Оранжевый — цвет одержимости
Глава 1. Минус 36,6 по черепу
Глава 1. Минус 36,6 по черепу
Вечер пах лимоном и моющим средством. Я лениво терла тарелку, слушая, как в гостиной папа спорит с братом о футболе. Типичный скучный четверг.
— Кать, ты там скоро? — крикнул Макс. — Мы кино начинаем!
— Сейчас, последнюю сковородку добью! — отозвалась я, вытирая руки.
И тут бах! Грохот выбитой двери разрезал тишину. Сердце упало куда-то в пятки.
— Всем лежать, уроды! — хриплый голос заставил меня похолодеть.
Инстинкт сработал быстрее мозга. Я нырнула в дверь, ведущую на веранду, и прижалась к ледяному косяку. На улице — лютый мороз, минус 36,6, как издевательство над нормальной температурой тела. Дыхание перехватило. Взгляд упал на ящик, оставленный папой утром. Хурма.
Я коснулась одного плода — он был твердым, как гранитный валун. В голове щелкнуло: «Оранжевый кастет». Я схватила две самые крупные «ягоды».
В гостиной Макса и отца уже вязали пластиковыми стяжками. Один из грабителей, коротышка, рылся в тумбочке. Я высунулась из-за угла, поймала взгляд Макса. Он замер. Я слегка приподняла хурму и сделала движение, будто замахиваюсь гранатой, приложив палец к губам.
Макс — гений. Он мгновенно сообразил и вдруг заорал во всю глотку:
— Да пошел ты, козел! Слышишь? Ты ничего не найдешь! У нас бабки в подвале, а не здесь! Ты, урод в маске, на меня смотри!
Грабители отвлеклись на его крик, начали материться и пинать Макса. Это был мой шанс.
— Получайте, витамины, сволочи! — с этим воплем я вылетела в комнату.
Первый удар пришелся точно в висок коротышке. Звук был такой, будто столкнулись два бильярдных шара. Хурма не подвела — парень сложился пополам. Второй грабитель обернулся, но я уже замахнулась второй «ледышкой». БАМ! Прямо в челюсть.
Третий, самый крупный, рванулся ко мне, но тут Макс, чьи руки оказались не так уж крепко завязаны, подставил ему подножку. Громила рухнул, а Макс, вскочив, перехватил мою импровизированную булаву и «успокоил» его точным ударом в затылок.
— Мама, полиция! — крикнула я, дрожащими руками нащупывая телефон.
Через десять минут дом залили сине-красные огни мигалок. Мы стояли в гостиной: папа потирал запястья, мама судорожно диктовала что-то диспетчеру, а на полу валялись три тела и две слегка треснувшие, смертоносные хурмы.
— Знаешь, Кать, — Макс посмотрел на оранжевый плод в своей руке. — Я больше никогда не буду просить тебя купить фрукты. Я их теперь боюсь.
— Слушай, — я покосилась на Макса, вытирая руки о фартук, — радуйся, что папа не вынес на веранду арбуз. Тогда бы нам пришлось вызывать не полицию, а бригаду по клинингу и экзорциста.
Макс хмыкнул, осторожно ткнув носком тапочка в ближайшего грабителя, который издал жалобный стон, подозрительно похожий на всхлип.
— Арбуз — это уже артиллерия, Кать. А хурма… это филигранная работа. Эстетика! Ты прикинь заголовки в утренних новостях: «Витаминный апокалипсис в тихом районе».
— «Фруктовый ниндзя наносит ответный удар», — подхватила я, чувствуя, как истерический смешок прорывается наружу. — Будешь подкалывать меня из-за недосоленного супа — помни: у меня в запасе ещё целая полка замороженной брокколи. А она, между прочим, ещё и колючая.
— Всё, молчу! — Макс театрально поднял руки. — Отныне я ем только пюре. Безопасное, мягкое пюре.
В этот момент в дом ввалился наряд полиции. Впереди шел хмурый лейтенант, который явно ожидал увидеть здесь перестрелку, а не семейный стендап на фоне тел. Он замер, переводя взгляд с нас на оранжевые «снаряды», разбросанные по ковру.
— Так… — лейтенант присел на корточки рядом с одним из воров и подобрал кусок ледяной хурмы. — Это что? Орудие преступления?
— Орудие правосудия, — поправил его Макс с самым серьезным видом. — Моя сестра — мастер древнего боевого искусства «Хур-Ма».
Лейтенант понюхал фрукт, потом посмотрел на огромную шишку на лбу грабителя и медленно поднялся.
— Вы серьезно? Вы вырубили троих рецидивистов… десертом?
— Ну, технически, — я развела руками, — это был очень холодный десерт. Законы термодинамики и базовое нежелание отдавать фамильное серебро творят чудеса.
— Она у нас вообще за здоровое питание, — добавил папа, наконец освободившись от стяжек. — Сначала кормит витаминами, а потом… ну, вы сами видите.
Полицейский вздохнул и обернулся к сержанту:
— Пиши: «В ходе самообороны пострадавшие получили травмы головы тупыми предметами растительного происхождения». Господи, мне же в рапорте никто не поверит. Скажут, я сам этой хурмы объелся…
— А если напишу, что их обезвредила девушка кухонным инвентарём — засмеют в отделе, — проворчал лейтенант, с опаской огибая ящик на веранде. — Скажут: «Петров, ты бы ещё написал, что они от испуга завяли».
В этот момент самый крупный грабитель, тот, которого допекал Макс, пришел в сознание. Он открыл один глаз, мутным взором обвел гостиную и, увидев меня, дернулся так, будто я наставила на него дробовик.
— Уберите её! — прохрипел он, вжимаясь в пол. — У неё оранжевые гранаты! Она бешеная!
— Тихо, тихо, «витаминник», — Макс навис над ним с самым ехидным видом. — Хочешь еще кусочек? У нас там еще целый ящик, свежемороженый, прямо с куста… возмездия.
— Слышь, парень, — лейтенант посмотрел на грабителя с искренним сочувствием. — Ты лучше молчи. Тебе сейчас в протоколе напишут «сопротивление при задержании», а если будешь жаловаться на фрукты, я тебе еще и «незаконный оборот сахара» припаяю.
Я подошла к маме, которая наконец отложила телефон и теперь с каким-то странным восторгом разглядывала погром
— Мам, ты как? — тихо спросила я.
— Знаешь, Катюш, — она поправила прическу и вдруг хихикнула, — я всегда говорила, что хурма полезна для здоровья. Но я и подумать не могла, что она настолько спасает жизни. В следующем году посадим два дерева.
— Только не в доме, мам! — взмолился Макс. — Я не переживу, если на меня с потолка начнет падать «оружие массового поражения».
Полицейские начали выводить грабителей под локотки. Те шли понуро, стараясь не смотреть в сторону кухни. Один из них, проходя мимо меня, втянул голову в плечи. Я не удержалась и просто подняла руку, чтобы поправить выбившийся локон. Вор вскрикнул и припустил к выходу быстрее конвоиров.
— Кать, ты теперь официально — Гроза Супермаркетов, — подытожил Макс, садясь на диван. — Завтра пойдем за хлебом, ты только батон в морозилку не клади, ладно? А то еще полрайона в страхе держать будешь.
— Не обещаю, Макс, — я улыбнулась, глядя на свои покрасневшие от холода ладони. — Зависит от того, как часто ты будешь забывать мыть за собой тарелки.
Утром.
На следующее утро наш двор превратился в филиал пресс-центра и штаб-квартиру ОБС (Одна Бабка Сказала). Когда я вышла на крыльцо, чтобы вытряхнуть коврик, во дворе наступила такая тишина, будто я вынесла не коврик, а заряженный пулемет.
Сосед справа, дядя Витя, который тридцать лет проработал мясником и которого боялись все местные собаки, медленно отложил лопату для снега и поправил шапку.
— Слышь, Катерина… — он осторожно подошел к забору. — Тут участковый с утра заходил, протокол подписывать давал. Говорит, ты банде «Гастролеров» черепа вскрыла какими-то спецсредствами? Это что за нанотехнологии такие оранжевые?
Я не успела открыть рот, как из окна высунулся Макс с кружкой чая и сияющей физиономией.
— Дядь Вить, какие нанотехнологии! Это секретная разработка кубанских ниндзя! Сестра вчера применила технику «Ледяного Кулака Фую». Один удар — и злодей впадает в сахарную кому!
Через час легенда мутировала. К обеду, когда я пошла в магазин, за моей спиной шептались:
— Смотри, это та самая... Говорят, она голыми руками хурму в камень превращает силой мысли!
— Да ладно, мне тетя Валя из тридцатой квартиры сказала, что воров было десять, и она их всех меткими бросками пригвоздила к стене прямо через закрытую дверь!
В местном паблике «Подслушано в нашем районе» пост набрал пять тысяч лайков за два часа. Заголовок кричал: «Оранжевый жнец: как зимний фрукт стал кошмаром для криминала».
В комментариях началось безумие:
User1: «Продаю хурму, сорт "Убойный", выдержка -36 градусов. Дорого».User2: «А если грабитель с аллергией придет? Это уже биологическое оружие считается или как?»User3: «Видел я этих воров в отделении. Один до сих пор при слове "витамины" под лавку лезет».Когда я зашла в овощную лавку у дома, продавец Гамлет, который всегда пытался всучить мне лишний килограмм яблок, вдруг побледнел и отодвинул от меня лоток с хурмой.
— Девушка, дорогая, бери мандарины, а? — почти умоляюще произнес он. — Мандарины мягкие, ими больно не сделаешь. Хурму сегодня не продам, от греха подальше. Весь район теперь знает: у тебя рука тяжелая, а хурма — калиброванная!
Вечером мы сидели всей семьей. Папа читал в газете заметку про «фруктовое правосудие», а мама задумчиво вертела в руках брошюру по садоводству.
— Кать, — Макс глянул в телефон и заржал. — Тут в сети новый челлендж запустили: «Проверь лоб на прочность — заморозь хурму». Поздравляю, ты стала иконой стиля. Теперь каждый гопник в городе будет обходить наш дом по другой стороне улицы, даже если там сугробы по пояс.
— Главное, — папа серьезно посмотрел на нас, — чтобы теперь к нам не вломились фанаты за автографами на фруктах.
— Пусть заходят, — я улыбнулась, глядя на термометр за окном, который всё так же уверенно показывал -36. — У нас на веранде ещё пол-ящика «боеприпасов» осталось.
Пока район смаковал подробности, в прокуренном притоне на окраине города двое оставшихся на воле подельников из той же банды мрачно смотрели в экран смартфона.
— Слышь, Сизый, — прохрипел один, указывая на фото из паблика, где криминалисты с серьезными лицами упаковывали треснувшую хурму в пакет для улик. — Мы завтра должны были к ним на ту же улицу идти, через три дома.
Сизый, матерый рецидивист, прошел путь от мелких краж до серьезных налетов, но сейчас его рука с татуировкой «не забуду мать родную» заметно дрогнула.
— Отменяется, — отрезал он, отодвигая план дома. — Я на ствол готов идти, на овчарок готов... Но против девки, которая убивает людей замороженными десертами? Нет уж. У неё в глазах — холод, а в руках — цитрусовый свинец.
Он нервно обернулся на корзину с фруктами, стоящую на столе, и резким движением смахнул её на пол.
— Чтобы я в этой хате больше никаких витаминов не видел! — рявкнул он. — Завтра уезжаем в другой город. Там, где климат потеплее. Где хурма мягкая, сопливая и не способна проломить лобную кость.
А в это время в нашем доме наступила тишина. Полицейские уехали, воры сидели за решеткой, а мама наконец-то налила всем чай. Я зашла на веранду, чтобы закрыть дверь, и мой взгляд снова упал на ящик. Оставшиеся плоды зловеще поблескивали в лунном свете, скованные льдом. Я осторожно взяла один — тяжелый, холодный, идеальный.
— Кать, ты чего там застряла? — крикнул из комнаты Макс. — Иди чай пить! И ради бога... оставь «патроны» в покое!
Я улыбнулась, положила хурму обратно и плотно закрыла дверь. В эту ночь я спала крепко. Я точно знала: пока на улице минус тридцать шесть, мой дом — самая неприступная крепость в мире. И охраняет её не злая собака, а скромный ящик оранжевых плодов.
Глава 2. Лёд тронулся
Субботнее утро звенело от мороза. Мы с девчонками — Алинкой и Светой — выбрались на центральный каток. После событий четверга мне жизненно необходимо было почувствовать под ногами что-то более скользкое, чем совесть грабителей.
— Кать, ну серьезно, ты теперь местная Лара Крофт, только с авоськой, — хохотала Алина, изящно закладывая вираж.
— Весь универ только и обсуждает твою «витаминную атаку».
— Ой, забудьте, — отмахнулась я, стараясь не упасть. — Я просто хочу спокойно покататься и не думать о продуктах питания как об оружии.
Мы подъехали к бортику у заснеженных елей, чтобы передохнуть. И тут я увидела его. Лейтенант Петров. Тот самый суровый полицейский, который вчера упаковывал мою хурму в вещдоки. Но сегодня он был не в форме, а в нелепом пуховике и со смешным шарфом, обмотанным вокруг шеи. Рядом с ним стояла эффектная блондинка в дорогой шубе.
Они не замечали никого вокруг. Мы оказались достаточно близко, чтобы их диалог долетал до нас сквозь музыку катка.
— Игорь, это смешно! — блондинка всплеснула руками. — Ты постоянно на работе. От тебя пахнет участком, дешевым кофе и… подожди, это что, запах хурмы? Почему от твоего кителя несло рыночным прилавком вчера?
— Лена, я же объяснял, это было задержание! — голос Петрова звучал глухо и оправдывающе. — Там была необычная ситуация. Девушка… она…
— О, опять твои сказки! Девушка с фруктами раскидала банду? Ты за идиотку меня держишь? — она холодно поправила перчатку. — Всё, Игорь. Мне нужен мужчина, который ловит преступников пулями, а не тот, кто пишет отчеты про «удары тупыми предметами растительного происхождения». Мы расстаемся.
Она развернулась на каблуках и зашагала к выходу, оставляя лейтенанта стоять посреди сугроба с букетом замерзших роз, которые на таком морозе выглядели почти так же устрашающе, как моя хурма.
— Вот это драма… — прошептала Света, приоткрыв рот.
Петров тяжело вздохнул и вдруг швырнул букет в ближайшую урну. Он выглядел таким потерянным, что мой внутренний «фруктовый ниндзя» не выдержал. Я оттолкнулась от бортика и, неуклюже перебирая коньками, подкатилась к нему.
— Товарищ лейтенант? — позвала я.
Он вздрогнул, сфокусировал взгляд и медленно узнал меня. Его брови поползли вверх.
— Вы? Снова вы? Только не говорите, что у вас в муфте спрятан замороженный ананас и вы сейчас будете кого-то задерживать.
— Нет, — я неловко улыбнулась. — Сегодня я без боеприпасов. Просто хотела сказать… она не права. Хурма — это было легендарно. И отчет был честный.
Петров посмотрел на меня, потом на пустую дорожку, где скрылась блондинка, и вдруг коротко, надтреснуто рассмеялся.
— Знаете, Катерина… Из-за вашего «урожая» я потерял девушку, зато приобрел самый высокий индекс цитируемости в управлении. Хотите кофе? Только обещаю: никаких булочек с фруктовой начинкой.
— Девочки, дуйте без меня! — я махнула Алинке и Свете, которые застыли неподалеку с открытыми ртами. — Мне нужно обсудить детали… следствия.
— Смотри, Кать, чтобы это «следствие» не закончилось свадьбой под конвоем! — хохотнула Алина и, потянув Светку за собой, умчалась в сторону проката.
Я обернулась к Петрову. Он стоял, засунув руки в карманы пуховика, и смотрел на меня с какой-то усталой, но доброй усмешкой.
— Вы не боитесь меня, товарищ лейтенант? — я прищурилась, медленно подъезжая к нему. — После того, что я сделала с теми парнями, на вашем месте я бы держался от меня подальше. Вдруг у меня в кармане завалялась пара ледяных сухофруктов?
— После того, что я пережил за последние пять минут, — он кивнул в сторону ушедшей блондинки, — замороженная еда — это самое безопасное, что может со мной случиться.
Я остановилась совсем рядом и впервые за все время внимательно на него посмотрела. Он был чертовски хорош собой в этом обычном гражданском виде. Высокий — мне приходилось задирать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Его походка, даже по льду, выдавала человека, привыкшего к дисциплине: твердая, уверенная, почти хищная. Но глаза… У него были удивительные глаза цвета зимнего неба — холодные снаружи, но с какой-то затаенной искрой юмора в глубине. От него исходила странная аура: смесь спокойной силы и надежности, которую не купишь ни за какие деньги.
— Знаете, — я прикусила губу, — в форме вы казались намного… официальнее. А сейчас вы похожи на человека, которому очень нужно согреться.
Петров сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Теперь между нами было не больше тридцати сантиметров. Я почувствовала легкий запах его одеколона и свежего мороза. Его аура буквально окутала меня, заставляя сердце биться чуть чаще, чем после быстрого бега на коньках.
— Катерина, — его голос стал на октаву ниже, с легкой хрипотцой. — Я полицейский. Моя работа — идти навстречу опасности. А вы, судя по всему, самая очаровательная опасность, которую я встречал за последние десять лет службы. И если честно… я готов рискнуть.
Он наклонился чуть ближе, его взгляд скользнул по моим губам, и на мгновение мне показалось, что лед под ногами сейчас просто растает.
— Ну так что, — прошептал он, — идем пить кофе, или мне стоит вызвать подкрепление, чтобы сопроводить вас до ближайшей кофейни?
Я хитро прищурилась и, плавно оттолкнувшись коньком, сделала небольшой круг вокруг него, словно акула вокруг... очень симпатичного полицейского катера.
— Сопровождение? — я усмехнулась, окинув его оценивающим взглядом. — Товарищ лейтенант, вы уверены, что справитесь? Учтите, я девушка капризная: если кофе будет недостаточно горячим, я могу применить навыки «фруктового кунг-фу». И вообще, я еще не видела ваших документов. Вдруг вы просто переодетый любитель хурмы, который хочет выведать мои секретные рецепты заморозки?
Петров не шелохнулся, только его губы тронула едва заметная улыбка. Он молча наблюдал за моими маневрами, и я кожей чувствовала его взгляд — прямой, изучающий, от которого по спине пробежали мурашки (и мороз тут был ни при чем).
— Документы в машине, — спокойно ответил он, снова делая шаг навстречу и ловко перехватывая меня за локоть, когда я попыталась проехать мимо. — Но в качестве залога могу предложить свою честную фамилию и полное отсутствие аллергии на тропические плоды. Идёт?
Я замерла, оказавшись совсем близко. Его аура уверенности действовала на меня сильнее, чем любой приказ.
— Ладно, Игорь, — я впервые назвала его по имени, и это слово будто согрело воздух между нами. — Будем считать, что вы меня задержали. Ведите в свою кофейную камеру пыток. Только чур платите вы — в качестве компенсации за моральный ущерб моей психике и вашему букету в урне.
— Договорились, — он не отпустил мою руку, а аккуратно переплел свои пальцы с моими. — Но предупреждаю: если попробуете сбежать через черный ход, мне придется применить спецсредства. Например, заказать вам самый большой десерт с взбитыми сливками, чтобы вы не смогли быстро передвигаться.
Мы направились к выходу с катка. Его твердая походка теперь подстраивалась под мой ритм, и, несмотря на весь мой сарказм, я чувствовала себя в какой-то странной, пуленепробиваемой безопасности.
В кофейне было тепло, пахло корицей и обжаренными зернами. Мы уселись у окна, за которым продолжал лютовать мороз.
— Так всё-таки, — Игорь поставил передо мной кружку с латте и внимательно посмотрел в глаза. — Открой секрет: почему именно хурма? В ящике же наверняка были яблоки. Они круглее, летать должны лучше.
Я сделала глоток, наслаждаясь теплом, и подмигнула ему:
— Яблоки — это слишком банально, Игорь. К тому же, хурма при минус тридцати шести превращается в идеальный керамический снаряд. Это чистая физика. И немного… личного неприязни к тем, кто мешает мне домыть посуду.
Игорь рассмеялся, и в этот момент он окончательно перестал быть для меня «тем полицейским из протокола».
— Катюша? Глазам не верю, это правда ты? — голос за спиной звучал так мягко и тепло, что я невольно улыбнулась еще до того, как обернулась.
На пороге кафе стоял Артур. За те годы, что мы не виделись, он стал еще эффектнее, но в его облике не было агрессии — только безграничное обаяние. Он подошел к нашему столику, и от него повеяло дорогим парфюмом и чем-то по-детски добрым.
— Привет, Артур, — я немного растерялась от его лучезарной улыбки.
— Я слышал, что произошло, — он осторожно, будто спрашивая разрешения, коснулся моей ладони на столе. — Катенька, я так испугался за тебя. Хурма? Боже, ты всегда была такой находчивой и хрупкой... Главное, что ты цела. Я так жалел, что меня не было рядом в ту минуту, чтобы защитить тебя.
Он смотрел на меня такими влюбленными, искренними глазами, что я почувствовала себя героиней какого-то романа. Артур перевел взгляд на Игоря и вежливо, почтительно кивнул:
— Добрый день. Я так понимаю, вы — тот герой, который приехал на помощь Кате? Спасибо вам, что позаботились о ней.
Игорь в ответ даже не улыбнулся. Он медленно отодвинул свою чашку, и я почувствовала, как от него повеяло холодом арктического ледника. Лейтенант сканировал Артура тяжелым, немигающим взглядом.
— Игорь, — сухо представился он. — И я не «приехал на помощь», я выполнял свою работу. А вы, простите, кто?
— Старый друг, — Артур мягко улыбнулся, ничуть не обидевшись на грубость. — Который очень надеется снова стать близким. Кать, я заскочу к тебе на днях? Принесу чего-нибудь вкусного, посидим, поболтаем.
Когда он ушел, оставив после себя шлейф нежности и обещаний, Игорь молчал. Он довел меня до дома, и только у подъезда, когда мороз начал кусать за нос, он остановился. Его аура была тревожной.
— Кать, — он взял меня за плечи, и я увидела в его глазах цвета зимнего неба настоящий стальной блеск. — Слушай меня внимательно. Этот парень... он мне чертовски не нравится.
— Игорь, ну ты чего? — я попыталась рассмеяться. — Он же сама доброта! Он так переживал...
— В этом-то и проблема, — Игорь сократил дистанцию, заглядывая мне прямо в душу.
— У меня чуйка на таких «добряков». Он слишком идеальный. Слишком правильно говорит. В его глазах нет влюбленности, Катя, там — одержимость. Такие люди не любят, они владеют. Пообещай мне: не открывай ему дверь, если будешь одна. Он какой-то «не такой», я это нутром чувствую.
Я замерла. В его голосе было столько силы и странной, защищающей нежности, что я не решилась спорить.
— Обещаю, лейтенант, — прошептала я, чувствуя, как его аура безопасности снова окутывает меня.
Глава 3. Тень за плечом
Зима в нашем городе не прощала ошибок, но, кажется, она начала притягивать неприятности. Через пару дней после встречи в кафе я возвращалась из магазина. Сумерки сгустились быстро, превращая сугробы в зубастые тени. На повороте к моему дому дорогу преградили трое. Мелкие уличные хулиганы, из тех, что пахнут дешевыми сигаретами и безнаказанностью.
— Эй, красавица, что в пакетах? — один из них, в сбитой на затылок кепке, шагнул вперед. — Хурма есть? А если найдем?
Они начали обступать меня, и я уже прикидывала, выдержит ли пакет с молоком удар о чью-то челюсть, как вдруг из темноты вынырнула элегантная фигура.
— Господа, вам не кажется, что вы выбрали не ту компанию для общения? — голос Артура звучал мягко, но в нем была странная уверенность.
Хулиганы обернулись. Артур не кричал, не махал кулаками. Он просто подошел, положил руку мне на плечо и посмотрел на них. В его взгляде было что-то такое… от чего парни замялись, буркнули что-то невнятное и быстро растворились в темноте переулка.
— Катенька, ты в порядке? — он заглянул мне в глаза с такой искренней тревогой, что я невольно выдохнула. — Я как раз шел к тебе. Нельзя такой хрупкой девушке ходить одной в это время.
Мы пошли по центральной улице. Артур был само очарование: рассказывал смешные истории, поправлял мне шарф, чтобы я не замерзла. Но идиллия разбилась вдребезги, когда мы свернули на площадь.
Там стояли патрульные машины. Синие огни мигалок окрашивали снег в мертвенный цвет. Толпа людей окружила вход в старый заброшенный дом. В воздухе висел тяжелый, липкий страх.
Я увидела Игоря. Он стоял у самого входа в здание, и его лицо казалось высеченным из камня. Заметив меня с Артуром, он на секунду замер, и в его глазах промелькнула смесь ярости и боли. Он подошел к нам, тяжело дыша.
— Уходите отсюда. Немедленно, — отрезал он, даже не глядя на Артура.
— Лейтенант, что случилось? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет.
Игорь посмотрел на меня, и в его взгляде я прочитала то, о чем не пишут в газетах.
— Девушка. Пропала три дня назад. Её нашли здесь, в подвале… Сначала украли, потом… — он замолчал, сглотнув ком. — Задушили.
— О боже… — я прикрыла рот ладонью.
— Самое паршивое, Катя, — Игорь сделал шаг ближе, полностью игнорируя стоявшего рядом Артура, который сочувственно качал головой, — что на месте нет ни одного отпечатка. Ни единого волоска. Убийца — призрак. Профессионал или… просто очень расчетливый маньяк. Чистая работа.
Артур вдруг подал голос, его тон был непривычно серьезным и заботливым:
— Какой ужас. Катенька, слышишь? Этот мир стал слишком опасным. Обещай мне, что теперь ты будешь выходить на улицу только со мной. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится.
Игорь перевел взгляд на Артура. Дистанция между ними сократилась до предела. Я видела, как желваки заходили на лице полицейского. Его чуйка сейчас буквально вопила, и он смотрел на «доброго друга» так, будто мечтал защелкнуть на его запястьях браслеты прямо сейчас.
— Будь аккуратней, Катя, — тихо сказал Игорь, глядя мне прямо в душу. — Пожалуйста. Будь очень, очень аккуратной. По ночам запирай все двери. Убийца где-то рядом, я это чувствую кожей.
Артур бережно взял меня под локоть и повел прочь от страшного места.
— Пойдем, дорогая. Тебе не нужно этого видеть. Я провожу тебя до самой двери и проверю все замки.
— Не стоит так волноваться, Катенька, — мягко проговорил Артур, когда мы отошли на достаточное расстояние от синих огней. — Полиция всегда нагнетает. Это их работа — пугать людей, чтобы казаться нужными.
Его голос обволакивал, как теплый плед, но слова лейтенанта всё еще звенели у меня в ушах.
— Но он сказал, что не осталось ни одного следа, Артур… Как это возможно в наше время? Ни отпечатков, ни ДНК. Это же страшно.
Артур на мгновение остановился и развернул меня к себе. Он аккуратно поправил мой капюшон, его пальцы в дорогих кожаных перчатках едва коснулись моей щеки. В его глазах было столько обожания и нежности, что мне стало почти стыдно за свои подозрения.
— Просто кто-то был очень аккуратен, — прошептал он, глядя мне прямо в зрачки. — Видишь ли, когда человек по-настоящему ценит чью-то красоту, он не оставляет грубых следов. Но тебе не о чем думать. Теперь у тебя есть я. Я буду твоими глазами и ушами.
Мы подошли к моему подъезду. Артур, как и обещал, зашел внутрь. Он внимательно осмотрел лестничную площадку, проводил до двери и подождал, пока я дважды проверю замок изнутри.
— Кать? — раздался его голос из-за двери, приглушенный, но отчетливый.
— Да?
— Завтра я принесу тебе твой любимый чай. И… закрой окна на защелки. В этом городе стало слишком много сквозняков. Спи сладко, моя героиня.
Я прижалась лбом к холодной двери. С одной стороны — безупречный Артур, который спас меня от хулиганов и окружил заботой. С другой — ледяной взгляд Игоря, который словно кричал мне: «Беги!».
В эту ночь мне приснился странный сон: я стою на веранде, вокруг минус тридцать шесть, а в руках у меня хурма. Но когда я пытаюсь её бросить, она оказывается мягкой и липкой, как кровь, и просто стекает по моим пальцам, не оставляя следов.
Утро понедельника встретило меня колючим ветром и гулом голосов в холле колледжа. После каникул и того «фруктового побоища» возвращение к учебе казалось прыжком в параллельную реальность.
— Катька! Живая! — Алина и Света налетели на меня прямо у расписания. — Мы думали, тебя полиция под программу защиты свидетелей спрятала после того, как ты тех амбалов хурмой уложила!
— Очень смешно, — фыркнула я, поправляя сумку. — Давайте ближе к делу, что я пропустила за выходные?
Девчонки сразу посерьезнели и зашептались, озираясь по сторонам.
— Слушай, город просто на ушах, — Света понизила голос до минимума. — Говорят, та бедняжка в заброшенном доме — не первая. В соседнем районе месяц назад нашли такую же. И знаешь, что самое жуткое?
Я замерла, вспоминая тяжелый взгляд Игоря.
— Что?
— Типаж один в один! — Алина ткнула пальцем в мою сторону. — Светлая кожа, пепельный блонд... Кать, он выбирает девушек с таким же цветом волос, как у тебя. Если бы мы тебя не знали, подумали бы, что ты — его следующая муза.
— Да ладно тебе, Алин, не пугай её, — хохотнула Света, подталкивая меня локтем. — Нашу Катьку маньяк не возьмет. Она его хурмой закидает до смерти! Прикинь заголовок: «Маньяк погиб от передозировки витамина С».
Мы смеялись, пробираясь сквозь толпу студентов к лестнице. Шутки подруг немного разрядили обстановку, хотя холодок по спине всё равно пробежал. Пепельный цвет волос... странное совпадение.
— Ладно, пошли в библиотеку, мне нужно учебник по праву сдать, — сказала я, сворачивая в длинный коридор.
Мы толкнули тяжелые дубовые двери. В библиотеке стояла тишина, пахло старой бумагой и чем-то неуловимо знакомым... дорогим парфюмом.
— Доброе утро, дамы, — раздался мягкий, обволакивающий голос из-за стойки регистрации.
Я застыла. За столом библиотекаря, в идеально отглаженном джемпере, сидел Артур. Он медленно поднял голову от формуляра, и его глаза вспыхнули такой искренней, «доброй» радостью, что девчонки за моей спиной синхронно вздохнули.
— Артур? — я едва не выронила сумку. — Ты... ты что здесь делаешь?
— Решил сменить обстановку, Катенька, — он улыбнулся так нежно, будто мы были здесь одни. — Старая работа была слишком суетной. А здесь книги, тишина... и ты всегда рядом. Я вчера узнал, что здесь освободилось место, и не смог устоять. Теперь я буду следить, чтобы у тебя всегда были самые лучшие учебники.
Девчонки за моей спиной зашушукались:
— Ого, какой красавчик...
— Кать, ты где таких библиотекарей находишь?
— Девочки, тише вы, — шикнула я, чувствуя, как щеки начинают гореть то ли от смущения, то ли от странного предчувствия.
— А что «тише»? — Алина бесцеремонно высунулась из-за моего плеча, стреляя глазками в сторону Артура. — Кать, ты скрывала от нас, что у тебя в друзьях числится модель из каталога «Идеальный мужчина»? Артур, а вы всем студенткам так помогаете или только нашей избранной?
Артур мягко рассмеялся, и этот звук идеально вписался в тишину читального зала. Он ничуть не смутился, наоборот — в его взгляде появилось что-то покровительственное.
— Я помогаю тем, кто в этом нуждается, — ответил он, не сводя с меня глаз. — Но Катерина — особый случай. Мы знакомы вечность, и я чувствую за неё персональную ответственность. Особенно теперь, когда в колледже так… неспокойно.
— Ой, вы про того маньяка? — Света вдруг посерьезнела, прижимая к груди тетрадь. — Нам как раз сегодня утром говорили, что он выбирает девушек с пепельными волосами. Мы как раз Катьку подкалывали…
Улыбка Артура на мгновение застыла. Это длилось всего секунду, но мне показалось, что воздух вокруг нас стал гуще.
— Шутки про смерть — не самое лучшее занятие для юных леди, — его голос стал чуть холоднее, но он тут же снова «включил» доброту. — Катенька, твой цвет волос — это твоё украшение. Не позволяй глупым страхам его испортить. Я лично прослежу, чтобы, пока ты в этих стенах, с твоей головы не упал ни один… пепельный волос.
Он протянул руку и легким, почти невесомым движением поправил мою выбившуюся прядь. Его пальцы были прохладными, и я невольно вздрогнула.
— Ну всё, мы на лекцию опоздаем! — Алина потянула меня за рукав. — До встречи, мистер Библиотекарь! Кать, ты просто обязана выбить нам через него доступ к редким изданиям.
Мы вышли в коридор, и девчонки тут же начали наперебой обсуждать «красавчика Артура», а я всё не могла забыть то, как он смотрел на мои волосы. В этом не было восхищения… в этом было что-то похожее на то, как коллекционер смотрит на редкий экспонат.
На повороте к аудитории я едва не врезалась в широкую спину. Знакомый пуховик, запах морозного воздуха и табака. Игорь.
— Опять бежишь, не глядя под ноги? — он придержал меня за локти, и я кожей почувствовала его напряжение. — Катя, я заехал на пять минут. У нас по камерам след обрывается прямо здесь, у вашего корпуса. Что ты такая бледная?
— Игорь... — я выдохнула, чувствуя, как его теплые ладони на моих локтях возвращают меня в реальность. — Просто утро выдалось... насыщенным. На каникулах было как-то спокойнее.
Я попыталась улыбнуться, чтобы он не выглядел таким встревоженным, и легонько высвободилась, поправляя сумку. Игорь не отрывал от меня взгляда, пытаясь считать каждую эмоцию.
— Ты про камеры? — переспросила я. — Хочешь сказать, он был где-то здесь? Это звучит... не очень. Но, честно говоря, сейчас меня больше пугают мои подруги, которые решили, что я — главная героиня триллера.
Алина, осмелев, высунулась из-за моего плеча и кокетливо поправила волосы:
— Ой, товарищ лейтенант, не пугайте нашу Катюшу еще сильнее! Она и так сегодня в шоке. У нас тут в библиотеке такой экземпляр появился... Артур, старый знакомый Кати. Теперь он наш книжный гуру. Представляете?
Игорь медленно перевел взгляд на Алину, а потом снова на меня. Напряжение в его плечах никуда не делось, но голос он постарался сделать спокойнее.
— Библиотекарь, значит? — он хмыкнул, и в этом звуке было больше скепсиса, чем во всех моих учебниках. — Неожиданный карьерный рост для человека в таком пальто. И давно он решил посвятить себя просвещению масс?
— Только сегодня первый день, — ответила я, стараясь не выдавать своего смятения. — Он сказал, что захотел тишины. Знаешь, Игорь, он на самом деле ведет себя очень... мило. Помог мне, подбодрил. Может, ты зря так на него? Он ведь просто старый друг.
Игорь сделал шаг ближе, снова сокращая дистанцию до той самой отметки, где я начинала чувствовать его ауру — мощную, защищающую и немного собственническую.
— Кать, я бы очень хотел, чтобы я ошибался, — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Правда. Но то, что этот «добряк» материализовался именно здесь и именно сейчас, когда у нас след маньяка обрывается у ворот твоего колледжа... это слишком жирное совпадение даже для плохого сериала.
Он на мгновение обернулся в сторону коридора, ведущего к библиотеке, и я увидела, как его пальцы сжались в кулаки.
— Сделай мне одолжение. Не ходи в библиотеку одна. Даже если тебе очень нужен учебник по квантовой физике. Поняла?
— Поняла, лейтенант, — я улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. — Обещаю: без конвоя — ни шагу к стеллажам.
— Так, дамы, — Игорь переключил взгляд на Алину и Свету, и в его голосе проснулись командные нотки, которым невозможно было сопротивляться. — Звонок уже был. Марш на лекции, нечего в коридорах митинги устраивать. Вашей подруге нужно сосредоточиться на учебе, а не на сплетнях.
Девчонки, обычно острые на язык, только синхронно кивнули.
— Всё-всё, уходим! — пискнула Света. — Кать, встретимся в столовой! Они буквально испарились за поворотом, оставив нас вдвоем в пустеющем коридоре.
Игорь снова повернулся ко мне. Его лицо стало максимально серьезным, а взгляд — цепким, как у охотника.
— Я сейчас пойду к директору. Нужно вытрясти из него записи с камер за последние сутки и выяснить, как именно наш «книголюб» так оперативно устроился на работу. В государственных учреждениях такие места за пять минут не раздают.
Он на секунду замолчал, словно подбирая слова, а потом добавил, понизив голос:
— Кать, после занятий не беги домой. Зайди к нам в отдел. Напишешь нормальное объяснение по тому случаю с хулиганами, и вообще... мне спокойнее будет, если я сам тебя оттуда провожу.
— Игорь, я же не маленькая, — я попыталась возразить, но он мягко перебил меня, положив руку на плечо.
— Пожалуйста. Просто зайди. Это важно.
— Хорошо, Игорь, я зайду. Обещаю, — я мягко улыбнулась и на мгновение коснулась его рукава, пытаясь сгладить это суровое напряжение, которое буквально исходило от него волнами. — Удачи с директором. Он у нас вредный, так что не пугай его сильно своим «полицейским лицом».
Игорь чуть заметно расслабил плечи, кивнул мне на прощание и, не оглядываясь, зашагал по коридору к кабинету администрации. Я постояла секунду, глядя ему в спину, и поспешила в аудиторию.
Едва я переступила порог и присела на свободное место рядом с девчонками, как Алина тут же придвинулась ко мне, едва не опрокинув стаканчик с кофе.
— Ну всё, Кать, колись! — прошипела она, пока преподаватель раскладывал методички. — Ты видела, как он на тебя смотрел?
— Кто? Лейтенант? — я попыталась сделать максимально непонимающий вид. — Просто беспокоится, работа у него такая.
— Да какая там работа! — влезла Света с другой стороны. — Кать, не смеши мои кеды. Мы еще на катке заметили, что он на тебя смотрит не как на «свидетеля по делу номер пять». Помнишь, когда та блондинка ушла? У него во взгляде был такой холод, что сосульки на елях трескались. А как только ты подъехала — всё, ледник растаял, весна в Антарктиде!
— Точно-точно! — подхватила Алина, активно жестикулируя карандашом. — А сейчас в коридоре? Он же тебя буквально взглядом огораживал от всего мира. Такое чувство, что если бы мимо пролетела муха, он бы её арестовал за нарушение твоего личного пространства. Влюблен он в тебя, подруга, по самые погоны. И, честно говоря, на фоне этого «сладкого» библиотекаря, наш лейтенант выглядит как настоящий скальный массив. Надежно, хоть и сурово.
— Девочки, тише, — я почувствовала, как кончики ушей начинают гореть. — У него просто чуйка на опасность, вот он и…
— Ой, да! — перебила Алина. — Чуйка у него на тебя, а не на опасность. Ты только посмотри, как у него челюсть сводит, когда он про Артура слышит. Это же классика: два альфа-самца в одном коридоре. Один окучивает книгами и улыбками, а второй готов участок ОМОНа вызвать, лишь бы ты лишний раз в библиотеку не зашла.
Я открыла тетрадь, стараясь сосредоточиться на теме лекции, но слова подруг крутились в голове. Влюблен? Игорь? Тот самый человек-скала? Но если вспомнить, как он сокращал дистанцию и как бережно держал меня за локти...
— Девочки, прекратите, это просто глупость какая-то! — я сердито зашуршала страницами тетради. — Игорь только что пережил тяжелое расставание, вы сами видели ту блондинку на катке. Ему сейчас точно не до романтики, он просто ответственный коп, который вбил себе в голову, что меня надо спасать.
Я старалась говорить уверенно, но внутри всё предательски дрожало. «Невозможно. Глупо. Просто работа», — чеканила я про себя, ругая свои мысли, которые то и дело возвращались к теплу его рук.
Лекции тянулись целую вечность. Голос преподавателя сливался в монотонный гул, а перед глазами то и дело всплывали то ледяные глаза Игоря, то мягкая, почти кошачья улыбка Артура. Как только прозвенел последний звонок, я пулей вылетела из аудитории. Мне нужно было в участок. Не потому, что так велел лейтенант, а потому что в стенах колледжа мне внезапно стало тесно.
Я уже почти миновала ворота, кутаясь в шарф от колючего ветра, как из тени раскидистой ели материализовался Артур.
— Катенька! Ты уже закончила? — он подошел так быстро и бесшумно, что я вздрогнула.
— Да, Артур, тороплюсь домой, — соврала я, не замедляя шага.
Он пошел рядом, его походка была легкой, пружинистой.
— Домой? Но твой дом в другой стороне, милая. Почему ты свернула к проспекту? — он спросил это мягко, с улыбкой, но в его голосе проскользнула странная нотка — как будто он точно знал мой маршрут поминутно.
Внутри что-то екнуло. Внезапно я поняла, что совершенно не хочу говорить ему про Игоря и про участок. Появилось какое-то инстинктивное желание скрыть свои планы, спрятать их под замок.
— Ой, я совсем забыла! — я на ходу поправила сумку, стараясь не смотреть ему в глаза. — Мне нужно в одно место... по делам. Очень срочным! Прямо горит, Артур, извини, совершенно нет времени болтать!
— Может, я тебя провожу? — он протянул руку, словно хотел перехватить мой локоть. — В городе ведь опасно, ты сама видела те огни вчера...
— Не надо! — вырвалось у меня чуть громче, чем я планировала. — Я справлюсь. Бегу-бегу! Пока!
Я почти сорвалась на бег, проскочив мимо него. Спиной я чувствовала его взгляд — неподвижный, тяжелый и неестественно долгий. Он не окликнул меня снова, не пошел следом, но я кожей ощущала, как он стоит там, под елью, и провожает меня глазами, пока я не скрылась за поворотом.
Я почти влетела в здание участка, тяжело дыша. Морозный воздух обжигал легкие, а в ушах всё еще стояла та звенящая тишина, которую оставил после себя взгляд Артура.
— Извините! — я подбежала к дежурному посту, где сидели двое офицеров. — Мне нужен лейтенант Петров. Он просил зайти.
Мужчины за стеклом переглянулись, и на их лицах расплылись понимающие, слегка ехидные улыбки. Один из них, постарше, откинулся на спинку стула.
— Опа, неужели та самая? Девушка нашего лейтенанта? — он подмигнул напарнику. — Игорь-то не промах, скрывал такую красоту.
— Я не... — начала было я, чувствуя, как краснеют щеки, но не успела договорить.
Чьи-то сильные руки внезапно опустились мне на плечи, собственнически и надежно обнимая, притягивая к себе. Я вздрогнула, но, почувствовав знакомый запах мороза и крепкого чая, выдохнула. Это был Игорь.
— Опять бездельничаете, орлы? — голос Игоря над моим ухом звучал сурово, но в нем слышалась скрытая угроза. — Дежурство само себя не отстоит, или вам рапорты за месяц выписать для бодрости?
— Да ладно тебе, Петров, не кипятись! — хохотнул молодой сержант, разглядывая меня с нескрываемым интересом. — Если это не твоя девушка, то познакомь нас. Мы как раз свободны в субботу...
Игорь вдруг заметно напрягся. Его пальцы на моих плечах сжались чуть сильнее, а взгляд стал таким ледяным, что шутники сразу притихли.
— Свободны будете, когда выслугу лет наберете. А сейчас — за работу. И чтобы я больше таких разговоров не слышал. Пошли, Катя.
Он почти волоком увел меня за собой по коридору, не дожидаясь ответа. В его кабинете было накурено и завалено папками. Игорь закрыл дверь, отрезая нас от шума участка, и наконец отпустил мои плечи, но дистанцию сокращать не спешил. Он выглядел измотанным: под глазами залегли тени, а челюсти были плотно сжаты.
— Игорь, что случилось? Ты сам не свой, — тихо спросила я, присаживаясь на край стула.
Он тяжело опустился в кресло и открыл одну из папок, лежащих сверху.
— Я вчера поднял отчеты из соседнего города. Искал зацепки по нашему «призраку». Катя... — он посмотрел на меня, и в его глазах цвета зимнего неба промелькнул настоящий страх. — У всех жертв одно и то же. Совпадение по ДНК преступника — ноль, следов — ноль. Но сходство между девушками пугающее.
Он выложил на стол несколько фотографий.
— Вчера, когда мы приехали к тому заброшенному дому... когда я увидел её, — его голос на мгновение сорвался, — у меня чуть сердце не остановилось. Она была с пепельно-русыми волосами, твоего возраста, даже телосложение такое же. Я на секунду подумал, что это ты.
Игорь подался вперед, накрывая мою ладонь своей — горячей и немного дрожащей.
— Он выбирает только таких, как ты. Один и тот же типаж. Один и тот же возраст. Этот маньяк... он ищет свой идеал. И я места себе не нахожу, понимая, что ты сейчас в самой гуще событий, а этот Артур крутится рядом, как ни в чем не бывало.
— Игорь, — я мягко накрыла его дрожащую ладонь своей второй рукой, пытаясь передать ему хоть каплю спокойствия. — Пожалуйста, не изводи себя так. Я всё поняла, правда. Я буду предельно осторожной, обещаю. Я закрываюсь на все замки и не хожу по темным переулкам. Со мной всё будет хорошо, не стоит так переживать.
Он горько усмехнулся и покачал головой, не разжимая пальцев.
«Не переживать»? Катя, я десять лет в органах, и моя чуйка ни разу меня не подводила. Я смотрю на него и вижу не «доброго друга», а хищника, который слишком хорошо играет роль травоядного. Но у меня нет ничего, понимаешь? Ни одной зацепки, ни одного отпечатка, за который можно было бы зацепиться и отправить его в камеру. Чисто формально — он законопослушный гражданин, решивший поработать в библиотеке.
Я внимательно посмотрела ему в глаза, пытаясь уловить ту грань, где профессиональный азарт переходит во что-то личное.
— Игорь... ты действительно подозреваешь именно его? — мой голос дрогнул. — И почему... почему ты так сильно переживаешь? Это ведь просто очередное дело, разве нет?
Игорь замер. Он медленно поднял взгляд, и в его глазах цвета арктического льда я увидела такую бурю эмоций, что мне стало трудно дышать. Он подался еще ближе, так что я почувствовала тепло его дыхания на своем лице.
— Пока только подозреваю, Катя, — тихо, почти шепотом произнес он. — У меня нет доказательств, только инстинкты. Но я схожу с ума не из-за статистики раскрываемости.
Он на мгновение замолчал, подбирая слова, и его голос стал непривычно хриплым:
— Ты мне не безразлична, Катя. Совсем не безразлична. И мысль о том, что этот «идеальный» Артур может хотя бы пальцем коснуться твоих волос... она лишает меня рассудка. Поэтому, пожалуйста, ради меня — будь не просто аккуратной. Будь подозрительной
Я замерла, чувствуя, как лицо обдает жаром. Слова Игоря повисли в воздухе, тяжелые и искренние, но я, растерявшись, поспешила спрятаться за привычную маску деловитости. Мозг отказывался принимать это «не безразлична» прямо сейчас — слишком много всего навалилось.
— Игорь, я... — я запнулась, отвела взгляд и неловко поправила прядь волос. — Давай лучше о деле. Ты ведь ходил к директору. Что там на камерах? Ты нашел что-нибудь про Артура или... того человека?
Игорь тяжело вздохнул, понимая, что я технично ушла от личного разговора. Он повернул ко мне монитор, на котором застыл зернистый кадр.
— Смотри сама, — он ткнул пальцем в экран. — Вот вход в колледж. Видишь эту фигуру в тени? Рост около 185-190, широкие плечи. Это всё, Катя. Он идеально рассчитал угол — лица не видно, на голове глубокий капюшон. Ни особых примет, ни походки... только силуэт. Ростом он один в один как твой Артур, но под это описание подходит половина мужского населения города, включая меня.
Он выключил монитор и посмотрел на меня так, будто хотел запомнить каждую черточку моего лица. Я поднялась со стула, собираясь уходить — тишина кабинета начала слишком сильно давить.
— Мне пора, Игорь. Спасибо, что... всё это рассказал.
Я уже взялась за ручку двери, когда его голос остановил меня:
— Катя? А ты... свободна сегодня вечером?
Я замерла, а потом не выдержала и негромко рассмеялась, обернувшись к нему.
— Лейтенант, вы серьезно? Кто-то всего пять минут назад читал мне нотации и категорически запрещал гулять по вечерам, потому что по городу бродит «призрак». А теперь зовете на свидание?
Игорь поднялся из-за стола, на его губах впервые за день появилась тень настоящей, открытой улыбки. Он подошел ближе, излучая ту самую мощную ауру, которая заставляла мое сердце сбиваться с ритма.
— Со мной тебе нечего бояться, — уверенно сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Я — самая безопасная компания в этом городе. К тому же, я должен лично убедиться, что ты заперла все замки.
Я еще раз рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних часов наконец отпускает.
— Ну, раз с тобой мне ничего не грозит... тогда я свободна. Зайдешь за мной?
— Заеду, — поправил он, и в его взгляде вспыхнуло что-то такое, от чего я поняла: этот вечер будет совсем не про отчеты и маньяков.
Перед встречей.
Вечер превратился в настоящий квест «Успеть стать богиней за 60 минут». Я пыхтела над зеркалом, сражаясь с плойкой и пытаясь вывести идеальные стрелки. На кровати горой лежали платья, которые я отвергла с вердиктом «слишком просто» или «слишком вызывающе».
В этот ответственный момент дверь в комнату распахнулась, и на пороге возник Макс. Он прислонился к косяку, скрестив руки, и выдал свою фирменную ухмылку.
— Ого! — он присвистнул. — Катюх, ты что, решила ослепить маньяка блеском своего хайлайтера? Или ты на свидание собралась, или планируешь захват мира?
— Макс, уйди, — буркнула я, пытаясь усмирить непослушную пепельную прядь.
— Смотри мне, — он вдруг посерьезнел, хотя в глазах всё еще плясали чертики. — Допоздна не гуляй. А если твой ухажер начнет вести себя подозрительно — звони. Я приеду и... ну, ты поняла, хурму я уже подготовил, лежит в морозилке, ждет своего часа.
Тут в комнату заглянула мама. Она застыла в дверях, переводя взгляд с моего макияжа на нарядное платье.
— Катюша... какая ты красивая, — она сложила руки на груди. — Ты так старательно подбираешь помаду... Неужели в твоей жизни наконец-то появился тот самый «подходящий» человек?
Я немного смутилась, пряча взгляд за флаконом духов.
— Мам, ну какой человек... Это лейтенант Петров. Игорь. Он позвал меня прогуляться.
Мама на секунду замерла, а потом её лицо озарилось таким восторгом, будто я сообщила о выигрыше в лотерею.
— Лейтенант?! Настоящий офицер? Тот самый, высокий красавец? — она выбежала в коридор и закричала на весь дом: — Коля! Коля, иди скорее сюда! Нашу дочь на свидание зовет полиция!
Из кухни неспешно вышел папа с газетой в руках. Он посмотрел на меня, сияющую и накрученную, и поправил очки.
— Полиция, говоришь? — папа шутливо приподнял бровь. — Ну, это правильно. После того, как ты разгромила полквартиры хурмой, нам нужен кто-то при исполнении, чтобы присматривать за тобой. А то мало ли... вдруг в ресторане тебе подадут неспелый фрукт, и ты начнешь наводить там свои порядки.
— Папа! — я в шутку кинула в него подушкой.
— Что «папа»? — рассмеялся он. — Передай лейтенанту, что если он тебя обидит, у нас на веранде еще целый ящик боеприпасов. Мы с Максом обеспечим ему «витаминный дождь».
В этот момент за окном раздался короткий сигнал автомобиля. Сердце предательски подпрыгнуло.
— Ну всё, охрана, — я схватила сумочку и чмокнула маму в щеку. — Я пошла!
— Платье не помни! — крикнул вслед Макс. — И помни: если что — код «Оранжевый»!
Я выбежала на крыльцо стараясь не поскользнуться на каблуках. На фоне белого снега стояла черная машина Игоря, а сам он, подпирая дверцу, курил, выпуская облака пара. Когда свет фонаря упал на меня, он на мгновение перестал дышать. Его взгляд, обычно острый и сканирующий, сейчас стал каким-то ошеломленным.
Я выбежала в морозную темноту двора, стараясь не поскользнуться на каблуках. Игорь стоял у машины, и когда свет фонаря упал на меня, он на мгновение перестал дышать. Его взгляд, обычно острый и сканирующий, сейчас стал каким-то ошеломленным.
— Вау, — только и смог выдавить он, отбрасывая окурок в сугроб. — Катя, ты... я, кажется, забыл все слова, которым меня учили в академии.
Он быстро подошел ко мне. Морозный ветер тут же попытался забраться под мое нарядное, но совсем не зимнее платье. Игорь нахмурился, его рука потянулась к моему воротнику.
— Куда так вырядилась в такой холод? — проворчал он, но в голосе не было строгости, только какая-то щемящая забота. — Замерзнешь же.
Он бережно поправил воротник моего пальто, застегнул верхнюю пуговицу, которую я в спешке пропустила, и на секунду его пальцы задержались у моей шеи. Его близость выбивала почву из-под ног сильнее любого гололеда. Он пах кожей, дорогим парфюмом и тем самым «полицейским» спокойствием.
— Все нормально, лейтенант, я на адреналине, — отшутилась я, хотя зубы уже начинали постукивать.
— Я тебе дам «адреналин», — он усмехнулся и, приобняв меня за талию, повел к пассажирской двери.
Игорь открыл дверь, придерживая её с такой галантностью, будто это был лимузин, а не служебная машина. Когда я усаживалась, он еще раз внимательно оглядел двор, машинально проверяя тени — старая привычка никуда не делась.
— Садись, там уже прогрето, — он мягко придержал меня за руку, помогая устроиться в кресле, и даже проследил, чтобы подол моего платья не прищемило дверью. — Сегодня никаких маньяков, Катя. Только ты, я и... ну, я постараюсь быть не слишком похожим на патрульного.
Он захлопнул дверь, обошел машину и сел за руль. В салоне действительно было жарко и пахло чем-то уютным.
— Ну что, «фруктовый ниндзя», — Игорь завел мотор и посмотрел на меня с той самой полуулыбкой, от которой у меня внутри всё таяло. — Готова к самому безопасному вечеру в твоей жизни?
Он нажал на газ, и мы выехали со двора. Я мельком глянула в боковое зеркало и на секунду мне показалось, что у того самого дерева, где стоял Артур днем, мелькнул знакомый силуэт. Но я тряхнула головой, решив, что это просто паранойя.
Игорь плавно вывел машину на главный проспект. В салоне было так тепло и тихо, что все тревоги учебного дня начали медленно отступать. Он мельком взглянул на меня и заметил, как я нервно тряхнула головой, всматриваясь в зеркало заднего вида.
— Всё хорошо? — спросил он, его голос звучал мягко, но я уловила в нём профессиональную внимательность. — Ты какая-то... дерганая. Опять библиотекарь мерещится?
— А? Нет-нет, всё в порядке, — я поспешно отвернулась от окна и постаралась расслабиться в кожаном кресле. — Просто показалось, что тень какая-то странная. Наверное, после твоих рассказов в участке у меня разыгралась паранойя.
Я решила сменить тему, чтобы не портить вечер подозрениями.
— Так куда мы всё-таки едем? Ты весь такой загадочный сегодня.
Игорь бросил на меня быстрый взгляд и загадочно улыбнулся.
— Увидишь по дороге. Скажем так: это место, где не спрашивают удостоверение и не подают хурму. Считай это секретной операцией по спасению твоего настроения.
Он перехватил руль одной рукой, а вторую расслабленно положил на рычаг переключения передач.
— Рассказывай лучше, как день провела? Кроме назначения нового «хранителя знаний», было что-нибудь интересное?
— Ой, честно? — я вздохнула, вытягивая ноги. — Ужасно скучно. Лекции тянулись как вечность. Преподаватель по праву, кажется, решил прочитать нам весь кодекс вслух, без перерывов на обед. Я полдня рисовала в тетрадке какие-то каракули и мечтала, чтобы всё это поскорее закончилось.
— Тяжело быть студенткой, — Игорь негромко рассмеялся, и этот звук подействовал на меня лучше любого успокоительного. — А я вот полдня провел в бумажной волоките и спорах с начальством. Так что, Кать, мы оба сегодня заслужили этот вечер.
Машина уверенно скользила по заснеженному городу, обгоняя редкие троллейбусы. За окном проплывали яркие витрины и огни фонарей, а внутри нашего маленького пространства было так спокойно, что я поймала себя на мысли: мне совершенно не хочется, чтобы эта поездка заканчивалась.
Машина плавно затормозила у входа в пафосный пятизвездочный отель. Швейцар в ливрее тут же распахнул дверь, и мы вошли в холл, где пахло дорогим деревом и успехом.
Ресторан на верхнем этаже встретил нас приглушенным светом и панорамным видом на ночной город. Игорь помог мне снять пальто, и когда я осталась в своем платье, он на секунду замер, прежде чем отодвинуть для меня тяжелый стул.
— Знаешь, — начал он, когда нам принесли вино, и он наконец отложил меню. — Я ведь с самого начала хотел признаться. Ты меня притянула в тот же миг, как я вошел в ваш дом.
Я удивленно приподняла бровь, потягивая напиток.
— Неужели? Прямо среди бардака и связанных бандитов?
— Именно, — Игорь усмехнулся, глядя мне прямо в глаза. — То, как ты расправилась с ними, не дожидаясь помощи… это было не просто храбро. Это было необычно. В тебе есть этот внутренний стержень, который не сломать даже морозом в минус тридцать шесть.
Я смутилась и решила перевести тему на то, что видела на катке:
— Слушай, а та сцена на льду… Ты сказал, что она тебя бросила, но мне показалось, что инициатива была за тобой.
Игорь вздохнул и повертел в руках бокал.
— Технически — она. Она кричала, что я вечно в делах, что меня не бывает дома. Но правда в том, что я сам подвел её к этому. Я просто перестал обращать на неё внимание.
— Почему? — тихо спросила я.
— Потому что однажды я закончил дела пораньше, — его голос стал сухим, с примесью горькой иронии. — Приехал домой с сюрпризом, а там… в общем, застал её «на горячем». И в ту секунду я понял, что всё кончено. Внутри просто выключили свет.
Я едва не подавилась водой.
— И что? Ты просто ушел? Неужели не было криков, битой посуды, ну, хотя бы парочки крепких слов?
Игорь коротко рассмеялся, откидываясь на спинку стула.
— Просто ушел. Зачем портить людям момент? Не обрывать же их на самом интересном месте, в самом деле. Пфф, я же профессионал.
— Ну, знаешь! — я возмущенно всплеснула руками. — Будь я на твоем месте, я бы такой скандал устроила! Я бы… я бы их хурмой закидала прямо в этой самой постели! Ледяной! Чтобы они там и примерзли друг к другу от ужаса!
Игорь захохотал в голос, и это был первый раз, когда я видела его таким искренним и расслабленным.
— Вот поэтому ты мне и нравишься, Катя. В тебе огня больше, чем во всем моем отделении. Хурма в постель… надо будет запомнить этот метод допроса.
Он накрыл мою руку своей, и его взгляд стал серьезным.
— Но если честно, я рад, что всё так вышло. Иначе я бы сейчас не сидел здесь с тобой.
— Знаешь, Игорь… — я замялась, вертя в пальцах салфетку и стараясь не утонуть в его взгляде. — Ты правда очень красивый. И надежный. И вообще… Но я… я не уверена, что смогу смотреть на тебя в «таком» ключе сейчас, когда вокруг всё так запутано.
Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы окончательно выставить между нами дружескую дистанцию, как вдруг тишину пафосного зала разрезал резкий, требовательный звонок. Телефон Игоря вибрировал на столе, словно живой.
«Спасена!» — пронеслось у меня в голове.
Игорь бросил быстрый взгляд на экран, и его лицо в секунду превратилось в ту самую ледяную маску, которую я видела в участке. Он ответил коротко:
— Слушаю. Где? Как это «соскользнула»? Понял, выезжаю. Пять минут.
Он положил трубку и посмотрел на меня с такой искренней виной, что мне стало его почти жаль.
— Катя, прости. Снова похищение. Но в этот раз жертва сумела вырваться, она ранена, но жива. Это совсем рядом, буквально пара кварталов отсюда. Я отвезу тебя домой и…
— Нет, — я решительно встала, перебивая его. — Мой дом вообще в другой стороне, ты потеряешь полчаса. Я поеду с тобой.
Игорь нахмурился, собираясь возразить, но я не дала ему вставить и слова:
— Посижу в машине, обещаю! Никуда не высунусь. Заодно на практике посмотрю, как работает твоя хваленая криминалистика. Считай это учебным пособием.
Он пару секунд боролся с собой, глядя на моё упрямое лицо, а потом коротко выдохнул:
— Ладно. Но из машины — ни шагу. Даже если там единороги начнут прыгать. Поняла?
Игорь буквально вылетел из машины, на ходу надевая перчатки и отдавая приказы по рации. Я осталась сидеть, глядя, как синие блики мигалок танцуют на лобовом стекле. Десять минут, пятнадцать... Тишина в салоне давила сильнее, чем мороз снаружи.
«Ни шагу», — всплыл в голове наказ лейтенанта. Но любопытство и то самое чувство «я должна помочь» пересилили. Я тихо приоткрыла дверь и выскользнула наружу.
В дальнем углу кафе, на диванчике, окруженная суетливыми оперативниками, сидела девушка. Она была бледной, как мел, и мелко дрожала, кутаясь в казенное одеяло. Полицейские пытались засыпать её вопросами, но она только вжимала голову в плечи и молчала, глядя в одну точку.
Я подошла ближе.
— Эй, ребята, полегче, — я осторожно коснулась плеча одного из оперов. — Видите же, она в шоке. Дайте я попробую.
— Девушка, отойдите, здесь место преступления, — буркнул один из них. — Мы сами разберемся.
Но тут пострадавшая подняла глаза и посмотрела на меня. В её взгляде было столько мольбы, что у меня перехватило дыхание.
— Пожалуйста... пусть она останется, — прошептала она, вцепляясь пальцами в одеяло.
Я обернулась к полицейским, стараясь придать голосу максимум уверенности:
— Разрешите, пожалуйста. Я учусь на криминалиста, это мой профиль. Плюс, ей сейчас нужна женщина рядом, а не ваши протоколы. Принесите ей лучше горячий чай, живо!
Они нехотя переглянулись, но всё же отошли за стойку. Я присела рядом с девушкой и взяла её ледяные ладони в свои.
— Тише, всё хорошо. Меня зовут Катя. Ты в безопасности. Расскажи мне, как тебя зовут?
— Лария... — голос её дрожал. — Я шла после смены, и вдруг удар. Темнота. Очнулась в какой-то комнате. Там был мужчина... Он стоял надо мной и кричал что-то странное.
Она судорожно вздохнула, вспоминая ужас тех минут.
— Когда он вышел, я поняла — надо бежать. Осмотрелась, увидела на столе вазу. Спрятала её за спину, зажала в руках. Когда он вернулся... он схватил меня, закинул на постель... И в этот момент я со всей силы ударила его по голове.
— Умница, — прошептала я, пораженная её смелостью.
— Я выскочила из комнаты, — продолжала Лария, — успела повернуть ключ в замке снаружи. Это дало мне фору. Я знала этот район, добежала до сюда...
Я подалась вперед, чувствуя, как внутри всё напрягается.
— Лария, вспомни: были какие-то приметы? Рост, одежда, голос?
— Высокий... очень. Наверное, под метр девяносто. Лицо закрыто маской, я не видела. Но когда он замахивался, рукав куртки задрался. На плече у него... татуировка. Бабочка.
— Бабочка? — переспросила я, и по моей коже пробежал мороз, который был гораздо холоднее уличного. — Ты уверена?
— Да... синяя бабочка. Это всё, что я запомнила.
Я нахмурилась. Лария была яркой брюнеткой, её волосы — черные как смоль. Это совсем не вязалось с тем, что говорил Игорь про одержимость маньяка пепельным блондом. Неужели он сменил почерк?
— Лария, — я заглянула ей в глаза, стараясь говорить максимально спокойно. — Игорь говорил, что похититель ищет девушек с другим цветом волос. Ты... ты видела его лицо, когда он напал? Он что-то говорил?
Девушка задрожала еще сильнее, вцепившись в стакан с чаем.
— Я сначала ничего не помнила после удара, — прошептала она, и её голос сорвался на всхлип. — Но когда я пришла в себя в той комнате... он не просто смотрел на меня. Он был в ярости. Он схватил меня за волосы, дернул так, что я вскрикнула, и начал орать. Он кричал, что я — «дешевая подделка», что я его обманула...
Лария подняла на меня полные слез глаза.
— Катя, на мне в тот вечер был парик. Дорогой, из натуральных волос... пепельного цвета. Я всегда мечтала о таком, но у меня самой волосы очень тонкие, краска бы их просто убила. Поэтому я носила его, чтобы чувствовать себя красивой. И когда он сорвал его с моей головы в той комнате и увидел, что я брюнетка... он как будто с ума сошел от злости.
Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Значит, Игорь был прав. Он ищет оригинал. Он ищет именно пепельный блонд, и любая «имитация» приводит его в бешенство.
В этот момент в дверях кафе показался Игорь. Его взгляд мгновенно нашел меня, и я увидела, как в его глазах цвета арктического льда вспыхнуло беспокойство, смешанное с гневом из-за того, что я не послушалась. Но когда я медленно кивнула ему, указывая на Ларию, он понял: я узнала что-то критически важное.
Я обернулась к девушке и прошептала:
— Ты всё правильно сделала. Ты — молодец. Теперь мы его поймаем.
Игорь подошел к нам, его аура уверенности и силы заполнила пространство. Он положил руку мне на плечо — его ладонь была горячей, и я почувствовала, как он буквально транслирует мне: «Я рядом».
Игорь буквально затолкнул меня в машину и с грохотом захлопнул дверь. Как только он сел за руль, салон наполнился его тяжелым, прерывистым дыханием. Он не заводил мотор еще минуту, просто сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели.
— Ты хоть понимаешь, как ты рискуешь? — его голос вибрировал от сдерживаемого гнева. — Я просил, Катя. Я заклинал тебя сидеть на месте! А если бы он был там? Если бы он вернулся за ней в тот момент, когда ты вошла?
— Игорь, ну всё же нормально, — я попыталась коснуться его руки, но он резко отстранился, заводя двигатель. — Девушка заговорила только со мной. Если бы не я, вы бы еще час гадали, почему он так взбесился из-за волос.
— «Нормально»? — он горько усмехнулся, резко выезжая с парковки. — Для тебя это «нормально», а у меня чуть инфаркт не случился, когда я увидел твой пустой силуэт на пассажирском сиденье. Ты лезешь в самое пекло, Катя. Ты для него — идеальная цель, а ведешь себя так, будто у тебя девять жизней!
Он продолжал упрекать меня всю дорогу, ворча о правилах безопасности и о том, что гражданским не место на оперативных выездах. Я слушала его вполоборота, глядя на мелькающие огни ночного города, но мысли мои были уже далеко.
В голове набатом стучало: «Синяя бабочка».
Мне нужно было знать наверняка. Если это Артур, то Игорь не сможет его взять без прямых улик, а пока они будут их собирать, может пострадать кто-то еще. Или я сама. Внутри созрел безумный план: я должна проверить его плечо. Завтра. В библиотеке.
Я покосилась на Игоря. Он выглядел таким измотанным и так сильно сжимал челюсти, что я решила промолчать. Сказать ему сейчас о своей затее — всё равно что добровольно запереть себя в камере участка под конвоем. Он ни за что не позволит мне подойти к Артуру и на пушечный выстрел.
— Ладно, лейтенант, ты прав, — тихо сказала я, стараясь звучать как можно покорнее. — Извини. Я больше не буду самовольничать.
Игорь бросил на меня подозрительный взгляд, но, видимо, мой кроткий тон его обманул. Он тяжело вздохнул и накрыл мою ладонь своей.
— Просто я не переживу, если с тобой что-то случится, — прошептал он, притормаживая у моего подъезда. — Пообещай, что завтра после колледжа сразу ко мне.
— Обещаю, — соврала я, уже прикидывая, как незаметно пролить горячий латте на рукав идеального джемпера библиотекаря.
Я уже коснулась тяжелой металлической двери, когда звук мотора стих, и резкий окрик Игоря заставил меня обернуться.
— Катя!
Он не шел — он буквально летел ко мне. Прежде чем я успела спросить, что случилось, лейтенант оказался вплотную. Его аура, обычно сдержанная и холодная, сейчас пылала. Он смотрел мне прямо в глаза, и в этом взгляде было столько невысказанного страха и нежности, что у меня перехватило дыхание.
Игорь рывком притянул меня к себе, обнимая так крепко, будто я могла раствориться в морозном воздухе. Его губы накрыли мои внезапно, властно. Сначала это был просто поцелуй — отчаянный, ищущий подтверждения, что я здесь, живая. Он на секунду отстранился, его горячее дыхание коснулось моих губ.
— Я люблю тебя, Катя... — прошептал он, и в его голосе было столько надрыва, что мое сопротивление рухнуло.
Он снова накрыл мой рот своим, но на этот раз всё изменилось. Спокойный лейтенант исчез — передо мной был мужчина, изголодавшийся по близости. Его язык требовательно скользнул внутрь, переплетаясь с моим в жадном, тягучем танце. Игорь целовал меня так, будто хотел выпить до дна, не давая сделать даже крошечного глоточка воздуха. Весь мир сузился до вкуса его губ и запаха мороза.
Он не просто целовал — он захватывал меня полностью. Когда я попыталась вдохнуть, Игорь перехватил мои губы еще жаднее, сминая их, заставляя голову запрокинуться. Его поцелуй был властным, проникая глубоко, переплетаясь с моим в каком-то первобытном ритме, не оставляя мне ни единого шанса на глоток воздуха.
Его руки, до этого сжимавшие мои плечи, скользнули ниже. Он резко приподнял меня, вжимая в холодную поверхность двери, и я инстинктивно обхватила его ногами, чувствуя твердость его тела. Игорь прижал меня так сильно, что я едва не вскрикнула прямо ему в рот, но он тут же заглушил этот звук новым, еще более яростным толчком языка.
Одной рукой он зарылся мне в волосы, наматывая пепельные пряди на кулак. Он резко оттянул мою голову назад, заставляя шею выгнуться дугой. Это было больно и в то же время до безумия возбуждающе. Его губы переместились на мою шею, он кусал и сосал нежную кожу, а его язык скользил еще глубже, когда он снова вернулся к моим губам, буквально выпивая мой стон.
Я чувствовала себя полностью во власти этого мужчины. Ледяной лейтенант превратился в раскаленный вулкан, и его прикосновения не давали мне ни единого шанса отстраниться. Он прижимал меня к себе так плотно, что казалось, мы сейчас срастемся кожей.
— Дыши, Катенька... дыши, — прохрипел он, когда я всё-таки смогла немного оттолкнуть его в грудь, жадно хватая ртом морозный воздух.
Но он не дал мне и секунды покоя. Он снова впился в мои губы, его прикосновения стали еще крепче, и я поняла: этот человек не отпустит меня, пока не заберет всё моё самообладание до последней капли.
Когда он наконец отпустил мои губы, он уткнулся лбом в мое плечо, тяжело и часто дыша.
— Моя... — прохрипел он так, что у меня по коже пробежали мурашки. — Только моя. Помни об этом, когда завтра зайдешь в этот чертов колледж.
Игорь медленно отпустил мои бедра, позволяя моим ногам наконец коснуться земли, но я всё еще продолжала опираться на него, потому что коленки дрожали, как у новорожденного олененка. Он бережно, почти благоговейно, заправил выбившуюся пепельную прядь мне за ухо, разгладил воротник пальто и тяжело выдохнул.
— Прости, — прохрипел он, хотя в его глазах цвета арктического льда не было ни капли раскаяния. Только темный, неугасающий огонь. — Прости, Кать. Я не должен был так... Но я ни о чем не жалею. Давай, беги скорее домой, на улице мороз.
Я стояла, прислонившись к холодной двери подъезда, и смотрела на него, чувствуя, как губы до сих пор горят от его напора. На моем лице сама собой расплылась слабая, немного пьяная усмешка.
— Вы серьезно, лейтенант? — голос звучал хрипло и незнакомо. — Вы думаете, что после такого... страстного нападения я могу просто развернуться и пойти? Можно мне хотя бы минуту, чтобы прийти в себя и вспомнить, как пользоваться ногами?
Игорь замер, внимательно вглядываясь в мое пылающее лицо. На его губах промелькнула странная, почти дразнящая тень улыбки. Он подошел на полшага ближе, снова обдавая меня своим теплом.
— Кать... — он понизил голос, и в нем зазвучали ироничные нотки. — Скажи честно, неужели это был твой первый поцелуй? Ты... так отчаянно и немного неуклюже отвечала, будто совсем не знала, что делать с дыханием.
Я почувствовала, как краска заливает не только щеки, но и шею. Стало невыносимо жарко, несмотря на минус тридцать шесть.
— Ну... может у великого и ужасного лейтенанта Петрова это и тысячный по счету поцелуй, — я сердито вскинула подбородок, пытаясь скрыть смущение, — а вот у меня — да! Первый! И что теперь, протокол составите?
Игорь вдруг осекся. Его самоуверенность слетела в ту же секунду, сменившись полным замешательством. Он даже моргнул несколько раз, переспрашивая:
— Первый? Совсем первый? — его голос дрогнул, и он посмотрел на свои руки, которыми только что так властно сжимал меня, будто испугался собственной силы.
Игорь замолчал на секунду, переваривая эту новость, а потом его взгляд снова потемнел, становясь еще более собственническим. Он шагнул ко мне, сокращая то мизерное расстояние, что между нами осталось.
— Раз так, Катя... — он выдохнул это почти мне в губы, и его голос вибрировал от какой-то первобытной решимости.
— То я сделаю всё, чтобы и все твои последующие разы принадлежали только мне. Поняла? Только мне.
Я подняла на него взгляд, ожидая увидеть хоть тень иронии или шутки, но лейтенант был смертельно серьезен. В его глазах пылал такой огонь, что мне стало ясно: этот мужчина слов на ветер не бросает. Если он что-то решил, он добьется этого любым путем.
Я судорожно сглотнула, выпрямилась, стараясь вернуть себе хотя бы остатки достоинства, и кивнула на дверь. Я уже взялась за ручку, когда он на последок резко подхватил мое запястье. Его хватка была твердой, но осторожной.
— Подумай о моем признании, Кать. Я не шучу.
Ничего не ответив, я рывком выдернула руку — кожу в месте его касания будто опалило — открыла дверь и быстро зашла в подъезд. Сердце в груди исполняло чечетку.
Едва я переступила порог квартиры, как наткнулась на Макса. Брат стоял в коридоре, прислонившись к стене, и скрестив руки на груди. Он окинул меня коротким взглядом: растрепанные волосы, размазанная помада, пылающие щеки и безумный блеск в глазах.
— Ого! — Макс присвистнул так громко, что я вздрогнула. — Всё хорошо, сестренка? Судя по твоему виду, лейтенант проводил следственный эксперимент по теме «Как правильно зацеловать свидетеля до потери памяти»?
— Макс, отвяжись, — буркнула я, пытаясь проскочить мимо него в ванную.
— Не, ну ты посмотри на неё! — он преградил мне путь, давясь от смеха. — Кать, ты там живая вообще? У тебя лицо такое, будто тебя не лейтенант провожал, а как минимум высоковольтный кабель ударил. Пойду проверю, не оставил ли он вмятину на нашей двери от твоей спины.
— Иди спи, юморист! — я всё-таки прорвалась в ванную и захлопнула дверь, прижавшись к ней спиной.
Из коридора донесся голос брата:
— Если завтра он приедет к нам с кольцом и в парадном кителе, я его без хурмы не впущу! Традиции надо соблюдать!
Я посмотрела в зеркало. Губы припухли, глаза сияли. «Обещай подумать», — всплыли в голове слова Игоря. Как будто я теперь смогу думать о чем-то другом.
Зима в нашем городе не прощала ошибок, но, кажется, она начала притягивать неприятности. Через пару дней после встречи в кафе я возвращалась из магазина. Сумерки сгустились быстро, превращая сугробы в зубастые тени. На повороте к моему дому дорогу преградили трое. Мелкие уличные хулиганы, из тех, что пахнут дешевыми сигаретами и безнаказанностью.
— Эй, красавица, что в пакетах? — один из них, в сбитой на затылок кепке, шагнул вперед. — Хурма есть? А если найдем?
Они начали обступать меня, и я уже прикидывала, выдержит ли пакет с молоком удар о чью-то челюсть, как вдруг из темноты вынырнула элегантная фигура.
— Господа, вам не кажется, что вы выбрали не ту компанию для общения? — голос Артура звучал мягко, но в нем была странная уверенность.
Хулиганы обернулись. Артур не кричал, не махал кулаками. Он просто подошел, положил руку мне на плечо и посмотрел на них. В его взгляде было что-то такое… от чего парни замялись, буркнули что-то невнятное и быстро растворились в темноте переулка.
— Катенька, ты в порядке? — он заглянул мне в глаза с такой искренней тревогой, что я невольно выдохнула. — Я как раз шел к тебе. Нельзя такой хрупкой девушке ходить одной в это время.
Мы пошли по центральной улице. Артур был само очарование: рассказывал смешные истории, поправлял мне шарф, чтобы я не замерзла. Но идиллия разбилась вдребезги, когда мы свернули на площадь.
Там стояли патрульные машины. Синие огни мигалок окрашивали снег в мертвенный цвет. Толпа людей окружила вход в старый заброшенный дом. В воздухе висел тяжелый, липкий страх.
Я увидела Игоря. Он стоял у самого входа в здание, и его лицо казалось высеченным из камня. Заметив меня с Артуром, он на секунду замер, и в его глазах промелькнула смесь ярости и боли. Он подошел к нам, тяжело дыша.
— Уходите отсюда. Немедленно, — отрезал он, даже не глядя на Артура.
— Лейтенант, что случилось? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё холодеет.
Игорь посмотрел на меня, и в его взгляде я прочитала то, о чем не пишут в газетах.
— Девушка. Пропала три дня назад. Её нашли здесь, в подвале… Сначала украли, потом… — он замолчал, сглотнув ком. — Задушили.
— О боже… — я прикрыла рот ладонью.
— Самое паршивое, Катя, — Игорь сделал шаг ближе, полностью игнорируя стоявшего рядом Артура, который сочувственно качал головой, — что на месте нет ни одного отпечатка. Ни единого волоска. Убийца — призрак. Профессионал или… просто очень расчетливый маньяк. Чистая работа.
Артур вдруг подал голос, его тон был непривычно серьезным и заботливым:
— Какой ужас. Катенька, слышишь? Этот мир стал слишком опасным. Обещай мне, что теперь ты будешь выходить на улицу только со мной. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится.
Игорь перевел взгляд на Артура. Дистанция между ними сократилась до предела. Я видела, как желваки заходили на лице полицейского. Его чуйка сейчас буквально вопила, и он смотрел на «доброго друга» так, будто мечтал защелкнуть на его запястьях браслеты прямо сейчас.
— Будь аккуратней, Катя, — тихо сказал Игорь, глядя мне прямо в душу. — Пожалуйста. Будь очень, очень аккуратной. По ночам запирай все двери. Убийца где-то рядом, я это чувствую кожей.
Артур бережно взял меня под локоть и повел прочь от страшного места.
— Пойдем, дорогая. Тебе не нужно этого видеть. Я провожу тебя до самой двери и проверю все замки.
— Не стоит так волноваться, Катенька, — мягко проговорил Артур, когда мы отошли на достаточное расстояние от синих огней. — Полиция всегда нагнетает. Это их работа — пугать людей, чтобы казаться нужными.
Его голос обволакивал, как теплый плед, но слова лейтенанта всё еще звенели у меня в ушах.
— Но он сказал, что не осталось ни одного следа, Артур… Как это возможно в наше время? Ни отпечатков, ни ДНК. Это же страшно.
Артур на мгновение остановился и развернул меня к себе. Он аккуратно поправил мой капюшон, его пальцы в дорогих кожаных перчатках едва коснулись моей щеки. В его глазах было столько обожания и нежности, что мне стало почти стыдно за свои подозрения.
— Просто кто-то был очень аккуратен, — прошептал он, глядя мне прямо в зрачки. — Видишь ли, когда человек по-настоящему ценит чью-то красоту, он не оставляет грубых следов. Но тебе не о чем думать. Теперь у тебя есть я. Я буду твоими глазами и ушами.
Мы подошли к моему подъезду. Артур, как и обещал, зашел внутрь. Он внимательно осмотрел лестничную площадку, проводил до двери и подождал, пока я дважды проверю замок изнутри.
— Кать? — раздался его голос из-за двери, приглушенный, но отчетливый.
— Да?
— Завтра я принесу тебе твой любимый чай. И… закрой окна на защелки. В этом городе стало слишком много сквозняков. Спи сладко, моя героиня.
Я прижалась лбом к холодной двери. С одной стороны — безупречный Артур, который спас меня от хулиганов и окружил заботой. С другой — ледяной взгляд Игоря, который словно кричал мне: «Беги!».
В эту ночь мне приснился странный сон: я стою на веранде, вокруг минус тридцать шесть, а в руках у меня хурма. Но когда я пытаюсь её бросить, она оказывается мягкой и липкой, как кровь, и просто стекает по моим пальцам, не оставляя следов.
Утро понедельника встретило меня колючим ветром и гулом голосов в холле колледжа. После каникул и того «фруктового побоища» возвращение к учебе казалось прыжком в параллельную реальность.
— Катька! Живая! — Алина и Света налетели на меня прямо у расписания. — Мы думали, тебя полиция под программу защиты свидетелей спрятала после того, как ты тех амбалов хурмой уложила!
— Очень смешно, — фыркнула я, поправляя сумку. — Давайте ближе к делу, что я пропустила за выходные?
Девчонки сразу посерьезнели и зашептались, озираясь по сторонам.
— Слушай, город просто на ушах, — Света понизила голос до минимума. — Говорят, та бедняжка в заброшенном доме — не первая. В соседнем районе месяц назад нашли такую же. И знаешь, что самое жуткое?
Я замерла, вспоминая тяжелый взгляд Игоря.
— Что?
— Типаж один в один! — Алина ткнула пальцем в мою сторону. — Светлая кожа, пепельный блонд... Кать, он выбирает девушек с таким же цветом волос, как у тебя. Если бы мы тебя не знали, подумали бы, что ты — его следующая муза.
— Да ладно тебе, Алин, не пугай её, — хохотнула Света, подталкивая меня локтем. — Нашу Катьку маньяк не возьмет. Она его хурмой закидает до смерти! Прикинь заголовок: «Маньяк погиб от передозировки витамина С».
Мы смеялись, пробираясь сквозь толпу студентов к лестнице. Шутки подруг немного разрядили обстановку, хотя холодок по спине всё равно пробежал. Пепельный цвет волос... странное совпадение.
— Ладно, пошли в библиотеку, мне нужно учебник по праву сдать, — сказала я, сворачивая в длинный коридор.
Мы толкнули тяжелые дубовые двери. В библиотеке стояла тишина, пахло старой бумагой и чем-то неуловимо знакомым... дорогим парфюмом.
— Доброе утро, дамы, — раздался мягкий, обволакивающий голос из-за стойки регистрации.
Я застыла. За столом библиотекаря, в идеально отглаженном джемпере, сидел Артур. Он медленно поднял голову от формуляра, и его глаза вспыхнули такой искренней, «доброй» радостью, что девчонки за моей спиной синхронно вздохнули.
— Артур? — я едва не выронила сумку. — Ты... ты что здесь делаешь?
— Решил сменить обстановку, Катенька, — он улыбнулся так нежно, будто мы были здесь одни. — Старая работа была слишком суетной. А здесь книги, тишина... и ты всегда рядом. Я вчера узнал, что здесь освободилось место, и не смог устоять. Теперь я буду следить, чтобы у тебя всегда были самые лучшие учебники.
Девчонки за моей спиной зашушукались:
— Ого, какой красавчик...
— Кать, ты где таких библиотекарей находишь?
— Девочки, тише вы, — шикнула я, чувствуя, как щеки начинают гореть то ли от смущения, то ли от странного предчувствия.
— А что «тише»? — Алина бесцеремонно высунулась из-за моего плеча, стреляя глазками в сторону Артура. — Кать, ты скрывала от нас, что у тебя в друзьях числится модель из каталога «Идеальный мужчина»? Артур, а вы всем студенткам так помогаете или только нашей избранной?
Артур мягко рассмеялся, и этот звук идеально вписался в тишину читального зала. Он ничуть не смутился, наоборот — в его взгляде появилось что-то покровительственное.
— Я помогаю тем, кто в этом нуждается, — ответил он, не сводя с меня глаз. — Но Катерина — особый случай. Мы знакомы вечность, и я чувствую за неё персональную ответственность. Особенно теперь, когда в колледже так… неспокойно.
— Ой, вы про того маньяка? — Света вдруг посерьезнела, прижимая к груди тетрадь. — Нам как раз сегодня утром говорили, что он выбирает девушек с пепельными волосами. Мы как раз Катьку подкалывали…
Улыбка Артура на мгновение застыла. Это длилось всего секунду, но мне показалось, что воздух вокруг нас стал гуще.
— Шутки про смерть — не самое лучшее занятие для юных леди, — его голос стал чуть холоднее, но он тут же снова «включил» доброту. — Катенька, твой цвет волос — это твоё украшение. Не позволяй глупым страхам его испортить. Я лично прослежу, чтобы, пока ты в этих стенах, с твоей головы не упал ни один… пепельный волос.
Он протянул руку и легким, почти невесомым движением поправил мою выбившуюся прядь. Его пальцы были прохладными, и я невольно вздрогнула.
— Ну всё, мы на лекцию опоздаем! — Алина потянула меня за рукав. — До встречи, мистер Библиотекарь! Кать, ты просто обязана выбить нам через него доступ к редким изданиям.
Мы вышли в коридор, и девчонки тут же начали наперебой обсуждать «красавчика Артура», а я всё не могла забыть то, как он смотрел на мои волосы. В этом не было восхищения… в этом было что-то похожее на то, как коллекционер смотрит на редкий экспонат.
На повороте к аудитории я едва не врезалась в широкую спину. Знакомый пуховик, запах морозного воздуха и табака. Игорь.
— Опять бежишь, не глядя под ноги? — он придержал меня за локти, и я кожей почувствовала его напряжение. — Катя, я заехал на пять минут. У нас по камерам след обрывается прямо здесь, у вашего корпуса. Что ты такая бледная?
— Игорь... — я выдохнула, чувствуя, как его теплые ладони на моих локтях возвращают меня в реальность. — Просто утро выдалось... насыщенным. На каникулах было как-то спокойнее.
Я попыталась улыбнуться, чтобы он не выглядел таким встревоженным, и легонько высвободилась, поправляя сумку. Игорь не отрывал от меня взгляда, пытаясь считать каждую эмоцию.
— Ты про камеры? — переспросила я. — Хочешь сказать, он был где-то здесь? Это звучит... не очень. Но, честно говоря, сейчас меня больше пугают мои подруги, которые решили, что я — главная героиня триллера.
Алина, осмелев, высунулась из-за моего плеча и кокетливо поправила волосы:
— Ой, товарищ лейтенант, не пугайте нашу Катюшу еще сильнее! Она и так сегодня в шоке. У нас тут в библиотеке такой экземпляр появился... Артур, старый знакомый Кати. Теперь он наш книжный гуру. Представляете?
Игорь медленно перевел взгляд на Алину, а потом снова на меня. Напряжение в его плечах никуда не делось, но голос он постарался сделать спокойнее.
— Библиотекарь, значит? — он хмыкнул, и в этом звуке было больше скепсиса, чем во всех моих учебниках. — Неожиданный карьерный рост для человека в таком пальто. И давно он решил посвятить себя просвещению масс?
— Только сегодня первый день, — ответила я, стараясь не выдавать своего смятения. — Он сказал, что захотел тишины. Знаешь, Игорь, он на самом деле ведет себя очень... мило. Помог мне, подбодрил. Может, ты зря так на него? Он ведь просто старый друг.
Игорь сделал шаг ближе, снова сокращая дистанцию до той самой отметки, где я начинала чувствовать его ауру — мощную, защищающую и немного собственническую.
— Кать, я бы очень хотел, чтобы я ошибался, — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Правда. Но то, что этот «добряк» материализовался именно здесь и именно сейчас, когда у нас след маньяка обрывается у ворот твоего колледжа... это слишком жирное совпадение даже для плохого сериала.
Он на мгновение обернулся в сторону коридора, ведущего к библиотеке, и я увидела, как его пальцы сжались в кулаки.
— Сделай мне одолжение. Не ходи в библиотеку одна. Даже если тебе очень нужен учебник по квантовой физике. Поняла?
— Поняла, лейтенант, — я улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. — Обещаю: без конвоя — ни шагу к стеллажам.
— Так, дамы, — Игорь переключил взгляд на Алину и Свету, и в его голосе проснулись командные нотки, которым невозможно было сопротивляться. — Звонок уже был. Марш на лекции, нечего в коридорах митинги устраивать. Вашей подруге нужно сосредоточиться на учебе, а не на сплетнях.
Девчонки, обычно острые на язык, только синхронно кивнули.
— Всё-всё, уходим! — пискнула Света. — Кать, встретимся в столовой! Они буквально испарились за поворотом, оставив нас вдвоем в пустеющем коридоре.
Игорь снова повернулся ко мне. Его лицо стало максимально серьезным, а взгляд — цепким, как у охотника.
— Я сейчас пойду к директору. Нужно вытрясти из него записи с камер за последние сутки и выяснить, как именно наш «книголюб» так оперативно устроился на работу. В государственных учреждениях такие места за пять минут не раздают.
Он на секунду замолчал, словно подбирая слова, а потом добавил, понизив голос:
— Кать, после занятий не беги домой. Зайди к нам в отдел. Напишешь нормальное объяснение по тому случаю с хулиганами, и вообще... мне спокойнее будет, если я сам тебя оттуда провожу.
— Игорь, я же не маленькая, — я попыталась возразить, но он мягко перебил меня, положив руку на плечо.
— Пожалуйста. Просто зайди. Это важно.
— Хорошо, Игорь, я зайду. Обещаю, — я мягко улыбнулась и на мгновение коснулась его рукава, пытаясь сгладить это суровое напряжение, которое буквально исходило от него волнами. — Удачи с директором. Он у нас вредный, так что не пугай его сильно своим «полицейским лицом».
Игорь чуть заметно расслабил плечи, кивнул мне на прощание и, не оглядываясь, зашагал по коридору к кабинету администрации. Я постояла секунду, глядя ему в спину, и поспешила в аудиторию.
Едва я переступила порог и присела на свободное место рядом с девчонками, как Алина тут же придвинулась ко мне, едва не опрокинув стаканчик с кофе.
— Ну всё, Кать, колись! — прошипела она, пока преподаватель раскладывал методички. — Ты видела, как он на тебя смотрел?
— Кто? Лейтенант? — я попыталась сделать максимально непонимающий вид. — Просто беспокоится, работа у него такая.
— Да какая там работа! — влезла Света с другой стороны. — Кать, не смеши мои кеды. Мы еще на катке заметили, что он на тебя смотрит не как на «свидетеля по делу номер пять». Помнишь, когда та блондинка ушла? У него во взгляде был такой холод, что сосульки на елях трескались. А как только ты подъехала — всё, ледник растаял, весна в Антарктиде!
— Точно-точно! — подхватила Алина, активно жестикулируя карандашом. — А сейчас в коридоре? Он же тебя буквально взглядом огораживал от всего мира. Такое чувство, что если бы мимо пролетела муха, он бы её арестовал за нарушение твоего личного пространства. Влюблен он в тебя, подруга, по самые погоны. И, честно говоря, на фоне этого «сладкого» библиотекаря, наш лейтенант выглядит как настоящий скальный массив. Надежно, хоть и сурово.
— Девочки, тише, — я почувствовала, как кончики ушей начинают гореть. — У него просто чуйка на опасность, вот он и…
— Ой, да! — перебила Алина. — Чуйка у него на тебя, а не на опасность. Ты только посмотри, как у него челюсть сводит, когда он про Артура слышит. Это же классика: два альфа-самца в одном коридоре. Один окучивает книгами и улыбками, а второй готов участок ОМОНа вызвать, лишь бы ты лишний раз в библиотеку не зашла.
Я открыла тетрадь, стараясь сосредоточиться на теме лекции, но слова подруг крутились в голове. Влюблен? Игорь? Тот самый человек-скала? Но если вспомнить, как он сокращал дистанцию и как бережно держал меня за локти...
— Девочки, прекратите, это просто глупость какая-то! — я сердито зашуршала страницами тетради. — Игорь только что пережил тяжелое расставание, вы сами видели ту блондинку на катке. Ему сейчас точно не до романтики, он просто ответственный коп, который вбил себе в голову, что меня надо спасать.
Я старалась говорить уверенно, но внутри всё предательски дрожало. «Невозможно. Глупо. Просто работа», — чеканила я про себя, ругая свои мысли, которые то и дело возвращались к теплу его рук.
Лекции тянулись целую вечность. Голос преподавателя сливался в монотонный гул, а перед глазами то и дело всплывали то ледяные глаза Игоря, то мягкая, почти кошачья улыбка Артура. Как только прозвенел последний звонок, я пулей вылетела из аудитории. Мне нужно было в участок. Не потому, что так велел лейтенант, а потому что в стенах колледжа мне внезапно стало тесно.
Я уже почти миновала ворота, кутаясь в шарф от колючего ветра, как из тени раскидистой ели материализовался Артур.
— Катенька! Ты уже закончила? — он подошел так быстро и бесшумно, что я вздрогнула.
— Да, Артур, тороплюсь домой, — соврала я, не замедляя шага.
Он пошел рядом, его походка была легкой, пружинистой.
— Домой? Но твой дом в другой стороне, милая. Почему ты свернула к проспекту? — он спросил это мягко, с улыбкой, но в его голосе проскользнула странная нотка — как будто он точно знал мой маршрут поминутно.
Внутри что-то екнуло. Внезапно я поняла, что совершенно не хочу говорить ему про Игоря и про участок. Появилось какое-то инстинктивное желание скрыть свои планы, спрятать их под замок.
— Ой, я совсем забыла! — я на ходу поправила сумку, стараясь не смотреть ему в глаза. — Мне нужно в одно место... по делам. Очень срочным! Прямо горит, Артур, извини, совершенно нет времени болтать!
— Может, я тебя провожу? — он протянул руку, словно хотел перехватить мой локоть. — В городе ведь опасно, ты сама видела те огни вчера...
— Не надо! — вырвалось у меня чуть громче, чем я планировала. — Я справлюсь. Бегу-бегу! Пока!
Я почти сорвалась на бег, проскочив мимо него. Спиной я чувствовала его взгляд — неподвижный, тяжелый и неестественно долгий. Он не окликнул меня снова, не пошел следом, но я кожей ощущала, как он стоит там, под елью, и провожает меня глазами, пока я не скрылась за поворотом.
Я почти влетела в здание участка, тяжело дыша. Морозный воздух обжигал легкие, а в ушах всё еще стояла та звенящая тишина, которую оставил после себя взгляд Артура.
— Извините! — я подбежала к дежурному посту, где сидели двое офицеров. — Мне нужен лейтенант Петров. Он просил зайти.
Мужчины за стеклом переглянулись, и на их лицах расплылись понимающие, слегка ехидные улыбки. Один из них, постарше, откинулся на спинку стула.
— Опа, неужели та самая? Девушка нашего лейтенанта? — он подмигнул напарнику. — Игорь-то не промах, скрывал такую красоту.
— Я не... — начала было я, чувствуя, как краснеют щеки, но не успела договорить.
Чьи-то сильные руки внезапно опустились мне на плечи, собственнически и надежно обнимая, притягивая к себе. Я вздрогнула, но, почувствовав знакомый запах мороза и крепкого чая, выдохнула. Это был Игорь.
— Опять бездельничаете, орлы? — голос Игоря над моим ухом звучал сурово, но в нем слышалась скрытая угроза. — Дежурство само себя не отстоит, или вам рапорты за месяц выписать для бодрости?
— Да ладно тебе, Петров, не кипятись! — хохотнул молодой сержант, разглядывая меня с нескрываемым интересом. — Если это не твоя девушка, то познакомь нас. Мы как раз свободны в субботу...
Игорь вдруг заметно напрягся. Его пальцы на моих плечах сжались чуть сильнее, а взгляд стал таким ледяным, что шутники сразу притихли.
— Свободны будете, когда выслугу лет наберете. А сейчас — за работу. И чтобы я больше таких разговоров не слышал. Пошли, Катя.
Он почти волоком увел меня за собой по коридору, не дожидаясь ответа. В его кабинете было накурено и завалено папками. Игорь закрыл дверь, отрезая нас от шума участка, и наконец отпустил мои плечи, но дистанцию сокращать не спешил. Он выглядел измотанным: под глазами залегли тени, а челюсти были плотно сжаты.
— Игорь, что случилось? Ты сам не свой, — тихо спросила я, присаживаясь на край стула.
Он тяжело опустился в кресло и открыл одну из папок, лежащих сверху.
— Я вчера поднял отчеты из соседнего города. Искал зацепки по нашему «призраку». Катя... — он посмотрел на меня, и в его глазах цвета зимнего неба промелькнул настоящий страх. — У всех жертв одно и то же. Совпадение по ДНК преступника — ноль, следов — ноль. Но сходство между девушками пугающее.
Он выложил на стол несколько фотографий. — Вчера, когда мы приехали к тому заброшенному дому... когда я увидел её, — его голос на мгновение сорвался, — у меня чуть сердце не остановилось. Она была с пепельно-русыми волосами, твоего возраста, даже телосложение такое же. Я на секунду подумал, что это ты.
Игорь подался вперед, накрывая мою ладонь своей — горячей и немного дрожащей.
— Он выбирает только таких, как ты. Один и тот же типаж. Один и тот же возраст. Этот маньяк... он ищет свой идеал. И я места себе не нахожу, понимая, что ты сейчас в самой гуще событий, а этот Артур крутится рядом, как ни в чем не бывало.
— Игорь, — я мягко накрыла его дрожащую ладонь своей второй рукой, пытаясь передать ему хоть каплю спокойствия. — Пожалуйста, не изводи себя так. Я всё поняла, правда. Я буду предельно осторожной, обещаю. Я закрываюсь на все замки и не хожу по темным переулкам. Со мной всё будет хорошо, не стоит так переживать.
Он горько усмехнулся и покачал головой, не разжимая пальцев.
— «Не переживать»? Катя, я десять лет в органах, и моя чуйка ни разу меня не подводила. Я смотрю на него и вижу не «доброго друга», а хищника, который слишком хорошо играет роль травоядного. Но у меня нет ничего, понимаешь? Ни одной зацепки, ни одного отпечатка, за который можно было бы зацепиться и отправить его в камеру. Чисто формально — он законопослушный гражданин, решивший поработать в библиотеке.
Я внимательно посмотрела ему в глаза, пытаясь уловить ту грань, где профессиональный азарт переходит во что-то личное.
— Игорь... ты действительно подозреваешь именно его? — мой голос дрогнул. — И почему... почему ты так сильно переживаешь? Это ведь просто очередное дело, разве нет?
Игорь замер. Он медленно поднял взгляд, и в его глазах цвета арктического льда я увидела такую бурю эмоций, что мне стало трудно дышать. Он подался еще ближе, так что я почувствовала тепло его дыхания на своем лице.
— Пока только подозреваю, Катя, — тихо, почти шепотом произнес он. — У меня нет доказательств, только инстинкты. Но я схожу с ума не из-за статистики раскрываемости.
Он на мгновение замолчал, подбирая слова, и его голос стал непривычно хриплым:
— Ты мне не безразлична, Катя. Совсем не безразлична. И мысль о том, что этот «идеальный» Артур может хотя бы пальцем коснуться твоих волос... она лишает меня рассудка. Поэтому, пожалуйста, ради меня — будь не просто аккуратной. Будь подозрительной
Я замерла, чувствуя, как лицо обдает жаром. Слова Игоря повисли в воздухе, тяжелые и искренние, но я, растерявшись, поспешила спрятаться за привычную маску деловитости. Мозг отказывался принимать это «не безразлична» прямо сейчас — слишком много всего навалилось.
— Игорь, я... — я запнулась, отвела взгляд и неловко поправила прядь волос. — Давай лучше о деле. Ты ведь ходил к директору. Что там на камерах? Ты нашел что-нибудь про Артура или... того человека?
Игорь тяжело вздохнул, понимая, что я технично ушла от личного разговора. Он повернул ко мне монитор, на котором застыл зернистый кадр.
— Смотри сама, — он ткнул пальцем в экран. — Вот вход в колледж. Видишь эту фигуру в тени? Рост около 185-190, широкие плечи. Это всё, Катя. Он идеально рассчитал угол — лица не видно, на голове глубокий капюшон. Ни особых примет, ни походки... только силуэт. Ростом он один в один как твой Артур, но под это описание подходит половина мужского населения города, включая меня.
Он выключил монитор и посмотрел на меня так, будто хотел запомнить каждую черточку моего лица. Я поднялась со стула, собираясь уходить — тишина кабинета начала слишком сильно давить.
— Мне пора, Игорь. Спасибо, что... всё это рассказал.
Я уже взялась за ручку двери, когда его голос остановил меня:
— Катя? А ты... свободна сегодня вечером?
Я замерла, а потом не выдержала и негромко рассмеялась, обернувшись к нему.
— Лейтенант, вы серьезно? Кто-то всего пять минут назад читал мне нотации и категорически запрещал гулять по вечерам, потому что по городу бродит «призрак». А теперь зовете на свидание?
Игорь поднялся из-за стола, на его губах впервые за день появилась тень настоящей, открытой улыбки. Он подошел ближе, излучая ту самую мощную ауру, которая заставляла мое сердце сбиваться с ритма.
— Со мной тебе нечего бояться, — уверенно сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Я — самая безопасная компания в этом городе. К тому же, я должен лично убедиться, что ты заперла все замки.
Я еще раз рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних часов наконец отпускает.
— Ну, раз с тобой мне ничего не грозит... тогда я свободна. Зайдешь за мной?
— Заеду, — поправил он, и в его взгляде вспыхнуло что-то такое, от чего я поняла: этот вечер будет совсем не про отчеты и маньяков.
Перед встречей.
Вечер превратился в настоящий квест «Успеть стать богиней за 60 минут». Я пыхтела над зеркалом, сражаясь с плойкой и пытаясь вывести идеальные стрелки. На кровати горой лежали платья, которые я отвергла с вердиктом «слишком просто» или «слишком вызывающе».
В этот ответственный момент дверь в комнату распахнулась, и на пороге возник Макс. Он прислонился к косяку, скрестив руки, и выдал свою фирменную ухмылку.
— Ого! — он присвистнул. — Катюх, ты что, решила ослепить маньяка блеском своего хайлайтера? Или ты на свидание собралась, или планируешь захват мира?
— Макс, уйди, — буркнула я, пытаясь усмирить непослушную пепельную прядь.
— Смотри мне, — он вдруг посерьезнел, хотя в глазах всё еще плясали чертики. — Допоздна не гуляй. А если твой ухажер начнет вести себя подозрительно — звони. Я приеду и... ну, ты поняла, хурму я уже подготовил, лежит в морозилке, ждет своего часа.
Тут в комнату заглянула мама. Она застыла в дверях, переводя взгляд с моего макияжа на нарядное платье.
— Катюша... какая ты красивая, — она сложила руки на груди. — Ты так старательно подбираешь помаду... Неужели в твоей жизни наконец-то появился тот самый «подходящий» человек?
Я немного смутилась, пряча взгляд за флаконом духов.
— Мам, ну какой человек... Это лейтенант Петров. Игорь. Он позвал меня прогуляться.
Мама на секунду замерла, а потом её лицо озарилось таким восторгом, будто я сообщила о выигрыше в лотерею.
— Лейтенант?! Настоящий офицер? Тот самый, высокий красавец? — она выбежала в коридор и закричала на весь дом: — Коля! Коля, иди скорее сюда! Нашу дочь на свидание зовет полиция!
Из кухни неспешно вышел папа с газетой в руках. Он посмотрел на меня, сияющую и накрученную, и поправил очки.
— Полиция, говоришь? — папа шутливо приподнял бровь. — Ну, это правильно. После того, как ты разгромила полквартиры хурмой, нам нужен кто-то при исполнении, чтобы присматривать за тобой. А то мало ли... вдруг в ресторане тебе подадут неспелый фрукт, и ты начнешь наводить там свои порядки.
— Папа! — я в шутку кинула в него подушкой. — Что «папа»? — рассмеялся он. — Передай лейтенанту, что если он тебя обидит, у нас на веранде еще целый ящик боеприпасов. Мы с Максом обеспечим ему «витаминный дождь».
В этот момент за окном раздался короткий сигнал автомобиля. Сердце предательски подпрыгнуло.
— Ну всё, охрана, — я схватила сумочку и чмокнула маму в щеку. — Я пошла!
— Платье не помни! — крикнул вслед Макс. — И помни: если что — код «Оранжевый»!
Я выбежала на крыльцо стараясь не поскользнуться на каблуках. На фоне белого снега стояла черная машина Игоря, а сам он, подпирая дверцу, курил, выпуская облака пара. Когда свет фонаря упал на меня, он на мгновение перестал дышать. Его взгляд, обычно острый и сканирующий, сейчас стал каким-то ошеломленным.
Я выбежала в морозную темноту двора, стараясь не поскользнуться на каблуках. Игорь стоял у машины, и когда свет фонаря упал на меня, он на мгновение перестал дышать. Его взгляд, обычно острый и сканирующий, сейчас стал каким-то ошеломленным.
— Вау, — только и смог выдавить он, отбрасывая окурок в сугроб. — Катя, ты... я, кажется, забыл все слова, которым меня учили в академии.
Он быстро подошел ко мне. Морозный ветер тут же попытался забраться под мое нарядное, но совсем не зимнее платье. Игорь нахмурился, его рука потянулась к моему воротнику.
— Куда так вырядилась в такой холод? — проворчал он, но в голосе не было строгости, только какая-то щемящая забота. — Замерзнешь же.
Он бережно поправил воротник моего пальто, застегнул верхнюю пуговицу, которую я в спешке пропустила, и на секунду его пальцы задержались у моей шеи. Его близость выбивала почву из-под ног сильнее любого гололеда. Он пах кожей, дорогим парфюмом и тем самым «полицейским» спокойствием.
— Все нормально, лейтенант, я на адреналине, — отшутилась я, хотя зубы уже начинали постукивать.
— Я тебе дам «адреналин», — он усмехнулся и, приобняв меня за талию, повел к пассажирской двери.
Игорь открыл дверь, придерживая её с такой галантностью, будто это был лимузин, а не служебная машина. Когда я усаживалась, он еще раз внимательно оглядел двор, машинально проверяя тени — старая привычка никуда не делась.
— Садись, там уже прогрето, — он мягко придержал меня за руку, помогая устроиться в кресле, и даже проследил, чтобы подол моего платья не прищемило дверью. — Сегодня никаких маньяков, Катя. Только ты, я и... ну, я постараюсь быть не слишком похожим на патрульного.
Он захлопнул дверь, обошел машину и сел за руль. В салоне действительно было жарко и пахло чем-то уютным.
— Ну что, «фруктовый ниндзя», — Игорь завел мотор и посмотрел на меня с той самой полуулыбкой, от которой у меня внутри всё таяло. — Готова к самому безопасному вечеру в твоей жизни?
Он нажал на газ, и мы выехали со двора. Я мельком глянула в боковое зеркало и на секунду мне показалось, что у того самого дерева, где стоял Артур днем, мелькнул знакомый силуэт. Но я тряхнула головой, решив, что это просто паранойя.
Игорь плавно вывел машину на главный проспект. В салоне было так тепло и тихо, что все тревоги учебного дня начали медленно отступать. Он мельком взглянул на меня и заметил, как я нервно тряхнула головой, всматриваясь в зеркало заднего вида.
— Всё хорошо? — спросил он, его голос звучал мягко, но я уловила в нём профессиональную внимательность. — Ты какая-то... дерганая. Опять библиотекарь мерещится?
— А? Нет-нет, всё в порядке, — я поспешно отвернулась от окна и постаралась расслабиться в кожаном кресле. — Просто показалось, что тень какая-то странная. Наверное, после твоих рассказов в участке у меня разыгралась паранойя.
Я решила сменить тему, чтобы не портить вечер подозрениями.
— Так куда мы всё-таки едем? Ты весь такой загадочный сегодня.
Игорь бросил на меня быстрый взгляд и загадочно улыбнулся.
— Увидишь по дороге. Скажем так: это место, где не спрашивают удостоверение и не подают хурму. Считай это секретной операцией по спасению твоего настроения.
Он перехватил руль одной рукой, а вторую расслабленно положил на рычаг переключения передач.
— Рассказывай лучше, как день провела? Кроме назначения нового «хранителя знаний», было что-нибудь интересное?
— Ой, честно? — я вздохнула, вытягивая ноги. — Ужасно скучно. Лекции тянулись как вечность. Преподаватель по праву, кажется, решил прочитать нам весь кодекс вслух, без перерывов на обед. Я полдня рисовала в тетрадке какие-то каракули и мечтала, чтобы всё это поскорее закончилось.
— Тяжело быть студенткой, — Игорь негромко рассмеялся, и этот звук подействовал на меня лучше любого успокоительного. — А я вот полдня провел в бумажной волоките и спорах с начальством. Так что, Кать, мы оба сегодня заслужили этот вечер.
Машина уверенно скользила по заснеженному городу, обгоняя редкие троллейбусы. За окном проплывали яркие витрины и огни фонарей, а внутри нашего маленького пространства было так спокойно, что я поймала себя на мысли: мне совершенно не хочется, чтобы эта поездка заканчивалась.
Машина плавно затормозила у входа в пафосный пятизвездочный отель. Швейцар в ливрее тут же распахнул дверь, и мы вошли в холл, где пахло дорогим деревом и успехом.
Ресторан на верхнем этаже встретил нас приглушенным светом и панорамным видом на ночной город. Игорь помог мне снять пальто, и когда я осталась в своем платье, он на секунду замер, прежде чем отодвинуть для меня тяжелый стул.
— Знаешь, — начал он, когда нам принесли вино, и он наконец отложил меню. — Я ведь с самого начала хотел признаться. Ты меня притянула в тот же миг, как я вошел в ваш дом.
Я удивленно приподняла бровь, потягивая напиток.
— Неужели? Прямо среди бардака и связанных бандитов?
— Именно, — Игорь усмехнулся, глядя мне прямо в глаза. — То, как ты расправилась с ними, не дожидаясь помощи… это было не просто храбро. Это было необычно. В тебе есть этот внутренний стержень, который не сломать даже морозом в минус тридцать шесть.
Я смутилась и решила перевести тему на то, что видела на катке:
— Слушай, а та сцена на льду… Ты сказал, что она тебя бросила, но мне показалось, что инициатива была за тобой.
Игорь вздохнул и повертел в руках бокал.
— Технически — она. Она кричала, что я вечно в делах, что меня не бывает дома. Но правда в том, что я сам подвел её к этому. Я просто перестал обращать на неё внимание.
— Почему? — тихо спросила я.
— Потому что однажды я закончил дела пораньше, — его голос стал сухим, с примесью горькой иронии. — Приехал домой с сюрпризом, а там… в общем, застал её «на горячем». И в ту секунду я понял, что всё кончено. Внутри просто выключили свет.
Я едва не подавилась водой.
— И что? Ты просто ушел? Неужели не было криков, битой посуды, ну, хотя бы парочки крепких слов?
Игорь коротко рассмеялся, откидываясь на спинку стула.
— Просто ушел. Зачем портить людям момент? Не обрывать же их на самом интересном месте, в самом деле. Пфф, я же профессионал.
— Ну, знаешь! — я возмущенно всплеснула руками. — Будь я на твоем месте, я бы такой скандал устроила! Я бы… я бы их хурмой закидала прямо в этой самой постели! Ледяной! Чтобы они там и примерзли друг к другу от ужаса!
Игорь захохотал в голос, и это был первый раз, когда я видела его таким искренним и расслабленным.
— Вот поэтому ты мне и нравишься, Катя. В тебе огня больше, чем во всем моем отделении. Хурма в постель… надо будет запомнить этот метод допроса.
Он накрыл мою руку своей, и его взгляд стал серьезным.
— Но если честно, я рад, что всё так вышло. Иначе я бы сейчас не сидел здесь с тобой.
— Знаешь, Игорь… — я замялась, вертя в пальцах салфетку и стараясь не утонуть в его взгляде. — Ты правда очень красивый. И надежный. И вообще… Но я… я не уверена, что смогу смотреть на тебя в «таком» ключе сейчас, когда вокруг всё так запутано.
Я уже набрала в грудь воздуха, чтобы окончательно выставить между нами дружескую дистанцию, как вдруг тишину пафосного зала разрезал резкий, требовательный звонок. Телефон Игоря вибрировал на столе, словно живой.
«Спасена!» — пронеслось у меня в голове.
Игорь бросил быстрый взгляд на экран, и его лицо в секунду превратилось в ту самую ледяную маску, которую я видела в участке. Он ответил коротко:
— Слушаю. Где? Как это «соскользнула»? Понял, выезжаю. Пять минут.
Он положил трубку и посмотрел на меня с такой искренней виной, что мне стало его почти жаль.
— Катя, прости. Снова похищение. Но в этот раз жертва сумела вырваться, она ранена, но жива. Это совсем рядом, буквально пара кварталов отсюда. Я отвезу тебя домой и…
— Нет, — я решительно встала, перебивая его. — Мой дом вообще в другой стороне, ты потеряешь полчаса. Я поеду с тобой.
Игорь нахмурился, собираясь возразить, но я не дала ему вставить и слова:
— Посижу в машине, обещаю! Никуда не высунусь. Заодно на практике посмотрю, как работает твоя хваленая криминалистика. Считай это учебным пособием.
Он пару секунд боролся с собой, глядя на моё упрямое лицо, а потом коротко выдохнул:
— Ладно. Но из машины — ни шагу. Даже если там единороги начнут прыгать. Поняла?
Игорь буквально вылетел из машины, на ходу надевая перчатки и отдавая приказы по рации. Я осталась сидеть, глядя, как синие блики мигалок танцуют на лобовом стекле. Десять минут, пятнадцать... Тишина в салоне давила сильнее, чем мороз снаружи.
«Ни шагу», — всплыл в голове наказ лейтенанта. Но любопытство и то самое чувство «я должна помочь» пересилили. Я тихо приоткрыла дверь и выскользнула наружу.
В дальнем углу кафе, на диванчике, окруженная суетливыми оперативниками, сидела девушка. Она была бледной, как мел, и мелко дрожала, кутаясь в казенное одеяло. Полицейские пытались засыпать её вопросами, но она только вжимала голову в плечи и молчала, глядя в одну точку.
Я подошла ближе.
— Эй, ребята, полегче, — я осторожно коснулась плеча одного из оперов. — Видите же, она в шоке. Дайте я попробую.
— Девушка, отойдите, здесь место преступления, — буркнул один из них. — Мы сами разберемся.
Но тут пострадавшая подняла глаза и посмотрела на меня. В её взгляде было столько мольбы, что у меня перехватило дыхание.
— Пожалуйста... пусть она останется, — прошептала она, вцепляясь пальцами в одеяло.
Я обернулась к полицейским, стараясь придать голосу максимум уверенности:
— Разрешите, пожалуйста. Я учусь на криминалиста, это мой профиль. Плюс, ей сейчас нужна женщина рядом, а не ваши протоколы. Принесите ей лучше горячий чай, живо!
Они нехотя переглянулись, но всё же отошли за стойку. Я присела рядом с девушкой и взяла её ледяные ладони в свои.
— Тише, всё хорошо. Меня зовут Катя. Ты в безопасности. Расскажи мне, как тебя зовут?
— Лария... — голос её дрожал. — Я шла после смены, и вдруг удар. Темнота. Очнулась в какой-то комнате. Там был мужчина... Он стоял надо мной и кричал что-то странное.
Она судорожно вздохнула, вспоминая ужас тех минут.
— Когда он вышел, я поняла — надо бежать. Осмотрелась, увидела на столе вазу. Спрятала её за спину, зажала в руках. Когда он вернулся... он схватил меня, закинул на постель... И в этот момент я со всей силы ударила его по голове.
— Умница, — прошептала я, пораженная её смелостью.
— Я выскочила из комнаты, — продолжала Лария, — успела повернуть ключ в замке снаружи. Это дало мне фору. Я знала этот район, добежала до сюда...
Я подалась вперед, чувствуя, как внутри всё напрягается.
— Лария, вспомни: были какие-то приметы? Рост, одежда, голос?
— Высокий... очень. Наверное, под метр девяносто. Лицо закрыто маской, я не видела. Но когда он замахивался, рукав куртки задрался. На плече у него... татуировка. Бабочка.
— Бабочка? — переспросила я, и по моей коже пробежал мороз, который был гораздо холоднее уличного. — Ты уверена?
— Да... синяя бабочка. Это всё, что я запомнила.
Я нахмурилась. Лария была яркой брюнеткой, её волосы — черные как смоль. Это совсем не вязалось с тем, что говорил Игорь про одержимость маньяка пепельным блондом. Неужели он сменил почерк?
— Лария, — я заглянула ей в глаза, стараясь говорить максимально спокойно. — Игорь говорил, что похититель ищет девушек с другим цветом волос. Ты... ты видела его лицо, когда он напал? Он что-то говорил?
Девушка задрожала еще сильнее, вцепившись в стакан с чаем.
— Я сначала ничего не помнила после удара, — прошептала она, и её голос сорвался на всхлип. — Но когда я пришла в себя в той комнате... он не просто смотрел на меня. Он был в ярости. Он схватил меня за волосы, дернул так, что я вскрикнула, и начал орать. Он кричал, что я — «дешевая подделка», что я его обманула...
Лария подняла на меня полные слез глаза.
— Катя, на мне в тот вечер был парик. Дорогой, из натуральных волос... пепельного цвета. Я всегда мечтала о таком, но у меня самой волосы очень тонкие, краска бы их просто убила. Поэтому я носила его, чтобы чувствовать себя красивой. И когда он сорвал его с моей головы в той комнате и увидел, что я брюнетка... он как будто с ума сошел от злости.
Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание. Значит, Игорь был прав. Он ищет оригинал. Он ищет именно пепельный блонд, и любая «имитация» приводит его в бешенство.
В этот момент в дверях кафе показался Игорь. Его взгляд мгновенно нашел меня, и я увидела, как в его глазах цвета арктического льда вспыхнуло беспокойство, смешанное с гневом из-за того, что я не послушалась. Но когда я медленно кивнула ему, указывая на Ларию, он понял: я узнала что-то критически важное.
Я обернулась к девушке и прошептала:
— Ты всё правильно сделала. Ты — молодец. Теперь мы его поймаем.
Игорь подошел к нам, его аура уверенности и силы заполнила пространство. Он положил руку мне на плечо — его ладонь была горячей, и я почувствовала, как он буквально транслирует мне: «Я рядом».
Игорь буквально затолкнул меня в машину и с грохотом захлопнул дверь. Как только он сел за руль, салон наполнился его тяжелым, прерывистым дыханием. Он не заводил мотор еще минуту, просто сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели.
— Ты хоть понимаешь, как ты рискуешь? — его голос вибрировал от сдерживаемого гнева. — Я просил, Катя. Я заклинал тебя сидеть на месте! А если бы он был там? Если бы он вернулся за ней в тот момент, когда ты вошла?
— Игорь, ну всё же нормально, — я попыталась коснуться его руки, но он резко отстранился, заводя двигатель. — Девушка заговорила только со мной. Если бы не я, вы бы еще час гадали, почему он так взбесился из-за волос.
— «Нормально»? — он горько усмехнулся, резко выезжая с парковки. — Для тебя это «нормально», а у меня чуть инфаркт не случился, когда я увидел твой пустой силуэт на пассажирском сиденье. Ты лезешь в самое пекло, Катя. Ты для него — идеальная цель, а ведешь себя так, будто у тебя девять жизней!
Он продолжал упрекать меня всю дорогу, ворча о правилах безопасности и о том, что гражданским не место на оперативных выездах. Я слушала его вполоборота, глядя на мелькающие огни ночного города, но мысли мои были уже далеко.
В голове набатом стучало: «Синяя бабочка».
Мне нужно было знать наверняка. Если это Артур, то Игорь не сможет его взять без прямых улик, а пока они будут их собирать, может пострадать кто-то еще. Или я сама. Внутри созрел безумный план: я должна проверить его плечо. Завтра. В библиотеке.
Я покосилась на Игоря. Он выглядел таким измотанным и так сильно сжимал челюсти, что я решила промолчать. Сказать ему сейчас о своей затее — всё равно что добровольно запереть себя в камере участка под конвоем. Он ни за что не позволит мне подойти к Артуру и на пушечный выстрел.
— Ладно, лейтенант, ты прав, — тихо сказала я, стараясь звучать как можно покорнее. — Извини. Я больше не буду самовольничать.
Игорь бросил на меня подозрительный взгляд, но, видимо, мой кроткий тон его обманул. Он тяжело вздохнул и накрыл мою ладонь своей.
— Просто я не переживу, если с тобой что-то случится, — прошептал он, притормаживая у моего подъезда. — Пообещай, что завтра после колледжа сразу ко мне.
— Обещаю, — соврала я, уже прикидывая, как незаметно пролить горячий латте на рукав идеального джемпера библиотекаря.
Я уже коснулась тяжелой металлической двери, когда звук мотора стих, и резкий окрик Игоря заставил меня обернуться.
— Катя!
Он не шел — он буквально летел ко мне. Прежде чем я успела спросить, что случилось, лейтенант оказался вплотную. Его аура, обычно сдержанная и холодная, сейчас пылала. Он смотрел мне прямо в глаза, и в этом взгляде было столько невысказанного страха и нежности, что у меня перехватило дыхание.
Игорь рывком притянул меня к себе, обнимая так крепко, будто я могла раствориться в морозном воздухе. Его губы накрыли мои внезапно, властно. Сначала это был просто поцелуй — отчаянный, ищущий подтверждения, что я здесь, живая. Он на секунду отстранился, его горячее дыхание коснулось моих губ.
— Я люблю тебя, Катя... — прошептал он, и в его голосе было столько надрыва, что мое сопротивление рухнуло.
Он снова накрыл мой рот своим, но на этот раз всё изменилось. Спокойный лейтенант исчез — передо мной был мужчина, изголодавшийся по близости. Его язык требовательно скользнул внутрь, переплетаясь с моим в жадном, тягучем танце. Игорь целовал меня так, будто хотел выпить до дна, не давая сделать даже крошечного глоточка воздуха. Весь мир сузился до вкуса его губ и запаха мороза.
Он не просто целовал — он захватывал меня полностью. Когда я попыталась вдохнуть, Игорь перехватил мои губы еще жаднее, сминая их, заставляя голову запрокинуться. Его поцелуй был властным, проникая глубоко, переплетаясь с моим в каком-то первобытном ритме, не оставляя мне ни единого шанса на глоток воздуха.
Его руки, до этого сжимавшие мои плечи, скользнули ниже. Он резко приподнял меня, вжимая в холодную поверхность двери, и я инстинктивно обхватила его ногами, чувствуя твердость его тела. Игорь прижал меня так сильно, что я едва не вскрикнула прямо ему в рот, но он тут же заглушил этот звук новым, еще более яростным толчком языка.
Одной рукой он зарылся мне в волосы, наматывая пепельные пряди на кулак. Он резко оттянул мою голову назад, заставляя шею выгнуться дугой. Это было больно и в то же время до безумия возбуждающе. Его губы переместились на мою шею, он кусал и сосал нежную кожу, а его язык скользил еще глубже, когда он снова вернулся к моим губам, буквально выпивая мой стон.
Я чувствовала себя полностью во власти этого мужчины. Ледяной лейтенант превратился в раскаленный вулкан, и его прикосновения не давали мне ни единого шанса отстраниться. Он прижимал меня к себе так плотно, что казалось, мы сейчас срастемся кожей.
— Дыши, Катенька... дыши, — прохрипел он, когда я всё-таки смогла немного оттолкнуть его в грудь, жадно хватая ртом морозный воздух.
Но он не дал мне и секунды покоя. Он снова впился в мои губы, его прикосновения стали еще крепче, и я поняла: этот человек не отпустит меня, пока не заберет всё моё самообладание до последней капли.
Когда он наконец отпустил мои губы, он уткнулся лбом в мое плечо, тяжело и часто дыша.
— Моя... — прохрипел он так, что у меня по коже пробежали мурашки. — Только моя. Помни об этом, когда завтра зайдешь в этот чертов колледж.
Игорь медленно отпустил мои бедра, позволяя моим ногам наконец коснуться земли, но я всё еще продолжала опираться на него, потому что коленки дрожали, как у новорожденного олененка. Он бережно, почти благоговейно, заправил выбившуюся пепельную прядь мне за ухо, разгладил воротник пальто и тяжело выдохнул.
— Прости, — прохрипел он, хотя в его глазах цвета арктического льда не было ни капли раскаяния. Только темный, неугасающий огонь. — Прости, Кать. Я не должен был так... Но я ни о чем не жалею. Давай, беги скорее домой, на улице мороз.
Я стояла, прислонившись к холодной двери подъезда, и смотрела на него, чувствуя, как губы до сих пор горят от его напора. На моем лице сама собой расплылась слабая, немного пьяная усмешка.
— Вы серьезно, лейтенант? — голос звучал хрипло и незнакомо. — Вы думаете, что после такого... страстного нападения я могу просто развернуться и пойти? Можно мне хотя бы минуту, чтобы прийти в себя и вспомнить, как пользоваться ногами?
Игорь замер, внимательно вглядываясь в мое пылающее лицо. На его губах промелькнула странная, почти дразнящая тень улыбки. Он подошел на полшага ближе, снова обдавая меня своим теплом.
— Кать... — он понизил голос, и в нем зазвучали ироничные нотки. — Скажи честно, неужели это был твой первый поцелуй? Ты... так отчаянно и немного неуклюже отвечала, будто совсем не знала, что делать с дыханием.
Я почувствовала, как краска заливает не только щеки, но и шею. Стало невыносимо жарко, несмотря на минус тридцать шесть.
— Ну... может у великого и ужасного лейтенанта Петрова это и тысячный по счету поцелуй, — я сердито вскинула подбородок, пытаясь скрыть смущение, — а вот у меня — да! Первый! И что теперь, протокол составите?
Игорь вдруг осекся. Его самоуверенность слетела в ту же секунду, сменившись полным замешательством. Он даже моргнул несколько раз, переспрашивая:
— Первый? Совсем первый? — его голос дрогнул, и он посмотрел на свои руки, которыми только что так властно сжимал меня, будто испугался собственной силы.
Игорь замолчал на секунду, переваривая эту новость, а потом его взгляд снова потемнел, становясь еще более собственническим. Он шагнул ко мне, сокращая то мизерное расстояние, что между нами осталось.
— Раз так, Катя... — он выдохнул это почти мне в губы, и его голос вибрировал от какой-то первобытной решимости.
— То я сделаю всё, чтобы и все твои последующие разы принадлежали только мне. Поняла? Только мне.
Я подняла на него взгляд, ожидая увидеть хоть тень иронии или шутки, но лейтенант был смертельно серьезен. В его глазах пылал такой огонь, что мне стало ясно: этот мужчина слов на ветер не бросает. Если он что-то решил, он добьется этого любым путем.
Я судорожно сглотнула, выпрямилась, стараясь вернуть себе хотя бы остатки достоинства, и кивнула на дверь.
— Всё, Игорь... я иду домой. И тебе пора, пока ты окончательно не превратился в Отелло.
Я уже взялась за ручку, когда он на последок резко подхватил мое запястье. Его хватка была твердой, но осторожной.
— Подумай о моем признании, Кать. Я не шучу.
Ничего не ответив, я рывком выдернула руку — кожу в месте его касания будто опалило — открыла дверь и быстро зашла в подъезд. Сердце в груди исполняло чечетку.
Едва я переступила порог квартиры, как наткнулась на Макса. Брат стоял в коридоре, прислонившись к стене, и скрестив руки на груди. Он окинул меня коротким взглядом: растрепанные волосы, размазанная помада, пылающие щеки и безумный блеск в глазах.
— Ого! — Макс присвистнул так громко, что я вздрогнула. — Всё хорошо, сестренка? Судя по твоему виду, лейтенант проводил следственный эксперимент по теме «Как правильно зацеловать свидетеля до потери памяти»?
— Макс, отвяжись, — буркнула я, пытаясь проскочить мимо него в ванную.
— Не, ну ты посмотри на неё! — он преградил мне путь, давясь от смеха. — Кать, ты там живая вообще? У тебя лицо такое, будто тебя не лейтенант провожал, а как минимум высоковольтный кабель ударил. Пойду проверю, не оставил ли он вмятину на нашей двери от твоей спины.
— Иди спи, юморист! — я всё-таки прорвалась в ванную и захлопнула дверь, прижавшись к ней спиной.
Из коридора донесся голос брата:
— Если завтра он приедет к нам с кольцом и в парадном кителе, я его без хурмы не впущу! Традиции надо соблюдать!
Я посмотрела в зеркало. Губы припухли, глаза сияли. «Обещай подумать», — всплыли в голове слова Игоря. Как будто я теперь смогу думать о чем-то другом.
Глава 4. Синяя тень
Утро началось с холодного расчёта. Поцелуй Игоря всё ещё горел на моих губах, напоминая о безопасности, но инстинкт криминалиста требовал доказательств. План был прост: кофе, каблуки и «случайная» неуклюжесть. Я купила самый большой стакан обжигающего латте и направилась в библиотеку, крепко сжимая в руках справочник. Специально надела туфли на шпильке — идеальный повод для «катастрофы».
Дверь библиотеки скрипнула. Артур был там. Он сразу поднялся из-за стола, его лицо озарила та самая мягкая, обволакивающая улыбка.
— Катенька, доброе утро. Снова за знаниями?
Я сделала шаг к нему, сердце колотилось где-то в горле. Прямо перед ним я картинно подвернула ногу.
— Ой! — вскрикнула я, и коричневая жидкость ровной дугой выплеснулась прямо на его светлый джемпер.
Артур замер.
— Прости! Господи, Артур, я такая неуклюжая, эти каблуки... — я запричитала, вытирая салфеткой капли с его груди.
— Снимай скорее, оно же пропитается! Скажи свой размер, тут за углом бутик, я мигом куплю тебе новую рубашку!
— Катя, не стоит, это всего лишь вещь... — он попытался меня остановить, но я была непреклонна.
Спустя пятнадцать минут я вернулась с пакетом. В читальном зале было пусто. Я толкнула дверь в его небольшой кабинет за стеллажами и замерла, забыв, как дышать.
Он стоял у окна спиной ко мне. Оголенный торс, игра мышц под кожей… но мой взгляд намертво прилип к его левому плечу. Там, на светлой коже, расправила крылья синяя бабочка. Яркая, детальная, пугающе реальная.
Мир вокруг покачнулся. Я почувствовала, как меня начинает бить крупная дрожь. Пакет в руках зашуршал, выдавая мое присутствие. Артур медленно обернулся. Его взгляд был мягким, но в нем проскользнуло нечто хищное.
— Катенька? Всё хорошо? — он в два шага преодолел расстояние и зажал меня в углу у двери, нависая всем своим тренированным телом. — Ты вся трясешься.
— Я... я просто замерзла, — выдохнула я, чувствуя, как зубы начинают постукивать.
— Мороз на улице... лютый.
Артур осторожно взял пакет из моих ослабевших рук, но не отстранился. Его глаза вдруг сузились, изучая мое лицо. Он протянул руку и коснулся пальцем моей нижней губы.
— А почему у тебя так припухли губы, милая? — прошептал он, и в его голосе прозвучал опасный металл. — Вчера вечером они выглядели иначе.
Внутри всё похолодело. Тень у подъезда... это был он! Он видел всё!
— Я... я просто съела острый перец на ночь, — выпалила я первую пришедшую в голову глупость. — Наверное, из-за этого и опухли.
— Но у тебя же аллергия на острое, Катя, — вкрадчиво заметил он, склонив голову набок.
Я замерла, вжимаясь в стену.
— Откуда... откуда ты это знаешь?
Артур усмехнулся, сокращая дистанцию до миллиметра.
— Неужели не помнишь, как сама мне говорила? Или ты так увлечена своим новым знакомым, что забываешь старых друзей?
— А разве я говорила?.. — пробормотала я, теряясь в его гипнотическом взгляде.
— А разве сейчас это важно? — он перебил меня, и его голос стал властным. — Вопрос ведь в другом. У тебя появился молодой человек, Катя?
Я вспомнила страстный поцелуй Игоря, его горячие руки и то, как он обещал сделать меня своей. Лицо вспыхнуло, выдавая меня с потрохами.
— Да, — твердо ответила я, глядя ему прямо в глаза.
Артур ничего не ответил. Он просто смотрел на меня несколько секунд, и за этой тишиной скрывалась целая бездна ярости.
— Скоро звонок, — наконец произнес он, отступая на шаг. — Иди в кабинет. Не стоит опасаться... лекций.
Я попыталась сделать шаг, но ноги были как ватные. Я качнулась, едва не теряя равновесие, и Артур тут же подхватил меня за талию, прижимая к своему голому торсу. Мне стало физически тошно от его прикосновения. Я резко выпрямилась, вырываясь из его хватки, и, не оглядываясь, бросилась вон из библиотеки.
Я бежала по коридору, а перед глазами всё еще стояла эта бабочка. Игорь был прав. Враг не просто рядом — он дышит мне в затылок.
Я ворвалась в аудиторию, задыхаясь, и сразу схватила Алинку за руку. Она была единственной, кто умел держать язык за зубами.
— Слушай меня внимательно, — прошептала я, пока она в шоке таращилась на мой бледный вид. — Если я резко пропаду со связи или со мной что-то случится... если меня начнут искать — сразу идите к Артуру. В библиотеку. Поняла?
Алинка побледнела.
— Кать, ты чего? Что происходит? Он же такой милый...
— Просто пообещай! — надавила я.
Договорить не дал преподаватель, который ворвался в кабинет с охапкой тестов, объявив о внеплановом зачете. Я жестом показала подруге: «Потом», но сосредоточиться на праве было невозможно. Перед глазами стояла эта синяя бабочка на идеальной коже.
Не успела я дописать вторую страницу, как дверь открылась: меня вызвали к директрисе. В кабинете она долго рассуждала о моей стипендии, которая начала таять из-за пропусков.
— Екатерина, вы подающая надежды студентка, что происходит? — строго спросила она.
— Личные обстоятельства, — ответила я, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. — Столько всего навалилось, я просто не успела прийти в себя. Обещаю всё исправить.
Выйдя из кабинета, я почувствовала, как по спине пробежал холод. Коридор казался бесконечным, а двери библиотеки в конце — пастью чудовища. Дрожащими пальцами я достала телефон и начала строчить Игорю:
«Игорь, ты был прав. Я дура, решила проверить его сама, чтобы доказать тебе, что он ни при чём... Но я нашла её. На плече. Бабочка. Мне страшно. Пожалуйста, приди и забери меня отсюда».
Тут же я открыла чат с Максом. Игорь на службе, он может не успеть, а Артур слишком близко.
«Макс, срочно забирай меня из колледжа. Прямо сейчас. Без шуток. Кажется, меня хотят похитить».
Брат ответил мгновенно: «Что?! Кто?! Катя, стой на месте, никуда не выходи одна! Я уже в машине, буду через семь минут. Плевать на лекции, жди у главного входа!»
В тот же миг телефон в моей руке завибрировал — Макс. Я схватила трубку, едва попадая пальцем по кнопке «ответить».
— Катя! Катя, я уже на светофоре! Ты где? — голос брата гремел в динамике, и это был единственный звук, который держал меня в реальности.
— Макс, пожалуйста, скорее... — прошептала я, и тут же за спиной раздался мерный, пугающе спокойный звук шагов.
Топ. Топ. Топ.
Я резко обернулась. Артур. Он шел по пустому коридору, заложив руки в карманы, и на его лице сияла та самая безупречная, «добрая» улыбка, от которой теперь хотелось кричать.
— О, Катенька? А ты чего тут стоишь? — он остановился в паре метров, склонив голову набок. — Разве у вас сейчас не лекция?
Я прижала телефон к уху так сильно, что пластик хрустнул.
— Макс, быстрее... — выдохнула я в трубку, а потом, стараясь не выдать дрожь в голосе, ответила Артуру: — Случилось кое-что срочное. Я... я жду брата. Он уже здесь.
— Срочное? — Артур сделал шаг ближе, и его аура внезапно стала тяжелой, удушающей. — Всё хорошо? Ты выглядишь так, будто увидела привидение. Или... что-то поинтереснее?
— А ты? — я попятилась к выходу. — Ты что здесь делаешь? Библиотека в другой стороне.
— Я? — его губы растянулись в ехидной усмешке. — Я тоже кое-кого жду. Свою истинную музу. Которая, оказывается, так любит врать.
Я снова поднесла телефон к губам, надеясь услышать голос Макса, но Артур вдруг изменился в лице. Его голос стал низким, пропитанным ядовитой ревностью:
— Скажи мне, Катя... тот поцелуй вчера у подъезда. Он ведь был у тебя первым, верно?
Я застыла. Мир вокруг начал рушиться. Значит, та тень... он действительно видел всё.
— Ты следил за мной? — прохрипела я.
— Я оберегал тебя! — вдруг рявкнул он, сокращая расстояние в один прыжок. — А ты... ты позволила этому мусору в погонах прикасаться к тебе. Ты смела врать мне про чертов перец, когда у тебя аллергия? Ты думала, я не узнаю вкус твоих губ на его губах?
Я хотела крикнуть в телефон, позвать на помощь, но не успела. Сильная рука Артура обхватила меня за шею, прижимая к себе, а ко рту прижалась влажная марля, пропитанная чем-то приторно-сладким и едким.
— Тише, оригинал... — прошептал он мне в самое ухо. — Теперь я буду заботиться о тебе правильно.
Телефон с глухим стуком выпал из моих ослабевших пальцев на кафель. Макс что-то кричал в трубку, но его голос становился всё тише и тише. Тело стало вязким, чужим, ноги подкосились, и тьма, густая, как ноябрьская ночь, окончательно поглотила меня.
Я очнулась от того, что ледяная вода обожгла лицо. Вдох вышел хриплым, со свистом — легкие всё еще помнили сладковатую горечь хлороформа. Мир плыл, качался, и только боль в запястьях была острой и настоящей.
Я была привязана к массивному стулу в центре комнаты, стены которой были обклеены моими фотографиями. Сотни снимков: я в колледже, я на катке, я смеюсь с Игорем... Каждое фото было перечеркнуто алым маркером, кроме одного — того, где я была одна.
— Очнулась, моя драгоценная «подделка», — Артур стоял в тени, его голос вибрировал от едва сдерживаемого безумия.
— Ты… больной ублюдок, — выплюнула я вместе с привкусом металла во рту. — Игорь тебя уничтожит. Он вывернет этот город наизнанку, но найдет меня!
Артур метнулся из тени, его пальцы стальной хваткой впились в мой подбородок, заставляя смотреть прямо в его зрачки — черные, бездонные, в которых не осталось ни капли той «доброты».
— Игорь? Этот пес в погонах, который лизал твои губы?! — он прошипел это мне в самое лицо, и я почувствовала запах его ярости. — Он ищет тело, Катя. Он ищет очередную мертвую блондинку в подвале. А ты — здесь. Ты — мой венец. Ты — та, кто не надела парик, а родилась с этим цветом!
Он резко отпустил меня и начал мерить комнату шагами, опрокидывая штативы с париками. Пепельные волосы разлетались по полу, как мертвая трава.
— Почему?! — закричала я, пытаясь расшатать стул. — Почему они?! Чем они провинились перед тобой?!
— Они лгали мне! — взревел он, швырнув в стену стеклянную вазу. Осколки брызнули мне на ноги, порезав кожу. — Они надевали этот цвет, как маску! Они были мусором, который пытался прикинуться золотом. А когда я снимал с них фальшь, там оказывалась пустота! Черная, мерзкая пустота!
Он внезапно остановился и подошел ко мне сзади. Я почувствовала, как его ладонь медленно, почти нежно легла на мою макушку, пропуская пряди сквозь пальцы.
— Но ты… ты настоящая. Твой пигмент, твоя кожа… Я чувствовал этот холод даже через джемпер.
— Макс уже вызвал полицию, — прохрипела я, чувствуя, как веревки слабеют от моих рывков. — Ты слышишь? Сирены будут здесь через минуту!
Артур приставил палец к моим губам, его глаза лихорадочно блестели.
— Тише. Слышишь? — он прислушался к гробовой тишине подвала. — Это не сирены, Катенька. Это твое сердце. Оно колотится так быстро… оно боится. Оно знает, что сегодня ты умрешь как человек и родишься как мой шедевр.
— Ты никого не любишь, Артур! Ты просто трус, который прячется за книгами! — я сорвалась на крик, надеясь, что мой голос пробьется сквозь стены.
Он схватил со стола длинные ножницы. Сталь холодно блеснула у моего горла.
— Любовь — это владение, Катя. А я собираюсь владеть тобой вечно. Даже если для этого мне придется оставить себе только твое прекрасное пепельное сияние.
— Ты думаешь, я просто так оказался в той библиотеке? — Артур провел лезвием ножниц по моей скуле, оставляя ледяной след. — Я знал твое расписание лучше, чем ты сама. Я знал, какой кофе ты пьешь, в какую сторону смотришь, когда мечтаешь у окна. Я оберегал тебя от этого грязного мира!
— Ты следил за мной как маньяк! — я дернулась, чувствуя, как сталь царапает кожу.
— Я восхищался тобой! — его голос сорвался на визг, он схватил меня за волосы и резко дернул голову назад, заставляя смотреть в потолок. — Те идиотки... они были просто эскизами. Грязными черновиками. Когда я затягивал петлю на их шеях, я закрывал глаза и представлял тебя. Я тренировался на них, Катя! Я учился ценить этот цвет, чтобы не совершить ошибку, когда придет твое время!
— Ты чудовище... — из глаз брызнули слезы, смешиваясь с холодной водой на лице.
— Я твой единственный истинный ценитель! — Артур упал на колени перед стулом, его лицо было в сантиметре от моего. Его зрачки бешено расширялись. — Этот лейтенант... он видел в тебе бабу, которую можно прижать к двери. А я видел Богиню. Я видел чистоту пепла и льда. Я записывал каждое твое слово в свой дневник. Ты помнишь, как в детстве ты плакала из-за сломанной куклы? Я был там, в тени деревьев. Я видел, как ты росла. Ты — моя собственность по праву долгого ожидания!
Он приставил ножницы к моей шее так плотно, что я перестала дышать.
— И теперь, когда ты узнала правду, я не могу позволить тебе осквернить это великолепие страхом. Ты останешься здесь. Я срежу твои волосы и сохраню их в бархате, а твое тело... оно станет частью моей коллекции. Ты никогда не состаришься. Ты никогда не изменишь мне. Мы будем вместе в этой тишине, пока мир наверху гниет!
— Пошел... ты! — я плюнула ему прямо в лицо.
Артур замер. Капля слюны стекла по его щеке. Его лицо медленно исказилось в такой жуткой гримасе, что я поняла — предел пройден.
— Какая жалость, — прошептал он, медленно размыкая кольца ножниц. — Шедевры иногда приходится уничтожать, чтобы они не достались варварам.
В этот момент дверь наверху с грохотом вылетела из петель, и я услышала голос Игоря, от которого содрогнулись стены:
— РУКИ ЗА ГОЛОВУ, УБЛЮДОК! МОРДОЙ В ПОЛ!
Артур среагировал мгновенно, как раненая змея. Вместо того чтобы бросить оружие, он рывком вздёрнул меня со стула, разрезая верёвки одним движением ножниц, и прижал к себе. Острое лезвие вонзилось мне в горло, я почувствовала, как по шее потекла тонкая горячая струйка крови.
— Назад! — взревел он, прикрываясь мной как живым щитом. — Один шаг, лейтенант, и её пепельные волосы окрасятся в багряный! Я сделаю это, клянусь!
Игорь ворвался в подвал первым, за ним тенью летел Макс с куском арматуры в руках. Игорь замер, держа Артура на мушке. Его лицо было мертвенно-бледным, челюсти сжаты так, что кожа на скулах натянулась.
— Отпусти её, Артур, — голос Игоря вибрировал от ярости, которую он едва сдерживал. — Ты не выйдешь отсюда. Всё кончено.
— Кончено? — Артур безумно захохотал, сильнее вжимая меня в свой торс. — Для неё всё только начинается! Она — мой шедевр! Вы, грязные животные, не смеете на неё даже смотреть!
— Пошел ты, мразь! — Макс не выдержал. С диким криком он швырнул арматуру, но Артур увернулся, дернув меня в сторону.
И тут началось настоящее месиво. Артур, потеряв остатки человеческого облика, швырнул меня в сторону штативов с париками, надеясь выиграть секунду. Я рухнула на пол, снося манекены.
Игорь нажал на курок, но Артур, обладая звериной реакцией, нырнул за массивный дубовый стол, и пуля лишь щепила дерево. В следующую секунду маньяк выскочил с другим ножом, который прятал в сапоге, и бросился на Игоря.
Они сцепились в яростной схватке. Игорь перехватил руку с ножом, они врезались в стену, сбивая мои фотографии. Макс подлетел сбоку, вмазав Артуру кулаком по ребрам, но тот, словно не чувствуя боли, ударил брата головой, отбрасывая его к стеллажам.
— Катя, беги! — прохрипел Игорь, пытаясь вывернуть руку маньяку.
Но я не могла бежать. Увидев, как Артур повалил Игоря на пол и занес нож над его грудью, я нащупала рядом те самые тяжелые портновские ножницы.
— Оставь его! — закричала я, бросаясь вперед.
Я вцепилась Артуру в спину, впиваясь ногтями в его лицо, мешая нанести удар. Он взвыл, пытаясь сбросить меня, но в этот момент Игорь, воспользовавшись заминкой, нанес мощный удар локтем ему в челюсть. Раздался отчетливый хруст кости.
Макс подскочил сзади и обхватил Артура за шею мертвой хваткой. Втроем мы повалили его на бетонный пол. Это была не техничная драка, а кровавая бойня — в ход шли зубы, ногти, осколки ваз.
Игорь наконец придавил маньяка коленом к полу, заламывая ему руки за спину так, что суставы затрещали.
— Ты больше... ни к кому... не прикоснешься, — тяжело дыша, прорычал Игорь, защелкивая наручники на запястьях Артура с такой силой, что тот взвизгнул.
Артур лежал в пыли и пепельных волосах, его идеальное лицо было превращено в месиво, но он всё равно хрипло смеялся, глядя на меня:
— Ты всё равно... моя... Катя... Этот вкус... ты его не забудешь...
Игорь ударил его затылком о пол, заставляя замолчать, и тут же бросился ко мне.
— Катя! Катенька! — его руки, испачканные в крови Артура, дрожали, когда он обхватил мое лицо. — Ты жива? Боже, ты жива...
Я уткнулась в его плечо, чувствуя, как меня начинает трясти в запоздалой истерике. Макс подошел и обнял нас обоих, тяжело дыша.
— Уведи его! — рявкнул Игорь подоспевшим оперативникам, не оборачиваясь. Его трясло. Он сорвал с себя куртку и набросил на мои дрожащие плечи, буквально зарываясь лицом в мои волосы, проверяя, цела ли я. — Катя... маленькая моя... ты здесь, ты со мной.
Макс сидел рядом на полу, вытирая разбитую губу. Он тяжело дышал, глядя на Артура, которого волокли к выходу.
— Знаешь, Игорь, — прохрипел брат, пытаясь улыбнуться, — я ведь реально искал хурму в багажнике, когда мы к этому дому летели. Хотел, чтобы всё было по канону. Но арматура оказалась надежнее.
Я не могла говорить. Мой взгляд был прикован к Артуру. Даже когда его вели к лестнице, он извернулся и посмотрел на меня. На его губах запеклась кровь, но он одними губами прошептал: «До встречи в кошмарах».
— Пошел ты! — Игорь закрыл мне обзор своей спиной, ограждая от этого взгляда. Он подхватил меня на руки, как пушинку. — Всё, Кать. Это кончилось. Слышишь? Урод отправится в «Черный дельфин», где единственным его «идеалом» будет решетка на окне.
Через час мы сидели в машине Игоря у входа в больницу. Он наотрез отказался отпускать меня к врачам одну. Макс уехал с родителями, которые уже обрывали телефоны, а мы остались в тишине, нарушаемой только тиканьем остывающего двигателя.
Игорь осторожно взял мою руку, рассматривая синяки от веревок на запястьях. Его пальцы, такие грубые и сильные в бою, сейчас касались моей кожи нежнее шелка.
— Я ведь чуть не опоздал, — тихо сказал он, и я увидела, как в его глазах блеснули слезы, которые он так долго сдерживал. — Когда Макс позвонил и я услышал твой крик... у меня мир перед глазами потемнел. Если бы с тобой что-то случилось, я бы не просто его застрелил. Я бы этот подвал вместе с ним сжег.
— Ты спас меня, — я прижалась к его плечу, чувствуя, как тепло его тела наконец прогоняет тот могильный холод. — И ты был прав насчет него с самого начала. Твоя чуйка...
— Моя чуйка просто сходила с ума от страха за тебя, — он повернулся и взял мое лицо в ладони, заставляя смотреть прямо в глаза. — Слушай меня. Больше никакой хурмы. Никаких планов «я сама всё проверю». Теперь — только под моим присмотром. До конца жизни, Катя. Ты поняла?
Я слабо улыбнулась, чувствуя, как страх окончательно отступает, оставляя место чему-то огромному и надежному.
— Это официальное заявление, лейтенант?
— Это приговор, — прошептал он, и в ту же секунду его губы накрыли мои.
Этот поцелуй не был похож на предыдущие. В нём не было только страха потери — в нём была первобытная ярость обладания и облегчение. Игорь целовал меня жадно, почти грубо, словно пытаясь вытеснить из моей памяти каждое прикосновение Артура. Его язык властно ворвался внутрь, требуя подчинения, и я с готовностью ответила на этот вызов.
Я не осталась в долгу. Мои пальцы, всё ещё испачканные в пыли того проклятого подвала, яростно зарылись в его густые волосы на затылке. Я сжала их в кулак, оттягивая его голову назад, как он делал это со мной, заставляя его рычать мне прямо в губы. Я прижалась к нему так плотно, что чувствовала каждую пуговицу на его форме, каждую мышцу его напряженного тела. Мы сплетались языками в каком-то безумном, рваном ритме, не давая друг другу сделать и глотка воздуха. Я играла с его волосами, пропуская их сквозь пальцы, и в этот момент мне хотелось только одного — чтобы этот огонь выжег во мне всё, что напоминало о маньяке.
Когда Игорь наконец отстранился, его глаза были темными от страсти и не до конца угасшей боли. Он прижал мой лоб к своему, тяжело дыша.
— Катя... — выдохнул он, потираясь носом о мой нос. — Я думал, я сойду с ума.
Я немного пришла в себя, чувствуя, как реальность возвращается. Дрожащим голосом я спросила то, что мучило меня больше всего:
— Что будет с ним? С Артуром? Его... его ведь приговорят к пожизненному?
Игорь на мгновение помрачнел, его челюсти снова сжались. Он взял мои ладони в свои, согревая их своим теплом.
— У него за спиной целое кладбище, Кать. Те улики, что мы нашли в подвале... этого хватит на три пожизненных срока. Он больше никогда не увидит солнца без решеток.
— А если он сбежит? Или найдет способ... — я запнулась, вспоминая безумный блеск глаз библиотекаря.
Игорь перехватил мой взгляд, и его голос зазвучал так твердо, что у меня не осталось сомнений.
— Послушай меня. Я лично прослежу за тем, чтобы он сгнил в самой глубокой камере. Он ни-ког-да больше не приблизится к тебе даже на пушечный выстрел. Я скорее сам стану его конвоиром, чем позволю ему снова дышать с тобой одним воздухом. Ты под моей защитой, Катя. И это навсегда.
Он снова притянул меня к себе, пряча моё лицо на своей груди, и я наконец-то почувствовала, что этот кошмар действительно завершён.
Глава 5. Собственность лейтенанта
Спустя месяц жизнь почти вошла в норму. Если, конечно, можно назвать нормой то, что мой парень — самый завидный холостяк в городском управлении.
Я стояла у входа в центральный парк, кутаясь в пушистый шарф. Игорь обещал заехать за мной сразу после дежурства. И вот, черная машина затормозила у обочины. Игорь вышел из салона — в полной форме, подтянутый, в расстегнутом кителе, из-под которого виднелась кобура. Выглядел он так, что у проходящих мимо дам случалась массовая тахикардия.
Не успела я сделать и шага, как к нему подплыли две девицы на таких шпильках, что я искренне удивилась, как они не протыкают асфальт.
— Ой, товарищ лейтенант, — защебетала одна, накручивая локон на палец. — А вы не подскажете, как пройти в ваше сердце? У меня там, кажется, кража... вы украли мой покой.
Я замерла на месте, сложив руки на груди. Ну-ну, послушаем.
— Девушки, — Игорь ответил сухо, даже не глядя в их сторону, и начал сканировать толпу в поисках меня. — Обратитесь в дежурную часть. А дорогу в мое сердце преграждает Уголовный кодекс и одна очень ревнивая особа.
— Да ладно вам! — подхватила вторая, нагло сокращая дистанцию. — Девушка — не стенка, подвинется. Такая форма пропадает... Может, устроим личный досмотр?
Моё терпение лопнуло. Хурмы под рукой не было, но мой характер никуда не делся. Я решительно зашагала к ним, чеканя шаг не хуже почетного караула.
— Так, — я вклинилась прямо между Игорем и «шпильками». — Личный досмотр сейчас устрою я. И поверьте, он вам не понравится. Статья за посягательство на чужую собственность у нас еще действует?
Девицы окинули меня презрительным взглядом. — А ты еще кто такая? Младший помощник старшего черпальщика?
— Я та, кто выбивает зубы замороженными фруктами, если кто-то трогает моих мужчин, — я сделала шаг вперед, опасно сузив глаза. — Игорь, скажи им, или мне достать из сумки «аргументы»?
Игорь, который до этого момента стоял с каменным лицом, вдруг не выдержал и негромко рассмеялся. Он по-хозяйски притянул меня к себе за талию, впечатывая в свою форму.
— Девушки, советую прислушаться, — прохрипел он, целуя меня в макушку. — Она у меня со спецподготовкой. И да, она — не стенка. Она — скала. Об неё разбиваются все мои бывшие, будущие и воображаемые пассии.
Девицы, фыркнув, ретировались быстрее, чем Артур из подвала. Я обернулась к Игорю, всё еще кипя от негодования.
— «Подвинется» она! Видал, какие наглые? — я начала поправлять его воротник, дергая ткань сильнее, чем нужно. — И вообще, почему у тебя расстегнут китель? Это провокация!
— Кать, ты сейчас просто чудо как хороша, когда ревнуешь, — Игорь перехватил мои руки, поднося их к своим губам.
— Но запомни: в моем сердце мест больше нет. Там всё занято одной пепельноволосой девчонкой, которая спасла меня от скучной жизни.
Он обнял меня так крепко, что я услышала, как бьется его сердце. В этом шумном городе, полном теней и опасностей, у нас была своя тихая гавань.
— Поехали домой, лейтенант, — я уткнулась носом в его плечо. — И только попробуй завтра надеть эту форму без меня.
— Слушаюсь, мой личный прокурор, — рассмеялся он, усаживая меня в машину.
Зима заканчивалась, и впереди было только солнце. И, возможно, совсем немного мандаринов. Для вкуса, а не для боя.
КОНЕЦ
Автор: Джемма Ро © 2026. Все права защищены.
Данное произведение публикуется автором на безвозмездной основе и предназначено для бесплатного чтения. Любое коммерческое использование, копирование или распространение текста на сторонних ресурсах без согласия автора запрещено.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге