Опустошенная. Изгнанная в Свободные земли

Глава 1

Телега скрипела, будто оплакивала мой позор на каждом ухабе. Я сидела на голых досках, обняв колени, и смотрела, как мелькают под колесами то серый щебень, то пожухлая трава. Возница, толстый мужчина в потертом кафтане, даже не оборачивался. Зачем? Он вез пустую. Опустошенную.

В ушах все еще звенели слова отца, сказанные с презрением: «Пути назад нет, Алара. Твои сестры… их будущее. Ты должна понять».

Я понимала. Прекрасно понимала, что моя жизнь, моя любовь, моя магия — всё это оказалось разменной монетой в игре, правила которой мне не объяснили.

Кардан, как же ты мог…

Его имя вспыхивало в сознании, как ожог. Его руки, губы, шепот в полумраке спальни… и холодные, расчетливые глаза, когда ритуал завершился, высасывая из меня все жизненные силы вместе с редким даром регенерации. Я корчилась на холодном каменном полу, чувствуя, как внутри остается лишь выжженная пустыня, а он поправлял манжеты и говорил что-то о конюхе, о позоре, о том, что я «пуста» и не смогу выносить наследника.

Вся история такая гнусная, банальная ложь, прикрывающая кражу моей магии. Но кто поверит опустошенной дочери обедневшего герцога против блестящего графа, любимца двора? Мой собственный отец не поверил. Или не захотел верить.

Телега резко остановилась, я чуть не ударилась головой о переднюю скамью.

— Выходи, — буркнул возница. — Дальше пешком.

Я сползла с телеги, ноги подкосились от долгого сидения и слабости. Передо мной зияла огромная, грубо сколоченная из черного дерева арка, поросшая странным синим мхом. Портал. Не такой величественный, как я представляла. Грязный, заброшенный, по бокам стояли двое стражников, лениво наблюдая, как несколько фигур проходят сквозь мерцающую пелену в центре арки.

— Плату, — один из стражников протянул руку мне, даже не глядя в лицо.

Я молча сунула ему последнюю золотую монету из крошечного кошелька, зашитого в подол платья. Все остальное — украшения, дорогие ткани, книги — осталось там, в прежней жизни. Мне оставили лишь самый простой шерстяной серый плащ и это жалкое подобие приданого.

— Проходи. Не задерживайся.

Шаг сквозь пелену был похож на погружение в ледяную воду. Воздух загустел, вжался в легкие, в висках застучало. На миг все потемнело, и я услышала странный шепот, будто тысячи голосов говорили на незнакомом языке. Потом свет вернулся, но он был иным: здесь, в этой стороне мира был поздний вечер.

Я стояла на краю грунтовой дороги. Позади, сквозь портал, еще виднелся знакомый пейзаж родного герцогства, холмы, подернутые осенней дымкой. Впереди… Впереди была Свободная земля.

Деревья были выше и мощнее, чем дома. Дорога вилась между стволами, теряясь в глубине. Ни тебе пограничных столбов, ни указателей.

Мое сердце сжалось от страха, такого острого и живого, что он на миг перекрыл даже душевную боль. Я была здесь совершенно одна. Без магии, без защиты, без цели. Просто пустое место в чужих, враждебных землях.

Вокруг портала копошились люди: какие-то торговцы разгружали тюки, группа вооруженных мужчин смеялась, попивая что-то из кожаных бурдюков. На меня бросали беглые, оценивающие взгляды. Взгляды на новую добычу или легкую жертву. Было не по себе, я поежилась и втянула голову в плечи, насколько это было возможно, и зашагав по дороге, старалась не смотреть по сторонам.

Нужно было найти дилижанс. Мне сказали, что из портала раз в день отходит дилижанс до поселения.

Отыскала его быстро, потрепанную карету, запряженную парой унылых кляч. Возница брал плату с пассажиров. Я отдала последние серебряные, втиснулась в уже почти полный салон, на узкую скамью рядом с тучной женщиной.

Дилижанс тронулся, подпрыгивая на колдобинах. Я смотрела через стекло, наблюдая, как мелькают деревья. Мысли путались. Что я буду делать? Как жить? Крохи целительства, которые чудом остались со мной после «опустошения», было слабым, едва теплившимся огоньком. Кардану не понадобился этот дар, он слишком никчемен. Чтобы лечить хоть как-то, мне нужен теперь внешний источник магии, артефакты, камни, донор. А где я, нищая изгнанница, возьму такие вещи?

Дилижанс ехал уже несколько часов, лес понемногу редел, уступая место каменистым пустошам, поросшими колючим кустарником. Сумерки сгущались, окрашивая небо в багрово-лиловые тона.

Именно тогда на нас напали.

Раздался резкий свист, и дилижанс дернуло в сторону. Кто-то закричал. Лошади взбрыкнули и встали. Снаружи послышались грубые голоса, смех, звон оружия.

— Разбойники! — прошипел старик рядом со мной, и его лицо побелело.

Сердце ушло в пятки. Я инстинктивно прижалась к стенке, пытаясь стать еще меньше, еще незаметнее. Дверцу распахнули, и внутрь на нас воззрились трое. Грязные, в потрепанной коже, с тупыми, жадными лицами.

— Ну-ка, давайте всё ценное, милые люди! Быстро, не заставляйте скучать! — гаркнул самый крупный, с шрамом через глаз.

Началась паника. Женщины плакали, мужчины бормотали, сдавая свои жалкие пожитки. Грабители рылись в мешках, срывали серьги, хватали монетки. До меня очередь дошла быстро.

— А у тебя что есть, красотка? — Шрам склонился ко мне, зловонное дыхание опалило кожу. Его грязная рука потянулась к моему лицу.

Отвращение и страх вспыхнули во мне с новой силой. Я отшатнулась.

— У меня ничего нет.

— Проверим, — он схватил меня за плечо, рванул на себя.

Я вывалилась наружу. В этот момент снаружи раздался новый звук.

Грабитель замер, его рука ослабла хватку, и я упала на колени. Он, как и все, уставился в сторону звука.

Там, в сгущающихся сумерках, стоял мужчина. Высокий, широкоплечий. Темные волосы были коротко острижены, на нас смотрели нечеловечески яркие глаза.

— Уходите, здесь не ваша территория. — сказал он.

Шрам на мгновение опешил, затем злорадно усмехнулся.

— Один? Против нас всех? Смельчак, однако.

Он окончательно выпустил меня из своей хватки, и шагнул навстречу незнакомцу. Его подручные последовали за ним.

Все произошло так быстро, что я едва успевала понять. Незнакомец двинулся навстречу. Его движения были обманчиво плавными, но невероятно быстрыми. Он ушел от удара кинжала, схватил руку Шрама и провернул ее, тот взвыл. Второй разбойник замахнулся топором, и получил локтем в горло, рухнув, хрипя, на землю. Третий попытался ударить сзади, но незнакомец, словно видел его, отбросил ногой, словно мешок с тряпьем.

Шрам, держась за сломанную руку, выл:

— Оборотень! Это оборотень, беги!

Оставшиеся на ногах грабители бросились врассыпную, растворяясь в сумерках. Незнакомец не стал преследовать. Он стоял, слегка склонив голову, слушая отдаляющиеся крики, затем медленно обернулся к дилижансу. Его взгляд остановился на мне.

Он шагнул ближе. Я замерла, не в силах пошевелиться. Он выглядел не так, как я представляла оборотней, не косматым чудовищем, а… человеком. Опасным, диким, но человеком.

— Все живы? — спросил он.

Я смогла лишь кивнуть, судорожно сглатывая ком в горле.

— Тебя не тронули?

— Н-нет, — выдавила я. — Спасибо.

Он кивнул, окинул взглядом остальных пассажиров, которые начали выползать из дилижанса, дрожа и благодаря его.

— До Поселения рукой подать, — сказал он, обращаясь к вознице, который прятался под сиденьем. — Довези. И больше не гони лошадей по этой тропе в сумерках.

Затем его взгляд снова вернулся ко мне.

— Ты не отсюда. С Большой земли.

Я снова кивнула.

— Куда путь держишь?

Куда? Великий вопрос. Я не нашла, что ответить. Просто поднялась с колен, чувствуя, как последние силы покидают меня. Голова закружилась, мир поплыл перед глазами. Незнакомец, кажется, это заметил. Он слегка нахмурился.

— Ладно, — сказал он наконец. — Поселение не место для таких, как ты. Поедешь со мной.

Он не ждал согласия. Коротко свистнул и из темноты чащи резво выскочил конь. Он вскочил в седло одним легким движением и протянул мне руку.

Страх и разум призывали не приближаться к оборотню. Но что ждало меня в Поселении? Такие же грабители, только, возможно, более цивилизованные?

А в его глазах не было жестокости и холода.

Хотя, я уже убедилась что ни шварха не разбираюсь в людях. В оборотнях тем более. Я даже не встречала их никогда.

Я сделала шаг. Потом еще один. И вложила свою дрожащую, холодную руку в его. Он легко поднял меня, усадив перед собой в седло, так что моя спина уперлась в его твердую грудь.

— Держись, — коротко бросил он.

Лошадь тронулась с места, мягко выходя на тропу, ведущую вглубь леса, в сторону от дороги. Я сидела, окоченев, боясь пошевелиться, чувствуя исходящее от него тепло.

Мы молча ехали в сгущающуюся тьму леса. А позади, в зыбком свете угасающего дня, оставался портал — тонкая нить, связывавшая меня с прошлой жизнью. Жизнью, которой больше не существовало.

Глава 2

До изгнания.

— Вы будете самой прекрасной невестой, что видела столица, леди, — бормотала Элси, и в ее голосе слышалось искреннее восхищение.

Моя служанка, старательно расчесывала мои волосы, которые сегодня должны были уложить в сложную прическу.

Я ловила ее взгляд в зеркале и улыбалась. Глупой, счастливой, беззаботной улыбкой.

Кто занимал все мои мысли последнее время, конечно же, Кардан.

Граф Кардан Ландер.

Мой жених.

Он появился в моей жизни три месяца назад, во время весенней прогулки в королевских садах. Я читала под старым дубом, когда услышала смех и топот копыт. Группа молодых дворян устроила импровизированные скачки. И один из всадников, самый статный на вороном жеребце, потерял контроль над животным. Конь понес его прямо на мою небольшую свиту. Я инстинктивно вскинула руку, и, должно быть, мой дар успокоительно подействовал и на зверя. Жеребец встал на дыбы прямо передо мной и остановился как вкопанный.

Всадник спрыгнул с седла, его лицо, сперва искаженное досадой, сменилось изумлением, а затем неподдельным восхищением.

— Простите мое бесцеремонное вторжение, леди, — низким и бархатистым голосом произнес он. — Ваше спокойствие усмирило не только моего коня, но, кажется, и мою душу.

Он был невероятно красив. Темные волосы, пронзительные серые глаза. Он представился. Кардан Ландер. Младший сын герцогского дома, не наследник, но человек с блестящей репутацией на королевской службе, маг с потенциалом.

Наш роман развивался стремительно, как в старых любовных балладах. Тайные записки, случайные встречи на приемах, взгляды, полные понимания, будто мы знали друг друга всегда. Он говорил, что моя скромность и внутренний свет покорили его с первого взгляда. Говорил, что моя магия, редкий, прекрасный дар, который нуждается в защите. Он, знатный и влиятельный, казался той самой защитой.

Отец, герцог Айвен Кэрроу, поначалу был осторожен. Наш род древний, но земли наши невелики, да и казна не бездонна. Брак с младшим сыном могущественного дома Ландеров был блестящей партией, почти невероятной.

Кардан был настойчив. Его ухаживания – безупречны. Он осыпал меня комплиментами и скромными, но изысканными подарками: не драгоценностями, что могло бы смутить, а редкими книгами по травничеству, изящным флаконом с эссенцией лунных цветов, серебряным зеркальцем в оправе из черного дерева.

— Он влюблен, Алара, — говорил отец за ужином, и в его глазах светилась надежда на будущее дочери и нашего дома. — Его семья согласна. Это… это наша удача.

И я всему верила.

Верила в удачу, в любовь. В эту сказку, которой меня окружили.

И вот настало утро моей свадьбы. Комнату заполонили портнихи, они кружили вокруг меня, закалывая последние складки на платье. Оно было великолепно. Белоснежный атлас, вышитый серебряными нитями в виде завитков папоротника, символа моего рода. Рукава-фонарики, шлейф, который несли две мои младшие сестренки, Лилия и Роза, смотревшие на меня восторженными глазами. На шею надели фамильную реликвию — кулон с аметистом, камень скромности и искренности.

— Граф будет без ума от тебя, Алара, — шептала Лилия, поправляя мне шлейф.

— Ты выглядишь как королева фей, — добавила Роза.

Я смеялась и сжимала в руках маленький букетик из белых роз и мирта. Сердце колотилось от счастья и легкого страха. Скоро я стану женой. Его женой.

Когда все было готово, в комнату вошел отец. Он выглядел торжественным и чуть печальным.

— Дочь моя, — сказал он тихо, беря мои руки в свои. — Ты делаешь шаг в новую жизнь. Помни, что честь нашего рода теперь связана с тобой. Будь доброй женой, послушной и… будь счастлива.

В его словах я услышала не только напутствие, но и просьбу. Почти мольбу. Наш обедневший, но гордый род нуждался в этой связи. Я кивнула, слегка сдавив ему пальцы.

— Я буду, отец. Я люблю его.

Он улыбнулся, но в уголках его глаз затаилась какая-то тень. Теперь я понимаю, что это была тень сомнения. Но тогда я приняла ее за отцовскую грусть.

Раздался торжественный звон колоколов Собора Святого Света. Пора.

Мое шествие к алтарю помню как в тумане. Сотни лиц, улыбки, шепот восхищения. И в конце длинного прохода — он. Кардан. В парадном камзоле из черного бархата, отороченного серебром. Его профиль был обращен к алтарю, он казался сосредоточенным и величественным. Когда он обернулся и увидел меня, его губы тронула обезоруживающая улыбка. Та, из-за которой у меня перехватывало дыхание.

Я шла к нему, и мир сузился до его серых глаз. Все казалось таким правильным. Так и должно было быть.

Жрец произносил слова обряда. Мы обменялись клятвами. Потом он надел мне на палец простое золотое кольцо. Я сделала то же самое.

— Объявляю вас мужем и женой перед лицом богов и людей, — прозвучал голос жреца.

Кардан наклонился, чтобы поцеловать меня. Его поцелуй был нежным, почти целомудренным. За нашими спинами раздались аплодисменты.

Позже был пир в его городской резиденции, не в родовом замке Ландеров, что меня слегка удивило, но Кардан объяснил, что хочет начать нашу жизнь в более уютном, личном доме. Зал сиял огнями, звучала музыка. Я танцевала с мужем, с отцом, с друзьями семьи. Кардан был внимателен, галантен. Он подносил мне кубок с легким вином, шептал на ухо комплименты, и его рука на моей талии казалась надежной опорой.

Лишь одна деталь вызвала легкое недоумение. Одна из фрейлин, очень красивая брюнетка с высокомерным взглядом, все время наблюдала за нами из дальнего угла. Ее взгляд был недобрым, почти собственническим. Когда я спросила Кардана, кто это, он махнул рукой:

— Дальняя родственница. Ревнует ко всем моим невестам с детства. Не обращай внимания.

Глава 3

Я не стала обращать. Я была слишком счастлива.

Пир потихоньку стихал. Гости разъезжались. Отец, прощаясь, обнял меня крепко и что-то пробормотал: «Все будет хорошо, дочка. Доверься ему».

Наконец, мы остались одни в наших новых покоях. Свечи горели, отбрасывая романтичные тени на стены, усыпанные шелковой драпировкой. Сердце бешено колотилось. Мой любимый станет моим первым мужчиной.

Кардан подошел ко мне, взял за руки.

— Алара, — сказал он, и его голос звучал серьезно, почти торжественно. — Сегодня наша первая ночь. Она священна. Ты доверяешь мне?

— Да, — выдохнула я, глядя ему в глаза. В них плескалось море нежности. — Я люблю тебя.

Он улыбнулся, и эта улыбка была самой прекрасной вещью на свете.

— Тогда отдайся мне полностью. Душой и телом. Позволь мне стать твоим целым миром, как я позволяю тебе стать моим.

Его слова растаяли в поцелуе. Гораздо более страстном, чем у алтаря. Он снял с меня фамильный кулон, бережно положил на столик. Затем принялся расстегивать шнуровку платья. Я помогала ему дрожащими пальцами, захлестываемая волной стыдливого восторга и ожидания.

Я была невинна. Матушка умерла, когда я была ребенком, о тонкостях супружеской жизни мне накануне вкратце, краснея, рассказала старая няня. Но ничего не могло подготовить меня к тому, что должно было случиться.

Когда я осталась в одной тонкой сорочке, Кардан подвел меня к огромной кровати с балдахином. На шелковом покрывале кто-то выложил из лепестков роз и каких-то сушеных трав сложный круг с рунами по краям. Я удивилась.

— Что это?

— Старая семейная традиция, — сказал он, поглаживая мою щеку. — Для благословения потомства. Не бойся.

Я не боялась. Я верила ему.

Он уложил меня в центр круга. Лепестки пахли сладко и дурманяще. Сам присоединился ко мне, его тело было горячим и сильным. Ласки его были умелыми, они разжигали во мне незнакомый, всепоглощающий огонь. Я отдавалась этому огню, его поцелуям и прикосновениям. Мир сузился до его шепота, в котором тонули странные, незнакомые слова. Я думала, это слова любви на древнем наречии.

Я доверилась ему, полностью открывшись душой. И в этот миг я почувствовала не только физическую близость.

Я почувствовала, как из глубины моего существа, из самого сердца, где жила тихая, целительная сила, что-то начало вытягиваться. Словно невидимый насос подключили к источнику моей жизни. Поначалу было не больно. Немного странно, щекотно.

Я открыла глаза, встретившись с его взглядом. И застыла.

Теплота и нежность испарились из его серых глаз. В них горел холодный и циничный огонь. Его губы шептали те же непонятные слова, но теперь они звучали как заклинание.

— К-Кардан? — прошептала я, и мой голос прозвучал слабо и испуганно.

Он не ответил. Его пальцы впились в мои бедра, удерживая на месте. Ощущение вытягивания усиливалось. Внутри замигал свет — мой свет, свет моего дара. Он бился, как пойманная птица, и постепенно угасал, перетекая в него, в Кардана. Его кожа начала слабо светиться тем же мягким золотистым светом, который всегда сопровождал мои исцеления.

Ужас охватил меня. Он совершал ритуал передачи магии! Обманом…

— Нет… — вырвалось у меня. Я попыталась вырваться, оттолкнуть его, но его хватка была железной. Мои собственные силы таяли с каждой секундой, как вода сквозь пальцы. — Остановись! Что ты делаешь?!

Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни капли сожаления.

— Тише, милая. Почти закончено. Ты же хотела отдать мне все. Вот я и беру то, что мне нужно.

Последний, самый яркий всплеск моей магии вырвался из меня и влился в него. Свет погас.

Внутри осталась пустота. Холодная, бездонная пустота. Будто вырезали самый важный орган и оставили дыру. Физическая слабость накатила такой волной, что у меня потемнело в глазах. Кардан легко освободился от моих ослабевших объятий, поднялся с кровати, не глядя на меня. Он стоял, раздвинув руки, всматриваясь в свои ладони. По его коже пробегали искорки золотого света, которые постепенно угасли, впитавшись.

— Да… — произнес он с глубоким, довольным выдохом. — Да, это оно. Сила жизни. Регенерация. Теперь она моя.

Я не могла пошевелиться. Лежала на лепестках, которые теперь казались похоронными цветами, и смотрела в балдахин, чувствуя, как из глаз текут слезы. От предательства и осознания всей чудовищной лжи.

— За… зачем? — прохрипела я.

Он наконец посмотрел на меня. Небрежно накинул на себя шелковый халат.

— Почему люди женятся, милая? По расчету. Мне нужен был твой дар. Редкий, ценный. С ним мой собственный магический потенциал возрастет в разы. У меня появится шанс попасть в канцелярию Правителя. А ты… — он холодно смотрел на меня. — Ты была идеальным сосудом. Девственна, чиста и полна веры в любовь. И из обедневшего рода, который не станет слишком шуметь.

— Ты… ты сказал, что любишь меня, — прошептала я.

Он коротко рассмеялся.

— И ты поверила? Как мило. Любовь для плебеев и романтичных дурочек. Власть и магия вот настоящие ценности. А что до тебя… — Он подошел к столику, взял кулон и с легкой небрежностью бросил его мне на грудь. — Теперь ты пуста. Без дара и стало быть без ценности для меня. И, что самое главное, без возможности выносить наследника. Пустая, лишенная подпитки жизненной силы, не может зачать. Ты не сможешь дать мне законного сына. А значит, наш брак аннулируется.

Я попыталась приподняться, но тело не слушалось. Я корчилась, едва живая, на шелках, чувствуя, как холод пустоты проникает в каждую клеточку.

— Мой отец… он… он не позволит…

— Твой отец? — Кардан поднял бровь. — Он получит компенсацию за испорченный товар. И возможность выдать твоих сестер удачно замуж. Он не станет рисковать остатками своего влияния ради… пустой. А теперь прощай, дорогая. Мне нужно к Хелене. Она ждала этого дня куда дольше, чем ты.

Он повернулся и вышел из спальни, не оглядываясь.

Глава 4

Я не знаю, сколько пролежала так. Часы слились в одно безвременное пятно боли и стыда. Свечи догорели, и комнату постепенно заполнил серый свет раннего утра. Он не принес облегчения, лишь подчеркнул уродство моего положения: смятая постель, разбросанная одежда, я сама, застывшая в позе жертвы.

Звук поворачивающегося ключа в замке заставил меня вздрогнуть. Я инстинктивно попыталась стянуть с себя остатки сорочки, закрыться, но силы не вернулись. Пустота внутри была настолько всепоглощающей, что даже инстинкт самосохранения казался приглушенным.

Вошли две женщины. Одну я узнала, ту самую высокомерную брюнетку с пира, Хелену. Теперь она смотрела на меня с нескрываемым торжеством и отвращением. Вторая была пожилой, суровой дамой с ключами у пояса.

— Ну что, посмотрим на «молодую графиню», — холодно произнесла Хелена. Она подошла к кровати и скривила губы. — Как мило. И вправду опустошена. Кардан не обманул.

Экономка молча подошла, взяла край покрывала и дернула. Я скатилась на пол, ударившись о холодный камень локтем. Боль была острой, но далекой, будто происходила не со мной.

— Встаньте, — приказала экономка. — Вас ждут.

— Кто?

— Хозяин и гости.

Меня не дали умыться или переодеться. Лишь накинули поверх изорванной сорочки мой халат, приготовленный для ванны еще вечером, запахнув его так, чтобы скрыть худшее. Волосы спадали спутанными прядями на лицо. Хелена с отвращением бросила мне под ноги туфли.

Меня повели по коридорам резиденции по служебным лестницам, мимо кухонь, откуда доносились запахи готовящегося завтрака и приглушенный смех прислуги. Они смотрели на меня, проходящую в халате поверх ночной сорочки, с любопытством и злорадством. Шептались.

В небольшой гостиной нас уже ждали. Кардан успел переодеться, теперь в элегантном повседневном костюме, стоял у камина. Рядом с ним — мой отец. Лицо отца было землистым, в глазах бушевала буря из гнева, стыда и растерянности. И еще один человек, высокий мужчина в мантии королевского инквизитора.

Сердце, казалось, замерло в груди. Отец встретился со мной взглядом, и я увидела в нем мучительный укор. Как будто это я его предала.

— Вот она, — без эмоций произнес Кардан. — Леди Алара. А теперь, пожалуй, просто Алара Кэрроу. Ибо брак наш должен быть расторгнут.

— На каком основании? — голос отца прозвучал хрипло. Он еще пытался бороться, но без веры в победу.

Кардан вздохнул, с притворной грустью.

— Основание печально и позорно, герцог. В первую же брачную ночь ваша дочь попыталась скрыть в соседних покоях своего любовника. Конюха из вашей же своры. Когда я застал их, она, желая спасти ему жизнь, выплеснула всю свою магию в отчаянной и безрассудной попытке исцелить его от смертельных ран, которые, увы, я нанес в праведном гневе. Она опустошила себя. Добровольно. Ради любовника. И теперь, как установил придворный лекарь, она не только лишена дара, но и бесплодна. Брак, не способный дать наследника, да еще и заключенный под ложными предпосылками ее чистоты, недействителен.

Ложь лилась гладко, каждое слово било по мне, как плеть. Я замерла, не в силах вымолвить что-то в защиту. Шок от предательства все еще сковывал разум.

— Конюх… — прошептал отец. — Где он? Пусть скажет свое слово!

Кардан сделал знак слуге у двери. Через мгновение двое стражников внесли и бросили на пол перед камином окровавленную, бездыханную фигуру молодого парня. Его лицо было избито до неузнаваемости. Я никогда не видела его раньше.

— Он не пришел в себя после… усмирения, — сказал Кардан с фальшивым сожалением. — Ревность плохой советчик, признаю. Но факты, как видите, налицо. Тело любовника. Опустошенная невеста. Свидетельство лекаря. — Он протянул отцу пергамент с печатью.

Отец взял его дрожащими руками, пробежал глазами. Его плечи сгорбились. Он посмотрел на меня, и в его взгляде уже не было бури.

— Алара… это правда?

Этот вопрос, полный готовности поверить худшему о собственной дочери, стал последним ударом. Я собрала остатки сил, подняла голову.

— Нет. Это ложь. Он… он забрал мою магию. Ритуалом. В эту ночь…

Хелена, стоявшая позади, язвительно рассмеялась.

— О, бедняжка. Выдумывает небылицы, чтобы скрыть свой позор.

Инквизитор, наконец, заговорил.

— Феномен добровольного опустошения в состоянии аффекта известен. Ритуалы же передачи редких даров требуют сложнейшей подготовки и согласия Совета магов. Ничего подобного зарегистрировано не было. Обвинение графа голословно.

Кардан развел руками.

— Видите, герцог? Даже инквизитор подтверждает. Я — пострадавшая сторона. Мне нанесли величайшее оскорбление и лишили законной супруги. Я требую немедленного расторжения брака и компенсации за нанесенный моей чести ущерб. Впрочем, — он сделал паузу, глядя на сломленного отца, — из уважения к вашему роду и к былой… искренней привязанности к вашей дочери, я не стану требовать многого. Только титул от одной из ваших младших дочерей, когда придет время, и ее брак с одним из моих дальних родственников. И, разумеется, немедленный отъезд леди Алары. Ее присутствие оскверняет мой дом.

Отец молчал. Он смотрел на пол, на бездыханное тело конюха, на пергамент в руках. Взвешивал риски. Я сама понимала, после таких обвинений будущее Лилии и Розы по большим ударом. Честь рода теперь висела на волоске. Его собственное положение при дворе, и без того шаткое.

Я видела, как в его глазах гаснет последняя искра отцовской любви.

— Что… что с ней будет? — тихо спросил он.

— Это ваша забота, герцог, — отрезал Кардан. — Вы можете забрать ее обратно. Или отправить в монастырь кающихся сестер. Мне все равно. Лишь бы она исчезла из столицы и из моей жизни.

Отец закрыл глаза. Когда он открыл их, он смотрел не на меня, а куда-то в пространство над моей головой.

— Забрать ее обратно… — он произнес это словно приговор. — Значит, признать, что мой род дал приют распутнице и лгунье. Это погубит сестер. Нет. Монастырь… — он взглянул на Кардана. — Вы не возьмете на себя содержание?

Кардан презрительно фыркнул.

— Зачем мне это? Она мне никто.

Отцовское лицо исказилось гримасой глубочайшего унижения и бессилия. Он оказался в капкане. Отдать дочь в монастырь означало заплатить немалый вступительный взнос и последующее содержание, которые опустошили бы и без того скромную казну. А содержать меня у себя… было невозможно.

Я поняла это раньше, чем он произнес слова. Поняла и почувствовала, как последняя опора рушится под ногами.

— Тогда… — отец сделал глубокий вдох, — тогда ей одна дорога. В Свободные земли. Туда, куда отправляют тех, кому нет места среди людей.

В комнате повисла тишина. Даже Хелена перестала ухмыляться. Ссылка в Свободные земли была хуже тюрьмы. Это было признание полного изгнания, отречения. Фактически, гражданская смерть.

Кардан медленно кивнул, удовлетворенно сверкнув взглядом.

— Разумное решение. Позволяет сохранить лицо вашей семьи. Да, это сойдет. Инквизитор, вы засвидетельствуете?

Тот кивнул.

— Принимается. Дело считается закрытым.

Все было решено без моего участия. Обо мне говорили, словно я была сломанной вещью, от которой нужно избавиться с наименьшими затратами.

— Отец… — попыталась я в последний раз, но голос сорвался на шепот.

Он посмотрел на меня. И в его взгляде я увидела лишь укор.

— Прости, Алара, но пути назад нет. Для блага семьи… ты должна исчезнуть.

В этот миг во мне что-то окончательно сломалось.

Не плакать. Не умолять. Просто… отключиться от всего. Я опустила голову, покорно приняв удар судьбы, который нанесли мне самые близкие люди.

Меня увели из гостиной служанки. Переодеться разрешили в каморке для прислуги. Там мне дали платье служанки, и плащ. Никаких личных вещей, украшения, которые отец в качестве приданного привез со мной в этот дом, были навсегда для меня потеряны. Только маленький кошелек с жалкой горстью монет, «милостыня на дорогу», как язвительно пояснила экономка.

А на самом деле, видимо, чтобы меня пропустили через портал. Ведь без денег меня развернут обратно.

Через черный ход меня вывели во внутренний двор. Там уже ждала телега, запряженная одной тощей клячей. Возница сидел на облучке, не глядя в мою сторону.

Было раннее утро, но слухи уже разлетелись по округе. У ворот собралась кучка зевак: горничные, лакеи, уличные торговцы. Они показывали на меня пальцами, перешептывались.

Кто-то даже кинул в меня комком земли, но окрик стражи заставил прекратить броски.

Я села в телегу, обхватив колени, стараясь не видеть этих лиц, не слышать этих голосов.

— Трогай, — сказала громко Хелена. Лично вышла выпроводить меня.

Телега дернулась и выкатила за ворота резиденции графа Кардана Ландера. Мы проезжали по улицам столицы, по которым я еще вчера ехала в свадебном кортеже, усыпанная цветами и благословениями. Теперь те же люди, узнавая, а как не узнать, сплетня облетела город со скоростью пожара, показывали на меня, смеялись, бросали в телегу гнилые овощи. Кто-то крикнул: «Вот она, падшая, променяла графа на конюха!»

Я не плакала. Я смотрела сквозь них, внутри была только пустота, холодная и беззвучная.

Телега выехала за городские ворота и взяла курс на север, к единственному официальному порталу в Свободные земли.

У меня было немного времени, чтобы думать, перебирать в памяти каждый наш общий момент, улыбки Кардана, его ласковые слова, и видеть за ними холодный расчет. Я думала об отце, выбравшем младших дочерей и честь семьи, а не меня. О сестрах, чье будущее было разрушено ценой моего изгнания.

А еще я с ужасом думала о Свободных землях.

И когда телега наконец остановилась у черной арки, поросшей синим мхом, и возница буркнул: «Выходи», — я сползла на землю сползла с холодным, каменным комком вместо сердца.

Глава 5

Теперь, сидя перед ним в седле, чувствуя тепло оборотня, я смотрела в темнеющий лес. Страх притупился, я всё ещё была слаба физически и опустошена не только магически, но и морально.

Он спас меня. Я не верила в благородство, но в какой-то момент стало абсолютно всё равно. Лошадь уверенно шла по едва заметной тропе. Лес смыкался над нами. Где-то далеко страшно завыл зверь. Я вздрогнула от неожиданности, а мой спутник не обратил на это внимания.

— Как тебя зовут? — спросил он внезапно, его голос, низкий и хрипловатый, раздался прямо над моим ухом.

Я замерла. Моё имя…

Оно принадлежало той девушке в белом платье. Той, что больше не было.

— Алара, — всё же выдохнула я.

— Тиен, — коротко представился он. — Из клана Чёрных Волков.

Больше он не сказал ни слова.

Наверное, у них так принято, своего рода этикет. Представился, а разговор можно не продолжать.

Мы ехали ещё около получаса, прежде чем тропа вывела нас на просторную опушку, за которой виднелось небольшое поселение. Дома из добротных срубов, дым из труб, огни в окнах – выглядело безопасно. На въезде мы встретили двоих. При нашем приближении они выпрямились, и в свете факелов я разглядела, что их глаза светятся так же, как у Тиена – янтарным отблеском. Оборотни.

— Тиен. С добычей? — с усмешкой кивнул один из них на меня.

— С проблемой, — сухо парировал Тиен, легко спрыгивая с седла и помогая мне слезть. Ноги у меня подкосились, и я едва удержалась, ухватившись за его руку. Он не одёрнул её, но и не поддержал, дав мне само́й найти равновесие. — Где Кай?

— В длинном доме.

Тиен повёл меня по улице, мимо любопытных взглядов оборотней, выходивших из домов, посмотреть. Здесь, судя по всему, жили не только оборотни. Я заметила и обычных людей, и пару мужчин с неестественно бледной кожей и острыми ушами, чей вид заставлял сердце замереть – эльфы? Видела их мельком в делегации послов в столице, но не имела возможности подойти. Эльфы всегда держались обособленно, и границы к ним были закрыты. А здесь, они просто жили в клане оборотней?

Длинный дом оказался недалеко. Тиен завёл меня внутрь, в одно из помещений с очагом. У дальнего стола, изучая какие-то бумаги, сидел мужчина, очень похожий на Тиена, но чуть старше, с более жёсткими чертами лица и сединой у висков. Он поднял голову.

— Брат. Что привело тебя сюда так скоро? И… кто это?

Тиен слегка подтолкнул меня вперёд.

— Нашёл по дороге. На дилижанс от портала напали шакалы с Восточного ручья. Они снова беспредельничают на нашей земле, придётся выходить на охоту.

— А с этой что? — Кай откинулся на спинку кресла, его янтарные глаза безразлично скользнули по мне с ног до головы. — Место ей в их Поселении, сам знаешь. У нас своих ртов хватает. Она пустая, без дара и толики магии. Зачем она здесь?

Последнее он произнёс с особой интонацией, и я поняла, что он, как и Тиен, сразу почувствовал во мне отсутствие магии. «Пустая». Клеймо, которое будет следовать за мной и здесь.

— В Поселении у неё одна дорога – в дом утех или на улицу к южным стенам. Через месяц от неё ничего не останется, — спокойно возразил Тиен.

— И что? — Кай пожал плечами. — Каждый день через портал приходят такие. У каждого своя драма. Мы не приют.

— Она аристократка. Видно по рукам и коже, по тому, как держится даже сейчас, магия у неё была, судя по цвету волос. — сказал , словно читая мои мысли. — И по тому, как попыталась дерзить, когда подобрал.

Я обернулась к нему, удивлённая. Я не дерзила. Я всего лишь…

— Она сказала: «Спасибо, но я не просила меня спасать, чтобы стать чьей-то обузой», — дословно процитировал он. — Когда кто-то на краю гибели, он либо молит о пощаде, либо лепечет благодарности. Редко кто находит в себе силы для такой… колкости. Значит, дух ещё не сломлен окончательно. А гордый дух в этих землях – ресурс ценный.

Кай внимательнее посмотрел на меня.

— Гордый дух? Аристократка без магии. Ничего не умеет и вряд ли знает простую жизнь. Зачем она нам?

— Людей в клане не хватает, — сказал Тиен. — Особенно тех, кто умеет читать, писать, считать и знает, как вести хозяйство в большом доме. Она сможет служить.

Они решали мою судьбу, а я стояла, отрешённо глядя вперёд. Откат от ритуала, похоже, начал свою последнюю стадию, мне хотелось просто внезапно оглохнуть, ослепнуть, лечь куда-то под лавку и забыться.

Но Тиен упорно что-то говорил, за какой-то неполный час оценил и моё происхождение, и мой характер, и потенциальную полезность.

Внезапно меня будто окатило ведром колодезной воды. Я подняла взгляд и столкнулась с тем, кого Тиен назвал братом. Это он? Он как-то понял, что в таком состоянии и дал мне силы?

— Я не буду обузой, — проговорила я тихо, услышав последние слова Тиена.

Что он говорил, до этого не расслышала, едва не потеряв сознание. Снова посмотрела на Кая. Внутри что-то сжалось в тугой комок – остаток гордости, которую не смогли отнять.

— Я научусь тому, чего не умею. А то, что умею: чтение, письмо, языки, – вам пригодится. Готовить и следить за домом умею. Мы не так богато жили и не могли себе позволить содержать слуг, поэтому домом занимались мы с сёстрами сами. И я не сбегу при первой возможности. Мне некуда бежать.

Последнюю фразу я выговорила с такой безнадёжной искренностью, что Кай на мгновение задумался. Он перевёл взгляд на брата.

— И куда её? В служанки?

— Да, — коротко кивнул Тиен. — В доме нужна служанка. Айла с детьми не справляется со всем одна.

— Под твою ответственность, — предупредил Кай. — Еда и кров – в обмен на работу. Справится – останется. Нет – выгонишь в Поселение сам. Я вмешиваться не буду.

— Договорились, брат, — ответил Тиен.

Их беседа, словно я была вещью, которую взяли на пробу, должна была бы унизить. Я стала служанкой. Рабыней, по сути. Но у меня был кров и шанс. Крошечный, зыбкий шанс не умереть в канаве в первый же месяц. Это было больше, чем я могла надеяться несколько часов назад.

Тиен кивнул брату и жестом велел мне следовать. Мы вышли из длинного дома и направились к одному из срубов на краю поселения. Дом был больше других, двухэтажный, с больши́м двором.

— Здесь живут Кай, его жена Айла и их дети, — пояснил Тиен на ходу. — И я. Ты будешь помогать Айле по хозяйству, следить за порядком в доме, готовить. Справишься?

— Справлюсь.

Он открыл дверь и впустил меня внутрь. Из комнаты вышла молодая женщина примерно моего возраста с младенцем на руках. Увидев меня, она удивлённо подняла бровь.

— Тиен? Кто это?

— Алара, — сказал он. — Твоя служанка. Размести её, Айла. С этого дня она начнёт работать в доме.

Айла окинула меня оценивающим взглядом и улыбнулась.

— Пойдём, я покажу, где ты будешь спать.

Я сделала шаг за ней, но на пороге обернулась. Тиен стоял в центре главной комнаты и смотрел на меня.

Айла определила мне небольшую комнатушку под лестницей, где стояла лишь узкая кровать и сундук.

— Извини, других свободных комнат нет. Я попрошу Тиена сюда повесить полки для тебя. Он сказал, когда привезут твои вещи?

— Я… — сглотнула ком, опуская взгляд. — Я без вещей, меня отправили сюда без багажа.

— Ты из портала? — Айла уставилась на меня, округлив глаза, потом прижав к себе малыша одной рукой, второй ладонью хлопнула себя по лбу. — Мне стоило догадаться, ведь Тиен уехал проверять наши границы именно туда. Прости. Тогда я подберу тебе что-то из своего, если ты не против. А позже можно будет заказать у нашей швеи или купить в городе.

Я молчала, не знала, что ответить. Был и стыд, и большая благодарность. Из груди вырвался вздох, красноречиво отвечая вместо слов.

— Подожди меня здесь, я передам младшего Кая Тиену и отведу тебя в термы. Тебе нужно смыть с себя пыль и отдохнуть как следует.

Она вышла, а я осторожно опустилась на краешек цветного покрывала, застилающего кровать.

Глава 6

Айла вышла, а я осторожно опустилась на краешек цветного покрывала, застилающего кровать. Тихая комната, свет от масляной лампы над дверью, доносящиеся из главной залы приглушенные голоса — все это казалось нереальным. Всего несколько часов назад я смотрела в лицо разбойников, а теперь сидела под крышей, где меня не били и не гнали. Пусть как служанку, но здесь была безопасность.

Физическая слабость все еще волнами накатывала на меня – последствия ритуала. Но теперь, в тишине, на смену онемению пришла тоска. Она подступала к горлу холодным комом. Я была одна. По-настоящему одна. Ни отца, ни сестер, ни дома. Даже мое собственное тело было мне чужим, пустым сосудом, в котором эхом отзывалась украденная сила. Что я здесь делаю? Смогу ли я, дочь герцога, пусть и обедневшего, стать служанкой? Смогу ли стерпеть возможные унижения, грубость, тяжелый труд? А если нет… тогда Поселение, дом утех или голодная смерть в канаве. Выбора не было. И от этого осознания тоска сжимала сердце еще туже.

Шаги за дверью заставили меня вздрогнуть. Вошла Айла, уже без ребенка.

— Пошли, — сказала она мягко, но деловито. — Термы сейчас почти пустые, самое время. Ты едва держишься на ногах, а горячая вода снимет усталость.

Я молча поднялась и последовала за ней.

Термы оказались отдельным небольшими строением за домом чуть в отдалении. Внутри парило, пахло древесной смолой и травами. Было чисто и просто: предбанник с лавками и несколько небольших купелей с горячей водой, которую, судя по трубам, подогревали из печи в соседней комнате. Как и предсказывала Айла, кроме нас никого не было.

— Раздевайся, — сказала она, доставая из шкафчика кусок грубого, но чистого полотна и небольшой глиняный горшочек пахнущим медом и травами. — Я помою тебе волосы. Вижу, в дороге им досталось.

Меня охватил стыд. Прислуживать мне, хозяйке дома? Это было неправильно.

— Не надо, я сама…

— Тиен сказал, ты из портала и без сил, — Айла покачала головой. — Если ты упадешь в обморок здесь и захлебнешься, мне потом разбираться с Тиеном. Он тебя привел, значит, ты теперь под ответственностью клана. Так что давай без глупостей.

Ее прямой тон не оставил места для возражений. Я, краснея, повернулась к ней спиной и стала расстегивать свое грязное, пропыленное платье. Сбросив ее на пол, я быстро скользнула в ближайшую купель. Горячая вода обожгла кожу, а потом обняла приятным, расслабляющим теплом. Я зажмурилась, чувствуя, как дрожь в мышцах понемногу отпускает.

Айла опустилась на колени рядом с купелью, зачерпнула воды в деревянный ковш и принялась мочить мои волосы.

— Откуда ты? — спросила она, нанося на волосы пахучую смесь из горшочка.

— Из герцогства Кэрроу, — тихо ответила я, не открывая глаз.

— Знатная, значит. Догадалась. По рукам видно и по речи. Что случилось, что тебя отправили через портал одну?

Горький комок подкатил к горлу. Рассказывать? Выворачивать душу перед незнакомой женщиной, женой альфы клана? Но молчать было тоже невыносимо.

— Меня… предали. Обманули и ограбили. И выгнали, — выдавила я.

Айла секунду помолчала, энергично массируя мне кожу головы.

— Здесь многие через это прошли, — наконец сказала она. — Не все, конечно. Кто-то сам сбежал от долгов или закона. Кто-то искал приключений и нашел больше, чем хотел. Но те, кто приходит через портал с пустыми руками и пустой душой… у тех всегда история. Ты не первая и не последняя.

Ее слова не были утешением, но в них была какая-то странная правда, которая обезболивала. Я не была уникальной в своем горе. Здесь, в этих землях, собрались такие же сломленные, потерянные души. И они как-то жили.

— А Тиен… — начала я и тут же закусила губу.

— Что Тиен? — Айла сполоснула мои волосы чистой водой.

— Почему он… почему он меня привел именно сюда?

Айла тихо рассмеялась.

— На Тиена не стоит обижаться. Он видит мир очень просто: что полезно клану, то хорошо. Что угрожает, то уничтожить. Он, наверное, рассудил, что ты умрешь в Поселении без пользы, а здесь можешь пригодиться. И еще… — она призадумалась. — Тиен редко обращает внимание на чужаков, а на тебя обратил. Значит, что-то в тебе есть. Что именно — время покажет. Держись, девушка. Первые дни самые тяжелые. Потом привыкнешь.

Когда мы вернулись в дом, я чувствовала себя гораздо лучше. Освежилась, переоделась в чистое льняное платье, которое одолжила мне Айла. Волосы, еще влажные, заплела в косу. Физически мне стало легче, но душевная тяжесть никуда не делась.

В главной зале за ужином собралась вся семья: Кай, Айла, двое их детей — мальчик лет пяти и девочка помладше, и сам Тиен. Меня усадили за стол, поставили перед миской с густой похлебкой и куском темного свежего хлеба. Я ела молча, чувствуя на себе взгляды. Дети смотрели с любопытством, Кай с нейтральной оценкой, Айла с легким участием. Тиен… Тиен вообще не смотрел в мою сторону. Он обсуждал с братом дела клана, границы, предстоящую охоту на «шакалов». Я была для него решенным вопросом.

Когда ужин закончился, и Айла собиралась увести детей спать, я автоматически встала, чтобы собрать посуду.

— Завтра начнешь помогать, — коротко сказала Айла. — Сегодня иди отдыхать.

Я кивнула и, не глядя ни на кого, прошла в свою каморку под лестницей.

Как ни странно в этой маленькой комнатке мне было уютно.

Но сердце сжималось от тоски и страха перед будущим. Кто я теперь? Алара Кэрроу, опустошенная изгнанница, служанка в доме оборотней. У меня не было ни магии, ни титула, ни семьи. Только эта комната, эта работа и неясная, настороженная снисходительность тех, кто меня приютил.

А где-то там, за порталом, жил Кардан, наслаждаясь украденной силой. Жил мой отец, вычеркнувший меня из жизни. Жили сестры, для которых я стала позорным пятном.

Из глаз по щекам скатились горячие слезы. Я позволила себе тихо заплакать в темноте, в подушку, чтобы никто не услышал.

А за тонкой стеной, в главной зале, при свете потухающего камина, Тиен, отложив в сторону точильный камень, некоторое время сидел неподвижно, глядя в сторону двери в подлестничную каморку. Потом встряхнул головой, словно отгоняя навязчивую мысль, и направился наверх.

Глава 7

Я проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Спросонья мне показалось, что это моя служанка Элси будит меня к завтраку, и я улыбнулась, прежде чем открыть глаза. Но надо мной стояла не Элси. Айла смотрела на меня с легкой тревогой.

— Ты плакала ночью, — сказала она без вопроса. — Глаза красные. Я принесу примочку.

Я села на кровати, чувствуя, как ломит спину после непривычно жесткого ложа. Стыд горячей волной окатил меня с головой.

— Не надо, я в порядке, — хрипло выдавила я. — Уже утро? Мне нужно начинать работать.

— Успеешь, — Айла уже выходила из комнаты. — Жди здесь.

Я осталась одна в своей комнатке, разглядывая ее. Теперь я видела ее лучше: узкая кровать с шерстяным одеялом, сосновый сундук, грубо сколоченная вешалка на стене, на которой висело платье, вчера выданное Айлой. Чисто и аккуратно. У изголовья на табурете стояла глиняная кружка с водой. Я с жадностью выпила ее всю.

Айла вернулась быстро, в руках она держала тряпицу, смоченную в чем-то прохладном и пахнущем огурцом и петрушкой.

— Закрой глаза, — приказала она, и я послушно опустила веки. Холодная ткань коснулась припухшей кожи, и я невольно вздохнула от облегчения. — Подержи так немного. И запомни состав: сок огуречный, настой петрушки, капля мятного масла. У нас здесь многие женщины так делают, отличное средство.

— Спасибо, — тихо сказала я. Слова благодарности застревали в горле, потому что их было слишком много для одного раза. Айла только отмахнулась.

— Держи десять минут, а потом выходи на кухню. Завтрак готовить я буду сама, а ты смотри и запоминай. Тиен завтракает рано и не любит ждать. Кай тоже.

Она ушла, а я осталась лежать с примочкой на глазах, чувствуя неловкость. Если меня взяли сюда работать, я буду работать. Буду полезной. Буду нужной. Чтобы никто не посмел сказать, что я зря ем их хлеб.

Через десять минут я нашла в доме кухню. Просторное помещение с большой каменной печью, вдоль стен стояли лавки и широкий стол. Вкусно пахло свежеиспеченным хлебом и томящимся в горшочке мясом. Айла уже хлопотала у печи, одной рукой помешивая что-то в миске, другой придерживая завернутого в пеленки малыша.

— Садись на лавку. Смотри и запоминай. У нас все просто: каша по утрам нам и детям, томленное мясо мужчинам, на обед жаркое, или мясо на вертеле, вечером суп или похлебка. Хлеб печем раз в три дня. Травы для заварок вон в том шкафу, крынки с молоком в погребе, мясо коптим сами, вялим тоже сами. Ты умеешь готовить?

— Да, — ответила я, наблюдая за ее уверенными движениями. — Матушка умерла рано, я была старшей, вела хозяйство.

— Хорошо, — кивнула Айла. — Тогда сегодня будешь делать то, что скажу. После завтрака нужно будет убрать в общей комнате и на втором этаже в комнатах. Тиен обычно прибирается сам, но сейчас он уезжает на патруль на несколько дней, так что ты войдешь к нему, проветришь, протрешь пыль, сменишь постель. В его вещи не залезай, ничего не трогай на столе. Поняла?

— Да, — снова ответила я, чувствуя, как внутри шевельнулся странный холодок при мысли о том, что мне предстоит войти в его личное пространство.

Завтрак прошел в домашней суете. Кай и Тиен ели быстро, обсуждая какую-то стычку на восточной границе. Я стояла у стены, не зная, позволено ли мне сесть, но Айла решительно усадила меня напротив Тиена и сунула в руки миску с кашей.

— Ешь, — коротко сказала она. — Работать на голодный желудок только портить здоровье. Здесь не принято морить людей голодом, даже если они служат.

Тиен мельком взглянул на меня, но ничего не сказал. Я ела, стараясь не смотреть на него.

После завтрака началась моя настоящая работа. Айла выдала мне фартук, чистую тряпку, веник и показала, что нужно делать в общей зале. Я мыла полы, вытирала пыль, чистила золу из очага. От местной воды кожа на ладонях быстро покраснела, но я не останавливалась.

Айла изредка заходила, смотрела, кивала и уходила обратно к детям или на кухню.

К полудню я закончила с общей залой и поднялась на второй этаж. Здесь было три двери. Айла объяснила: первая вела в спальню Кая и ее, вторая в детскую, третья комната принадлежала Тиену. Я открыла третью дверь и замерла на пороге.

Узкая кровать, заправленная серым одеялом. Стол у окна с аккуратными стопками бумаг и карт. Шкаф для одежды, закрытый. Ничего лишнего, и даже следов того, кто здесь живет, кроме легкого запаха, его запах я узнала. Невольно сделала глубокий вдох и тут же одернула себя.

Работа есть работа. Я быстро проветрила комнату, сменила постельное белье, протерла подоконник и стол, стараясь не касаться бумаг. Пыль здесь почти не оседала, видимо, он действительно прибирался сам и часто. Когда я уже заканчивала и собиралась уходить, мой взгляд упал на небольшой предмет на столе.

Обычный с виду, темно-серый камень, отполированный временем и водой. Таких всегда много на берегах рек. Но на поверхности этого камня проступал едва заметный узор, как будто маленький волчий след, застывший в глубине породы.

Я не удержалась и коснулась пальцем.

— Интересно?

Вздрогнув, резко обернулась. В дверях стоял Тиен.

— Простите, я не трогала ваши вещи, только посмотрела, — быстро сказала я, убирая руку.

— Это не вещь, — он вошел в комнату, и я инстинктивно отступила на шаг, упираясь спиной в подоконник. — Это память.

Он взял камень в ладонь, повертел.

— Мой первый оборот. Мне было четыре, я ушел в лес и не мог вернуться обратно три дня. Думал, что навсегда останусь зверем. Нашел этот камень в ручье, когда пил. Сжал в зубах и держал, чтобы не забыть, кто я есть. На четвертый день смог принять человеческий облик и принес его домой.

Я молчала, пораженная тем, что он вообще рассказывает мне это. Тиен, казалось, сам удивился своей откровенности. Он резко поставил камень обратно на стол.

— Зачем вы вернулись? — спросила я тихо. — Айла сказала, вы уехали на патруль на несколько дней.

— Забыл карту, — он коротко кивнул на стол. — Заберу и уеду.

Он остановился рядом со мной у стола. Я снова вдохнула его запах и замерла, лишь бы только не заметил, что я делаю.

Потом сунул карту за пазуху, и обернулся.

— Ты хорошо работаешь, Айла довольна. Продолжай в том же духе.

И вышел, не дожидаясь ответа.

Вечером, закончив всю работу, я сидела на крыльце и смотрела, как заходит солнце над Свободными землями. Небо здесь было не такое, как на Большой земле, созвездия другие, да и звезд казалось больше. Айла вышла с малышом на руках и села рядом.

— Тяжело? — спросила она.

— Нет, — ответила я честно. — Я делаю что-то полезное. Это лучше, чем просто лежать и умирать.

— Тиен сказал, ты не трогала его вещи. И даже камень его не взяла, хотя могла бы.

— Я не воровка, — резко ответила я.

— Я знаю, — она улыбнулась. — Но ему важно было это услышать. Он не доверяет людям из портала. Обычно. Но в тебе он, кажется, не сомневается. Почему, не спрашивай, он и сам вряд ли ответит.

Мы помолчали.

— Завтра научу тебя разделывать мясо, — сказала Айла, поднимаясь. — И покажу, какие травы мы сушим на зиму. У тебя хорошие руки, Алара. Тонкие, но цепкие. Не пропадешь.

Она ушла, а я осталась сидеть на крыльце, глядя, как загораются первые звезды над чужим, диким лесом.

Не пропаду.

Я не пропаду.

***

Эта земля не прощала слабости. Но она давала шанс тем, кто готов был за него ухватиться.

Тиен из клана Черных Волков остановился на мгновение, прислушиваясь к ночи. Его преследовал запах женщины, которая сегодня вошла в его комнату. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и ускорился.

Впереди была охота. А странная пустая аристократка с Большой земли... подождет. Ей теперь есть чем заняться в его доме.

Глава 8

Прошло пять дней с тех пор, как я стала служанкой в доме Кая, альфы Черных Волков. Пять дней нелегкой работы, мозолей на ладонях от непривычки, усталости в спине и странного чувства сытости и крыши над головой. Айла оказалась справедливой хозяйкой. Она не гоняла меня попусту, объясняла, показывала, доверяла дела. Дети за эти дни привыкли ко мне и уже не плакали, когда я подходила к ним.

Помощь Айле заключалась не только в домашней работе. Женщины клана совместно ходили за травами, готовили снадобья, по очереди сидели с детьми, вместе ходили стирать к реке.

Человеческих девушек не встретила ни одну, все были оборотницами. Среди мужчин были люди, и те эльфы, которых увидела сразу в первый день, а вот женщин нет.

Тиен не возвращался.

Альфа вернулся один на третий день и сказал, что патруль задержался на восточной границе, там снова объявились шакалы, и оборотни вышли на охоту. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к звукам за окном, и злилась на себя за это. Он ведь мне никто. Просто тот, кто привел меня сюда. Один из хозяинов дома, в котором я служу.

Я сама не понимала, зачем жду его возвращения.

В тот день Айла попросила меня сходить в лес за травой, которая росла только на дальних полянах, у старого ручья. Тропку я уже знала.

— Сама бы пошла, но младший приболел, не хочу оставлять, — сказала она, протягивая мне холщовый мешок и короткий нож. — Знаешь, как выглядит медвежье ухо? Серебристые листья, пахнет мятой и смолой.

— Знаю, — кивнула я. — У нас в герцогстве такие же росли, только назывались иначе.

— Если солнце начнет садиться, сразу назад, поняла?

Я понимала. Ночью в лесу одной делать нечего, а простой человеческой девушке да еще и без капли магии и вовсе опасно. Оборотни здесь существуют не только в клане Кая, есть и чужие, те, кто не прочь присвоить девиц из чужого клана. Только днем вход в эти леса чужакам был заказан, а вот ночью они могли свободно охотиться.

Солнце стояло высоко, когда я дошла до ручья. Вода журчала по камням, манящая и прохладная. Я быстро нашла поляну с медвежьим ухом, серебристые листья действительно блестели на солнце. Присела на корточки и начала аккуратно срезать стебли, складывая в мешок.

Сначала я почувствовала слабость. Легкую, почти незаметную, подумала, что это с непривычки, и от волнения. Впервые одна отправилась на сбор травы.

Потом перед глазами поплыло, и, упав на колени, я оперлась рукой о землю, чтобы не упасть. Странное тепло разлилось внутри.

Я попыталась встать и не смогла. Ноги отказали, и я осела на траву, тяжело дыша. Мешок вывалился из рук, трава рассыпалась. В ушах зашумело, как тогда, у портала, когда я проходила сквозь пелену. Только теперь шум был громче, настойчивее, он заполнял голову, вытесняя мысли.

Казалось я слышу учащенное биение собственного сердца, всё громче и громче.

Я попыталась позвать на помощь, но голос сорвался на хрип. А потом я увидела, как воздух вокруг меня начинает дрожать. Тонкая, едва заметная дымка поднималась от земли, закручивалась спиралью, поднималась выше. Я с ужасом смотрела, как эта дымка сгущается, становится плотнее, ощутимее. Она обволакивала меня, как паутина в мягкий, теплый кокон.

— Нет... Что это такое? — прошептала я, пытаясь отмахнуться, но руки проваливались сквозь дымку, не в силах ее разорвать. — Нет, пожалуйста...

Кокон рос. Он поднимался выше, замыкаясь надо мной полупрозрачным куполом. Я видела сквозь него траву, деревья, небо, но мир стал чужим, далеким, будто я смотрела сквозь мутное стекло. Я попыталась встать, но дымка держала, мягко, но непреклонно прижимая к низу. Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Только голову чуть-чуть.

Страх захлестнул меня с головой. Кричать бесполезно, звук тонул в дымке, и вряд ли меня кто-то слышал. Я билась в этих невидимых путах, пока не выдохлась, пока слезы не потекли по щекам и горло не охрипло.

Не знаю, сколько я так просидела. Но день близился к вечеру. Солнце еще не садилось, но мне стало уже страшно.

А потом я увидела волка.

Он появился из-за деревьев бесшумно, как тень. Большой, серый, с темной полосой вдоль хребта. Он остановился на краю поляны и уставился на меня. Глаза у него были золотые. Такие же, как у Тиена. Значит этот волк из клана Кая? Он позовет на помощь?

Я замерла, боясь дышать. Волк медленно приблизился, остановился у самой границы кокона. Он смотрел на меня, потом на прозрачную стену, потом снова на меня. Какая-то тревожность читалась в его глазах.

Он обошел кокон по кругу, принюхиваясь, затем лег в двух шагах от меня, положив морду на лапы. И замер.

Я не знала, сколько снова прошло времени. Час? Два? Почему он не отправился в клан? Или может, это и не оборотень вовсе? Солнце медленно ползло по небу, тени удлинялись. Волк не уходил. Он лежал и смотрел на меня, иногда закрывая глаза, но уши постоянно двигались, ловя каждый звук леса. Один раз где-то завыли другие волки, он поднял голову и громко рыкнул в ответ, и вой стих.

Я начала замерзать. Кокон был теплым, но тело затекло от неподвижности, мышцы ныли. Я попыталась расшевелить его изнутри, без толку. Голова кружилась, в висках стучало. Я смотрела на волка и думала: ты кто? Почему ты здесь? Ты охраняешь меня или ждешь, когда я умру, чтобы достать и съесть? Интересно, если я не могу вылезть наружу, как он сможет меня достать?

Но он не делал попыток приблизиться. Только лежал.

Когда солнце коснулось горизонта, волк встал, потянулся и исчез в лесу. Я осталась одна, и страх вернулся с новой силой. Я снова попыталась кричать, биться — бесполезно. Кокон держал крепко.

Волк вернулся, когда уже стемнело. В зубах он нес что-то. Подошел к границе кокона, опустил ношу на траву и отступил. Я присмотрелась: горсть лесных ягод, несколько плодов, похожих на дикие яблоки, пучок щавеля и какие-то листья, которые я не узнала.

Он принес мне еду.

Я смотрела на эту кучку и чувствовала, как глаза снова наполняются слезами. Волк лег на свое место и закрыл глаза.

— Спасибо, — прошептала я. Он не пошевелился.

Я не могла дотянуться до еды, рука не слушалась. Так и пролежала всю ночь, свернувшись калачиком, глядя на звезды сквозь мутный купол, слушая дыхание зверя рядом.

Утром я проснулась от того, что волк стоял передо коконом и смотрел на меня. Он снова принес еду, свежие ягоды, какие-то корешки. И теперь смотрел выжидающе. Я поняла: он ждет, чтобы я поела.

— Я не могу пошевелиться, — сказала я вслух. Голос звучал хрипло, слабо. — Не достану.

Волк склонил голову набок, будто обдумывая. Потом сделал шаг вперед и вдруг его лапа ткнулась в кокон. Он завыл царапая кокон снаружи, пытаясь протиснуться мне сквозь него мордой.

Потом заскулил и лег рядом.

Так прошло три дня. Три дня в этом странном, вязком плену. Волк уже больше не уходил, охранял меня. По ночам приближались другие, я слышала их, но не видела в темноте. Он рычал, отгонял, с кем-то дрался в ночи. Я перестала бояться. Я разговаривала с ним шепотом, иногда вслух. Зная, что он не слышит меня. Рассказывала о Кардане, об отце, о белом платье и украденной магии. Иногда его уши подрагивали, иногда он вздыхал. Я смотрела в его золотые глаза и все больше убеждалась: это не просто волк. Это оборотень. И, кажется, я знаю, кто именно.

— Тиен, — сказала я на третью ночь, когда он лежал рядом. — Это ты, да?

Он не шелохнулся. Только уши прижались к голове, а потом снова поднялись.

На третий день что-то изменилось. Кокон, который все это время был плотным и непроницаемым, вдруг начал таять. Дымка истончалась, становилась прозрачнее, слабее. Я почувствовала, как ко мне возвращается способность двигаться, сначала затекшие пальцы, потом кисти, потом я смогла приподняться на локтях.

Дымка таяла и растворялась… во мне…

Волк вскочил. Он стоял в двух шагах, напряженный, смотрящий. Я видела, как его мышцы дрожат, как шерсть встает дыбом. Он словно боролся с чем-то.

— Что с тобой? — спросила я, но голос прозвучал едва слышно.

Как только исчезла последняя нить дымки, мир сразу же обрушился на меня запахами, звуками, дуновением ветра.

И темнотой.

Я успела увидеть, как волк делает шаг ко мне, как его тело начинает меняться, ломаться, перетекать в иную форму. Он становился человеком, а потом сознание погасло.

Очнулась я на руках. Меня несли, и от тела, к которому я прижималась, исходило знакомое тепло. Я попыталась открыть глаза, веки были тяжелыми, неподъемными. Удалось лишь на секунду увидеть острую линию челюсти, темные волосы, мокрые от пота, и каплю воды, стекающую по виску.

— Тиен... — прошептала я одними губами.

Руки, державшие меня, на мгновение сжались крепче, почти до боли. А потом я снова провалилась в темноту.

***

В себя я пришла в своей комнатушке. Надо мной склонилась Айла, в руках у нее была тряпица с примочкой. За ее спиной маячил Кай, хмурый, с тяжелым взглядом.

— Очнулась, — выдохнула Айла. — Слава богам.

Я попыталась сесть, но голова закружилась, и она удержала меня за плечи.

— Лежи. Три дня без сознания, едва дышала. Что случилось в лесу? Тиен нашел тебя у ручья, без чувств. Мы уж думали...

Я смотрела на нее и не понимала. Три дня? В лесу? Я помнила только, как шла за травой, как собирала медвежье ухо... а потом пустота. Темнота. И странные обрывки: запах шерсти, золотые глаза, ягоды на траве.

— Я не помню, — сказала я честно. — Помню, как пошла за травой, а дальше... ничего.

Айла переглянулась с Каем. Тот едва заметно покачал головой.

— Потом поговорим, — сказал он. — Пусть приходит в себя.

Они ушли, оставив меня одну. Я лежала и пыталась поймать ускользающие тени воспоминаний. Волк. Точно был волк. Большой, серый, с золотыми глазами. И он приносил мне еду.

Что это? Сон?

Дверь скрипнула. Я повернула голову и увидела Тиена. Он стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня.

— Ты как? — спросил он коротко.

— Говорят, ты меня нашел. Спасибо, — ответила я. —Он кивнул, не сводя с меня взгляда. В его золотых глазах было что-то, чего я не могла прочесть. Настороженность? Сомнение?

— Отдыхай, — сказал он и уже собрался уходить, когда я окликнула:

— Тиен.

Он замер.

— Во сне мне приснился волк, — сказала я медленно, глядя ему в спину. — Большой, серый. Он приносил мне ягоды.

Тиен не обернулся. Секунду стоял неподвижно, потом вышел, плотно притворив за собой дверь.

Я осталась одна в тишине. За стеной послышались голоса, Айла, Кай, потом низкий голос Тиена. Слов было не разобрать, но тон чувствовался: напряженный, резкий. О чем-то спорили. Обо мне?

Я закрыла глаза. Воспоминания таяли оставляя после себя только смутное ощущение тепла и безопасности. И золотые глаза, смотревшие на меня сквозь прозрачную стену.

Что со мной случилось в лесу? И почему Тиен молчит?