Оранжево-черный

Глава 1. Город грехов

Он стоял на крыше небоскреба.

Бессонный город у его ног был залит светом; в ночной тьме цвели неоновые всполохи, окрашивая в красный цвет густой горячий пар, вырывающийся из канализационных люков на дорогах.

Стояла ночь ранней весны. Шумный мегаполис окутывал густой смог, а в прохладном ветре отчетливо чувствовался запах промышленных выхлопов и сточных вод.

Перед глазами раскинулась картина пьянящей роскоши и разгула, воздвигнутая на фундаменте из богатства, славы и власти.

Но там, в глубокой тьме, куда едва ли проникал взгляд — в тусклых переулках, заставленных мусорными баками, в канализации, где прятались бездомные, или под эстакадами, где собирались банды...

Брошенное оружие и трупы, жуткий смех и пронзительные крики в темноте, черные пятна засохшей крови... Всё это ежесекундно напоминало каждому прибывшему: под глянцевой оболочкой этого города скрываются безграничные грех и безумие. Любой, кто осмелится недооценить его, будет безжалостно поглощён.

Что это за место? Наверное, достаточно просто послушать рассказы местных жителей, чтобы догадаться.

Обитатели этого города любят описывать его именами своих печально известных злодеев.

Одни говорят, что он похож на Убийцу Крока: всегда таится во мраке, чтобы внезапно проглотить свою жертву, не оставив ни единой косточки. Быть может, на поверхности лишь плеснет вода или лопнет пузырь, но никому не будет до этого дела.

Другие сравнивают его с Двуликим из-за его безжалостного выбора. Добро и зло, порядок и хаос безумно сменяют друг друга каждую секунду. Судьба, подобно монете, непрерывно взлетает вверх и падает вниз, лишая людей всякого контроля над собственной жизнью.

Третьи утверждают, что он сродни Пугалу: какой бы сладкий сон тебе ни снился, он вмиг обернётся кошмаром, вытаскивая наружу твои самые потаённые страхи, пока ты не сойдёшь с ума и не начнёшь пускать слюни, бесцельно бродя по подворотням.

А кто-то считает, что он — это Джокер, ведь этот город попросту спятил! Ха-ха, ха, ха-ха-ха-ха!

Конечно, велика вероятность, что в следующее мгновение такой горожанин сорвётся с места, всадит карандаш или вилку прямо в глаз приезжему, а затем, широко распахнув наивные глаза и вытянув шею, с любопытством спросит у бьющегося в конвульсиях трупа:

— Чего ты такой серьёзный?

...

Будучи гостем из другого мира, ему не нужно было спрашивать местных жителей. Стоило лишь поднять голову и увидеть, как яркий луч света выхватывает из ночного неба силуэт летучей мыши на облаках, чтобы понять, где он оказался.

— Готэм... — пробормотал он.

В следующее мгновение его фигуру поглотил внезапно хлынувший ливень.

Серые потоки дождя с лёгким кисловатым привкусом скрыли всё, что он только что видел и слышал. Они смывали все грехи, оставляя после себя лишь шум воды и пробирающий до костей холод.

Но этот холод исходил не от дождя. Он был облачён в полную боевую экипировку: и голова, и тело были надёжно защищены первоклассной металлической бронёй.

Полностью закрытый шлем-маска, плотная кольчуга, покрывающая всё тело от шеи и ниже, дополнительные броневые пластины на груди, плечах и конечностях — всё это кричало о том, что в эту самую минуту он больше не был обычным человеком.

А ведь когда-то он был обычным парнем, ведущим неприметную, скромную жизнь.

Хоть его должность и звучала как «ночной кладовщик», на деле он был обычным охранником. Не из тех высоких и мускулистых громил, чей один только вид внушает страх, но молодость и определённая доля горячности играли ему на руку.

«А как всё произошло? Почему я оказался здесь? Я не помню...»

Он поднял руку, желая схватиться за голову, но плотные тактические перчатки полностью лишили его чувства осязания, наткнувшись на холодную сталь шлема.

Действительно, как и любой молодой человек, он читал и смотрел множество произведений о перемещениях в другие миры.

В романах герои переносились в другую реальность из-за взрыва компьютера, подавившись едой, попав под машину при спасении кого-то на дороге или даже провалившись в унитаз. Но что же случилось с ним?

Он вгляделся вдаль сквозь стену дождя, изо всех сил стараясь отвести взгляд от бэт-сигнала. Слепо уставившись на тёмные тучи на горизонте, он пытался вспомнить.

Неоновые огни на бесчисленных высотках расплывались в дождливой дымке, и всё вокруг казалось совершенно нереальным.

Он помнил только, как вернулся домой после работы и кое-как отвязался от школьного приятеля, приглашавшего на свадьбу по телефону.

А потом... сел за компьютер? Его старенький ноутбук при включении ревел, как трактор.

Да, он любил вымышленные миры — они помогали ему хотя бы ненадолго сбежать от однообразия реальной жизни.

В его памяти не было ни взрывов, ни странных вспышек света, ни подозрительных звуков. Просто какое-то мгновенное помутнение рассудка — и вот он уже стоит здесь, на крыше Башни Уэйн, самого высокого здания Готэм-Сити, и почему-то обдувается ночным ветром.

Он бездумно простоял в этом проклятом месте минут пять, и, постепенно осознав реальность происходящего, впал в полное оцепенение.

Что касается его личности, то он всё понял сразу, как только осознал, что попал во вселенную DC. Ночные дежурства были чертовски скучными, поэтому он много читал, а со временем подсел и на американские комиксы.

Ведь даже такой мелкий охранник, как он, слышал, как другие молодые ребята на работе обсуждали, что «вторые Мстители — классные» или «Стражи Галактики — забавные». А коллеги-девушки то и дело щебетали что-то в духе: «Стив и Баки — канон, а Железный человек — третий лишний».

Поначалу он вообще ничего не понимал.

Чтобы найти общие темы для разговоров и наладить отношения с коллективом, он сначала посмотрел фильмы на своём старом компьютере. Ему понравилось — американские блокбастеры были захватывающими.

Позже, ловя халявный Wi-Fi на работе, он взялся за комиксы. Хоть поначалу он был полным профаном и даже не мог отличить Marvel от DC, со временем он втянулся и запомнил имена и способности сотен героев и злодеев, а также их ключевые сюжетные арки.

И хотя он читал комиксы только в переводе, этого с лихвой хватало для болтовни с коллегами.

Теперь же поле зрения в его шлеме было ограничено лишь левой стороной. Он опустил голову и посмотрел на небольшую лужу, успевшую образоваться у его ног. В расходящихся кругах на воде он смог разглядеть свой нынешний облик.

Металлический шлем, разделённый на чёрную и жёлтую половины, формой напоминал хоккейную маску. На затылке развевались на ветру под проливным дождём две длинные тканевые ленты, как бандана у Рэмбо. Левый глаз закрывал красный ромбовидный окуляр, а правая половина маски была абсолютно чёрной, без единой щёлочки.

Он стал Дефстроуком.

Настоящее имя — Слэйд Джозеф Уилсон, один из величайших наёмников и убийц во вселенной DC, мастер стратегии и тактики, эксперт рукопашного боя и непревзойдённый специалист по всем видам оружия.

Изначально он был модифицированным солдатом армии США. Его мозг работал на 90% — чуть слабее, чем у героини фильма «Люси». Кроме того, он обладал физическими показателями, превосходящими пик человеческих возможностей, и исцеляющим фактором, способным заживлять большинство ран.

Позже, когда командование предало его друга и тот попал в плен к врагу, Дефстроук вызволил товарища и с боем прорвался из окружения. Однако это привело к неизбежному конфликту с военными. Так он стал наёмником, зарабатывающим на хлеб грязной работёнкой с помощью своих суперспособностей.

Но самое главное — он унаследовал от Дефстроука абсолютно всё, кроме воспоминаний... Правда, мышечная память, знания английского языка, навыков вождения и обращения с огнестрельным оружием, досталась ему в подарок.

Он, словно посторонний, смотрел на своё искажённое отражение в воде с позиции третьего лица. Всё, что он знал о Дефстроуке на данный момент, было почерпнуто из комиксов.

По правде говоря, в первые секунды, поняв, что обрёл суперсилы, он даже обрадовался.

Стать Дефстроуком — это здорово! С должной подготовкой и планом он не боится никого. Даже в схватке с Бэтменом, любимчиком авторов DC, у него больше пятидесяти процентов шансов на победу.

Будучи злодеем, он без труда избивал Робина и Юных Титанов. А в недавних выпусках «Новых 52», где его попытались обелить, он в рукопашную сошёлся с Чудо-женщиной и, даже не имея криптонита, сумел уйти целым и невредимым от Супермена.

Однако после первоначального восторга на него навалилась тяжкая тревога.

Почему?

Потому что Дефстроук — наёмник, который за деньги сделает всё что угодно. А это значит, что в любой из версий реальности он умудрился насолить почти каждому супергерою и суперзлодею во вселенной DC... Помогал Пингвину против Двуликого, Двуликому — против Чёрной Маски, Чёрной Маске — против Пингвина, а время от времени брался за контракты на устранение супергероев.

Для Дефстроука не существовало разницы между супергероями и суперзлодеями. Были только заказчики и цели, а в конечном счёте — просто люди.

Неважно, кто даёт задание — главное, чтобы платили.

«Вот же влип...»

До перемещения в этот мир его звали Итан Хантер. Пожилые коллеги на работе ласково называли его Хантер. И каждый раз, когда к нему так обращались, он чувствовал себя нашкодившим школьником. Будто не помыл руки перед едой, перешёл дорогу на красный свет или опоздал на урок. В общем, как тот самый Хантер из учебников для младших классов, который вечно попадал в переделки.

«Сначала нужно выяснить, какая это параллельная вселенная DC, затем определить временную линию и на каком этапе находится сюжет». Он вздохнул и по привычке захотел закурить, но маска стала непреодолимой преградой. «Во вселенной DC полно миров с Готэмом и Бэтменом. Если это киновселенная, то предел способностей здесь не так уж и высок. В недавнем фильме "Лига справедливости" Степного Волка избили, как тряпичную куклу. Но если это вселенная комиксов, неважно какая именно, уровень опасности возрастает в разы...»

«Земля-0 — основной мир комиксов "Новые 52"; Земля-3, где герои и злодеи поменялись местами; Земля-10, которой правят нацисты; Земля-38 — первоначальный мир комиксов DC...»

Хантер протёр маску. Дождевая вода ручейками стекалась к его ногам. Под бронёй не было никакой другой одежды, и теперь ему стало дико холодно, словно он целиком погрузился в ледяную воду.

Но он никогда ещё не чувствовал, чтобы его разум работал так ясно. Лор комиксов, который он когда-то лишь мельком просматривал, сейчас всплывал в памяти во всех деталях. Неужели это из-за супермозга Дефстроука? Но ведь воспоминания принадлежали его собственной душе?

Сейчас его тело переполняла взрывная сила — ощущение, совершенно незнакомое ему прежде. Очевидно, его душа вселилась в оригинальное тело Дефстроука.

Проблема заключалась в том, что хотя у Дефстроука и был исцеляющий фактор, он не отличался всемогуществом и не мог отращивать оторванные конечности. Именно поэтому его правый глаз навсегда остался слепым.

К тому же, запуск ускоренной регенерации отнимал огромное количество физических сил и мог даже привести к потере рассудка.

А ещё Дефстроуку перевалило за пятьдесят. И сын, и дочь заделались супергероями и в любую секунду готовы прикончить его. Да и старый бессмертный папаша — суперзлодей с телекинезом — тоже спит и видит, как бы свести с ним счёты.

Благо, он был достаточно силён, чтобы не дать им этого сделать.

«Мне, парню слегка за двадцать, теперь за пятьдесят... Наконец-то появилась семья, но отношения с ней, мягко говоря, не задались...»

Хантер обречённо покачал головой. Сила и интеллект у Дефстроука были на высоте, а вот с эмоциональным интеллектом явно наблюдались проблемы.

«Кстати, а зачем он вообще сюда пришёл? Взял какой-то заказ? При полном параде... Наверняка что-то планировал».

Хантер бросил попытки докопаться до истины. Несмотря на то, что его тело теперь принадлежало модифицированному человеку, по старой привычке ему всё равно хотелось укрыться от дождя. И дело было не только в пробирающей до костей весенней измороси, но и в жутком промышленном загрязнении Готэма — вода источала отвратительный кислый запах, с которым он никогда раньше не сталкивался.

Отойдя от края крыши, он развернулся, собираясь уйти. И хотя за спиной у него был парашют, он решил воспользоваться лестницей. Ему ни разу не доводилось прыгать с парапланом, и убиться в первый же день было бы просто смешно.

«Всемирно известный наёмник покончил с собой прошлой ночью в Готэм-Сити. Подозревают любовный конфликт с Бэтменом».

Хантер уже живо представил себе этот заголовок на первой полосе завтрашней газеты, если он вдруг разобьётся. Умирать он не хотел. Даже оказавшись в столь опасном мире, он совершенно не горел желанием расставаться с жизнью.

Не говоря уже о том, что он был стопроцентным гетеросексуалом. И хотя он не имел ничего против того, что Джокер с Бэтменом каждый день выставляют свои чувства напоказ, самому впутываться в это ему совершенно не хотелось.

Глава 2. Собственное отражение

Как раз когда он направился к двери, ведущей на лестницу вниз, та с грохотом распахнулась, и в проёме появилась весьма внушительная фигура.

Первой мыслью Хантера было то, что пришёл заказчик, с которым у Дефстроука была назначена встреча.

Но тут порыв ветра немного разогнал плотную пелену дождя, и неоновый свет Башни Уэйн осветил как его самого, так и незнакомца.

И он понял: что-то здесь не так.

Стоящий напротив человек был облачён в точно такую же броню, с абсолютно идентичным оружием и снаряжением. Разве что ростом он был чуть пониже — где-то метр семьдесят.

Атмосфера мгновенно накалилась.

Действуя на одних рефлексах, он, ведомый мышечной памятью, заложил руку за спину и выхватил закреплённую там дубинку. Одно скручивающее движение, нажатие — и оба конца сложенного оружия со щелчком удлинились. Крепко сжав боевой шест, он принял стартовую стойку для рукопашного боя.

Это было излюбленное оружие Дефстроука. На обоих концах шеста располагались мощные шокеры и капсулы с транквилизатором — зачастую заказчики предпочитали, чтобы наёмник брал цель живьём, дабы потом развлечься с ней лично.

Но движения противника были в точности такими же!

Если бы Хантер не видел, как этот человек выходит из двери, он бы решил, что смотрится в зеркало. Слишком уж синхронно. Скорость раскладывания шеста, боевая стойка — всё совпадало до мелочей.

— Кто ты? — прозвучало одновременно.

Оба задали вопрос в одну и ту же секунду. Пропущенные через фильтры масок, их голоса походили на хриплый дьявольский шёпот.

— Я — Дефстроук, — снова в унисон.

Опять одна и та же фраза на двоих. От этого напряжение между ними лишь возросло. Сжимая оружие, они начали медленно кружить друг напротив друга.

Ливень стоял стеной. Больше ни один из них не проронил ни слова; каждый погрузился в собственные мысли, сохраняя дистанцию и молчание. Внимательно изучать противника перед схваткой — привычка истинных мастеров боевых искусств.

Хантер не знал, о чём думает его визави, но был уверен, что в его собственной голове мыслей крутится куда больше.

«Что за чертовщина? Ещё один я? Или в этот мир закинуло целую толпу попаданцев, и все стали Дефстроуками? А может, это и есть настоящий Дефстроук, а я просто косплеер-любитель? Но ведь мои нынешние физические данные и скорость мышления явно выходят за рамки человеческих возможностей...»

Безусловно, во вселенной DC хватало людей с подобными характеристиками и боевыми навыками, а в ближнем бою некоторые могли бы и превзойти Дефстроука. Но у каждого из них было своё имя. Им не было нужды напяливать чёрно-жёлтую броню и притворяться им.

Благодаря скорости мышления, которая, по слухам, в девять раз превышала показатели обычного человека, Хантер всего за доли секунды перебрал и отбросил все эти варианты.

Ситуация зашла в тупик. Попытка отступить нарушит баланс и откроет брешь для вражеской атаки, а повернуться спиной и уйти тем более немыслимо — в Готэме это верная смерть.

«Остаётся только драться? Вырублю его — и смогу уйти!»

Излишне говорить, что эта мысль одновременно мелькнула в головах у обоих и была мгновенно принята к исполнению. В одну и ту же секунду они сорвались с места.

Лязг!

Металлические шесты с лязгом столкнулись в воздухе. Их силы оказались равны. Оба отступили на шаг, взметнув фонтаны брызг под ногами, и начали быстро смещаться, направив концы оружия друг на друга, готовясь отразить новую атаку.

Хантер мысленно выдохнул. К счастью, он перенял весь боевой опыт Дефстроука. Рефлексы работали безупречно, словно он управлял собственными руками и ногами; он мог использовать боевой потенциал этого тела на все сто процентов. С таким арсеналом навыков и приёмов его жизнь, по крайней мере, была в безопасности.

Противник, о чём бы он там ни думал, не стал преследовать его. Похоже, как и Хантер, он обдумывал дальнейшую тактику.

«Если передо мной здоровый человек, просто нацепивший шлем Дефстроука, то к отсутствию обзора справа привыкнуть невероятно трудно. Значит, мне нужно атаковать его правую сторону, бить из слепой зоны. Учитывая, что часть обзора перекрывает нос, правая нога — идеальная цель!»

Мгновенно выстроив тактику, Хантер крутанул шест в руках, описав дугу, и хлестко ударил по правой ноге противника.

Вжих! Вжих!

Шесты со свистом рассекли воздух, холодный металл разорвал завесу дождя, разбивая капли в мелкую пыль. Две тёмные тени, окутанные неоновыми бликами, прочертили в пространстве две вакуумные дуги и столкнулись.

Бах!

Оружие снова сошло в воздухе. Очевидно, оба решили атаковать правую ногу врага и одновременно защитить свою собственную. Очередная ничья.

Из-за огромной силы удара оба по инерции развернулись, чтобы погасить импульс, а затем присели, опершись одной рукой о землю. Другой рукой каждый завёл шест за спину, словно занесённый хвост скорпиона — идеальная позиция для выстрела из встроенного транквилизатора.

Но когда мутные брызги осели и оба увидели, что противник принял абсолютно такую же позу, стало ясно: план с внезапным усыплением с треском провалился.

«Твою мать, только попал во вселенную DC, и тут же такая бредовая ситуация. Совершенно очевидно, что мы оба — Дефстроуки, с одинаковыми привычками и даже памятью. Может, удастся договориться? Мы оба модифицированные люди и мастера рукопашного боя. Если продолжим драться, то провозимся дня три, так и не выявив победителя, да ещё и шуму на весь город наделаем...»

Рассудив так, Хантер решил отложить разногласия. План вырубить двойника и сбежать явно не работал.

— Погоди! — в один голос воскликнули они.

Снова синхронно. Хантер мысленно закатил глаза. Похоже, у двойника тоже возникли опасения, и ввязываться в затяжной бой ему не хотелось. Да и самое главное — никто не платил им за схватку с таким сильным врагом. Наёмники не работают в убыток. Любые обиды и эмоции меркнут на фоне хрустящих зелёных бумажек.

— Бросай оружие, давай поговорим! — снова дуэт.

— Сначала ты!

— Бросаем вместе!

...

Хантер был в полном отчаянии. Они всё делали синхронно. Это было до жути странно.

Он ведь обычный человек из другого мира, а не настоящий Дефстроук! Откуда эта мистическая телепатия? Насколько сильно повлияла на него личность оригинала, раз даже образ мышления стал одинаковым?

«Нет. Просто у меня никогда не было опыта схваток не на жизнь, а на смерть. Мои юношеские замашки уличного хулигана были скорее подростковой дурью от непонимания жизни, я никогда не варился в этой настоящей тьме. Поэтому я и полагаюсь на опыт Дефстроука, использую его мышление и методы. Но я — это всё ещё я. По крайней мере, я осознаю себя чётко и объективно».

Пока эти мысли проносились у него в голове, они с противником одновременно отбросили оружие.

Лязг...

Два длинных шеста со звоном упали под дождь, плюхнувшись в грязные лужи на крыше. Оба стояли друг напротив друга, а ливень струился по их маскам, словно миниатюрные водопады.

— Говори! — в который раз произнесли они синхронно.

Услышав это, Хантер изо всех сил постарался вырваться из шаблонов мышления Дефстроука. Он поднял одну руку и упёрся в её ладонь пальцами другой, изобразив букву «Т».

— Стоп, стоп. Давай завязывать с этой телепатией, это самое жуткое дерьмо, что со мной случалось. Я говорю первым, идёт?

— Идеально, — противник явно тоже вздохнул с облегчением. Наконец-то они могли нормально общаться.

— Я наёмник, кодовое имя — Дефстроук. Настоящее имя — Слэйд, — вкратце обрисовал ситуацию Хантер. Поскольку он пока не понимал, в какой параллельной вселенной оказался, вдаваться в подробности было бессмысленно.

— Забавно. Я тоже наёмник, кодовое имя — Дефстроук. А настоящее имя — Синди, — двойник как-то неловко коснулся своего шлема.

Дефстроук отличался от других героев в масках. Его чёрно-жёлтая экипировка скорее служила предупреждающей раскраской, как у ос. Свою личность он совершенно не скрывал. Все знали, что Слэйд — это Дефстроук, живая легенда в мире наёмников.

Если подумать, это логично. Наведи он туману таинственности — как бы он получал контракты? Состоятельные клиенты должны иметь возможность его найти.

— Что за бред? Вояки снова раздобыли мою кровь и наклепали клонов?

Хантер знал об армейском прошлом Дефстроука и о том, что генную модификацию он получил именно там. Не говоря уже о том, что во вселенной DC клонов пруд пруди, а технологии клонирования есть у каждой второй организации.

— Нет, не думаю, что мы клоны. Тот, кто проводил мою биомодификацию, давно мёртв, а сыворотка существовала в единственном экземпляре.

Дефстроук, назвавшийся Синди, нащупал защёлку в правом нижнем углу маски, откинул её назад и снял шлем.

У Хантера голова пошла кругом. Дефстроук по имени Синди оказался женщиной.

У неё были короткие светлые волосы и холодное, но красивое лицо — классическая американская красотка. Единственное «но» — её правый глаз скрывала чёрная повязка. Видимо, она тоже была слепа на один глаз.

Но больше всего Хантера выбивало из колеи то, что на вид ей было не больше двадцати с небольшим. Никакая не старуха.

«Если это моя женская версия, ей тоже должно быть за пятьдесят...»

Думая об этом, он тоже нащупал под маской скрытый фиксатор, нажал на него, сдвинул в сторону и стянул шлем.

Синди напротив заметно удивилась. Очевидно, что-то в его внешности тоже не укладывалось у неё в голове.

Хантер опустил голову. Из-за ряби на воде разглядеть детали в луже было сложно, но он всё же заметил, что выглядит очень молодо. Светлый ёжик волос, красивое, слегка дерзкое лицо с лёгкой небритостью, чёрная кожаная повязка на правом глазу. Он ощупал лицо — под повязкой действительно не было глазного яблока. Вне всяких сомнений, ему досталось молодое тело Дефстроука.

Вот только была одна загвоздка: в старых комиксах правый глаз Дефстроуку прострелила жена. Во вселенной «Новых 52» его выколол сын Бэтмена, Дэмиен. Но как ни крути, в двадцать с небольшим лет Слэйд должен был тянуть лямку в армии, будучи обычным холостым солдафоном.

Что не так с этой временной линией? И как он ослеп на этот раз?

— Парень? Ты мужчина? — несмотря на холодное выражение лица, в голосе Синди сквозило откровенное недоверие.

Хантер мысленно возмутился. Вообще-то это Дефстроук-женщина — вот что неправильно!

— А что, мужчины — это такая редкость?

— Настолько сильных мужчин почти не бывает. Из людей со сверхспособностями я знаю только Чудо-мужчину.

Синди подошла к огромной букве «W», логотипу «Уэйн Энтерпрайзес», достала сигару, закурила и глубоко затянулась. Ей срочно требовалась доза никотина, чтобы переварить происходящее.

Хантер подошёл к ней. Драться им больше не было смысла — их личные вопросы превратились в общее замешательство. Хантер проверил карман, из которого Синди достала сигару, и обнаружил там точно такой же портсигар. Достав сигару, он закурил. Они стояли рядом, молча пуская дым.

Услышав о Чудо-мужчине, он почти со стопроцентной уверенностью понял, в какой мир попал.

Земля-11 — одна из множества параллельных реальностей мультивселенной DC. Мир, которым правят амазонки. Здесь все супергерои и суперзлодеи поменяли пол на женский.

Бэтмен стал Бэтвумен, Супермен — Супервумен, Аквамен — Аквавумен, Флэш — Флэшвумен, Киборг — Киборг-гёрл... Джокер превратился в Шутницу, Пингвин — в Пингвиншу, Двуликий — в Двуликую, а Лига убийц — в Лигу наёмниц.

Самое смешное, что знаменитые персонажи, которые изначально были женщинами, так ими и остались. Харли Квинн по-прежнему была Харли Квинн, Ядовитый Плющ осталась Ядовитым Плющом, как и Чёрная Канарейка. Разве что из возлюбленных и напарниц они превратились в лучших подружек местных героев и злодеек...

Каким образом был создан этот безумный мир, оставалось загадкой. Фантазии авторам DC явно было не занимать.

В общем, в этом мире мужчины исторически занимали подчинённое положение. О равенстве полов здесь заговорили лишь недавно, но и по сей день женщины строили карьеру, а мужчины занимались хозяйством. И ничего не поделаешь — верховная власть принадлежала амазонкам. Они превосходили мужчин как в силе, так и в правах, занимая все ключевые посты в правительстве.

Единственным исключением стала оригинальная Чудо-женщина. В этой реальности она стала мужчиной по имени Чудо-мужчина — единственным известным супергероем мужского пола во всём мире.

Увы, с точки зрения Хантера, парень, воспитанный амазонками, выглядел просто нелепо. Вы только представьте себе перекачанного мужика в классическом костюме Чудо-женщины...

Хантер был уверен, что даже не смог бы заговорить с человеком, одетым в подобный наряд.

«Синди, стоящая рядом — настоящий Дефстроук этого мира. А я, видимо, прибыл из другой параллельной вселенной, прихватив с собой тело оригинального Слэйда. И, преодолевая барьеры между мирами, под воздействием временных аномалий, каким-то образом омолодился».

Эта гипотеза возникла в его голове мгновенно, и на данный момент её вероятность казалась крайне высокой.

Глава 3. Обречённый мир

— Треск! — раздался неподалёку резкий звук.

Возможно, ветер оборвал кабель, или из-за дождя закоротило трансформаторную будку. Вывеска «Уэйн Энтерпрайзес» над их головами внезапно вспыхнула снопом искр, выпустила струйку сизого дыма и погасла.

Дождь мгновенно прибил дымок к земле, растворив его без следа. Оба лишь подняли головы, посмотрели на потухший рекламный щит и не проронили ни слова.

Вокруг стало темно, лишь тлеющие огоньки двух сигар продолжали мерцать во мраке.

Хантер немного подумал и решил заговорить первым: — Я из параллельного мира. Что сейчас происходит в Готэме?

Она тоже Дефстроук, так что этой информацией можно было поделиться. Если сведения нельзя применить в деле, она не станет их распространять или продавать.

Это как с Бэтменом, который собрал досье на слабости всех супергероев Земли, чтобы в случае их перехода на тёмную сторону иметь возможность мгновенно устранить угрозу.

Такая информация — своего рода стратегический резерв. Хантер мог использовать её, чтобы доказать свою искренность, не опасаясь последствий в ближайшее время.

Пока никто не заплатил ей за его убийство, секрет в её руках был в относительной безопасности.

Дефстроук и Бэтмен знали настоящие личности друг друга, но в силу своих принципов Бэтмен не нападал на наёмника, пока тот не совершал преступлений. А в некоторых случаях, даже точно зная, что это дело рук Дефстроука, Бэтмен не вмешивался без доказательств. Дефстроук же, как назло, всегда работал чисто.

В свою очередь, наёмник не покушался на гражданское альтер эго Бэтмена — Брюса Уэйна. «Уэйн Энтерпрайзес» была слишком богата, а жизнь Брюса стоила баснословных денег. Без контракта на пару десятков миллиардов Дефстроук предпочитал оставлять голову Брюса на плечах — кто знает, может, однажды её удастся выгодно обналичить?

То же самое касалось и Джокера. На самом деле он знал, кто скрывается под маской, но хотел играть именно с Летучей Мышью, а не со скучным миллиардером.

Впрочем, это не мешало ему похищать людей из окружения Брюса. От дворецкого Альфреда до нескольких девушек Уэйна — все они побывали в заложниках у Джокера, заставлявшего Бэтмена выйти и сыграть с ним в игру.

Ещё целая толпа злодеев знала тайну личности Бэтмена: Чёрная Маска, Хаш, Бэйн и другие. Но поскольку символом Готэма был Бэтмен, только победа над ним могла доказать их власть над городом. А победа над Брюсом без его костюма означала бы лишь триумф над богатеньким плейбоем.

Дефстроук существовал за счёт тёмной стороны этого общества, а значит, он был обязан защищать само его существование.

Любой, кто хотел уничтожить Землю или отказывался играть по правилам тёмного мира, автоматически становился врагом Дефстроука.

В комиксах каждое вторжение инопланетных боссов сеяло хаос. В такие моменты бандиты пользовались случаем, чтобы обчистить банк или ювелирный, а обыватели тащили домой телевизоры из разбитых витрин — всё равно бесплатно, а супергерои заняты делами поважнее.

Но среди тех, кто вставлял палки в колёса героям под шумок, никогда не было Дефстроука. Более того, он не раз помогал им расправляться с пришельцами и захватчиками из других миров, участвовал в предотвращении глобальных кризисов, и не брал за это ни цента.

Однако, как только кризис миновал и мир снова оказывался в безопасности, Дефстроук возвращался к своему наёмничьему бизнесу. И если какой-нибудь супергерой вставал у него на пути, ответ был один: убить.

— Хм, я так и думала. У тебя отличные навыки, но я никогда о тебе не слышала, — Синди говорила, не вынимая сигары изо рта. Шум проливного дождя глушил её голос, но Хантер слышал каждое слово кристально чётко.

— Ты уже встречала людей из параллельных миров? — спросил он. Они стояли плечом к плечу, глядя на далёкий силуэт летучей мыши, искажающийся на фоне грозовых туч.

— Одного бедолагу. В тканевой маске, как у грабителя банков, со старинными пушками. Он был очень стар, здоровье ни к чёрту, но он пришёл убивать... — безразлично произнесла Синди. Хоть она и назвала его бедолагой, на её лице не дрогнул ни один мускул.

— Он рассказывал, зачем прибыл в этот мир? И как его покинул?

Хантер тоже хотел уйти. Да, его прежняя жизнь была скучной, но... по крайней мере, в его родном мире, в его стране, общество было мирным и стабильным, люди жили спокойно, и он всегда мог найти безопасное место для отдыха.

Там не было внезапных вторжений инопланетян или суперзлодеев, нарушающих все законы здравого смысла.

— Рассказывал. Говорил, что преступный картель под названием «Синдикат» убил его ребёнка. Когда они перемещались между мирами, он умудрился проскользнуть за ними, чтобы отомстить... Увы, ему это не удалось. Нашим миром правит Совет амазонок. Жёсткая централизация власти означает мгновенную реакцию и подавляющую силу. Вторженцев из параллельного мира быстро отбросили назад. Они вернулись в свою реальность, закрыли пространственно-временной портал, и этот старик, естественно, отправился следом.

— Это Лига справедливости их отбросила? Погоди, в вашем мире есть Лига справедливости?

Хантер задумался на секунду, но всё же решил задать этот вопрос. Перед его перемещением DC как раз запустили новое глобальное событие — «Тёмные ночи: Металл». Если здесь нет Лиги справедливости, значит, это Тёмная Мультивселенная — искажённое отражение светлой Мультивселенной.

Эти вселенные состоят из тёмной материи, словно обратная сторона монеты. Но из-за самой природы этого мироздания всё происходящее здесь было гораздо мрачнее, чем в обычных параллельных вселенных DC.

Если это Земля-11, то ничего страшного. Условия для выживания здесь вполне сносные. Главное — не переходить дорогу Совету амазонок и женской версии Лиги справедливости, и можно спокойно зарабатывать свои миллионы.

Но если это Земля -11, то дело дрянь. В этом мире нет других супергероев, есть только Бэтвумен и бесконечные полчища злодеев.

К тому же, этот мир обречён. В будущем из-за войны между Бэтвумен и Атлантидой всю планету затопит водой. Единственной выжившей останется сама Бэтвумен, подвергшая своё тело мутациям.

А началось всё, по сути, из-за Летучей Мыши.

Атлантида и амазонки развязали войну суши и океана за мировое господство. Брайс Уэйн, собрав разведданные, пришла к выводу, что виной всему непомерные амбиции Аквавумен. Будучи антиправительственной мятежницей и потенциальной угрозой, Аквавумен заслуживала изоляцию, и Брайс решила схватить её, чтобы запереть в Аркхэме.

Атланты, прикрываясь мирными переговорами, устроили внезапную атаку в водах близ Темискиры, и Брайс воспользовалась этим шансом, чтобы арестовать правительницу морей.

Однако в пылу схватки Брайс, не привыкшая к подводным боям, случайно убила её. Атланты, разумеется, решили отомстить и с помощью неизвестных технологий спровоцировали колоссальное цунами, которое стёрло Готэм с лица земли.

Готэм был уничтожен, все близкие и друзья Брайс погибли. Обезумев от жажды мести, она подвергла своё тело радикальным модификациям, превратившись в демона, способного дышать под водой, управлять океаном и плавать на огромных скоростях. И она взяла себе новое имя — Утопленница!

В комиксах она одержала победу в этой войне, управляя способными к бесконечному размножению водяными монстрами, известными как «Мёртвая вода».

К сожалению, к тому моменту бесконечные битвы и катаклизмы не оставили на Земле ни единой живой души. Она сама собрала бэт-сигнал и направила его луч со дна океана на поверхность воды. Это был последний луч света на Земле -11...

Бэтвумен, Брайс Уэйн, была истинной избранницей судьбы этого мира — единственной, кому суждено было выжить.

Нет, на самом деле, в тот день, когда Готэм ушёл под воду, Бэтвумен умерла. Та, что выжила, больше не была ей. Это была ужасающая суперзлодейка — Утопленница.

Уничтожив свой мир, она поддастся уговорам Бэтмена, который смеётся, присоединится к Тёмным рыцарям и отправится в светлую Мультивселенную, чтобы нести смерть и разрушение другим мирам.

— Какая ещё Лига справедливости? Звучит как название дерьмовой рок-группы, — презрительно усмехнулась Синди. — Нам и так хватает занозы в заднице в виде Совета амазонок. Ты ещё хочешь собрать какую-то поп-группу?

Хантер горько усмехнулся. В глубине души он просто надеялся на чудо.

Прямо сейчас он находился в Готэме — городе, который должен уйти под воду первым. Пусть его физические показатели теперь намного превосходили человеческие, но когда исчезнет вся суша, небо навсегда затянут чёрные тучи, а еды, пресной воды и солнца не останется, даже он не выживет.

Действовать нужно было немедленно. Либо найти способ сбежать из этого мира, либо спасти его. Земля -11 — это не курорт, а самая настоящая линия фронта.

«Остаётся лишь надеяться, что события ещё не достигли критической точки...» — подумал Хантер. Если время ещё есть, можно побороться. Он стряхнул пепел и снова обратился к Синди.

— Расскажешь, зачем ты здесь? На крыше Башни Уэйн.

Синди в точности таким же жестом стряхнула пепел со своей сигары и скривила губы: — Очередной контракт.

— Поделишься деталями? — заинтересовался Хантер.

— Ты же понимаешь, да? Я, Дефстроук, не люблю работать в команде.

Синди взяла сигару в зубы и смахнула воду с волос. Буква «W» на вывеске «Уэйн Энтерпрайзес» была плохим укрытием. Вот под «М» от Макдоналдса вдвоём стоять было бы куда удобнее.

Хантер улыбнулся и посмотрел в её единственный глаз. Его превосходное зрение позволяло разглядеть собственное отражение в её зрачке.

— Не любишь. Но если мне не изменяет память, пару раз такое всё же случалось.

Хотя эти воспоминания были почерпнуты из комиксов и относились к Дефстроуку основной вселенной, уголок губ Синди дрогнул. Хантер не смог разобрать, была ли это усмешка или что-то другое.

— Ладно. В виде исключения. Я пока не совсем понимаю, как подступиться к этому заказу. Но ты получишь только четверть, уяснил?

— Деньги не имеют значения. Информация важнее.

Хантер зажал сигару в зубах и протянул ей правую руку. Про деньги он, конечно, шутил, но прекрасно понимал, что долго здесь не задержится. Его появление в Тёмной Мультивселенной означало, что глобальное событие уже началось.

Если он не хочет умереть, нужно срочно пробираться в светлую Мультивселенную. На Земле -11 многого не хватало. Это не основная реальность, и некоторые вещи провернуть здесь было просто невозможно.

— Договорились. Ловлю на слове.

Она наконец улыбнулась и пожала протянутую руку. Хантер почувствовал, что её хватка ничуть не уступает его собственной по силе.

Не теряя времени, она перешла к сути задания.

— Это миссия по поиску. Честно говоря, браться не хотелось, но в последнее время глухо с контрактами, а я как раз на днях прикупила себе яхту...

Она разжала руку и повернулась лицом к погружённому в дождливую ночь городу: — В общем, заказ поступил от моей старой знакомой...

— От Джокера.

Хантер тоже устремил взгляд на тёмный город. Синди пришла на Башню Уэйн явно в поисках Бэтвумен, а кто в Готэме одержим Летучей Мышью больше всех? Конечно, Джокер.

— В твоём мире он, может, и Джокер, но у нас её зовут Шутница. Хотя, естественно, мы все прекрасно понимаем, о ком речь.

Синди размяла шею и выдохнула клуб дыма. Белое облако с ароматом никотина моментально растворилось под дождём: — Так вот, последнее время Мышь куда-то пропала. Шутнице стало безумно скучно, и она хочет, чтобы Мышь пришла с ней поиграть.

— Что за новый фокус она выдумала? Погоди... хотя для моего мира это, возможно, уже заезженная пластинка.

Хантер глубоко затянулся. Будь у него больше зацепок, он бы, возможно, вспомнил нужный комикс, но на Земле -11 ни в чём нельзя быть уверенным.

— Чёрт её знает. Мне плевать на её фокусы, главное — получить бабки. Моя задача: найти Мышь и передать ей послание. Сказать, что Шутница ждёт её в Аркхэме и что у неё для неё огромные, просто огромные хорошие новости.

Синди потушила сигару о стену и спрятала окурок в портсигар.

— Прямо так и сказала? — Хантер изогнул бровь.

— Слово в слово. «Огромные, просто огромные хорошие новости». Мы, наёмники, если уж берёмся работать курьерами, передаём всё с абсолютной точностью. Таков заказ.

Синди пожала плечами, отвечая с каменным лицом: — Честно, терпеть не могу работать на Шутницу. Она наглухо отбитая. Ещё неизвестно, что это за «хорошие новости». Может, она заложила где-нибудь в Готэме термоядерную боеголовку.

Хантер вздохнул. Деньги Джокера ничем не отличались от любых других, вот только он никогда не утруждал себя внятным описанием задачи.

Синди надела шлем и защёлкнула замки: — Бессмысленно гадать. Лучше подумай, куда могла запропаститься Брайс Уэйн. До того как прийти сюда, я проверила её особняк, Бэтпещеру и крышу полицейского участка. Пусто. Теперь вычёркиваем и корпорацию.

— Когда она в костюме Мыши, то больше всего любит обозревать свой город, сидя на горгулье на крыше Башни Уэйн, — продолжил мысль Хантер, также натягивая шлем.

— Верно. Вот только вместо неё я нашла здесь тебя. Очевидно, сегодня не мой день.

Она подняла с пола один из боевых шестов, бросила его Хантеру, а затем подобрала свой.

Хантер сложил шест, закрепил его в пазах на спине и покрутил головой, проверяя, не сковывает ли снаряжение движений: — И явно не мой. Я оказался здесь вообще без всякой на то причины. Сидел в своём мире, занимался своими делами, и тут — вжух! — я уже тут.

— Ладно, соглашусь, тебе повезло ещё меньше. Можешь накопить деньжат и нанять меня, чтобы я помогла тебе найти дорогу домой.

Синди направилась к лестнице, спускаясь быстрым, уверенным шагом.

— Неплохая идея. Но сначала мне нужно проверить, о чём толкует Шутница. Если всё так, как я предполагаю, мы оба по уши в дерьме.

Хантер вздохнул и последовал за ней.

— О? Неужели есть что-то, чего я не знаю? — она толкнула дверь на лестничную клетку. По её тону можно было догадаться, что она ухмыляется, хотя голос из-за фильтров шлема звучал глухо.

— Это касается не заказа. Это касается всего этого мира.

Этот, казалось, бесконечный ливень и исчезновение Бэтвумен в глазах Хантера выглядели как начало апокалипсиса. Раз уж он всё-таки хотел выжить, то нужно было срочно найти Мышь.

— Знаешь, что я терпеть не могу? — она обернулась и ткнула пальцем ему в грудь. — Я за честность между партнёрами. Я выложила тебе карты на стол, а ты теперь темнишь.

— Я ещё не уверен до конца, но расскажу. Только слушай молча и не задавай вопросов, потому что я не смогу объяснить, откуда это знаю.

Хантер мягко отвёл её руку, ускорил шаг и пошёл впереди, на ходу в общих чертах обрисовав ей грядущую судьбу Земли -11.

Услышанное заставило её на миг оцепенеть, но она быстро взяла себя в руки, схватившись за голову и слегка покрутив ею.

— Что будем делать?

— Поверила? — Хантер почувствовал облегчение. Ему совершенно не хотелось объяснять, что он прочитал всё это в комиксах — звучало бы как бред сумасшедшего.

— Мы оба наёмники. Ни за какие деньги я не стала бы прыгать по мирам, чтобы разносить настолько абсурдную ложь. Наш статус в этом бизнесе определяется нашей репутацией, а профи не занимаются такой ерундой.

Синди снова обогнала его, сбегая по ступеням: — Вывод один: это чистая правда. Наш мир катится ко всем чертям.

Хантер никак не мог взять в толк. Раз Шутница именно сейчас требует встречи с Бэтвумен, значит, она что-то знает. И наверняка догадывается, где прячется Мышь. Зачем ей эти лишние телодвижения? Зачем нанимать Дефстроука, но не давать конкретных наводок?

— Если ты готова помочь мне спасти мир — отлично. Если нет, я справлюсь сам.

Способов остановить потоп было не так уж много. Самый верный — не дать Брайс убить Аквавумен. Идти к Совету амазонок бессмысленно — он здесь нелегал, ему никто не поверит. Связываться с атлантами тоже гиблейшее дело, они ненавидят всех обитателей суши.

А ведь за всем этим стоял дирижёр — Бэтмен с Земли -22, заражённый токсином Джокера. Бэтмен, который смеётся. И истинный кукловод — Великий Дракон Тёмной Мультивселенной, Барбатос.

Именно они были виновниками всего происходящего. И сейчас прятались где-то в тени, наблюдая, как разворачиваются события.

— Думаешь, я откажусь спасать собственную шкуру? Я тоже не хочу подыхать. Не знаю, что из себя представляет Джокер в твоём мире, но наша Шутница — поехавшая психопатка. Чтобы расшифровать суть заказа, мне пришлось прогнать её кассету через звуковые фильтры, вычищая десять минут истеричного визга и хохота.

Синди покачала головой, делясь подробностями.

— Шутница сейчас в Аркхэме. Но у неё совсем крыша поехала, никого, кроме Мыши, к себе не подпускает.

— Хорошая новость в том, что мой Джокер точно такой же, как ваша Шутница. За это стоит выпить... Раз до неё не добраться, как насчёт того, чтобы наведаться к её девчонке?

Хантер изменил план. Если и был кто-то, кто мог знать о местонахождении Бэтвумен, так это пара-тройка избранных.

Например, Женщина-кошка, Талия из Лиги убийц, и, конечно же, Харли Квинн.

Но Женщина-кошка была той ещё бродячей кошкой без постоянного адреса — чёрт знает, где её носит.

База Талии и её Лиги убийц находилась в Нанда-Парбат — слишком далеко.

Оставалась Харли — самый очевидный вариант. Пусть она тоже со странностями, но в критических ситуациях всё же умеет отделять мух от котлет.

Синди помолчала немного: — Ладно, идём к Харли. Только она ей не «девчонка». Как выражается сама Харли, их отношения называются...

— Подружки-веселушки? — Хантер под маской закатил глаза.

— Вроде того. Она называет её «Пирожочек» или «Пудинг»... Я смотрю, у тебя талант понимать язык психов.

Голос из-за фильтров шлема звучал хрипло, но в тоне явно слышалась лёгкая обречённость.

И это было нормально. Любой, кто связывался с Джокером, либо боялся его, либо боготворил. А такие, как Дефстроук, испытывали лишь раздражение и бессилие перед его безумием.

Джокер об этом прекрасно знал. Поэтому он предпочитал вызывать у людей другие эмоции: гнев, любопытство. Но больше всего он любил, когда люди смеялись.

В комиксах он раз за разом выводил Бэтмена из себя. Со стороны это казалось самоубийством, но ему просто хотелось понять...

Почему Мышь такая серьёзная?

Глава 4. Харли Квинн

Спускаясь по лестнице, двое наёмников в одинаковой броне нагло разгуливали по корпорации Летучей Мыши, полностью игнорируя камеры наблюдения на своём пути.

Хантер появился прямо на крыше и не знал, что к чему, но, видя, что Синди это совершенно не волнует, предположил, что она намеренно хочет выманить Бэтвумен.

Добравшись до кабинета Брайс Уэйн, Синди мимоходом разбила винный шкаф и прихватила две бутылки хорошего алкоголя, совершенно игнорируя пронзительный вой сирен.

Она откупорила бутылку, сделала глоток, причмокнула и кивнула.

Бросив вторую бутылку Хантеру, она без колебаний зашла с ним в лифт, и они направились на первый этаж.

В нормальной ситуации Дефстроук не стал бы пользоваться лифтом. Если кто-то отключит электричество, то он окажется в ловушке или отправится в свободное падение вместе с кабиной.

Но видя, как Синди совершенно естественно вошла внутрь, не выказывая ни капли беспокойства, он не стал ничего говорить и последовал за ней.

То, что она была так спокойна, означало, что она, должно быть, уже разобралась со всеми охранниками внизу.

Его мозг мгновенно делал выводы, работая куда лучше, чем до перемещения. Если бы в те годы у него был такой блестящий ум, он бы, наверное, смог поступить в любой университет на стипендию, да?

Лифт остановился с мелодичным звоном.

Кабина прибыла на первый этаж. Стоило им выйти, как они и впрямь увидели в холле полный погром. Больше десятка охранников валялись на полу вповалку, и было неясно, живы они или мертвы. Множество мебели и элементов декора было разбито вдребезги — явно дело рук Синди.

Хантер присмотрелся: некоторые из охранников оказались настоящими красотками. Ничего не скажешь, «Уэйн Энтерпрайзес» — даже охрана здесь умеет стильно одеваться.

Он всё ещё не мог привыкнуть к этому миру, где правят женщины, а мужчины находятся в подчинённом положении. Глядя на женщин, он по-прежнему оценивал их прежним взглядом, обращая внимание на то, красивы они или нет.

— Пошли, они все живы.

Синди, увидев, что Хантер замер посреди этого хаоса, поторопила его. Она специально оставила этих охранниц в живых, чтобы те могли пожаловаться Брайс.

Хотя вероятность того, что из-за этого появится Бэтвумен, была крайне мала, попытаться стоило. К тому же, разобраться с ними не стоило ей никаких усилий.

— Ты на машине? Знаешь, где Харли?

— Конечно. А Харли... наверное, всё ещё тусуется с цирком Шутницы.

Пройдя сквозь разбитые стеклянные двери, они шагнули в тёмную пелену дождя.

Неподалёку на углу прятались какие-то подозрительные женщины, подглядывая в их сторону. Но стоило им увидеть выходящего из здания Дефстроука, как они тут же бросились врассыпную.

Они просто хотели воспользоваться отключением систем безопасности «Уэйн Энтерпрайзес», чтобы украсть какие-нибудь вещи или данные. Но раз уж здесь работает Дефстроук, лучше держаться подальше.

Джип Синди был припаркован на противоположной стороне улицы. Это был обычный американский внедорожник. Внутри царил полный беспорядок — и дело было не в мусоре, а в неимоверном количестве самого разного оружия. На заднем сиденье валялась куча гранатомётов и стояли два огромных ящика с патронами.

Даже сейчас, садясь на пассажирское сиденье, Хантер уселся прямо на гранату. Он вытащил её из-под себя и протянул Синди.

— Твоя граната.

— Нет, это твоя граната, — Синди взглянула на него, и из-под маски раздался приглушённый смешок. Она повернула ключ, заводя мотор. — Соблазнять меня бесполезно, я работаю только за деньги.

Глаза Хантера под маской расширились. «Какое, к чёрту, соблазнение! Я просто отдал ей гранату, на которую сел...»

«Точно, этот мир ведь вывернут наизнанку. Здесь мужчины — слабый пол. Обычно именно женщины ухаживают за мужчинами, дарят им цветы и подарки, и только потом мужчины "выходят за них замуж"...»

Подумав об этом, Хантер содрогнулся. Как же это нелепо. Но если посмотреть под таким углом, его недавний жест и впрямь выглядел немного вызывающе.

Если бы в его родном мире какая-нибудь женщина вытащила из-под себя предмет цилиндрической формы и протянула ему, он бы тоже подумал о всяком...

— Нет, я ничего такого не имел в виду. Просто... другой мир, я ещё не совсем освоился.

— О, ну да, ну да.

Совершенно неискренне поддакнула Синди и ударила по газам.

Джип прорвал пелену дождя и помчался по улицам. Из-за уличных фонарей по обеим сторонам дороги салон то и дело погружался в полумрак, сменяющийся вспышками света. Синди превосходно знала маршрут, а Хантер тем временем готовил оружие.

Да, оружие.

Если они собираются найти Харли Квинн, чтобы выяснить, грозит ли миру уничтожение, им неизбежно придётся ворваться на территорию банды Джокера.

Психи, слепо поклоняющиеся Джокеру, напрочь лишены рассудка. Если не вырубить их сразу, эти ребята с лёгкостью могут потащить тебя за собой в могилу, устроив самоподрыв — для них это обычное дело.

К тому же, Джокер когда-то использовал газ, от которого люди умирали в приступах безумного хохота — яд Джокера. У этих психов он тоже имелся.

Хантер не планировал использовать два пистолета, висящие на бедрах. Он ещё не был готов убивать, достаточно просто вырубить врагов. Электрошокер, встроенный в его длинный шест, отлично для этого подходил.

«Охранникам ведь тоже выдают электрошокеры. Может, именно поэтому я и перенёсся в тело Дефстроука?»

Однако подготовка одного лишь шеста не заняла много времени, и вскоре они оба погрузились в молчание.

— Я не люблю Готэм. Этот город... какой-то слишком безумный.

Хантер и сам не знал почему: то ли от нервов, то ли от страха перед внезапно наступившей тишиной, он всё же решил завязать разговор.

— Почему? — Синди с любопытством взглянула на него. — Насколько я помню, здесь я пользуюсь неплохой популярностью.

— О, конечно. Я имею в виду, что я тоже... Просто тебе не кажется, что наш прямолинейный стиль работы как-то не вяжется с этим городом? У местных жителей мозги работают совершенно иначе, чем у нас.

Хантер сделал паузу, не зная, уловит ли Синди шутку. Просто атмосфера казалась ему слегка неловкой, и он хотел поговорить хоть о чём-нибудь.

В этот момент Синди проскочила на красный свет, обдав грязной водой из лужи стоявшего на обочине чернокожего парня. Когда тот выхватил оружие и открыл огонь по машине, она провокационно мигнула задними фарами и издала непонятный смешок.

— Ха-ха, точно подмечено. Здесь все с приветом. Если бы не обилие заказов, я бы предпочла жить в Стар-Сити.

Стар-Сити — город Зелёной Стрелы. Местные злодеи куда более прямолинейны, чем готэмские психи.

Если подтвердится, что Атлантида собирается затопить мир, Хантеру, ради собственного выживания, придётся рискнуть всем, как бы опасно это ни было.

Проблема заключалась в том, что он чувствовал себя не готовым. Да, ради выживания он мог броситься в смертельную схватку, но он всё ещё не мог, подобно оригинальному Дефстроуку, с лёгкостью отнимать чужие жизни.

И дело было вовсе не в излишнем морализаторстве. Просто... он вырос в стабильном, мирном обществе. Как можно вот так внезапно заставить человека убивать?

Он прекрасно понимал: даже если войны с Атлантидой не случится, ради выживания во вселенной DC старые враги Дефстроука рано или поздно вынудят его пойти на убийство. Это лишь вопрос времени.

Пока он размышлял, из здания у дороги прямо в них полетела ракета, оставляя за собой шлейф белого дыма.

Благодаря сверхчеловеческим физическим данным и динамическому зрению он смог разглядеть даже нарисованную красно-белой краской гипертрофированную улыбку на боеголовке. Капли дождя разбивались о летящий снаряд на кристальные осколки, отражая свет уличных фонарей.

— Прыгай! — крикнула Синди, распахнув дверцу, и выпрыгнула на ходу.

Ему не требовалась её опека — выдающиеся рефлексы тела заставили Хантера подсознательно выполнить точно такой же манёвр.

Вот только Синди приземлилась безупречно гладко, в то время как Хантер, осознав происходящее уже в воздухе, растерялся и спиной вперёд влетел прямо в кучу мусора на обочине.

Ракета попала в джип, разнеся его на мелкие куски. В свете пламени, словно в замедленной съёмке, он заметил, как Синди бросила на него взгляд. И почему-то ему показалось, что человек под чёрно-жёлтой маской пребывает в отличном настроении.

В следующее мгновение на них обрушился шквал пуль. Сквозь шум ветра и дождя прорвались оглушительная канонада и безумный хохот. Плотность огня была такой, что дульные вспышки осветили всю улицу.

Обычные пули были совершенно бесполезны против закованного в тяжёлую броню Дефстроука. И хотя амортизирующие свойства прометия оставляли желать лучшего, и от попаданий пуль было немного больно, это не тянуло даже на поверхностные царапины.

Оба быстро нашли укрытия. Синди спряталась за углом жилого дома слева; в её руках уже оказался автоматический пистолет, из которого она время от времени отстреливалась.

Хантер, укрывшийся за мусорным баком, и сам не заметил, как выхватил пистолеты. Ещё до того, как он успел осознать свои действия, он уже уложил нескольких женщин с размалёванными лицами...

Их трупы, словно мешки с песком, посыпались из окон соседних зданий, падая в лужи или прямо в горящие обломки джипа.

Некоторые ещё шевелились, бились в конвульсиях, закатывали глаза и лишь потом испускали дух. Но большинство падало на землю уже бездыханными, словно сухие брёвна.

«Что за хрень! И стоило мне так долго терзаться сомнениями о смысле жизни и морально готовиться? Рефлексы этого тела оказались настолько быстрыми, что все мои душевные метания пошли прахом...»

Для этого тела убивать было сродни инстинкту. И никакого дискомфорта после этого не возникало. Наоборот, перестрелка такого уровня приносила ему даже некое... удовольствие.

Вся та тошнота и горечь после первого убийства, о которых так часто пишут в книгах и показывают в кино, обошли его стороной.

«Ну ладно, раз уж я начал убивать, то нечего лить слёзы. Буду просто резать их дальше!»

Стиснув зубы, он высунулся из-за мусорного бака и снова открыл огонь.

Назовите это покорностью инстинктам или отчаянием, но Дефстроук вбил навыки стрельбы и рукопашного боя на уровень мышечной памяти. Что оставалось Хантеру, кроме как принять это? Отказаться от своих способностей и позволить им разорвать себя на куски?

Это ведь Готэм! Здесь нормальным людям просто нет места!

Если уж им хочется помериться безумием и жестокостью, то он не отступит!

Совместными усилиями двух Дефстроуков несколько десятков членов банды Джокера не доставили им особых проблем. Вскоре на улице вновь воцарилась тишина, а дождь быстро смыл все следы.

Разумеется, никакие полицейские не приедут сюда расследовать случившееся. Трупы в этом районе были обыденным явлением.

Если повезёт, тела выбросят в братскую могилу или сожгут в крематории. Если не повезёт...

Хех, в Готэме полно сумасшедших, промышляющих всякой дичью. Например, мизантроп-священник-каннибал, стеснённый в средствах профессор анатомии или извращенец, которому срочно понадобились свежие трупы для игрушек...

— Вот за это я и люблю Готэм. Добрые, отзывчивые люди, душевное гостеприимство, возможность в любой момент насладиться настоящей перестрелкой. Идеальное место для отпуска.

Синди вставила новые магазины в пистолеты, спрятала их в кобуру и подошла к нему.

— Фух... А я-то думал, что самые гостеприимные ребята Готэма обитают в жилом комплексе «Аркхэм». Не ожидал, что постояльцы этой психлечебницы будут настолько горячими, аж дымятся.

Хантер похлопал себя по плечу, сбросив прилипший гнилой капустный лист. Благо, дождь только усилился и быстро смыл с брони грязь, так что выглядел он уже не так жалко.

Синди осмотрелась по сторонам, словно пытаясь сориентироваться, и вскоре указала направление: — Пошли. Надо потолковать с Харли и выяснить, что за муха укусила этих придурков.

— Даже не будучи врачом, я могу поставить им точный диагноз: это называется «слетели с катушек».

Выдохнув спёртый воздух, Хантер последовал за ней, отпустив плоскую шутку.

И правда, оригинальный Дефстроук был тем ещё мастером чёрного юмора. Снеся цели башку или свернув шею, он частенько бормотал себе под нос какую-нибудь мрачную остроту.

Окружающие здания замерли в тишине. В дождливой ночи они походили на затаившихся во мраке чудовищ, чьи зияющие чёрные провалы окон и дверей напоминали глаза и зубастые пасти. Их пустые, бездушные взгляды, казалось, способны были пожрать всякую надежду в человеческом сердце, оставляя лишь боль и безумие.

По обеим сторонам улицы тянулись заброшенные многоэтажки, которые теперь служили укрытием для банды Джокера. Высоко на фасадах были намалёваны огромные портреты клоунов, игральные карты и магический реквизит. Правда, под потоками дождя краска кое-где уже начала слезать — видимо, художества появились буквально на днях.

Сейчас в домах по обеим сторонам было темно хоть глаз выколи. Лишь в одном здании неподалёку, кажется, было электричество: из его окон пробивался разноцветный свет. Скорее всего, Харли находилась именно там.

Нетрудно догадаться: раз уж Шутница угодила за решётку, Харли сейчас либо разрабатывает план побега, либо страдает в одиночестве.

Хантер ни за что бы не поверил, что она не слышала их недавнюю перестрелку. Однако пока от неё не последовало никакой реакции.

Только когда они с Синди подошли к освещённому зданию, сквозь шум дождя до них донеслись звуки музыки — из комнаты наверху гремел тяжёлый рок с надрывным вокалом.

— Что ж, похоже, наша малышка Харли не так уж и убита горем, как мы думали. Она тренируется.

Синди склонила голову набок, прислушавшись, и различила сквозь рёв гитар ритмичный стук каблуков по деревянному полу.

Харли Квинн из основной вселенной когда-то была психиатром в лечебнице Аркхэм. Изучая Джокера, она постепенно поддалась его хаотичному разуму, безумно влюбилась и помогла ему сбежать. После этого она повсюду следовала за ним, участвуя во всех его преступлениях. Увы, Джокер видел в ней лишь обузу и частенько использовал как приманку или живой щит, чтобы спастись от Бэтмена.

Впрочем, лор вселенной DC всегда славился своей запутанностью, и Хантер пока не мог сказать наверняка, какие отношения связывали Харли и Шутницу на Земле -11.

Например, на Земле-37, ещё одном мире со сменой полов в антураже шестидесятых годов, Харли и Джокер (женщина) были любовницами-лесбиянками.

А вот во вселенной «Новых 52» Харли порвала с Джокером, встала на путь исправления, присоединилась к «Хищным птицам» и даже крутила шашни с Бэтменом.

Но в какой бы параллельной вселенной она ни находилась, способности Харли оставались неизменными: гениальный интеллект и потрясающий талант к гимнастике.

Она обожала слушать музыку и читать книги, а в свободное время любила потанцевать. Харли была безумной и хаотичной, но в глубине души считала себя хорошей девочкой.

Глава 5. Внезапное нападение

Проливной дождь и не думал прекращаться, чёрные тучи над их головами сгустились ещё сильнее. Множество трупов, разбросанных вокруг, вызывали у Хантера непередаваемое чувство.

Что-то похожее на возбуждение или на облегчение от сброшенных оков. Ему хотелось поговорить с Синди, разделить с ней эту радость, но она сейчас была полностью сосредоточена на задании и не отвечала на его шутки.

Действительно, как когда-то говорил Джокер: чтобы человек или целый город погрузился в хаос и безумие, достаточно лишь легонько подтолкнуть его в спину.

Он подтолкнул Харли, подтолкнул Двуликого, а теперь тем самым человеком, которого подтолкнули, оказался Хантер.

После безумной резни он чувствовал себя превосходно, словно выпил бутылку ледяного пива в самую невыносимую жару — от души до тела каждая клеточка его организма ликовала.

Он повернул голову и посмотрел на множество изувеченных трупов позади с застывшим в глазах ужасом. Синди же, не обращая внимания на его странности, искала вход в здание.

Здание, в котором находилась Харли, тоже отличалось абсолютно абсурдным стилем. Та самая дверь, что выходила прямо на улицу, оказалась нарисованной краской; на деле это была глухая стена из тяжёлого красного кирпича.

— Ладно, раз двери нет, придётся лезть прямо по стене, — произнесла Синди.

Она сняла с пояса трос и крюк-кошку. Изначально она пришла лишь для того, чтобы поговорить с Харли, поэтому не хотела сгущать краски. Вламываться через окно — это как-то не по-гостевому.

Хантер пришёл в себя и оглядел стоящее перед ними здание. Опыт позволил ему мгновенно определить, что внутри Харли была не одна:

— Тогда пошли. Будь осторожна, никогда не угадаешь, что можно найти в доме у психа.

Оба одновременно метнули крюки-кошки, надёжно зацепившись за крышу, и благодаря невероятной силе рук начали быстро карабкаться вверх.

Неизвестно, для чего это здание использовалось раньше, но окна на первом и втором этажах были наглухо замурованы. Лишь на третьем этаже виднелась хлипкая платформа, напоминающая наблюдательный пункт. Скорее всего, именно отсюда психи из цирка обычно расстреливали прохожих или устраивали перестрелки друг с другом.

Одно ловкое движение, и он уверенно приземлился на платформу. Шум дождя заглушал всё вокруг, так что его шаги прозвучали абсолютно бесшумно.

Синди оказалась там в ту же секунду. Две чёрно-жёлтые маски переглянулись, и они обменялись едва заметными кивками.

Крэсь...

Хантер одним ударом ноги вышиб ближайшее окно. Ужасающая сила отбросила внутрь и раму, и осколки стекла. Они один за другим проникли в помещение, подняв оружие и сканируя всё вокруг.

— Чисто.

Хантер размял плечи. В здании горел свет, так что обстановка была видна как на ладони.

Всё это напоминало дешёвое студенческое общежитие: длинный коридор, по обеим сторонам которого располагались крошечные комнатки с закрытыми дверями. Пол был покрыт толстым слоем пыли и мусора — один бог знает, сколько здесь не убирались. Вода, стекающая с него и Синди, мгновенно превратилась в маленькие грязевые лужицы.

— Эти психи вообще не моются? — спросил он.

Синди покачала головой, явно недовольная местными ароматами. Шлемы их брони были оснащены функцией противогаза, но от тошнотворных запахов не спасали.

Шлемы людей в масках изготавливались по спецзаказу: обоняние — одно из пяти чувств, необходимых в бою, поэтому такие уникальные системы фильтрации стоили в разы дороже, отличались ювелирной точностью и не имели ничего общего с обычными противогазами.

Хантер, естественно, тоже почувствовал эту вонь, напоминающую прокисшие помои, но куда больше его интересовала лестница неподалёку:

— Забудь об этом, идём наверх, найдём Харли.

— Стой. Там ловушка, — остановила его Синди.

Она вскинула подбородок, указывая направление. На повороте лестницы слабо поблёскивала натянутая леска.

Он подошёл ближе и раскидал мусор на другом конце лески. Оказалось, она была привязана к гранате.

Граната выглядела самодельной: её корпус был выкрашен в красный цвет, а не в привычный для армейского снаряжения зелёный, и на нём белой краской красовался огромный смайлик. Безусловно, это был шедевр банды Джокера.

Да, именно так эти психи и развлекались: соревновались в нанесении увечий себе или в убийстве других. Перед ними сейчас красовался знаменитый аттракцион «подорви друга шуточной гранатой и поржи как ненормальный» — пожалуй, их любимое занятие.

И каждый раз, когда Джокер наблюдал за этим шоу, глядя, как они в приступе безумия убивают друг друга, создавая атмосферу абсолютного хаоса, он разражался истерическим смехом, восхищаясь собственным величием.

— Плохо! В укрытие!

Хантер тут же всё понял: если ты устроил розыгрыш, то обязательно спрячешься поблизости, чтобы посмотреть на жалкий вид того, кто попадётся.

А раз здесь установили такую гранату-сюрприз, значит, ублюдки из цирка прячутся где-то рядом.

И действительно, стоило ему произнести эти слова, как из комнат по обеим сторонам коридора нескончаемым потоком хлынули враги. Эти сумасшедшие клоунессы с искажённым макияжем, разражаясь пронзительным хохотом, раскинули руки и вприпрыжку понеслись на них.

Синди и Хантер, само собой, не приняли это за дружеский приём, ведь одновременно с их появлением на наёмников обрушился шквал пуль и взрывчатки.

Хантер укрылся за поворотом лестницы, а Синди вновь выпрыгнула в окно, спрятавшись на деревянной платформе снаружи.

Следом прогремела серия взрывов. Он почувствовал себя так, словно его заперли в аппарате для попкорна: оглушительный грохот бил по барабанным перепонкам.

Ударная волна смела всё вокруг эпицентра. Обжигающий ветер заставил его мёртвой хваткой вцепиться в перила лестницы, чтобы не улететь. Он даже заметил, как осколки гранаты — те самые, с гротескной белой улыбкой — чиркнули по его наплечнику, высекая сноп искр, и отлетели прочь.

Толпа из цирка продолжала наступать. Недавние взрывы унесли жизни их же соратниц, но им было абсолютно плевать — наоборот, они расхохотались ещё громче и веселее.

Они походили на автомобили или какие-то другие двигатели внутреннего сгорания, вот только топливом для них служила кровь.

Чужая или собственная — неважно. Она двигала вперёд колесницу под названием «безумие».

Хантер покачал головой, стряхивая со шлема прилетевшие обломки и мусор. Коридор уже кишел зловеще хохочущими клоунессами, которые неслись вперёд, совершая невообразимо искажённые и пугающие движения.

«Примерно сорок человек. Вооружены лёгким стрелковым и холодным оружием. Взрывчатка, судя по всему, закончилась...» — он высунулся и быстро окинул взглядом обстановку. Положение дел на поле боя отпечаталось в его мозгу словно фотография: позиции всех противников, векторы их движения, скорость и экипировка — всё это намертво врезалось в память, и почти одновременно в голове созрел план.

Он сорвал с разгрузки дымовую шашку и взмахом руки бросил её вперёд. В ту же секунду он сам выскочил из укрытия.

Дым скрыл абсолютно всё. Вокруг разлилась густая белая пелена, в которой из-за тусклых ламп коридора метались лишь хаотичные чёрные тени. Ряды банды Джокера мгновенно смешались.

Они не видели ни стен, ни собственных напарниц. Сталкиваясь и спотыкаясь друг о друга, они издавали дикие вопли и ругательства.

Это и был шанс Хантера. Он молниеносно сорвал со спины дробовик и с разбегу нырнул в дым.

Синди находилась за окном у него за спиной, а значит, в дымовой завесе, кроме него самого, были только враги.

Отбросив все душевные терзания, он больше не колебался. Под гулкие выстрелы дробовика вспышки пламени окрасили бледный дым в багровый цвет.

...

— Неплохо. Сорок два человека за шесть секунд. Как и ожидалось от меня из другого мира.

Синди запрыгнула в окно и уселась на подоконник.

В этот момент Хантер перезаряжал дробовик. Выглядел он теперь куда более кровожадно: его с ног до головы обдало кровью и ошмётками внутренностей.

Повсюду валялись трупы. Ни одна из этих сумасшедших не выжила: кому-то снесло голову, кому-то распороло живот. В тесном пространстве дробовик показал потрясающую эффективность — стоило лишь нажать на спусковой крючок, как несколько тел отбрасывало назад.

— Чем торчать там и считать секунды, лучше бы начала стрелять и помогла мне, — сказал Хантер, закидывая оружие за спину. Он нагнулся, подобрал какую-то пёструю тряпку и принялся стирать кровь с брони.

— Это всего лишь мелкие сошки. Подключаться обоим — пустая трата человеческих ресурсов, — без капли искренности ответила Синди и в одиночку направилась вверх по лестнице.

— Тогда хотя бы бросила мне сигарету после всего этого или спросила, как я.

Хантер обречённо последовал за ней. Это был его первый раз, когда он буквально принял ванну из человеческой крови, но, как ни странно, на душе было невероятно легко. Поэтому он хотел узнать, испытывала ли она то же самое в самом начале.

— Ладно-ладно. С вами, мужчинами, никакого сладу нет. Ну, как ты?

Синди и правда достала сигару, бросила её ему и спросила таким тоном, будто уговаривала капризного ребёнка.

— Я в порядке, спасибо! — раздражённо бросил Хантер, поймав сигару и сунув её в свой портсигар. Похоже, эта Синди была немного сексисткой. — Если не считать того, что мне за шиворот натекло чьих-то мозгов, и теперь на груди всё липкое, все просто прекрасно.

— Пф... — Синди, даже не обернувшись, издала насмешливый звук. — Ты, как и все остальные мужики, слишком зациклен на чистоте и красоте. А я-то думала, в твоём мире царит патриархат.

Хантер пожал плечами. Дело ведь не в любви к чистоте, правда?

— Патриархат — это да. Но у нас не принято принимать ванны из крови каждый день... Слушай, я понял, что мне нравится вид разлетающейся плоти и крови. А тебе?

Синди продолжала подниматься, держа оружие наготове. На четвёртом этаже царила жуткая тишина. Пока Хантер был занят перестрелкой, она на самом деле всё это время следила за обстановкой наверху, чтобы его не застали врасплох ударом в спину.

— Мы с тобой изначально один и тот же человек, только из разных миров. Тебе ведь не нужно объяснять теорию параллельных вселенных? Хоть в мелочах мы и можем отличаться, но всё, что нравится тебе, нравится и мне.

Синди не понимала, к чему другой «она» задаёт такие вопросы. По её мнению, любить тёплую кровь и наслаждаться видом чужой смерти — ничего особенного. В Готэме все так живут.

— Тогда как ты справляешься с этой жаждой крови? — Хантер мог смириться с необходимостью убивать, но он не хотел убивать ради самого убийства.

Убивать без причины значило бы превратиться в зверя и перестать быть человеком.

— Когда встретимся с Харли, сможешь спросить у неё. Она всё-таки известный в Готэме психиатр. Была им, конечно, пока не сошла с ума, — Синди подняла голову и медленно, боком, преодолела последние ступени. На четвёртом этаже планировка была точно такой же. — В любом случае, что касается меня, то красному цвету крови я предпочитаю кое-что зелёное.

Сказав это, она протянула руку и выразительно потёрла большой и указательный пальцы перед лицом Хантера.

Что ж, с точки зрения психологии это называется сублимацией. Она перенаправила свою жажду крови на жажду денег. Вероятно, именно поэтому в каждой параллельной вселенной Дефстроук выбирал путь наёмника и убийцы.

Эта профессия позволяла вкушать кровь и одновременно быстро зарабатывать деньги. Настоящий выстрел сразу по двум зайцам.

Хантер пришёл к Харли, чтобы узнать новости о Летучей Мыши, а не на приём к врачу. К тому же, если Харли начнёт его лечить, он наверняка спятит ещё сильнее.

— Нет уж, спасибо. Дождусь рассвета, немного отдохну, и всё пройдёт... Четвёртый этаж чист.

Хантер вслед за ней вышел в коридор четвёртого этажа. Комнаты по обеим сторонам оказались пустыми, но повсюду были нарисованы символы Джокера: бледное улыбающееся лицо с крестиками вместо глаз. Стены были раскрашены во все цвета радуги, превращая это место в настоящее логово монстров.

В крошечных комнатках в основном был свален всякий хлам. Ничего полезного, сплошной реквизит для «розыгрышей»: тротил, «веселящий газ», автоматы и так далее. Там же лежала целая куча красных ракет, похожих на гигантские фейерверки.

— Харли этажом выше. Музыка играет прямо над нами, — Синди указала на потолок.

— Странно. Шум, который мы только что устроили, походил на снос здания, а она вообще никак не отреагировала. Судя по звукам, она всё ещё танцует? — Хантер склонил голову, прислушиваясь. Он по-прежнему улавливал ритмичный стук высоких каблуков.

Синди оставила это без комментариев. Жизнь в Готэме научила её одному важному правилу: никогда не пытайся понять, о чём думают психи.

В богатом на таланты Готэме то и дело появлялись выдающиеся личности: Чревовещатель, Хьюго Стрэндж, Зсасз, Профессор Пиг, Мим, Трюкачка, Леди Шалтай-Болтай и многие другие. Все они без исключения были психами и сумасшедшими.

Внезапно она поймала себя на мысли, что больше половины имён из этого длинного списка принадлежали её постоянным клиентам. Неудивительно, что многие её прошлые заказы от начала и до конца были абсолютно абсурдными и не поддавались логике.

Честно говоря, хоть она и поверила словам Хантера, она сильно сомневалась, что Харли владеет какой-то ключевой информацией. Харли была скорее зрителем в первом ряду на магическом шоу Шутницы, нежели ассистенткой фокусника.

Если бы выбор стоял за Синди, она бы предпочла отправиться к Талии из Лиги убийц. Отношения между этой женщиной и Бэтвумен были крайне запутанными, и она с гораздо большей вероятностью могла знать, где прячется Брайс. И даже если Талия была не в курсе, в её распоряжении находилась вся Лига убийц — уж в сборе разведданных они были настоящими профи.

— Пошли наверх. Раз уж мы здесь, спросить не помешает.

Сказав это, она пошла первой, ориентируясь на звук музыки. Миновав длинный коридор, они оказались перед плотно закрытой двустворчатой дверью.

Они переглянулись и толкнули створки.

За дверью скрывался ночной клуб в цирковом стиле. Разноцветные прожекторы безумно вращались в такт музыке. В углах комнаты был свален разнообразный цирковой реквизит и всякий непонятный хлам: надувные штанги, высокие кривые зеркала, гигантские мячи для дрессировки животных и огненные кольца.

Однако сейчас в центре огромного танцпола находилась лишь Харли Квинн. Ухватившись за пилон, она непрерывно порхала вверх и вниз, демонстрируя невероятную гибкость и выполняя умопомрачительные трюки.

Свет прожекторов был прикован к ней. Сверкающие капли пота слетали с неё во время быстрых вращений, а красно-синие хвостики распускались в воздухе словно цветы.

На ней не было привычного чёрно-красного костюма. Обычная футболка с коротким рукавом и джинсовые шорты подчеркивали безупречную фигуру и нежную кожу. Она танцевала с закрытыми глазами, всецело отдаваясь наслаждению ритмом. На её лице сияла счастливая улыбка — казалось, в этот момент ей принадлежал весь мир.

Она держалась за пилон и порхала, словно бабочка. Однако Синди отнеслась к подобному поведению с полным презрением: взрослая женщина, а уподобляется мужикам и танцует на пилоне? Настоящее безумие.

Она ткнула локтем Хантера, который, казалось, застыл как вкопанный, и, наклонившись, произнесла:

— На диване, на четыре часа от танцпола — там ещё один человек.

Хантер тоже его заметил и как раз собирался сказать ей об этом. Кто-то сидел к ним спиной, так что над высокой спинкой дивана виднелась лишь макушка, ритмично кивающая в такт музыке. Судя по всему, это был единственный зритель, которого Харли пригласила на своё шоу.

Глава 6. Воспоминания Харли Квинн

Харли уже и не помнила, какая это по счёту ночь её безумной вечеринки.

Несколько дней назад её самый-самый дорогой Пудинг передала ей письмо из Аркхэма. На конверте в полном беспорядке были нацарапаны непонятные нормальному человеку слова и символы, а также виднелось множество отпечатков губ, оставленных чем-то красным, похожим на кровь.

Но она знала, что оно подлинное. Это был способ общения, доступный только им двоим, словно шифр или тайный код, их маленький секрет. И каждый раз, думая об этом, она таяла от счастья.

Когда съёжившийся от страха тюремный надзиратель вложил это письмо в руки Харли, а затем с воплями бросился наутёк с территории цирка, она с сияющим от радости лицом прижала тонкий лист бумаги к груди и счастливо закружилась по комнате.

Летучая Мышь упекла Шутницу в Аркхэм уже больше полугода назад, и Харли безумно по ней скучала.

Получив письмо, она вспомнила ту детскую радость от рождественских подарков, сладость первого в жизни кусочка шоколада и то тайное ликование, когда впервые надела туфли на высоком каблуке.

Эта радость даже заставила её забыть о желании размозжить голову посыльному огромным молотом, хотя до этого она планировала переодеться надзирателем, проникнуть в Аркхэм и вытащить Шутницу.

Одной рукой она нежно накручивала на палец кончик волос, смущаясь, словно влюблённая девчонка, а другой — невесть откуда достала кухонный тесак и с нетерпением вскрыла конверт.

Увы, эта радость резко оборвалась, стоило ей развернуть письмо. Прочитав текст, она невольно издала яростный вопль в духе: «Ау-у-у! Нет! Это неправда!»

Шутница писала следующее:

«Дорогая моя Тыковочка, как поживаешь? У меня для тебя отличные новости: миру скоро конец, и мы все умрём! Рада?»

«О, смерть... какое чудесное слово. Я уже переоделась и готова к свиданию!»

«Сегодня я съела тощего жареного гуся, а ты?»

«Мой Мистер Черпак в последнее время со мной совсем не разговаривает.»

«Прежде чем ты умрёшь, не могла бы ты привести ко мне Мышку? Я бы предпочла умереть вместе с ней, а ты можешь поехать домой на такси.»

«Ну, вот и всё. Поторопись, чмоки-чмоки.»

И хотя на бумаге не было слышно фирменного безумного хохота Шутницы, по неразборчивому почерку и совершенно бессвязному тексту было ясно: она всё ещё в своём репертуаре.

Между кривыми буквами то и дело попадались жутковатые каракули — похоже, это были её улыбающиеся рожицы. А ещё на бумаге остались высохшие следы то ли слюны, то ли соплей — видимо, Шутница была в полном восторге, когда писала это послание.

А вот получившая письмо Харли в восторге не была.

Столь долгожданное письмо оказалось с таким содержанием, и это её глубоко опечалило.

Конечно, осознание того, что все умрут и можно будет насладиться тотальным хаосом человечества перед лицом смерти, её всё же немного радовало...

В общем, чувства были весьма смешанными.

В конце концов, у Шутницы на уме была только эта проклятая Летучая Мышь, а Харли, похоже, годилась лишь на роль личного водителя или девочки на побегушках. А ведь они договаривались быть сладкими пирожочками друг друга, клялись, что Тыковочка и Пудинг всегда будут вместе...

Истерично хохоча, Харли принялась крушить всё в доме и устраивать поджоги, выплёскивая своё недовольство. Но в итоге всё равно сделала так, как велела Шутница. Ведь они же лучшие подружки, правда?

Харли никогда в ней не сомневалась. Конец света? Какая мелочь! Наверняка это правда.

Не только она сама — вся банда из цирка была отправлена на поиски следов Летучей Мыши по всему Готэму.

Однако проверенные методы больше не работали. Как бы они ни буянили в городе, на вызовы приезжали лишь эти скучные копы. Бэтвумен же так ни разу и не появилась.

Три ночи подряд Харли выходила на работу — устраивать хаос — как только темнело, и возвращалась лишь под утро, едва волоча ноги от усталости. Но Мышь словно испарилась, даже её тени не было видно.

— Может, она уехала в отпуск за границу... — пробормотала она сама себе. — Мне вот тоже иногда хочется махнуть в Париж или куда-нибудь ещё.

Харли расставила огромные вывески на крышах и в других излюбленных местах Мыши. На каждой красовался мультяшный палец, указывающий в сторону её дома. Она знала: эта Летучая Мышь обязательно учует её запах.

А затем она вернулась сюда и стала каждую ночь ждать её появления.

Сначала она ждала за чтением книг, но так было слишком легко уснуть. Харли решила, что это не дело: Мышь может прийти, а она даже не заметит.

Поэтому на второй день она стала читать, попивая алкоголь.

На третий день — танцевать и пить.

Постепенно она, казалось, забыла о своей первоначальной цели, превратив ночные кутежи в новую привычку — празднование грядущего конца света.

Вот только психи из цирка совершенно не решались веселиться вместе с ней, да и получать огромным молотом по голове им не особо нравилось.

От этого Харли стало одиноко, поэтому она позвала свою лучшую подругу, которая осталась жить у неё, чтобы веселиться двадцать четыре часа в сутки.

Тем временем Шутница в лечебнице буквально сходила с ума от ожидания. Не зная, что именно происходит снаружи и почему Харли до сих пор не привела Мышь, она лишь ещё более истерично хохотала в своей палате.

Спустя несколько дней загадочная аудиокассета была вынесена надзирателем из её камеры и после долгих блужданий по рукам оказалась у Дефстроука. Так Синди тоже взялась за поиски Мыши. Именно это и предшествовало встрече Хантера и Синди.

...

Харли, тяжело дыша и обняв пилон, встретилась взглядом с человеком на диване, после чего обе рассмеялись. Харли смеялась так, что у неё даже ноги подкосились, и она, шатаясь, бросилась к дивану, словно собираясь подурачиться с подругой.

В этот самый момент она заметила, что в комнате есть кто-то ещё. В мерцающем свете прожекторов отчётливо вырисовывались две закованные в броню фигуры. Чёрно-жёлтая расцветка — самый известный предупреждающий окрас в природе.

Эти двое неподвижно стояли в темноте, наблюдая за ними. Красные окуляры их шлемов отражали зловещий свет, и от этой картины даже Харли невольно вырвалось:

— Оу...

Да уж, появление всемирно известного убийцы Дефстроука в чьём-либо доме никогда не предвещало ничего хорошего.

— Дефстроук? Что ты забыл в моём доме? — спросила она.

Харли тряхнула головой. Судя по раскрасневшемуся лицу, она изрядно выпила.

— Мне нужен ответ на один вопрос, и, возможно, ты его знаешь, — Синди не стала церемониться и сразу перешла к делу. — Я ищу Мышь. Где она?

— И всем-то нужна эта Мышь... И что в этой проклятой Летучей Мыши такого хорошего... — Харли не ответила, а вместо этого запрыгнула на диван и обняла второго человека, словно ища утешения.

Хантер шагнул из-за спины Синди и тихо сказал: — Похоже, Шутница тоже послала её на поиски. Наверное, они в такой же ситуации, как и мы.

— А мы не можем просто вломиться в Аркхэм и выяснить всё у неё? — нахмурилась под маской Синди. Раз уж ты думаешь, что Шутница знает, надо просто пойти и вытрясти из неё правду.

— Не стоит, Шутница не знает. Моя предыдущая догадка была ошибочной, — Хантер хладнокровно отмёл свою же гипотезу, издали наблюдая, как Харли катается по дивану. — Если бы только твоё задание было размытым или непонятным, можно было бы списать это на её умысел. Но Харли — её доверенное лицо. Раз даже она ничего не знает, значит, задание Шутницы для неё такое же, как и наше — поиск иголки в стоге сена.

Синди слегка кивнула: — Так вот зачем ты решил сначала навестить Харли. Хотел понять, знает ли Шутница что-нибудь о Мыши? И правда, Харли куда проще прочитать, чем Шутницу.

Такая похвала ничуть не польстила Хантеру, ведь теперь они зашли в тупик.

В комиксах, которые Хантер читал раньше, вообще не было сюжета с исчезновением Брайс Уэйн. На страницах комиксов она просто сидела в скрытом убежище, наблюдая через огромный экран, как Аквавумен выходит на сушу для мирных переговоров. Затем она пришла к выводу, что эти так называемые переговоры — лишь прикрытие, устроила засаду на королеву Артур, и это запустило цепную реакцию.

Но Синди уже проверила Бэтпещеру, и там её не оказалось. Где же тогда может находиться эта секретная база?

Никаких зацепок. Говорят, у хитрого зайца три норы, но Бэтвумен была куда хитрее любого зайца.

Если ждать, пока Брайс объявится сама, будет уже слишком поздно. Хантер не знал, как именно Брайс удалось проскользнуть сквозь многомиллионную армию, подобраться к Артур и успешно её убить.

А значит, даже зная, что Атлантида нападёт на Темискиру, он не знал ни точного времени, ни того, как это произойдёт. Единственным надёжным вариантом было перехватить Бэтвумен в Готэме.

Его предвидение имело свои пределы. Сцены из комиксов были слишком общими, чтобы служить полноценными зацепками.

Тут Харли наконец вспомнила, что у неё гости в лице Дефстроука. Она вскочила и с растрёпанными волосами крикнула:

— Я не знаю, где Мышь, вы пришли не по адресу! ...Э-э, погодите, а почему Дефстроуков два? — Харли опустила голову, потёрла глаза и снова посмотрела на них. Двое никуда не исчезли, отчего её рот приоткрылся от удивления. — Я либо выпила слишком мало, либо слишком много... Ой, блин! Я же совсем забыла, что Джей велела мне найти Мышь! Теперь она будет меня ненавидеть!

Словно внезапно протрезвев, Харли вспомнила, ради чего она всё это время ждала. Не ради выпивки, развлечений и конца света, не ради грандиозного спектакля вселенского хаоса, а для того, чтобы дождаться прихода Летучей Мыши.

— Хм-м... Так приходила Мышь или нет... — протянула она.

Подперев подбородок рукой и склонив голову, она изо всех сил пыталась вспомнить. Но в эти дни она веселилась на такую широкую ногу, кружась на танцполе как волчок, что разве могла она заметить, приходила ли Бэтвумен?

— Эй, ты могла бы и напомнить! — после долгих, но тщетных раздумий Харли хлопнула по человеку на диване, картинно надув губки.

— Ты мне об этом ни разу не говорила. Как я могла тебе напомнить? — ответили с дивана.

Голос говорившей звучал так, будто она не знала, смеяться ей или плакать. Однако по её интонациям и тембру можно было с уверенностью сказать, что это невероятно горячая красотка. Даже в её обычной речи сквозили соблазн и сладость.

Синди наклонилась к уху Хантера и прошептала: — Если запахнет жареным, готовься делать ноги. В этот раз я не захватила с собой гербицид.

Однако человек на диване подскочил как ошпаренный и, обняв Харли, обернулся, немигающим взглядом уставившись на стоявших в дверях наёмников.

Теперь Хантер смог как следует рассмотреть её наряд. Точнее, на ней ничего не было, кроме листьев. Зелёные листья и лозы плюща прикрывали лишь самые важные места. Этот полуобнажённый вид создавал впечатление, будто сама природа соткала для неё нижнее бельё.

Тонкие руки, стройные бёдра, плоский живот и гладкая спина были полностью открыты. Сочные фиолетовые тени и помада, а также свободно спадающие волнами рыжие волосы, украшенные цветами, делали её воплощением бесконечного соблазна.

Это была Ядовитый Плющ, Айсли. Лучшая подруга Харли, блестящий ботаник, фанатичная защитница природы, а по совместительству — огромная проблема для всего Готэма.

Впрочем, называть её защитницей природы было не совсем верно; скорее, она была защитницей растений. Ей было плевать, насколько загрязнён воздух, лишь бы это не мешало фотосинтезу. Её не волновала грязная вода, пока ей было чем поливать свои цветы. Грубо говоря, взорвись в Готэме хоть ядерная бомба, она и бровью бы не повела, лишь бы её драгоценные растения не пострадали.

В отличие от прочих сумасшедших, Ядовитый Плющ была самым настоящим метачеловеком. Она могла создавать, ускорять рост и подчинять своей воле любые растения: призывать гигантские лианы, способные сокрушить небоскрёб, заставлять городские цветы источать смертоносный газ или заражать людей микроскопическими смертельными спорами.

Кроме того, она обладала гениальным интеллектом и несколькими докторскими степенями, а все её телесные жидкости были токсичны, причём каждая имела свой эффект. Она могла подчинять чужой разум, сводить с ума или даже убивать во время сладких грёз.

Мутировав под воздействием растительных токсинов, она обрела невероятную способность к регенерации. Даже получив смертельную рану, достаточно было закопать её в землю и хорошенько полить — и она снова прорастёт.

В мире комиксов даже Супермен из параллельной вселенной попадал под её контроль. Единственным известным во всей Мультивселенной человеком, обладавшим иммунитетом к её феромонам контроля разума, был Бэтмен из «Новых 52».

Несгибаемая воля Бэтмена защищала его от манипуляций, но его человеческое тело не имело иммунитета к другим ядам. В комиксах он не раз оказывался на волосок от смерти из-за её токсинов, и выживал лишь благодаря антидотам, которые синтезировали Альфред и Робин.

Столкнуться нос к носу с таким могущественным метачеловеком, как Ядовитый Плющ, совершенно без подготовки — естественно, Синди почуяла неладное и сочла за лучшее поскорее убраться.

А её недавняя шутка про гербицид была всё равно что обозвать монаха лысым прямо у него в монастыре — оскорбление чистой воды.

— Как она нас услышала? — опешила Синди, медленно опуская руку к оружию.

— Все эти прожекторы и светомузыка вокруг нас... они вращаются с помощью её лоз. Ядовитый Плющ улавливает даже малейшие вибрации через них, так что она слышит каждое наше слово, — пояснил Хантер.

При этом он не стал тянуться за оружием. Вместо этого он заслонил Синди собой и, раскрыв ладони в примирительном жесте, адресованном Харли и Плющу, ответил своей напарнице.

— Второй Дефстроук абсолютно прав. Звук — это тоже вибрация, — сказала Ядовитый Плющ.

Плющ немного расслабилась, и несколько лоз, извивающихся как змеи, втянулись обратно под её кожу. Если бы у неё был выбор, она бы тоже не стала связываться с Дефстроуком, тем более с двумя сразу.

— Нас тоже наняла Джей, так что мы все здесь ищем Мышь. Может, присядем и перекусим вместе? — предложил Хантер.

На самом деле их с Синди поиски уже не имели ничего общего с заданием Шутницы. Они искали Бэтвумен, чтобы спасти Землю -11, но посвящать Харли с подругой в такие детали было совершенно ни к чему.

Его мозг работал на предельных скоростях. В следующее мгновение он снял шлем.

В открытом бою Харли не представляла для него угрозы; настоящая опасность исходила лишь от Ядовитого Плюща. К тому же, её методы атак были таковы, что никакой шлем от них не спасёт. Поэтому лучше было показать лицо, чтобы отвлечь их внимание и разрядить накалившуюся до предела обстановку.

Ведь это Земля -11, и он был, вероятно, единственным суперзлодеем мужского пола во всём мире.

— Мужчина?! — воскликнула одна.

— Мужчина? — вторила ей другая.

Как он и предполагал, стоило ему открыть лицо, Харли и Айсли вскрикнули от изумления.

— Хм, — холодно фыркнула Синди и тоже стянула шлем, встав рядом с Хантером. Если не брать во внимание пол и черты лица, они выглядели так, словно их вылепили по одному шаблону.

Та же повязка на слепом глазу, та же броня и оружие, то же чувство стиля.

Разве что методы работы немного отличались.

Харли плюхнулась на диван, переводя огромные, полные любопытства глаза то на Синди, то на Хантера:

— Ну ладно, теперь мне даже стало интересно послушать вашу историю. А что касается поисков Мыши... ну не найду, так не найду. Я же не могу слепить её из пластилина и отправить Джей, верно?

Глава 7. Смерть не имеет значения

Хантер посмотрел на Айсли. Она тоже была сбита с толку его мужской личностью и на мгновение растерялась, не зная, о чём думать. Он прошёл мимо Ядовитого Плюща и направился прямиком к дивану, где и уселся.

Диван здесь был грязноватым: на нём виднелось множество тёмно-красных корок и пятен от высохшего алкоголя. В свете разноцветных ламп эти следы делали место больше похожим на дешёвый ночной клуб, а чёрно-жёлтая броня Хантера совершенно не гармонировала с окружающей обстановкой.

— Давай обменяемся информацией. Как именно Шутница просила тебя найти Летучую Мышь? А потом я расскажу тебе о себе.

Он посмотрел на Харли в надежде получить хоть какие-то конкретные сведения.

Харли тоже смотрела на него. Ещё ни один мужчина не осмеливался подходить к ней так близко, что вызывало у неё некоторое любопытство. Но услышав вопрос, она тут же переменилась в лице, словно вот-вот расплачется:

— Ох, это долгая история...

Харли согласилась на его предложение, а затем, совершенно не заботясь о том, собирается ли Хантер её слушать, принялась непрерывным потоком изливать обиды. Она полным горечи тоном рассказывала об их с Шутницей чувствах и о том, как Шутница много лет назад впервые увидела Летучую Мышь и с тех пор не могла выкинуть её из головы.

В общем, судя по её рассказам, чистая и добрая маленькая Харли тоже хотела играть с ними, но злая Летучая Мышь постоянно её обижала. А лучшая подруга Харли, мисс Джей, вообще не обращала на это внимания. Она даже хотела играть с Летучей Мышью наедине, бросив Харли.

Из-за этого Харли чувствовала растерянность и обиду, но она была сильной женщиной, поэтому раз за разом стискивала зубы и терпела.

...

Хантер всё понял. Как и ожидалось, у Харли были свои скрытые мотивы. Если бы он не прочитал столько комиксов и не посмотрел фильмы DC, глубоко усвоив, что Харли Квинн — это не только знаменитая сумасшедшая, но ещё и эксперт по пыткам и мастер психологии, он бы наверняка решил, что разговаривает с какой-нибудь принцессой из диснеевских сказок.

Чистая, прекрасная и добрая, сильная, оптимистичная и умная... В любом случае, с её слов выходило, что они с Шутницей — две самые идеальные женщины в мире. А Бэтвумен — это «извращенка-сталкерша, висящая вниз головой под крышей», которая не только коварна, но и постоянно распускает руки, трогая Шутницу, да ещё и смотрит на неё похотливым взглядом.

В её рассказе полезной информации было ровно ноль. За исключением того, что Хантер узнал историю знакомства Харли и Шутницы в этой вселенной Земли -11, всё остальное было лишь воспоминаниями Харли и её личным взглядом на вещи.

Она не просто рассказывала истории. Вплетая их в разговор, она постоянно пыталась прощупать почву, выискивая точки соприкосновения — то, в чём их взгляды с Хантером совпадали, — чтобы по кусочкам составить психологический профиль его личности.

За маской безумия Харли никогда не скрывался недостаток ума. Двойная идентичность психиатра и психопатки, слившаяся в ней воедино, приносила ей лишь двойное удовольствие.

— Так, позволь мне вставить словечко. Можешь прекратить свои попытки. Я — Дефстроук из параллельной вселенной, так что мой мозг тоже работает куда быстрее, чем у обычных людей. Можешь сэкономить силы на составлении моего психологического портрета.

Увидев, что Харли собирается поведать историю о том, как они с Шутницей разыграли Пингвиншу, Хантер немедленно её прервал. Времени прошло уже слишком много, а этим историям, казалось, не было конца.

Он размял затёкшую шею, оглянулся назад и обнаружил, что Синди и Ядовитый Плющ невесть когда уселись на соседний диван. Попивая алкоголь, они с упоением слушали рассказ.

Что ж, похоже, даже в мире, где правит матриархат, женская привычка посплетничать никуда не делась.

— О-о-о, так вы из параллельного мира, — Харли незаметно сменила тему, отказавшись от прежней психологической тактики. — А то стало как-то скучно... Я-то думала, вы надели парные костюмы, потому что между вами такие отношения.

Сказав это, Харли с двусмысленным выражением лица вытянула мизинец и поманила им в воздухе, намекая на «то самое».

— Услышав о параллельной вселенной, вы, похоже, совсем не удивились. Неужели прошлое вторжение, в котором участвовала Синди, наделало столько шума?

Хантер совершенно не поддался на её провокацию. Признай он её правоту или начни отрицать, Харли всё равно увела бы разговор в нужную ей сторону. Если позволить сумасшедшей вести диалог, он никогда не получит желаемых ответов.

— Ещё бы, они устроили нам потрясающее шоу, хи-хи, — Харли грациозно подпрыгнула и, крутанувшись в воздухе словно балерина, замерла в театральном поклоне. — Хоть главное поле битвы и находилось в Метрополисе, но это зарево от взрывов, ц-ц-ц... в Готэме всё было видно как на ладони. Это было так прекрасно, мне даже казалось, что я слышу отчаянные крики местных жителей.

Синди развела руками — мол, смотри сам, она просто чокнутая.

Хантер остался невозмутим и внезапно бросил: — Значит, сейчас, даже зная, что миру придёт конец, ты, должно быть, очень рада?

— Ага, конечно! — с улыбкой закивала Харли, словно школьница, получившая похвалу от учителя. — А иначе зачем бы мы тут праздновали?

Хантер мысленно усмехнулся. План сработал. Как и ожидалось, он вытянул из Харли информацию — она действительно знала, что Земля будет уничтожена.

— Погоди, так ты позвала меня праздновать это?! — внезапно вскочила Айсли, уставившись на Харли полным недоверия взглядом, словно желая отшлёпать её по заднице.

— А? Разве я тебе не говорила? Мой Пирожочек сказала мне, что мир вот-вот будет уничтожен, и мы все умрём.

Харли склонила голову набок, с непониманием глядя на Ядовитого Плюща. Неужели она и вправду забыла сказать?

— Ты только и твердила, что дома никого нет и звала меня повеселиться! А оказалось, всё из-за конца света? Если Земли не станет, как выживут мои растения? — недовольно воскликнула Айсли. Ей было плевать на собственную жизнь, но её растения должны были жить во что бы то ни стало.

Харли с виноватым видом поспешила к ней и, заискивающе улыбаясь, принялась гладить Айсли по гладкой спине, словно успокаивая кошку: — Да ладно тебе! Всё равно мы умрём. А когда ты умрёшь, то уже не увидишь, как погибают твои растения, и не будешь грустить. Верно?

Естественно, такой безумный бред не возымел никакого утешительного эффекта. Айсли лишь прищурилась и уставилась на неё.

В этот момент Хантер спросил: — А у вас разве нет каких-нибудь космических кораблей? Перебраться в космос — тоже неплохой вариант.

Во множестве миров DC были не только космические корабли, но и пришельцы, а космическая станция Лиги справедливости, известная как Сторожевая башня, вообще находилась на геосинхронной орбите Земли.

Но его вопрос вызвал у всех трёх женщин дружное недоумение: — Что такое космический корабль?

Хоть они и произнесли это с разной интонацией и тембром, было совершенно очевидно, что в их картине мира подобных вещей попросту не существовало.

— Э-э... ну, это такие корабли, на которых люди могут преодолеть атмосферу и жить за пределами Земли, — попытался объяснить Хантер.

Синди и Айсли посмотрели на него весьма странно, зато глаза Харли радостно загорелись. Она посмотрела на него как на родственную душу: — Я так и знала, что корабли умеют летать! Хи-хи-хи, я не сумасшедшая!

Что это значит, когда тебя считает единомышленником откровенно безумный человек?

Хантера осенило: в этом мире, где правят амазонки, всё устроено по правилам Райского острова. Они верят в силу богов, а наука для них — лишь жалкая ложь, чтобы дурачить простолюдинов.

Земля — центр вселенной, так зачем её покидать? К тому же, если усердно тренироваться, можно научиться летать самостоятельно, полагаясь на собственные силы.

Разве наука может даровать бессмертие? Разве она может сохранить вечную молодость? То, что неподвластно науке, легко достигается божественной силой.

Поэтому в этом мире не было даже самолётов. Если уж так хочется полетать... как насчёт ковра-самолёта?

Для Хантера эта новость стала настоящей зубной болью. Неудивительно, что Земля -11 в итоге погибла от колоссального цунами. Всё это было частью расчёта Барбатоса. Он наверняка знал, что здесь нет летательных аппаратов, и, чтобы подтолкнуть Брайс во тьму, использовал этот мир в качестве катализатора.

Хантер и Синди сейчас изо всех сил пытались перерезать этот запал, готовый взорвать пороховую бочку, но пока не имели ни малейшей зацепки. Брайс, игравшая ключевую роль, исчезла в неизвестном направлении, и все их планы летели в тартарары.

— Нет, я не могу просто сидеть сложа руки. Если Земля будет уничтожена, растения не выживут. Я должна что-то сделать.

Айсли не поддалась сладким речам Харли о том, чтобы вместе встретить «прекрасную и уютную смерть». Она решила побороться.

— Точно, ты же сказал, что прибыл из параллельного мира. Сможешь вернуться? Было бы неплохо, если бы ты забрал меня и мои растения туда, чтобы мы могли переждать.

— Идея отличная, вот только я и сам не могу вернуться.

Хантер честно признался в своём бедственном положении. Если бы у него был путь к отступлению, он бы уже давно уговорил Синди бежать вместе с ним. Какое ему дело до судьбы Земли -11? Проблема в том, что он оказался заперт на этом тонущем корабле и не мог сойти.

Надежды Ядовитого Плюща рухнули, и она снова погрузилась в тяжкие раздумья. Она повернулась к Харли, которая от нечего делать накручивала на палец прядь волос, словно всё обсуждаемое её совершенно не касалось.

— Кстати, а Шутница не говорила, как именно произойдёт это разрушение?

— Не-а. Но она написала об этом очень серьёзно, так что это наверняка правда.

Оставалось лишь гадать, как Харли умудрилась разглядеть «серьёзность» в тех безумных каракулях Шутницы, но, так или иначе, она была уверена, что планете крышка. Вот только как именно — она не знала.

— Наверное, из-за войны? Эти подводные террористы уже давно воюют с Советом амазонок, — Айсли привалилась к Харли. Будучи самой известной эко-террористкой в мире, сейчас она выглядела совершенно подавленной и говорила вяло. — Такую войну нам не остановить. Использование оружия массового поражения уничтожит этот мир. Наверное, Шутница предвидела именно это.

Харли с довольным видом погладила её по голове, взяла один из листьев из волос Ядовитого Плюща и принялась прикладывать его к своей макушке. Но как бы она ни старалась, это смотрелось совершенно нелепо и было лишено всякой природной красоты — казалось, на её голову просто упал сухой лист: — Наверное. Да какая разница! Честно говоря, мне даже любопытно узнать, каково это — умереть. Я хочу попробовать.

Глядя, как они снова начали дурачиться, Хантер лишь покачал головой.

— Развлекайтесь. А мы пойдём. И, к слову, мир будет уничтожен великим потопом.

Сказав это, он потянул Синди за собой, мимоходом прихватил со стола пачку чипсов и неспешно покинул комнату. Возможно, завтра, когда эти двое протрезвеют и им придётся убирать оторванные конечности на первом этаже, они станут чуточку серьёзнее.

Синди, держа в руках шлем, покорно сделала несколько шагов вслед за Хантером. Позади всё ещё слышался перешёптывающийся голосок Харли и Айсли.

— Великий потоп? Это из Откровения? — спросила Айсли.

— Ага-ага, там, где Ной катался на лодке, — сонно ответила Харли.

— На ковчеге, дурочка, — поправила Айсли.

— Хм, я не дурочка. Вот укушу тебя! — возмутилась Харли.

Девушки снова со смехом сцепились на диване. Харли было абсолютно плевать на жизнь и смерть, а вот Айсли, узнав, что это будет потоп, наоборот, расслабилась. Строго говоря, морские водоросли — это тоже растения. Пока живы растения, ей было совершенно всё равно, умрёт она или нет.

Синди вздохнула, выходя вместе с Хантером в коридор. Доносившаяся сзади музыка была всё такой же оглушительной. Она с лёгкой безысходностью произнесла: — И что теперь? У нас действительно не осталось ни единой зацепки.

Хантер достал трос, привязал его к ближайшей трубе, проверил на прочность и, схватившись за верёвку, выпрыгнул в окно. Ледяные струи дождя вновь остудили его кровь.

Вся эта атмосфера веселья и неона была лишь самовнушением Харли, а угроза неминуемой смерти по-прежнему висела над их головами.

Поскольку машина была уничтожена, им пришлось идти пешком.

— Ты говорила, что была в Бэтпещере. А Поместье Уэйнов проверяла? — спросил Хантер у Синди, попутно оглядываясь по сторонам в поисках хоть какого-нибудь транспорта.

— Конечно. Её нигде нет, и старый дворецкий тоже исчез.

— Может, их похитили?

— Нет. Система безопасности не повреждена, во всех комнатах идеальный порядок, никаких следов борьбы. Она ушла сама, прихватив с собой дворецкого.

— В её Бэтпещере должна быть система слежения за всем Готэмом. Пробовала её запустить?

— Для этого нам нужны её глазные яблоки и отпечаток ладони.

Они прошли уже приличное расстояние и почти покинули территорию цирка, но в голову так и не пришло ни одной толковой идеи. И тут Хантер заметил транспорт.

Это была груда одноколёсных велосипедов, сваленных в кучу у стены под проливным дождём. Холодный металл тускло поблёскивал во мраке.

Скорее всего, это было имущество цирка, и принадлежало оно тем самым психам, которых они перебили по пути сюда. Место стычки было совсем недалеко.

В каком бы мире ни существовала банда Джокера, эти ребята обожали убивать с фантазией: например, разъезжать на одноколёсных велосипедах с яблоком на голове и расстреливать толпу.

— Умеешь на таком ездить? — Хантер вытащил из металлической кучи два велосипеда, взяв по одному в каждую руку.

Синди взяла один и попробовала сесть. Поначалу её немного покачивало, но она быстро освоилась. Учитывая физические данные и координацию Дефстроука, научиться ездить на уницикле занимало не больше десяти секунд.

Хантер вскоре тоже это понял. Ездить оказалось невероятно легко; более того, дай ему сейчас пару мячиков или яблок, он бы без труда мог жонглировать ими на ходу.

Приводимые в движение сверхчеловеческой силой наёмников, одноколёсные велосипеды не сильно уступали в скорости автомобилям. Единственным их недостатком было отсутствие лобового стекла, из-за чего проливной дождь хлестал их прямо по лицам.

Кожа ощущала холод брони. Прометий всегда был невероятно надёжным, но этот чёрно-жёлтый металл непрерывно вытягивал из Хантера тепло, словно намереваясь превратить его сердце в кусок льда.

— Может, теперь скажешь, куда мы направляемся? Если я ничего не путаю, ты не знаешь здешних дорог, — напомнила ему Синди, двигаясь рядом с ним.

— Э-э, тут ты права.

Хантер, разумеется, не знал улиц Готэма. Он даже не имел ни малейшего понятия, где находятся дом и корпорация Бэтвумен.

— Теперь мы точно знаем, что Брайс пустилась в бега вместе с Альфредом. Это значит, что она позаботилась о безопасности своих родных и друзей. Однако среди этих людей есть один человек, который ни за что бы с ней не пошёл.

— Ты имеешь в виду... — Синди слегка кивнула, а красный окуляр её маски сверкнул в свете уличного фонаря.

Хантер подтвердил её догадку. Он покосился на съёжившиеся в тёмном переулке чёрные силуэты и, выхватив пистолет, пальнул в их сторону, чтобы припугнуть.

— Мы сейчас же найдём его и устроим громкое шоу. Вынудим Летучую Мышь выйти и спасти его.

— Хе-хе, мне нравится этот план. А то до этого мы действовали как-то слишком нерешительно. Сюда, за мной!

Глава 8. Закон Готэма

Ночи в Готэме, казалось, всегда были одинаковыми. В небоскребах центра города, в элитных ресторанах и ночных клубах никогда не было недостатка в посетителях. Они безрассудно швырялись деньгами в обмен на плотские или духовные удовольствия. Например, ужинали на сумму, равную сбережениям бедняка за полжизни, или вовсю развлекались с молодыми парнями по вызову.

А в переулках неподалеку от этих зданий то и дело раздавались чьи-то истошные крики и выстрелы. Во тьме всегда царило зло.

В Готэме можно было встретить любое злодеяние. Неважно, насколько невообразимым было само преступление или личность преступника, здесь можно было увидеть всё. Это место было живым музеем современной истории преступности.

Хаос и порядок сплетались воедино. Черно-белый мир отдалялся всё дальше, оставляя вокруг лишь серую зону.

Готэмские ночи никогда не менялись, по крайней мере, они не становились лучше.

Проработав здесь тридцать лет, Джеймс Гордон глубоко это усвоил.

Он начинал мелким детективом убойного отдела, дослужился до капитана и, наконец, стал комиссаром. Будучи мужчиной, он продвигался с огромным трудом.

И дело было не только в том, что в этом мире на рабочем месте существовала некая дискриминация мужчин, но и в том, что все знали: он человек непреклонный и честный. А по-настоящему чистых людей в этом городе было до смешного мало. Практически каждый так или иначе был связан с темными делами.

Мэр был завсегдатаем ресторана «Айсберг», принадлежащего Пингвинше. Сенатор тайком сбывал медикаменты из Аркхэма Пугалу. Главный судья и вовсе когда-то была начальницей Двуликой. А Чёрная Маска прикрывалась Готэмским исследовательским институтом, нагло используя химические заводы в городе как ширму для производства наркотиков.

Иногда ему казалось настоящим чудом, что в таком городе он смог стать комиссаром полиции и до сих пор не был убит.

Но разум всегда напоминал ему: всё не так. Это вовсе не чудо. Всё потому, что за его спиной всегда стояла тень, скрывающаяся во мраке.

Эта тень бесследно появлялась и исчезала во тьме, люто ненавидя зло.

То, до чего не мог дотянуться закон, или то, с чем не могли справиться полицейские, брала на себя она. В прошлом находились желающие убить Гордона, но всегда появлялась женщина в костюме летучей мыши и отбивала у них всякую охоту.

Страх.

Да, любой, в чьем сердце таилась тьма, боялся эту летучую мышь из мрака. Она обладала острым умом, невероятной ловкостью, была вездесущей и никогда не знала пощады.

Бэтвумен впервые появилась, когда Гордон был еще капитаном. Поначалу Гордон внутренне отвергал этого линчевателя в маске.

Нельзя просто так позволить кому-то расхаживать по городу с закрытым лицом и избивать людей направо и налево только потому, что она называет себя хорошей. Нужно было сперва посмотреть на ее поступки: действительно ли они приносят пользу правопорядку, или же лишь сеют еще больший хаос.

В те годы Готэм был совсем не таким, как сейчас. Мафиозные семьи, возглавляемые боссом Фальконе, контролировали весь город, и даже половина полицейского управления состояла из продажных копов.

Наркотики, контрабанда, оружие, работорговля — они занимались всем, что приносило деньги, а чиновники обеспечивали им надежную «крышу».

Гордон пытался арестовать мафиози, но постоянно натыкался на глухую стену. И тогда Бэтвумен пришла ему на помощь. С помощью грубой силы она добыла улики, сокрушила коррумпированных чиновников и дала Гордону возможность наказать их по всей строгости закона.

А в конце, во время решающей схватки Гордона с Фальконе, Летучая Мышь сломила самоуверенность Фальконе, окончательно сокрушив этого мафиозного гиганта и позволив лучам солнца пробиться в Готэм.

С тех пор Гордон стал смотреть на выходки Бэтвумен сквозь пальцы.

Ее действия действительно приносили Готэму пользу, служили на благо людям. А что до наряда летучей мыши... ну, наверное, это такое личное хобби?

Вспоминая те времена, Гордон невольно улыбнулся...

— Капитан Гордон, ходят слухи, что грабителей, обчистивших банк прошлой ночью, вырубила странная женщина в костюме летучей мыши. Что полиция думает по этому поводу? — репортеры неистово толпились у входа в полицейский участок, где Гордон, тогда еще в звании капитана, как раз выводил подозреваемых из патрульной машины.

— Абсурд! Полный абсурд! В Готэме отродясь не было никаких чудаков в трико летучей мыши, — сурово и непреклонно заявил Гордон.

— Но у нас есть видеозаписи, есть доказательства, — не сдавались репортеры, наперебой утверждая, что у них имеются неопровержимые факты.

— Подделка, сплошная подделка. От лица Департамента полиции Готэма я выражаю серьезную обеспокоенность и строжайше осуждаю подобные слухи! — тут же с серьезным видом отрезал Гордон.

Но стоило ему запереть преступников в камерах, как он поднимался в подсобку на крыше и тайком звонил Бэтвумен, жалуясь на то, что она «опять зашла слишком далеко» и прося «в следующий раз хотя бы избегать камер наблюдения».

...

В те годы с Бэтвумен еще можно было договориться, и вела она себя относительно сдержанно.

Однако шло время, и слухи о том, что в Готэме появилась Бэтвумен, всё-таки расползлись повсюду. Это привлекло «единомышленников», вот только все эти люди в масках оказались сплошь злодеями и психопатами. Из-за этого криминогенная обстановка в Готэме стала стремительно ухудшаться.

После этого, если в Готэме кто-то и звонил в полицию, то речь шла уже не о банальном ограблении банка или квартирной краже. Теперь то и дело происходили масштабные инциденты, грозившие утащить весь город в ад.

Например, какой-нибудь псих прятал ядерную боеголовку в центре города, желая бросить вызов Бэтвумен. Или кто-то брал в заложники людей в нескольких сотнях зданий, чтобы сыграть с Бэтвумен в загадки.

К счастью, Бэтвумен в итоге всегда решала эти проблемы. Но появление ее противников в городе стало неизбежным: они считали, что это Летучая Мышь приманила в Готэм злодеев со всего света.

Летучая Мышь не собиралась ничего объяснять. Она продолжала действовать по-своему, а ее методы становились всё более жестокими.

Примерно в это же время Гордон стал комиссаром. Он тут же приказал установить на крыше полицейского управления бэт-сигнал, перестав скрываться. Всякий раз, когда бэт-сигнал загорался, это означало, что ему нужно обсудить что-то с Бэтвумен, что в городе объявился новый псих и Летучей Мыши пора за дело.

Да, с тех пор новоявленные преступники перестали быть по зубам обычной полиции. Приходилось полагаться на Бэтвумен. Роль копов теперь сводилась к тому, чтобы дождаться приказа Гордона и убрать за Летучей Мышью. К моменту их прибытия преступники, как правило, валялись без сознания или оставались калеками.

К счастью, хоть Готэм того времени и был опасным местом, люди еще не стали такими, как сейчас. По крайней мере, тогда в их сердцах еще теплилась надежда на лучшее.

Вплоть до появления злейшего врага Бэтвумен.

Никто не знал, откуда она взялась. У неё были длинные зеленые волосы, мертвенно-бледное лицо и вечная, гипертрофированная улыбка, которую она обожала вырезать ножом на лицах других.

Она совершила несколько громких преступлений, чтобы показать всем степень своего безумия и доказать, что безумие — это нечто прекрасное.

Больше не нужно бояться смерти, не нужно страшиться голода и нищеты! Просто смейтесь каждый день от души!

Она глубоко посадила семена безумия в сердцах жителей Готэма и, тихо посмеиваясь, терпеливо ждала, когда они прорастут. Время от времени она поливала эти всходы, подливая масла в огонь просто ради забавы.

Их судьбы с Бэтвумен сплелись воедино. Ее ловили бесчисленное количество раз, и столько же раз она сбегала. Казалось, весь город стал для них одной огромной сценой. Она хотела лишь одного — чтобы всё внимание Летучей Мыши принадлежало только ей.

Вплоть до событий полугодичной давности, когда Шутница придумала новую игру. Она решила пригласить Гордона в качестве реквизита, но во время похищения всё пошло наперекосяк. Дочь Гордона, Барбара, получила пулю в позвоночник, что привело к параличу нижней части тела. Оставшуюся жизнь ей суждено было провести в инвалидном кресле.

В конце концов Шутница вновь была схвачена Летучей Мышью. Гордон хотел застрелить её, чтобы отомстить за дочь, но Бэтвумен закрыла собой дуло пистолета, сказав ему не поддаваться на провокации Шутницы, не позволять безумию завладеть собой и не изменять своим принципам.

Гордон всё же опустил пистолет, выбрав путь закона. А закон не выносил приговоров сумасшедшим; их лишь отправляли на лечение в лечебницу Аркхэм...

Но кто способен вылечить Шутницу? Врач, которая когда-то её лечила, поддалась её влиянию и превратилась в нынешнюю Харли Квинн. Она не только помогла Шутнице сбежать, но и вместе с ней создала такого монстра, как Двуликая.

С тех пор Аркхэм перестал назначать Шутнице врачей.

В этот раз Шутница, казалось, устала от игр. Она смирно сидела в Аркхэме и уже долгое время вела себя на удивление тихо.

А исходя из прошлого опыта, стоило Шутнице угодить за решётку, как Харли Квинн словно теряла душу и полностью затихала. Поэтому ни Бэтвумен, ни Гордон не придали особого значения тому, что в прошлый раз Харли удалось уйти. Так было даже лучше: если бы их обеих заперли в Аркхэме, это непременно обернулось бы катастрофой.

Примерно за полмесяца до прибытия Хантера...

Гордон, как и всегда, очнулся от кошмара. Тряхнув головой, он нащупал очки и надел их. Он понял, что не привязан Шутницей к американским горкам в парке развлечений и ему не нужно наблюдать это безумие — он находился в собственной постели у себя дома.

Холодный пот пропитал простыни. Из неплотно закрытого окна доносился вой ветра, который высоко задирал занавески.

Электронные часы на тумбочке показывали четыре часа утра. Он проспал меньше двух часов, но во сне снова и снова видел Барбару, лежащую в луже крови, и непрерывно хохочущую Шутницу.

Первая жена Гордона развелась с ним, покинула Готэм, оставив дочь, и больше о ней никто ничего не слышал. Вторая жена была офицером полиции и погибла от рук Шутницы при исполнении, спасая младенцев.

Помимо Шутницы, они тоже часто появлялись в кошмарах Гордона. А теперь его единственная опора, родная дочь, тоже была искалечена этой сумасшедшей.

У Гордона было больше причин сойти с ума, чем у кого-либо другого, но он этого не сделал. Он по-прежнему стоял на страже справедливости и закона.

Достав пистолет из-под подушки, он сперва закрыл распахнутое окно, а затем тщательно проверил каждую комнату, чтобы убедиться, что в дом никто не проник. Наконец, он остановился перед дверью в спальню Барбары.

Осторожно приоткрыв дверь, он увидел в лунном свете свою мирно спящую дочь. Только тогда он облегчённо выдохнул, засунул пистолет за пояс и отправился на кухню попить воды.

В холодильнике было пустовато. Когда Барбара была здорова, именно она занималась всеми домашними делами, а Гордон был слишком занят, чтобы тратить время на походы в супермаркет.

Поискав немного, он нашёл лишь наполовину пустую коробку молока. Вроде бы срок годности ещё не истёк — сойдёт, чтобы немного смочить горло.

Но стоило ему захлопнуть дверцу холодильника, отпивая молоко, как за ней внезапно показалась фигура, напугав его так, что он едва не выронил пакет из рук.

— В следующий раз перед сном лучше закрывай окна.

— Пфф... Чёрт возьми! Бэтвумен, ты не могла бы издавать хоть какие-то звуки?! Твои внезапные появления однажды сведут меня в могилу! — Гордон выплюнул молоко, но Бэтвумен ловко увернулась, и на её плащ не попало ни капли.

— Потому что... я Бэтвумен! — с каменным лицом ответила незваная гостья. Её голос был явно искажён модулятором.

— Я знаю, кто ты такая, кто ты на самом деле, просто держу язык за зубами! — раздражённо бросил Гордон, ища тряпку, чтобы вытереть пол. — Сейчас четыре часа утра, все психи сидят за решёткой. Ты не можешь дать мне нормально поспать? Тебе что, больше нечем заняться по ночам?

Бэтвумен полностью проигнорировала его слова. Все знали, что Брайс Уэйн — богатая и ни на что не годная светская львица. Весь город думал, что она прожигает жизнь в роскоши, проводя ночи напролёт на вечеринках, но на самом деле всё это было лишь прикрытием, разыгранным нанятыми актёрами.

Она сразу перешла к делу: — Мне придётся покинуть Готэм на несколько дней. Если я останусь, то подвергну всех вас огромной опасности.

— Вот как? Что за новый псих на этот раз? Я сейчас же позвоню в участок, — выдохнул Гордон, бросив тряпку, и потянулся за телефоном.

— Я не знаю. Всё ещё ищу зацепки.

Бэтвумен покачала головой. Она скрывалась во мраке, и её плащ позволял ей полностью слиться с тенями, но Гордон, который слишком хорошо её знал, мог догадаться, какое у неё сейчас выражение лица.

— Тогда откуда ты знаешь об опасности? — удивился Гордон.

— Мне кое-кто сказал. В определённом смысле ему можно доверять. — Бэтвумен, казалось, нащупала что-то в кармане, но так и не достала, чтобы показать Гордону. — Вы с Барбарой должны немедленно уехать со мной. Иначе эти психи используют вас, чтобы выманить меня.

Гордон замолчал. Спустя мгновение он покачал головой: — Нет. Я комиссар полиции Готэма, и я никуда не уеду. Кем бы ни был тот, кто хочет устроить здесь хаос, это произойдёт только через мой труп.

— Ты уверен? Пусть я не знаю всех подробностей, но, судя по тому, что мне известно, это нечто куда более опасное, чем всё, с чем мы сталкивались раньше, — попыталась переубедить его Брайс. — Ты мог бы взять отпуск на месяц. А заодно мы могли бы поискать для Барбары врачей за границей.

— Нет, я не поеду. Забирай Барбару, а я останусь здесь, — твердо ответил Гордон. Если Бэтвумен уедет, а за ней последует и он, Готэму придёт конец. Возможно, всего за одну ночь тридцать лет его упорного труда пойдут прахом. — И даже если они убьют меня, ты ни за что не должна возвращаться.

— Я тоже не поеду. Раз мой отец остаётся, то мне, как женщине, тем более нет нужды бежать.

Это была Барбара. С тех пор, как Шутница сделала её инвалидом, пусть её жизни ничего и не угрожало, боли в пояснице часто не давали ей уснуть. К тому же из-за постоянного нервного напряжения она просыпалась от малейшего шороха. В этот раз она услышала разговор на кухне и выехала из комнаты на инвалидном кресле.

— Барбара, подумай хорошенько, может быть... — начала Брайс.

— Не стоит. Даже Шутнице не удалось меня убить, куда уж остальным. Я останусь здесь, вместе с отцом. Думаю, в серверной полицейского управления будет достаточно безопасно, да и там я смогу применить свои навыки программирования.

Барбара отвергла её предложение, заявив, что разделит судьбу Готэма.

Брайс на мгновение заколебалась. Видя их решимость, ей и самой захотелось остаться. Но таинственный незнакомец предупредил её: если она останется в Готэме, то опасности подвергнется не только город, но и вся планета. Ей необходимо было уехать.

Взмахнув плащом, она покинула дом Гордона и направилась к месту, где её ждал Альфред.

Гордон обнял Барбару и немного поплакал, после чего, укрепившись в своей решимости, торжественно произнёс, глядя во тьму:

— Мы никуда не уедем, Бэтвумен. Делай то, что должна, а я... Погодите, она что, опять ушла?! Почему она вечно не даёт мне договорить?!

Гордон развёл руками. В этот раз Бэтвумен поступила точно так же, как и сотни раз до этого: внезапно появилась и так же внезапно исчезла. Он ещё ни разу не слышал от неё слов прощания.

— Потому что такова уж Бэтвумен. Отвезёшь меня в комнату, пап? — Барбара прикрыла рот рукой, зевая.

Глава 9. Похищение

Комиссар Гордон вынырнул из воспоминаний; сейчас он ехал в своей машине обратно в полицейский участок.

Путь от острова Аркхэм до участка был неблизким. Нужно было проехать не только по нескольким мостам и туннелям, но и через не самые безопасные районы города, где особенно свирепствовали Двуликая и её банда.

Использование закона в качестве оружия против злодеев, несомненно, имело свои слабые стороны. Двуликая прекрасно знала закон, более того, её можно было назвать лучшим адвокатом. До того как сойти с ума, Харви Дент была восходящей звездой Готэма, выдающимся молодым прокурором.

Однако её обширные познания в юриспруденции приводили к тому, что даже если Бэтвумен её ловила, Двуликую вскоре освобождали под залог. В конце концов, Летучая Мышь не могла явиться в суд для дачи показаний. А если есть лишь крупицы вещественных доказательств и ни одного свидетеля, присяжные никогда не признают её виновной.

Конечно, деньги в этом деле, вероятно, тоже играли огромную роль.

С тех пор как Бэтвумен покинула город, Гордон не терял бдительности, но ничего не происходило. Вплоть до прошлой недели, когда ему поступил звонок от горожан: по их словам, цирковая банда вышла на улицы, грабя, убивая и сжигая всё на своём пути.

Он немедленно отправил патрульных на восстановление порядка, а сам поехал в Аркхэм. В прошлом, когда циркачи устраивали подобное, это зачастую означало, что Шутница снова вырвалась на свободу.

Но когда он прибыл в Аркхэм и, миновав многочисленные посты охраны, добрался до Шутницы, она оказалась в своей камере. Повязав салфетку, она очень интеллигентно сидела на полу со скрещенными ногами и ела жареную крысу с помощью пластикового ножа и вилки.

Ему не о чем было говорить с Шутницей. Убедившись, что она надёжно заперта, он вернулся в участок, чтобы продолжить разбираться с беспорядками в городе.

Гордон был опытным детективом, и подобная ситуация не заставила его ослабить бдительность. Действия циркачей показались ему подозрительными, поэтому с того самого дня он ежедневно наведывался в Аркхэм. Только увидев собственными глазами, что Шутница всё ещё там, он мог быть спокоен.

И хотя бэт-сигнал на крыше полицейского управления горел не переставая, сейчас он служил лишь средством устрашения для преступников. Летучая Мышь улетела, и Готэм остался без присмотра.

Сегодняшнее время для посещений закончилось, и он, как и прежде, не сказал Шутнице ни слова. Весь визит сводился к тому, что он молча стоял за толстым пуленепробиваемым стеклом и смотрел, как она рисует на полу своей крошечной камеры. Сделав пару штрихов, она, казалось, о чём-то вспоминала и взрывалась безумным хохотом, а затем снова рисовала, после чего начинала дико плясать и носиться по камере.

Ему хотелось ворваться внутрь и избить её до полусмерти.

Да, он ненавидел её, но закон мог сделать лишь это. Он бесчисленное количество раз думал о том, чтобы убить её, но это противоречило его жизненным убеждениям. Он — полицейский, он поклялся защищать порядок и закон в этом городе, а психически больные люди обладают правовым иммунитетом.

Быть может, однажды городской совет осознает их опасность, отменит иммунитет для сумасшедших и введёт в Готэме смертную казнь, отправив всех этих тварей на электрический стул.

Он с нетерпением ждал этого дня. Столько его родных и друзей погибло от рук психов... Ради этого он готов был бы бросить пост комиссара и подать заявку на должность палача. Но это должен быть приговор от лица закона и правосудия, а не самосуд Джеймса Гордона.

В этом их взгляды с Бэтвумен были схожи, но кардинально отличались от взглядов Дефстроука. Такие люди, как Синди и Слейд (он же Хантер попаданец), никогда не откладывали месть на завтра.

Закон, пусть и созданный представителями городского совета, отражал волю и правила общества, но Дефстроук не любил, когда кто-то выражал его волю. Какие ещё законы? Ими сыт не будешь.

Гордон так и не дождался, чтобы разглядеть, что именно она рисовала. Сегодня он покинул участок позже обычного, потому что днём поступило сообщение о ниндзя, которые появились в городе и на кого-то напали.

Весь день и полночи Гордон занимался расследованием этого дела.

Увы, из-за проливного дождя не осталось никаких улик, даже полицейские собаки не смогли взять след.

На часах было уже за полночь. Ему нужно было вернуться в участок, забрать Барбару и поехать домой. Может быть, по пути он купит в забегаловке на заправке пончики или гамбургеры на ужин. Вот только он не был уверен, открыт ли в такую погоду фастфуд, мимо которого они обычно проезжали.

Вести машину в проливной дождь было странно. Ничего не было видно дальше пары метров, а в ушах стоял лишь монотонный шум бьющих по стёклам капель.

Гордон включил радио, но почти сразу выключил. Резкий и возбуждённый голос ведущей готэмской радиостанции напомнил ему о сумасшедших и о той, с кем он только что виделся.

Возможно, на днях стоит проверить эту дикторшу — было стойкое ощущение, что она тоже из цирковой банды.

В одиночестве Гордона одолевали тяжкие мысли. Вспоминая о дочери, которая в столь юном возрасте оказалась прикована к инвалидному креслу, он не мог сдержать душевной боли и тревоги. Пусть она оставалась всё такой же красивой, доброй и милой, но инвалидность неизбежно ставила её в невыгодное положение при поиске партнёра и создавала множество неудобств в жизни.

Ливень снаружи непрерывно колотил по стёклам. Шум стекающих потоков воды походил на шум прибоя, то нарастая, то затихая. Гордон вёл машину, и на душе у него было так же неспокойно.

Бэтвумен сказала, что, возможно, есть способ вылечить её позвоночник и нервы. Что бы это могло быть?

Она сказала, что приближается опасность. Какая именно?

Пару дней назад — циркачи, сегодня — Лига теней. Что замышляют все эти твари?

С головой, полной вопросов, Гордон щурился, изо всех сил пытаясь разглядеть дорогу сквозь залитое дождём лобовое стекло. Ему нужно было спешить в участок за дочерью, и нельзя было допустить, чтобы двигатель залило водой и машина заглохла.

Однако впереди, на повороте у перекрёстка, он заметил лежащего на обочине в луже человека, одетого в какую-то странную одежду.

Несмотря на темноту и пелену дождя, он был уверен: на обочине кто-то лежал, и ливень безжалостно заливал тело.

Он сбавил скорость и внимательно осмотрелся. Никаких подозрительных лиц, двери ближайших зданий наглухо закрыты. Жители Готэма давно отучились совать нос не в своё дело и ни за что не стали бы помогать лежащему на улице человеку, ведь это мог быть как шантаж, так и ловушка.

Впрочем, в большинстве случаев люди, валяющиеся на обочине, были действительно мертвы. И причины смерти могли быть самыми разными.

Замёрзли, умерли от голода, убиты, передозировка наркотиками и так далее...

Конечно, это породило в Готэме особую профессию — сборщиков трупов. Прошлой зимой они с Бэтвумен накрыли фабрику извращенцев, которые делали сосиски из человечины. Говорят, их продукция поставлялась в элитные рестораны и пользовалась огромным спросом.

Гордону совершенно не хотелось выяснять, кто именно в городе это ел. Ему было страшно даже представить, что он сам мог по неведению отведать нечто подобное. После того случая он долгое время не мог смотреть на сосиски и блюда с мясным фаршем...

Он медленно остановил машину, отстегнул ремень, запахнул плащ и проверил пистолет.

Будучи полицейским, пусть даже и в должности комиссара, он не мог просто проехать мимо человека, лежащего на дороге. Это был его долг.

Шторм разыгрался не на шутку. Когда он уезжал из Аркхэма, такого ещё не было, а сейчас дальше десяти метров вообще ничего не было видно. Мощный ветер давил на дверцу машины, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы выбраться наружу.

Стоило ему ступить в воду, доходившую до щиколоток, как пробирающий до костей холод тут же добрался до самого сердца.

— Уф... — пропитанный влагой ветер заставил Гордона непроизвольно опустить голову. Его очки мгновенно намокли, и всё перед глазами исказилось, словно в комнате смеха.

Он отчётливо осознал, что постарел. Снижение силы и выносливости чувствовалось им самим. И хотя ему ещё не было и шестидесяти, из-за накопленных за долгие годы скрытых травм в такую погоду у него ныл каждый сустав.

Закрыв дверцу машины, он одной рукой прикрыл очки от дождя, а другой нащупал пистолет под плащом на поясе. Подобно старику, придерживающему больную спину, он медленно побрёл сквозь бурю.

Подойдя ближе, он смог получше разглядеть лежащего. Это была молодая женщина, одетая в одежды из звериных шкур, словно какая-то пещерная дикарка.

Гордона это не удивило. Когда у тебя есть подруга, которая каждый день наряжается летучей мышью, разъезжает на машине в форме летучей мыши, а её гаджеты называются бэтаранг, бэт-пояс, бэт-перчатки и бэт-плащ...

Тогда ты готов принять любой безумный наряд. В Готэме никогда не было недостатка в фриках. Просто некоторые из них так наряжались для вечеринок в честь Хэллоуина, а другие были опасными преступниками.

Судя по виду женщины на обочине, Гордон предположил, что она относилась ко второй категории.

— Мэм! Вы меня слышите? Я Джеймс Гордон из полиции Готэма.

Решив, что перед ним может быть опасный преступник, Гордон в первую очередь сделал словесное предупреждение в надежде, что она бросит свои фокусы, перестанет притворяться мёртвой и немедленно уйдёт.

Если после предупреждения она продолжит упорствовать, в случае опасности Гордон был готов открыть огонь.

Такова была процедура работы полиции в Готэме.

Женщина на обочине не пошевелилась и никак не отреагировала.

Гордон подошёл ещё ближе и присмотрелся. Мертвенно-бледное лицо женщины свидетельствовало о том, что она мертва, а от воды её тело уже начало слегка разбухать.

На её боку зияла огромная рана, нанесённая острым оружием. Этот удар повредил треть её внутренних органов и привёл к смерти от сильной кровопотери.

Такая смерть была невероятно мучительной. Острое чувство удушья, вызванное нехваткой крови, заставляло жертву в свои последние мгновения биться, словно выброшенная на берег рыба, и это могло длиться довольно долго.

Судя по всему, здесь было не место преступления — её сюда принесли. Под ногтями покойной не было местной грязи, а на подошвах ног отсутствовали царапины, что означало, что место её смерти было сухим и ровным. Судя по её наряду, это вполне мог быть интерьер какого-нибудь элитного клуба.

Однако ливень уничтожил большую часть улик. Это было всё, что он мог разобрать. Она умерла с открытыми глазами, и её серые, остекленевшие зрачки теперь тупо смотрели в небо.

Гордон вздохнул. Это означало, что у полиции снова прибавилось работы. В Готэме преступления совершали не только сумасшедшие, но и обычные люди, убивавшие друг друга по самым разным причинам.

Пока установить личность жертвы было невозможно, оставалось лишь вызвать судмедэкспертов. Гордон, хромая, побрёл обратно к машине, чтобы позвонить.

Но в этот самый момент двери окружающих зданий внезапно распахнулись, и оттуда хлынула толпа людей. Женщины в чёрных костюмах и старомодных широкополых шляпах в мгновение ока окружили Гордона, наставив на него десятки пистолетов-пулемётов.

— Комиссар Гордон, наша босс приглашает вас в гости.

На лице предводительницы играла фальшивая улыбка. В то же время из-за здания выехали несколько чёрных фургонов, и она жестом пригласила Гордона садиться.

Гордон снял очки, пытаясь улучшить обзор, но близорукость всё равно давала о себе знать.

— И кто же ваша босс? Пингвинша? Чёрная Маска?

Только у них, как у лидеров мафии, могли быть такие безликие подчинённые. Пусть он и был похищен, но хорошо хоть не психами — с этими, возможно, ещё удастся договориться...

— О? Похоже, комиссар Гордон уже забыл старых друзей и помнит только новых? — усмехнулась женщина в чёрном, но тут же оскалилась и с силой ударила Гордона кулаком. — Ничего, когда приедем на место и вы встретитесь с боссом, сразу всё вспомните.

От внезапного удара Гордон повалился на землю и упал на колени прямо в грязную лужу на обочине. Труп неподалёку оставался неподвижен, но теперь Гордону показалось, что мёртвая женщина смотрит прямо на него.

— Труп женщины... это тоже ваших рук дело? — спросил Гордон, держась за живот, лёжа на земле и пристально глядя на женщину в чёрном.

— Эх... — женщина в чёрном вздохнула и оглянулась на стену дождя вокруг. — Тебя сейчас действительно волнует какой-то мертвец? Мы уже послали другой отряд за твоей дочерью. Тебе бы лучше переживать о том, не постигнет ли её участь этого трупа... Забирайте его!

Громко скомандовала она подчинённым. Шум дождя не смог заглушить её голос.

Несколько дюжих женщин схватили Гордона и затащили в чёрный фургон. Машины одна за другой тронулись с места, и вскоре вся банда растворилась на ночных улицах.

На обочине осталась лишь машина Гордона и труп женщины в звериных шкурах, постепенно скрываемый пеленой дождя.

...

Тем временем Хантер и Синди продолжали мчаться сквозь бурю. Мутировавшее тело не давало Хантеру почувствовать усталость даже в такой ураган, и они уже проехали около тридцати километров всего за десять минут.

Разогнать одноколёсный велосипед до скорости свыше 150 километров в час под силу лишь Дефстроуку или другому модифицированному человеку. Хантер подумал, что если бы не сегодняшний дождь, подшипники бы уже задымились.

Сквозь густую сетку дождя неподалёку вырисовывалось высокое здание. Едва различимый красивый купол выдавал в нём здание суда Готэм-Сити. А прямо напротив, через небольшой сквер, располагалось полицейское управление Готэма.

На улицах не было ни души. Это был центр города, где располагалось множество правительственных учреждений, поэтому район считался относительно безопасным.

В обычные дни люди любили приходить в этот сквер с семьями или просто перекусить во время обеденного перерыва.

Но ночью всё менялось: несмотря на то, что прямо напротив находилась полиция, в парке то и дело торговали наркотиками.

Хантеру казалось, что он стал таким же ледяным, как и всё вокруг. Температура на улице была всего несколько градусов — обычное дело для весенней ночи. Вода просачивалась в каждую щель брони, а сильный ветер стремительно выдувал остатки тепла.

Синди всё так же ехала впереди в нескольких шагах, показывая дорогу, и, скорее всего, промёрзла ничуть не меньше.

— Если бы я знал, что дождь только усилится, мы бы выпили у Харли, прежде чем уходить. Хоть немного бы согрелись, — он похлопал по рюкзаку, где лежало вино, украденное из Башни Уэйн.

Синди, крутя педали, ответила со вздохом: — Мыслим одинаково. Я бы сейчас не только выпила, но и с радостью съела хот-дог.

— В участке должен быть автомат с едой, разобьём один. В вашем мире же есть микроволновки?

— Конечно есть, это же бытовая техника.

Он искренне не понимал, что не так с этим миром. Вся необходимая электроника и средства связи здесь были, но напрочь отсутствовала авиация. Словно эту ветку технологий просто забыли изучить.

Но сейчас они оба планировали, чем перекусят, когда доберутся до участка. Что до находившихся внутри копов — для наёмников они представляли не больше угрозы, чем дети с игрушечными пистолетами.

Поэтому полицейских убивать не придётся, достаточно вырубить их и похитить Гордона. Учитывая нынешний хаос в городе и гиперответственность Гордона, он наверняка сейчас работал сверхурочно в своём кабинете.

Именно таким и был план Хантера: похитить Гордона, захватить телестанцию и в прямом эфире использовать безопасность комиссара как рычаг давления, чтобы заставить Бэтвумен появиться.

Сможет ли Брайс оставить Гордона умирать? Невозможно. Даже на Земле -11, вплоть до самого разрушения Готэма, Брайс ничем не отличалась от Бэтменов из других параллельных вселенных.

Из-за того, что она была единственным супергероем в этом мире, её чувство ответственности было даже сильнее. В конечном счёте, когда она потеряла всех и вся, эта ответственность переросла в чувство вины, которое её и раздавило.

— Стой, ты слышишь? Там стреляют?

Сквозь шум шторма он различил какие-то звуки со стороны полицейского участка. Грозы сегодня не было, значит, этот непрекращающийся гул — не что иное, как выстрелы или взрывы.

Синди сняла шлем и прислушалась. Её светлые волосы вмиг намокли, а лицо стало предельно серьёзным.

— Верно. А только что рванула граната, причём прямо внутри здания.

Поняв, что ситуация изменилась, они с ещё большей силой налегли на педали.

Глава 10. Полиция Готэма

— Похоже, у кого-то возникла та же идея, что и у нас.

Хантер яростно крутил педали одноколёсного велосипеда, одновременно сжимая в руках два пистолета и снимая их с предохранителя.

Синди проделала то же самое. В условиях, когда дистанция боя неизвестна, два пистолета были куда надёжнее висящего за спиной дробовика.

— По крайней мере, мы можем исключить Харли из списка подозреваемых. Они с Ядовитым Плющом напились в стельку, им ни за что не добраться сюда раньше нас, — сказала она.

— Нет особого смысла выяснять, кто это сделал. Просто зайдём и перебьём всех, кто перебегает нам дорогу.

В Готэме пруд пруди тех, кто любит поиграть с Летучей Мышью, так что трудно сказать, кто именно сейчас действует.

После недавней резни с циркачами Хантер полностью принял тот факт, что он — это Дефстроук, а Дефстроук — это он. Если представить это тело как дом, то Слэйд был лишь предыдущим жильцом. Теперь же дом принадлежал Хантеру, и он намеревался написать новую легенду под своим собственным именем.

Он будет управлять им собственным разумом и использовать своё имя. Он понимал, что пути назад нет, а старое имя — это дань привычке и единственная ниточка, связывающая его с родным миром.

Синди не знала, какие душевные метания пережил Хантер, но во время поездки она остро почувствовала, что мужчина рядом с ней как-то изменился. Человек, который изначально казался оторванным от этого мира, теперь полностью слился с ним.

Ей было любопытно, но она ничего не сказала, лишь убрала пистолеты обратно в кобуру. Ей казалось, что сейчас в её вмешательстве нет необходимости.

Вскоре они добрались до небольшого сквера. Отсюда, благодаря выдающемуся зрению Дефстроука, всё, что происходило у ворот полицейского участка, было видно как на ладони.

Это было здание с богатой историей. Вероятно, оно появилось ещё на заре основания Готэма. И хотя в последующие годы оно пережило бесчисленные ремонты и расширения, в нём всё ещё безошибочно угадывалась первоначальная задумка архитектора.

Оно было построено как настоящая крепость: толстые, прочные стены и максимально узкие окна. На крыше располагалась просторная площадка с ограждениями, а также множество независимых систем водоснабжения и кондиционеров. И, разумеется, самое главное — на этой же платформе стоял бэт-сигнал.

На фасаде висела огромная вывеска «GCPD». Она выглядела слегка потрёпанной, но всё ещё оставалась целой.

В этот момент парковку перед участком занимала куча чёрных фургонов. Хаотично разбросанные тут и там, под проливным дождём они напоминали чёрные прибрежные рифы.

У входа в участок виднелись разрозненные трупы полицейских, и дождевая вода смывала их кровь вниз по ступеням.

Возле разбитых главных дверей стояло несколько женщин в чёрном. Вооружённые пистолетами-пулемётами, они бдительно патрулировали территорию, то и дело заглядывая внутрь здания, словно поджидая кого-то.

— Чёрные костюмы, чёрные широкополые шляпы, длинные белые шёлковые шарфы и фирменные «чикагские пишущие машинки»... Похоже, их босс — фанатка «Крёстного отца», — усмехнулся Хантер.

Они прятались за кустами в сквере. Проливной дождь надёжно скрывал их силуэты. Благодаря разнице в физических возможностях Хантер отчётливо видел противников, в то время как те не видели абсолютно ничего.

Синди не совсем поняла, о чём говорит Хантер. Готэмские мафиози одевались так уже несколько десятилетий, и по одной лишь одежде было совершенно невозможно определить, на кого они работают.

Она прикинула расстояние до ворот участка, затем взглянула на небо: — Погода и время играют нам на руку. Во тьме можно как пойти на штурм, так и проникнуть незаметно.

— Скорее всего, они тоже планируют использовать Гордона как приманку для Летучей Мыши. Мы пойдём на штурм, отвлечём их внимание и не дадим бросить все силы на захват участка. Иначе, если Гордон окажется у них в руках, нам придётся туго, — ответил Хантер.

Приняв мгновенное решение, он вскинул пистолеты и выскочил из укрытия, открыв огонь прямо на бегу.

Супермозг даровал ему невероятно точное ощущение пространства. Расчёт баллистики был отнюдь не монополией Дэдшота — Дефстроук справлялся с этим ничуть не хуже, а то и вовсе заменял прицеливание чистыми вычислениями.

Дистанция чуть больше сотни метров несколько выходила за рамки эффективной дальности стрельбы из пистолета. Но Хантер, полностью принявший свою новую личность, больше не сомневался в собственных талантах. Достигнув гармонии между разумом и телом, он по-настоящему раскрыл ужасающий потенциал этого организма.

Глухая ночь, проливной дождь, шквальный ветер, безжалостно хлещущий по всему живому — всё это не оказывало на него ни малейшего влияния. Точнее, все внешние факторы уже были учтены в его расчётах.

Скорость ветра, угол наклона, преломление света, гравитация, потеря энергии... Результаты этих вычислений мгновенно всплывали в его мозгу, трансформируясь в основу для действий.

Каждый его выстрел достигал цели. Женщины в чёрных костюмах, стоявшие на верхних ступенях, рухнули как подкошенные.

Он рванул вперёд изо всех сил. Лужи под его ногами разлетались веерами брызг, сталкиваясь со стеной падающего с небес дождя.

Когда оставшиеся в живых мафиози наконец поняли, откуда ведётся огонь, Хантер уже пересёк дорогу, перемахнул через ограду и оказался на парковке. Путь преграждали чёрные фургоны. Ухватившись за край крыши одного из них, он с силой подтянулся и запрыгнул наверх.

Его скорость выходила далеко за рамки их воображения. Хантер словно видел их полные недоверия лица, но у него не было ни малейшего желания наслаждаться чужим отчаянием.

Стоя на крыше фургона, он вскинул руки. Игнорируя ответный огонь и позволяя пулям высекать искры из своей брони, он продолжал демонстрировать пугающую меткость — один выстрел, один труп. Всего через пару секунд на площади воцарилась тишина.

— Ц-ц-ц... — Синди тоже запрыгнула на фургон позади него. Глядя на усеянную трупами землю, она восхищённо цокнула языком. — А ты шустрый. Я ведь даже ответить не успела.

— Пустяки. Просто они выглядели так, словно им очень хотелось подраться, вот я и обеспечил им противника, — пожав плечами, ответил Хантер.

— Ты устроил им бойню, а не дал противника, — фыркнула Синди и спрыгнула с фургона, направляясь к зданию. — Этот заказ никто не оплачивает, все расходы за наш счёт. Не мог просто пустить в ход меч?

— Зачем же так скрупулёзно всё считать? — Хантер тоже спрыгнул на землю, поднял валяющийся пистолет-пулемёт и, отсоединив барабанный магазин, осмотрел его. — Смотри, у них тоже пули сорок пятого калибра. Одна пуля в обмен на сорок пять — мы даже в плюсе.

Они перебросились ещё парой фраз, словно только что не перебили больше десятка человек, а просто удачно закупились на распродаже в супермаркете.

Пройдя к главному входу, они неожиданно обнаружили одну выжившую. Хотя Хантер стрелял точно в сердце, у этой женщины оно, по всей видимости, находилось с правой стороны.

В своей прошлой жизни Хантер слышал, что у одного человека из тысячи сердце расположено справа, и вот теперь ему довелось столкнуться с этим лично.

— Кто вас послал? — отшвырнув ногой её оружие, Хантер присел на корточки и задал вопрос низким, угрожающим голосом. Алый окуляр его маски светился во мраке, словно блуждающий болотный огонёк.

И хотя мафиози не умерла на месте, пуля пробила ей левое лёгкое, и сейчас она корчилась в мучительных судорогах.

Однако, услышав вопрос Хантера, она неожиданно рассмеялась и, харкая кровью, злобно прохрипела: — Босс... не спустит тебе этого с рук, Дефстроук.

Под маской Хантер изогнул бровь. Похоже, у этой дамочки от боли помутился рассудок. Все свидетели мертвы, кто вообще узнает, что он здесь был? Идеальное скрытное убийство, как ни крути.

— Вижу, ты предана делу. Но твой босс должна была усвоить одно важное правило... — Хантер молниеносно выхватил из-за спины катану и обратным хватом вонзил её прямо в правую половину груди женщины, намертво пригвоздив её к земле. — Никогда! Не зли! Дефстроука!

С этими словами он выдернул клинок. Кровь из пробитого сердца фонтаном хлынула наружу, сквозь ячейки кольчуги оросив его броню.

Тёплая кровь на миг разогнала промозглый холод дождя, но это ощущение быстро исчезло. Внутри него вспыхнуло первобытное желание — искупаться в крови, чтобы согреться. Но он тут же тряхнул головой, подавляя этот порыв. Разум твердил ему, что это неправильно.

Синди подошла к нему с коварной ухмылкой. Неправильно истолковав его жест, она произнесла: — Вот видишь, я же говорила, что меч эффективнее.

Они снова думали о совершенно разных вещах. Хантер боролся с собственной жаждой крови, а Синди рассуждала о том, что раны от холодного оружия шире, а значит, и смертность от них куда выше.

— Ладно, раз так, то внутри будешь разбираться сама. А когда закончишь, я оценю твой подход к решению проблем, идёт? — раздражённо ответил Хантер. Дождавшись, пока дождь смоет кровь с лезвия, он вернул катану в ножны.

Синди подняла руки в примирительном жесте: — Забудь. Мелкие сошки меня не интересуют. Оставь мне их босса.

Судя по всему, предсмертные слова мафиози сильно задели Синди. Ещё никто не смел так открыто угрожать самой смертоносной наёмнице в мире.

Не став с ней спорить, Хантер первым вошёл в полицейский участок. Знать планировку здания уже не требовалось — достаточно было просто идти на звук выстрелов.

В холле творился полнейший хаос. Повсюду валялись трупы, в основном полицейских, а людей в чёрном среди них было совсем мало — явный признак того, что нападение оказалось внезапным.

Однако, как ни странно, выстрелы доносились вовсе не с третьего этажа, где располагался кабинет комиссара, а из подвала.

— Что там, внизу? — спросил Хантер у Синди.

— Если мне не изменяет память, морг, электрощитовая, узел связи и тому подобное, — ответила она, глядя на ведущую наверх лестницу. Там не было ни одного трупа в чёрном, что означало лишь одно: налётчицы даже не пытались прорваться наверх. Их цель явно находилась под землёй.

— Странно... — пробормотал Хантер. Но, несмотря на сомнения, он не сбавлял шага, переступая через тела и обломки мебели, направляясь к источнику шума.

Среди убитых в холле были не только копы и мафиози. Некоторые трупы явно принадлежали обычным преступникам или бездомным. Но кем бы они ни были при жизни, после смерти их тела просто свалили в кучу, словно мешки с картошкой.

Дождевая вода, хлещущая через разбитые двери, смешивалась с кровью и растекалась по всему когда-то красивому паркету. Взгляни кто сверху на эту мерзкую слякоть — она показалась бы ему жуткой картиной, нарисованной самими демонами.

К счастью, ни у Хантера, ни у Синди не было тяги к подобному искусству. Они без труда нашли спуск в подвал. У самого входа на лестницу в нос ударил густой запах пороха, словно они стояли на краю действующего вулкана.

Спустившись, они наткнулись на выломанную дверь с магнитным замком, за которой тянулся длинный мрачный коридор. Хантер и Синди осторожно выглянули из-за косяка, мгновенно зафиксировав в памяти позиции и дистанцию между сражающимися сторонами.

В залитом мертвенно-бледным светом люминесцентных ламп коридоре мафиози и полицейские вели ожесточённую перестрелку. Обе стороны укрывались в расположенных вдоль стен кабинетах, высовываясь лишь для того, чтобы дать очередь, прямо как в игре «Ударь крота». То и дело кто-то получал пулю и замертво падал на пол.

Из-за разницы в вооружении копы оказались в явно невыгодном положении.

— В конце коридора находится узел связи. Полиция бьётся за него насмерть. Скорее всего, Гордон сидит внутри и пытается вызвать подмогу, — поправив шлем и размяв запястья, предположила Синди.

Однако Хантер был с ней не согласен. Он не верил, что Гордон из тех, кто бросит своих людей погибать снаружи, а сам будет отсиживаться в безопасном месте с телефонной трубкой. С другой стороны, Синди куда лучше знала реалии Земли -11, так что утверждать наверняка было нельзя.

— Сомневаюсь, что это Гордон, но там явно кто-то важный. Сначала перебьём этих, а потом вскроем дверь и всё узнаем.

— Значит, женщин в чёрном валим, а копов оставляем в живых? — Синди похлопала по портсигару на поясе, достала сигару и покрутила ею перед Хантером. — Ставлю сигару на то, что внутри Гордон.

— Замётано. С полицией я разберусь сам, — под маской Хантер тоже усмехнулся. Достав свою сигару, он положил её рядом со ставкой Синди прямо на дверной косяк. Победитель заберёт всё. — Принимаю ставку. Ставлю на то, что его там нет.

После короткого обмена репликами Синди первой сорвалась с места. Хоть они оба и были Дефстроуками, но, как она сама признавалась, ближний бой на холодном оружии был ей куда больше по душе.

Катана в её руках превратилась в непроницаемый стальной вихрь. Прежде чем мафиози успели хоть как-то отреагировать, Синди, словно волк в овечьем стаде, ворвалась в кабинеты, сея вокруг лишь смерть и кровь.

Стоит признать, среди женщин в чёрном попались и весьма непростые экземпляры. Одна из них умудрилась заблокировать удар катаны Синди стволом своего оружия и даже попыталась скомандовать остальным взять наёмницу в кольцо.

Но этот подвиг продлился ровно одну секунду. Подобных мелких сошек в готэмских бандах были тысячи. Дефстроук носил титул величайшего наёмника в мире неспроста, и сравнивать их было просто смешно.

Лезвие Синди с лязгом столкнулось с оружием мафиози, но не успел стихнуть звон металла, как наёмница выхватила из-за спины дробовик и выстрелила в упор.

Металлический лязг и грохот выстрела слились воедино. Женщина-босс с непередаваемым выражением шока на лице отлетела назад. В её груди зияла огромная дыра, а заряд дроби изрешетил стену за её спиной, выбив облако бетонной крошки.

Резня Синди продолжалась. Словно трудолюбивая пчёлка, она порхала среди распускающихся алых бутонов крови, вот только её чёрно-жёлтая броня вселяла во врагов лишь абсолютный первобытный ужас.

Целью Хантера, напротив, были полицейские. Он использовал боевой шест с шокером. Копы не носили изолирующих перчаток и ботинок, как у Бэтмена, да и их навыки рукопашного боя оставляли желать лучшего.

Поэтому он работал словно кочегар на старом пароходе, а шест служил ему совковой лопатой. Один выпад вперёд — вспышка электричества, и коп падает без сознания. Затем рывок назад — и тело отправляется в безопасный кабинет, чтобы случайная пуля не оборвала ему жизнь.

Благодаря чёткому разделению труда и подавляющей мощи им потребовалось чуть больше двух минут, чтобы разобраться с четырьмя десятками мафиози и дюжиной полицейских.

Они закончили практически одновременно. Синди, явно довольная собой, произнесла: — Похоже, я всё-таки круче. Посмотри, я уложила в два раза больше народу, чем ты.

Хантер промолчал, лишь пожав плечами. Его работа требовала куда большей деликатности. Ему приходилось постоянно сдерживать силу — ведь полицейские были обычными людьми, и один неосторожный тычок шестом мог стать для них смертельным. Время разряда шокера нужно было строго дозировать, а забрасывать их в кабинеты — максимально аккуратно.

Кто-то мог бы возразить: это ведь не копьё, как им можно заколоть человека? Но с его нынешним уровнем физической силы пробить насквозь человека можно было и тупым концом.

К тому же ему приходилось бороться с бешеной жаждой крови, вызванной выбросом адреналина. Разум и первобытные инстинкты вели в его голове непрерывное перетягивание каната.

Приняв его молчание за признание поражения, Синди стала ещё более самодовольной. Будь у неё хвост, он бы сейчас торчал трубой. Обойдя поле боя, она остановилась перед дверью узла связи.

— Что ж, время открывать подарки. Посмотрим, что за сюрприз нас там ждёт, — напевая какой-то незнакомый мотивчик и всем своим видом демонстрируя нетерпение, она достала из набедренного подсумка кусок пластида.

Дверь узла связи была невероятно прочной, её толстая сталь походила на лобовую броню танка.

— Не переборщи с взрывчаткой, а то те, кто внутри, помрут от разрыва сердца, — предупредил Хантер. Судя по всему, за дверью прятались отнюдь не бойцы. А взрыв С4 в замкнутом пространстве узкого коридора породил бы оглушительный грохот и мощную направленную ударную волну.

Помереть от страха они бы вряд ли померли, это было преувеличением, но вот лопнувшие барабанные перепонки или глубокий нокаут им были бы обеспечены.

Синди ничего не ответила, лишь показала жест «ОК». Отщипнув крошечный кусочек пластида, она прилепила его прямо на замок и вставила детонатор с таймером.