Орчиха в свадебной фате

Пролог. Болото

Аннотация

Одно неловкое движение, и то, что я приняла за бутылку шампанского, превращается в кучу осколков, которые тут же исчезают. Здравствуй, Варя, Новый год! И вот твое чудо: другой мир, чужое тело – тело орчихи-наемницы, к которому прилагаются фамильная дубинка, чужой живой клинок и хроническая невезучесть. Багаж так себе, задание отыскать осколок артефакта кажется невыполнимым, но наградой может стать любовь!

***

Болото!

Проклятый трибун – спасла же мужика на свою голову! – загнал меня в болото!

Я попыталась взять правее в надежде обойти лесные топи по краю, и прогадала: здесь ноги стали проваливаться в воду уже по щиколотку. Я высмотрела кочку, покрытую мхом, перебралась на нее. Потом – еще одну. Она тоже оказалась устойчивой. Так я и прыгала с кочки на кочку – все дальше и дальше, чувствуя себя настоящей партизанкой, уводящей вражеский отряд в глухие дебри, из которых ему ни за что не выбраться.

– Э-ге-ге-гей! Бар-бр-ра-а! Ты не знаешь болота, остановись! – очередной крик магварра Алаира раздался слишком близко, ударил своей мощью между лопаток.

Я как раз отталкивалась от кочки, чтобы сделать очередной прыжок. Но тут дернулась, запнулась, толкнулась недостаточно сильно и до следующей кочки не допрыгнула. Воняющая тухлятиной и торфом болотная жижа, покрытая тиной и ряской, встретила мое массивное тело с голодным чавкающим звуком…

Я упала в трясину!

Увязала почти по самые плечи. Вот и допрыгалась, Варя-Барбра, вот и добегалась. И как теперь выбираться?

Потянулась к ближайшей кочке, переступила ногой и почувствовала, что вязну еще глубже. Замерла, не решаясь пошевелиться. Мысленно начала прощаться со своей короткой и нелепой жизнью. И тут по моей голой икре скользнуло что-то длинное, гибкое, холодное. Там… в глубине… что-то хищное и страшное? Оно сейчас будет меня есть?!

ААААААА!!!

Забыв обо всем, я завизжала так, как не визжала никогда в жизни!

Воздух в легких кончился, я втянула в себя новую порцию воздуха и снова завопила.

Нет-нет-нет-нет! Только не так! Быть съеденной я не готова!

Пусть уж лучше мне повесят цепь на шею, закуют в кандалы, отрубят голову или пронзят мечом сердце – это все равно не так страшно, как чувствовать, что тебя жрут заживо!

– Иду! Держись, Барбра! – услышала я голос трибуна, когда прервала на миг свой визг, чтобы глотнуть воздуха.

– Скорее! Меня сейчас съедят!.. – я и сама не заметила, как зажмурилась, будто закрытые глаза могли избавить меня от ощущения противных холодных прикосновений к погруженному в вонючую жижу телу.

– Ну, и что ты так орешь? Вот уж воистину – орисса! – насмешливый мужской голос прозвучал прямо над головой.

– Меня сейчас съедят! – я распахнула глаза и запрокинула голову, чтобы встретиться взглядом с глазами трибуна. На миг даже забыла, в каком положении оказалась: таких красивых, сияющих фиолетовым пламенем глаз мне видеть не приходилось!

– Тогда давай поспешим извлечь тебя из этой неприятно пахнущей лужицы, – подмигнул трибун.

Ни злым, ни раздраженным магварр Алаир не выглядел. Скорее, слегка озадаченным. Он принес с собой пару длинных бревнышек: одно – толщиной в мой бицепс, другое – вдвое тоньше. Первое он быстро положил так, чтобы одним концом оно опиралось на ту кочку, на которой стоял сам, а другим – на ту, до которой не допрыгнула я.

– Хватайся! – скомандовал мне, и я тут же вцепилась своими когтистыми пальцами в спасительное дерево. – Попытайся медленно вытащить одну ногу, опираясь не на вторую ногу, а на бревно.

Трясина отпускать не хотела, деревце под моим весом прогибалось, я сопела от страха и усилий, а трибун, как мог, успокаивал меня:

– Ты, главное, не поддавайся панике, Барбра! Не дергайся, не делай резких движений. Болото этого не любит.

– Угу, – прохрипела я. – Одну ногу вытащила.

– Отлично! Теперь, не слишком опираясь на нее, тащи вторую.

Еще пара минут напряженной борьбы с вязкой пучиной. Я даже слегка согрелась, несмотря на холод, и забыла, что там, в воде, есть что-то живое и наверняка опасное.

– Есть! – пискнула радостно, но негромко, чувствуя себя почти счастливой оттого, что удалось освободить ноги.

– Умница! А теперь одной рукой держись за первое бревно, а второй берись за это, – магварр протянул мне второе, более тонкое деревце. – Я буду аккуратно тебя подтягивать к кочке. Думаю, она достаточно большая и устойчивая, чтобы выдержать нас двоих.

Мне тоже хотелось в это верить!

На то, чтобы доползти до спасительного островка суши и до протянутой навстречу руки трибуна, ушло еще минут пять. Наконец, наши ладони встретились. Обхватив мою кисть сильными твердыми пальцами, магварр вытащил меня из вязкой жижи.

Стоять на коленях перед мужчинами мне раньше как-то не приходилось, но сейчас я была так счастлива оказаться на твердой устойчивой поверхности, что коленопреклоненная поза меня ничуть не смутила.

Я обхватила обеими руками мощные бедра мужчины, судорожно дыша, вжалась в них всем телом, чувствуя через плотную ткань кожаных штанов идущее от него тепло. Как же мне холодно! Плечи начала сотрясать ознобная дрожь. С каждой секундой она становилась все сильнее.

– Ну-ну, орисса Ор-Тьюндер! Ты что раскисла? Все уже хорошо. Все закончилось, слышишь? Давай-ка вставай! – маг склонился, взял меня за плечи, попытался поднять и поставить на ноги.

Я, перебирая руками, цепляясь за его одежду, поползла по телу мужчины вверх, чувствуя себя медвежонком-коалой. А что поделаешь? – ноги все еще отказывались меня держать.

У-у-у! Хочу какао, теплый плед и на ручки!

Правда, не представляю, какому мужчине хватит сил таскать на руках меня теперешнюю. Да и прошлую, чего уж там скрывать – тоже… Трибуну, во всяком случае, такая мысль явно даже и в голову не пришла. Что взять с вояки? Чурбан бесчувственный!

Кое-как утвердившись на своих двоих, я заглянула в лицо Алаира, встретилась с его пылающим взглядом, смутилась, опустила глаза и увидела у себя на груди…

Пиявки-и-и!!!

Я снова открыла рот и собралась завизжать, но шершавая ладонь трибуна резко запечатала мне рот:

– Тсс-с! Не ори! Что ж ты такая впечатлительная и громкая-то? Будто и не наемница вовсе! – возмутился он.

– Мным-ми… – мотнула я головой, – мыммее!

– Кричать передумала?

– Угум, – я утвердительно кивнула головой и наконец-то получила возможность говорить. – Сними скорее! – повторила уже членораздельно.

– Да снимаю, снимаю.

Трибун схватил за головной конец, совсем рядом с моей кожей, двумя пальцами первую из пиявок – огромную, длиной и толщиной в его палец, и гадкая тварь начала запекаться прямо у него в руках, словно оказалась в духовом шкафу.

– М-магия? – заикаясь, робко поинтересовалась я.

– Глупый вопрос. Что же еще? – ворчливо отозвался мужчина. – Подставь ладонь.

– З-зачем? – мой голос все еще подрагивал от пережитых потрясений и от отвращения к пиявкам.

– Я для кого стараюсь, силу трачу? – глаза магварра Алаира вспыхнули возмущением. – Печеные пиявки – редчайший деликатес! Вот ты позавтракать успела?

– Ты что – предлагаешь их есть?! – я с трудом удержалась от вопля и задала этот вопрос хриплым шепотом.

– Собираюсь. И тебе советую. Подставляй пригоршню!

Я скривилась, показывая свое отношение к такой пище, но сложенные лодочкой ладони подставила. Печеных пиявок, так и быть, я могу подержать пару минут. Уже не присосутся. Хочет трибун всякую гадость на завтрак есть – пусть ест. Кто я такая, чтобы ему указывать?

Пока магварр избавлял меня от паразитов-кровопийц, я успела окончательно замерзнуть. Меня даже знобить начало от холода. Похоже, даже орочьему здоровью есть предел, я и подобралась к нему недопустимо близко.

– Замерзла? – сообразил мужчина. Десять баллов ему за догадливость! – Прости, не подумал, что ты вся мокрая. Сейчас высушу.

– Главное, не преврати в еще одну запеченную пиявку, – не удержалась, проворчала я.

Держать деликатесных кровососок в руках надоело, и я сунула их в свою походную ташку. Она оказалась непроницаемой для воды и по-прежнему висела у меня на шее.

– Остришь? Это хорошо. Такой ты мне больше нравишься, – одобрил Алаир, сделал пару взмахов руками и меня окутало мягкое приятное тепло. – Вообще, Барбра, не понимаю, чем ты думала, когда полезла в болото. Ты разве не знаешь, какие тут монстры водятся? Страшно подумать, кого ты могла разбудить своими криками!

– Кажется, я знаю – кого… – уставилась я через плечо трибуна.

Мысленно – второй раз за утро – принялась прощаться с жизнью.

Перед глазами одна за другой вставали картинки недавнего прошлого – прежде всего, первого дня в новом мире и первой встречи с трибуном-магварром Алаиром Виатором.

Глава 1. О, дивный новый мир!

Тишина.

Неестественная, нереальная тишина. Я такой никогда в жизни не слышала!

Это было первое, что я осознала, когда пришла в себя после…

Стоп! А что было-то?

В ушах – низкий равномерный гул, как после рок-концерта. Голова раскалывается от боли. По ребрам будто бульдозером проехались. Это где ж я так…

Попыталась напрячь мозги и вспомнить, что было накануне. Затылок ответил очередной вспышкой боли, но я все равно продолжала усиленно вспоминать. Почему-то мне это казалось очень важным – вспомнить.

Итак, я – Варвара Шакалова (ну, да, удружили предки с фамилией), двадцати трех лет от роду, студентка выпускного курса музыкальной консерватории.

Ага, хорошо! Уже какая-то определенность.

«Новый год к нам мчится, скоро все случится!..» – всплыла в трясущихся, как желе, мозговых извилинах песня группы «Авария», и тут воспоминания хлынули рекой.

Тридцать первое декабря. Встреча с бывшими одноклассницами на главной площади города. Загадочный Дед Мороз на оленьей упряжке. Еще более загадочная бутылка в форме детской пирамидки, переливающаяся всеми цветами радуги. Моя рука, которая тянется к этой бутылке. Хрустальный звон, осколки, страшные ледяные глаза разгневанного деда Мороза, его рев, похожий на завывание снежного бурана…

Вот это я встретила Новый Год!

Знала же: мне даже пробку от шампанского нюхать нельзя, а тут забила на все запреты и впервые в жизни пила наравне с девчонками. И вот беда: что было дальше, после того как Дед Мороз махнул в нашу с подругами сторону своим посохом, – я не помню!

Так… что я имею сейчас – кроме головной боли и ноющих ребер?

Лежу на чем-то очень твердом и очень неровном. Но подо мной точно не снег и не лед: спине сухо и довольно-таки тепло. Сверху на мне что-то тяжелое. Неужели вместо своего синтепонового одеяла я накрылась старым ватным одеялом, оставшимся в наследство от бабушки?

Как же не хочется высовывать из-под одеяла голову, открывать глаза...

Теперь я понимаю, отчего утром первого января города выглядят так, будто накануне приключился не Новый год, а апокалипсис, и все население планеты вымерло. Но я – живая и, кажется, очень хочу… нет, не пить, а прямо противоположного.

Хотя потом можно и чаю. Или минералки. Что там лучше пить с похмелья?

Набравшись решимости, попыталась поднять правую руку и откинуть одеяло. Не получилось: запястье оказалось привязано.

Привязано?! Что за…

Вот тут в мою голову впервые закрались подозрения, что или со мной, или с миром вокруг меня что-то не так.

Стало жутко.

Я испуганно задергалась, затрепыхалась… справившись с паникой, поняла две вещи: лежу я вовсе не под одеялом, и у меня привязана только правая рука: левая рука и ноги относительно свободны, но придавлены сверху чем-то тяжелым и твердым.

Аккуратно уперлась левой ладонью в ту штуку, которая прикрывала меня сверху, про себя молясь, чтобы это была не крышка гроба. Непонятная штука подалась, приподнялась и съехала в сторону с громким противным скрежетом металла по песку.

Во все еще закрытые глаза ударил яркий солнечный свет. Я застонала и поспешно прикрыла глаза ладонью свободной руки. Лица коснулся ветерок – прохладный, но не морозный. К сожалению, свежим его назвать не получалось. То ли это у меня во рту с похмелья дикое амбре, то ли ветер какие-то не самые приятные запахи принес…

Ветер? Я что – где-то на улице валюсь?! Под забором, или, может, под елочкой?

Нет, дальше гадать невозможно. Пора открывать глаза…

Ой! А-а-а!!!

Мать моя женщина... Где я?!

С трудом усевшись, я кое-как разлепила опухшие веки и чуть не заорала от страха: меня со всех сторон окружало вытоптанное поле с пожухлой, подпаленной травой, на которой там и сям виднелись тела.

… судя по всему, мертвые.

Закованные в железные латы, обтянутые кольчугами.

Над полем стелился дым от горящих деревянных конструкций, похожих на оборонительные рубежи.

Здравствуй, Варя, Новый год! Приходи на елку!

Сходила...

Я, интеллигентная выпускница консерватории, сидела, оглядываясь вокруг, и материлась – негромко, так, чтобы не потревожить покой мертвых. Никогда раньше не позволяла себе крепкое словцо, но тут все самые страшные ругательства моментально всплыли в памяти и начали складываться в многоэтажные конструкции.

Что, скажите мне на милость, это такое?! Что за ерунда тут происходит?!

Это… съемки фильма? Историческая реконструкция?

Острая необходимость посетить туалет или хотя бы кустики снова напомнила о себе тянущей болью внизу живота. Пожалуй, гадать, где и как я оказалась, буду потом. Сначала – насущные нужды. Вот там, за дымящейся бревенчатой стеной, кажется, найдется укромное место.

Главное – добраться.

Я снова, забывшись, дернула правой рукой, не смогла ей пошевелить и перевела взгляд вниз. Как не заорала – не знаю. Все предыдущие впечатления забылись на фоне того, что я обнаружила.

Мое тело… оно было не мое! Не мое, и даже не человеческое!

Меня аж затрясло от открытия...

У меня никогда не было груди четвертого размера, ляжек толщиной в талию модели, развитых, как у качка, бицепсов и зеленой кожи! А к запястью моей монструозной руки, украшенной самыми настоящими черными когтями (матушки светы, у меня – когти?!), крепилась кожаная петля огромной шипастой булавы. Эта ужасная штуковина, покрытая пылью, чьей-то кровью и ошметками кожи и не давала руке двигаться!

Буэ!..

Из последних сил сдерживая подступившие к горлу рвотные позывы, я кое-как освободилась от страшного оружия и, икая и покачиваясь, рванула к сложенному из обгорелых бревен дымящемуся укрытию. Там я рассталась с содержимым желудка (благо, он оказался почти пуст) и облегчилась. Не скажу, что жизнь заиграла новыми красками, но дышать однозначно стало легче. Даже в голове как будто прояснилось.

Вопрос о том, кто я и где оказалась, меня волновал. Очень волновал. Но еще больше волновал вопрос – что делать? Куда идти? Где все живые, и чего от них ждать? В том, что все происходящее – никакой не сон и не бред, я отчего-то не сомневалась.

Уж лучше бы сон!

Я начала по кругу обходить свой «туалет» без крыши, каждый раз осторожно выглядывая из-за угла и готовясь броситься наутек даже при намеке на опасность. Но, похоже, опасаться было некого: живых, кроме меня, на сколько хватало глаз, на поле не было. Мертвые же вели себя смирно, как им и полагалось. Зато мне удалось рассмотреть вдали небольшую возвышенность, что-то вроде холма, а у его подножия – огромный шатер, похожий на шатры цирков-шапито.

Вот только цирка мне и не хватало!

Но, пожалуй, именно туда мне и придется отправиться, ведь там могут найтись живые люди, которые наверняка знают, что здесь случилось и при чем тут я…

Вот только булаву прихвачу. На всякий случай.

Уже не пытаясь скрываться, я выпрямилась во весь свой рост – судя по всему, немалый, и пошла сначала за оружием, а потом – в сторону шатра, старательно обходя попадающиеся на пути тела и по понятным причинам стараясь их не разглядывать: воспоминания о том, чем была испачкана прицепленная к моей руке булава, все еще были слишком свежи.

На пути к шатру виднелось одинокое дерево. По всем приметам – обычная сосна. В прошлом. Теперь – голый обугленный остов. А возле сосны, привалившись к ней спиной и бессильно опустив голову на грудь, сидел рыцарь. Его доспехи показались мне намного более богатыми и надежными, чем те, что я видела на других телах. Однако, похоже, и они не спасли от той кровавой бойни, которая кипела здесь совсем недавно.

Наверное, я не стала бы приближаться к рыцарю, но услышала слабый, едва различимый стон и… не смогла пройти мимо. Кто его знает – найду ли я живых в шатре, и тогда незнакомец может оказаться для меня единственным источником знаний, в которых я так остро нуждалась.

– Эй, кто вы? Вы ранены? – окликнула я мужчину.

Глава 2. Полем, полем, полем

– Эй, кто вы? Вы ранены? – окликнула я мужчину.

Он не ответил.

Тогда я наклонилась, потормошила его за плечо. Он завалился на бок и захрипел: ремешок подшлемника, съехавшего набок вместе со шлемом, передавил мужчине горло, мешая дышать.

Пришлось отложить в сторону булаву и освобождать шею рыцаря от сдавливающего ее ремешка. Непривычно толстые когтистые пальцы с трудом справлялись с этой задачей. На глаза навернулись слезы: где мои изящные, ловкие пальцы профессиональной флейтистки?

Когтем я нечаянно расцарапала до крови кожу воина, и тут же порезалась сама о край пряжки, скрепляющей ремешок. Моя кровь смешалась с кровью рыцаря, почернела, превратилась в два тоненьких ручейка. Один из них тут же втянулся в царапину на шее мужчины, второй впитался в мой палец. Под зеленой кожей на миг проступила и тут же исчезла темная сеть неведомого узора.

Это еще что? Магия?!

Матушки светы, как же тут страшно!..

Мне впервые в жизни захотелось перекреститься, но я отчего-то не решилась. Поплевала через левое плечо, снова матюгнулась и аккуратно, кончиком одного когтя, потянула с головы незнакомца шлем с опущенным забралом.

Под шлемом обнаружился лысый и гладкий, как яйцо, череп, покрытый вязью черных татуировок, начинающихся у висков, охватывающих темечко и переплетающихся на затылке. Забрало, как выяснилось, скрывало суровое костистое лицо с рассеченной надвое левой бровью и широким подбородком.

Глаза рыцаря были закрыты, кожа поражала бледностью, а губы выглядели искусанными до крови и пересохшими.

Так. Я же знаю, как оказывать первую помощь! Надо освободить человека от стесняющих дыхание предметов одежды, осмотреть его, убедиться, что нет открытых кровоточащих ран и переломов, попытаться привести в сознание…

Мои когти внезапно оказались очень полезным приобретением: ими я легко разорвала все ремешки, скреплявшие между собой отдельные части панциря, в который был закован мужчина. Ран не нашла. Руки-ноги воина, насколько удалось прощупать, тоже были целы.

Похлопывание по щекам и даже щипки за мочки ушей ничего не дали: приходить в себя мужчина не спешил. Только прошептал, с трудом шевеля губами и не открывая глаз:

– Воды… пить… – и снова обмяк.

Воды? Где я возьму ему воды? Вот же… нашла хлопот на свою голову!

Но бросить рыцаря я уже не могла. Обыскала его одежду и – о, чудо! – обнаружила на ремне штанов, явно кожаных, походную флягу, в которой плескалась какая-то жидкость, и тонкий обоюдоострый клинок – длиной, навскидку, в четверть метра.

Клинок вместе с ножнами перевесила себе на пояс: пригодится. С фляги скрутила туго завернутую крышечку (раньше на это мне точно не хватило бы сил), понюхала жидкость, капнула немного себе на ладонь, попробовала кончиком языка на вкус.

Это была вода. Просто вода. Но какая! Чистейшая, холодная, необычайно вкусная!

Мне захотелось выпить ее всю, до капли!

Не выдержала, сделала пару глотков. По телу побежала волна свежести и бодрости. В мышцах заиграла сила. Показалось, что, при желании, я могла бы сдвинуть с места слона. Это было дико непривычно! В том, родном теле, мне было запрещено поднимать тяжести. Ничего тяжелее флейты с чехлом…

Впрочем, прилив сил пришелся весьма ко времени: похоже, татуированного незнакомца мне предстоит выносить с поля боя на себе, словно сестре милосердия. Только сумки с красным крестом не хватает на плече.

Хотела подвигов и приключений, Варя? Так вот она, мечта: сбывается! Только как-то не так я себе все представляла…

Присела возле мужчины, приподняла его голову, поднесла к приоткрытому рту горлышко фляги, начала по капельке вливать воду в пересохший рот. Рыцарь сделал глоток. Потом другой, третий.

Мне показалось, что его кожа чуть-чуть порозовела, дыхание стало ровнее и глубже. Попыталась убрать флягу: наверное, все же не стоит вот так, за один раз, вливать в него всю воду. Но тот потянулся за флягой губами, потребовал хриплым шепотом:

– Еще!..

Он пил, пока вода не кончилась.

Я видела, что с каждым глотком ему становится лучше, но окончательно в себя он так и не пришел. Глаза воина оставались закрытыми, а голова тяжело лежала в моей ладони. Итак, мне все же придется самой придумывать способ дотащить его до шатра, а может, и дальше…

Нести на руках гиганта, который был явно выше и тяжелее даже меня теперешней, я была не готова. Тащить, ухватив за подмышки – тоже не дело. Вдруг у него ребра поломаны, или кости таза? Нет-нет! Я не рискну навредить единственному живому человеку, найденному на поле боя… Значит, нужно отыскать или соорудить что-то вроде санок без полозьев, уложить на них тело рыцаря, а самой поработать тягловой силой.

Эх! Не с того начинается моя жизнь в новом году и на новом месте! Это меня должны на руках носить! Только некому.

Ей жить бы хотелось иначе,

Носить драгоценный наряд,

Но кони всё скачут и скачут,

А избы — горят и горят!.. – Пробормотала я себе под нос, поднялась и тут же увидела то, что искала.

Щит!

Огромный – почти во весь мой рост, выточенный из цельного куска какой-то древесины, обитый по выпуклой стороне хорошо отполированным металлом, похожим по цвету на обычную нержавейку – он отлично сойдет за сани-волокушу!

А вот эти чудесные скобы у левого и правого края, похожие на ручки шкафа – они словно созданы для того, чтобы привязать к ним несколько лент ткани. Одну полосу пропущу подмышками у мужчины – сделаю так, чтобы он не съезжал вниз с волокуши. За вторую полосу ткани буду эти сани тащить за собой.

Ай да я!

Похвалив себя за находчивость, аккуратно вытянула из-под спины рыцаря тяжелый плащ из плотной материи. Прикинула, примерилась, схватилась за изъятый у незнакомца клинок и взялась кромсать плащик на ленты. Надеюсь, когда мой молчаливый друг придет в себя, он не будет костерить меня последними словами за испорченную вещь.

...До шатра добиралась долго: рыцарь весил немало, щит, на который я его уложила – тоже. Солнце, едва выглядывавшее из-за горизонта, успело подняться довольно высоко и начало припекать. Тело под кожаными доспехами (на мне было что-то вроде бронелифчика и юбочки до середины бедра) покрылось потом. Крупные соленые капли стекали по лбу и вискам. Это было непривычно и неприятно. Но самое ужасное – за все время, пока я брела, волоча за собой мужское тело, из шатра ни разу никто не выглянул!

Неужели там нет ни одной живой души?!

Наконец, добравшись до палатки, я оставила рыцаря в тени, перехватила дубинку в правую руку, а левой откинула полог.

– Баммм!.. – раздался оглушительный звук, будто кто-то ударил в огромный гонг прямо у меня над ухом.

Я вздрогнула, выронила из руки булаву, которая тут же ухнула вниз и повисла на кожаной петле, едва не вывихнув мне кисть.

Ауч!.. Больно!!!

Из темноты, царившей там, за пологом, выступил высокий платиновый блондин с длинным лошадиным лицом и слегка заостренными ушами.

… эльф?

– Кто ты? Откуда взялась? Что тебе надо? – вопросил он строго и чуть пафосно. – Говори, наемница!

Глава 3. По заслугам и награда!

– Кто ты? Откуда взялась? Что тебе надо? – вопросил эльф строго и чуть пафосно. – Говори, наемница!

Это я-то наемница? Не припомню, чтобы я к кому-то нанималась и на что-то подписывалась! Ладно, потом разберемся. Главное, я его понимаю. Надеюсь, он меня тоже поймет.

– Там… раненый, – я чуть качнула головой, показывая себе за спину. – Ему помощь нужна.

Уж не знаю, на каком языке я говорила, но блондин меня понял.

– Убери экку и дай пройти, – приказал эльф, показывая глазами на мое оружие, которое я продолжала держать наперевес. – Я должен посмотреть, кого ты там притащила. Вообще-то, всех живых с поля боя давно вынесли…

– Значит, не всех. Как минимум двоих потеряли, – проворчала я, отступая, чтобы освободить мужчине дорогу. – Меня и вот его.

Блондин меня уже не слушал.

– Всевидящий! – воскликнул он, разглядев моего рыцаря. – Это же второй трибун Огненного легиона Алаир Виатор!

Ну, как говорится, приятно познакомиться, господин рыцарь… Вот я и узнала твое имя. Сам ты мне, видимо, так ничего и не расскажешь, но, похоже, хотя бы послужишь пропуском в местное общество. Трибун – это явно какая-то большая шишка в армии, а мне повезло эту шишку спасти. Можно надеяться на вознаграждение, что очень кстати.

Блондин сделал пасс двумя руками, и нечто невидимое приподняло трибуна вместе со щитом и понесло прямо в разверстый зев шатра. Я пропустила эти носилки на воздушной подушке (да! нас, землянок двадцать первого века, удивить непросто!) и двинулась следом. Впрочем, дальше порога меня не пустили. Едва сделала два шага – остроухий обернулся и велел, ничуть не сомневаясь, что я послушаюсь:

– Жди здесь! Я пришлю хьелира, он тебя осмотрит, залечит раны, если есть.

– Угу. – Я кивнула даже раньше, чем успела сообразить.

Похоже, тело, которое мне досталось, обладало собственными рефлексами и считало, что подчиняться остроухим блондинам – это правильно и естественно.

… Хьелиром оказался седобородый благообразный старик с абсолютно обычной человеческой внешностью. Он был на голову ниже меня и на ладонь уже в плечах. Его сухонькие пальцы пробежались по моей голове, шее, спине, погладили руки и ноги.

– Здорова, – заявил он, – пара царапин – не в счет. У вас, орков, здоровье – дай Всевидящий каждому.

Так я узнала, что меня в этом мире считают орчихой, а своего бога местные жители называют Всевидящим. До бога мне дела не было (как выяснилось позже – зря), а с тем, что не выгляжу человеком, я уже успела немного смириться.

– Идем со мной. Провожу тебя к каптеру. Сдашь жетон наемницы и получишь вознаграждение. Там же, в хозяйственной части, сможешь помыться, сменить одежду, да и поешь заодно. Небось, со вчерашнего дня ни крохи во рту не было?

– Не помню, – честно призналась я.

Кто его знает, это огромное зеленое тело, когда оно ело в последний раз? И как вообще часто его кормить надо? Чем – скоро выяснится. Как только обед перед носом поставят…

Как выяснилось, за первым, огромным шатром, который, видимо, служил чем-то вроде госпиталя, имелось несколько шатров поменьше. Все они были расположены точно друг за другом, поэтому издали, да и вблизи, я видела только первый.

Помывочная, прачечная и каптерка располагались во втором шатре. Сдав меня с рук на руки еще более низкорослому человечку, которого даже на земле сочли бы карликом, мой тщедушный провожатый ушел.

– Так, орисса, позвольте мне взглянуть на ваш нагрудный жетон. – Карлик встал на стул, потянулся кулачком с зажатым в нем молочно-белым кристаллом к какой-то металлической бляхе, крепящейся к моим кожаным доспехам чуть выше пупка.

Я напряглась, невольно сжала кулаки, впиваясь когтями в ладони, но осталась стоять на месте, слушая бормотание человечка:

– Барбра Ор-Тьюндер, наемница шестой центурии второй когорты Зеленого легиона. Единственная выжившая из своего десятка. Уничтожила в бою шестерых хунгров. Обезвредила еще пять. Вынесла с поля боя… что? Самого трибуна?! А ты отличилась, Барбра! Давай, ты пойдешь приведешь себя в порядок, а я пока посчитаю и подготовлю твое вознаграждение.

– Хорошо. – Смыть с себя пот и грязь я и правда хотела.

Карлик позвонил в колокольчик. На его зов явилась карлица – такая же приземистая, круглая, с добродушным румяным лицом, в синем переднике поверх коричневого платья длиной до щиколоток. Каптер отдал ей указания, и женщина повела меня в другую половину шатра.

В просторном помещении обнаружилось четыре кабинки, что-то вроде душевых в бане. Только вместо душа в каждой из них на специальных подпорках висел бочонок с водой, к краю которого крепилась веревка, с помощью которой бочонок можно было наклонять так, чтобы вода переливалась через край и попадала на тело.

Карлица выдала мне пару деревянных баночек с чем-то пастообразным и ароматным, большой отрез ткани и костяной гребень, поколдовала над синим и голубым кристаллами, встроенными в нижний обод подвесного бочонка и приглашающе кивнула:

– Мойся, орисса. Я жду тут, за пологом, – она вышла и опустила кусок ткани, похожей на брезент, оставив меня наедине с собой.

Я сбросила с себя одежки, за счет ремней больше похожие на лошадиную сбрую, подошла к зеркалу, которое крепилось к двум стойкам, взглянула на свое отражение…

Так вот ты какая, Барбра Ор-Тьюндер!

Глава 4. Новое обличие Варвары

Так вот ты какая, Барбра Ор-Тьюндер!

Ну, что сказать?

Лицо мое почти не изменилось по сравнению с тем, которое я имела в прошлой, земной жизни. Только вот кожа нежно-оливкового цвета в сочетании с морковно-рыжей короткой шевелюрой смотрелась, мягко говоря, смело.

Груди-дыньки, полные, налитые, упругие, радовали размерами и формами. Талия, попа и бедра выглядели монументально, но при этом нигде не наблюдалось ни малейших признаков целлюлита!

Меня вдруг пробило на «хи-хи».

Я хрюкнула, оскалилась насмешливо, и тут же принялась ощупывать свои зубы: глазам сразу не поверила. Но нет! Зрение меня не подвело…

Поздравляю, Варя, теперь у тебя есть клыки!

Такие… аккуратненькие, ровные, совсем немного удлиненные, и все же, все же…

Я снова хрюкнула. Потом засмеялась громче. Потом заржала в голос. Из глаз потекли слезы. Кажется, когда смеются и плачут одновременно – это называется истерика?

– Что с вами, орисса? Вам нужна помощь? – ласковый голос карлицы немного привел меня в чувства.

– Нет-нет, что вы! – всполошилась я. Не хватало, чтобы эта милая женщина видела меня такой… такую… обнаженную, в общем. – Все в порядке, не волнуйтесь! Я… уже моюсь!

Чтобы сдержать обещание, встала под бочонок, плеснула на голову воды, которая полилась по плечам, по спине, струйками побежала по большой зеленоватой груди... Я снова всхлипнула, но зачерпнула жидкого мыла из плошки и плюхнула себе на темечко.

Долго плескаться не стала: хорошенько промыла голову, разок намылила и с силой растерла мочалом тело, щедро окатила себя пару раз теплой водой из бочонка, замоталась в простыню и высунула голову из-за полога:

– Мне бы одежду свежую, можно в счет вознаграждения, – произнесла, немного смущаясь.

– Ты пока вот роуб надень, – карлица подала мне нечто среднее между банным халатом и кимоно.

Ладно, хоть размерчик мой.

– Минутку, – я скрылась за пологом, натянула на влажное, отмытое до скрипа тело свежую, пахнущую солнцем и какими-то травами одежку. «Никакой химии! Все натуральное – и ткань, и аромат», – отметила про себя.

Вышла. Карлица тут же повела меня обратно в хозяйственную часть каптерки, усадила на грубо сколоченный деревянный табурет перед таким же неказистым, но опрятным столом.

– У нас тут все по-простому, из горячего – только травяной чай, – засуетилась женщина, выставляя на стол глиняные тарелки с кусками вареного мяса, душистые зерновые лепешки в плетеной корзинке и очищенные, нарезанные дольками корнеплоды, по виду напоминающие то ли редьку, то ли репу, то ли вообще капусту кольраби.

Аппетит у меня оказался зверский!

Я мигом съела все, что передо мной поставили, облизнулась и с сожалением посмотрела на опустевший стол. Так. Похоже, орки питаются тем же, что и обычные люди. Уже проще: не придется ломать голову, где добыть съестное.

– А теперь чайку вот попей, Барбра, – карлица смотрела на меня со смесью жалости и восхищения. – Давай-ка я тебе сладких лепешек принесу и джема из ягод вязенника. Они хорошо силы восстанавливают.

Под пол-литровую кружку чая я съела еще две лепешки, пару ложек джема – и, наконец, почувствовала себя сытой. Тут же навалилась неимоверная усталость. Я зевнула и потерла глаза: не хватало уснуть прямо тут, за столом.

К тому же, мне, кажется, еще денег выдать обещали. Пока не получу – не усну! Мало ли – вдруг потом передумают. Это ведь как в прошлой жизни: пока клиент не расплатился за выступление на корпоративе или в ресторане – оставайся и играй до последнего! Иначе потом никому ничего не докажешь…

Пока я моргала и боролась со сном, где-то в глубинах хозяйственной части зазвонил колокольчик.

– А вот и вознаграждение твое готово! Идем, орисса. – Карлица кинулась к одному из проходов.

Я тяжело встала и, сыто отдуваясь, двинулась следом. Хотелось бы мне взглянуть на других орисс! Может, они намного стройнее меня? И мне следует ограничивать себя в еде?

В той, прошлой жизни, мне приходилось следить за тем, что и сколько я ем. Постоянный прием противовоспалительных гормонов предрасполагал к полноте, а запрет на активные занятия спортом ставил окончательный и безнадежный крест на моем стремлении к модельным «90-60-90».

Каптер дожидался меня на прежнем месте.

– Орисса Ор-Тьюндер! Понимаю, что ты наверняка не так представляла себе момент получения вознаграждения за свои ратные подвиги, – заговорил он слегка высокопарно. – Тем не менее, позволь мне от лица командования армией Фрайсленда поблагодарить тебя за доблесть на поле боя и вручить тебе причитающееся вознаграждение!

Если карлика и смущал мой вид – я стояла перед ним в банном халате, который совершенно не сочетался с грубыми военными полусапожками на тяжелой подошве – то он этого никак не показал.

Не знаю, что положено отвечать в таких случаях в этом мире, но на всякий случай ответила так, как принято у нас, на земле:

– Служу Фрайсленду! – гаркнула я, старательно выпячивая и без того выдающуюся грудь и слегка выпучив глаза. И тут же заинтересованно уставилась на стол: на нем красовались два кожаных мешочка с завязками у горлышка. – И что мне причитается?

***

– Каждый из твоего погибшего десятка должен был получить по одному ауру. По традиции, они достаются тем, кто выжил, то есть – тебе. Итого – десять ауров. – Каптер подал мне первый мешочек.

Я высыпала из него на ладонь золотые монетки и пересчитала их: действительно – десять штук, как и обещано. Карлик смотрел на меня с одобрением.

– Все правильно, орисса. Деньги счет любят, – дождавшись, пока я ссыплю монетки обратно в мешочек, завяжу его и опущу в карман халата, заметил он. – Далее, Барбра, тебе полагается вознаграждение за спасение трибуна. Это еще пять ауров, и по десять аргов за каждого уничтоженного хунгра – это еще шестьдесят аргов!

Во втором мешочке, содержимое которого я так же тщательно рассмотрела, обнаружилось пять золотых монеток и шесть серебряных.

– Просьбы, пожелания есть? – поинтересовался каптер, когда я припрятала второй мешочек.

– Мне бы одежду свежую, – немного смущаясь, я обратила внимания карлика на свой не слишком приличный наряд. – Кожаные доспехи хороши в бою…

– Да, разумеется! Я должен был сам подумать, – тут же согласился карлик. – Идем, выберешь сама, что тебе по вкусу. Король Фрайсленда заботится о том, чтобы воины, защищающие границы от хунгров, ни в чем не нуждались! – с гордостью добавил он.

После изучения ассортимента, который оказался не так уж и беден, я остановилась на бриджах из плотной ткани цвета мокрого песка, укороченного кителя из той же ткани, под который удалось подобрать что-то вроде топа со шнуровкой на спине. Топ по цвету практически сливался с моей кожей оливкового оттенка.

Укрывшись от каптера в закутке за занавеской, я быстро переоделась, вернула начальнику хозчасти банный халат и замерла, не зная, куда двигаться дальше. Неожиданно на выручку ко мне пришел все тот же карлик.

– Куда думаешь направиться, орисса? На родину, в Олифгруф?

– Да, пожалуй, – я понятия не имела о географии мира, в который попала, но признаваться в этом старичку не рискнула.

Да и какая разница, куда идти, если я пока вообще не представляю себе, как оказалась в этом мире и смогу ли вернуться обратно, на землю. О том, что возвращаться мне, в общем-то, некуда и не к кому, я предпочла не думать.

– Тогда смею предложить тебе, Барбра, отдохнуть до полудня, а потом присоединиться к армейскому целительскому обозу. Он направляется в Эрпорт, тебе как раз по дороге. К тому же, там имеется портал, который поможет тебе сэкономить пару дней пути.

– Я не против, – поспешила ответить согласием. Путешествовать по незнакомому миру в одиночку я точно была не готова.

Вызванная каптером карлица проводила меня в третью армейскую палатку, которая оказалась офицерской казармой. Несколько спален в ней, рассчитанные на четверых, пустовали. В одной из них меня и устроили.

– Отдыхай, орисса. Я скажу командиру отряда охраны обоза, чтобы он лично разбудил тебя незадолго до отправления в путь.

Мы тепло попрощались с милой женщиной, а потом она ушла, а я завалилась отдыхать. Простая деревянная лавка, прикрытая сложенным в четыре реди шерстяным одеялом, казалась мне королевским ложем по сравнению с бугристой поверхностью поля боя, на котором я очнулась каких-то пару часов назад...

Глава 5. Пора в путь-дорогу

– Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе, красная? – я определенно где-то видела этого Деда Мороза, который сидел сейчас передо мной, вольготно развалившись в просторном кресле, и сверлил меня взглядом холодных серых глаз.

Определиться, тепло мне или нет, я не смогла. Да и отвечать на вопрос, заданный с явной издевкой, желания не было. Тоже мне, нашел Настеньку!

Я переступила с ноги на ногу. С детства ненавидела стоять навытяжку перед вот такими вальяжными псевдо-Морозами, делавшими вид, что им жуть как хочется услышать очередной стишок или песенку про елку, шарики и прочие пряники.

– Давайте пропустим часть с моим выступлением и перейдем к раздаче подарков, – предложила Деду, оглядываясь в поисках второго кресла или хотя бы стула: вообще-то, это я тут женщина, и это мне сидеть положено!

– Хм-м-м… подарочков, значит, возжелала? А ведь я давал шанс загадать желание. А ты, Варенька, вместо этого мой волшебный артефакт раздолбала! А он, между прочим, вещь магическая и подотчетная. Что я своему начальству скажу, когда оно поинтересуется, как я накопитель прошляпил?

– Ты прошляпил – тебе и отвечать! – возмутилась я, тоже переходя на «ты», и, так и не найдя ничего, на что можно было бы присесть, взяла и улеглась на пол, точнее, на пушистый ковер прямо под елочкой, служившей единственным украшением интерьера. Кстати, снег на ней был натуральный, но почему-то не таял.

– Вот пока начальство мое не обнаружило пропажу, я и решил, Варварушка, отправить тебя и твоих таких же невоспитанных подружек на поиски осколков. Так что запоминай, Барбра: пока не отыщешь осколок, который переместился в мир, куда я тебя отправил – назад, на землю, и в свое тело не вернешься!

Вот тут я вспомнила! Сразу всё – и то, как на заснеженной площади, освещенной прожекторами и новогодними гирляндами, появилась оленья упряжка. И то, как вот этот самый Дед Мороз подрулил к нам с подругами и начал нести какую-то пургу про то, что он вовсе не ряженый, а самый что ни на есть настоящий Дух Нового года, явившийся, чтобы исполнить по одному желанию каждой из нас. И то, как я, будучи сильно нетрезвой, решила пощупать… нет, не самого Деда или Духа – не суть важно! – а его бутылку!

Вспомнила – и аж присела на своей подстилке:

– Слушай, джинн недо… – тут я осеклась, потому что в серых глазах мужчины начала закручиваться та самая, уже знакомая мне снежная воронка. – Не достойный порицания, – выкрутилась быстро. – Извиняться не буду! Да, виновата! Впервые в жизни выпила, расслабилась. Мог бы проявить снисходительность к девушке!

– Не-е-ет, Барбра! За свои слова и поступки приходится отвечать! Ищи осколок, Барбра! Ищи, Барбра…

Барбра! Баррр-бр-ра!

Кто-то, явно не дух, дед или джинн, усиленно колошматил меня за плечо.

Я попыталась отмахнуться, села, открыла глаза.

С трудом удержалась от вопля: на меня смотрела зеленая клыкастая морда, размалеванная узорами и украшенная пирсингом в носу и тоннелями в ушах. На выбритой у висков голове красовался пучок дредов, собранных в конский хвост. Морда была однозначно мужская, и выразительные изумрудно-зеленые глаза с длинными, темными, пушистыми ресницами смотрелись на ней… неуместно.

Спокойно, Варя, спокойно! Кажется, это твой соплеменник в новом мире. Выходит, у самцов… тьфу! – мужчин-орков клыки покрупнее женских будут? Или я просто еще слишком молодая орчиха, и клыки не успели вырасти? Брр! Не хочу становиться такой же, как этот…

Кстати, кто он и зачем меня разбудил?

– Т-ты к-кто? – спросила я у страшилища, гадая, то ли встреча с Духом была реальностью, а сейчас мне снится сон, то ли наоборот, Дух мне приснился, а сейчас я проснулась…

– Начальник охраны лекарского обоза, – проговорила морда. – Ты, орисса, вроде с нами идти собиралась.

– А!.. Да, – припомнила я. – Хорошо, что разбудил. Как к тебе обращаться?

– Я – орис Ор-Тунтури. Можешь звать меня Тун. Давай, собирай свои пожитки и выходи на улицу. Жду тебя у дверей казармы.

– Да, иду! – я начала оглядываться, пытаясь припомнить, куда положила ташку, выданную мне каптером, и оружие – клинок и булаву. Отчего-то расставаться с оружием не хотелось. Да и как я буду выдавать себя за наемницу, если сражаться мне нечем будет?

Тун, как и обещал, вышел. Через пару минут, причесав растрепанную шевелюру подаренным карлицей костяным гребнем и проверив содержимое ташки (в ней, помимо мешочков с деньгами, теперь лежали мои боевые кожаные доспехи), я тоже покинула казарму.

***

С Туном и другими охранниками знакомились уже в пути. Мне выделили ездовое животное – б-ракона. Да-да! Не Дракона, а именно что Б-ракона. Видимо, от слова «бракованный». Я постаралась скрыть удивление, когда услышала название, а потом увидела самих чешуйчатых тварей, похожих на динозавров размером с лошадь, но значительно более мощных, и мысленно согласилась: брак и есть! Похоже, потопа в этом мире не было, и древние твари так и не вымерли, только измельчали.

Показывать свою неосведомленность в реалиях нового мира мне не хотелось: кто его знает, как отнесутся ко мне здесь, если я попытаюсь заявить, что я вроде как из другого мира, но по воле какого-то мага оказалась в теле орчихи?

Самостоятельно взобралась в седло, взяла в руки поводья, пнула животину в бока пятками. Похоже, тело наемницы само помнило, как все это делается. Ну, и на том спасибо. Без этих навыков мне пришлось бы туго.

– Давай, пристраивайся рядом, – скомандовал Тун, – поговорим.

Мой б-ракон, словно поняв команду, сам пошел плечом к плечу с черной зубастой махиной, на которой ехал командир охраны.

– О чем? – спросила я орка.

– Мне рассказали, орисса Барбра, что ты честно и доблестно сражалась, победила более десятка хунгров и даже спасла трибуна Алаира Виатора.

Я скромно потупилась. Нет, будь эти заслуги и правда моими – я приняла бы похвалы с гордо задранным носом. А так… я просто не знала, что отвечать.

– Так получилось… – буркнула себе под нос едва слышно.

Слух у ориса Туна оказался хорошим.

– Ну-ну, не скромничай. Наемнице это не к лицу. У меня к тебе, орисса Барбра, предложение.

– Какое? – нет, я не обрадовалась: насторожилась. И не напрасно!

– Как видишь, отряд у меня не слишком многочисленный, а разрозненных банд хунгров в лесах и селениях может встретиться немало. Мы разбили их армию, но всех уничтожить не удалось. Часть врагов вырвалась из окружения...

Ор-Тунтури взглянул на меня, приподнял одну бровь, словно на что-то намекая. К своему стыду, намека я не поняла. Видимо, это как-то отразилась на моем лице, потому что мужчина вздохнул и заявил без обиняков:

– Мне нужны бойцы, Барбра. Сильные, смелые, опытные. Те, кто сумеет встретить хунгров с оружием в руках, если на обоз вдруг нападут. Ты готова встать под мое начало на время пути? Вознаграждение – как на поле боя: десять аргов за каждого уничтоженного хунгра. Плюс – полное довольствие и еще десять аргов в конце пути, даже если доберемся без происшествий.

Готова ли я?!

Нет!!!

Я – мирная нежная девушка, которая даже в детстве ни разу ни с кем не дралась, и даже ни разу не ударила по голове флейтой одного слишком остроумного и доставучего сокурсника, который вечно цеплялся ко мне! Всегда была уверена, что лучшее оружие – это слово. Но, видимо, не здесь…

Ор-Тунтури смотрел на меня выжидательно, а поскольку я слишком долго думала, начал проявлять признаки нетерпения и, кажется, недоумения.

– Каждый наемник почел бы за честь получить предложение от нашего командира, – подсказал мне незаметно догнавший нас помощник Туна, орис ор-Сквири.

– Да-да. Я тоже считаю честью ваше предложение! – поспешила кивнуть я Туну. – И, разумеется, согласна!

Как я решилась на такое? Да понадеялась на авось – как истинно русская душа!

Мы ехали по пустынной дороге, кругом царила благодать и сельская пастораль, словно и не отгремела недавно поблизости великая битва. Наверняка никакая банда нам по пути не встретится, я спокойно доберусь до Эрпорта, получу еще десяток серебряных монеток и расстанусь с Ор-Тунтури мирно и тихо.

– Ты – настоящая орисса! – Обрадовался орк. – Я в тебе не сомневался! Род Ор-Тьюндер может по праву гордиться своей дочерью!

Я снова потупилась. В груди поселилось нехорошее предчувствие.

Глава 6. Ночное сражение

Получив мое согласие, мужчины заговорили о своем. Я по-прежнему ехала между ними, и, делая вид, что задумалась, старательно прислушивалась к их беседе в надежде узнать что-то новое и полезное. Сведений о новом мире мне по-прежнему катастрофически не хватало.

– Мы собрали фамильное оружие всех погибших наемников-орков, – докладывал Ор-Сквири своему командиру. – Удалось опознать почти все боевые топоры, кистени и дубинки. Их отправят в Эрпорт следующим обозом вместе с оставшимися в шатре целителей ранеными.

– Хорошо. Много еще пациентов осталось у целителей? Может, сумеем вывезти всех следующим обозом? – в голосе Ор-Тунтури звучала искренняя озабоченность.

– Десятка два… в том числе трибун, которого спасла наша Барбра. – Заместитель командира с гордостью и одобрением кивнул в мою сторону.

А я намотала себе на ус: оружие у орков – фамильное достояние. Его не бросают на поле боя. Ищут и подбирают, даже если владелец погиб. Хорошо, что я свою дубинку прихватить догадалась…

А еще я услышала, что спасенный мной мужчина жив, но остался там, в лагере неподалеку от места сражения. От этого почему-то на душе стало тоскливо, будто я оставила там, за спиной, что-то важное. Не заметила, не поняла…

От этих странных ощущений отвлек Ор-Сквири.

– Орисса Барбра, давай проедемся вдоль обоза, познакомлю тебя с остальными охранниками, определим тебя в одну из смен: это днем мы все вместе обоз стережем, а ночью то одна половина отряда в дозоре стоит, то другая.

Я молча последовала за орком, про себя ругаясь и закатывая глаза: выходит, это мне теперь еще и в карауле стоять по ночам наравне вот с этими зеленоватыми горами мышц? Нет, я теперь, конечно, тоже похожа на бодибилдершу, переевшую анаболиков – вон какой рельеф проступает под зеленоватой шкурой! Но… не берегут они тут своих женщин. Совсем не берегут.

Эх… ладно, Барбра. Назвалась груздем – полезай в кузовок.

Обоз шел медленно. Настолько медленно, что мне, привычной к скоростным поездам, самолетам и прочим видам транспорта, казалось, что мы еле ползем – этакой длинной гусеницей, неравномерно утыканной иглами копий и тяжелыми шипастыми оголовками боевых дубин.

Запомнить по именам весь отряд сопровождения мне, разумеется, не удалось. Орков среди охранников больше не было, а моим непосредственным командиром на время пути стал боевой маг – их тут называли магваррами – центурион Айрон Блейд.

Он определил мое место в оцеплении обоза, а когда узнал, что раньше мне не приходилось сопровождать караваны – объяснил, как вести себя во время движения и во время остановок. Задача показалась мне посильной, и я приступила к обязанностям, по-прежнему надеясь, что до вооруженных столкновений дело не дойдет.

Мы шли, никуда особо не сворачивая, по тракту, который представлял собой широкую и хорошо наезженную грунтовую дорогу, до позднего вечера – пока окончательно не стемнело, лишь тогда встали на ночевку и разбили лагерь на открытом со всех сторон поле.

При свете факелов повозки с ранеными поставили квадратом по три штуки в ряд, окружили другими повозками, на которых везли запасы воды, продовольствия и оружия. Мне предстояло вместе с новыми боевыми товарищами нести караул первую половину ночи. Чтобы не уснуть и не прозевать приближения врагов, нам полагалось парами ходить вокруг лагеря.

Айрон Блейд заявил, что моим напарником в эту ночь будет он сам. Я взглянула на мужчину с благодарностью: все же, когда тебя подстраховывает опытный и сильный магварр, не так страшно бродить по границе света и тьмы, вглядываясь в слегка колеблемые ветром травы.

Час шел за часом, ночь близилась к середине, обоз спал, а я старательно прислушивалась к окружающему миру. Неожиданно обнаружилось, что мое новое тело обладает куда более тонким нюхом и даже слухом, чем мое собственное. По шорохам и пискам, по мельканию теней и свисту ветра я могла определить, где пробежала мышь-полевка, где бросилась за добычей ночная хищная птица.

А потом…

Потом я ощутила какой-то мерзкий запах, словно где-то неподалеку раздавили клопа-вонючку. Одновременно мне почудилось, что травы в одном месте перестали плавно и равномерно волноваться от ветра, закачались вразнобой.

– Магварр Айрон, там, – окликнула я напарника, указывая в нужном направлении.

Мужчина замер, прикрыл глаза, раскинул руки, зашевелил пальцами.

– Хунгры идут. Несколько десятков. Поднимаем вторую десятку, готовимся к бою.

Центурион подал условные знаки остальным дозорным, и они бесшумными тенями скользнули к спящим товарищам. Те просыпались мгновенно и молча, бесшумно хватались за оружие и вставали в цепь, окружая лагерь и готовясь к бою.

У меня похолодели и взмокли ладони, тревожно застучало сердце.

Не пронесло, не сработал «авось».

Не с твоим счастьем, Варвара-Барбра!

***

Я посильнее сжала в ладони дубинку-экку.

Сейчас, как ни странно, мне было даже приятно ощущать ее тяжесть, видеть ее заостренные шипы. Я готовилась как можно дороже продать свою жизнь.

И вот в высокой траве на границе освещенного факелами круга как-то одновременно встали нападающие. Магические факелы, освещающие наш бивак, тут же вспыхнули в десяток раз ярче, и я смогла рассмотреть хунгров.

Ох! Лучше бы свет был не таким ярким!

Тогда ужас и отвращение не сковали бы на несколько мгновений мои руки и ноги, не сбили дыхание. Но я видела то, что видела: покрытые длинной растительностью существа были похожи на ожившие стога сена, заплесневевшие и гниющие. Различить, где у них голова, руки и ноги, было невозможно. Прямо из травянистых зарослей торчали длинные, черные, поблескивающие в свете факелов когти. В глубине каждого стога, ближе к верхушке, горели жаждой крови красноватые, будто угли, глаза.

– Очнись, Барбра! – гаркнул у меня над ухом магварр Айрон, и с меня будто слетел гипноз.

Я снова начала слышать и соображать.

– Напоминаю: бей в центр или в голову, там защитная растительность тоньше всего, – зачем-то подсказал центурион. – И помни: я прикрываю твою спину и стараюсь поразить врагов магией. Рукопашная – не мой конек, к ней я перейду только в том случае, если мой магический резерв обнулится. Постарайся не подпускать тварей слишком близко ко мне.

Я кивнула, не глядя на напарника.

Хунгры шли стеной. К счастью, они не додумались окружить лагерь, вместо этого перли напролом, и до первого ряда оставалось не более десятка шагов.

– Гу-у-ху-у! – рявкнул кто-то из тварей, и остальные, подхватив этот клич, резко ускорились.

Я едва успела поднять свою тяжелую экку, как один хунгр оказался прямо передо мной, потянулся ко мне своими длиннющими когтями. Я обрушила дубинку ему на голову, услышала хруст костей, дернула оружие на себя и, больше не оглядываясь на поверженного врага, сделала шаг в сторону и с размаху впечатала свое оружие в бок следующему.

Оказалось, что бить сверху – тяжело и неудобно: по голове движущемуся врагу попасть удавалось не всегда. А вот бить по корпусу было удобно: я не теряла время на замах и силы на то, чтобы поднять дубину повыше. Я просто молотила этой штукой то влево, то вправо, слышала утробные низкие звуки, похожие на гудки поезда, издаваемые ранеными врагами, и бросалась к следующему врагу.

В тот момент я и не подозревала, что, если бы один из воинов, оставшихся без напарника, не взялся добивать помятых моей эккой хунгров, то они через несколько минут встали и напали бы на меня со спины. Регенерировали твари с невероятной скоростью!

– Слева, Барбра! – периодически слышала я подсказки мужчины, имени которого так и не запомнила, – заходи ему за спину!

Вдвоем защищать магварра было легче, и я приободрилась.

К тому же тело, похоже, вспомнило заложенные в него боевые навыки и управлялось с дубинкой почти без моего участия, одновременно уворачиваясь от тянущихся к нему когтей.

Боялась ли я в тот момент? Не знаю. Мне было некогда думать об этом. Все, чего я хотела – отбить атаку злобных вонючих тварей и спасти себя и своих товарищей – раненых и сражающихся.

В какой-то момент кожаная петля экки лопнула, и моя боевая дубинка вырвалась из ладони, пролетела около метра, зацепив очередного хунгра. Подобрать ее не было никакой возможности!

Матушки светы! Неужели я осталась без оружия?!

На меня шел очередной враг, размахивая своим когтями, размером напоминающие вилы. Желание ощутить в руках хоть какое-то оружие охватило все мое существо, огнем пронеслось по жилам, и вдруг…

Клинок, висевший в ножнах у меня на поясе – я о нем благополучно забыла в горячке боя – сам впрыгнул в мои пальцы, лег удобно в руку, будто там ему самое место. И я, забыв удивиться этому чуду, с воплем ткнула подступающее ко мне исчадие ада куда-то в центр зарослей.

Существо издало крик, похожий на слоновий, и… рассыпалось прахом!

Я ощутила прилив сил и адреналина, во мне еще сильнее взыграла ярость и боевой задор.

– Ну, теперь держитесь! – проорала я и бросилась к следующему противнику, который вместе с соплеменником пытался дотянуться до одного из воинов охраны.

Я не окликала существо, не пыталась вызвать его на бой: подлетела и сходу всадила клинок ему куда-то в спину.

Подло? Да ни разу!

О каком благородстве могла идти речь, когда тварей было раз в пять больше, чем нас, и они нападали скопом на одного?!

– Живой клинок?! – услышала где-то за плечом возглас своего внезапного напарника. – Ты полна сюрпризов, орисса! Что ж ты раньше...

Мужчина зарычал: похоже, ему снова стало не до разговоров, зато я поняла, что оружие, которое я позаимствовала у трибуна, непростое. Оно не просто ранит хунгров – оно превращает их в прах и пепел! Нужно лишь дотянуться острием клинка до плоти этих существ и нанести любое ранение – достаточно даже неглубокой раны, а, может, и царапины.

Тело орчихи – тело воительницы – похоже, знало, как управляться не только с эккой, но и с клинком. А может, это сам клинок направлял мою руку? Так или иначе, а число поверженных мной противников уже приближалось к десятку, и я не собиралась останавливаться!

Глава 7. Долг чести и прочие неожиданности

Бой завершился почти так же внезапно, как и начался. Все хунгры, а их было, наверное, под сотню, оказались перебиты.

– Орисса Барбра, быстрее сюда! – оглядываясь в поисках очередного страшилища, внезапно услышала я. – Тебя хочет видеть орис Ор-Тунтури!

Я быстро развернулась и обнаружила у себя за спиной одного из помощников целителей – это он прибежал за мной.

– Хорошо, веди! – кивнула и пошла следом, на ходу раздумывая о том, что мне еще предстоит искать в этой мешанине тел фамильную экку Ор-Тьюндеров.

Парень, явившийся по мою душу, привел меня к одной из лекарских повозок. Прямо на земле подле нее, на расстеленном поверх травы плаще, живой горой лежал командир отряда охраны. Его грудь была исполосована и разворочена когтями-лезвиями какого-то хунгра. Воздух с хрипами и кровавой пеной вырывался из тонких губ.

– Почему его не спасают? Где ваши хваленые лекари?! – возмутилась я, опускаясь на колени у головы орка. Прикоснуться к командиру я не посмела.

– К сожалению, к обозу приписано всего три лекаря, и ни у одного из нас не хватит целительной магии и навыков, чтобы справиться с такими ранениями, – пояснил мальчишка, который сопровождал меня к командиру.

– У меня мало времени, Барбра, – Тун был еще в сознании и явно торопился сказать что-то важное. – Ты – единственная из моего народа, кто может выполнить мое поручение.

– К-какое поручение? – запнулась, насторожилась я.

– Ты должна взять мои мечи, мое вознаграждение и доставить все это главе рода Ор-Тунтури… Ты расскажешь моим родным о том, где и как я погиб.

– Н-но я… – тут же попыталась возразить командиру, – даже не знаю, где живет твой род, и мне не приходилось никогда приносить такие ужасные вести! Я не знаю, как я смогу такое произнести!

– Ты сможешь, Барбра. Это долг чести для любого орка, ставшего свидетелем гибели боевого товарища…

– Но есть же орис Ор-Сквири! Он наверняка лучше справиться с таким поручением!

– Он не сможет… Ему предстоит вместо меня сопровождать следующий лекарский обоз.

Ор-Тунтури захрипел как-то особенно громко, и мне показалось, что он сейчас, на моих глазах, испустит дух. Привязаться к мужчине я толком не успела, но все равно что-то в моей груди болезненно сжалось. Одновременно стало стыдно за себя: я что – собираюсь отказать умирающему в последней просьбе? Фу! Не ожидала от себя такой черствости и черной неблагодарности! Он-то обо мне заботился, как и положено хорошему командиру.

– Поверь, Барбра, если бы я мог – я ни за что не уступил бы тебе эту честь! – оказывается, пока я препиралась с Туном, Ор-Сквири тоже пришел, чтобы проводить своего старшего товарища в последний путь. – Почему ты снова пытаешься уклониться от того, от чего не посмел бы отказаться ни один наемник?

Ой! Неужели я выдала себя?! Мне ни в коем случае нельзя показать, что я не такая, как они, что я ничего не знаю об этих орочьих традициях и долгах…

– Я не отказываюсь, Тун! – поймав взгляд умирающего, горячо заверила я. – Мне просто казалось, что орис Ор-Сквири больше достоин такого доверия…

– Хорошо… ты и правда не могла знать, что у него будет другой долг чести – завершить мое дело… – теперь Тун уже не хрипел, а едва слышно постанывал, а слова у него и вовсе выходили почти беззвучными, но мне как-то удавалось прочесть их по его губам. – Мой род живет в Южном округе Олифгруфа. Главное, доберись туда, а там тебе любой подскажет, где искать дом главы рода.

– Почту за честь известить твой род о твоей славной гибели, орис Ор-Тунтури, – смиренно и почтительно склонив голову, произнесла я.

– Теперь я спокоен… – прохрипел орк и… перестал дышать.

Я сидела подле него на коленях и не знала, что мне делать дальше.

– Прощай, друг и командир, – присев рядом со мной, Ор-Сквири протянул руку и опустил веки командира, потом положил на каждый глаз по аргу. Серебряные монеты были довольно большими, тяжелыми и полностью заслонили глазницы усопшего. – Вставай, Барбра, и следуй за мной. Я должен отдать тебе мечи командира и его мешок с монетами.

– Мне бы еще свою экку отыскать, – промямлила я неловко.

– Не волнуйся. Твою дубину найдут и принесут другие солдаты. Тебе не обязательно возвращаться на поле боя.

Это была хорошая новость.

В полутьме, в горячке боя, я почти не видела ни ран, ни крови, и это, похоже, спасло меня от естественных проявлений страха и отвращения в виде тошноты и рвоты… Хватит с меня того, что видела, как умирал Тун. Удивительно, что я не потеряла сознания прямо здесь, возле его уже начавшего остывать бездыханного тела.

Ор-Сквири поднялся первым, протянул мне свою огромную когтистую ладонь. Я приняла ее и с трудом выпрямилась: все тело начинало ломить от усталости. Побрела вслед за широко шагающим орком.

Он оглянулся и замедлил шаг.

– Вижу, ты скорбишь по командиру, Барбра. Поверь, я разделяю твою скорбь. Мне тоже тяжело терять Туна. Он был мне… как старший брат. – И без того низкий голос Ор-Сквири совсем охрип и едва заметно дрогнул.

Неожиданно для себя я поймала и сжала его ладонь. Он легонечко пожал мои пальцы и выпустил. В глазах его мелькнула и тут же исчезла влага.

– Пришли, – подошел он к одной из повозок. – Вот походная ташка командира, а вот – его мечи. Их надо очистить от крови врагов. Будешь протирать и полировать свой клинок – заодно поухаживай и за оружием командира. Негоже оставлять его в таком виде...

Ох, ну вот! Еще одна незадача: если бы я еще знала, как положено чистить все эти железяки! Придется подсматривать, как это делает кто-то из моих товарищей-бойцов и пытаться повторить за ним… Эта новая забота как-то удачно отвлекла меня от воспоминаний о столкновении с хунграми.

Ор-Сквири принял на себя командование, расставил вокруг лагеря новых часовых – я, к счастью, в их число не вошла. Но оказалось, что работы в лагере хватало и без того. Мне пришлось забыть про натруженные ноющие мышцы и наравне с другими перекладывать на повозки новых раненых и их вещи, перегружать различную кладь.

Наконец, порядок в обозе был восстановлен, обозный повар развел костер и повесил над ним два котла – для каши и для травяного чая.

Мои товарищи, выжившие и уцелевшие, достали ветошь, специальные ремни и принялись чистить и править свои мечи. Понаблюдав за ними, я решила, что принцип, в общем, понятен, отошла подальше и, отыскав в ташке командира ветошь и ремень, тоже приступила к делу.

Пока я обрабатывала мечи Туна – все шло неплохо. Мне даже удалось не пораниться и не попортить об их лезвия свои когти.

Но затем я вспомнила про клинок, который нечаянно «увела» у трибуна Виатора, решила привести в порядок и его тоже, и вот тут меня ожидал очередной сюрприз...

Глава 8. Секреты живого оружия

Что я знала о холодном оружии в своей прошлой, земной жизни? Да только то, что оно существует! Ну, и что японские мечи чем-то сильно отличаются от шпаг, которыми фехтовали мушкетеры во главе с Д’Артаньяном. Зато я умела разбирать и чистить свою флейту.

Тем не менее, взяв в руки клинок трибуна после того, как познакомилась с мечами Ор-Тунтури, я сразу почувствовала разницу. Не думаю, что у Туна было плохое оружие. Однако оно однозначно не шло ни в какое сравнение с клинком, который я держала в руках теперь.

Даже сейчас, не в горячке боя, своими хищными формами он словно просил вражеской крови. Его рукоять лежала в моей ладони так удобно, будто создавалась специально под мою руку. Лезвие клинка было абсолютно чистым: казалось, ни одна капля вражеской крови, ни единый клочок плоти или волосок не сумели удержаться на зеркально-чистой плоскости клинка. Бритвенно-острые кромки лезвия оставались настолько острыми, что, кажется, были способны разрезать даже взгляд.

Единственное, что изменилось после боя и смущало меня – это что клинок выглядел потускневшим, словно лишился внутреннего сияния, погрустнел и поблек.

Мне вдруг тоже стало грустно. Захотелось поговорить с оружием – как, бывало, разговаривала я со своей флейтой, приводя ее в порядок после длительной репетиции или концерта.

Я уложила клинок плашмя себе на колени, взяла чистый кусок ветоши, нанесла на бархатистую тряпицу несколько капель специальной оружейной смазки и принялась натирать и полировать лезвие, тихонько нашептывая:

Стань вновь светлым словно луч,

что сияет среди туч,

рассекай своим сияньем

все, что двигаться мешает,

оживай скорей и пой,

нам ведь скоро снова в бой!

Странное дело! Я никогда не считала себя поэтом, рифмы давались мне с трудом, хотя, как любой музыкант, я всегда чувствовала мелодичность стихотворной речи. А тут слова рождались сами собой, складывались в ритмичные строки, образуя то ли заговор, то ли магическое заклинание. Но еще удивительнее было то, что зеркало клинка с каждым моим словом становилось все более ясным, сияющим, словно напитывалось силой и светом!

– Орисса самолично заряжает живой клинок?! – у меня над головой раздался приглушенный возглас Ор-Сквири. – Как ты это делаешь, Барбра?! Откуда у тебя живое оружие, которое стоит дороже, чем весь наш обоз? И откуда у тебя, Барбра, магическая сила, чтобы вливать ее в оружие?

Не вздрогнула я только потому, что слишком глубоко погрузилась в свое занятие и не сразу осознала, что рядом появился кто-то посторонний, и этот кто-то обращается ко мне с какими-то вопросами. Про дороговизну клинка и про магию, которой у меня, получается, не должно быть, я услышала. Вот только что ответить?

Впрочем, я знаю, что. Правда, это будет не слишком вежливо, зато, возможно, отобьет у командира желание продолжать расспросы.

– Ты полагаешь, ор-Сквири, что род Ор-Тьюндер не может позволить себе приобрести для своей дочери такой клинок? – вскинув бровь, ответила я вопросом на вопрос.

– Нет-нет, что ты, Барбра! Я не хотел принижать силу и богатство твоего рода! – мужчина даже отступил на шаг.

Ага! Похоже, тут я угадала: раз орки так носятся с честью и памятью рода, значит, и выказывать уважение к чужому роду для них – залог хороших отношений между кланами. Думаю, вопросов о том, откуда у меня такое оружие, я до конца пути больше не услышу.

А вот магия…

Хотела бы я сама знать, как так вышло, что я сумела передать клинку какую-то силу. И вообще, что значит – живой? Как может быть живой полоска металла?

– Что ты знаешь о живых клинках, Ор-Сквири? – я сурово сдвинула брови, будто бы намекая на неосведомленность мужчины.

Тот неожиданно потупился, отвел взгляд:

– Не так много, орисса. Все секреты знают только создатели и владельцы такого оружия. Мне известно лишь, что выковывают и зачаровывают его маги-оружейники, а к хозяину привязывают кровью. Оживает оно не сразу: хозяин должен напитать клинок своей силой и напоить кровью врага в бою. Но у нас, орков, детей Духа Великой Степи Ора, другая магия. Не такая, как у магварров. Она не подходит для таких дел. Поэтому нам приходится либо обходиться простым оружием, либо… а! Понял!

– Что ты понял? – я насторожилась.

Из речи Ор-Сквири я уже узнала много полезного, но сейчас, похоже, пойму еще что-то очень важное…

– Ты – совладелица клинка. Кто-то из магварров наделил тебя правом владеть его клинком и заряжал его для тебя! Но все равно… как ты сама-то сумела?

– Догадайся сам, раз такой умный! – я поджала губы и дернула плечом, давая понять, что не хочу обсуждать дальше эту тему.

***

– Да-да. Ты права, Барбра. Это – только твоя тайна. Такие вещи не доверяют никому. – Ор-Сквири вздохнул чуть завистливо. – Ладно, пойду. И ты давай, возвращайся в обоз. Понимаю, что с таким клинком тебе ни один хунгр не страшен, но лучше не рисковать и не отдаляться от остальных бойцов отряда.

– Сейчас иду, – смиренно кивнула я.

Командир ушел, а я принялась обдумывать то, что услышала, и сопоставлять с тем, что произошло со мной на поле боя.

Итак, я нашла лежащего без сознания трибуна, боевого мага. Сначала нечаянно поцарапала до крови его, потом – порезалась сама. Так вышло, что моя кровь смешалась с кровью раненого, эта смесь впиталась в его и в мою кожу. Кто его знает, как устроена и как действует магия в этом мире, но, похоже, живой клинок посчитал, что теперь я вправе владеть им наравне с трибуном.

А сила… Могло ли получиться так, что вместе с каплей крови магварр передал мне и небольшую часть своих магических способностей? Вряд ли я стала таким же сильным магом, как спасенный мной мужчина, но для того, чтобы вернуть клинку силу, этой магии, видимо, хватило.

Вот только если живое оружие так высоко ценится, да еще и считается фамильным достоянием – не начнет ли магварр разыскивать меня, чтобы вернуть то, что по праву принадлежит ему?

Ох, Барбра!

Трибун ведь может решить, что ты унесла клинок сознательно.

Украла! Подчинила, пользуясь беспомощным состоянием раненого!

Как он меня накажет за это? Надеюсь, то, что я спасла ему жизнь, смягчит магварра, и он не будет слишком уж суров к несчастной ориссе, оказавшейся не в то время и не в том месте...

Я вложила клинок в ножны, по-прежнему прикрепленные к моему поясу, и побрела к костру, от которого уже доносились аппетитные запахи каши с тушеным мясом. Когда еще трибун придет в себя и бросится меня искать? А желудок урчал от голода уже сейчас, и я решила, что подкрепиться в любом случае не будет лишним.

«Война войной – а обед по расписанию», – говаривал мой отчим, отставной вояка. И теперь я на собственном опыте постигала всю глубину этой армейской мудрости.

… Пока ели, пока чистили котлы, начало светать.

Ор-Сквири скомандовал отправление, и обоз, выстроившись по две повозки в ряд, двинулся в путь. Я на своем б-раконе замыкала правый фланг и то и дело оглядывалась назад: нельзя было пропустить нападение сзади.

Впрочем, нападать, похоже, больше было некому.

К вечеру этого дня мы благополучно достигли городка Эрпорт, где мне предстояло проститься с охраной обоза и уже в одиночку отправиться дальше, в Олифгруф, к родственникам погибшего центуриона, ориса Ор-Тунтури. Избегать взятых на себя обязательств я не собиралась.

Глава 9. Интерлюдия

Трибун Алаир Виатор. Палатка целителей

– Что там, элай Тейшериэль? – навстречу остроухому блондину, который левитировал перед собой щит с лежащим на нем телом, бросилось сразу двое помощников.

– У нас новый пациент. Трибун Алаир Виатор. – Тей был немногословен. – Готовьте ложе здоровья, несите магнакопители. Мы обязаны поставить магварра на ноги в кратчайшие сроки!

– Да! Слушаюсь! – кивнули помощники: кланяться было некогда. Они помчались в глубь палатки, перешептываясь на ходу: – С ума сойти! Сам магварр Виатор! Считалось же, что его или порвали на части, или взяли в плен хунгры! Как так вышло, что его никто не сумел найти раньше? Его же специально искали!

– Ты представь, какая будет шумиха, когда донесение о том, что трибун нашелся, дойдет до королевского дворца! Я слышал, наш король назначил неплохую награду даже за сведения о своем воспитаннике – разумеется, если эти сведения подтвердятся!

– Да-да, его королевское величество очень дорожит приемным сыном!

Магварра Виатора быстро избавили от доспехов и одежды, уложили в ложе здоровья, которое представляло собой нечто, похожее на неглубокое деревянное корыто длиной в два метра и шириной полтора, заполненное зеленоватой вязкой жидкостью.

В изголовье корыта имелись выемки, в которые элай Тейшериэль вставил поданные помощниками кристаллы-накопители. Тонкая пленка голубоватого свечения окутала обнаженное тело магварра. Тей погрузил в нее руки, почти прикасаясь к коже трибуна, закрыл глаза, замер.

– Полное магическое истощение, – через некоторое время заговорил он, и один из помощников взялся заносить диагнозы в магический свиток – карту пациента. – Перелом восьмого, девятого и десятого ребер справа. Вывих правого плеча. Обезвоживание. Переохлаждение.

– Магварр потратил весь свой резерв? Невероятно! – шепотом прокомментировал второй помощник. – Но зато ничего смертельного! Отогреем, отпоим…

– И научитесь когда-нибудь не шептаться и не мешать мне! – рявкнул на слишком болтливого помощника элай Тейшериэль. – Магварр Виатор до сих пор жив только потому, что орисса догадалась напоить его живой водой, запас которой был у трибуна при себе. Идите к другим раненым. Лечением Алаира я буду заниматься сам.

Помощники неохотно ушли. Им было ужасно интересно понаблюдать за тем, как будет лучший целитель королевства восполнять иссякший резерв самого сильного боевого мага современности, но ослушаться сурового начальника и наставника они не посмели. А если бы и остались, то оказались бы сильно разочарованы, потому что никаких зрелищных эффектов в том, что делал Тей, не было.

Просто поколдовал над накопителями, накладывая заклятия подогрева, целительного сна и регенерации, укрыл тело трибуна вместе с ложем невесомым, но очень теплым пологом, а потом отыскал среди множества ящиков один – с кувшинами с восстанавливающим травяным настоем, распечатал и согрел первый кувшин, напитал его своей целительской магией и принялся отпаивать трибуна, добавляя в каждый глоток капельку своей целительской силы. Таких кувшинов понадобилось штук пять.

Вскоре магварр согрелся, а к вечеру – был избавлен от обезвоживания. Заполнять магический резерв трибуна элай Тейшериэль не спешил: такие вещи быстро не делаются. Магические кристаллы-накопители разрядились полностью, а силы трибуна восстановились едва ли на десятую часть. Впрочем, этого было достаточно, чтобы магическое истощение перестало быть жизненно опасным для магварра.

Заменив накопители, главный лекарь королевской армии устало провел узкой ладонью по белым волосам, словно хотел пригладить и без того гладкую прическу, оставил магварра под присмотром помощников и отправился в соседнюю палатку – ужинать и отправлять донесение о счастливом спасении трибуна королю Джастису Эквиту.

После ужина элай Тейшериэль вернулся в палатку целителей, сделал вечерний обход и устроился дежурить у ложа трибуна. Теперь это был его главный пациент и главная забота.

Вечер и добрая половина ночи прошли спокойно. Трибун спал, погруженный в наведенный магией сон, Тей дремал в кресле рядом. А потом…

– Хрр!.. Арр!.. Спр-р-рава! Подныр-р-ривай! Снизу бей! Слушай ор-р-ружие! – магварр заметался, зарычал и захрипел, страшно вращая выпученными глазами и глядя куда-то в пространство.

Похоже, трибуну снился кошмар, в котором он продолжал сражаться с хунграми и отдавать приказы кому-то из своих легионеров.

Тей от неожиданности подпрыгнул в своем кресле, но тут же опомнился и бросился к пациенту, с которого во мгновение ока слетело сонное заклятие.

– Шерсть не перерубить! Коли! – продолжал кричать боевой маг. Лицо его налилось кровью, покраснело, на висках проступили капли пота.

– Ты бредишь, друг, – откидывая согревающий полог и удерживая рукой за плечо пытающегося сесть трибуна, пробормотал элай. – Сейчас, сейчас я тебе помогу. Ты снова уснешь. С чего бы тебе бредить? Не понимаю… Вроде горячки у тебя нет…

Магварр рывком отбросил руку целителя, сел, не замечая стекающих по его обнаженной коже капель целительного раствора, напитанного магией. Взгляд его стал осмысленным.

– Где я? – потребовал он ответа.

– О! Очнулся? Мы в палатке целителей. Ты был ранен, Виатор. Тебя не сразу нашли, так что ты потерял почти весь свой резерв, переохладился и…

– Кто нашел? Говори!

– Да орисса какая-то, – элай Тейшериэль небрежно пожал плечами: простые наемницы, к тому же, здоровые, его не интересовали совершенно.

– У нее мой клинок! И он ее слушается! – трибуну все же удалось заинтересовать целителя.

Тот, похоже, в живом оружии разбирался весьма неплохо.

– Твой клинок – и слушается какую-то наемницу-ориссу? – теперь настал черед элая Тейшериэля выпучивать глаза. – Как это возможно?

– Хотел бы я знать! Ты понимаешь, что я должен разыскать эту женщину как можно скорее?

– Не раньше, чем я выпущу тебя из своей палатки, Виатор! Ты серьезно пострадал! Твой резерв едва начал восполняться! Ложись обратно и не мешай мне спасать твою жизнь, за которую его величество объявил награду, получив которую, я смогу построить у себя на родине целый госпиталь!

– Если наемница за это время погибнет, я себе этого не прощу! Она бьется с хунграми! Мы что – так и не справились с ордой этих тварей?

– Справились! Я не знаю, с кем она может сражаться, Виатор! Хунгров разогнали еще день назад… – Тей озадаченно покачал головой.

– А я – знаю! Эти твари рассеялись, разбежались с поля боя, а теперь собираются в банды и нападают на наши обозы! Орисса наверняка идет с одним из них!

– Это похоже на правду. Накануне после обеда обоз из нашего лагеря как раз ушел в Эрпорт. Возможно, наемница ушла вместе с ним.

– Это ведь она спасла меня?

– Да, нашла каким-то чудом на поле боя… не понимаю, как тебя раньше просмотрели-то…

– Получив ранение и поняв, что резерв почти пуст, я укрыл себя заклятием невидимости. Это был единственный способ остаться в живых, – разъяснил загадку трибун. – Похоже, заклятие продержалось даже дольше, чем я рассчитывал. Но я обязан отыскать свою спасительницу!

– Потому что у нее твой живой клинок?

– Потому что на мне теперь долг жизни! – О том, что, возможно, не только долг жизни, трибун предпочел умолчать. Сначала он должен все выяснить сам.

Целитель вновь пожал плечами – на этот раз неопределенно:

– Послушай, Виатор, успеешь ты найти и отблагодарить свою спасительницу. Никуда она от тебя не денется. Давай отдыхай и набирайся сил, сейчас это лучшее, что ты можешь сделать.

– Доберется до Эрпорта – уйдет порталами, и поиски сильно осложнятся, – трибун скрипнул зубами.

Силы оставили его и он, как того и желал целитель, опустился обратно в раствор. Глаза его начали закрываться. Пользуясь моментом, элай Тейшериэль взялся накладывать новое заклинание целительного сна.

– Отправь в Эрпорт сообщение. Пусть ее задержат до моего появления, – пробормотал, засыпая, магварр. – Назначь вознаграждение тому, кто ее найдет…

– Сделаю. Спи. – Целитель пообещал бы что угодно, лишь бы любимец короля перестал сопротивляться лечению.

Впрочем, свое обещание элай Тейшериэль выполнил – утром: сходил к каптеру, позаимствовал у него кристалл связи и передал приказ трибуна в Эрпорт.

«Трибун-магварр Алаир Виатор назначает вознаграждение в двадцать пять ауров тому, кто найдет и задержит ориссу Ор-Тьюндер, наемницу из Зеленого легиона» – гласило его послание.

О том, что это послание звучит так, будто наемницу подозревают в каком-то преступлении, главный целитель королевской армии даже не подумал...