Опричники 2 Питер

Глава 1 Дворцовая

Солнце блеснуло в проходе потоком яркого света, раздвигая мрачные тени в стороны и даря надежду на скорое тепло. Патрульный полицейский лениво потянулся, прошёлся взад-вперёд и устроился рядом с напарником за выступающим фронтоном. Здесь не так поддувало. Ранним утром, да ещё в апреле, в центральном туристическом месте северной столицы шаталось ещё относительно мало народу. Зато промозглый ветерок с Невы пробирал буквально до костей в любое время дня. Петербург на самом деле крайне неприятное место для жизни. Больше нигде в мире в схожих климатических условиях нет подобных ему по размеру мегаполисов. Даже просто крупных городов на пальцах руки пересчитать. Но бешеный норов великого Императора начертал — Быть! По сему и вышло.

Затем внимание молодого полицейского привлекли две молоденькие девушки, идущие в его сторону. Явно туристки. Но ведут себя несколько странно, как будто туристические достопримечательности им не так интересны, как место прибытия. И обе как нарочно яркие блондинки. Первая — высокая и крепкая, вышагивает вперёд длинными ногами решительно. Молодой хмыкнул — хороша девица, вон как плечи развёрнуты, уверена в себе на сто процентов! Патрульный сам с детства занимался спортом и не раз видал таких барышень в спортзалах. Камуфляжные штаны вполне гармонировали с полувоенной курткой «Акулья шкура» защитного цвета. На голове — военное кепи, они сейчас по причине войны в моде. Разве что на рукаве красовался неуставной шеврон со странным знаком — что-то явно древнее, славянское.

Её подруга ниже и худощавее, но также подтянута. Разве что несколько ярче и неформальнее одета. Что их связывает, интересно? Полицейский в будущем хотел перейти на оперативную работу и потому любил разгадывать разные загадки. Обе блондинки, что характерно, без косметики, надутых губ, огромных наклеенных ресниц. Провинциалки? По одежде непонятно. Туристический район службы научил патрульного определять стоимость одежды на вид. А прикид у них явно недешёвый. Так что или приличные девочки из богатого региона, или местные неформалки. Спортсменке надутые губки точно не нужны, а у второй взгляд серьёзный — на меланхоличку не похожа. Студентка чего-то престижного? Патрульному стало по-настоящему интересно — скучно просто так торчать на улице. Пойти, что ли, проверить для проверки своих догадок документы? Глядишь, и познакомится. Чем чёрт не шутит — можно после службы где-то встретиться. Барышни точно не из пафосного сословия.

— Опять?

Голос напарника заставил молодца обернуться:

— А что такого?

— Догуляешься! Нарвёшься на проверку.

— Народу на патрули не хватает — кто тут будет нас проверять? Да ну тебя!

Когда полицейский обернулся, девчонок уже след простыл. Куда они могли подеваться? Он удивлённо подошёл к боковому проёму, где барышни недавно стояли, — дальше шла несвежая кладка. Многие туристы путались, считая, что тут есть проход. Патрульный покачал головой и вернулся обратно. Видимо, они куда-то быстро сквозанули дальше, к Невскому. Но идти в ту сторону расхотелось — это уже не их участок. Ладно, скоро пойдут туристические автобусы, и будет чем заняться. Его натуре претило торчать тут просто так.

— И на кого такие фокусы дешёвые рассчитаны?

Наталья покосилась в сторону полупрозрачного заграждения. Вернее, непрозрачного полностью с наружной стороны. Да и пройти сквозь эту призрачную завесу мог далеко не каждый. Но для того и дадены им конторские обереги-пропуска. Широкий арочный проход вёл к давно некрашеной стене, в которой виднелась монстрообразного вида дверь. Старший архивариус Трескина невольно зевнула. Какая банальность! Могли бы что-то оригинальное придумать.

— Вот мы и прибыли. Рейс больно ранний — есть ли кто там на службе?

Капитан ФАПСИ Седых с ней согласилась. Но командировка вышла неожиданной для них обеих. Да и кто в здравом уме откажется от халявной прогулки в Петербург? Отчего-то их два северных города были крепко связаны друг с другом. Если архангелогородец ощущал себя в Москве неуютно, то в северной столице такого не случалось вовсе.

Марфа Васильевна как-то обронила по этому поводу:

— Много поморской крови на родах града Петрова пролито. Кровь она заговоров завсегда сильнее.

Их специалист по аномальным явлениям происходила из потомственного рода ведуний, потому знала, о чём говорила.

Внезапно от стены прохода отделился удивлённый донельзя охранник в серой форме. Как сюда занесло этих странных туристок? «Ворота», что ли, сломались?

— Дамочки, сюда проход за...

Неуловимое движение Палашиной рукой — и страж застыл на месте. Седых покачала головой:

— Могли бы просто показать корочки?

— Ты не понимаешь, Наташа. Думаешь, нас просто так не предупредили?

Руководитель силового прикрытия Поморской Опричнины отмахнулась.

— Да забыли просто! Обычное дело.

— Это в нашей-то службе? Нет, подруга, тут всё не так просто, как кажется.

Палаша показала на висящие наверху камеры и подошла к двери, изучая её замок. Наталья наблюдала за коллегой с неясной тревогой. И куда только делась неуверенная в себе вчерашняя студентка? Хотя они столько всего пережили за последний год. Тут или станешь сильнее, или склеишь ласты. Такая уж у них служба.

— Давай просто позвоним.

— Нет, питерских стоит проучить. Нашли над кем проказничать. Иначе уважать не будут, — штатная ведунья отдела достала из рюкзака какой-то металлический предмет. — Не завидую их охране — прилетит им обязательно.

Седых ухмыльнулась. Она уже прознала о шкодливом характере подруги. Но всё равно сомневалась, что ей удастся взломать защиту одного из крупнейших отделов Опричнины. Трескина провернула одну из секций короткого сборного штыря из бронзы, затем внимательно осмотрела набалдашник и нажала на рубинового оттенка камень. Затем приложила магический гаджет к замку. Там что-то ярко сверкнуло, запахло озоном и горелым металлом.

— Вуаля!

Седых восхитилась:

— Ну ты даёшь, подруга! А банковский сейф откроешь?

— Смотря сколько там будет денег, Наташа.

Так, посмеиваясь, они прошествовали через короткий тёмный коридор, открыли дверь тамбура и оказались в хорошо освещённом служебном помещении перед стандартной на вид вертушкой. Сидевший в кабинке дежурный службист заполошно подскочил с места, попутно уронив на пол бутерброд с сыром. На его лице застыло безмерное изумление, граничащее с испугом.

— Доброго утра. Плохо вы встречаете гостей, коллега.

Пелагея нарочито по-северному окала. Охранник же покраснел, как свёкла, и отмер, попутно включив «режим вахтёра».

— А в-в-вы кто? Сюда нельзя! Это служебный проход!

— Любезный, ознакомьтесь, пожалуйста, — Наталье надоел цирк с конями, и она предъявила дежурному удостоверение в развёрнутом виде. — Мы к вам из нашего северного отдела в командировку.

— Какую ещё командировку!

Офицер окончательно пришёл в себя и скорчил искренне злобное лицо. То ли ему стыдно за испуг, то ли так жалко потерянный бутерброд. Во всяком случае, добродушия на его лице не прибавилось. Пелагея жалостливо вздохнула и подняла руки для ворожбы. Ей здешние шутки уже порядком надоели. Ну что за кретины в Питерском отделе окопались?

— Девушка-красавица, пожалуйста, не нужно его заколдовывать! Трофимов, какого лешака? Ты журнал давно смотрел? А за камерами вообще следил?

— Да я...

Дежурный мгновенно стушевался, став похожим на провинившегося школьника. Зато перед девушками в мгновение ока нарисовался в полный рост колоритный типаж. Причёска «сумасшедшего профессора», старомодные круглые очки, длинные седые усы, и в довесок ко всему прочему на интеллигентном лице играет импозантная улыбка. Зелёные глаза озорно и на удивление моложаво поблескивали. Он игриво произнёс:

— А поморочки оправдали наши надежды.

Веселость «профессора» прервала набычившаяся Наталья. Её гостеприимство питерских отнюдь не радовало.

— А вы, собственно, кто?

Мужчина заливисто захохотал. Отчего-то в этот момент на него нельзя было сердиться.

— Узнаю северный говор — суровые поморские женки! Узнаю и прошу прощения. Тихон Иванович Быльский, магистр-архивариус. Это в наш отдел вас оказией пригласили.

Седых продолжала грозно рассматривать «профессора кислых щей».

— Судя по вашей радушной встрече, не очень мы тут и нужны, — она грозно рыкнула. — Палаша!

— Стойте! Девочки, извините Быльского — это у него такой старинный прикол — проверять новичков. Ну и временами он забывается. Позвольте представиться — я Забава Путяшная, оперативный работник отдела.

Сотрудницы Поморского отдела не сразу заметили, что за долговязым магистром спряталась невысокая девушка, которая пыталась выглядеть серьёзно. Очки в тонкой оправе, тонко нанесённая косметика и милое круглое личико с яркой улыбкой откровенно к себе располагали. Наталья скептически осмотрела питерского коллегу. Такая мелкая — и уже опер?

— Да мы поняли, что у вас с понятиями не всё ладно.

Быльский явно сконфужен проявленной по отношению к нему холодностью. Видимо, осаживали его редко.

— Да мы вот тут...

— Тихон Иванович!

— Извините, прошу сердечного прощения. Переиграл.

Наталья нахально фыркнула, глядя на растерявшегося магистра, закинула рюкзак на плечо и проследовала за оперативницей. Трофимов тихо выдохнул. Побаивался он всех этих штучек-дрючек от приезжих сотрудников. Та худощавая девица так в его сторону глянула, что прямо морозом по коже продрало. Среди всех ему встречающихся сотрудников с неординарными способностями, пожалуй, эта была самая сильная.

Гостьи с любопытством оглядывались по сторонам. Длинные переходы с арками, фигурные двери без номеров и табличек, лепнина на потолках, затейливой формы фонари на стенах. В них ещё стояли настоящие лампы накаливания! И Питерская контора оказалась намного больше. Хотя вовсе не старше. В Архангельск опричники по приказу царя прибыли на сто лет раньше. Туда же приходил по морю основной контингент иностранцев, которые шли в то столетие в Россию. А среди них попадались типажи различного рода — в том числе и очень неприятные. Кого только в те времена из Европы в северный порт не приносило! Спасшиеся после инквизиции колдуны, еретики, потомственные жрецы разных древних верований. Да и просто любопытствующие чернокнижники, что приезжали на русский север в поисках местных артефактов. Биармия слыла в Европе известным ареалом неимоверно седой старины.

Забава заметила интерес гостей и прокомментировала:

— Тут не только мы расположены. Много... разных смежных отделов.

— Что-то паранормальное изучают?

Быльский кинул в сторону Седых ехидный взгляд:

— Можно и так сказать. Но мы между собой называем всё наше сообщество МГБ.

— Чего?

— Мистическая государственная безопасность.

Пелагея не удержалась и хихикнула. Всё-таки магистр не совсем отмороженный на голову.

— И как ладите меж собой?

Профессор замешкался, ответила за него Забава:

— Мы редко по делам пересекаемся. А общается чаще наше непосредственное начальство. Больно как бы разные у нас... направления службы. Вот здесь, — девушка кивнула в сторону внушительного вида железной двери без надписи, — колдунами и ведьмами занимаются. В основном ненастоящими, а теми, что людей дурят.

— Таких, я понимаю, большая часть.

— И все в столицы едут. Денег и клиентуры здесь больше. Мы их «цыганятами» называем.

Пелагея бросила загадочный взгляд на коллегу:

— Но держат ведь этот отдел для того, чтобы откопать настоящих ведуний?

На лице Забавы заиграла лукавая улыбка. Ей всё больше нравилась эта проницательная северянка.

— Ты угадала! Вот ими занимается уже «Первый отдел», он на втором этаже располагается. Ну или нас привлекают, если «находки» несогласные. Тогда и разговор другой. Библиотека с артефактами и рукописями внизу. Там же сидят потомственные ведуньи, что на нас работают.

— Чего они не в Опричнине?

Быльский кашлянул:

— Потому что бывшие.

Седых не скрыла ухмылки. Особо упёртых ведьм опричники обычно лишали посконной силы. Так что куда им ещё было деваться? В их небольшом поморском городе дела обстояли проще: каждый сверчок знал свой шесток и выше головы старался не прыгать. Несогласных быстро окорачивали.

Они свернули налево и оказались в загадочном коридоре, утопающем в полумраке. Старинной наружности медные лампы горели вполнакала, и внезапно, когда Трескина проходила мимо очередной металлической двери, они необычайно ярко сверкнули, как дискотечные вспышки.

— Это что такое было? — моментально среагировала Наталья.

Она уже приняла боевую стойку, рука готова метнуться к пистолету. Такие уж в неё вбиты рефлексы. Быльский замешкался с ответом, а Забава ошарашенно пропищала:

— В первый раз такое вижу. Не обращайте внимания — тут странное место...

— Если не сказать больше, любезные барышни.

Обладательница скрипучего голоса, взявшаяся невесть откуда, перегородила им дорогу. Дама в тёмной балахонистой одежде неопределённого возраста выделялась крючковатым носом и горящим взглядом. Такую особу так и тянет назвать «ведьмой». Правда, волосы у неё добела светлые. Седых опять отреагировала быстрее всех, тут же заняв передовую позицию и с подозрением оглядывая странную незнакомку.

— Ты ещё кто такая?

Дама взмахнула в удивлении руками:

— О, Поляница, да ещё чудесатая! Чую в ней потаённую силу. Мужчины нынче перевелись, а Быльский? Пошто женок на службу ретивую тягаешь?

— На войне они! — грубовато ответила ставшая недавно капитаном Наталья.

— Понимаю, — «ведьма» неожиданно сочувственно глянула на девушку. — И твой суженый, значит, там. Пишет хоть?

Седых отмякла и опустила плечи.

— Иногда. Сама понимаешь, он частенько там, откуда писать нельзя.

— Такие нынче времена, дева, — много ворогов из Европы супротив России выступили. Почуяли кровь, демоны. На кось... — незнакомка обратила внимание на Пелагею, что положила ладони на дверь и закрыла глаза, как будто к чему-то прислушиваясь. — Сестра, откуда!? Быльский, ты где такую девицу-красу откопал?

Трескина повернулась к незнакомке, и в её глазах внезапно полыхнуло огоньками.

— Я...

— Не надо, сама пойму, — «ведьма» протянула руки ладонями вперёд и ярко улыбнулась. — Дитя северное, юное милое дарование. Как давно я не ощущала такой мощной и чистой силы. Быльский...

— Ну что сразу Быльский! — профессор, доселе с любопытством наблюдавший за Пелагеей, отмер. — Серафима, познакомься — это наши коллеги с севера.

— Могла бы и сама догадаться. Сестра, рада тебя приветствовать в нашем кругу.

— Так вы...

— Мы из одного семени, но разных родов, дорогая. Они так давно разделились, что потеряли друг друга столетия назад.

Трескина осторожно подошла к старой ноэдье, её ноздри раздувались, а на щеках появился румянец.

— Так вы, тётушка Серафима...

— Все мы из чуди белоглазой, красавица. Но я не ноэдья, а родовая ведунья ижорского племени.

Забава быстро пояснила:

— Это народ такой около Петербурга жил когда-то.

— Мало нас осталось, махонькая, а ведуний и вовсе... И как я рада, что нашего полку прибыло! Заходи ко мне как-нибудь на чай, поболтаем. Я тебя с любопытным народом познакомлю. И тебе, Поляница, двери открыты. Великую службу несёшь.

Быльский недовольно пробурчал:

— Вообще-то наши гостьи прибыли по делу. И нас очень даже ждут.

Ведунья ничего не ответила, а лишь легко усмехнулась. Держалась она подчеркнуто независимо, и северные гостьи лукаво переглянулись. И в стольном граде внутренняя субординация Службы отличалась от официальной.

После очередного поворота Пелагея поинтересовалась:

— А что там за той дверью?

Профессор недовольно буркнул:

— Вам знать не положено.

— Тихон Иванович! — Забава смешно покачала головой.

— Хранилище артефактов. Если никто не знает, что это такое, то эту вещь помещают туда. И вечно в том крыле творится всякая чертовщина. Ну вы сами видели. В нашем родном крыле затеяли ремонт, финансирование из-за войны дохлое — вот и делают его долго. Потому прямой путь в отдел временно закрыт — ходим, понимаешь, кругами.

— Ясно, — Трескина ещё раз рассеянно оглянулась. Она уже точно знала, в чём в пресловутом МГБ непорядок. Но сперва следовало оглядеться. Не зря её Марфа Васильевна и Пётр Иванович так долго инструктировали.

Борман заявил тогда сразу:

— Обстановка в стране сложная. Нечисть слабину почуяла, да разное до безобразия с той стороны к нам лезет. Посему, Палаша, всем подряд доверять нельзя. Потому горячку не пори! Знаю я тебя. Силу свою на ерунду не трать — вдруг на важное дело понадобится. Против нас древние мастера работают. Им Русь издавна поперёк горла стоит.

Варакина веско добавила:

— И оценивай обстановку по максимуму трезво. Наталья будет ближний круг прикрывать — намного её не хватит. Я, конечно, ей настоящий боевой оберег вручу. Эта вещь неимоверно мощная, но и здоровья берёт немало — потом долго приходить в себя придётся.

Пелагея отложила в сторону мартиролог и серьёзно глянула на старших товарищей.

— Чуете неприятности?

Главный научный сотрудник отдела крякнул:

— Иначе бы нас в Питер не позвали. Нащупал ворог некое слабое место. Тамошние опера да хлопотуньи к обычной нечисти привычны. Тут же спасовали.

Трескина повернулась к их специалисту по аномальным явлениям:

— Марфа Васильевна, вам что-то известно?

Варакина тяжко вздохнула:

— Если бы, Палашенька. Такие чёрные наветы с наскоку не берутся. Но сразу считай так — никто, кроме тебя, с этим не разберётся.

Борман веско добавил:

— Потому колдовать не торопись. Экономь силы — потому что эти твари будут и на тебя охотиться.

— Понимаю. И в свою очередь станут моей добычей.

Майор службы довольно осклабился:

— Разумная девочка. Эх, тебе бы ещё Илью дать — смышлёный малый. Но он на Ямале застрял. Шаманы чудят, олений падёж, заразы организовали.

Пелагея лишь уклончиво кивнула в ответ. Илья ей нравился, но хотелось настоящего, самостоятельного дела.

К северянке тихонько придвинулась Забава, они незаметно приотстали.

— Ты что-то почуяла?

— Как будто звал кто-то. Женский голос — и таким родным показался. — Они некоторое время шли молча. — Это нужно обязательно достать из хранилища. Чую, что не зря та вещица меня зовёт.

Молодая сотрудница питерского отдела сначала опешила от напористости гости, затем покачала головой:

— Вряд ли начальство с тобой согласится. Тем более в нынешней обстановке. С рубежа постоянно какую-то гадость привозят. Они там в Европах совсем ополоумели — бросают против нас всю веками накопившуюся нечисть. Это же им самим скоро боком выйдет, — Забава оглянулась на магистра и шепотом добавила. — Да и в городе начали происходить странные события.

— А что у вас именно случилось?

— Вот сейчас и узнаем. Проходи.

Они прошли через массивную дверь из дерева, на которой имелась оригинальная роспись. Трескина тут же уловила в ней некие крепкие заклятья. И очутились в подобии приёмной, за которой виднелся огромный по сравнению с архангельским офис. В нём широко расставлены столы с компьютерами, дальше виднелся проход в другое помещение, справа находились две закрытые двери.

— Нам сюда, барышни, — Быльский поторопился и ловко открыл ближнюю дверь, за которой открылся внушительного размера полукруглый кабинет. Если в общем офисе стояла относительно современная мебель, то здесь царствовал настоящий антиквариат. Сидевший за массивным дубовым столом человек под стать обстановке и как будто сошёл с фотографий начала XX века.

Безукоризненный костюм-тройка, аккуратно подстриженные усики, идеальный пробор каштанового оттенка волос. Ни намёка на лысину или морщины. Взгляд предельно серьёзный и строгий. Даже Седых невольно поёжилась от его властности и здорово удивилась, когда тот встал и подошёл к гостям. Их временный начальник оказался человеком довольно высокого роста, к тому же широкоплечий, а протянутая рука здорово смахивала на лопату. В его плавных движениях совершенно не ощущался возраст, а вот здоровая сила присутствовала.

— Добро пожаловать в северную Пальмиру. Глава Питерского филиала Яков Валерианович Петерсон. Прошу любить и жаловать.

Гостьи, не чинясь, предъявили свои документы — не те, которые показывали официальным лицам, а настоящие грамоты с вшитыми в них заклятиями. Когда Петерсон провёл по ним руками, Пелагея внезапно забеспокоилась.

— Не дёргайся, Палаша. Наши таланты разного поля. Мои родом с берегов Балтики, с тех курганов, где славили Перкунаса.

Трескина ахнула:

— Какой старинный род! Я считала, что ваши все вымерли.

Петерсон неожиданно лучезарно улыбнулся, и тут же куда-то исчез образ строгого начальства. Он показал на стулья.

— Присаживайтесь, красавицы. Наш север всегда славился своими женками.

Трескина ехидно поинтересовалась:

— Вы потому и позвали нас на помощь?

Петерсон ответил мягко, но с оттенком некоторой издевки:

— Пелагея, прошу заметить, что служба наша многоплановая. Потому и привлекаем мы в некоторых случаях людей из разных филиалов.

Но Трескину обмануть сложно:

— При всём уважении, именно ваша ситуация наверняка имеет отношение к неким артефактам, что связаны именно с моим родом?

Быльский не выдержал и захохотал, следом прыснула Путяшная, Седых лишь улыбнулась. Петерсон откинулся в удобном кожаном кресле и развёл руками:

— Что могу сказать — нам прислали хороших специалистов.

— Но всё-таки?

Глава филиала тут же посерьёзнел:

— До некоторых пор моих способностей хватало на то, чтобы предвидеть неприятности и успевать их купировать. Как вы уже наверняка заметили, наше ведомство в стольном граде Петра довольно обширно. Мы взаимодействуем с различными параллельными службами, что ведут свой род от приказов самого Алексея Михайловича. Так что мимо нас даже залётная муха цеце не проскочит. Но после длительного перерыва мы столкнулись с чем-то малознакомым. И по крохам информации смогли уловить, какую природу имеет это явление. Поэтому, не откладывая в долгий ящик, я и попросил прислать именно вас. Нет, и у нас есть специалисты по верованиям древних народов Приладожья, но именно вы имеете свежайшую практику применения. Я же прав?

При озвучивании своего вопроса Петерсон буквально впился пронзительным взглядом в Пелагею. Постороннему человеку стало бы жутко, но после прошлогодней кровавой бойни девушку сложно чем-то удивить.

— Вы правы — у нас её хватало. Но я всё равно удивлена.

— Чем?

— Что у вас проблемы с кадрами.

Вот это замечание Петерсону совсем не понравилось. Быльский же отвернулся, чтобы не показывать ехидное выражение лица. Забава мило опустила глаза, а Седых иронично отреагировала:

— Палаша, не рушь начальственный авторитет.

Яков Валерианович некоторое время разглядывал девушек, потом вздохнул:

— Совсем вас Христофор Бонифачьевич разбаловал. Или это уже ваше фирменное северное — никакого пиетета перед руководством. Но давайте перейдём к делам нашим грешным! Забава, будь добра, выведи на экран информацию.

Глава 2. Тайны древних знаков

— В Петербурге нет таких огромных подземелий, как под Москвой, но всё равно хозяйство там обширное. Из-за характера наших грунтов подземелий древних народов у нас не имеется. Большое строительство началось лишь при Петре Первом. Метро в Ленинграде построили с большим трудом и вовсе в середине прошлого века. Где-то даже тоннели рушились, затопляясь из-за грунтовых вод. Ну, вы наверняка слышали про это. Но, несмотря на относительно молодой возраст, наше метро уже успело обрасти некоторыми слухами.

Например, о том, что построенные до войны штреки и шахты доделать не успели и во время блокады в них складировали трупы умерших. Действительно, некоторые тоннели, построенные до войны и ныне наглухо замурованы. Причины их закрытия нам доподлинно неизвестны.

Седых неделикатно прервала рассказ директора филиала:

— Так были там всё-таки могильники?

— Насколько помню, никого в шахтах не хоронили. Разве что кто-то мог туда залезть и умереть.

Пелагея внимательно глянула на Петерсона и внезапно поняла, что он мог видеть блокаду наяву. Их странная во всех смыслах служба приводила в плане долгожительства к поразительным результатам. Если ты не погиб молодым, то благодаря прикосновению к ряду артефактов получал дополнительные годы жизни. Или умирал в муках тут же. И молодая ведунья пока не знала причины подобного. Старые же работники вроде Марфы Васильевны больше отмалчивались. Трескина полагала, что те получали вместе с продолжительной жизнью некий обет.

— Многим также известна легенда о поезде-призраке, который будто бы иногда появляется после полуночи на первой линии. По бытующей среди обывателей легенде, в 1962 году один из электропоездов пропал вместе с пассажирами глубоко под землёй на первой линии во время следования от одной станции к другой. Призрак-поезд явно старой конструкции и заполнен пассажирами, в кабине можно увидеть машиниста в форме 1950-х годов. Состав останавливается почти на каждой станции, но лишь изредка открывает двери. Приближаться к открытым дверям поезда, тем более входить в него, крайне опасно; те, кто пытается сделать это, исчезают навсегда.

— О как! Красивая сказка, — Седых в паре командировочных сотрудниц явно играла собственную роль.

Петерсон вздохнул. Ничем этих северянок не проймёшь. Он огорчённо прокомментировал:

— Явление это имело место быть, но очень давно.

— Сублимация?

— Мы называем это явление иначе. Но суть одна. В таком необычном городе, как Петербург, необычные явления крайне быстро становятся легендами и начинают собственную жизнь. И некоторые получают вот такое неожиданное продолжение. Скажу даже так: наша служба тратит на них намного больше времени, чем на реальные опасности. У вас с этим намного меньше проблем, а у нас профильное начальство крайне не любит подобного рода слухи. Вот и приходится отрабатывать, купируя их. При нашем отделе даже целое информационное агентство числится.

— Прикрытие?

Петерсон милостиво улыбнулся. Эта Поляница ему сразу понравилась своим деловым подходом.

— И убойный уничтожитель домыслов. Знаете, осмеять — это намного круче оправданий. Ну, и мы регулярно «сливаем» туда всякие дутые сенсации. Но, собственно, давайте к делу — то бишь к подземельям.

— И дело там, как я понимаю, именно в расщеплении яви и неяви весьма необычным способом?

— Правильно понимаете, Наташа. Посмотрите на эти снимки, пожалуйста.

Забава вывела с помощью проектора фотографию облезлой бетонной стены на экран. Снято явно какое-то технологическое помещение, о котором давно позабыли.

Глава филиала продолжил — его голос стал враз серьёзным.

— Это технический ход, который использовали при строительстве первой линии метро. О нём, кроме диггеров, давно все забыли.

— Диггеры?

— Их в Петербурге не так много по сравнению с московскими. И, скажем так, власти не сильно им рады.

— Но раз они к вам обратились, значит, под землёй появились некоторые проблемы.

Петерсон с любопытством повернулся к северной Валькирии. Вот теперь он поверил, что она не просто охранник, но ещё и бывалый оперативник. Схватывает всё на лету.

— Не просто проблемы, коллеги, а нечто такое, о чём мы можем лишь догадываться. Забава?

На следующем снимке на стене проступали некие тёмные знаки. Пелагея вскочила и подошла к экрану, вытянув правую руку, затем ойкнула и тут же её отдернула. Фотография не передавала энергетику. Яков Валерианович неожиданно заволновался.

— Ты узнала?

— Нет... это... — Трескина как будто погрузилась в себя.

— Ну-ну! — Петерсон заметно напрягся и наклонился вперёд. Забава смешно открыла рот, а Седых стояла, скрестив руки, стараясь не улыбаться. Она уже заметила знакомое состояние подруги.

— Это руны, но руны неимоверной старины...

Голос девушки дрогнул, а глаза наполнились темноватой глубиной. Яков Валерианович буквально впился в её северный облик; кожа лица магистра натянулась, внезапно резко проступил настоящий возраст. Его ведь никуда не спрячешь.

— Я так и думал! Мы пересмотрели все имеющиеся в службе каталоги, привлекли скандинавских коллег, которые ещё сотрудничают с нами.

— Такие ещё остались? — хмуро поинтересовалась Наталья. Она в свете последних событий враждебно относилась ко всему чуждому. Война ведь велась не только на явных полях сражений. Какую-то только чертовщину не засылали на землю Руси добродушные европейцы.

— Милая девушка, наши интересы намного глубже и древнее глупой политики одночасья. Представляете, шведские... я бы не назвал их словом «колдуны»...

— Они скорее шаманы, наследники древних верований северного мира. И наверняка с севера, из Лапландии.

— Пелагея, вы полностью правы. Но никто даже из них так и не узнал эти руны. Никогда о таких не слышали.

— Но они приносят беду людям. Что произошло, Яков Валерианович?

Несмотря на мягкость, с какой произнесли вопрос, подразумевался немедленный ответ. Петерсон даже немного отшатнулся от ноэдьи, внезапно ощутив в ней колоссальный массив неведомой ему силы. Если бы он не знал, что та на их стороне, то всерьёз испугался. Магистр тут же дал себе зарок позвонить в Архангельск. Такой изумительный дар следовало хорошенько изучить.

— Неделю назад к нам обратились диггеры — так называемый старый состав. Они давно сотрудничают с нашим отделом, среди них немало историков, археологов или просто краеведов. Людей сведущих не только в плане официальной науки. Они знают, куда не стоит ходить. И вот эти диггеры сообщили, что пропало несколько групп начинающих. У нас не Москва: нет опасных коллекторов и древних ходов, что могут в одночасье обвалиться или их затопит паводком. Все штольни и проходы имеют обычно технологическое происхождение. Максимум, что случалось ранее: ломали ноги, падали и получали травмы. Даже заблудиться у нас сложно. В диггеры идут обычно те, кто хочет пощекотать нервы.

— Но такого раньше не случалось?

Петерсон повернулся к Седых.

— Не слышал, Поляница. Хотя в девяностые годы люди гибли. Империя рухнула, случился всеобщий беспорядок, и новички получили возможности прохода туда, куда не следует.

— Эти случаи... задокументированы?

Яков Валерианович искренно удивился:

— При чём здесь это?

— Зло иногда долго спит.

Глава филиала глянул на одну гостью, потом на другую и внезапно промокнул лоб платком.

— Вот уж никогда не думал, что меня будут здесь учить.

— Яков, иногда такое случается, — не удержался от ехидной подколки Быльский.

— Тихон, люди пропали, а ты...

— Нечего лазить там, куда...

Пелагея уставилась немигающим взглядом на архивариуса — тот чуть не поперхнулся, причёска стала растрёпаннее.

— Милая девушка, я совсем не то имел в виду.

Всех прервал стальной голос Седых:

— Прошу вас передать информацию по порядку! Я понимаю, что Питер — город интеллигентов, но тут мы расследуем пропажу живых людей.

Петерсон кивнул и сухо продолжил:

— После заявления диггеров мы немедленно начали первоначальное расследование, но нам помешали местные полицейские.

— Они там каким местом?

— Один из пропавших оказался сынком какого-то генерала из МВД.

— Как знакомо! Начался вселенский шухер. Даже ваши ксивы не помогли?

Путяшная развела руками. Видимо, она там и работала.

— Частично. Пока задействовали высокое начальство, время упустили. Наши ведуньи не заметили следов живых. Мы с помощью диггеров обследовали все прилегающие коммуникации, но ничего не обнаружили.

Наталья одобрительно кивнула Забаве. Быльский продолжил за неё:

— Но два дня спустя наши знакомые забеспокоились странной пропажей своего товарища и нашли его у выхода из вентиляционной камеры, а при нём — цифровую камеру.

Седых удивилась:

— Сейчас все смартфонами пользуются.

— Условия съёмки под землёй больно экстремальные, вот они и используют специальные камеры.

— Спасибо за разъяснение.

Северянка другими глазами глянула на экстравагантного архивариуса. За его ёрничеством скрывался острый ум.

— Товарища они отправили в больницу, а камеру привезли нам. Вот на снимках мы и увидели эти знаки. Затем их обнаружили в той технологической камере.

— Их доселе разве там не было?

— В том-то и дело, что нет. И полицейские эксперты всё перевернули, и наши оперативники. Такое ведь нельзя не заметить!

— Тех ребят уже нет в живых. Оно их взяло и оставило нам знак.

Все живо обернулись к Трескиной. Её глуховатый голос внезапно пробил людей до озноба. Петерсон нахмурился:

— Ты что-то знаешь?

Пелагея провела ладонями по щекам:

— Пока нет. Нам нужны все детали, и в первую очередь — осмотреть то проклятое место.

— Но мы закрыли его...

— Мне необходимо поговорить с рунами, Яков Валерианович.

Глава филиала поёжился. Кто же они такие, эти поморские женки? И с чем они там имеют дело, что могут говорить вот так жёстко и безапелляционно. Петерсон заметно сдулся, как воздушный шарик. Затем отчаянно махнул рукой:

— Быльский всё вам покажет. Он курирует этот... случай. Только прошу вас, милые девушки, не лезть куда не следует. Под питерскими мостовыми таится много тайн, нам не всегда подвластных. Да и не забывайте времена. Лихо на Руси бродит.

Он поймал на себе твёрдый взгляд Седых и облегчённо откинулся в кресле. Эта Поляница древних кровей не подведёт. Соседи скандинавских валькирий тем не уступали в доблести.

Быльский остался у шефа, а Путяшная проводила гостий в небольшую, но зело уютную комнату, где сотрудники филиала обычно пили чай. Она украшена разнообразными вещицами, привезёнными с разных уголков страны, а то и дальних стран.

— Сейчас я вам очень вкусный кофе приготовлю. Нам друзья с Йемена привезли. Говорят, что именно там его родина.

Она ловко поставила на плитку поднос с песком и пристроила на ней четыре небольших турки. Пока варился кофе, девушка ловко соорудила небольшую горку миниатюрных бутербродов. Наталья переглянулась с Пелагеей и достала из рюкзака небольшую банку.

— Примите в дар — настоящая северная сёмга.

— Божечки ты ж мой! — Забава смешно всплеснула руками и полезла в холодильник за сливочным маслом. — Сто лет не ела сёмгу! Норвежскую химозную на дух не переношу. В последний раз нас радовали красной рыбкой ребята с Туруханска.

Трескина с нескрываемым любопытством спросила:

— Даже их к себе вызываете?

Забава разлила кофе и с хихиканьем объяснила:

— Да нет, у нас просто часто проводят обмен опытом. В соседних кабинетах лаборатория находится по шаманству.

— Хм, а почему тогда нас на них не вызывают?

Путяшная искренне поразилась:

— Я точно не знаю.

На пороге появился магистр Быльский, втянул в себя аромат кофе и тут же крякнул от удовольствия, прихлопнув ладонями.

— Йеменский кофе и сёмга! Да мы сегодня, девчата, барствуем!

— Тихон Иванович, присаживайтесь. Чую, так побаловаться получится нескоро.

— Это ты правильно заметила, Забава. Якоб уже сел на телефон — человек не доверяет электронной почте!

— Так что вы хотите, Тихон Иванович — он ещё помнит времена телеграфа.

Гостьи переглянулись. Опять эти загадки со временем! Они пили кофе, обменивались впечатлениями, затем у Быльского зазвонил телефон, и после короткого разговора он посетовал:

— Забава, придётся тебе одной показывать гостям то место. У меня срочный вызов в Парголово.

— Опять кто-то видел портал?

— Да. Проклятый магазин! Район давно снесён, где он некогда находился, а он всё видится людям. Кто же так неаккуратно пробил там границу?

Быльский убежал, а Пелагея поинтересовалась:

— Что там не так с магазином?

Забава одновременно убирала и мыла посуду, не забывая щебетать:

— Странная там случилась история. В Парголово в девяностые торговали наркотиками. Потому вокруг него разное приключалось. Стрельба, разборки, смерти от передоза. Этот магазин даже поджигали не раз.

— Переходы душ в иные миры иногда оставляют незакрытые бреши.

— Быльский также считает. Он специалист по влиянию мертвых на наш тварный мир. Поэтому в Парголово и ездит. Надоело ему до анчуток, но куда деваться?

Седых дожевала очередной бутерброд и поинтересовалась:

— Так что там с магазином?

Забава смешно закатила глазки:

— Раньше мы думали, что это глюки у подвыпивших граждан. Потому что те, заметив внезапно появившийся магазин, тут же спешили туда для добавки. Особенно часто он появлялся, пока шло строительство нового микрорайона.

— И как это выглядело?

— Магазин находился в двухэтажном кирпичном доме, покрашенном в жёлтый цвет. Люди видели фонарь, освещавший место входа. Оно также было своеобразным — в виде небольшой колоннады, а дальше — приступка и ступеньки на полуцокольный этаж.

— Полу...

— Не чисто подвал, а меньше. Но из-за этого потолки в магазине были высокие.

— Занятно.

— И рассказывали о нём лишь те, кто не пошёл к нему дальше. Ушедшие никогда не возвращались. Полиция заводила дело о пропаже людей, но затем заходила в тупик. Что писать в протоколе? Пошёл за добавкой и пропал? Магазин же давно снесён.

— А что вы?

По Наталье заметно, что история интересна в первую очередь с точки зрения профессионального опыта.

— Дела в итоге передали нам. Но вот какое дело: даже такой дока, каким является Быльский, так и не смог найти пробой в мир мёртвых. Но магазин после застройки района начал проявляться крайне редко — там же человеейники, живёт прорва народу.

Пелагея задумчиво протянула:

— Это не двери, это колодец.

Забава удивилась:

— Ты и в этом разбираешься?

— У нас был подобный случай. Так что скажите Тихону Ивановичу, что не стоит игнорировать коллег из провинции.

Путяшная некоторое время рассматривала самую необычную гостью, что она видела в филиале, затем серьёзно ответила:

— Обязательно! Но, девчата, нам пора ехать.

— Тогда по коням!

Коником оказался огромный японский внедорожник «Форанер». Правда, хорошо побегавший, о чём недвусмысленно говорили вмятины и «рыжики» на порогах.

— Ничего у тебя кобылка! Мы едем за город или у вас с дорогами проблема?

— Наташ, ты ещё! — Забава делано обиделась. — Мой «Купер» в ремонте — какой-то нерусский подрезал, вот и приходится мотаться на этом крокодиле. Ты бы знала, как сложно в нашем городе найти парковку.

— Понимаю, подруга, — Седых ехидно улыбалась глазами. — И этому нерусскому потом прилетело?

— И нехило! Орал как резаный, карами грозился — пока пистолет в моей руке не увидел.

— Потом что?

— Мордой в землю. Публика поддержала, начальство, правда, отругало. Ты не смотри, что я такая... невысокая. У меня разряд по рукопашке.

Наталья обрадовалась и пальцем указала на оперативницу:

— С тебя спарринг!

Пелагея оглянулась и лишь покачала головой. Подруга у неё не меняется — хлебом не корми, дай подраться.

В дневное время передвижение по Петербургу занимало некоторое время. Гостьи с любопытством оглядывались по сторонам, Забава то и дело комментировала разные занятные уголки города — что и когда в этих местах произошло. Город Петра притягивал к себе разнообразных людей и... конечно же, нелюдей.

— Тут на углу заезжий чернокнижник в конце девяностых ушёл.

— Что значит «ушёл»?

В Архангельске с чернокнижниками было не очень. Не заезжали они в далёкий северный город. Или боялись из-за прошлых событий, что произошли некогда в городе-порте. В их среде обмен информацией проходил несколько иначе, чем у обычных людей.

— Любители фэнтези сказали бы про «портал в иной мир», но мы же знаем, что их не существует.

Седых многозначительно хмыкнула, а Трескина поправила коллегу:

— Просто мы их называем иначе.

Путяшная пожала плечами:

— Суть от этого не меняется. Матушка Серафима говорит так: нырнул под дверь.

Девушки засмеялись. Пелагея перевела дыхание и заявила:

— Сейчас ещё больше хочу с ней пообщаться. Никак родственница. И так метко высказалась. Нырок под обычное пространство.

Наталья нахмурила лоб:

— Ещё бы кто сказал, что там находится.

— Об этом нет информации, девочки. Никто ещё оттуда не возвращался. Всё, приехали — станция Чернышевская.

С местами для парковки в центре города ожидаемо плохо, потому, особо не церемонясь в переулке, Забава загнала джип на высокий парапет, там и оставила. Затем, сверяясь с картой на смартфоне, скомандовала:

— Нам сюда.

Они прошли в тесный проулок, завернули за угол и оказались около кирпичной стены старого, как и положено Питеру, здания. В маленький дворик из-под земли выходил бетонный куб вентиляции. На покрытой ржавчиной двери висела полосатая лента и надпись — «Входить запрещено». Седых указала на неё:

— Похоже — нам сюда.

— Фонарики берите, — Забава раздала коллегам обычные налобники и сдернула ленту, потом крутанула замок хитрым ключом, и дверца с противным скрипом открылась. Пахнуло затхлостью, но иных запахов не присутствовало — ничто не гнило и не разлагалось внутри.

Они вошли в круглое помещение, откуда открылся узкий лаз с крутой металлической лестницей, идущей по спирали вдоль стены. Седых отодвинула всех в сторону и полезла первой. Её тренированные ноги ловко ощупывали ступеньки на прочность, а руки держались, как и положено скалолазу, ещё за две точки опоры.

— Чисто! Спускайтесь.

Пелагея на последних ступеньках внезапно ощутила лёгкое головокружение и тут же насторожилась. Это был первый признак присутствия «чуждого». Обычно любой город, даже маленький, наполнен «человеческим духом». Поэтому их нечисть не любит и старается избегать. Иначе в мегаполисах давно творилось бы чёрт-те что.

Потому Трескина напряглась и резко скомандовала:

— Стоять всем!

Наталья так и застыла на месте, а Забава осторожно протянула руку и показала на дальнюю стену небольшого технологического помещения:

— Там... нет ничего... Как так?

Оперативница успела посветить туда мощным фонариком и удивиться.

— Занятно. Палаша?

— Я сейчас, по сторонам смотрите! Ничего не трогать!

Трескина осторожно прошла вперёд и коснулась ладонями стены, на которой нашли метку, поводила ими и замерла в одном месте. Внезапно под её руками начала проступать чернота, больше похожая на густой дым. Северянка живо отдернула руки.

— Уходим! Это ловушка!

Она отлично помнила, что говорил ей Борман. Опричницам два раза повторять не нужно. Седых выхватила из скрытых ножен тесак, покрытый заклятыми рунами, и выступила вперёд коллег. Все живо отступили к лестнице, когда тьма начала расти и зловеще сгущаться так, что её не пробивал свет фонаря. Всё-таки электричество — это не солнечный свет и на некоторых потусторонних существ не действует. Седых пожалела, что не взяла с собой факел. Живой огонь в некоторых случаях работает эффективнее. Забава от страха ойкнула и чуть не свалилась с лестницы:

— Вы это видите?!

Наталья её невежливо подтолкнула:

— Быстрее наверх, если жить хочешь! Палаша!

Это была работа для ноэдьи. Северянки вместе отступили назад синхронно, и Трескина начала потихоньку подниматься по металлическим ступенькам. Те были заботливо очищены от грязи и не скользили. Но приходилось отвлекаться, и в какой-то момент Пелагея чуть не пропустила выпад «тьма-руки». Что это такое, она не знала, но среагировала правильно — выбросив левую руку вперёд ладонью. Для полной силы было рано. Оперативницам показалось, что во тьме злобно отреагировали на её действия — как будто кого-то там больно ударили.

Во время короткого подъёма обратно в вентиляционную камеру тёмная сущность сделала ещё две попытки напасть, но каждый раз визжала от боли. Трескиной показалось, что она бьётся с живым неким существом — просто таким древним и ушедшим наполовину Туда, что его нельзя разглядеть. При дневном свете, падавшем в камеру из двери, она еле заметно выдохнула. Это оказалось на самом деле крайне жутко. Она никогда не встречалась с чем-то подобным, даже не слышала о таком. И вдобавок кто-то кроме этой потусторонней твари давил её издалека. Уже наверху внезапно что-то капнуло сверху ей за воротник...

— Пелагея!

Наталья еле успела подхватить падающую навзничь подругу, как в тот же момент от дверей раздался властный окрик:

— Вы кто такие и что здесь делаете?

Глава 3. Черная тень

Снаружи опричниц неласково встречали два патрульных полицейских на «полном фарше». В демисезонной форме, сбруе и автоматами наперевес, они с явным недовольством оглядывали странных незнакомок.

Молодой полицейский с круглыми, как у ребёнка-пухляша, щеками забористо рявкнул:

— Гражданки, кто разрешил вам лазать сюда?! Ленты для кого, спрашивается, повязаны?

Забава сначала растерянно уставилась на потерявшую сознание гостью с Севера и только после отреагировала на выпад патрульных.

— Спокойно, коллеги. Вот моё удостоверение!

Круглолицый сначала хотел вырвать «ксиву» у мелкотравчатой девчушки, но Путяшная злобно зыркнула в ответ, не выпустив удостоверение из рук.

— Ну и что ты мне показываешь? Хочешь сказать, что такая пигалица работает на ФСБ? На принтере небось напечатала, девочка? Не блогерша ты доморощенная часом? Знаешь, что за такое бывает? Пройдёмте, гражданка!

— Слышь, баклан немытый, — Седых сердито оглянулась — она успела посадить Трескину на ступеньку и прислонить к стенке, — ты сейчас мне за грубость и за принтер ответишь. На форшмак разделаю и не пожалею. Как-нибудь потом отпишусь у начальства за избиение патрульных.

Круглощёкий от такого наглого наезда даже малость удивился, второй испуганно поднял автомат. Девушка выглядела крепкой, и её плавные движения настораживали.

— Чего?

— Окладников, тебе же, дурню, показали удостоверение! Совсем нюх потерял?

Невесть откуда взявшийся крепкий мужчина среднего возраста в потёртой кожанке угрюмо уставился на оцепеневшего патрульного. Тот тут же начал лебезить:

— Да, Сергей Семёнович, каждая сыкуха будет мне левые «ксивы» под нос совать?

— Во-первых, не каждая. Во-вторых, пора научиться разбираться в документах, Окладников, — крепыш окинул патрульного презрительным взглядом. Тот неожиданно густо покраснел.

— Сергей Семёнович, вы же сами сказали приглядывать за местом. Вот мы сюда... а тут...

Крепыш с досадой махнул рукой и обернулся к опричницам:

— Что там с вашей спутницей? Газа надышалась? Врача, может, вызвать?

— Откуда там газ, любезный, — Пелагея нежданно подала голос и начала вставать с места. — Да и вы, собственно, кто?

Что-то такое прозвучало в голосе худощавой девушки, что Сергей Семёнович невольно поёжился и понял, что не ошибся в определении искомого ведомства. С этих станется и надерзить, и наказать!

Так что без обиняков удостоверение перед коллегами развернул:

— Капитан Мелехов. Начальник здешнего ОУРа.

Седых, чтобы сгладить излишнюю холодность подруги и свою грубость, предъявила собственную ксиву и вежливо поинтересовалась:

— Твоя земля, товарищ капитан?

Мелехов лишь усмехнулся:

— Сообразительная. Тоже из оперов?

Затем он повернулся и жестом отослал патрульных подальше. И, обратившись к опричницам, с участием поинтересовался:

— Девоньки, а что в вашей конторе совсем мужиков не осталось? На такое гиблое дело посылать.

Наталья хмуро ответила:

— Сам знаешь, где все наши.

Мелехов тут же горестно отреагировал:

— О-хо-хо. Времена наши тяжкие. Может, помогу чем?

Седых быстро уловила промелькнувшие в глазах опытного опера огоньки. Она знала подобную породу вечных капитанов. Задницу начальству не лижут, за прегрешения регулярно огребают. Но зато всегда «в теме». Если с кем и разговаривать, то именно с такими прожжёнными циниками. Потому спросила прямо в лоб:

— Сергей Семёнович, никак с нами уже дело имел?

Капитан ехидно ощерился. Он угадал.

— Знаю вас, что крутитесь завсегда около опасного и жутко непонятного. Вот этого сам и опасаюсь.

Трескина подалася вперёд:

— Встречалось что на днях?

Мелехов бросил в сторону тонкой, но на самом деле самой опасной из девичьей группы блондинки острый взгляд:

— Кроме пропажи диггеров и шухера вокруг ничего, девоньки, сверхъестественного замечено не было. Я тут всех информаторов поднял. Что есть странно.

— Но на душе потемки небось скребут?

Капитан снова поёжился под холодным взглядом опричницы. Ешки-матрёшки, откуда такие и берутся?! Но, здраво рассудив, он решил, что лихо страшное только такие девчушки и могут осилить. Капитан с интересом уставился на Трескину.

— Ну и погляд у тебя, девонька — генералы так меня не прожигали. В нутро лезешь без спроса.

— Извини, но работа такая.

— И не страшно?

Мелехов примерно представлял по краю, с чем такие сотрудницы ходят, и оттого по спине бежали мурашки. Нет, лучше убивцев ловить или бандитов. Там всё просто. Вот они — вот ты. Ловишь и хватаешь татя. В крайнем случае палишь. За дело прокурор и судья отвечает. Тут же... грань дальняя и невидимая. Кем таким нужно быть, чтобы запросто в таких делищах исполнять?

— У каждого своя стезя, капитан.

Мелехов замолчал, что-то обдумывая, но внезапно подал голос Окладников, который встал неподалёку и «грел» уши.

— Сергей Семёнович, тут слух прошёл, что чертовщина какая-то по району шастает.

— Опять ты...

Но опера прервал звонкий голос Путяшной:

— Говори, соколик, ясноглазый!

Патрульный робко улыбнулся невысокой, но милой симпатяге и продолжил:

— Да ребята тут из круглосуточного как будто нечто странное видели. Курили на крыльце под утро, сумерки уже были, и... как морок на них в одночасье навалился. Затем как будто некая чёрная тень мимо проскользнула. А что это было — так и не поняли. Ладно бы один видел, но сразу двое. Парни местные, народу разболтали — вот слух по району и пошёл.

Пелагея и Наталья переглянулись. Пахнуло чем-то до боли знакомым.

— Поди, бамбук они курили?

— Да не, студенты. Подрабатывают. Мы их знаем, Сергей Семёнович. Пацаны зачётные, врать не будут.

Мелехов раздумывать не стал и немедля скомандовал:

— Девчата, давай за мной. Окладников, тут всё восстановить и бдить. Парней тех мне в отдел сегодня же.

— Так точно!

Патрульный вытянулся во фрунт, только что честь не отдал. Автомат в руке мешал.

Опричницы поспешили вслед за опером, который рванул, не дожидаясь их, дальше по переулку. Такое знакомство могло оказаться крайне полезным. Они завернули за угол и прошли дальше по улице. Через три минуты стояли перед витриной шикарного ювелирного магазина. По углам здания, в котором он на первом этаже располагался, оказались расставлены целых три камеры. Мелехов уверенно открыл дверь и сразу повернул направо. Стоящие у прилавков продавцы ничего ему не сказали — лишь удивлённо воззрились на трёх девушек. Дверь в серверную не заперта.

— Палыч, не службу, а в дружбу — покажи коллегам кадры с ночи на пятницу, где-то в районе четырёх.

Лысый толстяк из охраны ювелирки кинул полный сомнения взгляд в сторону молодых сотрудниц, но перечить капитану не стал — видимо, он его хорошо знал. Поблескивая лысиной, он включил компьютер. Вскоре на экране появились кадры с курильщиками — круглосуточный магазин находился буквально напротив ювелирки. Что говорило о том, что Мелехов знал свой район как пять пальцев.

— Вот они застыли. Палыч, сколько времени сидели так?

Охранник покрутил клавишами клавиатуры.

— Четыре минуты. Даже не шелохнулись. Обгашены, шеф?

Капитан кинул взгляд на опричниц и пробубнил:

— Морок, говорите? Палыч, это же время остальные камеры покажи.

Но на экранах неожиданно пусто.

— Вот тут мелькнуло! — неожиданно вскрикнула Пелагея, указывая на стену соседнего здания.

— Сейчас скорость уменьшу. Так!

Затем все заворожённо смотрели, как по стене буквально течёт чёрное пятно, смахивающее на чернильную кляксу. Палыч крякнул:

— Это что ещё такое...

Мелехов бросил красноречивый взгляд в сторону Трескиной и тоном, не терпящим возражений, скомандовал:

— Ты мне это на флешку, пожалуйста, сбрось и... лучше забудь.

Палыч покосился на капитана, но просьбу исполнил. После того как все вышли, он вытер лысину и жадно присосался к бутылке с водой. И тут внезапно бывший полицейский осознал, что пересматривать те жуткие кадры вовсе не хочет. Как и узнавать, из какой конторы те странные сотрудницы. Палыч был коренным питерцем и отлично знал, что в некоторые тайны этого города лучше нос не совать. Да и наглядный пример пропавших на днях диггеров был перед глазами. Ведь к нему уже заходили за записями из Главка. Ещё бы — генеральский сынок пропал с концами! И эти барышни тут явно по тому делу.

— Какого рожна они творят?

Путяшная шла впереди и первой разглядела, как к конторскому «Форанеру» примеряются эвакуаторы. Молодой дюжий парень уже цеплял к внедорожнику специальные колёсные захваты. Второй стоял у механизма управления. Оперативный работник питерского филиала резво побежала вперёд, отчаянно вопя:

— Кто разрешил? Отставить!

Перед ней тут же появился усатый пузан, ехидно привечая:

— Нечего свои тарантайки ставить где попало! Знак видите, барышня?

Молодой эвакуаторщик также поспешил проехаться по незадачливой хозяйке вездехода.

— Тебе, пигалица, зачем такая большая машина? Купи малыша — и везде влезешь.

Подошедшая вслед за коллегой Седых начала понемногу свирепеть:

— В Питере что, совсем умных людей не осталось? Ну так дураков тумаками учат.

Она начала всерьёз закатывать рукава, чётко выдавая свои намерения. За последствия не боялась. Таких спецов мало, ничего ей, кроме втыка, не будет, но местные идиоты её уже порядком достали.

— Подожди, девонька, — ловко отодвинул Поляницу капитан. — Фёдор, вертай всё немедля взад. Пока последствия не наступили.

— А... — усач, заметив Мелехова, тут же стушевался. — Сергей Семёнович, ваша, что ли, машинка? Извини, не признал.

— Нет! Но ты сам-то на номера внимательно смотрел, тетеря?

Фёдор выскочил вперёд и выпучил глаза на спецномера, о которых знать ему положено. По щеке тут же забегал багрянец.

— Етить твою налево! Петька, мать твою, когда выучишь, кого можно, кого нельзя забирать! Понадеялся, мать его етить!

Молодой эвакуаторщик стушевался и почесал затылок.

— Да я...

— Дырка от...

Усач прервался на самом интересном месте. Но автомобиль они тотчас освободили. Мелехов стребовал с эвакуаторов в компенсацию кофе с пончиками из ближайшего ларька «Кофе с собой» и показал закуток, куда можно отъехать.

Затем все уселись в просторной кабине, жадно взявшись за горячий кофе. На дворе больно стыло.

— Что ты увидела? — первой обратилась с вопросом к подруге Седых.

Трескина показала глазами в сторону Мелехова, тот развёл руками:

— Девоньки, тут уж так — или вместе, или хабар порознь.

— Замысловато выражаешься, капитан.

Оперативник нахмурился. Больно важно эта высокая блондинка выглядит. Корочки «конторы» не дают ей права «звездиться».

— Некрасиво так вести себя по отношению к старшим.

Наталья заново показала своё удостоверение.

— Капитана мне не просто так дали, товарищ Мелехов. Но и делиться с вами нам не с руки.

Опер сдал назад, вытянув вперёд ладони.

— Понимаю, но это вам только кажется. С вашей конторой, она вроде «Опричнина» называется, я уже сталкивался. И память мне не выжигали.

Северянки переглянулись. Вот это фрукт! Кто же его такой умный посвящённым оставил? Хотя это не их юрисдикция, а толк от капитана точно есть. Да ещё и... будет.

— Крест это, точнее свастика, только странная.

Мелехов сердито крякнул:

— Как у фашистов, что ли?

— Не так.

Забава, до сих пор молчавшая и впитывающая, как губка, всю информацию, выдала:

— Насколько я слышала, свастика — это скорее символ Востока и Азии. Индия, Тибет. Оттуда Аненербе их в Германию притащили.

Пелагея её мягко поправила:

— Не совсем так. Свастика известна в мировой орнаментике с эпохи позднего палеолита. Например, костяные прорезные диски, увенчивавшие деревянные копья из могильников стоянки Сунгирь (23 тысячелетия до нашей эры). Скорее всего, они символизировали диски солнца. В неолите и энеолите свастические формы получили особенно широкое распространение в Передней Азии и Иране. Ну и после, как ты заметила, распространилась на территории Китая, Тибета, Юго-Восточной Азии, Японии. В балто-славянских регионах известно представление о правонаправленных, то бишь «мужских», свастиках как «благих», и левонаправленных («женских») как скорее «вредоносных». Правонаправленные знаки при этом отображают движение «по солнцу», то есть посолонь, и являются образцом для всякого кругового движения (танца, сбивания масла, молотья зерна ручными жерновами). Левонаправленные — «против солнца» — по преданиям входят в арсенал магических, колдовских действий, чаще всего связанных с похищением добра и нанесением вреда. В латышской мифологии угускрустс — один из символов Лаймы, богини счастья и судьбы. Его ещё называют крест Перконса, то есть Перуна. Наш славянский Коловрат имеет подобное же значение — у нас на севере его до сих пор на вышивке можно увидеть.

Мелехов потряс головой:

— Не пойму — так ты коловрат видела или что? Я лишь тень зыбкую заметил. Смазана она — можно и не заметить.

Пелагея вздохнула — сложно иметь дело с людьми, зацикленными на практичности. Подавай им сразу на блюдечке простые ответы.

— Это была не тень, а... камуфляж. То, что скрывалось за ним, на свет выйти не может. Вот и создали тень. А так как Тьма оттуда — противоположность свету, то и свастика левонаправленная. Хотя подозреваю, что дело вовсе не в этом.

— Так ночь вроде была. Чего прятать?

— Сергей Семёнович, — покачала головой Седых, — во-первых, Тьма — это не темнота. Она из той области, где Нежизнь. Во-вторых, сумерки уже были, утро. Сакральный час.

— Ах, да, совсем забыл, — капитан выдохнул и полез в карман, достав леденец. — Вот от курения отучаюсь.

Прервала старшего по званию Забава. Она явно желала обогатить свои познания:

— Палаша, так что это всё-таки было?

Трескина задумалась — её глаза влажно поблескивали. Она была в своей стихии. Ей уже казалось, что эта командировка есть шаг в дальнейшем её росте. Как будто высокая и тяжёлая ступенька. И к такому повороту следовало хорошенько подготовиться. Только своих сил тут мало. Необходимо умение и редкие знания.

— Я исхожу из того, что нас вызвали сюда как людей Севера — одного поля ягоды с нашим общим противником. И эта дрянь занесена к вам напрямую от соседей. В скандинавской мистике и мифологии свастика, известная также как гаммированный крест или fylfot, ассоциировалась прежде всего с верховным богом Одином и символизировала его молниеносную власть, небесный огонь, вращение мирового колеса и цикличность бытия. Левосторонняя (посолонь) свастика часто выступала символом молота бога-громовержца Тора. Форма её лучей напоминает траектории полёта возвращающегося оружия — бумеранга или самого молота Мьёльнира. Этот знак наносили на амулеты для защиты от злых сил, а также призывали плодородие и удачу. Археологические находки подтверждают широкое распространение этого знака. Свастики обнаружены на рунических камнях эпохи викингов, на погребальных урнах, фибулах, оружии, деревянных элементах кораблей и архитектурной резьбе, например на каменных креслах в церквях Готланда. Символ встречается на артефактах задолго до эпохи викингов, уходя корнями в германский железный век. Похожие орнаменты Генрих Шлиман находил при раскопках Трои — что указывает на общность древних индоевропейских верований.

Седых кивнула:

— Сейчас всю эту старинную атрибутику их неоязычники рекламируют. Немало их, кстати, против нас воюет. Полупокеры — недавно ведь на фестивалях нормально общались. Неужели камень за пазухой хранили? Не понимаю я Европу.

Пелагея задумчиво протянула:

— Дело считаю всё-таки не в них и артефактах германо-скандинавского эпоса. Германцы, войдя в древности на земли Фенноскандии, очень многое взяли у местного населения. Те же жили здесь с самого ледника — то есть невообразимой древности. Их мистика имеет такие глубокие корни, что нам и не снилось. Сохранилось ли это ещё где-то на Земле, мы даже представить не можем. И всё-таки индоевропейцы, из коих наши предки вышли, больше кочевники и народ на здешние земли пришлый. Мы зачастую уже и не помним, кто тут жил до нас.

— Вот даже как? — Забава смешно выпучила глаза.

— Шведы и норвежцы поглотили в себе кровь тех архаичных народов, взяли часть мифологии и богов — таких древних, как по сути само человечество.

Мелехов снова проявил свою практичность. Ему некогда рассусоливать — нужно ворога изловить.

— Так мы ищем фиников или шведов?

— Пока не могу сказать. У саамов и северных финских народов (финнов, карел, ингерманландцев) свастика была глубоко укоренённым архаичным символом. На территории Финляндии свастики встречаются, согласно археологическим находкам, по крайней мере с железного века. Бронзовые спиралевидные узоры на передниках из Карелии, относящихся к железному веку и раннему средневековью, также нередко имеют свастичный мотив, который, возможно, имел охранительное магическое значение. В более поздние исторические времена свастику использовали как символ удачи на зданиях, деревянных предметах, в вышивке и в качестве личного знака. Она встречается, например, в Туутарском национальном костюме из Ингрии. Свастика также часть магического символа «сердце Турсаса», которому приписывали охранительные свойства. На шаманских бубнах — так называемых гонгли — у саамов имелась нанесённая довольно сложная карта мироздания. Хотя классическая четырёхлучевая свастика там редка, но присутствуют вращающиеся спиральные и крюкообразные символы. Откуда взялась эта охранительная, мы пока сказать не можем. Но точно не с той стороны. И поклонники нацистов тут ни при чём.

Капитан резко смял одноразовый стаканчик:

— Запутала ты меня окончательно, старший лейтенант. Так кого черта мы ищем? Шаманов, саамов?

— Пока не знаю. Будьте на связи.

Седых бросила в сторону подруги испытующий взгляд, затем повернулась к оперативнику.

— Сергей Семёнович, всё проще. Ищите присутствие в вашем районе любого чужака — косвенное или явное. Вдруг какой турист залётный появился или родственник заехал. Всё в масть пойдет.

— Не учи учёного, подруга. Телефончик оставьте...

Тут же на его телефоне звякнуло. Забава хитро улыбнулась.

— Это мой номер.

— Пробила меня! — ахнул капитан. Модель смартфона у него далеко не новая. — Шустра, однако. Хотя... понимаю, работа такая. Как только, так сразу. Но и вы меня не теряйте.

— Обязательно, — Наталья выразительно глянула на капитана и протянула руку для пожатия. — Рада знакомству с настоящим боевым опером.

Опер откровенно иронически заметил:

— А уж как я...

Когда полицейский юрко просочился из внедорожника, девушки дружно уставились на Пелагею. Та поняла немой вопрос правильно.

— В засаду угодила. Хоть и предупреждали... Защита помогла, просто сил не рассчитала маленько. Эта дрянь готова была к немедленной атаке. — Опричница задумчиво протянула: — Могучая... с кондачка не возьмёшь. Придётся разрабатывать план противодействия.

Седых хмыкнула. Она уже привыкла, что Пелагея вмешивалась в любые схватки без размышления. Сил природных у неё хватало. Здесь же появилось что-то новенькое. Как бы ни пришлось звать на помощь.

— Что тогда намерены делать?

— С сестрой по роду нужно повидаться. Информация нам остро нужна — любая.

— С тётушкой Серафимой? — уяснила Забава, тут же заводя автомобиль.

— С ней самой. Но здорово подозреваю, что этого окажется крайне мало. У кого можно получить разрешение на посещение вашей Библиотеки?

Путяшная резко обернулась и не смогла спрятать выражение испуга. Две северянки еле удержались от того, чтобы не переглянуться. Странные всё-таки порядки в Питере.

Глава 4. Тайны седой старины

Патрульный на Дворцовой краешком глаза уловил знакомые цвета куртки и с удивлением разглядел двух утренних блондинок, исчезнувших из его поля зрения так неожиданно. Правда, сейчас с ними шла третья — невысокая и решительно вышагивающая к известному тупиковому проходу. Полицейский тут же встрепенулся, ему стало интересно, и он нарушил привычный маршрут. Затем обескураженно обнаружил, что неизвестные девушки сызнова потерялись.

— Ты кого там такого важного заметил? — напарник недоволен поведением молодого.

— Да так... привидение. Чертовщина какая-то. Коля, а тут нет скрытых от посторонних глаз проходов? Или дверей? Не может мне два раза подряд померещиться!

Напарник хмыкнул, поправил на форме «сбрую»:

— Если и есть, то не нашего ума дела.

Лицо при этом он сделал многозначительное. В этой части исторического Петербурга со старых времен имели свои помещения как военные, так и другие службы. До обычных сотрудников МВД их расположение обычно не доводилось.

Опричницы в этот раз попали в отдел другим путём — через второй этаж. Сидящий на вахте старший мичман с седыми усами уже в курсе их прибытия и пропустил девушек без досмотра. Он же и уведомил об изменении маршрута.

— Еремей Иванович, а почему не обычным путём?

— Закрыто до выяснения, — важно доложил мичман.

— Снова выброс энергии?

Старый моряк, который вовсе и не моряк, лишь вздохнул, сверля молодую сотрудницу отдела суровым взглядом.

— Лейтенант Путяшная, ты чего во все щели постоянно лезешь? Потребуется — и до тебя доведут.

Опричница неожиданно сварливо для её вечного оптимизма проворчала:

— Когда доведут, мы уже ласты склеим, товарищ мичман. Как будто вы особенности нашей службы не знаете.

Старый разведчик лишь огорчённо хмыкнул. Его забота — стоять на внешнем периметре. Об остальном пусть у начальства голова болит. А эти девки лезут куда ни попадя! Потому шуструю троицу он проводил с нескрываемым сомнением в том, что они могут хоть на что-то пригодиться.

Большой общий кабинет встретил сотрудниц тишиной. В отделе находился лишь Быльский. Он удобно устроился за своим столом и пил чай из огромной пузатой кружки, при этом что-то напевая себе под нос. По его виду сразу заметно, что магистр явно чем-то доволен. С улыбкой он обернулся к опричницам.

— Девчата, я наконец нашёл разгадку того противного магазина! Даже не представляете, как это было затейливо. Эй, а вы куда?

Забава решительно открыла дверь кабинета начальника и только затем повернулась к обескураженному Быльскому.

— Тихон Иванович, а где Яков Валерианович?

— По делам отбыл.

Путяшная на мгновение растерялась:

— И когда будет?

— Мне докладывал? — Быльский явно недоволен тем, что никто не поинтересовался его значимым успехом. Он блестяще ликвидировал старую занозу из тела Питерского филиала. Но, заметив озабоченные лица девушек, Тихон Иванович сменил гнев на милость. — Возникли какие-то проблемы, милейшие мои?

Пелагея решительно выступила вперёд. Негласно именно она возглавляла командировку, и ей разрешено принимать самые важные решения. Седых же строго-настрого рекомендовали в требуемый момент оттащить Трескину от самого края пропасти, если туда её понесёт. Ведуньи иногда теряют самоконтроль из-за характера своей деятельности.

— Нам необходимо немедленно попасть в Библиотеку.

Магистр чуть не поперхнулся чаем и озадаченно уставился на блондинку.

— А угу не охо! Вы представляете, как туда сложно получить приглашение даже такому ушлому человеку, как я? Даже по неофициальным каналам. Боюсь, в том числе и у Петерсона не получится сделать это. Разве что месяца через три можно согласовать ваше посещение. Потому что «Первый отдел» жутко не любит, когда в его владения суют свой нос. А руководят ими совсем другие люди, и сидят в Москве.

Трескина непонимающе уставилась на Тихона Ивановича.

— Нам вообще-то нужно срочно. Или будет беда, которая погубит в том числе тот самый Первый отдел.

И такая решительная обречённость прозвучала в её голосе, что Быльского пронзило от пяток до макушки.

— Ахти меня! Что делать-то?

Седых влезла с советом:

— Ты же хотела с Серафимой переговорить? Может, она какой совет даст.

Трескина обернулась и ахнула:

— Точно! Тогда идём туда немедленно. Забава, дорогу знаешь?

Путяшная лишь покачала головой:

— Мне путь туда пока закрыт. Званием не вышла.

В этот момент Быльский решительно встал с кресла.

— Я вас проведу, милые мои. Мой допуск позволяет. Не сказать, что встреча с этой ведьмой мне по нраву, но ради дела...

— Тихон Иванович, в вашем возрасте пора бы и забыть старинные дрязги. Сколько лет, поди, прошло.

Магистр уничижительно глянул на младшую коллегу и лишь фыркнул в ответ, уже двигаясь к двери.

— А я тебя ждала, сестрица!

Тётушка Серафима встретила гостей радушно, лишь с прохладцей сквозанула взглядом по стоявшему позади девушек Быльскому. Но без него им не пройти сквозь «Заговорённую арку» — своеобразный барьер от людей посторонних и несведущих. Находиться в самом центре имперской столицы означало иногда получать в допуск случайных лиц, коих требовалось принять без лишних эксцессов.

Специфика их Государевой службы, кроме прочего, состояла в том, что временами в отделах МГБ появлялись сторонние эксперты или соизволяло прибыть высокое начальство. Первые чаще всего представляют, куда именно на самом деле попали. И как правило движет ими научный или познавательный интерес. Иной краевед намного полезней доктора наук. Но в целом в узком кругу специалистов МГБ слывёт неким «закрытым» государственным институтом. Учёные допускают, что государство имеет право изучать все странные проявления природы. И тем более исполнять функцию оберегания посторонних от всяких напастей.

А вот вторая категория гостей — настоящая головная боль для сотрудников филиала. Редко кто из руководства отделов МГБ дотягивает даже до полковников. Не та это служба, чтобы карьеру погонную совершать. И потому залётный генеральский десант открыто качает права перед «безродными»: «Кто такие?» «По какому праву тратите бюджетные средства?» «Где ваша раскрываемость и отчётность?» «Это вам не тут и не там!»

Это при СССР можно дать нежданному гостю телефон Лубянки и соскочить в сторону. В капиталистической России практически все силовые ведомства превратились в аналог мафии. Каждая структура обзавелась кланами, которые зачастую не ладят между собой. И кланы эти делят не только власть, но и конкретные финансовые потоки. Так что пресечь поползновения иного начальственного дурака сложнее, чем противостоять залётному чернокнижнику. И потому намного проще «включить дурака» и «лепить горбатого» — то есть показывать липовые данные, докладывать о несуществующих победах. Тем более что эти отчёты фиг на самом деле проверишь. Генералу тупо не дадут закрытые данные, ссылаясь на секретность. Заодно опричники играют бедных родственников, с коих нечего взять. Для этого генералов ведут в самые мрачные коридоры филиала, пугая полутьмой, падающей с потолка штукатуркой XVIII века, и доводят до икоты донельзя жуткими звуками. Обычно подобной экскурсии для очередных визитёров хватает с лихвой. Что взять с убогих? Но иногда приходится идти на крайние меры.

Отсюда за «конторой» среди умного начальства ходит плохая слава места, где можно законопатить слишком прытких и мешающихся под ногами выскочек. Был человек — и... уехал в дурку. Бывает, переработал. Настоящие админы Опричнины сидят с краю паутины, рулят осторожно и на рожон отнюдь не лезут. Слишком много стало гнилой политики в работе спецслужб, чтобы торчать «на свету». Им же на памяти хватает времён революционных, когда истинных служак Империи чекисты просто от нечего делать ставили к стенке, да тридцатых с их массовыми и бестолковыми чистками, что обошлись службе Государевой слишком дорого.

И тогда, и после случились жуткие последствия. Кровавейшая Гражданская и лето сорок первого не с бухты-барахты произошли. Вот потому лихие девяностые пусть и прошли для Конторы болезненно, но к более тяжким последствиям не привели. Народ уже учёный и потому спуску слишком деятельным членам нового правительства не давал. А уж сколько заезжих из-за моря молодцев сгинуло в «пучине событий» — и не сосчитать. Тайные спецслужбы старой доброй Англии буквально завыли от случившихся тогда потерь. Но «не видели», «не знаем», «у нас лапки». Так что европейской нечисти тогда чётко указали на «порог». Разве что новоявленные республики столкнулись с неожиданными последствиями собственной независимости.

Особенно пострадала Прибалтика, где население стремительно вымирало от накатившего из открытых курганов древнего морока. Потому что не хрен туда соваться не специалистам. Но выпущенного уже не воротишь. Ну и, разумеется, досталось Незалежной, которую кроили на части последователи тёмных культов, открывших древние врата в потусторонние Карпаты. В итоге некоторые области бывшей УССР стали анклавом для всевозможной европейской нечисти и еврейских фанатиков.

— Посмотрите это, пожалуйста.

Трескина протянула флешку с записанным видео, с сомнением оглядывая архаический дизайн «кабинета». Скорее его можно признать за уголок русской избы. Деревянная отделка стен, тканые половики, развешанные везде замысловатой вышивки рушники, деревенская утварь. И всё это в зональном освещении оригинальных фонарей, сделанных в виде керосинки, создавало почти домашний уют. Даже стол Серафимы сделан из цельного массива невероятно толстого дерева — и доски для него именно что кололи. Родовая ведунья спокойно взяла накопитель, открыла крышку расписной шкатулки и сунула в порт; за вышитой занавеской открылся экран, а под столом нашлась выдвижная клавиатура.

Серафима с ухмылкой подмигнула северной ноэдье:

— Ты, небось, считала меня старой перечницей? Так-так, что тут у нас? Любопытненько!

Ведунья и по совместительству доктор наук, научный сотрудник Отдела чудских верований, стучала по клавишам, гоняя кадры туда-обратно.

Быльский наконец не вытерпел и спросил:

— Что думаешь по этому поводу, Сима? Что это за дрянь?

Женщина сурово глянула на него, поджала губы, но с ответом не спешила.

— Пелагея, твоя версия?

— Тень с закрученной посолонь свастикой для сокрытия тварного существа. Тьма тогда клубится поверх, скрывая её сущность.

— В целом верно. Но глянь сюда. Это скорее набор орнамента.

— Руны!

— Не совсем, — Серафима ещё раз оглядела видео покадрово, затем предложила: — Давайте чайком побалуемся. Под него и поговорим.

Гостьи удивились, но вида не подали. Даже нетерпеливая Трескина помогла неспешно и правильно заваривать чай, расставлять на столе приборы. С угла нашлось место и Быльскому, который явно ощущал себя в этом месте не в своей тарелке, загадочно поблескивая глазками на хозяйку.

Серафима жестом пригласила всех к столу и собственноручно разлила ароматный чай.

— Травы я сама собирала, в нужную ночь на заливном заветном лугу. И калитки отведайте на пресном ржаном тесте. Это у нас матушка Меланья печёт, угощает.

После первых глотков напитка и пробы северных пирожков с брусникой и пшеном понемногу завязался разговор.

— Я знаю, что вы подумали. Унеслись в дебри разного рода мистики — свастика, да ещё левосторонняя. Тёмная.

— Потому что такая женской считается?

Ведунья кинул взгляд в сторону Путяшной.

— Давно тебя заприметила востроглазая. Нос везде суёшь. Может, и правильно, но учиться при этом не забывай. Что за бред несёшь из интернетных мифов? Сложно было спросить людей знающих?

— Не ругайте её, тётушка Серафима. Некогда у нас учиться слову нужному. Суета их постоянная заедает. У нас также временами бывает — вздохнуть некогда, ибо командировки дальние и в места незнаемые.

Хозяйка кабинета вздохнула и отодвинула в сторону малахитовую шкатулку, затем достала с полки толстую книгу и протянула Забаве.

— Вот здесь всё сказано. Коловрат — знак одновременно мужской и женский. Потому что в древнюю седину не делили людей по этому признаку. Семья, род — всё вместе считалось. Как единая единица. Не зря поговаривали: мужчина — голова, а женка — шея! Извращать смысл начали лихие людишки и намного позже. Здесь же мы имеем дело с иным. — Она взяла лист белой бумаги и начала рисовать чёрным маркером. — Не свастика это. Просто она движется, и потому вам показалось. Изображение смазывается и видится не то. На это у ворога и расчёт был — по ложному следу вас пустил. Хитёр, засранец!

Пелагея хлопнула себя по лбу:

— Сама могла догадаться. Да...

— Прилетело ведь тебе от незнамца? Вот память и отбило, заслонила обида лютая разум. Так?

Трескина покраснела:

— Поймали, тётушка Серафима. Отбилась от прямых ударов легко, но капля заговорённая на потолке ждала — по шее просочилась.

Серафима вздохнула:

— Легко отделалась, сестрица. Впредь не лезь туда, откуда возврата нет. Ловушка сия на слабого человека поставлена. Они, — ведунья указала на Седых и Путяшную, — сгинули бы там без тебя. Как те бедолаги, что оказались не в том месте в неурочный час. Их уже не найти — даже тел. А души скорее всего взяты для жертвы.

Наталья тут же поинтересовалась:

— Почему тогда на обычных полицейских эти знаки под землёй не сработали? Там же целая оперативная бригада работала с экспертами.

— А их души хозяину неинтересны. Он сюда за вами пришёл, девоньки. Он охотник, а не добыча.

Некоторое время все пили чай молча. Лишь Серафима время от времени отходила, копалась в книгах, доставая их по очереди из старинного сундука. Затем присела передохнуть.

— В следующий раз Быльского с собой берите. Да не смотрите так! Он хороший знаток пробития мира тварного. Тихон, закопал ведь яму в Парголово? Сидишь не как на иголках — значит, дело сделано.

Магистр довольно осклабился.

— Вот это была задачка, Сима! Но сначала пришлось крепко покопаться в архивах местного отделения полиции.

— Мертвецы?

— Так и есть. Лихие были тогда годы. Хозяйка магазина наркотиками промышляла — на это, впрочем, и жила.

— Местные крышевали?

Девушки с удивлением уставились на ведунью. Откуда у ведуньи такие блатные познания?

— Возили ей дурь азиаты, а крышевала, ты права, бригада из местных. Они наособицу жили, и парней тех хозяйка с детства знала — почитай, друг другу должны были.

— Но кто-то из центра решил под себя подтянуть. Эх, — Серафима поставила чашку на расписное блюдце, — жадны людишки бывают до безобразия. Через что смерть приняли? Правильно?

— Верно мыслишь, — Быльский буквально ожил, глаза заблестели, голос повысился. — Некая группировка Миши Холодного засветилась там. Гремела такая в девяностые. Но внезапно тогда же и пропала с горизонта. Понятно, что в милиции после их исчезновения лишь вздохнули свободно. А его подельники тотчас занялись дележом и позабыли о нём. Нет в таких людишках человеческой благодарности.

— Хозяйка магазина их застрелила?

— Она самая. У неё всегда помповое ружьё лежало под прилавком — американское. Дураков в посёлке хватало. Суровая была тётка.

— Никак наш профиль, Тихон?

— Из ижорских она. Род слабый, дар так себе. Но троицу убитых так смогла запрятать, что никто найти не смог. Даже её подельники не видели и память потеряли.

— Морок навела?

— Он родимый, да ещё такой замысловатый. В старую канализацию трупы свалила и цементом их залила — у неё завсегда мешки там стояли наготове.

Серафима подалася вперёд. Дело её, видать, чем-то зацепило. Пелагея скрыла улыбку, потому что догадалась: заклятья ей нужны, что та продавщица наложила. И суть их Быльский точно ведает.

— Ты как тогда концы нашёл?

— Да работал в том районе, где Холодный коммерсов «опекал», один опер из старых. Встречались мы в те годы с ним регулярно — всякая нежить из соседей как раз в город зачастила. Вспомни, как мы её долго вычищали. Он-то мне и подсказал, что Миша этот блатных правил не придерживался. Но увлекался всякой мистикой и скупал где только можно магические предметы. Понятно, что большая их часть — полное фуфло, но несколько вполне могли быть из разряда потерянных артефактов.

— Блестящая работа, Тихон. Ты взял «матку» и нашёл трупы, снял с них заклятие.

Быльский самодовольно всплеснул руками:

— Таки было, Симочка. Больше нас тот проклятый магазин не побеспокоит! Осталось получить от местного УВД ящик коньяка.

Он и ведунья заливисто захохотали. Молодёжь лишь переглянулась меж собой. Эти двое явно давно знакомы. Обычно давние товарищи могут и крепко поругаться, и помириться с полнейшим энтузиазмом.

— А теперь смотрите внимательно, девоньки. Не зря вызвали вас, сотрудников из Архангельского города. Пусть и сила эта ещё более древняя и северней расположена, но вам она отчасти ведома.

— Лопари? — Пелагея захлопала глазами. Таинственный и древний народ, оттеснённый пришельцами в неудобья и потерявший свой исконный язык. Изгои европейского севера.

— Кто-то зело сведущий использовал старинный шаманский бубен — из настоящих и накамленный. А почудившаяся вам свастика — ничто иное как изображение знака бога солнца Пеййв, что всегда присутствовало в центре шаманского бубна. Смотри: Солнце рисовали в виде квадрата, ромба или круга, от которых в четыре стороны отходили линии, «чтобы обозначить, что власть солнца распространяется на всю землю». Эти линии на саамском языке носили название четыре «вожжи солнца». Вот эти линии, родом из древних рун, и запутали вас. Они и бежали, спрятав владельца под собой.

— А он держал в руках бубен и творил заклинание.

— Так и есть. Кто-то вызвал дух родовитого шамана.

— Или разбудил из тьмы и вселил в себя, — внезапно вмешался в разговор Быльский.

Серафима ошеломлённо повернулась к ним и тихим голосом произнесла:

— Тогда всё ещё хуже.

— Кто это так против нас крепко играет? — Седых напряглась.

Ведунья отмахнулась:

— Старые дрязги. Мы же со скандинавами соседи — разное промеж нас бывало. Они грабили, мы их били лихо в ответ. Вот и подвернулась у кого-то возможность отомстить за лихо прошлое. Не суть. Нужно сначала разобраться в природе этой силы и найти противоядие. Думаю, — она внимательно глянула на Трескину, — тебе по силам с ним сразиться. Шаманы никогда не были всесильными. А он ещё не у себя на родине. Хотя все мы тут не на своей земле.

— Как это? — удивилась Забава. — Я, например, родилась в Петербурге.

— Милая моя, этот град на чужом месте стоит. И ни у кого рода тут своего не имеется. Имперская столица — что ещё сказать. Не зря большевики в Москву вернулись — там вся соль и мощь земли Русской.

Трескина вздохнула, Седых же поинтересовалась:

— А как он вообще в Питер попал? Границы обнесены обетными знаками — да такими, что лоб скорее расшибешь, но не пройдёшь.

— По воде, — внезапно встряла Забава. — Если он лопарь, то с духами воды дружен — они ему дорогу откроют. Из Финляндии много рек к нам течёт — их перекрыть сложно. Затем по Ладоге и Неве — в город.

— Плыл, что ли?

— Не обязательно. Можно на лодке, дальше катером или кораблём. Если он так глаза умеет отводить, что оптику камер обманывает...

— Засада! Он тогда намного опередил нас. — Наталья в сердцах стукнула кулаком по столу — чаши зазвенели.

Быльский обвел взглядом девушек и посоветовал:

— Отдохните сначала. Потом на свежий ум решайте.

— В кои-то веки умные слова глаголешь, — усмехнулась Серафима. — Я дам вам кулёчек с чаем.

— А информацию? — вскинулась Трескина. — У вас, подозреваю, много чего по этой теме есть. А я у Варакиной ещё попрошу.

— Марфа Васильевна — разумная женщина, — согласилась ведунья и протянула обомлевшей опричнице заготовленную флешку. — Ты что, сестра, думала у меня только старинные фолианты на полках пылятся? Всё давно оцифровано. Иначе закопаемся в пыли веков.

Глава 5. Загадки лопарей

— С помощью заклинаний и бубна шаман приводил присутствующих на магическом действе людей в состояние, близкое к гипнотическому сну. Затем он доставал оленью косточку и бросал её на плоскость бубна. Знак, на который падала косточка, и рассказывал о том, что ждёт человека в будущем. В центре бубна помещался знак солнца. Кроме солнца на бубнах изображались луна, звёзды, кресты, кольца, амулеты, саамские божества, стилизованные изображения животных, птиц, людей, жилища. После распространения в Лапландии христианства на бубне особыми значками стали изображать христианских святых. Во время гадания на середину бубна шаман клал кольцо, размещая его на изображении Солнца, то есть в центре, и начинал ударять по натянутой шкуре специальной колотушкой из рога оленя. Удары всегда сопровождались песнопением.

Вдобавок по направлению, по которому кольцо двигалось от ударов, узнавали то, что требовалось. Если, например, нужно узнать, какое животное следует принести в жертву, то, смотря по тому, около изображения какого животного кольцо остановится, то и определяли его для жертвоприношения. Когда требовалось узнать об исходе задуманного предприятия, ноэда клал большое кольцо с привязанными к нему малыми кольцами на бубен так, чтобы оно приходилось на изображение солнца. Затем он начинал ударять молотком по бубну: если маленькие кольца двигались по часовой стрелке, то это хорошее предзнаменование.

При изготовлении бубна необходимо соблюдать целый ряд правил и обрядов. Очень важно найти дерево, растущее по движению солнца, — с востока на запад. Лучшие бубны делали из берёзы, сосны или ели. Из ольховой коры разводили бурую краску и на тщательно выделанную шкуру оленя наносили рисунки. Раньше в каждом роду саамов хранилось несколько бубнов: больших и малых, круглых и овальных — на все случаи жизни: для свадьбы, на рождение ребенка, от болезней.

Седых помассировала виски:

— Нам точно нужно знать все эти шаманские тонкости? Не проще наконец начать искать проклятого ноэда?

— Если до сих пор не нашли и даже не видели его следов, то как ты дальше собираешься его сыскать? — Пелагея оторвалась от планшета, на который сбросила полученную информацию.

Утренний кофе тянулся под бубнёж зачитываемых абзацев из книг. Хвала Искину, теперь можно надергать их без лишней траты времени. Часть написанного общеизвестна, но, как все знают, дьявол кроется в деталях. А эту информацию собирали тонкие специалисты.

— Вот это интересно. Связи между славянами и чудью, а также их волхвами, имеют невообразимую древность.

— Это нам зачем?

— Нащупать, что нас связывает, и что этому духу в Петербурге нужно.

Наталья вздохнула:

— Всё равно не понимаю.

Трескина обратилась к Путяшной:

— Забава, что за народ жил на берегах Невы?

Девушка мило скорчила носик, но дисциплинированно ответила:

— В известное время тут жили инкери, ижора, что дали название Ингерманландии. Но считается, что они отделились от корелы и сдвинули на запад исконных чухонцев под названием Водь. Предки води расселились на территории своего исторического проживания уже в I–IV веках нашей эры — именно этим временем датируются наиболее ранние из обнаруженных археологами водских погребений. В средневековье племя входило в Водскую пятину Новгородской республики, которая охватывала земли между реками Волховом и Лугой. Водь участвовала в новгородских походах против Швеции и Ливонского ордена. В 1478 году Водская пятина присоединилась к Московскому государству.

Наталья ухмыльнулась:

— И ты это всё помнишь?

Местная сотрудница рассмеялась:

— Конечно, не во всех подробностях. Только что задала вопрос Гигачату.

Гости переглянулись, Пелагея тут же застучала по складной клавиатуре, скармливая вопросы нейросети. Она быстро закончила дело и обернулась.

— Давайте, пока бот всё раскладывает по полочкам, выпьем кофе.

Вчера вечером Путяшная привела их в своеобразную гостиницу для командированных, больше напоминающую огромную коммунальную квартиру. С присущим Петербургу антуражем: многоуровневостью, странными кривыми лестницами, ведущими куда угодно, только не в нужные квартиры, высокими потолками и обязательным чёрным входом. Так они и засиделись допоздна, стараясь прорваться сквозь массивы информации и неясные загадки. Накинув поверх маек рубашки, девушки поспешили на кухню. К их удивлению, они застали там двух парней атлетической наружности, сидящих за столом с чаем. Самый симпатичный, со каштановыми кудряшками на голове, расплылся в улыбке:

— Девчонки! А мы и не знали, кто большую комнату занял. Вас как зовут?

Седых хмуро осмотрев молодцев, пробасила:

— Мы вообще-то за кофе пришли, молодые люди.

Парни переглянулись, но подвинулись. К удивлению гостей, гостиница отлично оборудована — здесь имелась даже кофемашина. Забава быстро нашла кофе и занялась готовкой. Пелагея в это время сооружала на столе бутерброды из припасённой с вечера провизии. Вчера за хлопотами они не успели толком поужинать. Девушка не любила сухомятку, но сейчас было не до приготовления блинчиков и каши.

— И всё-таки, девчонки? Я Михаил, этот молчун — Иван. Мы с Алтая приехали, привезли одну...

Его напарник, широкоплечий блондин с короткой прической, поморщился.

— Миша, ты уверен, что у них есть допуск?

— Да кто же верит в сказки, Ваня?

Наталья никогда не приветствовала на службе панибратства. И её особенно задевал гендерный вопрос. Она резко повернулась и встала перед мужчинами. Футболка без рукавов чётко обрисовывала мускулистые руки и спортивную форму девушки.

— У вас там на Алтае не принято соблюдать субординацию? Приставать с нелепыми вопросами к капитану и старшему лейтенанту.

Парни несколько удивились, но дисциплинированно встали. Покрасневший Михаил пробубнил:

— Но мы же не службу, а дружбу.

— Мальчики, мы тут не на экскурсии приехали.

Сказано это таким тоном, что лица молодых мужчин враз стали серьёзными. Они молча пересели за соседний столик, с любопытством наблюдая за странными девушками. До них быстро дошло, что это не штабные штучки, а оперативный состав. Затем, когда воротник рубашки у Пелагеи в какой-то момент распахнулся, Иван не удержался от восклицания:

— Товарищ офицер, а что у вас на шее висит?

Седых возмущённо повернулась, поигрывая ножиком так, что заметно — она им владеет виртуозно. Но Трескина остановила её жестом.

— Это амулет — крест жемчужный.

— Я знаю, но для чего конкретно? Просто мы привезли сюда похожий.

— С Алтая?

— Да. Говорят, это редкая в тех местах вещь.

Девушки переглянулись. Пелагея растерянно прошелестела:

— На чистые помыслы он создан.

Наталья же деловито подсела за стол к парням:

— Вы, мальчики, не из службы доставки? — заметив неуверенность мужчин, она открыла удостоверение. — Старший архивариус, капитан Седых.

Михаил блеснул глазами:

— А я сразу понял. Оперативник? А они? — он кивнул в сторону девушек.

— С какой целью интересуетесь?

— Допуск.

Оперативница хмыкнула. А они не так просты, какими кажутся.

— Имеется.

— Мы не «почтальоны», мы «ловцы».

Путяшная не смогла удержаться и ойкнула. «Ловцы» в Опричнине считались боевой элитой. Она во все глаза рассматривала крепышей. С виду обычные молодые люди, по факту — супермены. Пелагея же решительно подошла и сказала, как будто печать тяжёлую поставила:

— Вам необходимо будет задержаться в Петербурге, «ловцы»!

— Э...

— Я договорюсь. Получите новое задание.

Иван как будто в момент преобразился. Только что сидел за столом увалень, как враз внезапно превратился в готового к охоте зверя.

— Обстоятельства?

— Будут скоро. Но сразу скажу — дело крайне опасное. Имеете право отказаться.

Михаил набычился:

— Ещё чего! Считаешь, что мы девчонок одних на гиблое дело отправим, а сами лыжи смажем?

Седых улыбнулась и протянула руку:

— Не считаю. Наталья. Это Пелагея и Забава.

— Ну и имена у вас, девочки, — озадаченно почесал подбородок Иван. Его густые светлые брови вмиг расправились, а губы растянулись в улыбке.

Наскоро вызнав у «ловцов» их данные и пообещав в скором времени связаться, опричницы прихватили кофе с бутербродами и вернулись в комнату.

— Не кажется вам, что у нас слишком много совпадений?

— Это не совпадения, Наташа. Река Судьбы подхватила нас и понесла. Пока она не свернула никуда, нужно немедленно действовать. Забава, нужно срочно узнать, что они привезли с Алтая. Как речной жемчуг, что добывают на севере, оказался там? Он быстро тускнеет, а вернуть ему красоту могут немногие. Обереги из таких обычно и творят.

Путяшная кивнула и отошла в сторону, набирая сообщение в смартфоне. У неё доступ на общий сервер Службы. Остальные уселись за планшеты, разглядывая, что предложил им искусственный разум.

— Есть что нам сказать?

Забава откинулась на спинке дивана:

— Да так, общее. Но надеюсь, мы отсюда что-то почерпнём. Контакт славян и финских народов произошёл ещё в древности. Вот любопытно: в «Повести временных лет» рассказывается о том, как некий новгородец пришёл в землю чуди и захотел погадать — «поволхвовать» — о будущем у чудского кудесника. Это по сути древнейшее описание камлания, относящееся к концу XI века. Кудесник принялся призывать «бесов» в свой дом. Новгородец, сидя на пороге шаманской «храмины», наблюдал, как кудесник упал, оцепенев в трансе — «бес сшиб его» — так комментирует этот рассказ летописец. Наконец кудесник встал и заявил новгородцу, что его «боги» (шаманские духи) не смеют войти в дом, потому что иноземец имеет при себе нечто, чего боятся духи. Тут-то новгородец понял, что они боятся его нательного креста, и положил его подальше от «храмины», где камлал шаман.

— Смахивает на религиозную пропаганду.

— Скорее всего. Монахи же писали ПВЛ, да ещё с наущения князя. Новгородцы по сути оставались ещё долго полуязычниками, так что вряд ли бы побоялись камлания. Скорее всего он просто не захотел рассказывать всю правду. Церковники же, как водится, перевернули всё на свою сторону.

— Вот: среди своих соседей — скандинавов и русских — обитатели Крайнего Севера, финны и особенно саамы, издревле славились как колдуны и оборотни. Германцы вообще считали финнов и бьярмов кудесниками и колдунами чуть ли не поголовно. Недаром в средневековой Скандинавии Белое море называлось в сагах Гандвик — Колдовской залив. Но больше всего чудес рассказывалось в исландских сагах о Биармии — фантастической стране неслыханных богатств, где живут люди, наделённые сверхъестественными способностями.

Седых вскинулась:

— То есть так они думали о нас?

— О наших чудских предках. Кстати, исландский историк и скальд Снорри Стурлусон в своём знаменитом собрании саг «Круг земной» довольно реалистично описал поездку скандинавов на Гандвик, в устье Вины (Северной Двины), где находился торговый центр биармов.

Забава нахмурила лобик:

— Я слышала об этой саге. Там будто бы викинги похитили много золота.

— Так они пишут. Правда, откуда оно там могло взяться у нас в товарном количестве? Меха, жемчуг, рыбий зуб — это ещё куда ни шло.

Наталья живо откликнулась:

— Я вот не помню, где был тот торг. Кто-то из умников утверждал, что викинги приплыли в Холмогоры. Вот там точно был чудской посёлок.

Трескина задумчиво протянула:

— До них ещё столько от устья плыть. Я слышала, что часть историков утверждает, что торг был в районе мыса Пур-Наволок. Где позже на его месте встал Михайло-Архангельский монастырь и возник Архангельский город, — затем юная ноэдья хитро улыбнулась. — Но Борман упорно спорит о том, что торг находился рядом со священной рощей.

— Подожди, — Седых с удивлением обернулась на подругу. — Это же где церковь Ильинская нынче стоит. Там немногое из возвышений со стороны реки, да лес вдобавок рос. Дальше Мхи шли. Это что получается — наше здание на месте биармийского торга стоит? Там было их святилище?

— Так и есть. Потому земля под нами силу имеет. И мы в прошлом году выдержали атаку нечисти.

— Мать честная!

Путяшная забегала глазками по гостьям:

— Мне ничего рассказать не хотите?

— Нет. И не обижайся — служба у нас такая. Лучше о многом не ведать.

— Вот и о братьях наших меньших. Саамов соседние финны и скандинавы считали не только умелыми охотниками, но и опасными колдунами-шаманами: к ним даже отправлялись учиться колдовству. Сама мифическая страна Севера иногда отождествлялась с Лапландией, страной лапландцев, лопарей — саамов. Слава саамов как колдунов и предсказателей хорошо известна и на Руси. Джером Горсей, представитель английской Московской компании, писал, что перед смертью сам царь Иван Васильевич Грозный велел доставить с Севера — из области между Холмогорами и Лапландией — множество кудесников и колдуний. Шестьдесят этих предсказателей содержались в Москве под стражей, и только любимец царя Богдан Бельский имел к ним доступ, чтобы узнавать у них о ворожбе и предсказаниях, которые так волновали царя. Они будто бы и предсказали смерть царя — за что он их чуть не сжёг, но умер раньше.

Пелагея неожиданно встрепенулась:

— А это ведь крайне важно! Иван Грозный на самом деле сильно интересовался всевозможным колдовством. И не только для того, чтобы его извести. Есть предположение, что изменения в его характере связаны именно с общением с магией. Московские архивариусы допускают, что в этом замешана легендарная Либерея, которая до сих пор нам не далась.

— Английский след?

Трескина ошарашенно уставилась на Путяшную.

— Ты что имеешь в виду?

— Появление как раз в те годы на Руси англичан и основание «Московской компании».

— Так-так, — Трескина запорхала пальцами по клавиатуре. — В Европе лапландцы издревле заработали репутацию сильных практиков волшебства и магии, которая сохранилась в пословицах почти всюду в Европе. В древние времена многие отпрыски европейских благородных семейств учились волшебству в Лапландии. Английская литература изобилует ссылками на лапландских ведьм. Также, как и кельтские ведьмы, саамские занимались продажей ветров и бурь в завязанных узлами верёвках. В самой Швеции ходили слухи, что во время Тридцатилетней войны лапландские шаманы активно использовались для обеспечения побед шведской армии.

В XVI столетии Лютеранство покинуло пределы Германии и достигло Скандинавских стран. Достаточно быстро религиозный пыл христианства преодолел сопротивление саамов. Борьбу с шаманизмом включили в общеевропейскую охоту на ведьм. В арктической Норвегии более 175 человек преследовались по суду за колдовство с 1593 по 1695 год. В Швеции шаманизм официально запретили в 1671 году. Шаманов арестовывали, подвергали испытаниям как ведьм, а бубны их христианские миссионеры сжигали. На территории современной Финляндии, по архивным данным, известно о 2000 процессов против шаманов, имевших место с 1520 по 1750 год.

Забава флегматично добавила:

— При Петре Первом активно преследовали не только старообрядцев, но и язычников.

— Вот вам и ответ, — не зря Седых стала капитаном — чуйка её не подвела. — Кого-то из сильных шаманов в те годы по приказу Петра здесь и уконтрапупили — царь-император был резок на расправу. И произошло это на берегу Невы на месте старинного чудского капища.

— Лопари здесь при чём?

— Город Петра на костях поморских стоит. Они же далеко ходили и общались с саамскими ноэдами. Могли и сюда притащить. Проклясть город, что на крови людской строился. Ты лучше вспомни, какие потери понесла земля Поморская по воле Петра. Сколько поморов сгинуло в морских сражениях и «стройках века». Да и торговля встала из-за переноса на Балтику. Народ обеднел сильно.

— И отчасти это у них получилось. Странная смерть ещё не старого императора от болезни, затем нескольких молодых императоров в XVIII веке, а затем его потомка от бомбы уже в XIX-м.

Оперативница мрачно поддакнула:

— Проклятие искупила смерть сотен тысяч жителей в блокаду. Не знаю, к кому тот неведомый шаман на той стороне обратился, но и ему хватило столько жертв с запасом. Не зря он под землёй отметился.

Забава раскрыла рот и не сразу посмела возразить:

— А ты не перебарщиваешь?

Вот сейчас взгляд северянки коренной петербурженке здорово не понравился.

— Девонька, ты забыла, в какой конторе мы службу тащим? Тем, кому мы противостоим, кровь людская — что водица. И наша задача не жизни защищать, а рубежи. Твои коллеги, что в те времена работали в Ленинграде, спасли больше, чем город. Само Порубежье между Явью и Навью рушилось! Ещё немного... и случилось бы... даже не знаю что. Думать страшно.

— Так...

Трескина подскочила с места, как ужаленная, и метнулась к телефону.

— Стопэ! Куда звонить собралась? Нельзя к местным обращаться, пока клубок не размотаем.

Седых действовала согласно давно установленной процедуре. В Опричнине не было предателей, но заворожённые потусторонними силами сотрудники представляли угрозу не меньшую. И пусть именно сейчас у опричниц не имелось причин друг в друге сомневаться, но на такие случаи существовал стародревний протокол — ещё установленный со времен Бориса Годунова и Малюты Скуратова. Трескина осеклась:

— Хотела Марфе Васильевне позвонить.

— Зачем?

— Узнать, к кому можно обратиться за консультацией. Сильно думаю, что таких людей наперечёт.

Наталья быстро соображала, попутно одеваясь. Затянув ремень, она повесила на него открытую кобуру с пистолетом и начала командовать.

— Свяжемся не здесь и через закрытый канал. Вы одевайтесь, я к ребятам.

Пелагея не стала задавать лишних вопросов, лишь кивнула и повернулась к Забаве. Та немедля поинтересовалась:

— Это что сейчас было? Какая муха тебя укусила?

— Одевайся и прогре́й машину. Мы уезжаем. Протокол номер два.

Сотрудница питерского филиала ахнула и бросилась за одеждой. Ночевала она в гостинице с гостьями.

— Оружие брать?

— Патроны у тебя какие?

— В запасе разные.

Трескина немного подумала и кивнула, затем протянула шнурок с кожаным амулетом.

— Сразу вставляй патроны особой партии и это надень.

— Хорошо.

Кажется, в Питере умели вымуштровать персонал. Северянке это понравилось, как и то, что Путяшная завела с помощью брелока сигнализации автомобиль и послушно поменяла магазин. Дурацкие вопросы сейчас совершенно лишние.

На улице прохладно. Низкие серые тучи обещают скорый снежок. Весенняя погода в Петербурге непредсказуема. Путяшная подняла воротник куртки и крепче запахнула шарфик. Около «Форанера», что стоял в закрытом дворе, их ждала Седых с «ловцами». Парни уже переоделись во всё «тактическое». Пелагея сильно подозревала, что под свободными куртками спрятано оружие и ещё что-то потребное точно лежало в небольших рюкзачках. Такая уж слава у этих неброских ребят — умеют они видеть возможные проблемы наперёд.

Они уселись в джип, и Забава тут же перевела переключатель скоростей в «драйв», одновременно нажимая на кнопку открытия ворот. На тех предупредительно висела табличка «Для служебного транспорта». Жители соседнего элитного квартала, скупившие исторические здания под апартаменты и офисы, в своё время здорово удивились, что им не удалось добиться здесь свободного проезда. Всех их хитроумные движения и «договорённости» с нужными людьми в итоге натыкались на некий жёсткий барьер. Самые умные быстро поняли, откуда ветер дует. Дуракам объяснили.

Один из таких сейчас со злобным выражением на лице наблюдал, как из соседнего двора выезжает старый потрёпанный внедорожник, который в подмётки не годился его «Майбаху». И ещё больше удивился, когда заметил за его рулём совсем молоденькую девушку. Но тут же поёжился, перехватив колючий взгляд сидящей рядом светловолосой пассажирки. Видел он во времена своей лихой молодости такие погляды. Кто там сидел сзади, он не заметил — мешали затемнённые окна, да и видеть не желал. От греха подальше.

— Девчонки, может, сейчас объясните, какие у нас проблемы? — Михаил уже не выглядел таким располагающим. Лицо строгое, взор колючий. Это и понятно — они только что нарушили кучу всевозможных инструкций. Иван также сосредоточен и ждёт ответа. Сейчас отчётливо заметно, что за маской «тюфяка» находится крайне серьёзный человек. Кого попало в «ловцы» не брали — чаще всего это профессия передавалась от отца к сыну. Некоторые вели свой род с незапамятных времен.

— У нас намечается чрезвычайно серьёзная спецоперация, мальчики. Но всё позже.

Путяшная невольно поёжилась под воздействием трескучего голоса капитана Седых. Больно много в нём сейчас проявилось стальных ноток. Парни лишь переглянулись и устроились поудобнее. Они уже не раз видели такие взгляды. Ну а в то, что эти девушки — особы крайне серьёзные, также догадались быстро. Кому попало подобные амулеты и полномочия не вручают. ОПГ — особая поисковая группа.

Глава 6. Магический ребус

Варакина строго оглядывала сидящих в автомобиле людей. У Трескиной имелся запасной канал связи через отдельную сим-карту для планшета и секретный сервер. Служба всё-таки официально в ФАС состояла, там грамотных технарей и решений хватало.

— Что опять учудили такое, девахи?

— Тут не только мы сидим, Марфа Васильевна. Это лейтенант оперативного сектора Путяшная, прикреплённая к нам из Питерского филиала. И два, — Пелагея повернула планшет, — «ловца» с Алтая.

— Старший прапорщик Клюка, — вежливо представился Иван, следом за ним Михаил. — Прапорщик Бочарников.

— Опаньки! Каких интересных парнишек вы зацепили, — чуть улыбнулась Марфа Васильевна, затем вернулась к строгому образу. — Подполковник Варакина. Палаша, ничего мне объяснить не хочешь? Ты очень серьёзных людей в помощь подрядила. Об Иване Клюке на Урале до сих пор легенды слагают.

Седых бросила в сторону блондинистого увальня любопытствующий взгляд, затем задумалась. А ведь ей его лицо откуда-то знакомо.

— Марфа Васильевна, ситуация донельзя нетривиальная образовалась. Мы считаем, что сущностью, с которой мы вчера столкнулись, является некий древний шаман, дух которого вызвали относительно недавно и где-то предположительно в Лапландии. Сейчас мы разрабатываем версию о том, что его убили где-то здесь — на берегах Невы, на древнем сейде народа водь. Кто-то изрядно могучий истребовал его дух для мщения.

— Используя сложившуюся в результате войны ситуацию в свою пользу, — внесла поправку Седых.

Специалист по аномальным явлениям Архангельского филиала Опричнины погрузилась в раздумья. Затем, выдохнув, решилась на ответ:

— Всё не так простенько, мои милые. Шаман, даже такой мощный, как одноногий еретник-вампир, не в силах повредить большому городу. Тут же он запросто нескольких не самых трусливых мужчин прибрал. Затем тебя, Пелагея, запросто подловил. Где предел его могуществу?

— Значит, эта сущность сильнее...

— Бери выше. Кто-то из самих древних божеств к нам пожаловал. Границы миров изрядно продырявлены в последние годы. Сами же упыри с противоположной стороны и постарались — лишь бы нам хоть чем-то навредить. Только забыли старую мудрость: не плюй в колодец! Вот и в этом случае кто-то крайне умный смекнул, что, используя древние заклятья, можно вызвать нечто большее.

Пелагея в это время шерстила свой смартфон, куда успела скинуть обработанные нейросетью книги.

— Это может быть Каврай, покровитель шаманов-заклинателей, способных проникать во все ярусы Вселенной. Его брат Рухтнас почитался как бог-воитель, защитник саамов: он был заступником саамов и перед Кавраем.

— Но он из богов верхнего, небесного мира, что покровительствовали людям.

— Они давно могли уйти в Нижний мир. Вот что говорят книги: тот также имел три яруса. В рай — Сайваймо, страну изобилия, расположенную на чудесной горе, — попадали шаманы, воины, погибшие в бою. Вспомним скандинавскую Вальгаллу. Германцы попросту взяли себе в мифологию местную традицию неимоверной древности. А также матери, умершие при родах. Большая часть умерших попадала в преисподнюю — Ябмеаймо («Дом мёртвых»), где правила Ябме-акка («Женщина мёртвых»).

— Тогда почему вызвана не Ябме-акка?

— Она не может выйти наверх. В отличие от Каврая.

— Неплохой анализ, — задумчиво кивнула Варакина. — Осталось допытаться, кого всё-таки убили на берегах Невы Петровы подручные триста лет назад. Только вот боюсь, в архивах этого не найти. Разве что какие-то устные предания остались.

В разговор вмешалась Путяшная:

— Мы можем обратиться к знакомым краеведам. Они как раз специалисты по городским легендам. Наш отдел не раз убеждался, что в них иногда скрывается настоящая информация.

— Молодец! — похвалила молодую опричницу Марфа Васильевна. — Соберите сегодня все концы и готовьтесь ехать дальше.

— Как? Куда? — Наталья опешила. — Нам же нужно следить за этой тварью.

— У вас есть кому этим заниматься. Ну а дальше чего? Ты знаешь, с кем имеешь дело, чтобы подобрать нужные заклинания? Кому как не тебе ведать, что каждое слово существенно. Шаманы ведь на самом деле не мухоморами людей очаровывали. Хороший ноэд мог одним песнопением ввести в транс кучу народу. Это сила, заключённая в словах. Как только люди научились говорить, так сразу и начали диалог с богами. А что ты Кавраю скажешь? Он тебя просто не поймёт. Специалистов же, сама понимаешь, осталось наперечёт. И они точно живут не в столицах.

— И это шаманы?

— Почему так думаешь?

— Только чрезвычайно мощный шаман мог вызвать из Ябмеаймо дух божества для мщения.

— И такой, что не на слуху. Про наши веси я такого не слышала. С той стороны он, — Варакина снова задумалась. — Вот что, девоньки, покамест ищите концы явления в Питере, затем собирайтесь ехать в Петрозаводск. При тамошнем университете есть один грамотный специалист по вашему вопросу. Я же пока Илью пошлю на Кольский поговорить с кое-кем. Он позже с вами свяжется.

— Он будет копать под шаманов? У нас есть контакты?

— У него имеются, — мягко улыбнулась Варакина. — Ты же прекрасно знаешь, что в нашем деле главное — личные связи. А они тогда с Борманом все свежие сейды объездили в поисках недавнего камлания — как известные науке, так и тайные.

— Такие ещё остались?

Марфа Васильевна всплеснула руками:

— Тебе ли говорить, девонька? Как вы там с Наташей на Николином камне ведунскими делами занимались? Он же там с незапамятных времён лежит. Не счесть народу, что им пользовался. И руны на твоём плате были из такой старины, что их никто не помнит. Откуда ты их взяла?

«Ловцы» с интересом уставились на северянку. Пелагея смешалась:

— Мои платы от прабабки достались. Она ткань сама выткала и вышивку сотворила по канонам ведовским.

— Придёт и твой черед полотно белое рушить.

Седых поспешила вернуться к делу:

— Ну а что Илья искать будет?

— Тех, кто сможет сказать, каким методом Каврая в наш мир из Ябмеаймо вызвали. Или вы в Петрозаводске что узнаете и вместе полученные весточки сошьёте. Руки у вас из нужного места растут, а нам каждое лыко нынче в строку.

— Марфа Васильевна, что-то случилось?

Лицо Варакиной посерьёзнело.

— Такой пробой Края крайне опасен. Вызвать старинного божка из незнаемого Потусторонья. Это ведь не наша знакомая Навь. Мир Тьмы также сложен, как и тот, что лежит под солнцем.

— Я помню, — Трескина задумчиво перебирала чётки, привезённые из Сийского монастыря.

В этом не было ничего необычного. Чернецы из «сведущих» обычно видели мир намного шире обычных священников, у которых везде и на всё на всякий случай имелось табу. Вот и с Михайлой Ломоносовым, что имел огромный дар, местный клир поступили несправедливо. Пришлось ему уйти в большой мир непосвящённым, а там самому устраиваться. И к огромному несчастью для Опричнины дорога на Север была ему надолго закрыта. Сама же Служба Государева сего отрока быстро заприметила и к делу определила. Не зря его тотчас после Московской Славяно-греко-латинской академии и университета послали в Германию. Где пытливый молодой человек несколько лет изучал местные типажи магии и прочего колдовства под видом науки. Куратор студентов, профессор Христиан Вольф, жаловался в Петербург, что Ломоносов и его друзья своими угрозами держали в страхе весь город. Но мало кто знает, что его заговорённые северными рунами шпаги не раз удивляли потомков сильных европейских колдунов. Кто мог подумать, что этот русский увалень не так прост, каким кажется?

И об этом отлично осведомлена будущая Екатерина Великая. Не зря она несколько раз посетила выдающегося русского учёного, и только один раз возвестила об этом официально. О чём на самом деле говорили высокие и знающие о многом особы, никто не знает — в том числе служивые люди из Опричнины. Даже фаворит Екатерины Григорий Орлов, что покровительствовал Ломоносову, ничего не доложил своему брату-опричнику. Но не зря на следующий день после смерти учёного его библиотеку и бумаги по приказу Екатерины II опечатал А. Г. Орлов и перевёз в свой дворец. Там они и остались, а потом будто бы утеряны. Поговаривали, что больше всего императрица боялась «потерять из вида» труды Ломоносова и допустить их вывоз за границу. Но людям сведущим ясно, какого рода это были труды. И какую роль Ломоносов сыграл в фактическом возрождении Опричнины, почти уничтоженной Петром Третьим.

— Подождите, — влез в разговор Иван. — Тогда мы вам зачем?

Пелагея развернула планшет, и на прапорщика строго уставилась целый подполковник из Архангельска.

— Ваня, насколько я помню, это ты искал украденный Пермский идол. И скорее всего это не обошлось без разного рода происшествий.

Клюка не подал виду, что здорово удивился существенной осведомлённости доселе неизвестной ему опричницы.

— Было такое. Еле ноги из тех проклятых пещер унёс.

— Ну и кому я могу доверить тогда охрану моих оперативниц, как не тебе? Не бойся, с твоим начальством я сейчас договорюсь. Никодим Михайлович, если не ошибаюсь, вашей службой до сих пор заведует.

Михаил улыбнулся уголками губ:

— Он самый. И ответственности я не боюсь. Мне бы только знать, против кого нам вместе опасаться.

— Пелагея тебе объяснит. Она, пусть и молодая, но ведунья сильная. Боюсь, она даже пределов своей силы не ведает. Тогда до связи, мои дорогие. И, Палаша, пожалуйста, осторожнее.

На некоторое время в автомобиле воцарилось молчание. Каждый думал о своём. Первой пришла в себя Седых:

— Нужна вторая машина. Конторская, чтобы не тормозили.

Иван неожиданно вписался в беседу с предложением:

— Да не проблема — у наших есть подменная.

Его поддержал Михаил, что с большим любопытством изучал северянок. Хотя у него имелся широкий боевой опыт, но в работе Опричнины он участвовал не так давно и сейчас впитывал новое, как губка. Потому что реалии этой Службы оказались намного шире, чем он до этого предполагал. Все детские сказки и былины внезапно ожили и стали реальностью. Вот и тут рядом с ним сидит настоящая ведь...унья. Совсем не похожая на тех, что изображают в фэнтези. Но прапорщик уже не раз сталкивался с тем, что писатели русского фэнтези свой мир знают очень и очень плохо — перетаскивают в него зачем-то чуждое.

— Только нужен правильно оформленный приказ. На наши ништяки также.

Он указал глазами на их рюкзачки. Забава в это время ловко набивала сообщения на смартфоне:

— Петерсона нет, но зато заместитель приехал. Заодно познакомитесь. Хороший человек. Со связями.

Машина резко стартовала с места в сторону центра, нагло втискиваясь в просвет и вызывая возмущённые гудки водителей. Потёртый жизнью внедорожник пугал остальных автомобилистов резкими движениями и своей непривычной для города мощью. Мотор стоял в нём апгрейженный. Как и заработали трёхцветные светодиодные импульсные лампы, скрытые за решёткой, распугивая водителей в стороны. Самых наглых Забава прогоняла крякалкой. Обладателей дорогих автомобилей сбивал с толку вид их внедорожника — далеко не нового и побитого жизнью. Кто там мог сидеть внутри — фэйсы или кто покруче, было непонятно. Такой может запросто снести с дороги и не остановиться, и восстанавливать машину придётся за свой счёт. Так или иначе, забитый автомобилями центр они проскочили быстро.

Наталье понравился такой забег по большому городу. Она знатно повеселилась, делая злобные рожицы разным серьёзным господам в «Мерседесах» и «Ренжроверах». В Архангельске им бы так резвиться не дали. Там использовать служебное положение можно в крайних случаях. Что отлично показал прошлый год, когда они случайно зацепили дочку одного местного олигарха. Пришлось привлекать смежников, а также... старую добрую порчу. Повеселившись, девушка обернулась и с любопытством уставилась на компактные рюкзаки «ловцов».

— Что у вас там, ребята?

— Как понимаю, пара охранных оберегов высокой энергетики и «Палица Муромца».

Клюка ошарашенно уставился на Пелагею:

— Ты как это высмотрела? Это же «сидоры-невидимки».

Седых удовлетворённо хмыкнула. Вещь в Опричнине редкая, но известная. Такие мешки-сидоры скрывали от излишне любопытных глаз магические артефакты. Опричники редко такими пользовались. Волшба могла работать в обе стороны и запросто обернуться против хозяина. На этом частенько горели недоделанные колдуны и псевдоведьмы, что не имели дара, но желали во что бы то ни стало волхвовать. Но на некоторых людей артефакты повлиять не могли — таких обычно и брали в силовые структуры Опричнины, к коим принадлежали «ловцы». В частности, «Палица Муромца» использовалась для выведения из строя безобразно ведущих себя личностей, что возомнили себя великими магами. Противостоять ей не мог никто. И наличие древнего артефакта, что бил ещё Соловья-разбойника, говорило о мощи Ивана, как и о том, что в его роду водились богатыри. Ведь известные по былинам персонажи зачастую обладали не только физической мощью. В те далёкие годы по земле запросто хаживали боги и их дети. Змей Горыныч из их числа. Вот и считайте — смог бы обычный человек противостоять такому отродью лишь обычной сталью?

— Ты только что услышал, что я ведунья.

— Но даже Уральский Ворон не смог ничего разглядеть. А уж на что он могуч. Без его силы мы бы от Хозяйки Медной горы не выскочили. Та ещё тварь оказалась — договор нарушила.

Пелагея пожала плечами:

— Значит, я сильнее.

Прапорщики застыли в недоумении, а Седых заржала в голос.

— Ребята, вы с ноэдьями никогда не встречались?

— Уже, считай, встретились. Но я честно считал, что их уже не существует.

Трескина неожиданно мягко улыбнулась. Ивану внезапно показалось, что именно ему предназначалась эта тёплая улыбка.

— Куда мы денемся? Наташа, нам нужно разделиться. Ты с Забавой берёшь Мишу и поедете к её информатору, а я с... Иваном покатаюсь вдоль реки. Вдруг что учую.

Клюка неожиданно внёс рацпредложение:

— Может, тогда лучше с воды действовать? Катер я нам обеспечу.

Пелагея живо кивнула:

— Хорошее предложение. Встретимся тогда у подземного входа. И Мелехова вызовем. С таким прикрытием, — она кивнула в сторону «ловцов», — нам не грозна никакая засада.

Седых быстро что-то в уме посчитала и согласилась. Эти парни могли уломать даже мелкого божка. Если вдруг тому взбредёт в голову вернуться на землю.

И в этот раз они застали на вахте незабвенного Трофимова. И опять он, подскочив с места, уронил свой бутерброд на пол. На лице охранника появилось почти детское выражение потери. Пелагея уже в коридоре спросила Забаву:

— Как его могли определить на такое важное место?

Путяшная пожала плечами:

— У него острый нюх на магическое присутствие. У начальника службы безопасности камера на него постоянно направлена. И если Трофимов метаться начинает, то жди беды. Врождённое.

— То есть его страхуют?

— Конечно!

Северянки переглянулись:

— Так получается, наш взлом сюда вчера утром видели?

— Разумеется! Неужели вы думаете, что к нам так легко проникнуть? Но, скажем так, вы всё равно удивили. Полковник Далдыкин вчера устроил своим весёлую жизнь. Вы ведь вот так чохом нашли дыру в охранном периметре.

В отделе опять никого не было. Даже Быльский куда-то исчез. Седых поинтересовалась:

— У вас всегда так?

— Практически да. Треть ребят на фронте, остальные в разбегах или отдыхают. В мире современных технологий, — она показала на свой продвинутый смартфон, — торчать здесь постоянно нет смысла. Поговорить можно и по защищённому каналу видеосвязи, доступ к информации также постоянен. В дальних экспедициях интернет — через тарелку.

— Богато живёте!

— Так и дел невпроворот. Мелочи заедают. А ведь по ним также отчёт нужно сдавать.

Северянки синхронно вздохнули. Как они понимали свою коллегу! После прошлогодней битвы с нечистью они целых два месяца отписывались. Особенно у некоторых товарищей подгорало от «жуткого перерасхода боеприпасов». А им по весне, когда снег сошёл, пришлось буквально просеивать свой участок в поисках серебра и других ценных металлов.

— Нам сюда.

Забава показала в сторону небольшого кабинета, в котором они застали коренастого мужчину в тесной водолазке, чья мускулатура вызывала уважение.

Старший архивариус Алесь Фёдорович Колода мало сказать, что оказался несколько удивлён напористостью командировочных сотрудниц. Ему до конца не довели всю информацию, посчитав это покамест делом лишним. Но и озвученного хватило бы, чтобы обычному опричнику впасть в прострацию. Только вот крепкий как дуб майор Колода явно не из таких. Правда, он являлся специалистом по славянской волшбе, но всё равно уловил нечто недосказанное. Как и уровень возможной угрозы. Другое дело, что ему не хватало компетенций по северному волховству. Ну так для того этих опричниц из Архангельска и вызвали. Да и сам факт того, что уже в первый день они раскопали уйму всего интересного, говорил сам за себя. Умные и дотошные девушки. Такие и ему бы не помешали в Питерском филиале.

— Что вам конкретно необходимо?

— Приказ на зачисление «ловцов» в нашу группу. Пока на неопределённое время.

Колода начал стучать по клавиатуре:

— На время работы следственной группы. Я её уже создал — пойдёт отдельным приказом.

Седых удовлетворённо кивнула. Ей сразу понравился этот серьёзный мужчина. Она была знакома с подобным типажом — немногословные, но умеющие на лету схватить суть. И вдобавок обладающие опытом «полевой работы». И если он специалист по славянской нечисти, то по лесам и дальним кордонам поползать ему пришлось не раз. Те не очень жалуют большие города, в которые чаще лезет европеизированная нечисть.

— Второй автомобиль, запасной канал связи...

— И свободные руки.

Пальцы майора зависли, он кинул острый взгляд в сторону худощавой блондинки.

— Это не по нашим правилам.

— Я обладаю нужной степенью допуска, Алесь Фёдорович. Можете сами глянуть.

Заместитель Петерсона вошёл в систему, и вскоре его брови поползли вверх. Что совершила эта на вид скромная девушка, что рядом с её делом стояла крайне редкая пометка — «Охотница»? Дело начинало принимать лихой оборот. И у Колоды внезапно засосало под ложечкой. Он закончил печатать приказы, отправив их в управление, дождался утверждения (в Опричнине отдельный протокол на подобные телодвижения) и перекинул их на смартфоны сотрудниц. Затем майор пригласил всех на кухоньку выпить кофе с пончиками.

— Здесь неподалёку есть одно заведение, где пончики пекут ещё с советских времён. Кушайте, пока готовят второй автомобиль и снаряжение. Когда вы ещё пообедаете.

Северянки переглянулись. Такой стиль управления им откровенно нравился.

— И вы даже не зададите нам вопросы?

— К чему? В плане профессионализма вас для этого и вызвали. И раз вы во что-то сразу вцепились, то не будем мешать. Помощники у вас уже есть, остальное будем добирать по ходу. Только просьба — держать меня в курсе дела. Петерсону пришлось срочно отбыть в Калининград — там случилось ЧП.

— Серьёзно?

— Не буду скрывать, что да. Есть жертвы... среди наших сотрудников. И очень не хочу, чтобы подобное случилось у нас.

Он выразительно посмотрел на Седых. Наталья сухо ответила:

— Мы постараемся. И у нас будет вскорости подмога из Архангельска.

— Наши люди не подойдут?

Пелагея покачала головой:

— Не в этот раз. Но будьте готовы устроить аврал в городе. Когда мы решим основную проблему — потребуется зачистка и здесь.

— Понял. Мы всегда готовы — как пионеры.

Седых выдохнула:

— Как здорово, что у вас столько служб.

— Так и город немаленький.

— И ещё, — Трескина поставила на стол пустую чашку. — Мне позже потребуется посещение вашей Библиотеки.

Колода нахмурился:

— Это точно необходимо? Нет-нет, я не сомневаюсь в вашей компетенции, но там в последнее время... небезопасно.

Опричницы переглянулись. Пелагея задумчиво прошептала:

— Придётся собрать всех ведуний, — затем её голос повысился: — Это не обсуждается, Алесь Фёдорович. Я чую, что там лежит нечто, что должно исчезнуть из нашего мира.

Снова брови Кол

оды поднялись. Давно с ним не говорили загадками. Да и, честно сказать, он в жизни в первый раз видел настоящую ноэдью — живую и вполне успешно действующую. И слава богам, что в составе их Службы. Старший архивариус не обладал должным даром, но чуять чужую силу умел. Как и видеть её пределы. Сейчас же последнего не наблюдал. Эта девушка могла многое. Но по силам ли ей справиться с такой неизведанной мощью? С потомками богов бились сотни лет назад. К сожалению, заранее на этот вопрос ответить нельзя. А в истории Опричнины как службы случалось всякое. Даже главы Службы иногда не могли устоять перед искушением. Но в чём он уверен — так это в том, что крепко сидящая на земле Поляница не бросит свою подругу до конца. И в этом положительная сторона их странного донельзя тандема. В языческие времена они бы друг с другом бились.

Глава 7. Питерская хмарь

Вместо обычного снега с неба падал мокрый, временами переходящий в дождь. Такой вот в этом небесном кавардаке Питер. Погода могла смениться несколько раз на дню. И с этим предстояло жить миллионам его бедных жителей — если впереди у них останется жизнь. Бог из преисподней — это вам не шутки. Он мог устроить локальный Армагеддец. Что отлично понимали опричницы. Сколько раз их коллегам приходилось спасать мир — уже не счесть. Хотя их положение всё равно не сравнить с проклятой зимой сорок первого-сорок второго, когда в Ленинградском филиале погибли практически все. Но город от Тьмы спасли.

— Гляньте сами. На шведской карте, датированной 1643 годом, имеются любопытные рисунки и надписи. В частности, на ней нанесена местность, где расположен Петербург — такой, какой она была до Петра I. По берегам Невы (Нуен) изображены каменные строения, подписанные «Камни — фундаменты — руины каменных домов». В месте впадения Охты в Неву на карту нанесён город. Пётр Первый называл его Ниеншанц, то есть крепость на Неве. Возле города подпись: «Horer: staden: til» — «Окрестности города Тиль». Тиль — это имя немецкого или фламандского происхождения. Если верить этой карте, то до строительства Петербурга здесь, среди болот, стояли развалины древнего города. Какой культуре он принадлежал — можно лишь догадываться. Напротив устья реки Охта на карте изображён Стасский собор. Сейчас на этом же месте находится главная духовная святыня города — Александро-Невская лавра, построенная в 1710 году.

Знакомый краевед оказался молодым бородачом Владимиром, сильно смахивающим на геолога. При вполне интеллигентном поведении он своей грацией и шевелюрой напоминал косматого медведя, вставшего на задние лапы. Забава упомянула, что он работает геодезистом, поэтому отлично знает город и его окрестности, постоянно собирая старинные бумаги, карты. Ну и, разумеется, легенды. Но нужной им в его багаже не нашлось — больно уж легендарными были те древние события.

— То есть это по сути официальный источник?

— Почему же нет? — краевед улыбнулся. — На самом деле науке известно довольно много. А пассаж «неизведанного» на основе настоящей карты — это фокус, при котором можно создать новую, будто бы легенду. На самом деле — спекуляция и мошенничество.

— Можно тогда подробности и фактов? — Седых стало интересно. Она так глубоко не интересовалась историей здешних мест. Вот про Старую Ладогу и времена викингов знала намного больше.

— Вообще активное освоение дельты Невы началось ещё в XIII–XIV веках. Примерно в 1300 году при впадении реки Охты в Неву шведами основали поселение Ландскрона. Место выбрано неслучайно. Дельта Невы — место крайне заболоченное и открытое всем ветрам. Полуостров, образуемый слиянием Невы и Охты, немного возвышается над окружающим рельефом; здесь можно строить укрепления без боязни быть затопленным. К тому же Охта, в отличие от Невы, представляла собой относительно спокойную гавань — зайдя в неё, корабли могли переждать привычную для этих мест внезапную бурю. Впрочем, Ландскрона просуществовала всего несколько лет и оказалась взята штурмом русскими войсками. После этого на этом месте около 300 лет существовали русские поселения. Поскольку в их названиях есть некоторая путаница, сейчас принято называть общим именем «Невское устье».

В XVII веке после успехов в очередной войне шведы вернулись к берегам Невы. В 1611 году возвели новую крепость — Ниеншанц. Другое, народное, русское её название — Канцы. Это искажённое от шведского оригинала Нюенсканс, что означает просто-напросто «Невское укрепление». Расцвет Ниена пришёлся на конец XVII века, после получения статуса города в 1642 году. В городе имелось несколько церквей — в частности, немецкая община имела свой приход. Было немало финнов, были и русские. На противоположном берегу Невы, на месте, где сейчас находится Смольный, располагался довольно большой русский посёлок Спасское, с которым Ниен связывала переправа. В нём также имелась православная церковь. Да, та самая. Как видите, ничего сверхъестественного. Историческая наука ничего не прячет.

— За несколько десятков лет Ниен стал крупнейшим городом Ингерманландии, восточной шведской области. Да и в соседней Финляндии — тоже в то время принадлежавшей Швеции — было всего два города с численностью населения большей, чем в Ниене: древняя столица Або (Турку) и Выборг. Хельсинки стал столицей только в начале XIX века и тогда был маленькой деревушкой. Бурное развитие Ниена объясняется прежде всего тем, что в середине XVII века городу предоставили исключительное право на торговлю с Россией. Главному конкуренту Выборгу предписали торговать с Карелией.

Это настоящий европейский город — с многоэтажными домами, кирхами, магазинами, трактирами, складами, портом.

Наверное, со временем Ниен стал бы больше Выборга, но тут вмешалась политика. Крепость Ниеншанц организована плохо, её оснащению долго не уделяли внимания. И когда русские войска подошли к устью Невы, жители Ниена бежали в Выборг, при этом предав город огню. Случилось это 20 октября 1702 года. Саму крепость Ниеншанц взяли 2 мая 1703 года. Через несколько недель Пётр I объявил о закладке новой крепости на Заячьем острове, ближе к Финскому заливу. 27 мая с тех пор считается официальным днём основания города Петербурга. Тогда же, где-то в конце мая — начале июня, шведскую крепость разрушили под наблюдением самого Петра.

Опричницы переглянулись. Зачем было так спешно разрушать уже имеющуюся крепость? Кажется, они нащупали очередную ниточку.

— Володя, а дальше что на том месте было?

— В начале XIX века на месте Ниеншанца возвели судостроительные верфи, и до последнего времени здесь находились заводские корпуса. Тем не менее, следы крепостных сооружений оставались до XX века. С началом массового строительства на Охте они исчезли окончательно. Где-то в 20-е годы закопали речку Чернавку; на месте её впадения в Охту сейчас находится большой дом, в первом этаже которого в советское время размещался магазин «Строительная книга». Сейчас на месте Ниена стоят обычные жилые дома — в основном постройки 60–70-х годов. Главный ансамбль Большой Охты — Красногвардейская площадь — находится на территории бывшей шведской церкви, занимавшей большой участок южнее Чернавки. Всё былое геометрическое великолепие крепости сохранилось под землёй. И рвы, и валы, и деревянные основания валов, и даже окованная железом потайная дверь, ведущая из крепости в ров. Кстати, сломанный ключ от неё археологи нашли позднее в колодце. Дверь по-прежнему закрыта и по-прежнему хранит свою тайну.

— Вот так и возникают городские легенды, — улыбнулась Путяшная.

Владимир захохотал — он явно симпатизировал миниатюрной оперативнице.

— Извини, не удержался. Понятно, что там нет ничего. Всё разрыто и открыто археологами.

Седых с этим утверждением не согласна:

— А если посмотреть одним глазком?

Краевед развёл руками:

— К сожалению, на этом месте уже выстроили очередной человейник. Археологи — не те люди, которых будут слушать строительные воротилы. Что смогли — вырыли и изучили перед строительством. После основания Санкт-Петербурга Пётр I приказал уничтожить надземные части фортификаций крепости Ниеншанц. Как установила археологическая экспертиза, от крепости остался ров, окружавший площадки насыпей утраченных бастионов и куртин. Также во время раскопок обнаружены колодезный сруб и остатки постройки с булыжным полом, несколько отдельных фрагментов конструкций Карлова бастиона. Археологами обнаружены и ещё более ранние крепости, сохранившиеся на этой территории. Одна из них — Ландскрона — 1300 года. И здесь, только ближе к мысу, должна находиться древняя новгородская крепостца. Но, согласно экспертизе, культурный слой в районе мысового городища новгородского периода XIII века утрачен, и теперь объект находится ниже уровня грунтовых вод.

— Тупик?

— Так и есть. Но, наверное, самая большая удача экспедиции — обнаружение крупнейшей на северо-западе России неолитической стоянки. Она существовала здесь в течение двух тысячелетий, а пришли сюда люди около 5000 лет назад.

— Но следов сейда не обнаружено?

— Нет, — Владимир пожал плечами. — На этих местах столько всего построили, что всяческие следы давно потерялись.

Седых задумалась.

— А ведь Охта, где крепость шведская стояла, вполне подходит под такое место. Высокий мыс, наверняка на нём лесок имелся.

Краевед согласился:

— Я не слишком большой знаток язычества, но под ваше описание вполне подходит. Боюсь, что это капище разрушили ещё во времена Новгородской республики.

— Согласна. Вряд ли на пути в города Ганзы его стали бы терпеть.

Уже в автомобиле Седых задумчиво протянула:

— Тогда как его нашли позже — через несколько веков?

Внезапно им помог патрулировавший во время беседы с краеведом на улице Михаил. Он серьёзно отнёсся к своим новым обязанностям. Под плотной курткой чуть топорщилась кобура скрытого ношения с тяжёлым револьвером. Его пули с нестандартным наполнением и покрытые тонкими рунами не могло выдержать практически ни одно существо, обитающее под солнцем и луной. Наталья ещё поцокала, заметив оружие и попробовав прицелиться.

— Отличная вещь! Но не под мою руку. Это же какую силищу нужно иметь, чтобы палить из такого?

Девушка вдобавок занималась в клубе исторической реконструкции и имела опыт владения мечом, длинным ножом и копьём. Поэтому в отличие от «фемок» отлично представляла, что натренированный мужчина будет всегда мощнее и скорее любой из женщин. А «сильные и независимые» побеждают лишь в голливудских «повесточных» фильмах. Так что байки о том, что в «ловцы» берут потомков богатырей, имели существенные обоснования.

— Что мешает человеку, имеющему дар, чувствовать скрытую в земле силу?

— Хм, — Наталья с интересом окинула симпатичного «ловца», — а ты соображаешь.

— Так мы и сами такие места ищем.

— Подожди. Ты умеешь?

— Я, — Михаил покачал головой, — нет. В команде обычно идёт прикреплённый, кто умеет. Может, у него и нет такой мощи, как у твоей подруги, но чует он присутствие сил с той стороны отлично. Мы их в шутку «локаторщиками» называем.

Путяшная, закончившая переговоры на смартфоне, обернулась:

— Так, может, нам пригласить в команду такого?

Бочарников скептически ухмыльнулся.

— Девчонки, вы о чём говорите? Наши экспедиции очень специализированы и в большей части проходят не в городах. Дальние горы, степи, пустыни, тайга. В таком большом граде искателям делать нечего. Он тут просто ничего не заметит. Слишком много человеческого даже в камнях, дорогах, да и в самой земле. Миллионы мыслящих существ, миллионы смертей. Это отбивает их нюх напрочь.

— И по той же причине мешает перешедшему в верхний мир божеству.

— И для этого у него есть здесь помощники? — уловила мысль коллеги Забава.

— И скорее всего не один.

— Нужно искать поклонников шаманизма. Их вполне могли использовать втёмную.

— Как их искать? Вряд ли они светятся в сети.

— Вот тут вы не правы, — Михаил протянул планшет девушкам, сидящим впереди.

— Ничего себе? — Седых в очередной раз удивлена. Им бы таких бравых молодцев в отдел! Но тут же одёрнула себя. Ловцы созданы для других задач. И сейчас им очень повезло застать их в Петербурге. Забава быстро прошлась в нейросети по поисковикам и сделала скорый анализ.

— Большая часть ссылок мимо, но вот эти две любопытны. Я скинула их адреса в техотдел. Через несколько часов мы будем иметь нужные фамилии и адреса.

— Тогда, может, их оперативный сектор поначалу отработает и установит слежку? Не хочется тратить время на поиск иголки в стоге сена. Нам нужно край вечером выехать в Петрозаводск. Остро нужна информация по божеству и способу его переноса сюда.

В этот момент зазвонил телефон. Седых внимательно выслушала собеседницу, затем озабоченно произнесла:

— Это Пелагея. Замерзла напрочь в катере. Но нашла нужное место.

Михаил удивился:

— Так в кабине же тепло.

— Но она и мешает.

— И где оно? — Забава забавно приоткрыла от любопытства рот.

— Охта. Мы оказались на правильном пути. Случайного совпадения быть не может.

— Тогда едем туда?

— Подожди, Миша. Мы пока не знаем цель, которую преследует этот Каврай или его вызволитель. Так что рано туда ехать. Нужно собрать побольше информации и подумать, с чем мы на самом деле столкнулись.

— Только можно одну ремарку. Сдаётся мне, что Каврай как божество может иметь совсем иную цель, нежели тот шаман. У нас такое случалось не раз. Этим существам чуждо понимание человеческих страстей. Мы для них — игрушки.

Девушки удивлённо повернулись к Бочарникову. Оказывается, «ловцы» не только умели стрелять и быстро бегать — у них имелся острый аналитический ум. Хотя чего ожидать от службы, что ловит самых отъявленных порождений Тьмы, причём в любом уголке мира?

— Согласна.

Ленты в этот раз не тронуты. И перед самым входом всех вежливо отодвинули в сторону «ловцы». Они сначала что-то высматривали в маленьком старинном зеркальце, наполненном ведовской магией. Так что сказочное серебряное блюдечко и наливное яблочко вовсе не выдумка. Правда, увидеть в отшлифованном серебре хоть что-то могли немногие. Даже Пелагея призналась себе, что ей это не под силу. Там иные чары задействованы. Земля и человечество имеют слишком древнюю историю, чтобы всё было одинаковым. Это их беда и одновременно счастье.

— Чисто!

Но, между тем, здоровенные револьверы Taurus Judge «ловцы» в руки взяли. Как и Седых откинула полу куртки, открыв доступ к кобуре быстрого доступа, откуда торчала рукоять её «Гюрзы». Мелехов, присутствовавший в этот момент рядом, лишь деловито хмыкнул. Ему в этот раз сильно понравилось присутствие крепких мужчин подтянутого вида. И он не желал в подробностях знать, чем же занимаются эти барышни. Но зато сейчас они под надёжной защитой. Он увлекался полицейским оружием и узнал известную марку под мощный патрон .410 Magnum. Так что совершенно не возражал против повторного посещения вентиляционного входа. Чем быстрее они разберутся с проблемой, тем лучше для всех.

Наконец, снизу раздалось:

— Спускайтесь!

Первой из девушек в этот раз пошла Трескина. Она перед этим некоторое время провела во второй машине — высоком китайском пикапе с затонированными наглухо окнами, высокой дугой в кузове с мощными фонарями на ней. Судя по зубастым колёсам и шнорхелю, этот автомобиль предназначался для покатушек в стиле «офроуд». Чтобы она там ни делала, но после выхода опричницы из машины на неё тут же покосились парни. Они чуяли магическое сильнее, чем обычные люди. Пелагея же покрыла себя полностью «ведической» броней. Не стоило полагаться лишь на её возможности атаковать — требовалась и хорошая защита. Эта неведомая дрянь, что пришла из мира мёртвых, могла обладать изощрённой силой.

— Ну как?

Иван кинул внимательный взгляд на девушку. Он уже признал, что она в операции главная. Пусть до этого ни разу не находился в подчинении у женщин. Чтобы ни говорили феминистки, но в видимых пределах человеческой истории верховодили мужчины. Что там происходило при матриархате — не ведает никто.

— Там!

Трескина указала в сторону дальней стенки.

Михаил немедленно туда развернул мощный фонарь. Они привычны к нахождению под землёй и захватили с собой разное снаряжение.

— Проявилось!

Это уже воскликнула беспокойная Забава, тут же доставшая цифровой зеркальный фотоаппарат.

— Снимай быстро.

Опричница явно не новичок в фотоделе. Она тут же передала бестеневую вспышку Наталье и начала щёлкать.

— Готово!

— Хм, а она не исчезает.

Пелагея подошла вплотную и буквально «сканировала» руны ладонью. Седых же поёжилась:

— Мне одной кажется, что она чем-то наливается изнутри?

— Это меня дрянь потусторонняя почуяла. Отойдите назад!

Опричники с интересом наблюдали, как рунические знаки набухают и становятся толще, как будто выпуклые вены на ноге. И в какой-то момент в подземелье послышался тихий вкрадчивый шёпот, тут же заглушённый монотонным пением Трескиной. Руны начали становиться трёхмерными, получая заметную глубину — как будто смотришь «пластилиновый мультик». Шёпот становился всё громче. Седых уже держала в руках «мохнатый» тонкой настройки микрофон, а Забава снимала действо на видео в качестве 4К. Это странное шероховатое звучание как будто царапало им мозг. Парни заметно напряглись, Иван что-то быстро достал из-за плеча. Но его остановила взмахом руки Пелагея.

Вот её голос внезапно возвысился. Чистый звук напрочь перекрыл мрачный шёпот, казалось идущий из глубин веков. Постепенно ритм её песнопения перебил его монотонность, шорох невольно подхватил его и становился заметно тише, понемногу угасая. Понизился понемногу и тон песни опричницы, исполняемой на неизвестном языке. Иван озабоченно покосился на ведунью, но пока помалкивал. Он уже не раз бывал в схожих обстоятельствах, хотя сейчас безмерно удивлён. Среди его многочисленных талантов была страсть к языкам. Он мог говорить на двух десятках, понимал почти сотню. Мог сделать фору специалистам по древним, давно забытым языкам — типа шумерского или скифского. Приезжал на новое место и через несколько дней мог запросто поговорить с тувинцем, хантом или юкагиром.

Иногда ему на память приходили языки, о существовании которых давно забыли. Тюркские, индоиранские, архаичный вариант греческого, на котором говорили ещё до Гомера. Клюка догадывался, что это память предков, сталкивавшихся в древности с разными народами: печенегами, дорийцами и киммерийцами. Вы будете удивлены, насколько далеко могло закидывать ваших пращуров или их гостей. Поэтому Михаил мог обычно сходу определить родство неизвестных ему языков. Но сейчас стоял в полном недоумении — ничего общего с тем, с чем имел дело до этого. Некоторые слова смутно что-то напоминали, но имели крайне архаичное звучание.

Что это, чёрт побери, за язык?

В какой-то момент пение ведуньи достигло тональности самой тонкой струны. Фонари начали прерывисто мигать, Забава еле удерживала в руках ставший невероятно тяжёлым фотоаппарат. Наталья сделала шаг вперёд, «ловцы» напряглись, взяли оружие наизготовку. Руны уже набухли так, что их нельзя распознать, затем они в неожиданный для всех момент лопнули и разорвались градом брызг, сгорающих тут же в синем пламени, исходящем из выставленных вперёд ладоней Пелагеи. И разом наступила вязкая тишина. Затем фонари сверкнули и погасли.

— Миша!

В одно мгновение вспыхнули яркие фальшфейеры, освещая небольшую техническую камеру. Причудливо горящие огни придали обычному бетонному помещению фантасмагорический вид. Затем снова зажглись фонари — это «ловцы» успели поменять аккумуляторы. Стоявшие в фонарях ушли буквально в ноль. Путяшная хриплым голосом спросила:

— А что это было, ребята?

Ответа не последовало, Клюка резво подскочил к Трескиной.

— Ты как, ноэдья?

К его удивлению, голос ведуньи оказался свежим, как и лицо.

— Спасибо, хорошо. Я была в этот раз готова.

На лице Ивана появилась искренняя улыбка. Ему стало отчего-то тепло от присутствия этой странной донельзя девушки, и он откровенно ею залюбовался. Неброская красота и прозрачная глубина её светлых глаз его завораживали. Но в этот момент прапорщика бесцеремонно потрепала за рукав Седых:

— Богатырь, отлипни. Я понимаю, что Палаша — девушка красивая, но не сейчас.

Забава тихонько хохотнула, Иван смущённо отошёл.

— Да я что? Думал, вдруг помощь нужна.

— Спасибо, Ванюша. Вы нам очень помогли своим присутствием — как два якоря земли Русской. Всё-таки нет двух «я» — есть одно мощное родовое.

Клюка бросил в её сторону задумчивый взгляд и начал возиться с фонарями.

— Что-то выжрало всю энергию.

— Оно пыталось и нас выпить досуха, но не вышло.

Седых встрепенулась:

— Ничего себе заявочка!

Пелагея повернулась — на её лице нарисовалась мягкая улыбка:

— На вас всех охранные обереги Опричнины — они и не такое отвергают. Но зато сейчас ясно, как погибла группа диггеров. Тела из них выпили всё и скорее всего сбросили в ливневую канализацию.

— Надо сообщить Мелехову. Хоть похоронят по-человечески. Да и вдруг звезду заработает.

Северянка вздохнула:

— При его характере — скорее взыскание снимут.

Трескина ещё оглядела мрачное помещение и кивнула в сторону лестницы:

— Уходим — сейчас здесь чисто. И никто не сможет больше оставить любую гадость — сгорит в один миг.

И все отчего-то поверили её веским словам.

Мелехов с интересом выслушал новости и тут же вызвал по телефону оперов.

— План коллекторов у нас есть, так что быстро найдём тела.

— А что родителям сказать?

— Полезли не туда — смыло. Несчастный случай.

— Боюсь, лица там... сожжены.

— Тем более. Несколько дней в воде. Думаете, начальство не заставит после обнаружения трупов эксперта что угодно подписать, чтобы закрыть это опасное дело?

— Ну да.

— Зато хоть кончится эта канитель. А там, — капитан кивнул в сторону входа, — как?

— Тихо. Проветрите и заприте. Опасности больше нет.

— И то ладно. Спасибо вам, девоньки, за работу. Эх, и угораздило вас на такую службу пойти. А я тут пригляжу на всякий случай.

Девушки внимательно посмотрели в глаза опытного оперативника. Сейчас им ясно, почему ему оставили память. Не предаст, не разболтает. Зато сто раз сызнова объяснять не потребуется. Они уверены, что капитан сделает всё в лучшем виде.

— Сергей Семёнович, у каждого свой крест. Мы поехали.

Когда два больших внедорожника отъезжали, Мелехов тихонько перекрестил их на дорогу.

Глава 8. Карельские сказки

Как бы они ни торопились, всё равно выехали поздно. Оформление командировочных, получение дополнительных патронов и снаряжения. Затем — поиск подходящей одежды. Благо, машина оказалась с объёмным кузовом, куда влезало намного больше. «Ловцы» вдобавок прихватили с собой разного оружия — мало ли что. Опричницы в этот раз вовсе не возражали. Как и против двух термосов с кофе и газовой горелки вкупе со стандартными рационами. Их нужно только подогреть, чтобы поесть. Сейчас на трассе перекусить не проблема, но что будет, если свернуть в сторону? Парни по дружному согласию пересели вперёд и по очереди вели пикап. Он новее и проходимее побитого жизнью «Форанера», так что остановились именно на нём. Dongfeng бойко нёсся по трассе, поглощая десятки километров, играла тихая музыка, девушек на заднем сиденье сморило.

Уже начинало светать, когда Пелагея проснулась. Они стояли возле АЗС, заправляясь дизельным топливом. Трескина выбралась наружу и зябко поёжилась, потрусив в направлении обозначенных крупными буквами дверей. Затем поспешила внутрь помещения станции, где тепло и горячий кофе. Возле кофейного автомата она и застала Ивана. Михаил в это время закончил заправку и переставлял пикап. Клюка скромно улыбнулся девушке.

— Какое кофе будешь?

— Двойное американо без сахара.

— Сейчас. Ты пока выбери какую-нибудь шоколадку.

— Удар глюкозой по мозгам?

— Ага. Так лучше просыпаешься.

Пока Михаил заказывал себе сосиски и чай, Иван с Пелагеей сели за столик.

— Я тоже по утрам люблю сладкое. Подожди, ты хоть сам поспал? Пусть Наташа за руль сядет — она отлично водит.

— Не сомневаюсь. Но мы спали с Мишей по очереди. Нам в такой ситуации много не нужно — два раза по два. Так уже устроен наш организм. Зато после дела можем дрыхнуть сутками.

При общей брутальной внешности у Ивана имелись милые ямочки на небритых щеках. Трескина отметила, что ему, пожалуй, пошла бы борода — сразу внешность превратилась бы в былинную.

— Интересный у вас метаболизм.

— С детства такой. Сколько проблем с ним было! Родители говорили, что так я после шести лет вести себя начал. Спасибо деду — взял моё воспитание в свои руки.

— Он... принадлежал к нашим?

— Нет, — Иван покачал головой, — начинал служить ещё в СМЕРШе, затем боролся с бандеровцами, потом — контрразведка. А вот прадед служил ротмистром в Опричнине. Значит, я в него пошёл.

— Вот как?

— А у тебя?

Трескина вздохнула. Распространяться об этом она не любила. Но баш на баш.

— В бабку я. Та — потомственная ноэдья, всё мне и рассказала. Как мама не хотела, чтобы я ведовала! Даже в город учиться отправилась — чаяла, что одумаюсь. Но...

Иван пожал плечами:

— От судьбы не уйдёшь. Я в спецназе служил, когда в Сирии столкнулся... с местной нечистью. Все бы ребята там в пещере полегли, но мне удалось Куздакара (рогатого демона, что тысячи лет властвовал в этой пустыне) прогнать. Понятно, что у командиров тут же возникла куча вопросов. Но внезапно меня увезли в Москву. А там и...

— Меня в университете нашли. Перестаралась в мщении одной богатой твари.

Михаил осклабился:

— Ты не производишь впечатление вздорной девчонки.

— Ты меня плохо знаешь!

Внезапно Пелагея поймала себя на мысли, что заигрывает с молодым мужчиной, и смутилась. Как раз в этот момент в помещение заправки вбежала Забава и смешно потянула носом. Она запрыгала от волнения:

— Божечки ж ты мой, тут есть кофе!

Михаил немедля подорвался ухаживать за самой мелкой участницей их опасного предприятия. Путяшная уже показала себя хладнокровной и рассудительной сотрудницей во время столкновения в вентиляционной. Не каждый сможет удержать себя в руках после подобного. И к тому же не забывая снимать. Запись у неё тут же отобрал Колода. Правда, он не знал, что в камере стояли две флешки на запись — для надёжности. Поэтому копии они перегнали себе, отослали тётушке Серафиме и Варакиной. Ещё одна находилась в рабочем планшете Трескиной. Его оберегали рунические знаки, поэтому можно не бояться за утечку. Следом за мелкой появилась Седых. Она уже успела умыться и заплести хвостик. Снисходительно улыбнувшись сидящим рядом Ивану и Пелагее, воительница твёрдым шагом отправилась к витрине.

— У вас есть бургер или пирог с мясом?

Уже около пикапа Михаил тихо спросил Пелагею:

— А что это был за язык в твоей песне? Никак не могу припомнить его.

Трескина с удивлением обернулась, затем осеклась.

— Ах да, ты же ведаешь много. Илья Богатырь разговаривал с животными. А это... Я не знаю его. Слова приходят сами на язык. Что-то внутри меня и сильнее меня подсказывает. Память тех ноэдий, что были до меня, из мира Похьелы.

— Ого! — Иван обескуражен. — Кстати, иногда я понимаю птиц и... медведя. Мы с ними друзья. Они чужаков в целом не любят, но от нас отчего-то не отворачиваются.

— Серьёзно? — Трескина захохотала. — Ну надо же! О таком я не слышала.

— Мы одного племени с ними. Можем завсегда договориться.

— Эх, если бы с людьми так, — взгрустнулось вдруг Пелагее. — А ведь чья-то злая воля возродила на Яви очередное зло, и нам с ним бороться. Боюсь, что те знаки далеко не последние. Каврай получил силу из душ тех бедолаг и будет искать новые потерянные души. Их же в северной столице пруд пруди. А песня, — ведунья оглянулась на «ловца», — этот язык исчез давным-давно и принадлежал людям, что жили на севере со времён ледника. Немного этих слов осталось у саамов — остальное сгинуло в пучине времени. И только мы можем с помощью древних песнопений вызывать сюда небесный огонь. Тогда люди дружили с ним и жили в ладу с природой и самими собой.

— По коням, — вывалилась из здания АЗС жующая огромный бургер Седых, — через три часа будем в Петрозаводске. Палаша, знаешь, куда едем?

— Ага. Только вот не знаю, стоит в восьмом часу звонить человеку?

— Пока найдём кафе, позавтракаем — уже восемь будет. И вообще-то мы тут мир спасаем. Не забыли?

— Забудешь тут! — Михаил наскоро разминался. — Вот ведь нас подписали!

— Зато это будет самое весёлое приключение в твоей жизни.

Иван ехидно добавил:

— В короткой, надо признать, жизни.

— Разговорчики в строю!

Это уже Трескина как лидер команды рявкнула.

— Есть, сэр! — игриво вскинул руку в приветствии Михаил, и все рассмеялись. Со стороны посмотреть — команда молодых и задорных туристов. Карелия привлекала многих.

Наталья Денисова, специалист по верованиям финских народов, покачала головой.

— Я мало чем смогу вам помочь. Мои предпочтения — прибалтийские и приладожские народности. Водь, весь. Про саамских шаманов я знаю не больше вашего.

— Вот незадача! — огорчилась Пелагея. — Но почему тогда нас к вам послали?

Профессор университета с недоумением поглядывала на странную компанию из молодёжи. Меньше всего, особенно молодые мужчины, походили на исследователей. Да и вопросы задавали... несколько странные. Но о предмете ведали многое — от зубов отскакивало. Так что точно не любители.

— Скорее всего, это из-за последнего материала, что оставил на сайте университета Куусинен Эйно Семёнович. Это наш специалист по фольклору, но он постоянно в разъездах.

— Можно как-то с ним связаться?

— Ну... у меня есть его мобильный, но вряд ли вы до него дозвонитесь. Хотя... — она подала бумажку: — вот здесь телефон Этнографического дома-музея рунопевцев в Калевале. Они должны знать, где он может быть на данную минуту.

Опричницы, не сговариваясь, переглянулись. Кажется, Эйно — тот человек, что им нужен.

— Спасибо, Наталья Ивановна.

Денисова некоторое время смотрела из окна вслед большого автомобиля, который рванул от здания, затем торопливо набрала номер на телефоне.

Неожиданно их пикап тормознули уже на выезде из города. Молодой гаишник потребовал остановиться и показать документы, с подозрением поглядывая на молодую компанию. Иван, сидевший за рулём, лишь покачал головой, а Наталья, недовольная задержкой, выскочила из пикапа прямо в пуловере, который не закрывал кобуру с пистолетом. Вот на него немедленно и среагировал молодой лейтенант.

— Эй, барышня, что это у вас там?

Менты, видимо, здесь пуганые и тут же полезли к своему табельному оружию, чем ещё больше разозлили валькирию.

— Вы чего, идиоты! Серии номеров не узнаете? Да спокойно, я капитан ФСБ. А тебе, лейтенант, если хочешь стать капитаном, лучше выучить нужные серии.

Она протянула вперёд красную книжицу — их официальное прикрытие. Лицо гаишника вытянулось, и что-то, видать, в голове сработало. Просто мажористый вид пикапа попутал. Вот влип!

— Да мы... собственно...

— Свободны! А вот у меня к вам, молодые люди, есть вопросы.

Внезапно патрульные стали свидетелями крайне любопытных событий. Из-за кустов тихо вышли две фигуры в зимнем камуфляже, и в одно мгновение у высокой и крепкой девушки, что представилась капитаном, в руке появился мощный револьвер. А двое молодых людей из пикапа уже держали на прицеле двух импортных помповиков появившихся из ниоткуда незнакомцев в камуфляже. Гаишники зависли на месте — лезть к оружию отчего-то им резко расхотелось. Лейтенант сглотнул, а камуфляжные замерли. Скорость, с которой два здоровяка в пикапе выхватили оружие, поражала. Шанс упущен, и выйти невредимыми из намечавшейся передряги уже не получится. Это они ещё не обратили внимания, как мелкая пигалица также сидит у открытого окна с пистолетом, а худощавая блондинка взяла в руки что-то блестящее.

— Спокойно, товарищи! — вперёд из-за гаишников вышел плотный мужчина в зимней куртке. С утра в Карелии довольно прохладно. — Мы знаем, что вы не из ФСБ, но тем не менее у нас есть к вам ряд вопросов. Во-первых, почему вы работаете на нашей земле без спроса?

— Представьтесь, пожалуйста, — немедля среагировала Седых. В случае официоза она становилась главной в группе, как старшая по званию.

— Полковник Рокотов Василий...

— Ефремович. Вам от Бормана привет! — вышла спокойно из машины Пелагея.

Лицо мужчины расплылось в улыбке.

— Так вы соседи! То-то думаю, что эту Поляницу я где-то видел. А вы...

— Старший лейтенант Трескина.

— Ох ты, а Варакина о вас рассказывала. Любопытненько, — Рокотов внезапно вздрогнул от её взгляда и засуетился. — Отбой, ребята! Свои.

Гаишник заметно выдохнул, глава карельского филиала кивнул своим боевикам, и к патрульным подошёл один из них. Предстояла непростая процедура «стирания памяти». Бедолаги из ГАИ уже не в первый раз попадали в разного рода происшествия.

Рокотов тем временем показал свои настоящие документы, а приезжие — свои. Разглядев корочки двух молодых людей, полковник крякнул и задумался.

— Чем обязан вашему высокому присутствию?

Руль правления снова забрала Трескина, заставив главу филиала задуматься ещё сильнее. Что-то тут не складывалось.

— Денисова нас сдала? Так и думала, что она не так проста. Скрыла от нас важное.

— Наталья Ивановна давно с нами работает. Но вы, ребята, показались ей странными. Две из вас точно северянки с характерным говором, непробиваемые на амулеты здоровяки, и питерские номера на автомобиле. Да ещё и ищут единственного у нас дельного спеца по шаманам. Не находите, что тут любой всполошится? Можно узнать, с чем всё-таки вы к нам пожаловали?

Взгляд бывалого опричника буквально прожигал, но никак не смог воздействовать на худощавую блондинку. И это полковника заметно нервировало. Иван еле заметно скрыл ухмылку. Не по зубам тебе, полкан, эта золотая рыбка.

— Извините, Василий Ефремович, но не можем вам рассказать.

— Даже так?

— Не обижайтесь, но дело высшего уровня. У вас к нему допуска нет. Даже своему непосредственному начальству сообщить не можем.

Рокотов нахмурился, но сдержался. Больно уж их служба отличается от остальных. Да и девочка эта ох, как непроста! Надо бы у Варакиной больше узнать. Если скажет, конечно.

— Понимаю. Тогда чем могу помочь? Ну, понятно, кроме зелёного света на вашем пути.

Северянки переглянулись. Седых осторожно поинтересовалась:

— Нам в Калевале, кроме Куусинена, нужен человек, сведущий в местности.

— Понял, — Рокотов достал из кармана блокнот и чиркнул на нём. — Вот телефон рабочий и мобильный. Виктор Тайми. Он официально работник Калевальского национального парка. И как раз тот, кто вам нужен.

— И ваш сотрудник?

— Скорее агентура. И следит за шаманством.

— А как вы догадались?

Полковник вздохнул:

— Не первый год служу, девушки. И вот тут, внизу, мой телефон. Нужна помощь — звоните в любое время дня и ночи. Не ждите последствий.

Пелагея глянула в строгие глаза бывалого опричника:

— Почему вы так считаете?

— Вот эти ребята, — Рокотов кивнул в сторону «ловцов», — куда попало не отправляются. Их старший ведь потомок того самого Добрыни?

Сейчас пришёл черёд удивляться Трескиной. Но её задумчивость прервала Седых.

— Рвём когти — нам ещё семь часов пилить. Благо, снега нет.

Но как накаркала. На полпути несущиеся по небу тучи стали заметно ниже, и из них щедро сыпануло свежим снежком. Видимость и скорость сразу упали. Затем пришлось остановиться на трассе из-за чужой аварии. Группа москвичей улетела на обочину. Как можно ехать на север с такой резиной? Да ещё без горелки, припасов и настоящей тёплой одежды. Отогрели бедолаг, отпоили кофе и отправили со спасателями в ближайший посёлок. В итоге свернули после проезда реки Кемь на запад уже после обеда. Дорога стала заметно хуже, хотя высокий пикап спокойно глотал ямы и ухабы. В посёлке со странным названием Авнепорог остановились на обед. Кафешка простая — бывшая столовка, что вечером принимала в углу около буфета гостей. Потому обстановка спартанская, простые столовские столы и приборы, но зато щи выше всех похвал. Как и котлеты из лосятины. В углу кафешки тесно сидела весёлая компания, ещё больше повеселевшая при виде зашедших на огонёк девушек и тут же поскучневшая, заметив с ними двух крепких парней. Народ тут жил простой, и потому людей, что могли в ответ на «закурить есть?» запросто набить морду, вычисляли сразу.

Наталья в это время пыталась связаться с Эйно. Но дозвониться получилось лишь до музея. Она вернулась озадаченной.

— Наш фольклорист на днях усвистал. Куда — будто бы не знают куда именно. Что будем делать?

— Искать. Но всё равно сначала к ним. Сама знаешь — личное общение важно.

— Ага, только вот с Денисовой мы прокололись.

— Да как сказать. Зато нужного человека нашли. Так-то некрасиво мимо «хозяина» ехать и не поздороваться.

Седых вспыхнула:

— Некогда нам! У меня такое чувство, будто постоянно опаздываем.

Все за столом замолчали, оглядываясь друг на друга. Затем дружно заработали ложками.

Забава оказалась точней:

— Тогда нужно сразу цеплять агента. Он быстрей найдёт концы. Мне показалось, что для этого Рокотов и дал его телефон.

— А и правда!

Седых отошла позвонить в Калевалу и заказать ещё чая. Один из мужичков разудалой компашки было решился подкатить, но вовремя заметил кобуру, что показалась наружу, когда девушка потянулась за плюшкой. При её метаболизме она запросто могла есть много сдобного.

— Может, стоить участковому маякнуть? — озаботилась буфетчица, с которой поделился замеченным местный весельчак.

— Это служивые! — пробасил прожжённый мужичок с наколками на руке. — Только не менты. Вояки или погранцы. Видно же, что по делам едут.

— Чего тогда такие упакованные? — прошелестел молодой пацан. — Ты их тачку видел?

— Столичные — они завсегда богаче.

— И чего такие девки на службу идут?

— Так война, — неспешно ответил урка. — Тоже что ли записаться?

— Кабаныч, ты чего, внезапно патриотом стал?

— Грехов у меня больно много, Сеня. По ночам плохо сплю. А война искупление даёт.

— Голову ведь сложишь.

— А много ли мне осталось коптить небо?

Сидевшие за столом неожиданно задумались и выпили, не чокаясь.

К Калевале подъезжали вечером, но успели до окончания работы дома-музея рунопевцев. Светловолосая и голубоглазая молодая женщина, представившаяся Людмилой, приняла их тепло, напоила чаем, но по поводу Эйно не смогла сообщить ничего нового.

— Сорвался ни свет ни заря и уехал куда-то на озёра. Весна же — нигде не пройдёшь! Но упрямый, хоть кол на голове чеши!

— На чём тогда можно тут ездить?

— На мотособаке.

Пелагея метнула в сторону хозяйки острый взгляд.

— Он был чем-то обеспокоен?

— Точно! — женщина всплеснула руками. — Уже несколько дней как будто сам не свой. Как приехал из Петрозаводска, так всё и ходил кругами. И что случилось — отвечать не торопился. Непохоже на Эйно.

— Понятно.

Опричницы переглянулись. Им всё ясно, а по лицу музейного работника явственно прошла тревога.

— Ай случилось что? Переживаю за него. Куда он на ночь глядя поехал?

— Спасибо за чай, Людмила. Нам нужно спешить.

Не сговариваясь, они узнали, как проехать к Тайми, и тут же двинулись к работнику нацпарка. Того застали за сборами. Хотя куда на ночь глядя можно ехать? Поначалу Виктор встретил незнакомцев неласково. Но упоминание в разговоре полковника Рокотова сделало своё дело. Молодой и очень высокий мужчина согласился их выслушать. Он пригласил в дом и приготовил наскоро чай.

— На Лууомаваара камень ушёл Эйно — что у финской границы в урочище Каменная гора. Он иногда оставляет мне координаты — мобильная связь там не ловит. Мало ли что случится может — чтобы знали, где его искать. Это не так далеко от Луусаламского поселка.

— Он ничего вам не передавал? Каким в последний раз показался?

Работник нацпарка задумался.

— Да ничего вроде такого. Позвонил, попросил мотобуксировщик, сказал, куда заскочит. Чего его туда в половодье понесло? Хотя нет — грызло Эйно как будто что-то. Вот как увлёкся плясками этими шаманскими, так как будто подменили человека. И как будто искал кого-то, бормотал имена. Я немного в этом понимаю — слова саамские. У нас же в древности лопари здесь жили, сейды иногда находим старинные. Старики бают, что в старину там колдовали. Гора Воттоваара в Карелии не одна, да и возвеличена не по статусу.

Пелагея мягко спросила:

— Разбираетесь?

— Любопытствую. Не смотрите так — у меня нет силы. Не спорю, пытался. Но не моё. Так, любопытно. Вижу когда нечто чужое — докладываю Рокотову и Эйно рассказываю. Но мне уже кажется, что он нашёл или услышал от кого нечто более важное. Таким просто так не делятся.

— Он в шамана начал превращаться.

Мужчина бросил пронзительный взгляд на Трескину:

— А ты откуда знаешь?

— Догадалась. Подробности не знаете?

Виктор покачал головой:

— Да обычно он парень говорливый — ему же нужно людей расспрашивать. Он же тут всё вокруг обошёл, у каждой старухи всё вызнал. Но вчера... Только обронил, что важного гостя упустил. С той стороны. Ну я ему и сказал: пошли, мол, к погранцам. Не его это дело. Но он сам уехал. Тут вот какое дело, — Виктор достал из сумки сложенную карту. — Вот гора Лууомаваара, а с той стороны её близнец — Кольвосенваара. Странное совпадение, не правда ли, — Тайми оглядел непонятных ему гостей пронизывающим взглядом. Он уже понял, что они не из ФСБ. — Потом Рокотов позвонил, предупредил о вас.

Иван хмыкнул. Непохоже, что их ждали.

— Темнишь ты, мил человек.

— Так... — мужчина осекся. — Дело и в самом деле тёмное. Понесло Эйно в один из вечеров в гостях у меня, как выпили по рюмочке. Про какие-то круги рассказывал, богиню Ябме-акка. Я о таких вещах и слыхом не слыхивал.

— А Каврая он не упоминал случаем? — подвинулась вперёд Пелагея.

— Не... о таком не слышал. Хотя мог и мимо ушей пропустить.

— Он про саамских шаманов что-то упоминал?

— Да, больше о них и говорил. Недавно, с год как начал интересоваться всеми этими штучками. Я в эти бредни сам не верю. Но не любят в том урочище бывать ни люди, ни звери. Да и находится на самой границе. У Эйно пропуск есть.

— Мы договоримся. Покажите, пожалуйста, на карте.

— Сами туда не пройдёте.

— И что предлагаешь? — от взгляда Ивана работник нацпарка поёжился. Чёрт дёрнул его связаться с Рокотовым!

— Сам довезу.

— У нас есть машина. С нами поедешь.

Виктор вздохнул, но слишком много должен полковнику.

— Видел. Ладная машина, проходимая. Туда и буксиры влезут. Так по болоту не пройдём — они ещё во льду. Вам нужно снегоступы взять — в сарае лежат.

Клюка встал:

— Тогда готовь всё, а я к погранцам за пропуском.

Пограничное управление ФСБ России по Республике Карелия этого района находится в Костомукше. Но на посту Клюке помогли связаться с ним, пусть и в такое позднее время. И что интересно — там через полковника Рокотова уже в курсе, и все документы готовы и пересланы по электронной почте. Так что дежурный прапорщик лишь распечатал и поставил необходимые печати «смежникам». Он покосился на здоровяка и поинтересовался:

— Про цель приезда не спрашиваю, но помощь нужна будет?

Иван задумался и решил не отказываться. Пограничники — особый род войск, у них свои правила. Да и прапор этот выглядел человеком бывалым.

— Тогда дайте ваши каналы связи и у кого можно узнать по обстановке.

Прапорщик кивнул.

Глава 9. Лууомаваара

— Как считаешь, Эйно на самом деле набрел на что-то важное? С чего бы тогда подорвался так резко?

— Кто его знает.

— Но он точно не так прост.

— С этим утверждением согласна. И меня беспокоит его увлечение лапландскими шаманами, если это правда. Это на самом деле очень опасно — считать себя знающим человеком. Так и до беды недалеко.

Пелагея пила в задумчивости горячий кофе. Его налили в термосы ещё в доме у Виктора. Собрались и выехали оттуда затемно. Ночью ещё подмораживало, а ехать частично придётся по грунтовке и лесовозным дорогам. Хуже не придумаешь — оказаться здесь в половодье. Девушка сжимала кружку пальцами в тонких, но тёплых рукавицах. Одеты они по погоде, прихватили запасную одежду из запасов Питерского филиала. Правда, Наталье пуховик чуть поджимал под мышками. Пелагее же свободно. Она поерзала на «пенке» и тихо выговорила:

— Ну смотри. Вся надежда на тебя. Пошли завтракать.

— У нас как в Англии — есть второй завтрак?

— Не хохми! Будем считать ранним обедом. Впереди пешая прогулка — на неё энергия потребуется.

Ребята в это время успели подогреть на газовой горелке пайки и каждому выдали по чашке с готовым блюдом. Тайми с интересом наблюдал за скорой готовкой, он за это время успел вскипятить на сухом топливе чайник и наслаждался травяным чаем.

— Греча с мясом, — удовлетворённо попробовал он из поданной опричником миски. — Годная вещь!

— Лучше не придумаешь, — промычал Иван. Они с Михаилом лопали сразу по две порции.

— У меня плов, — пропищала Забава, — но тоже вкусно.

— Перловка с курятиной, — крякнула Пелагея, но ложкой работать продолжала.

Михаил виновато заметил:

— Да похватали всё без разбора.

Но Иван тут же пресёк разговорчики:

— Как у нас в отряде СпН говорили: армейское блюдо — жри, что дают. Ребята, девчата, заправляемся и скорее в путь. Уже светло, дорогу видно. Затем он повернулся к Тайми: — Как дальше будет?

— Пяозерский проехали, скоро пойдёт лесовозная дорога.

— Ясно, — ухмыльнулся долизавший ложку Михаил. — То есть непролазная.

— Ну как сказать. Потому Эйно ночью оказией и поехал, когда подмёрзло. Но сегодня холодней. Так что будем надеяться на лучшее.

Ловцы, как самые габаритные, уселись впереди, остальные расположились сзади. Благо, фактура основной массы сидельцев позволяла. Солнце уже появилось над верхушками сосен. Ландшафт привычен для этой части Карелии: сосновые боры, болота, озёра и реки. Дорога ужом крутилась по озам — былым остаткам ледникового поползновения.

— Красиво, — повернулась от окна Забава. — Сколько ещё нам ехать?

— Уже приехали, — начал тормозить Иван.

Впереди широкой лентой раскинулась вышедшая из берегов река. Виктор вышел из машины и сплюнул.

— Как не вовремя!

— Подожди, Михаил проверит.

Бочарников уже ловко натянул резиновые штаны, какие носили обычно продвинутые рыбаки. Иван тем временем срубил небольшую сосенку для промера глубины.

— Мелко, прокатим! Я буду показывать!

Прошли воду легко — пикап высокий, к тому же у него имелся шнорхель, и лебедка стояла на бампере впереди. Михаил ловко запрыгнул обратно в машину. Вскоре они прошли поворот в сторону Кирозера. Виктор уверенно скомандовал:

— Нам дальше, и вскоре будет поворот направо.

Они чуть его не проскочили. Тайми и Клюка прошли немного вперёд по открывшейся узкой лесной дорожке.

— Должны проехать — тут песок и камень. Дальше у озера придётся спешиваться и переправляться через Кривую.

— Добро, — согласился Иван, с любопытством оглядываясь по сторонам. Северней Урала он ещё не работал. Сибирь большая, там и на юге полно занятных местечек вдоль китайской и монгольской границ.

— Девушки, разбирайте!

Виктор кивнул в сторону снегоступов. Снега уже мало, так что на лыжах не пройти. На мотособаке ехал сам Тайми, в волокуше лежало снаряжение. Вскоре группа устремилась в сторону возвышенностей, что уже чётко просматривались через озёра. Всего-то двести с половиной сотни метров вверх, но в целом тут низменная местность. Вскоре они отцепили снегоступы.

— Здесь и так пройдём — камень, но под ноги смотрите.

Тайми ушёл вперёд на мотобуксире, затем с интересом наблюдал за группой странных служивых. А ведь идут в целом неплохо — кроме самой мелкой. И две блондинки ни в чём не уступают мужчинам, смотрят под ноги, куда ступать. Сразу видно опытных людей. Может, всё-таки они из пограничной стражи? Не похожи на кабинетных работников.

Два озера пришлось обходить кругом, затем Виктор остановился около небольшого порога, через который протекала река Кривая.

— Что тут у тебя?

— След.

— Думаешь, это Эйно?

— Подожди! — Тайми нахохлился и направился в сторону разлапистой ели. Он покопался под ветками и вскоре вытащил вторую мотособаку. — Дальше он пешком пошёл. Осталось по прямой метров пятьсот.

— Тут разве можно пройти?

Иван смотрел на реку, в которой залихватски бурлила вода. Здесь она шла особенно бурно, создавая бурные пороги. К нему подошёл с репшнуром Виктор.

— Можно — вон по тем камням пройти. Куусинен здесь прошёл, но он человек бывалый.

Клюка в ответ хмыкнул, взял в руки увесистую палку, повесил моток репшнура на шею и смело двинулся вперёд. На Алтае и Саянах и не так приходилось. Тайми некоторое время смотрел на уверенного в себе мужчину, затем вернулся к мотобуксиру.

— Одевайте бахилы. Они не промокают. Обвязками пользоваться умеете?

— Да, — Седых уже облачилась в обычную альпинистскую обвязку и прицепила спереди карабин.

— Тогда хорошо. Мы сейчас репшнур натянем. Все пристёгиваются к нему и тянут за собой запасной фал.

— Поняли.

Переправа прошла без особых проблем. Разве что Забаву пришлось фактически перетягивать на тот берег — её веса не хватало, чтобы противостоять упорному потоку. В Карелию пришла весна! Земля на солнце отмерзала, под ногами начало хлюпать. Но через пять минут они вышли на каменистую пустошь. Впереди зачернела возвышенность. Перед ней и на самой горе Лууомаваара ничего не росло — только большие камни с цветастым лишайником и мхами.

— Однако!

Иван оглядел подходы и повернулся к Пелагее.

— Ничего тут не чую. Нужно идти вперёд.

— А где Эйно? На горе никого не видно.

Виктор вышел вперёд и заслонился ладонью от солнца.

— Вот там видите — большие камни сложены. К ним никто и никогда не ходит.

Ловцы переглянулись и подтянули к себе оружие.

Трескина же ахнула:

— Сейд! И какой старинный!

— Стоять! — её тут же одёрнул Иван, перекинув вперёд рюкзачок, затем повернулся к Тайми. — Витя, двигай назад к переправе. Мы тут без тебя разберёмся.

И было что-то такое в его голосе, что работник нацпарка тотчас послушался. Он несколько раз оглянулся, с удивлением разглядев в руках здоровяков огромные ножи, больше смахивающие на мечи. Что они тут потеряли и почему не идут с огнестрельным оружием? Девушки шли к вершине и вовсе без оружия, но зато как уверенно! Сама мелкая достала небольшой фотоаппарат. Дальше Виктор уже не видел, устроившись дожидаться возле переправы. Почему-то ему казалось, что всё сейчас и решится.

— Опасность!

Иван остановился.

— Не вижу, — Пелагея от напряжения шумно втягивала ноздрями воздух.

— Не здесь, туда смотри!

Ловец указал в сторону похожей на эту голой горы, что высилась поверх сосен по ту сторону границы. И в самом деле они как будто братья-близнецы. Трескина тут же почуяла присутствие чего-то жутко нехорошего.

— Ну как? — Седых в одно мгновение оказалась рядом с подругой.

— Ниточка есть. Что такое — понять не могу. Никогда ни с чем похожим не сталкивалась.

Клюка мрачно констатировал:

— В мире есть много такого, с чем мы ещё дела не имели. Не нравится мне всё это.

Забава решила сделать дельное предложение:

— Может, тогда отойдём назад и покумекаем?

— Не вариант, — ответил за всех Михаил. — Чую, что там среди камней Эйно лежит и жив до сих пор.

Седых с интересом разглядывала обоих ловцов. А есть у них дар! У каждого свой. Они не только отпетые боевики, чья служба состоит в том, чтобы находить и ловить опасных беглецов.

— Тогда работаем, братья!

Иван и Михаил улыбнулись, подхватили свои мечи-кладенцы и тихо пошли вперёд. Со стороны их ловкими движениями можно любоваться. Как два снежных барса мягко стелились над камнями, которые от их лёгких шагов даже не шелохнулись на разу. Около здоровенных и сложенных в определённом порядке тёмных камней, непонятно каким-то чудом поставленных здесь то ли природой, то ли людьми, они замерли. Затем Иван повернулся и дал знак.

— Забава, стой на месте и снимай всё, что будет происходить. Палаша, за мной!

Девушки, пусть и имели опыт походов, прошли к сейду не так ловко. Наталья даже чуть не поскользнулась на мхе. Но в какой-то момент Пелагея замерла на месте, к чему-то прислушиваясь.

— Как сильно бьёт! Никогда не слышала о направленном луче силы. И очень мощной силы.

— Вот и повидала. С таким вообще мало кто сталкивался, — Наталья уселась на пенку, пристёгнутую к туловищу сзади, пристально оглядываясь. Не по душе ей здесь. Пусть и северная, но чужая природа. — А Эйно где?

Трескина показала в сторону больших камней.

— Там. Ещё живой. Только сейчас учуяла его присутствие. Но будить его нельзя. Иван, слышал — не трогай его пока!

Ловец вернулся обратно и присел рядом, также напряжённо оглядываясь. Он выглядел как взведённое оружие, готовое к бою.

— Мы бы и не стали. Да и не сон это — нечто чаровное. Палаша, ты думаешь о том же, что и я?

Трескина кивнула.

Седых поинтересовалась:

— Ничего сказать мне не желаете?

— Сама не догадалась?

Опричница глянула в сторону Кольвосенваара, затем стукнула себя по лбу.

— Так это тут, получается, Каврай и прошёл. Возродили божество на той стороне, затем шаман сюда пришёл с нашей и провёл следующий обряд. Так он обошёл защитные руны. Иначе бы мы точно знали о попытке взлома границы.

— Возьми с полки пирожок.

— Не отказалась бы — меня от нервов всегда на жратву тянет.

— Не потолстеешь так на нашей работе? — ехидно глянул на Поляницу Иван.

— Ага, разбежались! Есть куда лишнее девать.

— Слышал, ты на мечах умеешь?

— Хочешь сразиться?

— Не этим же, — Клюка кивнул на короткий клинок.

— Тогда в Питере зайдём к ребятам знакомым. И всё спросить хотела: что это за оружие у вас такое?

— Кладенцы — против вражеской чаровной силы нет ничего лучше.

— Вот как? Я думала, они только в сказках бывают. Можно...

— Нельзя. Наташа, я понимаю, что ты человек в этом деле опытный, но они только для нас предназначены. У каждого до смерти только один и свой клинок.

— Поняла, можешь дальше не развивать. Но сейчас что делать будем?

— Сказки, говорите? — глаза Пелагеи узнаваемо засветились.

Нет, определённо необходимо читать в детстве сказки, былины и прочие фантазии! Иван внезапно ощутил тёплую волну, исходящую от девушки. Это ж сколько в ней старинной силы набралось? И каким-то образом потомок Добрыни Никитича ощутил, что сила эта родственна ему. Древние богатыри брали её из одного источника. И не был он противен и вреден людям. Просто позже новые боги принесли иные правила.

— Пошли!

Забава боялась дышать. Хорошо, что в этот раз у неё в руках более лёгкая камера. Но разворачивающееся перед ней действо поистине завораживало. Иван с Михаилом встали рядом на сопке со стороны соседней горы Кольвосенваара. Пелагея залезла на самый верх Лууомаваара. Её поддерживала Наталья. По команде Трескина повернулась в сторону границы и начала петь. Как она не раз объясняла, слова имеют в волховстве особое значение. Не зря в Библии упомянуто: «Сначала было Слово!» Это некие знаки, сродни математическим формулам, что держат на плаву мироздание. С ними отлично контактирует мелодия и ритм, то есть по существу всё вместе — песня. Издавна люди вкладывали в песнопения собственные чаяния и надежды. Обрядовая песня помогала им настроиться на охоту, сопровождала человека с самого его рождения и до смерти. В песне заключалась чаровная сила, радость и величие. Час отдыха, время битвы — всё вмещалось в них.

Седых дождалась отмашки и крикнула:

— Давай!

Потомки богатырей синхронно скрестили клинки, и те разом засияли, как будто подсвеченные изнутри. Между ловцами как будто проскочила искра и тут же погасла.

— Есть!

— Смотрите!

Забава указала на соседнюю Кольвосенваара. По ту сторону границы стал заметен дым, а в нём — загоревшийся багрянец. Как будто нечто полыхало на вершине чужой горы. Пелагея восторженно выдохнула:

— Сработало! Чужой сейд уничтожен! Миленькие, спасайте Эйно.

Ловцы тут же упрятали клинки в ножны и рванули к сейду. Но около камней резко притормозили ход, оглянувшись на девушек.

— Молодцы, — прокомментировала Седых. — Палаша, как там?

— Спокойно. Мы луч перерезали. Сильная магия.

Капитан Опричнины вскинула голову:

— Точно магия, а не ведовство?

— Она самая. И невероятно сильная.

— Нужно немедленно связаться с Питером. Нам одним не разобраться! Забава!

Но Путяшная уже доставала из своего маленького рюкзачка спутниковый телефон и набирала нужный номер, затем передала его Наталье.

Трескина поспешила к ловцам. Те уже достали из сейда молодого светловолосого мужчину. Bледное лицо, глаза смотрят сквозь небо. Иван нащупал пульс, послушал дыхание.

— Живой, но в глубоком трансе.

Пелагея выдохнула:

— Нужна баня. Я проведу нужный обряд.

Иван кивнул — ей известнее.

— Ясно. Тогда сворачиваемся.

Михаил легко, как пушинку, подхватил фольклориста, и они поспешили обратно. Наталья на ходу сообщила:

— Я передала Петерсону новости — он сказал не дёргаться, договорится насчёт вертолёта. Так что нам нужно обратно в Калевалу. Там и Илью дождёмся.

Иван чуть пристал и тихо спросил Пелагею:

— Что случилось?

— Магия — очень чёрная и чужая. Думаю, нам просто так с ней не справиться.

— Что-то такое и представлял, — мужчина протёр лицо ладонью. — На душе стало тяжко. А как клинки скрестили, так разом и пропало.

Трескина заинтересовалась:

— Что, никогда прежде так не работали?

— Не, мечи для боя предназначены.

— Ну сейчас вы скорее как ножницы сработали. Перерезали связь между вершинами. Я и сама в первый раз такое вижу. Чужое это колдовство, старинное. Не кельты ли нам противостоят? У северян не было ничего такого. А у тех традиции невероятно старинные и опыта магического не занимать.

Клюка задумался. Им чаще всё же приходилось иметь с восточным шаманством или близким к нему северным ведовством.

Виктор, завидев группу, живо подхватился, и когда они подошли к переправе, он уже подготовил две обвязки для Эйно.

— Что с ним? Он болен?

— Спит! — коротко ответил Михаил и сразу устремился на ту сторону порога, волоча за собой шнур. Затем Эйно подвесили к основному шнуру, и ловец начал его легко тащить на ту сторону.

— Живей! — Пелагея глянула на вставшее солнце и торопила всех. — Виктор, есть поблизости баня? Настоящая, с парной!

Тайми сначала крайне удивился вопросу, затем что-то начал понимать. У северян вообще, и у карел с саамами в частности, баня — святое место.

— Найду! Как к дороге выйдем, связь появится, договорюсь с нашей базой.

— И подожди — не снимай эту переправу.

— Зачем?

Они уже притащили Эйно к мотобуксирам и привязывали его к волокуше.

— Придётся вернуться, — Трескина бросила назад пристальный взгляд потемневших глаз. — Мы обязаны закончить это навсегда.

Уже в машине Пелагея спросила знатока местных обычаев:

— Что ты знаешь об этом сейде и почему нам сразу всё не рассказал?

Виктор ответил не сразу:

— Тёмное тут место. Его обычно не поминают. Поговаривают, что уже не менее трёх сотен лет, как оно заброшено и некому проводить там обряды. Но от стариков из поколения в поколение передаётся проклятие, что постигло гору. А что я мог сказать вам, свалившимся мне как снег на голову? Только увидев Эйно, понял, что тут произошло неладное.

Седых недоверчиво поглядывала на Виктора:

— У меня чувство, что ты чего-то недоговариваешь.

Тот в ответ вздохнул:

— Просто я многого не знаю. Это Эйно, — он кивнул в сторону кузова, — горел всем этим. Вечно искал старинное и загадочное. Для меня же вещи, связанные с лопарями и их шаманами, — навроде сказочных сказаний. У нас в посёлке по слухам и эпос «Калевалу» записывали, но ведь для народа эти саги не более чем финские сказки.

Пелагея переглянулась с Иваном. Они сидели спереди, Михаил остался рядом с Куусиненом в кузове. Тем более что большую скорость всё равно не развить. Дорога потекла от тепла, ручьи выходили из берегов, и двигаться приходилось осторожно.

— Сюда, к озеру сворачиваем! Там одна из турбаз нашего парка. Печку уже топят. Сказал, что для своих, так что мешать не будут.

Через десять минут они были на месте. Виктор убежал в баню заканчивать подготовку, Наталья с Михаилом полезли в кузов отвязывать незадачливого «шамана». А то, что он пожелал провести некий обряд, им стало ясно в старом сейде. Меж камней лежали несколько связок самодельных амулетов и большой шаманский бубен. Пелагея сразу проверила их. Амулеты оказались пусты, а вот бубен она тут же аккуратно сунула в специальный мешок.

«Потом разберёмся».

— Иван, мы пойдём туда вдвоём. Оставь на себе только главный оберег. Раздеваться придётся полностью — так уж принято. Но твоя задача — стоять у двери и не пускать в парную никого. Баенного я тут не чую, баня новая, но мало ли что...

Клюка нахмурился. Он боялся признаться себе, что несколько смущён. Нет, потомок богатырей не был ханжой, как и те воины в древности, пользовался моментом. Как говаривали в старину: «Что это за богатырь, что не имеет жену в каждом городке?» Но сейчас... он в первую очередь боялся признаться в том, что эта странная девушка, что была ниже его на полторы головы, ему отчего-то стала дорога. Он потряс головой. Стоп, богатырь, ещё ничего не кончилось!

Глава 10. Старое и новое

Седых и Бочарников остались сторожить снаружи. Они помогли затащить Эйно, который так и не пришёл в себя, только смотрел куда-то вверх сквозь потолок и тяжело дышал. Тело его ещё здесь, а душа бродила где-то там. Его быстро раздели и положили на полок. Иван закрыл мощную дверь, нахмурился и поинтересовался:

— Кого мне ждать?

Трескина вздохнула. Если бы она сама знала! Столько всего разом навалилось непонятного. А они в постоянном беге за ускользающим чужаком и не успевают хоть что-то понять в происходящем вокруг. Грешила на шамана, а оказалась настоящая древняя магия! Нужно будет завтра обязательно сесть вместе и крепко подумать — иначе быть беде! Одна ошибка с таким монстром дорого обойдётся всему отделу. Но ноэдья точно знала, что и в прошлом у Опричнины не раз случалось подобное. Один сотрудник или крепкая спаянная группа спасала всю систему. Иначе не стоит сюда идти служить. Да, оставшимся в живых падал с небес бесценный дар — долгая и полноценная жизнь. Кто не хочет прожить сто лет с гаком и отнюдь не жалкой развалиной? Та же Варакина только на вид бабуля за шестьдесят, на самом деле ей два раза старше. Или Петерсон — он наверняка служит в Опричнине с XIX века. И сейчас во главе филиала до тех пор, пока сызнова из нового поколения не вырастет достойная замена. Та же Забава. Потом вернётся к своим любимым раскопкам и расследованиям — это его стезя.

Потому девушка ответила неожиданно мягко:

— Не знаю, Иванушка. Только в этом обряде нельзя ничего применять кроме собственной физической силы.

— Ясно, — потомок богатырей вздохнул. — Ну, нам не в первой!

Он повернулся к девушке спиной и начал раздеваться. Быстро скинул с себя всё, кроме маленькой ладанки, что оставила ему мать. Он ей никогда не рассказывал, чем занимается, — дед запретил. Военный и всё! Ну а за внешний вид своего тела он в эту минуту точно не тревожился. Ему можно стать моделью для скульптора, что творил Геракла. Широкие плечи, крепкая мускулатура, развитая пропорционально. А не гротескная, как у «окорочков» культуристов. К нему в спортзалах иногда подходили такие «одарённые», советуя дополнительно подкачать некоторые группы мышц. Зачем груда мускулов, когда следует развивать суставы и силу?

Послышался звук расстёгиваемых застёжек — девушка порывисто скидывала с себя одежду. И почему-то она сейчас перестала стесняться присутствия мужчины. Внутри ноэдьи понемногу разгорался странный огонь. Как будто симбиоз тела и души готовился к предстоящему обряду своим таинственным способом.

Дальнейшее Иван воспринимал как некий странный сон. Снова песня, только сейчас тон её намного ниже. Как будто некая колыбельная рвётся наружу, но её что-то сдерживает. Клюка стоял чуть боком к двери, контролируя её и одним глазом поглядывая в сторону лежащего Эйно. Тот всё также пялился в потолок, но его дыхание участилось, грудь вздымалась намного выше. Ещё один куплет монотонного песнопения — и глаза внезапно начало заволакивать. Иван потряс башкой и вылил на неё ковш холодной воды, затем плеснул горячей на камни. Дыхнуло жаром, он невольно поёжился.

— Ещё!

Стало жарче, но... хорошо. Жар, видимо, помогал бороться с тем, что осталось внутри незадачливого фольклориста. Иван бросил взгляд на дверь, потом снова на Эйно. Тот уже закрыл глаза, дыхание утихомирилось. Затем глаз зацепился за тело девушки, и «ловец» обмер. Пелагея подняла руки и резко повысила тон, как будто что-то требовала от небес. Но что самое невероятное — её тело начало светиться. Как будто изнутри горела синеватая матовая лампочка.

— «Как такое возможно!»

Нагота женщины, что стояла рядом, сейчас его вовсе не волновала. Худощавая, но крепкая, как орех, девушка, что занимается физкультурой. Ничего особенного, но какая от неё исходила сила! Пение усилилось, голос стал крепче, ритм быстрее. Иван ощутил, как скорее побежала в нём кровь, участился пульс, тело налилось жаром.

— Ещё!

Он в один момент зацепил ковшиком горячей воды из ушата и плеснул на камни. В голову тут же ударило жаром, стало труднее дышать. Но затем волосы на голове, и не только там, у спецназовца зашевелились. Нечто так бухнуло в двери, что разом слетел засов. Иван прыгнул туда и подставил плечо, затем упёрся ногами и руками в доски. С той стороны послышалось шумное дыхание, затем натужный рёв. Ещё удар и ещё! Как будто некий огромный бык или медведь бился о дверцу. Она уже начала прогибаться, ловец напряг буквально все силы, чтобы сдержать то неведомое, что рвалось к ним в парную. Такого напора он ещё ни разу не испытывал в своей жизни.

Лет к пяти в нём, кроме малосонья, начала проявляться сила. Он мог завалить любого школьника в школе, даже старше его класса на три. Потому светловолосого паренька, крепкого не по годам, стали сторониться все окрестные хулиганы. Не раз его вызывали к директору, но с маленьким Ваней всегда ходил дед и выговаривал администрации за то, что те потакают хулиганам и обидчикам. Ваня же слыл среди всей школоты защитником. Один раз конфликт даже закончился тем, что на него налетел папаша одного хмыря из параллельного класса — местная и невероятно наглая шишка. В итоге жирное тело улетело в сторону своего автомобиля. На произведении немецкого автопрома появилась огромная вмятина.

Дед Ивана объяснил милиционерам произошедшее тем, что этот «боров» поскользнулся и сам повредил машину. Да и патрульные с неприкрытой ухмылкой заслушали рассказ «потерпевшего»: как его сильно шмякнул об автомобиль обычный семиклассник. Видеокамер в ту пору ещё везде не наставили, так что дело «не завели». Папаша обещал разные кары — в криминальном мире были у него связи. Но... внезапно куда-то исчез из поля зрения. По школе прошёл слух, что его взяли с поличным и проведёт он несколько ближайших лет в казённом заведении.

Ване же категорически запретили влезать в чужие разборки. С этой поры он не вылезал из спортивных секций. Затем пришёл черёд военно-спортивного клуба. Там его научили стрелять, бегать, прыгать, скалолазанию, а также многим другим полезным для мужчины навыкам. Так что ворота части СпН открылись перед новобранцем сразу. Казалось бы, вот она, карьера! Но в какой-то момент Иван ощутил, что может больше. Даже бывалые бойцы не рисковали выходить против него на ристалище, а командир сводной группы поглядывал с некоторым сомнением на силача. Затем после Сирии его забрали. И вот уже семь лет он служит в невероятно секретном подразделении, непонятно кому принадлежащем. В военном билете стоит номер части, но вдобавок имеется пять корочек различных ведомств. И масса проведённых операций, больше смахивающих на приключенческие произведения.

Но ещё никогда ему не было так тяжко. Он со всей силы упирался в дверь, которая вот-вот поддастся натиску чего-то невероятно могучего. Мышцы напряглись, вены разбухли, кости трещали, и что ещё хуже — с той стороны перло холодом, невероятным по градусам морозом. Руки уже застыли, стужа шла дальше в плечи и начала охватывать грудь. Глаза застило потом, ресницы начали замерзать. Отчего-то Иван понял, что из этой передряги ему уже не выйти живым. Но он отчаянно сопротивлялся — так его приучили с детства: биться до конца!

— Ванечка, держись! — раздалось позади. И он тут же ощутил прилив тепла. Это к нему сзади примкнула Пелагея, прижавшись к его спине обнажённым телом. Иван ощутил все её выпуклости и изгибы, но мысли шли вовсе не о телесном. Жар сердца, чистота духа — всё это пронзило потомка богатыря в один момент. Девушка продолжала свой странный танец даже в объятиях. Её звонкий голос звучал буквально над ухом, становясь всё выше и выше. В какой-то момент натиск с той стороны усилился — вся дверь и часть пола покрылись изморозью. Ловец кряхтел, но ещё держался из последних сил. Он ещё сильнее напрягся и издал боевой клич:

— А-а-а-а-а!

Сзади колыхнулось девичье тело, голос вознёсся буквально к небу, пахнуло невиданным жаром. Ивану как будто пендаля дали сзади, и он прикрыл уже поддающуюся дверь обратно. С той стороны раздался нечеловеческой силы рёв, заглушённый голосом Трескиной. И... как будто струна в воздухе лопнула. Ловец не выдержал и упал, потеряв сознание. Очухался от того, что на голову лили воду.

— Вы кто?! Я где?!

В углу полка съёжился Куусинен, прикрываясь руками. Широко открытые глаза с тихим ужасом взирали на здоровенного голого мужика и странную девушку, так же совершенно не одетую.

— Что же вы, Эйно Семёнович, лезете куда ни попадя, — проворчал Иван, поднимаясь. Затем он обернулся к Пелагее. Она совершенно не стеснялась, лишь улыбалась ему, немного отрешённая, затем пошатнулась. Ловец ловко поймал девушку и положил на полок. — Давай, братец, выбираться!

Со стороны двери уже кричали. Иван мощным ударом плеча выбил её из ледовой ловушки.

— Иван, Пелагея, что случилось! — впереди стоял с кладенцом Михаил, позади с револьвером встревоженная Наталья, чуть далее нахохлилась Забава. Ловец охнул и быстро запахнул полотенцем чресла.

— Держите рунопевца — очухался бродяга.

— Как Палаша? — Михаил тут же подхватил Эйно, закутал его в покрывало и потащил в дом. Седых встревоженно зачастила: — Мы тут дверь открыть не могли наружную. Внутри шум, как будто драка идёт. Побежали за топором и ломом.

— И в небе сполохи заиграли, — вторила ей Забава. — Что с Палашей?

Иван дохнул свежего воздуха и улыбнулся.

— Хорошо с ней всё. Сейчас отогреемся и придём к вам. Чай готовьте.

Седых хмыкнула:

— На такой час можно и чарку бальзама опрокинуть.

Пелагея лежала всё там же на животе. Иван тут же схватил веник и быстро прошёлся по её телу. Оно уже не светилось, лишь какие-то мерцающие мурашки пробежали по спине. И пока ловец отвлёкся на кадку с водой, девушка встала, и мужчину встретили тёплые объятья и жаркие губы. Ковшик с водой упал на пол. Они только что бились с неведомой тварью, что ломилась с Потусторонья, — они заслужили немного забытья.

В дом они оба входили немного смущённые и усталые. Здание базы нового типа, так что после прихожей находился большой зал, освещённый двумя модными торшерами. Печь «Аляска» исходила теплом и бросала на людей багровые отблески, придавая сидевшей за столом компании некую таинственность. На столе уже выставлены скромные закуски, исходил паром чайник, шёл горячий разговор. Размякший Куусинен отрешённо лежал на кушетке у стены. Виктор Тайми матово поблескивал глазами, перед ним стояла бутылка с какой-то настойкой. Стресс снимал человек.

Опричники дружно повернули головы, с интересом рассматривая запоздавшую пару.

— Мы попарились немного, — пробормотал смутившийся Иван; Пелагея тихо скользнула в соседнюю комнату. Весь жар и задор из неё после бани разом вышли. Наталья бросила ей вслед встревоженный взгляд, Михаил отвернулся. Спасла ситуацию Забава:

— Понимаем. Озябли. Там на двери такой большущий кусок льда примерз.

Иван ничего не ответил, только сел на стул, который жалобно отозвался скрипом, и потянулся за чашкой.

— Сиди, сама всё налью.

Михаил молча пододвинул литровую фляжку. Он с ухмылкой подначил:

— Смотри, что наши юные опричницы с собой возят.

Путяшная смешно сморщила носик и показала ему язык.

— А сам как нахваливал! Это секретный бальзам для снятия усталости — сам Петерсон делает.

— Ваш начальник? — удивился Иван и пододвинул девушке металлическую стопку.

В этот момент в залу вернулась Пелагея и села наособицу, пряча глаза. Забава тут же поспешила с чайником к ней. После горячего чая со стопкой бальзама щёки у девушки порозовели, она облегчённо выдохнула.

— Эйно что-нибудь рассказал?

Михаил лишь крякнул, переводя ерничающий взгляд со своего товарища на опричницу, но информацию выдал:

— Мало что помнит. Он сильно озабочен с того дня, как старинные руны из его собрания закровоточили, и у кого-то вызнал их природу. Сейд же этот старый и заброшенный он и возродил в прошлом году — всё по древним описаниям.

— Чего так? — удивился Иван. Он в принципе вообще не пил, но бальзам по древним рецептам неожиданно отлично зашёл. Стало легко, и в голове хоть чутка прояснилось. Потому что он никак не мог объяснить, что такое с ним только что произошло. Нет, он ведал, что следует делать с женщинами, и связи до опричницы у него были. Но никогда бы не посмел тронуть такую юную особу, как Палаша. Почему-то только так он желал нынче называть девушку. Она же после их... «помывки» стала той же скромной и смущённой девицей. Как будто два человека жили в Трескиной: смелая воительница и простодушная архивариус.

— Захотелось человеку пошаманить, а камланию никто не научил, — Наталья кидала в сторону Пелагеи вопрошающие взгляды, но та пока отмалчивалась.

— Вот дурак! Зачем лезть туда, куда не след.

— Ты ему завтра и объяснишь.

— Дальше что было?

— Так начал обряд, и небо над ним потемнело. Дальше очухался уже в бане, а тут вы оба и голяком. — Михаил ехидно поглядывал на спасителей мира. Седых его хмуро поддержала:

— И чего у вас там всё-таки случилось?

Клюка кинул взгляд в сторону Трескиной:

— Точно сказать не могу. Но как будто три медведя к нам в баню ломились. И стужа мерзкая чуть не погубила. Я уж подумал, что кранты, но Палаша пролом между мирами перекрыла.

— Ничего себе! — Бочарников всерьёз озаботился. Напарник доселе никогда не жаловался. — Мы только стук слышали и внешнюю дверь, как будто намертво закупорили.

— Проследил нас... от сейда.

— Так мы его добычу увели, — Седых покачала головой. — Но до чего силён этот Каврай!

— Как и тот, что за ним стоит, — неожиданно вмешалась в разговор Пелагея. Она сделала глоток бальзама, и глаза её осоловели. — Пойду отдыхать — клонит в сон, мочи нет. Завтра поедете сейд закрывать.

— Без тебя? — удивился Михаил. Он уже уважительно отдал первенство руководства этой странной девушке. Хотя ещё несколько дней назад о таком даже подумать не мог. Но эти две северные валькирии произвели на него впечатление. И в самом деле, правильно она сказала — этот длинный день стал для них легендой, о которой не стыдно рассказать и внукам.

Трескина ничего не ответила, но поднялась и неспешно пошла в комнату для гостей.

Иван допил чай и также поднялся.

— Миша, давай тем диваном дверь подопрём. Будем по очереди дежурить.

— Понял. Чур я первый. Ты сил сейчас много потратил.

Клюка встретил ехидствующий взгляд товарища и лишь покачал головой. Но он сейчас и сам не знал, как вести себя дальше. Ведал лишь одно — забыть это он уже не сможет никогда. Как и вырвать одну занозу из сердца. Забава потащила Виктора наверх — ему также нужно выспаться. Наталья же никак не могла разобраться в себе и в поведении своей подруги. Но потом решила, что утро вечера мудренее. Лишь проверила окна и положила рядом на кушетку револьвер.

Пелагея проснулась разом и внезапно ощутила себя хорошо отдохнувшей. Странно — такие два обряда, что пришлось ей провести вчера, должны выжать её досуха. И почему ей так хорошо на душе, как будто не было сражения с крайне опасным врагом, что ещё бродит по их земле? Она легла обратно и снова прислушалась к себе. Нет, всё хорошо и покойно. Затем вспомнилась сцена в бане, и щёки вспыхнули. Что на неё нашло? Так ведь и Ваня был искренен. Нет, тему развивать дальше не хотелось. Было и было! В её жизни уже были мужчины. Значит, так нужно! Нечего голову забивать. Пора действовать! Внизу уже слышались звуки, шумели голоса. Дом современный, то есть и наверху присутствовал туалет. Она быстро привела себя в порядок и пошла вниз уже полностью подготовленной.

— Забава, какие у нас новости?

— Вертолёт сядет после обеда. На нём вывезем Эйно в Питер — ему нужно обследование.

— Новости от Семёнова есть?

— Он уже в пути. Кольский филиал его подбросит.

— Хорошо. Виктор, собери мне всю бересту, что здесь есть.

Лесовик тут же исчез. Но дальнейшие указания прервал Клюка. Он поставил перед Трескиной сковородку с яичницей и полную кружку кофе.

— Подкрепись сначала, Палашенька.

Наталья с Забавой переглянулись. Михаил возился на улице, но когда вернулся в дом, Трескина уже снова готова раздавать указания.

Она обратилась к прапорщику:

— Вы езжайте с Тайми и Путяшной обратно к сейду. Уничтожьте его навсегда.

— Как? — растерялся ловец. К такому он точно не готов.

— Раскидайте камни — сил у вас на это хватит, потом сожгите бересту, что я вам приготовлю. И... всё. Связь оборвана, память сожжена — он будет навеки мёртв. Путяшная это всё снимет для отчёта.

Седых нахмурилась:

— Ты откуда это знаешь?

— Скачала обряд с сайта музея. Нам же к нему пароль Денисова дала. И что-то мне подсказывает, что он сработает. Руны настоящие!

— Точно!

— Вчера, пока ехали, копалась и нашла. Тогда и мысль пришла в голову, как разорвать связь с Кольвосенваара. Чтобы ни говорили, но судьба вас нам не просто так послала.

Она бросила задумчивый взгляд на Ивана, тот заметно стушевался.

Седых же возмутилась:

— А я что делать буду?

— Нужно допросить Эйно и согнать из него черноту. Вы меня с Ванечкой страховать будете. Да не бойтесь — обряд простой и древний, как навоз мамонта — мы его дымом окурим.

— Надеюсь, одетыми будете?

— Если хочешь, можешь раздеться.

Клюка смущённо крякнул. В этот момент вернулся Виктор, и Пелагея потратила некоторое время, чтобы заговорённым ножом нанести на бересту руны. Она их доселе не ведала, но рука сама писала. Михаил зашёл за снаряжением, с интересом посматривая на камлание северной ноэдьи. Забава убежала готовиться, Тайми заливал во дворе в мотособаку топливо. Лишь Иван стоял в сторонке, о чём-то раздумывая. А ведь именно такая девушка и могла быть женой настоящего былинного богатыря. С виду хрупкая, но со стержнем внутри, и обязательно ведунья. И даже непонятно, кто в такой семье главный будет. Не зря говорят: муж — голова, женка — шея.

Эйно ещё слаб и слегка заговаривался; ему помогли перейти в баню. Правда, сейчас она его отчего-то нервировала. Куусинена посадили, и Трескина начала задавать вопросы — и не простые, а с подвохом. Музейный работник, судя по ответам, не спешил выдавать тайны. Он уже частично пришёл в себя и начал хитрить, выгораживать свой косяк. Пелагея это быстро пресекла неуловимым движением, и Эйно начал послушно отвечать. Наталья снимала беседу на телефон. Затем Трескина всех выгнала в предбанник и зажгла ветку с можжевельником, добавив туда какую-то едкую траву. Куусинен было начал возмущаться. Но затем его веки потяжелели, и он упал на полок. Что там дальше происходило, опричники не видели. Но буквально через несколько минут Пелагея вышла на свежий воздух и коротко бросила:

— Остатки выгнала. Готов к перевозке. Дальше пусть люди сведущие работают. Он может стать каналом с той стороны — метка-то на нём осталась. Заметив недоуменные взгляды, ведунья вернулась и оголила спину рунопевца. На ней как будто чем-то начертано.

— Может, тогда стоит за ним приглядывать? — спросил Иван.

— Если только вполглаза, чтобы куда не ушёл невзначай.

Ловец уже собирался уходить, когда его обняли и притянули к себе. Невероятно мощный мужчина повиновался девушке, как ребёнок, и получил в награду горячий поцелуй.

— Я совсем не жалею о том, что было здесь вчера.

— Я тем более.

— Тогда бери Эйно и тащи в дом.

Долговязый мужчина тащился легко, как пушинка. Седых посмотрела ему вслед и многозначительно уставилась на подругу.

— Ничего мне сказать не хочешь? У нас же запрещены связи с сослуживцами.

— Он не ведун. Так что... — Пелагея тихо улыбалась. — Он мой.

И такая убеждённость была в этих словах, что Наталья махнула рукой:

— Ну ты даёшь. Ладно, ты девушка взрослая — поступай как знаешь.

— Ты права, — тихо ответила подруга. — Потому что доживём ли мы до конца сего представления, не знает никто.

Капитан Опричнины так и осталась стоять на месте, ошарашенно глядя вслед своей напарнице. И не верить такому заявлению она не имела права.

Через три часа пикап вернулся. Михаил вышел из машины и кивнул.

— Закончено, други мои. Полыхнуло знатно — будто напалмом прошлось по горе.

— Тогда по коням! Будем решать сегодня и завтра, как нам выгнать эту напасть из нашего мира. Или он... вскоре станет не нашим.

Опричники переглянулись. Начало не самым радужным.

Но они знали лишь один древний закон: «Делай что должно, и будь что будет!»

Глава 11. Мозговой штурм

Аэродром Калевала обычно принимал небольшие самолёты вроде Ан-2, Ан-28, Л-410, но сейчас на его поле приземлился Ми-8 защитного цвета. И только посвящённые люди знали, кому принадлежит борт. Поэтому старый диспетчер с любопытством наблюдал за встречающими, которые прикатили на внушительного вида пикапе. Это оказались молодые люди. Двое из них точно военные — здоровые и осанистые. Да и одна из девушек выглядела вполне боевито. Что такой команде делать в их глуши — непонятно. Но в нынешние времена случиться могло много чего. Из вертолёта выскочил худощавый молодой мужчина в тёплой одежде с норвежской шапкой на голове, а обратно загрузили носилки с больным или... раненым. Вертолёт тут же взлетел и взял курс на Петрозаводск. Диспетчер не стал мозолить глаза и скрылся в здании аэропорта. Делиться наблюдениями он также не стал — слишком уж близко граница. Только достал из кармана телефон и позвонил:

— Михалыч, отменяй выезд. Почему? Потом объясню. Сейчас не время.

Затем он некоторое время смотрел в окно. Не погорячился ли? Да нет! В приграничном районе лучше перебдеть. Да и погода на тепло пошла — проехать к озеру будет сложно. Да и что его так встревожило, он пока сам понять не мог. Старый не ведал, что в его крови течёт немного крови древних ноэдов.

— Илья, тебе удалось что-нибудь раскопать?

Семёнов уселся между девушками, но больше его интересовали сейчас сидящие спереди молчаливые здоровяки. Седых успела шепнуть, что это «ловцы». А их старший лейтенант видел один раз и то издалека. Легендарные личности. И сейчас они с коллегами будут работать с ними вместе — вернее, уже работают. С ума можно сойти!

— Семёнов, проснись!

— А, — Илья повернулся к Наталье. — Да, но сначала разложим всё по полочкам. Расскажите мне, в чём проблемы и как вы их видите. Борман как-то сумбурно всё рассказал. Откуда тут древний божок, тем более что он не из злых? Зачем ему начинать сразу же после возвращения вредить людям? Ведь в далёком прошлом хоть и бывали схожие события, но подо всем скрывалась суровая подоплёка.

— Ты уверен?

— Давайте сначала вы.

Семёнов всегда славился выдержкой. Пелагея невольно вспомнила их первую поездку на Пинегу к икотнице и улыбнулась. Но Седых осталась недовольна ответом.

— Ты чего вообще раскомандовался?

Илья просто протянул ей рабочий планшет, на котором красовался приказ из Москвы.

— Ничего себе! Почему тебя?

— Там виднее. Кстати, куда мы едем?

Иван повернулся:

— На турбазу. Там спокойно и тихо. Никто нам мешать не будет.

Во всяком случае, Виктор им так обещал. Он ощущал вину за Эйно, потому обо всём договорился. Всё равно в это время туристов не ждали.

Семёнов походил по зданию, оценил обстановку, пока девушки готовили обед, перекинулся словом с Клюкой.

— Вы приказ от своих получили?

— Так точно, товарищ старший лейтенант.

Старший архивариус поморщился:

— Можно просто Илья. Меня главным не за выслугу поставили — опыта в подобных делах больше. И как аналитика.

Михаил, сидевший чуть сбоку, качнул головой:

— Так и лучше. Наташа больше боевик, а Пелагея — существо увлекающееся, как все ведуньи.

— Она берёт командирство в особых случаях. У нас на этот счёт есть свой протокол.

— И понятно. Как и мы предупредим, когда настанет наш черед.

Илья не чинился и согласно кивнул:

— Это понятно. Всё по фэншую.

Клюка довольно улыбнулся. Парень этот и в самом деле оказался человеком опытным и без пустых амбиций. Начальствование иногда бьёт некоторым в голову. А в Опричнине система работы одновременно проста, но не менее сложна в деталях. За определённый участок в нужный момент брался именно тот, кто в этом соображал, и остальные передавали бразды правления временно ему — несмотря на звания и былые заслуги. Иначе нельзя. В спецназе иногда действовали схожим образом.

Обед прост до безобразия: макароны, тушёнка и кетчуп. Что добыли по пути в магазине. Но народ тут сидел бывалый — им не до изысков. Так что за кофе и начался разговор, переходящий в настоящий мозговой штурм. Сначала внесла свою лепту Забава, донесшая начало полноценного «вторжения». Именно так упомянул в последнем разговоре Петерсон инцидент под землёй. Пелагея развила тему.

— Каврай или кто-то другой — они уже начали собирать души.

— Для чего, по-твоему, это им необходимо?

— Скорее всего, чтобы усилить сущность. Но, вообще, в таком огромном городе эманация выглядит иначе, чем мы привыкли. Я не специалист.

— Ясно, — Семёнов сделал пометку. — Но твои мысли?

— Сейчас я считаю, что это нужно больше сопровождавшему его шаману. Или тому, кто выдает его за себя.

— И тут я согласен с тобой. Не нашли мы такого шамана — или чужак, или работал под него.

— Пояснить не хочешь? — взбрыкнула Седых. Она тяжело относилась к резким переменам, а прибытие Семёнова принесло именно их.

— Позже. С Питером разберёмся позже. Пока, честно скажу, у нас мало понимания и фактов. Но благодаря вам понятно, как он попал в Россию через пограничные обереги. Это уже кое-что! Пелагея, что тогда произошло здесь?

— Кто-то недавно восстановил старинный сейд на Лууомавааре. Гора эта с незапамятных времён пользовалась дурной славой. Подозреваю, что там проводились человеческие жертвоприношения — и вовсе не саамским богам. Так что твои сомнения, Илья, сейчас понимаю лучше. И кто-то одновременно возродил сейд на Кольвосенваара с финской стороны. И человек этот очень опытный — там же чуть камушек дальше сдвинешь, и ничего не сработает как должно.

Семёнов наморщил лоб.

— Или их было всё-таки два. Граница не всегда была на замке.

— Агент внутри страны?

— Их ведь немало?

— Так и есть, — кивнула Трескина. — Как бы то ни было, Куусинен обнаружил восстановленный кем-то сейд и забеспокоился. В нём есть чуток силы, но он совершенно не умеет ею управлять. Её лишь хватило, чтобы почуять неладное.

— Даже так?

Пелагея кивнула:

— Сущность с крайне мощной энергетикой для обычного шамана. Почуять её не так сложно тогда, когда она участвует в обряде. Иван видел в бане, как она даже издалека может действовать через систему меток. Наши предки не зря наносили их на стены пещер и на своё тело. Если ты указывал на нём свою принадлежность к родовому тотему или даже божеству, то тебе даровалась часть его силы. Эйно скрыл это от Денисовой, решил действовать самостоятельно, понадеявшись на собранную и, надо сказать, внушительную коллекцию заклинаний ноэдов. Виктор притащил их ко мне — всё утро разбирала. Многие вещи мне непонятны.

— Отдашь их мне, — скомандовал Илья. — Или лучше, — он повернулся к Забаве. — Ты можешь заснять все страницы и переслать мне? Я отправлю ребятам на Кольский — там есть специалисты.

— Сейчас.

Путяшная упорхнула. Ей сразу понравился этот немногословный и симпатичный северянин, хотя она видела, что нравится Михаилу. Такая вот непостоянная девушка. Седых еле сдержала улыбку. Нужно ей сообщить, что Илья без пяти минут женат.

— В общем-то всё. Мы вывели Эйно из транса, провели первоначальный допрос. Сейды уничтожены на обеих сторонах границы. И вряд ли кому под силу их восстановить.

— Тут бы я поспорил, но пока не буду. Всё равно нужно, чтобы за ними приглядывали.

— Найдём кого-нибудь, — Наталья упёрла взгляд в Семёнова. — Сейчас мы хотим услышать твои аргументы.

Илья с минуту размышлял, затем тряхнул головой и начал объяснение.

— Как вы знаете, сначала я был на Ямале и как раз занимался там составлением свода шаманских обычаев. Северные народы, а также этносы Сибири, кроме привнесённых традиций, активно пользовались, да и пользуются местными, изначальными. Ведь большая часть этих народностей пришла откуда-то. Специалисты считают также, что часть ритуалов восходит к временам такой древности, что нам невообразима. И они имеют одинаковое значение для всех.

Но вот что нам интересно в первую очередь. Именно лопари-саамы являются потомками палеонаселения Северной Европы — это уже признано давно. Да, они поменяли под напором завоевателей бронзового века свой язык и часть обычаев, но в то же время ноэды хранили седую древность в своих песнопениях. До нас дошли лишь отголоски, но наша служба их тщательно и давно собирает. Недавно, например, заново нашлись архивы из XVIII века. Я ведь сразу по указанию Басова полетел в Кольский филиал и буквально выбил из них душу. Зато появилась некоторая ясность.

В комнату вернулась Путяшная и с интересом уставилась на симпатичного блондина.

— Может, ещё кофе?

— Давайте, я пока файлы перешлю. Нейросеть Кольского филиала их быстро обработает.

— Для начала поймём, кто всё-таки пришёл в Петербург, и затем начнём искать, кому это понадобилось.

Михаил хмуро пояснил:

— Кому — и так понятно.

Илья тут же возразил:

— Вот и непонятно! В Европе масса... существ, которые играют собственную игру. И много людей, что продолжает сотрудничать с нами.

— Почему?

Семёнов развёл руками:

— Потому что мы люди. Странно, да?

Иван хмыкнул:

— Тогда получается, те, кто руководит Евросоюзом, — не люди, что ли?

Сидящие переглянулись. А ведь и в самом деле?

— Вопрос хороший, Ваня, но не в нашей компетенции, — закрыла тему Трескина. — Илья, пожалуйста, продолжай.

— Каврай — верховное божество в мифологии терских саамов, группы лопарей, живших на Терском берегу Белого моря. В пантеоне он занимает центральное место как бог-творец и вершитель людских судеб.

Основные его функции и атрибуты:

— Покровительство шаманам: Каврай считается главным покровителем нойд, способных проникать во все три яруса Вселенной. Именно к нему восходят истоки шаманских практик народа.

— Вершитель судеб: Он почитался как дух, управляющий судьбами людей. К нему обращались с мольбами о даровании здоровья, исцелении от болезней, а также о рождении мальчика в семье. Перед отправлением на охоту охотник совершал ритуал освящения пуль, стреляя мимо фигуры божества в сосну для удачи.

— Старший брат: согласно космогоническим представлениям, зафиксированным исследователями, Каврай является старшим братом в небесном семействе богов.

Мифологическое окружение:

В саамских преданиях Каврай действует не один, а в составе божественной семьи:

— Рухтнас — его младший брат, бог-воитель и защитник саамского народа. Рухтнас выступал заступником людей перед лицом своего могущественного брата.

— Разиайке — их сестра и одновременно жена Рухтнаса. Она была богиней среднего мира, покровительницей оленей, травы и пастбищ. Её атрибутом считалось золотое веретено, вращением которого она управляла миграцией оленьих стад.

С именем Каврая связан важнейший этиологический миф о происхождении волков. По одной из версий мифа, когда стада оленей под покровительством Разиайке размножились настолько, что съели всю траву и начали гибнуть от голода, именно Каврай создал волков. Их задачей было очищать землю от падали и регулировать численность оленей. Человеку же в помощь Каврай дал собаку, чтобы та охраняла домашние стада от хищников. Также известен сюжет о похищении богини Разиайке злым великаном Талой. Пока братья-боги находились на небе, Тала похитил Разиайке, услышав её песню, которая способствовала плодородию. Богиня хитростью выведала местонахождение души великана (спрятанной в яйце внутри орла) и уничтожила её, бросив яйцо в кипящий котёл, после чего Рухтнас изгнал врагов.

Каврай относится к богам верхнего, небесного мира, которые покровительствовали людям. Саамская Вселенная традиционно делилась на три яруса: верхний (небесный), средний (земной) и нижний (подземный). Каврай властвовал над высшими сферами, куда могли подниматься шаманы-нойды во время камлания. То есть его посмертие принадлежит верху, а не низу. Нижний мир в саамской мифологии также имеет три яруса. В рай — Сайваймо, страну изобилия, расположенную на чудесной горе, — попадали шаманы, воины, погибшие в бою, и матери, умершие при родах. Большая часть умерших попадала в преисподнюю — Ябмеаймо («Дом мёртвых»), где правила Ябме-акка («Женщина мёртвых»). Рота, или Рута, — бог болезней (может быть, он сам являлся воплощением чумы и смерти) — был повелителем той части преисподней, куда попадали умершие от болезней. Его представляли в виде всадника в синих одеждах; во время эпидемий этому богу в жертву приносили лошадей, а собаками Рота были волки.

— Ты прав — наша версия не очень согласуется с верованиями лопарей, — задумалась Пелагея.

— Ты сама бы догадалась рано или поздно. Просто не хватило времени.

— Тогда почему шаманы?

— Хороший вопрос, давай разберёмся. Заклинатели-шаманы нойды наделялись способностью проникать во все миры саамской Вселенной — договариваться с небесными покровителями людей и спасать от злых духов преисподней. Самих шаманов избирали являвшиеся в видениях духи — тонто. Распевая заклинания, шаманы неистово били колотушками из оленьего рога в бубны, на которых изображались все ярусы Вселенной и все саамские божества, животные-помощники шаманов, а в центре — солнце Пейве, иногда — с оленем. Ведь именно он везёт солнце по дневному небосводу, или человеком. Шаманам подпевали все собравшиеся — этот шум приводил в экстаз шамана и пугал змею по имени Сайва-Гуэлле, которая сажала шамана на спину и переносила в преисподнюю. Враждебные духи преисподней преследовали шамана, и он мог навсегда остаться в загробном мире. Помощниками шаманов были и другие животные (сайво), представлявшие все стихии мироздания и переносившие туда нойд: олени, а также птицы — ласточки, воробьи, куропатки, орлы, лебеди, вороны. Если враждебный шаман насылал порчу на саама, его лекарь отправлял своего чудесного оленя на битву с вражеским. Если олень лекаря оказывался сильнее, саам выздоравливал. Порчу насылали и при помощи птиц, которые приносили нойдам вредоносных насекомых: те собирали их в специальные короба и выпускали на людей, которых хотели испортить. По саамским поверьям, нойды могли заимствовать друг у друга вредоносных тварей, но всегда честно возвращали долг.

— Кажется, уловила. Сильный шаман или тот, кто использует его навыки, может войти в контакт с духами преисподней.

— И уже через них найти ту сущность, что живёт там с времён невообразимой древности. Лопари могли забыть тех богов, кому поклонялись тысячи лет назад со времён ухода ледника. Ведь они первоначально жили не здесь. Это чудь прогнала их на север, затем сама пала жертвой русской колонизации.

— Тогда кого мы ищем?

— Сейчас.

Илья включил планшет, и, к удивлению сидевших, на нём появился Петерсон.

— Доброго дня, друзья. Мы решили часть встречи провести в рамках видеоконференции. Илья вам выложил свою версию?

— Да. Только понятнее нам не стало.

— А уж какую вы нам загадку задали...

— И на кого думаете?

— К сожалению, вариантов не так много. Ясно одно: кто-то решил возродить культ невероятно древнего божества Фенноскандии, которого прогнали ещё боги древних германцев. Отголоски остались в их верованиях, но кто именно — пока непонятно.

— Древнюю скандинавскую общность вытеснила Культура боевых топоров — более грубая и воинственная.

— Значит, круг поиска сужается. Нужны те, кто интересовался именно этим периодом. Искал по библиотекам, собраниям, сайтам.

Глава Питерского отдела согласился с Седых.

— Мы также подумали. Я поднял свои связи в Европе.

— И что?

Все подались вперёд. Петерсон торжествующе провозгласил:

— Мы все вместе совершили одну большую ошибку. Мы упёрлись в Скандинавию. Забыли, что тут просто место перехода. Шаманы — это попросту очень удобный мост между мирами. И, надо заметить, до сих пор действующий. Больше в таком количестве нет никого в Европе. Чей-то гений это оценил и использовал. Но в Европе были ведь и другие культуры, крайне богатые на сказания. Они оставили в культурном коде Европы невероятно много традиций.

— Кельты! — выдохнула Пелагея, и все отмерли, загомонив разом.

Ещё бы! Мало кто из древних культурных пластов доставлял столько проблем Опричнине, как кельтский. Петерсон переждал выброс эмоций и продолжил.

— Сами кельты были носителями индоевропейских языков. Однако, заселив Западную Европу — территории от Галлии до Ирландии, — они быстро ассимилировали местное доиндоевропейское население, так называемую «Старую Европу». Доиндоевропейские верования при этом не исчезли бесследно, а сформировали мощный субстрат, на котором выросла кельтская мифология.

Смею напомнить вам основные пласты древних автохтонных верований, которые попали в кельтскую традицию:

1. Культ священных вод. В отличие от классического индоевропейского пантеона, где главными стихиями являются Небо-Отец и Громовержец, для кельтов первостепенное значение имела вода. Это типичная черта догерманских и дославянских европейских культов. Отсюда — почитание источников и озёр: археологические находки показывают массовые приношения оружия, повозок, животных и человеческих жертв, топившихся в воде. Многие главные боги континентальной Европы связаны именно с водой и исцелением: Нодонс/Ноденс в Британии, Сирона, Борво.

2. Хтонические чудовища и демоны пучины. Индоевропейская традиция обычно ставит во главу угла небесный порядок. В кельтской же мифологии огромную роль играют хтонические силы, олицетворяющие дикий, первобытный хаос — наследие местных племён.

Это, например, Фоморы в Ирландии. Одноглазые и уродливые гиганты, обитатели морских глубин. Они противостоят светлым Племенам богини Дану. Их лидер Балор гибнет от руки своего внука Луга, что символизирует победу порядка над древним хтоническим злом. Или водяные лошади и духи трясин: множество существ вроде каждана-врача или банши имеют корни в локальных поверьях о духах болот и рек, чуждых строгому индоевропейскому политеизму.

3. Анимизм и одушевление ландшафта. Если индоевропейцы склонны персонифицировать абстрактные понятия — такие как Закон, Честь, Война, — то доиндоевропейский слой принёс в кельтскую веру тотальный анимизм. Каждая гора, роща, река и камень имели своего духа (genius loci). Отсюда — поклонение деревьям: само слово «друид» предположительно происходит от корня dru- (дуб). Священные рощи — так называемые неметоны — были центрами ритуалов. Практика поклонения отдельно стоящим деревьям характерна для мезолитических и неолитических культур Европы.

Культ голов: жестокая практика насаживания вражеских голов на частоколы или их сохранение в храмах считается пережитком местного охотничьего культа. Голова считалась средоточием души и магической силы земли, которую нужно нейтрализовать или присвоить.

4. Богиня-Мать и триады женских божеств. Матрилинейность и почитание женского начала часто указывают на поглощение матриархальных земледельческих культур неолита. Из известных нам — Дану (Мать богов): прародительница племени Туата Де Даннан. Её имя сохранилось в названиях великих рек (Дон, Дунай, Днепр). Матроны (Matronae): на территории римской Германии и Галлии найдено огромное количество алтарей, посвящённых Матронам — местным женским божествам плодородия, которых романизированные кельты продолжали почитать под собирательным именем. Часто они изображались как триединая богиня.

5. Отсутствие космогонии и эсхатологии. Классические индоевропейские религии (например, ведическая или скандинавская) всегда содержат миф о сотворении мира из тела первочеловека и предсказание конца света. У кельтов этого нет. Как отмечают античные авторы, друиды верили в неразрушимость вселенной и бессмертие душ через переселение (метемпсихоз), но не знали мифа о начале времён. Исследователи связывают это отсутствие стройной картины мироздания именно с тем, что кельты впитали местные европейские верования, для которых цикличность природы была важнее космического порядка.

Кто-то из сидящих протянул:

— Только кого изо всего этого пантеона нам в таком случае искать?

12. Секретная страда

Седых задавала вопросы за всех.

- Вы нас окончательно запутали. Сначала мы вышли на след шаманов. Затем старинного божества. Да, возможно, мы ошиблись, но постоянно работали и искали. Зато здесь перекрыли канал через границу. Сейчас вы говорите, что мы опять не правы и нужно искать иголку в стоге сена. Но есть хоть какая-то конкретика?

Петерсон совершенно не изменился в лице и оставался невозмутимым. Хотя вопрос был поставлен жестко.

- Мы ищем. Пока даже вы находите лишь косвенные улики.

- Подождите, - вмешалась в разговор Трескина, – а почему вы все-таки отвергаете скандинавский след?

- Я обратился напрямую к Петеру Юханссону. Он самый большой специалист по старинной мифологии Фенноскандии. Он и выразил общее мнение их службы.

Путяшная наморщила лоб:

- Это вы о главе шведской Symbaroum?

Седых перевела на нее недоуменный взгляд:

- Можно не для посвященных?

Глава питерского филиала Опричнины вздохнул:

- Уже посвященные. Дело обретает международный оборот, так что ваше расследование получает статус «I плюс».

- Опачки!

Наталья и в самом деле здорово удивилась. Она никогда не участвовала в оперативных мероприятиях даже по статусу «I минус». Вторая степень допуска, это был их потолок. А тут они разом перескочили две ступеньки секретности. И у нее захватило дух от перспектив. После им могли поручить дело любой сложности в любой точке России. Да и за ее пределами точно. И если она права, то у них уже есть репутация у такой старинной службы, как Symbaroum, уходящей корнями во времена вендельской культуры. Что, правда, они тогда расследовали, было неясно. Разборки между богами? Седых покосилась на подругу. Вот Пелагея не видела в сложившейся ситуации ничего особенного. Как будто, так и надо! Ловцы многозначительно помалкивали. Возможно, они работали с дрянью и похуже. Их полувоенный статус обозначал закрытие любой информации. Клещами ничего не выжмешь. Но как боевики они были первостатейными. Это капитан признала сразу.

- Яков Валерианович, тогда, может, введете нас в общий курс дела, - Путяшная вцепилась в обозначенный шанс всеми ноготками. Перейти разом от бытовухи на международный уровень. Кто об этом не мечтает?

- Введу, Забава Никитична. На самом деле со многими подобными службами и агентствами в окружающем мире мы продолжаем сотрудничество. Только сейчас чаще в неформальной обстановке. Даже с английским «Особым отрядом 9» контакты не прекращаются ни на день.

- Ого! Я грешным часом считала, что все.

Петерсон успокоил Седых.

- Политики приходят и уходят, и их интересы зачастую никак не пересекаются с общими запросами человечества. И такое началось даже не позавчера. Вспомним хотя бы Крестовые походы и случившийся после накат ереси и восточных сект в Европе. Самый показательный случай – Орден Тамплиеров. Во что он превратился в землях древнего Леванта.

- Хотите сказать, что им там есть умные люди? Только почему они нам не помогают.

Глава Питерского филиала мягко усмехнулся:

- В рамках возможного.

- Руководство в курсе.

- Вот это уже не ваше дело. Действуйте в рамках задания.

Седых эта реплика не понравилась. Она жестко поинтересовалась:

- Подождите, тогда зачем им мы?

- Не им, товарищ капитан, - осадил опричницу Петерсон,- а обычным людям! Уберут нас, настанет хаос. А он не нужен никому. Это, если вы помните наставления, уже почти случилось с ситуацией с Третьим Рейхом. Гитлер наобещал новым хозяевам мира с три короба, но затем полностью окунулся в мир оккультики и чуть не утянул туда половину мира.

- Именно тогда был составлен знаменитый Договор в Ялте?

- Да, - Петерсон откинулся в кресле, - вас этому учат при начальной подготовке. В большей части стран Европы уже имелись собственные службы вроде нашей. Некоторые, как Инквизиция невероятно старые. Но их разделение по государствам, а также устаревшие взгляды на религиозные конфессии не раз уже приводили в прошлом к величайшим неприятностям. Достаточно вспомнить политику Кромвеля, когда различного рода сектанты, что переселялись в американские колонии скопом получили помощь. Они же утащили в новые земли кучу старинных культов, уйдя от рук справедливого правосудия.

- Что не мешает американцам считать себя примерными христианами.

- Да пущай их! Они ведут как дети. Но отсутствие настоящих священников и намоленных церквей помогает беглецам из Европы прятаться на просторах США. В итоге сами создали себе кучу проблем. Хвала богам, что океан пока нас защищает.

- Вернемся к нашим баранам, Яков Валерианович.

Глава филиала сморщился и с неудовольствием глянул на Поляницу. Что за привычка прерывать старших? Затем он вспомнил, что о ней говорила его подруга Геронна Михайловна об этих двух опричницах и передумал фыркать. В конце концов, это по ее наводке он их пригласил и оказался прав. Вряд ли кто иной из Петербурга смог бы так быстро взять след и выйти на невероятное. Они – будущее их Службы Государевой. Потому он качнулся в сторону экрана:

- Что вам так интересно?

- Насколько сотрудничество с коллегами из Европы поможет нам именно в этом деле?

- Хорошо, расскажу, что смогу, - Петерсон успокоился. Эти северянки менее эмоциональны, чем другие и больше заточены на практичность. Также неплохое качество. – Юханссон обещал в ближайшее же время поднять на ноги всех знатоков Старой Европы. У него есть личные контакты в Ирландии, Бретани, Норвегии и Голландии.

- Неплохо!

- Англичане палки в колеса ставить не будут?

- У них и у самих нарисовались нехилые проблемы. На прошлой неделе какие-то сволочи с Сити организовали кражу кельтских доримского еще периода артефактов из королевского казначейства.

- Так может…

- Эту версию также проверяют. «Особый отряд 9» не даром свой хлеб ест. Но давать информацию они могут на опосредованно. В тамошнем правительстве одни балбесы и упыри. Но мы пока больше склоняемся к финскому следу. Только они не выходят с нами на контакт.

- Шаман, получается из числа их сотрудников?

Петерсон разинул рот, но возразить Трескиной ему было нечем. Путяшная блеснула глазами:

- Поэтому он так хорошо знал традиции саамов и у него имелся доступ к самым подробным материалам. Как и к горе Кольвосенваара. Туда ведь также необходим допуск.

- И особенно к заклинаниям ноэдов… – пробормотал пораженный в догадке Петерсон. – Мог бы и сам догадаться.

- Все равно странно, почему они тогда молчат? Их же соседи и с другой по головке не погладят, - Седых, как гончая метнулась за новой теорией.

- Если там вообще есть кому отвечать.

Все дружно повернулись к экрану. Голос начальника буквально треснул. Сидящие в зале также ошарашенно молчали. Ситуация становилась еще более ужасной. В прошлом уже случалось так, что целые службы в одночасье гибли. И такой поворот не сулил ничего хорошего.

К тому же Петерсон внезапно за несколько секунд показал им свою сущность. Сейчас перед ними сидел глубокий старик с невероятно мудрым лицом пожившего и много чего повидавшего человека. Между тем он быстро вернулся в обычное состояние телу и духа, и начала раздавать деловитые указания:

- Дорогие мои, это уже крайне серьезно. Значит, поступим так: капитан Седых – берете всех и летите в Терский филиал. Поднимаете там все, что можно и нельзя по саамских поверьям. С ними до войны частенько контактировали финские соседи, а также норги. Ищите любой подозрительный момент. Ну не мне вас учить. Старший лейтенант Трескина, я буду пересылать вам всю добытую информацию по возможным реинкарнациям. И ваша задача подобрать к каждой ипостаси собственный способ противодействие. Что-то мне подсказывает, что его настоящую сущность мы можем узнать в последний момент. Понимаю, так не делал в этом мире еще никто, но за вами огромная сила. Одна из самых мощных, что существуют ныне. Я исследовал то подземное помещение, где вы сожгли руны – и честно говоря, это поистине феноменально. Паранормальная эманация выжжена полностью! Ни малейшего следа, ни пылинки! Поздравляю, коллега.

- Спасибо.

- Старший лейтенант Семенов, на вас взаимодействие с другими филиалами и отделами. Лейтенант Путяшная, вы на связи с нашим отделом. Спутниковую связь можно не экономить. Вам на вертолете должны были прислать специальную станцию, что ловит сигнал со спутников.

Послышался голос Клюки:

- Мы ее уже собрали, товарищ полковник. Она в рабочем состоянии.

- Отлично! Вы с Бочарниковым остаетесь в том же ранге. Основная задача – защита архивариуса Трескиной. Любой ценой. Повторяю – любой ценой. Я же объявляю в нашем филиале тревогу и полную боевую готовность. Весь персонал будет работать над этой задачей.

- Попросить помощи?

- Уже. Скоро в Петербург прибудут специалисты из Калининграда и Новгорода. Возможно, попросим и кого-то с Урала. Там есть один сильный волхв. Хотя… - Петерсон с сомнением глянул на экран.

- Что?

- Сильно подозреваю, что у его нет и одной десятой той мощи, что есть у Пелагеи.

Трескина нахмурилась:

- Вы не передергиваете, Яков Валерианович?

Иван быстро добавил:

- Мы считаем, что опыт Буслава нам здорово пригодится. Его охранные грамоты на бересте невероятно сильны.

- Хорошо. Мы учтем ваше мнение. Засим откланиваюсь.

Экран отключился и все некоторое время смотрел на темную поверхность. Затем ожили.

Забава тут же сорвалась с места на кухню готовить кофе. Михаил ушел туда же ставить чай и болтать с новой подружкой. Симпатия между ними быстро росла. Хотя разница в росте была великой.

- И как нам это понимать?

Илья лукаво глянул на Наталью и произнес банальность:

- Начальству виднее.

- Ему еще приходится думать о политике, Наташа. Представляете, что скажут в Москве по поводу финнов. Там и так жутко недовольны их последней политикой, а тут налицо прямое вторжение. Пусть и магическое.

- Будет война?

- Вряд ли, - неожиданно вмешался в разговор Иван. – Тайная спецоперация, возможно.

- Вас привлекут? – тихо спросила у него Пелагея.

- Нет. Для этого есть другие люди.

- Оборотни, - улыбнулся Семенов.

Седых удивилась:

- Ты откуда знаешь?

- Да так, столкнулись как-то.

Клюка рассмеялся:

- Вот сейчас вспомнил где я тебя видел. В Березнике?

- Да, мы там с Борманом напали на след одних залетных ухарей. Те сперли из Пермского музея древние грамоты и набрели на пещеру древней чуди, что творила там сокровенные обряды.

- И ненароком разбудили одну давно спящую древнюю нечисть. Нас туда вместе с витязями-оборотнями и бросили. Еле сумели навести порядок без лишнего шороха.

Глаза у Пелагеи вспыхнули:

- Вы и с ними работали?

- Было дело, - усмехнулся вернувшийся с чашками и ложками Михаил, кося глазам на старшего. Не слишком ли много разболтал. Но судя по всему, они сейчас вторгаются в такой анклав секретности, что было уже не так важно.

- Неужели они потомки того самого князя Всеслава Чародея?

- Из его дружины люди. Они подбирал себе под стать.

Девушки лишь покачали головами. Сколько легенд и былин на их глазах оживает. Ведь, почитай, тысяча лет прошла, но сила Руси остается и работает на державу. Наверное, так и положено. Каждый пригоден к своему месту. В этот момент Забава позвала всех к чаю. Вернее, девушки пили кофе, а ловцы по стародавней привычке гоняли чаи.

- Смотри, булочки свежие, еще теплые, - заметил Михаил.

- Хозяйка привезла. Сказала и обед к часу доставит, Виктор попросил.

- А ты славная хозяюшка, даром что городская, - неожиданно похвалил ее Иван.

Путяшная зарделась:

- Так у меня бабушка с под Новгорода, она научила. Говорил, что девушка к восемнадцати должна уметь все: готовить, стирать, шить. Ну для стирки нынче машина есть, шить тоже редко необходимо, а готовить я умею. Даже торт выпеку.

Семенов хмыкнул:

- Вот кому-то знатная хозяюшка в дом достанется!

- Скажете тоже!

Забава не знала куда деваться, Михаил также внезапно пошел пунцовыми пятнами.

Седых по стародавней привычке спросила парней в лоб, больно странно по ее мнению поглядывали друг на друга Пелагея и Иван после вчерашней «баньки». Что же там такое случилось?

- Ловцам можно вообще жениться?

- Не можно, а нужно. Род свой продолжать обязанность каждого.

- Вы чего тогда женихаетесь?

Все уставились на потомков богатырей. Клюка отставил кружку, горестно вздохнул, но ответил:

- Мы еще на испытательном сроке. Только получив постоянный кладенец, можно заводить семью.

- Опаньки! – Илья оторвался от вкуснейшей булочки с изюмом. – И у вас, получается, своя дедовщина имеется?

Все посмотрели друг на друга, потом засмеялись. Иван покосился на Михаила и заметил:

- Всему свое время. Но раз мы все тут, какие у нас ближайшие планы?

Ответила за всех Путяшная:

- Самолет будет после обеда. Так что вечером прибудем в Терской отдел.

Семенов хохотнул:

- Только от них улетел.

- Нам что, целый самолет дают?

- Командировочные отсюда летят, мы с ними. Про нас они ничего не знают.

- Оказией, значит, - Иван допил чай и встал. – Забава, можно одолжить твой телефон? Нужно своему начальству доложить. Да и вдруг какие новости по нашему каналу уже есть.

- В интернете не скинуть?

Клюка иронично улыбнулся:

- У нас руководство более консервативное. У них даже телефоны кнопочные. Скажите спасибо, что на бересте не пишут и волком оказией не посылают.

И почему-то все поверили, что недавно так и было. Хотя и в позапрошлом веке потомки богатырей уже вовсю пользовались телеграфом и поездами.

Получив свободное время, Седых занялась чисткой револьвера, Илья что-то обсуждал с Пелагеей. Михаил также уединился с Забавой в углу зала. Так что появление Ивана поначалу прошло незамеченным. Только чутко подмечающая все детали Трескина заметила изменение его настроения.

- Что-то случилось?

- На границе беда. Двух оборотней какая-то сволочь порезала. Парни живы, но в нашем ведомстве поднята тревога.

- Уезжаете?

Седых отметила, что подруга вложила в вопрос больше, чем дружеское участие.

- Мы? Нет. Но нам посоветовали усилить бдительность. Миша, я пока на улице подежурю. Через пару часов меня сменишь.

- Есть, командир!

Ловцы тут же перешли в боевой режим. Бочарников прошел к мешку, достал помповое ружье и проверил заряженные патроны. К поясу он приторочил кладенец. Опричники также засуетились, проверяя оружие.

- Все магазины набиваем спецпатронами, други мои. Людей на нашем пути не будет.

Илья и Пелагея обернулись на Наталью и достали из рюкзачков запасные коробки.

Командир экипажа был чартерного рейса недоволен. С одной стороны, дополнительные пассажиры — это неплохо для загрузки и авиакомпании. С другой, молодые люди оказались поголовно вооружены. Нет, все официально, с бумагами и удостоверениями. Но почему скопом и почему отказались упаковать оружие в стандартные для таких ситуаций контейнеры? Такое впечатление, что собираются сразу в бой. Понятно, что настроение такие пассажиры не прибавили. Но диспетчеры сообщили, что все согласовано. Пришлось и ему согласиться. За отказ от рейса по головке не погладят. Да и парни с девушками выглядели вполне уравновешенными. На учения что ли летят? Время сейчас было беспокойное, такое вполне могло быть. Так что командир воздушного судна закончил подготовку и запросил разрешение на взлет.

Командировочные инженеры и мастера уже начали отмечать отлет домой, так что у них настрой был повышен на градус. Молодые в целом мужчины с интересом поглядывали на зашедших девушек, затем наткнулись на суровые взгляды здоровяков и решили, что лучше дальше продолжат скромные возлияния. Без, та сказать, эксцессов. Женское общество можно и дома найти. Командировка закончена, работа сделана. Их ждет заслуженная награда и отдых. Работа на природе, пусть уже и весенней все-таки не сахар.

Уже весьма осоловелыми взглядами работяги отметили тот факт, что странную компанию подтянутой молодежи прямо у трапа встретил серый микроавтобус.

- Странно, на начальников не похожи.

- Кто тогда такие?

- Эх, молодежь, - пробормотал единственный среди них усач. – Конторские это. Неужели никто оружия у них не заметил.

- Чего это они разлетались?

- Так служба! – глубокомысленно ответил бывший пограничник. Что-то его еще зацепило во временных попутчиках, но что, она так и не понял.

От аэропорта «Хибины» до Кандалакши около 85 км по трассе. Расположение Терского отдела было не самым удобным, но так сложилось исторически. У него был еще филиал в Мурманске с большим числом сотрудников, но все архивы хранились здесь под видом научного заведения. Но еще 1568 году Кандалакша получила через опричника Басарги Леонтьева грамоту на создание Службы Государевой, так она и осталась тут на столетия. Приехали они уже к ночи, потому всю команду определили в гостевой домик и велели отдыхать.

На утро на свежую голову посыпались новости. Опричники пили духовитый чай и чутко внимали главе Станции Юрию Владимировичу Стоянову. Тот поглаживал окладистую седую бороду и неспешно докладывал.

- Дело в следующем, орлята. Мы кажется нащупал концы с финской стороны. Был у нас тут до войны в гостях один деятель. Так он как раз интересовался темой «Дом мертвых» Ябмеаймо.

Трескина не удержалась:

- Так все-таки саамский след?

- Не перебивайте старших по званию, цвет девица!

Пелагея осеклась и тут же вспомнила, кто на самом деле это легендарный человек, что сделал этот отдел одним из самых важных на Русском севере.