Опьяненные свободой

Глава 1

Пенсионер, застывший в газетном киоске, был болезненно костляв - и с орденскими планками. Он с грустью констатировал, что в стране ничего не изменилось - герой и защитник родины зарабатывал на еду.

- Чего смотришь? - неприязненно осведомился старик.

- Знакомого увидел, - честно сказал он. - Вон портрет на всю страницу. Большим человеком стал.

- Забудь, и не спорь, уж я знаю! К такому не подойдешь! Или не узнает, или охрана не пустит.

У старика были свои счеты со знакомыми юности. И еще пенсионер был не прочь поговорить. В старости одиночество болезненно. И он решился на просьбу:

- Дадите прочитать?

- Денег нет на газету, что ли? - проворчал старик. - А на водку, поди, есть? Чтоб немятой вернул!

Восторженная корреспондентка неумело расписывала, как в глухой тайге под руководством большого человека, депутата и политика Гробова Н.А. построили экспериментальный город будущего, прообраз внеземных сооружений, как живут в этом городе вместе с рабочими рудника уникальные специалисты, энтузиасты своего дела, люди, увлеченные идеей; как близок к завершению не имеющий аналогов в западном мире эксперимент по созданию Единого Коллектива Города, единицы гуманистического общества далекого послезавтра.

- Интересно живут, - пробормотал он задумчиво.

- Богато они живут! - отозвался старик. - Знаю я, какой там рудник рядом. Попал по молодости - но вот жив остался. Меня радиация не берет.

- Атомная пехота? - предположил он.

- У психиатра давно не отмечался? - спросил ветеран и забрал газету.

- Считаете, надо? Я сбежал от них.

Он действительно сбежал, не стал дожидаться госпитализации. С детства осталось в памяти, что психушка хуже тюрьмы - потому что в тюрьме срок кончается, в психушке нет. Да и чем ему могли там помочь? На родине киборгов не лечат. Чем руководствовался Санго Риот, отправляя его на родину? Нечеловеческой логикой, вот чем.

- Если сбежал, то найдут, - донесся до него голос старика.

Он еще раз глянул на газету, кивнул киоскеру и отошел. Найдут, конечно. Если стоять на месте. Но он стоять на месте не собирался.

Гробов Николай Александрович. А в юности - попросту Колька Могила. Талантливый студент, одаренный боксер, потом спивающийся аспирант... а ныне, получается, большой человек. К нему действительно лучше не подходить. Потому что не пройти. Пояс зёгэна потух, энергии нет, и спит иссиня-черный тигр. А без качеств киборга не найти на родине большого человека, и сквозь охрану не пройти тем более.

Зато можно попробовать добраться до экспериментального города. Прообраз внеземных сооружений вполне мог послужить местом проживания бывшему киборгу, ныне психически нездоровому человеку средних лет без документов. Даже идентификационной карточки нет. Ну, это знакомо, не привыкать. Жил раньше без документов, и ничего.

Он развернулся и пошел искать вокзал - неприметный человек в потасканной черной одежде. Начался новый этап жизни.

-==-

Поезд качался, стучал и скрипел, в окно дуло, и чем восточнее, тем пронзительней. Вдоль полотна дороги тянулись хмурые ельники, под деревьями лежал снег. Начало мая.

Он неотрывно смотрел в окно. Нелюбимая родина, серый и нищий край. Богатая Сибирь - это для очень немногих. А для остальных - пустой лес, тощие земли и постоянный, выматывающий холод.

За спиной шумели демобилизованные. Они желали поделиться своей радостью со всеми, особенно с юными девицами. Девиц не наблюдалось, и солдаты бродили раздраженные. И их было достаточно много для того, чтоб начать делиться радостью силой. Но пока что молодцы лихо орали в отдалении:

- Под столом сидит пьяный ефрейтор,

Водку пьет и тихонько поет:

- Отслужил, слава тебе господи,

Отслужил, слава тебе господи!..

Потом к нему заглянули, проверили, не нужно ли здесь с кем поделиться радостью. Соседка, грубая неприветливая тетка, так глянула, что солдатиков разом вымело. Но они не огорчились, нашли приключение где-то рядом, заговорили возбужденно и громко. Он прислушался и поморщился. Куда деться от мира людей, если он - везде? И не оставляет в покое, гнет и гнет под себя. И что делать? Поддаться и присоединиться? Или согнуть мир? Так второе невозможно по техническим причинам.

Он вздохнул и встал. Именно с таких размышлений и начинается рабство.

Солдатики нежно объясняли что-то девочке у окна, видимо, расписывали превратности службы. Она отстранялась как могла, но отстраняться было некуда. Парню, что сидел напротив нее, объясняли тоже, поводя кулаками возле лица. Кулаки внушали уважение.

- Не трогайте гражданских, - посоветовал он хмуро. - Спать идите. Или с милицией познакомитесь.

Солдаты перенесли внимание на него - и ничего особенного не обнаружили. Так, просто дядька. Черный тигр дремал, восстанавливаясь от ран, и в боевом скафандре не было энергии.

- Мы и есть милиция! - сообщил солдатик и встал. - Бывший командир отделения оперативной группы войск "Барс", будущий командир отделения батальона сил специального назначения МВД, титр бронепехота, сержант Настащук! Ну и кого ты посылаешь, архар?

Сержант производил впечатление. Здоровый, крепко сбитый. И очевидно хорошо тренированный.

- Не позорь честь, разгони своих придурков по лавкам. Милиция призвана защищать.

Солдаты аккуратно вывели его из купе. Потом тот, кто расположился сзади-сбоку, решил похвастаться боевыми умениями, пока друзья придерживают строптивца под локотки. И раненый тигр проснулся...

- Я не просила вмешиваться! - заявила потом девушка, поправляя рубашку. - Я их всех держала под контролем.

Она была маленькая, светлая, и нос задорно вздернут. И надо же, что-то там контролировала. Видимо, каратэ занималась.

Ее парень задумчиво тер скулу - успел получить от защитничков.

Заглянул кто-то из солдатиков, пошарил свинцовым взглядом и ткнул в парня - выйди, мол, на беседу. Строптивого дядьку солдатик как бы не заметил, но остальных считал своей законной добычей. Почему нет, когда столько друзей за спиной?

- Я сказал спать! - рявкнул он.

Потом понял, что слов недостаточно, и ненадолго вышел. И в вагоне воцарилась долгожданная тишина.

- Вы их там поубивали, что ли? - пробормотал парень.

- Сами успокоились, - неохотно пояснил он. - Они же понимали, что делают не то. И достаточно было возмутиться Силе, чтоб у них проснулась совесть. Это... просто.

- Успокоить вагон дембелей - просто? - не поверила девушка.

- Просто, - пробормотал он и прикрыл глаза. - Вообще это работа офицера - выйти и приказать. Звание - тоже Сила. Но офицер не возмутился почему-то. Наверно, сам такой же. Я на всякий случай посижу здесь, ладно?

И он провалился в забытье. Тигр в короткой стычке отдал все, что накопил за время исцеления. А машина и вовсе не включилась: как включиться, если нет энергии?

Ему снилась Астора, Большой Фестиваль в долине Фонтанов. По черно-зеленому небу двигались подсвеченные облака, слабо сияли соты Домов, покачивались листья розовых пальм, и качалась диковинная разноцветная толпа. Он бродил бесцельно, пока на камне в кустах Белого Огня не увидел невзрачную, совсем земную девчонку - долговязую, неловкую и подавленную. Совсем земную - только за спиной у нее дрожали радужные крылья. Она страшно удивилась, увидев его, как будто разглядела его необычность. А уж как удивился он! До сих пор считал - и обоснованно - что крылатых людей не бывает. И центр тяжести не там, и мускулатура не позволяет, и... и вот они, крылья. Ему стоило огромных трудов говорить с ней. Ее язык был даже хуже бытового. Так что в основном они бесились, гонялись друг за дружкой по кустам. Крылатую девчонку оказалось непросто поймать.

- Ты школьница? - осторожно спросил он.

- Ты школьник! - рассмеялась она. - Я работаю!

И произнесла незнакомое слово. Он, естественно, не понял, и тогда, подбирая слова из школьного диалекта, девочка пояснила:

- Учу. Объясняю. Исследую. Учитель, вот как.

Вот такая оказалась девчонка. Иаллованна, принцесса правящего Дома планеты Крылатых Властителей. Он тогда и не знал, что странный свет в летящих волосах девчонки - знак королевской власти. В следующий раз они встретились только на Арктуре - в горький час гибели ее Дома...

Он проснулся - девушка смотрела на него с непонятным вниманием.

- Вы разговаривали во сне, - пробормотала она. - А вокруг такие странные тени... с крыльями... и девочка.

- Зёгэн, в этом дело, - вздохнул он. - Не бойся, это просто тень моих снов.

- Кто она?

- Иаллованна. Моя очень далекая подружка. Принцесса Парящей Расы. Мы встретились на фестивале. Ночь нечаянного знакомства, трепетное прикосновение родственных душ, кусты Белого Огня и шум моря...

А утром проводница привела в вагон патруль. Патруль - это было по-настоящему плохо. У него даже идентификационной карточки не имелось.

- Дрались, весь пол кровью забрызгали, вот! - указала проводница.

Но подошел сержант Настащук с аккуратным фингалом, следом подтянулись недовольные бойцы.

- Ну моя это кровь, - угрюмо сказал он. - Носом пошла. Сосуды у меня в носу. Я вытру.

Патрульные поглядывали на фингал, на кровь и мялись.

- Вам не жаловались? - сказал сержант. - И не пожалуются. Все живы, остальное наше внутреннее дело, вам без надобности.

Патрульные решили, что действительно им без надобности, и ушли.

- В расчете, - хмуро сказал сержант. - И не думай, что мы тебя испугались ночью. Со спины любого можно завалить, есть опыт. Просто ты был прав, и мы это признали. Заходи, поговорим.

Он зашел, и они действительно поговорили. Ребята возвращались с гор, им было чего рассказать. Он же был из тех немногих, кто мог понять рассказанное. В обмен он им немного рассказал про свою службу.

- Голубая Вега, значит? - подивился сержант. - Дела... Инопланетянин по Сибири ездит, и всем по фигу. К чему идем, хотелось бы знать.

За разговорами чуть не пропустили станцию девушки.

- Меня зовут Ева, - торопливо сказала она перед уходом. - Вот мой адрес, не теряйтесь. Я на психолога учусь, мне такие, как вы, очень интересны.

Он только уважительно покачал головой - ну надо же, на психолога учится! И аккуратно убрал листочек с адресом в отделение скафандра, предназначенное для информационных носителей. Машина спала, и абсолютная память спала вместе с ней. Ничего, жил без машинной памяти, и дальше проживет. Хотя неудобно.

Заглянул сержант Настащук. Подхватил сумку Евы - и твердо отдал честь.

- Удачи! - пожелал он. - Может, еще встретимся, мир круглый и тесный.

Они ушли, и вагон без них сразу опустел, хотя и был полон. Что ж, одиночество - привычное для него состояние.

И он снова застыл у окна. Мелькали станции, огни, столбы и деревья. Поезд катился на восток, туда, где поднялись над тайгой белоснежные бастионы города-эксперимента. Прототип внеземных поселений далекого будущего, надо же. Вот во что преобразились их юные мечты о городе, где изничтожен мелочный быт и открыта дорога к совершенствованию человека. Как удачно пересеклись в юности фанатики студенческого КБ и актеры студенческого театра! Они шутили и спорили о будущем, которое казалось им таким светлым, а талантливый ученый Гробов Н.А. запомнил и воплотил. Невероятно. Откуда могли прийти такие гигантские средства? Кто поддержал могучим плечом начинание, не сулящее скорых выгод?

Как изменилась родина за десять лет. Не было десять лет назад в тайге белостенного города далекого послезавтра. И бронепехоты, кстати, не было тоже. Десять лет - большой срок. За десять лет можно воздвигнуть империю и обрушить ее в прах, и еще останется время засеять руины травой. Только вот не было раньше такой скорости перемен на родине, а были циклические тягучие изменения. Столетние. Не та кровь у сограждан для быстрых перемен. Может, занесло в другой мир?

Он закрыл глаза. Его мир, не его... какая разница? Везде надо жить. Обратной дороги на Астору нет. Да ее и не было, по большому счету.

И наконец по вагону разнеслось, что они прибыли в Орлиное Гнездо, что следует поспешить с высадкой. Ну, поспешить - это нетрудно. У него даже сумки не было.

-=-==

Его все звали Дедом, и это был его Город. Именно так, с большой буквы.

Город еще спал, потому что часы показывали пять утра. Город спал, а он нет. Дежурство.

Тихо чмокнула дверь, коридор-аллея встретил прохладой, шелестом листвы и легким ветром. Стен не видно, сплошная ползучая зелень. Дай волю профессору Нецветаеву, и от коридоров останутся тропки, остальное вспашет и засадит. Городу безумно повезло на главного растениевода. Профессор - светлая голова, гений, фанатик царства растений. Но, как любой гений, очень тяжелого характера человек, и работать с ним было непросто.

Встал не только Дед. Командирский корпус уже был в деле - он в деле круглосуточно. Пробежали мимо в тренировочных костюмах здоровенные ребята, коллеги-командиры из боевых пятерок. Отдельно - пятерка Кузьмина. Это особая пятерка, их капитан Кин брал на сложные захваты, с перестрелками и поножовщиной.

Саша Кузьмин, белокурое воплощение скандинавского божества, дружелюбно помахал рукой. Дед уважительно кивнул в ответ. Саша Кузьмин - настоящий командир, могучий, невозмутимый и корректный, способный решить любую проблему. Не то что некий Дед.

Дед грустно усмехнулся. Да, не молод. Под морщинами лица не видать. Низкорослый, слабый, суставы разбиты за десятилетия бессмысленной работы. Да, слабеют ноги при сильных нагрузках, и теряется концентрация в критических ситуациях. Да, опасается наглецов и не уверен в себе. И за что его взяли в командирский корпус?

Он подумал и решил, что, наверно, за то, что, если его убрать из Города, он умрет от тоски в тот же день. Его Город. Его командирский корпус. Это больше, чем жизнь. Это последняя любовь.

По коридору можно было пройти прямо и попасть в башню зимнего сада. А можно было свернуть на пандус спуска и отправиться в спортзал, на тренировку своей пятерки. Он пошел прямо. Башня зимнего сада - его зона ответственности.

В этой башне - влажный режим. Вода везде, листья блестят. Сумерки. Но скоро включатся светильники, и все изменится.

Он привычно провел контрольные замеры - их было очень много, как в любом научном эксперименте. Но для профессора, естественно, мало. Ему подавай непрерывный поток информации к осмыслению. Контрольные замеры вообще-то не были командирской обязанностью, но профессор Нецветаев любил, когда кто-то еще кроме него участвовал в бескорыстном служении науке. И когда замечал рвение командиров, немного смягчался и меньше орал на бедных стажерок.

Коммерческий сектор - разумеется, огурцы. Дед поморщился. Кто-то недавно вопил о надежности автоматических систем возделывания. Вспомнить, кто, и натравить на виновника профессора? Профессор его загрызет. А пока автоматическая система не отлажена. Значит, исправлять вручную. Ничего, команда Деда сегодня проиграет в футбол и без него.

Конечно, замеры должны проводить лаборанты профессора. А исправлять брак в работе автоматических систем операторы зимних садов. Только их приходилось заставлять, а потом контролировать, чтоб не делали абы как. Командиры, конечно, заставляли и контролировали, но косная человеческая природа сопротивлялась изо всех сил, и Деду иногда казалось, что командирские потуги теряются в привычной лени и разгильдяйстве, как вода в песках пустыни. Потому что действенных средств вроде безработицы, голода или просто кнута у командиров не было. Орлиное Гнездо - город будущего, далекого гуманистического послезавтра, в этом проблема. Бесплатные кафе на каждом уровне, огромные зарплаты, роскошные квартиры, автоматика везде - и никаких стимулов для работы, кроме увлеченности делом. Во всем мире только подбирались к теоретическому решению вопроса, а командирам приходилось как-то справляться уже сейчас.

Дед привычно и быстро работал - и хмуро размышлял, что по сути Город не нужен никому, кроме командиров. Конечно, командирский корпус выглядел незыблемым и вечным, но Дед прожил достаточно, чтоб понимать - вечного не бывает. И особенно верно это было по отношению к человеческим сообществам. Цивилизации - и те рушились.

Потом он заспешил по пологому пандусу к башням Золотых Ворот. Там - общественный исполком, и там командирское кафе - очень забавное явление. Постоянно кипящий котел юмора, сарказма, насмешек, сочувствия... но там же можно было просто отдохнуть, посидеть в молчании или поговорить с друзьями.

Командирское кафе ничем не отличалось от прочих кафе-автоматов: те же столики-розетки, автоматы выдачи блюд, неисправная уборочная машина в углу и ноги ремонтника, торчащие из ее недр, потолок в витражах, пол в сияющих пятнах света... Но здесь собирались командиры, и сюда же подтягивались все, ими обиженные, и это делало место уникальным. Одни оры профессора Нецветаева чего стоили.

Дед нахмурился: мысль про обиженных кое о чем напомнила. В основном жители Города были учеными, его создававшими и настраивающими. То есть - заинтересованными людьми. С ними в целом командирам не так уж трудно было сработаться. Но с учеными приехали, заселились их жены, тещи, дети. Дети - вообще особая тема, чума светлого послезавтра, куча неразрешимых проблем и головная боль командирского корпуса. Но не они являлись главной бедой. Главной бедой, по мнению Деда, были жены ученых. Они тоже рвались работать, потому что зарплаты в Городе превышали все мыслимые пределы. И работали, принося свою манеру в четкие ритмы жизни Города. На Сортировочную б их всех... Последнее технически было выполнимо: все, живущие в Городе, прежней жилплощади не теряли, а прав на городскую не имели, потому что Город существовал как эксперимент. Но Гробов запретил трогать членов семей. Других-то, вроде рабочих рудника, командиры выселяли на Сортировочную со свистом...

И как раз сейчас одна такая, член семьи, сидела на работе, и не где-то, а на регистрации прибывающих, то есть представляла лицо Города. Вялая, но злобная, тупая, но упрямая, ленивая и хитрая - но в первую очередь наглая. Мадам Немоляева. А утром - поезд с Большой земли. Значит - отставить командирское кафе, взять чего-нибудь съедобного в автомате и бегом к залу регистрации. Даже не бегом, а быстрее.

Кнопки шифрозамка пискнули, люк технических коммуникаций признал своего и отвалился. Дед ужом скользнул внутрь.

Вообще-то официальными дорогами в Городе являлись лестницы и пандусы, серпантином оплетающие оба кольца Города. Удобные, красивые, но медленные пути. Командиры же ходили напрямую. В шахту коммуникаций, потом закрепиться страховкой за крюк скоростного подъемника - и фьють! Так Дед и сделал. И через пару минут вывалился из люка в зале регистрации. На замке виднелись свежие отметины. Местная шпана - то есть детишки научных работников - ковыряла эти люки постоянно. Очень им хотелось понять, как закрывается замок. И как открывается. Дед усмехнулся: ковырять можно было сколько угодно. После того как в системе коммуникаций пошалили некие детишки с парой серьезных исходов, замки заменили. И какие кнопки сейчас жать, совершенно неважно. Люк открывала система опознания "свой-чужой", скопированная с защищенных помещений лабораторий биологического оружия.

В зал регистрации пошли прибывшие. Рабочие рудника, вернувшиеся с Сортировочной - что они там делали, интересно? - ученые после отпусков, очередная группа стажеров. Все как обычно.

Щелкнула командирская связь, и голос дежурного оператора паука в ухе Деда прошелестел:

- Кто из наших на регистрации, внимание на мужчину в черном. Он как-то засек луч сканера и ушел от досмотра. Кто докажет, что это фантастика, лично пожму руку. Дежурной пятерке на выход.

Дед хмыкнул: дежурный оператор славился стальной хваткой и любил хвастаться рукопожатиями, от которых слипались пальцы. Значит, клиент замечает луч сканера. А как? Что у него за оборудование и как оно может выглядеть? И Немоляева некстати на регистрации. Хотя она всегда некстати.

Все же о Городе Дед знал - и догадывался - побольше оператора просто в силу жизненного опыта. Знал такое, что вполне допускало появление у Города сомнительных личностей с необычной аппаратурой. Да только не зря стены из ажур-бетона. Не зря окна из бронированного стекла. Не случайно пропускной пункт оснащен двумя защитными контурами и еще одним скрытым, для непредвиденных ситуаций, о котором работники пункта не в курсе. Немоляевой бы еще не было... ну да ладно. Предупреждение прошло вовремя, и скоро появится дежурная пятерка. А дежурная пятерка - сила, слабакам вроде Деда можно спокойно идти завтракать.

Он вошел последним - невзрачный мужчина в черном. Огляделся, встретился с Дедом взглядом - и еле заметно кивнул. Как будто поздоровался. Дед подобрался и приготовился к перехвату. Ну, здравствуй, нежеланный гость.

--=-

Поезд укатил. Он огляделся. Над хмурой тайгой в лучах солнца сияла белоснежная крепость. Белые стены и зеркальные окна. Все наглухо закрытые и высоко над землей, как в настоящих замках. И искусственная речка в гранитных берегах между станцией и Городом. Речка узкая, но на первый взгляд глубокая. А берег со стороны крепости - высокий. Древняя защитная система? Откуда бы ей взяться в тайге? Да и зачем она экспериментальному поселению, прообразу внеземных баз?

Немногочисленные прибывшие уверенно отправились по ажурному мостику через речку-ров прямо к единственному входу в крепость, над которым явственно виделось предупреждение насчет пропускного пункта. Плохо. У него пропуска не было.

Что-то шевельнулось, блеснуло вверху, он непроизвольно зашагнул с разворотом за спины впереди идущих. И вздрогнул, когда мертвый луч следящего устройства прошелся по толпе. Вздрогнул одновременно от беспокойства и радости. Выходит, не так уж и спит машина внутри, если почувствовал сканирующий луч? Выходит, и защитники крепости не спят - и готовы к приходу таких, как он. Настолько готовы, что обзавелись сканерами, которых десять лет назад и в помине не было на родине.

Он поднял голову: на краю крыши раскинуло суставчатые лапы странное механическое существо. Монтажный кран-паук, безмозглое железо. И можно бы успокоиться, но внутри прозрачной капли-кабины сидел настороженный наблюдатель, и невидимые радиоволны уже несли сигнал тревоги. Ему даже показалось, что он понял, какой именно. Так что прятаться уже не имело смысла. Он махнул рукой наблюдателю и отправился к пропускному пункту.

В небольшом зале внутри никто не стал задерживаться. Весело гомоня, люди двинулись к лопастям пропускной системы, которой управляла толстая веселая тетенька. На пропуска она только бросала беглый взгляд, явно знала большинство прибывших в лицо.

Он печально огляделся. Ну и где взять этот пропуск? Выписать, что ли? Неприметный мужчина у стены тотчас насторожился и сделал шаг навстречу. Он машинально кивнул ему - привет, пограничник, сторожевой пес Асторы. Пусть не Асторы, но сторожевой пес точно.

За стойкой регистрации невзрачная болезненная женщина что-то упорно искала в бумагах.

- Мне бы пропуск выписать, - вежливо сказал он.

Женщина не подняла головы. Он вспомнил Границу, все понял, вздохнул и приготовился ждать.

- Немоляева? - раздался бесстрастный голос.

Женщина упрямо поджала губы и замерла. Высокий юноша, прилизанностью прически напомнивший манекенных красавцев из индийского кино, не стал ждать, когда она зашевелится, встал сбоку и бесцеремонно положил ладони на пульт компьютера.

- Ваш документ.

Рука, протянутая в окошко, была безупречно чиста и ухожена, не хватало только маникюра.

- Я без документов, - честно признался он.

Если юноша удивился, то это никак не отразилось.

- Назовитесь.

Он подумал. В иных мирах его все звали Землянином, и этого было достаточно там. Но здесь - нет. Он поколебался и назвал свои настоящие данные. Земля не Арктур, не могло здесь еще быть системы мгновенного распространения служебной информации. Если же он ошибся, то сейчас набегут санитары - или кто тут представляет психушки?

- Проверка выполнена, - красивым грудным голосом сообщил компьютер. - Город такого человека не запрашивал. Но он проходит по белому списку.

Вот теперь юноша точно удивился. Темные глаза индийского красавца уставились на него не мигая.

- Командир Гафаров, - представился юноша наконец. – Цель прибытия?

Но беседе помешали. Ротор пропускного турникета вознамерилась пройти развеселая компания. Тетенька не возражала, но командир оценил ситуацию и в несколько шагов перекрыл проход. В отличие от вахтерши он работал по-настоящему.

- Со спиртным на Сортировочную, у нас сухой закон.

- Слышь, командир, сгинь! - посоветовали ему.

Мускулы у ребят так и выпирали - и их было много. Как тут не пройти?

Командир сработал мгновенно и не задумываясь о последствиях. Лидер компании осел на пол, его сумка со спиртным ушла к юноше, а за его спиной из люка выступила девушка в такой же форме защитного цвета, светлые волосы по плечам вразлет. Из заплечной кобуры она плавным движением достала диковинное прозрачное, словно стеклянное, оружие.

- Опаньки... - правильно оценили ситуацию в компании.

- Пора разбираться с командирской шоблой, - буркнул лидер с пола. - Считайте, что напросились, понял?

- Считай, что уже на Сортировочной, - откликнулся юноша и утратил к происходящему интерес.

Турникет захлопнулся, развеселая компания отправилась вслед за тетенькой оформлять протокол и платить штраф. Лидер компании поглядел на турникет, понял, что никто его внутрь города не пропустит, и предпочел сразу уйти на станцию.

- Я хочу жить в вашем городе, командир, - сказал он.

- Вакансий нет, - рассеянно сообщил юноша, думая о чем-то своем. - Нам не нужны грузчики, дворники, сторожа и им подобные. Город автоматизирован.

- А кто нужен?

Что-то дрогнуло в манекенном лице юноши.

- Кто нам нужен? - усмехнулся он, обращаясь скорее к девушке. – Ну, ученые нужны, но ученым и в столице неплохо.

- По странным, необъяснимым законам, - сказал он неожиданно сам для себя, вспомнив далекое прошлое, - люди иногда начинают стремиться друг к другу, как маленькие упорные магнитики. Они находят друг друга по мельчайшим приметам среди тысяч людей. И рождается братство. Оно забирает в себя их сердца и чаяния, сливается с их жизнью, и кажется, что невозможно иначе. А потом братство взрослеет. И становится страшно от мысли, что оно может умереть. У вас так же?

Командиры, к плечу плечо, смотрели на него внимательно и настороженно.

- Может быть, Лена, он из наших, - решил юноша. - Что-то же должен значить белый список, кроме легенды. Я лидер-два боевой пятерки командирского корпуса. Кто вы?

Он озадачился. А действительно, кто он? Киборг? Так спит машина, и ранен иссиня-черный тигр, и вообще все случившееся могло быть бредом умирающего человека. Где Астора, за какими далями? И Голубая Вега вполне могла оказаться не более чем жестоким сном, и Санго Риот - воплощением кошмаров.

- Я - воин, - наконец сказал он.

Он действительно был воином. Пусть ранен тигр, но своей сути не изменить. Воин ордена динго, защитник справедливости - это навсегда.

- Нам нужны воины, - еле заметно улыбнулся командир Гафаров. - Прошу в наш Город.

Широкие коридоры-проспекты плавно изгибались вверх, по стенам вились лианы. В глаза внезапно било солнце сквозь зелень зимних садов. Свет и зелень везде. Дети на роликах. Он понял, что создатели Города явно жили на севере. У них могли и апельсиновые сады обнаружиться.

- А в следующей башне у нас апельсиновый сад, - с гордостью сообщил командир Гафаров. - Вам понравится.

- Мое сердце навсегда отдано эфемеру, командир.

Юноша кивнул, признавая за ним право на собственную любовь, но внутренне обиделся.

- Вы в белом списке, - задумчиво сказал командир. – У нас он вроде легенды. По какому принципу он составлялся?

Он пожал плечами: ничего он не мог сказать, и предположений не имел.

- С нашей точки зрения, белый список является перечнем почетных гостей, принцип отбора в который неизвестен, - бесстрастно сообщил юноша. - Вы не участвовали в создании Города на ранних этапах?

- Меня не было на родине последние десять лет.

Юноша подумал и тоже пожал плечами.

- Вот ваши... апартаменты, - наконец сказал командир. - Дверь открывается на ваш облик. Там есть все. Кафе-автоматы у нас бесплатные, ближайшие вы видели по пути сюда. Если возникнут вопросы - а они возникнут обязательно - это ко мне. Я командир блока. Вы почетный гость и можете пользоваться благами Города. С работой сложнее: город экспериментальный, все автоматизировано, и автоматика нового типа, старые знания не помогут. У нас и новые не очень-то помогут, если честно.

- С работой у меня проблем не будет! - заверил он.

Сложилось у него почему-то убеждение, что и в городе далекого послезавтра дети не особо кому нужны.

- И совет на прощание: поменяйте одежду. Хотя бы на чистую. Но вообще-то у нас очень тепло, и постоянные жители, как вы могли заметить, одеваются крайне легко, на грани приличий. Удачи.

И командир Гафаров ушел.

А он подумал - и пошел обратно, вниз.

Он нашел ее безошибочно. Школа, даже упрятанная во внутреннем производственном кольце, даже без привычной спортивной площадки, без клумб у входа все равно оставалась школой, как ее не опознать?

У крыльца шумели дети. Пыталась командовать молодая учительница.

Здравствуйте, дети. Я вернулся к вам. Теперь я знаю, чему вас учить. Знаю, как. Вы нужны мне, а я вам. Вместе, шаг за шагом, мы пойдем в ваше светлое будущее...

Конечно, он не сказал этих слов. Шумели, вопили, носились дети, огибая замершую на камне черную фигуру, словно это был еще один валун.

--==

- Д-е-ед! Вставай! Сбегай на горшок - и на дежурство!

Дед поморщился. Никакое светлое будущее не способно защитить от хама-сопляка. Даже наоборот. Вот, система радиосвязи "Дальний прыжок" - не экранируется, не ломается. Технологии далекого послезавтра и сопляк-диспетчер. Вместе – проблема.

Однако следовало действительно бежать. На горшок, который в светлом послезавтра такой, что лучше не рассказывать, чтоб не возбуждать в мире жгучую зависть к Городу - и далее. Душ, бассейн, тренажерный зал, снова душ и командирское кафе - и на работу. Его работа сегодня была в комнате Дураков. Командиры комнату тихо ненавидели. А кому понравится отвечать на одни и те же вопросы день за днем, чтоб слышать их снова и снова?

А все потому, что некие молодые нахалы построили светлое будущее в отдельно взятом городе. И между делом решили проблему нехватки жилья. Но решить проблемы, возникшие из-за обилия жилья, так же просто не получилось. И каждый день приходилось кому-то из командиров сидеть в комнате Дураков, выслушивать по телефону домогающихся городского жилья и отговаривать, отговаривать, поначалу даже вежливо:

- Да, Город. Да, Орлиное Гнездо. Странно, но не более, чем ваш Архангельск... нет, не требуются. Почему не выслушал? Наоборот, очень внимательно. Вы медсестра, здесь таких нет и не нужно. У нас система общей медицинской практики от института космической медицины, и специалисты оттуда же, и командирский корпус у них же проходил первичную подготовку. Нет, вы не сможете. Обычные болезни лечим сами, в остальных даже спецы из института не могут разобраться. Муж-шофер? Вот именно: нет и не нужно. Автотранспорт запрещен. Про экологию хотя бы слышали? Нет, я и в мыслях не держу смеяться над вашей очевидной необразованностью, что вы... всего хорошего.

- Да, Город. Да, неестественно. Но не более, чем ваш Вышний Волочек. Квартиры не обмениваются, это собственность Города. Пожалуйста, хоть в ЮНЕСКО. И не продаются. Нет, не слухи. Роботизация, вы правильно произнесли это слово. Что вы, я не смеюсь над вашей неграмотностью. Нет, не требуются. Шашлыки у нас делают в автоматических круглосуточных кафе. Верю охотно, что у вас вкуснее, но там - бесплатно. Нет, вы не сможете, еда у нас готовится без поваров, а с другими проблемами у нас профессора из института космического жизнеобеспечения разбираются. Может, им специалисты по шашлыкам и требуются, обратитесь, они интересно ответят, всего хорошего.

- Да, Город. Конечно, Орлиногнездск правильнее, но мы референдумом решили не ломать языки. Вот именно, все по закону. Нет, юристы нам не нужны. Пусть звучит так: нужны везде, кроме здесь. Таких нет и не нужно.... А на этот случай есть командирский корпус. Мы и следим за порядком. Мы же и судим... нет, не садим - высылаем на Сортировочную. Да, закон есть. Корпус командиров - спецподразделение космических войск. А как же, и звания, и год за три, как на войне... а спецназовскую подготовку пройдете? Что вы, я даже слова такого не знаю - "издевательство"! По телефону не видно, какой у вас излишний вес...

Дед работал быстро и привычно - а мысли текли себе, нехорошие мысли. С автоматизацией, роботизацией инфраструктуры отпала потребность в большинстве привычных профессий - то есть, получается, в людях. Строители, водители, повара, технички и многие другие больше не требовались. А те, без кого Город задыхался, неплохо чувствовали себя в университетских научных городках, поближе к столицам. Жилье есть, да некому жить. Кто бы мог подумать, что светлому будущему надо еще соответствовать?

Все же работа с глупыми упрямыми людьми утомляла необычайно, и к концу смены самые вежливые ответы у Деда начинались с "какого черта?!", и он был готов бить все, издающее звуки телефонного вызова. Так что сигнал тревоги он воспринял даже с неким воодушевлением. Тревога! Тот самый момент истины, когда вот оно, Зло, и командиры против него, к плечу плечо! Тревога!

Может, Город и выглядел странным с обычной точки зрения. Но для командиров он очень удобен и обкатан, как надежная боевая машина. Он не что иное, как огромная крепостная стена, проникнуть куда без согласия командиров возможно разве что на тяжелом танке. Но и то, что происходило в непосредственной близости от Города, находилось под пристальным командирским вниманием...

Тревога! Закрыты Золотые Ворота, служебные люки и грузовой порт. Город герметично закупорен и готов ко всему. Но на этот раз заварушка снаружи.

Дед прыжком влетел в боевую сбрую, спецсредства проверил уже на бегу. Открыл кодом люк, зацепился за подъемник - рывок! - и вылетел на крышу ногами вперед.

Дед успел первым и тут же поспешил к монтажному крану-пауку. Вниз, наружу - это только с его помощью. Дежурный оператор быстро развернул стрелу, подвел стропы - и земля рванулась навстречу.

На этот раз случилась настоящая заварушка. Десятка два свирепых ребят старательно и жестоко били друг друга. Кое-кто лежал, но их пинали все равно. Деда не испугались. Он же при виде звериной злобы, как всегда, растерялся, обозлился на себя и попер в рукопашную на всех сразу.

Он успел уложить ближайшего сдвоенной командирской дубинкой, сковал и принялся за следующего, когда подоспела подмога. Из неприметного люка воздухозаборника стремительно выкатилась вся боевая пятерка Кузьмина. Снайпер группы Лена Елисеева шагом - шагом! - поднялась на дорогу, вынула из заплечной кобуры шок-ружье и методично и быстро отстреляла бойцов. На нее обратили внимание, но дойти не смогли. Боевая пятерка - грозная сила!

Бойцов сковали. На Деда накатило запоздалое возбуждение, и затряслись руки. Он даже огляделся, не видит ли кто. Но Саша Кузьмин сосредоточенно чистил о траву протекторы, Гафаров, неестественно бледный, менял Елене ленту в шок-ружье. Меланхоличный Володя Чученов вызывал с Сортировочной по переговорнику эвакуационную машину. Александра обходила скованных, определяла на глазок, кому требовалась серьезная помощь.

Бойцы оказались с Сортировочной. Зачем-то приехали на разборки под стены Города, ближе места не нашли.

- Знаете, на кого дернулись? - хмуро поинтересовался один из них. - Вам жить теперь - до первого шага на Сортировочную. Перестреляем.

Кузьмин выслушал, надел протекторы и выдал предсказателю так, что тот упал, обливаясь кровью.

Деду стало неуютно. Ребята явно были из банды. Банд на Сортировочной хватало: там руда, драгметаллы, а значит, большие деньги. Ну а где большие деньги, там обязательно и бандиты. И они действительно могли пострелять. Командиры ездили на Сортировочную каждую неделю.

- Скованного не стоило б бить, - неловко сказал Дед. - Есть же законы.

Кузьмин развернулся всем телом, уставился маленькими заплывшими глазками - по виду тот же бандит, только еще страшнее.

- Я ему в рамках закона, - вежливо пояснил он. - Есть в их кругах такой закон. Не бойтесь. Мы их сами постреляем.

Похлопал Деда по плечу и ушел помогать своей жене ставить обезболивающее.

Дед с надеждой посмотрел ему вслед. Кузьмину хотелось верить. Кузьмин был очень умным, несмотря на зверский вид.

Коллеги с Сортировочной посчитали скованных, посчитали командиров, привычно изумились и сунулись к Лене за ружьем. Дед подобрался, но там встал скалой Кузьмин и посоветовал навести справки о статусе командиров в местном отделении госбезопасности. А лучше - в центральном. Стражи правопорядка посмотрели на его широкое маловыразительное лицо, увяли, сгребли скованных и убыли. Отбой тревоги.

Возвращаться решили не торопясь, системой воздухозабора под кольцом и далее по зеленой зоне к башням Золотых Ворот, к сердцу командирской власти. После плотного контакта всем было приятно прогуляться, успокоить дыхание, порадоваться, что остались живы.

Все молчали. Женя Гафаров испугался за свою ненаглядную Лену - ее почти достали, беззащитную в снайперском трансе, и Гафаров закрывал ее буквально своим телом. Дед тайно ему сочувствовал: их взаимная симпатия была видна всем, кроме них самих. Сейчас у железного командира подрагивали руки, и говорить он опасался, чтоб не выдать себя дрожащим голосом. Зато Володя Чученов, едва закончился бой, мысленно унесся к делам своего завода дельтапланов, где он командирил. Дед ему желчно завидовал. Счастливый! Быть командиром у думающих, азартных, увлеченных инженеров завода - что может быть лучше? У самого Деда блок был заселен рабочими с рудника, а они хуже раковой опухоли. Но Город был велик, кем-то его приходилось заселять, чтоб обкатывать в реальном режиме системы жизнеобеспечения. Вот и заселяли кем попало.

А Кузьмин с женой по обыкновению молчали. По наблюдениям Деда, они всегда молчали. И были довольно странными супругами. Деду было бы интересно узнать, откуда они пришли в командирский корпус. Как - это было понятным. Как и все: нашел на какой-нибудь помойке капитан Кин и вытащил в Город.

Башни Золотых Ворот уже виднелись сквозь листву зеленой зоны, когда они увидели его. Мужчина в черном лежал на траве под кустом. Деду показалось, что вздрогнули и дернулись все без исключения. У любого командира вызывал инстинктивное раздражение человек, валяющийся на траве в разгар рабочего дня. Может, потому, что сами командиры работали круглосуточно.

Кузьмин вопросительно посмотрел на супругу - та еле заметно качнула головой. И они прошли мимо. Дед хорошо их понимал: в городе светлого послезавтра людей было нечем занять. В смысле - простых людей. Рабочих рудника, например. И оставалось только проходить мимо. Ну чем занять карьерного тракториста? Ему бы с пивком в зеленую зону - но пиво запрещено условиями эксперимента. Не у каждого же есть данные для игры в волейбол, например. А над дельтапланами чародействовать карьерный тракторист не станет, склад ума не тот, ему бы пивка...

Мужчина открыл глаза, и Дед невольно удивился. Так мог смотреть командир, отработавший две смены подряд. Только мужчина не был командиром, своих Дед знал всех в лицо.

А рафинированно-холодный Гафаров повернулся к незнакомцу и уважительно кивнул. Это было почти что чудом. Не-командиров Женя обычно не замечал. Так что Дед решил остановиться и разобраться в ситуации подробнее. С одной стороны, не должно быть в Городе необъяснимого. С другой - ну не тащиться же вслед за Александрой в общественный исполком. Хотя очень хотелось. Ему всегда хотелось быть рядом с Александрой. И то, что она замужем, ничего не меняло.

-=-=-

На этот раз слабость накатила внезапно. Он подумал и лег под ближайший куст, потому что находился в этот момент в зеленой зоне. Конечно, можно было на силе воли дотащиться до, как выразился командир Гафаров, апартаментов - но тигру виднее, когда отдыхать, а ему было все равно, где лежать. Скафандр зёгэна даже без энергии обеспечивал абсолютную теплоизоляцию. Главное, чтоб местным стражам порядка тоже было все равно, кто и где валяется.

Но им оказалось не все равно.

Тут же мимо прошли группой командиры. Покосились едва заметно, красавец индийского кино Гафаров отвлекся от своей светловолосой подруги и кивнул. Потом все ушли, а один остался, аккуратно присел на корточки рядом, чтоб не запачкать формы. Пограничник. Верный пес Асторы, оберегающий свое место и сытную косточку. Может, и не Асторы пес, но оберегающий свое место - наверняка.

- Не следует здесь лежать, - заметил командир.

Иван кивнул и прикрыл глаза. Он понимал, что с точки зрения командиров следовало не лежать, а работать. Его показное безделье наверняка их раздражало. Но тигру требовались солнце и свежий воздух, он ясно это чувствовал. А еще...

- У меня идентификационной карты нет, - пробормотал он.

- Документов? - неуверенно уточнил командир.

Иван кивнул. Да, именно документов. Хоть что-то не изменилось на родине за десять лет: все так же требуются документы, а не умения.

По дорожке прошли мимо школьники. Обычные, нагловатые, громкоголосые, без всяких примет города светлого послезавтра. Поделились вскользь мнением, что, мол, вот командир алкаша поймал, постояли в стороне, ожидая продолжения спектакля, не дождались и ушли.

- Ваши документы Женя запросил, - сообщил командир. - Придут ли - зависит от других служб, мы свою работу сделали. А лежать здесь не следует. Земля сырая.

- И порядок нарушаю.

- Да, - спокойно согласился командир. - Есть нормы поведения. У нас выбор небольшой: или командиры требуют выполнения всех норм, или наступит анархия. Командирский корпус не поддерживает идею самоорганизации общества. Поэтому, Иван Алексеевич, вам лучше лежать в апартаментах. Или сидеть - на скамейке.

Иван вздохнул. Сторожевой пес-пограничник вцепился и не отступит. И что делать? Подчиниться разумным требованиям? И забыть, с чего начинается рабство?

- У вас есть научные коллективы? - спросил он без надежды на понимание.

- Город - целиком научный эксперимент. У нас ученых больше, чем в ядерных военных городках.

- Загляните в хороший научный коллектив, - посоветовал Иван. - Убедитесь, что нормами поведения там пользуются... весьма странно. Играют в настольный теннис вместо работы. Кидают дротики и спорят о музыке...

- Рубятся на игрушечных мечах, - хмыкнул командир. - Это вы про инженеров завода дельтапланов?

- Это я про всех. Человек не может творить без свободы.

- Ну да, свобода. Лежать на пляже в Вудстоке и курить марихуану, а как же. Валяться в зеленой зоне с пивком в руке, не работать, бить экраны в видеозалах и гирлянды освещения по аллеям - ну да, понятно! Это, пожалуйста, не к нам, это на Сортировочную!

Черный тигр проснулся и приоткрыл глаза. Иван давно заметил, что в моменты физической слабости и упадка духа зверь внутри него пытался стать хозяином. Всегда пытался. Попытался и на этот раз. А командир сидел рядом, не подозревая об опасности, и эмоционально излагал свое отношение к свободе масс.

- Как насчет себя? - осведомился Иван.

- Я командир, - сказал мужчина - и замолчал.

Иван с удивлением понял, что попал куда надо. И командиру, и себе попал, кстати. Самому тоже следовало вести себя более честно. Но тигр проснулся и помешал - он всегда мешал в моменты слабости.

- Я болею, - сказал Иван то, что следовало бы сообщить сразу. - Мне на солнце надо лежать.

А командир-то оказался не из молодых. Странно. С закрытыми глазами он воспринимался как юноша. На морщинистом лице смущение выглядело необычно.

- Проводить к медикам? - предложил он, сразу поверив. - У нас хорошие специалисты, из института космической медицины.

Иван непроизвольно содрогнулся. Командир понимающе хмыкнул - видимо, относился к медикам точно так же. Особенно к стоматологам. И наконец установилось взаимопонимание - как когда-то с Санго Риотом.

Слабость прошла так же внезапно, как и накатила. Они гуляли по аллеям зеленой зоны и разговаривали. Он оказался забавным мужичком, этот Дед. Иван с удивлением понял, что Дед похож на него, и не только внешне. Он сам мог бы стать таким же - если б не Астора.

Дед рассказал ему, чем занимаются командиры - про проблемы командирского корпуса он вообще мог говорить бесконечно. Иван слушал и грустно улыбался - командиры до щемящей боли в сердце напоминали его самого в юности. И вопросы ставили те же, только были увлечены не детьми и не театром, как по молодости, а Городом. Его инфраструктурой, его технической жизнью. И это им не давало понять кое-что важное в людях. Особенно в детях. Он и сам бы до конца не понял, если б не Астора.

- А местная шпана - извините, дети научных работников! - вообще чума и головная боль! - сердито заявил Дед.

- Да, - кивнул Иван. - Я ими занимаюсь.

Так уж выходило во всех мирах, что дети никому не были нужны, даже в городе светлого послезавтра. В нем особенно.

- Без документов в школу работать не возьмут, - предупредил Дед. - Без документов вообще никуда не возьмут.

Иван пожал плечами. Жил раньше без документов, и ничего. Проживет и здесь - тем более что кафе бесплатные. А дети - вон они, зачем идти в школу? Это он и попытался объяснить Деду, но тот, похоже, не понял.

- Иван Алексеевич, что такое белый список? - спросил Дед под конец встречи.

- А как считают командиры?

Дед усмехнулся и ответил явно переделанной цитатой:

- Солнце, небо и белый список здесь издревле были.

Иван не знал, так честно и сказал Деду, как прежде Гафарову. Он достаточно хорошо помнил Кольку Могилу по юности, чтоб понимать: никакого списка соавторов Города тот создавать не стал бы. Ни при каких обстоятельствах.

- А кто у вас решает главные вопросы? - на всякий случай поинтересовался Иван. - Гробов? А когда его нет в Городе?

- Капитан Кин, - тут же ответил Дед. - Но его сейчас нет с нами. И еще кто-то - я не знаю кто. В Городе много тайн.

Это Иван уже и сам заметил. Машина внутри него начала оживать. Это значило, что в Городе есть структуры, родственные машине-матке Желтых планет, или хотя бы эфемеру Голубой Веги. Есть структуры, которых не было десять лет назад - и не должно быть еще сотни лет, если верить школьному курсу физики.

-=-=-

Дежурство кончилось. Значит, остался только волейбол. Кто-то должен следить за порядком в спортзале, создавать атмосферу, вдохновлять слабых и мотивировать сильных, являться центром, связующим звеном и заводилой. О волейболе Гафарову даже думать не хотелось - намотался за дежурство, от злых взглядов больно спине.

- Керек, - пробормотал он тихонько сам себе. - Что значит - надо.

А по мнению Гробова, командирам надо было еще следить за дисциплиной отдыха - кто бы еще объяснил, что это такое? - дежурить на производствах, контролировать жилые блоки, патрулировать зеленую зону... Задавил Гробов командиров своим контролем. Насел с идеей Единого Коллектива Города - не продохнуть. Командиры изнывали под нагрузками, на горожан глядели с плохо скрываемой усталостью, друг на друга с жалостью. Один Володя Чученов благодушествовал: ему было хорошо на заводе дельтапланов, в среде одержимых буйных интеллектуалов. Инженеры завода - то же, что командиры, разве что боевой подготовки не хватает. Да и то - ходили слухи про занятия боевыми искусствами прямо на рабочих местах...

А вот Гафарову приходилось тяжко. Полегче, чем Деду с его блоком рудничных рабочих, но все же... командированные, студенты-практиканты и прочий сброд - явно не инженеры завода дельтапланов! И уж тем более не командиры. Идею Единого Коллектива Города им не вбить - просто по причине их временности. Им бы с пивком в зеленую зону, или на Сортировочную на то же пивко, или в холл к видеоканалам.

Загудела связь. Гробов. Гафаров ему еще утром отправил запрос на разговор.

- Что у тебя? - брюзгливо осведомился Гробов.

- Гость по белому списку, - бесстрастно доложил Гафаров. - В списке под первым номером.

Гафаров надеялся, что получит наконец разъяснения по загадочному белому списку, но всесильный диктатор Города молчал. Вообще-то для элитных гостей существовала в заповеднике специальная база отдыха - с охотой, рыбалкой и нужным уровнем сервиса. В Город же элитных гостей старались не пускать. А тут - полный допуск к помещениям, и защищенным в том числе.

- Будут специальные указания? - осторожно спросил Гафаров.

- Ну-ну, - непонятно пробормотал Гробов.

И опять надолго замолчал. Видимо, оперировал какими-то высшими соображениями. Потом спросил, будут ли проводиться по блоку ночные работы. Работы, естественно, должны были проводиться - они каждую ночь проводились.

- Примешь участие! - распорядился Гробов. - Ночные смены волынят, накрутишь им хвоста.

- У ремонтников есть начальство, - рискнул напомнить Гафаров. - Пусть и они поработают. А то командиры везде как подгонялы.

- Детский лепет! - отрезал Гробов. - Не будь подгонялой! Мы строим Е.К.Г. Вот иди в ночную смену и строй. Вдохновляй на ответственный и самоотверженный труд, начальство это за тебя не сделает, и никто не сделает. Ясно?

Гафарову сразу стало ясно, что именно в ночную смену правильней всего заниматься созданием Единого Коллектива, и Гробов удовлетворенно отключился.

Ремонтники его появлению не обрадовались, бросили карты и побрели за инструментом. Гафаров неохотно признал, что Гробов, может, и прав. Постоянное вмешательство командиров в рабочие дела начало давать результаты. Слабые, не совсем те, какие хотелось бы, но все же. Поначалу-то бывало всякое, и открытое противостояние тоже. Но убрали пару недовольных на Сортировочную, и кое-что изменилось.

В этот раз Гафаров решил последовать совету руководителя Города и не быть подгонялой. Зато взял с собой старый график хронометража работ и устроился в первой контрольной точке. Оставалось самое трудное - не заснуть...

Он появился, когда рабочие переходили через жилой сектор в коммуникационный коридор. Открылась дверь, из нее выскользнула темная фигура - и рабочий в серебристом комбинезоне улетел к стене, сверкая катафотами. Потом следующий. И все это молча. Гафаров не успел ничего сообразить, машинально шагнул вперед, подсел и поймал агрессора в короткий захват. Попался, голубчик. Из короткого захвата вырваться невозможно. Но оказалось, что все возможно. "Голубчик" мгновенно провернулся, и Гафаров понял, что сейчас получит по глазам. Быстро наклонил голову, понимая, что не успевает - и почувствовал, как расслабилось и осело напружиненное тело в его руках. Нападающий или потерял сознание - или, наоборот, обрел.

- Держи его! - заорали от стены.

Наконец-то среагировали. Не командиры, что с них взять. Гафаров снял захват и посмотрел, кого это удалось поймать. Ого.

Подбежали ремонтники, кто-то прицелился пнуть сидящего под ребра. Естественно, попал в поставленный Гафаровым блок и запрыгал на одной ноге, шипя от боли. Остальные на всякий случай отступили.

- Иван Алексеевич, - недоуменно сказал Гафаров. - Как это понимать? Зачем вы напали на ремонтную бригаду?

Сидящий скривился и провел рукой по поясу, в котором угасали мелкие искорки.

- Машина просыпается, - пробормотал он непонятно. - Как некстати... я не могу ее контролировать во сне.

- Твое счастье, что все целые! - зло сказали от стены. - А то бы в пол замонолитили!

Мужчина пробормотал что-то непонятное, неловко пожал плечами и счел за лучшее уйти в апартаменты.

- На каком языке вы сейчас говорили? - спросил его в спину Гафаров.

- Язык Асторы, сниженный извод школьного, - пробормотал мужчина. - Я извинился.

Гафаров кивнул и отвернулся, чтоб скрыть заинтересованность. Что такое извод, он знал. Но сам язык опознать не смог, и это было необъяснимо. В среде командиров, особенно в боевых пятерках, языки были в почете, и Гафаров на слух мог определить с десяток. Но не в этот раз. Значит, нужно предупредить Володю Чученова. Так подсказывали здравый смысл и четкие секретные инструкции.

- Отмечай, командир, не закончили цикл по объективным причинам! - заявил бригадир. - Как вы вообще пустили психа в жилой блок? Вот так и доложи, что не умеешь работать!

- Кому доложить?

- А кто следить отправил, тому и доложи! - нагло посоветовал бригадир.

- Гробову, значит.

- Значит, ему! И от нас добавь: пусть он за своей женой следит, не за рабочими! Устроились, на одного раба три прораба!

- Работу по графику выполните всю, - бесстрастно решил Гафаров. - Задержитесь, если не успеете до конца смены. Гробову доложу, что у тебя плохая организация труда, не соответствующая бригадирской категории и зарплате.

- Например?! - взъерепенился бригадир.

- Например, нет предварительной раскладки сменных деталей, а должна быть. План контрольных замеров забыли в цехе - значит, научного руководителя оставили без данных. Молодежь не умеет работать в звене. Продолжить?

Ночная смена у Гафарова была далеко не первой, и в работе ремонтников он разбирался. Бригада недовольно зашумела.

- Я, что ли, виноват? - заорал бригадир. - Их из армии сразу ко мне! На, Чертко, работай, ты у нас бригадир!

- Оставь на полигоне, потренируйтесь.

- Да?! За полигон не платят!

- Инструкторские ты получил, - напомнил Гафаров. - А они - ученические. Ничему их не научил, в карты на полигоне играли. И брак на вашей бригаде есть. Так что действительно ничего не заработаете.

Ремонтники остановились и угрюмо замолчали. Разговор получался каким-то нехорошим.

- Выполните работы по графику - и на полигон, - добил Гафаров. - Днем тренируйтесь, ночью зарабатывайте привычные огромные денежки - но только добросовестным трудом. А я проверю, чтоб работы были выполнены качественно, полностью и в срок. Вот так.

- Вы откуда выродились такие? - зло сказал бригадир. - Звери. Ребята в ночную загибаются под трубами, перекурить некогда...

- Не ври, - устало посоветовал Гафаров. - Мы командирским составом хронометрировали все ваши работы. Отсюда и взялись ваши нормы и графики. Так что должны укладываться.

- Нашли с кем хронометрировать! Вы же все спортсмены!

- Именно на вашем месте работали девочки из роты снайперов! - отрезал Гафаров. - Загибаетесь вы. Ни одной стальной детали нет, все легкое, только пластик. Так что вперед... работяги.

Гафаров не сомневался, что заставит рабочих двигаться с должной скоростью. Но как же это противно - заставлять. Не любят ребята Город, и работать не любят, а командиров вовсе тихо ненавидят. И работать станут, только чувствуя жесткую руку на шее. Хотя можно же совсем по-другому! Помнится, во время хронометража здесь такое веселье царило! Снайпера и сантехнические работы поначалу не очень совмещались...

Противно ему было еще и оттого, что бригадир вообще-то был прав. Командирский корпус - элита. Отобранные из тысяч людей. Командиры и движутся, и дышат, и думают по-другому. Командиры тренированы на мгновенные действия, на иные ритмы. Обычные люди рядом с ними - сонные мухи. И устанавливать нормативы ремонтникам даже по девочкам из роты снайперов - нечестно. Зато устанавливать нормативы по самим ремонтникам - смешно! И что делать? Тренировать всех по командирским стандартам? Всех не получится. В командиры мало кто годится, требования серьезные и по здоровью, и по уровню интеллекта. И еще огромную роль играет личный интерес.

Ну, кого-то можно отобрать. А остальных? Всю вялую, огромную, вечно недовольную толпу - их куда? Всех рабочих рудника, всех "членов семей", временных рабочих по направлению от институтов... то есть, получается, всех, кроме командиров? Ах как замечательно. Город построен, функционирует, заканчиваются последние отладочные работы, осталось запустить автономный комплекс энергообеспечения - и все, можно жить. А жить некому. Позволить жить тем, кто есть? Так они угробят Город за год, как угробили свою жизнь там, на Большой земле.

В глубокой задумчивости Гафаров включил связь. Где-то в кольце обслуживания трудился в ночной смене Володя Чученов, строил Единый Коллектив светлого послезавтра.

- Володя! - неожиданно сам для себя сказал Гафаров. - Я вот что подумал: найдется ли командирскому корпусу место под солнцем?

- Невидимый Чученов вздохнул:

- Удивил, Женя. Давай и я тебя удивлю. А я думаю, найдется ли Городу место под солнцем. Уж очень мы другие. Вот так. А, командир?

- Встретимся - поговорим, - хмуро ответил Гафаров. - И кстати о других: у меня новичок по белому списку. Он говорит на языке, который я не смог опознать. Вот так. Послушаешь?

=-=-

Они встретились в командирском кафе. Они всегда встречались там - идущие на смену и покидающие поле боя. Это место полюбилось всем командирам. Вроде все как обычно: стандартные пищевые автоматы, цветы, потоки света. Но отчего такая атмосфера уюта и тепла? Конечно, по Городу шипели:

- Особое кафе, коньячок в кофе...

Шипели, но доказательств не было - потому что пищевые автоматы и несгибаемые правдолюбы вроде Жени Гафарова исключали начисто и первое, и второе, и не только в командирском кафе, но и по всему Городу.

Командиры после ночной выглядели неважно. Их учили когда-то восстанавливать силы кратким сном и расслаблением, их неплохо натренировали, но есть предел и у тренированных людей. Если они - люди.

Володя Чученов задремал в кресле. И железный Гафаров едва заметно, но сник. Дед озадаченно покачал головой: что-то случилось с боевой пятеркой Кузьмина! Их физическими нагрузками не пронять. Верная примета: если пятерка Кузьмина в сборе, значит, что-то случилось. Все знали их манеру мгновенно сбиваться в команду, к плечу плечо, едва замаячит серьезная опасность. Профессионалы.

Лидер-один, Саша Кузьмин, негромко что-то предложил, и пятерка дружно куда-то отправилась. Их провожали взглядами, но вопросов не задавали - понимали, что боевая пятерка вся в секретах.

Александра Кузьмина с высоты своего немалого роста оглядела кафе, тронула мужа и что-то тихо посоветовала.

- Дед, ты с нами! - тут же обернулся Кузьмин. - Всем заинтересованным - сбор через полчаса в главном зале Информатория. Не раньше - нам надо подумать.

Дед поспешил следом, не зная, радоваться ли тому, что признали равным. Дела боевой пятерки - они такие... им надо соответствовать, иначе пропадешь. До этого момента Дед справедливо считал, что они не по его уму, росту и весу. А сейчас просто не знал, что думать.

Главный зал Информатория подходил для собраний командиров как нельзя лучше: защищенное помещение, места достаточно, хоть весь корпус рассаживай, а экраны во всю стену позволяют не терять контроля над происходящим, потому что на них вся жизнь Города в подробностях и разрезах. Не так давно зал был заполнен учеными, потому что следящие системы давали уникальный материал для исследований. В главном зале не одну докторскую написали. Но где те ученые? В столицах, в лоне цивилизации. Хорошо, командиры успели от ученых многое перенять.

Кузьмин огляделся - и кивнул Чученову. Так повелось с самого первого дня существования командирского корпуса: самый умный и рассудительный занимал в пятерке место аналитика. В пятерке Кузьмина им по праву был Володя Чученов.

- Назрела необходимость выработать рекомендации для общего собрания командиров, - негромко заговорил он. - Тема собрания - возможность существования командирского корпуса в ближайшем будущем.

Дед сжался в своем кресле. Что-то такое он и ожидал в последнее время. Витало нечто в воздухе нехорошее, все командиры чувствовали.

- Город мы успешно построили, - продолжил Чученов. - Ученые наработали горы материала и убыли в столицы счастливыми. Рабочие рудника как не соответствующие высоким требованиям эксперимента большей частью перемещены на Сортировочную, за исключением подопечных Деда, он за них заступается. Но даже если выселить весь блок Деда, ситуация не изменится: командиров мало, остальных много. Мы пока что твердо держим власть в руках. Но по условиям эксперимента диктатура командирского корпуса заканчивается с окончанием строительства. Нам не позволят отбросить и заменить государственную систему управления, затоптать конституцию, присвоить функции всех федеральных органов - то есть то, что мы делаем сейчас. Впереди у Города привычные всей стране выборы и назначения. Скоро здесь появятся чиновники со своими бандитами, коррупцией и кумовством. В системе государства не предусмотрена такая структура, как командирский корпус. Надо решать, что делать. И если уходить - то решать куда.

- Нам обещали поддержку! - угрюмо напомнил Дед.

- Да, - кивнул Чученов. - Обещали и поддерживали. Город - гигантский научный проект, требующий огромных финансовых затрат, а еще политических и военных решений. До недавнего времени наши друзья в правительстве находились у руля. Но неизменного в природе нет. Расклад сил в столице изменился, к сожалению, не в нашу пользу. Мы... немного не успели. Не успели сделать Город финансово независимым. Не успели обеспечить себе приход к власти обычным путем, через выборы и назначения. Так что на сегодня ситуация такова: Город должен перейти в административное подчинение даже не Сортировочной, а руднику. Там у них есть городок, при нем администрация... а рудничным боссам командирские порядки не нужны. Честно говоря, мы им так насолили, что они нас сожрут, даже если подчиняться будем не им, а Сортировочной.

- Подавятся! - убежденно сказал Дед.

- За ними армия, финансы, топливо, энергия и транспорт, - подал голос Гафаров. - Не подавятся, Дед. Ты просто не знаешь всех наших дел. Объект космических войск под боком руднику сильно мешает. Мы враги. Жизнь такова, что если они не съедят нас, то мы загрызем их. Боевым пятеркам все труднее отбиваться от разных... структур. В Городе много лакомых кусочков, к примеру, наукоемкие производства. Один завод дельтапланов чего стоит, а у нас еще универсальные "жуки" обкатываются. А Городу нужны ресурсы рудника. Рудник был ближайшей целью командирского корпуса - тайной целью. Мы немного не успели и сейчас под ударом сами. И надо решать, что делать. Держаться за Город - или уходить.

Все смотрели на Деда, как будто ждали от него ответа.

- Главные вопросы всегда решались в столице, - по возможности уверенно заметил он.

- Гробов вылетел туда, - сообщил Кузьмин. - Мы ему не советовали. Но он настроен биться за Город до последнего. Там очень непросто, в столице своя политика.

- Капитан Кин? - припомнил Дед с надеждой.

- Капитана отозвали. Он едва успел сообщить печальные новости. Решать нам, Дед.

Они сидели и подавленно молчали. Дед вспоминал далекие времена, когда на месте Города был кусочек ковыльной степи среди таежного моря. Как тогда все казалось просто! Стоял на холме в экип-форме сборной страны по боксу Гробов, страстно говорил, размахивая рукой. Как было не поверить такому здоровяку? Построить город светлого послезавтра? Да запросто! А оказалось, что построить действительно запросто, непросто начинается потом.

- Если остаемся в Городе, тогда главный вопрос: а то ли мы делаем? - неожиданно сказала Лена.

Не только Дед, но и все остальные уставились на нее с огромным удивлением. Голосом Лена была одарена сверх всякой меры. В Городе давно сложилось твердое мнение, что ей бы не оружейные системы разрабатывать, а собирать награды на певческих конкурсах. Только никто не слышал, чтоб Лена пела. Она и говорила крайне редко, и вовсе не потому, что смущалась.

- Мы действуем, как каратели, - слегка порозовев, пояснила она. - Стреляем, выселяем, заставляем. Но нельзя в светлое будущее загонять силой! В истории не раз такое было, и давно известно, что силой - не получится! А как по-другому, я не знаю. И не знаю, кого спросить. Наши ученые, кстати, тоже ничего вразумительного сказать не смогли.

Дед поморщился и заметил, что остальные поморщились тоже. Ученых самих пришлось организовывать и приобщать к стремительным и ярким командирским ритмам. И еще не забылось, как тяжело это было.

- Если остаемся - это главный вопрос, - кивнул Кузьмин. - Поддерживаю.

Похоже, боевая пятерка согласилась с лидером-один, и Деда это возмутило.

- А капитан Кин? Как-то же он создал командирский корпус? Ну и распространить его опыт на весь Город! Я вообще не понимаю, почему капитан в последнее время отдалился от наших дел!

Командиры в сомнении уставились на Деда, и он понял, что никто не решается озвучить расхожую фразу о связи ума и возраста. Ну, по крайней мере ему так показалось.

- Мы - элита, - наконец взялся объяснить Чученов. - Тайный орден с очень строгим уставом. Нас сплачивает наша избранность. Точно такие же группы есть в любой силовой структуре, просто мы еще и друзья, но это получилось случайно. Кстати, твое предложение частично реализовано в роте курсантов. В нее отобраны практически все подходящие по сетке требований, остальных можно уверенно выселять на Сортировочную. Если не веришь, вспомни, как отбирали нас, а потом еще отсеивали в процессе тренировок.

- Дмитрий Евгеньевич в чем-то прав, - вдруг тихо сказала Александра. - Есть же еще Гробов. Единый коллектив - его идея.

Она, в отличие от всего командирского корпуса, никогда не использовала клички, и Дед ей признательно улыбнулся, получив легкую улыбку в ответ.

- Стрелять, выселять, крутить хвоста, - буркнул Кузьмин. - Ничего он больше не может предложить. Я думал, все давно догадались, что Город вовсе не его идея. Так, подслушал где-то, нахватался по верхам. А создателя оттолкнул или не сумел привлечь - хотя вернее первое.

Деду стало неловко. Кузьмин крайне редко возражал своей жене. Но в этот раз он был безусловно прав: командиры работали с учеными и знали, сколько дыр пришлось затыкать в черновом проекте. Сотни ученых вложили в Город собственные, зачастую гениальные до безумия идеи. Но считалось, что Гробов - создатель. Так было удобно. Гробов мог решать дела в верхах, потому что депутатствовал и заседал в комитетах. Именно Гробов обеспечивал финансовую и политическую поддержку - значит, создатель. Но думающим командирам было ясно, что Город - вовсе не его детище. Не по его масштабу идея. Должна была понимать это и Александра. Дед подозревал, что она хотела донести до собравшихся какую-то иную мысль, но не смогла. Или не решилась.

Чученов обвел взглядом друзей. Больше реплик не последовало.

- Итог, - сказал он бесстрастно. - Город придется покинуть. Так и поставим вопрос на собрании. Но у нас еще есть немного времени, чтоб подумать и поискать иные варианты.

У Деда болезненно заныло сердце. Ощущение безнадежности - самое поганое из ощущений. Одно утешало: командиры в радости и беде всегда вместе, к плечу плечо. А вместе и помирать не так страшно, не то что уходить.

-=-=-=

- Дед, вторым пойдешь?

Дед неохотно, но кивнул. Предложение Гафарова не относилось к выпивке - командиры вообще не употребляли спиртное. Просто с человеческим фактором в Городе правильнее было работать не в одиночку - психологически правильнее. Одно дело, когда одинокий командир что-то пытается доказать компании наглых трактористов с рудника, и совсем другое дело, когда с теми же претензиями подходит командирская пятерка. Со штатным снайпером наготове.

- У меня новенький непонятно себя держит, - пояснил Гафаров на ходу. - Валяется днями в зеленой зоне, ничего не делает. Надо его наставить на путь истинный.

Дед понял, о ком идет речь, и почувствовал себя неуютно. Он глубоко уважал Гафарова за честность и принципиальность, но... но в своей принципиальности Женя предпочитал от окружающих не-командиров получать простые, даже очень простые ответы, буквально да-нет. Применительно к данному случаю: валяешься днями в зеленой зоне - на Сортировочную! И никакой белый список не защитит. Дед же, в отличие от Гафарова, понимал, что случай с его новым знакомым не вписывается в простую схему. Понимал, но как объяснить боевому командиру - не представлял. А тот целеустремленно шагал к цели.

Ну, там он и валялся по-прежнему, как будто не уходил. Невзрачный мужчина в потертом черном костюме непонятного кроя лежал прямо на траве, приспособив под голову камень, и любовался небом. Или спал с открытыми глазами, как иногда случалось у командиров после ночной смены.

- Поднимитесь с травы, - приказал Гафаров. - Здесь достаточно скамеек.

Дед знал, что от такого тона обычного человека подбрасывало - не раз бывал свидетелем. Мужчина же только повернул голову. Слегка.

- Солнце полезно моему здоровью - и моему костюму тоже, - сообщил он меланхолично. - И, относительно ваших претензий: командир Гафаров, здесь тюрьма? Нет? Тогда я рискну полежать. Хотя для города светлого послезавтра у вас маловато свобод. Если будете убирать меня силой, заранее сообщите основания, мне любопытны границы вашей фантазии.

Дед за спиной Гафарова постарался стать незаметным. Ему почему-то было стыдно за поведение коллеги. Но Гафаров не зря считался оплотом справедливости командирского корпуса - он действительно попробовал найти основание. Другой бы на его месте уже вызывал эвакуатор с дежурной пятеркой на подхвате, а Женя стоял и размышлял.

- Где собираетесь работать? - наконец осведомился он.

- А это необходимо? Кафе у вас бесплатные, постельное белье какая-то танкетка сегодня привезла, напугала. Вылезла из стены глазастая дрянь с манипулятором, и думай что хочешь. Информосеть открытая, заходи и пользуйся - как при коммунизме...

- У нас не коммунизм, - холодно сообщил Гафаров. - Город бесплатно ничего не предоставляет, за все услуги идут вычеты с зарплаты - а ее у вас нет. Вы гость Города по белому списку, но живете в долг, не бесплатно. Учтите, долго это не продлится.

- Понятно, - вздохнул мужчина. - Нигде бесплатно не кормят, даже на Асторе. Что посоветуете?

- В башнях Золотых ворот находится общественный исполком. Это... гражданское название командирского корпуса. Дежурный командир побеседует с вами и что-нибудь предложит. Но учтите, Городу не требуются низкоквалифицированные рабочие.

Гафаров замялся и с сомнением оглядел лежащего мужчину.

- Возможно, вы пройдете по сетке требований в роту курсантов... - все же счел справедливым сообщить он.

- Э, нет. Учебки уже в печенках сидят. Моя война кончилась далеко отсюда. На родине я предпочитаю растить детей.

- Для работы педагогом вам необходимо сменить одежду, - сухо заметил Гафаров. - И предъявить документы, подтверждающие квалификацию. Но вас не примут все равно: свободных мест в школах нет.

- Это верно, - усмехнулся мужчина. - К школе меня не подпустят на пушечный выстрел, сразу увидят, что чужеродный элемент, не из их стаи. Но... это не важно. Я умею работать вне официальных структур.

- Лежа на траве? - холодно кивнул Гафаров. - Понимаю. Все же поднимитесь и займитесь поисками действительно работы. Или обратите внимание на Сортировочную - там тоже растет неплохая трава, вполне можно лежать.

И тут мужчина наконец проявил свою сущность. Совсем чуть-чуть, на мгновение - но Деду показалось, что вместо человека на них внимательно глянул из травы уверенный в своей силе тигр.

- Командиры много работают и тренируются, - сказал он с еле заметной насмешкой. - Но это бессмысленно при решении настоящих проблем. Например, что дать детям взамен видеозала? От тренировок по рукопашному бою не прибавится знаний по теме, чем заменить запреты. Или как преодолеть ненависть всех к командирскому корпусу. Вот так-то.

После чего он поднялся, кивнул на прощание и ушел к башне Золотых ворот.

-=-=-=

Очередная дверь, поиски работы.

Хорошенькая девочка-командир в общественном исполкоме только головой покачала, недоумевая, как это его пропустили в Город без документов, да еще и с полным допуском. Впрочем, что такое полный допуск, она не стала объяснять, хотя он интересовался. Вместо ответа неуверенно посоветовала обратиться в танцкласс. Вроде бы там кто-то требовался.

Дверь тихо чпокнула - входите.

- Кто там вошел? - раздался резкий голос. - Опять автоматика сломалась! Здесь танцкласс, не пивнушка, покиньте помещение!

Перед ним встала тяжелая, крепко сбитая женщина. Резкие черты лица из тех, что ближе к мужским. Лилия Сагитова, если верить табличке на двери. Мрачная, категоричная, грубая. А он смотрел и вспоминал стремительную, искрящуюся весельем девчонку-танцовщицу, лауреатку международных конкурсов, знаменитую, блистательную Лилю Сагитову. Так вот куда падают звезды. И вот какими становятся.

- С дверями - это, наверно, потому что у меня полный допуск, - предположил он. - Но вообще-то я к вам.

- Зачем?

Он, как мог, объяснил, что ему нужна работа.

- Воспитатель детсада? - недоуменно переспросила она. - Первый раз вижу мужчину-воспитателя... ну так и идите в детсад!

Он пожал плечами. Таких, как он, к детскому саду не подпускали даже в светлом будущем.

А здесь вы кем готовы работать? - язвительно осведомилась она. - Хореографом на треть ставки? Я на хореографа заявку подавала!

- А включать-выключать что-нибудь? - на всякий случай спросил он.

- С кнопками девочки сами справятся.

- Девочки пусть танцуют. А я - с кнопками.

Женщина явно хотела отказать, но потом неуловимо дрогнула - и отступилась. Что-то неладное у нее происходило в танцклассе, если внутренне махнула на все рукой. И он пошел нажимать кнопки.

На занятия, как выяснилось, приходили десятка два разновеликих девиц. И если что у них и танцевало, так это языки.

- А этот пень чего пришел? - донесся до него чей-то удивленный голос. - Тоже танцевать, что ли?!

Он мысленно согласился с хамкой, что в их компании он явно чужой - но потом подумал и нашел в ее предположении зерно здравого смысла. Почему бы и не танцевать? Все равно как-то надо восстанавливать координацию и контроль над телом, чтоб не вышибать по ночам двери и не ломать ремонтникам руки. Боевые комплексы воинов динго можно проводить и под музыку, а по сложности они явно превосходили все увиденное им в танцклассе. Как раз из девиц танцовщицы были никакие. Может, потому у Сагитовой и опустились руки? Да и девицы что-то подозревали насчет собственной одаренности, потому что не слишком старались. И вроде бы такой коллектив должен был разбежаться сразу, но... отставной знаменитости тоже нужно было на что-то жить, а девицам просто некуда было идти. Кому они нужны, не очень красивые, уже не юные, не одаренные ничем, кроме обыденного злословия? А от танцев, как они полагали, уменьшался вес.

Он начал разминаться, когда закончились основные занятия - но случилась накладка. Девицы еще не ушли, и Сагитова тоже. А он разошелся и увлекся. И когда отгремела музыка, в дверях танцкласса обнаружилась вся девичья компания. А он-то полагал, что они уже в ближайшем кафе, восстанавливают привычный излишек веса... А за их спинами чернела фигура руководительницы. И какие соображения возникли в ее голове, он не решался предсказать.

Но Сагитова промолчала - и не пришла на очередное занятие. Видимо, это было привычным явлением, потому что девицы не удивились. А он только вздохнул. Как всегда, дети этого мира никому не были нужны. Ну и что, что взрослые? Все равно дети.

Так что занятие пришлось проводить ему. Девицы вообще-то не хотели, но он пообещал, что приведет им в норму вес - и даже поспорил на свою месячную зарплату. Как они, наивные, обрадовались! Это потому что не поняли, на что согласились - пока он не остановил их на выходе из танцкласса. А они что думали? Что он позволит им бежать в кафе забивать голод пирожными? Как бы не так. Так что все сели, подвывая от разочарования, в кружок на маты и занялись релаксацией и растяжками. А он, чтоб не скучно было, рассказывал им всякие небылицы. И как-то оказалось, что никто никуда уже и не спешит. Муки голода перетерпелись и прошли, что и требовалось, а любопытство проснулось, потому что рассказывал он им и про Астору тоже. Правда, девицы были достаточно биты жизнью, чтоб слушать с недоверием.

- Это, конечно, красиво и все такое, только где она, ваша Астора? - прозвучало всеобщее мнение.

- Астора - в сердце моем, - вздохнул он.

Воспоминания и на него подействовали, да так, что пришлось поднять лицо к потолку, чтоб окружающие не заметили лишнего.

- Астора - боль моя, моя печаль! - прошептал он. - Мерцанье струй, журчание ручья... и песня звонко льется вдаль... дыханье знойное степей, молчанье строгое озер, ты - блики дальние огней, ты - тени исполинских гор...

И он не поверил своим чувствам, когда присутствие великой Силы нахлынуло теплым дружеским потоком. Хранилище?! Из каких далей дотянулось оно, услышало призыв?

А потом по темному танцклассу, взвихрив невесомые шелка, закружилась-полетела-запела-засверкала худенькая девочка-асторянка, черные глазищи в пол-лица. Анико-сан, здравствуй!

Он и не мечтал явить чудо - оно пришло само и оказалось так кстати!

Девицы были потрясены. А он знал: любое изменение начинается с потрясения и без него невозможно. А с потрясением - возможно все. И еще понял: здесь, в темном танцклассе, сидят его ученицы, вот только что вверившие ему свои судьбы.

--=-=-=

Гафаров, как всегда, занял столик у окна. Вообще-то столов хватало, и были они абсолютно одинаковы, как и все в автомат-кафе, но все равно за каждой пятеркой закрепилось потихоньку свое место. Ростки индивидуализма упрямо пробивались сквозь ажур-бетон светлого послезавтра, и это почему-то было приятно.

Чученов устало опустился рядом.

- Мясо ешь! - заботливо посоветовал Женя. - Иначе силы не восстановятся. Помрешь на своих салатиках.

- Мне не сила, мне ясная голова нужна, - серьезно отозвался Чученов. - И слух. Проверил я твоего новичка. Он наш, и не просто наш, а из Центральной Сибири. Хотя там намешано еще много чего. И в ходе проверки интересное прояснилось по белому списку. Я сейчас позову кое-кого, ладно? Тебе будет нелишне послушать.

Гафаров бесстрастно изучил подошедшую женщину. Не командир - сразу огромный неисправимый минус. А внешне... при очень немалом росте еще и избыток веса. Впечатляющая дама! Не пожилая еще, скорее наоборот, но под наслоениями жира точно не определить. Вполне могло оказаться, что под складками и наплывами лишнего веса спрятана синеглазая белокурая красавица. Куда-то же уходят хризантемы юности?

- Маша, инженер рудника, - трепетно представил Володя. - Моя подруга. Терпеть не может командиров.

Гафаров недоуменно приподнял бровь.

- А за что вас любить? - резковато откликнулась она.

- Не за что, - спокойно согласился Гафаров. - И нас это беспокоит, поверьте.

- А меня - нет.

- Машенька, подеремся в следующий раз? - примирительно улыбнулся Чученов. - Сейчас мы нуждаемся в квалифицированном мнении. Ты же в Городе с самого начала?

- Я вообще с самого начала! - гордо сказала Маша. - Тогда еще и чертежей не было. И командиров тем более.

- Вот! Что такое белый список? Он есть, сколько существует Город, а фамилии все незнакомые.

Мария резко помрачнела.

- Белый список составляла я, - сказала она неохотно. - Там - создатели Города. Ребята из студенческого КБ, еще кое-кто. Наша команда. Могли бы и догадаться. Ну не Гробов же придумал такое великолепие! Только это не для любых ушей сведения, болтать не стоит.

Гафаров сразу зауважал женщину. Славой Гробов не делился ни с кем. И никогда. Командиры поддерживали его позицию из удобства и политических соображений. Так что для обнародования списка истинных создателей Города требовалось немалое мужество.

Чученов вопросительно глянул на друга. Получил молчаливое согласие и сообщил:

- Маша, недавно в Город прошел некто по белому списку. Овсянников Иван Алексеевич. Он из создателей? Истинный создатель нам бы сейчас не помешал.

Женщина неверяще смотрела на командиров. Потом по ее лицу потекли слезы, которых она, похоже, не заметила. Гафаров деликатно отвернулся к окну. Ну надо женщине срочно выплакаться, что поделаешь. А захочет что-то сказать - Володя ее друг, пусть обращается к нему.

- Иван не из создателей, - наконец сказала она. - Он учитель создателей. Наша команда на нем держалась, на его идеях. А Гробова он тогда вообще поил-кормил, потому что Колька в юности после ухода из большого бокса крепко запивал. Только мы Ивана давно похоронили и оплакали.

Она вдруг порывисто встала и вышла из кафе. Гафаров проследил, как она двигалась. Она точно была когда-то красавицей! Несчастный Чученов проводил ее нежным взглядом, и Женя посочувствовал другу. Со стороны было хорошо видно, что Мария его внимания не замечает.

- И где сейчас эта легендарная личность? - поинтересовался Чученов, с трудом вернувшись к реальности.

- В танцклассе у Сагитовой. Кнопки там нажимает, пыль протирает, еще что-то... да в зеленой зоне валяется. Ты его видел, он в черном, потертый такой.

Они переглянулись - и пришли к одному и тому же выводу.

- Этому создателю самому нужна помощь, - мрачно сказал Чученов. - Психиатрическая.

Они еще поговорили, прежде чем идти заниматься бесконечными командирскими делами. И оба признались, что чувствуют в Городе какие-то непонятные изменения. Витало что-то неуловимое в кольцах жилой зоны, скользило по пандусам, накапливалось во внутреннем заповеднике аурой перемен. А внешне - вроде ничего нет. Ну зачастили девицы в танцкласс к пяти утра, совсем как командиры на работу. Ну, перестали бить камеры наблюдения во внутреннем заповеднике. Меньше молодежных драк стало в электричке с Сортировочной. Но это же и не изменения даже, а так, меньше чем пустяки.

-=-=-

- Не заходите в танцкласс в верхней одежде! - не выдержала к третьему занятию Сагитова.

Всю молодость проведшая на сцене, она безошибочно чувствовала, когда власть уплывает из рук. А она как бы уже не уплыла. Хотя внешне придраться было не к чему, кроме одежды. Девочки занимались рьяно, у них у всех наконец стало что-то получаться, чему они сами искренне удивлялись - а руководительница хмурилась. Хотя он исправно давил на кнопки, направлял свет и протирал пыль, ни во что не вмешивался. Видимо, все дело было в том, что после очередной маленькой победы девочки бежали с радостными визгами к нему, а не к Сагитовой - а победы стали случаться все чаще. Потрясение от встречи с Анико и огромные волевые усилия прорвали наконец какую-то плотину внутри них - и лица танцовщиц засветились. Поэт сказал бы, что это духовное преображение - и был бы неправ. Не преображение это было пока что, а так, первые неуверенные росточки новых личностей. До преображения было очень далеко. Он знал, что если прямо сейчас девочек не поддержать, из них выйдут не воины духа, как хотелось бы, а психически больные люди. Ну, поддержать он мог, создание коллективов было его настоящей работой в юности, он даже диссертацию подумывал написать по наивности - докторскую, естественно. Так что девочкам повезло, именно он был способен провести их через духовное преображение - если б не стоящая за спиной Сагитова.

Танцовщицы наблюдали за стычкой исподтишка, но очень внимательно. Им жизненно важно было знать, что победит - человечность или то, что называется бюрократией в тех случаях, когда нельзя материться. И проигрыш человечности ставил жирный крест на их преображении и их судьбах - вот такие в жизни ставки.

- Это не верхняя одежда, - сказал он без надежды на понимание. - Это просто одежда. Костюм, скафандр и мой друг. И он меня лечит потихоньку, как я понимаю.

- Или скинешь свою вонючую куртку в гардеробе, или больше не войдешь в танцкласс! - потемнев, заявила женщина.

Он покривился - непрошибаемая личность! И расстегнул костюм.

- Тебя из кусков, что ли, клеили? - только и пробормотала она.

- Я не могу снять защитную оболочку, - терпеливо повторил он. - Она лечебная.

- В аварию попал?

- На войне, - сказал он правду. - Голубая Вега. Гвардия материнской планеты постаралась.

- Свои, значит, - странным образом поняла она. - Догадаться нетрудно, где эта Голубая Вега. Значит, ты воин? А что в танцклассе забыл? Работал бы по специальности.

- Воевать любой дурак сумеет. А я учитель.

- На моих девочек не заглядывайся! - ревниво предупредила она. - Их я сама научу, без всяких учителей!

Он вздохнул и выдал ей все, что думал о ее способности учить. Выдал в память о чудесной девчонке-танцовщице из своей юности. Она попробовала возмутиться, но он смог сделать это громче. Сцена вышла впечатляющая. Девицы убрались на всякий случай подальше.

- Учи! - сказал он ей на прощание. - Хорошенько учи! Учи так, чтоб твоих девочек на руках носили! А я сделаю все, чтоб у них хватило сил.

На следующее утро, как обычно, они отправились развеселой толпой в танцкласс. Слухи об успехах заурядных девочек уже расползлись по Городу, и в группе появились новички. Среди них он сразу отметил маленькую изящную женщину. Рита Гафарова. Вот она как раз была прирожденной танцовщицей! Но, видимо, жизнь повернулась так, что не попала на сцену - и все, талант увял.

Как ни странно, танцкласс был уже освещен. Гремела музыка, и в зеркальных стенах отражалось и множилось чудо из чудес: Лилия Сагитова танцевала свою знаменитую "Каравеллу". Над паркетом вновь, как в юности, летала беззаботная девочка, вся сияющая обаянием и весельем...

Глава 2

Он все-таки сумел поймать Деда. Для этого профессор Нецветаев должен был подслушать разговоры командиров по закрытой связи, как минимум.

Бородка долговязого ученого истерически подрагивала. Это он так настраивался на содержательную беседу, понял Дед.

- Что творят ваши командиры? - обвиняющее возопил профессор. - Овощи не отгружены! Зеленные стоят в накопителях! Вы понимаете, что это такое? Не понимаете? Так я вам скажу - это сознательное разрушение биоструктур Города!

Дед хмуро изучал профессора и молчал. Может, когда-то, в прошлой и изрядно подзабытой жизни он и попытался бы оправдаться, но работа в Городе быстро выбила из него неуверенность в собственной правоте. А зверское обучение у капитана Кина вбило каменное самообладание.

Профессор осекся. Он не был готов обвинять в таком гнетущем молчании.

- Командирский корпус раньше не опускался до подобной халатности, - совсем другим тоном тихо закончил он.

- Командиры как раз сейчас заняты этим вопросом, - наконец сообщил Дед. - Может быть, все еще наладится.

- А чего налаживать? - тут же оживился профессор. - Чего там налаживать?! Загрузить в вагоны и немедленно отправить на Сортировочную! Миллионный город поглотит нашу зелень, не заметив, это и кретину должно быть понятно!

Дед встал из-за монитора, переместил профессора за дверь, выслушал злобное "руки уберите!" и защелкнул мембрану своего кабинета.

- Идите и отправьте, - посоветовал он. - В вагоны и на Сортировочную. Вы же у нас не кретин?

- И отправлю!

- Дерзайте. Но по старой дружбе делюсь сведениями: не берет больше Сортировочная ваши огурцы. Надоели они им хуже горькой редьки. Редьку, кстати, тоже не берет - по той же причине.

Профессор оскорбился и чуть ли не матами оценил умение командиров работать. И тут случилось то, чего профессор не ожидал и даже представить себе не мог: Дед вдруг разозлился и выдал на весь блок все, что накопилось за командирскую службу по поводу депрессивных горожан, которым разве что слюни не приходилось подтирать. Ни в эпитетах, ни в громкости Дед себя не ограничивал. Это было настолько непривычно, что профессор растерялся и сник.

- Да, я обязан сам отрабатывать зеленый конвейер, - пробормотал он. - Я же не спорю. Я понимаю, командиры помогают мне из преданности делу Города. А как тогда мне ставить опыты? Как вести научную работу? Я же не могу все сразу, ну не железный же я...

- Ведите свою работу! - отрезал еще не остывший Дед. - Но правильно ведите! Чтоб продукцию ваших зимних садов можно было реализовать везде и без проблем! Чтоб на нее спрос был! Вернется пятерка Смирнова из Сортировочной, скажу, чтоб отдал вам вашу редьку, все шестьдесят тонн. Где хотите, там и продавайте!

- Молодой человек! - прошептал Нецветаев и страшно побледнел. - Сады растут десятки лет! Вы...

- Про промышленное садоводство не слышали? - язвительно напомнил Дед. - Про однолетние плодовые культуры ничего не знаете?

Губы у Нецветаева задрожали.

- Я же как лучше! - сказал он, и глаза за мощными линзами очков подозрительно заблестели. - Чтоб Город в цветущих аллеях! Урожайность - разве это главное? А красота? А вечная жизнь и сила земли? Я надеялся, хоть вы меня понимаете и поддерживаете...

И профессор ушел, держась за стены. Дед, мучительно сморщившись, смотрел ему вслед. Вот и победил он профессора, больше не станет валить на командиров свою работу. Но почему так тошно на душе? Хоть бы Смирнов нашел, кому переадресовать зеленый конвейер!

Рудник нанес первый удар, и у них сразу возникли проблемы. Перестала брать Сортировочная зеленую продукцию, хотя раньше все шло нарасхват. А зелень - продукт нежный. В Городе хранить ее негде. Хранение в Городе вообще не предусмотрено, если на то пошло. И если Смирнов вернется без договоров, урожай придется выкинуть на свалку. Которой, кстати, тоже нет - в Городе безотходные производства...

В тяжких раздумьях он вышел в зеленую зону - и вдруг его окликнули. Да не как обычно, а по имени-отчеству. А так его называла только Саша Кузьмина, для остальных он был Дедом.

Вот она и стояла на гранитном валуне и смотрела на него внимательно. Прятала за серьезностью смешинки в глазах. Александра. Саша. В чем-то розово-белом, полупрозрачном. В изящных туфельках на высоченном каблуке. В ушах причудливые огромные серьги. Ослепительное, волшебное существо.

- Сегодня праздник? - только и пробормотал он.

- Весь в работе, - с непонятной интонацией констатировала она. - Нет, не праздник. Вот... захотелось вас увидеть.

Туфельки легко коснулись травы. Саша оказалась рядом с ним, глядя все с тем же непонятным чувством. Он вопросительно уставился на нее. А она молча смотрела на него и улыбалась. И как-то незаметно получилось, что ее ладошка оказалась в его руке. И пошли они непонятно куда, без цели, впервые с того дня, как Дед надел командирскую форму.

- Саша, а где твоя форма? - спохватился он.

- Отдыхает. У меня сегодня выходной. А у вас?

Он не нашелся, что ответить. Выходной? Теоретически выходные у командиров были, практически же... м-да. Выходной. И не в форме.

Так они и шли молча неведомо куда. И это неожиданно оказалось очень волнующе. Искоса он поглядывал на свою спутницу - и отводил глаза. Полупрозрачная одежда на Саше - к этому надо было привыкнуть. Так же как к ее туфелькам на высоком каблуке. А она и без каблуков была выше него - но вот шла рядом и, похоже, нисколько не комплексовала из-за своего роста. А ему она именно такой и нравилась, высокой.

Саша еле заметно вздохнула, как будто решаясь что-то сказать - но тут пришел вызов по командирской связи.

- Дед! - заорал знакомый хамло-дежурный. - Ты же специалист по Нецветаеву? Подхватывай свою старую задницу и дуй в грузовой порт! Там без тебя профессор со Смирновым подерется! И хорош обнимать чужую жену, я все вижу!

Дед поднял голову. На огромной высоте монтажный кран-паук взгромоздился на парапет, поблескивая наблюдательной оптикой.

- Спусти крюк, - сказал Дед. - И разблокируйся. Я к тебе на минутку.

Дежурный, юный самоуверенный дурак, так и сделал. Ему повезло, что Дед, пока поднимался, немного остыл и просто избил его, а не покалечил, как собирался поначалу. Намеренно - не покалечил, а как оно вышло на самом деле, приглядываться не стал. Потом Дед спустился в грузовой порт, выслушал измотанного Смирнова, издерганного Нецветаева, отправил командира отсыпаться, профессора ставить опыты, переадресовал зеленый конвейер по новым адресам, и все это со звенящей пустотой в голове. Потом отыскал Кузьмина.

- Прими отставку, лидер-один, - сказал Дед. - Пункт о применении специальных навыков внутри командирского корпуса, безусловное отчисление.

Кузьмин внимательно глянул на него своими маленькими, похожими на свиные, глазками. Потом связался с Гафаровым:

- Женя, я выиграл, тебе щелбан. Дмитрий Евгеньевич поставил диспетчера на место. Точнее, положил. А я знаю, как? Так что бесконечного терпения не бывает, даже у Дмитрия Евгеньевича.

Огромный Кузьмин уставился на него.

- Вот чего я не пойму, - сообщил Кузьмин. - Как вы его положили? Диспетчер - он же слон. Каждый день в качалке пропадает, железная хватка, всему Городу хвастается. Как?

Дед пожал плечами. На размер он как-то не обратил внимания. Действительно, вроде диспетчер покрупней Кузьмина... хотя это неважно. Прощание с корпусом - страшнее смерти, тут не до диспетчера.

- Продолжайте службу, Дмитрий Евгеньевич, - мягко сказал Кузьмин. - А диспетчеру повезло. Мы собирались исключить его из корпуса за недопустимое поведение. Но вы объяснили ему пагубность хамства сами. Возможно, он сделает правильный вывод. И уйдет сам, без позора. И забудем о нем. Теперь о деле: с этого момента вы - лидер-один боевой пятерки. Подбирайте команду. Единственное условие - чтоб смогли выдержать специальную боевую подготовку.

- Александра, - сказал Дед, сам не понимая, о чем он.

Кузьмин даже глазом не моргнул.

- Александра - лидер-два, - утвердил он. - Но остальных подберете, не ломая старых пятерок.

- Да я про другое... - растерялся Дед.

- Вы поймете, - неопределенно выразился Кузьмин и убыл, весь в командирских заботах.

На плечи Деду опустились легкие руки. Александра.

- Поздравляю, лидер-один, - серьезно сказала Саша. - Ну, кто будет в нашей команде? Раздавайте должности!

В глубине ее темных глаз по-прежнему светились смешинки.

- Рита Гафарова - снайпер, - не задумываясь, сообщил Дед. - Корсак - врач. Аналитик - Овсянников. Если ты не знаешь, он...

Саша чуть заметно дрогнула.

- Иван Алексеевич не подходит, - грустно сказала она. - У него свой груз. Неподъемный. И мало времени.

Он согласно кивнул. Время. Он тоже чувствовал, что черные для Города дни стремительно приближаются.

- Знаешь, - признался Дед, - а я ведь сейчас ничего не боюсь - потому что ты со мной.

- Что бы ни случилось, мы будем вместе, - тихо сказала она. - Всю нашу жизнь - вместе. Обещаю.

-=-=-=

Гафаров бесшумно скинул боекомплект. Поглядел, соображая, как он вообще оказался на плечах. Не вспомнил. Видимо, подсознание отметило неявную угрозу, и сработал рефлекс.

Последние смены рефлекс срабатывал регулярно. И Чученов в полной загрузке. И Кузьмин... хотя он сам по себе опасней пулемета. Что-то копошилось. Копилось в сумерках незнания за сияющими стенами Города. Что? Комиссия какая-то наглая лезла через пропускной - Дед вовремя случился поблизости и тормознул ее. Режимный объект. Допуск есть? Допуска нет. Чао. Какой-то санэпиднадзор, претензии к зеленому конвейеру профессора Нецветаева. Только в Городе своя санэпидслужба, не чета тем, что на Сортировочной. Была. Потянулись специалисты в столицу. Отзывают их в массовом порядке. Столичные интриганы почуяли неприятности для Города, и кончается Орлиное Гнездо как великий космический эксперимент. Будет скоро у СЭС допуск, и у остальных тоже. Как только затопчут Гробова в столице, так сразу все заявятся. Никого в столице не интересует общество светлого послезавтра. И что тогда будет? Город страшно терять. Хотя командиры, скорее всего, не пропадут. Это братство только смерть может разлучить. Хотя без Города не то, совсем не то. И Риту жалко, у нее все только начинается.

Риту он встретил совершенно случайно в прошлой, подзабытой уже жизни. Просто поднял голову и увидел в кабине башенного крана веселое, волшебно жизнерадостное существо. Миниатюрная женщина, совсем подросток по виду, она поразила его своей неисчерпаемой энергией. Мать двоих детей, мать-одиночка, она успевала и работать, и воспитывать своих сыновей, и держать порядок в комнате в общежитии, где они ютились лет десять без всякой надежды на лучшее. И она при этом не разучилась ни улыбаться, ни шутить, ни петь. Гафаров с первой встречи предложил ей шагнуть в неизвестное. Она согласилась сразу - отчаянная женщина. Тогда он записал ее на свою фамилию и увез в Город - членов семей разрешено было брать с собой. Увез и ни разу об этом не пожалел. Неуемная жизнелюбивая Рита идеально включилась в командирские ритмы Города и уже заканчивала учебу в роте курсантов. Впереди выпуск - но вместо яркой командирской жизни неявная угроза у стен.

Черноволосая маленькая женщина заснула прямо в кресле, так и не выпустив из рук какие-то бумажки. Он осторожно отнял их, посмотрел. На плотных листиках теснились схематические фигурки танцовщицы: хрупкая, ломкая фигурка, султан летящих в кружении волос. Явственно угадывалась сама Рита.

Она открыла затуманенные глаза.

- Отдыхай, - сказал он. - Только переберись на кровать. Устала?

Еще как, - слабо улыбнулась она. - Тренировки, стрельбы, учеба, а еще танцкласс, дежурства в Информатории и работа... но я все равно счастлива, Женя!

- Мало забот, что в танцкласс пошла? - буркнул он.

- А это, Женечка, между прочим, самое главное занятие сейчас и для меня, и для всего командирского корпуса, - серьезно сказала она.

- Танцы? - поднял бровь он. - Разве для женщины главное не дети?

- А дети выросли, Женя, - заметила она. - Старший работает техником в автомат-кафе. Когда успел выучиться? А младший - младший где-то на скалах во внутреннем заповеднике. Тоже взялся за ум: он главный скалолаз в спасательной команде, представляешь? Дети выросли и разлетелись. И... Женя, пора бы и тебе своими обзаводиться.

- Я вроде не против, - осторожно сказал он.

Разговор свернул в какую-то непонятную сторону. И Рита уже не казалась сонной. Собранной она выглядела и внимательной, как перед зачетом по скоростной стрельбе.

- Я благодарна тебе за новую жизнь, - решительно сказала она. - Мои дети выросли здесь, а я - я живу так, как и не мечталось! И все потому, что ты когда-то взял меня с собой. Знаешь, Женя, я за тебя готова жизнь отдать. Ты мой лучший друг. Но вот я живу как в мечте, а у тебя даже семьи нет. Это нечестно.

- У меня есть семья, - недоуменно возразил он. - Или... тебя смущает, что мы оба командиры? Но Кузьмины тоже командиры.

- Не понимаешь, - вздохнула Рита. - Я молю бога, что когда-нибудь поймешь... и простишь. Мне так уютно было за твоей спиной - но так нельзя. Я... я сейчас пойду в спальню. И ты - иди. Ладно? Где-то же есть и твоя жизнь? Ты сильный, ты найдешь. Иди, Женя, ладно?

Он молча проследил, как она порывисто вскочила и скрылась в спальне. Потом развернулся и ушел. Не споря, не доказывая, не выясняя. Командир Гафаров не мог позволить себе опуститься до мелочности.

Тихо щелкали ночные лампы в коридорах-аллеях, провожая светом одиного путника. Тихо и пусто. К середине ночи даже Город засыпал.

У пандуса Гафаров остановился. Обнаружил в руках сбрую с боекомплектом. Надо же, подцепил и не заметил. Накинул ее на плечи привычным движением. Проверил индикатор шок-дубинки - норма.

Куда идти, даже не представлялось. И не в жилье было дело - в его блоке хватало резервных квартир, хоть сейчас заселяйся. Но... одному? Раньше он и не подозревал, что Рита, незнакомая в сущности женщина, занимала так много места в его жизни. Пронзительно ярко вспомнилось, как Рита с визгом прыгала ему на шею, встречая с работы. Это было в первый год их совместной жизни...

По аллее кто-то шел ему навстречу. Даже издали фигурка казалась ему знакомой.

Лена Елисеева остановилась прямо перед ним.

- Я к тебе, - ответила она просто на его вопросительный взгляд.

Такая простота потребовала всей ее немалой смелости. От железного командира Гафарова можно было ожидать самой суровой отповеди.

- Зачем? - сумрачно спросил он.

И тогда она сказала четко и ясно, как делала все в своей жизни: била ли по мишени, разрабатывала ли новые системы вооружений:

- Чтоб быть с тобой.

И добавила непонятно:

- Если уж Саша Кузьмина решилась, то я тем более не отступлю!

Гафаров поразмышлял в неловкой тишине. Думалось трудно.

- А что с Сашей? - наконец спросил он. - Что вообще со всеми вами?

Лена улыбнулась.

- Про Сашу объясню, так и быть! - пообещала она. - Остальное - сам догадывайся. Ты вообще куда сейчас?

- В Информаторий, - решил Гафаров. - Если не спится, значит, не наработался, как говорит капитан Кин.

- Тогда и я в Информаторий.

- Командиры, к плечу плечо? - слабо улыбнулся Гафаров.

И они пошли в Информаторий. Засветились ночные лампы, уловившие присутствие людей. Строчка ярких огоньков повела их в светлое завтра, совсем как огни взлетной полосы.

-=-

Ночная электричка плавно катилась между черных сопок из Сортировочной на рудник. Мягкое сиденье убаюкивало. Рудник расщедрился и купил для себя не просто вагоны, а шедевр новейших технологий. Новейших для этого мира, разумеется. Поездка в этом сияющем чуде была для работников рудника бесплатной, в отличие от остальных. А с остальных, естественно, драли за билет столько, чтоб не появлялось желания прокатиться лишний раз. И без билета в вагон не попасть - новейшая техника начеку. Все это до тоски напоминало бесчеловечную Границу.

Сиденье, по технологии должное быть несокрушимым, заметно прогнулось. Он открыл глаза и уткнулся взглядом в серое лицо.

- Чего уставился? - недовольно осведомился Санго Риот.

- Испугался, - честно сказал он.

Санго Риот почему-то обиделся. Сверкнул желтыми глазами, прикрыл веки - и успокоился. Самоконтроль на должном уровне.

- Я тебя на родину умирать отправил, - заметил Санго Риот. - А ты жив. Почему?

- Потому что лично я умирать не собирался.

Гоэмец поразмышлял над сказанным. Оглядел критически, даже примерился просканировать, но вовремя одумался.

- И скафандр выжил, - продолжил он. - Без энергоподпитки Хранилища. Тоже умирать не хотел?

Санго Риот не понимал, что друзей не бросают умирать. И не знал, что симбионта можно поддержать своей собственной энергией. Иван так и делал - и заработал постоянную сонливость и слабость. Ну и что? Сон - не катастрофа, во сне легче решаются проблемы, требующие интуиции, к примеру.

- Значит, объяснять, почему вы живы, никто не собирается, - вздохнул Санго Риот. - Тогда расскажи, как вы тут живете. Я об этом мире ничего не знаю, мне интересно.

Конечно, гоэмец лукавил. Не варварская планета его интересовала, а проблема киборгов. Все тщился понять, почему Хранилище признало Ивана человеком.

Из любопытства он действительно рассказал Санго Риоту кое-что о местной жизни.

- Мятежный город! - проворчал пограничник. - Сопливые мальчишки, опьяненные свободой. Понятно. Повтори, как называется твоя должность?

- Помощник балетмейстера.

- Понятно. То же самое, что садик в горах, - буркнул Санго Риот. - Снова взваливаешь на себя все беды окружающих? Но в целом я тебя понял. Не скажу, что согласен с твоей манерой жить, но... я чего явился-то? Аннико просила передать: материнская планета не вняла остережениям. Там война, Землянин. Эфемер горит. Что сказать ей, брат?

Иван тоскливо смотрел на пограничника. Что он мог сделать? Хранилище за неизмеримыми далями, не дозваться, не дождаться доброй мощи с холодных северных небес. У скафандра не было сил. И тигр в болезненной спячке.

- Укажи путь Хранилищу, - попросил он. - Мне нужны силы.

Санго Риот покачал головой. Понятно, Хранилище не в его власти. Оно вообще ни в чьей власти, древняя сказка давно сгинувших народов.

- Передай Стражу: учитель своих учеников не бросит в беде. И... помоги им, Санго.

Качнулся вагон - Санго Риот встал.

- Мы поставили тебе ячейку нуль-перехода, - сообщил пограничник. - На стене в твоем жилище, ты увидишь. Больше ничем помочь не могу.

- Убирайся со своим нейтралитетом, - устало откликнулся он.

Блеснули желтые глаза, качнулась и исчезла серая тень.

--=-=

В столице было душно, жарко. И недобро.

Гробов застыл в своем лимузине, забыв выйти. Шофер терпеливо ждал. А охрана не подошла. Узнали, что Большой Иван теперь никто? Наверняка узнали. Вот и отстраняются, чтоб не подхватить заразу, чтоб не впасть в немилость у тех, кого будут охранять впоследствии.

А как хорошо все шло! Технические чудеса Города уже начали работать на отдачу - он оказался прав, сделав ставку на высокие технологии. Один завод дельтапланов чего стоит. Бриллиант в короне Города. И то, что он выпускает для военных, очень далеко от дельтаплана... и вообще от современных летательных аппаратов. А экспериментальные мастерские? Универсальные "жуки", безотказные работяги городских инфраструктур, должны были в ближайшем будущем заполнить просторы мегаполисов, ими даже за океаном заинтересовались. А Информаторий? А сады Нецветаева? Все уже работает - и как работает! Потом и кровью, круглосуточной бешеной работой поставили производства на поток. И вот Город увели из-под носа. Аккуратно и равнодушно. Заседание в комитете при правительстве, голосование, решение... и остался Гробов не у дел. Не на ту группу поставил.

Он вспомнил, что представляет из себя "та" группа, и содрогнулся. Шакалы. С ними Город не то что построить - даже начать не получилось бы. Им бы куски рвать - себе и своей банде. Так бы все на куски и порвали

Зашевелилась охрана. Надо же, соизволили приблизиться. Тоже шакалы.

Он стремительно вышел из машины. Да, он выбит из игры, но никто не порадуется его отчаянию. Не дождутся!

Ковровые коридоры привычно успокоили. Все-таки это - коридоры власти. И он пока что здесь. Значит, жизнь продолжается. Старая команда осталась на местах, пусть и на второстепенных ролях. Найдется и ему место. Есть силы начать с нуля? Есть.

Силы есть, желания нет, неожиданно понял он.

Город вспыхнул в тайге белоснежными башнями, и защемило сердце. Вспомнился ироничный, деловитый гул командирского кафе, и стало совсем плохо. Как жить без Города, совсем не представлялось.

Гробов мучительно скривился, отодвинул начальника охраны с дороги и вошел в свой кабинет. А там его ждали. Ковер рванулся из-под ног, и пол тяжко ударил по затылку. Щелкнули наручники - арест. Сквозь туман боли Гробов видел, как незнакомые люди бесцеремонно бродят по кабинету, роются в документах.

Над ним нависло жирное щекастое лицо.

- Депутатский иммунитет! - прохрипел Гробов.

- А как же! - согласился щекастый. - Но попозже. Как вы думаете, командирский корпус будет возражать против перехода Города в наши руки? А мы думаем, что будет. Не считайте нас идиотами, уже пробовали и дальше проходной не прошли. А потому: схему доступа в Город, пароли информационной сети, схему систем защиты, доступ в командирскую связь - или хотя бы объяснение, как ее заглушить! В общем, обеспечьте переход Города под наш контроль. И тогда вам все будет. И иммунитет в том числе. Боссы от Города отказались, им бы сейчас самим выжить. Ну как, сотрудничаем?

- Я всего лишь председатель общественного исполкома, - прошептал Гробов. - А систем защиты там нет. Подходите к бабе Маше на проходной...

- Подходили, - хмыкнул щекастый. - Там тройной контур защиты, и баба Маша о нем не в курсе. Еле ноги унесли. Так что не прикидывайся дебилом. Чтоб создатель Города да не знал всех его тайн? Не тяни время, оно против тебя работает. В Город мы все равно войдем, прямо по твоим командирам. А ты о своей голове заботься!

Гробов прикрыл глаза. Сквозь злобные миражи столицы засиял в серой тайге его Город, вспыхнули в синем небе яркокрылые дельтапланы... не зря его назвали Орлиным Гнездом, не зря!

- Мать моя! - прохрипел он. - Прости беспутного сына, дай сил!

Щекастый недоуменно уставился. Он не мог понять, какую мать зовет выпускник специнтерната.

Захрустело. Шкафоподобные охранники неверяще смотрели, как вытягиваются, лопаются несокрушимые наручники. Мелькнуло что-то. С оглушительным треском улетел в мебель щекастый, чтоб больше никогда не встать...

Крайне редко, но случается у человека такое состояние, когда невозможного нет. И сейчас охранники наблюдали его явление.

Поднялась и закачалась в боксерской стойке полная смертельной угрозы фигура. В безвестности, один против всего мира, Гробов первым принял бой за свой Город.

Охранники схватились за оружие...

-=-=-==-

За стенами Города повисла злобная туча, невидимая, но хорошо ощущаемая теми, кто умеет чувствовать. Командиры - умели. И потому подобрались, посуровели и все чаще стали собираться вместе, как в начале строительства Города. Командиры - к плечу плечо! В главном зале Информатория не прекращался тихий гул голосов. Но Дед не прислушивался. Он был весь в работе. Городские системы наконец-то стали действительно автоматическими, без привычных кувалд и газовых ключей, и появилось время заняться наболевшим, например, внутренним заповедником. Там на скалах пристроилась кучковаться молодежь, после того как выяснила, что Город просматривается командирами до самого темного угла. Ни напакостить, ни побандитствовать. А во внутреннем заповеднике - скальный массив, кусок нетронутой природы.

Дед усмехнулся. Наивные недоросли так и не поняли, что у командиров везде глаза. И в заповеднике. И далеко за периметром Города. У Города и охранные системы имелись, только о них мало кто знал, потому что среди командиров болтливых не водилось. И потому дурные подростки били муляжи видеокамер, а настоящие "глаза" все видели и запоминали. И внутренняя жизнь молодежных банд была аккуратно записана и уложена в архив до первого требования. И вот наконец дошли руки и до них.

Дед недоверчиво покачал головой. Ивану Алексеевичу расклад бандитской юности был нужен позарез, потому что он как раз собирался дать ребяткам цель в жизни, но Деду просто не верилось, что из конченых уродов могла получиться школа юнг. Разве что знания, вынесенные Иваном из других миров, могли помочь? Хоть бы удалось. И тогда у командиров убавится карательных акций, и станет больше времени для работы на простых людей, как и планировалось изначально.

Дед довольно быстро нашел нужные записи и увлекся анализом так, что не заметил, как пришел Кузьмин. А лидер-один командирского корпуса сел рядом и уставился на него своими свиными невыразительными глазками.

- Не нравится мне это, - заметил Кузьмин.

- Что - это? - опомнился Дед.

Кузьмин неопределенно повел рукой:

- Да вот это. Командиры вроде здесь, трудятся на благо Города, следят и наказывают, подгоняют и следят. Ну, еще обслуживают инфраструктуру, но это само собой разумеется. А народ, конечно, нас за это ненавидит, потому что никто не хочет работать больше необходимого, но все хотят хлеба и зрелищ. Все это противно, но как-то понятно и привычно: ну не хватает у многих жизненной силы, вялые они, словно обкуренные на всю жизнь, а все сильные давно в командирском корпусе. Но вот что я сейчас наблюдаю на экранах? Что за массовое гуляние? По какому поводу? Данс-группы какие-то объявились загадочные, школа юнг организуется непонятно кем и для чего... а? Или кто-то открыл секрет работы с... просто людьми, скажем так? Открыл, но с командирами делиться не желает?

Деду стало неуютно. У Саши Кузьмина, оказывается, вовсе и не свиные глазки. Он их, оказывается, всегда прикрывает веками, вообще всегда. И вот впервые глянул, и кажется, что видит насквозь. Огромные у него, оказывается, глаза. Проникающие. Суровые.

- Никаких секретов, - пробормотал Дед. - Все давно известно. Понять, что нужно людям. Не вообще людям, а конкретно этим. Жить вместе с ними. Заразить их стремлением к невероятной, но реально достижимой цели... Саша, любой настоящий учитель в школе это делает! Ну и все. Далее - просто жить! Интересно, азартно - но все-таки просто жить. Стремиться к невероятной цели. И никаких секретов.

- А почему у нас не получилось? - спросил Кузьмин рассеянно.

- Наверно, потому что много факторов надо учитывать, - предположил Дед. - Слишком много. Все, что можно вместить в понятие любовь - а туда вселенную вместить можно. Работа с людьми - искусство, в нем способности требуются, гениальность, душа особого склада... Ну, командиры же не претендуют на мировую славу в области балета? Вот и здесь лучше не претендовать. Тут требуются арты, которых у нас пока что нет.

- Ага, - удовлетворенно сказал Кузьмин. - Арты. Это я слышал. Это из сказок Ивана Алексеевича, верно? Он их в танцклассе рассказывает, а девочки по всему Городу. Но это - сказки.

- Это у вас - сказки! - не выдержал Дед. - Вы чем людей собрались увлечь? Пятичасовым сном своим, работой своей бесконечной, да? У вас нет времени даже друг на друга посмотреть!

- У нас? - поднял бровь Кузьмин. - То есть у Жени Гафарова, у Володи Чученова, у всего командирского корпуса - но не у командира боевой пятерки Деда?

- Да что вам нужно?! - озверел Дед. - Не можете помочь, так хотя бы не мешайте! Предупреждал Иван, что командиры упрутся, но я, дурак наивный, не верил! Теперь поверил!

На них стали недоуменно оборачиваться. Крики и обвинения в Информатории не были приняты - для этого существовало командирское кафе.

- Прогуляемся по зеленой зоне? - миролюбиво предложил Кузьмин. - Поговорим, разберемся, кому и что нужно.

Дед молча направился к выходу. За спиной Кузьмина тут же возникли Чученов и Гафаров. Как всегда - командиры к плечу плечо. Только девушек на этот раз недоставало.

- Кое-что мы определили, - мягко сказал Володя. - Все эти гуляния, танцы и шоу служат одной цели - создать в Городе традицию, основанную на древнейших инстинктах, назовем это так. Гордость за своих женщин. Стремление защитить их от всего мира. Любование женской красотой. Опьянение ею. Нам это не глянулось.

- Почему? - удивился Дед.

- Если б мою любимую, как это принято сейчас, стали передавать с рук на руки вокруг Города всем мужским составом, я б те руки поотрывал, - серьезно сказал Чученов. - Знаю я, какие там руки. А на гуляниях не только катают на руках.

- Не понимаете! - сказал Дед безнадежно. - Это же первый шаг! А на чем еще можно создать дух общности?! Это командирам дурная работа в сладость, а прочих мужиков ничем, кроме женской красоты, не проймешь!

- А женщин? - недоверчиво спросил Гафаров.

- А женщины ради своей красоты душу отдадут! - усмехнулся Дед. - В танцклассе у Сагитовой и не такие чудеса происходят. Все знают, потому и поддерживают... новые веяния, назовем это так.

- Мы - не знаем, - обронил Кузьмин.

- Ребята! - безнадежно сказал Дед. - Ну от вас же никто не прячется! Ну зайдите в танцкласс, посмотрите, что там происходит! Или у девочек спросите. Вот Лена в танцкласс пришла сама и осталась. Потому что ей надоело выселять на Сортировочную! И Саша пришла! И Рита! И... кстати, Риту можете прямо сейчас посмотреть, она должна танцевать у фонтанов. Может, дойдет, кто такие арты!

Они молча смотрели, как на камне у фонтана кружится маленькая отчаянная женщина: вскинутые руки, султан черных волос, ломкие жесты...

Дед понял, что Рита смогла их ошеломить. Сильнее могло подействовать только явление Анико-сан. Гафаров неотрывно смотрел на танцовщицу и мучительно морщился. Ему было больно.

- Вы думаете, ее кто-то посмеет оскорбить? - спросил Дед. - Да за нее любому голову оторвут. Вы смотрите, смотрите. Вот это - арт. Она делает первый шаг к объединению людей.

- Предполагается и второй? - задумчиво спросил Кузьмин.

Дед неожиданно смутился.

- Ну... да. Только его должны сделать мужчины. Командиры.

- Не танцую! - отрезал Кузьмин.

- И никто не заставит, - серьезно добавил Чученов. - Нам не глянулось.

- Иван сказал, чтоб вас не трогали, - признался Дед. - Он сказал, вам не перебороть себя. Он сказал, для вас есть другая задача.

Командиры переглянулись.

- Может, он еще что-то сказал? - иронично спросил Кузьмин.

- Да! Он сказал, что придет в Информаторий, чтоб поставить вам задачу!

Командиров в Информатории убавилось - кто не дежурил, ушли на гуляние, что было забавным показателем эффективности подготовки девочек. Кузьмин оглядел полупустой зал и покачал головой. Он тоже понял, что это значит.

В кресле перед мониторами, устало прикрыв глаза, лежал Иван. Дед внутренне сжался. Он хорошо понимал Ивана, потому что сам после занятий с юнгами еле приползал в апартаменты - но у боевых командиров вид вечно сонного вялого мужчины мог вызвать только раздражение.

- Вы поняли, что делают девочки? - просил Иван, глянув на Кузьмина.

- Обольщают мужчин, - пожал плечами Кузьмин. - Провоцируют. Допускают слишком близко к себе. В результате в Городе уже отмечен массовый мордобой из-за женщин. Охрана у девочек неплохая. Но когда-то недоглядит, девочек покалечат, и кому-то придется за это ответить.

Дед с сожалением признал правоту Ивана. Тот изначально утверждал, что дружбы с командирами у него не выйдет. Не могли командиры, спаянные накрепко боевыми делами, пойти в подчинение новому лидеру. Двум медведям в одной берлоге не ужиться, даже если оба медведя выше всяческих похвал.

- У них нет охраны, - пробормотал Иван. - Как раз хотел попросить, чтоб к артам приставили личных телохранителей на первое время, пока не закрепится новый стереотип поведения... но раз так, эту проблему решу сам.

Иван устало потер лоб, и Дед невольно его пожалел. Еще одна проблема. И очень мало времени.

- Так, - сказал Иван. - О девочках. Они не обольщают. Они доказывают всей своей жизнью, что самая простая, заурядная женщина может достичь всего, о чем мечтает. Что невозможного нет. Девочки демонстрируют реальные, измеримые, повторяемые чудеса. Вера, возникшая на такой мощной базе, способна творить с человеком все. Девочки сделали первый шаг. Чтоб не предать их, вы должны сделать следующий. Докажите, что простой, обыкновенный мужчина может все, о чем мечтает любой мужчина. Совершите чудо, и за вами пойдут до конца. Все очень просто.

- Не танцуем, - вежливо сказал Чученов.

Иван прикрыл глаза. Деду на мгновение показалось, что он собирается встать и дать кому-то в глаз. Но обошлось.

- А вы, собственно, зачем тогда пытаетесь создать единый коллектив? - отстраненно пробормотал Иван. - От скуки? С целью поиздеваться над окружающими? Подумайте об этом. Подумайте, для вас важнее гонор или судьба Города, в который вы вложили свои души.

Он тяжело поднялся, кивнул на прощание Деду... и ушел. И остался Дед один против разозленных боевых командиров.

-=-=-=

Командиры недовольно молчали. Дед безнадежно размышлял о неизменности пороков человеческой психологии и задавался вопросом, как Иван умудряется получать удовольствие от работы с людьми.

- Специалист по тому, чего в мире еще не было, - наконец выразил свое отношение к произошедшему Гафаров.

Обычно Дед не вмешивался в подобные разговоры, а давал возможность излить недовольство в пространство, так сказать. Но что-то он в последнее время подустал от людей - и не сдержался.

- Иван - из создателей Города, - напомнил Дед. - Он и есть специалист.

- Это мы - создатели! - крикнул Гафаров. - Мы построили Город, мы в него души вложили! Где он был, когда мы здесь лили ажур-бетон? Когда решали миллионы чертовых проблем? Мы - специалисты!

Гафаров разозлился, впервые в жизни на глазах у посторонних. Дед наконец-то узнал, что индийский красавец умеет кричать. Но Дед разозлился тоже.

- Вот странно, - прошептал он. - Немоляева - она ведь тоже здесь с самого начала! Но не создательница, и тем более не специалист. И в принципе не может им стать. Вы, ребята, прекрасно льете ажур-бетон. Замечательно управляетесь с инфраструктурой. Но тоже не создатели. Далеко не создатели. И в принципе не можете...

В нехорошей тишине они ждали завершения фразы. Но Дед потух так же быстро, как воспламенился.

- Мы, конечно, не творцы, - вежливо сказал Володя Чученов. - Но дело вот в чем: как построить гуманистическое общество в отдельно взятом городе, не знает никто на Земле. Не доросла еще наука. У нас работали лучшие специалисты страны, и командиры целеустремленно перенимали их знания. Так вот: знаний об обществе гуманистического послезавтра и тем более о способах его создания у ученых нет. Это - квалифицированное заключение.

Дед рассеянно покивал. Он видел Ивана в работе и знал, что хороший учитель способен на многое, иначе не получится руководить детьми. А командиры по сути, по очень глубинной сути ничем от детей не отличались, как и все остальные взрослые. Так что - Иван мог.

- А при чем здесь земная наука? - спросил Дед.

Командиры его вопросу почему-то не удивились. Более того - ответили вполне серьезно!

- Иван - землянин, - уверенно заявил Чученов. - Я бы даже предположил, что родом из этих мест. Знаете, очень характерный сдвиг в назальность, перенятый поздними переселенцами от местных... в общем, инопланетное происхождение нашего знакомого исключается. Это - официальное заключение.

- Допустим, Иван прав, - внезапно сказал Кузьмин. - Думаю, реальные чудеса - это да, это может привлечь и увлечь. Народ любит, когда без труда и даром... а о чем, кстати, мечтает любой мужчина? А, командиры?

Чученов пожал плечами. Он не считал себя любым. И командиры, не сговариваясь, уставились на Деда - мол, выскажись, среднестатистическая посредственность.

- Сильным он мечтает быть, - буркнул Дед. - Чтоб всех разогнать. И чтоб девки табунами следом ходили.

- Всего лишь? - удивился Кузьмин. - Так разогнать несложно, любой командир в силу своей подготовки...

- Вот именно. Все знают, как дается командирская подготовка! Вставать в пять утра на тренировки желающих мало, и все они давно в командирах.

- А какое чудо предлагает твой Иван? - поинтересовался наконец Кузьмин.

Дед вздохнул, как перед прыжком в ледяную воду.

- В Городе тренируется волейбольная команда рудника, - сказал он, решившись. - У нас прекрасные спортзалы, вот они и пользуются. Ну и надо их обыграть. Вызвать на бой и разбить. В их родной волейбол. Честно, по правилам, на глазах у всего Города.

Кузьмин непроизвольно хрюкнул - или подавился смешком.

- Нет, мне вообще-то нравится! Гниды они, как будто специально подбирали! Натыкать носом в лужицу - самое то, уж очень у нас их не любят... но как?! Они же - профессионалы! Все в курсе, в какой лиге они играют? Мальчики за два метра ростом, мячом дадут раз - и вынесут нас с площадки вперед ногами!

- То есть победить их невозможно? - уточнил Дед.

- Почему невозможно? - удивился Кузьмин. - Возможно. Если играть в футбол без правил. Мы им тогда ноги переломаем без проблем. Мы специалисты по силовому противодействию, они - мастера мяча. На своем поле они сделают с нами все, что захотят.

- Иван потому и выбрал волейбол, - сообщил Дед. - И если вы разобьете команду рудника, станете легендой и знаменем Города. Знаменем, которое не отдают даже в смерти. Ну, так Иван сказал. У нас вообще кто хорошо играет?

- Ну я хорошо играю, - хмыкнул Кузьмин. - Для любителя хорошо. Подавать, например, умею. У Жени хлест неплохой. У Володи крюк поставлен, короткие вертикально в пол вколачивает. Без блока, разумеется. Только ерунда все это! У Володи рост метр семьдесят. А там на блоке двухметровые дяди, им даже прыгать не надо. Да нас один Клячин уделает в одиночку. Мы его удары не то что не возьмем - и не увидим даже. Пока в лоб не прилетит.

- Чисто теоретически, - пробормотал Чученов, - если играть, то это именно к нам. В волейболе мы никто, но командиры все никто, зато у боевой пятерки есть...

Он замолчал. Командиры переглянулись и не стали пояснять. Значит, не для чужих ушей информация. В командирском корпусе хватало секретов.

Неизвестно, чем бы закончился разговор, но в Информатории объявилась Саша. Подарила Деду улыбку, а командиров спросила строго:

- Вы почему здесь? Иван Алексеевич с тренером ждут вас в спортзале.

Кузьмин крякнул и встал.

- Командиры, на выход, - буркнул он. - Дед, ты в команде. Покажешь нам, как надо совершать чудеса.

И глянул невыразительными свиными глазками. Дед внутренне содрогнулся. Месть Кузьмина оказалась неожиданной и сокрушительной. Ну как, командир Дед, старик, слабак и неудачник? Покажешь, как надо совершать чудеса?

-=-=-=-=-=

Зеленый пояс Города - волшебная страна. Между двумя крепостными стенами-домами нашли теплое убежище самые разные, зачастую откровенно южного вида деревья. Альпийские горки, ручейки и мостики, цветники и лужайки, гранитные глыбы, образующие лабиринты, песчаные дорожки - и все это в постоянном потоке ароматов цветущих трав. Какой-то безвестный гений создал это чудо, вложил свою душу - и уехал. Как он мог бросить свое творение?!

Командиры появились на дорожке из теней и бликов заходящего солнца. Судя по измотанному виду, у них закончилась очередная бесплодная тренировка. И они искали его для объяснений. Нашли, конечно - командиры в Городе найдут любого. В их распоряжении Информаторий. Иван подозревал, что это создание разумно. Очередное то, чего не может быть на Земле.

Он смотрел на подходящих командиров со щемящей болью в сердце. Ведь это его юность сейчас шла ему навстречу. Он мог бы встать среди них. Если б по протекции родителей попал в закрытое военное училище, как Кузьмин. Если б родители Ивана были профессорами-лингвистами, обожающими единственного талантливого сына, как у Чученова. Если б... но жизнь никогда не пользовалась этим союзом.

Ребятам было плохо. У них не получалось ничего. Естественно, тут же всплыло неверие в собственные возможности - и дело встало наглухо. И как укрепить их дух? Девочек поставить в пример? Так... девочки-то красивые, вот и все объяснение. Ну, улыбается им сейчас весь Город. Ну, смотрят с обожанием вслед. Так красивые же. И руководит ими не тетка из культпросвета, а сама Лилия Сагитова, звезда и чудо прошлых лет, коронованная богиня танца.

- Мы попробовали, - сообщил Кузьмин. - Мы честно попробовали. И вот наше общее мнение: у нас нет шансов. То, что вы предложили, основано на вере в мистические силы духа, а не на чем-то реальном. Это не для нас.

- Мы не страдаем нервными расстройствами, слепой верой нас не увлечь, - честно добавил Чученов.

Иван усмехнулся. Слышали б иерархи церкви, как командиры описывают их паству. И можно было б поспорить насчет мистических сил - но у него не было времени. Где-то там, бесконечно далеко, его ждала Аннико - с верой, что он придет. И он не мог не прийти. Учитель своих учеников в беде не бросает.

- Пойдемте.

В молчании они поднялись по светящимся пандусам в жилую зону, к апартаментам Ивана. Дверь легко скользнула в сторону - проходите. Еще бы ей не открыться, когда столько обладателей неограниченного допуска.

Вековечные колонны полынных деревьев молча приветствовали их.

Плоскость перехода раскинулась во всю стену, казалось, сделай шаг - и ноги ступят на серую почву лесов далекой планеты. Собственно, так оно и было.

Командиры замерли в настороженном внимании. Учуяли боевые псы-пограничники чужеродность!

Она вышла из-за деревьев внезапно. В привычном данс-костюме, звон колец-сережек-браслетов при каждом движении. Прежняя Аннико, как будто расстались только вчера. Только не было ослепительной улыбки на лице, не сияли любопытством глаза ушлой девчушки из данс-клубов эфемера. И еще сквозь движения танцовщицы прорывалась истинная мощь Стража, видная любому опытному воину. Командиры - видели.

Они стояли друг против друга, каждый со своей стороны перехода. Рядом - и бесконечно далеко. Это вообще было характерно для их отношений - бесконечно далеко, бесконечно рядом.

- Тяжело? - спросил он взглядом.

- Держимся, - безмолвно ответила она.

Сейчас им не требовалось слов.

Шевельнулся кто-то из командиров. Ну силен парень. Наверняка Гафаров. Первая встреча со Стражем вообще-то обездвиживает надолго.

Звенящая струна безмолвного общения истаяла.

- Мои ученики, Аннико, - сказал он. - Хорошие ребята. Может так случиться, им некуда будет отступать. Примешь?

Девушка остро глянула - и вздохнула.

- Если они уйдут, - пробормотала она. - Опьяненные свободой. Голубая Вега всегда открыта для них. А ты?

- Меня ждет материнская планета. Пора напомнить кое-кому о гневе детей Болдуина.

Ну вот и все. То, ради чего встретились, произошло. Аннико узнала, что у него здесь не завершены дела, и готова продержаться. Готова принять ребят, если им некуда будет отступить. Но самое главное: он убедился, что она жива, а она узнала, что жив он. Это так много! А большего им и не требовалось.

Аннико бледно улыбнулась. Сняла пояс-меч Стражей. Запела, распрямляясь, вечная сталь.

- Преемнице, - шепнула она.

Узкая крепкая ладошка коснулась его руки, передавая ценнейшее сокровище мира.

- Ты останешься без защиты, - предупредил он.

- Моя защита - это ты, и ярким солнцем в вечной тьме сияет память о тебе!

Она наконец-то просияла ему знакомой улыбкой прежней Аннико - и исчезла. Она так и не научилась правильному стихосложению.

Кузьмин прочистил горло. Иван привычно застегнул пояс Стражей и обернулся. Командиры поглядывали на плоскость перехода, на пояс Стражей - и почему-то на Чученова. И молчали. А Гафаров вообще превратился в камень.

- Это переход к Голубой Веге, - сообщил Иван. - Может так случиться, что вам некуда будет отступать. Так вот: Страж мира дала согласие на ваш проход. Я оставлю аппаратуру включенной. Это все, что я могу для вас сделать.

Командиры переглянулись.

- Спасибо, - серьезно сказал Кузьмин.

-=-=-

Чученов остановился перед сплошной стеной.

- Здравствуй, Информаторий, - негромко сказал он. - Я твой друг и соратник. Заступаю на вахту. Впустишь?

Бесшумно проявилась и откатилась в сторону дверь. Информаторий признал своего.

Пост наблюдателей встретил его тишиной, что было неудивительно. Это в главном зале всегда командирская толчея, а сюда доступ только у боевых пятерок. Служебные пятерки об этом помещении даже не знали. Это нормально. У Города много тайн. Вне командирского корпуса и об Информатории мало кто осведомлен.

Чученов бросил взгляд на регистрацию смен. Предыдущий наблюдатель его не дождался, увидел на мониторе, что сменщик идет, и убежал по делам. Женька Бодров, пришел в корпус из "Горных орлов", испытателей завода дельтапланов. Хороший парень. Испытатели - все хорошие парни, близкие командирам по духу. Потому что главный конструктов Шестаков других не держал. Шестаков и сам как настоящий командир, только он отдал душу небу, а командиры - Городу. Но по большому счету это неважно.

"Горный орел" оставил экраны в своем режиме. Чученов привычно перестроил их под себя. У каждого командира индивидуальные навыки, не совместимые с чужими. Панораму центрального входа он оставил в режиме реального времени, насчет этого существовала специальная инструкция. Чученов знал почему, и Кузьмин знал, и еще кое-кто - а остальным знать было ни к чему. Многое в Городе хранила только тайна.

У Золотых ворот ночное безлюдье и тишина, только статуи марсианских ракопауков подмигивают сиреневыми огоньками. Статуи у входа поражали всех какой-то непонятной красотой и потому давно стали символом Города. На каждой второй открытке с видом Города - они.

Командирское кафе - тоже в режим реального времени. Все приказы по корпусу обязательно оглашаются там, и свежие анекдоты там же, и слухи-сплетни, и вообще родные все лица, не соскучишься. А если профессор Нецветаев вломится с претензиями, можно и на цирк полюбоваться. Прилепилась к ученому кличка, уже и сам на нее откликается, хотя вовсе не Нецветаев, а... сразу и не вспомнить.

Центральный монитор Чученов по привычке поделил пополам и запустил программу просмотра, слева текущие события, справа архив. Город смотрел тысячами глаз и все запоминал. Это - пучина информации, чаще всего бесполезной. В Городе всегда что-то происходило, даже ночью. Задачей же вахты было выделить специальными программами подозрительные "что-то", проанализировать и принять необходимые меры силами дежурных пятерок, а если потребуется, то и всего командирского корпуса - такое тоже бывало. Раньше бывало часто, но постепенно до всех заинтересованных сторон дошло, что командирский корпус - сокрушительная сила.

Одна из специальных программ ловила агрессивные звуки и картинки с места событий передавала на пост. И было их очень много. Чученов работал привычно быстро и все равно не успевал. Да и никто не успевал, кроме Жени Гафарова. Тому, с какой скоростью информацию ни подавай, все медленно. Уникальная реакция у командира Гафарова.

Большая часть картинок шла от школ и пришкольных кустов. Орало подрастающее поколение только агрессивно, вот программа и дергалась. И стоило б отсечь школы от анализа - только большинство попыток изнасилований случалось тоже в пришкольных кустах. Школа - скопление беззащитных невинных девиц. Которые сами провокаторши те еще. Вот в жилых блоках никто не кидался на семейных матрон почему-то. А если кто случайно и кидался, тут же горько начинал об этом жалеть, еще до прибытия командиров.

Чученову все же пришлось отправить к школе пятерку. Невинные и беззащитные детки обожали устраивать в школе танцы до ночи с последующими разборками в пришкольных кустах. В кустах - это чтоб командиры не видели, как одни невинные издеваются над другими такими же. Чученов за свою жизнь так и не понял, зачем невинные и беззащитные лезут на ночные танцульки, и уже не надеялся понять. Просто вызывал дежурную пятерку, и все. А беззащитные не только на школьные танцы норовили, но и на Сортировочную ездили погулять. Зачем?! Ведь получали же на Сортировочной так, что по больницам развозили! И в электричке творилось такое, что поездная бригада не рисковала высунуться в пассажирские вагоны. Командирам электричка не подвластна, порядок не навести.

Зато подвластна вся территория вокруг Города, о чем мало кто знал. И что на крыше у сторожевых "пауков" всегда наготове пятерка в полной полетной экипировке, тоже мало кто знал.

Чученов припомнил, что недавно кто-то с такой жестокостью расправился в электричке с бандитами, что все отморозки на время притихли. Но - только на время. На то они и отморозки, что долго бояться не способны. Так что выходящих из электрички следовало сопроводить... оп. А это что такое?

Чученов с недоумением уставился на картинку. Рябиновая роща во внутренней зеленой зоне. С чего на нее-то сработал датчик угроз? Темно... а если в инфракрасном?

Таких рослых типов Чученов в Городе не знал. Волейболисты рудника? Вряд ли. Тем давно объяснили, кто в Городе хозяин...

- Иван Алексеевич, погуляли, пора в больничку! - с наглой издевкой сообщил рослый тип кому-то. - Надо вас подлечить! И еще раз подлечить. И так - пока не вылечитесь. Прошу вашу ручку!

Чученов дернулся вызвать боевую пятерку - и прошипел родное ругательство. Справа - архив. То, что уже случилось. Пропустил "горный орел", раззява!

А в ночной роще что-то происходило. Словно тигр метался во тьме. И такой характерный рык и хрипы...

- Мои труды здесь не закончены! - с угрозой сказал знакомый голос. - Не мешать!

- Ваша личность вызывает множество вопросов у любого нормального работника служб, - неожиданно интеллигентно отозвался кто-то.

Чученов облегченно вздохнул - если говорит, значит, остался жив.

- В вашей конторе есть нормальные люди?!

- Нету, - согласился интеллигентный, выбираясь из кустов.

Чученов только головой покачал. Чтоб туда попасть, надо было лететь по воздуху.

- Вопросы есть у меня. Лично у меня. Понятно?

- Нет. Не высовывайся.

- А я верен присяге, - серьезно сообщил интеллигентный. - И не позволю бродить по Городу предателю и убийце. А на ваше каратэ хватит одной точной пули. Зачем вы рассказывали сказки? Молчали б, и все бы обошлось. А так... горы, горные кланы, война - характерный набор, не так ли? Вам придется объясниться, Иван Алексеевич, и объясниться сейчас. Другого шанса не будет. И без вас работы полно.

Невидимый Иван Алексеевич помолчал.

- Долдон ты пограничный, - наконец сказал он. - Как вы некстати. Или кстати? Ладно, будет тебе правда, и даже с комментариями, и делай с ней, что хочешь. Вряд ли ты ей обрадуешься вообще-то. Если действительно верен присяге. Но мне взамен нужна помощь.

- Какого рода помощь?..

Дверь тихо поехала в сторону, и в операторскую просочился Эдик Цветков. Местный информационный бог, начальник местного телевидения. Очень важная личность. К командирам он вроде не имел отношения, но Информаторий пропускал его везде. Из чего следовало, что у Цветкова имелся допуск не ниже, чем у боевых командиров. Но все равно не-командиру кое-чего видеть не следовало, и Чученов переключил мониторы. Опа. Снова школа. Этого следовало ожидать, каждый второй кадр - от пришкольных систем наблюдения.

Эдик сверкнул массивными очками и хозяйски уселся на аварийный пульт.

- Почему на дежурстве? - поинтересовался Эдик, словно именно для этого притащился ночью в операторскую. - У вас же завтра судьбоносная игра?

Звуки с монитора привлекли его внимание. Ночная беседка. Двое. Не муж и жена.

- Вы и такое отслеживаете? - удивился Эдик. - А зачем?

- Программа фильтрует звуки агрессии, - неохотно пояснил Чученов и сменил картинку. - На тестовых испытаниях все было нормально, но на практике... индивидуальные особенности речи сбивают программу довольно часто. Эмоционально насыщенная речь сбивает всегда. Ничего страшного. Дальше командирского корпуса эти сведения не уйдут. Мы не из болтливых.

- И все же - почему не отдыхаете?

Чученов пожал плечами. Отдыхать - не в командирских традициях, но не-командиру это не объяснить.

Вместе они понаблюдали за попыткой малолеток вскрыть коммуникационный люк. Бесполезная затея, но малолетки этого не знали и пыхтели изо всех сил.

- Лично твое мнение: вы что, всерьез считаете, что победите?

- Да, - кивнул Чученов.

- А все думают, что с площадки вас понесут! - хохотнул Эдик. - Вперед ногами! Но признаю - рекламный ход просто блестящий! Город гудит, народ в экстазе! Победите - станете безоговорочно мифическими героями!

Эдик одобрительно покивал - и мгновенно стал серьезным.

- Я поднял интригу до недопустимого предела, - сообщил он. - Зажег и возбудил народ. Пожалуйста, выиграйте, ладно? Потому что если проиграете - я вам не завидую. Опозоритесь на всю оставшуюся жизнь. Это вам будет крест на надгробие. Вот такие дела.

Чученов кивнул и подумал, что Эдик, хоть и не командир, а тоже прикипел душой к Городу. И понимает, что без командиров Городу не жить. Сам же Чученов боялся совсем другого. Подумаешь, проигрыш. Работали без любви горожан раньше, и ничего. А вот победа обозначала первый шаг по совершенно незнакомому пути. Шаг в неизвестность.

Просмотр архива закончился, и Чученов с облегчением развернулся к Эдику. Теперь можно было и поговорить.

- Мы выиграем, Эдик, - сказал Чученов твердо. - Потому что с нами наша воля, и вера в собственную правоту, и дружба...

- Кабы так было, дворовые команды олимпиады бы выигрывали! - резонно возразил Эдик.

И он был, конечно, прав в своем скепсисе. Только он не встречался у перехода на Вегу со Стражем мира. Если уж та девочка смогла взять на плечи тяжесть ответственности за целый мир... а там и плеч не видно, хрупкость и нежность - то командиры были готовы команду рудника под землю загнать!

- Ты слышал о воинах духа? - спросил Чученов.

- Слышал. И даже видел. И что? То воины, а то волейбол. В бою насмерть сила духа много значит. А в волейболе - техника игры. А вы играть не умеете. Вы у них даже подачи не возьмете.

- Подачи как раз берем, - возразил Чученов. - Иван поставил нового игрока, настоящего профи, тот руки нам поотшибал, но как брать их подачи, объяснил...

Чученов осекся. Так. Уж не этого ли профи совсем недавно показывал монитор на фоне рябиновой рощи? Кажется, проходил недавно в Город такой. Вроде как врач. Военный. Лаборатория вообще-то уже свернулась, но врач приехал на практику. Интересный врач, оказывается, прибыл. Спортсмен-профи. Здоровый такой - и с двумя высшими образованиями... Ну и как его пропустили в Город?!

- Ну, удачи вам, - пожелал Эдик и собрался уходить.

Но остановился. Его привлекла картинка на одном из мониторов. Явление электрички с Сортировочной, ночные безобразия молодежи, заключительная часть.

Чученов вместе с Эдиком посмотрел, как молодежь прошла через центральный вход, как кое-кто сделал на ракопауках похабные надписи. На ракопауках писали непотребное регулярно - и регулярно смывали потом собственными руками.

Как раз в этот момент и сработала система внегородского слежения. Чученов мгновенно перегнал картинку дежурной пятерке на крыше блока "Б".

- Какого черта ее понесло в лес, да еще с такими сопляками? - прошипел Эдик. - Неинтересно по дороге, что ли? Так сейчас будет ей полный интерес! Дура!

Кусты энергично шевелились, оттуда доносились азартные вопли и идиотский смех.

- Разжимайте ей пальцы! - советовал со стороны чернявый парень.

Чученов прищурился, запоминая лицо. Красив, донской казак! Красив и предусмотрителен. В стороне стоит, вроде и непричастен получается, что командовал, сроду не доказать. Только командиры такие дела в суд не передавали.

Чученов включил динамики громкого оповещения:

- Говорит командир Чученов! Вы совершаете преступление, за которое ответите по всей строгости закона! Ваши действия фиксируются аппаратурой видеонаблюдения! Немедленно выйти к Золотым воротам и сдаться силам правопорядка!

Мощь у динамика что надо, и малолетки струхнули. Полезли из кустов, заозирались, начали приводить в порядок штаны. Но тут невидимая жертва сделала неверный жест. Раздался смачный удар, и из кустов кого-то вынесло спиной вперед. Детки возбудились и полезли обратно. Чученов похолодел - покалечат дуру!

И тут у кустов рухнула черная тень. И другая! И еще одна! Сюрприз, детки! Дельтапланы с изменяемой геометрией крыла, с многоразовыми ускорителями! Познакомьтесь с дежурной пятеркой, придурки!

Малолеткам не повезло - дежурная пятерка оказалась сплошь из новичков. Свои силы соразмерять они еще не научились - и выдали всем, кто под руку попался. Чернявый предводитель принял просто замечательную боксерскую стойку - его сбили ударом развернутого крыла и хорошенько добавили.

- Покалечите, - заметил Эдик.

- Или убьем, - кивнул Чученов хладнокровно.

- Самосуд? Решаете, что справедливо, по собственному усмотрению? Ну и чем вы тогда отличаетесь от бандитов?

- Я вырос в кланах, Эдуард, - спокойно сообщил Чученов. - У нас там очень строгие законы...

- Здесь не ваши кланы!

- Очень строгие, Эдуард. Но есть кланы богатые - и не очень. Очень уважаемые, за богатство, естественно - и так себе... Тогда я мечтал об одной девушке. Она была умницей и скромницей, лучше и не представить. Но она была красавицей и приглянулась одному... из очень уважаемого клана. Он изнасиловал ее вместе со своими друзьями. Так у нас принято. Я и сейчас слышу, как она кричит... хотя она вовсе не кричала. Так что - да, я беру на себя право вершить суд. И... не повторяй общих глупостей, Эдуард. Мы отличаемся от бандитов. Они насилуют. А мы их за это убиваем. Это очень легко различить.

Эдик кашлянул.

- Твоя девушка погибла?

- Она не была моей девушкой. Она даже не знала о моих чувствах. И она не погибла. Зачем? Она вышла замуж за того джигита. Так у нас принято.

- Жуть! - высказался Эдик. - Как ее заставили?!

Зачем? Ее не заставляли. Обычное в наших краях дело. Она была довольна своей судьбой... наверно. И ее клан тоже. Всем было хорошо, плохо только мне. Я ушел. Теперь я Володя Чученов, хотя это не мое имя, не моя фамилия и не моя жизнь...

- Занятно живут в ваших национальных общинах, - протянул Эдик. - Как в бандах.

- В ваших тоже, господин Кветковский, - спокойно отозвался Чученов. - Все национальные общины связаны с бандами.

- Откуда узнал про меня? - помолчав, спросил Эдик.

Ему почему-то не понравилась такая осведомленность. Хотя какой секрет может представлять его национальная принадлежность, Чученов не понимал. Ну, поляк, и что?

- По манере говорить, Эдик.

- Я правильно говорю.

- Это тоже. Поляки с двумя высшими образованиями говорят очень правильно. Но фонетика особая, хотя различия тонкие, заметны только специалисту.

- Все акценты различаешь, да?

Чученов промолчал. Он действительно различал все акценты. Но как раз это было из тем, не подлежащих обсуждению.

Малолеток утащили к Золотым воротам. Их предводителя, скорее всего, в реанимацию на Сортировочную. Удар развернутым крылом - страшная вещь. А из кустов выбралась несостоявшаяся жертва. Крепенькая девочка с копешкой соломенных волос. Кнопки-пуговицы ей успели оборвать, но и только. А разбитые губы - мелочь. Повезло, могли бы искалечить.

- Ого! - озадаченно сказал Эдик. - А что это она не испугана? И не из Города, что-то не припомню такую... Володя, вы куда ее сейчас?

- В Город, - пожал плечами Чученов. - К врачу на предмет ушибов-переломов, потом к Золотым воротам на дознание, потом... наверно, переночует у Гафарова в гостевом блоке. А что?

Цветков хмыкнул.

- Да так. Просто увидел способ нелегального проникновения в Город.

Он внезапно нахмурился и ушел без объяснений, как и пришел. А Чученов подумал, что Эдик вообще-то очень подходит под определение командира. Предан Городу, и подготовлен соответственно. Встречался он Чученову и в спортзале, и на командирских маршрутах. И тем не менее - не командир. Странно.

Но насчет нелегального проникновения в Город Эдик был неправ, Чученов это знал точно. Про дежурную пятерку в летной экипировке мало кто был осведомлен даже в Городе. И девчушку вполне могли в лесу покалечить. Или, в другое время суток, отправить назад на Сортировочную без захода в Город. Так что - нет, она не могла быть нелегалкой. Но на всякий случай он все же поискал ее по системе слежения. И нашел.

Это следовало обдумать. Потому что золотоволосая девочка висела на шее у некоего мужчины и радостно дрыгала ногами. И мужчина этот был Иваном Алексеевичем.

Чученов поглядел пристально - и переключил картинку. Обдумать следовало - но послезавтра. Потому что завтра - Игра.

-=-=-=

Дед сидел у площадки, смотрел на разминающихся игроков и ежился. Сам он разминаться не мог, потому что от страха перед игрой мышцы свело в комок. Если б он начал двигаться прямо сейчас - перегорел бы до игры.

А волейболисты рудника небрежно работали с мячами. Небрежно, но безошибочно. Вот Клячин хлестко ударил - партнер спокойно принял и вернул мяч под следующий удар. И еще раз. И еще. Никто из волейболистов даже шага в сторону не делал, чтоб достать мяч. Зачем, с такими-то длинными руками? Да и мяч у них летел только туда, куда надо. У командиров при всем старании так не получалось, и вряд ли когда могло получиться. Рудничные в сторону командиров даже не смотрели - презирали. На игру демонстративно вышли в тренировочных костюмах, вроде как на легкую пробежку. С их точки зрения, так оно и было. И почему они вообще согласились на игру, Дед не понимал. Разве что от великой злобы? В свое время спортсмены сталкивались с командирами очень жестко, познали сокрушительность атак Кузьмина и железный кулак Гафарова в полной мере.

Играть предстояло на открытой площадке в зеленой зоне. Дед огляделся - народу было не протолкнуться. На комментаторской вышке сидел Эдик Цветков, вещал, нагнетал эмоции.

- Сегодня - непростая игра, - разносились по всему Городу его рассуждения. - И не в том дело, что волейболисты и командиры ненавидят друг друга. Ненавидят - это как раз понятно. Спортсмены любят гульнуть после тяжелых матчей, а легких у них не бывает. Командиры их за нарушение порядка успешно бьют, потому что командиры обучены драться. Зато сейчас командиры на чужом поле. Сейчас должны бить их. У Клячина мяч летит с такой скоростью, что если попадет в голову, сотрясение мозга обеспечено. И он, конечно же, будет целить в голову, и не промахнется, потому что профессионал. Волейболисты рудника - все профессионалы высочайшего уровня. В команду при помощи огромных денег собраны со всей страны самые одаренные, мощные, тренированные с детства ребята. Рост, прыгучесть, скоростная сила, реакция, координация, выносливость, стрессоустойчивость - выше всяческих похвал! Волейболисты - эволюционно новый вид человечества! Но командиры бросили им вызов. И это непонятно, это вызывает недоумение. Нет, в определенных областях командиры очень неплохи, вот у Володи Чученова первый разряд по шахматам, к примеру. Но в волейболе наши командиры - самые обычные люди. Как я и вы, как все нормальные люди, которых природа не одарила выдающимися способностями. Следовательно, они проиграют с позором. И это понятно. Но вот... если командиры выиграют? Тогда мы получим бесспорное доказательство того, что простой, самый заурядный человек, как вы да я, может достичь всего. Понимаете? Что невозможного - нет. Вот в этом уникальность сегодняшней игры. И хотя я понимаю - и все понимают! - что командиров унесут отсюда на носилках, я безумно надеюсь, что они победят и тем самым докажут безграничность сил обычного человека! Так пусть же начнется матч, чтоб мы наконец узнали правду о командирском корпусе и о себе!

И матч начался. По правилам - с приветствия соперников. Как назло, шум толпы затих, и все хорошо услышали, как Кузьмин недобро обронил:

- Ну, привет спортивному резерву госбезопасности.

Тишина наступила просто оглушительная. Все почувствовали, что запахло чем-то очень серьезным, не только взаимными счетами командиров и волейболистов рудника. Одно дело знать, что ребята, разъезжающие по всему миру, вполне могут быть связаны с определенными службами, и совсем другое дело услышать подтверждение при огромном стечении народа.

- Привет черно-синим, - непонятно откликнулся Клячин. - Недобитки.

Подача. Мяч размазался в воздухе - аут. Дед облегченно вздохнул. Такой мяч он не смог бы принять. Хорошо, что Иван предупредил о том, что мяч часто будет улетать мимо площадки - и научил правильно и быстро определять такой вариант. Все дело в том, что на открытой площадке, да еще между двумя огромными стенами - своя аэродинамика. При сильной подаче мяч мог запланировать в аут.

А у противника были ОЧЕНЬ сильные подачи.

И понеслось! Наверно, зрители орали - Дед не слышал ничего. Как и остальные командиры, он находился в игровом трансе. Свобода в концентрации, так сказал Иван. Он же научил специальной психотехнике. Командирам она далась легко, потому что на тренировках по коллективному бою капитан Кин применял что-то похожее...

Мяч! Руки у Деда онемели от удара. Он спиной почувствовал Ивана и попытался переправить мяч ему. Как бы не так, подкрученная подача. Мяч сорвался и улетел вбок. И где-то там его все равно перехватил Иван. Пас-удар-есть! Сюрприз, господа спортсмены! Готовы к таким скоростям? Нет? Ну и получайте прострельный пас и левый крюк от Володи Чученова без блока под сетку.

У командиров был единственный шанс - опережать в скорости. А транс на время мог дать им безошибочность движений. И они опережали. Прием-пас-удар-есть! На этот раз атаковал Женя, и тоже без блока. Блокировщик просто не успел, ведь командиры были значительно легче соперников и двигались стремительно.

Удар! Дед сам не понял, как принял мяч. Еще удар - и снова в него...

Они выиграли первую партию моментально, на одном дыхании. Профессионалы явно не были готовы к тому, что командиры сумеют атаковать на таких огромных скоростях - и атаковать безошибочно. Но пасы Ивана были безупречны, а атаки командиров стремительны и точны. И еще командиры брали их жуткие силовые подачи - с трудом, но брали. И потому мяч все чаще улетал в аут. А еще рудничным никак не удавалось закрыть нападающих блоком. С их ростом игрокам и прыгать было необязательно - только Иван всегда давал пас туда, где не было игроков. А командиры в игровом трансе чувствовали, куда будет направлен пас - и перехватывали мяч стремительной атакой. Пока что перехватывали.

Но волейболисты рудника не зря считались профессионалами. Они сумели перестроиться - и командирам пришлось худо. Гигант Клячин раз за разом заколачивал жуткие мячи, командиры не всегда даже успевали увидеть. Дед пару раз сумел взять, так руки онемели до локтя. Потом Женя выпал на миг из транса - и мяч тут же попал ему в лицо. Он упал, но сразу поднялся. Во все лицо - кровь. И, видимо, как-то это подействовало на играющего тренера командиров. Он и до этого держался наравне с рудничными, но теперь у сетки наглухо закрыл самого Клячина. Одиночным блоком-ловушкой. Рудничные хмуро поглядывали на него и соображали, откуда у командиров объявился игрок экстра-класса.

Командиры же... то ли озверели, то ли наоборот поднялись к вершинам человеческого духа? Или просто установили внечувственный контакт с противником? Как бы там ни было, но командиры начали принимать атакующие удары. Все. Дед наконец прочувствовал до конца, что такое свобода в полной концентрации. Это когда летишь за мячом свободно, но руки подводишь абсолютно точно, в предельной концентрации. А потом шмяк об площадку - но это же потом, когда мяч принят...

Командиры играли нетрадиционно. Вынуждены были так играть. Без блоков - потому что некому было их ставить, разве что играющему тренеру. Ну а раз без блоков - значит, требовалось принимать все атаки.

И командиры принимали все атаки. Может, наконец-то сказалась боевая подготовка. Командиры обнаружили, что чувствуют, куда будет направлен удар. Это оказалось даже проще, чем предугадать движения пьяного боксера - а на Сортировочной приходилось предугадывать и не такое.

Командиры по-прежнему нападали сами, хотя давалось это все труднее. Потому что если рудничный успевал выставить руки - все, бить некуда. Преимущество в росте все же было у рудничных огромным. Особенно это сказывалось при атаке. Выпрыгивает этакий нехилый мальчик повыше, замахивается и не спеша смотрит, в какое из пустых мест заколотить мяч. И потом бьет, вкладывая в удар всю мощь опускающейся двухметровой туши... А что б им не бить, им в вышине только играющий тренер командиров мог помешать, но его одного на всю сетку не намазать, даже если тонким слоем... И поэтому командирам приходилось брать все атаки. Ну и что, что теоретически невозможно?

Потом Саша Кузьмин порвал плечо. Попал под блок, пытался в последний момент сменить направление удара, обмануть - но тяжелая рука уже набрала скорость... Деду показалось, что треск рвущихся мышц был слышен каждому болельщику. Кузьмину поставили обезболивающее, и он снова вышел на площадку - потому что заменить его было некем. Кузьмин даже снова атаковал, и успешно, потому что был обоеруким. Но все понимали, что командирам конец. Игрок с одной рукой - не игрок. Рудничные это тоже поняли, и следующий мяч полетел целенаправленно в Кузьмина. Кузьмин невероятным образом принял мяч одной рукой, и Иван даже смог догнать мяч и выдать пас - длинный, на среднюю линию.

Играющий тренер вылетел в высоченном прыжке. Раздался оглушительный треск, словно рядом ударила молния - это он попал по мячу. Легионер больше не улыбался, только побледнел да взглядом размечал площадку противника на зоны поражения. Рудничные обеспокоились и выставили против него тройной блок. Ничего это не изменило. Есть такой удар - от блока в аут. В очень далекий аут. Гром небесный раздался еще несколько раз, и командиры выиграли вторую партию.

А в третьей навалилась усталость. И то один, то другой командир стал выпадать из транса. На ненадолго, но выпадать - и совершать глупые ошибки. Рудничные победно заухмылялись. Только зря они обрадовались - командиры не собирались сдаваться. Играл Кузьмин с разбитой рукой, и Женя Гафаров, наверняка получивший сотрясение мозга, тоже держался. Раз за разом вылетал над сеткой играющий тренер, успевая и на блоки, и на атаки. Только - он один в атаке остался. Рудничные наконец разобрались с особенностями игры и закрыли низкорослых игроков наглухо. Дед с обреченной яростью метался по площадке, брал все немыслимые мячи - но и только.

И тогда начал атаковать Иван. С любой позиции, лишь бы только мяч поднялся выше сетки. Бил Иван очень необычно, в высоченном прыжке и во вращении. Как понял Дед, вращение значительно усиливало удар - и обескураживало противника. А мяч еще и летел по непонятной траектории - и попадал каждый раз в пустое место.

Рудничные переключили внимание на новую опасность - и тогда, ушедшие из-под опеки блокирующих, снова начали атаковать Володя и Женя...

Конец третьей партии для Деда прошел как в тумане. Запомнилось только, что рудничные все время норовили пробить именно его зону. Он вроде бы брал мячи в падении, чего сроду не умел раньше. На поднятый им мяч неизменно точно вылетал Иван. Каменно бесстрастный Гафаров бежал вдоль сетки, чтоб выпрыгнуть в свободном от блока месте и заколотить чугунным левым крюком мяч вертикально вниз. А потом, разом - звенящая тишина, покачивание земли под ногами и легионер, с профессиональным вниманием врача заглядывающий в глаза...

Очнулся он в Информатории. Вокруг - чуть ли не весь командирский корпус, гул и смех до потолка, на руках бинты. Не выдержали руки жестких приземлений. А пальцы опухли так, что неделю ложку в руки не взять. Рядом - Александра.

- Саша, будешь кормить с ложечки, - попытался пошутить он и с удивлением понял, что и язык ворочается с трудом, хотя языком точно не играл.

Глаза у Александры неожиданно заблестели. Самое время погладить девочку по голове, да кто бы помог руку поднять.

Дед поискал глазами играющего тренера, чтоб поблагодарить за доставку, и не нашел. Игра игрой, а Информаторий чужих все равно не впускал. Александра поняла причину его беспокойства и коротко изложила ситуацию. Играющему тренеру попало на блоке по рукам, доигрывал он с поломанными пальцами и после игры отправился к врачам. Женя ушел туда же, править разбитый нос. И Кузьмин, естественно, у врачей. И Володя Чученов тоже там, пытался прыгнуть выше себя и теперь не может ходить. Вот такая получилась грустная победа.

-=-=-=-

Как спали остальные, Дед не знал, но лично он - как бревно. Чугунное. И не поднялся бы ни за что, если б не жгучее любопытство. Очень ему хотелось поглядеть со стороны, что же они сотворили на площадке. Так что он выполз из своих апартаментов, как обычно, в пять утра и поковылял в Информаторий. Город спал, командиры уже нет. Дед, пока доковылял до цели, двадцать шесть раз приветственно махнул забинтованной рукой - специально посчитал.

Он бы ни за что не открыл двери, если б были обычные ручки-замки. Но дверная мембрана сама приветственно отодвинулась в сторону - дорогу командиру!

Вся волейбольная дружина расположилась у мониторов, словно и не уходила никуда. На огромном экране специальная программа отображала анализ записи игры. Вообще-то программа предназначалась для анализа рукопашных боев, но игра выдалась такой, что не всякой рукопашке сравниться. Александра тут же подкатила ему кресло - и осталась рядом сама.

Дед смотрел на игру с приятным чувством новизны. В трансе все воспринималось иначе. И только в записи, пущенной с небольшим замедлением, стало четко видно, что волейболисты рудника словно плавали по площадке, командиры ходили - а связующий командиров мелькал. Совершенно немыслимая оказалась у Ивана скорость перемещений.

- А зачем звук отключили? - поинтересовался Дед.

И тут же увидел сам, что звук не отключен. Просто зрители молчали всю игру, как будто боялись помешать шумом.

Дед неловко смотрел на себя, прыгающего по площадке. Смотрел - и не верил колонке цифр, мерцающих сбоку. Программа исправно анализировала скорость движений, высоту прыжка, силу удара, и цифры получались какие-то немыслимые. И остальные командиры смотрели недоверчиво, как на результаты Деда, так и на свои.

Потом Дед обратил внимание на результаты, продемонстрированные профессиональными игроками - и озадаченно нахмурился. Ерунда какая-то получалась: кроме скорости перемещений, рудничные превосходили командиров во всем остальном. Объективно рудничные были сильнее. Причем намного сильнее. Только выиграли командиры, а рудничные - проиграли.

Видимо, Дед сказал это вслух, потому что все к нему развернулись с очень странными выражениями на лицах.

- Дмитрий Евгеньевич, а вы обратили внимание на то, что взяли все мячи в своей зоне? - задумчиво поинтересовался Кузьмин. - Это при том, что они атаковали без блока? Такое вообще-то невозможно.

- Получается, благодаря мне выиграли? - растерялся Дед.

Кузьмин одарил его очередным задумчивым взглядом и снова включил запись игры. И снова заметался по площадке стремительный, чудовищно точный Иван.

- Мы все молодцы! - наконец заключил Кузьмин.

После чего они выключили программу и отправились работать. А что им еще оставалось делать?

На этот раз они шли к командирскому кафе через жилые зоны - не в их разбитом состоянии шнырять по коммуникациям. Дед привычно цепко оглядывался. Город уже просыпался. Шлепали в кафе рудничные рабочие, инженеры завода дельтапланов заметили Чученова и утащили на решение своих бесконечных проблем, девицы шли в униформе центра бытовых услуг. Дед невольно проводил их взглядом. Униформа на них была такая, что не сразу и заметишь. Детки толпой куда-то повалили, по времени вроде в школу, а по направлению - точно нет. Значит, к видеозалам. И в целом утро было бы обычным - если б не приветствия, обращенные к командирам со всех сторон. Если б не уважение во взглядах. Если б не восхищение на лицах девиц из центра бытовых услуг.

- Вот мы и кумиры! - озадаченно пробормотал Кузьмин. - Кто б сказал, что с этим делать и как воспользоваться? Неучи мы с вами, ребятки... что делать-то, а?

- По башкам надавать! - внезапно включился в разговор невидимый дежурный по блоку.

Видимо, он искал Кузьмина и услышал конец фразы. Ну и среагировал по-командирски.

- Я вам скажу, что делать! - деловито продолжил дежурный. - В пандусе слева от вас детки, трах-тебедох, льют какую-то гадость, покатушки хотят устроить! Вот, можете заглянуть и навести порядок, все равно же рядом. А я тогда дежурную пятерку туда гонять не буду. Да, и лидера-один желают видеть в командирском кафе заинтересованные лица. Командир Смирнов. До связи.

Юные балбесы появлению командиров не обрадовались. Сплошные бегающие глазки и трусливые улыбочки. И масло по всему пандусу.

- Здравствуйте, Дмитрий Евгеньевич, - вдруг робко сказало амебообразное существо в бесформенной одежде.

Дед пригляделся и с трудом опознал свою соседку по жилой зоне. Кажется, Нюра. По последней молодежной моде она была выряжена в необъятные штаны до подмышек, и стрижена так, что девочку от парня не отличить. Как утверждали малолетки, это для того, чтоб мужики не пялились.

- Беспорядки нарушаем? - хмуро поинтересовался Кузьмин.

Нарушители сникли. Вид хмурого Кузьмина любого мог загнать в неуютное состояние. Но Деду показалось, что в голосе Кузьмина скользнула... не растерянность, конечно же, нет! Но тень от нее. Даже Кузьмин не мог бесстрастно карать тех, кто смотрит на него с восторженным уважением.

- Мы тут... скользяшку делаем, - осторожно признался один из юных бандитов.

- Зачем?

- А где нам кататься? Со скал спасатели выгнали, из зеленой зоны командиры.

- Тетенькам из вашего блока тоже предложишь покататься? - рассеянно спросил Кузьмин. - Им же здесь на работу идти. Опоздания и травмы сами оплатите - или все же родители?

Злодеи понятливо заткнулись, только из-за спин кто-то пробубнил, что покатались бы, таким коровам полезно. Но все понимали, что платить придется, потому что командиры ничего не забывали и не прощали.

И тогда Дед, сам не понимая, что делает, открыл ремонтный ход, вытащил мягкий шлагбаум и перекрыл пандус. В конце концов, есть и еще спуски!

- Кататься вам - только до ночи! - предупредил Дед. - В ноль-нуль полотер все уберет, ради вас программу менять не стану!

Юные балбесы удовлетворенно кивнули и отправились кататься, даже спасибо никто не сказал.

Александра мягко подтолкнула Кузьмина, и командиры вынужденно отправились, куда и шли, то есть к командирскому кафе.

- И как это понимать? - поинтересовался Кузьмин. - Как поощрение вандализма? Как зарабатывание дешевого авторитета? Или как что?

- Дети наши никому не нужны, - невольно ответил Дед.

Потом развернулся и пошел обратно. Как наяву он услышал усталый голос Ивана:

- Быть с детьми. Понять их. Принять их. Жить с ними. Отдать за них жизнь...

Вроде бы все так просто. Но так трудно!

Внезапно Деду припомнилось, что недавно кто-то жестоко расправился с железнодорожными бандами, не разбираясь, чья там сфера влияния и чем это грозит. Теперь Дед понимал, чья это работа. И не был уверен, что сможет так же - рискнуть ради детей свободой. Дед даже не был уверен, что их стоит защищать. Все они - выкормыши дикого общества, те еще звереныши и бандиты. На миг ему показалось, что он выбрал неподъемный груз. Но потом он пожал плечами. Ну, неподъемная работа - ну и что? Делать-то надо.

-=-=-=-

Круговерть дел оборвалась внезапно. Пришел сменщик, командир из робототехников Жора Крафт, хлопнул по плечу - смену сдал, смену принял, проваливай отдыхать! Жора Крафт был хорошим парнем, и Гафаров ответно ему кивнул. Впрочем, командиры все были хорошими парнями, в отличие от остальных.

Покинув Информаторий, Гафаров привычно заглянул в круглосуточную парикмахерскую, привел в идеальный порядок прическу. Девочки привычно пожаловались ему на скуку в ночные смены. Он пообещал намекнуть Цветкову, чтоб озаботился рекламой. В Городе многие работали ночью, почему бы им не заглянуть в салон после работы? Цветков мог сделать такую рекламу, что в парикмахерские именно ночью и станут ходить. Хороший он парень, Эдик Цветков, хоть и не командир. Кстати, а почему он не командир? Соответствует же... Гафаров немного поразмышлял и с неохотой признал, что Цветков точно соответствует званию командира, а вот некий Гафаров - нет. Ведь знает же, кто разломал оборону рудничной команды в великой игре. Кто продумал и воплотил единственно возможную победную тактику. Кто спасал все грязно принятые мячи. Кто выкладывал сверхъестественно точные, скрытые, неожиданные для противника пасы. Кто, наконец, в самый критический момент своими невероятными атаками пробил глухие блоки профессионалов - и все время выводил низкорослых бойцов на чистую сетку для победных ударов. И кто не получил ни капли великой славы - исчез скромно и незаметно. Потому что никто про него не вспомнил! А ведь беспристрастный командир Гафаров должен был восстановить справедливость, как восстанавливал везде и всегда! Должен был, да. Но не захотел. Сначала не хотел, потому что противно было смотреть на вечно вялого, вечно дремлющего мужчину. Но вот Иван встал, проснулся... и сейчас видеть его не хотелось тем более. Потому что теперь рядом с ним Гафаров чувствовал себя очень неуютно. Как рядом с тигром.

Ему вдруг пришел в голову вопрос: а как же чувствуют себя простые люди рядом, к примеру, с командиром Гафаровым? Так же неуютно, так же уязвленно? Да ну, не может быть. Он же хороший парень, командир Гафаров! А вот Иван, он как раз...

Пандусы между тем привели его в блок "Б", к апартаментам Ивана. Осталось войти и признать решающую роль Ивана в великой победе - не для него признать, для себя. Неужели трудно? Гафаров постоял перед дверью и признал, что да, трудно. Но необходимо. Ведь он, Гафаров - мерило справедливости в командирском корпусе. Значит, надо соответствовать.

Дверь тихо разошлась, напуганная командирским допуском. Гафаров поправил прическу и шагнул внутрь. И замер. Не всем, оказывается, проснувшийся Иван напоминал тигра, ох не всем... Иван лежал в кресле, а перед ним стояла на коленях Лилия Сагитова, блистательная подруга самого Гробова, и гладила лицо мужчины длинными изящными пальцами. И при каждом движении нежных рук вспыхивали на ее запястьях серебряные браслеты...

Однако.

Она догнала его на выходе из блока. Надо же, заметила! Никогда и нигде не ослабляет внимания, совсем как командиры.

- Евгений Гафаров на страже нравственности? - поинтересовалась она, нервно кривясь и подрагивая.

- Нет, - бесстрастно отозвался он. - Но все же вам лучше бы разобраться в своих отношениях с мужчинами. Для вас лучше.

- Кто бы говорил! Сам разберись сначала с Ритой, Леной и Ниной! - вспыхнула женщина и стремительно удалилась, только платье взметнулось вихрем.

Гафаров озадаченно посмотрел вслед. Эффектная женщина! Говорила бы еще понятно. Потому что если Рита и Лена как-то идентифицировались, то с некой Ниной была полная неясность. Выходит, что-то он пропустил в окружающем мире. Догнать и спросить? Э, нет.

В который раз Гафаров позавидовал своему другу Володе, который был совершенно счастлив среди инженеров и таких простых забот по созданию того, что еще не придумала наука. Энергонапряженные структуры - кто бы объяснил, что это такое? Никто не понимает, но уже испытывают. И в работе у Володи полный порядок, и в любви - потому что влюблен он тайно и абсолютно безответно в Марию Остапчук, а сами женщины на Володю внимания не обращают и потому проблем не создают.

Смятение чувств оказалось для Гафарова непривычным и довольно неприятным состоянием. К счастью, он знал, как с ним справиться. Выйти в зеленую зону. Присесть на скамью в рябиновой роще. Расслабиться. Часа медитации вполне хватит для обретения душевного спокойствия.

Так он и сделал.

Из транса его вывел легкий шелест листвы. Ровно час, как и запланировал. В душе - безмятежность и ясность, как и запланировал.

Листва тихонько шелестела, и не хотелось уходить. Гафаров вспомнил, как долго пришлось бороться с ветрами, что гудели меж стен города-крепости. Решение, естественно, нашли инженеры завода дельтапланов. Они там через одного умные и лысые, им и решать сложные задачи. К тому же - с ветром дело имеют по работе. И вот - шелестят листвой легкие приятные ветерки.

- Разве я виновата, что стала такой? - вдруг бурно разрыдалась невдалеке женщина. - У меня обмен веществ нарушен! Я все перепробовала, а вес растет! Мне самой на себя противно смотреть! Вот соври еще, что в женщине главное - душа!

Бурные рыдания сменились жалобным хлюпаньем. Гафаров осторожно развернулся. Сквозь невесомые тени рощи было все прекрасно видно. Огромных размеров женщина рыдала перед мужчиной, выряженным в знакомый противный черный костюм. Гафарову стало неловко. Действительно, кому нужны вот такие заплывшие, бесформенные существа? Кто подарит им ласку и нежность? А ведь они тоже, наверно, женщины - в смысле, чувствуют что-то, мечтают, страдают даже?

А потом мутной волной нахлынул гнев. Ведь перед Иваном сотрясалась в рыданиях Мария Остапчук, неземная любовь маленького Володи Чученова. Очень некрасиво поступала боготворимая Володей женщина! Гафаров вспомнил, как однажды на танцульках в зеленой зоне - в Городе поначалу бывали танцульки - Чученов подошел к буйствующему Клячину и посоветовал удалиться спать, ежели нетрезв. Клячин тогда взял Чученова за ремень и куртку и выкинул с площадки, прямо через двухметровое ограждение. Хохоту тогда было много. Правда, было и продолжение. Именно тогда появилось выражение "железный кулак Гафарова". Володя маленький, его все норовили обидеть, особенно крупные личности. В том числе и крупные женщины - совместно с неким типом в противном черном костюме.

- Не надейся свалить на болезнь! - вдруг безжалостно сказал мужчина. - Ты здорова, как... как Мария Остапчук! Сил у тебя немерено, вот что я скажу. А не тратишь. Ленишься, да?

- Я бегала!

- При чем тут бег? - вздохнул мужчина. - Я же о душе... Хотя и бегала ты наверняка мало, а потом ела много.

- Значит, сама виновата? - ожесточенно спросила женщина.

- Как не вовремя-то, - пробормотал мужчина. - С другой стороны, дети всегда не вовремя... Ладно. Это действительно важно. Костюм ожил, значит, вес мы уберем. А вот душу избавить от лени... Мария! Ау! В тайгу со мной пойдешь на недельку? Гарантирую, что уберу вес. Даже растяжек не останется. Но с тебя - старание. Огромное старание!

Женщина замолчала.

- Как в юности? - наконец спросила она неуверенно.

- Машка, ты все обидеть норовишь. Лучше, чем в юности!

- А... когда?

- Сейчас. Времени у меня не очень-то. Чтоб через полчаса у Золотых ворот в спортивной форме.

- Ночь же!

- Нет у меня времени, Мария. Совсем нет.

- И правда как в юности! - вдруг хихикнула она. - Ладно, я согласная! Жди, я мигом!

"Мигом" применительно к этакой слонихе звучало дико, но удалилась она действительно очень быстро. Могучая женщина!

Гафаров не спеша подошел к Ивану. Слегка качнулся, распределяя вес. И хлестко вскинул руку. Рукав куртки сухо щелкнул по воздуху - чистый нокаутирующий удар. В смысле, был бы. Иван ломко качнулся в опережении - и обидно легко ушел от атаки. Гафаров побледнел и попер вперед. Иван закачался, заходил по песчаной дорожке, закрестил ногами, нарушая принципы боевых перемещений - и тем не менее успешно уклоняясь. Хлопала куртка, шуршал взрезаемый ударами воздух, и как будто в танце качалась неуловимая черная фигура. Гафаров наконец понял, что же он видит. "Сахарная тростинка" Риты, вот что это было. Только намного быстрее, только отчетливей боевое предназначение танца.

Потом до Гафарова дошло, что Иван давно мог бы уложить его в кусты, если б ответил хоть раз. Он опустил руки. Иван внимательно, но до обидного равнодушно следил за ним. И надо было ему сказать что-то - но что? Сволочь, подонок, гнида? Легкие, необидные слова. Ударить? А как? Но не благодарить же за игру, как намеревался поначалу!

Так что Гафаров молча развернулся и ушел.

Ноги сами повели его в Информаторий. Пост наблюдателей встретил его прохладой, тишиной и темнотой. Все верно, сменщик Жора Крафт был не из боевой пятерки, работал из общего зала и доступа в особо защищенное помещение не имел. И вполне могло быть, что и не знал о нем.

Гафаров опустился в кресло и закрыл глаза. Тишина. Безлюдность. То, что нужно...

Наверно, он пробыл в оцепенении очень долго, потому что пришел обеспокоенный Володя Чученов, и следом за ним Лена Елисеева. Лена пристроилась рядом молчаливой верной поддержкой. Гафаров рассказал им кратко о случившемся. Чученов подумал, легко хлопнул его по плечу, мол, не переживай. Потом включил поиск, долго ждал - и наконец строго уставился на невзрачного паренька. Тот выглядел озадаченным. Еще бы! Мало кто знал, что экраны игровых устройств способны изображать суровые физиономии командиров!

- Вова Остапчук? - уточнил Чученов.

Получил в ответ утвердительный кивок и недовольную гримасу на "Вову".

- Слушай задание! - деловито сказал Чученов. - Твоя тетка сорвалась в тайгу неизвестно с кем. Ей крайне нужен свидетель и помощник. А командиры там не к месту. Сам знаешь, не любит она командирский корпус. Получается, кроме тебя некому. Они сейчас в начале командирского маршрута. Я дам команду к Золотым воротам, тебя пропустят. Догони и сопровождай. Понял?

- Нет, - мгновенно отозвался паренек. - Тетя Маша вообще-то взрослая, если кто не заметил.

- А ее муж? - хмуро поинтересовался Чученов.

Как ни странно, недоросль подумал, неохотно кивнул и снялся с места. Чученов выключил поиск и устало потер лоб.

- А что я еще мог сделать? - пробормотал он. - Разве что прибить ее идиота мужа? Так хоть видимость приличий будет. Лишь бы племянник их нашел. И прошел. На командирском маршруте и не такие помирали...

-=-=

Кабинет Гробова резко отличался от остальных помещений Города официальностью и показным бюрократизмом. Ковры, безразмерный стол для совещаний при руководителе, портреты первых лиц страны на стене. Кузьмин в круговерти командирских забот стал их забывать за ненужностью, кстати.

Но кабинет обладал одним несомненным достоинством: сказанное отсюда в сеть автоматически становилось приказом по Городу и автоматически же доводилось до всех заинтересованных лиц. Кузьмину это могло облегчить работу. Так что он открыл дверь командирским допуском и принял хозяйство. Сомнений в правомерности действий у него не возникло. Гробов сгинул в столице, это было очевидно - потому что замолчал его комплект дальней связи. Командирская дальняя связь не глушилась никакими средствами - и не давалась в руки чужим. И вот она молчит. И никто не расскажет, погиб ли Гробов бесславно или принял с честью последний бой. Но что не сдался - это точно. Связь-то молчит.

Кузьмин потер левый бок и замер в раздумьях. Сердце ныло - нехороший признак. Для всех нехороший. Каким бы неоднозначным человеком ни был Гробов, делу Города он был предан всецело - и сделал свой выбор. И вот его нет. И скоро придется делать свой выбор командирам.

На Сортировочной с грузами Города творился беспредел, совсем как в дикие годы передела страны. Пришлось командирам вспомнить славное бандитское прошлое и заставить вспомнить об этом остальных участников процесса. Боевые пятерки только что вернулись с Сортировочной. Грузы ушли по назначению. А грузы - это жизнь. Это военная продукция завода дельтапланов, расписанная на годы вперед. Это универсальные коммунальные "жуки", тоже расписанные на годы вперед. Это привычно необъятные потребности профессора Нецветаева. Это непрерывный поток материалов и товаров в обе стороны.

А память о славном бандитском прошлом цинично подсказывает, что за разборки на Сортировочной последует ответ. Асимметричный. Где-то по Городу ударят обязательно - но где? Грузы - это жизнь. Встанут составы на другой станции? Там, где не достать? То есть достать-то можно, но убьют сразу, потому что чужие сферы влияния... Или ударят по самому Городу? Кузьмин обдумал вариант и отмел. Вряд ли. Командиры на посту.

Грузы - жизнь. Но энергия - тоже жизнь! Город светлого послезавтра пожирал электричество за троих. До сих пор с электросетями были дружба и мир, потому что воевали в одной команде, но в столице передел власти, и где та команда, неизвестно. И Гробов сгинул...

Кузьмин соединился с главным инженером экспериментальных мастерских. Вообще-то мастерские занимались "жуками", к энергетикам непосредственного отношения не имели - зато инженеры мастерских душой болели за Город.

- Сеня, вопросы есть? - сразу спросил Кузьмин. - А то я вас сейчас так загружу, все вопросы забудутся - потому что появится сотня других.

Сеня, а для подчиненных Семен Адамович Дроздов, протестующе вскинул руку:

- Нет времени, командир! После работы запускаем автономное питание для Города.

- Ага, - озадаченно отозвался Кузьмин. - Ну занимайтесь. А то...

- А то что?

- А то обрубят нам кабель. И будете свои уникальные станки от свечек запитывать.

- Пусть только попробуют!

Лицо главного инженера закаменело, и Кузьмин вспомнил, что инженеры мастерских давно чем-то там поголовно увлечены, то ли деревянными мечами, то ли боевыми посохами. Тоже чувствуют приближение суровых времен?

- Сколько дней требуется для запуска системы автономного питания?

Дроздов призадумался.

- Да мы давно занимаемся, - наконец сообщил он. - Так, по вечерам, от нечего делать. В общем и начерно все сделали. Осталось немного, но самое противное, сам понимаешь, всякую грязь напоследок оставляешь... Ну, если все дружно, да с робототехниками Крафта, да в три смены... то за пару суток управимся. Только кто ж нам даст робототехников? А если в прежнем режиме...

- Вот что, - хмуро сказал Кузьмин. - Властью командирского корпуса забирай всех, кого считаешь нужным. Прямо сейчас.

- Ого.

И тут погас свет. Печально замигали мониторы.

- Информаторий, резерв! - заорал Кузьмин и ударил по аварийной клавише.

Освещение медленно восстановилось, непривычно слабо замигали значки вызовов. Город желал знать, что произошло. А произошла катастрофа. Аварийный резерв - это освещение коридоров, питание защищенных помещений, это бесценный Информаторий, это пожарные и аварийные службы - это очень много! Но далеко не все. И ненадолго.

- Командир, нам резерва на монтаж не хватит! - сообщил вновь появившийся на экране Дроздов. - И... что случилось?

- Кабель обрезали! - буркнул Кузьмин. - Это... черт! Слушай, у вас непрерывные циклы есть? Нет? Это хорошо. А где есть? Я сейчас думаю по сотне векторов, что-то не соображу...

- У Нецветаева, естественно, непрерывный цикл, - подумав, сообщил Дроздов. - В биоцехе аналогично. У Шестакова сейчас крутится установка по выращиванию структур крыла, кто б еще понимал, что это такое... черт! Саша, если есть возможность, кидай им линию! У них Шестаков с ребятами на луче летает!

- Сейчас летает? - похолодев, спросил Кузьмин.

- Да кто его знает! Он всегда летает!

- Нет у меня линии, - пробормотал Кузьмин. - И связи на заповедник нет. И командиров рядом - никого...

И он бросился из кабинета наружу, хотя понимал, что смысла бежать куда-то не было. Что могло случиться - уже случилось, а запрет на полеты могла передать любая свободная пятерка. Но если ничего не делать - сгорят мышцы и остановится сердце.

В зеленой зоне ослепительно сияло солнце, возбужденно переговаривались люди. Мелькнула стремительная Александра с пятеркой Деда - во внутренний заповедник. Кузьмин рванул следом.

Что могло случиться - все-таки случилось. По гранитным зубьям скального массива осторожно ползали скалолазы из горноспасательного отряда, снимали тело. Трепетало на ветру разорванное прозрачное крыло. Кузьмин мучительно скривился. Ударило болью сердце. Не спасло "горного орла" высокое небо!

Подошел один из "горных орлов".

- Саша, мы ничего не могли сделать! - неловко сказал он. - Мы его до последнего сопровождали, всей пятеркой. Аппаратуру контроля тащили, а он на "призраке"...

- Почему он разбился? - резко спросил Кузьмин. - Это же дельтаплан? Он в режиме парашюта может, вы сами говорили!

- Это не дельтаплан, - неуверенно сказал "горный орел". - Это "призрак", уникальная вещь, даже не близкого будущего, а очень неблизкого... как объяснить-то? Это энергонапряженные структуры. Шеф в луче летал. В широком, но луче. А "призрак"... есть энергия - есть структура. Нет энергии - он схлопывается. А режим аварийной посадки мы пока что не того... в общем, так летали. Когда энергию отсекли, у шефа крылья не зафиксировались, хотя должны были. Ребята его хотели подхватить, побились маленько...

Шестакова наконец опустили вниз. Кузьмин заглянул в худощавое, иссеченное ветрами лицо создателя завода дельтапланов. Не спасло орла высокое небо...

Александра убрала в медицинскую сумку тестеры, еле заметно качнула головой.

- Командирскому корпусу - работать по аварийной схеме! - глухо приказал Кузьмин по системе связи. - Боевым пятеркам - полная готовность.

Дед, стоявший рядом, кивнул, и его пятерка сорвалась с места. Должно быть, за оружием, потому что его пятерка была боевой.

- Саша, ты... иди, - сказал "горный орел". - Мы сами здесь. А на тебе весь Город.

Потом он отвернулся и заорал водителю "жука", который пытался провести машину сквозь скальную россыпь. "Горные орлы" хотели проститься со своим лидером без свидетелей.

Кузьмин вернулся на рабочее место. В кабинете Гробова с экрана терпеливо смотрел какой-то незнакомый мужчина.

- Биоцех встал, - сообщил он. - Энергия где?

- Отключили на подстанциях.

- Понятно. А резерв? У нас непрерывный цикл.

- У вас какое образование, что не понимаете? - рявкнул Кузьмин. - Энергии - нет!

- У меня тысячи голов на кормлении! - рявкнул ответно мужчина. - Вот это я и понимаю! Кормоцех стоит! Вы думаете, мы там руками все делаем?

- Энергии нет, - холодно повторил Кузьмин. - Предлагайте варианты.

Все же он оказался неплохим человеком, этот незнакомый начальник биоцеха. Потому что откинул обиды и действительно подумал.

- Если по упрощенной схеме - можно вручную, - сообщил он. - Но у меня столько народу нет.

- Я передам вам всех операторов зеленой зоны, - решил Кузьмин. - Справляйтесь.

- Только мы долго все равно не протянем! - предупредил мужчина. - Так что побыстрее там.

- Что побыстрее? - завелся с порога профессор Нецветаев. - Резерв отдаете?! А сады пусть так растут, да?

Кузьмин поморщился и приготовился слушать. По неизвестной причине Информаторий пропускал скандалиста в защищенные помещения командирского корпуса.

Нецветаев орал долго, отвратительно и бессвязно. Он обвинял всех в разных гнусностях, он вел себя гнусно сам, ябедничал, оговаривал невинных и шантажировал... а Кузьмин вдруг подумал, что профессор никогда не требовал ничего лично себе. Он просто не мог жить без своих садов.

Наконец Нецветаев выдохся.

- Вы, командиры, поманили меня обещаниями, - тихо сказал старик. - Я вам поверил. Я бросил институт, исследования, я все отдал Городу! Так выполняйте же свои обещания! Иначе я...

Профессор стыдливо отвернулся и заплакал.

- Будет энергия, профессор, - мягко сказал Кузьмин. - Командиры понимают, что такое долг.

- Помните, вы обещали, - сказал Нецветаев и ушел, хватаясь за стены.

Кузьмин включил связь. Помолчал, еще раз проверяя решение. Нанести удар? Последует удар ответный. Война. Конец Города. Не наносить удара? Без энергии - смерть Города.

- Боевым пятеркам Давыдова и Бодрова - к бою. Задание получите в кабинете Гробова. И договоритесь с "горными орлами" - нам нужны их "призраки".

Призрачные птицы сорвались с крыши Города и канули в синеву, чтоб оттуда внезапно рухнуть на охрану подстанций. Оставив лежащие тела, закованные в серебристую броню обтекателей командиры прошагали в операционный зал. Дежурные недоуменно смотрели на фантастические фигуры с плащами-крыльями за спиной.

- Командирский корпус! - представился Дед. - Включите питание на Город, пожалуйста.

Никто не двинулся с места. Тогда один из бойцов прошелся по залу и все включил сам - среди командиров хватало специалистов.

- Работайте, не отвлекайтесь, - напомнил Дед. - А мы вас поохраняем. До конца смены, не более.

Чученов тихо тронул его за руку.

- Дмитрий Евгеньевич, я вас покину. Произошло кое-что, полностью меняющее ситуацию.

- Это как-то повлияет на нашу миссию? - осведомился Дед.

- Думаю, пока что нет, - неуверенно сказал Чученов. - Просто один из охранников успел спросить, кто мы такие.

Призрачная птица устремилась в небо. Сюрприз, враги! Теперь "горные орлы" могли мгновенно уйти с места посадки. Невидимый луч Города властно тянул их домой. Так что совсем скоро Чученов встал на пороге кабинета Гробова.

- Есть, командир! - возбужденно доложил он. - Они здесь!

- Они здесь, - медленно повторил Кузьмин, словно пробуя каждое слово на вкус. - Они все же здесь. А у нас никого нет. Что будем делать, пограничник?

Глава 3

Володя Остапчук уныло морщился. Голодный поход - вот попал-то. А все потому, что догнал тетю Машу. Хотя ее сложно было не догнать. Во-первых, с ее весом только и бегать. Во-вторых, она никуда и не бежала, сидела себе возле Ингулинки, у начала маршрута, и трепалась о чем-то с незнакомым мужиком в черном. Хотя ночью все мужики черные. Вот так он ее и застукал.

Тетя Маша сначала жутко удивилась его появлению, но когда услышала, что его направил Чученов, понимающе кивнула и успокоилась. Настолько, получается, она доверяла верному Чученову. Правда, Остапчук-младший его тоже уважал, иначе бы не пошел в тайгу на ночь глядя.

- Иван, бег не поможет! - заявила тетка, продолжая прерванный разговор. - Уж сколько я бегала, не каждый легкоатлет осилит! Вот Володя подтвердит.

Володя действительно мог подтвердить: что тетя Маша ни делает, только здоровеет.

- Это не бег, - хмыкнул мужик. - А бег - это... побежали!

И они действительно побежали. В гору, ночью, по камушкам скок-поскок! И Володя Остапчук, как дурак, следом. А жрачки в карманах - на день, не больше. Как тут не морщиться?!

Он бы сдох на маршруте в первый же день, если б Иван не заговорил. Он говорил как-то по-особому, так что Володя даже не заметил, как улетел в транс. Он про такое только слышал от командиров - это когда ноги невесомые, а за спиной словно крылья. И лететь по сопкам получается без усилий. Ну он и летел, следом за тетей Машей и Иваном. Весь день летел, а к ночи бряк - и ноги словно каменные, мозоли горят, кости воют, легкие разрываются - в общем, романтика! А тетя Маша со своим другом еще в ручей полезла, смыть легкий пот, потом растяжкой занималась, потом на палках махалась, словно ниндзя. Хотя тетя Маша с палкой не смотрелась, ей бы танковое орудие под мышкой подошло больше. Видимо, она и сама о том же подумала, потому что разрыдалась, и мужик успокаивал ее полночи. И еще делал ей какой-то особый массаж. Но за массаж Володя уже не мог точно ручаться, где-то на рыданиях выключился. Не считал себя дураком, понимал, что Чученов отправил его к тетке свидетелем, чтоб ничего не было - но вот выключился.

Пару раз за ночь он все же просыпался, потому что сон на ветках - удовольствие не из великих. Ничего такого не заметил - подозреваемые не спали, просто говорили. Он даже понял, о чем. Мужик пытался втолковать тетке, что она толстая оттого, что сил немерено, а ноша по жизни легкая. И что по ее габаритам ноша Стража мира - самое то. И станет тогда она стройной, как в юности - правда, ненадолго, потому что убьют. Стражей мира всегда стараются убить. Тетка еще ему сказала спасибо очень странным голосом.

А утром Иван обратил внимание и на него. Отозвал в сторонку и попросил заниматься вместе с тетей Машей - потому что ей одной слишком тяжело будет. Володя дураком себя не считал и потому согласился. В компании на самом деле легче заниматься, давно убедился, так почему бы не помочь уважаемой тетке? Так что днем он делал все вместе с теткой, вечером даже на палках немного махался и растягивался, а потом бац - и бетон, и фигня какая-то в башке, сны называется...

А утром, естественно, побежали. Как объяснил Иван - для того, чтоб дурные накопления из тети Маши выбить. А утро, между прочим, очень ранним было, потому что у костра на ветках много не поспишь - и даже когда спишь, каждые полчаса надо поворачиваться застывшим боком к огню.

А вечером - опять палки. Интересно, но Володя не понимал, для чего. В век техники - с деревяшками на автоматы, что ли?!

А у тети Маши - черные круги под глазами, как после ночи любви. Володя ее искренне пожалел. Дался ей этот вес. Стройная фигура для такого супер-специалиста вовсе не обязательна! Володя жил с ней в одних апартаментах и потому знал то, что вообще-то не должен был: программы Информаторию ставила именно тетя Маша.

А Иван, вместо того чтоб утешить страдающую женщину, еще взялся ее отчитывать:

- Марианна, махать мечом - не суть Стража, а всего лишь один из боевых навыков! А суть Стража - в имени его! Быть настороже! Всегда! А ты не настороже.

- Я настороже! - заорала тетка. - Как дура, в тайге...

А Иван вдруг оказался рядом с ней - и хрясь по щеке! Тетю Машу. Володя Остапчук даже застыл от изумления. А то бы, наверно, убил Ивана на месте. Камнем.

- Силуэт угрозы не заметила! - прошипел Иван яростно. - Срубят в первом контакте! А мне на тебя Город оставлять, не на кого больше, ты самая сильная!

Тетка, как ни странно, не разоралась, а виновато сникла.

- Анни! - задушевно сказал Иван. - Постарайся, а? Я тебя очень прошу! Времени нет. А я за тебя боюсь.

Так что до ночи он сотни раз показывал ей силуэты угрозы, с оружием и без, со зверьем, природой и камнями и даже просто так. Тетка вроде прониклась. Даже Володя начал кое-что понимать. Но все равно она словила раз десять плюху в ухо. В один из моментов у Володи отказали нервы, и он подхватил камень. Иван тут же повернулся, хотя спиной стоял и не мог видеть, и тихо заметил, что он как раз не Страж мира, а воин, то есть может прибить на чистых рефлексах и лишь потом извиниться. После чего Володе прилетело в ухо. Не заметил силуэта угрозы.

Он пропускал угрозу еще не раз - и со смущением отметил, что тетя Маша, в отличие от него, простейшие удары успевает блокировать. Просто знает, что атаки в первую очередь идут, когда отвлекаешься, и потому готова. У него так не получалось. Как быть готовым, если приходится прыгать по камням? Внимание же действительно отвлекается! А в этот момент бац по уху!

Так что сто первое объяснение Ивана, что такое свобода в концентрации, он выслушал очень внимательно.

На следующий день у Володи кончились бутерброды. А тетя Маша начала "сгорать": круги под глазами стали еще чернее, кожа обвисла. Теперь он понимал почему: вечное внимание Стража - это не штангу в спортзале таскать, это потяжелее. Штанга что! Два часа тренировок, и свободен. А Страж - это на всю жизнь. Всегда настороже.

И еще у тети Маши заледенел взгляд. А на поясе появился меч.

О мечах Иван разъяснил мимоходом. Мол, не в оружии суть. Человек с человеком бьется, и чтоб целиться и на курок жать, тоже время требуется, и немалое. Вот за это время и успей ответить. Остапчук все равно не понял: одно дело стволом автомата повести, и совсем другое - переместиться самому и махнуть мечом. Иван только усмехнулся и пробормотал, что мечи бывают разные. В чем-то он был прав - меча тети Маши Володя боялся даже в ножнах.

Они бежали. Тетка выгоняла лишние накопления, Иван вообще не знал, что такое усталость, а Володя... иногда ему казалось, что он стал прозрачным. Но тетке все же приходилось гораздо труднее. Бег, растяжки, фехтование, учеба Стража, да еще и сбрасывание веса, и какие-то загадочные процедуры на пару с Иваном, от которых свежела и подтягивалась кожа - и все это без еды. Она запросто и умереть могла, при такой запредельной нагрузке. Но вот не умерла. Оказывается, она в юности была спортсменкой, да не из последних. Потом бросила спорт, вот ее и разнесло. Для Володи это оказалось открытием, он ее с младенчества помнил как "тетю-слониху".

Ну, в результате они добегались. Тетя Маша - по паспорту вообще-то Марианна - свалилась без чувств, когда до Города осталось всего ничего, с обрыва спуститься да Ингулинку вброд перейти. А у Володи Остапчука начались видения. Потому что то, что он видел, случиться в реальности никак не могло. Сначала ушел Иван. Просто закрутил головой, встал - и исчез. Не ушел, не спрятался, а именно исчез. Потом вывалился откуда-то со здоровенным негром на руках. Негр, кажется, был серым - но если ночью все кошки серые, то и негры, наверное, тоже. Ага, с желтыми глазами. Как Володя понял, он умирал. Володя попытался сесть, чтоб потом встать, но не получилось даже в видениях, настолько устал. Что-то этот негр бормотал, но Володя не понял что, он же не Чученыч, в самом деле, чтоб все языки понимать. Потом... потом Иван сказал, что Страж погиб. И вид у него при этом стал такой, что Володя потерял сознание. Очнулся от того, что Иван тронул его за плечо - силуэт угрозы пробился даже сквозь обморок. Он попробовал снова встать - куда там. Ноги категорически отказались держать. А Иван еще и говорил что-то, и требовал все запомнить и кому-то передать, потому что сам Иван должен куда-то уйти, как он сказал, "до срока". Ну да, запомнить и передать. Это при том, что Володя и свое-то имя вспомнил с трудом.

- Все запомнил? - спросил напоследок Иван. - Все передашь командирам, все в нужное время?

Остапчук кивнул: и запомнил, и передам, только бы поспать.

- Марианну не оставляй! - приказал Иван. - Она Страж юный, посвящение не прошла, ей без помощи будет трудно!

Это Володя как раз и сам понимал, что трудно. Тетка в состоянии Стража смотрелась... дико. Кто-то должен будет переводить ее жесты широкой публике, речи ее странные адаптировать.

- Пятерке Кузьмина скажи: они уже здесь! - буркнул еще Иван и взялся за пояс. - Их это почему-то интересует. Дымы вторжения, малыш, вот какое дело. А Страж не прошел посвящения! Бейтесь до упора, что еще остается! Даже если не вернусь - бейтесь! И помните: есть еще дети Болдуина!

А потом он начал изменяться, да так, что Володе стало жутко. Прибавил в росте, шлем зарастил, и оружия на нем появилось, как на выставочном стенде.

И тигр его ожил. Скафандр его, оказывается, вдобавок ко всему еще и живым мог быть.

Ну а то, что Иван потом ушел в переход, выглядело как-то даже банально - по сравнению с тем, что уже произошло. Подумаешь, нуль-переход.

Потом очнулась тетя Маша. И первый ее вопрос был - где Иван? И что Володя должен был отвечать? Разве что правду, что в нуль-переход ушел. Взгляд у тетки сделался совсем диким.

- Как же так? - сказала она. - Переход в Городе!

Володя внезапно вспомнил кое-что из сказанного Иваном и повторил, как смог, что, мол, переход в Городе, но шагнуть в него можно отовсюду, хоть с этой скалы, потому что... ну... нуль потому что, вот.

Потом Володя повернулся, и мелькнул силуэт угрозы. И он не успел опомниться, как оказался в стойке. И тетя Марианна - тоже.

Оказалось - ложная тревога.

Просто на полянке добавилось кое-что, чего вчера не было. Большой камень, вроде плиты. А на нем - оружие чужого мира, что-то вроде очень длинноствольного пистолета.

- Это что? - шепотом спросила тетя Маша.

Володя не знал, что сказать. Он-то понял сразу, потому что видел кое-что. Но как сказать? Мол, это могила Стража иного мира, полюбуйся, что и тебя поджидает в итоге - так, что ли?!

Но тетя Маша поняла и сама. И опустила голову.

- Давай выбраться в Город, - сказала потом она. - Неладно там. Видишь?

Он всмотрелся. Вставало солнце. Заканчивался безумный маршрут. Внизу под обрывом шумела Ингулинка. За ней на холме сиял белыми стенами Город, переливался изумрудной зеленью башен зимних садов. В небе скользили разноцветные крылья дельтапланов, внизу под ними блестела изогнутая лента железной дороги... Вроде все как обычно. Только там, куда убегала двойная стальная змея, поднимались к небу призрачные дымы. Вторжение.

-=-=-=-=

Александру он нашел в промкольце, в цехе животноводства. Здесь он не бывал - и никто из командиров не рассказывал вроде. Видимо, здешний начальник решал проблемы сам, командиров не вмешивал. До этого дня. Аврал с энергией разом вырвал из командирских рядов всех, способных понять специфику непрерывных циклов в животноводстве, в основном бывших ветеринаров и зоотехников. А Александра - кинолог по прошлой профессии. Так что охрану подстанции валили без нее, Сашу на время подменил Чученов. Ну и хорошо, что без нее, грязное оказалось занятие. И рискованное. Хорошо, что инженеры Дроздова завершили свои непознаваемые дела, и электрическое сердце Города отныне работает в автономном режиме. Не потребуется больше стремительным "призракам" падать из поднебесья на охрану подстанций. Очень уж это опасно. Потому что в следующий раз могут и автоматным огнем встретить.

Противно светили какие-то специальные лампы. Александры не было видно. Можно было вызвать ее по связи, но гораздо приятней найти лично. И Дед ее, конечно, нашел без труда. Потому что их друг к другу словно магнитом тянуло.

Александра убирала следы командирского вмешательства в автоматизированную жизнь цеха. "Жук" утаскивал тележки с корытцами-лопатками-ведрами куда-то в недра промкольца.

-Как в юность вернулась! - сообщила счастливая Саша. - Представляешь, здесь ведут работы с интеллектом высших животных! Представляешь?!

Дед не представлял, но понимал, что это что-то из области научной фантастики, и потому тут же заинтересовался. Большинство ученых уже покинуло Город, и скоро это должно было сказаться. Город уже перестал "взрослеть", остановился на достигнутом. А цех животноводства, получается, избежал подобной участи и сохранил научные кадры. Очень интересно!

Дед так заинтересовался, что тут же отправился знакомиться с местным боссом. Тот оказался милым человеком, не прогнал посторонних, и они славно пообщались. В результате Дед твердо уяснил, что здесь командиры точно не требуются. Потому что здесь все сотрудники как командиры.

Потом Александра получила какое-то короткое сообщение, видимо, от Кузьмина. И сразу исчезла ее светлая улыбка, словно тучи набежали.

- Дмитрий Евгеньевич, - странным голосом сказала она. - Извините, что решила за вас...

У Деда появилось ощущение, что она готова заплакать. И не только у него, потому что местный босс тут же вытащил блок-контрольку и отправился проверять автоматику, словно простой слесарь. Решил, что у командиров личные проблемы.

- Дмитрий Евгеньевич, случилось нечто, полностью меняющее ситуацию, - твердо сказала Саша, когда справилась с чувствами. - Чтоб быть и далее рядом и вместе, необходима одна формальность. Вы должны дать присягу. Прямо сейчас. Властью, данной мне, спрашиваю: вы готовы отдать жизнь за родину? Отвечать да или нет.

Дед нерешительно смотрел на нее и не знал, что ответить. Под родиной многое можно подразумевать, и многие готовы патриотизмом воспользоваться в личных целях...

- Это присяга офицеров-пограничников космических войск, - тихо пояснила Саша. - Наша, внутренняя присяга. Ситуация с Городом сегодня вышла за пределы компетенции командирского корпуса. Начиная с этого момента Город будут защищать погранвойска. Космические погранвойска. У меня есть право принимать в наши ряды необходимых специалистов.

Дед нахмурился. Он достаточно пробыл в командирах, чтоб понимать разницу. Командиры не убивали. Их оружие - шоковое. Иное дело любые войска. Это кровь и смерть. Так с кем предстояло Городу биться в глубинах сибирской тайги?

Его "да" далось ему нелегко, потому что он лучше многих понимал, на что присягнул.

- Мне очень жаль, что так получилось, - обронила Саша и отвернулась.

И он понял ее. Между ними все только началось, а война... разве война оставит место для любви? На самом деле это кровь и смерть, и потеря близких.

В молчании они покинули промкольцо и направились к башням Золотых ворот. Там, в кабинете пропавшего Гробова, сейчас собирались офицеры космических погранвойск. Как теперь понимал Дед - боевые пятерки Города. В круговерти дел их истинное предназначение не всегда было заметно, но не теперь.

Дед искоса глянул на свою спутницу. Александра Кузьмина - офицер? Теперь и он тоже? И как такое возможно? Он достаточно пожил на свете, чтоб понимать: не повеление любимой женщины делает мужчину офицером, что бы там ни пели поэты.

Щелкнули блокираторы на двери начальственного кабинета - проходите. Дед только удивленно дернул бровью. Он и не предполагал, что кабинет Гробова - командирское защищенное помещение. А должен был вообще-то, многое на то указывало.

В кабинете сидела пятерка Кузьмина. С прибытием Александры - полная. Дед озадаченно уставился на командиров. Пятерка Кузьмина - не единственная из боевых. А остальные где? Должны подойти позже?

Командиры же озадаченно уставились на него.

- Дмитрий Евгеньевич принял присягу, - тихо сказала Саша.

Кузьмин обдумал новость, переглянулся с Чученовым, как всегда делал в минуты затруднений - и предпочел промолчать.

- И кого мы видим перед собой? - поинтересовался Гафаров.

- Командира учебной части, - пожала плечами Александра. - Дмитрий Евгеньевич преподает и у курсантов, и в школе юнг. Кроме него, больше некому.

Может, командиры и не согласились с таким утверждением, но возражать почему-то не стали. Так что Дед уселся в сторонке и приготовился слушать.

- Значит, что произошло-то... - Чученов задумчиво постукал пальцами по дубовому столу, и дерево загудело. - При захвате подстанции один из охранников успел подать голос. Если коротко и без нюансов - он не с Земли. Русский язык знает плохо. Скорее всего, учил через английский, и недавно. Это - квалифицированное заключение специалиста, я под ним подписываюсь. А если сложить два и два и вспомнить, кому с недавнего времени принадлежат электросети, то давление на Город приобретает иной смысл. Среди наших противников тут - Чужие. Они маскируются в силовых структурах и направляют их на нас - в своих целях. У меня все.

- Возможность ошибки... - неуверенно начал Кузьмин.

- Командир! - твердо возразил Чученов. - Я в трех словах поймал три фонемы, не совпадающие ни с какой из известных языковых систем. Тебе что еще нужно? Десант на гравилетах?

- Техникой нас не пронять! - буркнул Кузьмин. - Мы сами кого угодно проймем. Косвенные свидетельства есть?

- Сколько угодно. Начиная с того, что охранник вообще не должен был издавать звуки. Пятерка Демидова вполне профессиональна как полицейские. Он сразу получил из шок-ружья, и потом Корсак еще добавил. Это - устойчивость к парализаторам, а они у нас многовекторные, если кто позабыл. Думаю... думаю, косвенные на Сортировочной можно мешками собирать.

Щелкнули блокираторы. Дед внимательно посмотрел, кто еще имеет право вламываться на совещание офицеров космических погранвойск.

В дверь, неловко улыбаясь, шагнул Эдик Цветков. Недоуменно уставился на Деда.

- Я, конечно, извиняюсь, что помешал, - пробормотал Эдик. - Я только спросить хотел: а что это за чудные ребята болтаются по Сортировочной? Так посмотришь - вроде бронепехота. А этак глянешь - вовсе не она. Кое-кто их них - точно не бронепехота! Это я вам как журналист заявляю! Ну и бронепехота у нас где дислоцирована? Правильно, за две тыщи кэмэ отсюда, это я вам как журналист... кто скажет, чего тут их целый полк ошивается, бандитов наших всех распугали?

- Вот вам и косвенные, - заметил Чученов.

- Эдуард, задержись, - попросила Александра. - Это дело тебя тоже касается.

- Ну что, ребята, делать-то будем? - тоскливо спросил Кузьмин. - Вот построили мы город-приманку, вот и сунулись Чужие, и нам бы день простоять да ночь продержаться, да только некому на помощь приходить! Где та Красная Армия? А?

Деду стало противно. В который раз снова все в курсе, чего-то решают, а он сиди в сторонке и не мешай. Такое ему еще в прошлой жизни обрыдло.

- Вот что, командиры! - резко сказал он. - У вас тут свои секреты, так я пошел. У меня дел хватает. А если я нужен здесь, так вводите в курс, а не играйте в посвященных!

- Не спеши, - спокойно отозвался Кузьмин. - Мы как раз и решаем, нужен ли ты - и вообще кто-либо из командирского корпуса. Нам для начала надо решить, что мы в принципе собираемся делать. Женя, твое мнение?

Гафаров пожал плечами. Кузьмин упорно ждал ответа.

- Что касается меня, то лично я принимал присягу, - неохотно сказал Гафаров. - С тех пор, конечно, многое изменилось. Нет тех, при ком присягал. Никого, собственно, нет.

- И? - поощрил Кузьмин.

- Но я-то есть. И я верен присяге. Даже если останусь один. Выведу своего "Гепарда"...

- С которого вооружение снято...

- А он и без пушек на многое способен. В любом случае, Город я не оставлю. Куда я без него?

Установилось неловкое молчание. Дед размышлял, почему так получается, что когда выскажется кто-то искренне, то всем неловко, словно что-то неприличное подглядели.

- Верен присяге, - неожиданно сказал Чученов.

- Верна присяге, - сказала Лена Елисеева своим чудесным голосом, и по кабинету словно музыка пронеслась.

И даже Эдик пробормотал что-то невнятное, вроде как тоже верен. Хотя он даже не был командиром.

- Ну что вы творите, ребята? - скривился Кузьмин. - Ребята! Ну вы же не сумасшедшие! Ну выйдем мы, такие пять могучих пограничников, встанем в Золотых воротах... с чем?! С полицейским вооружением? С наручниками и шокерами? Повяжем полк бронепехоты, да? Чужие за их спинами пойдут - и позже, когда нас не станет!

- Саша, это не в твоей компетенции! - неожиданно твердо сказала Александра. - И - Чужие пойдут первыми! Им нужно понять, что такое наш Город. Они войдут в него до того, как его разломает бронепехота.

- Да хоть бы и так! С шокерами против чужих десантников? А за ними - полк бронепехоты! За ними - БэТээРы огневой поддержки! Тяжелые танки, чтоб снести Золотые ворота! А за нами - никого!

- У нас есть командирский корпус, - сказала Александра.

- Вот мы и подошли к главному вопросу! - поднял ладони Чученов. - Ребята, спокойно! Все согласны, что он - главный? Значит, сначала решаем главный вопрос: вмешивать в боевые действия командирский корпус или действовать, полагаясь только на собственные силы?

- А что тут решать? - рявкнул вдруг Кузьмин. - Мы - воины! Мы имеем право убивать! А если Дед завалит бронника - он по десяти статьям преступник и убийца! В наши дела гражданских не вмешивать!

- Не тебе решать! - заорал взбеленившийся Дед. - Я за Город и без приказа любому глотку порву! И вся моя пятерка! И Смирнова! И "горные орлы"! И... и объясните наконец, что происходит!

И все замолчали - как будто испугались.

- Дмитрий Евгеньевич, мы просто спорим, - неуверенно сказал Чученов. - Отпустите, пожалуйста, стул. Вопрос очень сложный. Возможны столкновения, а командирам убивать запрещено, вы же не военные. Вас посадят - всех, кого не убьют. К тому же корпус не вооружен.

- Ну... если так, тогда конечно, - смутился Дед. - Вызывайте войска. А командиры будут держать Город, все равно этого, кроме командиров, никто не умеет. И объясните, что происходит!

Щелкнули блокираторы. Дед злобно развернулся. Не защищенное помещение, а проходной двор!

В открывшуюся дверь шагнула высокая женщина. Внимательно оглядела всех, озадаченно - Деда. Тот сразу ощерился.

На кого-то эта женщина была очень похожа. Короткие светлые волосы. Огромные синие глаза. Лицо пронзительной красоты. Стройная. На узкой талии пояс с замысловатой вытянутой пряжкой. Технический комбинезон, в каких ходят ребята Крафта...

Только не было у робототехников в штате двухметровых красавиц. Красавиц с мощью и настороженностью тигра.

- Маша? - неверяще спросил Чученов.

- Иван Алексеевич просил передать - Чужие здесь, - с холодной отстраненностью сообщила она.

Развернулась и плавно вышла. Вроде и не спеша, но раз - и ее не стало. Командиры озадаченно переглянулись. Они знали цену подобной неторопливости. Такая шагнет плавно - и полетишь куда попало, и полный рот земли...

Валькирия исчезла, и лишь тогда обнаружилось, что она не одна приходила. Какой-то бледный паренек все время держался за ней. В дверях он замялся, словно внезапно что-то вспомнил, и пробормотал:

- Он сказал биться до конца. Он сказал, что вернется, как только сможет. Он сказал, что есть еще дети Болдуина.

- Что Он сказал еще? - ядовито осведомился Кузьмин.

Паренек оскорбленно вскинулся.

- Он сказал - Город не только ваше творение! И включите видеоконференцию, когда решаете его судьбу! Вы сделали первые правильные шаги, вот и не сворачивайте!

И злобный паренек исчез.

- Ну включим, - пробурчал Кузьмин. - Ну обсудим, вече устроим, наоремся всласть - а толку? Пока сами не решим, нет смысла раскрываться.

- А разве мы еще не решили? - тихо спросила Александра.

Кузьмин посмотрел на нее с непривычной жалостью.

- Ну, если решили... - обреченно вздохнул он и включил видеоконференцию. - Всем, всем, всем. Всем командирским пятеркам, курсантам, бойцам школы юнг, отряду горноспасателей! Всем дежурным сменам! Всем гостям Города! В Городе с этого момента объявляется военное положение. Включить видеоконференцию на постоянную работу. Ожидать сообщений. Всем, имеющим командирский допуск, собраться в защищенном помещении Информатория! Отозвать группы с маршрутов, рабочих из-за периметра Города. Закрыть грузовой порт и Золотые ворота, закрыть Город вглухую! Ожидать сообщений! Шпионам всех принадлежностей - просьба убираться, не до вас.

-=-=-=

Странное получилось собрание. Командиры сидели в центральном зале Информатория, Кузьмин мучительно потирал лоб, словно у него болела голова, и говорил - а весь командирский корпус слушал, затаив дыхание. Факты озвучивались - как в фантастических романах.

- Для чего построен Город? Прототип инопланетных поселений, это знают все, и это правда. Надо наработать опыт эксплуатации - это понятно всем...

О том, что наше общество вплотную подошло к расселению по космическому пространству, знают немногие - но знают. Теперь - что из этого следует.

А - мы не одни такие шустрые, скорее всего;

Б - мы лезем в чужие сферы влияния;

В - нам за это могут в мурло насовать, как на любой бандитской разборке за сферы влияния;

Г - и в первую очередь достанется тем, кто лезет первыми, то есть нам. Город все-таки инопланетное поселение, если кто забыл.

Поэтому в составе космических войск были созданы особые пограничные подразделения, призванные либо пресечь мордобитие, либо обратить в нашу пользу. Поэтому был построен Город - приманка для Чужих. Поэтому в Городе властвуют командиры, наделенные полномочиями сверх всяких мер - чрезвычайными полномочиями! Мы - пограничники. Наша функция понятна: принять первый удар и стоять до подхода основных сил насмерть.

Ну вот сегодня это и случилось. Чужие здесь. А у нас обстановка крайне осложнена внутренними разборками в нашем обществе. Те силы, что начинали проект, сейчас оттеснены от власти. На Городе пересеклись интересы разных влиятельных групп. А в Городе правят командиры, которые не собираются его никому отдавать. Так получилось, что... мы все прикипели к нему душой. Сроднились. Как он без нас? Как мы без него? Мы все здесь хлебнули свободы, ребятки - а она опьяняет...

Так что у стен Города вот-вот объявится бронепехота - последний аргумент в споре сторон. Наша бронепехота, родная. Но где-то среди них и за ними - Чужие. Которые, естественно, добиваются, чтоб таких городов у нас никогда не было. И технологии наши их очень интересуют. Такова ситуация. Вопросы есть?

Вопросы, конечно, были у всех. Но не каждый рискнул высунуться, очень уж вид у Кузьмина был озабоченный.

- Я не понял, в чем проблема, - сказал наконец осторожный Смирнов. - Это же не война? Значит, действовать по плану. Поднять пограничников, вызвать основные силы... мы в своей стране пока что, не в космосе!

А некого поднимать, - горько улыбнулся Кузьмин. - Некого вызывать, ребята. Задумка правильная была, только с тех пор все поменялось, и не один раз. Нет больше космических пограничников. Кто охраняет добро своих начальников, кто погиб, кто ушел... Группы обнаружения Чужих заказными убийствами живут! Маразм! Нам-то повезло, мы Город держали. Здесь финансирование шло и со стороны науки, и от космических войск. Потому и удалось сохранить боевую единицу.

- Ну хоть вы...

- А что - мы? - взорвался Кузьмин. - Вот мы все! Одна боевая пятерка! Нас же инструкторами сюда отправляли! Комплектовать заставу должны были из командиров! А потом власть переменилась, скидавай сапоги! Ни оружия, ни полномочий, ни самих войск. Отсебятиной занимаемся.

- Ну не может такого быть! - возмутился обычно спокойный как лапоть Жора Крафт. - У нас есть армия, та же бронепехота...неужели они против Чужих не встанут?

- Армии вообще-то приказ требуется, если кто не в курсе. А кто прикажет? Те, кто приказывает, денежными делами заняты, им не до нас.

- Но Чужие же!

Кузьмин вздохнул:

- А что Чужие? Ну, Чужие. Ну вот они и приперлись сюда вместе с нашей бронепехотой, если кто не заметил. Брать Город под свою власть. Или стирать с лица земли - в зависимости от того, как мы себя поведем. И спецназ там же. И армия. И Чужие. И всем им Город мешает - пока он под нашей властью. Конечно, есть дружественные силы. Все же это Чужие. А как их найти? Кому сообщить? Гробов мог бы через связи в правительстве. Но Гробова больше нет, такие вот дела. Капитан Раскин мог бы - но Раскина от нас давно отсекли. Он человек военный, получил приказ и убыл. А если я пойду кричать, что на нас Чужие наезжают, меня разве что в психушке выслушают - из профессионального любопытства.

- И что делать?

Вопрос прозвучал так жалобно, что автор даже не стал показываться из-за спин командиров.

- Я не знаю, - пожал плечами Кузьмин. - Кто знает, тот пусть и скажет.

- Не все безнадежно, - неуверенно сказала Александра. - Если мы будем сопротивляться, дружественные силы заинтересуются, что здесь за шум. Могут заинтересоваться. И тогда получится совсем другая ситуация. Все же это Чужие.

- Я не понял, сопротивляться - это как? - хмуро спросил Смирнов. - Чтоб услышали, надо сильный шум поднять. И Город тогда... что?

- Мирная демонстрация! - твердо сказала Александра. - Закроем подходы к Городу живой цепью. Не пустят же они тяжелые танки на людей? А без танков защиту Города пробить... непросто. И стоять до конца. Пограничники не отступают, Саша.

- Ура, - отозвался Кузьмин совсем не радостным голосом. - Приказ получен. Но сколько нас, пограничников? Одной пятеркой цепь не составить, разве что вокруг форточки. Так нет в Городе форточек.

- Привести к присяге командирский корпус, - тихо сказала Александра. - У нас это право никто не отнимал.

И установилась тишина. Кузьмин смотрел на Александру, мучительно кривился - и молчал.

- Все слышали, что девушка сказала? - наконец проговорил он. - Командирам на принятие решения времени - пока отсутствует командный состав погранзаставы. Командному составу погранзаставы особого назначения - переодеться в истинную парадную форму для приведения командиров к присяге. Пошли, ребята.

Мимоходом Кузьмин зацепил Деда:

- Дмитрий Евгеньевич, вы с нами. Начальник военного училища тоже должен быть при параде.

- А ты знаешь, какое у меня воинское звание? - воспротивился Дед, страшно не любивший церемоний. - Сержант!

- Не беспокойтесь за ерунду. У нас своя система званий. У нас вообще все свое.

К складам командиры шли молча, каждый погрузился в свои, очень непростые размышления. Только Кузьмины приотстали вдвоем.

- Саша, не бойся ты за нас, - обеспокоенно попросила Александра. - Ты же от страха совсем голову теряешь. Мы сделали свой выбор, и давным-давно. Помнишь?

Огромный Кузьмин печально посмотрел на свою красавицу-жену и кивнул. И Дед, который невольно подслушал, потому что был неподалеку - ну не мог он бросить свою Александру даже на миг! - наконец понял, что все эти рявканья, шум и споры - просто безуспешная попытка заглушить страх. Неукротимый Кузьмин дико боялся. Не за себя - за друзей. Как будто знал что-то жуткое о судьбе каждого - и пытался изменить.

-=-=-

Готовых к присяге набралось неожиданно много. Боевые пятерки - все. Технические пятерки - все. Рота курсантов. Школа юнг. Отряд горноспасателей... И всех их Информаторий почему-то пропустил в защищенное помещение. Кузьмин сразу двинулся убрать подростков, чтоб не игрались тут в войну, но Александра строго глянула, и он смирился, только стиснул зубы.

Принятие присяги у пограничников оказалось короткое - впрочем, как их служба сама. До первого боя. Пограничники не отступают! Готовы отдать жизнь за родину? Так отдайте!

Командиры отвечали коротко на главный вопрос, а сами нет-нет да и поглядывали на форму Кузьмина. Черно-фиолетовый эласт, оружейные тяги и крепления, кольцо коммуникатора на шее, громадный пистолет в нагрудной кобуре - и лихая черно-звездная пилотка набекрень. Впечатляющее зрение. Но - в том-то и дело, что пилотка. А должен быть шлем с нагрудными латами. Только где тот шлем? Сдан на вечное хранение вместе со всем навесным вооружением, с нашлемным лазером и плечевыми кассетными гранатометами. Осталось личное оружие, но из него даже скорлупу бронепехоты не сразу пробьешь.

- Ладно, ребята, давайте знакомиться по-настоящему, - вздохнул Кузьмин. - Нам воевать вместе - имеете право знать, под чье руководство попали.

Потом говорил он же, но за кадрами документальной съемки. Он сделал монтаж давно, на всякий случай, с надеждой, что не пригодится - но вот пригодилось.

Флаг-лейтенант Елена Елисеева. Та, кто создавала уникальное оружие космических пограничников. Кто испытывала его в боевых условиях. Та, кто носит боевые ордена по праву. Только где то оружие? Переплавлено на медь? Остались шок-ружья. Остались игольчатые парализаторы. Надежное оружие полицейских, бесполезное против бронепехоты...

Александр подошел к ней, положил руку на плечо, и вместе они смотрели на огромном экране Информатория кадры оперативных съемок: счастливая улыбающаяся девчушка, лицо в саже, оплавленный шлем-нагрудник валяется у ног, а на заднем плане догорают-дымятся обломки очень непонятной техники. Знали бы те дубовые генералы, которые вручали ей ордена, что за чудо она подбила на горных учениях. Лаборатория Елены из обломков немало уникального надергала, пока они не успели сгореть... взять те же материнские блоки для Информатория...

И тут его ударило, да так основательно, что слезы выступили на глазах. Больно, блин! Потом мучительно сдавило сердце. Он увидел как наяву крышу Города, пронзительную синеву неба... монтажный кран и тяги защитной сетки над зеленой зоной... и знакомую хрупкую фигурку, отброшенную к парапету страшным ударом. Темные волосы, бледное лицо в крови - и раструб световода в тонких, и в смерти прекрасных руках...

- Саша, Саша...

Лена Елисеева обеспокоенно заглядывала ему в лицо.

- Порядок, вернулся, - хрипло прошептал Кузьмин, но тяжело завалился на ее плечо.

Тут же рядом возник Гафаров, незаметно поддержал его железной рукой. Кузьмин отчаянно глянул на него. Как же так, Женя?!

- Лена, ты... блин, больно... ты что, продолжаешь работы по импульсному оружию?

Лена кивнула, не сводя с него внимательного взгляда.

- Понятно... у тебя Рита Гафарова в испытателях? Понятно, лучший снайпер... вы поосторожней там! Черт, знать бы... твой импульсник может стабильность потерять? Понятно, что новое... вы поосторожней там, я тебя прошу!

Лена кивнула, ожидая продолжения, но он замолчал. Что ей сказать, если самому ни фига не понятно?

Они остались стоять втроем, как будто так и было задумано. Что-то сообразив, к ним присоединился Володя, и сразу за ним Александра. А уверенный голос Кузьмина за кадром продолжал рассказывать...

Флаг-лейтенант Евгений Гафаров. Командир бронетанкового звена. Вот так-то. Было и такое вооружение у пограничников.

Вместе они смотрели на экране, как развеселые ребята картинно скалятся оператору с брони своих машин. Первое боевое применение звена "Диких кошек", совместные учения с интернациональными силами. Там, в этой чертовой скалистой пустыне, Женя потерял половину прайда. А мог бы всех - если б не его запредельное мастерство.

- Э, это ж наши ракопауки у Золотых ворот! - охнул кто-то.

Гафаров опустил голову. Именно что у Золотых ворот. Вооружение снято, двигатели на консервации, на блистерах малолетние придурки пишут непотребства. Знали бы они, что именно эти "кошки" носились по горам, поддерживали, прикрывали собой, вытаскивали тех, кого еще можно было вытащить из тех проклятых совместных учений! Чужие... ха! "Дикие кошки" пострашней любых Чужих!

Александра Кузьмина. Ксенопсихолог. Командир группы врачей. Без звания.

Аристократическая красавица Сашенька и в кадрах оперативных съемок не выглядела офицером, хотя носила форму. Хрупким видением она выглядела. Эфирным существом. А рядом свора кудлатых зверюг.

Со зверюгами печальная вышла история, впрочем, как и со всеми пограничниками. Звери эти были собаками. Наверно, собаками. По размерам они больше на медведей смахивали, особенно когда наткнешься ночью да внезапно. Добродушные улыбчивые громадины. Они охраняли периметр, когда спецназ валялся в лихорадке. Они нашли в горах всех раненых и вытащили под защиту "Диких кошек" Гафарова. Ребята их баловали, как детей. Беззаветно любящие людей зверюги. Они и гавкать-то не умели. Потому погибли все. Какая-то сволочь в смутные времена отправила их на очередные разборки за сферы влияния, где их и постреляли. Они ведь, даже погибая, никогда не нападали на людей. Симбиотичный разум, кто б еще понимал, что это такое... И больше Саша животных не брала. А потом вообще поменяла специализацию.

Флаг-лейтенант Владимир Чученов. Лингвист-аналитик. Единственный в своем деле специалист. А сначала не был офицером, даже рядовым бойцом не был. Просто случайно обнаруженный человек, обладающий уникальной способностью определять на слух все акценты. Вообще все. Один из тех, кто должен определять Чужих. От него не спрятаться ни за какой обучающей программой. С него начались боестолкновения на первых горных якобы учениях. Там они все и познакомились. Давно это было. С тех пор Володя прошел обязательную спецподготовку, получил военное образование, но так и остался неискоренимо штатским человеком, тихим мальчиком из интеллигентной семьи, из очень уважаемого научного клана.

Оперативные съемки закончились. Кузьмин не удержался от слабой улыбки. Сейчас что-то будет. И громко представил:

- Флаг-капитан Эдуард Кветковский, командир разведки и начальник службы собственной безопасности!

В Информаторий спокойно зашел Эдик Цветков, весь в форме, весь в орденах. Минута ошеломленного молчания.

- У-у, шпиен! - завопили наконец командиры.

- Не забывайтесь! - холодно заметил офицер. - Кто-то должен был прикрывать ваши спины на Сортировочной. И чистить Город от "уточек" - а их много было. И сейчас кто-то должен смотреть за бронепехотой.

И командиры опомнились. Нынешний Эдуард очень не походил на себя прежнего. Холодный, сильный, очень опасный.

- Саша, а ты кто? - спросил Смирнов, чтоб замять неловкую паузу.

И все затихли, ожидая ответа. Понятно кто, начальник погранзаставы, кто же еще? Но хотелось услышать официальное подтверждение.

Кузьмин спрятал глаза за тяжелыми веками.

- А я, ребята, телохранитель, - сообщил он буднично. - Адъютант начальника погранзаставы, его голос и полномочный представитель. Флаг-лейтенант Кузьмин, честь имею. А кто командует погранзаставой - извините, ребята, но фиг вам это скажут. Нашего командира бережет тайна. Знаете, сколько раз его пытались вычислить и убрать? Спросите у Эдуарда. Ну а приказы начальника оглашаю я.

И он же получал все пули, предназначенные лидеру. Это было очевидно и не нуждалось в озвучивании.

Командиры молчали, осмысливали сказанное. Пересчитывали офицеров. Пытались как-то принять, что это все, что осталось от космических погранвойск.

- Будем надеяться, что воевать не придется, - усмехнулся Кузьмин. - Приказ начальника погранзаставы особого назначения: Город перевести в автономный режим, периметр взять под вооруженную охрану. Подготовить гражданское население к немедленной эвакуации. Чтоб через сутки лишних - никого! Пока нам дорогу не перекрыли. Текущие вопросы - к Володе, он у нас начальник штаба, потому что думать умеет. Свободны.

Командиры, теперь уже пограничники, зашумели, скучковались и двинули на выход. Сначала, естественно, в командирское кафе, обсудить с друзьями ситуацию, потом на эвакуацию. Им предстояла зверская в прямом смысле работа - потому что вряд ли гражданские возжелают уехать.

Володя остался, оседлал пункт управления. За него Кузьмин не беспокоился - умный, значит, справится. А вот Лена извинилась и исчезла. Ладно бы на оружейный полигон. На самом деле - в танцкласс. Иван куда-то пропал, а Сагитова вряд ли понимает, кто такие арты, хотя считается там главной. Получается, без Лены там не обойтись, потому что она и сама - арт. Так что Кузьмин ей только разрешающе махнул рукой.

Мимо озабоченно прошагал Гафаров. Не в кафе.

- Плохо выглядишь, Саша, - предупредил он. - Полежал бы.

Кузьмин подавленно глянул на друга. Видения не лгут. И бескровное лицо Жени за блистером "гепарда", и синий огонь на броне - это будет!

- Мы с тобой боевые офицеры, Женя, - сказал Кузьмин, решившись. - И ты не хуже меня понимаешь, что нас ждет. Подготовь "гепарда" к бою. Все, что только возможно. И будь готов сам. На самый крайний случай. Понял?

- В солдат я стрелять не смогу! - твердо предупредил Гафаров. - Мы для иного присягу принимали.

- Я сказал - на крайний случай. На самый крайний!

Гафаров тяжело помолчал.

- Я поставлю на "гепарда" импульсные пушки. У Лены есть опытная модель, совместимая с оружейными портами.

Кузьмин потер левый бок, поморщился и направился к командирскому кафе.

- Саша, ты ведь что-то видел? - спросил его в спину Гафаров. - Кто-то из наших?

Кузьмин остановился. И еле заметно кивнул. Гафаров помолчал. Потом отдал честь и ушел, прямой и железобетонно спокойный. Он не стал тратить время на расспросы. Зачем, если и так все ясно? Что может ожидать танкиста в бою? Бронебойный в бок, взрыв боеукладки - и даже некого хоронить. Знать бы еще, какая зараза способна остановить "гепарда". Уж в любом случае не носимое оружие.

Их всех отбирали в погранвойска за какие-то особые, редкие способности. Проклятый дар Кузьмина, проведший его через сито отбора - способность предвидеть будущее. Иногда. И очень отрывочно. Этого мало для дела - но неоценимо много, когда речь идет о спасении жизней. Именно Кузьмин когда-то понял, что совместные учения в скалистой пустыне - ловушка для только что созданных неопытных погранвойск. Пятерка Кузьмина вырвалась тогда сама и вытащила многих. Бесславными оказались те якобы учения, хотя обильными и на награды, и на трофеи. Именно с тех пор носят пограничники свою особую форму. Свою странную непробиваемую форму. К ней бы шлемы-нагрудники!

Только об одном не сказал Кузьмин, когда попал в особые войска. О том, что свои видения принимает сердцем. А оно - не железное.

У командирского кафе Кузьмина остановили. Здоровенный улыбчивый парень загородил дорогу и чего-то безмятежно от Кузьмина ожидал. Коллега-волейболист.

- Чего тебе, господин военврач?

Не был он, конечно, военврачом. Лаборатория после смены власти наверху подхватилась и убыла в столицу писать монографии. А этот рязанский Ванька, наоборот, прибыл. Кое-где глупо считают, что командиры ничего не видят в своем Городе. А, неважно. Не лезет в защищенные помещения, и хорошо.

- Где найти Ивана Алексеевича?

- Не знаю, самим нужен! - буркнул Кузьмин.

Иван вдруг оказался всем нужен. Что там произошло, на маршруте? А ведь что-то произошло. Маша изменилась, радикально и окончательно.

Врач непроницаемо улыбался и не уходил. Словно знал, что командиры способны определить местонахождение любого в Городе.

На периферии зрения объявился Эдик Цветков. В ответ на вопросительный взгляд равнодушно махнул рукой. Понятно. Служба собственной безопасности пока что не считает нужным вязать военврача. Но из виду не выпускает.

- Командирский корпус принял на себя все обязательства Овсянникова, - решил Кузьмин. - Что у вас?

Парень отозвался еще одной ничего не значащей улыбочкой. Кузьмин аккуратно обошел его и отправился в командирское кафе. Парень пристроился следом.

- Здесь вкусно кормят, - пояснил он, устраиваясь рядом.

- Вкусно, - согласился равнодушно Кузьмин. - Но пищевой цех один на весь Город, так что везде вкусно. Правда, последний день так. Для вас объявлена эвакуация.

- А что вы будете делать? - вдруг с искренним любопытством спросил военврач.

- У нас завтра бронепехота встанет под окнами, - честно сказал Кузьмин. - Если решим с ней вопрос - будем работать в прежнем режиме.

- А если не решите?

- Жизнь на Городе не заканчивается, - не очень уверенно отозвался Кузьмин.

Врач недоверчиво улыбнулся, и Кузьмин внутренне с ним согласился. Как командирам без Города, он не представлял. А тут еще и Чужие...

- Это ты Ивану вопросы ставил? - вспомнил наконец Кузьмин. - Насчет кланов и гор? Так... пока есть время, закроем тему, рассчитаемся с долгами. Пойдем, будут тебе ответы на вопросы.

И они отправились к апартаментам Ивана - обычным путем, разумеется. Получился приличный турпоход. Кузьмин с сожалением поглядывал на люки коммуникаций. Врач кивнул с подначкой:

- Боитесь свои ходы показывать?

Кузьмин не выдержал:

- Может, тебе еще пароли от Золотых ворот сказать да ключи от люков подарить? Я понимаю, ты шпион, у тебя работа - но мы же не мешаем, работай! Только незаметно работай, не лезь под ноги!

Так что остаток пути они прошли молча.

Тихо вздохнули мембраны двери - проходите, свои.

- Ваши претензии к Ивану нам близки и понятны, - сказал Кузьмин, остановившись перед величественной картиной полынных джунглей. - Потому что мы тоже в свое время ошиблись. А теперь и вы. Облажалась ваша служба. Те кланы, где был Иван - это не ваши кланы. Те горы, где он воевал - не ваши горы. Совсем не ваши.

Кузьмин получил в ответ улыбочку врача, вздохнул, крепко взял его под руку и вместе с ним шагнул в плоскость перехода.

- Вон они, горы, где воевал Иван. Видишь? Там еще дым поднимается.

Военврач глотнул терпкого воздуха и схватился за горло.

- Что это? - сдавленно спросил он.

- Бронепехота, - тоскливо отозвался Кузьмин. - Местная. Никому не дает покоя наша свобода.

-=-=-

- Значит, Иван шагнул прямо с обрыва? - еще раз уточнил Кузьмин.

Паренек нервно вскинулся:

- Ну, с обрыва - и что? Что вас так удивляет? Там переход висел, понимаете?

- Понимаю. Не психуй. Просто очень символично: вход в другой мир через смерть в этом.

- Почему через смерть? Иван жив. Марианна считает, что жив. Она думает, что он вернется - потому что учитель своих учеников в беде не бросает!

Кузьмин тут же вспомнил собственного учителя, капитана Раскина. Его скромного, маленького корейского величества очень не хватало.

- О Марианне: на что она реально способна, как думаешь?

- Она Страж, - с огромным уважением сказал паренек. - Вот на это она и способна. Только она обучение не закончила. И посвящение не прошла. Ей помощь потребуется, когда...и если...

- Кто бы нам помог. Завтра бронепехота подойдет.

- Марианна на людей оружие не поднимет! - сразу предупредил паренек. - Иному служит!

- Еще одна чистоплюйка! - не выдержал Кузьмин. - Да люди пострашней любых Чужих! Ха! Что Чужие? Они договоры чтут! Им разок дашь по мусалам, как в пустыне, к примеру - и сразу чтут! Их теперь не видно и не слышно. Вот с бронепехотой так попробуй! И лезут, и лезут... не дает им покоя наша свобода!

И тут Кузьмина ударило, да так основательно, как будто с размаху стеной по физиономии! Наверно, он даже выключился на сколько-то, потому что пришел в себя от ощущения чужой руки на плече. Еле удержался, чтоб не сломать ее.

- Дядя Саша? Вам плохо?

- Порядок, Володя, уже вернулся... и не трогай командиров, когда те в отключке, опасно это!

Кузьмин отдышался. Привел мысли в порядок. Да что же завтра будет, в конце концов?! И паренек этот там же каким-то боком...

Запасной коммуникатор нашелся сразу. Кузьмин нацепил его на шею парнишке, показал основные функции. Сунул кулачище под нос - чтоб не вздумал снимать! Еще немножко отдышался.

- Ладно, сынок, иди, - буркнул он наконец. - И это... не отходи от Марианны, я тебя прошу. Прости, что вмешиваю тебя в наши разборки, но больше некому, понимаешь?

Паренек кивнул. Как ни странно, он действительно понимал. Вот и кончилось его детство.

- И не вздумай баловаться со взрывчаткой! - сказал Кузьмин ему в спину. - Иди-иди, не оглядывайся.

Потом он вызвал Александру - та почему-то нашлась в цехе животноводства - договорился с ней о встрече под жилым кольцом и покинул кабинет. Ага, не тут-то было. Включился Сеня Дроздов. Мол, эвакуационный состав загружен, но Сортировочная его отказывается принимать. Что делать? Кузьмин посоветовал предупредить Сортировочную, что путь занят, и угнать состав своим ходом - упряжку "жуков" подцепить и малым ходом вперед. Выслушал, что уже так и делают, пожал плечами и выключился. Но тут же включилась какая-то Нюра из школы юнг. Дежурная у Золотых ворот, ну надо же! Рабочая смена Рудника желает попасть в Город. Она их, видите ли, предупредила, что завтра тут будут стрелять, и отправила пешком на Сортировочную, потому что среди рабочих половина шпионов из бронепехоты - но правильно ли поступила? Кузьмин вздохнул и сказал, что правильно, только не надо было материться на взрослых. Выключился. Тут же прорвался доктор Нецветаев, вежливый и спокойной, что само по себе уже было чудом. Правда, начал требовать пятьдесят помощников взамен убывших лаборантов - и обязательно с опытом работы в башнях зеленых садов! Потом извинился, сказал, что решит проблему сам, и отключился. Зато включился Смирнов с заботами по пищевому цеху, после него еще кто-то, и до Кузьмина наконец дошло, что люди просто волнуются перед завтрашней дракой, вот и тянутся к спокойному, уверенному в себе лидеру, вместо того чтобы решать вопросы в рабочем порядке с умным Чученовым. Тогда он в нарушение собственного приказа отключил постоянную связь, встретил Александру, и они вышли за Город по вентиляционному ходу.

Проверка не обрадовала. Решетки воздухозаборника были завалены наглухо - но сам ход залегал слишком близко к поверхности. Отрыть, пробить, войти - полчаса спокойной работы.

Кузьмин включил связь:

- Дмитрий Евгеньевич, хватай всех юнг, кто не на дежурстве! Залить все подземные воздуховоды ажур-бетоном! Адская работа, понимаю, но больше некого. Переходим на верхний воздухозабор. Как его потом станем выковыривать, вот проблема. Это если отобьемся...

- Отобьемся! - откликнулась Александра. - У нас нет выбора.

- Уйти - чем не выбор? - буркнул Кузьмин. - Жизнь на Городе не кончается. Что, места себе не найдем? Потому что если уходить, то сейчас, пока нам все норы не заткнули. Уничтожить базы данных. Мы все известны здесь под псевдонимами. Даже если повяжут потом - командиры лично нигде не светились. На Сортировочной наводили порядок ребята Эдика, а их данных в ведомстве вообще нет. Охрану подстанций валили пятерки Деда и Бодрова, а они из нового призыва и не значатся...

- Саша, командиры не уйдут, - мягко возразила Александра. - И мы не уйдем. Мы же пограничники. А под стенами - Чужие.

- И что - Чужие? Чужие чтут договор!

- Странно звучит, но... согласна. Только нас Город держит. Как мы без него, как он без нас?

- А вот как дадут по Золотым воротам из тяжелых танков! Эдик сообщил, они уже на подходе!

- Саша... командиры не уйдут.

- А если ваши девчонки как-то воздействуют?..

- Арты - не дубинка в командирской руке! - возмутилась Александра. - Ты не понимаешь, что несешь!

- Не понимаю, верно. Зато понимаешь ты. Так объясни.

- Ну, рядом с нашими девчонками мужчины становятся... мужчинами же, разве не очевидно?

- Понял, - вздохнул Кузьмин. - Беречь, защищать, боготворить. Только это уже не танцы. Как дадут из крупнокалиберных по окнам!

Александра неуступчиво промолчала. Кузьмин сердито развернулся, и они зашагали обратно под жилое кольцо.

- Да, я паникую! - угрюмо сказал он. - Потому что боюсь за вас за всех! Так и причина - вон она, завтра под стены с автоматами встанет! Аревик! Ну я прошу тебя! Пусть девчонки уйдут. Пусть уходят все, кто может! Школа юнг - обязательно! Взвод снайперов последнего набора. Инженеры Дроздова. Все, кто может, кто еще не прикипел к Городу всей душой, как командиры! Танцкласс беречь любой ценой! Если с ними что-то случится, весь Город кинется на автоматы с голыми руками. Они - наше слабое место. И пусть с ними уходит Дмитрий Евгеньевич. Он один способен провести школу юнг по непроверенным маршрутам - туда, где по ним не начнут сразу стрелять хотя бы. А горноспасатели помогут остальным... господи, горноспасатели - из травы не видать, а туда же, герои!

Кузьмин покривился и осторожно потрогал грудь.

- Видение мне было, - признался он. - Как раз место похоже на это, я потому и проверить решил... Так что пусть уходят все! Я бы и тебя отправил, если б мог...

Тут-то оно и произошло. Из темноты хода проявились закованные в броню силуэты, и набалдашник пламегасителя ткнулся Кузьмину в бок:

- Ста-а-ять! И - не двигаться.

Голос за забралом шлема был издевающимся, наглым. Кузьмин похолодел. Как бы случайно пошатнулся, сместился, закрыл Александру. Минуту! Всего минуту! Если дежурные бдят, через минуту появится первая пятерка - и хоть бы она оказалась боевой! Только - как ей сюда попасть? Под дулами автоматов? Нет в канале воздухозаборника тайных ходов, он сам и есть тайный ход. Конец.

Рука Кузьмина мягко легла на пояс. Тяжела пряжка офицерского пояса! А Кузьмин ее еще утяжелил. Последний аргумент. А Александра?!

И тут же стволом в спину - не дергайся.

- Это что за чучела? - холодно поинтересовался Кузьмин.

Бронепехотинец с катафотами сержанта не глядя остановил приклад, которым Кузьмину прицелились по зубам.

- Спецназ МВД, титр бронепехота! - охотно представился он. - Командир звена по захвату лидеров террористических формирований сержант Настащук, честь имею. Ну, а вы?

Сержант, кривляясь, склонил голову и оглядел Александру.

- Аревик Сароян! - уверенно определил он. - Известная среди командиров как Александра Кузьмина, верно? Как быстро попалась!

Тянулись секунды.

- Топайте, куда шли, - посоветовал сержант. - А мы за вами. И не хватайся за пукалку, телохранитель. Нашу броню пульки не берут.

Секунды плелись.

- Открывайте люк! - скомандовал сержант. - А то зашифровались так, что фиг коды отгадаешь. Сэры, зачехлить стволы!

Последнее было непонятно. Но спецназовцы не удивились, молча покидали автоматы в кобуры.

Люк вздохнул и открылся - проходите.

- Приглашаете? - издевательски осведомился сержант.

Кузьмин еле удержался, чтоб не дать ему ногой по сфере. Смысла в том не было, потому что броню специально для таких случаев и создавали.

- Проходите, - вдруг сказала Александра и пронзительно глянула на бойцов. - Я прошу вас.

Даже под сферами было заметно, что бойцы заулыбались. И Кузьмин почувствовал, что Александра вышла из-под контроля. Шаг. Еще шажок. Ну же!

Бронепехота вошла в Город. Под жилое кольцо, в коммуникационные ходы, в его тайную транспортную систему.

- Ух ты, муравейник! - восхитился сержант.

Александра стояла рядом и улыбалась. И ее никто не отслеживал!

И тут прибыла помощь. Первым, проломившись сквозь мембрану, в коммуникацию свалился бешеной кошкой Дед. При виде Александры он совсем озверел и в одиночку кинулся на бронепехоту. Завертелось! Кузьмин мгновенно выхлестнул ремень и с разворота свалил первого среагировавшего на Деда - получай! И еще!

- Свои! - закричала Александра и прикрыла сержанта от Кузьмина.

Эхо от ее крика еще не стихло, а Дед уже положил двоих и моментально захватил третьего в удавку-наручники. Рывок - удавка с брони соскользнула под шлем, и боец захрипел. Кузьмин только тихо изумился - такому Деда никто не учил. Страшен в бою воин духа!

- Скинь удавку, а то помрет, - напомнил Кузьмин.

Сержант восхищенно качал головой - ну вы, мол, и даете! Удушенный боец кое-как прокашлялся и чего-то возбудился:

- Что, крутые рукопашники, да? Сейчас как дам из подствольника!

Но не дал. Из люка черным паучком выпала Рита Гафарова. Блеснуло диковинной прозрачностью шок-ружье. Чпок! Игла ударила в нашейную броню, срикошетила под шлем и, очевидно, попала там куда-то. Псих заткнулся и рухнул ничком.

- Не лапать стволы! - предупредил своих сержант.

Поглядел на выпрыгнувшую пятерку Деда, покрутил восторженно головой.

- Мы вообще-то к вам, - сообщил он наконец.

- В смысле?

- К нам они, Саша, - как бы пояснила Александра.

- А почему к нам? - хмуро полюбопытствовал Кузьмин. - Вы же, получается, нарушили присягу.

Видимо, он задел у сержанта больное место. Очень больное.

- Мы помним свою присягу! - заорал он. - Мы присягали беречь беззащитных! Мы присягали гражданских защищать! Вот так! В безоружных людей я стрелять не буду! И мое звено - как я! Кроме вон того психа. Он чужой, от разведки прислан.

Разведчика выкинули в вентиляцию. Помогли юнгам подтащить установки для заливки ажур-бетона - сразу стало жарко и душно, а юнгам в этом аду еще и работать. Потом привели в мобильное состояние битых и отправились к башне Золотых ворот - разбираться подробно.

Битых оказалось неожиданно много. Со страху Кузьмин приложил парочку даже сквозь броню, да еще Дед. Сержант оглядывался на него с уважением и бурчал, что таких гражданских не надо защищать, от таких гражданских дай бог самому отбиться.

- А мы не гражданские, - сообщил Кузьмин. - Перед тобой космические пограничники. Заместитель начальника погранзаставы особого назначения флаг-лейтенант Кузьмин, честь имею.

Смешливый сержант даже остановился:

- Даже так? Слышали мы про вас. Классно работаете, коллеги. Извините, не признал сразу, хамил. Лейтенант Настащук, честь имею! Своих ребят не представляю. Пусть хотя бы тайна их убережет.

Уже вполне дружеской компанией они прошли поворот - и замерли. Проход закрывала высоченная женщина. От нее ощутимо тянуло угрозой мгновенной смерти. В свободно опущенной руке холодно сияла сталь. Марианна.

- Покажите лица! - потребовала она.

Настащук переступил с ноги на ногу - и замер, поняв, что еще одно движение, и ему конец.

Из-за спины Марианны высунулся Володя Остапчук.

- Поднимите щитки! - поспешно сказал он. - Что вам, трудно? Страж определяет Чужих по лицам.

Настащук пожал плечами и откинул шлем. Он оказался конопатым и вихрастым, как мальчишка.

- Скинем каски, сэры! - приказал он звену. - Только, мадам, я своих ребят с прошлой войны знаю.

Марианна настороженно вгляделась в лица - и посторонилась. Звонко щелкнуло оружие, возвращаясь на талию женщины. Ремень, просто ремень.

- Можете следовать дальше.

Настащук не вытерпел и спросил:

- Слушай, коллега, а кого она фильтрует? Понял, не мое дело. Все равно впечатляет! Валькирия! И... опа! Уберите собак!

Но Кузьмин и сам с недоумением смотрел, как навстречу им несется кудлатая свора. Он видел таких раньше! За овчарками бежал худой мужчина с двумя псами на поводках. Выглядели собаки... страшно. Закованные в броню от морды до хвоста, огромные звери несли на шлемах странные толстые наконечники, в которых Кузьмин с содроганием опознал строительные пробойники. Стукнешь таким по стене - и готово отверстие в кулак шириной. И песики явно умели этим оружием пользоваться! Кузьмин пригляделся - индикаторы горели рубиновым огнем. Значит, заряжены под завязку.

Жуткие псы немедленно прикрыли Александру, а свора плотно осадила бронепехоту. И все это - молча.

- Свои! - торопливо сказала Александра. - Отзовите стаю!

- Подождите! - буркнул шеф цеха животноводства. - Они поняли. Но они должны вас запомнить. Иначе перехватят где-нибудь глотку. Я их выпустил на самостоятельную охрану подземного кольца.

- Что же вы так хрипите? - шепотом заметил ему Кузьмин. - Тренироваться надо, если за собаками бегаете!

- Не хамите, молодой человек, - так же тихо отозвался мужчина. - Вы разговариваете с мастером спорта, марафонцем.

- А что хрипите? Заболели?

- А ты попробуй своих детей на смерть отправить, - неохотно сказал мужчина. - Сердце - оно не железное.

И Кузьмин заткнулся. А потом накатило. И еще. И он закричал беззвучно: пожалуйста, не надо! Его за что? Он же великий ученый! Он...

Кузьмин мягко завалился на стену, и создатель разумных псов придержал его под руку. И заглянул понимающе в глаза.

Остаток пути прошли без трудностей - дежурные вникли в ситуацию и отвели боевые пятерки. Настащук тихо матерился, переживал встречу с собачками. Он, оказывается, знал, что такое строительные пробойники.

- Почему вы к нам пришли, в общем теперь понятно, - сказал Кузьмин, утвердившись в кабинете Гробова. - Непонятно, что вы нам хотите предложить. Вы же хотите?

Лейтенант спецназа почесал вихрастый затылок.

- Думали увести командиров из Города, - признался Настащук. - В оцеплении пока что есть дыры. Там, где Ингулинка. Там еще обрыв такой... впечатляющий. Если по нему подняться как-то, то... вот там. Но вы, оказывается, пограничники. Я так понимаю, у вас и боевая задача есть? Из чего следует, что отсюда вы не уйдете. Я знаю, пограничники не отступают. Ну, это заставляет пересмотреть наши планы. Мы, пожалуй, тоже никуда не уйдем. Будем с вами. Только... не сочтите за недоверие, но мы считали, что космических пограничников больше не существует. С этим у вас как?

Кузьмин поморщился.

- Верны присяге, - неохотно пояснил он. - Войск нет, верно. А задача осталась, и за нас ее никто не выполнит. Чужие здесь, лейтенант, такие вот дела. Им нужен Город. И бронепехоте нужен Город. Но командиры не могут его отдать - и все тут! Понимаешь?

- И почему я не удивлен? - пробормотал Настащук. - Ну, это оправдывает выбор! Наши автоматы против Чужих еще как пригодятся! Кстати, я тебя понимаю насчет Города. У меня невеста здесь, в роте курсантов. Она про Город много всего рассказывала.

- А теперь главный вопрос, - сказал Кузьмин. - Почему мы должны вам верить?

Настащук вздохнул.

- Не должны, - признал он. - Ну... у меня есть поручители. Невеста из роты курсантов. И наш учитель. Иван Алексеевич. Вы его наверняка должны знать, он еще в таком черном костюме по любой жаре...

- Ага. И здесь успел. Только, ребята, нет его. Ушел он. И не факт, что вернется.

Спецназовец пожал плечами:

- Вам решать. Мы выйдем, если не доверяете.

Александра, молчавшая все время разговора, вздохнула и тихо спросила:

- Готовы ли вы отдать жизнь за родину?

Бойцы, не сговариваясь, встали.

- Лейтенант Настащук! Верен присяге!

- Богдан, верен присяге!

- Кыча, верен присяге...

- Остап, верен присяге...

- Серго, верен присяге...

Кузьмин печально смотрел на них. Завтра бронепехота встанет под стенами Города. Им вместе защищать Золотые ворота. А они даже не успеют по-настоящему познакомиться.

- Только учтите, - предупредил он. - Вы у нас - на крайний случай. На самый крайний! В своих солдат мы стрелять не будем!

Настащук серьезно кивнул, но все же спросил:

- А они в вас?

Два лейтенанта посмотрели друг на друга и вздохнули. Им обоим не нравились возможные ответы.

-=-=-

Последний день Города выдался на редкость тихим и благостным. Ковыль под стенами Города качался волнами белого золота.

Командиры сплошной цепью встали у Золотых ворот и перекрыли вход в Город. И ни шевеления, ни разговоров. Все пристально всматривались в противостоящую им стену щитов, зеркальные блики шлемов, броню и оружие. Изучали предполагаемого противника. Командиры все прошли специальную подготовку и знали, куда смотреть. Молчание и неподвижность производили на солдат впечатление. В рядах бронепехоты нервничали и суетились.

Офицеры-пограничники стояли отдельно, на небольшом пригорке, с которого было видно всю цепь. И с которого можно было моментально перекрыть мостик к Золотым воротам, единственный удобный проход к Городу. Не было только Александры - она прощалась с Дедом, который уводил через систему резервной канализации всех, кого удалось уговорить покинуть Город. И, конечно, не было Цветкова. Разведчики затаились где-то в тылах у бронепехоты. На крайний случай. На самый крайний, безнадежный случай.

- Ну зачем вышли безоружными? - проворчал Настащук. - Взяли б те же пробойники, все больше толку было б.

- С оружием у нас нет шансов, - угрюмо отозвался Кузьмин. - У нас все же не регулярная часть. Расстреляли б сразу. А так, может, переведем в относительно мирную драку. Они нас газами и дубинками, мы их дубинками в ответ и в Город. Продержимся сколько-то. А там и заинтересованные дружественные силы подтянуться глянуть, что за шум. Если они где-то есть, те силы...

- Сам-то веришь? Пока мы тут стоим, спецназ запросто в окна влезет и как пойдет шерстить! А у вас внутри только собачки. Как дадут по ним из подствольников!

- У нас окна бронированные, - рассеянно сообщил Кузьмин, вглядываясь в движение бронепехоты.

Давило сердце. Близилось что-то страшное. Но - что?

- ... и Информаторий все блоки отсек на автономное. Это вы везде ходите, потому что свои, а спецназу через каждую дверь со взрывчаткой разве что. А еще у нас на крыше наблюдатели, смотрят, чтоб никто в окна не полез. Если что - корпус сразу уйдет за стены. И тогда пусть лезут. Мы выдержим.

- Мы-то свои! - хмыкнул рыжий лейтенант. - А бронепехота, получается, чужая. А как нас различают? Мы же одинаковые в броне! Классные у вас системы, завидую. И вообще Город у вас - в нем бы жить да жить, девчонок любить...

- Щиток опусти, - напомнил Кузьмин. - Если начнется, тебя снайпер первым достанет, ты же вооружен.

- Да пофиг. Меня всяко достанут. Там новые винтари, такие крупнокалиберные, что нашу броню как яичную щелкают.

Кузьмин заботливо дал ему подзатыльника, и щиток опустился.

- Пошло движение! - прошептал Кузьмин. - Настащук, бронезвено на охрану! Какие-то крутые идут! Как бы нас вязать не начали сдуру.

Через ажурный мостик слитно двигалась группа высоких воинов в серебристой броне, незнакомое толстоствольное оружие уже наготове. А впереди всех уверенно шагал маленький пожилой человечек в обычной военной форме. Узкие глазки безмятежно посматривали по сторонам. Шел тот, кого Кузьмину так не хватало в последнее время. Капитан Раскин. И это было очень плохо.

Офицеры подтянулись и разом отдали честь своему учителю.

- Власть сменилась, - тихо сообщил капитан. - Сдайте полномочия. Немедленно. Во имя жизни людей, за которых отвечаете.

Повисло напряженное молчание. Кореец безмятежно ждал. Что ему! У него за спиной - полк бронепехоты! У него за спиной - тяжелые танки! У него за спиной - всеподавляющая мощь государства. Сложить оружие!

Чуть шевельнулась Лена Елисеева.

- Верна присяге! - полетел над ковылем ее удивительный голос.

И четко кинула ладонь к пилотке. И следом за ней - весь командирский строй. И Кузьмин отдал честь, глядя на учителя с жалостью и сочувствием. И суровый Гафаров вскинул железную ладонь - верен присяге!

- Уходите, учитель, - вежливо сказал Чученов. - Мы выбрали свой путь.

- Куда уходить? - прошипел кореец и сморщился, словно от зубной боли. - От своих учеников?!

Старик с тоской оглянулся. Он очень хотел жить.

- Я правильно понял, вы не собираетесь выполнять свою миссиию? - вдруг произнес один из бойцов сопровождения.

Воины в серебристой броне развернули стволы, и Кузьмин с ужасом решил, что сейчас начнется бойня.

И тут вперед шагнул Чученов.

- Поднять щитки! - с незнакомыми режущими интонациями приказал он.

И все поняли - перед ними стояли Чужие.

Марианна мгновенно оказалась рядом и скинула пояс. Неуловимо качнулась. И резко взвизгнула, распрямляясь, древняя сталь. Старый кореец плавно развернулся к воинам сопровождения - и застыл, готовый к мгновенным действиям. Он наконец сделал свой выбор.

- Мир под защитой Стража! - с угрозой сказала Марианна.

Чужой осторожно откинул щиток, показав тонкогубое бледное лицо. Белесые глаза холодно уставились на женщину. Потом он что-то резко произнес.

- Говорите по-русски! - посоветовал Чученов. - Страж не прошла посвящения.

Офицер-Чужой бледно усмехнулся:

- Даже так? Мы можем легко смести вас с пути.

- Есть еще дети Болдуина.

Улыбка превосходства погасла на лице Чужого.

- Гвардия материнской планеты признает власть Стражей, - неохотно сообщил он. - Любимый Сын Болдуина только что преподал правительству впечатляющий урок, и оно отдало нам соответствующее распоряжение. Мы уходим, Анни-ко.

- Мари-анни, - тихо поправила женщина.

Офицер вслушался, запоминая. Воины, словно получив неслышимую команду, четко развернулись и ушли. Офицер же задержался.

- Если капитан гвардии материнской планеты стремится ближе узнать службу Стражей, - помявшись, спросил Чужой, - это... возможно?

- Если останемся живы, - еле заметно улыбнулась Марианна.

Офицер-Чужой с восхищением смотрел на Стража, и Кузьмин в который раз пожалел Чученова. Похоже, Марианна нежданно-негаданно нашла свою судьбу, и Володя теперь явно лишний. М-да, нашли, где влюбиться!

- Слушай, коллега! - брякнул Кузьмин. - Если мы решили вопрос - убери бронепехоту к чертовой матери, а? У меня безоружные за спиной!

Чужой сочувственно глянул на него:

- Невозможно, сожалею. Это ваша внутренняя война, и она уже началась. У вашего тайного хода к горам - засада. Они начнут стрелять, как только там кто-нибудь покажется. Впрочем... да, уже начали.

Небо начало рушиться на Кузьмина. Бронепехота и не собиралась вести переговоры! Их пришли убивать, и он вывел безоружных под пули! А у тайного хода Александра! И все девчонки! И школа юнг!..

Боль ударила так, что мир померк. А когда прояснился заново, все детали видений встали на свои места - и сложилась жуткая картина. И уже ничего нельзя было изменить!

- Ты слышал, Серега? - прошептал он онемевшими губами.

- Мы успеем! - лихорадочно сказал Настащук. - Мы обязательно успеем!

Бронированные фигуры стремительно бросились к Золотым воротам. Вырвался из строя кто-то из командиров - проводником в хитросплетениях Города. Но они не успевали. Там, за кольцом стен, среди каменных осыпей и в узких подземных коридорах уже сцепились насмерть с бронепехотой инженеры экспериментальных мастерских, и взвод девчонок-снайперов, и подростки из школы юнг... Кузьмин видел: крутился бешеной юлой Дед, отмахивался разряженным пробойником, врубался отчаянно в темные бронированные силуэты... мелькнуло в последний раз его искаженное яростью лицо - и ушло во тьму...

- Дмитрий Евгеньевич... - слабо прошептал Кузьмин.

Секунды плыли, как во сне. Как же так, ребята?..

- Саша? - тихо шепнула Александра. - Принимай заставу. Не убереглась...

Мелькнуло бледное утонченное лицо - и кануло во тьму.

А потом закричал по громкой связи Настащук:

- Командир! Мы удавили их, командир!

Он хрипел и плакал от боли, и весь командирский корпус слышал его.

- Нет больше твоих снайперов, Сашка! - вдруг ясно сказал спецназовец. - И бронезвена нет. Лежат мои ребята - все лежат! И собаки... собак жалко...

Он пытался еще что-то сказать - мелькнуло и кануло во тьму конопатое лицо. Вечная слава тебе, Сережка...

А небо все падало и не могло упасть.

Кузьмин выпрямился, с трудом заглушая боль.

- Начальница погранзаставы Аревик Сароян погибла, - четко сказал он по общей связи. - Я, флаг-лейтенант Кузьмин, принимаю командование. Сейчас нас будут убивать, ребята. Приказ: войти в боевой контакт с бронепехотой, смешать ряды, под прикрытием их спин отходить в Город! Не дайте в себя стрелять!

Зеленая цепь командиров замерла на мгновение - потом слитно качнулась вперед и с ходу перемахнула ров. Не просто так у него один берег выше другого! Качнулись назад щиты под ударами тел - и замелькали шлемы, приклады и дубинки. Завертелось! Взвыла и заворочалась толпа, и торопливо побежали к мостику бронированные фигуры, наводя стволы, выискивая цели...

- Как бы не так! - прошептал Кузьмин. - Здесь мы еще стоим!

Он был вместе со всеми - и одновременно как будто над схваткой. Складывались кусочки мозаики его предвидений, и ничего нельзя было изменить. Вот вспыхнула паника в тылах бронепехоты. Вспыхнула, затрещала торопливыми выстрелами, забухала взрывами и стихла. И остались лежать у командных бронемашин тела в броне и в зеленой командирской форме. Командование бронепехоты жизнями заплатило за чудовищный приказ стрелять по безоружным. Разведчики Цветкова сделали все, что смогли. Внимательное строгое лицо Эдика мелькнуло - и кануло во тьму. Вечная слава безвестным героям...

Вот прилетела издалека тяжелая пуля снайпера - капитан Раскин крутнулся и упал ничком в ковыль. Вечная слава тебе, капитан, не бросивший учеников и в смерти...

Вот запела, закружилась гибкая смерть в руках Марианны, вот офицер-Чужой прикрыл ее от пуль упругим сиянием... Вот Лена Елисеева припала на колено и повела свою знаменитую скоростную серию, только лента матносителей летела на траву! И у нее было вовсе не шок-ружье. Импульсное оружие! Сюрприз, бронепехота! Получайте!

Мелькнуло и исчезло лицо Володи Чученова. Тихий интеллигентный Володя ушел так же, как жил - незаметно. И достойно.

- Вечная слава! - шептал Кузьмин, сбрасывая с моста пехотинцев. - Вечная слава, ребята... больше ничего не могу для вас сделать!

Командиры, оставшиеся на ногах, наконец сбились к плечу плечо. И медленно двинулись к мостику, отступая под ударами. И падали, падали...

И тут, словно под могучим пинком, распахнулись Золотые ворота, и на дорогу вырвался "гепард" Жени Гафарова, грозная боевая машина далекого послезавтра. За блистером качалась в управляющей подвеске черная фигура - Гафаров повел машину в бой в одиночку.

- Женя, прикрой отход! - крикнул Кузьмин.

"Гепард" злобно рявкнул, выкинул манипуляторы и прыгнул через ров. Сюрприз, бронепехота! Открылись лобовые порты, сверкнуло сиреневым, и перед машиной задымились оплавленные щиты. Сюрприз! Импульсные пушки Лены Елисеевой мстили за порушенную судьбу своей создательницы.

- Уходим в Город! - скомандовал Кузьмин. - В Город, ребята! Круши их, Женя!

Пела сталь. Торопливо гикала винтовка Лены. Метался безумным зверем "гепард" Гафарова, сносил манипуляторами бронированных бойцов, прикрывал отход командиров...

Потом бронепехота раздалась. И на прямую наводку выползли тяжелые танки. "Гепард" взревел отчаянно и бросился в безнадежную атаку. Против танков не было у Жени оружия...

И тут Кузьмин увидел: далеко наверху, на крыше Города, встала тоненькая отчаянная женщина, положила раструб световода на плечо... рев и вой! И танков не стало. Сюрприз, бронепехота! Дорого стоит командирская свобода!

Последние командиры торопливо бежали к Золотым воротам. Перед мостиком, пытаясь прикрыть их, угрожающе качался, искрился вспышками активной брони "гепард", последняя боевая машина космических пограничников - и держал, держал бронепехоту! Потом над лесом беззвучно поднялись и зависли "серые акулы" - штурмовые вертолеты спецназа. Сорвались с креплений и пошли на цель ракеты.... И небо наконец опрокинулось на Кузьмина.

Он ничего не видел во мгле контузии, но знал: горит, застыв на мостике, даже в смерти не пропуская врага в Город, "гепард" Гафарова. А наверху, отброшенная взрывом, обвисла на тросах защитной сети Рита Гафарова, сахарная тростинка, танцовщица-арт, хрупкая, и в смерти невыразимо прекрасная женщина.

- Вечная слава вам, ребята, - прошептал Кузьмин и поднялся.

Все плыло и терялось, и качалась земля.

- Сожги вертолеты, Лена! - крикнул он в шумящую пустоту.

Потом повернулся и шагнул обратно на мостик.

- Здесь я еще стою, - упрямо заявил он. - И здесь вам - не пройти!

Он, кажется, успел услышать, как наверху заревело, как что-то ахнуло и взорвалось над лесом. Потом... потом здоровенный боец в броне тащил его к Городу и орал:

- Ключи от Города, командир! Как открыть люки?

Это был военврач, коллега-волейболист. Кузьмин даже не удивился.

- Мы и есть ключи, идиот, - сказал ему Кузьмин сквозь боль и шум в голове. - Информаторий знает нас всех и чужих не пустит!

Люк системы коммуникаций открылся перед ними - проходите, свои. И сразу наступила тишина.

- Зачем лезешь в наши дела? - вяло поинтересовался Кузьмин.

Военврач скинул шлем. Под ним оказалась черно-звездная пилотка.

- Космические войска, дальняя разведка! - четко вскинул он ладонь.

И неловко добавил, гася безумную надежду:

- Все, что от нее осталось.

- Понятно, - тяжело вздохнул Кузьмин и тяжело поднялся.

Врач предусмотрительно поддержал его.

- Начальница погранзаставы погибла, - пробормотал Кузьмин. - Офицеры... погибли... выходит, теперь это твое. Принимай заставу. Так... властью, данной мне... короче, давай к Золотым воротам, разведчик. Уведи людей, я тебя прошу. По коммуникациям в блок Б, а там - ну ты знаешь куда. Страж Веги обещала принять выживших. И сам уходи. Кто-то должен остаться живым. И чтоб помнили о нас, понял?

Стены содрогнулись.

- Фиг вам! - пробормотал Кузьмин. - Не для того строили, душу отдавали.

Люк за спиной разлетелся осколками.

- Фиг вам! - прокомментировал Кузьмин, уводя разведчика через мембрану в основной коридор. - Ну, топай, разведка. А я этих шустряков упокою и догоню, если что. Командуй там. Ребята в курсе. У нас общая связь, кто жив, все слышат.

- Так связь глушат.

- Фиг им. "Дальний прыжок" не заглушить, ребята в него душу вложили. Удачи. Топай. И не смотри так, я уже не ходок. У меня каша под броней, на стимуляторах держусь.

Кузьмин забрал у него гранаты и побрел обратно к переходнику. Шустряков следовало упокоить побыстрее, пока не нащупали основной коридор.

Стены содрогнулись. Кузьмин только усмехнулся. Город и не такое мог выдержать, все же инопланетное поселение.

Он остановился у мембраны. Послушал связь. Командиры тихо переговаривались, уходя коммуникациями в блок Б. Перекликались, считали уцелевших, торопили отстающих. Звали и его. Но Кузьмин уходить не собирался - да и не мог. Так уж переплелось - Город и его судьба.

И еще Кузьмин знал: не пройдет бронепехота в Золотые ворота. Потому что встанет на их пути невзрачный паренек и скажет тихо:

- Здесь я еще стою. И здесь вам не пройти.

И не пройдут.

И потому, когда мембрана брызнула ему навстречу осколками под ударом из гранатомета, он уронил гранаты под ноги набегающим бойцам - и горько усмехнулся. Не о себе, нет. О ребятах, которых не сумел уберечь.

Он бесконечно падал, и небо все падало и падало на него. А потом впереди вспыхнула яркая звезда. Астора приветствовала своего сына.

Конец