Операция: Зеленогорск

Пролог

Покидая этот мир в конце.

Смотри назад. Планета в огненном кольце.

Там от края и до края. Черно-красная река.

Пока время последнего звонка.

Кровь земли. Элизиум

Пролог

Поляны. Январь. Вечер. 1993 год.

— Юха! — крикнул высокий мужчина в финской военной форме с грубоватым, звонким голосом. — Ты сегодня заступаешь в дежурство по территории южного фронта. Не хватало, чтобы Рюси к нам пришли!

— Конечно, Альберт, но разве война не закончилась уже как три года? Я не помню, чтобы они к нам заходили! — ответил Юха своему собеседнику и уставшим взглядом смотрел в окно, как падают снежинки на землю, и видел, как один из мужиков на санях тащит бочку, может быть с водой или соляркой для генератора, но всё же он посмотрел на Альберта, у которого в глазах был не гнев, но что-то похожее на него.

— И что с того? — Спросил у него Альберт, явно с наигранным удивлением, и даже улыбнулся — Сбросили на нашу столицу бомбу, так еще и Натовские крысы с остатками нашего руководства на севере ведут войну против нас! Ты не забывай, что у нас идет вполне себе гражданская война, а у Рюси вроде что-то еще осталось в виде власти. Вспомни, когда Ярмо поймал радиосигнал, и там что-то на русском было! Так вот, иди давай и проконтролируй ребят, майор, — сказал Альберт и вышел из деревянного дома, в котором жил Юха.

Юха вздохнул, смотря на Альберта, который закрыл дверь. Он взглянул в окно: за ним была тьма, и где всё также шёл снег. За окнами горел свет от зажженных бочек, возле которых стояли люди, которым не повезло с домом. Электричество подавали только в штаб южной группировки войск Южно-Финляндской коммуны, или проще — ЮФК. Сейчас это самый тихий фронт, и держат нас здесь лишь из-за возможности обхода северного фронта нашим врагом. Гражданская война началась примерно год назад. Те лидеры прошлой Финляндии были упокоены в руинах города Хельсинки, а те, кто выжили, попробовали восстановить страну, заручившись поддержкой контингента НАТО. Однако из-за недоверия люди на юге восстали, и вот уже год наше коммунарское правительство проводит политику стабилизации жизни.

Лучше всего живется людям в городах: там, конечно, в домах нет электричества, но есть заводы, где тепло и свет. По слухам, там давали еду, и чем больше ты приносил пользы, тем больше еды и условий для жизни получал.

Юха взял стакан еще теплого чая, сделал глоток и поставил его на стол. Он поднялся со стула и направился к вешалке, чтобы накинуть куртку. Проверив карманы уже одетой куртки и убедившись, что зажигалка, перочинный нож и запасной магазин для Лахти на месте, подошел к тумбочке. Открывая уже старую, он подумал, что если бы была возможность заменить её на новую, он бы уже давно это сделал. Из тумбочки он достал пистолет Лахти.

Осмотрев пистолет, Юха внимательно проверил каждую его часть, убедившись, что с ним все в порядке, и положил его за пазуху. Подойдя к деревянной двери, он дернул за ручку и открыл путь на улицу.

Когда он вышел на свежий воздух, его ударил морозный ветер января. Ему сразу захотелось вернуться обратно в теплый дом, а не идти на глухую линию фронта, ведущую на территорию бывшего Советского Союза. Три года назад он стоял на этой самой линии и вел боевые столкновения с советскими солдатами. После окончания войны, когда все крупные города ушли в ядерное пекло, некоторые военные ушли с фронта, кто-то был убит, а кто-то перешел к ним, взял в руки оружие и стал нашими братьями в гражданской войне.

Сейчас он командует первой бригадой, недавно сформированной из добровольцев. Идя по мёртвой морозной улице, которая говорила, что их ничего не спасет, он замечал огоньки на расстоянии — они вроде как говорили о надежде. Юха задумался, сделал ли он что-то неправильно, и зачем правительства главных стран мира так поступили. У него было слишком много вопросов, но ответов не было.

Майор Финской армии, бывший руководитель 24-го батальона, 3-й армии Зеленогорского фронта, Юхани продолжал свой путь к посту дежурства, вспоминая те события.

***

Линия фронта. Апрель. Ночь. 1990 год.

— Чёрт! — крикнул Юхани в палатке временного штаба 24-го батальона, глядя на своего подчиненного. — Какого хрена эти прорвали наш левый фланг? Ты чего молчишь, сержант Ярвивин?

— Сэр, по моим данным, они собрали мощную группировку, и наши просто не смогли удержать такую толпу! Также мне известно, что обещанная группировка солдат НАТО ещё не прибыла на линию фронта, — сказал Ярвивин, обращаясь к своему командиру.

— Paska! Иди, сержант, сообщи всем, чтобы готовились к восстановлению контроля над линией фронта, — произнес майор своим гневным голосом, а потом поднялся со своего стула, и почти прогулочным шагом направляясь к радисту, который сидел в десяти метрах от него.

— Так точно, сэр! — сержант отдал честь и вышел из палатки руководства.

Юхани подошел к радисту, написал на листке бумаги своё сообщение и передал его. Обратился к радисту: "Передай это генштабу, и чтобы после передачи у меня на столе лежал их ответ". Затем он вышел из палатки. На улице уже было темно, а часы Юхи показывали второй час ночи — два часа назад наступило 13 апреля. Для него это ничего не значило, ведь война есть война. Юха сделал глубокий вдох и выдохнул. Ему уже было тяжело держать груз ответственности за своих ребят, которые могли растить детей. Он состоял в социал-революционной партии Финляндии, которая устраивала на прошлой недели антивоенный марш в столице, который закончился расстрелом и разгромом партии. хоть они и не признавала СССР как социалистическую страну, скорее, как социал-империалистическую, использующую и эксплуатирующую свой народ, но как и любые люди, которые за мир во всём мире, они пытались донести мысль о том, что нельзя идти на поводу у супостатов, но за эти высказывания их и разгромили.

Рука майора потянулась к карману куртки, он достал сигареты марки Prince, вытащил одну и убрал остальную пачку обратно. Зажигалка щелкнула, и Юхани затянулся, выдыхая дым через двенадцать секунд. В мыслях царил лишь мрак. Час назад он получил известие, что половина роты убита, а двадцать человек лежат в лазарете. Всего осталось тридцать бойцов… Несмотря на это, командир батальона всё ещё верил в прибытие иностранного контингента, который поможет в наступлении на линии фронта.

Главная мысль майора была: "Что делать, если нас прорвут советские войска? Бежать или застрелиться? Но к ним я точно не пойду в плен". Может, мне зайти к радисту снова и узнать, передал ли он моё послание? Докурив сигарету, он бросил её на землю и затоптал правой ногой. Поправил куртку и вернулся в палатку, где увидел сидящего радиста; его лицо выглядело, как у человека, который узнал о смерти всей своей семьи. Бледный радист снял с себя наушники и долго смотрел на стол, а точнее на свой блокнот, где обычно записывал сообщения из штаба, находящегося в Выборге.

— Младший сержант Хельстров, что ты сидишь, нос уткнув в пустоту? — спросил его Юха, наблюдая, как испуганный взгляд Хельстрова поднимается и встречает глаза майора, вызывая мурашки по спине. Спустя время он произнес:

— Сэр, столица всё… Мне только что сообщили, что силы НАТО нанесли ядерный удар по Вильнюсу, Минску и Киеву.

Вдруг младший сержант замолк, а потом продолжил:

— Советы ударили по Берлину, Вене и Хельсинкам. — Радист замолк, его глаза искали понимания у Юхани, но видели только ужас, страх и гнев.

Майор вышел из палатки. Мысли его метались из одной вселенной в другую, снова и снова захлопывались, возвращаясь в реальность. Однозначно, Юха знал, что ему нужно собрать всех жителей лагеря и сообщить об этом ребятам на линии обороны. Он глубоко вздохнул, стараясь собрать мысли в кучу. Что же делать? Неизвестность и страх овладели им, требуя немедленных решений. Зная, что у него нет времени на размышления.

Вернувшись в палатку, он собрал оставшихся сотрудников штаба. Вскоре вокруг стола собрались десяток человек — офицеров и прапорщиков, усталые от бессонной ночи и напряженного боя.

— Слушайте меня внимательно, — начал Юха, его голос прозвучал решительно и серьезно. — Мы находимся в крайне сложной ситуации. Только что я узнал о ядерных ударах по нескольким городам Союза, в том числе по нашей столице. Наша республика в опасности, и пожалуй нашу страну ждут очень ужасные годы. Наша первостепенная задача, это удержание линии, которую нам поручили, а позже ждать приказы высшего руководства, которое осталось.

— Но, сэр, что нам делать? в нашей роте уже ведутся беседы о том, что что-то не так— Сказал прапорщик, его лицо искажало беспокойство.

— И что ты предлагаешь? Собрать всех солдат и огласить им об этом? У нас будет бунт или уныние всего боевого состава! если, мы ещё и дадим прорвать фронт нашим врагам, то у нас будет полный кавардак!. — ответил Юха, и его глаза сверкнули гневно на прапорщика. — Мы не можем позволить прорвать фронт и уничтожить боевой дух солдат, который и так не зашкаливает последнее время.

Юха бросил взгляд на карты, теряя себя в мыслях. Он понимал, что оборонительные позиции необходимо укрепить. Для этого нужно было перевести оставшиеся силы в более безопасные места.

— Офицеры, соберите всех бойцов. Мы должны организовать ротацию на фронте и выделить группы для эвакуации раненых, которые стоять не могут.

— Как вы себе это представляете, сэр? у нас из техники сейчас только ваша машина, а всё остальное участвует на полях сражения! , — заметил один из старших офицеров.

— Я знаю, что это сложно. Но если нам катастрофически повезёт и запахнет жареным, нам нужно быть готовыми как никогда. В нашем случае — подготовка может спасти жизни.

Собрание штаба свернулось, и подчинённые разошлись в разные стороны, практически безмолвно, но с пониманием важности предстоящей задачи. Юха остался на месте, смотря на карты. Он понимал, что, помимо совершенно нового уровня угрозы, ему еще предстояло разработать тактику для отвлечения противника, чтобы сохранить своих людей в безопасности.

Снаружи лагерь, казалось, погружался в тишину: лунный свет, прорывающийся сквозь облака, лишь время от времени освещал обветшалые палатки и выкопанные окопы. Юха вернулся к радисту.

— Хельстров, — его голос теперь был мягче, — собери все данные о текущем положении и событиях на фронте. Нам нужно всё, что можешь собрать. У нас нет времени на бездействие.

— Так точно, сэр! — ответил радист, его глаза внезапно наполнились хоть какой-то надеждой, и он снова надел наушники.

Юха вышел на улицу, его шаги глухо звучали по замерзшему грунту. Он знал, что если текущая ситуация выйдет из-под контроля, то никто не останется в живых. В его голове проносилось множество мыслей — война, идеология, моя страна, судьбы людей. Ночь продолжала царить над линией фронта, но в сердце Юхи разгорался огонь надежды и решимости. В глубине души он знал: несмотря на все трудности, он будет сражаться за каждого человека. В конце концов, это была не просто война за территорию, это была война за их дома и будущее, которого наверное уже не будет.

Глава 1

Глава 1.

Поляны. Январь. Вечер. 1993 год.

После того, как Юхани окунулся в свои чудесные воспоминания, он захотел вернутся назад, и увидеть своих родителей, с которыми он не смогу увидеться из-за ядерного удара по столице. Возвращаясь к реальности, майор сделал шаг, и его нога провалилась в сугроб, а в голове у него был, “Зима… холодно и мрачно. Как же хочется весны”. Дорога до места дежурства его, вела через лес, и он должен был дойти до старого лагеря отдыхающих, у которых стояла советская машина Волга, и в которой обычно дежурные спали, ведь это было единственное там укрытие от снега, который не редко фонил радиацией. Им повезло в какой-то мере, что от бывшей столицы Финляндии и Ленинграда большое расстояние и радиация не трогает сильно, но в некоторых сильных буранах радиоактивная зараза поглощает всё, что можно. Юхани идя всё также по снегу, но выйдя уже к дорожке, по которой обычно ходят солдаты народной армии ЮФК, вспомнил одного бойца из Бригады Швацерцоза, который гулял по пьянки, когда буран поднялся, так его по итогу и не откачали, а труп закинули в подвал одного из домов в Полянах, так и запечатали туда проход. Юха продолжал свой путь, шаг за шагом пробираясь через зимний лес. Холодный ветер налетал на него с каждой стороны, заставляя его последним усилием вжимать голову в плечи и зарываться от леденящего его воздуха. Деревья, обритые снежными шапками, сгибались под тяжестью снега, создавая таинственную и мрачную атмосферу. Время от времени ветви трещали, и Юхани настороженно останавливался, прислушиваясь к звукам леса, полному жизни, но в то же время пугающего своим одиночеством.

Каждый шаг отзывался в тишине, как будто мир вокруг замер, чтобы послушать его шаги. Снег под ногами хрустел и шуршал, а морозный воздух обжигал лицо, но мысли о семье и будущем придавали ему сил. Он помнил, как весной лес наполнялся жизнью: зеленели листья, распускались цветы, а птицы заполняли воздух своим пением, даже несмотря на то, что привычный мир умер, а на смену ему пришёл этот. Сейчас же, в безмолвии зимы, все это казалось далеким сном.

Проходя через редкие участки леса, Юхани смог заметить следы, оставленные другими солдатами. Они шли по направлению к лагерю, и это помогло ему уверенно определить путь. С каждой минутой он приближался к старой базе отдыхающих, где должны были находится ребята. Мысли о том, что скоро он придёт к более-менее тёплому месту, его будоражило, и даже несмотря на то, что он идёт уже примерно полчаса. Когда Юха прошел последний участок леса, он встал на узкой тропинке, которая вела к лагерю. Перед ним открывался небольшой полянка, окруженная деревьями, и в центре стояла старая Волга, как призрак прошлого, скрытого под слоем снега. Она выглядела печально и одиноко, но все же сохраняла какую-то ауру уюта в этом холодном, безжизненном мире.

Юхани окинул взглядом окрестности. Лагерь выглядел заброшенным, и тишина вокруг казалась жуткой. Только ветер время от времени порывался заговорить с ним, шурша снежным покровом. Он знал, что сейчас не время расслабляться. Пройдя к машине, Юхани осторожно осмотрелся. Вокруг не было видно ни души, все равно он ощущал, что его товарищи где-то рядом.

С сердцем, наполненным смешанными чувствами тревоги и надежды, Юха с трудом открыл дверцу Волги, и в этот момент его сердце упало. На сиденье автомобиля, прикрытый лишь тонким слоем снега, лежал его мёртвый соратник, лицо которого искажалось гримасой страха. Сомненья и тревоги в миг окутали его, как черные тучи, застилая ясность мыслей. Он не мог поверить, что произошло. Этот человек был живым, полным надежд, которые теперь навсегда остались в этом холодном кузове.

Юхани взял глубокий вдох, стараясь подавить волну страха. Он знал, что сейчас не время для паники. Он должен был выяснить, что случилось на этой базе. Быстро осмотрев кабину машины, он закрыл дверцу и, ощутив дрожь внутри себя, направился вдоль лагеря в поисках следов борьбы.

Лагерь выглядел так, как будто его покинули в спешке. Палатки, когда-то служившие домами для дежурных, теперь стояли полупустыми и заброшенными. Из-за снежного покрова под ногами трудно было разглядеть что-либо, но Юхани старался быть внимательным, прислушиваясь к каждому шороху. Проходя мимо старого домика, он заметил, что в сторону леса на юго-востоке были следы. Это могло быть признаком того, что кто-то пытался сбежать или найти укрытие.

Осторожно продвигаясь вперёд, он взглянул на следы на снегу. Они были свежие, оставленные не так давно. Юхани замер, заметив, что в некоторых местах снег был переломан, а следы выглядели спешными и паническими. Он понимал, что здесь могла произойти драка – возможно, его товарищи столкнулись с врагом.

Наполненный решимостью, Юхани продолжал обыскивать территорию. Он двинулся к одной из палаток, где обычно лежал ответственный по припасам, и котором хранились вещи лагеря. Проход был приоткрыт, и он аккуратно заглянул внутрь. Никаких признаков жизни – только заветренные предметы и отголоски давно ушедших дней. Но Юха не мог отвести взгляд от маленькой капли крови на полу. Это явно было знаком борьбы.

От этого зрелища его сердце снова заняло тяжелую позицию. Он использовал всю свою смелость, чтобы собрать мысли в кулак. Юхани понимал, что нужно действовать быстро. Если здесь действительно прошла драка, он мог быть следующим, если не разберётся с тем, что произошло. На его плечах лежала не только его жизнь, но и жизни тех, кто остался. С повышенной бдительностью он продолжил осматривать лагерь, надеясь найти ответы.

Спустя 10 минут, и не найдя ничего, Юха побежал обратно в деревню, и доложить обо всём главе Полян, но вдруг прозвучали громкие выстрелы из огнестрела, в стороне, где были следы, которые ввели в лес. Спеша, он вытащил пистолет из-за пазухи, проверил его и снял с предохранителя. Следы, которые он заметил ранее, уводили в темный лес. Собравшись с силами, Юхани направился в ту сторону, откуда доносились звуки стрельбы. Каждый шаг требовал от него концентрации; он понимал, что сейчас его жизнь может зависеть от его осторожности.

Чем ближе он подходил, тем яснее отчетливые голоса доносились до его ушей. Незнакомые интонации, но полные тревоги. И вот, в густом лесу, Юхани наткнулся на обрывок сцены: за деревьями, ползая по снегу, он увидел Олави – одного из дежурных, изможденного и потрясенного. Олави потирал руки от холода, его лицо было бледным, а одежда запачкана кровью.

— Юхани! — воскликнул Олави, едва удерживая голос. — Ты… ты пришел! Они напали на нас… белофинны…

Юху пронзило это имя, как нож. Он знал, что НКФ стали серьёзной угрозой, но какого хрена они делали тут, вот такими вопросами задавался он.

— Где они? — спросил Юхани, наклонившись ближе к Олави. — Нам нужно сообщить всем, чтобы подготовиться!

— Они обошли нас, — тихо ответил Олави, — на старой линии фронта… где-то разместили лагерь. Я слышал, как враги обсуждали это, видать понимают, что я труп уже, но явно ступили, что кто-то из наших может придти. Они хотят атаковать нас с тыла.

Юхани почувствовал, как тревога нарастает в груди. Его товарищи могли быть в опасности, и он не мог стоять на месте.

— Я могу помочь тебе, Олави! Мы должны найти остальных, предупредить их!

Но Олави покачал головой, и в его глазах отражалась печаль.

— Ты не понимаешь, Юхани… Я уже труп. Я не успел укрыться, и если они вернутся, я не смогу убежать. Лучше предупреди остальных… поддержи их, пока ещё не поздно.

Олави говорил с такой убедительностью, что Юхани застыл на месте.

— Нет, ты не должен сдаваться! Мы можем…

— Уйди! — резко произнес Олави, и его голос напоминал о том, что надежды уже нет. — Сохрани себя, Юхани. Ты нужен живым!

Юхани задумался над словами умирающего товарища, и правда понимал, что да, но после того дня, когда ему дали тот батальон... в возрасте 34 лет, а сейчас ему 37. Он всё же смог сформировать мысль, и решил идти до победного.

— Я не оставлю тебя, — сказал Юха, его решимость лишь усиливалась. — Я не оставлю своих товарищей в беде.

Но, видя, как Олави начинает терять силы, Юхани понял, что выбора нет. Ему нужно было взять на себя ответственность, которую накладывала судьба. Стиснув зубы, он выскользнул в темноту леса, оставляя Олави с его последними словами, полными скорби и потери.

Он, еле сдерживая волнение, стремительно бежал обратно в сторону деревни. Холодный воздух пронзал его легкие, но Юха не обращал на это внимания. В их ситуации секунды могли решить судьбу многих.

Как они смогли обойти нас? — мелькала мысль в его голове, когда он пересекал снежные просторы. Как русские, которые вроде бы контролируют эту территорию, могли их пропустить? Слухи о том, что русские создают свои мини-государства в городах, путешествовали по деревне словно ветры, но теперь эти слухи обрели реальные очертания.

На мгновение Юхани задержал дыхание, стараясь сосредоточиться. В его мыслях начался штурм всего известного ему, “возможно, это была часть плана белофиннов — воспользоваться хаосом и дезинформацией, возникающими вокруг многочисленных общин после того, как власть в стране советов рухнет. Стратегия, основанная на понимании того, что русские не воюет, и большие подразделения наша власть сюда не направит, а значит тут проще всего нанести удар. Если у них есть лагерь, значит, они здесь не одни. Это может быть хорошо спланированная операция, но даже если и так, то как они смогли пройти через эти неоднородные государства, которые явно грызутся за ресурсы или другой требухи? Пешком они вряд ли смогут пройти нормально, тогда выходит, что техника? А что, это вполне”.

Он ускорил шаг, проводя в уме стратегию, чтобы как можно быстрее донести сообщение до главы. Стратегия о том, как построить план обороны на случай, если враг нападёт снова. Его товарищи не должны знать страха, но не должны и расслабляться. Его внутренние терзания отражались на каждом шаге по тропе, где каждый звук казался громче, каждый трещащий сухой сучок — вестником опасности.

Подходя к деревне, Юхани заметил знакомые очертания Полян на фоне освещённого редкими огнями света. Тревога охватила его, когда он представил, как много зависит от его сообщений. Спасение или гибель — именно так он ощущал эту тяжелую ношу на своих плечах. И творчество, его мрачных размышлений постепенно угасали, давая дорогу решимости.

Скоро он доберется до главы, и тогда будет куда лучше, и получится мобилизовать пару человек местных, а детей и женщин эвакуируем подальше от деревни, а то явно в ближайшие пару дней, тут не будет спокойно. Юха также думал, что надо отправить сообщение в Выборг, и получить пару бойцов гарнизона, которые следят за порядком.

***

Южный лагерь. Январь. Вечер. 1 час до прихода Юхи. 1993 год.

— Ну я и спрашиваю у него, — Сказал мужик своим слушателям, которые сидели рядом — как превратить кошку в коров?

— Ну и как же? — сказал один из слушателей, который прервал рассказчика.

— Ты тише будь, и узнаешь — сказал рассказчик, и снова настраиваясь на нужную волну ответил — женись на ней!

Рассказчик посмотрел на лица своих товарищей, но так не увидев смеха, а только добродушные улыбки, сказал.

— Да вы ахренели! Смешно же! —обиженным голосом сказал мужчина, и обратил внимание на парня, который сидел и осматривал автомат Калашникова.

— Слышь Ави, как тебе мой анекдот или всё калаш осматривал? — спросил у него рассказчик, у которого анекдот не вышел, а Олави перестав смотреть на автомат и его протирать, обратил внимания на того, кто его побеспокоил и ответил.

— Анекдот неплохой, но не прям уж пушка. Ты лучше смотри, а то подойдут к нам со спины, а мы даже ничего сказать не успеем — сказал Олави смотря в коричневые глаза “шутника”.

— Ой, да ладно тебе! — отмахнулся рукой от слов Олави, и потом уже обратился к другому человеку.

Ави прекрасно понимал тоску своих товарищей, а когда ещё и командир ещё не пришёл, то тут скука смертная. Все ребята знают, что их командир, который их курирует второе дежурство столько историй знает, в особенности ребятам нравится его рассказы о том времени, когда не было войны и все люди жили хорошо, и то в относительно. Олави ничего толком сказать не мог, он вообще жил в деревни в Финляндии, откуда в принципе и весь их отряд. Там не было толком связи, а поэтому, когда они узнали через год, что их правительство пало, и есть теперь комитет, который столько устроил репрессий по отношению к обычным людям, что по итогу на юге Финляндии и была создана ЮФК. Ави был обычным деревенским мальчишкой, который всегда хотел стать лесником. Олави просто любил свои родные леса, в которых обычно он собирает грибы, а зимой они с отцом ходили в лес, чтобы срубить ёлку. Сейчас с того чудного мгновения прошло несколько лет, и он на прошедшем празднике только вспоминал о 31 декабре 1989 года, и как они с отцом и матерью сидели на их маленькой, но довольно уютной кухне и слушали по радио выступление президента Финляндии Йонзеса Хуфла, который говорил о том, что у нас всё хорошо, и что дальше только лучше. К сожалению, его слова не оправдались, и 13 апреля 1990 года, всё исправил.

— Олави, сюда идти — крикнул ему один из ребят, и то он отличался шапкой ушанкой.

— Чего тебе Иван? — также крикнуд Олави, который оторвался от своих мыслей и посмотрел в сторону крикуна, который стоял на капоте машины. Ави поднялся со своего места и пошёл в сторону машины. Когда он подошёл к машине, где был Ванька, тот сразу ему сказал фразу.

— Ави, ты смотрика! Кажись кто-то ходит у нас тут. На юго-востоке плюс-минус чьи-то следы... Можешь сходить проверить? — спросил у него Ваня, который смотрел в бинокль.

— А чего не сходить? Давай схожу — сказал Олави, и сняв калаш с предохранителя, пошёл в ту сторону.

Парни, что сидели рядом с костром также поднялись, и стали на всякий случай на готове, если какая-то херня случится. Ави шёл медленным, но уверенным шагом к тому месте, про которое ему сказал Ванька. До местечка оставалось пару метров, как вдруг кто-то сзади за орал и в это же время Олави делает разворот на 180 градусов и видит, как его ребята попали западню. Сзади его ребят стояло по несколько человек вооружённые от натовских и советских автоматов. Все они смотрели в затылки его товарищей, которые уже стояли с руками вверх. В дежурном отряде их всего 5 человек, а нас пришло брать не меньше 20 штыков, и все вооружены не дурно. Один из них пошёл и ко мне, и показывал рукой, чтобы я кинул автомат на землю. Так Олави и сделал, а потом ещё и поднял руки вверх показывая, что он сдаётся. Подошедший враг держал автомат американского производства. Стволом указал Ави, что ему надо идти вперёд обратно в лагерь. Наш герой так и поступил, пошёл медленным, но чутка с ускорением шёл к своим ребятам, которые, как и он попали в ловушку у спецов. Когда Олави уже присоединился к товарищам, усадили их на землю. Один из тех спецов встал перед ними, и сухо произнёс по фински: «Здравствуйте коммунисты , пришло время возвращаться в родную гавань.»