Опричники

Глава 1 Чай с шанежками или тайна старинного монастыря

Илья Семенов с легкостью перешагнул осунувшийся сугроб и застыл на миг перед затянутой льдом лужей. Молодой мужчина воровато оглянулся: пешеходов поблизости не наблюдалось. Как же он мог пропустить зимнюю забаву родом из детства? Толчок, и ботинок послушно заскользил по гладкому льду. В один момент Илья оказался на другой стороне лужи. Ух, здорово! А раньше получалось еще ловчее! И куда только убегают от нас годы беззаботной младости?

Молодой человек двадцати шести лет от роду полной грудью вдохнул морозной свежести. Привычный для него Архангельский март с его стылыми утренниками и ярким полуденным солнцем. Бывало, что в этот, казалось бы, весенний месяц случалось морозней, чем в феврале. Зато в такие теплые, как нынешний солнечные деньки чертовски здорово ощущалось дыхание весны. Звонкая капель, шустрые ручейки, веселое треньканье синичек. Илья обожал этот месяц! Вот и сейчас шел на работу из дома пешком, хотя намного удобней было ехать на автобусе.

Кто-то умный сказал, что рабочее место должно быть в получасе ходьбы от дома. Ну, пусть сорок пять минут. Пока идешь, успеваешь окончательно проснуться и прокачать план деятельности на сегодня. Или отчет для руководства. Вот и улица Коммунальная! Несколько чудом затесавшихся в этом районе деревяшек тридцатых годов постройки, остатки Винзавода, стоящие за ним новостройки и еле заметный проход к странному двухэтажному строению. На воротах горит Зеленый. Этот неприкаянный светофор предназначен для своих. Означает, что в сей момент никаких опасных экспериментов и действий на службе не происходит. Иначе следовало бы звонить дежурному и спрашивать разрешения.

Кивнув неизменному Ивану Кузьмичу, что дежурил сегодня на вахте, Семенов легко взбежал по лестнице, по пути скинув на руки куртку и шапку.

— Всех категорически приветствую!

Кабинет, в котором Илья работал, был самым большим, но обычно все его соседи присутствовали вместе крайне редко. Деятельность их Отдела подразумевала частые командировки и разъезды. Но Илье такой порядок даже нравился, как и драматическая необычность самой работы. Это для всех посторонних он архивариус, пусть и на государственной службе. Семенов редко пользовался официальными корочками, на которых гордо красовались буквы ФАПСИ. Федеральное агентство правительственной связи и информации при Президенте Российской Федерации. Их официозное прикрытие для всех остальных ветвей власти.

По сути же Илья служил в самой закрытой спецслужбе страны, спрятанной внутри этой обширной организации. Вывеска гласила о том, что это Отдел Чрезвычайных Событий Службы специальной связи и информации ФАПСИ. Как хочешь, так и понимай такую белиберду. Руководство Отдела ЧС жестко не рекомендовало работникам зазря козырять красными корочками направо и налево. И на то имелись веские причины. Больно уже особенными являлись их прямые обязанности. Кто ж в здравом уме будет называть подобные этому отделы «Опричниной»!

Семенов включил чайник и сел за свой стол. Подставка для бумаг сегодня пустовала. Значит, вводные еще не поступили. Он оглянулся. Меланхоличная блондинка Пелагея Трескина усердно копалась в Интернете и была полностью погружена в процесс. Ей недавно спихнули поиск интересующей Отдел информации со всего Северо-Запада. Вряд ли в мировой сети найдется что-то на самом деле интересное, но каждое утро девушка, недавно окончившая исторический факультет Арктического университета, начинала именно с этого.

— Поля, чай будешь?

— А?

Глаза блекло-голубого оттенка повернулись к Семенову, но сама Трескина ничего не ответила.

«Как и есть малахольная! За что только её к нам и взяли?»

Илья вздохнул и пошел мыть заварочный чайник. На обратном пути он столкнулся в коридоре с Марфой Васильевной, их ведущей научной сотрудницей. Хм, как можно красиво спрятать под самыми заурядными названиями необычность работы этой странной дамы! Илья даже не знал, сколько ей на самом деле лет. На вид чуть за пятьдесят, но Варакина не раз вспоминала такие замшелые события, что приходилось сомневаться в озвученных ею годах. Но опять же, в их родной конторе необычного пруд пруди. Это только с виду они книжные черви и просаживают казенные деньги почем зря. А покопайся в каждом и найдешь такое!

— Илюша, заходи чай пить! У меня шанежки с толокном.

Семенов разинул рот, но так и не нашел, что возразить. Марфа Васильевна знала, чем его взять. Его Холмогорская бабушка всегда славилась пирогами и особенно наливными шанежками.

— Да там…

— Пока ничего нет. Заходи!

В кабинете за это время ничего не изменилось. Пелагея копалась в сети, новых лиц не прибавилось — на редкость тихо и мирно. Семенов заварил чай и понес чайник в соседний кабинет. Марфа Васильевна занимала его целиком. Лишь иногда к ней подсаживали командировочных коллег. Небольшая комната меньше всего была похожа на казенное место. Скорее на какой-то краеведческий музей. Щепная Птицы-счастья под потолком, потемневшие от времени иконы в старинных окладах, книги, прялки, рубели для глажки, расписные доски и прочая хозяйственная мелочь, привезенная с отдаленных деревень, и каждая имела собственную историю. Илья уже не был новичком и потому тупых вопросов по поводу их происхождения не задавал. Как и прочие умные посетители. Дураков же сюда попросту не пускали.

— Бери.

— Спасибочки.

Илья поставил чашку с затейливой росписью на блюдце. Чайный сервиз был необычайно красив. Ну а шанежки в толокне поистине бесподобны! На широком лице хозяйки кабинета расплылась добрая улыбка. Она любила подкармливать молодых коллег разными вкусностями.

— А чего Палаша не пришла?

— Да ну ее! Странная она временами!

— Что есть, то есть, - покачала головой женщина. – Ты бы её подсоблял по возможности. Новенькая она все-таки.

Семенов глянул на их главного специалиста по аномальным явлениям и задумался.

— Марфа Васильевна, а зачем её вообще к нам взяли? Вот ладно я. Закончил с отличием, в аспирантуре поработал, по близкой нам сфере кандидатскую начал. Летом из археологических раскопок не вылезал, еще будучи студентов. И по отдельской тематике много чего изучил. Нет, сейчас понимаю, что видел лишь то, что на поверхности. Но все же?

Варакина неспешно сделала глоток и выжидающе оглянулась на молодого архивариуса:

— Илюша, как наша контора называется?

Вопрос застал Семенова врасплох.

— Отдел Чрезвычайных Событий Управление информационных систем Службы специальной связи и информации ФАПСИ.

— Ты ведаешь нашу родословную?

— При СССР мы подчинялись 8-му главному управлению КГБ СССР, хотя проходили у них как отдельная научно-исследовательская структура Союзного подчинения.

— Я про времена Иоанна Грозного, милок.

«Эк, куда хватила старушка!»

— Ох, молодежь! — Варакина подхватила старинный фолиант, оказавшийся рукописным сводом. – Ты же полуустав разберешь?

— Давайте! – охотно согласился Илья. Марфа Васильевна была для него кладезью неофициальной информации. Учитывая их специфику, та зачастую оказывалась важней той, что оставалась в итоге на бумаге. Да и ту прятали на самое дно архивов. – Да как же? – на лице Семенова отразилось безмерное удивление от только что прочитанного. – Города же еще не существовало!

— Да что ты говоришь, соколик! Михайло-Архангельский монастырь, почитай уже, как несколько веков на мысе стоял. И люди здесь жили, да хозяйствовали. И до монастыря на Пур-Наволоке пусто не было. Место-то удобное, на самом просторе! Куда хощь, туда и плывешь!

— Так, монастырь же, насколько помнится, в 14 веке основан!

Варакина покачала головой:

— Не так, милок, историю вам выдавали. Есть же в летописях все!

Женщина подвинула к молодому специалисту свиток, и тот начал читать вслух:

— Источником сведений об основании Михайло-Архангельского монастыря является не датированная благословенная грамота Новгородского архиеп. Иоанна: "Благослови архиепископ новгородский Иоанн владыка у святого Михаила вседневную службу и благослови игуменом Луку к св. Михаилу, и буди милость Божия и святыя Софии и святого Михаила на посадниках двинских, и на двинских боярах, и на боярах новгородских и заволочских, на владычне наместнике, на купецком старосте, и на всех купцах новгороцких и заволочских, и на игуменах, и на попах, и на всем причте церковном, и на соцком, и на всех крестьянах, от Емцы и до моря, что есть потребовали милости Важней св. Михаилу вседневную службу. И вы, дети мои, почтитеся о милостыне к св. Михаилу и к игумену, и ко всему стаду. А ты, игумен, с собором и стадом св. Михаила, Бога моли за всех крестьян, и буди милость Божия, св. Софии и св. Михаила на всех крестьянах и владычне благословение Иоанново"

На основании грамоты архиеп. Иоанна возникло два предположения о дате основания монастыря: XII век, либо 2-я половина XIV века. В списке архиереев, занимавших новгородскую кафедру с X по XVII века, трижды упоминается имя Иоанн. Первый — Иоанн Попин на кафедре 1110-1129 годах не был архиепископом, второй — святой Иоанн 1165-1186, будучи епископом, до пострижения в схиму носил имя Илии, третий — архиепископ Иоанн занимал кафедру в 1389-1415 годах. В грамоте этого Иоанна нет слов о строительстве монастырских храмов, а церковь св. Михаила упоминается как уже существующая. Архиепископ Иоанн благословляет игумену "с собором и стадом св. Михаила" отправлять вседневную службу, что предполагает существование значительного штата священнослужителей.

Глаза Ильи заблестели. Как он мог пропустить такой документ! Варакина лишь посмеивалась:

— Дьявол в деталях! Но кому-то выгодно было их спрятать на самом виду. Читай дальше.

— Самым древним источником, указывающим на XII век, как дату основания монастыря, является сохранившаяся рукописная копия челобитной игумена монастыря Иеремии от 1695 г. к царям Петру I и Иоанну. Ходатайствуя о льготах для монастыря, он приводит аргумент: "а тому, государи, богомолию больши 500 лет". Возможно, что в основании Михайло-Архангельского монастыря принимали участие наместники Новгородского великого князя в Заволочье Великом. Самое раннее достоверное историческое свидетельство о монастыре содержится в "Двинской летописи" и относится к 1419 году:

"Пришедше мурманы войною 500 человек с моря в бусах и в шняках, и повоеваша в Варзуге погост Карельский, и в земли Заволоческой погост в Неноксе, и Карельский монастырь святого Николая, и Онежский погост, Яковлю Курью, Андреяновский берег, Кечь остров, Княж остров, Архистратига Михаила монастырь, Цигломено, Хичемино, три церкви сожгли, а христиан и чернцов всех посекли".

Марфа Васильевна с хитрецой глянула на Семенова:

— Сам догадаешься, милок?

— Если монастырь основали новгородцы, тогда все понятно. Московским царям вельми неприятно, что те стали здесь первыми. Еще сильны были отголоски Двинских войн.

— Умный мальчик!

— Так, — Илья заволновался, - получается, что казна Государева, то есть архив уже существовал с той поры?

— А как же? Информация не менее ценна, чем злато-серебро. А тайн на северной земле имелось море безбрежное.

— Понимаю! То есть вот откель надо служба идет! Казна монастырская!

— Цени мою доброту!

— Конечна, начальника!

Они засмеялись по-доброму.

Только Семенов вернулся в кабинет, как в нем появилась высокая и крепкая, как каланча Наташа Седых, тут же сделавшая комнату заметно меньше. Раскрасневшаяся богатырка в спортивном костюме тут же исчезла в чуланчике, вернувшись обратно в цивильной одежде и тут же поинтересовавшись:

— Чай есть?

— Только заварил. У Марфы Петровны свежие шанежки лежат.

— Ох! У меня разгрузочные дни.

— Ты где была? – Илья с интересом взглянул на молодую коллегу. Старший архивариус меньше всего походил на книжного червя.

— На стадионе круги мотала. Снег сошел, пора начинать ежегодный весенний марафон.

Наталья была девушкой спортивной. Даже, можно сказать, более чем! Гренадерский рост сочетался с неженской силой. Не зря же она занималась в секции Исторического Средневекового Боя. То есть дубасила мечом на ристалищах таких же одетых в железные латы великовозрастных недоумков. Благо «Северная Рысь» располагалась неподалеку от работы и учебы. Илья к силовым видам спорта был в целом индифферентен, считая, что велосипед и скейт намного лучше для дыхалки и выносливости.

Не успела Наталья включить чайник, как на пороге кабинета образовался уважаемый начальник. Хоть Христофор Бонифачьевич Басов имел интеллигентную внешность записного профессора, но наглого бугая мог согнуть в бараний рог. Мастер восточных единоборств умел двигаться легко и непринужденно, чтобы поймать противника в самый неожиданный момент.

— Семенов и Трескина, ко мне, живо!

Илья по тону директора Отдела ЧС сразу определил, что им светит срочное задание. Полина же некоторое время подслеповато разглядывала уже опустевший проем.

— Пелагея Петровна, — тряхнула короткой прической Седых и ухмыльнулась, - кажется, вас на ковер к начальству вызвали.

— Я не глухая, слышала!

Илья бросил на девушек ироничный взгляд и в очередной раз удивился их очевидной разнице. Вроде обе на внешность блондинки чисто северного типа, да еще и с кондовой местной родословной. Пелагея родом с Верхней Тоймы, а Наташка с Каргополя. Только одна невзрачная белобрысая худышка, вторая чисто Поляница времен древних богатырей с огненным оттенком в светлых волосах. И обоим противоположностям нашлось место в их донельзя странной конторе. Вот так и не верь слухам!

— Христофор Бонифачьевич?

— Проходите!

Глава 2 Не спрашивай никогда, кого закопали вчера, лучше реши – кого ты прикопаешь сегодня!

Начальник отдела долго разглагольствовать не стал. Он строго посмотрел на молодых архивариусов.

— Готовьтесь на выезд в район. Семенов старший!

Илья тут же кивнул — ему было привычно, что их в любой момент дня и ночи могут сорвать безо всякого предварительного приказа. Работа такая — Служба государева! Пелагея же ошеломленно таращила свои тусклые глазенки на мужчин. Она поступила к ним в начале зимы и еще не до конца осознала суть Опричнины.

Их боевой слоган «Не спрашивай, кого закопали вчера, лучше реши – кого ты прикопаешь сегодня!» придуман неспроста.

— И мне тоже ехать?

Басов тяжело глянул на новенькую, и та разом сникла.

Семенов еле сдержал улыбку и деловито поинтересовался:

— Христофор Бонифачьевич, куда?

Начальник ткнул пальцем в подробнейшую карту Архангельской области. Деревушка, которая оказалась на конце ногтя, располагалась на реке Пинега.

— Название не вижу.

— Кочмогора! В ней всего несколько жилых домов. Но сигнал к нам поступил от самого Василия Кузьмича.

Семенов хмыкнул, а Трескина заинтересованно повернулась к нему.

— Это руководитель службы участковых Пинежского района. Христофор Бонифачьевич, что там такого необычного случилось, что сам Кузьмич нас прям срочно затребовал?

— Что еще на Пинежье может произойти, окромя козней Верховских ведуний? Нынче и лешаки-то смирно по своим чащобам сидят — МЧС боятся.

И тут всех удивила сидящая доселе мирно Пелагея:

— Никак икотница объявилась?

Басов удовлетворенно хмыкнул, а Илья выдохнул. Нет, чтобы ничто иное попалось!

— Значится так, тимуровцы, сначала дуйте к Андроповой, затем на вокзал за билетами. Кузьмич встретит у поезда и довезет куда следует. И тама чтобы никому ни полслова.

— Христофор Бонифачьевич, а может в интернете на корпоративную карту билет взять?

Начальник отдела потер небольшую бородку и махнул рукой. Мол, поступайте как хотите, но слово государево исполните.

Встретились на железнодорожном вокзале. Единственная ветка железной дороги, идущая от Архангельска не на юг, была построена еще в семидесятые годы двадцатого века. И шла она точно на восток. Говорят, что дорогу хотели довезти до Урала, но что-то не сложилась. Так что вторым концом она упиралась в райцентр под названием Карпогоры. Туда им было и надо. Давно прошли времена, когда по селам и деревням огромного севера летали самолет и вертолеты. Нынче добираться приходилось долго и маятно. Хорошо хоть поезда туда ездили новые, более комфортабельные.

Илья скептически осмотрел Пелагею, но увиденным остался доволен. Это в городе весна,а над ним еще властвует настоящая зима. Трескина прибыла в путь в толстом пуховике, в новомодном подобии валенок-уггах и в шапочке явно домашней вязки. Хотя что он к ней прицепился? Девушка и сама с района, а не какая-то непривычная к северному климату городская дурочка.

— Пошли, поезд убывает с третьего пути.

На неделе народу в вагоне было немного, и сотрудники Отдела ЧС удобно устроились в креслах. Пелагея глянула на часы, затем на Илью и поинтересовалась:

— Ты уверен, что там нас ждет именно иконтица? Бред какой-то из сивой сказки! Двадцать первый век, а мы занимаемся суевериями.

Илья снисходительно глянул на коллегу:

Поля, ты хоть и новичок, но должна знать, что все необычное и есть в сфере интересов нашей епархии?

— Ну да! – как-то неуверенно кивнула Трескина. До сих пор она больше занималась бумагами в конторе или архиве.

Семенов же и не думал ёрничать. Все начинающие сотрудники прошли через это. Удивление, неприятие, любопытство и мягкий переход к заурядности восприятия. Ну, подумаешь, охотишься на привидения! У работников канализации работа еще глубже.

— Тогда запомни хорошее правило, помогающее нам в службе: ничто и никогда не заканчивается! Земля у нас сложная, народов и традиций в ней намешано немерено. И почти все еще толком не изучено.

— Но наука…

Илья вздохнул:

— Передовым отрядом науки мы как раз и являемся. Дозволь препарировать полученную информацию более опытным и знающим её цену людям. Наша с тобой задача непосредственно отреагировать на сигнал. И разобраться, что там на самом деле произошло.

— Хорошо.

Полина не стала спорить с более старшим коллегой и залипла в смартфоне. Пока есть интернет, надо закачать побольше сведений о страшной беде Русского севера Икотнице. И что интересно, именно массовая болезнь или истерия, как называли её психиатры, случалась ранее лишь на Пинежье и местами на Мезени с соседней Коми.

Итак, что говорит нам интернет об этом явлении?

«"Икотка" — болезнь древняя и веками считалась следствием порчи и вселения злого духа в человека. Об этой загадочной болезни ещё в XIV веке упоминал креститель народа коми Стефан Пермский, боровшийся с языческими верованиями. Карелы, мордва, мокшане, вятичи, зыряне и пермяки называли "икотку" по-своему — "шева", по имени злого духа, который вселялся в человека. С "икоткой" были знакомы многие коренные народы Сибири и Урала, и практикой её "подсадки" в совершенстве владели их шаманы-нойды.

В Архангельской губернии первое упоминание об "икотке" датируется 1768 годом, когда епископ Архангельский и Холмогорский Вениамин в письме Синоду описал особую форму порчи и одержимости злым духом, связывая эпидемии "икотки" с верованиями древнего народа чудь, идолопоклонников, живших когда-то на берегах реки Пинеги, которые так и остались в народе. Веками в "икотку" верили так же свято, как в Святую Троицу и Христа.

Самыми проклятыми на Пинежье считались и наиболее подвержены вспышкам икоты были районы в верхнем и среднем течении рек Пинеги и Мезени. Как правило, начинала икать одна из женщин, а вслед за ней и вся деревня. Причём среди женщин икота распространялась быстрее. В «икающей» деревне на длительный срок (месяц и более) замирали все виды деятельности. Подвержены ей были только женщины, а подсадить могли и мужчины. Поругались соседи, к примеру, сосед из мести и подсадил "икотку" жене своего недруга. И орет она дурным голосом день и ночь, или воет как собака, или кукарекает, мяукает так, что спасу нет.

В 1815 году в Пинеге даже суд по делу о "напускной икотке" был. Михайло Чукрая, обвиняемого в подсадке "икотки" своей двоюродной сестре Афимье, приговорили к 45 ударами плетьми за наведение порчи на сродственницу. Но "икотка" и её насылающие колдуны до того замучили Пинежье, что в 1812 году случились в Пенеге и Мезени народные бунты. Люд деревенский поджигал дома колдунов, которые портили местных женщин. Правительством были стянуты войска на усмирение бунтов, а местные православные батюшки потом проводили с каждым бунтовщиком беседы.

В семидесятых годах двадцатого века округа больше всего страдала от икотной заразы. В одной из деревень Сурского сельского совета, Шуйге, женщины кричали едва ли не в каждом дворе. На тех, кого считали виновными в "подсадке", по словам свидетелей событий, "подавали в суд, их выселяли и преследовали, пытались убить". В Сурскую чертовщину пришлось вмешаться даже Архангельскому обкому партии: в медицинский институт было направлено письмо с просьбой разобраться в ситуации и оказать помощь. "Из Шуйги икотниц привозили в Сурскую больницу на грузовике человек по пятнадцать. Всю дорогу они голосили как сумасшедшие, наводя жуть на тех, кто попался в пути. В больнице их лечили гипнозом, давали снотворное и успокоительные. Добровольно пройти лечение желающих было очень мало.

Но в порчу, насланную "икотниками", на Русском Севере верят и по сей день даже молодые. И носят при себе защиту — соль в кармане, молитву за пазухой, крещеный крестик православный. Защитой может стать даже отборный русский мат. Существует поверье, что "икотник" или "икотники" не могут умереть по старости или по болезни, не передав кому-либо свои поганые знания. Годами будут мучится, пока не передадут своим детям, а то и случайному человеку, если детей не дал Бог. Да и затаились они давно ото всех, боятся теперь людей, но люди-то все равно знают, что они есть, и тоже боятся их.

До сих пор здесь помнят сильных Карпогорских колдунов, род которых называли Лоханями. На Пинежье некогда были распространены былички о шуликунах и чуликонах— святочных духах, которые по народным представлениям выходят из проруби на Святки и уходят обратно на Крещение. Описание их внешнего облика противоречиво. Шуликуны представлялись людьми маленького роста, в металлических шапках, или высокими и худыми, как скелеты. В Суре был зафиксирован неизвестный ранее демонологический персонаж — бороуха. Функции бороухи ограничены. Она появляется перед мужчинами в охотничьих избушках и на дальних покосах в образе знакомой женщины. Для того, чтобы бороуха появилась, достаточно вспомнить или подумать о жене или возлюбленной. Бороухи пугают и хохочут, когда их узнают».

Чем больше Трескина погружалась в подробности сохранившихся в этих глухих краях старинных верований, тем меньше верила в научное обоснование такого необычайно странного явления, как Икотка. Если это болезнь, то почему до сих пор толком не изучена? Если колдовство, то почему с такой прохладцей с ним боролась Церковь? Что на самом деле таится в глубинах земель древней чуди? Перелопачивая за последние месяцы гигабайты информация, девушка понемногу привыкла к тому, что их Отдел ЧС больше походит на контору из какого-нибудь глупого фэнтезийного сериала. Но в диссонанс вводили громкое название и введение её в секретное ведомство.

Хотя в принадлежности к подобной структуре как раз ничего необычного не было. Государство обязано отслеживать все тайны и непонятки, происходящие в стране. Почему? Да просто потому, что оно не может выпустить из рук нити, которыми опутаны человеческие судьбы. Трескина хоть и выглядела со стороны тихоней, но в её душе временами бушевали самые настоящие ураганы. Больше всего девушка боялась того, что как-нибудь выплеснет штормящие её чувства наружу. Она до сих пор помнила, что сотворила с одной невозможной по характеру однокурсницей. Видимо, тогда Опричнина её и взяла на заметку.

Еще бы! Довести здоровую девушку до болезненного состояния одним взмахом руки. Была девица кровь с молоком, а в больницу привезли буквально старуху. Лишь через три дня обидчица пришла в себя. На Трескину не подумали только по одной причине – никто никогда не видел малахольную блондинку в гневе. Правда, Марфа Васильевна моментально определила, что ходит в провинциалке кровь древних ведуний. Не всех еще вывели попы и монахи, которые и сами не были лишены суеверий. Время от времени потомки женщин, что хранили знания Рода, попадались в поле зрения Опричнины. И лучше, когда они становились на службу Государеву.

Противную противным!

Илья покосился на задремавшую попутчицу и снова уставился в окно. Солнце уже заходило, освещая верхушки заснеженных елей в мрачноватые тона. Дорога после города и пригородных дач тут же нырнула в настоящую тайгу, которая нигде не прорезалась полями или дорогами. Она простиралась от берегов Двины до Ледовитого океана и Урала безбрежным зеленым морем. Местами превращаясь в непроходимые дебри. Их Семенов испытал на собственной шкуре еще в детстве.

Его отец был заядлым грибником и рыбаком и частенько таскал сына с собой. Зато Илья не боялся леса, умел в нем ориентироваться и в студенческие годы отдал должное туризму. Грех, имея вокруг себя такую богатую природу, не пользоваться её благами. А ведь кроме Архангельских просторов неподалеку раскинулись Карелия и Кольский с Хибинами.

Было где развернуться добру молодцу!

Сейчас же его занимала нудящая мозг загадка. Зачем архивариусу навязали в дорогу младшего архивариуса? Что такое видят в невзрачной девушке его руководители? Вопрос вовсе не был праздным. Как молодой сотрудник за последние месяцы успел понять их — казалось бы, с виду канцелярская контора на самом деле мог дать фору оперативным отделам знаменитых на весь мир спецслужб. И звание Опричнины им досталось не только по традиции. Каждый сотрудник Отдела ЧС четко занимал место, как будто бы предназначенное лишь для него.

Семенова прочили как раз в оперативники. Если так можно было назвать эту на самом деле разностороннюю должность. Опыт какой-никакой уже есть, историческое образование, физическая форма, и главное, как один раз упомянул первый волкодав их отдела Виктор Иволгин, у молодого архивариуса имелась хватка. Дело наиважнейшее в находке и поимке той ипостаси окружающего человечества мироздания, что с древности зовется нечистой силой. Тех существ, что населяют мир Срединный между Нижним и Горним.

Кто же тогда обычно меланхоличная, но обладающая острым умом Трескина? Так, за размышлениями Семенов и сам не заметил, как задремал. Разбудил его голос проходящего мимо проводника:

– Карпогоры пассажирский!

Поезд приходил в районный центр в половину десятого, уже по темноте. Илья встал и потянулся, стараясь размять застывшее тело. Трескина на него даже не оглянулась, изучая информацию в смартфоне. Правильно, что готовится! Чуйка обещала архивариусу нечто необычное.

На парковке у вокзала их уже дожидались. Майор полиции в зимней форме шагнул навстречу, жизнерадостно скалясь протянул руку:

— Вот и наши опричники пожаловали.

— Василий Кузьмич! – поприветствовал его Семенов.

— А это что за пигалица? – с некоторым недоверием глянул на Трескину полицейский. На его широком усатом лице застыло недоумение.

— Наш новый сотрудник. Басов послал.

— Ну, если Басов. Давайте в машину, и так уже поздно! Вот раньше с самолетом была жизнь! Как на маршрутке лётали с деревни в деревню.

Они подошли к большому темному джипу и быстро спрятались от морозца в теплом салоне.

— Василий Кузьмич, а где УАЗик?

— Да к лешаку его! Только и ломается. Тут спонсоры помогли, купили китайца по случаю.

— И как?

— Во! Ховрик ездит везде и не ломается. Наши узкоглазые друзья попросту взяли и скопировали старый надежный японский внедорожник. Ничего особенного, но по нашим хлябям лучше и не придумаешь.

Они выехали с площади и минут через десять свернули по трассе налево. Трескина глянула на смартфон— сеть около райцентра присутствовала, и с удивлением вымолвила:

— А мы что, не в гостиницу разве?

Кузьмич озадаченно оглянулся на Илью, но ответил без сарказма в голосе:

— Так, милая, куда тянуть-то? Пока икотка в человеке не утвердилась, её вывезти легче. Если то она вообще. В народе всякое бают. Темный он у нас до сих пор.

— Василий Кузьмич, Пелагея еще до конца не верит в подобное.

— Ах, вот оно что! Эх, молодежь! Был у нас уже давненько случай один. Не при мне, и даже не при Васильиче, что до меня службу тащил. Еще в годах шестидесятых это случилось. Приехал в наши края служить мужик, южанин, с местными обычаями незнакомый. Ехали они в Верховье по делам и встали из-за поломки. Шофёр полез под машину, а служивого зазвала к себе сухонькая старушонка. Представилась ему тихим голоском: «Баба Нюра». После румяных шанег и крепкого домашнего чая мужика охватил лёгкий дурман. На душе у него стало спокойно-спокойно, и он почувствовал блаженство. Слышит – как будто доносится издалека:

«Ложись, мил человек, на лавку, я сапоги сниму».

И всё — повалился-провалился. Очнулся он от боли. Рука свисала с лавки, а бабка, вцепившись в неё, исступлённо что‑то нашёптывала. Попытался мужичок высвободиться, но не тут-то было — рука не слушалась. В этот момент в дверь громко забарабанили. Это водитель, отремонтировав машину, звал в дорогу. Служивый и закричал, как не в себя. Бабка залаяла и отпрянула от него. Он немедля соскочил с лавки, сунул ноги в сапоги, подлетел к двери, выдернул засов и кинулся прочь.

Шофёр по дороге крутил баранку, искоса насторожённо поглядывая на чужака в зеркальце. Пару раз их взгляды встретились и тут же оттолкнулись. Оба молчали и напряжённо смотрели на дорогу. Так длилось с полчаса. Проскочив небольшой деревянный мостик, водитель внезапно резко затормозил. И у приезжего тяжесть как рукой сняло. Шофёр облегченно перекрестился и повеселел. Тут и узнал служивый, что заманила его к себе известная на всю округу Нюра-икотница.

«Ты счастливчик, — сказал шофёр. — Не залаял, когда ручей минул. Значит, бабка Нюра не смогла посадить тебе икоту».

Вот так вот, робята, в старопрежние времена случалось.

Илья покосился на Трескину. Девушка выглядела серьезно, а её вопрос застал Кузьмича врасплох:

— Так правда, что в семидесятом в Суре целая эпидемия Икоты случилась? Людей машинами в больницу свозили, с области врачи приехали. Даже до обкома дело дошло.

Майор закряхтел:

— Бают, что было. Икоты у нас почитай, лет двадцать слыхом не слыхивали. Потому я и всполошился, когда мне с Пиринеми позвонили. Может, и не она это, но проверить следует.

— Почему тогда сам не поехал?

Кузьмич удивился:

— Так это у меня инструкции вам сначала звонить. Кто еще будет таким заниматься? Уголовный розыск? Не, это, робята, уже ваша работа. Басов мне и сказал, что команду вышлет.

Семенов в этот момент толкнул в бок напарницу и грозно на нее зыркнул. Чтобы лишнего не несла!

— Далеко еще, Кузьмич?

— За полчаса управимся. Дорога хорошая! У нас нынче быстро чистят.

Глава 3 Икота, икота перейди на Федота….

Ночную темень прорезали лишь фары несшегося по зимней дороге автомобиля. На обочинах она вмиг сгущалась, вырастая до небес. Жителям областного центра от такой картинки было жутковато. Деревни оставались в стороне от дороги, вокруг огромной стеной высился только лес, напрочь загораживая простор. Лишь мерный гул двигателя и тепло печки успокаивали встревоженные сердца работников Отдела. Разные мысли крутились у них в голове в ожидании нечаянного и, судя по всему, опасного приключения.

Кузьмич рулил и размышлял, как бы с наименьшими потерями пережить нежданное ЧС. Он, в отличие от многих, превосходно представлял последствия новой эпидемии Икотки, которые неминуемо скажутся на его же холке. До пенсии осталось всего ничего и хотелось дотянуть до нее неспешно и размеренно.

Семенов думал о том, что просто так ничто и никогда не появляется, и след стоит брать сразу же по прибытии. Он припоминал указующие на виновного признаки. Память у архивариуса была отличная!

Трескина вспоминала, какими методами лечили кликушество в старину и с затаенным страхом ожидала встречи с неведомым лицом к лицу. Она не раз выслушивала в отделе байки опытных работников, но так до конца и не верила им. Больно уж сказочно они временами выглядели. Или она еще не преодолела некий психологический барьер, отделяющий обычного человека от непознанного.

Люди боятся, и это нормально.

Но именно сейчас во тьме ночной Пелагея внезапно начала ощущать в себе нечто странное. Откуда в ее голове всплывают чрезвычайно жуткие рецепты снадобий? А заговоры? Когда и где она их успела прочитать? Материалистичная составляющая её сущности еще сопротивлялась неведомому порыву. Мало ли где в огромном массиве прочитанного за последние месяцы она могла увидеть их. Но иная, родовая, часть души стремилась возродиться и заняться старинным и очень любимым для выходцев из Похьелы — «Страны севера» промыслом. Древние чудские ведуньи-нуэйты помнили то, что забыли иные этносы очень давно. Убери веру у народа, и этот народ исчезнет. Но чудь белоглазая никуда не делась, просто растворилась в северном русском этносе, создав на её базе совсем иную культуру.

— Приехали, просыпайтесь! – Кузьмич выскочил из китайского внедорожника, разглядывая дорогу к дому, превратившуюся в заснеженную колею. – Ну что, молодежь, дальше пешком. Не знаю, стоит ли здесь ехать. Потом машину подгоню, если проезд есть.

— Нам куда? – Илья был собран и готов к действиям, пытаясь разглядеть в домах освещенные окна.

— В Кочмогора почти никто не живет, — так что вот в тот крайний дом, если мне память не изменяет.

Семенов, в свою очередь, подивился памяти начальника участковых района. Это он каждую деревушку здесь знает? Затем сотрудник Отдела ЧС смело потрусил по хорошо натоптанной тропе к дому, внимательно осматриваясь. Свет горел еще в двух избах. Ближняя была старинного покроя — огромный двухэтажный шестистенок. Другая на околице маленькая, скособоченная, светились лишь одним окошком. И что-то в той стороне Илье не понравилось.

Трескина не отставала, восторженно озирая окрестности. Отсюда открывался шикарный вид на Пинегу и светящуюся за излучиной реки деревню Пиринемь. Распогодилось, из-за облаков вынырнула шикарная полнокровная луна, залив окружающее пространство волшебным светом. Если бы не страшная суть предстоящего расследования, то так бы и застыть на месте, впитывая небесную красу. Разве такое в городе можно увидеть?

«Что на меня некась накатило?»

Вздрогнула Пелагея, ощутив нарастающую в себе непонятного рода силу.

— Не отставай, Поля! – не оборачиваясь, каким-то незнакомым доселе тоном приказал ей Семенов. Полицейский покряхтывал сзади, и девушка припустила за коллегой.

Их уже ждали, дверь в сени тут же открылась, и оттуда выскочил худощавый, невысокого роста мужчинка. Он тут же обвиняющим тоном заявил:

— Заждались вас! Человеку совсем худо! Можа лучше докторшу вызвать?

Иван Кузьмич вышел вперед:

— Не гони лошадей, Авакумов! Люди с области ехали. Случай непростой. Так что открывай ворота и показывай.

Хозяин от начальственного окрика гонор потерял, затем кивнул и пригласил гостей внутрь. Лишь Илья чуть отстал, что-то высматривая в стороне приткнувшегося на особь сарая. Затем опричник нахмурился и шагнул внутрь, привычно отряхнув ботинки стоящей около двери метелкой. Северному человеку, бывавшему в деревне, такое не кажется чем-то особенным. Кузьмич одобряюще кивнул и зашел последним.

Они прошли в большую комнату, где стояла огромная русская печь. Дом был построен по старинным лекалам, но уже в современное время разделен внутри перегородками. Стены оклеены обоями, потолок покрашен. Проводка новенькая, в люстре светодиодные лампы. Мебель также смахивала на Икеевскую. Лишь огромные плахи на полу вместо досок указывали на старинное происхождение здания. Авакумов с явным недоверием оглядел молодых специалистов. Иван Кузьмич его поторопил:

— Веди к жёнке, чего время терять.

— Ну, смотрите сами, — обреченно махнул рукой хозяин и кивнул в сторону маленькой комнаты, что находилась за печкой. С лежанки на происходящее с любопытством взирали две светлые головки. Мальчика и девочки лет семи-восьми, так похожих друг на друга.

Полицейский поторопил застывшую Трескину.

— Не стой столбом, куртку сымай и сумку тащи!

Пелагея обидчиво сжала губы, но подчинилась. Майор за ним не пошел, оставшись стоять у дверей. Девушка ожидала увидеть нечто старинное и странное. Но мебель и убранство в комнате были современными, на стене висел плоский телевизор, а на тумбочке лежал смартфон.

Трескина не сразу разглядела крепкую женщину среднего возраста, что пластом лежала на широкой кровати. Лицо бледное, светло-серые глаза испуганно светились, белокурые локоны растрепаны. Но ничего на первый взгляд сверхъестественного. Илья подошел к голове хозяйки, замысловато махнул рукой, что-то пробормотав, и началось. Женщина затряслась, её выгнуло, затем она закричала нечеловеческим, необычайно низким голосом:

— Ио! Ио! Ио! Не-ет! Не-ет! Натопи баньку! И-ы-ы-ы!

Опосля слов было уже не разобрать, и была ли это человеческая речь? Она выла, кричала и голосила. Такое впечатление, что как будто черти надрывали чрез чресла бедной женщины. Пелагея разом похолодела, если бы на ее спине росли волосы, то они стали дыбом. Только сейчас она заметила, что бедолага была крепко привязана к кровати. И в самом деле, такими выкрутасами она могла сделать себе больно.

— Что столбом стоишь? – толкнул девушку Илья. – Икота это, ныне чуешь?

Сейчас отчетливо стали слышны икающие звуки. Хозяйка малость успокоилась, но глаза лихорадочно горели, на лбу выступил пот.

— Что делать?

— Снимать штаны и бегать! – зло процедил архивариус. – Недавно икотку посадили. В жизнь бы не поверил сам, если б не увидел. Хотя ведь кино про них нам Марфа показывала. Еще годов семидесятых, когда последняя эпидемия пронеслась. Сотрудники мединститута по нашей просьбе сняли. Эй, хозяин?

Семенов стремительно вышел в большую комнату. Мужик стоял спокойно, ожидая участи. Эта странная болезнь передавалась испокон веков лишь женщинам. И избавиться от нее было крайне непросто. Он уже принял свою судьбу, как и бесчисленные поколения предков до него.

— Авакумов, как тебя зовут?

— Петр я.

— Петя, — Илья перешел на панибратское отношение, хотя был лет на десять моложе. – А скажи мне на милость, приезжал к вам недавно в деревню кто новенький?

— Так это… — майор тут же встрепенулся. Видимо, эта информация прошла мимо него. – Зинка-свояченица к нам переехала. Вон тот дом на опушке ей и отдали. Все равно ничей, так в него и поселили.

— Ясно! Не с Суры ли родственница твоя? – разом напрягся Иван Кузьмич.

— Не знаю, — пожал плечами мужичок.

— Вот телепень! – не выдержал майор и повернулся к Илье.

Тот уже деловито раскрывал сумку:

— Поля, килий корень заваривай и вливайте в нее хоть силой! Держите, пока все не выпьет. Рецепт помнишь?

— А? — Трескина уже пришла в себя и была как никогда серьезна. Пока Икота не зацепилась внутрях, надо было спешить.

— Выйдет, и в печь её тут же! Хозяин, огонь разводи! Кузьмич, иголку в порог воткни, да такую — покрепче, старинную. Соль приготовьте!

— А ты куда? — майор с некоторым испугом наблюдал за сборами опричника. Он ведал, что ребята там служат лихие, но их непосредственную работу видел впервые. И ему крепко было не по себе. Уж лучше матерых уголовников брать, чем с нечистой силой бодаться!

— Пока икотницу не повяжем, не выгнать болезнь.

— Справишься один?

Семенов поправил сумку-планшет на груди и достал из нее фонарик.

— Поверь, Кузьмич, толку там от тебя не будет.

Илья исчез, полицейский достал из инструментального ящика молоток, Авакумов согнал с печи детей и сноровисто готовил растопку. Кинуть внутрь несколько кусков бересты и нарубать с полена щепок – премудрость небольшая. Трескина с минуту стояла с мешочком сушеного корня папоротника в руках, а затем начала стремительно действовать. Отвар — это хорошо, но без заклинаний такое обычно не срабатывает. Откуда они в эти тяжкие минуты появились в голове? Почему сюда послали именно её? Хватит стоять – время действовать!

— Где чайник? Мне нужна чистая вода! И лучше найти большой заварочный чайник. Из него легче будет вливать. Иван Кузьмич, — она решительно повернулась к майору, — что бы ни происходило, не вмешивайтесь. Ни в коем разе! Хуже всем будет.

Полицейский побледнел, пытаясь вспомнить молитвы. Эх, говорила же бабуля – ходи в церковь, Ванятка!

Илья перехватил Икотницу возле сарая. Он неплохо запомнил уроки Варакиной. Пусть это массовое в былые годы на Пинежье явление, казалось, исчезло, но рецидивы все равно время от времени случались. Так что лишними знаниями никогда не бывают. А человек, подсадивший икоту, поначалу всегда крутится рядом. Никаких окриков: «Стоять!». Семенов просто-напросто догнал побежавшую через сугробы тетку и повалил её в снег, повторно затем окунув её лицо в снежную кашу.

— Сразу будем сознаваться или методы дознания применить?

Оробевшая поначалу Икотница неожиданно взвилась гадюкой:

— Не докажешь, начальник!

— Опа! Да ты у нас бывалая!

— Аааааа! Убериииии!

— Знаешь, откуда я? Хочешь так и сдохнуть неприкаянной?

Семенов отлично помнил, что главной ошибкой христианских священников были их негодные методы изгнания кликушества и бесов изнутри обращенных. На Пинеге попы и монахи столетиями безуспешно пытались выжить Икоту и Икотниц из таежного края. Но успешных примеров практически не случалось. Ну не действовали обычные приемы среди потомков чуди! Все дело в том, что заморскими подходами излечить совершенно невозможно. Духи местные, старинные, укоренившиеся корнями в суровой таежной земле, а Белая вера новая.

Опричник же сейчас припечатал Икотницу оберегом с символом Сварожича. Земля северная подчинялась детям Сварога, Сварожичам, а главным среди них был Симаргл, небесный кузнец и дух огня. Только его пламенем можно было выжечь невероятно архаичную заразу. И древние новгородцы, что сюда пришли, об этом знали, потому и протекли горячим потоком по землям и весям Биармии. Не страшны им были местные духи и идолы. Сварожичи оказались намного сильнее. Потому и зацепились именно здесь, в Подвинье, русские люди крепче всего, в отличие от Зырянских и Карельских земель. И каждый северянин всегда носил с собой оберег Сварожича. Потомки мудрость предков забыли и потому страдали, предав богов Рода.

— Говори! Или зажгу изнутрях!

Икотница продолжала выть, но корчась, смогла ответить:

— А чё она? У ней все есть — муж, дети. А я? А мне тошно!

— Ты жизнь свою сама по ветру пустила и на сторону нечистых ижиндов перешла! — сурово отвечал Илья. За время работы в конторе он научился главному правилу опричников – никогда не верить тем, кто по жизни встал на «темную» сторону. – Иди со мной и не дергайся. Иначе спалю! Как мои предки с вами поступали. И не думай, что закон за тебя в этот раз заступится. Мы выше его!

Тетка-Икотница больше не сопротивлялась, испуганно ковыляя впереди обратно к избе свояченицы.

— Вливай, вливай до конца все!

Иван Кузьмич не узнавал тусклую девицу, что встречал у поезда. Громогласная и властная молодая женщина с горящими глазами лично заварила килий корень, что-то при этом тихонько приговаривая, а затем без перехода начала командовать. Пока муж держал беснующуюся жёнку, майор насильно вливал ей в рот лечебный взвар.

Трескина встала перед ними, как-то вся вытянулась и, подняв лицо вверх, начала распевать, попутно раскачиваясь и махая руками:

— Лабуда-беда явилася — горе глубокое навалилося! Люди добрые, вспоможите — гортань бесячью уберите. Бешеная гортань закройся, Лабуда-беда, с глаз моих смойся! Нагерь ли няялькесь, лыхк ли пыччкар! Сон сладок, жизнь горька!

Бедолага в этот момент страшно закричала и последний раз икнула. Затем тотчас опала и осунулась, закрыв глаза.

— Глядико-ся! Чтой-то выплюнула! – завыл белугой муж, а Кузьмич тут же метнулся к кровати. Полицейский оказался очень ловок, хоть руки у него и тряслись.

Пелагея приняла от него завернутую в белое полотно икотку и тут же побежала к печке:

— Разойдись!

Пламя ярко вспыхнуло, и тут же в печке бахнуло. Так, что она чуть не подпрыгнула.

— Сделали?!

В избу ворвался Илья, встревоженно озирая комнаты. Идущую вслед за ним Икотницу чуть не вывернуло на пороге. Это она на иголку наткнулась.

— Все хорошо, Илюша, — Иван Кузьмич вытирал пот со лба, а затем с ослабевшими враз ногами упал на стул. – Выгнали икоту. Размером с таракана вышла, разрастись не успела, зараза эдакая.

— Ну и ладненько.

От Семенова не утаился взгляд, что кинул повидавший всякое полицейский в сторону его напарницы. Значит, не зря девчонку в Отдел взяли! Да и Пелагея в сей момент отнюдь не выглядела малахольной. Глазища ярким пламенем полыхают, на щеках румянец выступил. Бой-девка! К такой на кривой козе не подойди!

Из комнаты еле выполз хозяин, ноги его тоже не держали.

— Ну как она?

— Спит. Кто её так?

— Так свояченица ваша. От зависти. Обычное дело.

— У, злыдня! Да я её!

— Спокойно, Петр – Кузьмич взялся за привычную ему работу. – Отдадим в хорошие руки, и больше эта тварь никому зла не сделает.

Семенов бросил в сторону майора пытливый взгляд.

— Какие указания были сверху?

— От епархии звонили. Заберут ее в дальний погост черные клобуки. Отбегалась, отмучилась.

— Тогда грузимся?

Что-то задерживаться в этом доме никому больше положенного не хотелось.

Икотницу спеленали и засунули в обширный багажник. Пелагея в один момент ощутила, что безмерно устала. Её усадили на заднее сиденье, где девушка тут же уснула. Илья в дорогу выпил с Кузьмичом кофе из термоса.

— Ну и работка у вас, робятки!

— Надо же кому-то, — пожал плечами Семенов.

— А эта…— Кузьмич ткнул рукой назад, — откуда она?

— С района вроде.

Полицейский подумал немного и шепотом спросил:

— Она не из чудских ведьм часом? Слышал я о таких ворожеях. Ноне редкость, а ране часто встречались.

Вот сейчас пришел черед удивиться Илье. Правда, в их Отдел на работу могли взять и настоящую ведьму. Просто молодой опричник представлял их иначе.

— Мне не докладывают, Иван Кузьмич.

— Понятно, — майор глянул на часы, затем снял вездеход с ручника. – Через пару часов машины до города по зимнику пойдут. Добросят вас хотя бы до Белогорского. Поезд только поздно вечером пойдет. Что зря торчать?

— Благодарствую.

Семенову и самому хотелось скорее домой в городскую среду. Где не было места древнему колдовству и прочим чудаковатым непоняткам. Заодно вопросы разные каверзные задать Варакиной. Опричник понимал, конечно, что когда-нибудь ему пришлось бы начинать работать самостоятельно. Но для того, чтобы посылать на такое опасное дело молодого сотрудника с неопытным новичком, нужны были веские основания.

Любимые читатели лайк от вас порадует мое сердце!

Глава 4 Быль-небылица

В Отдел командировочные вошли сонные, как мухи. Водитель «Камаза», что подбросил их до поселка Белогорский, оказался любителем поболтать. Или боялся заснуть, ехали ведь под самое утро. Так называемый Час Волка. Зато зимник был пустым и потому докатились с ветерком. Дальше их запихнули в микроавтобус, что с оказией ехал до Архангельска. В нем им удалось пару часиков покемарить.

Было еще рано, когда Семенов вошел в ворота в предвкушении горячего чая, а также рассказа о небывалых приключениях высокому начальству. Но сидящий на вахте Иван Васильевич сразу охладил пыл молодого архивариуса.

— Руководства сегодня не будет, а тебе, добрый молодец, путь налажен в областной архив.

— Это еще, с каких таких…

— Задание на почте, Мейле по вашенскому, — усмехнулся в усы их вечный администратор. Временами было даже непонятно, уходит ли он когда-нибудь домой, а служить в органах начал чуть ли не при Никите Кукурузнике.

— Понятно, — вздохнул понимающе Илья. — Служба Государева подразумевает под собой ненормированный рабочий день.

— Отчет позже сделаешь. Лица у вас не мрачные, значит, с заданием справились.

— Еще как!

Пелагея растерянно протянула:

— А мне куда?

— Тебя, свет-девица, Марфуша ищо с ночи дожидается.

Получив ЦУ, молодые люди потопали наверх. Илья глянул на часы — еще успевает чай попить и кашу быстрого приготовления заварить. На этот случай в общем шкафчике имелся некоторый запас продуктов. Даже микроволновка в «конуре отдыха» стояла. Правда, старый состав Отдела новомодный гаджет не жаловал, используя электрическую плитку времен царя Гороха. Но сунув нос на импровизированную кухоньку, Илья тут же учуял запах запечённой рыбы. На столе красовалась латка с завернутым в фольгу завтраком.

— Вот это дело! Сейчас чайник поставлю. Палаша, ты чего?

Трескина уселась на стул и как-то обреченно свесила руки. На лице не было ни кровинки. Как будто из девушки вынули стержень и так оставили.

— Не трогай её. Я к себе уведу.

Вот откуда у старожилов Отдела эта манера подкрадываться незаметно? Поначалу Семенова это здорово нервировало, затем привык.

— Помочь?

— Тут от тебя толку не будет, поверь, Илюша. Ты пока кушай, а Пелагее сон нужен.

Семенов уже имел опыт общения с их «ведуньей», да и события прошедшей ночи остались в памяти надолго, поэтому возражать не стал и пошел за заваркой. Тут уже каждый распоряжался по-своему. Кто-то любил традиционный цейлонский, другие пили чаёк с бергамотом или зеленый. Старожилы предпочитали травяные настои. Вот и сейчас Илья немного подумал и полез в заветный шкафчик. Сбор так и назывался «От дрёмы». Несколько раз он им уже пользовался. Неизвестно, какие травы в нем собраны, но бодрил сбор почище кофе. Последний отчего-то в их Отделе популярностью не пользовался. Дарина Алексеевна Вахрушева, заведующая лабораторией Отдела, что находилась в цокольном этаже особняка, как-то упоминала, что не стоит кушать и пить много завозных продуктов.

«Энергетика у них иная. Потому люди с ума и сходят, что едят всякую дрянь!»

После сытного завтрака из трески в сметане и запеченного с ней картофеля Семенов налил огромную чашку бодрящего напитка и сел за компьютер. Писем на самом деле на сервере висело три. Одно из Москвы, там просили прислать копию отчета, который он делал квартал назад. Опять что-то напутали или потеряли? Секретность и значимость организации не отменяла идиотов и тупиц, что чудом проникали туда. Или это просто закон больших чисел?

Второе письмо пришло от Григория Вакорина, что само по себе удивительно. Капитан возглавлял в Отделе ЧС оперативное крыло и занимался самыми тяжелыми случаями. Формально Семенов подчинялся именно ему, но на самом деле они редко пересекались. Что интересно — три фамилии ведущих работников их богоугодного заведения начинались на букву «В». Варакина, Вахрушева и Вакорин. Что не раз давало повод для мрачноватых шуток про колдунов группы «Вий». Дарина Алексеевна юмор не понимала, но заявила, что в истории опричников такое уже не раз бывало. С чем это связано, никто не знал. Илья считал, что когда-то подобный набор служак привел к удаче, вот традиция и осталась.

Что, интересно, пишет наш главный опер? Хм, покопаться в недавно отсканированных грамотах семнадцатого века и найти там упоминание о привезенной голландцами неизвестной болезни. Илья задумался. Видимо, Трескина их сканировала. Именно на молодежь возложили проблему оцифровки сохранившихся древностей. Их под опись доставляли почтовики из ФАПСИ. То есть те, кто существовал на виду у всех. Основная часть документов и артефактов со временем увозилась куда-то под Москву. Что было правильно. Там имелись условия для хранения. Но время от времени в области или в районах всплывали занятные документы.

В семнадцатом веке Архангельск являлся настоящими воротами Московского царства в мир. Товарооборот Архангельского порта в середине семнадцатого века приходится не меньше, чем в 75% от всего внешнего товарооборота страны. На первом месте по ценности экспорта стояла пушнина, составлявшая 32,2 % от всего вывоза, затем шли рожь, ячмень и пшеница – 21,7%, сало – 11%, поташ – 10,4%, меха – 8,5%, далее в убывающем количестве помещены икра, полотно, воск, москательные товары, персидский шелк, ворвань, рогожи, смола и деготь, слюда. Общая стоимость отпуска определялась в иные годы в 1 151 176 рублей. В эту сумму не входила стоимость персидского шелка, который вывозился один раз в три года большими партиями по 900 пудов.

Предметами ввоза являлись главным образом сукна. Большую долю среди импортных товаров представляли металлы – олово, свинец, медь и железо, а также порох, мушкеты и другое оружие. Видное место занимали жемчуг и драгоценные камни – яхонты, бирюза, изумруды в разнообразном ассортименте привозились пряности, благовония, лимоны, чернослив, грецкие орехи и другие колониальные товары, а также вина.

Чтобы понять значение Архангельского порта для Московского царства, достаточно посмотреть его таможенные сборы. В 1660-х годах из 100 тыс. рублей таможенных сборов по России Архангельск давал 60 тысяч рублей, а к концу XVII века — 75 тыс. рублей. Вся торговля с Европой шла через Архангельский порт. Со всех концов страны — из Сибири и Смоленска, из Ярославля и Казани — свозились различные товары в Вологду, оттуда по Сухоне и Двине на лодках и дощаниках их доставляли в Архангельск. В июне-июле приходили в наш город наполненные товарами иностранные корабли. Начиналась торговля. Так продолжалось до сентября. Это время называлось ярмаркой. Архангельская ярмарка считалась одной из самых крупных в стране. В октябре товары на иностранных кораблях отправляли в Англию, Голландию, Францию, Скандинавские страны. В торговле с другими государствами через Архангельский порт в XVII в. участвовало 70 русских городов.

И, соответственно, в Архангельском граде пребывало столько иностранцев, сколько не было даже в столице. Некоторые из них проживали в городе-порту постоянно. Немецкая слобода появилась в Архангельске в конце XVII века, а в документах такое название стало употребляться лишь в начале XVIII столетия. Первыми из иноземцев в городе обосновались купцы, уже имевшие свои дома в Холмогорах. Характерной особенностью приобретаемых иностранцами земель был их большой размер. Если усадьбы посадских жителей составляли, переводя на современные язык и меру, от трёх до десяти соток, то у иноземцев размер дворов порой доходил до нескольких гектаров. От слободы нынче осталась лишь бывшая Лютеранская кирха, преобразованная в камерный зал консерватории. Зато в ней нынче самый настоящий орган.

Так что ничего удивительного, что чужестранцы могли привезти неизвестную болезнь или даже колдовские обычаи. Как раз в Европе набирало силу преследование протестантами любых проявлений нечистой силы. Это старая церковь знала себе силу, а новые, не освященные веками течения, хотели доказательств тотчас.

Семенов немного подумал и решил, что этим можно будет заняться позже. Потому что Христофор Бонифачьевич требовал срочнейшим образом отправиться в областной архив, что стоял на набережной, и прошерстить там все бумаги, касающиеся так называемых подземелий города. Что уж там случилось? Копать начали не там, где следует? Детишки важных шишек залезли не туда или новоявленные диггеры зашевелились, но шеф требовал срочно результата по квадрату, с которого и зачинался сам город.

От улицы Поморской до улицы Свободы около длиннющей набережной Северной Двины. Именно здесь, на мысе Пур-Наволок, и был заложен сначала Архангело-Михайловский монастырь, а затем и сам город. В карело-финской лексике слово пур сохранилось до сих пор в значении ручей. В чудском языке Пур-Наволок носил имя Пурниема, или Пурниеми. Наволок — старое русское слово, обозначающее мыс, луговой мыс. Почему первые русские поселенцы оставили непереведенной первую часть названия — остается загадкой. Не исключено также, что название оставили сами. В этом случае оно звучало бы порнъярк, где пор — отрог хребта с острым гребнем, а нъярк — мыс. Тогда название переводится как гребневый мыс.

Так или иначе, но уже тысячу лет здесь селились люди.

На входе в спецотдел областного архива Семенова неожиданно притормозил сидевший в будке мордатый охранник.

— Разверните ваше удостоверение полностью!

— Пожалуйста.

Илья пожал плечами. Бывал он здесь довольно часто, и знали его в лицо. Семенов попытался крутануть вертушку, но та еще была застопорена.

— Стоять! У тебя удостоверение поддельное! Совсем студенты распоясались!

Проклятье Семенова. Он выглядел моложе своего возраста. Частенько при покупке спиртного у него требовали паспорт. Тетка-продавец называла их лица «Эффектом Харатьяна», в честь известного неувядающего артиста. С одной стороны, это хорошо, но иногда из-за этого он попадал в неприятности. Но с таким откровенным хамством опричник не встречался давно.

— Хорошо орать! Лучше документ на приборах проверь!

— Да как ты…

— Прапорщик, как ты с офицером разговариваешь! – неожиданно обычно спокойный Илья вспылил. Нельзя потакать наездам на Отдел. – Вылетишь со службы быстрее собственного визга!

Неизвестно, чем бы еще их полемика закончилась, но послышался хрипловатый голос:

— Семенов, чего шумишь? Аж у меня слышно.

— Геннадий Иванович, что у вас за чучело на барьере сегодня?

Прапорщик яростно засопел, но благоразумно промолчал. Илья же протянул руку коренастому человеку в серой форме.

— Пополнение. Понабрали в гвардию кого попало. Вот, воспитываем!

— Вы бы объяснили сему гражданину на службе, что сюда просто так не ходит. Я уже не знаю, чтобы с ним Иволгин сделает.

— Отбивную, — начальник охраны бросил короткий взгляд на своего работника. – А я добавлю.

Капитан Иволгин, бывший спецназовец и амбал двухметрового роста, отвечал в Отделе ЧС за силовое прикрытие. Он постоянно пропадал в разных командировках, потому что вдобавок курировал провоз через их участок разного рода аномальных грузов. Спецов в данном направлении на весь Северо-запад было крайне немного. Не каждый крутой представитель спецслужб годится на подобное. Служба сама выбирает, кто для нее годен. Вот такая была странность у Опричнины еще с самого своего появления во времена родоначальника Афанасия Вяземского.

Начальник охраны сопроводил архивариуса в спецотдел архива. Помимо государственных секретов заурядного толка, от которых всем было ни жарко, ни холодно, именно здесь лежали так или иначе странные документы и бумаги, что остались в областном центре. Неразговорчивая сотрудница сухо поинтересовалась причиной визита и, выслушав его, отошла. Затем она вернулась, неся в руках две коробки.

— Остальное уже оцифровано, — кивнула работница в сторону старого монитора. Архив снабжался не по первому разряду.

— Спасибо!

Так и просидел Семенов здесь до обеда, толком ничего не отыскав найдя. Большая часть сведений о подземных сооружениях или тайных подземельях Архангельского города имели легендарный толк. Для того, чтобы сберечь их во время пожаров под церквями глубоко в земле устанавливались деревянные срубы, соединенные с полом храма узким вертикальным створом, проходящим сквозь многометровый слой земли. Во время пожара даже в горящей церкви в считаные минуты в сруб сбрасывались иконы, книги и другие ценности, створ закрывался крышкой и заваливался мешками с землей. После пожара крышку открывали и извлекали спрятанное. В XVIII-XIX веках деревянные здания церквей стали заменяться каменными. Подземные тайники потеряли свое первоначальное значение, но были сохранены.

В 1668 году началось строительство Гостиных дворов. Центральная башня на восточной стене называлась Тайницкой, имела ворота и тайный выход в город в направлении так называемых Мхов. Под Гостиными дворами были прорыты подземные ходы, сделаны тайные проходы в стенах. Один из ходов, более похожий на улицу, находился под старой деревянной крепостью и соединял Гостиные дворы с крепостью и южной частью города. Подземные проходы строили и именитые архангельские купцы, соединявшие свои дома с лавками и причалами на берегу Двины. К началу ХХ века под городом сложилась целая

система подземных сооружений, как связанных между собой, так и автономных, проходивших на разной глубине. Основным материалом служило дерево. Являлась ли причиной тому его ветхость, а может быть, легендарность сведений, но тем не менее, ничего от тех катакомб не сохранилось.

Были еще невнятные сведения о подземельях НКВД, особенно про проход между пограничной воинской частью и зданием КГБ. Совершенно идиотские слухи о тайных расстрелах в катакомбах. Илья уже привык пропускать через себя этот информационный мусор, но здорово не завидовал Пелагее, что копалась в Интернете каждый день. Сколько в нем собралось кликуш, необразованных людей и мошенников от науки! Каждый мнил себя великой личностью и транслировал в мир всевозможный бред.

Мерную работу архивариуса прервала СМС-ка о пропущенном звонке. В спецхране сигнал мобильной связи проходил плохо, да и разговоры на личную тему здесь не особо приветствовались. Звонила же Людмила, девушка Ильи. Потому он решил подняться наверх, заодно выпить в буфете кофе. Да и действие тонизирующего напитка подходило к концу. А ведь еще требовалось составить отчет по командировке на Пинегу. А там такое случилось!

Заказав пару пирожков и заварной кофе, Илья отошел к окну:

— Привет.

— Ты куда пропал?

— Да ездил тут в одно место.

— Позвонить не мог? Постоянно вне доступа!

— Людочка, — Илья отхлебнул горячего напитка, — ну ты же знаешь, где я служу?

— Ой, какие страсти! Что это за должность такая сверхсекретная — архивариус? И почему вас постоянно посылают в командировки? Илик, давно бы нашел приличную работу.

— Приличная – это у твоего папы в университете? – Семенов улыбнулся, представив отца Людочки, увидевшего случайно его удостоверение. Тот отчего-то здорово боялся ФСБ, ФСО и вообще все конторы, связанные с госбезопасностью.

— Почему бы и нет? Пусть и должность небольшая, но можно расти дальше. Кстати, насчет папы. Ты ничего не забыл?

— А?

Семенов аж вспотел и начал срочно перелистывать электронный ежедневник. На завтрашнее число стояли странные буквы: «ДРО».

— Так и знала!

— Да помню я, — вздохнул Илья. – Днюха у твоего папы.

- Так что в восемнадцать чтобы как штык! Цветов не надо, про подарок знаешь. И пожалуйста, обойдись без опоздания и прихода в странном виде. Маман зазвала приличных гостей.

Семенов снова вздохнул. Приличные гости в этом доме больно уж выглядели манерно. Творческая и научная интеллигенция города! Раньше его неплохо спасала эрудиция и знание исторических редкостей Архангельска. Эта публика любила что-нибудь эпатажное. Но с какого-то времени опричника стали раздражать их поползновения в сторону оккультизма. Вроде все учились в светских школах и университетах, но отчего-то тянет народ на чертовщину. По итогу даже случилось несколько скандалов.

Поэтому намек подруги был максимально прозрачен - Сиди тихо и не отсвечивай! И в качестве подарка привези нечто антиквариатное. Но в последние недели график службы вышел весьма напряженным, и он благополучно о нем забыл. Вот незадача!

— Пирожки забирать будете, молодой человек?

— Можно еще кофе?

— С вас шестьдесят рублей

Постапокалипсис на фоне девяностых с инопланетными захватчиками от великолепного Андрея Панченко https://author.today/work/338089

Глава 5 Дигеры города на Двине

Его длинноногая подруга Людмила, красавица, спортсменка и отличница, как всегда, оказалась права. Семенов на день рождения её отца опоздал, да и прибыл туда в весьма непотребном виде. Зато с подарком, да еще каким!

Рабочий день начался для Ильи очень рано. Вчера после обеда на «Объект» попасть ему так и не удалось. На воротах горел красный свет, означавший, что работает лаборатория или случилось еще что-то более странное. Хотя что может быть страннее их цокольного этажа? Доступ туда означал для сотрудника новый уровень его карьеры.

Не успел Илья достать телефон, как сзади подъехала машина.

-

—Лейтенант, привет!

— Здравия желаю!

— Вольно! У тебя уже что-то получается.

Здоровяк Иволгин снисходительно глянул на молодого коллегу. Семенов же с любопытством озирал «пепелац», что встал перед воротами. Бронемашина, предназначенная для перевозки «особых» грузов с виду не сильно отличалась от тех бронированных сейфов, что развозили наличку по банкоматам. На ней даже для отвода глаз имелся логотип одного из них. И только опытный взгляд мог различить на броневике дополнительные бойницы и воздуховоды. Да и «начинка» внутри была несколько иной. Бронемашина могла вмиг огрызнуться огнем пулеметов и автоматического гранатомета.

-— Это из-за вас стопор?

— Ага. Увозим неведому зверушку.

— Чего так? Вроде тихо было.

— Да не знаю, мое дело телячье – обосрался и стой! — Григорий искоса глянул на Илью. Его скуластое лицо было сегодня на редкость серьезным. – Бают, съездили на Пинегу не зря?

Семенов многозначительно ответил:

— Очень даже.

Иволгин помолчал, а потом, залезая внутрь броневика, бросил вскользь:

— Держи ухо востро, Илюха! Больно много непоняток вокруг зашевелилось.

Ворота отошли в сторону, броневик заехал внутрь. Илья же осознал, что сегодня в отдел, скорее всего, не попадет и потрусил потихоньку домой. Кто ж знал, что в шесть утра его выдернет из крепкого сна звонок шефа:

— Семенов, где отчет?

— Да я…

— Жду у себя!

Делать нечего. Илья зевнул, хорошенько потянулся, как кот и двинул в ванну. Опять придется обойтись омлетом. А он давно хотел с утра сырников. Жил молодой лейтенант один в однокомнатной квартире, доставшейся от бабушки. Зато жилье было индивидуальной постройки, и кухня площадью с иную большую залу.

Взболтав яйца, Семенов накрошил туда сыра, а затем влил в миску ложку соевого соуса. Он придавал омлету пикантности. Пока кушал, составлял в уме план отчета. Он любил многое продумывать заранее. План поездки, расписание занятий, список покупок. Может быть, за это его взяли в Отдел? Импульсивность в их деле – большой-пребольшой минус. Ступишь не туда, и поминай как звали. Вакорин говаривал, что их служба временами смахивает на работу саперов. Ошибаешься один раз.

Это как в фильме «Сталкер» - сначала кидаешь вперед болт с красной тряпочкой, и лишь затем медленно ступаешь дальше. Те сферы, с которыми зачастую имел дело отдел ЧС, ошибок не прощали. Не сказать, чтобы служба была такой уж опасной, но всякое случалось. Иногда старожилы в свободное время начинали вспоминать разные случаи. Хорошие и не очень. Как понял Илья, будучи опричником, можно было скорее не погибнуть, а сойти с ума. Так уклончиво отзывались о состоянии тех сотрудников, кому не повезло попасть в лапы настоящей нечисти. Могучих сил, природу которых до сих пор без особого успеха исследуют специальные институты. Именно в один из них и увезли «неведому зверушку», вылупившуюся из найденного недавно артефакта в «лаборатории».

В том, что Та Сторона существует, Семенов не сомневался. Как и в том, что её всесторонне исследуют. Никакое государство не бросит на самотек вещи, которые могут подрывать его устройство. Так повелось исстари, так дела обстоят сейчас, так будет и в будущем. Лишь названия контор меняются. Во времена Иоанна Грозного колдунами, ведьмами и прочим непотребством занималась церковь и её карающая длань в виде Опричников. Затем за дело взялась Тайная канцелярия Его величества, Синодальный отдел жандармерии, ЧК, ОГПУ, НКВД и КГБ. Но за всеми ними так и закрепилось звание опричников.

В кабинете Басова Семенова ждал крепкий чай и пинежские пряники. Как бы с тонким намеком на толстые обстоятельства.

— Отчет составишь потом, у тебя нынче другое задание.

— Какое?

Хоть Илья и привык к непостоянству их службы, но так резво запрягать поводья показалось ему чересчур.

— У Бормана узнаешь. Сейчас вкратце обскажи, что у вас там в деревне стряслось. А то Кузьмич мне уже плешь проел насчет замеченной чертовщины.

— Так Пелагея разве ничего не рассказала?

Христофор Бонифачьевич махнул рукой:

— Марфа заявила, что девку покамест не трогать. В первый раз ведь ей ведомством заниматься пришлось, хотя бы пару дней в себя прийти надобно.

— Ну да, — протянул Илья, — Палаша там такое учудила! Сам чуть штаны не обмочил.

— А вот с этого момента попрошу подробней!

После получасового рассказа шеф хитро заблестел глазками:

— Права оказалась Марфуша! Палаша наша из древнего рода нуэйтов, то есть шаманок происходит. Зараза ведь эта также чудского производства. И локализация воздействия икотниц больно уж узкая. Токма у нас на Пинежье, да малость в Мезени и у Коми случается.

— А что у пермяков тогда за икота?

Басов отмахнулся:

— Там иное, хоть и схожее. Корень ведовства один. Тут ведь до прихода с Урала чужих племен и занесенных с новыми людьми обычаев иные люди жили. Так аборигены и восприняли чудачества уральских нодов по-своему. На Пинежье к тому же тогда сильны были традиции матриархата, а у финнов шаманы ноды обычно мужики. Тут вот все враз и поменялось! Икоту же, скорее всего, ведуньи использовали для внутренних разборок и сведения счетов. Не зря её лишь на женок насылали.

— Потому тогда меня послали, а не Наташку?

— А зачем её? Ты сам справился, - Христофор Бонифачьевич неспешно долил чая и спросил. – Знак Сварожича кто дал или сам догадался?

— Да он как бы сам случайно на глаза попался, — усмехнулся Илья, пристально следя за реакцией босса.

— Зря в гляделки играешь, не я это. Но испытание огнем ты выдержал. Оберег взял грамотный, значит, готов к новым свершениям. Так что, Илья Данилович, принимай звание старший архивариус и вливайся в работу.

— Спасибо! – Семенов честно не ожидал такого развития событий.

— Звание позже повысим. Как отработаешь маленько. Сам понимаешь, - Басов поднял палец вверх, — начальство не особо любит, когда работников часто поощряют.

Илья лишь кивнул в ответ. Как только он прошел стажировку в отделе, ему предложили официально перейти на службу. Будучи гражданским специалистом, рассчитывать на карьеру не стоило. А он уже столько всего в Отделе ЧС насмотрелся, что желание работать именно здесь перевешивало все остальные доводы. О своем новом качестве Семенов особо не распространялся. Лишнее это, учитывая специфику их работы.

— Христофор Бонифачьевич, а куда икотницу дели?

— Уже по этапу везут. Она же у нас по УДО вышла, но и года не выдержала. Наша контора, кстати, была против её освобождения. Вот и итог.

Илья потеребил подбородок:

— Вот оно как. Послужной список, небось, уже имеется?

— Аж с восьмидесятых. Еще в девичестве всяким баловаться начала. Там ведь в Суре много подобных ей потомков чудских ведуний жило, пока мы за них плотно не взялись. Ни священники, ни монахи, ни советская власть десятилетиями совладать с ними не смогли. Так что самых злостных пришлось выселять. Без родной земли сила икотниц теряется.

— Почему? – вскинулся Илья. Он почуял, что влез в это дело в полный рост, и руководитель не зря с ним беседует.

— А вот с этим будем разбираться. Но позже, как весенняя чехарда спадет. А пока дуй за новым заданием!

Петр Иванович Борман - главный научный сотрудник отдела ЧС молча всунул ошарашенному Илье спецовку, теплую рабочую куртку и резиновые сапоги.

— Одевайся! И так опаздываем!

— У? А?

— Со мной поедешь на раскопки.

Семенов лишь покивал головой и тут же начал одеваться, так как Петр Иванович уже стоял готовый к выезду.

—Так значит по этому поводу я вчера в архиве торчал?

— И не зря. Нашли мы концы, так что откладывать не будем. Там уже нас археологи заждались. Они бучу и подняли.

На отдельском микроавтобусе они приехали на набережную у бывшего Соловецкого подворья. Один из немногих районов города, в котором остались дома исторической застройки. Между улицами Поморская и Карла Либкнехта вдоль Набережной выстроился ряд зданий старинной постройки. Начиная от Главного дома городской усадьбы Е. К. Плотниковой 18 и 19 века далее шли Церковь Святителя Николая Чудотворца, остатки кинотеатра «Эдисон» 1903 года постройки, кладовые и кельи подворья Николо-Корельского монастыря 1865 года, здание Коммерческого банка, что начали строить еще в 18 веке, и комплекс сооружений подворья Соловецкого монастыря.

Ремонт в этих кварталах практически не прекращался. Реставраторы, новые собственники, музейщики, — все они любили поковыряться в зданиях и под ними. Борман закатил микроавтобус в Банковский переулок и вылез наружу. Около длинного здания бывшего Коммерческого банка, где недавно еще работала музыкальная школа, их дожидались.

- Привет честной компании! – встречал специалистов археолог областного краеведческого музея Михаил Братин. Илья с ним был знаком накоротке и не раз пересекался, потому молча сунул руку для пожатия.

— Ну чего, тля? Опять начали копать умники, тля, без спросу? — Борман выражался изысканно, но просто.

Археолог пожал плечами:

— Мы здесь, Петр Иванович, совсем не при чем. О нас позже вспомнили, когда в лужу сели, идиоты строительные. Полы у них, видите ли, гуляли, вот они и стали их разбирать. Ну один из работяг в итоге провалился в подполье, ему там стало плохо. Второй за ним полез, тоже скис.

— Это же азы техники безопасности! Щи кислые! Хорошо хоть хватило ума вызвать службу спасения, — Борман своим видом нисколечко не выражал сочувствия. Что, тля, взять с идиотов!

Илья осторожно поинтересовался:

— Газ?

Братин пожал плечами:

— Да вроде нет. Там другое. Потому вас и вызвали. Сами смотрите.

Главный научный сотрудник отдела вынул из коробки шапку с рогами явно шаманского толка. К нему прилагался полуистлевший бубен и бусы.

— Там внизу лежали. Спасатели тут же нас вызвали, а мы, в свою очередь, вас. Как поняли, что дело нечисто.

— Что с рабочими?

— Лежат в беспамятстве в областной клинике. Тело в порядке, мозги нет. Так дело пойдет, и вовсе в Талаги свезут.

Семенов понимающе кивнул. В поселке со странным наименованием располагалась известная узкому миру специалистов психиатрическая клиника. А с заковыристыми названиями на севере вообще получалось интересно. Знаменитая поговорка «Через Ширшу в Маймаксу» оставалась понятна лишь местным жителям. Означала она длинный объезд вместо прямого пути, так как эти поселки находились в противоположных концах от города. Деревни в дельте Северной Двины со славянскими названиями Андрианово, Вагинский Наволок запросто соседствовали с Лахтой, Тойнокурьей и Чуболой. Жившая здесь до прихода русских чудь оставила после себя множество топонимов.

— Петр Иванович, считаете, что наш клиент? – поинтересовался чисто для проформы Семенов.

— Так и есть, — деловито кивнул Борман.

С его звучащей фамилией выходило немало забавных казусов. Но какая уж есть! Сколько, интересно, люлей досталось его папаше или деду после выхода известного сериала «Семнадцать мгновений весны»?

— А как этот шаманский наряд попал сюда? В здание банка?

— Вопрос не в том, откуда его взяли, — поднял палец ученый специалист; археолог ему чутко внимал. – Вопрос в том, какой обряд здесь в подземелье проводили. Но хорош болтать, бездельники, лопаты вас ждут. Работа сама себя не сделает!

Михаил уже сноровисто натягивал перчатки, ему явно был интересен момент начала раскопок. Илья же обреченно вздохнул. Пропал день! А на улице так хорошо, солнышко выглянуло, припекает! Но служба зовет! Старший архивариус подхватил лопату и лом и вслед за музейщиком нырнул в коридор.

Михаил лежал на животе, осторожно ковыряя кирпичи:

— Дальше все завалено. Видите, обрушена часть свода. Или грунт поехал, или специально кто-то сделал. Я и не знал, что тут такой обширный подвал.

Петр Иванович протянул фонарик и осветил узкую щель, что предстала их взору в конце откопанного хода. Братин также оказался озадачен тем, что под зданием что-то нашлось. На оставшихся в доступе документах никаких подземелий здесь не значилось. Да и здание реставрировали не в первый раз. Семенов также в архиве ничего не нашел. Хотя наверняка часть документов во время Гражданской и Интервенции затерялась. Мало кто помнит, что на Русском Севере тогда сполна похозяйничали англичане, американцы и канадцы. Так что с Америкой мы повоевать успели и заставили драпать.

— Ничего не чуешь?

Вопрос Петра Ивановича к Илье был отнюдь не праздным. В Отдел ЧС кого попало не набирали. Семенов не верил в магические штучки, но ведал о том, что Борман являлся сторонником вполне атеистической теории Вернадского о Ноосфере. И учитывая то, что их служба сотни лет сталкивалась с неизвестными науке явлениями, как со стороны природы, так и людей, или нелюдей, верить можно было во что угодно.

В службе требовалось лишь одно правило – действуй всегда хладнокровно и не поддавайся эмоциям. Потому сюда никогда не брали — ни истово верящих фанатиков, ни пламенных атеистов. Предпочтение отдавали людям с научным складом ума. Тем, кто мог спокойно препарировать возникшую проблему, а затем найти пути её решения. Те, кто в любом чихе замечал потустороннее, шли в иные организации. Типа поисковиков УФО и прочей экстрасенсорики. Достаточно было увидеть, что те деятели сотворили из интересного, но в вполне исторического городища Аркаим, так сразу становился понятен их уровень.

Семенов подумал и выдал совет:

— Петр Иванович, толку от вашего фонарика. Тут живой огонь надобен.

— А ведь точно! – сконфуженно пробормотал Борман и полез назад. – Котелок у тебя варит, историк.

Буквально через минуту он вернулся с самодельным факелом. Сунул его в отверстие, огонь затрепетал как живой. Это верный признак того, что дальше существует сквозной ход.

— Тяга есть! – радостно просипел Братин. Ему, как археологу, очень не хотелось останавливаться на полпути. Ведь после разрешения Отдела копаться здесь именно ему.

— Тогда чего сидим? Черти не появились, айда за работу!

Вроде бы и банально звучит, но огонь издревле помогал людям бороться с опасностями, коих было полно на матушке Земле. Как видимыми, так и невидимыми. По преданиям и нечистая сила побаивалась животворного огня. Как и её символов. Этому Илья и сам стал свидетелем совсем недавно. Обжег ведь оберег Сварожича ту клятую икотницу! Неважно, какими силами Сурская ведунья обладала — перед свидетельством огня животворного один черт спасовала.

— Дальше нам с наскока не пробиться, — Илья сидел прямо на ступеньке, выпуская пахучий дым. Сам он не курил, но против хорошей кубинской сигариллы не устоял. Откуда их брал Борман, было ему неизвестно.

— Подключу спецов для начала, — пробормотал Братин. Он весь светился от счастья. Такое открытие прямо ему в руки сами приползло. Опричники на него точно претендовать не будут. — Свод укрепить сначала потребуется. Затем дальше смотреть. У нас ведь и миниатюрные телекамеры нынче есть, и зонд.

За завалом они только что обнаружили старинную дверь, которую припирали увесистые каменюки. Булыжник в Архангельск с момента основания морского порта в 1584 году ежегодно привозили в качестве балласта в своих трюмах иностранные купеческие суда. Они выкладывали его на берег, загружая в трюмы товар. Так что среди камней можно встретить булыжники из Голландии, Дании, Швеции, Норвегии, Германии, Англии и других стран Европы.

Надо также учитывать, что балластный камень из Европы мог быть не европейского происхождения, так как торговые корабли в портах Европы сгружали балластный камень в определённых местах, и его затем нередко повторно использовали другие суда. Таким образом, балластные камни из Индии, Африки, Америки через порты Англии и Европы попадали в Архангельск.

— Семенов, ты же вроде подавал большие надежды?

Рядом с вымазанной в грязюке компанией остановилась молодая женщина. Она с брезгливостью рассматривала их испачканные спецовки. Илья саркастично усмехнулся. Ну, надо же! Эта занозистая фифа застала его в таком непотребном виде. Прямо как специально выгадала!

— И тебе не хворать, Сивцова. Какими судьбами? Говорили, что ты столицу покоряешь.

— Там и без меня покорителей хватает.

— Никак папочка на хорошее место дома устроил?

Бывшая одноклассница обидчиво сжала губы.

— Вот, значит, какого ты обо мне мнения!

— А ты хотела чего-то другого?

Семенову совершенно не улыбалось сейчас саморазоблачаться. Пусть считает, что его жизнь не удалась. Позже сама попадет с таким утверждением в глубокую лужу. Борман спокойно покуривал в сторонке, не торопясь вмешаться в разговор с опровержением. Но в его глазах отчетливо мелькали бесинки. Бывшая одноклассница выглядела откровенно растерянной. Ведь Илья совершенно не вел себя так, как обычно делают неудачники. Не юлил и не выдумывал разные пошлости. Да и коричневая трубочка сигариллы здорово смахивала на сигару, которую точно не курят бедолаги. Что-то в её схеме крепко поломалось, потому она смогла лишь сухо попрощаться:

— Всего наилучшего, Семенов! Надеюсь, в следующий раз увижу тебя не у пивного ларька.

Дождавшись ухода одноклассницы, Илья не выдержал и захохотал в голос. Вскоре, узнав, кто это был, засмеялись и Борман с Братиным. Смахнув с лица слезы, майор скомандовал:

— Хорош ржать, нам надо вешки и ограду выставить. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь придурок сюда залез.

Илья же внезапно осознал, что уже стемнело, и полез в карман за телефоном, чтобы посмотреть время. Твою же дивизию!

— Петр Иванович, на день рождения к потенциальному тестю опаздываю! Отпустите Христа ради!

— Да ладно? В самом деле?

— И одежда в Отделе, как назло, осталась. Люда меня убьет!

— Никто не имеет права убивать опричников! А что по одежде, так у нас в машине твоя форма для выхода лежит. Ты так и не удосужился её забрать. Бери ее, а я сам тут все доделаю. Главное, что мы раскопали, что искали. Чудили здесь, и немало! Так что будем присматривать за раскопками.

— Спасибо большое!

Деваться Илье было некуда. Потому он поторопился к микроавтобусу. Про подарок он вспомнил, когда подошел попрощаться к Братину, застав его за рассматриванием какого-то небольшого предмета.

— Ну ты и жук, Миша. Гони монету!

-— Не дам!

-—Положь трубку, я сказал!

Археологу пришлось уступить. В конце концов, там, в подземелье, его ждут еще большие открытия.

Глава 6 Люди из близкого круга

— Семенов, ты на кого похож?!

Людмила называла его по фамилии лишь тогда, когда была сильно им недовольна. И уж точно ожидала его раньше, и не в таком виде. Она сначала ошарашено уставилась на его заляпанную глиной куртку, а потом и вовсе потеряла речь, когда разглядела под ней камуфляжный костюм. Работники отдела одевали их на полевые выезды. Учения были событием обязательным и проходили на военном полигоне близь космодрома Плесецк. Потому что других в области не осталось.

Но чаще опричников можно было наблюдать в гражданских костюмах или обычной туристской одежде. Специфика, так сказать, службы.

— Задержались, извини. Срочное дело.

Людмила, наконец, отмерла:

— А что, сейчас в архив пускают только в военной форме?

— Это не военная, а полевая. И не забывай, что я все-таки на госслужбе.

Девушка не нашлась, что ответить. Злиться долго она не умела, нрава была добродушного, чем и пришлась по душе Илье сразу после знакомства. Он терпеть не мог заносчивых девиц и барышень «в себе». Первые на нервы быстро действуют, вторые их в час по чайной ложке выедают. Лучше уж сразу закатить скандал, чем копить и высказывать претензии в самый неподходящий момент.

— Тогда проходи, все гости давно собрались. Да, а про подарок не забыл?

— Здесь! – хлопнул Илья по карману и встрепенулся. – Есть пакетик красивый, небольшой?

— Что у тебя за подарок? – тут же полюбопытствовала девушка, копаясь в шкафчике.

— Маленький, но очень внушительный! Твоему папе точно понравится! – хитро улыбнулся Илья, а Людмила враз успокоилась. Она в отличие от мамы не ставила внешние приличия в приоритет.

— Ой, Ильюша, ты никак в армию записался?

Появление свежего гостя в большой зале произвело настоящий фурор. Надежда Николаевна, мама Люды, аж всплеснула руками, выразив таким образом эмоции большинства собравшихся. В целом гости удивленно помалкивали. Народ тут собрался больше творческий и интеллигентный, под стать родителям потенциальной невесты. Они привыкли видеть Илью в строгом костюме, нарядным и серьезным.

Но вновь прибывшего гостя в сей момент усадили, начислили штрафную и наложили закуски. Оказавшаяся рядом Эммочка, артистка городского Молодежного театра, запела, подражая ресторанной певичке:

— Младший лейтенант, мальчик молодой, все хотят потанцевать с тобой. Если бы ты знал женскую тоску по сильному плечу…

Эмма была известна своими экстравагантными выходками и точно бы разрядила обстановку незатейливым юмором, но какой-то жухлый тип, сидевший рядом с папой Людмилы, неожиданно заявил:

— Так он же, судя по погонам, не младший, а просто лейтенант!

Глазастый черт оказался, заметил на камуфлированных погонах звездочки!

Но выручил Николай Саныч, именинник:

— Да ладно тебе! Будем еще звездочками мериться. Друзья, давайте лучше по этому случаю выпьем! Обмоем, так сказать, звездочки!

Гости радостно приняли шутку, зашевелились, послышался звон бокалов. Они у Надежды Николаевны были из богемского стекла. Хозяйка крайне ценила свой дом и облагораживала его сверх всяких сил. Это ощущалось во всем, даже в таких мелких деталях, как ложки для десерта или рюмки для аперитива.

— Так, может, лейтенант молодой что скажет?

Илья кисло покосился на соседку. Любила Эммочка его доставать. До сих пор считает, что зря он променял говорливую пышку с сексуальными формами на молчаливую спортсменку. Ну не пара они!

Семенов встал, ухмыльнулся и громко выкрикнул:

— Будем!

Народ задвигался, соображая, к чему такой лаконично короткий спич, но неожиданно Николай Саныч громогласно ответил:

— И все у нас будет! Спасибо тебе сердечное, Илюша, за наш старый студенческий тост. Раз живы традиции, то и мы не стареем!

Тут же все гости разом заголосили, зашумели, послышался звон бокалов и стук вилок.

— Ловко выкрутился, — прокомментировала Эммочка, будто бы ненароком задевая Илью своим мощным бедром. Она повернулась к молодому человеку полубоком, чтобы тот во всех подробностях разглядел её полуобнаженный и внушающий уважение бюст. Эмма справедливо гордилась тем, что было дано ей природой. Илья перехватил ухмыляющийся взгляд Людмилы и понял, отчего оказался рядом с говорливой соседкой.

«Издевается!»

В коридоре Илью перехватил вредный тип, что сидел рядом с Николай Санычем. Тот же стремглав убежал рассматривать подарок потенциального зятя. Тыкая в грудь архивариуса, жухлый мужчинка пьяно выговаривал:

— А я знаю, где ты работаешь! Не служба у вас, а Шарашкина контора! Я не понимаю, как можно тратить государственные средства на бабушкины бредни. Это вопиющее нарушение! Мы еще выведем вас на чистую воду!

Семенов мог многое стерпеть, но не наезд на его Отдел. Да и дядечка явно нарушал¸ как секретность, так и субординацию. Потому Илья схватил его за руку, сделав тому больно, и прямо в лицо тихо выговорил:

— Я бы на вашем месте здорово следил за словами. Ибо…

Дальше слов не потребовалось — из кухни с задумчивым видом появилась Людмила. Дождавшись, когда папин приятель отойдет отдышаться на балкон, девушка приступила к ухажеру:

— Илюша, что дядя Толя тут нес? Где ты работаешь на самом деле?

Семенов вздохнул. Вот так всегда!

— Извини, Людочка, но эта информация пока тебе недоступна.

— Боже, какая таинственность! — затем до нее дошла двусмысленность высказанного Ильей. Глаза Людмилы загорелись:

— Что значит пока?

— Ну…— Семенов понял, что здорово прокололся, но отвечать пришлось. – Если ты станешь моей женой, тогда сможешь узнать больше.

— Илюшенька, это лучшее предложение выйти замуж, о котором я слышала!

Архивариус ошеломленно держал на руках радующуюся девушку, которая враз стала его невестой. Около ушей послышался разгоряченный шепот:

— Ну, чего ждем? Мы едем сейчас к тебе?

— М, у… меня шаром покати.

Людмила ехидно улыбнулась:

— Вот это не проблема! Вызывай такси! Я соберу нам покушать, да и выпивки накупили мама не горюй!

Только она убежала, как из спальни появился Николай Саныч:

— Илья, ты где эту монету вообще раздобыл?

— Где нашел, там уже нет.

— Ты не представляешь! Это крайне редкая монета конца шестнадцатого века. Голландцы тогда захватили золото и серебро у испанцев и начеканили себе денег. Таких в мире осталось всего ничего.

От входной двери послышалось:

— Илюша, ты долго еще?

— Извините, дядя Коля, меня ждут.

Папа Людмилы рассеянно посмотрел на молодых, а затем снова уставился на монету:

— Да быть не может! Её просто не существует в природе. Пойду позвоню Андрею. Нам потребуется квалифицированная помощь!

*********

Пелагея сладко потянулась и открыла глаза. С утра в её комнату били яркие солнечные лучи. Потому девушка здесь и поселилась. Трескина внимательно прислушалась к себе. Голова ясная, ничего не болит, силы снова вернулись. Последние два дня по приезде с Пинеги прошли как в тумане. Бедная тетушка Варвара, уже хотела врача вызывать! Но официальная медицина такое вылечить не могла. Впрочем, так называемая народная так же.

— Палаша, ты проснулась? Как самочувствие?

Варвара Петровна была двоюродной теткой Пелагеи. Она крепко в детстве и юности дружила с её мамой и малышка Паля росла буквально у нее на глазах. Узнав, что племянница учится в областном центре, тетя Варя тут же взялась её опекать. А после того, как ее дети разбежались по стране, пригласили жить к себе.

«Что нам одним куковать? Вместе веселей!»

Варвара Петровна потрогала лоб, затем заглянула в глаза:

— Хватит тунеядничать! Здорова, как лосиха! Завтрак уже на столе. Твоя любимая запеканка с малиной.

Пелагея взглянула на часы и подхватилась:

— Ой, мне же на работу! Опаздывать нельзя!

Тетя Варя покачала головой:

— Что же это за работа такая, что ты прямо готова умереть на ей?

— Хорошая работа тетушка, — Пелагея задумчиво посмотрела в окно. —Такую еще поищи!

Женщина лишь глянула на племяшку, но промолчала. Вчера она случайно выгребла из её кармана чек из банкомата. И там была отпечатана ко всему прочему общая сумма, что осталась на счете. Это где это в городе за казенную бумажную работу столько деньжищ платят? Точно не в образовании!

Да и проскакивающие иногда словечки Полины о «Службе Государевой» также наводили на некоторые размышления. Хотя работа с архивами наверняка востребована и в той организации, что носит аббревиатуру из трех букв. Занесло же её родачку в такое страшное заведение трудиться!

— Прям сияешь сегодня!

По кухне бегали солнечные зайчики, было уютно и тепло. Пелагея обежала глазами по вышитым рунами рушникам, деревянным доскам с Мезенской раскраской. Любила тетка все северное. Считала, что лучше красы и нет.

— Так весна, тетя!

— То-то вся красой засветилась!

— Ну, скажешь тоже! Какая из меня красавица?

— Да не обговаривай. Просто твоя краса тихая, неброская. Зато таять будет медленно. Неужель ни на кого не засматриваешься? Есть у вас мужчины на работе интересные?

Пелагея щедро полила кусок творожной запеканки малиновым вареньем и взялась за ложку:

— Есть один видный мужчина. Высокий такой, сильный.

— Симпатичный?

— Скорее мужественный! Но намного старше, уже капитан.

Варвара не пропустила мимо уха звание, крепко озадачившись. Затем же возмутилась:

— Что ты мне тут деньги суешь! Не позорь!

Пелагея уставилась на тетку и твердым голосом произнесла, пододвигая по столу обналиченную вчера десятку:

— Варя, у меня есть деньги на хлеб и соль. Спасибо за кров, но подъедаться я не буду. Прими, пожалуйста.

И что-то в её взгляде показалось Варваре таким пронзительно знакомым, что, не сказав больше ни полслова, она взяла купюры со стола. Пелагея улыбнулась и быстро закончила завтракать.

— Все, побежала, теть. Когда буду, не знаю!

Варвара Петровна смотрела в окно вслед девушке и тихо улыбалась:

— «Не пропал наш род! Трескины еще ого-го!»

На улице снова заиграла шаловливая весна. Солнце ярко пробивалось сквозь легкие облака, звонко музицировала капель, её аккомпанировали птицы, особенно старались своим мелодичным треньканьем синички. Пелагея решили сегодня пробежаться пешком, срезая углы прямо через лужи и остатки сугробов. Она прошла под мостом на Смольном Буяне, а затем вышла на тропку, идущую к Ленинградскому проспекту.

Этот длиннющий проезд в южную сторону города протянулся аж на десять километров. Жаль, что по нему уже не бегали трамваи. Зато проспект здорово расширили, сделав более современным. Трескина сощурила глаза, обернувшись в сторону старой пожарной каланчи, что высилась над приземистым зданием. Сейчас там располагалась Архангельская областная служба спасения. Засмотревшись, она чуть не врезалась в детскую коляску, с которой гулял пожилой мужчина.

— Ой, простите, пожалуйста! Засмотрелась!

— Да ничего, дочка, — старик погасил улыбку в густой рыжеватой бороде. – Весна же, головы кружатся.

— И не говорите!

Отчего-то у Трескиной сегодня было отличное настроение. Вот и сейчас она ярко улыбалась малышу в коляске, вызвав в ответ его радостное гугуканье.

— Вот внука катаю. Никак заставить заснуть не могу, — мужчина перенес взгляд с ребенка на девушку и растерянно произнес:

— Он обычно с чужими так не радуется. Хороший, видать, вы человек.

— Да ладно вам, дедушка!

— Да не скажи, погляд у тебя баской! — прозрачные глаза мужчины внимательно изучали Трескину. Затем он решился и задал очень странный вопрос: – Дочка, нет ли у тебя оберега какого? Мне с ним как-то спокойней будет. За внучка беспокоюсь, растет болезненным.

Трескина озадаченно уставилась на бородача. Затем неуверенно сняла с шеи узкий платок, вышитый самолично странными символами. Девушку научила этому бабушка. Как и бормотать заговоры.

«В словах больше силы, чем в мышцах» — приговаривала она. Её заклятий побаивались соседки, да и все в округе. Но при любой злополучной болячке или с более серьезными хворями не чурались обращаться к ней же. Девочка с малолетства слышала странные наговоры и заклятья на непонятном языке, училась правильно собирать лекарственные травы и делать из них снадобья. Вот и в институте Пелагея всех подруг в общежитии лечила.

«Дар в себе держать непотребно!»

Снова в памяти всколыхнулись события в далекой Пинежской деревушке. Ведь она ни на йоту не сомневалась в выбранной стратегии. И слова вспомнились правильные, и умение творить из ничего душевный жар. Без него ворожба — обычное колдовство, опасное и грязное занятие. Настоящее ведовство несет в себе душу. Без нее нет жизни.

Сила Рода! А ведь совсем недавно она во все это не верила!

— Держите, дедушка!

— Благослови тебя, Господь!

Пелагея поскакала дальше, вовсе не удивляясь словам неизвестного ей пенсионера, что разглядел в девушке нечто особенное. Такое запросто сочеталось в северном человеке, привыкшем к необъятным просторам матушки Земли, её суровому нраву, оставшемуся именно в этих диких местах первобытному духу.

«На бога надейся, а сам не плошай!»

Используй все, что полезно тебе, семье и Роду. Ведь верховная сущность знает, что в мире все создано не зря.

Глава 7 Путь в обитель

Не успел Илья выпить свой законный утренний чай, как в их большом кабинете появился шеф:

— Семенов, ко мне! И зайди за Борманом.

Илья лишних вопросов задавать не стал. Ибо девиз Отдела ЧС был таков: «Не спрашивай, кого закопать завтра ночью, лучше подумай, кого ты прикопал сегодня!»

В работе опричников практически не случалось повторяющихся заданий. Даже в, казалось бы, знакомых локациях каждый раз их могло ожидать нечто неведомое. Частенько новое задание становилась причиной основательного расследования или даже целой вехой в истории старейшей спецслужбы державы. Как говаривал граф Петр Андреевич Толстой, также приложивший руку к Тайной канцелярии: «Не тот плох, что тайны боится, а тот, кто в ней не копался!»

— Коллеги, — стильная профессорская бородка Басова сегодня топорщилась, как причинное место у жениха в брачную ночь, — придется вам отставить все неотложные дела.

— Ибо? – вопрошающе глянул на начальника Борман. Видимо, он уже что-то прослышал. Так как в его вопросе нескрываемо просквозил едкий сарказм.

— Ибо есть просьба от людей уважаемых.

— Это не те, что в черных рясах мощной трясут?

Обычно нордически сдержанный Борман сегодня пребывал в затейливо-саркастическом настроении. Христофор Бонифачьевич пожевал губами и нарочито мягким тоном ответствовал:

— Обергруппенфюрер, будьте так любезны, пройдите на Канин буй! Я знаю ваше предубеждение насчет рясоносцев, но дело есть дело.

— Короче, босс, черные клобуки опять привидения впотьмах увидали, да толчки загадили?

Илья с интересом наблюдал за язвительной пикировкой высших специалистов Отдела ЧС. Но цель и задачи поездки пока от него ускользали. Заметив взгляд молодого сотрудника, Басов стушевался и нарочито перешел на официоз.

— От правящего архиерея Его Высокопреосвященства Высокопреосвященнейшего митрополита Архангельского и Холмогорского Мефодия пришла в наш отдел просьба о вспомоществовании избавления монахов Спасо-Преображенского Соловецкого монастыря от видений неказанных и оглашения сих от смятения в духе.

Борман не выдержал и разухабисто захохотал. Не удержался от смешка и обычно скромный в присутствии руководства Семенов.

— Бонифачьич, чего там случилось?

— Опять по их подземельям какая-то страхолюдина бегает, Иваныч.

— Не тот монах нынче пошел, — вздохнул старший научный сотрудник Отдела ЧС. – Ранешне взяли бы повышенные социалистические обязательства по стоянию на коленях и молебнах. Да силой немытого месячного духа выгнали беса из монастыря. А эти…

— Ну, это уже дело не наше. Наше – правильно и главное своевременно отреагировать! Сам понимаешь, что владыка зря просить не будет. Особенно у нас. Так что бери Илью в помощь, пора его серьезными делами нагружать, и в путь дорожку. Билеты на самолет в бухгалтерии.

— Командировочные? – хитро глянул на босса Борман. – Овес нынче дорог! Дерут на Соловках, будь здоров.

— Наличными возьмете. Остров частником жив.

— Так! Надеюсь, мы не в монастыре ночевать будем?

Басов довольно потер руки:

— А по ночам, батенька, вам работать и предстоит!

— Уел, старый чертяка. Илья, за мной!

Время на сборы у них было. Самолет летел на следующее утро. Дал первоначального знакомства с локацией грядущих страшных дел Борман принес Семенову две толстенные покрытые пылью картонные папки и отпечатанную на цифровой типографии современного вида брошюру. Он был человеком старой закалки и испытывал некоторое недоверие к компьютерным файлам.

— Не забудь из кладовки спецовку взять. На Соловках придется много ползать. Так что и наколенники с налокотниками лишними не будут. Каски со светом на месте получим. И хорошенько изучи материал. Чтобы не выглядеть, как столичный турист, что спустился с небес в болото, и ему святую лапшу экскурсоводы напополам с монахами вешают. У одних Гулаг из глаз не вылезает, у других святость мироточит.

— Понял.

Семенов со вздохом глянул на чтиво. Сейчас бы дома под чаек впитывать мудрость веков. Но низзя! Обычные материалы открытого доступа в Отделе не хранили. Или они имели гриф «Сверхсекретно», или были насильно вытащены из обычных библиотечных фондов. Но молодой человек быстро собрался и открыл одну из папок. Пробежавшись по заглавиям материалов, Илья вычленил самое главное и интересное и начал составлять список вопросов. Он обладал навыками скорочтения, но лишнее впитывать в себя не считал нужным. Составив план чтения на ближайшие часы, Семенов пододвинул к себе брошюру.

А вот это на самом деле интересно! Информация, скорее всего, собранная его предшественниками в Отделе ЧС, разительно отличалась от того, что знал о Соловецких островах обычный гражданин. Разве что некоторые особо придирчивые ученые ведали некие тайны.

Пожалуй, стоит начать с нее. Что нам известно об этом уникальном островном Ландшафте? И о сооружениях, оставшихся с незапамятных времен? Соловецкий архипелаг образовался в результате Валдайского оледенения, и ледник оставил здесь горы валунов. Но почему именно в этом месте Белого моря, а не в другом? Ответ на это позволяют дать недавние съёмки из космоса, сделанные в температурном режиме. Из съёмок видно, что во всей Архангельской области наибольшее выделение тепла из недр земли приходится на Соловки. Причём величина теплового излучения на архипелаге сопоставима с той, что наблюдается в районах действующих вулканов. Никаких вулканов на Соловецких островах нет. Но под островами, очевидно, находятся более теплопроводные породы, чем в окружающей местности, и благодаря им в этом районе заметно больше вынос тепла из недр планеты. Ну и что? При чём здесь острова? А вот при чём.

Толщина ледника здесь была от 1,5 до 3 км, и таял он около тысячи лет. Идущий снизу «подогрев» на месте будущих островов привёл к образованию на леднике группы глубоких озёр. Валуны по берегам этих озёр вытаивали и скатывались в озёрные глубины. В итоге зеркальным образом на месте ледниковых озёр возникли валунные острова. Поначалу архипелаг представлял собой нагромождения валунов, окружённых морскими водорослями, и населённых многочисленными птичьими базарами. Так было около 9 тыс. лет назад. А сейчас на островах разнообразный растительный мир. Почему такое оказалось возможным на архипелаге, удалённом от берегов?

Потому что острова до сих пор растут вверх и вширь. И в этом тоже сказывается продолжающееся последствие ледника. Кристаллическая плита, на которой находится и Белое море, и Соловецкие острова, придавленная махиной ледника, после его таяния стала возвращаться к своему доледниковому состоянию. Вместе с дном моря поднимались и продолжают расти вверх острова со скоростью до 3 миллиметров в год. За 9 тыс. лет острова поднялись почти на 23 метра, в результате из-под морской воды вышло более половины нынешней территории архипелага. И на всех, освобождавшихся от моря участках архипелага, повторялась та же история развития наземной растительности: сначала валуны покрывались лишайниками, затем образовывался тонкий слой почвы, и на нём, с помощью перелётных птиц развивался тундровый растительный комплекс, потом лесотундровый и, наконец, таёжный.

Тогда понятно, почему еще в седой древности люди обратили внимание на Соловки, и острова стали для них сакральными. Каменные лабиринты, мегалиты, странные следы, оставшиеся от древних поселений, что были построены более четырех тысяч лет назад. Редко где земля так густо напичкана тайнами.

Под размышления в полете Илью укачало, и он заснул. Небольшой самолет Л-410 своим внутренним убранством напоминал обычную маршрутку. Смотреть после перелета береговой линии особо было не на что. Водная гладь и плывущие по ней льдины. Белое море в последние годы до конца не замерзало. Как в этой мешанине ориентировались пилоты, Семенов не знал, да ему и было все равно. Голова гудела от терабайтов закаченной в нее свежей информации. Да еще в аэропорту Васьково Борман перца добавил, попутно расспрашивая о том, с чем молодой архивариус успел познакомиться.

Больно уж специфичным получалось текущее задание. Даже по меркам их Отдела ЧС. Ведь на самом деле их работа заключалась в предотвращении чрезвычайных ситуаций особого рода. Ну, или на худой конец купирования тех. Если происходила настоящая беда, то значит, опричники плохо поработали. Еще одной из основных составляющих видов их деятельности был сбор информации. Обо всем, что выходило за рамки привычного для человека взгляда на мир. Ничего сверхъестественного, и никакой мистики! Чаще всего под видом последней люди прятали разные неприглядные делишки. Ну и нездоровый интерес некоторых граждан к подобным темам также присутствовал. Но с этим уже к доктору.

К сожалению, с каждым поколением вместе с тотальным образованием цивилизация получала все большую массу народа с некритичным мышлением. Образование само по себе так и не научилось давать людям цельную картину мира, разбив его на рваные куски по разделенным наукам. Информации стало слишком много, и обычный человек в ней попросту тонул. А неумение критично относиться к любой ситуации в итоге приводило к … вере. То есть цивилизационный круг провернулся и возвратился обратно. Предки верили в духов природы, небесных богов, Единого сущего. Современники, чаще всего нахватавшиеся верхов, начинали массово верить в то, что наука их обманывает. Или злостно скрывает.

— Просыпайся, Лас Вегас! Нас ждет казино, домино, блек-джек и …

Одна из сидящих неподалеку женщин, завернутая в черный плат, так выразительно глянула на ёрничающего опричника, что тот предпочел замолчать. Тратить силы на диспуты с фанатиками было бесполезно. Во что превратился бы прекрасный мир, если б все в одночасье стали подобными истовыми верунами? В нем точно жить бы никому не захотелось. Люди изначально устроены разными. Илья привычно потянулся. Такое упражнение являлось всего лишь одним из элементов полезной телу китайской гимнастики. Затем выглянул в иллюминатор. Весна полновластно ощущалась и на этих далеких островах. Снег почти стаял, скромное солнце то и дело выглядывало из-за низких облаков.

— Выходим!

— Петька!

На краю взлетного поля к ним бросился здоровенный детина в сине-красной куртке. Семенов не сразу заметил, что из-под нее выглядывает черная ряса послушника. Ну да, не каждый день наблюдаешь монаха в одёже с надписью: «Чикаго Блекхокс» наперевес.

— Матвей!

— Матфий будет правильно, сын мой.

— Ты, когда мне в папаши заделался, бродяга?

Было заметно, что знакомы эти двое давно. Возраст одинаков, где-то чуть за сорок. А это для мужчины вовсе не старость, а самый расцвет. Все еще работает и вполне брыкается, зато в голове появляется царь.

— По коням, господа опричники!

Матфий кивнул в сторону старой «Нивы», явно подверженной апгрейду. Семенов сполна оценил улучшения отечественного проходимца. Клиренс стал выше, установлен шнорхель и поставлены зубастые внедорожные колеса. Внутри осталось такое же скромное убранство. Удивила разве что старинная автомагнитола, из которой вскоре раздавался грохот металл-рока.

— Что там по делам нашим грешным, раз сам Высокопреосвященство взболтыхнулся? А заставить размять его чресла весьма непросто.

Монах усмехнулся, поставил первую передачу и сделал громче музыку.

— Так вскорости туристический сезон откроется, а в подземельях монастырских бесы шалить начали. Кто ж такое стерпит? Убыток кошельку?

— Ну, примерно так я и подумал.

Борман с довольным видом потер руки. Илья знал, что отчего-то тот недолюбливает попов. Или слишком много ведает о смысле бытия?

— Мы пойдем в подземелья? Я и не знал, что они существуют.

— Твой отрок? – обернулся к Борману Матфий.

— Ага. Хороший пацан, правильный. Икотницу на днях спеленал, как будто каждый день таким занимался.

— Вот даже как?

Взгляд монаха сверкнул неподдельным уважением, а Семенов напрягся. Что это за мужик, раз с ним Борман секретной информацией делится? Вообще, отношения между Опричниной и церковью в разные периоды были довольно сложными. От тесного сотрудничества до конкретного неприятия. Но никогда не прекращались. Даже во времена беспредела ЧК и репрессий со стороны НКВД. «Чудесное» спасение некоторых известных миру людей случалось именно из-за вмешательства тайных отделов спецслужб.

— Не третируют братья? – кивнул в сторону магнитолы Борман.

— Так я токма в машине. Даже на гитаре в монастыре низзя. Бесовская музыка! Благочинный у нас новый, ох какой строгий!

— А ты чего? Только не говори, что бросил.

— Я нонче на гуслях играю.

— Чего? – лицо Бормана вытянулось.

— Чего-чего, на самом посконном русском инструменте. На каких былины исполняли.

— Гусляром станешь? По миру пойдешь играть?

— Ага, — захохотал здоровяк. – Фолк металл бацать на них начну!

Илья никогда еще таким веселым их главного научного сотрудника не видел. И заметно, что эти двое знали друг друга давно. Борман отметил интерес своего помощника и пояснил:

— Мы с Матвейкой в молодости в одной рок-группе играли. Эх, славное было времечко!

— Ох, и зажигали тогда! Водочка, травка, девчонки!

— Ты мне это, молодежь не порть! Перекрестись, нехристь.

— Грехи мои тяжкие, — ловко совершил крестное знамение монах.

Автомобиль уже подкатывал к обители, и Илья во все глаза уставился на один из самых знаменитых в России монастырей. Он бывал здесь давно, да и то по работе. Мощь его стен, сложенных из огромных валунов, поистине поражала. Было в них нечто такое дикое, первобытное, заставляющее уважать тех, кто возвел этот могучий форпост на самом краю земли. И кто-то еще смеет называть русских людей ленивыми? Да пока доберешься досюда, можно несколько раз умереть! А уж построить такое монстрообразное могли токма могучие люди! Тут точно поверишь в инопланетян, Атлантиду и прочих рептилоидов. Илья на миг задумался: а последние есть в списках Опричнины?

Они остановилось около какой-то хозяйственной постройки и вылезли наружу. Их встретили три монаха в пожилом возрасте. Один из них с длинной седой бородой недовольно пробурчал:

— Опять полезете туда, куда не следует?

Борман встал перед ним, засунув руки в брюки:

— А кто может нам указывать — куда можно, а куда нельзя, почтеннейший?

Монах показал глазами наверх:

— Есть лишь один хозяин.

— Как же вы ошибаетесь, старче! Но сами понимаете, ничего доказывать вам не буду. Ни к чему это, каждый должен выполнять свою работу и нести предназначение, что нам там, — опричник поднял глаза к небу, — выдали.

Неизвестный старец перекрестил Бормана и ворча ушел. Матфий тихо произнес:

— Благословение получено. К делу господа, опричники и братие!

Глава 8 Подземелья острова с глухим лесом

По одной из версий свое название Соловки получили от прибалтийско-финской основы Salosuareikko, что означал Острова с глухим лесом. Так это или не так, но в те далекие времена, когда здесь появились поморы, а вслед за ними Савватий, Герман и Зосима ландшафт островов совсем не был похож на нынешний. Постоянного населения не существовало, хотя люди бывали здесь с незапамятных времен.

От них остались величественные мегалиты, таинственные «вавилоны» лабиринтов, а также множество иных знаков ушедших цивилизаций. Кто были эти первые мореплаватели и покорители севера? Те, что шли за тающим ледником, охотились на мамонтов и китов? Вопросов, как всегда, было больше, чем ответов.

Археологи к тому же обнаружили на островах следы пребывания здесь представителей лопарей и чудских племен. В карьере был найден остаток древнего клада, в котором отыскали чудские украшения – шейную гривну и шумящие подвески. Похоже, что на Соловках в то время существовал порт или целый хаб на торговом пути с Подвинья в Северную Карелию и Финляндию. Также учеными были найдены остатки построек домонастырского периода, принадлежавшие славянам 14 века.

Так что монахи здесь были далеко не первыми и пришли не на пустое место.

Сотрудники переоделись и надели резиновые сапоги-болотники. Илья проверил наколенники и закрыл небольшой рюкзачок. Матфий протянул им каски с фонариками. Два других монаха держали в руках странного вида грабли и лопаты и переодеваться не спешили. Разве что нахлобучили такие же каски. Бывший рокер между делом пояснил:

— На самом деле огромных подземелий под монастырем нет. Фундамент клали прямо на валуны. Даже узники томились в отдельных кельях-клетях.

Один из монахов более интеллигентного вида добавил хорошо поставленным лекторским тоном:

— И камень для строительства брали местный. Потому и стены из огромных валунов. В хорошие времена по башне в год строили. Известь с Северной Двины везли, кирпич делали на горе Вараке. Лес, теса на кровли с поморских волостей доставляли. Страшно подумать, сколько лютой работы было проделано. Был такой строитель Иван Михайлов. Он и монах Трифон задали тон архитектуре Соловецкой крепости, определили валунный облик ее стен, башен, их конфигурацию, планировку печур и бойниц.

Опричники с интересом слушали рассказ монахов. Илья уже успел ознакомиться со спекулятивными рассуждениями «опровергателей истории» о том, что будто бы монастырь поставлен на месте древней крепости неизвестной цивилизации. Гиперборея, район изначального нахождения арийской прародины не давала спокойно спать многим «одаренным». Но пока ни археологи, ни историки ни разу не встречались с артефактами тех времен. Семенов тут же упомянул о прочитанном. Монах лишь усмехнулся:

— Так все же описано. И указы царские имеются, и расходы монастырские собраны. И археологи знатно покопались во времена Союза. Все вплоть до щепочки посчитали. Откуда домыслы такие взялись, даже ума не приложу. Ведь опыт каменного строительства из дикого камня на Руси древний. Псков, Изборск, Ладога. Почитай еще 1364 г. в городе Кореле новгородский посадник Яков поставил крепостную башню из подтесанного гранитного камня с валунной забутовкой на известковом растворе. Новгородские мастера уже в XIV столетии овладели способом обработки твердого гранита. В 1352 г. из небольших валунов на известковом растворе с лицевыми выравнивающими прокладками известнякового плитняка строилась крепость Орешек. Так что традиции старые и опыт имелся.

Илья с интересом поглядывал на пожилого монаха. Не был ли он когда-то профессором?

Но тут вмешался молчавший до сей поры Борман.

— Тогда какое лихо и где вас беспокоит?

Трудники переглянулись, а Матфий крякнул. Тот же ученый монах пояснил:

— На самом деле под монастырем существует разветвленная система каналов. Многие из них идут от Святого озера. В него же входит хитроумная система каналов из других озер. Чтобы они не промерзали, их и закрыли под землю. Они неширокие, метра три-четыре, и протянулись всего лишь километра на полтора. В стародавние времена от напора воды, бегущей по каналам, работали в монастыре пилорама и мельницы.

Борман, наблюдающий за коллегой во время небольшой лекции, поинтересовался у него:

— Илья, ты что-нибудь важное для нас из всего этого уловил?

Семенов с охотой ответил:

— Нечистая сила боится текущей воды. Откуда тогда она здесь?

Матфий захохотал:

— Не используй, пожалуйста, такие слова в монастыре. А вообще-то соображаешь.

Илья недоумевал:

— Зачем тогда мы здесь?

Борман и Матфий переглянулись:

- Для порядка. Пошли, отрок.

Илья нахмурился, но полез вслед за смеющимися мужчинами в какой-то люк. За ними, покряхтывая, двинулись и монахи, но сразу отстали. У них имелась своя задача – почистить один из водозаборных каналов. Впереди зашумела вода, и вскоре Семенов попал в закрытый канал с полукруглым кирпичным сводом. По бокам лежали огромные гранитные плиты, стянутые раствором. Под ногами захлюпала вода. Без фонаря никак не обойтись, и опричник включил его.

- Отрок, не отставай!

Канал вскоре раздвоился, и они свернули в левый ход со сводчатым потолком, сделанным из подозрительных на вид валунов. Вскоре ход стал заметно уже. Семенов с удивлением озирался по сторонам. Наверное, он ожидал увидать нечто огромное и таинственное, но все выглядело до предела банально. Обычный водовод, только из камней и кирпича. Хотя через несколько минут любознательность вернулась к опричнику, и он начал замечать некоторые странности.

Если в самом низу ход был выложен огромными гранитными плитами, плотно подогнанными друг к другу, то выше использовался бутовый булыжник. И как его так аккуратно выложили, чтобы создать относительно симметричный свод? Эти ходы строили явно грамотные строители. Так что прав был монах-профессор – умели наши предки строить!

Минут через пятнадцать они подошли к месту, где началась кирпичная кладка. На полу лежала снятая с прохода чугунная решетка. Её внимательно осматривали Борман и Матфий.

- Гляко, как вырвало, - показал сорванные петли монах. – Могуч бес!

Опричник задумчиво погладил подбородок.

- Соверши-ка, мил человек, знамение!

Матфий кивнул и достал из висящего на боку планшета огромный серебряный крест. Затем он перекрестил им ход и сунул в воду, произнося при этом слова молитвы.

— Передохнем, брат.

Борман присел на валун и тут же закинул в рот энергетический батончик. Илья же вопрошающе глянул на Матфия.

— Хочешь спросить, зачем я сотворил подобное, отрок?

— Серебро отгоняет нечисть, вы, получается, освятили всю воду канала?

— Одного серебра мало, — неожиданно поправил его Петр Иванович. – Слова также имеют значение. Или ты это не осознал на Пинеге?

— Да знаю я! Но понять не могу, за кем мы охотимся. Черти, бесы или то зло, что осталось здесь издревле?

Матфий под возмущенный возглас отломал у старого товарища кусок батончика и меланхолично произнес:

- Мы называем это действо Эмуляцией.

Илья наморщил лоб:

— Это как в компьютерах? Имитация чужой программы?

- Врубаешься. Бесы в Явь являться не могут. Выдумки все это. Но терзать людей через собственную имитацию способны. Здесь же на островах чего только в древние времена не творилось. Не зря тут столько сейдов понапихано. Побаивались лопари здешних духов, потому здесь и не жили долго. Считали, что на Соловках врата в мир духов. И все эти лабиринты созданы как ловушки.

Илья тут же вспомнил о повышенной теплопроводности глубинных пород под островом и крепко задумался. Где здесь непознанное наукой, и где присутствие мистики? Опричники всегда работали на их стыке этих двух понятий. И что важней и правильней, еще никто не доказал. Так что раскрывай глаза пошире и внимательно слушай.

— Ладно, братие, — Матфий глянул на часы, — пора нам.

Он прошел по текущему ручью еще дальше и куда-то запропастился.

— За мной! – коротко скомандовал Борман.

Илье оставаться одному в темноте вовсе не улыбалось, и он поспешил вслед за коллегой. Вскоре с правой стороны он заметил еще один ход, уже сухой и ощутил, что пол начал подниматься. Ход стал шире и вскоре превратился в обширное помещение, облицованное кирпичом, с остатками каких-то сооружений.

— Прибыли!

Борман одобряюще кивнул, осмотрел зал и начал доставать из своего тактического рюкзака вещи: три пенки-сидушки, газовую горелку и посуду.

— Илья, опыт у тебя есть, приготовь покамест нам ужин. Сидеть нам долго.

Семенов вздохнул, но возражать не стал. Как всегда, хозяйством нагружают младшего. Своеобразная дедовщина. Он сноровисто открыл коробку и обнаружил там три упаковки готовой еды в фабричной фольге. Оставалось лишь нагреть. Греча с мясом, типичный набор для туристского ужина. Вскоре в подземной камере аппетитно запахло едой.

К Илье подошел Матфей и с довольным видом хлопнул ладошами.

— Что еще требуется под землей ближе к вечеру? Вкусная еда и приятная компания!

— Мы тут на ночь останемся?

— Ага. Эти кривосяки как раз к полночи активизируются. Петя, ты где там?

Каша была вкусной, мясо также в ней честно присутствовало. Семенов достал из рюкзака термос с кофе и по очереди налил всем. Борман вопрошающе глянул на приятеля, а затем достал из внутреннего кармана тонкую фляжку, начислив каждому по бульку:

— Для усиления внимания.

Матфий отхлебнул кофию и защерился:

— Не изменяешь себе, Петюня! КВ или пятизвездочный?

— Конечно, по высшему разряду!

Илья упаковал посуду и горелку обратно и уселся на пенку. Налобные фонари были выключены, в середине камеры, установленный на плиту, горел лишь кемпинговый светильник. Но рядом с ним Семенов заметил три небольших факела. А он думал, что такое в связке с собой монах тащит?

Матфий перехватил его взгляд и начал пояснять:

— Мельница тут наверху была. По этому ходу тогда поток из Святого озера протекал. Уровень вод был выше.

— Ага, - начал соображать молодой опричник. – Мельники у нас любили якшаться с потусторонним миром. Неужель кто-то в монастыре бесовством занимался? Да как это потерпели?

— Видать, прошляпили. Разное тут случалось. В семнадцатом веке после реформ Никона в монастыре цельная боротьба случилась. Не приняли иноки от царя нового архимандрита, ну и апосля большой черный Собор Соловецкого монастыря начал мятеж. Почти двадцать лет шло Сидение раскольников в Соловках. Сколько крови было пролито, сколько слов сгоряча сказано. Победители вешали побежденных на крючья за рёбра, жарили на сковородах, топили в прорубях. Вот и посчитайте количество злобной энергии, что в эти стены вошло. А поморский север так надолго и остался староверческим. Раскол продолжился. Ничто ниоткуда не является.

Илья в темноте внимательно вслушивался в рассказ монаха. Он все это знал. Но одно дело изучать дела давно минувших дел в уютном кабинете, другое — внимать им под землей. Ощущения абсолютно другие. Напитаны злом стены старинной обители. И далеко не во всем виноваты «кляты коммуняки». И цари охотно использовали Соловки, как тюрьму для неугодных. То на то и легло, соединившись именно тут, в мельничной. Использовал кто-то здесь древние наговоры, к гадалке не ходи!

Они так и сидели в полутьме, временами тихо перешептываясь. Снаружи давно стемнело, наступила ночь, а у них ничего не поменялось. Илья замерз и встал с места, собравшись согреться и заодно побороться со сном. Затем решил отойти за угол по насущным надобностям. Вот здесь его и застала клятая Эмуляция. Заодно стало понятно, почему Матфий это явление называет именно так.

Сначала Илья ощутил дуновение ветра. Нет, сам воздух не двигался, это организму так показалось. Имитация процесса. В случае опасности человека обычно кидает в жар или холод. Вот и сейчас позвоночник продрало ледяными когтями, а затем на скупо освещенной стенке прохода появилась жирная тень. И она двигалась! Первым желанием было бежать, куда глаза глядят. Только подальше отсюда, от жуткой чертовщины.

Схватит и утащит в Потусторонье, каким бы его ни представляли! А Семенов туда не хочет, он молод, почти женат и перспективен! Но все-таки не зря ему доверили подобное испытание. Волевым усилием молодой опричник заставил себя успокоиться и начал пятиться назад, не забывая при этом застегивать ширинку. Это простейшее действо его окончательно и примирило с реальностью. Больше всего эта потусторонняя дрянь, что тихой сапой двигалась за ним, напоминала действо «Театра теней». Она стелилась по стенке, смазывалась в темных уголках и становилась ярче при свете. Вот оно что!

Не реальная сущность, а её отражение появлялось в подземных каналах монастыря. Остатки посмертной гнетущей энергетики и ворожбы туповатых мельников и более древних шаманов. Как можно в этих помещениях камлать и варганить? Стены Соловецкого монастыря давно стали крепостью, и не только военной. Поистине, Крепостью духа! Ежедневные молитвы, сосуществование объединенных общей волей сотен крепких мужчин и немощных старцев со временем наполнило светлой энергетикой стены обители. Они стали непробиваемы для внешних врагов рода человеческого. Но именно здесь осталась одна лазейка.

— Братие, видите? – все-таки голос у Ильи дрогнул.

— Видим-видим, — спокойно ответствовал Матфий. – Абдула, поджигай.

— За державу, понимаешь, обидно!

Борман продолжал шутить, но дело свое знал. Послышался треск разгорающегося огня, запахло паленым маслом. Вскоре в руку Семенову сунули потрескивающий пламенем факел, и ему разом стало спокойней. Огонь для человека во тьме – это всегда хорошо и безопасно.

— Окружаем, братие.

Тень испуганно застыла на белесой, когда-то оштукатуренной стене, но было поздно. У одного из выходов встал Борман, у противоположного хода застыл Семенов. Он крепко сжимал факел, наблюдая, как от трех источников живого света тень стало колбасить. Её очертание начало рябить и смазываться. Напротив стенки встал Матфий и запел какую-то заунывную песню.

«Странно, это вовсе не молитва!»

Затем до Ильи начал доходить смысл донельзя старинных слов. Так это одна из былин! Значит, и богатыри в древности сталкивались с подобным ужасом и его побеждали! То ли огонь, то ли странное песнопение подействовали, но тень, которая поначалу была размером с человеческий рост, начала скукоживаться. В какой-то миг опричнику показалось, что в его ушах раздался жуткий, нечеловеческий вопль. Затем все разом стихло, и факелы в один момент потухли. Как будто некто неведомый дунул. Илья аж покачнулся.

— Что это было?

Зажегся налобник Бормана, Илья выдохнул и поднял руку, чтобы включить свой фонарь.

— Все, братие, закончилось! Ловко мы ее сегодня обратно закинули.

— А она на молодого бойца сначала среагировала, хотела его страхом напитаться. Но не срослось.

Борман тихонько засмеялся, а Матфий с интересом повернулся к Семенову:

— К вам на работу воинов только со стальными яйцами берут? Я бы на его месте сначала пописал, а потом покакал.

Под сводами раздался здоровый мужской смех. Нечисть его также побаивается, как и святой воды.

— Факелы с собой берем, сжечь их потом полностью надобно, — раздался голос Бормана.

— Выходить пора, братие.

Матфий внимательно осмотрел камеру самой древней водяной мельницы России и к удивлению Ильи, полез куда-то наверх, ловко подтягиваясь на руках. Семенов последовал за ним и вскоре протиснулся сквозь отверстие, что раньше, скорее всего, было сливом для работы мельничного механизма. Сама мельница давно не работает по назначению. В углу лежат огромные жернова. По оставшейся информации, кроме зерна здесь дробили березовую и дубовую кору для обработки кожи. Позже добавилась крупорушка, точильное колесо и сукновалка. И все это приводилось в движение водяными колесами.

Но больше всего молодого опричника поразил свет, что робко проникал в окошки мельницы:

— Уже утро? Как?

Они же только несколько часов назад в конце светового дня спустились в подземелье. По ощущениям Семенова прошло всего лишь часа три или четыре. Должна быть полночь, но никак не утро!

— Так под нечистым и бывает, — скупо пояснил Матфий, а Борман добавил:

— Под землей время бежит быстрее. Да и за победу над порождением Древних взимается плата. У нас украли несколько часов жизни. Так что все справедливо.

Илья помолчал, затем согласился:

— Мне знакомый спелеолог также рассказывал, что в пещерах ощущение времени иное. Кажется, что прошло минут двадцать, а уже больше часа минуло.

Монах покачал головой:

— Что ожидать, если человек вторгается туда, где ему не место.

— Но здесь же все построено руками людей? – не понял его мысль Семенов.

— Работа наша, хозяином не мы. Монах стоит на страже границы между и между. Только вот не все это понимают.

Илья с интересом глянул на их проводника и спросил, глядя ему в глаза:

— Поэтому ты здесь?

Матфий скупо улыбнулся:

— А как же еще? Соловки место силы, люди такое еще в древности понимали. Думаешь, зачем они на этих островах вавилоны накрутили? Столько лабиринтов в одном месте нигде в мире нет. Хотя подобные этим по всему северу встречаются. Да что по северу, по Европе. Похожие рисунки здешних лабиринтов найдены в Норвегии, Дании. Культура-то в древности была одна, и о ней мы ничегошеньки не знаем! Нойды ведали, что духов, что прорываются оттуда, надо заманить в ловушку, там и остановить. Для того лабиринты и строили. Не та это сила, которой человеку пользоваться следует. Такую истину и первые монахи поняли, окончательно запечатав постройкой монастыря выход Оттуда. Ладно, поговорили, и хватит, пойдем на свет. Братие рано встает, может, кашей накормят.

Через узкие двери они вышли наружу, не успев привыкнуть к яркому свету, как услышали:

— Матвей, сколько раз я предупреждал тебя, чтобы ты без спросу не лазил куда попало. Так еще и посторонних привел. Смотри, мое терпение может лопнуть!

Илья живо обернулся и заметил тучного монаха, за которым стояли еще двое. Все они были в привычных черных одеяниях, говоривший отличался от них лишь большим крестом.

— Отец благочинный, за что же меня так?

Матфий с местным начальством держался нагловато. Благочинный сжал губы и процедил:

— За нарушение устава. Разрешение требуется спрашивать сначала и получить благословение.

— Отец Павел, — в этот раз монах не добавил слово «Благочинный», — благословение нам сам иерарх выписал. Вы должны знать. А со мной люди служивые из Опричнины. Они перед вами отчитываться не потребны.

Благочинный покраснел, но, похоже, осознал свою ошибку. Борман мял в руках сигарилу и с усмешкой взирал на вежливую перепалку. Нашла коса на камень! Илья благоразумно помалкивал и старался не отсвечивать. Он уже догадывался, что мотаться ему на Соловки еще не раз. А вот такие благочинные всегда пролезают в начальство. И, как ни странно, у них получается. Вот и сейчас хитрец осознал ошибку и усугублять не стал, чтобы не выглядеть тупым для подчиненных.

— Тогда проводи служивых в трапезную. Хорошим гостям мы всегда рады.

— Благодарствую, отец Павел!

Монахи уже поели и разошлись по делам. А их в далеком от цивилизации монастыре хватало. Так что гостям без обиняков выдали в трапезной по плошке вкусной монастырской каши из перловки с грибами и овощами.

— Не любитесь вы с Благочинным!

Матфий поднял голову, отложив деревянную ложку с перловкой.

— Я не девка, чтобы миловаться. Да и есть уже у нашего отца одна страсть.

— Дай угадаю, — Борман был в хорошем настроении. – Злато-серебро?

— Тебе палец в рот не клади.

Илья глянул на собеседников:

— Я чего-то не понимаю. Деньги идут от туристов. Мы только что избавили монастырь от страшилки, что их бы отпугивало.

— Или, наоборот, привлекало.

Матфий глубокомысленно поднял палец, заставив молодого опричника от удивления открыть рот:

— У меня появились смутные сомнения…

Что это были за сомнения, он озвучить не успел, Петр Иванович, только недавно включивший свой смартфон, встревожено воззвал:

— Братцы, по коням! Нас ждут великие дела! Илья, чай дохлебывай побыстрей и хлебушка в дорогу прихвати. Матвеюшка, добросишь до аэропорта, и еще бы чайку вашего организовать в термос?

Монах пристально глянул на старого приятеля и кивнул:

— Сделаем.

Илья также посмотрел на пришедшее и к нему сообщение, в очередной раз здорово удивившись. Весна, и в самом деле, грянула весьма оживленной и загадочной.

Глава 9 Поморская Сорока

Уже на улице Илья, пока Матфий отошел за автомобилем, поинтересовался у старшего коллеги:

— Что там случилось? И почему Сорока?

— А так мы до сих пор Беломорск называем. Его же создали из старинного поморского села Сорока, рабочего поселка лесопильщиков и поселка Водников. И ты ведь помнишь, что там рядом находится?

Семенову об этом говорить надобности нет, в студенческие годы он не раз сюда ездил. Даже экскурсоводом работал в горячие летние деньки.

— Беломорские петроглифы. Только каким местом они к нашему Отделу?

— Неправильный ответ, коллега. Вот как раз все такие местечки мы курируем в обязательном порядке. Предки, где попало, подобное не возводили. Шаманы еще в первобытности мощь изначальную имели и места выхода из земли силы отлично считывали. Пришельцы лишь затем ими пользовались. Наш север намного древней, чем о нем думают. Оттого и случаются разные нехорошие события, что современные людишки слишком много о себе возомнили. Тут же как – был человек, а вот его уже и нет.

Семенов лишь кивнул — о таком и повторять не стоит. В некоторых местах, таких, как в Кенозерье, они еще стояли вместе. Языческие священные рощи не уничтожались, волшебные камни на капищах не выкорчёвывались. Пространство освящалось вторично, в сакральных рощах ставились часовни. Да и старинные обычаи вроде оставления внутри часовен своих платков-заветов никуда не делись. Сакральное действо обмена материального на душевную просьбу. Подобный обычай был в поморских деревнях, где на Поклонных крестах женки рыбаков оставляли пелену. Пелена – распространенная форма дара. По форме она напоминает поясной передник, состоящий из полотнища и завязок. По центру пришивается крест, который выкраивался из контрастной по цвету ткани или тесьмы.

Ну а что в южных областях России о традициях предков давным-давно забыли, так это по причине быстрой смены поколений и гонора неофитов Белой веры. Им было лестно считать, что они во всем первые и безупречны. История же утверждает обратное. Язычество из русского народа никогда до конца не уходило, потому что он вырос на нем, стал народом в нем, в седой древности старых славянских богов его корни. А ведение языческих обрядов наравне с христианским во многих местах продолжалось чуть ли не до девятнадцатого века. Это города были во Христе, а деревня жила наособицу. Не зря попы жаловались на своих прихожан. Может, народ и принял многих из святых лишь потому, что увидел в них аналогии с древними духами и богами.

Как говаривали поморы: «Кто в море не ходил, тот Богу не молился!»

Борман продолжил:

- Так и около петроглифов вечно что-то случается, места той древней силы. Эти случаи просто не афишируют, чтобы не пугать туристов. Да не привлекать эзотериков. Этих хлебом не корми – дай придумать новую байку.

Семенов озадаченно хмыкнул:

— Скорее там медведь на тропу выйдет или лось, чем привидение увидишь.

Старший коллега на него хмуро покосился:

— По-твоему, отчего эти звери туда поперлись? Петроглифы сами помнишь? Что на них изображено?

— Петр Иванович, я же там два сезона экскурсоводом проработал!

— Тогда флаг тебе в руки и барабан на шею! Вот и Матвей подъехал, пошли. Нас уже ждут.

— Подождите, рейса же сейчас нет!

— Медицинский борт как раз с Соловков на Беломорск пойдет. Потому так срочно нас и дернули, оказия образовалась. А нам все ветер по носу.

Лететь на вертолете было неудобно хотя бы тем, что нельзя толком поговорить. Больно уж шумно. Борман, пользуясь случаем, решил перекусить. Краюха монастырского ржаника оказалась чрезвычайно вкусной, на куски хлеба отлично лег рыбный террин. В термос же был налит какой-то горячий взвар из трав и ягод. Монастырь развивал древние традиции. Полет длился недолго, и уже минут через сорок они приземлялись на специальной площадке около ЦРБ Беломорска. Сюда привезли на срочную операцию двух пострадавших прошлой ночью рыбаков. Не повезло им со снегоходом врезаться в камни. Неймется же бедолагам!

— И что показывает нам история?

Илья глянул в смартфон — сеть в Беломорске появилась, освежая память:

— Река Сорока упоминается в письменных источниках с 1419 года. О ней и людях, живших здесь в XV веке, нам могут поведать лишь исторические документы тех лет. Купчая на два участка по рекам Сороке и Выгу, приобетенная посадником Афанасием Есифовичем у Ивана Федорова и у его братьев, датирована 1419–1420 годами по имени посадника Афанасия Есифовича. К середине XV века на Карельском берегу господствующей силой стали уже не пять карельских родов, ранее владевших здесь землею, а новгородские феодалы, более всего из них известна Марфа Исакова, которой принадлежало «около трехсот дворов». Та самая знаменитая Марфа-Посадница.

После падения Новгорода в 1478 году дальнейшая судьба беломорского края была связана с деятельностью Соловецкой обители. 1938 году четыре населенных пункта – поморское село Сорока, поселок лесопильщиков им. Солунина, поселок железнодорожной станции Сорокская и поселок Водников – были объединены в город Беломорск.

Они поймали первую машину, которая остановилась на взмах руки. Проезжая вдоль своенравной Выги, на берегах которой раскинулись кварталы Беломорска, они сполна оценили её нрав. Через гранитные пороги к морю стремглав мчались темные карельские воды реки. Её мощи и бурной стремнине можно было только позавидовать. Выше по течению её силу сполна использовал каскад малых ГЭС, а один из притоков служил окончанием знаменитого Беломорканала.

Пятиэтажки перемежались с частными домами старинного вида, городок был в целом чист и ухожен. Новый стадион вообще порадовал яркими красками и современным оборудованием. И над всем этим благолепием плыла провинциальная тишина. Больница располагалась у Беломорского торгового порта, так что они по пути проехали два моста, свернули на центральную Октябрьскую улицу и остановились около музея «Беломорские петроглифы».

Борман тут же начал набирать номер, затем чертыхнулся:

— Вне доступа. Они обещали нам машину. И что делать?

— Ничего, подождем, — философски ответил Илья и присел на деревянную скамейку. Солнце уже вышло и неплохо пригревало.

Старший научный сотрудник Отдела ЧС удивленно оглянулся на него, затем хмыкнул и пристроился рядышком.

— Что ты там говорил о значении этих самых петроглифов?

Семенов сел на свой любимый конек. Пусть ему не раз твердили о том, что с точки зрения науки — это пустые домыслы, но он верил тому, о чем шептались местные исследователи. Просто из ниоткуда подобные разговоры, как правило, не возникают.

— Ну, во-первых, следует сначала сказать о тех, кто шесть тысяч лет назад довольно грубыми инструментами создавал эти росписи. Представляете, камнем в гранит стукать часами? Тут какая сила и выдержка нужна?

Старший опричник флегматично заметил:

— Жизнь в те времена вообще была сложней.

— Тогда зачем её еще больше усложнять? Да, и насчет тяжести… Климат в те времена был теплее, как сейчас в Воронеже. Деревья росли лиственные, то есть и лето длиннее, и зима короче. Дичи и рыбы хватало. Иначе бы люди сюда не пришли и не жили такое продолжительное время.

— Считаешь, что они тут долго пробыли?

— Так это же не кочевники! Если есть пища, то сидели на попе ровно. Уровень моря был выше, и их поселение располагалось на самом берегу. А здесь кроме капища, где они поклонялись духам, имелось еще кое-что любопытное.

Борман пустил ароматный дым из сигарилы и поинтересовался:

— То есть здесь все-таки место поклонения для ублажения духов охоты?

— Слишком упрощенно. Люди даже в первобытные времена как отдельные племена существовали тысячи лет. Представляете, какие древние традиции и обычаи они сохраняли в себе? Освященные целыми столетиями неспешной жизни! Тогда не так стремительно все менялось. С места их обычно сгоняла острая нужда, та, в свою очередь, возникала от перемен в климате. Но глобальные катаклизмы вроде извержения вулкана Тоба на острове Суматра 73 тысячи лет назад происходили нечасто. Оно едва не уничтожило человечество, сократив численность до двух-десяти тысяч человек на всей планете.

— Поэтому оно инстинктивно разбегалось по всем сторонам света, чтобы в следующий раз получить возможность выжить?

— Может быть, — согласился молодой опричник. – Но я клоню к тому, что считать источником происхождения первобытного искусства лишь обязательное поклонение духам излишне эклетично!

— Ты поосторожней с выражениями, — покосился на Илью старший товарищ. – Так что, по-твоему, изображали на камнях древние инсталляторы?

— Отчасти это была придворная живопись, — Борман закашлялся, Семенову пришлось постукать того по спине.

— Чего-чего?

— Ну а что вы думали? Человеческое общество всегда было жестко ранжировано. Вождь наверху, его сородичи рядом, передовики первобытной охоты далее, остальной пещерный планктон под ними.

— Интересный подход, — кивнул задумчиво Петр Иванович. – Идеологически выдержанный, не подкопаешься.

— Есть там один любопытный петроглиф с охотниками на китов. Парни целой толпой на лодке гребут на нелицензионную ловлю. Так там впереди всех вождь изображен. Выше всех и, - Илья подобрал подобающее словечко, - хрен у него больше, чем у всех остальных. Шобы знали, кто главный.

Борман не выдержал и захохотал:

— Вот теперь я твою мысль осознал!

— Здесь, вообще, много рисунков со сценами охоты. И довольно подробные, на разных животных и в различные времена года. Вот и сложилось у некоторых исследователей такое впечатление, что кроме чисто мужского капища для ублажения богов охоты здесь еще находилась школа для молодых охотников. Эдакий скаутский лагерь на природе. А рисунки эти — суть наглядное пособие.

Борман некоторое время с оторопью смотрел на Семенова, затем крепко задумался.

— Мысль интересная, надо ее со всех сторон обкатать. Получается, наши предки совсем не дураки были.

— Это точно!

Их околонаучный разговор прервал шум машины. И вскоре рядом затормозил Уаз-Патриот, из него вышел светловолосый молодой мужчина в распахнутой куртке.

— Извините, Петр Иванович, занят был.

— Привет, Михаил. Почему вне зоны связи?

— Об этом и речь. Чертовщина у нас какая-то на площадке с петроглифами творится, потому в вашу контору и обратились. А тут еще и вы неподалеку оказией. Так что извините, но придется вам у нас нынче поработать.

— Отчего не к своим опричникам?

— Так Евгений Витальевич алебарду в плечо на фестивале словил, а Лешак ногу в Хибинах подвернул. Вот и не верь приметам.

— А с этого места попрошу поподробней.

Михаил вздохнул, затем бросил взгляд на Илью:

— Мы не знакомы?

— Работал у вас студентом несколько лет назад.

— Это хорошо, значит, с нашей спецификой уже ознакомлены. Тогда прошу в машину.

Минут через пятнадцать они парковались на площадке и топали вперед по туристической тропе, что была проложена прямо через лес. Здесь еще местами лежал снег, но весна медленно, но верно вступала в свои права. Разве что удивляло отсутствие птичьего гомона. Михаил оказался смотрителем музея и довольно эмоционально рассказывал о происходящем:

— Все началось пять дней назад. Сначала у нас появились странные перебои связи. Старожилы шутили, что, мол, танцующий человечек.

— Это что? – поинтересовался неторопливый Борман.

— Изображение танцующего человека, — ответил ему Семенов.

— Правильно, студент. Хотя скорее это шаман. Кому еще в те времена танцевать?

— Или нуэйта.

— Эк, куда хватил! – несказанно удивился Михаил.

— Времена матриархата, четко вторичные признаки не указаны.

— Шаманка, стало быть, — задумался Петр Иванович и снова почесал отросшую щетину на подбородке. Он её терпеть не мог, но обстоятельства пока мешали сегодняшнему бритью.

— Половодье, так что только по мосточкам и поверху дойти до места можно.

Воды и в самом деле прибыло было много. На то она и весна! Деревья еще стояли голые, и камни оттого смотрелись грустными, как будто всеми покинутыми. Неровная площадка гранита, обточенная за века водой, издалека ничем особенным не выделялась. Лбы перемежались ровными участками и расщелинами, в которых плескалась вода. Вокруг экскурсионного района были установлены деревянные мостки, с краю небольшие беседки для отдыха.

Опричники ловко заскакали вслед сотруднику музея и вскоре они остановились около искомого камня. Илья взглянул на него и ахнул:

- Ого! Его покрасили, что ли? Так четко проступил!

— В том-то и дело, что нет. Сезон еще не наступил. Сам так проявился. Его таким девчонки наши первыми увидели, после и началось.

Чем дольше Илья всматривался в каменный рисунок, выбитый в камне неведомым художником шесть тысяч лет назад, тем больше ему казалось, что «шаманка» и в самом деле танцует. И танец такой замысловатый, с четко означенным ритмом. Он не заметил, как сам начал пританцовывать, разводя руками и входя в некий транс.

— Эй, Илюха, ты чего?!

Очнулся молодой опричник после того, как его основательно потряс Борман.

— А?

— Увидел чего?

— Подожди!

Семенов достал из кармана смартфон и сделал несколько кадров. Затем он полез в рюкзак и вынул оттуда странный штатив на трех ножках, состоящих из шаров-шарниров, что могли крутиться во все стороны. Оттого ноги штатива получались невероятно гибкими и гнулись в любом месте. Ножки ловко встали на неровной поверхности, а на площадку в специальное крепление был вставлен гаджет. Петр Иванович и Михаил с любопытством взирали на действо.

Минуты через три Илья аккуратно снял смартфон и включил запись. Ожидаемо никакого танца на камне не наблюдалось. Борман уже собирался хмыкнуть, как по экрану пробежала полоса помех, через пятьдесят секунд записи возобновилась. Научный руководитель Отдела ЧС с кряхтеньем и сам полез в рюкзак, достав оттуда небольшую экшен-камеру.

— Сможешь к своей штуке прикрепить?

— Сейчас, — Илья нашел в кармашке рюкзака переходник и вскоре намертво закрепил GorillaPod на камне. – Включать?

— Да. Часов на шесть заряда хватит. Потом мы за камерой вернемся. Михаил, у вас ведь никто сейчас сюда не ходит?

— Закрыто на время половодья.

— Ну, вот и ладушки. Есть, где у вас посидеть, а то так кушать хочется, что переночевать негде.

— Ваши коллеги из Петрозаводска место в гостинице забронировали, да не приехали. Рядом с музеем.

В уютной гостинице вдобавок оказалась неплохая столовая. Довольный, как слон Борман в один момент смел треску в сметанном соусе с картофельным пюре и приступил к салату. Илья же начал, как и все нормальные люди, с него.

— Значит, видел чертовку?

— Она нуэйта!

— Ну как те люди шаманок называли, мы уже никогда не узнаем.

— Но как такое могло случиться? Она реально танцевала!

Илья был возбужден. Или у него крыша потекла от обилия странностей или…

— Сам догадаешься?

Семенов осторожно положил вилку:

— Это мои способности?

Борман кивнул и потянулся за хлебом, потом с некоторой тоской обернулся к буфетчице.

— Красивая моя, в вашем заведении случаем не наливают? А то у нас была сложная ночка, да еще перелет. Сами мы люди подневольные…

Беленькая молодка пристально глянула на гостей и, видимо, сочла их людьми культурными.

— До обеда мы обычно не наливаем, но…

— У вас, красавица, крайне приятное «Но», — тут же воодушевился Борман. – Что у нас имеется из коньячка?

Он вернулся к столу с плоской фляжечкой пятизвездочного, а также мясной нарезкой, которую ему любезно состряпала молодка.

— Не рано нам?

— Мы куда-то спешим? — Петр Иванович ловко начислил по рюмашкам и выдохнул. – Вздрогнем! Сейчас покушаем и на боковую — пару часиков массу подавить не помешает.

Илья задумчиво глянул на старшего товарища. Что-то он не договаривает.

— И все-таки что там и почему я это вижу?

— Ты еще не досёк, молодой? Так сработали твои скрытые доселе способности. А разбудила их наша начинающая ведунья.

— Поэтому я эмуляцию на Соловках первым засек?

— Она к тебе по каким-то причинам сама потянулась. Знаешь, — Борман налил еще по одной, — никогда не считай, что наша служба всеведуща и всесуща. Какая у нас главная задача?

— Найти и обезвредить?

— Нет, дорогой ты мой! Опередить и разгадать. Если дела откровенно плохи, то даже мы чаще всего ничего поделать не сможем. Отдел ЧС не палочка-выручалочка.

— Тогда смысл? — развел руками Илья.

— Познание непознаваемого, – пожал плечами Петр Иванович, затем разлил остатки коньяка, с сомнением глянул на бутылку, тряхнул головой и закинул напиток себе в рот. – Доел? Спать пошли! А то неизвестно, что сон грядущий нам готовит. Все это «Ж-Ж-Ж» неспроста.

Видео смотрели в автомобиле, после обеда стало прохладно, с моря задул сильный ветер, выметая остатки тепла из-под одежды. Северная весна она такая… как непостоянная девица. Сегодня поманит лаской, а завтра обдаст холодком. Борман присоединил экшен-камеру через шнур к небольшому планшету и включил на ней какую-то программу.

— Интересно!

Илья глянул задумчиво на старшего товарища.

— Есть зацепки?

— Только не для нас. Михаил, — Петр Иванович повернулся к музейщику, – ждите вскорости московских гостей.

— Все так плохо? – ужаснулся сотрудник музея.

— Да нет, почему? Просто это явление вне нашей компетенции. Пусть им занимаются специально определенные для такого дела товарищи. Вам же я пока рекомендую закрыть парк для посещения. Да и самим сюда лучше не соваться.

Михаила разом проняло:

— Серьезно! А когда они прибудут?

Борман задумался:

— Сейчас им файлы отправлю, к вечеру те команду соберут. Самолетом до Петрозаводска завтра доберутся, оттуда полдня сюда на машине. Так что не раньше, чем на второй день, не прибудут. А то и позже. Но они с вами все равно созвонятся.

— О-хо-хо! – засуетился музейщик. – Тогда я вас подвезу к гостинице и тут же оповещу начальство.

Уже вылезая из «Патриота», Илья поинтересовался:

— А мы как добираться будем?

— Поездом, друг мой, поездом. Как раз билеты нам ищу. Кошак бесовской, лимит исчерпан! Илюша, у тебя есть интернет? Придется тебе на файлообменник видео закидывать. Держи симку, адрес я тебе скинул. Пароль сам введу.

Семенов во все глаза смотрел на старшего товарища:

— Вы же говорили…

— Говорить одно, а тут для работы. Без современных технологий никуда. Учись, студент!

— Что же это все-таки такое, Петр Иванович?

Они сидели на вокзале и ждали поезд на Вологду. На станции Обозерская им еще пересаживаться на Московский состав. Прямого пути вдоль Белого моря так и не построили. Российские территории во времена Союза оказались обделены дорожным строительством, новым и вовсе было на русского человека плевать.

— Точно не знаю, но могу высказать предположение. И та бесовская тень, и пляшущая шаманка, суть, эманация. То есть истечение в камень некоего более сложного субстрата. Помнишь, тот монах рассказывал об особенностях Соловков. К ним недра ближе или материал под нами иного свойства.

Семенов оказался дико удивлен:

— Вы что, серьезно считаете, что камень может быть разумным?

— Почему нет? — Борман и не думал отказываться от своей безумной идеи. – Илья, ты же не первый день в конторе, а столько странного успел повидать. Представляешь, какой опыт накоплен нашей службой за сотни лет. И сколько всего неведанного передано науке.

Илья внимательно слушал Петра Ивановича. Резон в его словах был. Он служит Опричнине, что стоит между Явью и Навью. Только последняя обозначает совсем не то, что вкладывали в нее предки.

— То есть нечто в недрах земли призывает к жизни минеральные формы? Их вы зовете эманацией и эмуляцией?

— Это одна из теорий, многое объясняющих. Вспомни так называемые Места Силы, коих много у нас на Севере. На Кольском полуострове, Вайгаче, в Карелии. Еще древние люди были в курсе, что они созданы не просто так.

— Подожди, — мысли молодого опричника заметались внутри черепной коробки. У него аж перехватило дыхание. – То есть все эти священные камни в священных рощах или на капищах суть живые существа?

— Скорее эманация, но…

Илья покачал головой:

— С ума с вами сойдешь!

— Привыкай, молодой, — Борман хитро взглянул на Семенова. – Это и станет твоей основной работой. Камни сами тебя выбрали. А их у нас на Руси на сто лет вперед припасено.

Он залихватски захохотал, а Илья обиженно надул губы.

«Говорящий с камнями!»

Глава 10 Вечер с фуриями

Несколько дней заслуженного отдыха Илья провел в общении с Людмилой. К тому же весна чудесным образом вернулась в город на Двине. Можно совершить прогулку по длиннейшей набережной Северной Двины, одна обустроенная часть которой составляли почти шесть километров. А вечером потенциальная невеста таскала молодого человека на различные культурные мероприятия. Людмила была из приличной интеллигентной семьи, с самого детства вращалась в творческих кругах, потому могла достать билеты почти на любое действо. Правда, в первый вечер Илья бессовестно уснул на концерте местного камерного оркестра. Видимо, усталость сказывалась. Людмила сделала вид, что обиделась, но после порции пирожного и чашки кофе сменила гнев на милость.

Илик, ты так и не расскажешь мне о своей загадочной работе?

- С чего это так ею заинтересовалась?

- Ну, мне же надо знать, с кем я буду жить?

Девушка лукаво уставилась на Илью. Тот спрятал глаза. Не собирался он так быстро решать подобный вопрос. Или малость страшился неизбежного? Вроде и возраст такой, что можно принимать смелое решение, а все равно считаешь себя для него маленьким. Да и родители пилят – когда увидим внуков? Им невдомек, что молодежь нынче живет совсем по-иному. Столько вокруг соблазнов и возможностей, как от них откажешься?

- Извини, рано еще.

- Почему? – обиженно протянула девушка.

- Потому что кончается на у!

Людмила покраснела и стукнула кулачком по столу:

- Кто-то сегодня останется без сладкого!

Семенов вздохнул. Сложно с ними, женщинами и без них как-то скучно. Начинаешь дичать и пускаться в невообразимые авантюры.

- Потерпи, пожалуйста. И не думай, что узнаешь все.

- Темнишь ты что-то, дорогой.

- Лучше давай решим, что вечером посмотрим по кабелю, или что возьмем к ужину.

- Илик сегодня у нас богатый?

- Командировочные сэкономил.

- Тогда гуляем! Тут недалеко винный бутик открылся, и у твоего дома фермерский сыр продают. А я рагу овощное сварганю.

На работе ничего не изменилось. Иван Васильевич доблестно восседал на посту, делая вид, что смотрит на мониторы, а не в газеты. Все так же сосредоточенно в экран компьютера пялилась Пелагея. Разве что Марфа Васильевна её время от времени на чай приглашала. Как родственную ведунскую душу. Заварил себе чай и Илья, столкнувшись на обратном пути с несущейся в кабинет Наташей Седых.

- Поберегись!

- Вот кобыла! – выглянул из кабинета вернувшийся с дальней командировки Григорий Дмитриевич Вакорин. Полноватый и рано начавший лысеть, он любил обозначать себя фразой «Мужчина в самом расцвете сил!». Во всяком случае энергию их старший оперативник развивал завсегда кипучую и частенько исчезал по разным загадочным делам. Илья здорово подозревал, что капитан имел для Отдела ЧС особенную ценность и обладал неким присущим лишь ему свойством. Последние приключения прошли для молодого человека не зря. Одно дело копаться в архивах и ловить непонятно кого, другое – столкнуться лоб в лоб с неведомым.

— За кобылу ответишь!

Наталья через минуту вынырнула из подсобки, где переодевалась, и Вакорин тут же огорченно матюгнулся. На лице спортсменки жирно красовалась синеватая блямба.

- Седых, какого лешего!

- А, чего? – не поняла девушка. – Неудачно на тренировке подставилась. Мы в бугурте бились.

Не преминул постебаться над их поляницей и Семенов:

- Ты никак, наконец¸ мужика себе под стать нашла?

Наталья фыркнула, злобно сверкнув зеленоватыми глазами:

- Илья, сейчас здесь кто-то заплачет…

- Стопэ, молодежь! – Вакорин с недовольным видом оглядел Наташкин бланш и снова выругался. – Не замажешь.

- Да в чем дело-то? – начала что-то подозревать Седых.

- С задания снимаешься. Нам для него приятственный фейс нужон. А у тебя карт-бланш на личике! Трескина, ко мне! – затем оперативник повернулся к Илье. – И ты, кстати, тоже, Илья-пророк.

Кабинет Вакорина был довольно вместительным и обставлен хоть и скромно, но довольно странно. В углу большой несгораемый шкаф, вещи и документы убраны во встроенную гардеробную. На свободной от всего лишнего стене висел самый настоящий персидский ковер с впечатляющей выставкой холодного оружия. У Натальи, когда она сюда входила, всегда глаза разгорались. Сабли, палаши, шашки и какие-то кривые кинжалы производили впечатление.

Отдельно в настенном шкафчике лежало огнестрельное оружие. В основном пистолеты и револьверы. Оперативник слыл страстным стрелком и охотником. В этом он сошелся со вторым повернутым на оружии опричником Иволгиным. И они так до сих пор не смогли определиться, кто из них лучший стрелок. Иволгин метче палил из автомата, а Вакорин из пистолетов. Один раз они даже палили из старинного ружья, неведомо откуда добытого. Да еще используя дымный порох. Грохот стоял, но мишень оказалась разбита в клочья. Так спор и вышел неоконченным.

— Ну что, мои дорогие дрюззя, садитесь и ознакомьтесь. Это ваше задание на текущее воскресенье.

Хозяин кабинета отдал им рекламные распечатки.

— Мантра Ночь — это фестиваль психологии и эзотерики, который объединяет специалистов разных направлений и гостей, жаждущих прикоснуться к неизведанному. На фестивале вы сможете ознакомиться с уникальными способностями и дарами следующих профессионалов своего дела:

Тета-хилиры - специалисты использующие духовные практики, направленные не только на лечение болезней, но и на трансформацию всей жизни;

Нумерологи: специалисты, которые изучают числа и их влияние на жизнь человека;

Астрологи: эксперты в изучении звездных карт и их влияния на судьбу человека;

Тарологи: профессионалы в гадании на картах Таро и предсказания будущего;

Ведуньи: знатоки старинных обрядов и обрядовости, ведущие знакомят с магическими ритуалами;

Контактеры: профессионалы в области контактирования с потусторонним миром;

Хироманты: специалисты в изучении ладоней и их влияния на жизнь человека;

Рунологи: эксперты в изучении древних рун и их влияния на жизнь человека;

Целители: специалисты, которые помогают людям в их физическом и психическом здоровье;

Мастера гвоздестояния.

— Это что еще за сборище клоунов? - Илья с возмущением глянул на оперативника. К нему присоединилась Пелагея:

— Из психушек пациентов выпустили?

— Представьте, дорогие мои, нет! – улыбался Вакорин. – Что поделать, таковы реалии нашего времени. Народец наш кто в лес, кто по дрова. Хорошо жить стали – вот и заскучали. Магии с хиропрактикой им продавай!

— Хиро чего?

Илья еще раз пробежался по списку «гостей».

— Ого, здесь даже потомственные шаманки есть! А по сути, обычные инфоцыгане.

Вакорин расхохотался, глянул в сторону нахмурившейся Трескиной и резюмировал:

— Ты, молодой волчара, абсолютно прав. Собрания эти ведутся с одной-единственной целью – выжать из народа денюжку.

— А мы здесь при чем? – настырно поинтересовалась у ведущего оперативника недовольная Пелагея.

— Дорогая моя колдунья, — Вакорин был человеком веселым, — неужели ты думаешь, что тебя всегда будут посылать лишь на всяческую бесовщину? Извини, подруга, мы лямку все вместе тянем. Так что будь добра, сострой мне приятное личико и получи задание.

— Ищем того, кто на самом деле что-то умеет?

— Или может грамотно симулировать, — перед оперативником сидели уже не зеленые новички, и он сюсюкать не собирался. – Необязательно перед вами будет настоящий чародей или ведунья. Такие перцы нынче огромная редкость. Но есть всякая шушара, что насобирала колдовского мусора и начинает им мелко вокруг себя гадить. Иногда у них даже что-то получается. И что самое плохое, эти уродцы даже представления не имеют, что творят. А наша задача какая?

Сидевшая доселе тихо Седых гаркнула:

— Профилактика. Меть ети!

— Молодец, боец, сорви с жопы огурец!

— Есть у вас конкретные примеры? – подался вперед Илья. Глаза у Пелагеи также загорелись.

— Да, пожалуйста! В позапрошлом годе в Маймаксе появилась некая старушка, что заговоры творила. Только потом по городу такая волна проблем пронеслась. Как будто в него из Голландии завезли партию новейшего синтетического наркотика. Народ начал ни с того, ни с сего лютую дичь творить. Ну, окромя полиции, этим делом заинтересовались Фейсы. Потянули за ниточку, и дело нам в итоге скинули. Так сказать, по профилю. Но если со стороны высокого начальства посмотреть, то это наш жирный косяк.

— Марфа Васильевна об этом рассказывала, — кивнула задумчиво Трескина. – Там еще весьма интересная книга у этой ведьмы нашлась.

— Ну, ведьмой я бы эту дуру не назвал. Но порчу и ментальный вред людям она наносить научилась. Так что ваша задача – смотреть в оба и считывать потенциальных клиентов. Походите, послушайте, поговорите. Корчите из себя молодую пару, что заинтересовалась всяким таким…

— Какую пару? – тут же вскинулась Пелагея.

— Молодую! Почему, думаете, мне девочка и мальчик нужны? – Вакорин вздохнул и закатил глаза наверх, как будто жалясь всевышнему на доставшихся ему сотрудников.

— Вообще-то, у меня невеста есть, — выпалил встревоженно Илья. Женская половина компании тут же с любопытством уставилась на него.

Вакорин же взвился:

— И что? Это банальное оперативное прикрытие! Я сначала Наталью хотел с тобой послать, но Марфа мне напела, что Трескина лучше справиться.

Седых кинула быстрый взгляд в сторону коллеги. И не сказать, чтобы он был ласковым. Семенов пошел на попятный, поняв, что сморозил глупость.

— Извините, с этим все ясно. Молодые дурочки с деньгами, коих можно облапошить. Кто оплачивает банкет?

— Отдел! – отчеканил оперативник. – Входной билет уже куплен на ваши подставные документы. Вдобавок выдадут наличные, но особо не шикуйте. До конца квартала далеко, а у нас уже и так перерасход по командировкам.

— Я тогда вам зачем? – угрюмо спросила Седых.

— Я тебя хотел с ними в зал послать, как знакомую. Но с этим, — Вакорин кивнул на лицо девушки, — туда лучше не соваться. Будешь излишнее внимание привлекать. Местечко там непростое, — мужчина понизил голос, сообщая ЦУ. – Ресторан этот диаспора Оглы-Маглы держит. У них постоянно нечто подобное проходит. И, скорее всего, неспроста. Дурная слава тянется за этой семейкой из солнечного Баку.

Наталья подтянулась и заметно оживилась.

— То есть могут быть провокации?

— Лучше без них, но… Ты сидишь в машине и ждешь сигнала. Так что удостоверение, оружие с собой в обязательном порядке. Так сказать – во избежание. А ты Пелагея, — Вакорин обратился к ведунье, — постарайся держать себя в руках. Твой дар еще свежий, неизвестно как поведет. Илья, присматривай за ней. На тебе ближний круг.

— Понял, — Семенов поглядывал на старшего в полном внимании. К каждому даже, казалось бы, пустяковому делу стоило готовиться серьезно.

Ресторан с незатейливым названием «Баку» встретил их шумом музыки и цыганской роскошью остановки. Здесь сразу было заметно, что хозяева желали пустить пыль в глаза клиенту. В большом зале, где уже расставлены столы с именами приглашенных, царил уютный полумрак. Гостей радушно принимала хозяйка вечера Анимира, блондинка средних лет с выдающимся бюстом. Она кинула цепкий взгляд в сторону Ильи, что в этот вечер особенно представительно выглядел. Не зря вчера Людмила над его образом так тщательно поработала. Пелагея рядом с симпатичным и высоким Ильей смотрелась несколько потерянной.

Между столами музицировал скрипач, народ подходил. Все больше дамы, и далеко за бальзаковский возраст.

— Лучшие овцы для стрижки, - пояснил тихо Семенов.

Трескина тут уже возмутилась:

— Как так можно о женщинах? Просто им не повезло в жизни, вот и кидаются на любую возможность.

— Ну да. Сначала своих мужиков доведут до каления, а потом ноют о тяжкой бабской доле.

Пелагея с интересом глянула на коллегу:

— Откуда у тебя такие глубокие познания?

— Довелось пообщаться, — внезапно лицо девушки оказалось очень близко, и Семенов заметил, какие у нее красивые голубые глаза. Тонкие черты лица сегодня были подчеркнуты мягким макияжем. Марфа Васильевна умела не только ворожить и собирать травы. Она же подобрала Трескиной сиреневое платье с золотистым поясом. В нем Трескина стала на себя непохожей. Седых её даже поначалу не узнала, потребовав от незнакомки покинуть режимное помещение гаража. Прикатили они к ресторану на старом «Крузаке», что использовался Отделом ЧС для прикрытия. Ездить далеко на нем уже не рекомендовалось. В «Тойоте» на дежурстве осталась Наталья.

— Это ничего не меняет. Судьбы у людей разные, и не всегда они над собой властвуют.

— То есть ты считаешь, что сейчас эти люди могут их поменять?

— С помощью здешних методов вряд ли. Но эффект плацебо может сработать.

Илья хмыкнул, подивившись догадке коллеги. Пожалуй, к ней надо приглядеться внимательней. Никакая она не малохольная, а просто вещь в себе.

— Дорогие друзья, — начала Анимира, — я очень рада, что мы сегодня снова вместе на Фестивале Мантры-ночь! Позвольте, я расскажу о наших дальнейших планах и представлю вам участников.

Хозяйка грациозно двигалась между столами, проходя рядом, метнула пламенный взгляд в сторону Ильи. Видимо, та любила мужчин и не считала Пелагею соперницей. Семенов попробовал так называемое «Домашнее» вино и поморщился:

— Порошок! Надеюсь, за эти деньги хоть покормят.

— Илюша, мы тут, вообще-то, не за этим.

Трескина выглядел серьезной.

— Одно другому не мешает. Ты просто мало бывала в командировках. А мы тут надолго. Не пиццу же сюда заказывать!

— Ты лучше слушай, как она говорит. Это психотехника на практике!

Анимира продолжала своим обволакивающим голосом:

— Вы сможете задать интересующие и волнующие вас вопросы и получить на них ответы у практикующих специалистов. Для вас составят личный гороскоп, натальную карту по дате рождения, сделают расклады на рунах и картах таро, проведут консультации на отношения и на интересующие вас жизненные темы. После мероприятия вы получите прилив вдохновения, внутреннюю гармонию и главное —желание действовать.

Встречайте:

Анна Кей - Клинический психолог и голосовой терапевт, преподаватель пения, музыкант, певица, травница, автор выездных трансформационных ретритов, эксперт по ресурсу и свободе самовыражения!

Оксана Редина - квантовый психолог! Мастер разборов. Мастер метода сакральной раскадровки. Мастер расчёта числа силы из даты рождения «Атом Силы». Специализируется на отношениях и деньгах.

Елена Гунис – таролог! Ответы на вопросы — глубокий анализ ситуации — выбор оптимального направления — прогноз на будущее — Таро-терапия — советы от Высших сил.

Дмитрий Коробец — основатель мужского и женского круга! Личные консультации по темам: «отношения глазами мужчины» и «где взять силы», темы о гвоздях, телесных практиках, мужском и женском кругах.

Валерия Баладина — Психолог, коуч ICF, трансформационный коуч, психогенеолог, духовный практик, исследователь древних традиций, шаманка.

Ирина Царева — консультант системы Human Design. Занесена в IHDS —Международная школа Дизайна Человека! Дизайн человека — это уникальная система самопознания, позволяющая разглядеть свою природу. Зная свой Дизайн, можно выйти из самоуничтожающих программ и ложных сценариев на путь высшего предназначения. С Дизайном происходит понимание себя и знание себя. И через принятие приходит возможность двигаться и развиваться в согласии с собой.

Веда Лейт — Тетахилинг, Шаманские практики! Диагностика энергетического поля человека при помощи шаманских предметов силы.

Илья искоса поглядывал на сосредоточенную Пелагею. После поездки на Пинегу и той незримой схватки с Икоткой он был готов поверить в её особенность. Вопрос был лишь в том, сработает этот дар здесь. Сам старший архивариус покамест оценил её острый ум.

— Как успехи?

— Пустышки.

Пелагея отвечала уверенно. Они с недавних пор здорово изменилась. Если раньше у Ильи возникали вопросы, какого рожна такую амёбу взяли на сложную и опасную службу, то сейчас они испарились. В этот момент им принесли горячее, гости пили и закусывали, а в соседнем зале располагались те, ради кого они и пришли. Завсегдатаи уже косяком двинулись туда. К коучам, психологам, картам Таро и будущему счастью.

— Как крысы за флейтой.

— Помягче, Илья. Людям свойственно забивать головы сказками. Мы ничем не лучше наших предков. И не все в сказках ложь.

Семенов хищно ощерился, доедая кусок мяса:

— Такое не забудешь!

— Молодые люди, — Анимира в основном поглядывала на Илью, наклонившись к нему полуобнаженным бюстом, — не желаете начать?

— Конечно же! – Семенов ярко улыбнулся, это он умел еще с детства. Зачастую конфликт даже во дворе проще загасить улыбкой, чем крепким словом. Он повернулся к Пелагее. – Дорогая, идем?

Девушка пнула его под столом, Илья не сразу понял, что ему надо помочь со стулом. Трескина яростно зашипела коллеге в ухо:

— Обязательно было так выскакивать по первому зову?

Ты же не есть сюда пришла, — покосился Семенов.

— Ты тоже не сиськи рассматривать. Думаешь, я не видела, как ты на ее бюст уставился.

— Там есть что посмотреть, — Илья не собирался сдаваться в пикировке. Пелагея покраснела, а затем Семенов внезапно ощутил легкий ментальный удар по темечку.

«Вот зараза!»

Минут двадцать они ходили между столами и выслушали лютый треш, что несли патентованные мантрологи. Чаще всего это были откровенные манипуляторы и мошенники. Странно, что полиция бездействует. Тут же налицо открытое мошенничество. Внезапно на подходе к столу таролога Елены Гунис Трескина чуть покачнулась. Илья также что-то ощутил.

— Она!

Темноволосая женщина с глубоко подведенными для эффекта глазами и густо нанесенными тенями также встрепенулась. Она начала крутить головой, недоверчиво осматривая публику. Пелагея между тем подошла к ней вплотную:

— Тебе не место здесь, тварь!

Илья аж разинул рот от подобного напора коллеги, но затем быстро собрался и нажал на кнопку телефона. Трескина зря нагнетать не будет.

Но ведунья не собиралась сдаваться:

— Иди отсюда, убогая! Я тебе не по зубам.

Произошедшее позже ошарашило всех, кто был рядом. Пелагея мягко взмахнула руками, как балерина, играющая замученную лебедь, затем облила Елену из стакана водой. Только вот та подействовала на таролога как кислота. Елена истошно заорала и повалилась на пол и начала биться в конвульсиях.

— Вы что себе позволяете?! Охрана!

Анимира в гневе была еще красивей, Илья даже залюбовался дамой и проморгал появление двух амбалов кавказской наружности. Пришлось исправляться:

— Подождите, произошло недоразумение!

Охранники непонимающе смотрели на двух прилично одетых молодых людей, они пока не видели причину для своих действий. Но тут на сцене появилась разозленная Гунис, которая набросилась на распорядительницу:

— Ты мне обещала защиту! Так выполняй или у твоей шоблы начнутся проблемы! Ты знаешь, кто я? Эй, вы, — она крикнула охране, — выкиньте этих на улицу! Быстро! А ты, — таролог-ведьма повернулась к Пелагее, — еще пожалеешь, что связалась со мной! Я…

— Никто ни о чем не пожалеет! Старший лейтенант Седых! – растолкав публику между охраной и опричниками встала Наталья. В деловом костюме она выглядела весьма внушительно, а видимая в распахнутом пиджаке кобура охлаждающе подействовала на охранников. А репутация у вышибал этого ресторана была откровенно плохая.

Но Анимира не сдавалась:

— Вызовете полицию! Что за беспредел, вы кто такие?

— А вам какое дело? Идет операция спецслужб! Всем оставаться на своих местах!

Седых могла невероятно громко орать, когда хотела. Публика тут же начала расползаться, а таролог Елена втихаря пожелала смыться, но была остановлена жестом Пелагеи.

— А-а-а-а —, отпусти!

— Нет уже! – Седых не узнавала Трескину. Лицо раскраснелось, глаза полыхали огнем.

— Ты чего, подруга?

— Эта тварь очень опасна. Она силу жизненную в таких тусовках из людей полными ложками черпает.

— Понятно, гражданка, вы задержаны!

В руках опричницы появились посеребрённые наручники. Специального заказа.

— Гражданка, вы что себе позволяете?

«Менты, когда не надо!»

Полиция на редкость быстро появилась в ресторане. Впереди шел круглолицый майор, за ним два патрульных с автоматами. Илья тут же сдвинулся в сторону и расстегнул пиджак. Значит, слухи о прикормленности местного отдела небезосновательны.

— Старший лейтенант ФСБ Седых, проводится операция. Представьтесь!

— Еще чего, девчонка! Ну-ка дай сюда, — майор действовал нагло, пытаясь схватить удостоверение.

— Лапы убрал, урюк! Ты как с офицером спецслужбы разговариваешь? Завтра же твоей жирной жопой будет ОСБ заниматься.

Наталья держалась нагло и уверенно и во время короткого спича послала пальцами условленный сигнал, после которого Илья полез в кобуру.

— Чего!!! – офицера полиции, видать, давно его так не чехвостили. Это кому же так наверху он засылал или чей был протеже? – Взять её!

— Я бы на вашем месте не спешил, — негромко, но твердо посоветовал Семенов, и его пистолет уперся в голову одного из патрульных. Второго молниеносно взяла на мушку Седых.

— Да как вы…

— Повторяю, всем стоять, проводится спецоперация, в случае неповиновения стреляю на поражение!

А вот сейчас в голосе старлея Отдела ЧС сквозила настоящая сталь, а глаза обещали скорую и неизбежную смерть. Патрульные были достаточно опытны, чтобы заметить правильную стойку и необратимую уверенность рыжеватой девицы. Да и Глок в ее руке вовсе не походил на стандартный ПМ. По лицу полицейского, что был поздоровей, протекала струйка пота.

- Н-не надо, мы уйдем. Да, Михаил Трофимыч?

- Вы уходите, Трофимыча забираем. Так сойдет?

Было заметно, что более молодой напарник здорового постового с такой постановкой вопроса не согласен, но черный зрачок пистолета являлся весьма убедительным аргументом. К тому же позади раздались громкие крики, и в помещение ворвалось несколько человек в защитном обмундировании.

«Кавалерия прибыла!»

— Наталка, кого спасаем?

Иволгин смотрелся впечатляюще в бронике и шлеме, полностью увешанный оружием.

— Вы откуда?

— Мимо пробегали. Тревога же сработала. Кого валить? Этих двух? – полицейские уже были не рады, что сюда вообще приехали. Вооруженный до зубов спецназ ФСБ посматривал в их сторону особенно недобро, да к тому же держал на прицеле. Публика и вовсе забилась по углам. Бедная Амира спряталась за стойку бара, а лежащая на полу ведунья тихонько подвывала.

— Забираем к себе ту чертовку. Да, Пелагея?

— Так точно, товарищ капитан. Будут к ней вопросы.

Иволгин поднял таролога с пола и достал наручники, но Трескина отодвинула его и заковала руки ведьмы своими.

– Простые тут не подойдут.

— Вопросов нет. Мента куда?

Майор здорово оконфузился. Почуяв неладное, напрудил в штаны.

— Его парням отдай. Крышевал местных урюков. И этих, — Седых кивнула в сторону понурых охранников, — также заберите. Граждане, можете продолжать куролесить, волховать! Операция закончена! Илья, пистолет опусти.

Выйдя из душа, Семенов осознал, что допустил огромную ошибку. Людмила сидела на диване и озабоченно держала в руках его наплечную кобуру.

— Илик, это что?

— Отдай! Оружие детям не игрушка.

— Так ты все-таки…

— Я же говорил, лейтенант спецслужб. Это все, что тебе надо знать.

Девушка ошеломленно потрясла головой, затем подняла глаза на Илью:

— Ты, получается, сейчас был на задании?

— Ну, типа того.

— Ты заинтриговал меня. Для этого был весь маскарад? А я думала, что ты на службе лишь бумаги перебираешь.

Илья застегнул рубаху и улыбнулся — скользкий разговор стоило увести в сторону.

— По-всякому бывает. Герою нальют что-нибудь и дадут покушать?

— Я мигом, мой господин. Или как там у вас принято — товарищ командир?

— Бегом рядовой!

Людмила шустро сбегала на кухню. Она все чаще оставалась у него дома. Понемногу в ванной прибавлялось число женских штучек, и стало заметно больше шампуней. Илья, покушав и выпив вина, немного расслабился и плотоядно посматривал в разрез шелкового халатика. Он знал, что его подруга дома не носила лифчик. Там и так все нормально стояло. Он положил руку на её бедро.

— Тебе не страшно оказаться в руках кровавой Гэбни?

— Ну, если они будут такими ласковыми… Ох…

— Тогда начнем сладкие пытки. Где вы были с десяти до одиннадцати?

Глава 11 Дорога дальняя

По причине необычно жаркой для мая погоды часть гаража Отдела ЧС превратилась в спортивную площадку. Чего чахнуть в душных кабинетах после обеда? Основные дела уже по полкам распиханы, ничего сверхординарного покамест не предвидится. Весенняя вспышка борьбы с потусторонним миром понемногу сошла на нет. Можно и в пинг-понг погонять, чем с азартом занимались Илья и Наталья. Или с не меньшим усердием устроить баталию за настольным хоккеем, как Пелагея и Петр Иванович.

А кто-то и вовсе затеял нечто экзотическое навроде метания ножей и прочих острых предметов в специально подготовленный для этого деревянный чурбан. Виктор Иволгин честь спецназа не ронял и попадал метко. Его подначивал усевшийся на колченогий табурет с кружкой чая Вакорин.

— И что ты будешь делать, если тебе в лесу медведь попадется?

– А мы его вот так!

Капитан метнул в чурку топор. Тот вошел в дерево почти по обух. Седых заинтересованно обернулась:

— Здорово! Что еще могём?

Иволгин немного подумал и достал откуда-то конек от фигурного катания, скептически оценил заточку и молниеносно метнул в цель.

— Бинго!

В гараже раздались заслуженные аплодисменты.

Вакорин повернулся к их Валькирии.

— У тебя как успехи?

— Да загонял, чертяка. Никогда бы не подумала, что этот хлыщ такой ловкий!

Семенов залыбился:

— Так я с детства в баскетбол, волейбол, флорбол.

Иволгин бросил мимолетный взгляд на любителей настольного тенниса:

— Наталка, а он тебя в выносливости обходит. Как огурчик, а ты запыхалася.

Седых бросила ракету и в сердцах выдохнула:

— Нет, чтобы обнадёжить, командир!

Старший оперативник не упустил случая подначить:

— Это тебе не мужиков железными палками на ринге колотить.

— А вы сами, Григорий Дмитриевич, почему пример не показываете?

— У меня тихий спорт, рыболовный. Там выдержка и терпение потребны.

Веселье прервал спустившийся сверху Басов. Он придирчиво оглядел «комнату отдыха»:

— Ну что, молодежь, отдыхаете?

— Не без этого, Христофор Бонифачьевич. А что - есть дельце?

— Не для тебя сегодня, Виктор. Девочки, давайте ко мне.

Семенов не удержался от сомнительной подколки:

— Сразу двоих?

— Если потребуется для дела, то и троих! – задрал бородку вверх Басов под ехидные взгляды остальных мужчин. И всем тут же прилетело по ментальному шлепку в затылки.

— Ой, Пелагея!

— Шуточки у тебя дурацкие, Илья!

Борман дождался, когда девушки ушли, и пробормотал:

— Входит в силу наша ведьмочка. Что-то дальше будет.

Иволгин ощерился:

— Это еще ладно. Но ты представь этих Валькирий в силе. Нас же потом с тобой на пенсию погонят!

В кабинете директора Отдела Чрезвычайных Событий Управление информационных систем Службы специальной связи и информации ФАПСИ было солнечно, но вовсе не душно. Окно нараспашку уставилось на Ленинградский проспект и голубеющее над ним небо. Хозяин указал девушкам на стулья и сам уселся в свое «Директорское» кресло, дар от неизвестного спонсора. Вообще-то, принимать от гражданских лиц подарки было нельзя, но иногда подобное оформляли. Задним числом. Бюджет не особо жалился, но сам процесс составления заявок был жутко забюрократизирован.

— Растекаться по древу не буду. Есть интересное задание как раз для вас двоих.

— Что, где? – тут же всколыхнулась Наталья. Ей уже надоело до чертиков перебирать бумажки. Хотелось действа, кулачных боев и видеть глаза ворога, или что у него там вместо них.

— Командировка намечается. На юг области. Ну, ты знаешь где. Запрос пришел через посредников из Кенозерского парка.

— Что-то серьезное? – Седых тут же напряглась.

— Пока не знаю. Для того вас туда и посылаем.

— Почему именно нас? – наконец, заговорила Пелагея. Первый весенний загар к ней не приставал, кожа лишь покраснела местами. Это на Наталье густо расцвели веснушки, грозясь позже соединиться в виде коричневого загара.

— Да все просто, девушки! Наташа у нас с тех мест.

— Чуть дальше, Христофор Бонифачьевич, – поправила начальника Седых.

— Не суть! По меркам средней полосы ехать вам аж за три области. Все-таки пятьсот километров не шутка. Так что стартовать вам завтра с самого утречка. Пока документы оформите…

— Христофор Бонифачьевич, а я тогда почему? А не Вакорин?

Директор Отдела ЧС откинулся в кресле. Хоть их организация и была отчасти военизированной, но чисто воинские приемы «я начальник – ты дурак» здесь не использовались. Основное в армии выражение «Чем больше дубов, тем крепче наша оборона», также не подходило. Их сфера деятельности находилась на стыке науки, мистики и методов работы старой доброй Тайной канцелярии. То есть формальные законы никогда не являлись препонами для сотрудников ЧС. Ограничивали, но лишь отчасти. В случае ЧС у Басова полномочия имелись выше губернаторских. А кому положено, в сейфах лежали запечатанные пакеты с бумагами на сей счет. И слава богам, что они практически не использовались.

— Во-первых, такие вопросы задавать начальству не принято. Во-вторых, ты у нас также состоишь на оперативной работе и подписала давеча контракт. Кстати, поздравляю со званием младший лейтенант. Так что привыкай к самостоятельным заданиям.

Седых внимательно слушала начальника, но все-таки решила его перебить:

— Так, получается, Пелагея нынче главная?

— Формально нет, ты все-таки выше по званию и опыта больше. Но в оперативном плане она имеет право брать руководство в свои руки. И не перебивай, пожалуйста! В-третьих, именно там пригодится ее дар.

Трескина подобралась, её льдистые глазенки уставились на Басова:

— Что ищем?

Христофор Бонифачьевич пожамкал губами. С недавних пор ему становилась не по себе от взгляда этой странной девчушки, и его тогда мучили некие сомнения:

— Все необычное, что выходит за рамки. Кенозерье — место силы древнейшее, и как джин в бутылке отлично сохранилось. Но от поползновений с той стороны неплохо запечатано. Умели наши предки в такие игры играть.

— И все же?

— Сориентируетесь на месте. Информация не с первых рук. Тамошние дамочки себе на уме, никогда ни полслова лишнего не скажут.

— Не любят они нас, Христофор Бонифачьевич? – съехидничала Наталья.

Басов не обиделся, лишь ухмыльнулся уголками губ:

— Там дела прошлые.

— А если поконкретней, Христофор Бонифачьевич, нам там работать, — присоединилась к коллеге Трескина.

— Случились у нас как-то разногласия в плане разделения полномочий. Я же сказал, край там древний, свои тараканы в головах бегают. Это с виду чистый родник старой Руси, а копни поглубже… и такое вылезет. Но работы они нам лишней не подгоняют — сами с усами. Так что все остались при своих.

Девушки переглянулись. Седых разухабисто резюмировала:

— Понятно. Если и будут бить, то не ногами.

— Ну, тогдась и ладненько, - потер руками Басов, довольный тем, что легко отделался. – Заодно наш новый пепелац опробуете на дороге.

— Да быть не может! – Седых восхищенно заиграла глазами.

— Очень даже может. По городу его обкатали, все заправлено, залито, так что в путь!

Событие этой весны — отделу, наконец, для разъездов выделили настоящий внедорожник. Правда, китайский, но российского производства. В Туле собирали. Для бюджетников, к которым предъявляли требования обязательного отечественного происхождения автомобиля, этот фактом стал огромным подспорьем. И потому машинки с логотипом «Н» моментально появились в армии, полиции и в спецслужбах. Разве что, Отделу ЧС досталась самая проходимая из моделей, слизанная с известной японской марки.

Седых подкатила спозаранку прямо к дому Пелагеи. Тем более, что выезд на железнодорожный мост находился неподалеку. Архангельск стоял, как Венеция на островах. И согласно злословию некоторых граждан напоминал тюрьму. Везде вода, и бежать некуда. На левый берег, откуда шли все магистрали в остальные части страны, имелось лишь два моста. В случае ЧС коллапс был неизбежен. Да и в обычные дни утром и вечером там наблюдались жуткие пробки. Народ желал проживать в отдельных домах или коттеджах, а работать в городе.

— Можно я поведу?

Наталья придирчиво осмотрела коллегу. Одета, как положено – ветровка, флисовка, карго-штаны, крепкие ботинки, кепка с ушами. Приятно иметь дело не с зеленым новичком.

— После поста гайцев пересядешь. Но только до Брин-Наволока!

— Ладно.

Солнце уже беззастенчиво поливало улицы майского города. Сходили с ума птицы, что недавно перебрались домой с южных куртортов, предвкушая царство белых ночей и обилие корма в виде мошкары. Север для них был настоящим раем. Жаль только, что так далеко летать. Из окна за уезжавшей племянницей наблюдала Варвара Петровна. Куда архивариус может направляться в командировку на такой огромной машине? И что это за девушка в военной форме? Что-то её племяшка не договаривает.

В пять утра трасса М8 была чиста и безмятежна. Лишь редкие встречные автомобили нарушали спокойствие. Обгонять же их было некому, как отъехали от города, Пелагея втопила сто тридцать и поставила круиз-контроль, лишь изредка подруливая. До Холмогорской развязки об ограничениях скорости даже можно было и не думать. На посту ГИБДД, что находился у поселка Дорожников на выезде из города, какой-то сонный гаишник, было, попытался их тормознуть от скуки, но вовремя сориентировался по особенному номеру.

Наталья лишь усмехнулась, полицейский лишил её милой «забавы» под названием «А вы кто такие?» Специфика службы обеспечила старшего лейтенанта целым ворохом удостоверений. И все они были настоящими. И кто они такие, на самом деле - пусть высокое начальство разбирается. Седых служила не первый день и очень сильно сомневалась, что на их Опричнину имелась хоть какая-то управа. Но потому и спрос с сотрудников был неслабым.

Хотя что их сможет испугать после того, как они смотрели глаза в глаза потустороннему. И это счастье, что остальные люди принимали подобное за сказку. Ведь и среди так называемых эзотериков и уфологов было не так много тех, кто верил в это всерьез. Большинство принимали свои занятия за некую игру или хобби, что помогает скрашивать заурядность будней. Небольшая часть любителей непознанного были постоянными пациентами дурки, и очень немногие оказались погружены в нечеловеческое с головой.

— Здесь заправимся?

Они остановились на развилке в поселке Брин-Наволок. Наталья посмотрела на приборную доску и махнула рукой.

— Около Плесецка хорошая заправка. Там и заправимся по пробку, чтобы до Вершинино хватило. На обратном пути до Каргополя скокнем, добавим топлива. А сейчас пойдем кофе возьмем. Он тут неплохой. Да и от жареных сосисек я бы не отказалась.

Небольшая АСЗ была по причине раннего утра пуста, и потому их быстро обслужили. Девушки скинули ветровки, оставшись в майках, подставив солнцу лица и руки. Они уже заканчивали скромный завтрак, когда к заправке подскочила черная затонированная наглухо «девятка». Оттуда вышли два «напружиненных» пацанчика. Оказывается, такой типаж еще остался в дальней глуши.

Девахи, прокатиться с нами не желаете? Шашлык-машлык, трали-вали.

Седых скользнула взглядом по необезображенным интеллектом лицам потенциальных ухажеров и метким броском кинула стакан в мусорное ведро.

— Ребятки, мы на ведрах не катаемся.

Самый наглый из пацанов, покручивая в руках ключи от своей машины, подошел к китайскому джипу и стукнул по капоту кулаком:

—Ты смотри, какие соски борзые нарисовались.

Наталья резко обернулась:

— Еще одна подобная шутка…

Пацанчик ухмыльнулся. Хоть девушка и была его на голову выше, но его это нисколько не волновало.

— И чё? Папику позвонишь? Много ему насос… А-а-а!

Захват у бывалой ИСБшницы был поистине стальным. Парень аж присел от боли.

— Эй, отпустила быстро!

— А то что?

Седых с ухмылкой обернулась к накаченному приятелю водителя «девятки». Тот без лишних разговоров бросился на девушку. Судя по движениям, этот гражданин занимался боксом. Наталья стремительно встала в стойку и ушла в сторону, ловко сделав подсечку «боксеру». Затем хватко совершила болевой захват его головы.

— Не дергайся, а то шею поломаю!

Спортсмен, видимо, что-то понимал в схватках, потому что тут же захлопал ладонью по асфальту. Седых отпустил его, а затем за шкирку подняла водителя, придав ему ускорения в сторону девятки хорошим ударом в задницу.

— Сделайте так, чтобы я вас не видела.

От служебной двери раздались жидкие аплодисменты. Курившие там сотрудницы АСЗ с иронией следившие за «избиением младенцев», разом воскликнули:

— Так их! Надоели до чертиков!

Пелагея, все это время наблюдавшая за происходящим у дверей внедорожника, недовольно помотала головой:

— Обязательно было именно так их наказывать?

Разгоряченная схваткой и донельзя довольная собой Наталья уселась зна водительское кресло:

— Ты предлагаешь погрозить им пальчиком?

— Можно было показать удостоверение.

— Эх, Палашка! На них такое не срабатывает. Даже вид пистолета лишь усилит агрессию. Только физическая боль, быстрая и неотвратимая.

— Ну, не знаю…

Седых завела автомобиль и вывернула не трассу:

— Я тебя понимаю. Насилие лишь рождает новое насилие. Но подумай о тех девушках, что не могут оказать сопротивление. Эти два Гаврика в следующий раз хорошенько подумают, прежде чем начнут наглеть.

— Может быть, — Трескина вздохнула. – Но по мне таким должны заниматься мужчины.

— Как романтично! Но в реальности мужиков рядом может не оказаться, это раз. И разговор между мужчинами обычно проходит намного агрессивней. Эти перцы запросто могли достать ножи. Не каждый даже сильный мужик способен оказать в таких условиях сопротивление. Да и борец… Грохнет он обидчика и сам же сядет. Так что разруливать лучше нам, женщинам.

Пелагея удивленно покосилась на коллегу:

— С такой точки зрения я как-то не думала.

— Просто у тебя не было подобного опыта. Я же как пацанка росла. Даже странно, что в университете потом выучилась. Это батя меня на путь наставил. Сказал, что к кулакам должны вдобавок прикладываться мозги.

— Повезло тебе с отцом.

Сказана фраза была таким тоном, что Наталья лишь искоса глянула на коллегу-ведунью. Не в её правилах лезть в чужую душу.

Трасса А 215 извилисто струилась между лесами, озерами. Седых не раз по ней ездила и знала, где можно ускориться, а где лучше притормозить. Деревья зачастую подходили к дороге вплотную, но асфальт был хорошим, и за дорогой следили. До самого Плесецка почти не наблюдалось ни поселков, ни деревень. Лишь у станции Емца появились первые дома, переезд и придорожные кафе. Опричницы быстро заправились на окраине поселка и по Окружной обошли райцентр стороной. За железной дорогой остался и самый северный космодром мира. Опричникам не раз приходилось бывать там. Но в основном, чтобы получить техническую информацию из первых рук. Задачи отдела были всесторонними.

— Что ты знаешь о Кенозере?

Трескина задумалась, вспоминая прочитанную вчера информацию:

— Озеро занимает часть тектонического разлома, в ложе которого разместились три соединенных между собой озера: Кенозеро, Долгое и Свиное. Изрезанная форма берегов объясняется работой древнего ледника. Глубина – до сто двадцати метров. Поговаривают, что в нем водятся самые огромные щуки, что могут и телка утащить под воду.

Седых фыркнула:

— Ну, ты еще про Лохнесское чудовище придумай. Но рыбы в озерах и на самом деле много. Дядька у меня там любил рыбачить.

— Через волок и систему озер, далее по Кене до Онеги шел очень древний торговый путь. Также именно там проходила миграция племен веси в сторону Двины.

— Про это я не знаю, но артефактов они оставили предостаточно, — подтвердила Наталья.

— Что ты имеешь в виду?

Седых обогнала фуру, впереди шел прямой участок, и она включила круиз-контроль.

— Отличная машина. Как нам её не хватало! Сегодня оценим и подвеску.

— А все же?

— Какая ты настырная! У нас в Каргополье разное про их народец поговаривают. Народец там странный, да и места чаровные.

— Но ведь именно там, в Кенозерье, в 19 веке были записаны многие из былин, что казались потерянными. Восемьдесят три былины записал Гильфердинг в середине девятнадцатого века. Это же сказочный край!

Седых холодно глянула на разгоряченную историей коллегу:

— Палаш, ты только вот не забывай, что вместе с древними сказами они могли и еще кое-что сохранить от чудских предков. Потому твоя первейшая задача – сканировать и запоминать. На рожон не лезь! В твоих делах я не помощник. Борман тебе рассказывал, что до тебя были в Отделе настырные ведьмачки! Плохо закончили. Служба у нас Государева, и по делам мы там казенным. Задачу выполнили, и хватит! Это не обсуждается.

Трескина окатила коллегу холодным взглядом:

— Вот, значит, кем вы меня считаете?

— А ты не забижайся! Знала, на что шла. Если есть в тебе силы, то используй их во благо. Остальное от лукавого. Наконец-то Мокша!

Внедорожник проскочил мост через небольшую, но полноводную реку и стремглав выкатил на прямую трассу. Справа завиднелись бесконечные поля, заросшие сорняком, и заблестела синевой река.

— Это Онега? – прилипла к окну Пелагея.

— Она самая! Дорога новгородцев к Студеному морю. Как я люблю здесь ехать! Какие у нас просторы! Брр, у меня от северной тайги мурашки по коже. У нас в Каргополье леса полегше.

Наталья вся светилась, лениво подруливая одной рукой. Китаец честно глотал сотни километров пути, отрабатывая на все сто удобными креслами, управлением и неслыханным для отечественных УАЗиков комфортом. Трасса в Поонежье шла в стороне от деревень, но их было отлично видно. То и дело и на противоположном берегу Онеги мелькали дома, и даже церкви. Все говорило о том, что раньше это был обжитой еще в седую старину край. Да и климат по сравнению с Поморьем уже иной, лес смахивает на тот, что рос в средней полосе.

— Куда дальше?

— В Конево поедем, я там знаю кафешку хорошую, да сладким затаримся. В Кенозерье все дороже. А там и за реку!

Поля ярко желтели первоцветом, деревья густо опушились зелеными, еще клейкими листочками. Эти недели между весной и летом были самыми любимыми у большинства северян. Время надежд и ожиданий. Что-то ёкнуло и в сердцах девушек, лица покраснели, приголубленные ярким солнышком, глаза засветились, а мысли улетели куда-то вдаль.

Глава 12 Край былинный

После Конева они проехали через Онегу по понтонному мосту, вызвав удивленные взгляды мужчин, что собирали деньги за проезд. В их представлении молодые девицы и такие серьезные агрегаты не ввязывались. Дальше дорога шла по грейдеру. По причине весны неважному. Вот здесь все преимущества высокого клиренса и больших колес оказались уместны. На некоторых участках дороги Наталья даже гнала под восемьдесят, обгоняя груженые бревнами лесовозы.

Вскоре они пошли вдоль полноводной реки Кены. Древнему пути новгородцев к Студеному морю. Пелагея с интересом взирала на проносящиеся мимо деревни. Не все из них были заброшенными. То здесь, то там виднелись приложенные руки рачительных хозяев. Обшитые вагонкой или сайдингом дома, свежие гаражи или сараи. Частенько избы были украшены узорочьем, наличники и карнизы покрыты затейливой резьбой.

И еще вот на что особенно обратила внимание уроженка Верхней Тоймы. Уклад крыш здесь был в основном русский, а не чудской. И почти под каждым коньком висел старый или обновленный знак Ярилы, славянского бога весны и плодородия. Но Пелагея ведала, что именно этот оберег использовался русскими людьми для защиты от нечистой силы. И такое частое его появление служило толстым намеком на тонкие обстоятельства.

— Наташа, тормози!

— Что такое?

— Глянь, какая колокольня красивая! Можно туда проехать?

Они въехали в деревню Измайловскую. По ту сторону Кены высилась старинная церковь и колокольня. Те чудесно отражалась в водах реки, на которой еще не сошло половодье. Седых с сомнением оглядела странный мост. Он деревянный, на так называемых «городнях», срубленных из дерева и заполненных камнями быках в форме лодок. Наталья считала, что таких уже и не осталось в природе.

— Не, я туда не поеду.

— Тогда я схожу.

— Меня подожди!

Наталья уже смирилась с тем, что временами её коллега будет брыкаться, но сейчас это не имело никакого значения. Да и передышка не помешает. Они и так график перекрывают. Все-таки молодцы дорожники — трассу неплохую обустроили! Не то, что было еще лет десять назад с грунтовыми участками и вечной белой пылью.

За сооружениями давно не следили, церковь и колокольня здорово обветшали и представляли собой жалкое зрелище. Что, в общем-то, стало уже делом привычным на просторах России. Люди уезжали в города, экономика поменялась.

— Такую красоту теряем, — с горечью прошептала Трескина.

— Что поделать, тут народу почти не осталось. У нас дома не лучше.

— Но ведь масса туристов мимо проезжают! Уж можно было потратить толику денег на восстановление.

Наталья хотела цинично упомянуть, на что в России власти обычно тратят финансы, но затем решила промолчать. И в самом деле скотство – о таких объектах собственного наследия не заботиться. Пелагея между тем подошла к церкви и положила руки на стену, застыв на некоторое время.

— Намоленная, — тихо прошептала она. — Все сохранилось. Какие же тут чистые души обитали.

Вот здесь Седых нечего оказалось сказать в ответ. Хоть девушка и была крещеной, и в детстве бабка её на службы регулярно водила, но так она и осталась не воцерковленной и мало что понимала в богословии. Ощутив себя уязвленной, Наталья пробурчала:

— Ты и это чуешь?

Пелагея обернулась, сейчас её прозрачно-голубые глаза светились.

— Меня бабушка как-то возила в Белоруссию. Родственники там у дедушки с войны остались. И побывали в Полоцке в старинном женском монастыре. Главный храм большой и красивый, но есть старый, маленький и скромный. Ему уж тысяча лет, наверное. Там внутри монахиня пожилая сидела и рассказывала историю. Ходить не может по хозяйству, таким образом общине помогает. Она мне и поведала: - Встань, девонька у стены, прижмись всем телом, и тебе тепло на душе станет.

Седых с интересом оглянулась на коллегу. Такой воодушевленной она её редко видела. В этот момент даже можно было признать, что Пелагея очень красивая.

— И что?

— Я так и сделала. Вот тогда в первый раз … все это и ощутила. Та церквушка невероятно намоленная была. Энергии на атомную бомбу хватило бы. Подобную я видела только в Боголюбово. Там, где князя Андрея Боголюбского убили.

— Вот как?

— Тоже старинная и с печальной энергетикой. А у лестницы, где князя порешили, чернота до сих пор стоит.

— Подожди, ты же ведунья, ведьма? И тебе не мешает Христос?

Пелагея мягко улыбнулась и достала серебряный крестик:

— Он никому не мешает. Ни чтобы зло множить, ни чтобы добро творить.

Наталья задумалась:

— Ты права. Под крестом столько плохого совершено.

— Потому что мир сложней наших представлений о нем. А что ведунья… Так мы и поставлены в мир, чтобы границу его сторожить. Тем и ангелы на небесах занимаются, — Пелагея посмотрела наверх, — только у них масштабы величавей.

Седых также подняла голову, а потом нахмурилась.

— Хватит болтать! Поехали. Осталось уже недалече.

Так и оказалось. После Першлахты дорога окунулась в густой лес, и минут через пятнадцать они поворачивали к Вершинино. Столице Кенозерского национального парка. Именно благодаря ему удалось сохранить здешнюю старину и артефакты. Вскоре они спускались вниз к Кенозеру, имеющему весьма причудливую конфигурацию. Именно в этих урочищах располагался водораздел между Атлантическим и Северным ледовитым океаном. Такое вот сакральное место.

Дорога пошла вдоль берега, а на горе высилась знаменитая Никольская часовня. Как будто вернувшаяся обликом из ветхой старины, она доминировала над окружением, заставляя задирать голову и думать о вечном. Они остановились около «Визит-центра» нацпарка. Наталья вышла из автомобиля, заляпанного свежей весенней грязью, постукала колеса и оглядела кузов. Затем опричница достала телефон:

— Сейчас позвоню нашей связной.

Пелагея усмехнулась:

— Ты так говоришь, как будто мы в разведке.

— Зря смеешься, так и есть. Считай, что мы временно на враждебной территории.

Трескина резко обернулась к напарнице, на её лице отразилось крайнее удивление. Но совет опричница восприняла стоически. Иначе зачем подписывала кучу бумаг, о которых ранее и слыхом не слыхивала.

Они стояли на южном склоне, и солнце понемногу входило в силу. Двери автомобиля были распахнуты, девушки разлеглись на откинутых креслах и принимали солнечные ванны. Надо пользоваться любой минутой раннего лета. Закон для северян.

Внезапно кто-то проскользнул на заднее сиденье и радостно завопил:

— Наталка, сто лет, сто зим! Это где вы такую красивую машину отхватили? Надолго к нам? Что за лебедка белая с тобой? Куда путь держите?

Ошарашенные опричницы повернулись к бойкой молодке, которая то и дело хваталась за густые рыжие пряди, которые падали на конопатое в рябь лицо.

— Дарья, ты чего на звонок не ответила?

— А чё? Я в магазин пошла за печенками да баранками. А то хватилась, и к чаю нет ниччё! — местная жительница подняла сетчатую сумку. – Я вас так рано и не ждала. Тут накося — звонишь!

— Ладно, — Седых посерьезнела. – Чего случилось у вас?

— Ой, чей-то и случилось! – Дарья от избытка чувств всплеснула руками, и из сумки посыпались баранки. – Вот я разиня! Айда ко мне чай пить.

Наталья скривилась:

— Из вашей болотной водички?

— Да она самая полезная и есть! – обиделась молодка.

Седых сначала повернулась к коллеге и лишь потом согласилась.

— Но чтобы быстро. Что мы зря так рано приехали?

Дарья широко улыбнулась:

— А ты не торопись! Все равно за день не успеешь.

Сидели на кухне обычного деревенского дома. Разве что вид был чудесный на озеро. У причала стояли простые гребные лодки и моторки, на одной мужики собирались на рыбалку, тщательно проверяя сети. Рядом крутились собаки, радостно подвывая.

— Наталка, к директрисе ни в коем разе не ходите!

Если Наталья с подозрением смотрела на желтоватую воду, в которой заваривали чай, то Пелагея к болотному оттенку отнеслась спокойней. Чай, не баре, чтобы очищенную химией водичку хлебать. Она поинтересовалась:

— А почему она нас не любит?

Дарья махнула рукой:

— Да ктой его знает! Дела дней минувших. Любит она все сама решать. Да не все получается!

Седых поставила чашку на блюдце и категорически потребовала:

— Дарья, кончай пустопорожнее нести! Что случилось такое, что нас сюда срочно дернули?

Рыжая молодка враз налицо посерьезнела и кивнула в сторону Пелагеи:

— Я думала, по старой памяти Марфа приедет. Она кто?

— Заместо нее.

— О как! – Дарья несказанно удивилась. – Ведунья? С каких берегов?

— Двинских, — спокойным тоном ответила Трескина.

Дарья подумала и что-то для себя решила:

— Сильные там были женки в старые времена. Ну, тогда слухайте. Все вразе случилося. Козел черный позавчерась пропал, и крест на Часовне, что на Мызе, упал наземь. А ветра не було.

— Чего такое несешь, Дарья?

— Подожди, Наташа. Еще кресты где-то падали?

Рыжая молодка задумалась:

— Да неведомо мне. Старые часовенки по берегам, ходу туда только на лодке. Да и на Мызу вы в брод, как летом, не попадете.

— Есть моторка?

— В Усть-Поче договорилась, дадут. Но за бензин заплатить придется. У нас в Вершинино слухи быстро расходятся. Да и козел именно там пропал.

— Понятно.

Дарья выглянула в окошко:

— Ой, мой с рыбалки едет! Девки, собирайтесь. Там в Усть-Поче в часовне Николы-Угодника вас Патрикеевна ждет. Она все и обскажет. Здесь вам лучше не задерживаться, а то не ровен час из администрации о вас узнают.

Они подкатили к повороту на Почу, когда Трескина выкрикнула:

— Тормозни, пожалуйста!

Пелагея рыбкой выскочила из автомобиля и с восторгом подошла к огромной сосне, сплошь обвешанной разноцветными тряпочками-заветами и лоскутами. Девушка осторожно касалась их руками.

— Ты что такое делаешь?

— Они говорят со мной. Люди оставляют здесь кусочки надежды.

Затем Трескина подошла к толстенному стволу дерева и обняла его. Седых напряженно ожидала — что-то ей во всем происходящем не нравилось.

— Зачем нам это?

— Этому древу уже более двухсот лет. Оно много чего на своем веку повидало. Нам нужна Священная роща. Говорят, их тут более тридцати. Нигде в Европе больше такого количества в одном месте не существует. Что же тут особенного?

Погода на Севере переменчива. Налетела нежданная туча, и в поселок Усть-Почу, что с трудом впихнулась в длинную косу на Свином озере, что намыла река Поча, они вкатили в сумраке. Очень странное селение — вытянутое вдоль и сжатое водами озера имело лишь одну улицу, по которой Седых устремилась вперед.

— Где здесь часовня-то? – тормознула около клуба Наталья и начала натягивать ветровку. – Спросить, что ли у бабок?

— Ннне ннадо, — внезапно задрожала Пелагея. Девушку трясло, глаза выкатились, на лбу появилась испарина.

— Что с тобой, никак заболела?

— Это они так смотрят. Не по нраву я им.

— Тааак! – Седых затянула молнию и вызверилась в открытое окно внедорожника. – Тетки как детки. На неместных всегда так поглядывают.

— Ты не понимаешь! Они ведают, кто я!

Наталья нажала кнопку поднятия стекол и протянула:

— Вот дела! Они тут что – все ведьмы?

— Нннет, ты опять-таки не понимаешь. Но они чувствуют!

— Так, подруга, не раскисать! Поехали, разберемся. Не по нраву мы им, видите ли. Так и невесты на выданье! Перебьются!

Часовня Николая Чудотворца была стиснута со всех сторон неказистыми постройками. Мимо проскочишь и не заметишь. Их ждали. Светловолосая улыбчивая женщина сошла с крыльца и цыкнула на баранов, что торчали рядом.

— Здравствуйте, гости дорогие. А я уж все глазенки проглядела. Это вы из Архангельского города будете?

— Мы самые! Я Наташа, это Пелагея.

— Ой, какие молодые и баские! И таких к вам берут?

— Какие уж есть. Что у вас случилось…

— Елизавета Патрикеевна. А у нас беда, девочки. Козел пропал.

— Так, стоп! Что за козел, и почему такая буча? Ради этого нас из города дернули?

Женщина строго поджала губы и кивнула в сторону врат:

— Внутрях поговорим, служивые.

Седых лишь хмыкнула и нажала кнопку на сигнализации автомобиля. Перед дверью они накинули косынки. Часовня оказалась маленькой, но очень внутри приятной. На полу здоровенные плахи, коим лет сто точно есть, наверху чудесными образами раскинулись расписанные «Небеса». Девушки тут же уставились туда. Елизавета Патрикеевна довольно улыбнулась:

— Сто сорок лет как молодой мастер из Конёво расписал «небо» — живописное потолочное перекрытие в местной часовне Святителя Николая. Звали того автора Фёдор Захаров Иок. Семнадцать годков ему тогда было, душа чистая.

— Краса какая!

Пелагея приложилась к иконе, из её глаз вовсе исчезла печаль и настороженность. Хозяйка также оттаяла, погладив девушку по голове:

— Приняла матушка тебя. Будет удача в деле.

Наталья её оптимизма не разделяла:

— Что за матушка, и что за тетки нас неласково здесь встретили?

Елизавета Патрикеевна вздохнула и начала объяснять:

— Матушка-землица. Все мы ее дети. Это вы в городах все позабывали.

— Я сама с Каргополя, Палаша с Тоймы. Деревенские мы.

— То-то я погляжу, вы такие свойские! А местные? Тут в Усть-Поче народ разный собрался. От старинной-то деревни мало что осталось. Тут же Запань в советские времена стояла, лес ловили и собирали в плоты. Вот разного народа с разоренных деревень да лесопунктов и свозили. А глаз тама разноликий.

Седых колыхнулась:

— Ведьмы?

— Откуда? — хозяйка захохотала, — такого у нас испокон веков не водилося. Водяника почитали, крестным ходом шли на Петров день.

— Тогда козел каким местом?

— Не токма он, девушки, — Елизавета Патрикеевна погрустнела. – И крест в Мызе пал, бают, что и в других местах нечисто. А козла наверняка в жертву на камне хотят принести. Так тетушки бают. Со старины такого не бывало, в священных рощах и ветки ломать запрещено, и ругаться. А тут эка лихо задумано! Как парк власти организовали, так к нам разные люди зачастили. Художники, писатели, народ светлый и ученый.

— Но пришли и те, кто зло и лихо ищет? – отвернулась от иконы Пелагея, глаза её засверкали. Наталья глянула на нее и усмехнулась, товарка снова в деле!

— Бывают. Глаз темный и чужой. Вот тетки и поглядывают, кто и зачем к нам приехал.

— Понятно, — Седых хлопнула в ладоши. – Нам тогда на Мызу.

— Вода высокая, токма на лодке пройдете. Я договорилась с Петюней, не задорого.

— Веди!

— Мутит чего-то, Патрикеевна, — Наталья за мотором сидела уверенно, ловко проводя лодку по протоке. – Летом здесь по мосткам пройти можно. Кувшинки цветут, лилии. Баско! А вон и Мыза, в ней всего два двора жилых.

В самом деле, печки в той стороне пыхали дымом, кто-то возился по хозяйству, слышался гул двигателей. Седых повела лодку к мосткам, где уже стояли две моторки.

— Здесь пристанем, с той стороны заросли тростника.

Девушки уже были обуты в рыбацкие бахилы, что защищали ноги полностью. Закинув рюкзачки за спины, они засеменили наверх. Островок был холмистым. Вскоре за раскисшим полем они заметили ветхую часовенку. Хоть это и был новодел, но и он понемногу приходил в негодность. Рядом, как водится, стояла Священная роща. Особо в ней выделялась толстенная ель. Пелагея подошла к ней и положила на заскорузлую кору ладони.

— Только проснулось матушка. Сколько же в ней чаровной силы!

— Тут?

— Нет!

— Тогда почему креста нет? — Наталья показал наверх. Пелагея не ответила и полезла вверх по лестнице. Отсюда открывался просторный вид на озеро, острова и деревушку. Трескина крутилась на месте, закрыв глаза, затем вздохнула:

— Уловить не могу. Но точно не колдун. Сила не та.

— Понятно. Любитель, что далеко не лучше.

— Почему?

Они спустились вниз и достали из рюкзаков термос с чаем и баранки. Седых начала пояснять новичку:

— От таких любителей копаться в магии ожидать можно разных глупостей. Да и зачем он тут, непонятно. Правильно Елизавета Патрикеевна рассказала. Водяник в тутошних местах с древних времен силу имеет. Дружи с ним, и горя не будет. Мужики вон рыбу ловят круглый год. Ряпушка с озера вкуснейшая. Щуки, налима, окуни, язь, пескарь, уклейка, окунь, сиг…

— Нужно искать следок-камень. Козел здесь неспроста, да еще и черный.

— Я только про Николин камень ведаю. Но он далеко, в Каргопольском секторе парка. Пешкодралом нынче до туда не пройти. Вода высокая.

— Тогда чего сидим? Дело за полудень.

Про камень они узнали у Петюни, что встретил их у причала. Веселый мужичок уже принял беленькой и сидел с удой рад-радёшенек. В ведерке рядом плескалось несколько окуней и уклеек.

— Девчата, уха будет! Настоящая!

— Веселимся?

— А чего и нет? День какой, девахи какие!

— Осторожней на поворотах, родимый! Дело к тебе есть. Где тут поблизости следовик имеется? Такой, чтобы старинный и чудесатый?

Петюня пьяно вскинул голову:

— Так это, на Казимир-камень если токма. Он у нас чудодейственный.

Наталья сдвинула брови:

— Где такой? Почему не знаю?

— Это по воде надо до Першлахты чепать. Напротив Пормского остров, весь лесом зарос. Бают, там Казимир и растет.

— На карте покажешь? – Седых открыла навигатор на смартфоне.

— Вот здесь, а приставать лучше вот тут, на плесе, и идти через лесок. Там островок на один плевок. Ха-ха! — рассмеялся своей шутке мужичок. Затем что-то вспомнил и подобрался. – Только вы молчок, никому! Казимир богатырь чужеземный, но большую силу, сказывают, имел. Туда только по пущей охоте женки катаются. Если вам по своей болезной нужде, то лучше на Николин камень. Никола Чудотворец всем помогает. И это, заветы не забудьте.

Седых буркнула:

— Идти далеко, бензина дай еще.

Пока готовили моторку, Наталья бурчала:

— Надо к машине сходить, достать припасы да дождевики. По воде долго идти, все верст тридцать будут, к ночи токма прибудем.

— Ниччё, — улыбалась Пелагея. – Они уже светлые.

— Только где нам платы взять?

— У меня есть.

— Это хорошо! — Наталья уважала людей запасливых и готовых к любому повороту дел. — Только вот не понимаю, если это почитатель черной магии, то почему его нам с потрохами местные не выдали?

— Не в первый раз он здесь. Может, волонтер или торговец. Примелькался.

— Хм, соображаешь! Только чего нынче приспичило?

— Так Радоница! День особый. Живые встречаются с мертвыми.

Со всеми сборами опричницы замешкались. Идти по озеру на моторке дольше намного, чем на машине. Еще и само Кенозеро не прямое, а весьма заковыристое. Не зря в тектонической расщелине расположено. Сначала из Свиного надо пройти в длинное озеро долгое. Потом мимо Погоста и Вершинино пройти в само Кенозеро. Петляя между островов, выйти на простор и двинуться к истоку Кены. Пелагея тихо сидела на носу, крепко завязав платок. Наталья также была неразговорчива, кляня себя за то, что не взяла надувную лодку с мотором. Опричник обязан быть готов ко всему!

Клонящееся к закату солнце оставляло на волнах радостные блики, вода засинела небесами, а изумрудные луга по берегам, только воспрянувшие от зимней спячки, радовали глаз. К означенному лесистому островку подходили в наступивших сумерках. Опять набежала темная туча, и даже не одна. Седых сделала круг и нашла песчаный плес, подходящий для пристани.

— Выходим! Держи конец!

Они затащили моторку вглубь. Наталья замела по-быстрому следы волочения, накрыла моторку маскировочной сетью и внимательно огляделась.

— Берем вещи и дождевики, пенки не забудь. Похоже, что дождь собирается.

— Гроза будет.

Седых бросила испытывающий взгляд на коллегу и поняла, отчего у нее такой мрачноватый настрой. Это Трескина чувствует себя в жуткой донельзя обстановке как рыба в воде. Ей же пока ничего не понятно.

— Куда нам?

Пелагея уверенно показала на группу высоких деревьев:

— Туда! Видишь, платы висят. Это Священная роща, и знают о ней только местные. Чужакам туда ходу нет. Там и следовик растет.

— Как знаешь, — Седых поправила на ремне открытую кобуру с пистолетом и потрусила через высохшие заросли в указанную сторону.

Чащоба оказалась нехоженой, они потратили минут пятнадцать, чтобы на маленьком острове найти камень-следовик.

— И в самом деле, богатырь!

Седых восхищенно обошла гранитный валун высотой метра два и шириной в четыре. Спереди на северной стороне у него нашлась выемка, а поверх лежали несколько старых платов-заветов и крохотные лампадки.

— Помоги, пожалуйста! — Пелагея ловко залезла на камень и достала из рюкзака два расписных плата. Затем развела руками и что-то зашептала. Как ни прислушивалась Наталья, так ничего и не поняла. Слова были явно нерусские. – Загадывай!

— Что? – ошарашенно ответила Седых.

— Завет свой. Камень исполнит.

Старший лейтенант Отдела ЧС внезапно полностью забыла их служебные правила. Больно уж местечко здесь волшебно и наводит на разные мысли. И она совершенно не ощущала присутствия чего-то злого. Древнего да нечто глубоко сакрального, дарившего их предкам милость богов. Откуда здесь этот камень? Как попал сюда? Неужели Земля родимая родила его, как женщина ребенка? Затем в голове полыхнуло видение, и доблестный сотрудник Опричнины расслабилась. Завет ушел к праотцам.

— Перекусим, пока дождя нет. Не была бы в засаде, я бы шалаш нам сделала.

Седых достала из рюкзака упаковку с бутербродами и термос.

— А мне и кусок хлеба в горло не лезет. Страшно.

— Стало быть, близко он, нехристь. Зачем кресты порушил?

— Силу пробует. И кресты охрану несут на Порубежье. Затем часовни наши предки везде и ставили. Не хотели один на один оставаться с силами незнаемыми.

— Все равно поешь, нам силы понадобятся. Так, а где мои наручники?

Они пополдничали, поднялся ветер, и стало накрапывать. Внезапно Пелагея встрепенулась:

— Мотор на воде.

— Слышу!

Наталья деловито проверила, как достается из кобуры пистолет и уверенным движением дослала патрон. В отличие от остальных опричников, у нее и Иволгина на вооружении были импортные Глоки. Где они их достали, было неведомо. Но сим обстоятельством оба гордились. Вакорин предпочитал отечественный Стечкин. Остальные довольствовались проверенным временем пистолетом Макарова.

Вскоре звук моторки стал громче, затем разом затих.

— Козел, — отчего-то порадовалась Трескина и встала с места.

— Сидеть! Ты прикрываешь, я действую!

Внезапно грохнуло. Где-то неподалеку началась гроза, и блеснули молнии. Первая майская гроза! В полутьме около камня показалась темная фигура, стало отчетливо слышно жалкое блеяние козла. Еще бы! Никому неохота, чтобы его в жертву приносили. Незадачливый колдун подошел к выемке на камне и начал что-то бормотать, затем достал огромный нож.

— Стоять! Или я тебе сейчас мозги вышибу!

Любитель магии на поверку оказался чуваком прошаренным. Сотворив некое знамение, он магическим образом отбросил опричницу в сторону и подтянул ближе упирающегося козла.

— Дрянь, ты не помешаешь мне! Уйди или убью!

Внезапно сквозь грохот и гул качающихся деревьев послышался спокойный голос Пелагеи:

— Ты никого сегодня не убьешь. Лучше остановись по-хорошему!

Колдун-самоучка оглянулся и завыл:

— Ты мне не помешаешь, ведьма. Изыди!

Но только он поднял руки для колдовства, как взвыл еще громче. Его ладони начали пылать.

— Я тебя предупреждала! Это наша земля! Вам, поклонникам Люцифера, делать здесь нечего!

Любитель черного мира в отчаянии заорал и поднял руки вверх:

— Повелитель, помоги! Я принесу тебе кровавую жертву!

Наталья затрясла головой, стараясь прийти в себя. Все это на самом деле выглядело предельно жутко. Выпрямившаяся в струнку с сияющими глазами Пелагея и одетый во все черное незнакомец с перекошенным злобным лицом. В полутьме сверкали молнии, внезапно одна из них ударила в остров. Запахло паленым, в голове помутилось, Пелагея отшатнулась, а колдун радостно воспрял и снова начал тянуть к себе бедолагу козла.

— Врешь, не возьмешь!

Седых стреляла метко. Нож нечестивца отлетел от удара пули в сторону, а его хозяин испуганно вздрогнул, отчаянно закричав:

— Но этого не может быть! Он же заговоренный!

Наталья сплюнула:

— Ты не с теми связался, придурок. Следующая пуля разнесет твою тупую башку. На колени, руки за голову!

Освобожденный козел тут же убежал куда-то в лес, молнии прекратили хлесть о землю, а к колдуну-любителю резво подскочила Пелагея, ловко повязав ему на голову вышитый рунами плат. Незнакомец взвыл и повалился на колени. Его била конвульсия.

— Я столько лет ждал!

— Вот и дождался. Руки!

Наручники опричницы также были непростыми, и шансов колдуну не оставляли. Внезапно наверху будто открыли люк, и пошел жуткий ливень.

— Подруга, ищи козла! А я пока отведу этого к лодке. Надо сразу капитана вызвать, перевозки по его части. Колдун-то явно неместный! А мы с тобой в баньку. Я Дарью заранее предупредила.

Седых не видела, как Пелагея напоследок положила обе руки на камень, и тот как будто на миг засветился изнутри. Признал за свою родню. Как брат сестру! Оба они от одного Рода!

Глава 13 В гостях хорошо, а дома лучше

До бани опричницы добрались уже при свете. Все-таки на дворе практически белые ночи. Дарья беззастенчиво дрыхла, а баня тем временем остыла. Так что было не до парилки. Освежившись горячей водой и банным духом, Седых доложила Басову о поимке неизвестного, но с особыми задатками колдуна, чем изрядно того огорошила. Колдуны на самом деле огромная редкость. Сжигали их в свое время пачками, невзирая на характер деятельности. Алхимики, знахари, просто экстравагантные ученые.

Все пошли во времена Реформации под нож. Особенно зверствовали протестанты, усматривая в тех, кто знает слишком много о природе вещей, прямых себе конкурентов. В итоге и сами распались на множество течений и сект, так и не договорившись между собой. Да ладно бы сами колдуны — тогда были уничтожены во множестве артефакты, коим перевалило за несколько тысячелетий. В итоге оскудела магическая наука напрочь и оказалась забыта потомками.

Басов ожидаемо отдал приказ выдвигаться к трассе М8. В обязанности опричниц не входило конвоирование задержанного. Наталья в здравом уме рассудила, что «фирменные» наручники с чужака «снимать не след». Так что неудачливого любителя потусторонних сил просто закинули на непромокаемую подстилку в багажник.

Выпив кофе в дорогу, девушки двинулись в путь, поочередно сменяясь друг с другом. Адски клонило в сон. Ночка выдалась больно уж особенной. И пережитое здорово сплотило, в общем-то, еще совсем молоденьких девушек. Это в старопрежние времена они давно были бы замужем. Сейчас юность длится до тридцати. Да почему бы и нет? Человек стал жить дольше. Больше получать удовольствий от жизни. Да и учеба отнимает много времени. К чему торопиться становиться старым?

В районе Плесецка на них вышел Иволгин, и они встретились у заправки на окружной. Топлива уже оставалось в обрез. Это, считая то, что было беззастенчиво слито с лодки Петюни. Сам рыбак остался спать в моторке, даже не заметив, что в его кармане прибавилось денег. Будет на что утром опохмелиться!

— Неважно выглядите! Где «товар»? — заглянул в машину Иволгин.

— В багажнике, товарищ капитан. Забирайте, а то уже попахивать начал.

— Да…

Командир силового прикрытия Отдела ЧС лишь чертыхнулся. Никто не собирался давать колдуну отойти по нужде, так что тот напрудил в штаны. Седых с ухмылкой передала командиру ключи от наручников, и тот увел задержанного в броневик. Вскоре оттуда послышались недовольные возгласы. Наталья между тем свернула и выкинула в мусорный бак пленку, а Пелагея сбегала за кофе. Виктор, вернувшись к джипу, подвинул Наталью и сел за руль.

— Такими я вас не отпущу.

— А колдун?

— Его все равно в Москву отправляют. Мы пробили адрес, да и серьезные люди этой тварью заинтересовались.

Девушки втихаря переглянулись и облегчено вздохнули. Их эпопея была закончена. Вскоре они дрыхли на заднем сиденье вместительного внедорожника.

Через три часа две пары женских глаз наблюдали из кухни Варвары Павловны, как симпатичный и крепкий офицер галантно высаживает из большого джипа Пелагею. Вскоре в прихожей послышался звук открываемой двери.

— Палаша!

— Машка!

— Тебя откуда такую красивую привезли?

Гостья с удивлением рассматривала полевой камуфляж старой знакомой.

— В область по одному делу послали.

— Да? – двоюродная сестра Пелагеи Мария была отъявленной говоруньей. – А что за баской мужчина тебя привез? Кавалер?

— Скажешь тоже!

Трескина устало присела на пуфик. Вставать вовсе не хотелось. Варвара Петровна всплеснула руками:

— Да на тебе лица нет! Быстро в душ и сядет обедать.

Мария глянула на часы и по-деревенски распевно произнесла:

— Скоро уж паужнать пора!

Все-таки нельзя расслабляться с далекими от специфики её работы людьми. Когда освежившаяся Пелагея вернулась в комнату, то застала там растерянных родственников, которые с потаенной тревогой взирали на нее. Рюкзак! Его следовало сразу сунуть в шкаф! А сестра и тетка по доброте душевной решили помочь разобрать вещи. Вот и итог! На письменном столике лежала кобура с пистолетом, пачка спецпатронов, рассыпанные веером подотчетные деньги и удостоверение.

— Палаша, ты где работаешь? Это что? – дрогнувшим голосом спросила тетка.

— Ну, ты даешь, подруга! — Мария, наоборот, смотрела на сестру с неподдельным интересом. В её жизни постоянно не хватало перчинки, а здесь в тихом, казалось бы, омуте водилось тысяча чертей.

— Кто вам разрешил копаться в моих вещах! – неожиданно суровым голосом ответила Пелагея и начала спихивать оружие и вещи обратно. – Вы знаете, что это уголовное преступление?

— Ты там поосторожней, Пелагея, со словами. Мы же все-таки твои родственники!

— Маша, ты не врубаешься? Смотрели мою ксиву?

— Ну да, — уже с неуверенным тоном ответили сестричка.

Пелагея молча достала пистолет, вынула магазин и начала отщелкивать спецпатроны с серебряными пулями. Варвара Петровна и Мария смотрели на действо, по их мнению, абсолютно несовместимое с характером их тихой родственницы, и глаза их все более расширялись.

— По инструкции я должна застрелить вас на месте.

Маша открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Тетка в ужасе замахала руками:

— Мы ничего не скажем!

— Я знаю, — кивнула Пелагея и, ядовито улыбнувшись, щелкнула пальцами. Сестра попыталась заорать, но из её открытого рта не вылетело ни звука. Затем, как будто из горла вырвалась пробка, и молодая женщина прохрипела:

— Ведьма!

— Тихо ты! – осекла дочку Варвара Петровна, а затем с уважением уставилась на племянницу. – В прабабку, значит, пошла. А сейчас идем полдничать, девахи!

На кухню из соседней комнаты пробивались лучи солнца, лениво играя на полу и мебели. Уютный «уголок» располагал к комфорту. Пелагея в обе щеки уплетала треску под маринадом. Варвара Петровна пила чай из блюдечка, закусывая свежими ватрушками. Мария налила в бокалы красное вино.

— Стасик подарил. Калифорнийское. Палаша, будем!

— Вкусное!

— Еще бы! Столько стоит! В жизни бы такое не купила!

— Стас твой ухажер?

— Ну как! – круглое лицо Марии было обрамлено светлыми кудряшками. Такая вот уродилась. Белянка белянкой, а кудри как у африканки. Прозрачные глаза сестры сейчас блестели. – Живем вместе. Вроде мужчина неплохой, точно не жадный. Знаешь, в Москве это очень важно!

— Угу.

Пелагея дожевала кусок, выпила вина и растеклась на подушках.

Все-таки ведовство отнимает много сил. И ни черта непонятно, что это ночью было? Знаний катастрофически не хватало. Вот и сейчас пришлось немного надавить на говорливую сестричку, чтобы стереть в памяти некоторые моменты. Так-то она деваха добрая, но очень уж болтливая. А ксива была выписана на областное управление ФСБ. Она получила разом несколько удостоверений вместе со званием младшего лейтенанта. Кроме ФСБ вдобавок МЧС, МВД и родное ФАПСИ, которое следовало показывать в очень редких случаях. Потому что умные люди в органах слышали об их отделе, но и понятий не имели, чем те на самом деле занимались.

Меньше знаешь – крепче спишь. Чище руки – крепче кал. Болтун – находка для шпионов!

— Какие в Москве торговые центры! Можно целый день гулять!

— А спектакли, музеи? Ты же ради культурного досуга туда уехала? – не удержавшись, подначила сеструху Пелагея.

— Да что ты понимаешь! У меня там на такой же должности зарплата в три раза больше! И всегда по горящей путевке в Турцию или Таиланд улететь можно. Вот и сейчас в июне рванем в Кемер. А театр… ходила как-то с подругами. Скучно. Что-то бродят по сцене, болтают. Хотя актеры все те же, что в кино. Не мое.

— А концерты?

— Вот! Ходила я в апреле на этого кудрявого в блестках. Румына!

— Так он болгарин! – недоуменно откликнулась Варвара Петровна.

— Да какая разница! Девочки, такое шоу! Все блестит, взрывается!

— А поет про что?

— Да тебе не все равно?

— Тогда, может, сходим на концерт? Тут очень интересные бабушки с района приезжают. Они такие старинные пенсии знают, что в твоей Москве не сыщешь!

Мария недовольно покосилась на сестру, затем тряхнула головой и согласилась:

— А почему бы и нет. Корни, так сказать. Иногда можно себя потешить.

Варвара Петровна улыбнулась и предложила:

— Давайте тогда нашу?

Вдоль по морю, вдоль по морю

вдоль по морю, морю синему

вдоль по морю, морю синему

Плывёт лебедь, плывёт лебедь с лебедятами

Со малыма, со малыма со утятами

под ней вода не всколыбнется

надлетаёт, надлетает тут ясён сокол

он сшиб, сгубил лебедушку белую

он кровь пустил по синю морю,

а перышка по подберешку…

Распевшихся северных женок остановил требовательный звонок в дверь. Пошедшая открывать Мария с интересом уставилась на импозантного мужчину в форме.

— Палаш, это до тебе!

*******

Иволгин заканчивал с Федором Васильевичем, начальником их гаража, механиком и мотористом с завхозом совместительно осматривать китайский внедорожник, когда ему позвонили. Солнце уже клонилось к закату. Капитан глянул в сторону лежавшего на верстаке смартфона и чертыхнулся:

«Кто бы это мог быть?»

С экрана на капитана строго взирал Басов. Он сейчас никак не походил на профессора, а скорее напоминал главу прайда львов, готового порвать любого на куски. Почуяв неприятности, Иволгин подтянулся:

— Что случилось, Христофор Бонифачьевич?

— Беда, Виктор. Наш броневик нашли. И без пассажира. И в самом проклятом месте трассы.

— В лесах вологодских? — тут же догадался Иволгин и нахмурился. – Что с ребятами?

— Мозги сожжены. Броневик нашли на грунтовке в лесу. Застрял в раскисшем болоте. Этот «любитель» как-то смог захватить управление над ними и хотел уйти. Но он плохо соображает в географии.

— Ясно, — по лицу Иволгина заходили желваки — с этими парнями он работал давно.

Лицо директора Отдела ЧС приблизилось к камере:

— Так что бери девчонок и вперед. Вакорин уже мчится к тебе. Полный карт-бланш!

— Почему их? Тут без Марфы не обойтись.

Лицо Басова перекосилось:

— Слегла Марфа, в больнице. Сам понимаешь — возраст-то какой! Да и Трескина неплохо справилась в Кенозерье. Колдунишка не по её вине ушел. А Седых тебе также пригодится. Все дороги в сторону Москвы перекрыты. Полицейским отдана ориентировка, что он серийный убийца, поэтому в случае сопротивления стрелять будут на поражение.

— Во как?! – впечатлился Иволгин. – Так обычными пулями его все равно не угомонить. Этот урод уже перешел грань, и его не остановить.

— Урон и от обычных есть. Хоть свои жизни сохранят.

— Резонно!

— Потому собирай всех, и на «Буревестник». Докинут на вертолете МЧС. Времени в обрез, там вас ждут.

— Приказ принят.

Бывший спецназовец, прошедший горячие точки, Крым и рым, развернулся.

— Васильевич, открывай арсенал!

— Пелагея, твой подопечный сбежал.

Иволгин начал без предисловий, отослав родственниц на кухню.

— Да как это?

— Не знаю, — пожал плечами капитан. — Для того и летим.

— Куда?

— Да ты, подруга, никак выпила. А у нас боевое задание! – Виктор снял с разгрузки фляжку и протянул девушке. – Два глотка, не больше. И быстро собирайся. Полевая одежда номер один. Оружие со спецбоеприпасами с собой?

— Да, — после чудесного зелья усталость, и сон как рукой снял.

— Тогда вперед, и с песней!

Пелагея убежала в комнату, а в прихожую заглянула Варвара Петровна. На ее лице разлилась тревога.

— Товарищ военный, опять что-то случилось?

— Служба, — виновато обернулся на нее капитан.

— Тогда, может, в дорогу что собрать? Чай, ватрушки напекла.

— Годится! – скупо кивнул Иволгин.

К опричнику проскользнула захмелевшая Мария. Халат на груди был распахнут более, чем нескромно.

— А у вас на службе все мужчины такие крепкие и симпатичные? Может, есть свободные?

Женщина подошла к Виктору вплотную. Если её кровь и не оказалось ведовской, то дар обольщения точно присутствовал.

Оторопевшего от подобного напора Иволгина спасла вылетевшая из комнаты Трескина:

— Маша, отойди, он уже занят!

— Шустра, сестричка! – покачала головой Мария.

— Ох, ты! – только и смогла произнести тетка, что вошла в прихожую. В полевом костюме болотной раскраски Пелагея выглядела эффектно. Широкий ремень разгрузки только подчеркивал её талию, на бедре прикреплен в открытой кобуре пистолет, по бокам висели подсумки. Маша отвлеклась от Виктора и восхищенно всплеснула руками:

— Ну, ты, подруга, даешь! Ни дать ни взять – Валькирия! Дай тебе быстро косичку модную заплету.

— Товарищ капитан, поехали!

Иволгин облегченно схватил пакет с провизией и поспешил на улицу. Уже в машине он озадаченно спросил Трескину:

— Что ты имела в виду под словами, что я занят?

Пелагея загадочно блеснула глазами, но промолчала. Она только училась искусству обольщения.