Оракул

Глава 1

Помещик Филимонов Виталий Аркадьевич стоял в сигарной комнате клуба дворянского собрания города Нарышкин. В креслах вальяжно расселись отцы города: предводитель дворянства Филиппов, судья Перепел и сотрудник государственной безопасности Михельсон. Андрею Васнецову эта сцена показалась бы знакомой. Не прошло и недели, как он сам стоял на том же самом месте, ожидая вердикта «трех тостяков».

Адвоката Добродецкого в качестве спутника заменил распорядитель дуэлей Бобровский, но в отличие от излучавшего уверенность юриста, Виталий Вениаминович выглядел немного нервным. Филимонов-старший и вовсе дрожал всем телом от возбуждения.

— Справедливости! — Филимонов переводил взгляд с одного господина в кресле, на другого. — Я требую справедливости! Наши дети убиты. Иный Костецкий опозорен. Щенку Васнецову эти преступления не должны сойти с рук! Он должен, должен, должен за все ответить!

И другим, жалобно-просящим тоном, очень тихо добавил:

— Пожалуйста!

Предводитель Филиппов тяжело вздохнул и обратился к судье.

— Олег Георгиевич, будьте любезны, помогите нам вникнуть в детали происшедшего.

— Виталий Аркадьевич, мы все разделяем ваше горе! — откликнулся судья Перепел. — Но давайте разбираться. В чем конкретно вы обвиняете юного Васнецова? Он явно не был источником конфликта.

— Он спровоцировал наших мальчиков.

— Но помилуйте, Виталий Аркадьевич, — всплеснул руками судья, — так уж вышло, что я присутствовал и лично наблюдал обстоятельства вызова! Ваш сын, светлая ему память, а также покойный Ерофеев и Костецкий первыми подошли к Васнецову, который мирно ужинал со своей девушкой, и начали оскорблять парня. Андрей же отвечал вполне миролюбиво. В чем же его провокация?

— Он сидел там, как будто имел право! — Филимонов-старший сжал руку в кулак, будто показывая, что бы он сотворил с аристократишкой-выскочкой.

— И такое право у него было, — покачал судья головой. — С чего бы ему не отдыхать в приличном заведении?

Филимонов сорвался и перешел на визг, которому бы позавидовал юный Ерофеев.

— Щенок должен бояться! Щенок не должен вести себя как ровня в обществе настоящих дворян! сильных и красивых! — Филимонов тряс кулаком над головой. — Он должен отнестись с почтением! С почтением! Он знал, что мальчики не стерпят такого поведения и захотят показать ему, где его место! Это была ловушка!

Предводитель закатил глаза, САБовец же наблюдал за происходящим с явным интересом. Судья тяжело вздохнул и перевел взгляд на распорядителя дуэлей.

— Виталий Вениаминович, правда ли, что на смертельном исходе настоял Васнецов?

— Отнюдь, Олег Георгиевич, — угодливо заговорил Бобровский, — он предлагал схватку до потери боеспособности. Его противники, и в первую очередь молодой Филимонов, настояли на смертельной битве.

— Противники? — вмешался предводитель, — а кто именно вызвал Васнецова на дуэль?

— Все трое, — ответил судья, — этому я тоже был свидетелем.

— То есть по замыслу вашего сына и его друзей, Васнецов не должен был пережить этот день ни при каких обстоятельствах?

Филимонов-старший промолчал.

— Ладно, Олег Георгиевич, будьте любезны, продолжайте.

— Конечно, Сергей Николаевич! — вернул инициативу судья. — Виталий Вениаминович, вы зафиксировали какие-то нарушения в ходе схваток?

— Нет, все было по правилам. Я лично проверил оружие всех участников, мечи были добротными, пригодными к бою. Секунданта Васнецов выбрал не из дворян, но правила такое допускают. Скорее круговая ответственность противников выходит за рамки, но и это не запрещено.

— Вы что там все ослепли? — закричал Филимонов-старший. — Как мог хилый юнец, которого только ленивый не шпынял в университете, победить троих чемпионов, свет нации! Это была ловушка, заранее запланированное убийство. И то, что мальчишка оказывается лучшим бойцом, чем три опытнейших фехтовальщика, и то, что юнец вел себя как взрослый опытный мужчина, издеваясь над мальчиками своим показным спокойствием! Убийство! Убийство! Убийство!

— Два фехтовальщика, — пробубнил себе под нос распорядитель.

— Что, простите, — переспросил судья.

— Васнецов победил двоих. Костецкий сдался, не рискнув вступить в схватку.

— Мне уже все ясно, — устало сказал предводитель, — но для проформы… Виталий Вениаминович, Васнецов сражался как опытный фехтовальщик?

— Трудно сказать, тут бы пригодилось мнение эксперта. Со стороны победы мальчика выглядели случайностью. Он скорее казался неуклюжим, но везучим фехтовальщиком. Чтобы сымитировать такую неловкость нужен дар высочайшего уровня, гораздо выше, чем даже у меня, при всем моем опыте.

— И все же, сложилось же у вас какое-то впечатление от боя?

— Мое личное мнение, мальчик тренировался, рискнул и ему улыбнулась удача. Хотя, не спорю, он был на зависть хладнокровен. Но разве мы не поощряем спокойную голову даже в экстремальных условиях у наших молодых дворян, защитников Отечества?

— Мне все ясно, — подытожил Филиппов. — Виталий Аркадьевич, я понимаю, что вы оказались в сложной и весьма печальной ситуации, долги, проигранные иски, смерть вашего наследника, и глубоко вам сочувствую. Я не вижу криминала в происшедшем с Никитой и его друзьями. К сожалению, должен констатировать, что они сами виновники своих бед. Я прошу вас, Виталий Аркадьевич, взять себя в руки и найти смысл, цель, которая позволит вам жить дальше. К слову, ваши долги передо мной выкуплены третьей стороной, и это дает мне возможность предложить вам помощь, чтобы выпутаться хотя бы из финансовых неурядиц.

— Я этого так не оставлю, — пробурчал Филимонов. — Я отправлюсь в Нижний, к самому Нарышкину, — добавил он гораздо громче.

— Вы имеете на это полное право, — поморщился предводитель, — но ручаюсь, что князь ответит вам то же самое: в смерти Никиты не виноват никто, кроме его собственного сложного характера. Намеки на то, что юный Васнецов так резко и неожиданно повзрослел, кажутся мне странными. Мальчик столько пережил, неудивительно, что он окреп духовно и физически. Тем не менее, мои глубочайшие соболезнования, Виталий Аркадьевич. И подумайте, насчет заема. Я предлагаю помощь чисто по-дружески.

Филимонов-старший вышел из сигарной комнаты, не прощаясь, изо всех сил стараясь держать голову и спину ровно. Сразу из клуба он направился в свое имение, где его никто не ждал, кроме старого слуги. Жена бросила его много лет назад, оставив заботиться о сыне, как ему заблагорассудится.

Виталий Аркадьевич поднялся на второй этаж в свой кабинет. Достал лист бумаги и дорогую перьевую ручку, начал было писать что-то, но передумал, достал из сейфа старый револьвер с рукоятью, отделанной перламутром, вышел на балкон и прижал ствол к подбородку.

***

Жар, скопившийся в недрах собора, плавил всю площадь. Чем ближе мы подходили к этому закопченному памятнику архитектуры, тем больше ныл ликвор, сообщая, что ему приходится подлечивать ожоги.

Воссоединение семьи Васнецовых прошло скорее бурно, чем радостно. Они знали, как появляются в этом мире инвейдеи. Все мы знаем про семь стадий принятия неизбежного. Отрицание и гнев Васнецовы направили на меня, вбив себе в голову, что я пришел по их души. Сперва я пытался мягко увещевать обезумевших от горя родителей, в итоге пришлось применить силу, чтобы их успокоить.

Наталья Владимировна весьма умело метнула пять ножей, я их все перехватил, а потом забрал и пистолет, за которым потянулся Владимир Петрович. К слову, охотниками они оказались странными, я не видел в них ни следа того развития, что дает ликвор, ни силы, ни скорости. Просто люди в хорошей физической форме. Немножко усталые, но сколько они уже отсиживаются в огненном аду!

Я положил оружие обратно на стол, еще раз объяснив супругам, что не желаю им зла, равно как и непричастен к смерти их сына. Я не выбирал, чье тело мне занимать. И уж точно Андрей на тот момент был абсолютно и безвозвратно мертв. После этого беседа наконец наладилась.

Я предложил им выбраться из осколка, перевести дух, почистить, так сказать, перышки и просто поесть по-человечески. Но сразу супруги не согласились, они еще не вполне доверяли мне и отказывались поверить, что им не угрожает Вержицкий.

Я спросил прямо, как два охотника позволили какой-то гвардии жалкого барона загнать себя под землю, они опять замялись, Наталья Владимировна не хотела откровенничать со мной. Но Владимир Петрович все же решился.

— Мы не охотники, молодой человек. Пришельцы, да, но с абсолютно другой специализацией.

— Я пока новичок и мало знаю про инвейдеев. Соня… вы, кстати, с ней знакомы?

Владимир покачал головой.

— Странно, но ладно. Она рассказывала про Оракула.

— Про Евгению Степановну? — оживился Владимир.

— Отчество не помню. Соня называла ее «Бабушка Женечка».

— Тогда мы знакомы с Оракулом, — кивнул Васнецов-старший. — Вы должны понимать, что инвейдеи мало общаются друг с другом. Мы все по натуре — одиночки. Итак, раз вы слышали про Оракула, то в курсе, что есть разные специализации. У монстров тоже. Вы уже разобрались, чем мы от них отличаемся?

— Насколько я понял, мы раньше были людьми, а твари кем-то другим.

— Грубовато, все немного сложнее, — вступила Наталья, — но в целом, примерно так и есть.

— Ну вот, — продолжил Владимир, — и мы другие. Наташенька у нас — географ, а я — механик.

— Что это значит?

— Наташа умеет находить и открывать новые трещины, проходы в осколки. У нее идея фикс — составить подробную карту!

— А вы?

— Я нахожу общий язык с машинами. Любыми.

— А как вы пополняете ликвор?

— Ненавижу это слово! Андрей, — Наталья запнулась. — Извините, я не знаю, как к вам обращаться.

— Меня знают в этом мире либо как Андрея Васнецова, либо как Алексея Петрова. Зовите Алексеем, так будет всем проще.

— Вы же взрослый человек, Алексей! Я думаю, вы гораздо старше, чем выглядите! Ну какой, простите, ликвор. Причем тут спинномозговая жидкость?

— Да какая разница, — возразил я, — термин и термин. Я называл эту энергию эйфорией.

— И то лучше, — кивнула Наталья.

— Короче говоря, — вступил Владимир, — мы не получаем эйфорию от чьей-то смерти. Я не собираюсь вас судить, Алексей, но мы не такие, мы не убийцы. Мы развиваемся, когда достигаем успеха в том, что делаем. В общем-то, как и вы. Наташа становится сильнее, когда открывает проход.

— Я называю их «кроличьи норы».

— Прекрасная метафора! — обрадовался Владимир, — я тоже получаю свой бонус, когда удается разобраться в сложной инопланетной технике.

— Инопланетной? — удивился я.

— Я не знаю, откуда что берется в трещинах, другая планета, другой мир, будущее, — пояснила Наталья, — мы были на военной базе явно человеческой, даже русской, но из России как минимум следующего века, если не тысячелетия.

Я сразу вспомнил степной шаолинь и базу рядом со штаб-квартирой «овечек». Последнюю надо срочно навестить.

— Вернемся к вашей, извините, эмиграции. Вас загнал сюда барон Вержицкий?

Владимир молча кивнул.

— Он работал на некоего Красного Гостя. С ним вы не сталкивались?

Наталья нервно рассмеялась. Я удивленно посмотрел на них с Владимиром.

— Мы знаем Гостя, — пояснил он. — Мы его убили прямо здесь, на этой площади.

— Кажется, ваша история еще более интересна, чем мне казалось, — улыбнулся я.

— Володя, стоит ли… — Наталья потянула мужа за рукав.

— Да ладно, Наташенька, если бы он работал на Гостя, мы были бы уже мертвы. Нам нужен союзник там, наверху. Эту трещину, Алексей, мы искали очень давно.

Наталья закатила глаза, но потом кивнула и мы вместе вышли на площадь.

— Там, — Наталья указала пальцем в кипящие недра собора, — расположен проход в родной мир Акаи Гестио.

Осколок, в котором застряли Васнецовы, всегда был довольно опасным местом. За стенами монастыря он таким и остался. Пространство наводняли шустрые зубастые твари, бороться с которыми без улучшенных боевых навыков было почти невозможно. Наталья и Владимир с трудом пробились в тот самый маленький домик. Звери почему-то избегали строений, и внутри было безопасно.

На всякий случай они защитили убежище разными охранными устройствами. Возможно, мне повезло, что они не обрушили на меня всю мощь защитных систем, как только я зашел к ним в гости. Но Владимир тут же уточнил, заработав негодующий взгляд супруги, что остались только глобальные самоубийственные приблуды.

Трещина в подземном этаже собора была уникальной по своей природе. Наталья, несмотря на огромный опыт и все свои инвейдеевские возможности, другой такой не знала. По сути, там был «хаб», позволяющий отправиться в один из нескольких осколков. Сколько именно там проходов она не знала. Открыть прямо сейчас она могла бы три мира, если бы, конечно, не огненная буря, заблокировавшая подвал и весь собор.

Еще четыре Наталья чувствовала, но открытие врат требовало тонкой настройки себя любимой, и наш семейный географ просто не успела это сделать, потому что появился он: наш дорогой и нежно любимый Красный Гость.

— Как он выглядит? — сразу же спросил я.

— Выглядел, — поправила меня Наталья.

В «спокойном» состоянии Гость походил на двуногую прямоходящую ящерицу без хвоста. Типичный человек-рептилоид из городских страшилок нашего бывшего мира. Ростом выше двух метров, но не сильно, сантиметров на десять. Со спины и в одежде его можно было бы принять за здоровенного качка.

Но когда Гость возбуждался, он становился «долбаным ифритом», как экспрессивно выразилась Наталья. Рептилод превращался в облако плазмы, условно сохранявшее очертания его фигуры.

Он жег мелких зубастиков десятками, но тварюшки оказались не только многочисленными, но и абсолютно бесстрашными, так что Гость в итоге заселил монастырь саламандрами, которые и затевали все те забеги по лабиринту, с которыми столкнулся и я. В подвале огненные ящерки устроили мини-вулкан, так ощущалось их гнездо.

Васнецовы потратили на защиту от Гостя почти все свои защитные артефакты, но под конец им удалось заманить Акаи Гестио в маленький каменный сарайчик, где и подорвали с помощью какой-то диковинной морозящей бомбочки.

— Такие дела, Алексей, — Владимир похлопал меня по плечу, — убили мы твоего Акаи Гестио. И угадай, что произошло дальше.

— Умерев здесь, он возродился в нашей родной ловушке для покойников в теле какого-то бедолаги? — предположил я.

— Бинго!

— Почему вы решили, что ваш рептилоид и есть Гость?

— Эта зараза всюду рисовала свои иероглифы, — ответила Наталья. — Да-да. Японские, и не спрашивай почему, мы не знаем.

Доступ к хабу был перекрыт саламандрами. У Владимира были идеи, как от них защититься, правда, какая ирония, найти подходящее устройство можно было в одном из миров, куда они попасть теперь не могли. И пока Васнецовы бились над решением, как им казалось, чисто технической проблемы, появился проклятый барон Вержицкий, устроивший веселую жизнь всем мелким помещикам Нижегородской области. К счастью, он не знал, кто именно хранит проход, так терроризировал всех, у кого на Земле нашлась трещина.

Барон явно платил какому-то инвейдею, способному чувствовать трещины, но классом куда слабее географа.

— Ты заметил, сколько вокруг появилось пожарищ? — спросил Васнецов-старший.

— О да!

— Гость, пироман чертов, развлекается. Любит огонь, природа у него такая.

В одну непрекрасную ночь поместье атаковали гвардейцы. Васнецовых спасли турели, позаимствованные в той самой базе из будущего. Я снова вспомнил трещину около офиса «Овечек». Гвардейцы уничтожили большую часть защитных систем, но все же отступили.

Васнецовы отправили сына в Москву, дав денег и письмо к дальнему родственнику с просьбой о помощи хотя бы на первое время.

— Теперь я понимаю, что Андрюшенька не доехал, — голос Натальи задрожал, но она справилась с собой.

Они потратили день, чтобы перетащить в монастырь все необходимое для выживания, запасы консервов, питье, кое-какую бытовую технику, генератор на батареях, все, что осталось от охранных устройств.

— Мы успели выпросить блокировку прохода! — рассказал Владимир.

— Да что ж ты за трепло! — Наталья стукнула мужа по плечу.

— Уже неважно, — потер он ушибленное место. — доступ закрыт. А просить у этой стервы можно что-то одно за раз. Мы выбрали ключ к трещине. Он нас и спас. Когда ночью опять пришли гвардейцы и подожгли дом, мы ушли в монастырь. Символично, да?

Глава 2

— Да, да! Там скрыт осколок, в котором живет вполне рабочий исполнитель желаний.

— Вообще любых желаний? — уточнил я.

— Материальных, — пояснила Наталья, смирившаяся, что между нами, родственниками, нет секретов. — Можно попросить только одну вещь, зато любую. Даже не существующую, но хорошо описанную.

— И вы выбрали ключ, запирающий трещину, — покачал я головой.

— Барон не первый, кто хотел нас использовать. Вокруг каждой удачной находки сразу вьются толпы халявщиков. Иногда очень агрессивных.

Я начинал понимать их игру. Не верить же всерьез в болтливого папашу и одергивающую его мать. Они явно хотят, чтобы я за ручку их провел к Золотому Шару осколочного разлива. Может быть, и проведу, если будут хорошо себя вести. Ладно, кого я обманываю, я чувствую свой долг перед этой семьей, хотя на самом деле ни в чем перед ними не виноват.

— Пора выбираться отсюда. Нам всем повезло, что кроличья нора ведет не в гнездо саламандр.

— Куда выбираться? У нас ничего не осталось в том мире, кроме пепелища, заблокированных счетов и врагов.

— Вы же не в курсе последних новостей! — произнес я с преувеличенным энтузиазмом. — Докладываю. Мы отбили все иски от бароновских прихвостней. Счета разблокируют не сегодня-завтра. С Вержицким я тоже разобрался. Гвардия его, по сути, уничтожена, носа в Нижегородскую губернию он в ближайшее время не сунет. В качестве виры он отстегнул круглую сумму, которую я готов потратить на фонд помощи его жертвам в наших краях. В частности, отстроим заново дом в поместье Васнецовых.

— Вы собираетесь жить с нами в этом доме? — напряженно спросила Наталья.

— Я понимаю, что видеть меня в этом теле для вас будет тяжело. Не беспокойтесь, я найду, где поселиться. Вы, пока особняк строится, можете пожить в квартире, которую я снимаю в городе. Но напоказ нам следует демонстрировать какие-то родственные отношения. Мы должны будем пару раз выбраться в свет всей семьей. Может быть, устроим прием в честь новоселья. Это приемлемо?

Васнецовы мялись, не в силах принять решение.

— Ну же, вам надо поесть по-человечески, и, уж извините за подробность, помыться и переодеться в свежее.

Забавно, что подобные малозначащие доводы могут обрушить лавину. Супруги, наконец, отправились к выходу из кроличьей норы. Забирать что-то из каменного домика они не стали, то ли там не осталось ничего стоящего, то ли они собирались вернуться сюда вновь, да наверное и не раз.

По дороге я вспомнил кое-что важное.

— Кстати, дорогие родители, вы скоро станете дедушкой и бабушкой.

Что-то щелкнуло в голове Натальи Владимировны, она на автомате начала «материнскую тираду»:

— Андрюшенька, что ты…

Владимир Петрович положил жене руку на плечо, и она замолкла.

— Вы помните семью Кречетовых? — продолжил я.

— Да, соседи наши. Боюсь, что Вержицкий с ними расправился первыми.

— А вы что в это время делали? Ролик для соцсетей писали? — не выдержал я.

Вспомнилось некстати Олино «кто-то же должен…»

— Андрей! — возмущенно одернула меня Наталья.

Что-то сдвинулась в ее сознании. Я понимаю. Ей было трудно смотреть на мое лицо, напоминая себе, что ее сын мертв.

— Мертвы не все. Ольга выжила, — ответил я резко, чтобы хоть как-то выйти из трудной ситуации. — Я подал документы на ее удочерение. Надеюсь, у вас нет проблем, с тем, что она официально вступит в семью Васнецовых?

Они ответили не сразу. Владимир решился первым и умоляюще взглянул на жену. Наталья вздохнула, поцеловала мужа в лоб, высвобождаюсь из-под его руки.

— Мы очень рады, что девочка жива. И спасибо, что ты решил о ней позаботиться. Если тебе будет трудно одному за ней следить, мы примем ее как родную, не сомневайся.

Я разместил Васнецовых, как и собирался на квартире, арендованной у Степаниды Дмитриевны. Дом Вержицкого я оставил себе, как и собирался. Надо найти контору, которая сделает там косметический ремонт, скрыв следы боя и вообще освежив все, что нужно. И конечно сменить обивку у всей мягкой мебели, мало ли чем барон там занимался.

Я проехал по улицам Нарышкина, прошелся по центру, исследовал окраины и понял главное – я вычистил этот город. Он стал почти стерильным и неинтересным для охоты. Максимум, что мне удалось сделать — надавать подзатыльников каким-то щеночкам, перепившим пива и докапывавшимся до прохожих. На хищников они не тянули, максимум — на свежевылупившихся слепых волчат.

Позвонила Оля, спросила, скоро ли я приеду. Я мягко укорил ее, что она еще не в постели, понял, что мы скучаем друг по другу, и нам обоим одиноко без Сони. Я поехал на дачу.

Утром я спустился в степной шаолинь, и там тренировался до изнеможения, а потом сел на велосипед и поехал в ту сторону, где по моим прикидкам расположился Гречин. Пришлось, конечно, поплутать, я съехал в какую-то расщелину, а когда выбрался на ровную поверхность, уткнулся носом в знакомую военную базу.

Выйдя в основной мир (так и не привык называть его «своим», хотя стоило бы), я обнаружил, что офис «Овечек» уже свободен от толпы спецслужбистов, а на окнах второго этажа висит баннер с объявлением о продаже. Щелкнув его камерой смартфона, я зашел перекусить в тот же макдональдс, в котором совсем недавно откармливал бедную Олю, а потом вернулся на военную базу, и всласть побродил по ее коридорам.

Сюда стоило бы наведаться с Владимиром Васнецовым, и если мы найдем общий язык, то я его приведу. Пока, к сожалению, между нами отношения напряженные, из-за моей внешности, конечно же. Но контакт состоялся, будем привыкать друг к другу.

Часть базы была обесточена, какие-то павильоны и вовсе разрушены, а в других загорался свет, стоило мне туда зайти. В одном из «живых» залов я нашел работающий стресс-тест амуниции: манекен в спецназовских доспехах проходил через все круги ада. Лента тащила его по кругу через полосу препятствий, по дороге несчастный манекен кололи пиками, поджигали, обрызгивали какой-то подозрительной жидкостью, резали лазерами.

Я больше пострадал от этой вакханалии, чем испытуемый. Судите сами, только я вошел в темную комнату, как вдруг все мои органы подверглись давлению звуков, вспышек и запахов. Даже воздух стал каким-то шершавым, на что ликвор недовольно рявкнул.

К чести доспеха, испытуемый вовсе не пострадал. Я для порядка еще пальнул по нему пару раз из Тихони, когда манекен поравнялся со мной. Дыр от пуль я не заметил. Чуть поодаль в стеклянном шкафу висели на плечиках свежие экземпляры такого же доспеха. На вид он был похож на спортивный комбинезон из шаолиня, только черный, и состоял из двух частей — штаны в обтяжку и водолазка с карманами и разгрузкой. Ткань оказалась легкой и приятной на ощупь, а когда я примерил первый попавшийся комплект, чудесным образом подстроилась под мои размеры и фигуру. К доспеху прилагались перчатки из той же ткани, столь же тонкие, что и лайкровые от Маузера, но гораздо более удобные, рука их вовсе не чувствовала.

Я проверил все компоненты паучьим метательным ножом, разрезать ткань не удалось.

Отдельно выставлялись штурмовые ботинки, легкие, также самостоятельно адаптировавшиеся под ногу и наверняка очень прочные.

Я собрал три комплекта, но не нашел ничего похожего на сумку или мешок. Поэтому дотащил обновки до выхода в свой мир, сложил аккуратно на тот же стул, на котором мы допрашивали овечьего зама, и ушел «наверх».

В гостинице напротив штаб-квартиры я снял номер, тот же самый на десятом этаже. Нашел торговый центр, купил там чемодан, спустился в трещину, и наконец забрал доспехи.

Экскурсия по базе меня утомила, так что я нашел нормальный ресторан, благо я все-таки поселился в центре города, хоть и такого грустного, как Гречин. Сделав заказ, я позвонил по телефону с баннера. Разговор меня немного озадачил, и я перезвонил Добродецкому, чтобы договориться о встрече.

Я вернулся на дачу через степной осколок на велосипеде. Проведал Ольгу и Степаниду Дмитриевну. А потом уже на машине отправился к адвокату.

Я известил Добродецкого, что Владимир и Наталья живы. Возможно, им потребуется помощь в восстановлении прав, но все же стоит помнить, что Аристарх Вениаминович — не семейный поверенный, а лично мой, и в сложных ситуациях возможен конфликт интересов. Юрист уверил меня, что понимает особенности ситуации. Я сообщил адвокату, что не возражаю, чтобы контроль над разблокированными счетами Васнецовых был передан родителям Андрея. Это ведь и вправду их деньги, я на них не претендую. Все мое — на счетах в оффшоре.

Далее я спросил о том, как продвигается процедура удочерения. Дело шло своим чередом и довольно скоро будет передано в суд. Если Васнецовы-старшие не станут чинить препятствий, то шансы на успех весьма велики.

Третий вопрос, который меня интересовал, приобретение того самого овечьего дома, так я про себя обозвал бывший офис «Красных овечек». Здание это обладало специфической формой собственности, из-за которой им могло владеть только юридическое лицо.

Мы с Добродецким на час с лишним закопались в законах и положениях, и вскоре пришли к выводу, что просто так использовать наше заграничное предприятие не выйдет, но можно зарегистрировать дочернюю компанию в России.

— Нужно что-то, способное оправдать активный образ жизни. Может быть, детективное агентство? — предложил я, ненадолго задумавшись.

— Это не так просто, как хотелось бы, — возразил юрист. — Необходимо получить лицензию.

— Но это в принципе возможно?

— Конечно. Особенно если поможет кто-то значимый из силовых структур. Кажется, вы пользуетесь расположением господина Михельсона? Прощупайте почву, если офицер Службы Безопасности даст вам рекомендацию, это сильно поможет делу. Я же со своей стороны начну подготовку документов. И кстати вот контакт знакомого риелтора. Я уже имел с ним дело, он вполне толковый. Посоветуйтесь и с ним.

Также мне-Васнецову, как российской стороне, следовало внести в уставной капитал определенную сумму денег. Кстати, у меня же нет личной карты, только корпоративная с оффшорной компании. А значит, надо бы заскочить в банк и заказать. Только с пустыми руками к ним являться — позорить доброе имя Васнецовых. А наличные, которые я раньше таскал с собой портфелями, тоже подошли к концу, чему способствовал переход на безналичный расчет с товарищем Маузером.

Первый звонок я сделал САБовцу Михельсону, который радостно воскликнул, что только что думал обо мне, поскольку у него есть ко мне дело. Я столь же задорно предложил ему перекусить в ресторане, чем бог послал. Дело шло к ночи, так что я имел полное право споить гэбэшника, что в целом отвечает стратегии вербовки агента смежной службы.

После третьей рюмки перцовки мы перешли с Михельсоном на «ты». Старательно изображая опьянение, Артем Давыдович похлопал меня по плечу. Чтобы ему не было обидно, я максимально расслаблено улыбнулся.

— Ты волшебно разобрался с убийством Ранкина, — похвалил меня Михельсон.

— Кого? — наверное спьяну я не сразу понял, о ком речь.

— Обескровленный гопник Георгий, станция Луговая.

— Ценю твою осведомленность! — я наконец понял, что речь идет о бедолаге Гоше.

— Работа такая. Знаю, что ты наказал преступника.

— А ты хотел бы его посадить? — удивился я.

— Я не наивен, понимаю, что это невозможно, — поморщился Михельсон. — Извини за цинизм, но твоя работа, охотник, в том и состоит, чтобы не давать подобным чудищам распоясываться.

— И у тебя есть для меня еще работа?

— В точку!

Михельсон извлек из портфеля и бухнул передо мной на стол бумажную папку доисторического вида с надписью «ДЕЛО». Я вспомнил мента Сашку с его планшетом и закатил глаза.

— В наше время бумага надежнее, — ухмыльнулся Артем Давыдович. — не представляешь, сколько любопытных глаз подсматривает в Сети, и ведь не защитишься от малолетних хакеров. Ты бери, бери, изучишь на досуге. Это все тебе. А я на словах общую суть изложу.

Я послушно положил папку на стул рядом с собой – портфеля в этот раз с собой не было. Михельсон продолжил.

— Смотри, это история настолько секретная, что ни словами не сказать, ни пером не описать. Не в курсе ни полиция, ни мой родной САБ. Я здесь в особом качестве, догадайся в каком!

— Ну раз уж я тебе понадобился, то явно как наблюдателю, — «догадался» я об очевидном.

— Молодец, возьми с полки пирожок! — Артем Давыдович искусно наполнил рюмки и действительно сунул мне в руку пирожок с мясом.

Мы выпили. Михельсон вздохнул, демонстрируя, как его тяготит эта тема.

— Дело не то, чтобы государственного масштаба, но в нашем спокойной городке ничего более важного сейчас не происходит. А то, что происходит, оно тоже не происходит, понимаешь?

— Как ни странно, да.

— Ты ведь был моим коллегой в прошлой жизни? — блеснул эрудицией безопасник.

Я проклял про себя его проницательность, а потом и вслух проворчал:

— Никто не любит слишком умных.

— Да ладно тебе! Твои нынешние тайны куда весомее. А я про многие в курсе. И это не повод меня убивать на всякий случай, — Михельсон, хохотнув, помахал перед моим носом палец.

Я все так же не верил в его опьянение, но подыгрывал чисто из вежливости.

— Итак, к делу, — посерьезнел Артем Давыдович, — Девушку зовут Светлана. Племянница Филлипова Сергея Николаевича. Помнишь, кто это?

— А как же! Предводитель Нарышкинского дворянства.

— Он, родимый. Племянница Предводителя, а заодно и крестница судьи Перепела, с которым ты тоже знаком. Девушку не видел никто уже неделю. Родители на курорте, лето все-таки, доченьке оставили карту и разрешили пуститься во все тяжкие. Естественно, за ней присматривал капитан родовой гвардии. Позавчера нашли его тело. Пуля в лоб, пущена из его же собственного Тарантула.

Самый большой пистолет из серии «инсекты», вспомнил я, местный аналог магнума сорок четыре. Внушительный ствол, наверняка и хозяин был солидным мужчиной.

— Тогда-то и спохватились, что Светлана пропала. Доложили крестному. Предводитель пока не в курсе. Люди судьи сходу ничего не нашли. Тогда-то подключили госбезопасность, то есть меня.

Гэбэшник выложил передо мной лист бумаги и ручку.

— Визируй! Это не подписка, чем мне такого как ты, пугать, я нанимаю тебя как внештатного агента САБ. Ты должен иметь право задавать вопросы.

Я прочитал бумажку, вполне знакомый документ, подписал без сомнений. Следом Михельсон вручил мне корочку.

— Удостоверение фальшивое, но, если сильно не всматриваться, прокатит.

— Ты прямо уверен, что это по моей части?

— Чуйка моя орет, что очередной монстр объявился. Свято, или в данном случае «проклято», место пусто не бывает. Ты убрал вампира, пришел кто-то еще.

— Или из-под камня вылез.

— Или так, — пожал плечами Михельсон. — Ладно, время позднее. Ты бумаги изучай. Все подробности там. И еще одно: Предводителю еще не сообщили. Надеются на лучшее.

— Это очень, очень, очень глупо! — прокомментировал я.

— А то я не знаю! — вздохнул гэбэшник. — Но так судья решил. А я пока активно вмешиваться не желаю. Активнее, чем тебя позвать, конечно. Помоги, охотник, в долгу не останусь. Да и связи в высшем свете тебе не помешают.

Конечно же папку я забрал. Близилась ночь, я хотел вернуться на дачу, и там в тихом семейном кругу изучить дело. Проезжая по городу, я по привычке сканировал пространство в поисках беспорядков, которые позволят мне восстановить справедливость и заодно пополнить запасы ликвора. Нарышкин вовсе не замечал трагедию девушки Светланы, ел, пил и веселился, наслаждаясь теплым летним вечером.

Беззвучный крик о помощи донесся до меня уже на выезде. Проехав на сигнал, я попал в неожиданно мрачный район. Такие трущобы более подходили запущенному Гречину, а не эталонному Нарышкину.

Я припарковался в темном переулке, забрал из багажника катану, прошел дальше вглубь скверного места. Какое-то время я блуждал по лабиринту, тревожил меня только скверный запах, но вскоре примерно в том же направлении, откуда доносился сигнал бедствия, послышались аккорды металлического рока. Так-то я рок-музыку люблю, но не в таком бездарном исполнении. Ну или акустика трущоб губила мелодию.

Преодолев еще пару сотен метров, я вышел к квадратной коробке, почти правильному кубу в три этажа из грязно-серого кирпича, разрисованного неумелыми граффити. Рок-клуб по-нарышкински.

Глава 3

Клуб назывался «Саби нойзу», весьма психоделическое имя, переводилось с японского как «Шум ржавчины». У хозяина или его пиарщиков было специфическое чувство юмора. Хотя, я сильно сомневаюсь, что кто-то из завсегдатаев клуба мог оценить иронию.

Музыка, разумеется, доносилась из клуба, а откуда же еще? Но сигнал, кричащий о беде, вел меня в сторону. Обойдя клуб, я вышел в сквер, столь же грязный и запущенный, как и все в этом ржавом районе. К толстому тополю в центре прижался спиной растрёпанный парень лет восемнадцати, судорожно сжимавший катану, и я издали видел, какого скверного качества этот меч.

На парня наскакивали два шустрика в косухах с многочисленными заклепками. Они тоже размахивали катанами, возможно, не такими скверными, как у их жертвы, но тоже дрянными. Пока особого вреда никто никому не нанес, хотя у страдальца уже пострадал рукав на левом плече. Одет бедняга был в кожаную крутку, но цивильную, менее колоритную, чем у его противников. От нападавших несло хищником также, как от покойного Никиты Филимонова. Я даже подумал, что, наверное, так и жилось бедному Андрею Васнецову, запертому в универе с молодыми, пробующими на нем свои зубки, волчатами.

И хотя я уже свел счеты с обидчиками Васнецова, я почувствовал непреодолимое желание обучить этих волчат чему-то полезному. Например, хорошим манерам.

В любом случае, двое на одного — совсем нечестно, так что я со спокойной совестью вмешался. Менять облик я не стал, разборка явно дворянская, а стало быть, и судить происходящее следует аристократу Васнецову. Сперва, демонстративно не обращая внимания на агрессивных щенков, я спросил у жертвы:

— Как тебя зовут?

— Паша, — начал парень дрожащим голосом, но взял себя в руки и поправился гораздо тверже, — Павел Вязников.

— Эй, — один из волчат махнул мечом в мою сторону, — это тебя не касается, чеши, куда шел.

Я поднял ладонь, демонстрируя общепринятый жест «подожди, дойдет и до тебя очередь».

— Ты как, Вязников? — я дружески положил руку ему на плечо.

— Все хорошо, — Вязников упрямо задрал подбородок.

Теперь я обернулся к волчатам.

— Что здесь происходит, господа?

— Сказали тебе, придурок, вали! — огрызнулся первый волчонок.

Второй сделал шаг вперед и улыбнулся почти дружелюбно.

— Дуэль у нас, милостивый государь. И простите моего друга за его манеры, но он прав, это действительно наше дело.

— Дуэль? — я удивленно поднял брови. — Так вы, господа, дворяне? Хорошо бы, если так, а иначе это нападение простолюдинов на аристократа, что безусловно является тяжким преступлением.

— Да ты обурел, дебил? — взорвался первый волчонок, второй же закатил глаза.

— Витя, погоди! — Он отодвинул приятеля себе за спину. — Безусловно, мы дворяне, милостивый государь. И ссора с Вязниковым — дело нашей с ним чести. Я прошу вас не вмешиваться.

— Раз уж мы все тут — аристократы, — попросил я любезно, — не изволите ли представиться, как и велят приличия благородным людям.

— А ты-то кто? — вякнул первый волчонок из-за спины второго.

— Я первый спросил. Впрочем, мне скрывать нечего, меня зовут Андрей Васнецов. Теперь же я могу услышать ваши имена?

— Меня зовут Николай Коржин, а он — Виктор Вронский.

— В чем причина ваших разногласий?

— Мне его рожа не нравится! — Витя снова попытался выйти на первый план.

— Вряд ли это достойная причина для дуэли. Да и место выбрано неудачно, в Нарышкине же существует специальная дуэльная площадка. Я это знаю точно, поскольку сам ею пользовался.

— Ничего, мы по-простому, — ухмыльнулся Витя. Сейчас мы быстренько научим этого баклана хороши манерам и вернемся на концерт. Не бойся, Васильков, или как тебя там, мы его не убьем, просто повоспитываем.

— Кто из вас двоих вызвал господина Вязникова на дуэль, а кто согласился быть секундантом?

— Вронский вызвал, а я секундант, — Коржин помрачнел, тихое, но веселое приключение перерастало в серьезный конфликт при свидетелях.

— А разве секунданты сами участвуют в поединке?

— В нашем — участвуют! — буркнул Вронский.

— Но я почему-то не вижу секунданта Вязникова.

—Не положено ему, — Вронский терял на глазах былой энтузиазм.

— Вы слишком вольно трактуете дуэльный кодекс, господа! По мне, так вы задумали убийство.

— Да никто никого не убьет! — задергался Вронский.

— У нас дуэль! А вы, уважаемый, не имеете к ней никакого отношения! — Коржин испробовал последнюю жалкую попытку взять дело под контроль.

— Павел, — обратился я к жертве. — Вы не возражаете, если я возьму на себя обязанность секунданта?

— Я не… Спасибо!

— Вот и славно.

— Васнецов, Васнецов, — наморщил лоб Коржин. — Знакомое имя. Тройная дуэль?

— Совершенно верно. Ну раз мы все выяснили, пора приступит к делу. Ан гард, господа.

Я обнажил катану, которую до сих пор скрывал с помощью ликвора. Студиозы оказались фехтовальщиками куда худшими, чем те же Филимонов с Ерофеевым. Я позволил себе немного развлечься, располосовал им пафосные рокерские куртки, оставив на теле неглубокие, но кровоточащие разрезы. И только после этого я перерубил их клинки один за другим, мечи у горе-дуэлянтов были куда хуже Никитиного.

— Вот и все. Предлагаю вам господа немедленно обратиться за медицинской помощью, иначе вы истечете кровью. И будьте уверены, как секундант господина Вязникова я обязательно расскажу о нарушениях дуэльного кодекса распорядителю Бобровскому.

— Ты чо, стукач? — ощерился Витя.

— Ты чо, дурак? — ответил я ему в тон и отвесил невеже затрещину, от которой Вронский грохнулся на землю.

— Не пойти ли нам в клуб? — с этого момента я подчеркнуто не обращал внимания на волчат, общаясь только с Вязниковым. — Никогда там не был, да и выпить нам с тобой не помешает!

— Но я… — Паша потрогал разрезанный рукав.

— Мне кажется, ты отлично впишешься в круг местных модников, — утешил я дуэлянта. — Идем. Ну или, если хочешь, езжай домой, дело хозяйское.

Под моей защитой смельчак, конечно же, решился на подвиг.

Граффити служило основным элементом дизайна клуба, изначально явно задумывавшегося как модный лофт с неотделанными кирпичными стенами и огромным количеством неоновых вывесок. Хватало и простой подсветки, а также лазерных лучей, пронизывающих пространство.

Очевидно, каждый посетитель этого замечательного места счел своим долгом привнести лепту в оформление фойе, нарисовав что-то красивое с помощью баллончика с краской. Как правило, флюоресцентной. Многие просто писали нечто остроумное.

В само здание мы вошли без проблем, хотя некоторые посетители, курящие у входа и в предбаннике, оценивающе глянули на нас, гадая, насколько мы вкусная добыча. Я отвечал им лучезарной улыбкой, и почему-то у курильщиков пропадал к нам интерес. Даже странно, у Васнецова такая милая улыбка.

Громила на входе в зрительный зал спросил билеты. Паша свой потерял, а у меня его и не было никогда, но нашелся универсальный пропуск. Верзила сунул сотню в карман и шагнул в сторону.

Зал отличался от фойе только обилием экранов, транслирующих движуху на сцене. Там же группа в рванине а-ля «ходячие мертвецы» играла типичный трэш-металл.

Собственно, это был не зал, а клуб с танцполом и столиками по периметру, в том числе и на двух ярусах балконов. Мы протолкались сквозь толпу к барной стойке

— «Мертвое море», — с придыханием прошептал Паша, — в универе все от них прутся.

— Надеюсь, это возрастное, — проворчал я.

Паша заказал себе коктейль, а я рюмку текилы. Настроение потихоньку начало выправляться. Музыканты старались как могли, им не хватало умения и элементарной силы голоса, зато они все же попадали в ноты, да и музыка была неплохой, что-то между Металликой и Оверкиллом.

Меж тем песня закончилась, ударник отыграл на тарелках гамму привлечения внимания, солист торжественно объявил в микрофон:

— Вам повезло, братаны! С нами сегодня поет не «кто-нибудь», а сама Гоморра!

Клуб взорвался овациями, свистом и радостным улюлюканьем. Публика радовалась.

— Гоморра! Андрей, это же Гоморра! — Паша вцепился мне в плечо.

— Ею тоже восхищаются в Универе? — не удержался я от ехидства.

— Ты с какой планеты, Васнецов? — Паша изумленно уставился на меня. — Ее все знают, она же звезда-звезда, и она реально классная!

На сцену тем временем вышла жгучая брюнетка в черном плаще до колен из тонкой блестящей ткани и красных туфлях на шпильках. Казалось, что другой одежды на девушке не было. Плащ не застегивался, а был прихвачен ремешком из той же ткани. При каждом ее движении он слегка распахивался, ничего запретного не обнажая, но создавалось впечатление, что вот-вот, и мы увидим самое прелестное.

Шумный, пьяный, обдолбанный зал рок-клуба затаил дыхание. Гоморра обвела публику взглядом, улыбнулась, и запела. В ее голосе звучало обещание чего-то прекрасного, но не возвышенного, а исключительно плотского.

Паша привстал, чуть не сверзясь с барной табуретки. Я его понимал, сам хотел броситься, сломя голову, на сцену, чтобы прижаться к Гоморре всем телом. Впиться своими губами в ее и просто смотреть, что из этого выйдет.

Но я, конечно, никуда не бросился, и Пашу удержал, положив руку ему на плечо. В отличие от моего юного протеже, да и всех остальных в клубе, я знал, что здесь происходит. Я видел, как бурлит ее энергия в горящих красным неоном каналах, пронизывающих ее тело.

Казалось, еще миг, и публика потеряет голову и ломая мебель и соседей ринется на сцену, но Гоморра замолчала. Сразу ударил по ушам грохот, издаваемый металлистами, почему-то не слышный ранее за голосом певицы.

— Пойдем, выразим восхищение ее талантом, — я похлопал Пашу по спине.

— Куда? — глаза моего нового приятеля превратились в маленькие блюдца.

— В гримерную, куда же еще.

— Прямо к ней в гримерную? — Паше, наверное, казалось, что его подводит слух.

— Именно так. Только цветов бы купить, а то неприлично с пустыми руками. Боюсь, что в этом славном заведении мы кроме льда и бутылки водки ничего не найдем.

— Нет-нет! — воскликнул Паша краснея. — Есть круглосуточный ларек буквально за углом. Специально для концертов точку держат!

— Деньги у тебя есть, герой-любовник?

— Я из богатой семьи! — выпятил грудь аристократ Вязников, но тут же сдулся. — Только там налик принимают. Не одолжишь мне?

Я сунул ему в руку пару сотен. Глядя ему вслед, а Павел умчался очень шустро, я заволновался, не вляпается ли этот отчаянный дуэлянт в очередную беду, но плохих предчувствий эта мысль не вызвала.

Ничего интереснее пары рюмок текилы за пятнадцать минут, которые потребовались студенту, чтобы сбегать за цветами, не произошло. А вот когда он вернулся, и мы стали пробиваться сквозь толпу танцующих к проходу за сцену, я что-то почувствовал. Но пока сам не понял, то ли ощущение сильного хищника поблизости, то ли предчувствие беды. С первым были проблемы, вокруг бесился отнюдь не травоядный народ, не говоря уж о самой певице, которую ликвор опознал как хищницу из хищниц. Она сбивала мой внутренний локатор.

Паша удивлялся, что я безошибочно нахожу дорогу в абсолютно незнакомом мне здании, но я видел след Гоморры абсолютно четко. У дверей гримерки дорогу нам преградил охранник.

— Мы хотели бы засвидетельствовать почтение уважаемой певице Гоморре, — сказал я очень вежливо и мило улыбнулся.

Почему-то страж побледнел и потянулся за пистолетом, плохо спрятанном в кобуре под мышкой.

— Госпожа Гоморра отдыхает. И уж точно не склонна принимать у себя всякую пьянь.

Я укоризненно покачал головой, думая, как погасить конфликт, не нанося увечий человеку, просто выполнявшему свою работу. Пусть даже человек и грубит. Ситуация накалялась, но тут раздался низкий женский голос:

— Пусти его, Петенька! Он все равно пройдет.

— Кого из них? Их двое.

— Да пусть заходят оба. Главное, больше никого не пускай.

Плащик стриптизерши певица сменила на легкий брючный костюм в бежевых тонах. Она сидела перед большим зеркалом, доводя до совершенства и без того прекрасный макияж. Когда мы вошли, она обернулась, глядя на нас испытующе.

Паша впал в религиозный экстаз, и я дал ему выплеснуть все переполнявшее его обожание. Гоморра благосклонно приняла букет, поучаствовала в селфи и даже чмокнула юного поклонника в лоб.

— А теперь, мальчик, присядь, дай взрослым поговорить.

Певица указала наманикюренным пальцем на кресло в углу гримерной.

— Значит, в городе новый шериф? — спросила Гоморра меня с легкой насмешкой.

— Скорее новый лесник, который набрел на след браконьера, — я обернулся и выразительно посмотрел на мгновенно уснувшего в кресле Пашу. — Сколько энергии можно выкачать из молодого и полного сил юноши всего одним материнским поцелуем?

— А что, надо было отослать его в бар? Грубо, не находишь, лесник? А нам стоит познакомиться и поговорить спокойно, без лишних глаз и ушей.

— Я был знаком с одной сиреной. Тоже певунья. Но ты не такая! Нет, ты — другой монстр.

— Разве я похоже на чудовище? — брюнетка обольстительно улыбнулась.

— Гоморра — интересный псевдоним. Но не слишком благозвучный, — сменил я тему разговора, пытаясь притушить огонь желания, разгоравшийся от одного ее голоса.

— Можешь звать меня Мара! — певица накрыла мою руку ладонью. — Ну же, охотник, я не причиняю вреда! Я отпила по капельке у каждого в этом зале, они восполнят ущерб, надравшись этим вечером и взгромоздившись на своих неумытых подруг. Я даже не превращаю их в свиней, как моя дальняя родственница, они справляются сами. Но никто не может предать свою суть. Даже ты, мертвый воин. И ты ведь не обидишь слабую женщину.

Я резко выдернул руку. Ощущение опасности жгло мне грудь. Исходило оно не от Мары-Гоморры, хотя и она могла бы высосать мои силы досуха, если бы я поддался ее чарам. И она отвлекала меня, когда мне требовалось сосредоточиться!

— Что-то происходит! — рявкнул я на певицу. — Прекрати свои штучки, суккуб, и прислушайся!

В клубе стало непривычно тихо. Смолк грохот треш-металла, доносившийся из зала, равно как и шум от толпы нетрезвых зрителей. Я растолкал дремавшего Пашу.

Тишина взорвалась криками и трескотней выстрелов. Фанерная дверь в гримерку разлетелась на куски, в комнату рухнуло окровавленное тело охранника. Из коридора полезли маленькие, не выше полутора метров, грязные особи с мерзкими рожами, покрытыми рытвинами оспы. Коротышки размахивали хорошо знакомыми мне шестыми Миротворцами.

Я, не раздумывая, ускорился, отобрал у ближайшего ко мне существа автомат, ударами приклада выбросил нападавших обратно в коридор, и начал их расстреливать из дверного проема.

— Черный ход! Быстрее, охотник! — шепнула мне на ухо Мара, протискиваясь у меня за спиной. Она тащила Пашу по коридору в противоположенную от сцены сторону. Я попятился вслед за ними, прикрывая отход, Я успел подстрелить еще пятерых карликов, когда в Миротворце кончились патроны. К счастью, мы уже добрались до поворота, и я уже не так боялся схлопотать случайную пулю в спину.

Отбросив бесполезный автомат, я достал любимый Скорпион с глушителем. Мы вышли из маленькой дверцы в крошечный пустой дворик, обнесенный бетонным забором, украшенным неизменными граффити. Сделав знак моим спутникам обождать, я выглянул из ворот, первым заметил двоих дежуривших в переулке коротышек, мгновенно и бесшумно снял их двумя пулями в затылки. Путь был свободен.

— Паша, бегите к цивилизации. Не вздумайте заговаривать с кем-либо, в том числе и с полицией. Ловите такси и уезжайте подальше отсюда.

— У меня там осталась машина!

Я повернулся к певице.

— Мара, не залюби мальчика до смерти, из-под земли достану.

— Не волнуйся, верну тебе этого красавчика в целости и сохранности. И вот что еще, охотник! — Мара затянула драматическую паузу.

— Что, — повелся я, просто чтобы не терять драгоценное время.

— Спасибо! — Мара посла мне воздушный поцелуй. — Увидимся!

— А ты куда собрался? — разволновался вдруг Паша.

— У меня еще остались тут дела! — хищно улыбнулся я.

— Охотник должен охотиться, — Мара потащила парня за рукав.

Убедившись, что они без проблем покинули переулок, я вернулся в клуб.

Глава 4

Преследователи мчались настречу, но я без особых усилий зачистил коридор, поставив десять меток на лбы монстриков, и выпустив десять пуль из любимого Скорпиона. Точно в цель, спасибо, ликвор, точно в цель! Они даже не поняли, что случилось, только что бежали, радостно размахивая автоматами, а потом просто умерли.

Отдельная группа столпилась у взломанной гримерки звезды. Я мог бы их также сходу перебить, но мне захотелось с ними побеседовать. Я потерял голову, поверив в свою неуязвимость? Не думаю!

Я выделил среди стопившихся коротышек их вождя. Он выглядел самым уверенным, ругался себе под нос, а остальные вежливо внимали его бубнежу, а главное — его охраняла парочка бандитов крупнее прочих. Телохранителей я снял первыми из Скорпиона, а потом сменил пистолет на катану. Жаль, что паучий шамшир остался в машине, но у меня уже выработалась система: инвейдей Алексей «Нонейм» Петров сражается Тихоней и шамширом, а дворянин Андрей Васнецов пользуется Скорпионом и катаной вампира Влада.

Я двинул босса рукояткой в лоб, вложив немного силы от ликвора в удар, отчего тот осел на пол. Я схватил коротышку за шиворот и затащил его внутрь гримерки. Парочка террористов что-то сосредоточено искала, переворачивая буквально все в комнате вверх тормашками. Они были так увлечены поисками, что и не заметили моего эффектного появления. Мне не составило труда их обезоружить, просто отняв автоматы, висевшие на плече у каждого из них.

Сыщики хотели было броситься в рукопашную, но я выразительно помахал перед их носами катаной, они и успокоились. Усадив их рядком вдоль грязной (их же стараниями) стенки, я спросил главное:

— Кто вы, черт побери, такие, и что вам здесь надо?

Один из «сыщиков» странно на меня посмотрел и ткнул пальцем куда-то в сторону моего правого ботинка. Я поднял ногу и обнаружил под ней листовку. С одной ее стороны было крупно написано: «Боевой союз красных хобгоблинов-радикалов за свободу и смерть». Я попытался сложить это название в читаемую аббревиатуру, но получилось не лучше, чем у Кая с «Вечностью» в известном анекдоте.

— Хобгоблины-радикалы, значит! Забавно! Я читал Профессора, хобгоблины — апгрейженная версия простых гоблинов. Вы как-то не выглядите улучшенными вариантами чего бы то ни было.

Мои пленники зарычали, но я взмахнул катаной, срезав самому громкому рыкуну прядь немытых волос. протесты сразу стихли.

— И кстати, почему вы все красные? Овечки, гоблины… Вы коммунисты?

Гоблины явно не поняли вопроса.

— Ладно, ладно! Я знаю, что не было у вас коммунистической партии. Ни большевиков, ни меньшевиков. И Маркса тоже никто не читал. Возвращаюсь к главному вопросу: что вы здесь забыли, радикалы?

Хобгоблины не отличались разговорчивостью. Затягивать допрос не было времени, вот-вот клуб наводнят представители спецслужб. Тащить с собой всех троих казалось невозможным.

— Я тебя знаю! —тот, кого я счел боссом, неожиданно нарушил гоблинский обет молчания.

— Я бы это запомнил! — сказать, что я удивился, значит очень сильно преуменьшить.

— Я тебя трахнул по голове и продал. Ты мертв. Почему ты жив?

Гоблины боялись мертвецов. Правильно делали, спору нет. Пленники подобрались, прижались к стене, смотря на меня с откровенным ужасом. До меня же не сразу дошло, что имеет в виду их босс. А потом осенило — именно он, предводитель хобгоблинов-радикалов, убил Васнецова и продал Овечкам. Из-за него мы с Андреем попали в проклятый пансионат «Заря». Пора было срочно уходить из клуба. Мне нужен был только один язык, и главный кандидат на долгий душевный разговор только что облегчил мне выбор.

Два взмаха катаной и две гоблинские головы катятся по полу. Я почти не призывал на помощь ликвор, чтобы нанести такие мощные удары, а отрубить голову совсем не просто. Что это значит? Я становлю сильнее, ликвор не просто помогает мне в трудную минуту, он меняет меня? Или это смерть изменила нас с Андреем?

Я схватил босса за шиворот, привычная для на обоих поза, и потащил за собой к выходу. Клуб, захваченный агрессивными коротышками, напомнил мне злополучный пансионат «Заря», с его мертвым бассейном. Все двери в коридоре были распахнуты, а часто и выбиты, внутри каждой комнаты лежали мертвые тела. Только два раза я видел погибших гоблинов, никто не смог дать «радикалам» достойный отпор.

Зрительный зал превратился в месиво из крови и мяса. На сцене лежали рядком музыканты. Сродниться с образом живых мертвецов после смерти им не удалось. Инвейдеи в них тоже не вселились.

Я подобрал Миротворца, принадлежащего то ли гоблину, то ли охраннику клуба. Популярная модель, такими пользуются все. В зале осталось мало захватчиков, то ли они разбежались, сочтя миссию выполненной, то ли я перебил почти всех. Тех, кто мародерствовал в зале, я пристрелил походя, не замедляя шагов.

Гоблинский босс пробовал меня затормозить, цепляясь за все, что попадалось под руки, от мебели то трупов. Пришлось так же за шкирку его поднять на ноги и хорошенько встряхнуть, отбирая у заложника подхваченный где-то пистолет. Спички детям не игрушка.

Я пинками выгнал пленника на улицу, планируя реквизировать любой автомобиль со стоянки. К сожалению, спецслужбы Нарышкина сработали шустро, не ожидал от них такой прыти! Нет, молодцы, конечно, просто все равно они успели только на разбор полетов, никого спасти они успели, а мне планы ломают. Я мог бы кинуть свою добычу им на растерзание, но очень уж хотелось пообщаться с главарем подольше, в спокойной обстановке.

Я запел про себя ту самую мелодию, которая гармонировала со степным шаолинем, пытаясь найти отклик поблизости, желательно, прямо под ногами. Ничего не получилось. Я пробовал еще и еще, слыша только, как приближается вой сирен, искаженный от ускоренного восприятия.

Я начал вспоминать другие осколки, в которые мне доводилось проваливаться. Перебирая одну за другой мелодии, я вспомнил об горящем монастыре, оккупированном саламандрами, завезенными лично злым гением Акаи Гестио. Подумал также и о столбе, запирающем эту трещину, тут же почувствовал ответ от ключа и провалился в кроличью нору.

Эх, ну почему я не упал в спокойную безжизненную степь, или хотя бы в лабиринт с его людьми-пауками! Очутились мы далеко за стенами, а я вспомнил, почему Гость превратил монастырь в огненный ад.

Гоблин, такой же инвейдей, как и я, особого шока от визита в другой мир не испытал. Наоборот, он решил, что сейчас самое время сделать ноги. Пока я осматривался, он рванул в сторону горизонта с удивительной резвостью. Впрочем, почти сразу он, подвывая, притащился обратно. На ноге у него висела парочка зубастых тварей.

Попали мы, что называется, из огня в полымя. Не успел я от души ругнуться, как на нас набросилась орда мелких бестий, о которых мне рассказывали Васнецовы-старшие. Стрелять в них казалось бессмысленным, слишком их было много, ходячих и прыгающих пираний. Я обнажил катану и запустил с ее помощью веерную защиту, стараясь прикрывать нас обоих. От пленника толку было мало, он с большим трудом отодрал с мясом парочку зубастиков и теперь скулил, пытаясь грязными ладошками остановить кровь.

Монстрики походили на слегка сдувшиеся мячики с акульей пастью, атаковали они также, прыгая и отскакивая от земли. Я выкашивал волну за волной, жалея, что не позаботился надеть свой новый «неуязвимый» комбинезон. Несколько раз твари меня достали, но всерьез вцепиться в мою плоть я им не давал. Тем не менее, когда волна зубастиков наконец иссякла, по мне текла кровь из множества мелких неприятных ран. Ликвор проворчал, что он в курсе и уже занимается исцелением. А мне бы лучше позаботиться о следующей волне, которая наверняка не за горами.

— Дом! Укрытие!

Гоблин ткнул пальцем в ту сторону, куда недавно пытался сбежать. Больше попыток покинуть мое приятное общество он не предпринимал, наоборот, жался к моей ноге как напуганная собачонка. Это выглядело тем забавнее, что ростом он не сильно мне уступал, доставая высокому Андрею Васнецову макушкой до плеча.

Я не стал кочевряжиться, и отправился в указанную сторону. Сперва, не слишком церемонясь, оторвал пленнику рукав и туго перевязал раны. Не хватало еще, чтобы за этим страдальцем тянулся кровавый след.

Только теперь мне удалось толком оглядеться в этом не слишком дружелюбном мире. Бесконечные сопки, поросшие травой, чудом пробивавшейся сквозь каменистую почву. Местами пейзаж украшали грубые, но прекрасные фиолетовые цветочки.

С ближайшей сопки мы увидели что-то вроде хутора, защищенного каменной стеной с мрачным проломом на месте ворот. Когда мы подошли ближе, то обнаружили кучу разрушенных строений, но усадьба в центре выглядела целой. Этому способствовала основательная чугунная дверь и заблокированные изнутри решетками маленькие окна, более похожие на бойницы.

Дверь с трудом и скрипом отворилась, мы проникли внутрь. С этой стороны можно было закрыться на засов, что мы и сделали. Мебели было мало, но сохранилась она неплохо, возможно потому, что сделана была из камня. Обивка, конечно, полностью истлела, в каменным швах можно было рассмотреть какие-то жалкие остатки. Гоблин сразу же разлегся на широченной лавке. В ответ на мой скептический взгляд он начал массировать ногу, лукаво посматривая в мою сторону. Дескать, ранен я, имею право на особое отношение!

Я не без труда придвинул ближе огромный каменный стул. Уселся, закинув ногу на ногу, рассматривая гоблина ближе. Как и все инвейдеи, после перерождения в новом мире он стал человеком, только очень уж неприглядным. Щербатое лицо, злые хитрые глазки-щелочки, весь какой-то вертлявый, не смотря на коренастое телосложение, маленький, но плотный.

— Поговорим, — не спросил, а сообщил я ему ласково. — Главный вопрос, зачем вы напали на певицу?

Гоблин закатил глаза, а потом зажмурился, типа сплю я, не приставайте с глупостями. Он в самом деле думает, что если я его спас, то теперь и пальцем не трону? Наивный коротышка! Я схватил его за ворот, подумав, что слишком часто его так таскаю, как бы не оторвать к чертям. Призвав на помощь ликвор, я одним рывком приволок мерзавца к двери, откинул засов, и выставил урода во двор, да пинком отбросил на пару метров прочь. Тот взвыл, бросился обратно с такой прытью, будто нога его вовсе не тревожила. Но я откинул его обратно, в опасный внешний мир. Гоблин заскулил, пополз ко мне повторяя:

— Пожалуйста! Пожалуйста!

— Поговорим? — спросил я вновь.

— Конечно! — гоблин закивал так энергично, что я начал опасаться, не отвалится ли его тупая башка.

Я отступил вглубь комнаты. Ликвор подсказывал, что очередная стая хищников бродит неподалеку, я не был настроен долго играться на свежем воздухе. Гоблин заскочил следом, захлопнул за собой дверь и легко задвинул тяжеленный засов. Интересно, он тоже инвейдей, у него должен быть свой аналог ликвора. И если он развивается как хищник, то есть как человек силы, почему он настолько слабее меня? Или это я так раскачался за полторы недели?

— Мертвец — великий воин! — затараторил гоблин, сменивший тактику на подхалимство. — Почти как сам Карсогаз!

— Как кто? — удивился я.

Что-то в этом сочетании букв чудилось знакомое.

— Великий Карсогаз! Я служу великому Карсогазу. У тебя проблемы, мертвец, с великим! Но Карсогаз ценит меня!

— Красный Гость! — дошло, наконец, до меня.

— Карсогаз послушает меня! Я помирю вас, и мы будем сражаться бок о бок, как и положено двум великим воинам!

— Да ты шутишь! Ты со своими дружками убил меня и продал торговцам органами. Ты устроил резню на концерте и пытался похитить девушку. Не милую кошечку, но суть не в этом! И ты считаешь, что одно совместное приключение, и мы станем друзьями?

— Не убивал тебя!

— Ты сам признался, ушлепок!

— Не тебя! — ответил гоблин неожиданно спокойно и почти не коверкая слова. — Мальчишка был никчемной овцой. Овец режут на шашлык. Ты — не овца, мертвец, ты — волк в овечьей шкуре. Сражаться с тобой — честь для меня.

— Зачем вы напали на певицу? — попытался я вернуть разговор в продуктивное русло.

— Эй, забудь про нее, мертвец, — отмахнулся гоблин. — Она не стоит твоей заботы.

— Дверь все еще закрыта? — я протянул руку, будто бы хочу схватить его за многострадальный ворот. — Проверить не хочешь? А воздухом подышать?

— Не надо воздуха! — отшатнулся гоблин. — Я расскажу! Мертвая шлюха бросила великого Красногаза. Великий сердится.

— Хочет вернуть?

— Не вернуть! — замотал головой гоблин. — Никто не смеет бросать великого! Он лично накажет шлюху.

— Ага. Три раза!

Я хохотнул, чтобы побесить гоблина, но мысленно поморщился. Любоффф! Вроде серьезные, зловещие твари, а копнешь, Санта Барбара какая-то лезет.

— Не смейся, — пленник укоризенно покачал головой. — Мертвая шлюха пожалеет, что ожила. Красногаз не прощает измены.

— Ты его только что предал, — ухмыльнулся я зловеще. — Мог бы благородно сдохнуть, сберегая его тайны.

— Я открыл тебе дорогу к великому. Склонись перед ним, и он тебя примет. Ты не первый охотник, который ему служит. Сильные держатся вместе.

— И где же мне искать великого Красноглаза?

— Он всех находит сам, — снова отмахнулся гоблин.

Зря он мои вопросы игнорирует. Не понял разве, что я этого не люблю?

— Хотя бы, как он выглядит?

— Как захочет! — пришла очередь гоблина издевательски скалиться. — Сам знаешь, такие, как ты и он, не имеют лица.

— А как он выглядел для тебя? — сделал я еще одну попытку. — Только не говори, что по-разному.

— Маленький, толстый, пародия на человека. Он любит шутить над жертвами. Приходит такой, ничтожный на вид, и убивает, — коротышка посмотрел на меня с интересом. — Ты тоже такой, мертвец? Любишь рядиться в овечью шкуру?

Я вспомнил любимые образы Алексея Петрова: комик Луи де Фюнес, монтипайтон Джон Клиз, безумный и смешной рокер Зед… Да, гоблин, я люблю издеваться над жертвами и рядиться в овечью шкуру. Только вот жертвы у нас с Гостем разные. Он пускает кровь овцам, а я предпочитаю свежевать волков.

— Где мне искать других хобгоблинов-радикалов? Должна же у вас быть штаб-квартира, террористы вы недоделанные.

— Я приведу тебя к нам! — засуетился гоблин. — Будешь гостем, честь по чести!

— Кроваво-красным? Как завещал великий Карсогаз? А если я и есть Гость? Нарядился в очередную овечью шкуру, на этот раз мертвого мальчика, чтобы подшутить над тобой?

— Ты отпустил шлюху. Зачем?

— А может, я люблю ее? Что ты, мелкая тварь, знаешь о любви?

— Ты — не он! — в третий раз отмахнулся от меня гоблин. — Глаза могут обмануть, но не запах! Я узнаю его в любом обличье! Ты воняешь мертвецом, но другим, совсем другим.

Ну что ж, мой лимит терпения исчерпан. Пора показать пакостному коротышке, как шутят мертвецы. Я ведь еще не испытывал в полевых условиях навыки маскировки. Самое время их проверить.

— А ты не думал, что такой великий инвейдей, как Красный Гость, может пахнуть так. как захочет? Или вовсе не пахнуть никак?

Я вспомнил свои эксперименты и, посовещавшись с ликвором, скрыл голубой свет – горящий каркас. Уверен, что для гоблина это означало, что я вдруг перестал вонять охотником, или кем угодно! Нет меня, и искать бесполезно!

Ужас, отразившийся в глазах коротышки, стоил потраченного на маскарад ликвора.

— Как ты смог? — выдавил он из себя.

— Я проверял тебя, гоблин! И ты не выдержал испытания! Как, говоришь, я наказываю предателей?

Я ждал уговоров, мольб и заверений в вечной преданности, но вместо этого гоблин прыгнул на меня, сбив с ног. Проблем он мне, конечно, не доставил. Я пнул его в больную ногу, заставив взвыть от боли, а потом свернул шею. Жаль только, что не узнал, где их штаб-квартира. Но я их найду, не проблема.

В дверь часто и хаотично застучали. В оконную решетку ухнулся и отскочил зубастый мячик. Очередная стая мячиков-пираний нашла меня.

Глава 5

Я распахнул дверь, выскочил, намереваясь прорубить себе дорогу, истребляя новую стаю зубастиков. Двор был заполнен ими, как шевелящимся ковром, что меня не смутило, я прорубался сквозь их полчища, будто пророк сквозь Красное море, и даже пробился к воротам.

Ковер не кончался за ними. Мячики катились с сопки, весело подпрыгивая, и я не видел ни клочка чистой земли, все было покрыто зубастой ордой. Я вернулся в дом, кромсая живой ковер. Захлопнул дверь, невзирая на сопротивление тварей, даже раздавил нескольких из них. Они были мягкие и занятно лопались, когда я давил их полутонной чугуна.

Множество мячиков успело запрыгнуть внутрь, но с ними я разобрался без проблем. Полчища снаружи долбились, пробуя форт на прочность во всех доступных местах. Удары не казались сильными, но их было так много, что тяжеленная дверь содрогалась, как межкомнатная фанера, если в нее лупить волейбольным мячом.

Инстинкт самосохранения у зубастиков отсутствовал напрочь. Возможно, коллективный разум толкал их на самоубийство, или же они заскучали до смерти в этой пустыне. Что происходит за дверью, я мог только догадываться, зато хорошо видел, как мячики врезались со всей дури в решетку, лопаясь, будто спелые помидоры.

Я пнул изрядно обглоданный проникшими в дом зубастиками труп гоблина. Втравил ты меня в историю, дружище! А ведь я мог спокойно уйти с места преступления под личиной копа. И все ради чего? Узнать про интрижку демона-рептилоида с суккубом и послушать рассуждения, как мы с демоном похожи. Буквально одно лицо!

Я взял себя в руки. И при жизни я не был склонен к панике, тем более глупо о чем-либо переживать после смерти. Я — инвейдей, мертвец и пришелец! Я путешествую по осколкам былых миров будто по комнатам собственного дома! Я могу выбраться из ловушки не только через дверь!

Я попытался настроиться на ключ, которым Васнецовы запечатали этот мир. Я помнил вибрации, которые ощутил, находясь рядом с титановым столбом в подвале сгоревшего особняка. Получилось не сразу и не то, на что я рассчитывал. Абсолютно без перехода, провала в кроличью нору или любого предупреждения я оказался в другом месте.

Интерлюдия

Гарри Торфл, младший аналитик инвестиционного фонда «Левиафан», пялился в экран, на котором ветвились и сплетались, будто клубок змей, скользящие средние, вступая в схватку с полосами Боллинджера.

Графики предсказывали тому, кто способен увидеть, судьбу крутейшей айти-компании Tangerine garden. Тангерины, а по-русски «мандаринчики», не без причины считались самыми выпендрежными смартфонами в мире, мечтой любого пижона-миллениала.

Падение мандариновых акций Гарри увидел еще вчера вечером, дома, глядя на тот же график, но без паутины индикаторов, которая только мешала. В офисе заниматься чем-то подобным было невозможно, наверняка кто-то грубо прервет медитацию, необходимую для взгляда в будущее.

Сейчас же Гарри глядел на экран, пытаясь выстроить стройную и убедительную теорию, почему айти-гигант потеряет за три дня пятнадцать процентов своей стоимости.

— Гарри, солнышко мое!

Эшли подкралась, как ей казалось, незаметно. Даже не будь у Гарри дара предвиденья, из чернокожей толстушки вышел никудышный ниндзя. Девушка погладила аналитика по голове и положила перед ним пирожное.

— Радость моя, — щебетала Эшли, — скажи, что у тебя есть подарочек для твоей любимой Эшли!

— Бруклин авиа, — коротко ответил Гарри.

— Им же пипец, — удивилась Эшли. — Это все знают.

— Ты шортишь Бруклин?

— Как и все! — воскликнула толстушка, экспрессивная, как и всегда.

— Вот и шорти дальше. Но помни! Ровно в полночь тыква превратится в карету.

— И когда у нас полночь? — Эшли затаила дыхание.

— Между двести тридцатью и двести тридцатью пятью долларами за акцию. Так что бери в короткую еще пунктов сто пятьдесят, а потом начинай выкупать на всю котлету.

— Ох, солнышко, если бы ты не был надежен, как швейцарский сыр, — Эшли не слишком ладила с метафорами, — в жизни бы не поверила.

Толстушка вручила аналитику конверт.

— Потом, — вяло запростестовал Гарри, — поблагодаришь, когда сработает!

— Ты не ошибаешься, Гарри, никогда не ошибаешься. И для протокола, кто сказал про разворот?

—Фибоначчи! Лично пришел ко мне и сообщил, что золотое сечение дает добро!

Кстати, хорошая мысль! Гарри прибавил к мешанине индикаторов на экране уровни Фибоначчи. «Спасибо, старик, теперь можно и докладную писать!»

— Мисс Веринда! — в кабинет вошел глава аналитиков Джаред Коэн, белобрысый австралиец с глубоко посаженными голубыми глазами. — Консультацию аналитика можно получить через интранет в форме прямого официального обращения. Так будет удобнее всем сотрудникам компании, а результат гораздо, гораздо надежнее!

Коэн излучал уверенность и харизму, но его все равно не любили и боялись. Не требовалось провидческого дара, чтобы почуять гниль в этом человеке. Сам Джаред, кажется, ненавидел всех. Точнее делил окружающих на тех, кого можно использовать, и мебель. По какой-то невероятной причине Гарри Торфла начальник счел бесполезным.

— Я просто принесла подарочек к чаю для своего друга! — Эшли ткнула пальцем в пирожное. — Правилами это не запрещено.

— Безусловно! — кивнул Коэн. — Но вам обоим стоило бы подготовиться к совещанию, которое начнется через пятнадцать минут.

— Мне тоже? — удивился Гарри.

Обычно его не звали на такие мероприятия на самом верху, слишком мелкая сошка.

— Присутствие всех трейдеров и аналитиков обязательно. Большой Ник планирует мозговой штурм. На вашем месте, Торфл, я бы приложил все усилия, чтобы оказаться полезным.

***

Вроде все на месте, вереница восьмиэтажек из серого кирпича, бульвар, неработающий фонтан, скамейки, чугунные ограды. Все как настоящее, но абсолютно фальшивое. Ни одной живой души, ни паршивого голубя, ни таракана. Двери в подъезды даже не заколочены, они в принципе не открываются. Ни соринки, ни упавшего с дерева листочка. Такое чувство, что город построили для съемки какого-то фильма про Восточную Европу, а после съемок покинули и забыли. Да, в других осколках создавалось ощущение иллюзорности и заброшенности, но сохранившаяся флора казалось живой, не травинка к травинке, а нормальная степная растительность, где зеленая трава соседствует с пожухлой.

Но какая-то жизнь здесь точно была. Сексуальный женский голос приветствовал меня, стоило мне вывалиться прямиком в их сухой фонтан. Теперь эта загадочная дама направляла меня как саркастичный навигатор.

Когда я пожаловался ей на пустоту и одиночестве в одном отдельно взятом осколке, она пообещала мне приятную компанию.

— Ты же у нас — крутой и страшный охотник? Так вы себя называете? У нас тут прекрасные угодья! Твоя задача — чтобы их не стало! Я как-то предпочитаю одиночество, о чем ты и позаботишься.

— Веди, раз так.

— Просто «веди»? И что, никаких споров, торга, ты мне — я тебе? Гордых поз, дескать, «я тебе не наемник»?

— Я хочу посмотреть на твою дичь. Если это окажутся милейшие люди, я могу захотеть убить тебя.

У хозяйки секси-голоса случился приступ истерического смеха.

— Милейшие люди! Какие же вы, мертвецы, забавные! Иди уже, сейчас насмотришься на милоту. Твои родственнички, кстати. Не пугайся, дальние. По самой уродливой семейной линии.

— Тоже инвейдеи?

— Не хочу портить сюрприз! — хихикнула хозяйка. — Здесь налево, и не ударься мизинчиком, тут ступеньки.

В итоге она вывела меня на круглую площадь, в центре которой стояло здание очевидно религиозного плана. Больше всего оно походило на храм всех богов в Риме, он же Пантеон — каменный цилиндр с круглой крышей, под которой ютились крохотные окна-бойницы. Выглядел он старым и обшарпанным, но вместе с тем — живым, настоящем, особенно на контрасте с городом-фальшивкой. Входа-портала я не заметил, по крайней мере со своей стороны.

— Мы на месте, — сообщила хозяйка, будто бы я сам не догадался. — Прогони хулиганов, и мы поговорим спокойно.

— Каких хулиганов? — удивился я.

— Хехехе!

В следующее мгновение ликвор, не спрашивая моего разрешения, ускорил меня на всю катушку. На меня с невероятной прытью неслась орда мертвецов. Вот они, значит, какие, мои родственнички. Вооружены зомби были разнообразным холодным оружием, сохранившимся, увы, куда лучше, чем их хозяева.

Шустрые мертвяки атаковали организовано, как это ни прискорбно для меня. Они делились на пятерки, двое из которых были загонщиками, отжимающими разновидностью алебард жертву, которой оказался я, под мечи трех остальных, норовящих зайти к цели со спины. Каждой пятеркой руководил офицер в нарядной броне стиля римского легионера. Вслух никто ничего не говорил, да и сомневаюсь, что в сгнивших телах сохранились голосовые связки.

Одну пятерку я снял из Скорпиона, навесив им на лбы метки. Но сразу пришлось переключиться на катану недоброй памяти Влада Пижонова. К ее чести, она держалась хорошо, мне удалось перерубить древки алебард у еще одной пятерки, после чего я постарался прикончить их хозяев. С этим возникла проблемка, мертвые воины отказывались умирать.

Хозяйка, до сих пор наблюдавшая за схваткой без комментариев, если не считать охов, ахов и мерзких смешков в особые моменты, дала мне совет:

— Руби им головы, охотник!

Откатившись в сторону, чтобы увернуться от мечей тройки, я рубанул катаной ближайшему мертвяку по шее. Голова слетела с плеч, и покойник угомонился. И все же меня окружали две полных пятерки и одна невольная четверка. И они были быстры и умелы, почти как вампир Пижонов, земля ему стекловатой.

Я решил сосредоточиться на офицерах. Метка работала и на удары холодным оружием. Вертясь, как уж на сковородке, я смогу пометить всех троих ведущих пятерок. Заставив ликвор еще прибавить мне скорости, я нанес три точных удара. Как я и ожидал, без ментального контроля со стороны офицеров, мертвые воины превратились в тех, кем и должны быть, — в тупых зомбаков, с которыми я расправился без особого труда.

Ликвор радостно впитал немного эйфории, пополняя почти истощившиеся запасы.

— Не расслабляйся! — рявкнула хозяйка.

На меня надвигался новый мертвяк, высокий, сильно за два метра, в прекрасном дорогом доспехе. Воина окружала синяя дымка, и меня охватило предчувствие, что это — вполне эффективная часть его защиты. Еще меньше мне понравился его меч, точнее, от него возбудился ликвор, что было очень плохой приметой.

В скорости и искусстве фехтования мертвый римлянин не уступал вампиру Владу, возможно даже превосходил. Если бы ликвор не подкрепился его мертвыми товарищами, бой кончился бы очень быстро. Как я и ожидал, пробить туманный доспех поверх стального оказалось трудно. Возможно, паучий шамшир помог бы, но его у меня с собой не было. Пижонская катана не была каким-то волшебным оружием, просто очень хороший меч. Но ликвор подсказывал, что трофей от такого пришельца, как Влад, делает катану особенной, и он, ликвор, может эту особенность использовать.

Погубил меня луч солнца, отразившийся от оконного стекла в пантеоне, единственного «живого» здания в фальшивом городе. Я на мгновение ослеп, и римлянин нанес удар, который я не смог отразить, только подставил ладонь так, что клинок пронзил ее.

Кисть руки окутал тот же синий дымок, от кончиков пальцев начала распространяться чернота, кожа трескалась и отваливалась. Никакой анестезии этот процесс не предусматривал, я чувствовал, как рука гниет заживо.

Римлянин улыбнулся, это выглядело кошмарно с его-то разложившимся лицом зомбака.

— Теперь ты наш, — произнес он глухо. — Идем же, убьем суку, это место должно стать нашим.

— Режь! Режь руку! — отчаянно завопила хозяйка.

— Режь, — беззвучно согласился ликвор, — иначе я не справлюсь.

Руку, конечно, было жалко, но становиться зомби не собирался, будь я хоть трижды покойником. В конце концов я почти вампир, а в Героях меча и магии этот класс гораздо выше.

Уговаривая себя таким неубедительным монологом, я рубанул по руке повыше кисти. Римлянин к тому времени совершенно расслабился, я напряг ликвор, вкладывая в силу и скорость все, что тот мог мне предоставить. Голова мертвяка покатилась по асфальту, коснувшись пальцев, несколько секунд назад бывших моими.

Оторвав рукав, я как мог перевязал культю. Теперь ликвор, немного оживший после вклада мощного римлянина, смог унять кровотечение.

— Заходи! Гостем будешь, — неожиданно весело заявила хозяйка.

Пантеон изменился, но не внезапно и резко, а как будто сменился источник света, и мозаика сложилась в другую картинку. Сбоку от храма я увидел портик — крыльцо и крышу, будто всегда бывшие на этом месте, но почему-то не замеченные мной раньше. Баюкая искалеченную руку, я поднялся по ступенькам.

Внутри было слишком темно, я как ни старался, не мог разглядеть абсолютно ничего, хотя для зрения, усиленного ликвором, обычно не возникало таких смешных препятствий.

— Ты ничего не видишь, потому что здесь ничего нет, — подсказала хозяйка ехидным голосом, — вообще ничего.

— Ты читаешь мои мысли? — возмутился я.

— Было бы что читать, мысли-то примитивные! И не переживай ты так о своей руке. Тоже мне потеря. Сейчас подберем тебе что-нибудь на замену.

— Как подберем? У тебя тут склад отрезаных рук?

— У меня тут склад всего. В том числе и богатейшая коллекция имплантов и протезов. Жаль, тебе глаз не выкололи, а то есть очень интересный комплектик. А то сейчас удалим, чик, и готово! Не пожалеешь!

— Так, не трогай мой глаз. Что там с рукой?

Посреди темного ничего возник сложный белый агрегат явно медицинского предназначения. В центре конструкции располагался стеклянный аквариум с белым гелем. Спереди в него был вмонтирован маленький шлюз.

— Суй руку!

— Сюда, — я указал на шлюз.

— Да! Не тяни, а то срез зарубцуется, будет во сто раз больнее.

Я не стал тянуть. Как только рука оказался внутри за стеклом, в агрегате возникло другое окошко, на подставке начали меняться кисти руки разного цвета и размера. Они сменяли друг друга под комментарии хозяйки.

— Рука воина, ну нет, ты и так сильный. Надо что-то неожиданное. У этой шустрые пальчики, но обойдешься, ты же у нас не альфонс какой-нибудь. Ведь нет? Да шучу я!

В окошке возникла рука в темной коже и со слишком длинным пальцами.

— О, рука вора. Вот это тебе нужно!

— С чего бы? И она такая, не похожа на мою.

— Цвет кожи пусть тебя не смущает. Имплант лизнет твою ДНК и подстроится.

Протез переместился в аквариум с моей рукой, что-то крепко прихватило мое предплечье в шлюзе, шевелить я им больше не мог. Наверно с помощью ликвора, я мог бы разнести этот агрегат вдребезги, но так поступать явно не стоило.

Первым делом в геле растворилась одежда, включая обмотки вокруг раны. Кожу защипало, но не очень сильно. Чернокожая кисть приложилась к срезу. Гель загустел, я перестал что-либо видеть в аквариуме, зато многое почувствовал. Чтобы не думать о боли, я продолжил пустой разговор.

— Я не собираюсь ничего воровать.

— Во-первых, не зарекайся, при твоей-то профессии! А во-вторых, речь идет не о том, чтобы кошельки на вокзалах штырить. Точнее этот название переводится как «Рука мастера, открывающего двери».

— Откуда переводится?

— С языка, что ты ни разу не слышал, и вряд ли услышишь. Эти существа живут слишком далеко от вашего сегмента реальности. Ты уже знаешь, что в твоем мире называют дверями?

— Порталы в другие миры.

— Ну до миров ты еще не дорос, даже не суйся, заблудишься. Но по осколкам будешь шастать не хуже твоей мамашки-неумехи.

— Ты знаешь Васнецовых? — я начал кое о чем догадываться.

— Они заходили ко мне в гости.

— И ты подарила им замок!

— Это скорее пропуск на одну семью и в один мир. Хорошо, что ты смог им воспользоваться по-семейному. Этот протез — тоже пропуск, твой личный, но уже универсальный.

Гель вернул прозрачность, я увидел свою новую руку.

Глава 6

На первый взгляд протез был неотличим от нормальной, живой и, главное, моей руки. Цвет кожи, длина пальцев и все, что касалось мне ненормальным на первый взгляд, ушло, как и обещала хозяйка. На запястье, там, где я рубанул катаной, остался тонкий бесцветный шрам. Я уверен, что необыкновенный медицинский аппарат, за пару минут прирастивший мне протез, мог и его убрать, но зачем-то оставил. Возможно, так приказала хозяйка из вредности.

Это не значило, что с рукой не было проблем. В ней бурлила энергия, сразу непонравившаяся ликвору. Я чувствовал их битву, незаметную для окружающих. Энергия эта говорила со мной примерно так же, как и ликвор, не словами, а непривычными ощущениями. И ее послание я расшифровывал так, что новая рука считает своим новым протезом меня, а не наоборот, как мне бы хотелось.

Прислушавшись к этим сигналам, я уловил явное сходство с ментальными атаками Влада Пижонова и Ирины Орловой, которые я успешно пережил, почти и не заметив.

Да что ж такое! Каждый встречный пытается мне мозги промыть, даже чертов имплант. Во мне горячей волной поднялась злость, и ее жар я направил в руку. Протез ошарашенно замолк, а потом взмолился вполне человеческим языком: «Хватит! Я должен был попробовать! А теперь давай дружить, что ли, нам вместе жить много лет». Ну ладно, не было четкого текста, просто еще один новый орган чувств выдал мне ощущение капитуляции. Ликвор тоже высказался на своем языке в духе «То-то же! Так бы сразу!»

— Мы поладим, — сказал я руке, не вслух, конечно же.

Хозяйка вновь заговорила со мной, и голос ее звучал немного разочарованным:

— Ну как обновка? Нравится? Может требуется помощь с настройкой?

Каждый раз, когда сильные мира сего предлагают мне услугу, они хотят взять меня в кабалу. Нет уж, не такая сделка мне нужна.

— Спасибо, осваиваю, — ответил я вежливо.

— Ну что ты за человек, Васнецов! Тебе положено кататься по полу, завывая! А ты просто враг веселья! — весело укорила меня хозяйка.

Я посмотрел в темноту, откуда доносился голос, взглядом, обычно причитающимся маленьким нашкодившим детям.

— Ну-ну, — отреагировала хозяйка, — не закатывай глаза. Если бы ты не смог справиться с каким-то протезом, от тебя было бы мало толку. Но не так же запросто!

— Говоришь, Васнецовы были здесь? Ты – тот самый «исполнитель желаний», о котором они говорили. И слушай, ты не могла бы выглядеть… как-нибудь. Не очень приятно говорить с пустотой.

— А что бы ты хотел увидеть? Только не человека, надоело за очень долгие годы. И вообще, мне больше не нравится казаться живой. Я это, как говорят в вашей среде, переросла.

— Например, ты можешь превратиться в золотой шар.

— Это из какой-то дурацкой книжки? — фыркнула хозяйка.

— Протестую против «дурацкой», но да.

— Ладно, мне не жалко.

Медицинский прибор к тому времени растворился темноте. Сейчас же прямо передо мной возникла идеальная светящаяся сфера, метров трех в диаметре, на вид сделанная из чистого золота.

— Так лучше? — спросил шар.

— Удобнее. Спасибо! Расскажешь, что это за место, кем были эти мертвецы, и кто ты такая? Спрашиваю просто, чтобы познакомиться.

— Доблестные римские воины попали сюда по ошибке. Ты уже знаешь, что ваш мир притягивает мертвых?

Я кивнул, а хозяйка продолжила.

— Не буду тебя грузить, кто это затеял и зачем. Придется целую лекцию читать, кто такие боги и что они такое. Скажу только, что бог — это не волшебник, прокачанный до состояния Абсолюта, и даже не концепция, как считают любители теории эгрегоров. Такие существ тоже полно во вселенной, один очень крутой маг вот прямо сейчас прибывает в твой родной мир. Но не в виде мертвой тушки, точнее душки, а живой и почти здоровый. Но для тебя это не важно, вы все равно никогда не встретитесь.

— Тогда зачем ты мне это рассказываешь?

— А поговорить? — хохотнула хозяйка. — Бог — механизм, исполняющий определенные функции, или точнее закон природы, обладающий разумом и чувствами, но вынужденный делать, что должен. Точно также, как ты, охотник, обязан убивать хищников, в этом смысл твоего существования. Ты не сможешь не убивать.

— А что должна делать ты?

— Прямо к сути? Ну ладно, я заведую складом. Точнее архивом, это ближе к истине. Я храню все вещи, созданные или придуманные за все время существования нашего мультиверсуса.

— Тебе, наверное, требуется очень много полок! — я не удержался, чтобы не съязвить.

— Не надо примитивного юмора, тебе не идет. Твоя цивилизация, что прошлая, что нынешняя, недалеко ушла от каменного века, особенно в вопросах производства материальных ценностей.

— И как же производят вещи в твоем сияющем будущем?

Золотой шар засиял интенсивнее.

— Здесь хранятся идеи предметов. Всех, от чайной ложки, до космического крейсера, а также мириады устройств, которые ты не способен и вообразить. Но кто-то способен, этого достаточно. Когда вещь кому-то нужна, про нее вспоминают и ее воплощают.

— В единственном экземпляре? — уточнил я, во мне проснулся предприниматель и тут же начал фантазировать.

— В архиве — да, но есть способы размножить любую вещь в любом количестве. Это похоже на разницу между лабораторией и фабрикой. Здесь тебе не фабрика.

— Значит, ты у нас — хранитель архива?

— Я и есть — архив глупенький!

— А имя у тебя есть, архив?

— Много у меня имен. Но если выбрать что-то, тебе знакомое, то можешь звать меня Минервой.

— Приятно познакомиться, Минерва.

— Надеюсь, что взаимно! — хмыкнул золотой шар. — Отвечая на остальные твои вопросы, любопытный охотничек, это место — ошибка, и доблестный римский легион — ошибка. Сбой той самой системы, что подарила тебе вторую жизнь, о которой ты не просил. Ты ведь уже понял, что это даже не осколок, а что-то вроде помещения архива, которому нужно где-то быть, хотя бы и в таком суррогате.

— Ладно, сделаю вид, что понял, — я кивнул как можно смиреннее. — Вернемся к теме моей полезности. Зачем я тебе нужен?

Минерва, а теперь я мог звать хозяйку по имени, мелодично рассмеялась.

— Нравишься ты мне, охотник. Во-первых, помог с хулиганами. Не то, чтобы они были мне опасны, но аномалия на моей территории мешает работать. Так что спасибо, но зато это я расплатилась новой рукой. Этот имплант, как ты понимаешь, тоже воплощенная идея ручного протеза. Как и портативный медцентр, прибывший из будущего. Ты ведь понимаешь, что в мультивселенной все эпохи существуют одновременно?

— А это важно лично для меня?

— Не разочаровывай меня, мальчик, — голос Минервы сгустился. — Любознательность поможет тебе выжить. Ты оказался в чужом мире, живущем по непонятным для тебя правилам. Впитывай!

— Будем считать, что впитал. Так все-таки зачем я тебе нужен?

— И это тоже говорит в твою пользу. Твои… — я нахмурился, и Минерва сразу поправилась, — ну не твои, хотя мог бы и смириться, что ты теперь Васнецов. Я не оракул (я лучше) но могу предсказать, что Петров как псевдоним не приживется. Никудышный псевдоним, если честно. Лучше бы уж назвался каким-нибудь Патриком Нонеймом. Или нормальным честным Джоном Доу.

— Мы закончили с критикой моего нейминга? — я даже немного обиделся за Петрова.

— Ой все! — я представил себе, как Минерва закатывает глаза. — Короче говоря, Мириады авантюристов, стоит им здесь оказаться, начинают что-то выпрашивать. Я даже даю, потому что архив должен работать. Вещи должны вспоминаться и воплощаться. Васнецовы не стали исключением. Подарила им пропуск, они его благополучно потеряли. Надеются, что ты им площадку расчистишь, дурни. И ты ведь сделаешь это! Удивляюсь я на вас, охотников. Гордитесь, что никто вас нанять не может, а на такие смешные манипуляции ведетесь!

— Так зачем я тебе нужен?

— Я же сказала, архив должен работать. The Show Must Go On. Но все должно быть по правилам. У меня есть ритуал, который я должна соблюдать. Ладно, на этом остановимся пока! Выживешь — продолжим. А теперь иди-ка, охотник, по своим делам. Заодно и руку вора опробуешь.

Мне разговор с шаром посреди темного ничто изрядно надоел. Теперь надо заставить слушаться руку. У меня уже есть опыт управления ликвором, вряд ли тут принципиально другие методы. Так что я отдал команду руке отправить ее в мой новый мир к моей машине.

Обновка моя ожидаемо вступила в торг. Но я-то думал, что она опять начнет выяснять, кто в моем теле хозяин, но протез хотел другого. Рука вора хотела воровать. Лазить по карманам, вскрывать замки, словом, веселиться.

— Украсть бумажник с тела поверженного врага тебя не устроит? Я этим постоянно занимаюсь.

Протез, естественно, не говорил на каком-то языке. Просто я-он очень хотел стибрить что угодно любым разумным или феерически глупым способом. Желание это было явным, осмысленным и очевидно не моим.

Я не был настроен торговаться, так что прежде всего попытался понять, смогу ли я вернуться хотя к зубастикам сам, без ее помощи. Прислушавшись, я ощутил вибрации того мира и приготовился нырнуть в «кроличью нору». Рука в ответ четко дала понять: не в ее смену. И впрямь, шагнуть в трещину я не смог. Меня охватила такая злость, что я достал катану, примерился четко по шраму и всерьез собрался рубить, не испытывая ни жалости к себе, ни сомнения.

Отсечь бунтующую кисть я не успел. Из пустоты архива я вмиг очутился около своей машины в полукилометре от рок-клуба.

Светало. Ночь резни подходила к концу. Ехать на дачу и пугать рваными кровавыми тряпками Ольгу и бабу Степу не хотелось. На съемной квартире обосновались Васнецовы. Я подумал и отправился в дом, отобранный у барона Вержицкого. Я все равно решил его обживать, хотя и только после косметического ремонта и смены обивки у мебели.

И все же я подъехал туда. Вышел из машины, накинув свой же облик, но в чистом костюме. Из багажника достал чистый комбинезон, пока все же не боевой, а спортивный. Дал себе зарок держать в машине еще и смену белья. Знаю же себя, полчаса любой прогулки, и весь в кровавых лохмотьях.

Принял душ, нашел в шкафу чистый халат, сел в то же кресло, в котором когда-то поджидал барона, и сразу заснул на несколько часов. Разбудил меня неимоверный голод. Ликвор с гордостью докладывал, сколько повреждений ему удалось исправить, пока я отдыхал, а воровская рука напомнила, что она у меня имеется и успешно прорастает в организм Андрея Васнецова.

И все эти герои хотят жрать как медведь после спячки. Спорить я не стал, поискал на карте ближайший ресторан, и сразу отправился туда. Набрал неприличную кучу еды, официанты высовывали носы из кухню, глядя на меня как на чудо невиданное, когда я методично очищал тарелку за тарелку.

Утолив первый голод, я достал папку от Михельсона. Где видели в последний раз нашу потеряшку? Светлана Верескова спала до обеда, потом встречалась с подругами. Нормальная тусовка золотых девушек: посидели, посплетничали, попили коктейли, потом прошлись по магазинам, заглянули в СПА-центр. Девушки опрошены, Света попрощалась и села в машину, которую и нашли на окраине города вместе с мертвым телохранителем.

Там закончила поиски полиция, а я начну. Но сперва я, конечно, стоит приодеться. Я заехал в магазин, где накупил полный комплект одежды, костюм, который сразу надел на себя, плюс запасной, который ушел в багажник моего красивого эдельвейса. Ну и белье, надо выполнять данные себе обещания.

Нарышкин – прекрасный город. Зачем же ты, Светочка, поперлась, на ночь глядя, в такую богом забытую дыру как Гречин? Поехала разморенная процедурами, наверняка пьяненькая, больше часа скучала на заднем сидении дорогого баварца. Куда же вы приехали? Не самая трущоба, но и не центр. Тело капитана гвардии нашли на автостоянке. Куда бы взбалмошная наследница ни направилась, ты бы ее одну не отпустил. Значит, либо вы только вышли из машины, либо ты сидел и ждал ее. И явно дела у Светочки были неподалеку, в одном из ближайших домов, скорее всего ты даже за входом наблюдал прямо отсюда.

Место мерзкое. Воняет из каждого переулка, но мы все равно принюхаемся. Вот он, запах твари, выделяется даже на общем поганом фоне. Свету я пока не чувствую, она ничего особо не боялась. Но пойдем по следу. А ведет он в то двухэтажное здание неподалеку, старое, из красного кирпича, так должна выглядеть школа в романах Стивена Кинга. И я был прав, вход отлично виден со стоянки.

Когда я прочитал вывеску на двери, меня разобрал неудержимый хохот. Это была истерика, овладевшая мной на несколько минут, пока я не просмеялся, и не взял себя в руки, утирая слезы. Библиотека! Золотая девочка, выросшая в эпоху Сети и Тик-тока, как бы он в этом мире ни назывался, ходит в библиотеку. Зачем? И почему такое заведение в наше время существует?

Ладно, надо осмотреться. Первым делом замаскировал сущность инвейдея. Сказывалась практика, ликвор уже не стонал от напряжения, выполняя такой приказ. К тому же, к моему огромному удивлению, ему на помощь пришла рука. Оказывается, маскировка и все эти смены личности относятся к искусству воровства, так что протез с радостью включился в эту игру. Потихоньку они с ликвором находили общий язык.

За стойкой старушка в тяжелых очках, сиреневом вязаном свитере и с пучком редких волос на затылке восседала с видом английской королевы. Я только открыл рот, чтобы поздороваться, как она царственно указала на огромный баннер над своей головой: «Просьба соблюдать тишину в библиотеке».

Очень тихим шепотом я уговорил бабушку выдать мне читательский билет. Мне срочно понадобились редкие книги по истории губернии. Я страсть как хотел узнать больше об аристократах этого края. После почти неслышного призывного оклика у стойки материализовался юноша примерно того же возраста, что и Светлана. Рыжий, веснушчатый и совсем тоненький, он смотрел на старушку-библиотекаршу с почти религиозным обожанием.

— Антонина Яковлевна! — выдохнул он еле слышно.

— Васенька, милый, помоги нашему гостю найти альманах Северского.

Мальчик отвел меня в абсолютно пустой читальный зал, где и усадил за столик. Место мне понравилось, отсюда были хорошо видны и вход, и библиотекарша. В ней я не сомневался ни секунды, старушка совершенно точно принадлежала к славному сообществу инвейдеев. Но я никак не мог разобрать, была ли она хищником. Библиотека оказалась пропитана запахом беды, страха и голода. Здесь происходило много скверного.

Я сидел, листал альманах и постепенно втянулся. Васенька в какой-то момент поднес мне еще книгу по истории Поволжья, чтение меня захватило, я и не заметил, как наступила ночь.

Васенька подошел ко мне, сообщив, что библиотека закрывается, но завтра, если я захочу, я смогу прийти снова. Отступать я не собирался, пришлось разворошить этот муравейник.

— Антонина Яковлевна! Неделю назад сюда заходила девушка, баронесса Светлана Верескова. Уверен, что вы ее запомнили. Я хотел бы знать, какие книги она читала.

— Мы не даем таких справок, молодой человек. Если вам любопытно, спросите у нее сами.

Я достал удостоверение, врученное мне Михельсоном.

— Служба Аристократической Безопасности. Мной движет не праздное любопытство.

Библиотекарша поморщилась.

— Эта филькина грамота — не повод нарушать библиотечные правила. А мы ценим покой наших читателей.

— Что останется от вашего покоя, когда здесь начнет шуровать толпа полицейских? Поверьте, всем будет лучше, если вы мне поможете.

— Почему вы не спросите саму эту девушку? — не сдавалась бабуля.

— Она пропала. И очень многие люди, влиятельные люди, места себе не находят, пытаясь ее разыскать. Если вы не боитесь, что САБ и родовая гвардия разнесут это милое местечко по кирпичику, пожалейте молодую девушку. Может быть, есть шанс ее спасти.

— Васенька, — старушка повернулась к своему помощнику, — подежурь здесь. Пост не должен оставаться пустым. А вы, настырный молодой человек, идите за мной.

Мы прошли вглубь, в царство книжных полок. Минуты две мы плутали по этому лабиринту. Эмпатия, подаренная мне как моим опытом, так и всемогущим ликвором, подсказывала, что библиотекарша нервничала.

Мы шли и шли, полки все не кончались, наконец, мы подошли к запертой железной двери. «Взломаю за пять секунд», — намекнула мне рука. Я только закатил глаза на ее приставания.

— Что здесь, Антонина Яковлевна?

— Хранилище особо ценных экземпляров. Здесь живет нужная вам книга! — старушка отперла замок старомодным тяжелым ключом.

Мы зашли внутрь.

— Вот она, уж не знаю, как книга поможет найти девочку, — Антонина Яковлевна достала с полки и протянула мне древний потрепанный фолиант.

— Поставьте ее на место! — раздался у нас из-за спины голос Васеньки. — Пожалуйста!

Глава 7

Васенька протянул руку к фолианту.

— Поставьте, прошу вас! — в голосе юного книголюба звучал искренний ужас. — ее вообще нельзя трогать!

— Васенька! — в голосе библиотекарши звучала укоризна. — Почему ты оставил пост?

— Простите, Антонина Яковлевна, но это книга, это важно!.. Она, она, — он запнулся, подыскивая слова, а, найдя, просиял, — она на реставрации!

Библиотекарша нервничает. Мальчик боится. Книга, что там с этой книгой? Я какой-то магии не чувствую, но я и не умею, это же не человек. Там бы я сразу понял, хищник или жертва. Вот сейчас рядом со мной монстр, и в этом доме пролилась кровь. Не бином Ньютона ни разу.

— Я аккуратно!

Я осторожно забрал книгу из рук библиотекарши. «Мифология от А до Я». Автор — некто Сечников. Я начал листать. Действительно, краткое описание мифов от греков, до викингов. На первый взгляд ничего экзотичного, убивать явно не за что.

— Испортила, испортила книгу, дрянь! — зашипела библиотекарша.

— Где? — искренне удивился я.

Антонина Яковлевна ткнула пальцем, и я увидел: Света дела пометки, но не на странице фолианта, конечно, а на листке бумаге, лежащем поверх книги. Давила на перо она как следует, остались вмятины, которые я бы и не заметил без подсказки.

— Уходите! — дернул меня за рукав Васенька. — Не расстраивайте ее еще больше.

— Я ухожу. Но и книгу конфискую. Это вещественное доказательство.

И без того строгая библиотекарша превратилась в сущую гарпию.

— Книги, содержащиеся в хранилище, строжайше запрещено выносить из библиотеки!

— Стоит ли книга того, чтобы начать препятствовать следствию? Мы не кражу семнадцати рублей на базаре расследуем, а похищение молодой девушки. Возможное убийство, которое либо уже состоялось, либо угрожает ей в данный момент.

— Книга-то чем поможет? — прошипела библиотекарша.

— Я восстановлю заметки на полях, — ответил я как можно миролюбивее, — это поможет разобраться в происшедшем.

— Пожалуйста, господин следователь! — взмолился Васенька, выглядевший крайне напуганным.

— Разговор окончен! — рявкнул я и развернулся, собираясь уйти.

Я до сих пор не понимаю, как мы умудрились порвать книгу. Началась постыдная мешанина, Антонина Яковлевна вцепилась в фолиант, Васенька бросился то ли помочь ей, то ли помешать, то ли всех успокоить. В итоге треснул корешок, мы на миг замерли, а потом воровская рука выкинула какой-то фокус, и «Мифология» пропала, будто ее и не было.

Все окаменели от изумления, воспользовавшись паузой, я вышел из здания. Я был уверен, что что библиотекарша нападет на меня, как неделю назад на охранника, и оказался прав, хотя и только отчасти. Стоило мне подойти к машине, как боковое окно разлетелось вдребезги.

Я бросился на землю и перекатился, уходя с линии огня. В дурном боевике я бы притворился мертвым, приманивая убийцу, на практике же дождался бы только контрольного выстрела в голову.

Краем глаза я заметил какую-то возню, промелькнула старушечья спина в сиреневом свитере, еще какая-то тень, все они скрылись в библиотеке. Я достал Скорпион, проверил, что паучий шамшир за спиной не сбился после падения, и направился туда же.

В зале предсказуемо никого не было. Я наконец принюхался как следует, стараясь разделить запахи хищников, жертв и общей беды. Почему я не сделал этого сразу, а потерял полдня за интересным, но необязательным чтением? Ответ прост: это была непростая библиотека с выдающейся библиотекаршей. Место влияло на меня, как и на всех, кто сюда попадал.

След вел меня не в подвал по сложившейся традиции, а на второй этаж. Поднявшись туда, я не нашел ничего кроме обычного жилища старушки с сервантами, хрусталем, слониками и непременным запахом лекарств и пыли. Зато в конце коридора обнаружилась крутая лестница, ведущая еще выше.

Я взобрался по ней, оказавшись на странном чердаке. Он представлял собой ухоженную и чистую каморку. В полной темноте, не мешавшей, впрочем, моему зрению, усиленному ликвором, выстроились кругом разномастные кресла, явно приобретавшиеся от случая к случаю. Половина пустовала, а в других сидели люди в монашеских рясах с капюшонами, закрывавшими лица. На груди у каждого висели таблички с надписями «Должник» или «Вредитель».

В центре круга скорчилась в луже крови Антонина Яковлевна. Васенька стоял над ней, обхватив обеими руками пистолет с глушителем. Мальчик плакал.

— Пожалуйста, я не хочу! Не хочу, — рыдал он.

Я почувствовал мощнейшую ментальную атаку, и страх, захлестнувший и Васеньку, и библиотекаршу.

— Довольно, — произнесла старушка слабым голосом. — Все кончилось, здесь САБ.

Васенька с самым несчастным видом навел на нее оружие. Ускорившись, я аккуратно отобрал пистолет.

— Ты повредил книгу, — не своим голосом произнес мальчик, — ты должен быть наказан. Я бы посадил тебя в кресло, но ты слишком опасен. Просто умри.

Я испытал очень странное ощущение, будто бы в моей голове поселился новый жилец. И он попытался приказать вместо меня моей руке. Она должна была упереть ствол снизу в подбородок и спустить курок. Но я не был настроен жить в коммуналке.

— Никто больше не умрет, — возразил я. — Кроме тебя, конечно, кем бы ты ни был. Но тут уж прости. А теперь пошел вон!

Усилием воли я вышвырнул непрошенного гостя из своей головы.

— Что ты такое? — раздался скрежет из дальнего темного угла.

— Эй, это мой вопрос! — возмутился я. — Впрочем, неважно!

Я выстрелил в темноту, ориентируясь не только и не столько на голос, сколько на ощущение твари в углу чердака. Затем я включил фонарик в смартфоне, и осмотрел бабушку. Рана казалась неопасной, пуля проскочила навылет, пробив мягкие ткани в боку. Я снял с нее кофту и приложил к ране, приказав Васеньке прижать ее крепко-крепко.

Спустившись на второй этаж, я довольно быстро нашел аптечку с очень богатым наполнением. Теперь я смог толком перевязать Антонину Яковлевну и наконец рассмотреть тварь и ее жертв в креслах.

Монстром оказался дряхлый голый старикашка, лысый и худой до изнеможения, скелет, обтянутый кожей.

Антонина Яковлевна что-то очень тихо простонала.

— Что-что? — не расслышал я.

— Одержимость! — пришел нам на помощь Васенька. — Он вселялся в каждого из нас по кругу. Иногда во всех сразу. Бабушка сопротивлялась. Я просил ее сбежать, но она не могла бросить библиотеку и всех нас.

— Ты — ее внук? — спросил я.

— Нет, но я любил ее. И сейчас люблю, конечно же. Она выживет?

— Рана неопасная. Шансы есть.

— Простите, что я в вас стрелял. Я не хотел, правда.

— Не попал же, — улыбнулся я. — А пистолет где взял?

— Это старика. Он очень любил эту пушку, называл «своим библиотекарем».

Из пятерых сидящих в креслах живы были двое. Одной из них оказалось Светлана. Стоило бы поплакать об остальных, но я испытал облегчение. Те трое умерли много часов назад, сегодня же я никого не потерял из-за медлительности.

Я позвонил Михельсону, объяснил, что надо бы очень тихо зачистить это место, отправив пострадавших в больницу. Артем Давыдович ответил, что это его работа. Я отдельно попросил, чтобы у мальчика и бабушки не было проблем. И конечно же, меня здесь не было. «Не учи ученого», — рассмеялся в ответ сабовец.

Я дождался скорую, проследил, чтобы о пострадавших как следует позаботились. Больше меня в библиотеке ничего не удерживало. Выбитое стекло в машине раздражало, но день был теплый, осколки на мое сиденье не попали, и я махнул рукой, потом завезу к Маузеру, он все починит и пропылесосит. Отдавать Эдельвейс в сервис в Гречине я не хотел. Пока что этот город я воспринимал как враждебную территорию.

Отправился же я в гостиницу, где за мной еще числился номер. Там я привел себя в порядок, немного поспал, затем нашел администратора с самыми честными глазами и попросил его отдать мне на сутки пентхаус. Облик я, конечно же, выбрал не Васнецовский, «нарядился» Луи дю Финесом. Использовать Джона Клиза без Сони мне не хотелось. Несколько купюр, и лучший номер отеля стал числиться в базе как требующий срочного ремонта. Тот же администратор прислал в номер фрукты, сладости и цветы для гостей, которых я ожидаю. И стейк с запеченным бейби-картофелем для меня, а то я проголодался, пока с монстрами воевал.

На сайте, что дал мне покойный Никита Филимонов, я нашел номер Кузьмы Муромского, сутенера и растлителя малолетних. После недолгих препирательств мне удалось уговорить его привезти показать «особо свежий товар», пришлось соврать, что обычно я с такими просьбами обращаюсь напрямую к Гвоздю, смотрящему Гречина, но сейчас он пропал, но контактик оставил. Ну и поклялся, что я не сотрудник полиции, куда же без этого. Ну так я и не сотрудник, в этом я ни словечка не соврамши. Я сказал, что смотреть хочу всех, и да, готов заплатить за потраченное время.

Уже через полчаса в дверь постучали, и в пентхаус вошла вереница ночных бабочек, на вид не старше четырнадцати лет. Я предложил девочкам развлекаться, номер оставался в их полном распоряжении, включая телик и игровую приставку, но просил их дождаться моего возвращения. Мне же надо было срочно переговорить с их сопровождающим.

— Что за дела? — возмутился было Муромский, а судя по голосу, это был именно он.

Но я бесцеремонно схватил его за шею и выволок в коридор, где ткнул под ребра свою обновку — пистолет Библиотекарь, от которого ликвор оказался в полном восторге. Как я понял, это был родственник Тихони, скорее всего, предыдущая его модель.

Притихший Муромский покорно вышел со мной на улицу и проследовал в заветную подворотню, откуда мы переместились на военную базу в степном осколке. Удобное и проверенное место для интимной беседы.

Через час я уже знал гораздо больше о структуре организации, в которую кроме простого борделя, входила и студия для съемок всякого интересного видео. Адрес борделя, студии, а главное, офиса, который располагался в пентхаусе, очень похожим на мой сегодняшний, но в другом отеле.

Решив, что знаю достаточно, я без лишних рефлексий свернул Муромскому шею. В карманах я нашел достаточно денег, а также ключи от минивена, который терпеливо ждал хозяина на гостиничной парковке. Автомобиль оказался с нагрузкой в лице водителя, но и он проявил себя лояльным и послушным гражданином, увидев дуло Библиотекаря у своего носа.

Не мудрствуя лукаво, я отвел его на базу, где и уложил рядом с его начальником. Совесть меня не мучала, Кузьма многое мне рассказал о том, как доблестные работники борделя учат девочек уму-разуму. Я вернулся в пентхаус, объяснил девочкам, что договорился с их начальством о том, что они останутся со мной на целый день, оставил телефон гостиничного администратора, с которым можно было договориться о заказе еды и оставил им пачку купюр, выуженную из карманов их сопровождающих и даже из бардачка машины.

— А как же вы? — робко поинтересовалась самая смелая из девочек. — Вам от нас вообще ничего не нужно?

— У меня редкое отклонение во вкусе: я получу удовольствие, если вы хорошо проведете время у меня в гостях, — ответил я и подмигнул.

Первым делом я решил отогнать минивен законным хозяевам. Вот только кому именно? На выбор у меня нарисовались три точки: бордель, офис и студия. Подумав, я решил чистить рыбу с головы и поехал в отель, где устроили базу боссы рабовладельцев. Облик я, пока ехал, сменил на личину Кузьмы Муромского. Нравится мне притворяться своим для всяких тварей, походу, это еще одно отклонение.

Хороший отель выбрали сутенеры, пафосный, он выглядел куда дороже, чем мой. Какой-то хлыщ, ошивавшийся в лобби, узнал Муромского и подошел поприветствовать.

— Здоров, Кузя, чего приперся?

— Привет, — ответил я, надеясь, что у банды нет секретного рукопожатия или других фокусов для опознания своих. — Есть новость, надо срочно боссу доложить.

— Что случилось? — наклонил голову хлыщ, глядя на меня с подозрением.

— Это не для твоих ушей, братан, уж прости.

— Пропуск не потерял? — ухмыльнулся «братан».

«Какой еще пропуск», — ругнулся я про себя, но воровская рука уже вытащила из кармана бандита карточку так, что он и не заметил.

Я прошел в лифт, и точно, кнопки, отвечающей за пентхаус, там не нашлось, зато было куда приложить карточку. Лифт поехал, надеюсь туда, куда надо.

Двери открылись, как и положено в пафосном месте, прямо в пентхаусе, в небольшом лобби, где сидели два мордоворота. Встретили он меня примерно также, как и наблюдатель внизу.

— Кузя, хрен ли ты здесь забыл?

— Дело есть! — ответил я и выпустил в их узкие лбы по пуле из Тихони. Подумав, я решил в этой истории Библиотекаря не светить.

Я пинком распахнул двери, ведущие в гостиную пентхауса. Ситуация вызвала у меня легкое дежа вю, не так давно я ворвался на оргию в номер к клиентам именно этих замечательных людей. Только теперь передо мной не обнаглевшие аристократики, а злые матерые волки. У одной из стен уютно горел камин, к нему были повернуты кресла и диван, на которых расселась верхушка сети сутенеров.

— Муромский, у тебя крыша поехала? — безо всякого страха спросил какой-то громила с перебитым носом.

Главным явно был не он, так что ответом я его не удостоил. Вместо этого я, ускорившись, но не сильно, шагнул к живому огню, подумал на секунду, не устроить ли мне здесь маленький пожар, глядя, как суетятся эти лопающиеся от сознания своей важности людишки. Но я пришел ради другого, так что ограничился тем, что взял кочергу и пошел лупить сутенеров по ногам, заодно вышибая из рук стволы, за которыми они дружно потянулись.

— Я тут подумал, друзья, — заявил Кузьма Муромский в моем лице, — нехорошим делом мы заняты. С девушками плохо обращаемся. Про детей и говорить не хочется, сущая гадость. Мы должны немедленно прекратить безобразничать.

— Федя, мать твою, — заорал мордоворот, хватаясь за раздробленную коленку. — Сюда, быстро.

«Это он охранника зовет», — догадался я.

— Федя мертв. Равно как и его приятель, — сообщил я главарям. — Вы тоже сейчас умрете. Вопрос только в том, — я подбросил в руке кочергу, — с целыми костями или в агрегатном состоянии мешка с навозом.

— Кузя! — уставился на меня громила.

— Это не Кузя, дебил, — открыл рот, наконец, очевидный главарь этой банды. — Муромский сроду таких слов не знал. Вы хотите денег, уважаемый?

— Я хочу мира во всем мире, и звание «чистый город» для Гречина. Но для начала возьму деньгами.

— Да кто ты такой, мать твою? — все не мог успокоиться здоровяк с перебитым носом.

— Я тот, кто избавил Гречин от Гвоздя.

— Ты — человек Цитрамона? — спросил главный. — Ну так не гони волну, парень, сейчас все порешаем.

— Скорее он — мой человек, — не согласился я. — А решать мы будем очень простой вопрос. У меня за спиной, фигурально, господа, не дергайтесь раньше времени! У меня за спиной комната, забитая несовершеннолетними проститутками. Все они нуждаются в щедром выходном пособии. А лично я — в оплате моих дорогостоящих услуг по призыву вас к порядку.

— Тебе нужны только деньги? — спросил главарь.

— Еще мы поговорим об интересных видео производства вашей замечательной корпорации. Я смотрел парочку на вашем сайте. Увлекательное зрелище. Хотя и несколько тошнотворное. Неужели кто-то получает удовольствие от просмотра подобных жестокостей? Я — не ханжа, я знаю, что людей заводят садо-мазо-игрища, но это же далеко не они, такие зрелища за пределами добра и зла.

— Не заводили бы, не покупали бы, — буркнул громила с носом.

— Цитрамон хочет подмять под себя киностудию? — решил поддержать беседу еще один гость пентхауса, выглядевший как типичный сутенер с золотой цепью и гавайской рубашкой навыпуск. — Хрена ему во всю щеку.

Я горестно вздохнул, подскочил к нему, снова слегка ускорившись, и начал лупить по голове и всему, что попадалось под руку, кочергой, приговаривая:

— Не смей открывать рот, когда старшие разговаривают!

Когда вконец изуродованный труп сутенера рухнул на ковер, я повернулся к главарю, как ни в чем не бывало, и продолжил разговор с милой улыбкой:

— Вы должны мне рассказать про киностудию. Я понимаю, что она глубоко засекречена, но к чему тайны между друзьями?

— Деньги ему! Киностудия ему! Девочки ему! — разворчался громила с носом. — Не жирно ли?

— Я бы на вашем дал ему все, что просит, — раздался густой бас со стороны лифта.

— Херес, где тебя носило! Он чуть нас всех не уложил! — радостно воскликнул главарь.

Глава 8

Пришелец, присоединившийся к нашей милой компании, был красив как кинозвезда. Он обладал тем редким сплавом брутальности и гламура, что отличал Бонда-Броснана. В том что передо мной инвейдей, сомнения не было никаких, вопрос только в том, почему я не заметил его приближения.

Новый игрок нечеловечески быстро пересек гостиную и протянул мне руку.

— Херес, Виктор Херес, к твоим услугам. А ты, как я понимаю, Алексей Петров? Наслышан, еще как наслышан! Я чваниться не стал и руку пожал.

— А ты, как я понимаю, продавшийся за деньги инвейдей? Наслышан от таких как ты, — не удержался я, чтобы не спародировать его спич.

— Переходи на темную сторону, юный падаван, у нас есть печеньки, — Херес обернулся к главарю. — Господа, рекомендую немедля выдать нашему новому другу все деньги, которые ему требуются.

— Эй, — возмутился главарь, — ты здесь за тем, чтобы защищать нас от таких, как он, а не помогать ему нас грабить!

Херес подошел к нему и наклонился, почти касаясь губами его уха.

— Дружище, этого монстра ты боишься десять минут, а со мной знаком уже не первый год. О жестокости господина Петрова ты можешь только догадываться, а как я наказываю за непослушание, ты знаешь точно. Дай ему деньги, быстро!

Главарь, хромая, подошел к огромному телеэкрану на стене, развернул его, будто отворил дверцу, открыв нашему взору сейф.

— Ну хоть не за картиной, и то разнообразие, — на автомате проворчал я.

— Непуганые! Разбаловал я их, — ухмыльнулся Херес.

— Тут больше миллиона! — пожаловался главарь.

— Вот и хорошо! Вручай! — приказал Херес.

— Нет, — внес я поправку. — Открыл? Отойди в сторону. Не хочу твои мозги с купюр счищать, когда ты какую-нибудь глупость выкинешь.

Главарь повиновался, а я подошел к сейфу, достал лежащий поверх пачек денег пистолет, здоровенный Тарантул, между прочим.

— Господа, у вас чисто случайно не найдется мусорного мешка?

Сутенеры замялись, беспомощно глядя друг на друга. Спас положение, конечно же, Херес.

— Можно завязать узел из простыни.

— Могу себе представить, чем на ней занимались!

— Да уж, никогда отмывание денег не было столь буквальным, — пошутил продажный инвейдей. — Ладно, не простыня, так покрывало. На худой конец в нашем распоряжении остаются шторы.

Через пару минут на полу лежал большущий узел из золотистого покрывала. Херес подошел и поставил на него ногу.

— Представь себе, Петров, это может быть твоя месячная зарплата. Не в таком странном и неудобном виде, конечно, а безналом. Это делается просто, открывается счет в стране у теплого моря. У меня таких три. Подумай о печеньках, Петров!

— Говорят, — ответил я Хересу, мило улыбаясь, — когда охотник продается за деньги, он сам превращается в хищника. А значит, становится моей законной добычей.

Продажная шкура прыгнул на меня первым без предупреждения, но я ничего другого и не ждал. Вооружен Херес был саблей, на мой вкус чрезмерно украшенной золотой резьбой и на клинке, и на рукояти. Я принял его удар на клинок шамшира. Призрачного доспеха у него, конечно, не было, но по скорости и мастерству фехтовальщика Виктор не уступал римскому легионеру, который чуть не превратил меня в зомби.

Вопрос на миллион, лежащий в свертке, отравлена ли его сталь? Моя так точно ядовита для пришельца. В какой-то момент Херес ускорился до такой степени, что мой ликвор уже не мог его догнать. Пришлось рискнуть. Я открыл бок, и Виктор радостно вонзил туда клинок, с легкостью прорезав непробиваемый комбинезон с военной базы. Короткий приказ новой руке, и застрявший во мне вражеский клинок исчез где-то в ее воровских закромах. Я рубанул шамширом Хереса по шее, он увернулся, подставив плечо. По идее ему и от такого пореза должно стать очень плохо. Во всяком случае продажный инвейдей тут же испарился.

«Ушел в осколок», — просветил меня протез, будто я сам не догадаюсь. Миндальничать с сутенерами, истекая кровью, я не хотел, так что сменил меч на пистолет и пустил каждому из них пулю в лоб. Подобрал деньги в покрывале, а на себя накинул образ Хереса, раз уж он мне подвернулся. Джеймс Бонд в дорогом костюме с дипломатом, а вовсе не с подозрительным свертком в руке, покидает здание.

На выходе я шепнул швейцару пару слов на ухо, сунув ему в ладонь десятирублевку. Через полминуты около меня притормозило представительное такси, которое и отвезло меня почти к самому офису Овечек.

Сперва я зашел на военную базу в осколке, нашел там, вспоминая свою предыдущую экскурсию, аптечку из будущего и еще парочку комбинезонов. Интересный клинок у Хереса, пробил доспех, от которого отскакивают даже лазерные лучи. Там же я раздобыл пару футуристического вида вещмешков, разложил деньги по ним.

В свой номер вошел уже Андрей Васнецов, смыл кровь и с помощью аптечки обработал рану. Сумку побольше я еще по дороге засунул в багажник эдельвейса на стоянке, вспомнив, что мне еще надо его в сервис отогнать. Другую же Луи де Фюнес принес в пентхаус.

Я собрал вокруг себя девочек и объявил им, чувствуя себя товарищем Суховым, освобождающим байский гарем:

— Дорогие мои! Корпорация, на которую вы работали, обанкротилась. Вы свободны распоряжаться своей жизни, как вам заблагорассудится. Я бы советовал вернуться к семье, если она у вас есть. Руководство не забыло в ваш героический вклад в свое процветание.

Я вручил каждой из них по пачке денег.

— Я бы с удовольствием позволил вам пожить в этом красивом номере подольше, но боюсь, скоро сюда придут чужие люди, они могут причинить вам вред. Но что-то с вами делать надо. Подождите минутку.

Я достал телефон и набрал номер Цитрамона.

— Виктор Семеныч, Петров беспокоит.

— Можете не представляться, вас ни с кем не спутаешь. Чем могу быть полезен?

— Нет ли у вас на примете подшефного пансионата или санатория, где могут срочно принять на постой пару десятков милых девочек? Без лишних вопросов, разумеется. Финансовый вопрос я решу лично.

— Алексей, перезвоню через пару минут.

Цитрамон отключился, но очень скоро телефон зазвонил.

— Санаторий «Ласточка». Вы в Гречине?

— Да.

— Шоссе до Нарышкина, повернуть на тридцать третьем километре на запад. Далее по указателям, там их много. Удачи.

— Погодите, Виктор Семенович, нужен трансфер. Небольшой автобус или минивен.

— Адрес! — немногословно ответил Треплов.

Я продиктовал адрес отеля.

— Через полчаса прибудет. И финансовый вопрос решен. Если гостьи задержатся больше чем на неделю, дайте знать. Всего доброго, Алексей.

Я сообщил детишкам, что их ждет отдых в санатории. Еще через мгновение меня погребла под собой куча-мала плачущих девчушек, лезущих обниматься.

Я посмотрел, как они одеты, и решил, что в таком виде шастать по городу, полному нехороших людей, не стоит. Позвал администратора, попросил его закупить гору джинсов, футболок и свитеров на всю девчачью орду. Если он и удивился, то никак не показал этого, а уже через пару часов эксцентричный наниматель пентхауса растворится в вечности. Равно как и стайка несовершеннолетних проституток, вместо которых появятся как по волшебству обычные школьницы.

Интерлюдия

Большого Ника Левинсона в Левиафане боготворили, но боялись. Пришельца Гарри в нем не чувствовал, но Ник часто демонстрировал настолько мощную интуицию, что она вполне заменяла дар предвиденья.

Своего места за длинным столом в зале совещаний у Гарри, конечно, не было. Джаред Коэн указал ему на стул через один от своего. По его левую руку устроилась Миранда Дикинсон, фаворитка Джареда, не в любовном смысле, конечно же. Чернокожая, бодипозитивная Миранда при внешней схожести являлась антиподом веселой и милой Эшли. Чванство и взгляд «сверху» на всех в компании кроме топов она явно переняла у своего непосредственного начальника Коэна, но Джаред компенсировал снобизм обаянием плохиша, Миранда же харизмой похвастаться не могла.

Вот за ее могучим плечом и притаился Гарри. Это его устраивало, он вообще не любил привлекать внимание, особенно высокого начальства. Большой босс появился, когда все расселись, обвел переговорную тяжелым холодным взглядом.

— Спасибо, что уделили мне время, дамы и господа. К сожалению, у меня плохие новости. Пенсионный фонд полицейского управления города Чикаго, в котором, к слову, мы сейчас находимся, озабочен падением нашей эффективности. Я позволю себе существенно сократить вчерашний нелегкий разговор, выделю только суть. Мы должны срочно показать руководству фонда, как именно мы поможем его клиентам заработать деньги. Буду рад любым идеям. Не стесняйтесь, дамы и господа, поразите наше воображение!

Желающих сходу принять огонь на себя не нашлось.

— Ну же, друзья, сейчас не подходящий момент играть в скромность. Ладно, пойдем по кругу. Мистер Салливан, чем вы нас порадуете?

Трейдер Уилл Салливан, выглядящий как типичный англосакс, откашлялся, вставая.

— Тангерины отыграли коррекцию в полпроцента. Я рассчитываю на уверенный рост…

Другой трейдер, бледный рыжий ирландец Питер Доэрти, хлопнул себя по лбу, пробурчав:

— Тангерин и облигации госдолга.

— Вы что-то хотели сказать, мистер Доэрти?

— В голубые фишки клиенты и без нас вложатся, — вступила в беседу Эшли.

— Вы абсолютно правы, мисс Веринда. Но возможно у вас есть идеи получше?

Эшли умоляюще поглядела на Гарри, который, забыв о своем желании отсидеться за надежной спиной Миранды, внес свои пять центов.

— Тангерин Гарден рухнет. И там идет речь не о половине процента. Они весь эсэнпи за собой потянут.

— Мистер… — Большой Ник замялся, не в силах вспомнить фамилию Гарри.

— Торфл, — подсказал Джаред недовольным голосом.

— Мистер Торфл, обоснуйте свою позицию, будьте добры.

— Скользящие средние образуют мертвый крест. Эрэсай показывает перекупленность на всех таймфреймах. Пробит важнейший уровень поддержки, и это после взрывного роста…

— Мистер Коэн, вы согласны с доводами вашего коллеги? — прервал его Ник.

Джаред неохотно поднялся со стула.

— Я скептически отношусь техническому анализу, когда речь идет о компаниях глобального масштаба. Все же этого не краткосрочная торговля фьючерсами на валютные пары.

— Тогда забудем про несчастный Тангерин. Спасибо, мистер Торфл, за ваш вклад. Итак, есть у кого-то фундаментальные идеи?

Через час Гарри пригласили в отдел кадров, где и сообщили о его увольнении. Вещи в коробке выдал охранник на входе в их красивый и статусный небоскреб.

***

Съемки порнофильмов катастрофически сомнительного содержания велись в заброшенном промышленном здании в откровенно трущобном районе. Я позвонил Ольге и попросил все о нем выяснить, раз уж она так хорошо ориентируется в сети. Мне удалось удобно расположиться на чердаке полупустого человейника через дорогу.

Я следил за «студией» сквозь прицел Схимника, когда меня отвлек звонок от Михельсона. Его голос излучал радушие и благодарность, Михельсон просил меня о встрече, чтобы вместе предстать перед счастливым дядюшкой спасенной принцессы. Я посоветовал ему забрать все лавры себе, но сабовец отверг мое щедрое предложение.

Вся эта аристократическая суета была дико не ко времени. Я боялся, что сутенеры свернут свои точки, узнав о разгроме штаб-квартиры. А ведь кроме студии, были еще и бордели, девушек в которых также надо было освобождать. Времени не было, а меня все еще тревожила рана, нанесенная Хересом. Либо с его саблей все же что-то было не так, либо он был способен нанести вред одним своим участием. Я вот мог.

Я вздохнул и начал отстреливать камеры на фасаде дома. Когда наружу начали выбегать боевики, переключился на них. Когда бегающие и паникующие мишени кончились, я свернул позицию, спрятав в углу снайперку. Ускорившись, я подбежал ко входу быстрее, чем спохватившиеся враги смогли расстрелять меня из окон. Подобрал Миротворца у одного из подстреленных бандитов во дворе. Двустворчатые ворота вели на склад, до сих пор заполненный каким-то хламом, расползавшимся с прогнивших паллет. Воняло сыростью, и конечно везде чувствовалась мерзкая энергия хищников.

Две коротких очереди, и на первом ярусе живых не осталось. Второй был выполнен как балкончик, идущий вдоль стен по всему периметру. Оттуда меня попытались обстрелять, но рядовые бандиты были слишком медленными, чтобы прицелиться в меня ускоренного. Я запрыгнул на контейнер, а с него и на балкон, а его уже пробежал полностью, убивая всех, кого встречал. Когда магазин кончился, я подобрал точно такой же автомат у очередного покойника.

Я заметил, как левая рука без моего указания подбирает другое оружие, валявшееся у меня под ногами. Находки эти сразу пропадали невесть куда. «Ну если ты вовремя будешь мне их вручать, то без проблем, клептоманствуй дальше», — подумал я, и тут же получил ответ от протеза, дескать, не волнуйся, вручу!

Зачистив склад, я воспроизвел в памяти план здания, что мне прислала Оля, и в соответствии с ним нырнул в нужную дверь. Отсюда можно было подняться по лестнице на третий этаж, на котором и располагалась студия. По мне опять стреляли, но я вновь оказался быстрее, и ничего менять не собирался.

Третий этаж встретил меня длинным прямым коридором с дверьми по обе стороны. Я начал планомерно зачищать помещение, вышибая двери ударом ноги и расстреливая всех, кто там скрывался. Конечно же никакие жертвы там не прятались. Ликвор подсказывал, что те, кого следовало спасти, ждали меня в другом конце здания.

Бандиты попытались подловить меня, когда я вышел из очередной комнаты. В меня бросили пару гранат, которые должны бы в узком проходе разнести меня в клочья. Протез поймал их на лету быстрее, чем я решил, что с ними делать. Гранаты тут же исчезли, а я забеспокоился, не взорвутся ли они в том крохотном осколке, куда рука складывает ворованное, подорвав заодно и меня. Но секунды бежали, а ничего плохого не происходило. Метатели высунулись обратно в коридор, не услышав взрывы, а я предложил руке вернуть имущество хозяевам. Рука послушалась, а я понял, что время в ее кармане останавливается, гранаты благополучно долетели до метателей, там и взорвались.

И хотя я и так продвигался с огромной скоростью, интуиция заставила меня пробежать последние метры, не отвлекаясь на противника. Дверь в конце коридора вела в огромный зал, заставленный прожекторами, камерами, дешевыми декорациями и прочим студийным оборудованием.

Вооруженных люди согнали рабов, а как их еще назвать, в угол студии, где и готовились всех расстрелять. Несколько богато одетых мужчин и одна расфуфыренная дамочка стояли за спинами жертв, закрывавших «начальство» своими телами. Охранники держали бедолаг под прицелом.

Это могло бы сработать против обычного спецназа, если бы тот пожалел заложников, что не факт. Я же просто еще сильнее ускорился, сменив автомат на шамшир, вскоре руки охранников начали сыпаться на пол вместе с оружием. Да, кровь залила все вокруг, включая «артистов», но как по мне это небольшая плата за жизнь.

Несколькими ударами я отправил в нокаут «элиту», потом вернулся к бандитам, оставшимся у меня за спиной. Коридор был чист. Те, кого я не успел убить, расползлись как тараканы. Умный поступок. Я вызвал скорую и САБ, соврав, что видел среди заложников аристократов. Так их хотя бы сходу не уберут, чтобы замести следы. На всякий случай я послал Михельсону несколько фото с места преступления. Воспользовался чужим телефоном, конечно же.

Подумал еще немного и расстрелял элиту к чертям собачьим. Потом устроил обыск в здании. Нашел не очень много денег, раздал жертвам. А вот с компьютером надо было повозиться. В нем могло быть много интересного, но я еще не настолько освоился с местной техникой, чтобы быстро его распотрошить. Посмотрел скептически на протез, рука сказала, что не видит проблем, и даже, кажется, подмигнула, уж не знаю чем. Одно движение и системный блок с монитором и прочей периферией исчез. Рядом еще и принтер стоял, мы с рукой переглянулись, мысленно, конечно, и он отправился вслед за коллегами.

Пора было ехать к Михельсону. Он ждал меня в хорошо знакомом клубе дворянского собрания. Я заехал по дороге к Маузеру, воровская рука переложила из своего тайника в багажник Эдельвейса подобранное оружие. Когда наш ариец перебрал трофеи, рука выкинула перед ним еще и гладиус, чуть не погубивший меня. А заодно и саблю Хереса, которую я, кстати, хотел оставить себе! Глядя на мечи, Маузер разволновался.

— Эти предметы достойны занять место в моем музее!

— Пожалуйста, будьте предельно осторожны с ними! Клинки чем-то отравлены! Они действительно очень опасны.

— Поверьте, господин Петров! — улыбнулся счастливый Маузер, — я разбираюсь в предметах из осколков. Они редко бывают безопасными. Мы всегда обращаемся с ними чрезвычайно бережно.

Напоследок я отдал машину в ремонт, отказавшись от замены. Возможно, мне придется об этом пожалеть. Оружейник любезно вызвал мне такси. Я заехал на улицу бутиков, купил там новый костюм, а то неприлично являться к хозяевам города невесть в чем.

Глава 9

Строгий швейцар дворянского клуба встретил меня как родного.

— Андрей Владимирович, рад вас видеть! Редко посещаете нас!

Я поздоровался и сказал, что меня ждут. Привратник, конечно, был в курсе, пошевелил мизинцем, и тут же нарисовалась симпатичная хостесс, которая отвела меня в отдельный кабинет, где меня ждала привычная троица: Киса, толстяк и коршун. Извините, предводитель дворянства, судья и сабовец. Меня встретили тепло, усадили за стол и начали потчевать разносолами. Разыгрывалась сценка: патриархи города отечески принимают подающего надежды молодого дворянина, случайно сделавшего что-то хорошее.

Я не против поиграть в юного, но уже небесполезного Андрея Васнецова. Интересно, состоится ли вторая часть марлезонского балета, в которой старые хищники ведут переговоры с охотником Петровым.

Когда первые реверансы и расшаркивания остались позади, «три толстяка» перешли к делу.

— Андрей Владимирович, — начал «Киса» Филлипов, — не могу описать, как мы благодарны за спасение Светланы. Сама она сейчас в больнице, но безусловно хотела бы лично выразить свою признательность.

— Ну что вы право, — засмущался я-Васнецов, ни разу не супергерой, — я просто оказался в правильном месте в нужное время. По большому счету я только вызвал скорую, когда увидел молодых людей в плачевном состоянии.

— Ну-ну, не прибедняйтесь! — всплеснул руками судья Перепел. — Все эти молодые люди знают, что обязаны вам жизнью. Врачи утверждают, что счет там шел на минуты. К сожалению, спасти удалось не всех.

Я грустно пожал плечами, а судья продолжил, точнее, перешел от торжественной части к допросу.

— Но нам бы очень хотелось понять, что там произошло. Некоторые вопросы остались без ответа. Например, нам непонятна роль сотрудника библиотеки Антонины Переверзевой. У нас создалось впечатление, что она была как минимум в курсе происходящих там ужасов, а возможно и активно в них участвовала.

— Я могу засвидетельствовать, что Антонина Яковлевна пыталась защитить меня. Когда злоумышленник стрелял в меня на автомобильной стоянке, именно она вступила с ним в борьбу, невзирая на свой солидный возраст. Думаю, что она спасла мне жизнь, сбив преступнику прицел.

— А какова роль Василия Черемшова? У нас опять же создалось впечатление, что именно он ранил библиотекаршу.

— Когда я вошел в комнату на чердаке, он оказывал Антонине Яковлевне первую помощь.

— Вы уверены, что не он в вас стрелял?

— Я не видел стрелка. Было очень темно.

— Но библиотекаршу вы разглядели? — не унимался судья.

— Я видел руку с пистолетом, в которую она вцепилась. Сам стрелок стоял глубже в тени.

— Было бы грустно, если бы Вася оказался виновен, — вмешался предводитель. — Он студент того же факультета, что и Светочка. Всего на год ее младше. Они знакомы и даже слегка дружны.

— Возможно, нам стоит снять с крючка Переверзеву и Черемшова, — вернул инициативу судья. — Но остается важный вопрос, даже два: кто убил старика, и куда делось орудие убийства.

— Не могу ответить ни на один из них. Никого больше я на чердаке не видел, про оружие мне тоже сказать нечего, — ответил я с милой, немного виноватой улыбкой.

— Ну и ладушки! — Вмешался, наконец, в беседу Михельсон. — Официальную версию мы обговорили. Жаль, конечно, что мы не сможем присоединить к уликам орудие убийства. Но мы можем предположить, что некий рыцарь в сияющих доспехах убил выжившего из ума старика, который опоил бедных студентов какой-то гадостью. Он уже скрылся, когда Андрей поднялся в мансарду.

— А что делать с баллистической экспертизой? Охранник убит из того же оружия, что и старик, — спросил судья.

А я подумал, что где-то в эдельвейсе валяется еще одна пуля из Библиотекаря. Вслух же сказал:

— Всем было бы проще, если бы пули не было.

Судья посмотрел на меня внимательно, а потом неожиданно поддакнул:

— Было бы чрезвычайно жаль, если бы такое важная улика потерялась.

— Обе, — уточнил я.

Троица глянула на меня непонимающе.

— Обе пули в деле чрезвычайно важны: из головы капитана гвардии, светлая ему память, и безумного старика. Хотя остаются еще показания Антонины Яковлевны, они многое могли бы прояснить!

— Какая жалость, что библиотекарша отказывается с нами говорить. Шок, наверное, — горестно вздохнул сабовец.

— Ладно, официальную версию мы проговорили, — хлопнул рукой о стол предводитель. — Но я бы хотел знать, что произошло на самом деле.

Я как мог талантливо изобразил глупое лицо.

— Ну же, Андрей Владимирович, не смотрите так! — улыбнулся судья. — От нас слишком многое зависит в нашем городе, мы не можем себе позволить быть не в курсе важных событий.

— Да-да, — кивнул предводитель, — мы знаем о пришельцах. Может быть, меньше, чем любезнейший Артем Давыдович, но достаточно, чтобы понять, что именно вы спасли всех тех молодых людей. И наверняка многих других, кто мог бы пострадать в дальнейшем.

— Поэтому, не рядясь, просто расскажите, что там произошло на самом деле, — поддержал его судья.

— Нет смысла кокетничать, Андрей Владимирович, — внес свои пять копеек Михельсон. — Простите за банальность, но здесь все свои. И мы рады, что вы на нашей стороне, и уж точно не собираемся разрушать подобный статус-кво.

Значит все пойдет по сложному сценарию. Придется притворяться не дурачком-дворянином, а дурачком-инвейдеем.

— Что делать молодой студентке в библиотеке с бумажными книгами я так и не понял. Но ее близость к стоянке, на которой по факту девушка пропала, вызвала мой интерес. Что из этого вышло, вы знаете. Кем был старик, я не в курсе, возможно надо будет расспросить библиотекаршу, когда она отойдет от шока, но можно быть уверенными, что он обладал значительными способностями к внушению и, по сути, держал всю библиотеку под колпаком.

— Но как вы умудрились сохранить свой разум? — изумился предводитель.

— У меня иммунитет к подобным воздействиям.

— Это так! — подтвердил Михельсон. — у меня есть свидетельство эксперта.

— Дивеевского? — поднял брови судья.

— Да, — ответил сабовец.

— Вы знаете про Дивеево? — удивился я.

— Я вам говорил, — улыбнулся предводитель, — мы, в общем и целом, в курсе происходящего на нашей земле.

— Итак, — продолжил я рассказ, — убить меня помешала Антонина Яковлевна, это действительно так. Кто конкретно в меня или в капитана стрелял, не столь важно. Винить такого человека все равно что обижаться на пистолет, а не на руку. Гипнотизера я убил, и это все, конец истории. Я позже побеседую с библиотекаршей, надеюсь, со мной она будет откровенна. Но прошу по возможности не доставлять ей проблем. Она жертва, а не преступник. И я ей обязан.

— Остается вопрос с пистолетом. И он будет бесить и нервировать разных влиятельных людей. Если бы удалось его найти, — намекающе протянул Михельсон.

— Предположим, — в тон сабовцу отозвался я, — найдется пистолет, причем на нем будет висеть много интересного, из того, что происходило в последнее время в наших краях.

— В том числе и события в библиотеке? — осторожно поинтересовался судья.

— А мы хотим это так здесь вслух обсуждать? — ответил я вполголоса.

— Странное ощущение, — предводитель задумчиво посмотрел на меня. — Смотрю я на вас, Андрей, и вижу инфантильного барчука. А стоит вам рот раскрыть, оттуда лезет человек совсем другого склада. Я рад, Васнецов, что мы с вами на одной стороне.

— С этим трудно поспорить! — поддакнул ему Артем Давыдович.

Филлипов перевел взгляд на сабовца.

— Резюмируем. Вопрос с пистолетом вам стоит взять под личный контроль.

— Уверен, мы во всем разберемся, — важно кивнул Михельсон.

— Прекрасно! — улыбнулся без особого веселья Филлипов. — Андрей Владимирович, вы оказали огромную услугу и нашей семье, и всему городу. В нашем кругу не принято оставаться в долгу. Как мы можем вас отблагодарить?

— Он не берет денег, — хихикнул Михельсон.

— Конечно я не возьму денег за то, что является долгом каждого порядочного человека! — не без пафоса в голосе подтвердил я. — У меня есть маленькая просьба к Артему Давыдовичу, надеюсь, он не откажет мне в помощи.

— Это конфиденциально, или вы можете изложить ее здесь? — спросил судья.

— Ничего таинственного! — ответил я. — Мне потребовалось юридическое лицо для небольшой и неважной задачи. Я решил, что это могло бы быть детективное агентство. Я хотел просить Артема Давыдовича способствовать в получении лицензии.

— Как-то я не вижу вас, следящего из засады за неверными мужьями, — хохотнул судья.

— Конечно! Я планирую разыскивать и освобождать похищенных людей.

— Не представляю, что может воспрепятствовать этому плану! — улыбнулся Филлипов. — Вы со мной согласны, Артем Давыдович?

— Андрей, считайте, что лицензия у вас в кармане. И мне почему-то кажется, что страховые компании с радостью возьмут новое агентство на вооружение. Уж от их-то денег вы вряд ли откажетесь.

Мы еще немного поговорили о пустяках, потом распрощались. Михельсон вызвался меня проводить.

— Вы готовы поучаствовать в сомнительном мероприятии? — спросил я сабовца, пытаясь звучать не слишком иронично.

— Вы, как мой бывший коллега, знаете, что вся наша работа — сомнительные мероприятия. На общее благо, разумеется.

— Я решу проблему с пистолетом, — пообещал я, — но мне нужна информация, где и как хранятся улики. Я смогу ее получить?

— И всего-то? Я думал, что вы поручите операцию мне, — изобразил удивление Михельсон.

— А вы сможете провернуть все идеально чисто? — подколол я сабовца.

— А вы сможете не перерезать все управление? — передразнил меня Михельсон.

— И в мыслях не было убивать честных полицейских. Даже если они слегка продажны, — я посерьезнел. — Смотрите, Артем Давыдович, я точно знаю, что в полицейском управлении как минимум два крота Акаи Гестио. Если вы попробуете решить проблему дипломатически, наша оружейная интрига станет ему известна.

— Об этом стоит подумать, — поморщился Михельсон. — Будет вам план Управления. С вами приятно работать, Андрей Владимирович.

— Аналогично, Артем Давыдович, аналогично! Кстати, а когда можно рассчитывать на лицензию?

— Когда мы хотим, мы можем действовать очень быстро. Предлагаю встретиться завтра. Вы получите и лицензию, и интересующую вас информацию. Любезнейший господин Добродецкий сразу же фирмочку оформит.

Следующая моя цель находилась в Гречине. Я решил, что могу и хочу по дороге заехать на дачу. Соскучился я по своей не родной, но близкой семье. Они по мне тоже соскучились, облепили сразу и Ольга, и Степанида Дмитриевна. Потащили чай пить.

Я взял ноутбук, пытаясь изучить здание, но Оля, наглая девчонка, бесцеремонно его отобрала.

— Дядя Андрей, говори, чего тебе надо! Хватит бессмысленно в кнопки тыкаться!

— Радость моя, — пытался я увещевать чертовку, — я хочу попасть в очень плохое место…

— Собираешься разгромить очередной бордель? — не унималась девчонка. — Я хочу в этом участвовать.

Мы еще пятнадцать минут препирались, я доказывал, что она еще ребенок, Ольга же безо всякого стеснения глядя мне в глаза, заявляла, что нет. В итоге я сдался. Ну не хочет деточка счастливого и безмятежного детства, пусть приносит пользу. От психологических травм ее поздно охранять.

На дело я выехал, вооруженный подробнейшим планом здания. Пока мой любимый австриец ремонтировался, я воспользовался баварцем, оставшимся от Сони. На месте я нашел позицию «через улицу», с которой смог как следует все рассмотреть. Рядом с главным входом располагался въезд в гараж. Сегодня там не утихала суета. Бордель, явно напуганный моими прошлыми акциями, эвакуировался. Сутенеры работали по принципу «Вдруг война, а я усталый», поэтому бесконечные ящики таскали женщины. Паковали имущество они в небольшой, под стать гаражу, фургон.

Присматривали за ними вооруженные автоматами мужики разной степени потрепанности. Какая-то из носильщиц споткнулась и уронила тюк с одеждой. Причинить вред тряпками она явно не могла, но автоматчик как с цепи сорвался. Начал орать, как осой укушенный, размахивать руками, влепил бедняжке затрещину, отчего та рухнула на пол.

Я уж думал, что пришла пора вмешаться, но разгоряченный конвоир резко успокоился, рабыня, а как ее иначе назвать, потащила тюк дальше. А я заметил кое-что интересное и решил повременить с атакой.

Из окна второго этажа выпала веревка, связанная из простыней, по ней спустились три женщины. Две проделали сей акробатический трюк более чем ловко, третья справилась куда хуже, но, когда она чуть не упала, ее подхватили подруги.

Троица, пригибаясь, проследовала по переулку до угла борделя. Дальше идти было опасно, на улице было полно бандитов. С другого конца переулок упирался в трехметровую стену какого-то завода, я бы ее перемахнул, но наши акробатки на такое способны не были. Я понял, что должен им помочь. С другого угла был припаркован дорогой седан, явно принадлежащий кому-то из сутенеров. Я прицелился из Тихони, а я с собой взял его, а не Библиотекаря, и, прикинув устройство машины, пальнул в бензобак.

Взрыв великолепно отвлек внимание сутенеров. Воспользовавшись шумихой, беглянки пересекли улицу и ворвались в заброшенный дом напротив, да-да, тот самый, из которого наблюдал за происходящим я. Не удивляюсь, кстати, что отсюда съехали жильцы. Бордель — место настолько громкое, что я бы на месте всей улицы подумал о бегстве.

Меня девушки сперва не заметили, но я все же решил с ними познакомиться. Ну да, они немного испугались, когда я вырос у них за спиной и очень вежливо поздоровался. Только теперь, пока они разыгрывали мхатовскую паузу, одеревенев от страха, я смог толком их рассмотреть. Одна — жгучая брюнетка с прической каре, казалась самой уверенной из всех, ее сопровождали две блондинки, одна, совсем худенькая, замерла не в силах пошевелиться, другая, куда более фигуристая, решила, что самое время упасть в обморок, и повисла на своей миниатюрной подруге. К слову, с простыни сверзилась тоже она.

Черненькая достала из сумочки маленький нож и попыталась прикрыть своим телом двух других.

— Я тебя умоляю, — закатил я глаза, не силах глядеть на страшное оружие в ее руке. — убери тыкалку, еще, чего доброго, порежешься. Да не бойтесь вы, раз я здесь, самое страшное для вас позади.

— Ты тот, из-за кого эти упыри всполошились? — поинтересовалась брюнетка дрожащим голосом. «Тыкалку» она убирать не торопилась, за что я ее зауважал.

— Да, чудовище, разгромившее вашу организацию, перед вами. Скажите, маленькие, но смелые женщины, у вас есть план? Вы смогли прихватить кассу этого не слишком богоугодного заведения? А свои паспорта?

Худенькая блондинка отрицательно замотала головой, а потом пнула в бок подругу, намекая, что хватит уже мертвую лошадь разыгрывать.

— Значит так, отчаянные вы мои, ждите здесь. Я приведу сюда ваших подруг и попробую выбить из ваших прежних нанимателей выходное пособие. Если там физически есть наличные, то и выбью.

— Деньги и документы хранятся на третьем этаже в кабинете Меренги. На двери гравюра с грудастым скелетом, не перепутаете. Код от сейфа, — брюнетка, выпалив эту ценную информацию, замялась.

— Записка в ящике стола?

— Откуда вы знаете? — распахнула красивые глаза девушка.

— Добрая традиция местных мерзавцев, никто пока ее не нарушил, — пояснил я.

— Только ключ от ящика Меренга носит с собой, — загрустила брюнетка.

— Меренга — босс этих неудачников?

Девушка кивнула.

— Ждите, и не делайте глупости. И не дрожите так, сказал же: все худшее позади. Только в окна не высовывайтесь, сидите тихо, как мышки! Сюда будут прибегать ваши подруги, успокойте их и ждите все вместе, пока я вернусь.

Я пересек улицу, не особо скрываясь. У меня были в этот раз специфические задачи. Я крикнул девушкам, грузившим барахло:

— Идите в дом напротив, вас там встретят.

Охранник, мягко говоря, удивленный моей наглостью, попытался вернуть контроль над ситуацией метким возражением:

— Ты как… что? Молчать!

Но я не дал ему собраться с мыслями, которых и было не так уж много. По выстрелу в лоб ему и его приятелям, и еще один — в кабину фургона. Минус семь сутенеров. В доме есть еще, сейчас разберусь. Пока же я выковырял ножом из головы того бандита, в которого она попала под правильным углом. Так же забрал и пулю из салона авто. Пакетик для этих трофеев я приготовил заранее.

Теперь на очереди элита борделя во главе с Меренгой. Кем бы он ни оказался.

Глава 10

На первом этаже располагался бар. Скорее всего тут клиенты знакомились с девочками, чтобы подняться по лестнице и предаться плотским утехам. Сейчас бордельная «элита» прильнула к окнам, глядя на горящую машину шефа. Бойню, что я устроил в гараже, они даже и не заметили. Немудрено, я все проделал быстро и тихо.

Также чисто я справился и здесь, просто несколько выстрелов в затылок. Все, можно продвигаться выше. На втором этаже не было ни души, все либо контролировали погрузку, либо глазели на уличные чудеса. Отсюда вывод: все сутенеры мертвы кроме большого и важного Меренги.

Дверь с грудастым скелетом я нашел без проблем. Увидев босса, я сразу вспомнил, что такое меренга, а также понял, почему сутенеры так прозвали своего главаря. Я больше привык к его синониму — безе, вот именно таким Меренга и был при жизни: рыхлым альбиносом. Сейчас страшный предводитель борделя валялся на полу со свернутой шеей, и уж точно не мог ни над кем издеваться.

На столе сидел, помахивая ногой, человек, показавшийся мне смутно знакомым.

— Привет! Давно не виделись, — улыбнулся он и кинул скрепку в мертвого Меренгу. — Это тебе подарок от тайного поклонника. Согласись, гораздо лучше, чем цветы.

По голосу я его и узнал. Напарник мента Сашки, приходивший ко мне в больницу вскоре после нашего побега из «Зари». Вот я и нашел первого крота Красного Гостя. Как там говорил барон Вержицкий? Два шпиона, парень и девушка.

— Ты здесь немного пограбить собирался? — продолжал крот. — Ну так грабь. Сейф я открыл и, уж извини, кое-что интересное забрал. И немного денег прихватил, но ты не парься, там много осталось, тебе хватит. Теперь слушай. Твой поклонник мечтает с тобой встретиться. Обойдетесь без конфет и букетов, хотя, если захочешь, любой каприз. А вот коньячку настоящего под беседу гарантируем.

— Где и когда? — поинтересовался я.

— Понятия не имею. С тобой свяжутся. Пароль, уж извини за детские игры, из трех слов: береза, синева и кролик. Любая фраза, в которую все эти слова как-то ввернуты, — приглашение к беседе. Я вот не знаю, как их вместе свести, но посланец что-нибудь придумает. И чтобы ты не дурил, сразу говорю: приглашение передаст левый человек, крутить ему ухи смысла нет, он не при делах.

— А тебе есть смысл что-нибудь открутить?

— Крутилка не отросла! — ухмыльнулся крот. — Ну пока. И долго не задерживайся, а то твоих девок украдут.

Продажный коп кинул себе что-то под ноги, мне показалось, что это был бумажный самолетик, и пропал. Мы с рукой пришли к выводу, что он провалился в трещину.

— Ну началось, ключи к осколкам у каждого встречного водятся! — проворчал я вполголоса и отправился дочищать сейф.

Я начал было искать сумку, в которую можно сгрести деньги, но левая рука самовольно дернулась, прикоснулась к пачкам купюр, и они просто исчезли.

— Это мило, конечно, — сказал я протезу. — Но как мы будем зарплату девочкам выдавать? Нет, мы не возьмем все себе, что за грязные мысли. Лучше роди мне саквояж.

И тут я, мягко говоря, очень удивился. Протез «родил» мне саквояж, очень красивый, кожаный, с медными замочками. Где моя вороватая рука умудрилась его приватизировать — загадка. Возможно даже не в нашем мире.

Больше всего времени я потратил на поиск паспортов девушек, в большом сейфе их не оказалось, но и тут пришел на помощь протез причем, дважды. Сперва он разыскал скрытый сейф, о котором явно даже Красный Гость не знал, раз уж его клеврет не пытался разыскать эту заначку. Затем рука помогла его вскрыть уникальным авторским способом: сперва она убрала сейф в свой тайный карман, а потом вернула по отдельности пустую железную коробку и ее содержимое.

Среди добычи нашлись документы всех девушек, а также загранпаспорта для самого Меренги на пять разных имен и гражданств и валюта соответствующих стран.

Какая-то мысль сверлила мне мозг, не давая расслабиться и порадоваться успешному завершению операции. И только услышав пронзительный женский визг за окном, я вспомнил, как крот-полицейский советовал мне не растерять спасенных женщин.

То, что я сделал дальше, можно списать только на импульс, я бы сам никогда не решился выпрыгнуть из окна третьего этажа, разбив своей драгоценной тушкой стекло. В жизни бы не поверил, что ликвор способен уберечь меня от перелома ног. Падение мне описать сложно, время замедлилось почти до полной остановки, я же скользил по кирпичной стене, цепляясь за любые выступы, которых вдруг оказалось предостаточно, чтобы не разгоняться. В итоге я без особых проблем, кроме критичной траты запасов ликвора, приземлился.

Встав на ноги и приведя в порядок взбесившийся вестибулярный аппарат, я огляделся и понял, что в дело вмешались мои новые приятели хобгоблины-радикалы. Эти потусторонние хулиганы загоняли пинками в видавший виды микроавтобус освобожденных женщин. Чуть было не добавил «востока».

«Автобус — это хорошо, нам пригодится автобус!» — подумал я, посылая пулю за пулей в тупые гоблинские лбы. Когда с захватчиками было покончено, ко мне ринулись мои подруги-блондинки, худая и фигуристая. Они повисли у меня на шее, громко причитая в оба уха!

— Надя, они ее забрали!

— Как забрали, я же истребил похитителей? — изумился я, осматривая толпу девушек.

— Их главный схватил Надю за волосы и отволок в свою машину. Они сразу уехали, — простонала худышка.

— Надя — это третья беглянка, ваша заводила? — уточнил я очевидное.

— Да! — всхлипнули блондинки в унисон.

— Так, — сказал я твердо, — отставить панику! Вы двое, рассаживайте девушек в автобусе. Кто-нибудь из вас умеет его водить?

— Машка раньше на трамвае гоняла, справится, — худышка ткнула пальцем в крупную, но ладную женщину, прислушивавшуюся к нашему разговору.

— Точно справишься? — спросил я Машку.

— Раз плюнуть, — кивнула она.

— Эх, не верю я вам, но времени нет с вами возиться! — Я крикнул погромче. — Всем рассаживаться! Сейчас вам раздадут документы! Мария, будьте добры, займите свое место за рулем!

Я открыл саквояж, и вывалил на сиденье в первом ряду паспорта и несколько пачек денег.

Достал телефон и набрал Треплова.

— Виктор Семенович, санаторий Ласточка способен принять еще постояльцев? Теперь уже совершеннолетних, с паспортами.

— Раз надо, значит примут. Прислать автобус?

— Нет спасибо, у нас есть и транспорт, и водитель.

Я сообщил блондинкам и Машке инструкции, как доехать до «Ласточки».

— Там можете перевести дух, дальше дело ваше. Я привезу туда Надю. Кто-то пусть меня там дождется, вряд ли операция по спасению займет много времени. Впрочем, как вам угодно, вы теперь люди свободные, делайте, что хотите. Паспорт ее мне найдите сейчас. Еще одно. Там сейчас живут ваши коллеги. Несовершеннолетние. Позаботьтесь о девочках, пожалуйста.

Надин паспорт нашли быстро. Я, пока его искали, постарался с помощью ликвора определить след жертвы, который оставила Надя. Через пару минут мне это удалось, след был четкий и свежий.

На Сонином баварце я бросился в погоню.

Интерлюдия

Ник Левинсон, создатель и глава инвестиционного фонда «Левиафан», рассматривал начальника аналитического отдела Джареда Коэна. Тот пытался сохранить на лице привычную наглую усмешку, но на самом деле сидел как на иголках, что не могло укрыться от «рентгеновского» взгляда Ника.

— Непоколебимый гигант «Тангерин Гарден» оказался вдруг колоссом на глиняных ногах, — сообщил Ник Джареду. — Я пригласил вас, мистер Коэн, чтобы поговорить об этом «вдруг». Внезапность этого падения меня смущает. Дело не в сотнях миллионов, которые мы потеряли. Как так вышло, что никто, включая наш сильнейший аналитический отдел, не смогли предвидеть этот крах.

Джаред заерзал в кресле, не торопясь отвечать.

— Вы могли бы возразить, мистер Коэн, — продолжил Ник, — что именно сотрудник вашего могучего департамента предсказал падение. И вы были бы правы. Но разве мы с вами в два голоса не подняли этого провидца на смех?

— Его доводы были высосаны из пальца. Как и всегда… — решился подать голос главный аналитик.

— Тут я с вам согласен. Он рассуждал, как новичок, насмотревшийся уроков по техническому анализу в сети. И у нас появляются две версии его поведения. Первая: он — чудом попавший в наш фонд дилетант, ткнувший пальцем в небо. Его предсказание — случайность, и мы можем забыть об этом человеке. И я так понимаю, мистер Коэн, вы поддерживаете этот вариант всем сердцем?

— Именно так, — буркнул себе под нос Джаред.

— Второй вариант: мистер Торфл использовал источник информации, которым не счел необходимым с нами поделиться. И снова вопрос: был ли это разовый, а значит случайный успех, или этот источник дает регулярный устойчивый результат?

— Я бы не доверил Торфлу долгосрочные прогнозы. Что касается краткосрока, по моим оценкам он давал результаты пятьдесят на пятьдесят, но каждый раз обосновывал, будто из детского сада выполз на карачках. Я абсолютно убежден, что использовать способности Торфла на регулярной основе неразумно. У нас есть чрезвычайно талантливые аналитики, например, Миранда Дикинсон, ее отчеты — счастье какое-то!

— Мисс Дикинсон предсказала крах Тангерина? — ледяным тоном поинтересовался Ник. — я не поленился и поднял ее последний отчет их тех, что делают вас счастливыми. Мисс Дикинсон предсказывала рост акций на полторы тысячи пунктов менее чем за месяц. Как вы считаете, мистер Коэн, Тангерин Гарден осилит эту дистанцию к июлю? Ну же, господин аналитик, сделайте ваш прогноз, разве не в этом ваша прямая обязанность?

— Боюсь, что в свете новостей о бракованной серии процессоров ожидать скорый рост было бы неразумно, — с неохотой признал Джаред.

— Я дал себе труд, — продолжил Ник, — побеседовать с ведущими трейдерами нашего фонда. Мистер Салливан, мистер Доэрти и мисс Веринда дружно утверждают, что регулярно пользовались советами мистера Торфла. И как правило они шли в разрез с официальными рекомендациями, исходящими из вашего, мистер Коэн, отдела. Тем не менее, предсказания Торфла сбываются в подавляющем числе случаев, причем с завидной точностью.

— Аналитика — наука, — позволил себе раздраженную ремарку Коэн, — а не всплески никак не управляемых озарений. Я знаю, чем руководствуется Миранда Дикинсон, но доверять какой-то там интуиции недоученного специалиста я не имею права.

— Ваша позиция кажется мне разумной, мистер Коэн, именно поэтому мы с вами мирно беседуем, несмотря на случившуюся катастрофу. Но практика показывает, что мы с вами неправы. Поэтому предлагаю исправить допущенные ошибки и пригласить мистера Торфла обратно в штат. И конечно же отнестись к его интуиции более благосклонно, раз уж она показала себя настолько эффективной. Займитесь этим. У меня все.

Джаред встал с удобного кресла, которое последние полчаса казалось ему пыточным орудием, и направился к выходу из кабинета. Однако Ник его остановил.

— Мистер Коэн, я хотел бы уточнить один момент на случай, если он не кажется вам очевидным. Без Гарри Торфла в команде вы нашему фонду не нужны.

***

Я сомневался, что мне удастся эффективно отслеживать жертву, управляя автомобилем, но нет, я видел цель очень четко, даже маневрируя в потоке машин на большой скорости. Через двадцать минут безумного стритрейсертсва я выскочил на дальнюю окраину Гречина, где уперся в огромный уродливый барак из дешевого силикатного кирпича.

Сверившись с картой в смартфоне, я понял, что передо мной бывшее общежитие местного кулинарного техникума. Оценив размеры домика, я остался в недоумении, зачем нижегородской области понадобилось столько поваров. Я позвонил Оле и попросил ее раздобыть план здания. Впрочем, вряд ли там что-то сложное. Коридор и номера по обе стороны.

Я вошел за хиленькую изгородь на стоянку. На ней были хаотично расставлены автомобили, будто бы разукрашенные для съемок Безумного Макса: раздолбыши, покрытые шипами и примитивной аэрографией.

След привел меня к единственной машине, похожей на нормальный городской автомобиль — баварец, раскрашенный под серо-зеленый камуфляж. Надю привезли на нем и отвели в дом. За рулем курил гоблин, не знаю, что было в его самокрутке, но шофер пребывал в своей личной нирване, на меня он не обращал внимания до тех пор, пока я не постучал в его окошко.

— Чо? — поинтересовался гоблин, лениво осматривая меня и пытаясь понять, что я вообще могу делать в его царстве.

Я вытащил шофера на свежий воздух, свернул ему шею, оставив тело так, чтобы его не было видно из окон общежития. То, что до сих пор меня никто не заметил, говорило, что гоблинам было наплевать на свои машины, стоянку и в целом на охрану. Я принял облик водителя, наплевав на то, что тот подрос больше, чем на голову. На всякий случай я сгорбился как мог, чтобы не торчать макушкой среди низкоросликов.

Звякнул телефон, Ольга прислала план. Здание оказалось устроено именно так, как я предполагал, за исключением актового зала, занимавшего большую часть второго этажа. Почему-то мне кажется, что именно туда отвели девушку. Когда я гляжу на этих существ, в голову лезут страшные ритуалы и орущая толпа. Впрочем, я все равно иду по следу.

В облике гоблина-водителя я вошел в общагу. Суетящиеся вокруг гоблины поначалу не обращали на меня никакого внимания. Потом индивид, сразу мне не понравившийся из-за невероятно хитрого вида, подскочил ко мне и что-то залопотал, а потом резко заткнулся и принюхался. Чем-то ему мой запах не понравился, наверное, тем, что я не вонял, как все обитатели этого бесславного местечка. Если бы он сразу завопил, мне бы пришлось прорываться к цели с боем, но он молча бросился прочь, явно направляясь к внушительной группе собратьев, что-то обсуждавшей метрах в двадцати дальше по коридору.

Я метнул ему в основание шеи нож, подаренный в свое время пауком-отшельником. Нож сделал свое дело и послушным мальчиком вернулся ко мне в руку. То, что гоблин свалился как подкошенный, истекая кровью, сперва никто не заметил, а потом обступили, гомоня, не обращая на меня никакого внимания.

Я, наконец, дошел до лестницы, по которой похититель тащил на второй этаж девушку. Ускоряться я пока не хотел, берег ликвор. В актовом зале по моим ощущениям собралась целая толпа хобгоблинов. Там же я чувствовал и жертву. Похоже, я оказался прав насчет ритуала. Судя по отсутствию громких воплей, они все еще готовились к этому ответственному занятию.

Актовый зал оказался заперт. С десяток гоблинов возились у замочной скважины, подглядывали, отталкивая друг друга. Больше я никого в длинном коридоре, ведущем сюда через всю общагу, не увидел. Пришла очередь паучьего шамшира и моего коронного прохода девяти свечей. Десятую свечу я подрубил отдельно, все это заняло меньше трех секунд. Какой-то гоблин, на свою беду, выглянул в коридор, обалдело уставившись на груду трупов у дверей. Пришлось укоротить ему язык метательным ножом.

Следующая преграда – запертая дверь, с которой мой прекрасный протез справился еще за пару секунд. Очень удачно вышло, что он таскает с собой в потустороннем кармане связку отмычек.

Я вошел без лишнего шума, а что по залу растекалась лужа крови, это частности. Хобгоблины собирали какую-то сложную конструкцию, смесь дыбы и гильотины. Хотя может быть они собирались и жечь что-то, на это намекали канистры с бензином, вонявшие на весь зал. Глупо устраивать костер под крышей, но хобгоблины и не казались особо умными. Возможно, им казалось, что они до сих живут в своих пещерах.

Надя сидела в дальнем углу, крепко связанная толстенной веревкой, рот у нее был забит кляпом, одежда изодрана, а на лице наливался фингал под глазом. К моему облегчению вокруг нее вертелся единственный гоблин, делая вид, что проверяет узлы, а на самом деле охальник пользовался предлогом, чтобы полапать девушку.

На меня, наконец, обратили внимание, самый крикливый гоблин, видимо игравший роль прораба на этой стройке века, меня вполне отчетливо обматерил по-русски. Потом он все же заметил кровь и заткнулся. А я метнул пять ножей, утихомирив прораба, охальника и еще троих гоблинов, уже особо не выбирая. Пришла очередь шамшира.

Глава 11

Главной задачей в этой рубке я считал защитить Надю от случайной пули. Поэтому приходилось не ускоряться до предела, а вертеться у гоблинов перед носом строго с другой стороны зала. Пыточная конструкция в центре также казалась опасной из-за возможного рикошета.

Я выбрал немного рискованную тактику: замирал на секунду, расставляя метки на шеях пятерых кандидатов на казнь, ускорялся, сносил головы, перемещался, замирал и далее по кругу. Странные из хобгоблинов-радикалов получились инвейдеи. Как бойцы они казались слабее обычных гвардейцев того же Вержицкого. Про умственный потенциал я лучше промолчу. Регенерация? Не заметил.

Вырезал я их всех, как свиней. Подошел к Наде, махнул несколько раз саблей, отчего она сжалась в комочек, жалобно ойкнув, но я всего лишь освободил ее от пут. Да, я резанул веревки опасно близко от ее кожи, но я был чрезвычайно точен.

Я схватил Надю за руку и рывком поднял на ноги. Я понимал, что у нее все тело затекло, но времени разминаться у нас не было.

— Держись за моей спиной! — приказал я девушке.

Она исполнила мое указание очень по-своему, повисла со спины на плечах. Я решил, что некогда мне ругаться, и занялся своим делом. Канистры с бензином, как Чеховское ружье, должны выстрелить в третьем акте. Я щедро полил горючим пол. Вороватая рука не брезговала попутно приватизировать оружие гоблинов, все же среди них попадались вполне достойные экземпляры миротворца, которые охотно выкупит наш друг Маузер.

Несколько канистр я швырнул дальше по коридору, позволяя бензину свободно растекаться. Оставалась еще пара десятков канистр, я их сбросил вниз под лестницу, мы спустились, любопытных гоблинов, высовывавших носы из своих комнаток, я безжалостно расстреливал. Их все еще оставалось слишком много в общаге. Но я и не планировал массовой резни. Вместо этого, отойдя на безопасное расстояние от груды канистр, я пальнул в нее и сразу нырнул вместе с Надей в степной осколок. Конечно же я заранее проконсультировался с рукой, она обещала не подвести, но мне следовала спуститься ближе к земле. До меня докатилась волна огня из ада, что я оставил за собой, но повредить нам она уже не могла.

Надя у меня за спиной, кажется, заснула. Уж не знаю, то ли у нее железные нервы, то ли она так нечеловечески устала. Я посоветовался с рукой, и мы вышли из трещины не слишком далеко от места, где я бросил баварца. Надеюсь, не найду его без колес и на кирпичах. И что он вообще остался на том же месте.

Мне пришлось пройти километр по степи, а потом в Гречине вернуться на пару кварталов. Автомобиль стоял на законном месте в целости и сохранности., вокруг уже вертелись подростки самого подозрительного вида. Я цыкнул на них, они отошли шагов на пять, но сильно меня не испугались. Я устроил Надю на заднем сиденье, она даже не проснулась. Или может быть она притворялась мертвой, чтобы я ее не доставал? Мне все равно: чем тише, тем лучше.

Мы отъезжали от гоблинской общаги, а нам навстречу неслись, озаряя мрачные серые трущобы мигалками, менты и пожарные.

Часа через полтора мы уже въехали на территорию «Ласточки». Охрана пыталась нас тормознуть на КПП, но я рявкнул, что я — тот самый Петров, и шлагбаум взлетел к небесам быстрее ракеты. На ступеньках главного корпуса меня уже встречала администраторша, осыпавшая меня уверениями в том, как она рада услужить мне лично и господину Треплову за моей спиной. Я едва успел попросить номера для себя и Нади, как на крыльцо высыпала орда девушек и девчушек, и если взрослые замялись на несколько секунд, то детишки чуть не сбили меня с ног, повиснув на шее. Их старшие подруги, поняв, что на этом крыльце можно все, присоединились к куче-мале.

Две блондинки тем временем вытащили Надю из машины и повели ее внутрь здания вслед за администраторшей. Наконец и я получил свой ключ, выпил в лобби кофе, и пошел к себе, мне срочно требовалось принять душ, да и просто поспать, день выдался трудный.

Если водными процедурами заняться удалось, то сон пришлось отложить. Ко мне бесцеремонно вломились блондинки, самым наглым образом содрали халат, худенькая шепнула мне на ухо, что медосмотр они прошли вот только что, и я могу не волноваться. Этим они немного сбили романтический настрой, но ненадолго.

Наконец я остался один, повторно принял душ и все же немного поспал. Проснувшись, я понял, что зверски хочу есть. Я забрал из багажника машины костюм, вернулся в номер и переоделся. Время было неурочное, уже вечерело, но до ужина еще оставалась пар часов, так что столовая была закрыта. Однако ресторан работал и вполне мог накормить меня за денюжку. Туда я и направился. Сделав заказ, я достал телефон и набрал риелтора, которого мне рекомендовал адвокат.

— Михаил Моисеевич, добрый день! Меня зовут Андрей Васнецов. Мне ваш телефон дал Добродецкий Аристарх Вениаминович.

— Очень приятно, Андрей, как вас по батюшке? — ответил приятный баритон.

— Владимирович.

— Итак, Андрей Владимирович, чем могу быть полезен?

— Меня интересует недвижимость в городе Гречин. Это входит в круг ваших компетенций?

— Безусловно, я работаю в Гречине! Вам требуется подобрать объект, или у вас есть что-то на примете?

— Меня интересует вполне конкретный дом! Там есть небольшая загвоздка, это нежилое помещение, и как мне объяснили, продается оно только юридическим лицам. Подходящим лицом я вскоре обзаведусь, а пока хотелось бы прощупать, так сказать почву, и, если цена окажется адекватной, внести залог.

— А если не окажется адекватной, то мы ее таковой сделаем! Адрес сообщите, пожалуйста, и я начну прощупывать, как вы остроумно выразились, почву. Я вам скину весточку с координатами моего офиса, мы могли бы завтра в середине дня встретиться, и я уже буду иметь представление о нашей с вами цели.

— Есть еще одна просьба! — не дал я закончить разговор.

— Я весь внимание, Андрей Владимирович.

— Мне требуются услуги строительной компании. Нет ли у вас надежного варианта на примете?

— Что именно требуется сделать?

— Ремонт в доме, который мы купим, ремонт в другом доме, в Нарышкине, а также надо отстроить особняк в поместье.

— Ясно. Безусловно, я знаю очень хорошую компанию. Ее представителя я также приглашу на нашу встречу.

— Прекрасно, тогда до завтра.

Мне как раз принесли тарелку борща, и я переключил все свое внимание на нее. Прежде чем я перешел ко второму, у меня зазвонил телефон. На этот раз я срочно понадобился Треплову.

— Алексей, — заговорил Цитрамон вкрадчиво, и я сразу заподозрил неладное, — вы же понимаете, что свято место пусто не бывает?

— У нас вечер игры в пословицы?

— Ну же, Алексей, вы разрушили Гречинскую секс-индустрию. Так сказать, вырубили на корню.

— Я вырубил работорговлю, сделаю то же самое вновь, если придется, — возразил я холодно.

Интересно, что ему понадобилось. Есть у меня догадка, конечно, особенно если вспомнить про «свято место».

— А кто спорит! — торопливо откликнулся Треплов. — Это был позор, наследие Гвоздя, которое должно был кончиться с его отставкой. Но мы с вами взрослые люди и понимаем, что секс — одна из главнейших потребностей человека, а значит не может не быть монетизирована.

— Ближе к делу, Виктор Семенович, будьте добры!

— Куда уж ближе-то, Алексей! Девушки, которых вы освободили, должны и дальше как-то зарабатывать себе на жизнь. И вряд ли они побегут, сломя голову, в айти-индустрию. Надо дать им работу, Алексей.

— Я не потерплю новых Гвоздя и Меренгу, — сказал я строго.

Приятно, однако, когда твои предположения оказываются правдой. Конечно же Цитрамон хочет приватизировать стайку освободившихся проституток.

— Я тоже. Но что если мы создадим новую структуру с человеческим лицом?

— Разумеется, в лучших интересах самих девушек? — не удержался я, подпустил шпильку.

— В них, Алексей, в них.

— Мне надо подумать, Виктор Семенович. Я вам перезвоню.

А ведь мог бы оставаться в тени, а не врастать в общество, которому постоянно что-то от меня нужно! Доев остывший обед, я нашел Надю. Это было не сложно, я слышал, какой номер ей выделили. Девушка уже не спала, открыла мне дверь, и посторонилась, пропуская в комнату.

— Привет, красотка, — приветствовал я ее.

Вместо ответа брюнетка набросилась мне на шею. Мало я ее на закорках по степи таскал. Ладно, шучу, это было приятно.

— Стой, стой! Я здесь не за этим! — я мягко отстранил девушку.

— Это из-за синяка? — Надя потрогала фингал.

— Нет, милая, ты прекрасна! Но у нас есть дела.

— Чего ты хочешь? — спросила девушка немного напрягаясь.

— Пока ничего особенного. Собери всех девушек в кинозале. Будем решать, как вам жить дальше.

— Кто будет решать?

— Вы, конечно! Я не для того вас спасал, чтобы теперь к чему-нибудь принуждать. Если кто-то боится, может сейчас же садиться на автобус и отправляться куда душе угодно.

— Я тоже могу исчезнуть? — спросила Надя недоверчиво.

— Конечно, можешь. И все остальные тоже. Я буду благодарен, если ты прямо сейчас поможешь всех собрать, чтобы поговорить, но если ты смоешься прямо сейчас, дело твое. Ты свободна, и все остальные тоже. Я попрошу кого угодно обойти девушек, да хоть бы и администраторшу этого заведения. Суну ей полтинник за хлопоты, она будет счастлива.

— Ладно, ладно! — Надя замахала руками, — конечно я тебе помогу! Просто не могу поверить, что кто-то к нам относится как к людям.

— И все же ты не сбежала сразу по приезду, чтобы затеряться на просторах Родины. Чего ты хочешь? Думала о том, что будет завтра?

— Спроси меня, почему я сбежала от Меренги! Мы с девочками!

— Я догадываюсь.

— Но ты все же спроси меня! — настаивала Надя.

— Ну хорошо, — улыбнулся я. — Почему вы сбежали от Меренги?

— Он относился к нам как к мясу.

— Как к еде! — подсказал я на автомате.

— Точно! — обрадовалась Надя. — Как к еде! То, что нас любую провинность или непослушание избивали по черному, полбеды. Самой страшной угрозой было отправить нас на киностудию. Ты видел «особые» ролики?

Надя изобразила пальцами кавычки.

— Видел. И на самой киностудии был.

— Я знаю, ты разнес ее вдребезги. Эти ушлепки реально перепугались. Мы думали, что бордель переедет куда-нибудь, где поспокойнее, где ты не придешь по их души. Тогда-то и появилась мысль, что в этой неразберихе можно исчезнуть. А потом мы узнали, что переезжаем не мы.

— Не понял, а кто же?

— Меренга с дружками. А нас продали каким-то упырям. Светка подслушала, они настолько привыкли, что мы не люди, даже не заметили, что она рядом полы мыла.

— Вас продали гоблинам!

— Кому? — удивилась Надя.

— Коротышкам, которые тебя похитили. Вот зачем они строили эту бандуру.

— Да, Светка слышала, как они смеялись, дескать, студия нам раем покажется. Их это очень веселило. А потом ты пришел и всех нас спас!

Надя поцеловала меня в щеку.

— Ладно, Меренга мертв, а вы свободны. И мы говорили о том, что будет с вами завтра, когда вам самим, а не сутенеру придется решать, как вам жить, — продолжил я подводить девушку к верной мысли. — Прости, что спрашиваю это, но все дело в Меренге? Если бы вместо него был кто-то с человеческим лицом? Или вам опротивело это занятие само по себе?

— Другие лучше, что ли? Большинство из нас мечтает не о том, чтобы бросить, а чтобы над нами не было кого-то вроде Меренги и его обкуренных мордоворотов.

— Ты ведь понимаешь, что просто заняться вашим прелестным делом не выйдет. Придут серьезные дяди и скажут, что вы им должны по жизни. Нужен кто-то вроде Меренги, просто не он, а кто-то вменяемый, способный отнестись к вам по-человечески.

— Ты хочешь занять его место? — Надя посмотрела на меня странным взглядом, будто не может определиться, любит меня или ненавидит.

— Нет, не я. Как насчет тебя?

— Что? Я стану Меренгой? — фыркнула Надя. — Не смеши меня!

— Нет, ты как раз не станешь Меренгой, улыбнулся я. — В этом и смысл.

— А те самые злые дяди сотрут меня в порошок, и все кончится новым упырем.

— Нет, если я познакомлю тебя с правильным человеком, и дам понять, что стою за тобой. Естественно, он возьмет свою долю. Но обидеть без причины не посмеет, если будет знать, что я рассержусь.

— Ты тоже возьмешь свою долю?

— Мне не нужны ваши деньги.

— А что тебе нужно? Бесплатное обслуживание? Тебе и так никто из нас не откажет.

— Может быть я хочу, чтобы за моей спиной оставалась не только разруха. Я хочу знать, что я вас спас не для того, чтобы вы попали в еще большую беду, как только я отвернусь.

— Ты еще лучше, чем я думала, — Надя снова поцеловала меня в щеку. — Но почему я?

— Разве не ты — заводила у этих милых созданий?

Надя хмыкнула.

— Ну пойдем, соберем милашек.

— Действуй, а мне надо поговорить с администрацией.

Через пятнадцать минут все девочки собрались в кинозале. Я вышел на сцену, Надя и ее подруги-блондинки уселись в первом ряду. Остальные начали рассаживаться по всему залу.

— Прежде всего, — начал я с важного. — Девочки, вас ждет в ресторане огромное ведро мороженого. Предлагаю приступить немедленно! Света, Люба, — обратился я к блондинкам, и да, я не из тех, кто, проведя ночь с женщиной, не интересуется, как ее зовут. — Проводите сестренок. Не волнуйтесь, без вас не начнем.

Несовершенную часть публики увели получать удовольствие от жизни. Пусть в кои-то веки почувствуют себя детьми.

Пока мы ждали блондинок, я рассматривал освобожденных женщин. Они в ответ смотрели на меня с интересом, но почти без страха. Это удивительно, я только, что практически в их присутствии, вырезал целую банду, и не стал в их глазах кровавым чудовищем?

Света и Люба вернулись, и я приступил к торжественной части.

— Милые девушки, — сказал я громко, поскольку аудитория расслабилась и начала шушукаться и хихикать в ожидании действия на сцене. — мы начинаем!

Гомон стих не сразу. Надя встала и, обернувшись в зал, рявкнула на удивление громко:

— А ну, цыц, хабалки! Босс говорит.

В зале мгновенно все стихло, в меня впились взгляды двух десятков пар глаз. Похоже, я сделал правильный выбор, предложив работу именно этой красотке.

— Итак, дорогие мои, вы теперь абсолютно свободны. Я знаю, многих из вас обманули, кого-то даже похитили. Но сейчас у вас есть деньги, есть документы, и вы никому и ничего не должны. Вы можете вызвать такси и уехать прямо сейчас, куда захотите. Или провести здесь ночь, после завтрака санаторный автобус отвезет всех желающих на станцию.

В горле у меня пересохло, давно я не выступал с речами перед аудиторией. Не моя специфика. Света посмотрела на меня внимательно, порылась в сумочке, белым кроликом почти с места вскочила на сцену, сунула мне в руку бутылочку воды, и вернулась обратно.

— Спасибо, — кивнул я девушке, промочил горло и продолжил. — Итак, если у кого-то есть планы на будущее, самое время начать жить заново.

— А если нам некуда ехать? — раздался голос из зала.

Я надеялся, что кто-то это спросит.

— Если вы, как говорят в кино, не знаете другой жизни, если вы всерьез желаете продолжать делать то же самое, что и раньше, и только хотите человеческого отношения, у вас будет такая возможность. Надя, будь добра, присоединись ко мне.

Брюнетка поднялась на сцену.

— Возьми стул и садись рядом, — попросил я ее.

Когда девушка уселась, я продолжил.

— Новое предприятие со старым профилем возглавит ваша подруга Надежда. Она долгое время была одной из вас, знает, как и чем вы живете. Я познакомлю ее с важными людьми из города Нарышкин. Так что вы станете частью системы. Она будет знать, что, если вы попадете в беду, вы обратитесь ко мне, и я приду на помощь. Но, конечно, это должна быть настоящая беда, я не собираюсь вытирать вам носики после каждого чиха.

Я переждал, пока по залу прокатится волна, мои слушательницы должны были переварить новость. Вскоре Надя щелкнула пальцами, и все затихли.

— Важное условие, точнее даже два. Но они связаны. Вы позаботитесь о детях. Тот, кто уедет отсюда завтра, проследит, чтобы девочки добрались, куда бы они не собрались уехать. Когда будете совещаться ночью, а я уверен, что вам будет не до сна, слишком важные решения надо принять до завтра, договоритесь, кто и как о них позаботится.

— А если им, как и нам, некуда деться? — задался чей-то грустный голосок.

— Тогда позаботьтесь о них здесь. Но важно, чтобы они не принимали участия в вашем бизнесе. Больше никогда в моем городе этим не будут заниматься дети. Понятно? Если с детьми случится беда, сделке конец.

— Мы поняли, босс, — Надя положила мне руку на плечо. — Не волнуйтесь!

— Я вам не начальник. Я просто проходил мимо и решил помочь. Босс — ты, и тот господин, с которым я тебя завтра познакомлю. Мы договорились? Можем присоединяться к младшему поколению, все наверняка проголодались.

Надя отвела девушек в ресторан, а я набрал Треплова.

Глава 12

— У меня есть два условия, — начал я говорить, даже не потрудившись поздороваться с Цитрамоном, а что такого, мы недавно общались. — Первое: все в этой новой фирме происходит добровольно.

— Разумеется, Алексей, мой человек… — начал было Треплов

— Не будет никакого вашего человека. Я знаю, что у вас бьет копытом опытнейший надежнейший сутенер, но фирму возглавит мой человек. Уверен, вы подружитесь.

— Вот как? — Треплов на том конце волны аж присвистнул.

— Я думаю, мы сделаем вот что. Я предлагаю совместно выкупить «Ласточку», кому бы она ни принадлежала. Я поучаствую финансово, но мы должны учесть мой текущий вклад. Там и разместим новое предприятие.

— Мне нравится, господин Петров, когда вы начинаете говорить как деловой человек. Мы еще сделаем из вас бизнесмена.

— Тогда приезжайте завтра в «Ласточку», желательно пораньше, чтобы у нас обоих день не был загублен полностью.

— Он в любом случае не будет загублен, если мы решим такой важный вопрос ко взаимному удовольствию, — по голосу я догадался, что Треплов улыбается.

— Согласен с вами, Виктор Семенович. Но все же вернемся к условиям.

— Так мы их завтра и обсудим, — хмыкнул Цитрамон.

— Мы обсудим финансы. А я говорю о важном. Первое условие — добровольность. Я видел, что творилось на «киностудии», знаю, как Меренга обращался с девочками. Я не против борделя, но не допущу торговли рабами. Это ясно?

— Предельно, — твердо ответил Треплов.

— Рад слышать. Второе — никаких детей. И мне плевать, есть ли спрос на эту услугу, и сколько клиенты готовы платить.

— За это я сам голову оторву.

— В Гречине я безголовых сутенеров не встречал.

— Это была не моя территория! «Ласточка» же входит в мою юрисдикцию.

— Если мы друг друга поняли, мелочи обговорим завтра.

— Тогда до встречи! — и Треплов повесил трубку.

Я тем временем задумался о том, что мне опять не хватает легальной личности Петрова с документами. Не вешать же на дворянчика Васнецова бордель. Нет, стоит поберечь Андрюшину репутацию. Потом меня осенило. Петров взялся не из воздуха, на него была записана моя первая симка в этом мире, а значит у этого мистического существа где-то есть паспорт.

Я нашел Надю, чтобы напомнить о важности завтрашней встречи. Сообщил, что здесь будет новая штаб-квартира ее нежных фиалок. Поручил ей продумать все мелкие технические вопросы, чтобы обсудить завтра с Цитрамоном. Навскидку понадобятся охрана и транспорт. Повар и медик есть в штате санатория. Нужно дли ателье, или девочки сами с этим справляются? Нужен ремонт, няньки и может даже учителя для девочек, если кто-то из них останется. Тут я мысленно шлепнул себя по губам, приказав заткнуть фонтан, мудрые идеи можно извергать часами.

Надя и блондинки думали, что я останусь с ними на ночь, но у меня были другие планы, так что я чмокнул всех троих в щечку и уехал на дачу, пообещав вернуться к завтраку. Мне нужна была помощь моего домашнего компьютерного гения.

Когда меня облепили Ольга и Степанида Дмитриевна, я подумал, какая странная у меня жизнь: то убийства, то обнимашки. Никакой золотой середины.

От ужина я отказался, пообещав попозже выпить с семьей чаю. Где-то через час поисков мы с Олей узнали многое о Алексее Петрове, в честь которого был назван тот самый ужас, летящий на крыльях ночи — страшного нарышкинского инвейдея. Особенно нас с Олей позабавила фотография.

Короче говоря, никакого Петрова не существовало. Это была типичная мертвая душа, какие и в моем мире создавались спецслужбами всех стран, чтобы рядить в личины своих агентов. Петров в этом смысле был куда виртуальнее — он вообще не существовал в «физическом теле», нужен он был ради всяческих финансовых махинаций, вроде той же симки, оформленной на пустое место. Оля такого знать не могла, но я пришел к выводу, что эту душу создало преступное сообщество, в частности Гвоздь. Надо кстати поинтересоваться у Цитрамона о судьбе Гречинского смотрящего.

Даже не сильно сведущая во всяких грязных делишках Ольга быстро разобралась, что моего личного Петрова использовали в хвост и гриву. Я удивлен только, что телефон, записанный на его имя, не осаждают толпы приставов и коллекторов. Иначе говоря, мне этот Петров не годился, несите следующего.

Где только его взять? Наверняка у Михельсона есть своя заначка мертвых душ. Возможно даже чистых. Но мне бы не хотелось, чтобы хоть кто-то знал маленький Петровский секрет. Подумав, я решил, как хороший мальчик, посоветоваться с родителями. Время, конечно, позднее, но, с другой стороны, эта парочка мне многим обязана. В том числе и крышей над головой, за которую я исправно плачу любезнейшей Степаниде Дмитриевне.

Так что набрал я номер моего «папаши», и после недолгих расшаркиваний мы выяснили, что Васнецовы жаждут пообщаться поближе со своей будущей внучкой, а потому будут рады приехать прямо сейчас к нам на дачу и попить с нами чайку.

Я задумался, где мне в такое время раздобыть всякого сладкого, но Степанида Дмитриевна посмотрела на меня, как на сумасшедшего, объяснив, что закрома у нас полны всякими плюшками, выпечкой которых она занимается целыми днями, пока ждет появления моего чрезмерно занятого величества. Ну а раз есть полчасика, если не больше, до визита гостей, она с удовольствием испечет еще кексик-другой.

Васнецовы конечно тоже приехали не с пустыми руками, так что «просто чай» превратился в пиршество, какое адекватные люди не допускают на ночь глядя! Сидели мы душевно, говорили ни о чем, гости наши баловали свою новую внучку, та сперва встретила их настороженно, но быстро растаяла.

Наконец мы вылезли из-за стола, категорически запретив бабе Степе мыть посуду. Мы с Натальей уселись на скамейке, на которой совсем недавно сидели мы с Соней. Наталя увидела, что я грущу, и каким-то очень привычным жестом взлохматила мне волосы. Потом сама же застеснялась своего порыва. Я понимал, что он был адресован не мне. Тут и Владимир притащил табуретку, и обстановка немного разрядилась.

— Предлагаю поговорить как инвейдей с инвейдеями, — предложил я напрямую. — Мне нужна консультация.

— Поможем, чем сможем, — улыбнулся Владимир.

Наталья, еще не отошедшая от неловкости, пожала плечами.

— Предположим, я хочу легализоваться под другим именем. С внешностью, ясное дело, у меня проблем нет. Но как быть с документами, если я не хочу раскрывать вторую личность перед САБом или криминальными кругами?

Супруги переглянулись.

— Да ладно тебе, — заявил муж в ответ на невысказанное предупреждение, — мы на одной стороне. И нужны друг другу.

— Ладно, ладно, — вздохнула жена. — Я не возражаю.

— Ты нашел военную базу. Я прав? — спросил меня Владимир.

— В степи? Да, нашел, там много интересного. Но я не во всем разобрался.

— Ну так поехали! — предложил «папочка». — Ты же не против ночной экспедиции?

— Здесь неподалеку вход в спорткомплекс, — сообщил я. — Ольга успела там поиграться, мы даже на велосипедах покатались. Говорит, нашла там багги, но не смогла завести.

— Он заведет, — Наталья резко встала со скамьи и потрепала мужа по плечу.

Мы прогулялись к озеру, и я впустил Васнецовых в степной осколок.

— Вот здесь я тренируюсь, — обвел я рукой Шаолиньские владения. — а вон в том комплексе — велосипеды и багги, последних я не видел, но они есть.

Мы всласть погуляли по спорткомплексу, Васнецовы открывали разные двери, ранее недоступные для меня, теперь-то у меня появилась воровская рука, но этой информацией я как раз делиться не собирался. Нашли в итоге и багги. А вместе с ними в «гараже» пылился и небольшой открытый джип. С первого взгляда — привычный армейский «Козел», но в футуристичном дизайне.

— Засада в том, — пояснил Владимир, — что бензин «сверху» в осколках не работает. Или по крайней мере не во всех. Здесь нефтепродукты бесполезны. Зато на каждом шагу валяются великолепные аккумуляторы.

Владимир сходил в другой зал, извлек жестом фокусника тележку, а также набор инструментов. Нет, он не хранил все это в кармане, как моя новая рука, просто очень хорошо ориентировался в форпосте будущего. В итоге он выковырял из какого-то непонятного прибора блок питания, используя нас с Натальей как дешевую рабочую силу.

Еще после часа абсолютно непонятных для меня лично манипуляций наш гениальный механик умудрился заменить топливную систему на этот блок.

Наконец, мы наконец тронулись в дорогу, на военной базе мы были через десять минут. Битый час после этого мы занимались абсолютно тем же — нагружали тележку, сестру-близняшку такой же из спортивного комплекса, всякой всячиной, которую Владимир находил, руководствуясь невероятным для меня чутьем.

Я старался запоминать дорогу, гадая, почему Васнецовы не провернули весь этот шоппинг-тур без меня. Для чего-то им был нужен убийца в команде. Или все наоборот, они демонстрируют свою ценность, этакая рекламная акция. Скорее всего истина где-то посередине.

Ну и конечно мы влипли. Владимир ткнул пальцем в сплошную железную стену без единой щели.

— За эту дверь я боюсь соваться. А нам туда.

— Дверь? И что там такого? — удивился я.

— Ухо приложи, — посоветовал Владимир.

Я послушался. Там что-то невнятно шебуршилось. Но да, любая жизнь в этом давным-давно покинутом месте вызывала опасения.

— Войдем все же, раз уж пришли, — предложил я. — Если сможем, я лично даже двери не вижу.

— Больше доверия молодой человек! — Владимир потрепал меня по плечу.

Он провел рукой по стене, и, о чудо, прямоугольник метр на два с половиной исчез, будто растворился. Владимир достал свой красивый пистолет, а Наталья — метательные ножи. Я решил не отставать от спутников в паранойе, обнажил шамшир.

Мы прошли сквозь свежеобразованный проем, за которым обнаружился коридор. Мы не одолели и нескольких метров. Как впереди послышался стон

— Началось, — прошептала Наталья.

Из-за поворота вышла маленькая девочка.

— Пожалуйста, — сказала она тихо и жалобно, — я просто хочу есть. Выведите меня отсюда, пожалуйста!

Нормального человека она бы обманула, у меня же чувства инвейдея взвыли, предупреждая об опасности.

Владимир начал беспорядочно палить в ее сторону, Наталя метнула ножи. Никто из них в девочку не попал, пришлось мне закончить начатое и снести ей голову. Владимир непочтительно схватил меня за шиворот и мощным рывком оттащил назад за проем, следом за нами прыгнула Наташа. Стена за миг восстановилась, но потом часть ее, недавно бывшая дверью, потекла, будто растаявшее мороженое.

Я запоздало отметил, что из безголовой «девочки» не пролилось ни капли крови. Железные стены основательно оплавились, от существа, представлявшегося ребенком, не осталось ничего кроме мерзких ошметков и лоскутов одежды. Очевидно, она взорвалась, но, к нашему счастью, мы это не увидели.

— Очередной сбой системы, — пробурчал я и по взглядам моих спутников понял, что спалился.

— Ты видел ее! — изумленно выдохнула Наталья.

— Кого? — попытался я сыграть в дурачка, но, конечно, без шансов на удачу.

— Исполнительницу желаний.

— Минерву, — обреченно поправил я Наташу.

— Но как ты смог? Даже я не сумела к ней пробиться, несмотря на пропуск, который эта же особа и выдала.

— Долгая история, но если коротко, я думаю, что она сама меня к себе затащила, чтобы я разобрался с таким же сбоями системы.

— Такими же? — удивился Владимир.

— Не в точности, но думаю, природа этих тварей схожа.

— Расскажи, расскажи, как это вышло! — глаза Владимира разгорелись. — Она тебя из основного мира призвала?

— Нет я попал в осколок с собором, где мы с вами встретились, только за монастырской оградой.

— Там же твари! — ахнула Наталья.

— Да, пришлось нелегко, но мы пробились к форту.

— Ага, знаю, о чем ты! — кивнул Владимир.

— «Мы»? — зацепилась за мою фразу Наталья.

— Неважно, был со мной один мерзавец, он уже мертв. Ну так вот, я пытался сбежать из форта и попал к Минерве.

— Ладно, ты нам еще все подробно расскажешь! — сказал Владимир. — Идемте дальше! И осторожнее! Лучше этих тварей сбивать на расстоянии, чтобы не превратиться в яичницу.

Больше приключений по дороге с нам не случилось. Искомый прибор занимал почти целую комнату, и был похож на ЭВМ советских времен: такой же огромный шкаф с мигающими лампочками. Кроме него в зале находилась всякая техника поменьше, угадать ее предназначение сходу было сложно.

— Теперь самое интересное! — восторженно заявил Владимир. — мы должны подключить этот агрегат к Сети в твоем, то есть нашем мире. И в этом нам поможет моя дражайшая супруга.

Васнецов-старший покопался в куче железок на столе у другой стены и смастерил некое устройство. Потом долго что-то настраивал, для чего возился и с устройством, и с ЭВМ.

— Смотри, Андрюша, — подозвал он меня наконец. — Тебе придется сюда вернуться, когда мы наладим связь. Тогда и только тогда ты зайдешь в этот анализатор. — Владимир указал на полупрозрачную зеленую кабину. — Когда ты окажешься внутри, кабина заработает автоматически, и ты сможешь общаться с компьютером. Этот уважаемый прибор сделает тебе документы и, тарам-парам, пропишет тебя во все базы данных, где паспорт или водительские права, да хоть удостоверение инспектора САБ, короче где документ должен отобразиться. Конечно, вдумчивое и глубокое расследование той же САБ, раскроет обман, но если дойдет до такого, проще будет новую личность сделать.

— Как же это работает? — изумился я.

— Там внутри живет дотошный и любопытный искусственный интеллект. Или нейросеть, если хочешь. Она изучит нашу Сеть, очень скоро будет знать, что требуется для создания мертвой души, как ты выразился. А теперь пора домой! Если не возражаешь, связь нам лучше наладить где-то на твоей территории, не хочу, чтобы такой прибор жил на съемной квартире. На самом деле неважно, где он будет стоять, лишь бы там был хороший вайфай.

Мы вернулись к джипу и перегрузили в него содержимое тележки. Доехали до спорткомплекса и там повторили погрузочные работы, использовав местную тележку.

— А теперь фокус-покус! — воскликнул Владимир. — Мадам Васнецова, прошу!

И мы оказались на берегу озера, сюрприз-сюрприз, вместе с груженой тележкой! Светало, в скором времени я должен буду отправиться в «Ласточку», где у меня назначена встреча с криминальным авторитетом. Но я не хотел торопить Васнецовых, очень уж важное дело мы затеяли. Да и не хотелось неосторожно порвать тоненькую ниточку доверия, что за эту ночь между нами протянулась.

Мы погрузили добычу в их машину, а потом Наташа приступила к настройке прибора. Владимир ей помогал.

— По сути, — пояснил он мне, — это очень продвинутый роутер, который способен работать между мирами, если кто-то создаст надежный канал. Причем, поддерживать этот канал не надо, он сам справится, когда установит связь.

Я внимательно наблюдал за действиями супругов, а руке приказал учиться у Наташи, мы должны суметь создать канал связи, если потребуется. Рука что-то фыркнула, не на самом деле, конечно, но я ощутил эмоцию, похожую на снисходительный смешок, типа, не учи ученого! Но я чувствовал интерес руки к происходящему.

— Готово! — наконец Владимир устало рухнул в кресло, Наташа устроилась у него на коленях. — Ладно, ночь была долгой, пора и честь знать!

Я предложил им позавтракать, еды оставалось очень много, но они отказались. Я проводил их, потом взглянул на часы и решил, что досыпать час-другой здесь, на даче, неразумно и даже опасно — могу и отключиться, опоздать на встречу.

Поэтому я выдвинулся в «Ласточку», там скомандовал ночной администраторше разбудить меня, когда приедет Треплов, а сам прошел в свой номер.

На ноги меня подняла Надя. Не слишком рано, но достаточно, чтобы принять душ перед завтраком. Брюнетка хотела увязаться за мной, но я был тверд, и на самом деле чувствовал себя слишком усталым для любовных утех.

— Ты говорила с девушками? Многие останутся? — спросил я, когда мы уже шли в столовую.

— Больше половины. Я никого не пыталась уговаривать или удержать насильно, как ты и велел.

— И правильно сделала, — кивнул я. — А что с детьми? Вы разобрались, кто о них позаботится?

— Да, не волнуйся. Каждую кто-то проводит до их родни. И не поверишь, некоторые наши дезертирки решили удочерить девочек. Мы же все друг с другом знакомы. Мы привыкли за ними ухаживать.

— Хорошо, теперь это твоя ответственность. Как и все остальное. Ты знаешь, кто такой Цитрамон?

— Конечно, он главный в Нарышкине. Меренга его люто ненавидел.

— Он приедет сюда после завтрака. Я вас познакомлю, а дальше говорить будешь ты.

— Я? — Надя замерла, вцепившись в мою руку.

— Да, ты должна убедить его, что способна управлять таким сложным бизнесом! И хотя моя тень остается за твоей спиной, я не собираюсь делать твою работу. Он это знает, и будет тебя испытывать.

— Боженьки! — простонала Надя.

Глава 13

Интерлюдия

Джаред Коэн названивал все утро, начав в несусветную рань. Гарри пришлось его отправить в игнор-список, разговаривать же с ним было не о чем и незачем. Вроде бы проблема решена, и больше никакого Джареда ни лично, ни по телефону не предвиделось, но Гарри не чувствовал себя в безопасности.

Пришлось тратить ценный ресурс, который стоило бы применить к фьючерсам на нефть, они по технике должны за день неплохо подрасти. Свобода, как выяснилось, идет под руку с отсутствием зарплаты, а значит придется заботиться о себе самому.

Но сейчас, чтобы унять тревогу, он направил свое предвиденье на себя, любимого. Ему представился разговор, в котором участвовали два человека, наводившие на Гарри почти одинаковый ужас.

Большой Ник беседовал с Дабл Эсом, которого на самом деле звали Стив Стивенсон. Кем был этот человек, Гарри не знал, но у Ника всегда находилось для него время.

Сейчас Дабл Эс уютно устроился в кресле, курил сигару и пускал к потолку колечки дыма. Ник из кресла напротив, смотрел на своего визави, не мигая, как удав.

— Честно говоря, я очень, очень удивился, когда ты практически пинком под зад выставил за порог целого Оракула, — судя по направлению взгляда, Дабл Эс говорил с колечками. — Еще на прошлой неделе Оракулы на дороге не валялись.

— Еще на прошлой неделе я считал Торфла балластом. И есть конкретный сотрудник, который отвечает за этот провал.

— Твой самовлюбленный аналитик? — хохотнул Дабл Эс. — Ты еще не подвесил его за интимные места?

— Я хочу отдать его на растерзание Торфлу. Не сажать же мне Оракула в подвал на цепь, — позволил себе улыбнуться Большой Ник, что с ним случалось не часто, если не считать дежурную «вежливую» улыбку.

— Да уж, цепь — крайняя мера, — кивнул Дабл Эс как-то слишком серьезно.

«Цепь, цепь, цепь!» — застучало в висках у Гарри.

— Я думаю, — продолжил Ник уже без улыбки, — Торфл не знает, кто он такой. Иначе он не сидел бы на маленькой должности два года. Есть шанс указать ему место, немного улучшив его положение. Чуть больше денег, право слегка поплевывать в адрес нелюбимого начальника. А когда я начну звать его на совещания и спрашивать его мнение, это сделает его абсолютно счастливым.

— А дать ему не «чуть-чуть», а много религия не позволяет?

— Пока он знает свое место, он управляем. Предоставлю ему возможность плавно дорасти с мелкой сошки до среднего уровня. Если я сразу вручу ему корону, он примет себя всерьез, рано или поздно озадачится вопросом, кто он и есть ли другие такие же.

— Боишься, что за тебя возьмутся охотники?

— Хочу, чтобы он знал свое место. А я позабочусь, чтобы оно было комфортное. В крайнем случае, чтобы цепь казалась золотой.

На этом видение кончилось. Почти весь лед в крови оказался потрачен на него. Льдом Гарри называл силу, которая позволяла заглядывать в будущее, иногда в настоящее и даже в прошлое. В такие моменты он чувствовал себя замерзшим, как экипаж Ностромо в криокамере. Эх, не было в этом мире Чужого, да и вообще кинематограф здесь оказался убогим. Странно, но этот холод не доставлял ему дискомфорта, хотя по жизни Гарри был тем еще мерзляком.

Итак, надо проанализировать этот «видеоролик». Ник сказал: «на прошлой неделе». Значит это была картинка из будущего. Очень, очень близкого. Коэн не дозвонился, значит, начнет лично обивать его порог. А поить этого неприятного человека кофе Гарри не собирался.

Возвращаться в «Левиафан» смерти подобно. Ясно, что его посадят на цепь, но пообещают ее позолотить за примерное поведение. Джаред — полбеды, за ним следом придет служба безопасности, но и она не потащит Гарри в офис за шиворот, начнут с уговоров и угроз. Хуже всего, если за дело возьмется Дабл Эс. Когда возьмется. Гарри вновь пробрал до костей ужас.

Торфл подскочил с места как ужаленный и помчался собирать вещи. Паспорт, куда же он дел паспорт? У него есть фора буквально в один день. Максимум — в два. Надо ее использовать на полную катушку.

***

Я боялся, что Надя из-за неуверенности превратит встречу в собеседование. К счастью, этого не произошло, у нас были полноценные переговоры с равными, ну почти, участниками.

Девушка преобразилась, до неузнаваемости. Точнее не так, она возвратила свою боевую версию, вернула ту свою сторону, что организовала подружек на побег и руководила ими, держа в ежовых рукавицах ради их же блага.

Я видел, что Цитрамон это оценил, хотя и не подал виду, понемножку, я бы даже сказал, нежно, продавливая то ее, то меня. Мы не особо поддавались, что его скорее радовало.

Вот маленький пример того, как проходила наша встреча.

— Предположим, к вам вломятся залетные отморозки, — спросил Треплов, — захотят разграбить отель, девочек изнасиловать, а может, и убить. Или похитить, чтобы продать в рабство. И что ты сможешь сделать, девочка?

— Мы же говорили, что наймем охрану.

— Они перебили охрану. Армию вы у себя не поселите.

— Упомяну великого и ужасного Цитрамона.

— Они залетные, слыхом не слыхивали ни о каком Цитрамоне.

— Тогда, — глаза Нади сверкнули, — я возьму дробовик и вынесу этому уроду мозги.

Треплов удовлетворенно откинулся на спинку стула, а я сжал под столом Надину руку. В итоге я пообещал смотрящему, что с ним свяжется адвокат Добродецкий, для подписания документов.

Мы проводили гостя, потом я тепло попрощался с Надей и блондинками. Нет, не в постели, хотя они явно были не против, но меня ждал долгий день, наполненный неотложными делами. Первым делом мы с вороватой рукой нашли на территории «Ласточки» вход в степной осколок.

Позаимствовав в прокатном отделе санатория велосипед, я произвел эксперимент, нырнув в кроличью нору вместе с транспортом. Получилось великолепно.

Я прокатился до военной базы. Нашел тот самый гигантский компьютер, ради которого семейство Васнецовых в полном составе совершило ночную вылазку. Следуя инструкциям Владимира, я залез в кабинку анализатора, которая автоматически захлопнулась за мной. Стеклянный стакан, в котором я находился, заполнился белым паром, дышать им было легко и приятно, донесся легкий запах сирени. Я ощутил давление на разум. Но не злобное, а скорее любопытное, будто меня обнюхивает дружелюбная собачонка.

Потом я услышал голос. Я не сразу понял, звучит ли он в моей голове, или где-то спрятаны динамики. Звучание не изменилось, когда кабинка выпустила меня наружу, не было также никакого эха, хотя полупустое помещение с железными стенами этому способствовало. Я сделал вывод, что мне встретился очередной телепат, на этот раз хотя бы не агрессивный. Но мы и знакомы всего ничего.

Компьютер обратился ко мне приятным контральто:

— Уважаемый пользователь, система Атлас приветствует вас! Сканирование определило возможные параметры учетной записи. Прошу вас подтвердить или уточнить основные его положения.

— Дерзай! — махнул я рукой.

— Выбираете ли вы русский язык как базовый?

Я собрался было принять предложение, но Атлас меня опередил:

— Невербальный ответ принят. Русский язык утвержден.

Ох уж мне эти менталисты. Все они без слов понимают.

Атлас продолжил:

— Выберите имя пользователя. Пожалуйста назовите варианты.

— Как тебе «Человек без лица»? — предложил я.

— Имя пользователя занято. Это относится и к возможным синонимам, например. Noname. Выберите имя.

— «Алексей Петров» свободен?

— Вы уверены, что не хотите воспользоваться ником «Андрей Васнецов»?

Это что сейчас было? Сеанс психоанализа от искусственного интеллекта?

— Утверждено! Имя пользователя: Алексей Петров, местоположение пользователя: Двадцать Первый век, мир «Теневой магнит», город Гречин. Статус «Потерянная душа». Класс: «Охотник».

«Теневой магнит? Тонко подмечено!» — подумал я, а вслух спросил:

— Почему не Нарышкин?

— Пользователь Васнецов был бы привязан к городу Нарышкин, — заявил наглый компьютер мстительно. — Поздравляю, Алексей Петров, ваш аккаунт создан. Вы можете озвучить запрос.

— Требуется создать легальную и дееспособную личность, которую бы звали «Алексей Петров». Средний возраст: от двадцати пяти до сорока пяти лет, внешне выглядит как худощавый мужчина без особых примет, рост приблизительно сто восемьдесят — сто восемьдесят пять сантиметров. Понадобятся документы и все необходимые записи в базах данных. Это возможно?

— Запрос исполнен. Возьмите бумажные документы в принтере.

Серый ящик слева от кабинки анализатора пропищал незамысловатую мелодию. Выдвинулся ящик, в котором обнаружились внутренний и заграничный паспорта, свидетельство о рождении, школьный аттестат, военный билет и конверт с банковской картой. Я открыл паспорт и расхохотался. На меня смотрел агент Смит собственной персоной.

— Разве актер Хьюго Уивинг не коротышка? — только и смог спросить я.

— Рост прототипа сто восемьдесят восемь сантиметров. Но в базе данных Министерств Внутренних и Иностранных дел указаны сто восемьдесят пять сантиметров. Проблем с имитацией внешности возникнуть не должно. Создана личность класса Цэ, кредитная история чистая, данные о высшем образовании отсутствуют, военная специальность: связист. Досье в Министерстве Обороны погибло в результате аварии, происшедшей в тысяча девятьсот девяносто девятом году. Инцидент произошел в реальности. Авария затронула многие компьютерные базы, которые заполнялись с большим трудом, учитывая, что и бумажные архивы приходили в негодность из-за ненадлежащего хранения. Спецслужбы традиционно создают «мертвые души» определенного возраста, чтобы воспользоваться этой информационной лакуной. Впоследствии можно повысить класс фиктивной личности, дополнив любые данные по отдельному запросу. Также возможно воссоздание и бумажных носителей, но я не рекомендую пользоваться этой опцией без особой необходимости.

— Атлас, я впечатлен! — воскликнул я искренне.

— Спасибо за высокую оценку.

Я хотел на том же велосипеде проехать сразу в Нарышкин, чтобы там поговорить с Добродецким, но вспомнил, что оставил машину в Ласточке, пришлось вернуться за ней. Я не хотел встречаться с девушками, просто потому что такое свидание, хоть и было бы приятным, но могло затянуться, и мне удалось уехать по-тихому. Я долго думал, как мне вытроить логистику непростого дня, да и вообще, как жить дальше и как разобраться с двумя уже вполне официальными личностями, которыми я стал.

Атлас сказала (а я склонен был считать этот ИИ женщиной, если вообще стоило это творение рук человеческих одушевлять) умную вещь: жизнь Андрея Васнецова протекала в благополучном городе Нарышкин, темной же стороне выпал криминальный Гречин. Пора задуматься, нужен ли Васнецову бывший офис «Овечек»? Уж точно ему не нужна «Ласточка» с борделем, который я с какого-то перепугу вдруг создал вместе с бардаком в своей жизни.

Ну ладно, я знаю, почему я вдруг решил сотворить этот безумный проект: я не хотел бросать девушек на произвол судьбы. Жизненный опыт подсказывал, что сами они с этим произволом не справятся.

Итак, план. Первым делом я связался с Добродецким и попросил его оказать всевозможное содействие моему другу и деловому партнеру Алексею Петрову. Добрейший Аристарх Вениаминович не удержался спросил, тот ли это самый Петров, о котором ходят слухи по всему городу. Я ответил, что за сплетнями не слежу, но мой друг — такой человек, что принесет юристу и деньги, и интересную работу. Адвокат ответил, что именно интересных дел он и боится.

По дороге я-Петров позвонил Маузеру и спросил, готов ли мой Эдельвейс. Мне было предложено как можно быстрее забрать автомобиль, освободив и без того маленькую парковку. Я заехал на дачу, бросил там Сониного баварца, на котором я катался последние сутки, с берега юркнул в трещину, вышел из нее в Нарышкине, откуда доехал до «Кольчуги» на такси.

Пришло время встречаться с риелтором. Он снимал довольно скромный офис в торговом центре средней руки. Плюс был в том, что бюро Добродецкого находилось неподалеку.

Я чуть было не забыл достать из кармана воровской руки саквояж с деньгами. Пришлось сделать это в коридоре, надеюсь, замечательная сцена, как портфель возникает из ниоткуда, не запечатлела скрытая камера.

Михаил Моисеевич, агент по недвижимости, как было написано на его визитной карточке, оказался болезненно тощим и очень высоким господином. Казалось, что он вот-вот умрет от истощения или вовсе сломается пополам. Тут же в кабинете сидел плотный коренастый человек, представившийся Василием Петровичем. И если на риелторе, обладавшем красивой фамилией Шильнер, болтался видавший виды потертый пиджак, то строитель Утюгов был одет с иголочки.

Сперва мы обсудили с Шильнером покупку «Овечек», он действительно сумел сбить цену, указанную на сайте на приятные тридцать процентов. Михаил Моисеевич шепнул вполголоса, что у дома дурная репутация, никто этот проклятый офис не хочет выкупать. Ну что же, я не суеверный, да и странно было бы бояться нечистой силы, потому как я и есть эта нечисть.

Я выдал Шильнеру залог под расписку, и, куда же без этого, половину его гонорара. Тут он хотел бумажку зажать, но я заставил его выписать квитанцию. Юридическое лицо будет готово буквально на днях, заверил я риелтора, мысленно напомнив себе позвонить Михельсону насчет лицензии.

Пришла очередь строителя, который предложил не терять времени, а посмотреть хотя бы Нарышкинские объекты, раз уж Гречинский пока недоступен. Я не стал сопротивляться, и мы на машине Утюгова отправились в особняк Вержицкого.

На месте я повторил свои пожелания: полностью переделать спальню, а все остальное меня устраивает, но явно нуждается в косметическом ремонте. Также я уточнил про кресла, Утюгов пообещал мне сменить на них обивку, а я заметил, как его передернуло от вида пулевых «ранений» в одном из них.

Мы хотели уже выдвинуться в сторону поместья Васнецовых, но у меня зазвонил телефон, моего внимания требовал мент Сашка.

— Дай пять минут, сейчас перезвоню, — буркнул я в трубку, и вернулся к строителю.

— Василий Петрович, я предлагаю вам самостоятельно осмотреть местность, там практически ничего не осталось, так что придется все строить с нуля, да и сад восстанавливать придется. Проект обсудите с моими родителями, я вам скину сейчас их контакты. А теперь я вынужден с вам попрощаться, возникли срочные дела. Нет-нет, меня не надо подвозить, я прекрасно доеду на такси.

Когда строитель закрыл за собой дверь, я перезвонил Сашке.

— Говорят, ты собираешься брать штурмом полицейское управление? — весело спросил меня мент.

— Ну что значит «штурмом», — простонал я, — не собираюсь я разрушать твое любимое управление!

— Ладно, не паникуй. Скажи лучше, не пожмотишься в том же ресторане обсудить наши делишки?

— Для тебя мне котлеты по-киевски не жалко. Скоро буду.

Вскоре мы сидели за тем же столом, за которым обсуждали феерическую тройную дуэль.

— Объясни мне дружище, что ты здесь делаешь? — спросил я. — Разве тебе не положено блюсти интересы родной конторы?

— У меня приказ САБа, и очень толстый намек лично от Михельсона, что с твоей помощью мы можем выйти на парочку продажных шкур.

— Которые дважды тебя подставляли. И только добрый Васнецов спасал твою голову.

— Ты сильно-то нос не задирай, — криво улыбнулся Сашка, — но в целом все так.

— Ты вообще понимаешь, что мы должны сделать? — спросил я его.

— Не дурак, — посерьезнел мент и продолжил гораздо тише, — мы должны украсть вещественные доказательства.

— Не украсть, а подменить.

— Есть на что? — поинтересовался Сашка.

Я похлопал себя по карману.

— Все имеется.

— И у тебя есть план? — спросил Сашка.

— Ты мне очень подробно расскажешь, как у вас там все устроено, кто выдает вещдоки, кому и на каком основании. Где висят камеры, кто их смотрит. Короче, все-все расскажешь.

— Думаешь, я тебя одного пущу? — фыркнул мент.

— А тебе не приходит в голову, что ты мне будешь мешаться под ногами?

Сашка наклонился близко-близко к моему лицу и заговорил очень тихо:

— Боишься, что я спалю, кто ты есть на самом деле?

— А кто я, по-твоему? — попытался я прикинуться дурачком.

— Думаешь, я дважды два сложить не смогу, оборотень ты хренов?

Глава 14

Александр Петрович Вронский, капитан полиции и с некоторых пор мой друг, переживал сильнейший экзистенциальный кризис. Так бывает с людьми, которых раз за разом предает система, которой они поклялись служить.

В полиции в этой России использовались военные чины, так что служили там те же поручики и штабс-капитаны. Сашка же был обычным капитаном.

Он особенно не раздумывал, когда офицер Службы Безопасности Михельсон пришел с интересным предложением. Правда был немного удивлен, когда понял, что его вербуют не в САБ, а в куда более странную структуру. Еще месяц назад Сашка счел бы и организацию, и всю эту историю мутными, но Артем Давыдович не зря считался матерым профессионалом, пришел к Сашке в точно рассчитанный момент и нашел правильные слова.

Михельсон подвесил перед носом капитан Вронского сразу две очень вкусные морковки. Первая – перспектива перейти на службу в САБ, но не сразу, требовалось закрыть какое-нибудь очень громкое дело. А для этого нужно было мое содействие, иначе говоря, когда я в очередной раз пойду спасать население Нижегородской губернии от разных чудовищ, надо меня уговорить не убивать всех, кто под руку попадется, а оставить парочку злодеев капитану Вронскому для задержания и хоть какие-нибудь улики для суда.

Но карьера Сашку волновала в последнюю очередь, он слишком разочаровался в службе, но Михельсон помахал у него перед носом второй завлекалочкой: шансом вычислить и прижучить кротов Красного Гостя в полиции. Это можно было сделать прямо сейчас, а в куда более далекой перспективе маячила главная цель: снести башку самому проклятому Акаи Гестио.

Эти новости Вронский на меня и вывалил.

— Тебе самому не нужны арестованные, которых можно допросить, — пояснил я Сашке «политику партии». — Но ты найдешь пистолет, который имеет отношение ко многим ярким преступлениям, происшедшим в последнее время. Я тебе обеспечу и труп, на который легко можно будет списать очень многое. А если выгорит наша маленькая афера, то и странные события в библиотеке.

Я подробно расспросил капитана Вронского, как устроена система хранения и учета вещественных доказательств.

— Итак, на выдаче стоит толстячок Валерий Марьин, — объяснил Сашка. — Ты, проклятый оборотень, захочешь подменить его. Он полный олух, но я не дам тебе просто взять и убить честного, хотя и туповатого мента.

— Я и не собираюсь! — заверил я капитана.

— У тебя есть план?

— О да, есть! — я улыбнулся, Сашку при этом почему-то передернуло. Что же у этого Васнецова с харизмой?

***

День у поручика Марьина не сложился с самого утра. Начальство устроило ему разнос, Валера так и не понял, в чем провинился. В расстроенных чувствах он уронил любимую кружку, купленную в Санкт-Петербурге. Естественно, она разбилась вдребезги, а поручику пришлось прибираться под взглядами сослуживцев, отчасти сочувствующими, но по большей части издевательскими.

Чтобы дать шанс гиблому понедельнику Валера зашел в пивную, облюбованную довольно давно. Плюс ее был в расположении — по пути из управления домой, — а также и в том, что ее игнорировали коллеги. Отдыхать Марьин предпочитал подальше от собратьев-полицейских.

Марьину хотелось коньяка, но позволить себе он мог только пиво, причем, не самое дорогое. Но и оно могло охладить измученную, горящую душу поручика. Однако, рано было Валере расслабляться. Скверный день достанет тебя даже в пивной.

Начался вечер не так уж и плохо. Рядом с Валерой за стойкой расположились две очень милые девушки, они зарылись в меню, и вскоре бармен водрузил перед ними два бокала необычной формы, украшенные фруктами и разными финтифлюшками, в одном плескалась розовая жидкость, в другой — фиолетовая. Девушки, заметив интерес Валеры, скромно и будто бы извиняясь, улыбнулись и присосались к соломинкам, торчащим из бокалов.

Тут как раз и Валере выдали кружку светлого, он уже поднес было ее к губам, но какой-то детина, высокий, пьяный и дурно пахнущий, полез к девицам знакомиться, толкнув нашего героя под локоть. Только необыкновенная ловкость, выработанная годами пьянок в местах намного хуже этого, позволила Валере спасти содержимое, не то быть бы ему облитым пивом с ног до головы.

— Эй, полегче! — возмутился Марьин, но громила только лениво отмахнулся от нашего героя.

Валера сделал мощный глоток, пытаясь вернуть стремительное ускользающее хорошее настроение. Вроде бы даже получилось, но справа раздался пронзительный визг. Громила тянул руку к одной из девушек и уже порвал на ней платье.

— Полиция Нарышкина! — рявкнул поручик. — А ну прекратить безобразие!

— Сиди смирно, полиция, а то лежать заставлю! — громила поднялся во весь рост, оказавшийся весьма немалым.

Сказать честно, бойцом Валера был никудышным, но вид плачущих, перепуганных, но все еще очень милых девушек, пробудил в нашем герое нечто древнее и глубинное. Недолго думая, Валера треснул хулигана по красной физиономии почти полной кружкой. Громила закачался и скорее случайно, размахивая руками, заехал пудовым кулаком поручику по голове. В глазах нашего героя помутилось, но он успел заметить, как одна из девиц бьет мерзавца по затылку непонятно откуда взявшейся бутылкой.

Поручика Марьина вынесли из бара и разместили на заднем сидении автомобиля, числящегося на балансе санатория «Ласточка». Капитан Вронский подошел к поверженному громиле, не слишком бережно помог подняться на ноги.

— Жестко играешь, начальник! — пробурчал нарушитель спокойствия.

— Не стони, тебя и похуже прикладывали, — похлопал его по плечу капитан. — Зато отработал честь по чести, на свободу с чистой совестью. Стоит бутылкой по башке двух лет?

— Премного благодарен, гражданин начальник! — громила отвесил шутливый поклон. — могу я идти?

— На все четыре стороны. Но если ты кому хоть слово…

— С пониманием, начальник! Из-под земли достанешь и землю жрать заставишь! — ухмыльнулся хулиган.

— Заставлю ведь!

— Так я пойду?

— Катись, — махнул рукой капитан.

Утром, едва циферки на смартфоне сменились на «09:00», проходную пересек поручик Марьин. Прапорщица богатырского телосложения пыталась его окликнуть, но Валера молча отмахнулся.

— А ты вчера повеселился, приятель, — хохотнула привратница ему вслед. — Ну и чего приперся? Поспал бы лишний часок.

Ответа она, конечно, не дождалась, а поручик тем временем поднялся на второй этаж, чтобы занять свое рабочее место. Попутно, быстрым незаметным движением, Марьин отключил камеру, контролирующую коридор. Еще одна камера располагалась за стеклом хранилища, она, прежде чем ослепнуть, зафиксировала, как поручик занял свое место.

Открывать хранилище вещдоков он должен был через час, в десять утра, так что Марьин на законном основании скрылся в маленькой комнатке, что прилегала к хранилищу.

Через минуту из его двери вышел другой поручик в такой же полицейской форме, высокий, худой, но вряд ли кто-то в Управлении узнал бы этого человека в лицо. Незнакомец прошел по все еще пустующим коридорам в лабораторию, занимавшуюся, кроме прочего, баллистической экспертизой.

Там, к разочарованию незнакомца, уже трудился какой-то умник в белом халате. Поручик ловким движением вырубил камеру при входе, а потом со злостью гаркнул:

— Чем вы тут занимаетесь? Не слышите, что ли, пожарную тревогу? Вы, мать вашу, горите и всех нас сожжете!

— Но я не услышал сирену, — растерялся умник, — у нас все в порядке!

— Да ну, — язвительно переспросил поручик, — в порядке? А это что?

Он ткнул пальцем в дальний угол лаборатории.

Эксперт обернулся, но тут поручик нажал на некую точку на шее умника, отчего эксперт рухнул на пол, и там остался лежать без чувств. Через пятнадцать минут его найдут в коридоре с ожогом на руке. И хотя лаборатория погибнет в огне, причиной ожога коллеги-эксперты сочтут оголенный провод одного из электроприборов. Оставался вопрос, как смог умник добраться до выхода, пребывая в обмороке, но всякое бывает, пришел в себя, отполз, опять отключился. Дым все-таки.

Примерно за минуту до того, как истошно завопила пожарная сигнализация, поручик Марьин покинул Управление. На этот раз он вступил беседу с прапорщицей на проходной, сказав, что хочет выпить кофе.

— Есть же кофейный аппарат! — изумилась привратница.

— Помои, — лениво отмахнулся поручик и побрел прочь.

За полчаса до этого настоящий Валера Марьин пробудился в нереально прекрасном месте. Он лежал на огромной кровати в форме сердечка, застланной розовым бельем. И справа от него лежала обнаженная блондинка, а слева от него устроилась рыжая девица, столь же голая.

Пол комнаты, равно как и небольшой столик, были засыпаны бутылками, судя по этикеткам, стоившие больше, чем Марьин зарабатывал за год. Где-то в груде стекла заиграла популярная мелодия, рыжая протянула руку и после нескольких томительных секунд поисков выудила розовый телефон в стразах.

Девушка молча выслушала то, что ей вещал гаджет, спокойно ответила:

— Ясно, сделаем!

После этого Валера был поднят с постели, отведен в душ, вымыт, одет, выведен на улицу, посажен в автомобиль, довезен почти до самого Управления, ему в руки сунули пластиковый стакан и шаурму в пергаментной обертке, поцеловали в щеку, в губы и снова в щеку, после чего бросили одного на улице, укатив прочь. Марьин улыбнулся и, прихлебывая горячий кофе, побрел на работу.

Я тем временем наблюдал за проходной с другой стороны улицы. Убедившись, что Валера вернулся с кофе, как он и обещал прапорщице, и что пожар в лаборатории не сжег все Управление, я отправился в уже полюбившееся нам с Сашкой кафе.

— Обошлись без клофелина, — довольно отметил капитан, хлебнув двойной эспрессо.

За хлопотами мы сами еще не успели позавтракать.

— Я был уверен, что дорогого спиртного достаточно, а вот скополамин мог потребоваться.

— Думаешь, он вспомнит, как ты его допрашивал? — Сашка потянулся за пирожком с вишней.

— Подумает, что все ему приснилось. Не факт, что спустя месяц он во все это приключение поверит.

— Итак, — капитан Вронский поставил чашку на стол. — чего мы добились?

— Мы сделали все, что хотели. Вещдоки заменены: пуля из салона автомобиля, пуля из черепа. Сгорели записи баллистической экспертизы, стерты записи на компьютере, а если где и есть копии, то их явно можно считать скомпрометированными.

— И что теперь? —спросил Сашка.

— А теперь нам нужно громкое дело, которое ты раскроешь, и заодно найдешь пистолет, который свяжешь с очень многими происшествиями в городе.

— А как насчет преступника?

— Будет дело, найдется и преступник.

— Назначишь крайнего? — сощурился капитан Вронский.

— Обещаю, что он не будет невинной овечкой.

Завибрировал смартфон на столе. Михельсон сообщил, что лицензия моя готова, и что он уже передал документы моему адвокату. Следом отзвонился Добродецкий с тем же сообщением, я обещал прямо сейчас прибыть в его контору.

Уже через час, мучительный, долгий, посвященный подписанию тонны бумажек, я стал хозяином и главой детективного агентства «Немезида». Я не смог объяснить адвокату свой выбор названия. На самом же деле таков был мой позывной в прошлой жизни, и он как нельзя лучше подходил моему воплощению в этом мире.

Целые сутки после этого я провел в блаженном покое, вылезая с дачи только лишь ради тренировок в степном шаолине. За это время Ольга, которую я назначил секретарем нового агентства, создала нам фирменный стиль, сайт, логотип, почту и все прочее, что может понадобиться молодой растущей компании. Я всегда скептически относился к дизайнерам — близким родственникам высокого начальства, но был абсолютно доволен всем, что сделала моя приемная дочь.

Я задал ей резонный вопрос, как она научилась так хорошо дизайнироватью. Я и сам раньше пытался что-т оофрмить, и знаю, что это ни разу не легко. Ольга хитро подмигнула и сказала, что у нее компьютер умный.

Кстати, именно из-за нее пришлось покинуть наше уютное гнездышко. Мне позвонил Добродецкий, он принес радостную весть о том, что вопрос с удочерением готов разрешиться. Требовалось явиться к судье, не знакомому мне Перепелу, а другому, занимающемуся подобными делами. Рекомендовалось взять с собой моих, то есть Васнецовских, родителей. Хотелось бы также получить рекомендацию от кого-то знатного. Добродецкий порывался привлечь того же предводителя, но я ему не дал. Не тот человек Филлипов, чтобы его об одолжении просить. Да, он уже был мне обязан, вот и пусть таковым остается до того момента, как мне реально понадобится его помощь.

У меня между тем есть целая знакомая княгиня. Надо ее навестить. Начал, конечно, с Васнецовых. Боялся, если честно, что они успели передумать. Встретились с ними в ресторане, Ольга обрадовалась выходу в люди, я держал ее в заточении на даче слишком долго. Но все позади, Нарышкин стал чудо каким безопасным городом, моими, кстати, усилиями.

Покрутив в голове разные планы на вечер я уговорил поехать с нами и бабу Степу. Она сперва отнекивалась, но я видел, что ей тоже хочется прогуляться.

В первые секунды встречи на Эльбе, то есть в уютном ресторане на главной улице, все заметно напрягались. Ольга стеснялась. Степанида Дмитриевна робела в присутствии аристократов. Васнецовы также чувствовали себя не в своей тарелке. Возможно, их больше нервировал я в облике их сына.

— Тетя Наташа… — начала здороваться Оля, сбилась, поправилась и снова сбилась. — Наталья Владимировна!.. Владимир Петрович!

Голос девочки задрожал. И тут что-то прорвалось сквозь броню Натальи Васнецовой, она бросилась обнимать, целовать и тискать девочку, рухнув перед ней на колени, чтобы сравняться по росту. Они обе заплакали, баба Степа присоединилась к ним. Тут нам принесли коньяк, и Владимир Васнецов без лишних разговоров не по канону наполнил им бокалы для шампанского. Нам требовалось выпить, а не дегустировать.

Где-то с час мы говорили ни о чем, обсудили ремонт, и стройку, и новое агентство, Ольга рассказала, как круто в степном шаолине. Так мы и болтали. Потом я попросил Степаниду Дмитриевну связаться с ее соседкой и либо пригласить ее присоединиться к нам, либо напроситься в гости по очень важному делу.

— Она не отвечает, — немного растеряно сообщила нам баба Степа после нескольких попыток дозвониться.

Мы с Васнецовыми переглянулись. Меня охватило неприятное предчувствие.

— Предлагаю съездить туда, — сказал я вслух.

Мы все погрузились в большой васнецовский внедорожник, явно новый. Получили, значит, свои счета обратно. Я этот момент не контролировал, доверив Добродецкому.

Первым делом Баба Степа бросилась к своему дому. Процесс восстановления явно шел вовсю. От пепелища и следа не осталось, маленький экскаватор рыл яму для фундамента. Точнее стоял возле ямы, поскольку уже стемнело, и работы прекратились. Степанида Дмитриевна от увиденной картины заметно повеселела. Боялась она что ли, что ее стройку задвинут в дальний угол?

Мы тем временем подошли к особняку княгини. Мы с Васнецовыми сразу поняли, что случилось что-то плохое. Я чувствовал запахи хищников и жертв. Мы посадили Степаниду Дмитриевну и Олю в «Трактире» через дорогу, а я подумал, что история повторяется. В прошлый раз я так же оставил здесь напуганную старушку, только тогда с нами была Соня.

Мы с Васнецовыми вошли в княжеский сад. Несмотря на теплый летний вечер, растения были посеребрены изморозью.

Спасибо черной перчатке из военной базы, я не остался без руки. Бронзовую ручку на входной двери будто бы искупали в жидким азоте. А меня ликвор еще не сделал терминатором, чтобы я после такого испытания восстановился.

Мы осторожно зашли в дом княгини Дятловой. Здесь царила не изморозь, а настоящий снег. Запах жертвы вел нас конечно же в подвал. Там неведомые вторженцы устроили ледовый дворец.

— Здесь открывали трещину, — сообщила Наталья очевидное.

Я чувствовал матерого хищника где-то совсем рядом, чуть ли не под нашими ногами, поэтому не удивился, когда лед вздыбился.