучника, но всё же полегче великана.

— Выдержит ли верёвка и главное наши руки? Его-то и тащили с трудом, а тут удержать над пропастью нужно, – когда настала очередь Раша, снова засомневался Ларс.

— Не сомневайтесь, мы скрутили знатную сцепку. Ветви-плети этого дерева не так-то просто разорвать, когда они вместе, а тут их больше трёх десятков в связке. Совсем как наш отряд — непобедимый в дружеской связке! – постарался успокоить ордена и всех остальных Чародей. – Так, тоже помогай в меру сил, а я буду с этой стороны.

Раша, до сих пор лишь громким дыханием подтверждавшего что он всё ещё жив, начали опускать над пропастью. Тела всех воинов и слегка помогавших им Така и Марка напряглись до предела. По тому как тяжело дышал гигант, обливаясь потом и до предела напрягая свои мускулы, было заметно, что и он здесь тянет на пределе своих возможностей. У Ларса, который мог опираться лишь на одну ногу, от напряжения затряслись руки. Кром со своими стал понемногу отпускать связку и, если бы не Борг, на противоположной стороне никак не смогли бы подтягивать столь тяжёлую куклу к себе. Только благодаря гиганту удалось наконец втащить великана на площадку. При этом пару ветвей в связке разорвались, заставив весь отряд изрядно поволноваться. Однако в том, что Марк совершенно верно рассчитал и силы воинов, и крепость ветвей, никто больше не сомневался.

— Стоп! А как последний переправится, если некому будет даже придержать связку? – вдруг спросил Так, в то время как Ларс перелазил над пропастью.

— Вирово семя, как же быть, умник?! – выругался Борг, не слыша ответа от Марка, который казалось совсем упустил этот момент в своём замечательном плане.

— Предлагаю одному из нас, тому, кто прыгает лучше, остаться последним и прыгнуть, обвязавшись и держась покрепче за сцепку. Остальные втащат его наверх как можно быстрее. Главное не удариться о стену и не выпустить связку из рук, – наконец помог растерявшемуся Чародею старик.

— Рискованно конечно, но сойдёт, – согласился с идеей Така Кром. — Я смогу.

Бывший советник постоянно поражал агрян ясностью ума и логикой. Казалось не существует проблемы, которую бы он не смог решить, несмотря на свой преклонный возраст. Он переправился следующим.

— Марк хорошо, а с Таком ещё лучше! – улыбнулся Борг, хлопнув, по его мнению совсем легонько, рицанина по спине.

От такого дружеского хлопка Марк чуть не упал в пропасть. Только вовремя придержавший его Цуг спас жизнь Чародею. Борг виновато опустил голову, словно большой нашкодивший ребёнок.

— Осторожнее, дубина! – крикнул гиганту собравшийся переправляться Мог.

— Я не хотел. Случайно… — снова виновато потупился тот.

— Я могу быть… — начал было Мог, остановившись.

— Этим последним буду я, и это приказ, – улыбнулся старому другу командир орденов. — О́дин поможет!

— Только потому, что ты легче и ловчее, но не вздумай упасть, – отправляясь к остальным, предупредил командира топорник.

— Ларс, я брошу вам связку! – крикнул воинам Кром, сразу после того как Мог был уже на противоположной стороне. — Проверьте каждый узелок и верните её мне прочнее железа.

Он перебросил свой конец верёвки товарищам. После терпеливо ждал в одиночестве, молчаливый и задумчивый.

— Порядок, разорванные ветви мы откинули, чтобы зря не болтались, – возвращая связку, ответил ему позднее Ларс. – Главное, удержись пока будем тебя тянуть.

— Не бойся, вцеплюсь как репей, не оторвёшь! – затягивая сцепку на поясе, заверил товарищей командир. – Я же любимец О́дина, забыли? Но не поминайте плохо, если что, и пусть О́дин защитит нас, – готовясь прыгнуть, уже серьёзно сказал Кром.

Он застыл на какое-то время, словно примеряясь, а затем, с разбегу, бросился к товарищам. Связка рванула вниз, Крома долбануло о стену, но он держался крепко. Воины стали вытягивать командира наверх. Верёвка легла на кромку выступа, а агряне дружно тянули её к себе. Вот показалась голова ордена, плечи, Марк с Аском помогли ему и тот в изнеможении рухнул к их ногам.

— Так! Ба-а-а-а! Даг! Даг! Даг! – внезапно раздались гортанные возгласы коротышек, словно волной заполонивших площадку, с которой совсем недавно спрыгнул Кром.

Долина

Долина

Долина. Агрия. День десятый

Агряне настолько увлеклись вытаскиванием командира, что просто не заметили появившихся из проёма врагов. А те теперь грозно кричали, потрясая дубинами и копьями. Наконец вперёд вышел их новый командир и криком «Ха!» резко успокоил серых воинов.

— Даг! – выкрикнул этот статный коротышка.

Он сильно выделялся на фоне остальных не только немного большим ростом, но и лучшей одеждой, и крайним высокомерием, навсегда застывшем в мелких чертах его некрасивого лица. Он не только командовал мелкими воинами, но возможно и был правителем в том селении, кто знает. Указав на агрян, он поднял вверх сжатый кулак.

— Ог! Ба! Даг! – крикнул ему поднявшийся на ноги Кром, указав вначале на себя, потом на него, и в конце сделав характерный жест рукой у горла, словно перерезая его ножом.

Если бы ненависть могла обжигать на расстоянии, то командир орденов уже б сгорел под убийственным взглядом предводителя серых коротышек.

— Судя по всему я всё правильно сказал, так ведь Так? – не отводя сурового взгляда, словно играя с командиром серых углей в гляделки, уточнил Кром. – Кое что усвоил из наших бесед?

— Всё верно, опасность, зло и смерть. Он тебя прекрасно понял. Особенно адресованный ему жест с перерезанным горлом был красноречивее любых слов, – утвердительно кивнул старик.

— Спускаемся, пока эти сволочи не додумались бросать в нас камни, – поднял Кром свой отряд. — Отдохнём в долине, желательно у реки.

Крайне уставшие воины, на одной силе воли, начали спуск. Удивительно, как долго способны терпеть люди ради определённой цели. Агряне, уверившись, что их мир совсем рядом, упрямо превозмогали боль и усталость. Они из последних сил старались попасть в долину. Спуск шёл бы быстрее, но раненных приходилось почти что опускать на руках. Да и Ларс, со своей повреждённой ногой, уже не отказывался от помощи. Уступы были относительно невысокими, по две-три садии. Преодолевались они без особых проблем, а волоки спускали с помощью сцепки. Всё это время коротышки неустанно следили за ними сверху, не в силах поверить, что враги уходят от них в долину там, где это было по их мнению совершенно невозможным.

От земли агрян отделяло каких-то тридцать садий, и лесной воздух уже пьянил усталые головы, а столь знакомый лесной шум услаждал слух. Отвесные выступы-ступени внезапно закончились и почти пологий склон позволил им уже сравнительно легко закончить спуск. Висевшее над горной грядой послеполуденное солнце, пробиваясь сквозь голые кроны лесных великанов, освещало их путь свободы.

Вечерело. Недалеко показалась окружённая упавшими деревьями и утопавшая в первых весенних полевых цветах поляна. Совсем недалеко шелестела бурными потоками река. Там они и решили сделать привал и собраться с мыслями.

— Неужели выбрались? До сих пор не могу поверить! – взволнованно делился впечатлениями Борг.

— Столько раз могли умереть, – поддержал его Мог. — Приключения при охране торговых караванов ничто в сравнении с этим!

— Всё же десять наших товарищей навсегда остались в этих пещерах, – печально заметил Цуг. – Высокая цена вашим приключениям.

— Да и наши схватки с разбойниками в родных местах детские забавы, хотя бы даже в сравнении с той ночной заварухой со зверем, – согласился с гигантом Ларс, словно и не услышав печальных слов молотобойцы.

— А тут, один миг отделял меня от смерти и, если бы О́дин не поторопил меня, кто знает где б я был сейчас, в одиночку атакованный толпой серых врагов?! – ещё не отошёл от волнений выпавших на их долю испытаний командир.

— А я? Если бы не Так, та гадина сожрала бы меня спящего ещё раньше Вина, –решил поделиться мыслями о пещерных событиях и лежащий на волоке Вили.

— А я рад, что мы попали в те пещеры. Печально конечно, что погибли столь славные воины, но мы узнали столь много нового и нашли Така, – разглядывая не то жука, не то муху, в высокой, зелёной траве, затараторил Марк.

— Тебе не понять, дохляк, потери друзей, с которыми прошёл столько дорог! – окинул презрительным взглядом рицанина Борг. – Сколько опасностей мы преодолели! Сколько раз спасали друг другу жизнь! Сколько эля выпили вместе!

— У тебя есть друзья, умник? – строго спросил изобретателя Цуг.

— Я думал вы теперь мои друзья… – растерянно промямлил Марк.

— Отвяжись от него, бугай, – одёрнул товарища Мог. – Возможно ему не дано понять наших потерь. Просто он другой. Он работяга, даже если и умнее многих из них.

— Точно, Мог, – поддержал топорника Ларс. – Они всегда будут рядом, но не с нами. Ничего не выйдет с идеей объединить всех под началом О́дина. О́дин – бог смелых, гордых воинов.

— Их бог – Агр, и этого не изменишь, – был на стороне этих возгордившихся орденов и Цуг.

— Хватит трепаться о богах, – недовольно пробурчал усталый Кром. – Марк два раза спас нас от верной смерти и если не друг нам, то уж точно ценный союзник. Станет ли он кем-то больше, время покажет.

— Куда двинем, други? – с волока осматривал окрестности единственный из раненных бывший в сознании здоровяк Вили. – О, простите великодушно, союзники, конечно же, ценные союзники, – превозмогая боль и слабость улыбался бледный и изнеможённый рицанин.

— В Акр, он должен быть где-то рядом, – не удержался от ответной улыбки Кром.

— Так и есть, дойдём до Акра, подлечимся и рванём в Дувр! А там восточные города… — последовала эффектная пауза. — Если кто бывал, знает! – размечтался Ларс.

— А после восточных городов Турнир в Дувре и северные города… Если кто бывал, знает! – вызвав взрыв хохота всего отряда, скопировал интонацию и даже мимику Ларса командир.

Они хохотали до упаду, не столько над Ларсом и шуткой Крома, сколько из-за обуявшего их сердца чувства свободы. Они были дома, в мире бескрайних лесов, полей и рек. А что могло быть лучше свободы?!

— А я вот кроме Рица нигде и не бывал… Интересно всё, – подал голос воспрявший духом вместе с остальными и на время даже позабывший о страхе Аск.

— Тогда и не жил пока. Тебя ждёт столько нового, что я тебе даже завидую, – по-доброму отреагировал на слова новичка Ларс.

— Никого не смущает, что наши пещеры оказались к западу от нас? – указывая на солнце, озадачил товарищей Так.

— Мы оказались по ту сторону Великих гор, на востоке! – тут же озвучил свою догадку Марк.

— Если так, ничего страшного. В Акр мы не попадём, но если пойдём на север, вдоль гор, то выйдем прямиком к Дувру. Просто вместо западных ворот войдём через восточные. Где-то восточнее должен быть Хлос, но, не зная точного пути через эти леса, нам проще всё же идти к Дувру, – побывавший за свою жизнь во многих городах Агрии, с высоты собственного опыта рассудил Ларс.

— Для начала нужно поискать чего съестного. Не знаю, как вы, а я уже был готов и ту крысу, что потрошили в пещерах съесть. А пауков… – звонко хлопая себя по здоровенному брюху, рассмешил товарищей тут же умолкший от обиды Борг.

— Борг дело говорит. Лучника у нас нет… — начал Кром.

— А я? Мой самострел не хуже лука Имара, – перебил его Марк.

— Если в кабана ты будешь стрелять так же метко, как в то деревце, то ужина нам не видать, а с вепрем так ещё и многие из нас упокоятся с миром на тёмной стороне, – с издёвкой возразил на это командир орденов.

— Но ведь не обязательно, чтобы я стрелял из него. Даже ты сможешь, – слегка обиженно предложил Марк.

— И то верно, Кром, стоит попробовать, – поддержал Чародея Ларс. — Из лука Имара ни один из нас стрелять хорошо не сможет, а вот самострел тебе стоит попробовать. Ты уже несколько раз попадал куда нужно, может и дичь какую покрупнее уложишь.

— Добро, идём на охоту. Раненные остаются здесь, Марк и Так с ними. Мы обойдём окрестности и надеюсь не напрасно, а также наполним фляги у реки, – давая понять остальным, что пора выдвигаться, поднялся Кром. – Так, соберите пока хвороста. Как вернёмся, разведём огонь и пожарим то, что нам пошлют боги.

— Может всё же, и я пойду? Следопыты из вас так себе. Пока не увидите зверя и не поймёте, что он рядом. Будете блуждать по лесу полному дичи, словно слепцы, – с насмешкой глядя на командира, сказал Ларс.

— Ничего, Борг так голоден, что учует любую дичь за босадию, – с деланной обидой за такую низкую оценку их охотничьих способностей возразил тот. — А тебе, друг, стоит поберечься. Далеко мы с таким слабаком не зайдём, особо к Дувру. Отдыхай, ногу береги.

— А что если угли спустятся к нам из пещер? – озадачил воинов Марк.

— Вряд ли, – постарался придать своему голосу побольше уверенности Кром. – Если бы могли, то уже спустились бы. Но если что, сражайтесь, мы скоро вернёмся и поможем. — пошутил он напоследок.

— Сражайтесь… — растерянно прошептал не оценивший шутку командира рицанин самому себе.

Слова командира не особо успокоили Марка, да и остальные, проводив глазами скрывшихся в зарослях охотников, уже с опаской посматривали на нависавшие над ними зловещие горы.

Охота

Охота

Долина. Агрия. День десятый.

Уже и сумерки накрыли долину, а незадачливые охотники всё ещё не подстрелили даже захудалого зайца. Кром уже сотню раз пожалел, что из-за гонора не взял с собой хромого Ларса, который по следам давно уже бы выследил им кабана или оленя. Сам он пытался подражать следопыту, искал следы зверей и даже находил вроде всё нужное. Однако его отец был прав, нужно родиться следопытом и чувствовать лес. Кром же был воином, наёмником, даже одно время стражником в Хелме, но охотником никогда не был. Борг с Могом профессионально орудовали мечом и топором и могли уложить с десяток врагов в сражении, но охотились так же плохо, как и их командир. Для таких дел в отрядах наёмников всегда было несколько лучников, хотя даже и не каждый лучник является охотником. Те стражники, к примеру, что всю свою жизнь провели со своим луком на городских стенах, охотиться не умели вовсе. Аск, ещё пару дней назад бывший работягой, годился, пожалуй, лишь для доставки дичи в лагерь на поляне. Теперь же в их отряде остался всего один лучник с раненной рукой, валявшийся при смерти — настоящий, прирождённый следопыт Имар. Второй лучник Кер погиб в схватке с чудовищем. Третий, Мати, угодил в ловушку из кольев, на той решётке. Неплохой следопыт Ларс и так с трудом хромал с отрядом, ему ли рыскать в поисках дичи.

«Нужно иметь в отряде побольше следопытов, чтобы в случае ранений и потерь не оставлять отряд столь беспомощным. А вообще следует всех орденов хотя бы немного поднатаскать в этом деле, — когда они уже подходили к реке, размышлял командир. – Особо самому нужно подучиться, чтобы быть личным примером настоящего ордена. Он и воин, и наёмник, и охотник, если потребуется. Вернее, таким он должен стать в будущем. В будущем, которое будет иным.»

— Стоп! – остановил товарищей и тут же присел в высокой траве, медленно снимая с плеча самострел Кром.

На противоположном берегу из зарослей вышло стадо свиней. Шедший впереди здоровенный вепрь потянул пятаком воздух, фыркнул и направился к воде. За ним шли несколько самок и молодняк. Кром зарядил самострел, прицелился в одного молодого, идущего последним поросёнка, и выстрелил. Стадо даже не заметило, как того отбросило в кусты и напившись, свиньи направились обратно в лес.

— Отличный выстрел, командир, – благодарственно хлопая Крома по спине, сказал Мог.

— Забирайте с Боргом наш ужин, – приказал товарищам довольный Кром. — Голод просто жуткий! Боюсь можем не донести поросёнка до лагеря, сожрём по дороге, сырым и без огня.

Ордена, громко смеясь, разделись, переплыли реку и вскоре уже волокли из прибрежных зарослей подстреленного Кромом поросёнка. Смеркалось. Все были несказанно рады вернуться в лагерь с хорошей добычей. Ценный ужин несли по очереди на плечах.

До лагеря четверо охотников добрались, когда уже совсем стемнело. Выйдя на поляну, однако, не увидели своих товарищей. Хворост, заботливо собранный ими для костра, лежал тут же под деревом.

— Что за ерунда? – растерянно вымолвил командир. — Думал дремлют, потому так тихо, а их нет. Разводи огонь, Борг, в темноте ничего не понять.

При свете озарившего поляну костра воинам не удалось увидеть ничего, кроме примятой травы, в том месте, где они перед уходом оставили раненных. Они покричали какое-то время, зовя пропавших. В ответ лишь прокаркал сидевший на ветке неподалёку ворон, да где-то в глубине чащи зарычал потревоженный зверь.

— Хватит орать, только хищников привлечём, – остановил воинов Кром. – Будем ужинать.

Голод притуплял все остальные чувства, но пропажа товарищей взволновала их не на шутку. Воины постоянно озирались по сторонам, словно ожидая нападения неведомого врага.

— Не могли же они уйти без нас, а крови и каких-либо следов борьбы нет, – рассуждал разделывающий поросёнка Мог. — И как эти слабаки могли утащить все три волока с раненными, просто и без особых следов?! И куда? Зачем?

— Может коротышки всё же нагнали нас другим путём? – предположил Аск.

— Тогда почему нет крови, волоков, да хоть чего? – в который раз обходя поляну, нервно вопрошал командир. – Не могли же они забрать их всех с собой?! Без следов, вот так, просто?! Хотя бы Ларс, да и Так с Марком, оказали бы им сопротивление.

— Что-то заставило их покинуть это место. Может от какого чудища спасались и следы мы найдём неподалёку, как и их холодные, истерзанные тела, – подбрасывая хворост в разведённый им огонь, мрачно изрёк простак Борг.

— Фу ты, вирова прислуга, не накаркай, живы они! – отвесив, словно малому ребёнку, сидящему на корточках гиганту подзатыльник, отреагировал Кром. — Поедим, отдохнём, а как луна взойдёт, пойдём искать.

— Зная Ларса, должны быть знаки, он обязательно найдёт способ, – уверенно кивнул Мог. — Помните, как он в северных лесах отметил путь к разведанному лагерю разбойников? Будем искать знаки и следы.

— Не расслабляйтесь, иногда и Борг может оказаться прав и вариант с чудищем нельзя исключать, – вновь окинув внимательным взглядом окружающие их заросли. предостерёг остальных командир.

Вскоре поросёнок был готов, и у воинов потекли слюни от одного вида столь прекрасного ужина. Поев и подождав пока им сможет помочь, хоть и своим скудным светом, взошедшая над долиной луна, воины, хотя Аска пока нельзя было назвать таковым, отправились на поиски товарищей.

Поначалу они обследовали ближайшие окрестности, сильно не удаляясь и тщательно осматривая каждое дерево и камень.

— Опа! – обрадованно воскликнул Борг, поднимая над головой старый и изрядно потрёпанный ремень Вили. — Нашёл!

— Теперь вопрос, уронил ли он его или оставил намерено? – спросил Кром.

— Судя по тому как он аккуратно был повешен на ветку, оставил сам, – осторожно ответил Борг.

— Вили дорожил этим ремнём и собирался отремонтировать по возвращении, зверь разорвал в той схватке, – уверенно сказал Аск. — Значит это точно знак, нам от него.

— Так и есть, тем более что трава изрядно примята в этом направлении, а на песке явно следы не наших сапог, – разглядывая землю под ногами, заметил важное Мог.

— Значит нам явно сюда, – выжидающе глядя на командира, кивнул гигант.

— Здесь явно тащили волоки, – уверено сказал Кром. — Идём в эту сторону, по примятой траве и внимательно ищем следующий знак, если не от Вили, то точно от Ларса. Траву может и стадо свиней вытоптать, а вот знаки будут точно для нас, – повёл воинов дальше он.

Через некоторое время на их пути попалось надломленное деревце с брошенной тут же их уже изрядно потрёпанной верёвкой. Будто кто-то неудачно упал на то деревце, чтобы оставить такой вот знак. Воины лишь понимающе переглянулись и продолжили поиски. Путь по притоптанной траве постепенно вёл их к реке, чуть в сторону от того места, где они так удачно поохотились. Вскоре они действительно вышли к воде. У реки долго рассматривали множество следов на песке. Судя по их количеству, кроме их товарищей, тут потопталось ещё немало чужаков.

— Их схватили разбойники. Я вспомнил где видел похожие следы. Вспоминай, командир, шайка в лесах ходила в сапогах прямо из шкур, – размахивая руками, словно стараясь изобразить те самые шкурные сапоги злодеев, вдруг взволновано затараторил Мог — Это были даже не сапоги, а скорее штаны, так как были и выше колена, прям по пояс. Ну?!

— Точно! Как я сразу не вспомнил!? Мы ещё удивлялись, зачем они вместо того, чтобы награбить себе нормальных сапог, ходили в этом всём. Потом правда один выкупленный торговец рассказал, что они все ходили в шкурах, чтобы походить на зверей и вселять страх и ужас в путников, – теперь уже начал припоминать и Кром.

— Ах, это те лохматые, что с ног до головы ходили в шкурах и ревели словно безумные, когда мы схватились с ними у дороги, – воспоминания о тех необычных разбойниках вернулись и к Боргу.

— Думаете подобные плохиши захватили наших и повели в свой лагерь, желая заполучить выкуп? – обратился к остальным Аск.

— Не убили точно, крови и трупов нет. И судя по вот этим отметинам на песке, они уплыли отсюда по реке на лодках. Вопрос только в какую сторону? – указывал на взрытый лодками песок Кром.

— Обычное дело, когда не знаешь, что выбрать, бросай монету, – тут же достав одну из кошеля на поясе, пробасил Борг. – Лицо вправо, зад влево. Лицо, командир, – бросив монету, сообщил всем о результате гигант.

— С монетой, как говорится, не спорят, – усмехнулся Кром,

Агряне, не колеблясь, пошли вдоль реки вправо.

— Не забывайте поглядывать на другой берег, кто знает где им вздумается высадиться, – посоветовал товарищам предусмотрительный Мог.

Пройдя за полночь изрядный путь вдоль реки, уставшие воины завершили поиски вражеской флотилии. Река уходила на юг и, как они выяснили теперь, скрывалась под горой, куда можно было зайти только на лодке.

— Если они ушли под гору, а просвет там есть над водой, насколько можно отсюда разглядеть, то без лодки нам их не достать. Устроим привал прямо у этой горы, понаблюдаем. Завтра пройдём реку ещё и вверх по течению, – решил командир, и остальные молча следовали за ним. — Мог, разведёшь огонь. Я первым буду на страже.

Оставив командира у огня, четверо усталых, но сытых воина, быстро уснули. Он же, полагая, что совсем скоро вновь выйдет в Агрию, обдумывал свои дальнейшие действия. Выступать перед горожанами и пытаться подкупить их оказалось напрасной тратой времени и монет. Однако он всё же намеревался вернуться домой через северные города и разузнать не только о настроениях северян, но и о возможностях осады и штурма их городов. Сидя у костра, орденский командир размышлял о многом, но совершенно позабыл о странном сне и словах двух незнакомцев. Для него это был всего лишь сон, и не более того, а за своё спасение он благодарил лишь О́дина.

Глава шестая. Забавы бессмертных

Глава шестая

Забавы бессмертных

Река Аса. Агрия. День одиннадцатый

Скоро рассвет. Стелящаяся по воде светлая дымка тумана медленно исчезает. Из-за лесного горизонта вот-вот вынырнет солнечный диск. Все звуки леса смолкли в ожидании вечного чуда.

На юге правила весна и к десятому дню нового года она не только смела большую часть снега с полей и городских улиц, но и открыла скованные до того льдом реки. Вместе с большими и малыми ладьями на воду спустили немало лодок. Одна из них, старая, но ещё вполне добротная, заякорилась в глухих местах, подальше от людской суеты и судоходных путей.

Лохматый рыбак поправлял раскинутую от лодки к берегу сеть. Лодку слегка покачивало течением, а утренний свет уже лёг на широкую спину одетого по-простому мужчины. И лодка, и потрёпанная накидка, а особо жилистые, натруженные руки выдавали в нём обычного работягу. Горожанин или селянин, а может отделившийся от всех, живущий в глухом лесу отшельник.

— Эй ты, надеешься в одиночку справиться с уловом? — окликнули его с берега. — Не велика ли сеть для одного рыбака?

— Смотря кто ловит и что ловится, — не глядя в сторону спрашивающего, ответил он. — Моя сеть лишь мне и по силам.

— Может и наловил уже чего? — не отставали любопытствующие.

— Уже скоро, — странно улыбнулся рыбак.

Только сейчас он обратил свой отсутствующий взор на берег. Там, у набежавших к самой воде берёз, стояли двое. Воин и колдун.

— Так мы подождём, а? — блуждала не менее странная улыбка на узком, отталкивающем лице тощего как жердь чужака. — Охота рыбки запечь на завтрак. Поделишься рыбкой, работяга? Монетой не обидим.

— Монетой? — то ли заинтересовался предложением, то ли удивился ему рыбак.

— Вместе и позавтракаем, — добродушно заверил того светловолосый здоровяк.

— Хи-хи! Позавтракаем, — быстро и с явным предвкушением приятного потёр руки молодой мужчина в лодке.

— А может помощь нужна? — предложил Сет.

— Разве что вам самим. Хи-хи! — с завидной ловкостью вытянул из воды якорь лохматый работяга.

— Не нравится мне его настроение, брат, — тихо, так, чтобы его слышал лишь стоящий рядом воин, сказал колдун. — Рано мы обрадовались столь скорой встрече.

— Не сгущай красок, брат, — отмахнулся тот, — он бог безликих рабов, не убийц или жадных до монет засранцев.

Братья терпеливо ждали, пока рыбак вернётся с уловом. Уже скоро он стал быстро править лодку против течения, постепенно занося сеть к берегу.

Как только та коснулась носом омываемого водой песка, воин помог вытащить лодку на берег. Рыбак, щурясь от яркого солнечного света, принялся тянуть сеть. Он не переставал странно улыбаться, а в глазах пряталось ожидание неизбежного. Сет присоединился, а Вир лишь наблюдал, отойдя в сторону.

— Фу ты! Чего с рыбой затянуло!? — отшатнулся воин. — Думал улов хороший, а оно вон как!

Среди трепыхавшихся в сети рыбин выделялись особым, мертвецким спокойствием закрученные рваным тряпьём, израненные при жизни и после тела.

Не обращая внимания на рыбу, странный рыбак, первым делом, вытащил из сетей мертвецов. Две молодые женщины, а то и девушки вовсе, сцепленные водной стихией крепко и надёжно, словно сёстры. Братья совсем не удивились выдающейся силе обычного на вид работяги. Тот с лёгкостью разорвал мокрое тряпьё и стала понятна причина неразлучности девушек. Кандалы на ногах и объединяющая сестёр по несчастью цепь.

— Удивительно, как их не утянуло на дно с таким-то привесом, — явно сочувствовал утопленницам Сет.

— Злодейки? — ехидно поинтересовался Вир.

— Рабы, — осмотрев кандалы, уверенно заявил рыбак.

— Тяжкая судьба, — сочувственно молвил Сет.

— Вот и позавтракаем, а? — словно и не шутил лохматый работяга. — Разводи огонь, путник, угощать буду! Хи-хи!

— Вот это да! — искренне восхитился такому повороту колдун.

— Плохо дело, если не шутит вовсе… — мрачно покачал головой воин.

— А ну замерли все! — прервал их грозный окрик ступившего на прибрежный песок незнакомца.

Троица так увлеклась уловом, что не заметила, как за их спинами появилась толпа незнакомцев. Не меньше трёх десятков до зубов вооружённых мужчин окружили беседовавших у сетей братьев. Были они все как один обриты наголо, суровы на вид и кровожадны. Разбойничья свора, не иначе. Впереди, выделявшийся немалыми размерами, широкоплечий и рослый, в добротной накидке и со взглядом правителя шествовал явный вожак воинов удачи.

— Что за незваные гости в наших краях? — наконец добрался до умолкшей троицы тот. — Воин, колдун и рыбак. Я не ослышался, вы хотели позавтракать человечиной?

Все трое молчали: воин спокойно ожидал нехорошей развязки, колдун издевательски ухмылялся, а в руках рыбака как-то незаметно для всех оказался нож.

— Оставь это, дуралей, — лениво снисходительно кивнул в сторону вооружившегося работяги вожак шайки. — Я Манс, — словно одно это имя должно было устрашить любого, добавил он. — Брось и смирись.

Сие и правда выглядело нелепо — трое против трёх десятков и один нож против десятков мечей, да топоров. Однако то, что произошло дальше, поразило всех и каждого. Рыбак быстро склонился над телом мёртвой девушки, ловко вспорол той брюхо и выхватил из хлюпающей тошнотворной жижей щели её навечно остановившееся сердце. Тут же шагнул к вожаку и, прежде чем разбойник успел сообразить, что к чему, попытался вложить свой мерзкий трофей тому в руки. Злодей отпрянул, оттолкнув рыбака, и тот выронил мёртвое сердце на песок. Рядом плескалась река и ветер шумел в ветвях берёз, но стоявшие на берегу люди слышали лишь тишину.

Рыбак совсем недолго смотрел на валявшееся под ногами сердце, а когда поднял голову, вмиг изменился. Весь солнечный свет словно собрался на гордо расправившем плечи человеком. Он словно стал выше, больше, безумнее. Увидевший в его глазах опасность вожак выхватил висевшие у пояса топоры и ринулся в атаку. Как и остальные разбойники он и не заметил, что идёт по воде. Река мгновенно и быстро поглощала песчаный берег.

Всего несколько шагов отделяли вожака от его жертвы, но меч Сета остановил топоры злодея. Остальные разбойники набросились на троицу, а вода в один миг поднялась до колен. Вир спрятался за спину стоящего с раскинутыми в стороны руками, спокойного и абсолютно бесстрашного Агра. Тот улыбался, а небо хмурилось. Серые глаза блеснули серебром. Солнце исчезло за невесть откуда взявшимися облаками, а те быстро превращались в тяжёлые, серые тучи.

Один из разбойников вонзил ему меч прямо под рёбра, а другой ударил топором по голове. Как ни странно, лохматый безумец устоял. Кровь стекала по его лицу, а воды уже было по пояс. Это остановило злодеев. Уже почти вплавь они отступали к лесной чаще и лишь те самые, ранившие рыбака, искали спасения в лодке.

Манс пал от руки Сета. Ярость заставила вожака ошибиться. Один из топоров почти достал белокурого врага, но тот чудным образом уклонился и меч не пойми как пронзил горло злодея. Он словно не поверил в случившееся, замахнулся вторым топором, застыл на месте, выронил оружие и хрипя попытался остановить хлынувшую из раны кровь. Однако ещё до того, как его топоры коснулись дна, силы оставили грозного воина. Он умер, так и не узнав, с кем посмел сразиться.

Над рекой прогремели первые раскаты грома. Труп Манса медленно уплывал вниз по течению в компании мёртвых рабынь. Двое злодеев, надеясь на скорое спасение, правили лодку к лесной чаще. Их товарищи уже были там, но так и не смогли выбраться из воды.Казалось, что река слилась с лесом и только деревья давали шанс на избавление. Разбойники, один за одним, стали залазить на них, и посчитали себя в безопасности. И тут на небе сверкнула первая, пока ещё слабая молния. За ней последовала вторая, а после третья, сопровождаемая грохотом грома и шумом внезапно налетевшего на деревья ветра. Удержаться на ветвях было непросто, но злодеи старались как могли. Следующая молния ударила в одну из спасительных берёз. На ней сидели сразу трое и мгновенно объявшее дерево пламя заставило их вернуться в воду. Ветер перенёс огонь дальше.Вот уже несколько деревьев загорелись, а молнии продолжали бить точно по целям. Лес превращался в огромный костёр, а вода всё прибывала. Огонь встречался с ней, шипел и ворчал. Вода была не просто холодной, но ледяной. Отмеченные огнём люди тут же попадали в объятья не менее опасного врага.

Проплывавшая мимо лодка показалась всем последним шансом на спасение. Её остановили и совсем скоро облепили со всех сторон. Она не смогла бы вместить и с десяток злодеев, а тех было в три раза больше. Никто не желал уступать. Лодка ожидаемо не выдержала и перевернулась, едва и половина разбойников, толкаясь и ругаясь, коснулась её бортов. Обидней всего было тем нескольким, что успели забраться и присоединились к двум ошалело пытавшимся вырваться из ловушки товарищам. Те уже не могли грести и слишком поздно вступили в схватку. Успели вытолкнуть лишь двоих, до того момента, как все снова оказались в воде.

Неукротимое желание выжить затопило лодку окончательно, ведь обезумевшие от холода и страха злодеи пытались взобраться и на перевёрнутое, всё ещё державшееся на поверхности судёнышко. А вокруг они видели лишь воду и горящие деревья.

Некоторые хватались за дымящиеся стволы и пылающие ветви. Обжигались, слабели и тем быстрее тонули. Иные же опускались на дно после того, как потеряв всякую надежду, тратили последние силы на заплыв куда-то в сторону возможного берега.

Вода подняла в лесу немало и, словно Ар никак не желал смерти тем двоим, что смертельно ранили рыбака, их спасла оказавшаяся рядом коряга. Они обхватили её и уже скоро остались последними выжившими из всей шайки.

Агр очнулся, когда вода накрыла его с головой и выше. Серебряный блеск в глазах исчез, он взмахнул руками и вынырнул. Сет и Вир были рядом.

— Нам не выбраться! — крикнул ему воин. — Нет ни сил, ни времени, ни смысла. Но мы будем ждать вас на точке ноль одиннадцать. С рассветом, уже завтра.

— Нас?

— Он рядом, я знаю. Наш брат Один здесь.

— Рядом. Хи-хи! — вспомнил Агр.

Он лёг на спину, блаженно раскинул руки и ноги в стороны, а вода, тянувшая Сета и Вира ко дну, бережно несла его над собой. Она залечила его раны и дарила покой и укрытие. Доходяга Вир утонул первым. За ним сдавшийся ледяной воде светловолосый мечник. Редкие капли холодного весеннего дождя как-то сразу превратились в сплошной поток ливня. Он быстро расправился с огнём, а вода начала отступать, возвращаясь к старым берегам быстрой и опасной реки. То тут, то там проплывали трупы погибших злодеев. Двоих чудом уцелевших счастливчиков уносило течением на старой коряге.

Как песок сквозь пальцы

Как песок сквозь пальцы

Река Аса. Агрия. День одиннадцатый

Двое дрожащих от страха мужчин стояли на коленях у ног женщины в мужском одеянии. Зачарованные окровавленным ножом, жалкие и покорные. Их товарищ лежал неподалёку, скрючившись на пропитанном собственной кровью песке. Именно он был причиной их страха. Вернее, его смерть лишила их воли и только желание выжить имело теперь смысл.

— Ну?! — поторопила брата Ката.

— Не сплоховал Изи, она самая, — откликнулся осматривавший одну из лодок Энц. — Всё как описал его человек, и никаких сомнений. Здесь явно пустили кому-то кровь. Совсем недавно и немало.

— Так вы купили её у лохматого толстяка или украли? — с угрозой в голосе прикрикнула на трусов она. — Где наш друг, черви? Где тот, кто с двумя гребцами правил этой лодкой?

— Мы нашли её, да! Мы не купили, но нашли на берегу, вниз по течению, — залепетал бедолага, и слёзы сверкнули на его обветренном, грубом лице. — Хотели продать. Кровь от недавней дичи. Мы охотились…

— Охотились сетями и топорами? Ножами медведя свалили? Вы рыбаки, лесорубы, но никак не охотники. А я вот не один десяток лжецов отправила к Ару, — деловито, словно торговка в мясной лавке, вытерла нож о рубаху одного из работяг Ката.

— Они убили его! — вдруг с надрывом выкрикнул другой рыбак, сообразив, что опасность здесь и сейчас реальней той, что грозит им в будущем.

— Они?! — хором отреагировали брат с сестрой.

— Бритоголовые. Шайка мясника Готи, — шипящим шёпотом, вертя головой по сторонам, словно лишь за одно упоминание об ужасных злодеях он может поплатиться жизнью, продолжил рыбак. — Это Манс. Он у них главный. Они убили вашего друга и гребцов, и бросили в реку. Лодкой видно побрезговали. У них и своих хватает, а эта старая…

— Однако тоже монет стоит, — засомневался Энц. — Так и бросили говоришь?

— Клянусь Агром и здоровьем моих родных, радовались очень. Может монет у вашего друга оказалось немало, а то и…

— Да уж, не беден был он, — убрала нож злодейка. — Ладно, забирайте своего дурака и гребите куда подальше. Добрая я сегодня, сама не знаю почему.

— И забудьте о нас! — растеряно крикнул вслед убегавшим рыбакам Энц.

Какое-то время они стояли на берегу, молчаливо провожая взглядами быстро удалявшуюся вверх по течению лодку.

— Зачем ты отпустила этих ослов? — первым заговорил Энц. — Сама всегда говоришь, что самые молчаливые и верные — мертвецы. Зачем нам лишний риск? Сначала психанула в городе, а ведь мы могли погореть на том козле. Висели бы сейчас на городской площади в петлях. Теперь отпустила работяг, которые могут разболтать о нас в городе. Порой я совсем не понимаю тебя, сестрёнка.

— Всё хорошо, братик, — прислонилась к нему Ката. — Теперь мы точно знаем где наши монеты. А эти селяне нескоро опомнятся. Да и ты не особо кинулся резать им глотки. Забудь, нам нужно вернуть наши…

— Погоди, погоди, родная, ведь ты не думаешь…

Их взгляды встретились и Ката уверенно кивнула в ответ на сильное, граничащее с ужасом удивление брата.

— Это самоубийство! — отстранившись, запротестовал он.

— Нет, если мы используем хитрость вместо силы, — ухватила его за руку она. — Как недавно в Эште, а? Мы можем провернуть подобное с Готи.

— Это не придурковатый торгаш, помешанный на монетах! — нервно возразил ей Энц. — Ты сама вспомни, что рассказывают про этого психа. Он опаснее многих! Эштинскую казну он уже считает своей, и пусть. Уйдём, забудем о ней и продолжим жить дальше. Будем обманывать простаков на западе и грабить слабаков на севере.

— С этими монетами нам не придётся горевать, братик, никогда больше, — продолжала настаивать она. — Мы лишь заберём своё. Притворимся, узнаем где и заберём. Скроемся на востоке. Пройдём через дуврские ворота и никакой Готи нас там не достанет. Купим себе достойное имя и заживём в маленьком городке с…

— Мы не успеем добраться до ворот, сестричка, не успеем, — отступил подальше и взволнованно взъерошил свои короткие, тёмные волосы он. — Мы и озеро не успеем пересечь, как нас настигнут. Там везде и всюду его люди. Даже законники к нему не суются. Нам не скрыться! И это если он поверит нам, понимаешь?! Если поверит!

— Обязательно поверит, вот увидишь! — горячо убеждала брата она. — Мы сделаем дело, а они и не поймут, что произошло. Потом. после заметят, а нас уже и след простыл. Я устала быть тенью, Энц! Я хочу жить как те нормальные люди за стенами городов. Я хочу быть достойной горожанкой, иметь слуг и просыпаться в красивом, большом доме. Я хочу изменить всё!

Незаметно, на эмоциях, они оказались у лодок. На одной они добрались сюда сами, другая стала последним шансом для Тури. Тот мог выбрать путь к Ганзе, но решил на время спрятаться в глухих местах на юге. Теперь он мёртв, а эштинская казна в руках разбойничьей шайки бритоголовых.

Ветер усилился. Его порывы взволновали до того спокойную реку. Волны лихо набегали на берег, словно стремясь дотянуться до лесной чащи. Солнце скрылось за внезапно налетевшими тяжёлыми, чёрными тучами. Собирался дождь. Стоявшие у лодок мужчина и женщина настолько увлеклись разговором, что не заметили бы и урагана.

— Ты уверена? — явно принял какое-то решение Энц.

— Вне всяких сомнений! — тряхнула растрёпанными, тёмными, закрывшими теперь и лицо волосами, и тут же постаралась пригладить те назад она. — Мне нужна твоя помощь. Мы сможем, вместе, я уверена. Мы умнее их всех, братик.

— Ты понимаешь, что риск запредельно велик? План должен быть безупречным, — бросил на сестру тревожный, требовательный взгляд он.

— Будет, — появилась та самая «счастливая» монета в её руке.

Мысли обоих крутились вокруг нового дела. И если Ката была полна решимости и веры в успех, то Энц продолжал сомневаться и всё ещё надеялся отговорить сестру. Позже, ведь сейчас это невозможно. Она не понимала, иди не желала понять, что монеты эштинской казны уже ушли из их рук, словно песок сквозь пальцы.

Он зачем-то ухватил пригоршню светлого речного песка и тот тут же, сорвавшись пыльной стеной с открытой ладони, с очередным порывом ветра устремился ему под ноги. Упали первые капли дождя, но ни она, ни он не заметили непогоды.

Притаившийся в лесной чаще Раск услышал достаточно. Он вернётся к ожидавшим его неподалёку господам и расскажет куда пропал тот, кого они столь тщательно искали. А там уж им решать стоит ли соваться в логово отморозков или лучше позабыть об эштинской казне и вернуться к обману простаков.

Приглашение

Приглашение

Долина. Агрия. День одиннадцатый

Ранней весной лес был опустошённым и неприветливым. Здесь не было ни ягод, ни плодов, ни орехов или грибов. Даже прошлогодние жёлуди с каштанами давно съедены лесными обитателями. Мясо убитого поросёнка было единственной пищей агрян в это утро. Поэтому заступивший на стражу после Аска командир, проголодавшись, завтракал оставшейся после плотного ужина поросятиной. Жуя холодное мясо, Кром мечтал, однако, добавить к нему горячего вареного картофеля или хотя бы свежего хлеба, не говоря уже о соли. На севере в это время всё ещё лежал снег, но здесь, на юге, природа уже стряхнула с себя зимнюю дрёму. С рассветом становилось теплее, и он перестал поддерживать согревавший их всю ночь костёр.

Находились они совсем близко к ведущему под гору просвету и он, задумавшись, наблюдал как ветка, медленно плывущая по течению, сначала поравнялась с ним, а после скрылась из виду. Кром уже собирался будить остальных, дабы разведать берег полностью, когда из-под горы выскочила лодка. Кром инстинктивно припал к земле, а та не спеша поползла вверх по течению. Лодка была большой и в ней он разглядел пятерых разбойников. Они усиленно работали вёслами против течения и их затянутые в шкуры спины ходили вверх-вниз ходуном. Его сразу удивило, что гребли они странно, каждый со своей стороны. Шкуры, которые также в виде шапки покрывали и головы злодеев, не позволили ему разглядеть злодеев получше. Когда они скрылись из виду, Кром наконец растолкал своих товарищей.

— Не поверите, они действительно там, под горой! Я только что видел, как одна их лодка прошла мимо нас, вверх по течению. Пятеро злодеев в шкурах! Наверняка такие же безумцы, как те, в наших лесах. Хотя разглядел я немного, далековато было и припал к земле. чтобы не заметили, – взволновано делился новостью с остальными командир.

— Нужно проследовать за ними. Может удастся захватить ладью и на ней осмотреться под горой, – сразу предложил Мог.

— Так и есть. Доедайте поросёнка и выступаем за ними, – поддержал его Кром.

Вода ослепительно блестела под солнечными лучами. Хорошо отдохнувшие воины, спешно прикончив остатки поросёнка, быстрым шагом шли тем же путём, что и прошлой ночью, но уже вверх по течению. Идти, как и вчера, пришлось долго, но им было не привыкать. Мог, шедший первым, вдруг подал знак остальным остановиться и, пригнувшись, рассматривал что-то впереди.

— Лодка на берегу, рядом никого, – прошептал он товарищам.

— Быстро к ней и на вёсла! – полушёпотом скомандовал Кром и побежал вперёд.

Всё же не хватало жизненного опыта и рассудительности командиру орденов. Мог не успел остановить его, да и Борг с Аском уже неслись вдогонку. Всё что осталось опытному воину, так это следовать за ними, оглядывая на бегу прибрежные заросли. Чутьё не обмануло Мога. Из зарослей, когда Кром уже был примерно в двадцати садиях от лодки, выскочил злодей в шкурах и громко крича побежал в их сторону. В руках у него было копьё, а ростом он был почти с Борга.

«Безумец решил, что сильнее четверых?» — мелькнул в голове Мога логичный вопрос.

Но он ошибся, товарищи этого смельчака были неподалёку и вскоре выскочили вчетвером ему на помощь. Они также были вооружены копьями и хоть ростом были пониже, в сложении не уступали гигантам. Кром, скорее услышавший крик чужака, а не заметивший его появление из зарослей, остановился у огромного белого валуна и развернулся вместе с остальными. Подоспели Мог с Цугом. Воины выхватили оружие, а Кром с Могом ещё и выставили щиты. Ордена стояли на месте, ожидая атаки разбойников. Злодеи, подбежав совсем близко, наставили на них копья, но нападать не спешили.

Теперь можно было лучше разглядеть этих, зашитых в шкуры словно звери, людей. Из открытых частей тела лишь лица, да держащие копья руки. Лица, довольно бледные, даже серые, с тёмными. большими глазами, очень схожие с лицами серых коротышек из пещер. Вообще, если бы не внушительные размеры сих копейщиков, по туповатому выражению на бледных лицах они сошли бы за родственников последних. Плоские, словно прибитые доской, черты лица, казалось не выражали ничего кроме детского интереса. Лишь толстые мясистые губы ярко выделялись на их плоских лицах. Не смотря на рост и мускулы, лохматые незнакомцы имели очень короткие ноги. Поэтому перемещались довольно смешным способом, переваливаясь из стороны в сторону. Похоже шкурники пока не решили враги ли перед ними или друзья. Один из них, повыше и пошире остальных, явно вожак отряда, опустил копьё и без тени страха подошёл почти вплотную к Боргу. Наверное, из-за роста и внушительных размеров, он посчитал того равным себе вожаком. На кожаном ремне чужака, к удивлению орденов, висел явно агрянский, добротный кинжал. Борг стоял на месте, заворожённо наблюдая как незнакомец тщательно обнюхал его со всех сторон. «Разбойник», скривившись от, судя по всему, неприятного ему запаха, молчал. Остальные тоже, с большим интересом, осматривали агрян: их одежду, доспехи и оружие. Враждебности не было, а на разбойников с севера серые чужаки уже явно не походили.

— Зол! – вдруг громоподобным, скорее звериным рыком, а не человеческим голосом, выдал вожак, положив свободную руку на плечо гиганта.

— Что зол? Я пока что не зол, но лучше меня и не злить. Кто вы такие? Разбойники? – растеряно сыпал вопросами Борг, в то время как шкурники лишь строили непонимающие рожицы, сдвигая косматые брови и открывая свои большие рты для удивлённого «А?!».

— Так это ж сородичи тех бедолаг на столбах! – вдруг воскликнул Кром. – Здесь они поупитанней, да поживее, но точно они и есть. Они враги наших врагов и возможно даже наши друзья.

— Что-то подсказывает мне, что повторяется пройденное в пещерах с углями. То-то мне их тупые рожи показались такими знакомыми, – недовольно описал происходящее Мог. — Тут лишь жестами и то с трудом. Но только старый советник смог бы.

— Что делать, други? – тихо спросил Борг, не зная, как ему себя вести в такой ситуации. — Когда уже начинаем сечу?

— Спокойно, здоровяк, убить их мы всегда успеем, – успокоил гиганта Кром. — Нужно для начала всё же поговорить, чтобы узнать кто они такие и не у них ли наши товарищи.

— Так! – внезапно выпалил Аск, глядя на реакцию чужаков.

— Так?! Так? Так! Так, – слово пережило все оттенки эмоций, от вопроса до согласия, и туповатые физиономии на мгновенье даже просияли, повторяя его на все лады.

— Так? – спросил Аск и всем своим видом стал показывать, что ищет что-то.

— Так! – указывая в сторону горы, из-под которой их лодка вышла на рассвете, зарычал вожак.

— Так. – повторил Аск, жестами показывая, как каждый из них хочет туда, к Таку.

— Ко! – было следующим словом-рыком от вожака, который вероятно уже понял столь красноречивые объяснения рицанина.

«Ко» было многократно повторено, сопровождаемое приглашающими жестами к вытянутой на берег лодке. Она была сразу же спущена на воду и воины, недолго думая, уселись в неё вместе с чужаками. Лодка была выдолблена прямо в стволе большого, очень старого дерева. Такие в Агрии можно было найти разве что в самых глухих местах. Ладьи же, к примеру, в тех же южных речных городах, всегда были составными. Так можно было сделать их сколь угодно большими, и кроме того улучшать ходовые качества. Вёслами шкурникам служили также грубо выделанные из веток подобия досок, которыми приходилось просто загребать воду за бортом, вместо того чтобы полноценно грести. Теперь Крому стало ясно почему так странно гребли чужаки этим утром. О тех прекрасно изготовленных мастерами, установленных на уключинах вёслах агрян можно было сейчас только помечтать.

Места хватило всем, но было тесновато. Кроме того, само судно, явно не рассчитанное на такой перевес, сильно село, так что казалось вот-вот зачерпнёт воды и перевернётся. Не обращая на это внимания, шкурники стали дружно загребать своими досками, и лодка понеслась по течению к горам. Вожак сидел на носу ладьи, хотя где тут нос, а где корма было непонятно, и с гордым видом всматривался в водную гладь. Поворачивать или просто ровнять курс нужно было лишь теми же вёслами, но чужакам удавалось это с трудом. Спасало то что они плыли по течению к нужной горе и даже когда останавливались перевести дух, река медленно, но верно, направляла лодку в нужном направлении. Пятеро агрян сидели смирно, ожидая встречи с товарищами. Светившее им в спину солнце уже стремилось к закату. Горы они достигли лишь к вечеру.

— Ке! – указывая куда-то влево, сразу после того, как они проскользнули под гору, прорычал главный шкурник.

Его воины послушно повернули, переборов течение, и вошли в довольно узкий коридор. Река же уходила дальше, прямо и правее. На некоторое время лодка погрузилась во мрак, но гребцы спокойно продолжили движение. Вскоре коридор расширился, а лодка попала в огромный грот с высоченными, теряющимися где-то в вечерней дали сводами. Солнечный свет проникал сюда через большую трещину над дальней стеной и в это время дня здесь всё ещё было достаточно светло. На широком берегу лежали порядка двух десятков лодок различных размеров. Выше были выдолблены грубые каменные ступени, ведущие на широкую, просторную площадку, где толпилось много серых чужаков.

Грот

Грот

Долина. Агрия. День одиннадцатый

Как только на отлично выдержавшая испытание перевесом лодка ткнулась в каменный берег, к радости и удивлению воинов, навстречу им вышли хромающий Ларс и оба умника.

— Где раненные? Куда подевался здоровяк? Почему ушли из лагеря не дождавшись нас? Как вы сюда вообще попали? – засыпали товарищей вопросами воины.

— Всё хорошо, лекарь золов напоил их каким-то зельем и они спят, – успокоил воинов Так. – Ушли потому, что они убедили нас в близости кровожадных углей. Нам грозила смерть, ведь защититься без вас мы бы не смогли. Золы, так мы их с Марком величаем, весьма дружелюбны и являются врагами наших врагов. Похоже они хотят, чтобы мы помогли им защититься от тех кровожадных коротышек. Хотя я не совсем понимаю, как мы можем справиться с этой поистине грандиозной задачей.

— Ты можешь с ними говорить или как мы, общаешься плохими жестами? – поинтересовался поглядывающий по сторонам Кром. — Они гораздо громче карликов, но по уму и похуже будут.

— Это да, — усмехнулся бывший советник. — У них почти такой же набор слов, как и у моих углей. Ну отличается немного, но в целом мы понимаем друг друга. И посмотрите, у них есть какие-никакие лодки и неплохие копья. А размерами они в разы больше углей. Иные по росту и мощи так вообще крупнее Борга, – вручив Крому оберег на цепочке, какие они видели у злобных коротышек, почти радостно делился новостями старик. — Вообще Раш их впечатлил, считают его и Вили за своих. Марка так вообще игнорируют, много раз переспрашивали не из коротышек ли он и поначалу намеревались убить. Теперь вот Борга зауважают, он среди наших гигантов один на ногах остался. Их вожак обещал показать нам выход из этого мира, но только после того, как вы поможете ему справиться с углями. Если мы правильно поняли, угли постоянно нападают и золы их очень боятся.

— А сколько у них агрянских вещей! – восторженно размахивая руками, воскликнул Марк. – Оружие, украшения, одежда… Короче, свобода совсем рядом!

— Ну добро, – улыбался гигант Борг. — А то мы решили, что вас схватили разбойники и собирались биться не на жизнь, а на смерть. А так поможем конечно, карликов одолеть для нас сущий пустяк, ага.

— Добряк Борг даже понадеялся, что вас растерзало пещерное чудище и ему повезёт снова с ним встретиться, – улыбнувшись, пошутил над другом Кром.

— Да я просто… — попытка гиганта смущённо оправдаться рассмешила агрян ещё больше, чем сама шутка командира.

Пока они общались и хохотали, окружавшие их золы, как их назвал Так, наблюдали за ними, и даже по-своему улыбались в знак почти дружелюбного к ним отношения. Среди золов выделялся, даже на их фоне, большой, и какой-то бесформенный, особенно в шкурах, воин. Он стоял сразу за Таком и на его плоском, с толстенными губами лице блуждало странное выражение.

— Аш! – вдруг проревел бесформенный толстяк.

Это был явно правитель, вожак, глава селения. Все золы, как зачарованные, пошли к центру широкой площадки.

— Нас пригласили поесть, – пояснил Так, и агряне последовали за ним. — Вяленая рыба у них ничего кстати, особенно с голодухи.

На площадке их ждали женщины золов. От мужчин они отличались лишь наличием поистине огромных задниц и не менее выдающихся грудей, да несколько меньшими размерами облачённых в шкуры, часто бесформенных, тел. В остальном те же плоские лица и печать слабоумия в огромных тёмных глазах. Их коротенькие ноги были весьма толстыми и поэтому ходили они ещё смешнее своих мужчин. Ордена, несмотря на предупреждения умников, сильно удивились обилию агрянских браслетов, цепочек с оберегами и перстней. Немало у золов оказалось и оружия, доспехов и просто одежды агрянских мастеров. Даже паре приспособленных под табуреты бочонкам дивились воины, настолько не вязалось это всё родное с абсолютно чужим. Всем было интересно, как же все эти вещи оказались у золов. Они могли выторговать их, и такой вариант вселял надежду на скорую встречу с агрянскими торговцами. Но и другой вариант, с разбоем, был вполне возможен. В любом случае Агрия была совсем рядом.

— Мог, вот если бы где-то в Агрии торговали с такими… эээ… дикарями, знали бы мы об этом? – спросил топорника Кром.

— Если торговля давняя, то точно бы знали и мы в Хелме, – ответил тот. – К чему эти вопросы?

— Да вот не пойму, откуда у них столько агрянских вещей, – крутил в руках цепочку с оберегом командир. – Мутная история, не иначе.

— Скорее кровавая, — уточнил Цуг.

Женщины расставляли различную еду в выдолбленных деревянных корзинах и воду в таких же бесформенных, больше похожих на пеньки кувшинах. Валявшиеся здесь повсюду здоровенные булыжники видимо служили и столами, и стульями, в зависимости от пожеланий хозяев. Дети разных возрастов возились в дальнем правом углу, не обращая на взрослых никакого внимания, и даже не пытались к ним подойти. Хотя по редким испуганным взглядам можно было предположить, что причина сего поведения кроется в неподдельном страхе перед мужчинами. Вероятно, те запрещали детям мешаться под ногами, особенно в обеденное время. Несколько женщин, с младенцами на руках, всё же следили за малышами, для которых страх пока не обрёл конкретных форм. Эти, едва научившиеся ходить, грязные, лохматые создания, иногда пытались ради удовлетворения своего неукротимого детского любопытства выйти из детского угла. Мамаши ловили их и возвращали обратно.

— Воды-ы-ы! – послышался унылый голос весельчака Вили.

Аск пошёл напоить друга. Тот был бледен и печален, видно распухшая нога доконала даже этого несгибаемого оптимиста.

«Как же он похудел за эти дни! Вили, которого казалось не сломить никакими невзгодами, — удивился Аск. — Да то лишь здорового и в городе!»

— Когда ты спросил о том, разговариваю ли я с ними, было очень смешно. В Ларго так много дискутируют на различные темы, что те полсотни подобия слов, которыми общаются золы, годятся лишь для детей. К примеру «Аш» означает у них, впрочем, как и у углей, еду, то что вкусно, само понятие есть и ещё лишь богам известно что. Я встречал за свою долгую жизнь много слаборазвитых потерянных и селян из глухих мест, которые с трудом могут объяснить дорогу, но все они намного превосходят этих, условно говоря, людей. Один из советников в Ларго назвал потерянных, безумцев и вообще всех недолюдей челсоби, то есть человекообразные особи. Услышал у одного странника и засело в голове. Согласись, они ведь действительно только внешне похожи на людей, да и то порой и внешне с трудом, – когда они уже расселись прямо на засланных женщинами неизменными для многих целей шкурами камнях, принялся рассуждать Так.

— Согласен. Даже наш Борг смотрится на их фоне как ларгонский мудрец, –принимая из рук одной из золенских «красавиц» кувшин с водой, кивнул Кром. – Глянь как они его обхаживают! Что значит быть огромным простаком! Принимают за своего и сразу в друзья определяют. Думаю, и Вили с Рашем спасают зельями, потому что они такие большие. На нас же эти челсоби и внимания особо не обращают.

— Вон те, маленькие косточки с мясом, явно крысиные, – наклонился поближе к ордену Так. — А мы то побрезговали в тот раз, они же поедают их с удовольствием. А вот эти ломти, наверное, свиные. Вообще мяса у них в достатке. Я тоже мясо люблю, но за всё то время в пещерах больше всего мечтал об обычном яблоке. И сейчас мечтаю. В долине похоже плодовых деревьев нет, разве что ягоды пойдут позже. У меня к тебе просьба, командир Кром да Винар…

— Если просьба добрая, исполню, – со звериным аппетитом грызя большую рыбину вставил тот.

— Добрее, по-моему, и быть не может. Если не доживу до возвращения в Ларго, стар уже, да и всякое может случится, посети моих родных и расскажи, что любил я их всех до последнего вздоха, – требовательно смотря в стальные глаза хелмянина, молвил старик.

— Исполню, если что, но всё же не спеши умирать, старик, – стараясь приободрить и успокоить старика, даже слегка приобнял воин Така. — Всем отрядом ещё погостим в твоём родном городе. Всем, что остался, да…

— Да помогут нам боги! – улыбнулся своим почти беззубым ртом тот.

На глаза его накатили слёзы, которые он быстро промокнул рукавом. Взяв кусок свиного мяса, старик стал не спеша есть, отрезая по маленькому кусочку.

– А у тебя есть семья, Кром? – вдруг спросил командира Так.

— Была, но сгорела в пожаре, пока я охранял городскую стену. Я не успел спасти их потому, что долг был для меня превыше всего, – при этих словах лицо командира омрачилось, а в серых глазах промелькнула печаль потери. — Не стоит об этом, больно вспоминать. А у тебя, Так, большая семья?

— Не то чтобы очень, но всё же, два сына и дочь, пятеро внуков. Во всяком случае так было до того, как я пропал в пещерах. Один из моих сыновей был командиром городской стражи, – мысленно уносясь из шумного грота в свой родной город, к своей семье, вспоминал Так.

— Аш! – зарычал толстый правитель, уже успевший поглотить изрядное количество разных мясных блюд.

Он схватил одну из подававших ему воду женщин. Затем она задрала одетую на ней шкуру, обнажив свой большой зад и стала на четвереньки. Вожак вошёл в неё сзади и стал сношаться под одобрительное рычание остальных золов. Вскоре за этим и они, схватив себе по подруге, занялись тем же. Одну из самок не поделили двое лохматых воинов, но после того как один огрел дубиной по голове другого, так что тот растянулся на каменном полу почти без признаков жизни, конфликт был исчерпан. По гроту разносилось многоголосое «Аш!». Самки похрюкивали и повизгивали в унисон с самцами. Один из золов, оказавшийся рядом с Боргом, стал настойчиво предлагать ему свою подругу.

— Смотрите и завидуйте избранному! – крикнул ему смеясь Кром.

Борг лишь беспомощно развёл руками, всем своим видом показывая, что не желал таких привилегий. Вонь от пропитавшихся потом шкур и немытых тел повисла над остатками еды. Покраснел от смущения и отвращения даже повидавший много всякой грязи на своём веку, непробиваемый Цуг.

— Их смешные ножки не так бросались в глаза на тех жертвенных столбах, а пленники растеряли всю свою резвость, — поделился мыслями о чужаках Аск, пытаясь как мог подшутить над ними.

— Смешного мало, — не оценил, впрочем, как и остальные, старания рицанина командир. – Сомневаюсь, что нам удастся так просто уйти от этих коротконогих болванов.

Воин и мыслитель

Воин и мыслитель

Долина. Агрия. День одиннадцатый

— Как похоже на жизнь многих достойных горожан и святых отцов наших городов! – махнув в сторону сношавшихся дикарей, громко заявил Ларс. — Эти разве что только делают это открыто, а наши богачи и правители всё больше прячутся по тёмным углам.

— Всё одно, мерзкое зрелище! – в отвращении скривился Цуг. – Потерянные , дикари, фу ты! – не то сплюнул попавшую на зуб кость, не то выказал своё явное презрение золам он.

— Тавернщик Ману в Дувре мастер по предоставлению таких тёмных углов, – знал, о чём говорит, повидавший в путешествиях многое Мог. — Рассказывали, что за монеты у него покупают любые утехи, даже детей и рабов.

— Рабов? В Агрии? В Дувре?! Я думал этим промышляют лишь разбойники. Рабство не запрещено в большом городе? – удивился Так.

— Конечно запрещено, но хорошая доля от прибыли, положенная в кошель советника по закону и грехи богачей защищают даже рабство и воровство в этом проклятом городе, – с горечью в голосе ответил Мог.

— Свой Ману есть в каждом городе, спрос рождает предложение, – с невозмутимым видом налегая на свой обед, добавил не меньше топорника повидавший за свою жизнь Ларс.

— В Хелме уже нет, повесили вместе с его подручными, – словно о мёртвом вороне сообщил собеседникам командир.

— Может у вас и грехи уже исчезли после столь отчаянных мер? – с вызовом посмотрел на Крома старик.

— Почему же, потребуется немало времени, чтобы изменить порочную натуру агрян. В Хелме положено начало будущему этого нового мира. Но будьте покойны, через лет этак двадцать вы не узнаете те земли, на которых будет править святой Орден! Во имя О́дина всемогущего мы сделаем этот мир лучше, и добро восторжествует! – пафосно, с горящими от всепоглощающей веры в то, что его дело правое, глазами, выпалил Кром.

— Большая война и реки крови ждут Агрию, благодаря вашему Ордену, и это принесёт беды многим людям. У Ларго есть предложения по улучшению мира мирным путём… — начал возражать хелмянину старик Так.

— Ах как интересно! Не терпится посетить ваш город и пообщаться с умниками, которые суть глупцы, – съязвил командир орденов. — Меч и виселица сделали больше за год, чем слова и монеты за десятилетия.

— Милости просим, – не желая больше продолжать разговоров на эту тему с непробиваемым хелмянином, надулся старый советник из Ларго.

— Не понимаю, река рядом, а они не спешат искупаться, – ловко меняя тему разговора, сказал сидевший рядом с Кромом Марк. — У коротышек так вода чисто для питья, тут же явное предпочтение грязи.

— А огонь? Заметили, что у них нет огня? – поддержал его Кром. — У коротышек Така и палить было нечего, а у этих лес за забором и костра не разводят. Кровожадные хотя бы порошком камни красят.

— Да и воняли мои угли потому, что ютились в пещере. У них же целый мир под боком, а воняют не меньше, предпочтя пещеру жизни в лесу, – тут же высказался по этому поводу и Так. — А главная ценность у них обычные обереги из Агрии, непонятно как оказавшиеся у углей. Нам подарили, словно он весь из чистого золота!

— Как раз понятно, убили каких бедолаг-путешественников, как мы, и все дела, – уверенно предположил Аск.

— Допустим в пещере они потому, что здесь безопасно…, наверное. Огонь и железо им просто незнакомо, мыться они не любят, а о чистых нравах и не помышляют, – разфилософствовался Ларс. — Обереги им нравятся потому, что блестят и красивые, а они больше ничего в своей жизни красивее и загадочнее не видели. Просто они дикари, не нужно ровнять, как сказал Так, недочеловеков и людей, зря это.

— Да уж, и то верно, в свободных городах такое паскудство скрывают в домах греха, как например в Дувре, или тщательно прячут в самых тёмных комнатах своих домов, а тут шкуры посмели творить то же самое открыто! – эмоционально высказался Чародей.

Сарказм Марка, а главное его точка зрения в такой теме весьма удивили Крома с Таком, и они с интересом посмотрели на изобретателя. Тот же явно смутился и, изрядно покраснев, отвернулся.

— Вот так по слухам и будет в Барте, – махнул рукой в сторону золянской оргии командир орденов.

— Да как же, о чём ты? – удивлённо переспросил старик.

— Ах да, ты же не знаешь. Барта осаждена разбойниками и из свободного города скоро превратится в логово зверей, – охотно пояснил Кром. – С осени ещё, рассказывают разное, но главное — зло нашего мира поселилось там и уж не выпустит бартян из своих проклятых лап.

— Как думаете, боги ещё здесь? – неожиданно спросил собеседников Так.

— Вир уж точно, а остальные… Вряд ли, – ответил, недобро ухмыльнувшись, командир орденов.

— Богам всё одно, что герой, что нищий, что магистр или тот же потерянный. Они забавляются нашими жизнями и жизнями этих тупиц конечно тоже, – был ответ отвернувшегося от собеседников Марка.

— А я думаю, что если их детей воспитать, к примеру, в том же Ларго, будут они не хуже наших агрян. Я уверен, что всё дело в окружающих человека условиях. Посмотрите, как воспитываются их дети. Они просто не могут стать другими, не могут превратиться в людей! – воскликнул горячо убеждённый в своей правоте старик.

— Чушь полная! — присоединился к беседе и топорник. — Потерянный никогда не станет благородным воином. Уже пытались, хотя есть немало примеров, как и торговцы становились потерянными. Это работает в одну сторону – плохую, не иначе. Воспитывали же тех торговцев, да наёмников в одном городе, а живут они по-разному. Значит не так уж это воспитание и влияет, скорее кровь рода берёт верх. А из таких диких зверей воспитать людей будет и вовсе не по силам, они похуже наших потерянных. Их судьба написана на их тупых рожах, выше им не подняться, как и серым коротышкам. Потерянные в нашем мире хотя бы понимают, что плохо, а что хорошо, эти же, по-моему, не видят особой разницы.

Могу, как и остальным, было выгоднее, увлёкшись беседой, почти и не замечать похоти на площадке. Золы же развлекались на полную.

— В чём я уверен, так это в том, что если какой человек, именно настоящий человек, работяга ли или торговец с наёмником, всем сердцем своим захочет стать на путь добра, то никто в этом его не свернёт. А потерянных нужно уничтожить или поселить… — осёкся Кром, придумывая куда бы отправить потерянных от стен городов.

— Подселить к этим тупицам в пещеры, и они станут здесь магистрами всех и вся, и возможно даже будут счастливы, – совершенно серьёзно подсказал ему сообразительный Аск, желая блеснуть умом в столь интересной беседе.

Идея рассмешила воинов и даже умников Така и Марка.

— Точно! Молодчик Аск! Думаю, этот вариант даже советник Так поддержит, –поглядывая на старика, только махнувшего с улыбкой на это слабой, морщинистой рукой, смеялся Кром.

— Орден надо всем! Я уже вижу этот великолепный мир без потерянных и грехов, мир добра и света, – загорелись глаза у Мога.

— Начинаешь вновь проповедовать о святом Ордене? Не рано ли? Когда сам сможешь понять, что есть добро и что зло, а после узнаешь, что порой их и не отличить, тогда и сможешь начать проповедовать, – пытаясь отрезвить и этого ордена, умничал Так. — Советую тебе всё же посетить Ларго вместе с командиром по возвращении и побеседовать с нашими советниками, а также почитать свитки, какие позволят.

— А, по-моему, всё просто. К примеру чудовище, убитое нами в пещере, — это зло, а мы, победившие его, — это добро, – уверенно отчеканил Кром.

— Тогда разбойники, устроившие вам засаду, которая и привела вас ко мне и по сути спасла меня из пещерного плена, добро или зло? – продолжал атаковать хелмян старик.

— Для тебя добро, для нас, и особенно для наших десяти мёртвых товарищей, конечно же зло. Вижу к чему клонишь, – теперь коснулась тонких губ Крома понимающая улыбка. — Сейчас спросишь, не боги ли нас свели с этими бедолагами, чтобы мы изменили их жизнь к лучшему?

— Именно, и это будет добром, хотя придётся обмануть и одновременно свершить зло. Но это будет терпимая степень зла ради гораздо большего добра. Я так думаю, лучше всего мы должны забрать с собой их детей и дать им шанс на нормальную жизнь, в нашем мире, – напряжённо следя за реакцией командира, предложил Так.

— Старик, надеюсь ты шутишь, нам бы самим ноги унести. Что-то подсказывает мне, что наши гостеприимные хозяева так просто нас не отпустят, даже после выполнения их настоятельной просьбы о защите, особенно Борга, – постарался отшутиться Кром.

— Советую тебе Кром не показываться в Ларго и сам не стану, – намеренно с подозрением смотрел в сторону старика Мог. – Иначе пара десятков таких же стариков своими ядовитыми речами и из воинов сделают покорную скотину.

— Ослов к примеру! – бросил в друга обглоданную кость Кром.

— Или волов, годных лишь для тяжких трудов на пользу торгашам, да селянам! – бросив в командира горсть рыбных костей, что оказались под рукой, поддержал веселье Ларс

Некоторое время они словно дети бросались костями, пока усталость не взяла своё. Оргия закончилась и довольные золы попадали на пол, прямо на сброшенные в диком возбуждении шкуры. Совсем скоро в гроте стало тихо, и лишь храп да посапывание диких людей слышны были под его сводами. Агряне выбрали себе для сна дальний угол площадки, тот что слева от детского, свободный от вонючих, диких созданий, которые после столь бесстыдного совокупления стали уже для них подобием потерянных в их мире. Потерянных презирали, и они всегда вызывали отвращение у нормальных агрян, золы по сути стали для агрян такими же. Хотя бы гадили эти потерянные шкурники прямо в реку, благо она уносила их дерьмо дальше по течению. Вообще и объедки, и наверняка своих мертвецов, они также бросали в реку.

Засыпая, Кром задумался над словами старого советника из Ларго. Мудрый старик, несмотря на порой явно бредовые идеи, вызывал в нём уважение.

«Спасать эти отбросы? Тут старик ошибается и сильно. Вынужденные союзники, и не более, возможно действительно помогут вырваться отсюда. Примерно две сотни воинов, ещё в раза два больше женщин и детей. Из оружия в большинстве своём каменные ножи, да копья в виде тех же ножей, только приделанных к палкам, у многих же просто дубины. Несколько агрянских ножей скорее носят для красоты. Из защиты только шкуры. На некоторых женщинах одеты рубахи, а большинство нашу одёжу используют как тряпьё на подстил. Почти все как один достаточно высокие и сильные. Выстоять против них нашему отряду сказочно непосильная задача, учитывая, что настоящих воинов всего пятеро, трое ранены, остальные не сила, — привычно размышлял Кром. – И всё же… Нужно как можно быстрее отделаться от этих диких созданий. Кто знает, что взбредёт в их дурную голову в ближайшие дни. Сегодня они наши друзья и союзники, а завтра нападут из-за какого-нибудь пустяка. Но придётся конечно подождать, пока нога Вили немного заживёт. Бросать, пусть даже и будущего ордена, в этом гроте потерянных шкурников не по чести. Да и Имар с Рашем должны хотя бы встать, чтобы уйти на лодках. Лодки наше спасенье, вверх или вниз по течению точно должен быть спасительный выход к нашим городам.»

Кром уснул вместе с остальными, даже не подумав выставить охрану. Наверное, усталость и сегодняшнее дружелюбие дикарей усыпили его бдительность. Командиру приснился родной Хелм.

Он бродил по опустевшим улицам и искал. Было очень тихо. Ночь и лишь редкие фонари освещали путь ордена. Вот и его дом. Он собирается войти, но вдруг осознаёт, что ошибся. Снова уходит в полумрак, а когда находит свой дом, вновь ошибается. Наконец, наверное, после сотой попытки, видит огненное зарево вдали и пытается бежать в ту сторону. Странно, но ноги не слушаются, а в городской тишине он явственно слышит детские крики. В отчаянье он падает и ползёт в сторону огня. А тот уже совсем рядом, и воин бесстрашно встречает горячие сполохи. Всё тело горит, а вокруг никого, только языки пламени. Боль становится нестерпимой, и он…

…просыпается. В гроте всё спокойно, но как же болит голова у командира орденов! Пошатываясь, он пошёл к воде. На глаза медленно опускается тёмная пелена, но он погружает голову целиком под воду и возвращается к реальности. Почувствовав себя лучше, возвращается к своим и теперь уже просто лежит, вспоминая приснившийся ему кошмар. Головная боль медленно, но верно, отступает.

Кровные братья

Кровные братья

Озеро. Агрия. День одиннадцатый

Ещё ночью незаметно миновав лагерь разбойников на реке, шайка Гута, на двух ладьях, шла к рудникам. Оставив несколько дней назад свой сгоревший лагерь, они ограбили на реке Мире все повстречавшиеся им слабые караваны, обходя, впрочем, те что с сильной охраной стороной. Гуту с его людьми удалось утолить жажду крови и слегка пополнить заветный сундук.

Едва выкатившееся из-за горизонта утреннее солнце тут же сожрали плотные, серые облака. День обещал быть мрачным и пасмурным. Однако это никак не могло испортить приподнятого настроения разбойников. Они приближались к месту исполнения желаний. Здесь за монеты они получат всё, о чём только мечтали. Учитывая неприхотливость и ограниченность их мыслей, сие не так уж и много, а тот же Кром принял бы мечты злодеев за дурную шутку.

Вот и крепость Готи на каменистом берегу у самых гор.

— Кто там идёт? – крикнули с пристани.

— Брат Готи! – крикнул в ответ Гут. — Здравия тебе, Нос!

Ладьи благополучно присоединились к трём другим, что стояли на палах, и шайка Гута шумной гурьбой выбралась на берег.

— Здравия тебе, друг мой! – приветствовал вожака высокий разбойник с большим, поистине орлиным носом.

— Где же мой брат, Оли? – удивлённо вскинул брови тот, осматриваясь. – Не вижу его нигде. Не уж-то спит ещё лысая башка?!

— Приболел, лекарь велел отлежаться пару дней, – вежливо объяснил носатый разбойник.

Гут, не раз бывавший на рудниках раннее, сразу направился к дому брата. Тот встретил его в большом гостевом зале, восседая на шикарном, явно предназначавшемся какому-то богатею и по воле случая попавшем в руки злодеев высоком стуле. Выглядел он не особо больным, но скорее упавшим духом.

Братьями эти двое злодеев стали много лет назад и тогда же на крови поклялись в вечной дружбе. Совершенно случайно мужчины узнали, что они были рождены одной женщиной, шлюхой в доме греха города Дувра. Она недолго думая продала одного и потом другого, впрочем, как и ещё пятерых своих детей, пока не сдохла за стеной старая, больная и никому не нужная. Покупавший у неё детей старик растил их ворами и все они считали его своим отцом. Сам он был настоящим вируном и не знал ни совести, ни чести. Готи он вскоре перепродал другому злодею с юга и тот вырастил настоящего убийцу. Гут оставался со стариком до самой смерти. И даже когда троих из остальных пятерых детей изловили законники и повесили на городской площади за воровство, и после того, как кто-то похитил оставшихся двух зимой. Сам старик сказал, что их съели потерянные, но скорее всего снова соврал.

Мальчишка Гут быстро понял, что разбой гораздо безопаснее воровства и куда проще. Ему ещё не было и тринадцати лет, когда он убил возвращавшегося с ярмарки в родное село работягу. Тот наторговал немного монет, да и его одежда что-то стоила. К двадцати Гут собрал шайку таких же оборванцев из лагеря потерянных и попытался ограбить караван. Тогда им это не удалось, наёмники со смехом разогнали юнцов, тяжело ранив троих. Через пару лет старик, которого он считал отцом, умер, но перед смертью признался во всём. Гут понял, что уже не узнает имя своего отца, но у него возможно есть брат по непутёвой матери. Старик назвал имя купившего Готи злодея и Гут отправился на поиски. Тем более, что его чуть было не схватили законники, когда он пытался ограбить двоих путников, недалеко от городских стен. Он нашёл брата здесь, на рудниках. Его имя уже тогда, шесть лет назад, знал каждый злодей юга. Готи занял место главаря шайки вместо своего наставника, которого столкнул в пропасть в горах. Всем он конечно рассказал историю о том, как тот оступился, разведывая с ним новые копи. Да и брату он проболтался об этом совсем недавно и то изрядно захмелев. Для самого же Гута это не было чем-то из ряда вон. Совсем наоборот, он посчитал это разумным поступком. Готи был крайне рад обрести брата и Гут стал единственным человеком, которому тот доверял.

— Брат, что случилось? – слегка приобнял поднявшегося ему навстречу бледного хозяина крепости высокий разбойник.

— Гады, гады ордена. Слыхал о таких? – тихим и размеренным тоном ответил брату широкоплечий здоровяк. — Да, да, объявили войну всему нашему миру и должен тебе сказать они сильны. Отряд Манса был непобедим в наших краях. Они убили почти всех. Три десятка воинов. Представляешь?!

— Пока не довелось встретиться, но слухи ходят, что очистили они от шаек окрестности Хелма и Тора, – сочувственно посмотрел на брата Гут. — Всех, кто не бежал, убили, а тех, кого не убили, сразу казнили после. Не щадят никого из наших. Сын магистра у них лютует, имя его Кром.

— Кром? — словно удивился бритоголовый. — Они где-то рядом, но мои лазутчики не нашли их следов. Там, где они сцепились с Мансом, река вышла из берегов и… Двое выжили, сбежали трусы. Хотел их подвесить, но тронулись умом бедолаги. Рассказывали про гнев богов и проклятие Одина и Агра. Будто бы это боги изничтожили их отряд, а сам Манс сразился с одним из богов. Безумцы. Ордена это, точно тебе говорю, — вертя перед собой стоявший на столе пустой кубок, размышлял Готи.

— Тогда будь начеку и готовься к сражению, – просто посоветовал Гут.

— Побудешь со мной, пока я наберу воинов взамен погибших? Да и побольше нужно набрать, неизвестно сколько их придёт за мной, – с надеждой в погасших глазах посмотрел на брата Готи.

— О чём разговор, брат! Останусь сколько нужно, головорезов со мной немало. Тем более, что законники сожгли мой лагерь у Акра. Ага, твоя очередь сочувствовать моим потерям. Нет, это были не ордена, наёмники, сукины дети. Мне понадобится и твоя помощь после, чтобы наказать каждого из тех сволочей, – зло блеснули при одном воспоминании о мести тёмные глаза вожака.

— Уничтожим всех, отомстим, главное нам держаться вместе. Наливай, вино отменное! Ты такого, наверное, и не пил ещё, – указав кубком на стоявший на столе кувшин, внезапно улыбнулся брату Готи, – Один ганзейский торговец снабжает меня и не только вином.

— Испробуем. Как же я рад тебя видеть, брат, — наливая им обоим вина, с готовностью улыбнулся и Гут. — Вообще я тут подумал, нужно и в будущем оставаться вместе, зря мы разошлись в стороны.

— Дело говоришь. А помнишь, как я тебе предлагал тоже самое раньше, а ты отшучивался? – с явным наслаждением отхлебнул из своего кубка повеселевший Готи.

— Было, но теперь я поумнел. Ого, вот это товар! – похвалил ганзейское вино Гут.

— То-то же, – подмигнул брату владыка южных рудников.

Оба были рады видеть друг друга и обоим было выгодно теперь держаться вместе. Смог ли бы один из них убить другого, окажись это выгоднее братской дружбы? Скорее всего да, но сейчас, попивая превосходное вино за большим, не уступающим по дороговизне высокому стулу хозяина столом, они были само олицетворение крепкой дружбы и верности.

Решимость торговца

Решимость торговца

Риц. Агрия. День двенадцатый

Весна. В южных землях её уже не остановить. Снег полностью исчез с городских улиц и крыш. Солнце несло тепло и пробуждение. После морозной, суровой зимы дремавшая до того жизнь медленно просыпалась. С каждым новым днём её становилось всё больше, и даже самые ленивые находили в себе силы для движения. В это достаточно тёплое, весеннее утро невозможно было не показаться приветливому солнцу. Освобождённый из плена Морт сидел на скамье, в маленьком дворике у своего дома. Он до сих пор не мог поверить в свершившееся и мысленно благодарил всех богов за чудесное спасение. Казалось бы, живи и радуйся, ведь ты словно заново рождённый. Однако долги омрачали новую жизнь торговца и тянули к новым приключениям.

— Ты уверен в этом? – уточнил он.

— Это точно, они ушли в Ледос, – кивнул ему сидевший рядом с перевязанной рукой Сутр.

— Жаль, так хотелось побыстрее рассчитаться с ними. Но ничего, найдём их и там, – уверенно заявил Морт. — Найдём и накажем. Но, после того, как они уплатят, что должны. Тысячу монет, и никак не меньше!

Несмотря на проведённые в яме дни, потерю товара и немалые долги, торговец был настроен весьма решительно. Не был бы это Морт, если бы он сдался и, опустив руки, отдал бы свою судьбу на откуп другим.

Во дворике появился обеспокоенный возвратом монет в городскую казну советник по податям. С одной стороны, он был очень рад освобождению друга, с другой же беспокоился сможет ли тот вернуть долг.

— Доброе утро! Уже размышляете как вернуть наши монеты? – с ходу заговорил о главном Епас.

— Доброе, друг мой! Благодарю за помощь в моём спасении, – поднялся с лавки, чтобы обняться со старым другом Морт.

— Брат предлагает изловить тех проходимцев, что обманом бросили его прямо в лапы злодеев. В Эште я узнал, что они должны быть где-то Ледосе, – когда все трое снова оказались на скамье, обратился к советнику Сутр. — Нужно снарядить отряд и выследить их, а после вытрясти у них не только монеты, но и их жалкий дух. Мерзавцы пока единственная возможность восполнить потери.

— Потери высоки и, если бы я не был уверен, что ты, Морт, сможешь вернуть и занятое у меня, и потраченное на твоё спасение, то уже обратился бы к Совету, – самозабвенно врал советник.

Единственная причина, по которой он до сих пор держал их дельце в секрете, — уверенность в том, что сам бы и пострадал в этом случае. Давать взаймы монеты из городской казны он не имел никакого права и рисковал не только службой, но и свободой.

– Да и как можно так поступать с другом?!. — излишне пафосно посетовал он. — Посему делайте что хотите, но верните долги побыстрее.

— Епас, дружище, дай только срок, я всё верну. Всегда возвращал и сейчас верну, – и не надеясь сейчас получить взаймы и пару монет, заверил его торговец. — Возможно отряд нам не понадобится, с теми вирунами мы справимся. вдвоём с братом, — всё же попытался намекнуть о необходимом Морт.

— Ну, вам всё равно нужны будут монеты на ладью до Ледоса и припасы в дорогу, – неожиданно заявил Епас.

Он щедро отсыпал в пухлую ладонь горсть монет из своего кошеля, пересчитал и отдал Морту. Тот аж рот открыл от удивления.

— А хотя бы и пару воинов сможете подыскать в Эште в счёт будущей добычи с тех мерзавцев. Да и вернуться они могут в Эшт, так ведь? А возможно они уже там.

— Всё верну, друг, всё верну, даже не сомневайся, –всегда был рад возможности отыграться Морт. — Выдвигаемся сегодня же, как только припасов прикупим, и постараемся вернуться как можно скорее. Наука владения мечом, хотя ты сомневался, что она стоит потраченных монет, будет в этом походе весьма кстати. Хорошо, что у меня остался дома мой старый, добрый меч. Он конечно не так хорош и красив, как тот, что отобрали злодеи, но всё же.

Во дворик зашёл отряд стражников. Мощный, высокий и уверенный в себе топорник в сопровождении двух мечников.

— Эй, вы… А, и ты здесь, советник да Гур, – прервал беседу дружной троицы высокий страж.

— Я, Диль. Что случилось? – спросил советник.

— Дочь булочника Сорэ… э—э, Сорэ да Кура, пропала. Нам велено обыскать город, – ответил страж, подходя к скамье.

— Одна она у него и осталась, – посочувствовал торговец. — Господин Сорэ наверняка места себе не находит.

— Наконец-то ты вернулся, Сутр! – словно и не слыша Морта, тепло поздоровался с братом Морта страж.

Остальные также были рады его видеть. Исполнительного, дисциплинированного и весёлого стражника Сутра уважали и ценили все сослуживцы.

– Заступишь на службу? Что с рукой? Они все погибли? — засыпали его вопросами мечники. — Много ли заработал?

— Заработал? Я спасал брата. А рука… Пустяки. Все пали героями от рук злодеев, я тому свидетель. Ненадолго вернулся, сегодня же снова в путь, у нас с братом дела, – не меньше товарищей был рад встрече и Сутр. – Как там у наших западных ворот?

— Всё тихо, — понимающе подмигнул топорник. — Значит пока не вернёшься? Смотри, господин да Турэ уже подыскивает пополнение, и ты вообще можешь лишиться службы, – ткнул ему в грудь своим длинным пальцем Диль.

— На всё воля богов, сейчас же я нужен брату и это для меня главное. Да и, если что, стану наёмником, тоже прибыльная служба. Ха-ха! – рассмеялся на это Сутр.

— Ага, сегодня в кошеле густо, а завтра пусто. Ну дело твоё. Давай заглянем в дом твоего брата, по приказу главы городской стражи, – дружески толкнул товарища плечом стражник.

— Давай, ему скрывать нечего, дом как обычно пуст, – с улыбкой толкнул в ответ бывшего сослуживца Сутр, и они пошли осматривать дом Морта.

Печаль торговца

Печаль торговца

Риц. Агрия. День двенадцатый

В доме да Куров крайне взволнованного отца навестил глава городской стражи. Сорэ с надеждой уставился на законника.

— Мы обыскали весь город, зашли в каждый дом, открыли каждый сарай, заглянули даже в торговые лавки и ратушу, – начал тот.

Глава городской стражи Саг да Турэ, высокий, подтянутый мужчина средних лет, чувствуя себя почему-то виноватым, отвёл взгляд в сторону.

— Её нигде нет. Разве что кто-то спрятал её в потайном месте, или она прячется от тебя сама. Вы ссорились в последнее…

— Не может быть! Она бы не бросила меня вот так! Кто-то похитил её и держит насильно в подвале или где ещё. Ты должен найти её, она единственная оставшаяся радость в моей жизни! За наградой дело не станет, готов озолотить любого, – влажные от слёз глаза толстяка Сорэ блестели отчаянной мольбой. – Забудем наши прошлые распри, главное вернуть Лидию.

— Делаю всё, что могу. Я прежде всего глава городской стражи и помочь тебе мой служебный долг. Мои люди как раз сейчас опрашивают горожан. Возможно… — старался успокоить расстроенного отца Саг.

— Господин да Турэ, есть новости, – прервал его подбежавший к ним страж.

— Да? Что там? – обрадованно обернулся к вестнику тот.

— То, что она вылезла по связке белья говорит о том, что вряд ли кто-то её похищал. А теперь садовники рассказали, что нашли свою лестницу у стены, а по другую сторону свисает верёвка. Так что скорее всего она сбежала, но явно не одна, лестницу перетащить нужны минимум двое. Уверен, что в городе её уже нет, нужно искать на дорогах, – обстоятельно поделился не только новостью, но и своими соображениями опытный законник.

— Чего же мы ждём! Нужно послать людей по дорогам… Нужно догнать… Я сам поеду… — засуетился торговец.

— И ещё, её видели вчера в садах, в компании молодых людей. Там были: Вар да Гур, Арт да Шур и…, — странно посмотрел законник на Сага, – Ивар да Турэ.

— Ивар? Мой сын дома, иначе слуга сообщил бы мне, – удивился советник. — Нужно проверить остальных, возможно кто-то из них…

— Саг, я пойду с вами, – в глазах Сорэ появилась надежда. — Сразу к Вару, это может быть именно он.

Толстяка Сорэ уважали и любили в городе и даже глава стражи, уж точно не являвшийся его другом, сопереживал пропаже единственной дочери торговца. Совсем скоро выяснили, что Вар в ратуше, помогает советникам. Саг и Сорэ нашли его записывающим со слов сборщика суммы податей, собранных вчера на рынке.

— Мы отвлечём вас ненадолго. Нужно поговорить с тобой Вар, – пристально смотрел на юношу глава стражи.

Вар встал из-за стола, стараясь сохранять спокойствие. Сборщик податей, сообразив по лицам достойных горожан, что разговор будет непростой, быстро вышел из комнаты.

— Ты знаешь где Лидия? – схватив Вара за плечи, выпалил Сорэ.

— Я… Я не знаю… И откуда… — покраснел до кончиков ушей, так что даже веснушкам стало стыдно, Вар.

— Юноша, ты из достойной семьи! Твой отец весьма уважаемый человек в городе! – словно огнём жёг растерявшегося писаря осуждающий взгляд главы городской стражи. — Ложью начинать свою жизнь крайне глупо и, кроме того, мерзко.

— Я… я… — не зная, как поступить, колебался Вар.

С одной стороны, ему не хотелось предавать друзей, а с другой он очень не хотел подводить отца, ведь ложь может вскоре вскрыться. Отчаянная борьба едва не лишила его чувств.

— Где она??!! Ты… Ты! Я… — уже схватил молодого человека одной рукой за ворот рубахи, а второй замахнулся для удара торговец.

— Сорэ, успокойся! – остановил разгорячённого отца и с трудом оттянул того в сторону Саг. — Я уверен, что Вар честный и достойный юноша. Он сейчас всё нам расскажет. Ведь так, Вар?

— Она сбежала с Иваром в Дувр! – нервно поправляя рубаху сдался будущий писарь. — Нечего было заставлять её выходить замуж за старикашку!

— С Иваром? Но он в городе, — теперь уже несколько растерялся сам Саг. — Нам нужна правда…

— Не может быть! Мы с Артом проводили их до стены. Они перелезли её вместе, – явно удивился раздавленный и пристыженный Вар. – Это и есть правда.

— Так Арт тоже участвовал в этом?! Никогда б не подумал. Пойдём к Ивару, только он сможет всё объяснить. Скорее всего они вернулись и теперь она прячется от меня, – настроение отца внезапно сменилось на спокойную и уверенную надежду.

— До полудня он должен служить у западных ворот. Если мой сын действительно участвовал в этом побеге и прячет твою дочь, плетьми он не отделается, – опасаясь позора, который из-за сына ляжет мерзкой тенью на всю его семью, злобно пообещал глава стражи.

Ивар действительно был у западных ворот, и вид его был жалок. Мало того, что он всю ночь не спал, задремав лишь под утро, и то совсем ненадолго, так ещё и страх быть раскрытым и обвинённым в исчезновении девушки постоянно терзал его разум. Поэтому, когда он увидел торговца, да ещё в сопровождении собственного отца, и уже по их взглядам понял, что они знают о побеге, то совсем расклеился. Слёзы покатились по щекам, его трясло, а потом он вдруг и вовсе побежал прочь.

— Догнать его и схватить! – заорал не своим голосом Саг. — Доставить ко мне! Быстрее, лентяи!

Стражи бросились вдогонку и уже скоро притащили трясущегося от страха юнца. Саг в это время сдерживал кипящего праведным гневом торговца.

— Где она? – грозно бросил сыну Саг.

— Не…не…не знаю, – закрывши лицо руками, всхлипывал тот.

— Говори, а не то… — замахнулся на него, удерживаемый советником Сорэ.

— Я…Я…Я по… пока… жу, – словно от уже свершившегося удара сжался тот.

— Веди нас! – рявкнул Саг, который был крайне зол на сына за такую его глупость.

Ивар утёр лицо рукавом и направился к восточным воротам. Саг и Сорэ, а также четверо стражей, последовали за ним. Больше всего отец девушки боялся, что она мертва. Он даже не решался спросить у Ивара об этом и просто шёл следом с тяжёлым, мрачным предчувствием. Они вышли за город, потом пересекли холм. Юноша старательно вспоминал то место, где оставил беззащитную девушку.

И вот они на месте. От погасшего костра лишь пепел, да обгоревшие головешки. Всё тихо и совсем не страшно, при солнечном свете и когда с тобой вооружённые воины.

— Ты оставил её здесь? Кто здесь был? Почему она не ушла с тобой? – забросал его вопросами отец девушки.

— Разбойники. Я испугался… — опустив голову, тихо ответил всхлипывающий трус. — Имя одного из них Бут…

Никто не успел остановить торговца, а он, несмотря на свою грузную фигуру, очень быстро напал на юнца и успел неслабо того помять, прежде чем страже удалось оттащить разгневанного отца в сторону.

— Вернёмся в город, я отправлю моих лучших следопытов. Они выследят этих головорезов и вернут тебе дочь. Обещаю, Сорэ, не успокоюсь, пока она не вернётся, – встал напротив торговца и, положив тому руки на плечи, долго смотрел в налившиеся слезами, полные безграничной печали, глаза Саг. — Не сомневайся, они спасут её. Ивар же будет мною жестоко наказан.

— Ладно, – наконец еле слышно выдохнул Сорэ, обречённо повернув домой.

Знать, что она ещё жива, было хоть и жалким, но облегченьем. Искать её самому, не зная как и не обладая умениями следопытов — крайне глупо. По мере того, как к торговцу возвращалось его обычное здравомыслие, приходило осознание того, что придётся подождать. Однако ждать он был просто не в силах.

— Я пойду с ними, – вдруг обернулся он к Сагу.

— Не сможешь и только помешаешь, – возразил тот. – Жди и, как только её найдут, я лично приведу Лидию к тебе. Моё слово верное!

— Ладно, – словно этих слов и ждал торговец, чтобы оправдать своё вынужденное бездействие. – Я буду у себя. Днём и ночью, в любое время. Я жду тебя и вестей о ней.

Они возвращались в город. Согбенный, разбитый горем торговец шёл впереди всех. Сердитый, решительный глава стражи и его постоянно всхлипывающий, бредущий с виновато опущенной головой сын шли следом. Группу замыкали несколько стражей, что тихо перешёптывались о произошедшем, тыкая пальцами в спины впереди идущих господ.

Прогулка с дикарями

Прогулка с дикарями

Долина. Агрия. День двенадцатый

Разбудили агрян крики и плач. Один из воинов золов колотил о стену малыша, схватив его за маленькую, грязную ножку. Малыш конечно уже был мёртв и то кровавое нечто, что разлеталось брызгами окровавленных ошмёток, было уже просто куском израненной плоти на разбитых костях. Успокоившись, злобный детина швырнул труп ребёнка к ногам матерей, с тихими рыданиями наблюдавших эту страшную картину из детского угла. Все дети вжались маленькой толпой в стену грота, словно пытались раствориться в ней, многие плакали и тряслись от страха. Вили лежал на шкурах в противоположном углу и злобно сжимал кулаки. Видно малыш, под утро не укарауленный матерями, вышел из угла и потревожил сон безжалостного убийцы. Во всяком случае так решили проснувшиеся агряне. Скулившая совсем рядом женщина подобрала мёртвое тельце и убежала с ним к воде.

«Наверное, выбросит в реку, с глаз долой из сердца вон, – шагая к той же реке умыться, подумал Кром. – Скорей бы покинуть это проклятое место.»

— Малыш был болен, я это сразу понял, и болен тяжело. Но мать всячески его защищала, надеясь, что он выздоровеет. Ещё когда мы появились здесь, они ссорились из-за него. Я так понял, некоторые боялись, что болезнь может перекинуться на других детей, – заметив злую реакцию воинов, поспешил объяснить Так. — Они с матерью держались подальше от остальных. Похоже у этого здоровяка иссякло терпение. Видимо он воспользовался тем, что остальные спали, и выкрал её дитя.

Это несколько успокоило агрян, но мрачное впечатление от увиденного этим утром не отпускало их даже после завтрака на остатках вчерашнего пира. В Агрии тоже умирали дети, по болезни или от рук убийц. Однако такой жестокости, как у дикарей, редко можно было увидеть и в лагере потерянных за городскими стенами. Даже те старались прятать своё зло от людей и богов. Горожане предпочли бы напоить малыша ядом или утопить. Но так открыто и жестоко разнести его о стену!? В этом было нечто отвратительное и даже мерзкое. Золы ещё ниже опустились в глазах воинов Крома.

— Ко! – приглашающе замахал им вчерашний знакомец, командир той ладьи, что они хотели вчера умыкнуть.

— Может уже покажет нам выход? – с надеждой бросил товарищам Мог. — Наших раненных мы можем и на волоках забрать.

— Сомневаюсь, врагов мы ещё не одолели. Скорее поохотиться зовёт, запасов у них, как я погляжу, совсем мало осталось после таких-то увеселений, – возразил на это Кром. — Хочет посмотреть насколько мы сильны, да и сам покрасоваться.

— Покрасоваться они любители, как тот сегодня утром, – мрачно добавил Борг, которому очень хотелось раздолбать о ту же стену голову утреннего убийцы, да и вообще хотелось просто выпустить пар.

— Твари не достойные зваться людьми, потерянные этого мира, – поглаживая перевязанную ногу, злобно сказал Ларс, — Нужно попробовать уплыть потиху этой ночью, пока они не набросились на нас в порыве очередного самолюбования. Такие союзники хуже врагов.

— Кром, после такого мы обязаны им помочь, придумай что-нибудь, – с надеждой обратился к командиру Так.

— Ко! Ко! Ко! – кричали ещё с десяток золов, спуская лодки на воду.

— Борг, Мог, за мной! Остальные набирайтесь сил. Постараемся этой ночью улизнуть, – не спеша направился к реке Кром.

Три ордена заняли места в одной из спущенных на воду лодок и гребли теперь вмести с дикарями. Теперь стало особенно заметно, что именно гиганта золы звали с собой, а на остальных им было наплевать. Во всяком случае они искренне верили, что именно Борг командует агрянами. Примерно с полсотни золов на лодках плыли вверх по течению. Второй отряд, примерно такой же величины, следовал на некотором отдалении. Река сопротивлялась, и гребцам приходилось изрядно напрягаться, чтобы пересилить течение. Солнце ещё не поднялось над горами и верхушками деревьев, так что лодки оставались в тени. Вскоре второй отряд замедлился и, почти отдавшись на волю течения, стал рыбачить. Насколько успели разглядеть ордена, золы опускали в воду какую-то приманку на тех же копьях и глушили подплывавшую рыбу дубинами, в то время, как рыбаки в последних лодках собирали её по пути прямо себе под ноги.

Расстояние, которое агряне покрыли вчера до полудня, по реке, несмотря на течение, удалось преодолеть намного быстрее. Вот и огромный белый валун на берегу. Вытянув лодки на берег, отряд золов, немного отдохнув на берегу, углубился в лес. Ордена шли вместе с ними.

— Вот это да! – вдруг остановился Мог.

У старого вяза, в едва позеленевших кустах, лежал череп. Был он настолько огромен, что в глазницу вполне мог пролезть и Борг.

— Они существуют! Раш не соврал! – с благоговением ощупывал повреждённые зубы великана гигант.

— Или существовали, – представляя каким должен быть человек с такой большой головой, сказал Кром.

Пятеро золов, вчерашние разведчики, уверено вели остальных к цели. Примерно через две босадии они подали знак и отряд шкурников, продолжая движение вперёд, из цепочки рассыпался широким фронтом. Вскоре и ордена вышли со всеми на широкий луг, где мирно паслось небольшое стадо рогатых. Вожак и пара быков заметили угрозу, и пока всё стадо спешно убегало в лес, изготовились к схватке. Были это поистине огромные особи, одним своим видом вселяющие страх. Но золов, похоже, они совсем не пугали и те бесстрашно ринулись в атаку. Вчерашний знакомец агрян первым вонзил копьё в загривок грозно мычащего вожака, когда тот бросился на двух других охотников. Это лишь больше разозлило грозного зверя и, развернувшись, он налетел на него, подмяв и терзая рогами. Когда товарищи смельчака подоспели на помощь и их многочисленные удары уложили наконец быка наземь, растерзанный зол едва дышал.

Ордена лишь наблюдали со стороны за происходящим, считая такую охоту чистым безумием. Трое быков, однако, были повержены, а золы, несмотря на то, что семеро их сородичей погибли и трое были серьёзно ранены, радовались победе. Неучастие агрян явно сильно Отряд же продолжил движение, судя по всему, преследуя остальное стадо, оставшееся без защиты. Ордена, не желая уподобляться дикарям, остались на лугу с раненными.

— С такими большими потерями они долго не протянут, – усмехнулся Мог. – Я вообще удивляюсь как они до сих пор выжили. Может их было гораздо больше, раз в сто?

— Не думаю, чтобы они всегда столь безрассудно охотились, – осматривая место схватки с быками, рассуждал Кром. – Это скорее представление для нас, типа посмотрите какие мы бесстрашные и сильные.

— Глупцы, – неожиданно для товарищей выдал Борг.

— Может подождём несколько дней, и они сами погибнут, позволив нам преспокойно уйти? – вновь усмехнулся Мог.

— Было бы неплохо, – утвердительно кивнул гигант.

— Боюсь ждать придётся долго, – не заметив весёлого тона товарищей, вполне серьёзно сказал им задумчивый командир. — Следующая охота у них, судя по намечающейся добыче, будет не скоро, а их там сотни две. В общем не наш вариант.

Преследовать дичь золам пришлось долго, ордена даже устали ждать. Вероятно далеко успело отбежать стадо от того луга. Настигнув уставших животных, золы убили столько, сколько смогли, и теперь возвращались на луг с добычей. Несколько охотников несли на плечах по телёнку, остальные тащили пару коров. Мертвецов, что было не удивительно для орденов, так и оставили лежать в едва ожившей, весенней траве. Забрав оружие и шкуры убитых, раненных просто тащили за ноги, не заботясь о их состоянии. Было понятно, что шансов выжить у них мало. Борг, зачем-то желая показать, что помогает золам, также взвалил на плечи убитого охотниками телёнка. Этим поступком он лишь вызвал добрые насмешки товарищей. Кром с Могом, словно торговцы ведущие свой караван, лишь шествовали рядом, беседуя о жизни. Вожак сего охотничьего отряда, как раз тот убийца, что колотил утром малыша о стену, лишь злобно посматривал на них. Он явно не понимал, как Борг спускает этим наглецам их ленивость.

Изрядно перегруженные лодки шли теперь по течению, обратно в селение. Еды, после такой удачной охоты, золам должно было действительно хватить надолго.

Поединок

Поединок

Долина. Агрия. День двенадцатый

Ближе к вечеру добыча была выгружена на площадку и женщины, радостно приговаривая неизменное «Аш», бросились разделывать туши. Уже прибывшие раннее рыбаки, рассматривая убитых быков, кроме того кричали протяжное «Ва-а-ак». По словам Така, это означало похвалу, дружеский поступок и вообще понятие хорошо. Им также повезло наловить немало рыбы, но в отличие от охотников, они не рисковали своими жизнями в схватках с настолько грозными противниками. Обратный путь выдержал лишь один из раненных золов. Женщины занялись его лечением. Это как раз был тот самый смельчак, одним из первых попавший под копыта быка. Ещё двое умерли по дороге и их тела теперь разделывались вместе с животными. Оказывается, мертвецов бросили на поляне лишь из-за простой нехватки места в лодках, предпочтя мясо убитых животных плоти собственных сородичей. Агрян сей факт и не удивил вовсе.

Командира отряда охотников прям распирало от собственной значимости и это конечно не понравилось вожаку всех золов. Огромный и грузный правитель подошёл к забывшемуся сородичу, чтобы напомнить тому, кто здесь главный. Но едва он приблизился, как тут же получил копьём в жирный бок. Охотник оказывается ждал вожака и возможно даже специально дразнил его. С рыком «Ба!», что как потом перевёл агрянам Так, означало силу и вызов, но также и зло, и понятие плохо, вожак бросился на ранившего его охотника. Охотник был примерно такого же роста и достаточно мощным с виду, но не будучи столь жирным, лучше двигался. Поэтому дубина вожака прошла мимо его головы, а копьё вновь вонзилось в бок жирного гиганта. Шкуры, в которые был завёрнут вожак, стали набухать от крови, но это, казалось, его совсем не беспокоило. Он продолжил атаковать, словно и не был дважды ранен. Копейщик уклонился от очередного удара в грудь, здоровенная дубина лишь слегка скользнула по шкуре, и нанёс довольно быстрый удар в шею немного провалившемуся вперёд после своего неудачной атаки вожака. Кровь хлынула бурным потоком, и правитель инстинктивно приложил свою большую ладонь к ране, пытаясь её остановить. Он увидел следующий удар охотника и даже попытался отразить его, выставив дубину навстречу, но копьё достигло своей цели раньше и ранило его в очередной раз в тот же окровавленный бок. Теперь жирный гигант, придерживая рану на шее, взмахнул дубиной в последней попытке достать врага, но тот, вновь уклонившись, нанёс последний, смертельный удар в лицо противника. Копьё попало прямо в рычащий рот вожака и, когда охотник был готов ударить снова, жирная, бесформенная туша бывшего властителя золов рухнула на грязный, каменный пол. Все остальные золы, в том числе и женщины с детьми, наблюдали за схваткой, расступившись в стороны. Они тут же начали дружно кричать «Су!», приветствуя нового вождя и выражая своё подчинение, признавая его власть над ними. Новый вождь удовлетворённо плюнул в поверженного врага и коротко бросил своё «Ба», занимая место на главном булыжнике. Тушу же бывшего правителя, не забыв обобрать, сразу после этого отправили к поварам. Словно и не жил он здесь и не правил вовсе. Теперь здесь новый владыка дикого народа.

— Кого они там кормят отбросами и дерьмом вниз по реке? – первым нарушил молчание впечатлённых схваткой золов агрян Марк.

— Что-то типа той гадины, которая сожрала нашего Вина в пещерном озере, – с кривой ухмылкой предположил Ларс. — Думаю, что в реке таких полно.

— Они точно также едят своих мертвецов, как угли, — начал размышлять Так. — Хотя у тех часто голод, и я могу их понять, но…

— Понять потерянных этого мира? – прервал его Мог. — Как ты их назвал, челсоби? Уж лучше поразбивать их тупые головы, словно никогда с ними и не встречался.

— Думаю этим мы и займёмся этой ночью. От нового вожака добра не жди, не понравилось мне как он на нас смотрит. Жирный всё же был добрее, – косясь на нового правителя золов, сказал Кром.

— Этот тоже станет жирным. Возможно ещё жирнее, дайте только срок. Как я понял, вожак сидит с женщинами и на охоту не ходит, а ест получше других. Всё повторится и очень скоро, – здраво рассудил старик. — Не думаю, что предыдущий правил долго, а за это время стал жирным и неповоротливым, чем и воспользовался злобный охотник.

К вечеру добыча была разделана, и свежая еда наполнила корзины. Остальное было завялено в каких-то травах и разложено для сушки. Женщины стали выделывать бычьи шкуры, а воины золов расселись пировать.

— Вили, будь готов, от греха мы покидаем сей лагерь этой ночью, – шепнул пришедший проверить раненных командир.

Кром решил узнать, как себя чувствует здоровяк и отметил, что тому уже получше. Во всяком случае мертвенная бледность сошла с его круглого лица, хотя тот здоровый румянец, что был у него в Рице, конечно же не вернулся. Раш так до сих пор и не очнулся, а Имар был больше похож на мертвеца. Этих двоих придётся вытаскивать самим, тогда как рицанин сможет доковылять до лодки хоть и с помощью.

— С радостью, командир, – обрадованный такой приятной новостью, согласно закивал Здоровяк. — Мне уже получше, а здесь мы можем погибнуть враз, стоит только вожаку рыкнуть своё «Ба» в нашу сторону.

— Пока что полёживай здесь, чтобы не привлекать раньше времени ненужного внимания, – дружески похлопал новобранца по плечу Кром. — Мы заберём тебя и остальных, как только спустим лодки.

После сытного ужина золы занялись своим вторым любимым занятием после еды и насношавшись вволю, как и вчера, тут же повалились спать. Ордена не спешили, чтобы быть полностью уверенными в своём тихом побеге. Они терпеливо ждали, когда и матери с детьми в детском углу уснут.

Однако этой ночью уйти им так и не удалось. Хотя дикари не выставляли стражу, многие, как на зло, вставали облегчиться прямо среди ночи. Кроме того, дети просыпались и их успокаивали заботливые матери. Агряне поняли, что не смогут этой ночью незаметно улизнуть и с сожалением решили перенести побег на следующую. И всё же Кром корил себя за нерешительность, тщетно ища оправдания в осторожности и тревоге за раненных.

Подарок Вира

Подарок Вира

Дохор. Агрия. День двенадцатый

Спустя несколько дней похитившие Лидию разбойники пришли к Дохору. Молодой, невысокий, прихрамывающий на левую ногу вожак шайки, казалось, не замечал ни бодрости утреннего солнца, ни ясного неба над их головами, ни свежести пробегавшего по деревьям ветерка. Безжалостного убийцу заботили лишь жажда крови и стремление к лёгкой наживе.

— Завтра будем у озера, а там погостим у Готи, – указал в направлении лесов за городом он. — Лучше конечно на лодке, но и опаснее.

— А может всё же зайдём ненадолго промочить горло? – оскалился огромный толстяк. — Пожрать бы тоже не помешало, голод зверский. Да поспим нормально на постоялом дворе, а?

— У Готи и напьёмся, и выспимся. Там тебе и кости, и эль, и шлюхи, – ухмыльнулся рыжий доходяга. — Особо шлюхи у него хороши. Юнцом тогда был, но помню, как сейчас.

Молодость этого злодея часто обманывала не только законников, но и других преступников. Он часто пользовался преимуществом притворной слабости, а сам и опытным разбойникам не уступал в скорости, подлости и жестокости.

— Одна шлюха у нас уже есть, – толкнул бредущую рядом девушку уродливый коротышка.

Та упала. Он поднял её, потянув за верёвку, и презрительно сплюнул в траву. Остальные злодеи похотливо осклабились, вспоминая удовольствия этих дней.

— Может зря мы? Она явно из богатеньких, взяли б выкуп в городе, – глянул исподлобья на вожака рыжий.

— Так как узнать из какого? Скорей всего из Рица, но разбираться было не с руки. Да и поехала крыша то у неё, хлопотно и опасно было искать кто заплатит. Постараемся продать её Готи, он и сам псих и любит таких, с придурью, – спокойно рассудил хромой вожак.

— А мне она не нравится, словно мёртвая. Перерезать бы ей глотку и в овраг, – достал из-за пояса нож высокий.

Его ввалившиеся в глазницы глаза пьяницы сверкали нездоровым блеском. Если не считать вечно молчаливого, живущего инстинктами Психа, сбежавший от правосудия убийца по кличке Бес был, пожалуй, самым безумным в шайке Бута Хромца.

— Тебе бы только резать! Лучше бы законников, так там ты сразу бежать. Ха-ха! –весело хлопнул высокого по спине, так что тот едва не упал, толстяк.

— Хр-р-р… – зарычал тот развернувшись и, размахивая перед собой ножом, пошёл на толстяка.

— Закончили! – рявкнул вожак, и даже высокий опомнился и, тут же спрятав нож, зашагал как ни в чём не бывало дальше. — Все ссоры на рудниках, там хоть убейте друг друга.

— Как переправимся? – спросил вожака маленький человек.

— А-а-а, Вир с вами, бедолаги! Мы с Атром наймём лодку в порту. Ждите нас ниже по течению. Присмотрите за девкой и не показывайтесь на глаза людям, обноски. Скиньтесь по полмонеты, чужакам там скидок не делают, — остановился и протянул к товарищам открытую ладонь Хромец. – Да не жмитесь, вернём всё с лихвой, дайте срок.

— Явно не минуете таверны, а нам жди вас на берегу, – пожаловался истосковавшийся по выпивке толстяк, кладя полмонеты вожаку на ладонь.

— Ладно Мезу, пойдёшь с нами, – сдался хромец. — Но если не ограничишься парой кружек, в городе и останешься, на потеху законникам.

— А я? И я. А мы? Как же так?! – загудели остальные разбойники.

— Молчать! Мы хотя бы можем притвориться людьми, в вас же за босадию узнают злодеев! Кто здесь правит? – разозлился Бут.

Он выхватил меч и, спрашивая, направлял его на каждого злодея по очереди.

— Кому охота отправиться своей дорогой? А может кто-то желает остаться с распоротым брюхом в этой грязи?

Желающих перечить главарю не нашлось, слишком хорошо знали они, как ловко тот управляется с мечом. Шайка разделилась. Вожак с рыжим и толстяком двинули к городским воротам, остальные к берегу.

Троица подошла к воротам Дохора и ждала появления стражей.

— Кто такие и зачем к нам? – наконец услышали они окрик со стены.

— Путники. Мы направляемся в Эшт и хотим продолжить наше путешествие по реке. Нам только в порт попасть, – подчёркнуто вежливо ответил вожак.

— Подходите, командир Чес да Лур решит достойны ли вы войти в город.

После этого ворота открылись и им навстречу вышел командир стражи северных и единственных, если не считать малые в порту, ворот в городе.

— Цель вашего путешествия и откуда вы сами? – невысокий, узкоплечий и державший свою голову постоянно задранной, вероятно для того, чтобы показать свою важность, страж внимательно разглядывал чужаков.

— Сами мы с севера, из Олера. Нанимались в охрану караванов, сами торговали. А сейчас идём в Эшт к моему дяде, он обещал устроить нас стражами, – глядя хлипкому командиру прямо в глаза, нагло врал Хромец.

— А как-дядю-то твоего зовут? – спросил командир.

— Гас, торговец Гас, – не колеблясь ответил главарь шайки.

— Ну-у-у-у, если что, стражников набираем и мы. И если вы достаточно умелые воины, то можете обратиться к нашему командиру городской стражи Рору да Вансу, – поверил чужакам Чес.

Разбойники прошли в открытые ворота и главарь потащил их за собой, по хорошо ему знакомым улицам.

— Давно я здесь был, этот доходяга ещё и стражем не служил. Интересно узнает ли меня тавернщик Игл, – когда они уже шагали по мостовой, загадочно бросил товарищам вожак.

К огромной радости толстяка, злодеи направились прямиком в таверну, так как и хромой главарь был не против выпить эля и вкусно поесть. А там в столь ранний час было тихо и пусто. Постояльцы ближайших гостевых домов ещё не проснулись, а горожане собирались здесь обычно только к вечеру. Прямо у дверей тавернщик беседовал с плешивым торговцем. Тот был низенького роста и постоянно вертел головой по сторонам.

— Здарова Игл! – прокричал с порога вожак шайки.

— О, давненько не захаживал! Где пропадал? – отозвался тавернщик.

Даже если невысокий толстячок пока не вспомнил гостя, он сохранил свою змеиную улыбку, рассчитывая, как всегда, на хорошую прибыль.

— Мотался по Агрии наёмником, вот и сюда судьба закинула, – как старому другу улыбался ему разбойник.

— Наёмником? Рут? Наёмник из Тора?! – внезапно осенило толстячка.

— Точно. У тебя столько гостей за годы, рад что вообще меня вспомнил, – продолжал глупо лыбиться Хромец.

— Точно, Рут! Тогда ты ещё не хромал и был совсем юнцом, – засмеялся тавернщик. – Чем занят сейчас?

— Да ничем, идём в Эшт, будем стражниками.

В этом добром и весёлом воине даже двое его спутников не узнавали злого и коварного разбойника, с лёгкостью державшего в страхе их шайку. Поистине, Бут был мастером перевоплощения!

— Сами боги послали вас мне! – вдруг радостно воскликнул маленький торговец. – Мне очень срочно нужно перевезти в Эшт партию зерна. Там овёс, пшеница… В общем нужна охрана. Оплата хорошая, тем более что вам по пути.

— Весьма кстати. Когда отправляемся? – мысленно поблагодарил Вира за столь щедрый подарок хромой вожак.

— Как можно скорее, ладья с работягами уже ждёт в порту. Я буду там, не задерживайтесь! Еда для всех уже на борту, – очень довольный, что всё так удачно складывается, тут же побежал прочь вертлявый торговец.

— Тит очень надёжный, с оплатой не скупится и сверх того ещё отблагодарит парой кружек эля или монетой, – одобрительно покачал головой вслед убежавшему торговцу толстый тавернщик.

Плотно позавтракав и накатив по паре кружек эля, троица сразу поспешила в порт. Торговец уже ждал их, сгорая от нетерпения. На нанятой им ладье сидели шестеро работяг, коим была отведена роль гребцов. Сам торговец уже уселся на носу за смотрящего.

— Никогда раньше не видел, чтобы кто-то так торопился умереть. – тихо сказал своим товарищам по дороге к ладье Бут.

— Наконец-то! Скорее, отплываем! Кто-то из вас сядет рулевым.

Торговец, у которого видно был очень срочный заказ в Эште и намечался немалый навар на сделке, буквально не мог усидеть на месте. Так бывает, когда мысли опережают действия и человеку кажется, что реальность времени слишком медлительна.

Как только трое стражей-злодеев заняли места в ладье, её отвязали и рулевой, которым конечно же стал сам вожак, стал править ближе к центру реки. Гребцы заработали вёслами, а сидевший на месте смотрового торговец, казалось, даже мыслями старался придать судну ускорение.

Когда они достаточно далеко отошли от города, так что на очередном изгибе реки он вовсе скрылся из виду, Бут кивнул ждавшим от него команды товарищам. Сам он направился на нос, прямиком к торговцу, Атр и Мезу стали между гребцами.

— Захотелось поболтать? Я тоже не могу… — радостно начал Тит. – Но кто же будет править нашу ла…

Не дав маленькому человеку договорить, Бут вонзил ему нож под рёбра. Глаза торговца едва не вывалились из глазниц, не то от страха, не то от удивления, а маленькие руки обхватили руку злодея. Главарь, лицо которого в одно мгновенье стало прежним, то есть злым и отталкивающим, резко рванул нож к себе. Брезгливо оттолкнув падающего на него торговца, он развернулся к гребцам. Кровь хлынула из раны жертвы, а маленькие ручки коротышки тщетно старались остановить убегавшую из тщедушного тела жизнь. В это же время Мезу прикончил мечом двоих гребцов, а топоры рыжего Атра уже успел раскроить три черепа безоружных работяг.

— Пощадите! – вжавшись в борт ладьи, завопил оставшийся в живых бедолага.

По его штанам растекалось, увеличиваясь в размерах, мокрое пятно. Мезу сорвал с пояса труса худой кошель с парой монет, затем поднял высоко над головой и, визжащего от страха, бросил прямо в воду. Это повеселило разбойников. Никто из злодеев, не умевших толком плавать, не мог предположить, что этот работяга вырос на реке и может спастись. А он вскоре вынырнул почти у самого берега и спокойно выбрался из воды, тут же исчезнув в прибрежных зарослях.

— На вёсла, сукины дети! – вновь садясь рулевым, грозно скомандовал Бут.

Держась у самого берега, они медленно развернули ладью и пошли обратно к городу. Если бы не Мезу, не совладать бы им с гружённым товаром судном. Только благодаря здоровенному толстяку, да ещё течению, им удалось вернуться.

Вскоре из прибрежных зарослей, крича и размахивая руками, чтобы привлечь их внимание, выскочил Бес. Ладью вытащили на берег, обобрали мертвецов и оставили здесь же на берегу. Сидевший недалеко в кустах работяга наблюдал за разбойниками, стараясь запомнить их приметы. Свидетель, который расскажет всем в Дохоре о хромом разбойнике Буте, его шайке и их ужасном преступлении.

— А просто нанять было никак? Ха-ха! – нервно хохотнул коротышка.

— Так подарок богов, не удобно было отказываться. Ха-ха! – поддержал товарища рыжий топорник.

— Теперь ещё и ладью выгодно продадим головорезам Готи и сможем прямо в его малый лагерь у реки подойти, – радовался вместе с остальными вожак. – А то присоединимся к их ватаге и будем грабить на ней торговые караваны на реке.

— С таким везеньем мы там в кости всех разденем, – широко улыбаясь, пробасил Мезу.

— Ха, смотри сам уцелей, там на рудниках ещё те везунчики. В прошлый свой визит я там оставил даже свой меч и доспехи, – предостерёг его Бут.

— Надеюсь стражники не заметят перемен на ладье торговца, а то лучше и ночью уйти, — осторожно предложил темноволосмый лучник.

— Сейчас! — рявкнул хромой вожак.

Им пришлось вернуться и проплыть мимо Дохора. Атр в шутку помахал стражам в порту и те ответили, не особо разглядывая людей в плывущей подальше от берега ладье. Если у кого и закрались подозрения, особо, когда та прошла мимо, тревогу так и не подняли. Злодеи поблагодарили Вира и Монка за свою удачу, а поколебавшаяся уверенность Бута в собственной неуязвимости вновь окрепла.

Ставка на красное

Ставка на красное

Озеро. Агрия. День двенадцатый

Подгоняемая ветром и течением, с развёрнутым парусом, ладья Бута ещё до полудня достигла места слияния двух больших рек агрянского юга. С запада катила свои воды Мира, с востока Лада, здесь они встречались и вместе, словно лучшие подруги, убегали на юг, обращаясь в Асу, которая исчезала лишь в большом озере. Ладья повернула на юг и, пройдя почти до самого озера, достигла нужного места.

На берегу слева виднелись крыши нескольких домов, это и был малый лагерь шайки Готи. Здесь обычно шла торговля награбленным, рабами и можно было укрыться от законников. Основной лагерь и рудники были не так уж и далеко, на другой стороне озера, у самых гор, но вести дела многие злодеи и просто плуты предпочитали именно здесь. Так они не имели «счастья» встречаться с самим Готи и большей частью его шайки. У небольшой, но добротной пристани стояла большая ладья. На берегу, подальше от воды, лежали несколько лодок.

На самой пристани имелось немало ящиков и мешков, что ожидали своего часа для отправки на рудники. Погожий день радовал солнцем и пусть пока не летним, но весьма приятным, по-весеннему многообещающим теплом. Несколько бритоголовых злодеев, а лысые головы были отличительной чертой людей Готи, играли в кости прямо на одном из ящиков, используя другие как стулья.

— Охо-хо! Неужто это сам Бут пожаловал?! Наконец-то через столько лет решил отыграться?

Долговязый разбойник с неимоверно длинными руками, которыми он к тому же постоянно размахивал, с бурной радостью на рассечённом широким бледно-красным шрамом лице направился к тащившим на берег ладью злодеям.

— Ты ли Грюн? Твои руки стали ещё длиннее, – обнявшись со старым приятелем, рассмеялся вожак.

— Хромаешь? Что случилось? Пойдём бахнем по кружке, у меня пол бочонка превосходного эля скучает, – похлопал его по спине отчего-то особенно обрадованный неожиданной встрече злодей.

Приятели уютно расположились за столом в домике Грюна. Был он здесь по сути управляющим и от имени Готи повелевал, судил и торговал.

— Ну, рассказывай, как ты жил поживал эти годы? – после первой кружки эля приготовился слушать длиннорукий.

— Ушёл я тогда в одной рубахе, даже меч свой проиграл. Хорошо ещё ты меня переправил к Дохору. Там пришлось за еду поработать и грузчиком, и помощником у кузнеца. У него я как раз и украл вот этот нож. Чтобы не выслушивать подозрений и обвинений, ушёл к Ледосу. Но Вир не оставил своего слугу и по дороге я, собрав шайку из бродяг, дубинами и камнями разнёс небольшой караван. Приодевшись, мы заглянули в ледоскую таверну, перепились и эти сволочи решили, что моя доля была слишком велика. Пришлось драться, одному против пятерых. С двумя я справился, но был ранен в ногу, остальные сбежали, как трусливые крысы, Ха-ха! – охотно делился с приятелем деталями своей жизни Бут. — Лекарь хотел отнять ногу, опасаясь заразы и скорой смерти, но я рискнул. И кто мы без риска дружище?! Я выжил, но теперь хромаю. Зато я всё ещё на двух ногах! Ходил к Дувру и собрал другую шайку. Сходу пришлось убить двоих, пока эти наконец поняли, что моё слово решает. Вот, решил проведать тебя, да и отыграться с этой жабой Готи. А ты смотрю тоже не бедствуешь, сменил значит старого ворчуна?

— Да, погиб старый. Упился и упал в реку ночью. Нашли на берегу, ага.

Опытный лгун Бут сразу понял, что Грюн здесь врёт и явно приложил руку к смерти предыдущего управляющего. Однако ему было наплевать на них обоих, и лишь выгода решала. Сейчас всё зависело от того, насколько прибыльна будет встреча с новым управляющим бритоголовых.

– Готи поставил меня, но поговаривают что недоволен и заменит не сегодня завтра. Кстати Мясник уже не тот, ага. Целый отряд наших потерян враз. Выжившие шепчут о проклятых воинах и каре небесной, а по мне так у страха глаза велики. Ха-ха! Облажались с законниками и полегли почём зря. Готи виноват, распустил разбойничков, расслабились. Манс погиб, представь себе! Тот самый Манс, что столько лет наводил ужас на всю округу.

— Быть не может! Как такое могло случиться?! – искренне удивился хромой вожак, вспомнив до зубов вооружённых головорезов Манса, способных, казалось, и против вирунов выстоять.

— Ага, только на богов свою вину и осталось валить, – заботливо подливал эль в кружки Грюн. — Ослабел Готи, постарел и сдал.

— Так уж и ослабел? – Бут уже слегка захмелел, тем более, что эль был действительно из лучших.— Не боишься о таком трепаться?

— Слышь Бут, мы с тобой и раньше друг друга хорошо понимали и всегда помогали если что, – перешёл на шёпот длиннорукий. — Есть предложение сковырнуть жабу с его тёплого места.

— Ничё себе! И-ик! — аж передёрнуло от неожиданности Хромца. — Ты серьёзно?!

— Захватим рудники и поделим поровну, — склонившись над украшенным старыми пятнами эля и вина столом, продолжил нашёптывать Грюн. — Там столько у него добра, что нам с тобой и на три жизни не потратить! Захочешь, будем править вместе, а нет, уйдёшь с добычей куда пожелаешь. Раз в жизни такой шанс выпадает, друг.

— Хм, согласен, – почуяв жирный куш, заинтересовался Бут. — А какой расклад сил? У меня всего девять воинов осталось. Не надорвёмся?

— Ха! Сейчас лучшее время для удара. Он потерял своих лучших воинов. Манс был реальной силой. Тому, кто его свалил, моё уважение. Любил он прогуляться по окрестностям, смелый был до глупости. Вот Мясник сидит себе в крепости у горы и цел. Но это пока, ха-ха. Я и без тебя задумывал такое, но с тобой это будет совсем просто. У него сейчас не больше двадцати воинов там, уже объявили всем желающим присоединяться к шайке на рудниках, – продолжил заговорщицким шёпотом Грюн.

Он внезапно замолчал и зачем-то огляделся по сторонам, хотя они были одни за закрытой дверью. Прежде чем снова заговорить, в который раз наполнил опустевшие кружки и тут же сделал пару жадных, дёрганных глотков.

— Нужно спешить, пока он не набрал подкреплений. Одиннадцать моих злодеев поддержат меня против жабы, итого нас будет двадцать два против примерно шестнадцати. Перевес небольшой, но мы используем хитрость, ведь штурмовать ворота та ещё глупость.

— Если ты уверен в своих людях, то можем атаковать ночью, под утро, – наклонился нос к носу к приятелю Бут.

— Самое то, – кивнул тот и уже нарочито громко спросил, подмигивая собутыльнику. — Что у вас на борту?

— Зерно и молодая рабыня для утех, – подмигнул ему в ответ хромой хитрец, когда в дверях показался один из людей Грюна.

— Командир, мешки пересчитали, на двадцать монет там, тем более всё залито кровью, – лениво сообщил пришедший.

— Всего-то? Как так-то? Не так уж много там крови, – вытаращил глаза от удивления захмелевший Бут.

— Иди, там ещё девку осмотрите что по чём. Спокойно друг, это цены Готи, так он торгует. Я бы тебе дал вдвое больше, но… И-и-и…кх! – смачно икнул также быстро опьяневший Грюн.

— У той девки крышу снесло напрочь, наши испугались все, не ведьма ли. На кой такая Готи, у него и так безумных хватает, – так же лениво, но уже с ухмылкой, возразил разбойник.

— Не тебе решать падаль! Отвезёшь её вместе с остальным добром, и чтобы к вечеру вернулся с монетами! – грохнув по столу кулаком, так что эль из стоявших на нём кружек расплескался на старое дерево новыми пятнами, внезапно рассвирепел Грюн.

— Как скажешь, командир, – процедил сквозь зубы злодей и медленно вышел.

— Вот, здесь десять монет, больше у меня нет. Эта падла Чен привезёт вечером ещё. Готи приставил следить за мной, скорее всего тварь метит на моё место. Короче уже мертвец, хе-хе! — после ухода ленивого, высыпав горсть монет из своего кошеля на залитый элем стол, со злорадной ухмылкой прошипел злодей.

Взгляд в будущее

Взгляд в будущее

Дувр. Агрия. День двенадцатый

Поздний вечер. Огромный город и не думает отдыхать. Дневной шум постепенно и незаметно сменяется вечерним. Для тавернщика это время, когда он только и начинает жить. Когда-то Ману сам заправлял первой своей питейной. Когда-то давно он был небогат и вынужден был бодрствовать ночью. Всё изменилось, и теперь за него работают многочисленные слуги, но привычка жить ночью осталась с ним навсегда. Хотя, возможно, главной причиной были его тёмные дела, что не любят дневного света. Ведь лишь день сменялся ночью, как Дувр менялся. Это был уже совсем другой город, город, в котором правил не магистр Руни да Жорм, но Ману.

Два почитателя Монка сидели в большой, просторной комнате. Мебель, отделка комнаты и сам расплывшийся на удобном стуле хозяин отлично гармонировали друг с другом. Гость же выделялся на фоне запредельного богатства, словно прыщ на умиротворённом лице праведника. Однако, несмотря на разницу в возрасте, достатке и положении в обществе, эти двое с интересом изучали друг друга. Худощавый, болезненного вида старик полагал, что довольно хорошо знал собеседника по слухам, а вот бесформенный жирдяй видел перед собой лишь обычного священника.

— Ярл и Гас передали мне твоё послание, — наконец первым нарушил затянувшееся молчание торговец. – Однако я не особо понял в чём там возможная выгода. Да ещё этот странный свиток… Ну?!

— Если ты и наполовину так хитёр, как болтают, то сейчас сразу поймёшь, что к чему, — вытянул из сумы ту самую книгу из Ларго святой отец. — Это книга.

Он положил её на разделявший их стол и двинул в сторону торговца. Тот не спеша склонил свою бесформенную тушу над свитками и стал вынужденно перелистывать их. Однако уже скоро его недоверие сменилось живейшим интересом и он, казалось, даже прочёл отдельные строки. Паду терпеливо ждал, лишь наблюдая за реакцией своего нового знакомца. А тот долго рассматривал изображённых в свитках людей, и не только. Было заметно, что Ману потрясён и крайне заинтригован.

— Интересные картинки, — опомнившись, не отрывая взгляда от изображения крона северных земель, выдохнул он. – А что пишут?

Того, что этот гений преступного мира величайшего города Агрии не умеет читать, старик никак не ожидал. Это позабавило его и дало лишний повод надеяться на возможность переиграть опасного толстяка.

— Пишут, что был он кронован владыкой всех северных земель по воле божьей, —намерено придал своему скрипучему голосу побольше важности святой отец. – Пишут, что унаследовал он власть свою от отца. Да много чего ещё там написано: и о рабах, и о войнах, и о празднованиях. О боге единственном и самом верном, надо всеми остальными.

— Так откуда всё это? Кто написал? Сказка иль быль? – вернулся его обычный вкрадчивый тон к жирному торговцу. – Явно не агрянская жизнь описана.

— Так и есть, — тряхнул своими длинными, тёмными с проседью волосами Паду. – До прихода наших предков в Агрию писано. О том мире, который оставили они, о старом мире книга. И таких в Ларго полные кладовые. Прячут ото всех в крепости и лишают нас правды.

— Из старого мира? В Ларго? – надолго застыли тёмные глаза потрясённого торговца. – Откуда ж у тебя эта книга, святой отец?

— Случай, — не стал рассказывать о художнике старик. – Главное, что мы можем изменить и наш мир. Мы — ты и я. Мы создадим новую веру в единого бога, а после распространим по всей Агрии. Мы кронуем владыку Дувра по воле божьей, то есть по нашей. Мы станем сами правителями и вершителями судеб. Я уже придумал как начать, но твои связи и монеты крайне важны. Ты станешь казначеем крона или кем только пожелаешь. Я скромным главой церкви Дувра, столицы нашего кронства. А будет на то твоё желание, так и кроном сможешь стать, возможно всё.

Они снова молчали. Теперь Паду видел перед собой жадный и не особо умный мешок монет, а Ману решал обычный ли святой отец перед ним или лучший шанс всей его жизни.

— Ты понимаешь, что если всё это зря, если ничего из обещанного тобой не осуществится, то и смерть покажется тебе и твоим родным избавлением, — сбросив личину безобидного торговца, внезапно пригрозил Ману.

— Понимаю, — странно ухмыльнулся Паду. – Я уверен в своём плане, и ты верь.

В дверь постучали, и к ним заглянул слуга тавернщика.

— Оборванец утверждает, что он твой брат, —просипел тот, ожидая приказа.

— Что ещё за брат? – скривился Ману. – Если это шутка, он поплатится жизнью. Давай его сюда, У́ван!

В комнату вошёл невысокий старик с заострившимися чертами лица и голодным блеском в маленьких, тёмных глазках. Одет он действительно был в какие-то лохмотья, а босые, покрытые дорожной грязью ноги дополняли скверную картину.

— Садо?! – полезли на лоб кустистые брови торговца. – Ты ли это, брат? Что случилось? На тебя напали разбойники? Как тебя вообще пропустили в город в таком виде?

Жирный тавернщик неожиданно легко поднялся со стула и пошёл навстречу старику. Тот продолжал молчать, уставившись на брата странным, почти безумным взглядом.

Садо вновь привиделось невозможное. Из-за стола поднялся незнакомец, подтянутый и могучий, в ослепительных одеждах, отделанных серебром и золотом. На голове его красовался золотой венок с сверкающими каменьями, а руками, увешанными великолепными перстнями, на ходу поправлял он то рукоять меча в дорогих ножнах, то большую, золотую цепь, что обвивала его шею. На цепи красовался оберег в виде висельника, и это особенно поразило Садо. Незнакомец приближался, а он чувствовал, как тот колеблется. Выбор был между жизнью и смертью, и бывший священник зажмурился от страха.

— Брат, ты чего? – приобнял его Ману. – Да ты сам не свой.

Тот открыл глаза и видение исчезло. Его обнимал родной брат, а странный незнакомец остался лишь в памяти старика.

— Ты верно устал и голоден, —предположил торговец. – Эй, Уван, тащи нам пожрать и вина! – заорал он в закрытую дверь. – Присядь пока.

Он усадил брата за стол, а Паду дивился насколько непохожи братья с виду. Они с Садо скорее бы сошли за братьев, чем те с Ману.

— Вот, Паду, мой старший брат пожаловал из Одра, — с тревогой изучал старика тавернщик. – Он также, как и ты, святоша. Ну, рассказывай уже что случилось.

В комнату как нельзя кстати принесли вино и закуски. Ману тут же наполнил кубок брата и терпеливо подождал пока тот выпьет. Однако Садо так же молча съел немного картофеля с мясом, кусок свежего хлеба и, только когда полностью осушил свой кубок, наконец заговорил.

— Да благословят тебя боги, Ману, —негромко прошелестело над столом. – Я долго не ел, а уже у города меня ограбили жалкие оборванцы. И было бы, что брать… Да ладно, Вир им судья! Но имя твоё брат творит чудеса и узнавшие меня спустя столько лет стражи пропустили даже такого пропащего. В Одре меня подставили да Блафы, ко всему и рон да Ёримэ постарался. В общем скоро и к вам дойдут слухи о грешнике Садо. Они отправили меня на каторгу в Тор, но я бежал. Вот, иду к дочерям, чтобы вымолить их прощенье.

— Да Блафы вообще краёв не видят! – рявкнул Ману, погрозив тем в стену своим толстым кулачищем. – Ты точно хочешь повидать дочерей? А то оставайся, дело я тебе найду, а тронуть тебя здесь никто не посмеет.

— Охотно приму твоё предложение, брат, но после, — уже сам подлил себе вина оживший Садо. – Я ведь почти погиб по вине моих врагов, а потому поклялся себе самому. Пойду и буду молить их о прощении, а после и к тебе вернусь.

— Что ж, — наполнил и свой кубок Ману. – Приоденем тебя, монет получишь в дорогу, а до Эшта можешь с Паду добраться. Но уж коль в ту сторону метишь, загляни после к моему давнему другу Киршу. Порасспроси его о крепости в Ларго и содержимом подвалов.

— Ладно, — с лёгкостью согласился старик.

— Так с чего начнём, Паду? — переключился на, казалось, задремавшего над кубком гостя торговец. — Свитки ничто без чуда.

— Так и есть, — стряхнул с себя ворох восхитительных мыслей святой отец, — без чуда ничего не получится. Я готовлю посланника небес, сына Сета и его волю на земле. Юноша весьма способный и внешности подходящей. Из потерянных он, а потому если кто признает, так только свои. А кто поверит потерянным?! Появится словно из ниоткуда и свершит не одно чудо, а несколько. И лучше всего на востоке, подальше от больших городов. Нужны последователи и охрана. Ещё до его появления в Дувре, слухами наполнить все наши земли. Вернётся на запад в сиянии славы и тут уж лишь вера решает. Поверят богатые и достойные, остальных подмять несложно.

— Вот это я понимаю размах! — искренне восхитился Ману. — Создать сына Сета — такое лишь нам грешникам и под силу. Ха-ха! Монеты соберут тебе и последователей, и охрану, и слухи нужные распустят. Однако, что привлечёт всех к новой старой вере? Что помешает им верить, но без нашей власти? Ведь смысл, если я правильно понял, в обретении власти над многими…

— Прощение! — посмел прервать главу преступного мира Дувра старик. — Всем и каждому! И не имеет значения сколь велик твой грех, ведь Асу дарует прощение даже за всё зло этого мира.

— Постой, постой, — внезапно встрял в их беседу Садо, — но как же расплата грешников?! Если он простит всех, то и страх исчезнет, а страх посильнее любой веры.

До того он просто сидел и слушал. И если его младший брат искал в словах Паду выгоду, то сам бывший святой отец узрел спасение. Он уже смотрел в будущее, гораздо дальше, чем мог увидеть Ману. Смотрел и видел себя главой новой церкви.

— Прощение через раскаянье и лишь первые свидетели решают, — словно только сейчас по-настоящему заметил его Паду. — Мы, и только мы, будем в итоге прощать или изгонять. Мы, именем светлого бога и сына его Асу, даруем прощение тем, кто подчинится, и вечное проклятие тем, кто выступит против нас.

Они некоторое время изучали друг друга, словно заглянув в глаза собеседнику могли узнать о всех его намерениях и прочитать самые сокровенные мысли последнего одним лишь взглядом. Эштинец понял, что брат Ману может помешать его планам в будущем, но сейчас совсем наоборот станет ценным помощником. Одрянец сообразил, что следует сыграть роль друга и союзника для Паду, пока не представится момент для его устранения. Оба святых отца, и бывший, и настоящий, решили пока что носить маску дружелюбия, а следивший за их быстрой и безмолвной «схваткой» взглядов Ману уже мысленно поддержал брата в его стремлении стать первым.

— Вот, — со странной улыбкой почесав крючковатый нос, извлёк из-за пазухи свиток Паду, — я записал здесь всё. Все слухи, которые нужно распустить, что говорить достойным, а что простым горожанам, и главное — суть нашей новой веры.

Свиток лёг на стол, ведь для торговца он был просто куском ткани. Верный слуга прочтёт ему после, а сейчас он и услышал немало.

— Дам вам верных людей своих, чтоб никто не тронул. Они помогут с остальным. Свитки пока побудут у меня. Чтоб богатых, да влиятельных господ заинтересовать это самое то, — блестели от возбуждения и предвкушения тёмные глаза торговца. — Отдохните, и в путь. Да поможет нам Монк!

Смелость алчных

Смелость алчных

Озеро. Агрия. День двенадцатый

Вечером в лагерь на реке вернулся Чен и, после шумной беседы с остальными разбойниками на берегу, стал звать Грюна.

— Чего орёшь тварь? Зайди внутрь, поговорим! – крикнул ему всё ещё слегка пьяный, заспанный управляющий.

— Это ты выйди сюда, Грюн, мне есть что сказать тебе, – самодовольно ухмыляясь, дерзко возразил Чен.

Грюн медленно направился к берегу. Дремавший до этого в его доме Бут следовал за ним. Все разбойники собрались у ладей, ожидая представления. Чен уже успел сообщить людям Грюна какую-то новость, и теперь те ждали развязки. Отряд Бута наблюдал за происходящим со стороны.

— Ну?! – подойдя вплотную к осмелившемуся ему перечить невысокому, хилому злодею, коротко бросил длиннорукий.

— Готи передаёт тебе свой пламенный привет и теперь, по его воле, я вместо тебя буду управляющим в лагере, – излишне пафосно заявил тот.

Для того, чтобы казаться достаточно значимым рядом с долговязым злодеем, Чену пришлось задрать свой нос вверх и чуть ли не подняться на носки.

— Ха! – неожиданно и очень быстро полоснул по открытому горлу новоиспечённого управляющего нож Грюна.

Чен, обхватив горло руками, упал на песок. Быстро покидавшая его тело кровь не оставляла хрипящему разбойнику шансов на спасение.

– Кто-то ещё хочет расстроить меня этим вечером? — обратился к остальным Грюн.

Толпа злодеев застыла в нерешительности, а Чен корчился в предсмертных судорогах. Отряд Бута уже стоял рядом со своим главарём, а сам он внимательно следил за реакцией остальных разбойников.

— А теперь слушайте! Сегодня ночью я стану владыкой рудников, а всю добычу в лагере Готи разделю с теми, кто поможет мне одолеть эту жабу. Вы со мной?

Забрызганный кровью Чена Грюн с вызовом обходил толпу, намеренно не пряча окровавленный нож, и заглядывал каждому из злодеев в глаза.

— Мы с тобой командир, – кивнул длиннорукому угрюмый мечник.

Явно пользовавшийся большим авторитетом у этих воинов человек помог многим колеблющимся принять верное решение. Вскоре все остальные головорезы зашумели, поддержав длиннорукого.

— Я знал, что вы храбрые и достойные воины! —приобнял мечника свободной рукой Грюн. – Итмар, ты поведёшь вторую ладью. Нападать сразу и скопом глупо, и у них будет шанс отразить нашу атаку. Мы с Бутом появимся там первыми, открыто и как друзья, будто он в гости, а я проводником. После, добравшись до Готи, станем резать этих свиней без жалости, всех и каждого. Вы высадитесь правее, прямо у горы, чтобы вас не заметили раньше времени, и поддержите нас. Так мы обязательно победим, не оставив им ни шанса. Собирайтесь, нас ждёт жирная добыча! Выступаем!

Тихой весенней ночью, при ярком лунном свете, к лагерю Готи приближались две полные воинов ладьи. Уже стали видны огни факелов вдали, когда они разделились. Первая, с отрядом Бута и самим Грюном, продолжила свой путь прямо к пристани. Вторая, с отрядом, ведомым Итмаром, ушла правее к горе, чтобы высадиться в её тени.

— Кто там идёт? – крикнули с пристани, когда первая ладья приблизилась.

— Это я, Грюн! Бродяга Бут со мной! В гости к Готи! – успокаивая стражу крикнул длиннорукий злодей.

— Да неужто неудачник Бут вернулся?!

Высокий, с длинными растрёпанными волосами злодей, чей большой орлиный нос резко выделялся на неприметном лице, заржал в голос, пока его товарищи привязывали ладью.

— А твой нос Оли стал ещё больше и страшнее за эти годы! В бродячем цирке ты бы неплохо заработал, веселя и одновременно пугая толпу, – сходя на берег огрызнулся Бут.

— Надеюсь ты привёз побольше монет в этот раз, Готи не станет играть с оборванцем, – зло наблюдая за приближающимся к нему вожаком, уже перестал смеяться носатый разбойник.

— Монет полно, но я здесь не за тем, чтобы тратить. Я выиграю у твоего хозяина рудники и завтра ты будешь тявкать по моей команде, – стоя вплотную к Оли, который уже положил руку на рукоять своего меча, рассмешил остальных Бут.

— Друзья, ведите нас к Готи. Увидите, он обрадуется таким гостям, – постарался сгладить преждевременный конфликт Грюн.

— Вряд ли он захочет даже разговаривать со свиньями, – всё же сильно разозлился и вытащив меч приставил его к груди Бута Оли.

— Трево-о-ога! – заорал не своим голосом другой разбойник, увидев, как незваные гости повыхватывали оружие.

Бут резко отступил назад и, когда Оли попытался поразить его в грудь, встретил его во всеоружии. Схватка началась прямо на пристани и совсем не по плану. К пятерым воинам, противостоящим приплывшему отряду, уже спешили на помощь другие злодеи. Когда людям Бута удалось ранить троих, не менее двадцати разбойников налетели на них отовсюду.

Теперь вся надежда была на подкрепление. Высадившееся у горы люди Итмара вскоре появились. Однако увидев, как превосходящие силы теснят отряд Бута к воде, они, вместо того чтобы ударить врагам в спину, стояли в отдалении, ожидая исхода сражения. Врагов оказалось раза в два больше, чем ожидалось и Бут с Грюном, заметив, что и подкрепления уже нет, стали отходить к своей ладье. Пока они, прикрываясь щитами, рубили верёвки, державшие ладью у берега, в них летели стрелы и камни, а нескольким врагам даже удалось запрыгнуть на борт. Ладью освободили и стали править от берега, одновременно сражаясь с оставшимися в ней чужаками и гребя, несмотря на обстрел. У пристани имелось ещё две ладьи и разгорячённые разбойники Гута, а именно его воины так яростно помогли людям Готи, бросились к ним, чтобы догнать беглецов.

— Греби вправо, по течению, на остров! – орал своим Бут, выталкивая за борт последнего из четырёх заскочивших к ним врагов.

— По течению, так легче! – занявший место рулевого, поддержал его Грюн.

— На вёсла, не дайте им уйти! – лично возглавивший погоню, яростно кричал Гут.

Трое воинов из отряда Бута были убиты на берегу, Тили и лучник Доси были серьёзно ранены. У них было всего четверо гребцов и только усиливающееся течение помогало им уходить от погони. На двух вражеских ладьях недостатка в гребцах не было, расстояние между ними и судном Бута постоянно сокращалось.

Погода стала портиться и до того ясное звёздное небо заволокло плотными облаками. Словно боги вступились за отчаянно пытавшихся спастись беглецов. Луна скрылась вместе со звёздами и идущие без факелов ладьи погрузились в кромешную тьму. Беглецы продолжили уходить по течению, а спешивших им вдогонку врагов ждала неприятность. В темноте одна ладья налетела на другую и обе едва не опрокинулись. Половина вёсел обломалась и преследователи, забыв о погоне, лишь пытались на оставшихся вёслах побыстрее вернуться в лагерь. Люди Бута же старались изо всех сил уйти, не зная, что уже спаслись.

— Что там? – встретил брата на пристани сам Готи.

— Ушли! В темноте наши ладьи столкнулись, а они ушли, – с досадой сплюнул Гут. — А кто это тут уже висит?

На одной из балок навеса пристани висел человек на цепи и в одной рубахе. Подвешенный за заведённые за спину руки, на мясных крюках, жалкий и страдающий. Кровь пропитала его рубаху насквозь и тонкие струйки стекали по босым ногам. Подвешенный глухо стонал и хрипел, болезненно вздрагивая.

— Один предатель по имени Итмар, в назидание остальным. Он долго пытался мне объяснить, что не собирался меня предавать и поэтому его люди даже не напали на нас, а просто стояли в сторонке. И я ему поверил, но указал на то, что ему следовало остаться в лагере на реке, а ещё лучше атаковать врагов прямо там. Одного из моих верных воинов Чена убивает на их глазах этот предатель Грюн, а им хоть бы что! – охотно объяснил брату Готи. — После этого он замямлил что-то про свою хитрость, и я приказал его людям повесить его прямо здесь, если они сами хотят продолжить службу. Для верности я его слегка подрезал, чтобы прочувствовал свою вину как можно лучше и скорее.

— Ха-ха. Я бы всех их тут развесил. Добрый ты брат, – зло рассмеялся Гут.

— Ха! Уж надеюсь они не повторят ту же ошибку! В следующий раз я прибью каждого на стену и буду тренироваться в меткости метания ножей.

Братья, столь разительно отличавшиеся внешне, были неразличимы мерзкими характерами. Стоявшие тут же, с виновато опущенными головами, люди Итмара, а до того Грюна, бросали беспокойные взгляды на братьев.

— Так это были ордена, законники? – спросил брата Гут. — Слабоватый отряд.

— Нет, это мой старый знакомый Бут решил помочь своему приятелю Грюну захватить рудники, – покачал своей лысой, словно вбитой в плечи головой Мясник. — Бедолаги не знали о тебе и надеялись с лёгкостью разделаться со мной. Потеря Манса позволила им надеяться на мою слабость. Жаль, что им удалось уйти.

— Значит врагов, которым нужно отомстить, у нас прибавилось. Мне это нравится, убивать за монеты не так весело, – неожиданно заявил его брат.

— Ха-ха-ха! Без тебя я позабыл, что такое настоящее веселье, брат! Пойдём, покажу тебе свою новую игрушку, – махнул ему Готи.

Дождь лил как из ведра, а гром и молнии сменяли друг друга. Братья, смеясь, скрылись в доме владыки рудников, позволив провинившимся злодеям вздохнуть с облегчением. Истинная же причина «милосердия» Готи заключалась в нехватке воинов, ведь даже шайки Гута было маловато для восполнения недавних потерь.

Эпилог. О́дин

Эпилог

О́дин

Точка ноль одиннадцать. Агрия. День двенадцатый

Они вновь сидят на вершине горы, не обращая внимания на холод и непогоду. Весна лишь началась, а здесь, на такой высоте, и летом не согреться. Холод объединяется с ветром и пробирает до костей всё живое, но они лишь с виду похожи на людей. Воин и колдун.

— Он не появится, — тряхнул тёмными космами доходяга. — Ни вчера, ни сегодня, ни завтра. Мы зря теряем драгоценное время.

— Он единственный, кто сможет понять. Его знаки слишком важны для избранного. Подождём. Он обязательно явится, — как всегда надеялся на лучшее его благородный брат. — Агр безумен, Монк и в здравом уме не стал бы нас слушать, но он…

— Избранник тьмы уже здесь, а мы медлим с нашим, — сделал неопределённый жест в сторону заполненной живыми мертвецами долины колдун. — Никто не поможет. Пора вмешаться. Ты сам говоришь, что наш враг использует всё, что только возможно. Почему же мы медлим? Мы, а не смертные, генераторы идей! — внезапно полыхнул яростью он. — Это мы приходим в их сны и заставляем действовать. Мы́ творцы нового! Они слишком любят привычное и боятся перемен. Они слабы. Мы сами найдём врага и уничтожим его! Мы…

— Твоя жажда действия и мания величия очень помогут нам. Но после и если мы останемся без союзников. А пока…

— А пока наш мир рушится, а мы ждём никчёмного повелителя молний. Ты вполне сможешь сыграть его роль. Другие знаки для смертных также важны, как и молнии. Если эта хитрожопая тварь не появится до полудня…

— Он здесь, здесь, — словно из ниоткуда возник рядом с ними могучий воин. — Эта тварь спешила как могла. Агр лишь недавно обмолвился о приглашении. А мог ведь и не вспомнить. Бедолага сильно изменился с момента перерождения.

Не так представляли себе одного из богов агряне. В росписях, да статуях, свитках и легендах представал он высоченным, грозным и величественным. Рядом с братьями же, ровно по правую руку от колдуна, сидел обычный с виду человек. Встретишь такого в городе агрийском и не обратишь особого внимания. Облачённый в добротные, но старые, сплошь со следами прошлых схваток, доспехи, без родового герба, хоть бы и на рукояти простого меча, невысокий и спокойный, немолодой уже мужчина своим видом не внушал трепета или какого-то особого уважения. Крепкий наёмник, не более того.

— Перерождения? — с интересом заглянул ему в глаза Сет.

— Тьма и пустота, а после свет, — нехотя, словно ребёнку, с жестами и кривляньями, принялся пояснять Один. — Мы исчезли и появились.

— И наш мир стал другим, — с надеждой выдохнул бог света.

— Удивительно, но это так, — вмиг стал серьёзным наёмник. — Сценарии меняются, а люди помнят нечто, чего никогда не случалось в прошлом. Я едва не сошёл с ума, а потому не смею винить Агра.

— Как ни странно, но ты был прав, Вир, — осклабился колдун, — он знает. Этот умник способен на многое. Ценный союзник в нашем…

— Заканчивайте свои игры, — фыркнул бог войны, — Мне ли не знать кто из вас кто! А словам твоим, лживая тварь, веры нет. Говорите по делу и…

— И этот дурень поможет нам спасти Агрию?! — с недоумением уставился на брата колдун.

— Ха-ха! Так-то лучше, — весело хлопнул себя по коленям наёмник. — Так как мы спасём наш мир, шуты гороховые?

— Прежде ответь, встречал ли ты кого, кроме Агра, и знаешь ли где искать Монка и сестёр? — казалось, не обратил внимания на перепалку братьев воин. — Родители наши забылись и слабы. Толку от них не больше, чем от бога воды.

— Мы забавлялись с Агром и не было мне никакого дела до остальных до щелчка, — повернулся к нему повелитель молний. — А вот после… А теперь новый сброс…

— Это всё Ар! — внезапно сверкнули ненавистью голубые глаза белобрысого здоровяка. — Он ведёт к нам тьму и желает смерти этому миру.

— Ну да, ну да, — задумчиво покивал наёмник и колдун, мгновенно почувствовав знакомое в поведении собеседника, тут же насторожился.

— У нас есть человек, который остановит тьму, — решительно заявил Сет. — Вернее, с нашей помощью и…

— И его волей к победе, — мгновенно уловил куда он клонит наёмник.

— Верно, — осветилось радостью открытое лицо воина. — Он верит, и поклоняется Одину. Воин, для которого твои знаки станут путеводной звездой. Мы будем рядом, но ты сможешь заставить его действовать.

— Заставить? — задумчиво рассматривал волнующуюся далеко внизу серую массу живых мертвецов наёмник. — Значит я могу заставить любого из них, так?

— Наверняка, — тут же заподозрил неладное колдун.

Только сейчас братья заметили отсутствие ветра. Облака словно остановились, а солнечный свет не слепил, но освещал для них всё вокруг. Окружающий мир стал настолько ясным, ярким, живым, что это удивило даже, казалось, видевших всё до того и после богов тьмы и света. Их собеседник обладал страшной силой, но только сейчас начал осознавать насколько та велика. И если белокурый здоровяк наивно верил в добрые намерения сводного брата, то темноволосый доходяга с самого начала ожидал худшего.

— Что ж, назовите его имя, братья, — как-то слишком быстро перешёл к сути наёмник. — Кто он и где мне его искать?

— Имя его… — начал было голубоглазый добряк.

— Так ты согласен возвысить одного из смертных, ради спасения нашего мира? — поспешно встрял сидевший между двумя здоровяками дохляк.

— Конечно согласен! — нетерпеливо фыркнул бог войны. — Я помогу вам.

— Ивар да Корса! — стараясь заткнуть едва раскрывшего рот брата, выкрикнул колдун. — Он сейчас в Ганзе, командир наёмного отряда.

— Что… — нахмурился белокурый воин.

— Что ты намерен предпринять, чтобы он поверил в свою исключительность? Медлить нельзя, ведь тёмный владыка близко! — не позволяя брату и слова вставить, отчаянно жестикулировал темноокий.

— Для начала явлю ему чудо! — восторженно, с нездоровым блеском в светло-карих глазах заявил наёмник.

— Тогда мы поговорим с ним сразу после и направим на путь спасения, — приобнял воина колдун. — Верно, брат?

— Мы… — недоумевал тот.

— Мы будем ждать твоего чуда, брат Один, — осклабился доходяга.

— Совсем скоро, братья, — загадочно улыбнулся бог войны. — Не сегодня так завтра. А нет, всё же послезавтра. Точно! Вам понравится.

Он исчез также быстро и незаметно, как и появился. Ветер гнал по небу облака, скрывая до того, казалось, бесконечное солнце. Братья снова остались вдвоём.

— Что это было, Вир?! — наконец взорвался негодованием белокурый воин.

— Он предаст нас, вот увидишь, — горячо зашипел колдун. — Я чувствую обман, ты знаешь. Он замыслил дурное. Он желает нашей погибели.

— Ты соврал, чтобы проверить…

— Именно так! Этому мерзавцу из Ганзы всё одно моя награда, а так может и чудо узрит. Ха-ха! Однако я уверен, что не доживёт он и до завтрашнего дня.

— Да? Ну что ж, посмотрим, — вынужденно смирился с задумкой брата воин. — Но если ты ошибся и намерения Одина чисты, подаришь Ивару свой сундук.

— Сундук?! — передёрнуло колдуна. — Ну… Только, чтобы ты во мне не сомневался, брат мой Сет. Если ошибусь, подарю!

«Победа одного — поражение другого».

Из дневника механика ремонтной мастерской на станции «Магр» Пауля Рудигера.