Операция Север

О книге

МАКСИМ СОЛТ

ОПЕРАЦИЯ СЕВЕР

Самая актуальная информация в официальной группе Вконтакте!

Подписывайтесь и следите за новостями!

Идеи и предложения: soltmaksim@gmail.com

Использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Солт Максим

Операция север [фантастика].

Ред. от 21-го августа 2024-го года.

Право на издательство книги в бумажном, электронном, аудио и любых других форматах разрешается только с согласия автора.

Глава 1

Небо было затянуто свинцовыми тучами, дождь сыпал железом, отбивая ритм по пропитавшейся кровью сырой земле, словно по решету. Я бежал что было мочи, обегая огромные валуны и осколки камней, стараясь не запнуться о корни мутировавших деревьев, не попасться в их когтистые лапы. Понятия не имею, что с ними здесь делали, но это были не те деревья, которые мы привыкли видеть на материке. Они были живыми и каждый раз, когда ты проходил мимо, норовили вцепиться тебе в ногу и сжать её мёртвой хваткой, протыкая острыми, как иглы, наростами.

В руках у меня автомат ЛИК-19еР, или, как его называли среди своих: Ликёр. Настоящая машина для убийств. Усиленный приклад, высокопрочная нержавеющая сталь, коллиматорный прицел, облегчённая рама, дульный тормоз и увеличенный магазин. О его пробивной мощи и безукоризненной надёжности на западе снимали кино, прославляя создателя сего шедевра Артура Артемьева. Проблема была лишь в том, что этот самый шедевр оказался абсолютно бесполезен против угрозы, с которой мы столкнулись.

За мной гналась тварь, которая на выстрелы никак не реагировала. Я всадил в неё обоймы две, не меньше, прежде чем она порвала кишки Денису и размозжила о землю огромным шипастым хвостом Лию. Обрушив мост, она разделила меня с Дагом и Майко. Живы они или нет, я понятия не имел, но надеялся на лучшее, потому что если нет, то я оставался один во всей этой неразберихе.

Я бежал не оглядываясь. Не знаю, какое расстояние мне удалось преодолеть, но топот за спиной говорил мне о том, что тварь приближается. Ещё немного, и она настигнет меня, схватит своей огромной пастью и порвёт в клочья. Если я ничего не придумаю, мне конец.

Я забрался на бугор, рванулся вперёд, запнулся о выросшую из земли ветвь живого дерева и покатился вниз. Как и учили, обхватил голову руками. Тело защищено костюмом Рязина – нанотрубки спасут меня почти от чего угодно, но вот голова…

Это моё первое в жизни боевое задание, а я уже вляпался в кучу дерьма, из которой, кажется, вылезти без последствий не получится.

Когда падение прекратилось, я вскочил и рванул дальше, не сбавляя бег. Знал, что если дать телу отдых хотя бы на несколько секунд, дыхание собьётся, мышцы размякнут, и не пройдёт и минуты, как я выдохнусь.

Так просто не дамся, – решил я про себя мысленно, вспоминая уродливую морду огромной твари, о существовании которой до сегодня известно никому не было. О таких уродцах не пишут в учебниках, не рассказывают в научных журналах и документальных фильмах. Тварь сродни мутантам из книжек писателей и фильмов горе-сценаристов с больной фантазией. Понятия не имею, чем занимались учёные в исследовательском центре “Север” под руководством Герхарда Рубинштейна и его дьявольской организации “Новой свет”, но явно не цветочки выращивали, и что-то мне подсказывало, что эти похожие на огромных ящериц мутанты и шипастые деревья только начало.

Рубинштейн. Лично я с ним знаком не был – не того я полёта птица, но если на землях Великой России что-то и случалось, то, как правило, он был в этом замешан. Это я давно уяснил. Ещё двенадцать лет назад, когда мне было шестнадцать и я, наблюдая из-за ободранного подголовника кресла, в котором дремал вечно пьяный отец, глядел на отъявленно-патриотическую рекламу Российской армии. Смотрел на каменные безэмоциональные лица солдат в строю, на окрашенное белыми полосами после полёта истребителей небо, на автоматы, пулемёты и снайперские винтовки, на эти суперкостюмы, хоть и нанотрубки тогда ещё только внедряли в производство, и эти самые костюмы были лишь рекламным ходом, так сказать, заманухой и выпендрёжем перед западом. Чтобы боялись и продолжали изматывать себя в ходе новой холодной войны. Всё это тогда казалось мне чем-то невероятным. Чем-то сильным. Чем-то таким, что хочется примерить на себя и гордиться этим, глядя на всех вокруг с задранным подбородком. Вот тогда-то я и решил пойти в армию по правительственной программе подготовке солдат специального назначения.

Я пробежал метров пятьсот, свернул с дороги и рванул вверх по склону. Из-за дождя тропу размыло, и я с трудом ступал по размокшей земле. Подошвы ботинок громко чавкали, а я думал только о двух вещах. Первое: не поскользнуться, второе: не оглядываться.

Ни за что не оглядываться!

Когда я забрался на склон, то упёрся взглядом в большую железную дверь обшитого толстыми металлическими листами бетонного бункера. Исследовательский центр был построен на острове и, если смотреть сверху, представлял из себя некое подобие осьминога. Основной комплекс располагался прямо по центру, и от него во все стороны расходились кривые изогнутые щупальца. Щупальца эти проходили под землёй и представляли собой тоннели, в которых с лёгкостью помещались целые колонны грузовых автомобилей, которые сновали из одного конца острова на другой, перевозя материалы и опытные образцы.

Ещё под землёй, в этих самых тоннелях, ходили маленькие поезда-вагончики, перемещающиеся по специальной электромагнитной линии на высокой скорости. Эти самые поезда позволяли сотрудникам перемещаться из одного комплекса в другой за считанные минуты, что было чертовски удобно, ведь чтобы добраться с одного конца острова на другой пешком, потребовалась бы не меньше часа.

Долго не думая, я рванул к двери и по пути сделал то, чего пообещал себе не делать. Оглянулся. Из-за бугра показалась огромная уродливая тварь. Сначала я увидел её вытянутую клыкастую морду с шевелящимися усами-отростками, потом широкое дышло с двумя раздувающимися ноздрями, над которыми, отливая жёлтым, блестели расположенные попарно в ряд шесть глаз-карбункулов. Тварь забралась на холм, взревела и саданула шипастым хвостом по земле.

– А-а-а-а! Чёрт! Крикнул я и побежал быстрее. За спиной послышались отбивающие по земле ритм тяжёлые шаги.

Я подскочил к двери, схватился за старый ржавый вентиль и начал его крутить. Железяка жалобно взвизгнула, но не спешила поддаваться.

– Давай! Давай же, ну! Заорал я, выжимая из натренированного тела все соки, обхватив вентиль руками, впиваясь в него. Я запрокинул голову и заорал от натуги. Вентиль хрустнул и заверещал, раскручиваясь и ослабляя замок.

Как только дверь отошла, я отодвинул её в сторону, нырнул внутрь и тут же захлопнул. Не прошло и секунды, как тварь стукнулась мордой в тяжёлую металлическую стену. Быстро перебирая руками, я начал крутить вентиль, а тварь продолжала с жутким грохотом попытки проломить стену тяжестью своего тела. Когда мне удалось справиться с замком, я отошёл от двери, вытянул перед собой автомат и, глядя в прицел, смотрел на дверь, тяжело дыша. Я знал, что твари эта преграда не по зубам, как знал и то, что автомат мне против неё не поможет, но был загнан в угол, и других возможных решений у меня не было. Никогда ещё мне не доводилось видеть подобных тварей, а на инструктаже не рассказывали, что делать, если встретишь огромную мутировавшую ящерицу, которая захочет тебя сожрать.

Стена ещё дважды дрогнула, потом послышался дикий дьявольский рёв и отдаляющиеся шаги. Я не знал, ушла ли тварь или она просто выжидает – окон в бункере не было, но этого было достаточно для того, чтобы на время успокоить нервы.

Я опустил оружие и почувствовал, как от напряжения у меня дрожат руки. Прикрыв глаза, я сделал глубокий вдох и выдохнул, но расслабляться было рано. Света в бункере не было, а это значит, что мне нужно было проверить систему энергоснабжения, включить турели и просмотреть камеры. По ним я смогу определить, ушла ли тварь или караулит меня. Если мне сильно повезёт, я смогу уйти под землёй, если же нет...короче говоря, лучше было перестраховаться, а ещё, если я смогу подключиться к главному серверу, то по камерам смогу попробовать отыскать Дага и Майко.

Я включил установленный на дуле автомата фонарик, прошёл по коридору и вышел в большую просторную комнату, уставленную стеллажами, ящиками, полками и столами. Слева располагался нижний ярус, спуститься к которому можно было по короткой лестнице. На ярусе во всю стену стояла панель управления, которая мне и нужна была, но сначала электричество. Я активировал рацию нажатием на вшитый под кожу у левого уха маячок.

– Даг, приём! Это Рут, как слышно?

Из динамика послышалось глухое шипение, сопровождающееся противным потрескиванием.

– Даг?

Снова потрескивание.

– Майко, как слышно?

Очередная трещотка.

Я тихо выругался, постоял на месте, подумал ни о чём и пошёл искать способ включить панель.

Когда я вошёл в генераторную, то понял, что поиски мои завершились. Провод, который вёл к панели, был перекусан у основания. Когда я осмотрел провод внимательнее, то понял, что его не просто откусили, например, кусачками, а перегрызли, но кто был на такое способен? По хребту пробежала волна мурашей, и перед мысленным взором всплыло воспоминание из детства, когда я засыпал ночью один в своей комнате под шум телевизора и вслушивался в сухое потрескивание крысиных коготков под полом и по углам. Я прогнал воспоминание, тряхнув головой. Если на острове мутировали ещё и крысы – дело плохо. Особенно плохо то, что раз они грызут провода, значит, им нечего есть.

Вердикт таков: электричества нет, а значит, доступа к панели, турелям и камерам тоже. Связь барахлит. Возможно, мутировавшие твари не только снаружи, но и внутри. Нужно быть начеку.

Выйдя из генераторной, я решил как следует осмотреть бункер. Туалетная комната, душ, запертое на замок складское помещение, вскрывать не стал, чёрт с ним, и комната на двоих человек. Когда я вошёл в комнату, то присвистнул от удивления. Бардак в ней стоял такой, что не описать. На полу валялись кусачки, отвёртка, листы бумаги, разбитый планшет, карандаши, сломанный надвое стилус и прочий хлам. Помимо этого, в углу лежало вымазанное чем-то бурым тоненькое одеяло. Я присмотрелся и понял, что это, вероятно, была кровь, но было её немного. Если бы кого-то серьёзно ранили, пятно было бы значительно больше. Скорее всего, рабочая травма или типа того. Я не знал, что произошло на острове, а это было первостепенной задачей нашей группы: выяснить, что случилось, собрать нужную информацию, доложить на базу и на этом всё. На подлёте ещё чувствовал, что не так что-то с этим островом и всей операцией. Прямо ёрзало внутри. Да и на брифинге почти никакой инфы не дали. Будто недоговаривают чего-то, врут. Но обсуждать такое с другими не стоило. Либо на смех поднимут, либо командованию доложат. Так принято. Чего это я, в самом деле? Уже не важно. Дениса и Лию это не вернёт.

Было в комнате кое-что ещё. То, что могло пролить свет на произошедшее. Гидрогелиевые очки. Новейшее изобретение Антона Лебедева, которое позволяло сохранять воспоминания. Надеваешь такие, и они записывают происходящее. Говоришь что-нибудь при этом, сохраняешь, потом любой, кто эти очки примерит, сможет просмотреть воспоминание, досконально изучив его от лица того, кто это воспоминание создал. Полезно, чтобы сохранять инструкции, записывать исследования и формулы. Или же отслеживать деятельность сотрудника на рабочем месте – это-то и стало основным их назначением для таких вот исследовательских центров, обсерваторий да научных станций. Впрочем, неудивительно. На секретных объектах по-другому никак. Главное, что воспоминания эти не скопируешь, не украдёшь, что обеспечивает их сохранность. Хотя лично меня всегда смущало, как позиционировали это так называемое преимущество. Кто мешает просто взять очки и забрать их себе? То-то и оно. Зато гель взаимодействовал напрямую с глазным нервом, обволакивал сетчатку и обеспечивал полное погружение в процесс. Ощущения хоть и непривычные, но чудные.

Очки лежали на заваленном бумагами рабочем столе. Я подошёл к столу, отодвинул стул и устроился поудобнее. Почувствовал, как по земле пронеслась волна дрожи, и откуда-то издалека послышался дикий рёв твари. От этого рёва по шее у меня пробежал холодок. Я какое-то время сидел не двигаясь, вслушиваясь в тишину, потом взял очки в руки, проверил их, покрутив то с одной стороны, то с другой. Никаких следов не было, значит, целые. Насчёт какой-либо инфекции можно было не переживать, гидрогель был полностью безопасен, что подтверждали многочисленные исследования. Созданный выдающимся учёным Великой России, он просто уничтожал все известные миру бактерии.

Я надел очки, прижал их к глазам поплотнее, чтобы гелю было проще заполнить образовавшиеся зазоры – как ни крути, голова у каждого человека разной формы, как и расстояние глаз и форма носа. Через несколько секунд гель заполнил пространство. Сначала было темно, и только расплывчатые мутные пятна белели перед глазами, потом пятна начали собираться в рисунок, и я окунулся в воспоминание.

Я сидел за рабочим столом, пытаясь решить задачу, с которой вот уже недели две никак не мог справиться и попросить помощи, как назло, было не у кого. Решение, казалось, вертится у меня в голове, но я не мог поймать его на ум. Вроде бы ещё чуть-чуть. Вот оно, вот оно! Но нет, не выходит. Я зачеркнул очередную формулу и положил карандаш на стол, уронив лицо в ладони.

– Что же мне с тобой делать-то, а…как понять…как решить…– прошептал я вслух.

В кабинет вошёл Леонид Иванович. На глазах, как всегда, бабушкины очки, а под носом пышная густая поросль. Готов поспорить на что угодно, усы эти он никак не меньше чем год отращивал, а по утрам, небось, встаёт пораньше и по волосику выщипывает, подравнивает.

– Эй, Пашка!

– А? Спрашиваю я, недовольный тем, что меня отвлекли от решения задачки, с другой стороны безмерно благодаря коллегу за то, что оторвал меня от пустых размышлений. Всю голову уже сломал! Затрахала меня эта задачка, хоть убей. Эх-х, выходной бы, да не дождёшься.

– Там Молотов заявление сделал.

– Что? Какое заявление?

– Помнишь тех тварей, которых мы с Р-9 всем составом таскали?

– Ну.

– Что ну? Похоже, что-то непонятное там с ними происходит. Лесков мне вчера наконец рассказал, чего он вторую неделю с забинтованной рукой ходит. Меж прочим, ему палец оттяпали. Так-то!

– Погодите-погодите, вы про тех ящериц?

– Да-да.

– С ними что-то случилось? Мы же по такой дозе облучения хватанули, что на пять лет вперёд хватит! Если издохнут, все наши труды насмарку!

– Да без тебя, дубина ты стоеросовая, знаю! Тьфу ты! Я тебе говорю что-то неладное с ними, а ты в одно ухо, как говорится, влетело, а в другое вылетело. Теперь и Молотов вон заговорил об этом. Признал, так сказать, промах свой. Посмотрим, что теперь делать будет. А ведь я с самого начала говорил! Сжечь их надо было к хренам собачьим, и дело с концом!

– Как сжечь?! Воскликнул я.

Леонид Иванович махнул рукой.

– Дурень ты, Пашка. Бросал бы задачу эту свою, чего в ней важного? Всё она тебе покоя не даёт. Не слышишь уже, что тебе говорят. Пойдём, посмотришь. Может хоть так поймёшь.

Мужчина вышел из кабинета.

– Да, да…конечно. Иду.

Гель перед глазами размылся на яркие белые пятна, и воспоминание исчезло. Я снял очки и положил их на стол, ровно на то место, на котором они лежали.

Молотов…Молотов…знакомая фамилия.

Я встал и начал расхаживать по тесному кабинету взад-вперёд.

А, точно. Вспомнил! Аркадий Борисович Молотов, куратор засекреченного проекта исследовательского центра Север, расположенного на острове Кряж. То есть как раз там, где я сейчас нахожусь. Получалось, это именно тот человек, по вине которого всё произошло. Если и не по его вине, то он, как минимум, должен владеть информацией о произошедшем, а значит, надо его найти. Если он, конечно, выжил. Понятия не имею, что здесь произошло, но с того самого момента, когда мы всем отрядом высадились на острове, я не видел ни одного человека.

Зато теперь кое-что прояснилось. Тварь, которая гналась за мной, была мутировавшей ящерицей, которую сотрудники исследовательского центра доставили сюда с Р-9. Р-9, что это за цифра? Название проекта? Кодовое слово? Как оно расшифровывается? Что означает?

Я остановился, посмотрел на стену и завис в своих мыслях. Надо признаться, только сейчас я понял, что на стенах висят обычных бумажные фотографии в рамках. Я подошёл и пригляделся к ним. На одной стоял Леонид Иванович, только на несколько лет моложе, не в рабочей одежде и без очков, но пышные усища были на месте. Рядом с ним молодая красивая женщина. Наверное, жена, а у их ног двое маленьких детей. Может, им лет по десять или двенадцать. Рядом ещё одна фотография, снова Леонид Иванович и на следующей тоже. Сначала я подумал, что странно это как-то, фотографии Леонида Ивановича есть, а про Павла совсем ничего, но потом заглянул под кровать и нашёл там разбитую гидрогелиевую фоторамку. В ней, наверное, была фотография Павла, только оболочка рамки была разбита, из-за чего гель вытек и высох, и рассмотреть на нём хоть что-то было невозможно. Это раньше по старинке пользовались проявленными фотографиями, а сейчас всё было вот так, поэтому Павла, как и Леонида Ивановича, можно было понять – разница поколений.

Я решил двигаться дальше. Нужно было спуститься в тоннели, сесть на поезд и добраться до главного комплекса. Если Даг и Майко выжили, то они наверняка отправятся туда же. Там и встретимся. Если их там не будет, то я смогу проверить камеры и выйти на связь. В главном комплексе наверняка сохранилась подача электроэнергии. Если же нет…

Когда найдём друг друга, будет уже легче. Отчитаюсь перед Дагом и расскажу, что мне удалось выяснить. Возможно, они тоже что-то узнали. Соединим части мозаики и прольём свет на общую картину.

Я отыскал в бункере лестницу, которая вела на нижние этажи. Дверь открывалась картой-пропуском, но из-за того, что к электронному замку электричество не подавалось, я смог открыть его вручную. Хорошо, что дверь открывалась именно снаружи, а не изнутри, иначе бы пришлось идти по поверхности, а желания бегать от ящериц по всему острову у меня не было. Рядом с лестницей был лифт, но он, естественно, не работал. Пришлось идти пешком.

Оказавшись внизу, я упёрся в закрытую дверь. Открыл её вручную, открутив такой же вентиль, какой был снаружи бункера, только этот поддался намного легче.

Ступив за порог, я нырнул в темень подземного пространства. В нос закрались запахи сырости, земли и бетона. Я поднял автомат и просветил пространство фонариком. Передо мной большая широкая платформа. Слева дверь в туалет, а справа, прямо на платформе, большая будка – диспетчерская. Над платформой, совсем рядом, протянулась нитью электромагнитная ветвь, по которой должны ходить поезда, но сейчас на станции поезда не было. Оно и понятно. Электричества-то нет и тишина стоит такая, словно зашёл ночью на кладбище.

Я направился прямиком к диспетчерской. Подумал, что может получится подать ток на линию. Что-то мне подсказывало, что вряд ли дело обстоит так просто, но попробовать стоило. Добираться пешком до центрального комплекса по тёмным тоннелям удовольствие то ещё.

Дверь в диспетчерскую оказалась закрыта. Я посветил фонариком через окно, пытаясь разглядеть обстановку внутри. Ничего необычного я не заметил. Что было хорошо, так это то, что стёкла здесь были самыми простыми, без защиты от пуль и ударов. Я подошёл к стеклу и разбил его прикладом Ликёра. Громко зазвенело, и зазубренные острые осколки посыпались на пол. Я продолжил водить прикладом по раме, обламывая острые когти разбитого стекла, и как только закончил с этим, нырнул внутрь.

Пустота. Ни следов спешки, ни хаоса или чего бы то ни было ещё. Просто брошенное помещение, из которого люди исчезли, словно по щелчку пальцев. В свете фонарика угадывалось большое маслянистое пятно на полу. Что это было и откуда взялось, понять было трудно. Рядом с панелью управления стоит стул на колёсиках с потёртой спинкой и изорванными подлокотниками. На спинке стула висит белый рабочий халат с бейджиком. Я посветил на бейдж и прочитал: Аксёнов Николай Денисович, диспетчер.

Я продолжил осматривать помещение в поисках хоть каких-нибудь следов, пытаясь сложить в голове два плюс два. Ни тел, ни крови, ни чего-то ещё, что указывало бы на причину исчезновения нескольких сотен сотрудников комплекса. Не могли же все просто взять и исчезнуть? А если бы была эвакуация, то всюду были бы разбросаны вещи, мусор, забытые книги, туалетные принадлежности и прочий хлам, но ничего этого не было.

В свете фонарика что-то блеснуло. Я насторожился, повернулся на месте и увидел очки. Очередная запись. Людей нет, их вещей и следов пребывания тоже, а очки тут как тут. Бросили, оставили, как никому не нужные. Причём лежат прямо на рабочем месте. Как будто диспетчер снял их и отошёл в туалет, чтобы через пару минут вернуться и надеть их обратно. Только не вернулся.

Я ещё раз внимательно осветил помещение, подошёл к стулу и сел. Жутко здесь как-то было и холодно. Не нравилось это мне, ох как не нравилось. Я взял очки и надел их. Быстро снял и прислушался. Мне показалось, что я что-то услышал. Просидев так около минуты, я снова надел очки и погрузился в воспоминание.

– Ты уже слышал? Спросил меня Лёшка, новый помощник. Неплохой, между прочим, парень. Всего второй месяц на работе, а я уже к нему привык, как к родному. Жаль только, что долго не продержится. Никто на этой должности долго не держится. Проклята она, что ли.

– Ты про что?

– Директиву отменяют.

– М-м, – промычал я в ответ.

– И это всё?

– А что ты хочешь от меня услышать?

– Собственное мнение, что ли.

– У нас тут, знаешь ли, с собственным мнением дело плохо, – прошептал я, понизив голос. Не хватало ещё, чтобы нас охрана на платформе услыхала. Сразу куда надо донесут. Потом сиди, оправдывайся, что ничего такого сказать не хотел. После директивы Молотова тут лишнее словечко сказать стало нельзя.

– Ты не рад, что ли, что скоро всё это кончится?

Лёшка подошёл к маленькому столику, выключил чайник и налил кипятка в две больших пузатых кружки. Уж что-то, а чаи гонять мы оба любили.

– Знаешь что, Лёш? Неси-ка сюда чай. Через две минуты пребывает поезд, нам бы не проворонить. К тому же там обещали…

– А-а-а-а!

Лёша заорал и отскочил в сторону, пролив чай. Одна из кружек упала на пол и разбилась.

– Что там?! Всполошился я и вскочил на ноги, схватившись за гнутый железный прут у самых ног.

– Кры-ы-ысы! Завопил Лёша.

– Вот же! Чёртовы грызуны!

Я поднял прут и пошёл в сторону шныряющей в углу стаи крыс с горящими оранжевыми глазами. Толстые, дикие, ненавистные. После эксперимента Молотова они совсем одичали. Из самых недр земли вылезли, чтоб их! Пол в генераторной прогрызли. Пол! Бетонный пол толщиной двадцать сантиметров! Это же где такое видано?!

– Сейчас я их! Отойди! Крикнул я.

Я подошёл к Лёшке, отпихнул его, замахнулся прутом и размозжил крысе голову. Тварь тихонько пискнула и разлеглась на пузе, вытянув уродливые жирные лапы в стороны. Собратья её юркнули в норку и скрылись.

– Из генераторной лезут! Воскликнул я, приперев прут к стенке и вытерев вспотевший от пота лоб. – Вонища стоит ужас! Скоро пассажиры на станции жаловаться начнут! Сколько раз я уже записку начальству отправлял! Сколько раз! Хоть бы хны! Самому Молотову, значит, писать буду! Невозможно терпеть уже!

– А ты чего в очках-то?

Я махнул рукой.

– Да хотел инструкцию записать, а тут эти вот…э-эх, хрен с ней, с инструкцией. Пошли чай пить. Я с собой как раз новую кружку сегодня взял. Как чуял.

Воспоминание кончилось.

Крысы! Терпеть не могу крыс!

Я вскочил на ноги, поднял автомат и посветил фонариком туда, откуда эти мохнатые твари лезли в воспоминании. Там, где я видел огромную кусаную дыру, стояло несколько больших, сколоченных на скорую руку ящиков. Наверное, поставили, чтобы хоть как-то сдержать крыс. Только вряд ли это могло помочь. В воспоминании крысы были большими, явно больше обычных. Ещё и эти страшные светящиеся глаза.

Светящиеся, чёрт побери, глаза!

С детства терпеть не мог крыс. Эти твари лезли во все норы в нашем доме, а отцу было всё по боку. Он мог сидеть перед телевизором с бутылкой и продолжать смотреть идиотские, промывающие мозги передачи, а эти мохнатые твари ползали у него под ногами. Они жрали отходы, упаковки из-под еды. Они даже прогрызали горлышко у пивных бутылок. Дикие, озлобленные, голодные. Я забирался на кровать и шагу ступить не мог, пока они хозяйничали, шурша своими маленькими когтистыми лапками. Я боялся этого звука. Я его ненавидел. Ещё эта вонь, которая стоит от этих тварей, когда они собираются вместе.

Когда я стал старше, нашёл толстую деревяшку, обмотал её изолентой, вбил в неё кривые гвозди и когда стайка этих вредителей вновь решила забраться к нам в дом, я стащил у отца немного пива, с отвращением его выпил, чтобы набраться смелости, а потом бросился на этих тварей и размозжил им головы. Я был в ярости, меня одолевала агония. В тот момент мне казалось, что прыгни на меня даже собака, я бы убил её.

Больное воспоминание, тяжёлое. Я его терпеть не могу. До сих пор помню то дикое, безумное ощущение, которое одолевало меня, но крыс, однако, после этого стало меньше. Отец мне тогда, конечно, сильно наподдал за то, что я пол испачкал и пиво у него стащил, ещё заставил оттирать засохшую кровь собственными руками и выбрасывать вонючие тельца вредителей на помойку, но это не самое страшное. Страшное уже было позади.

– Ненавижу крыс! Крикнул я в пустоту, глядя на ящики, ожидая, что в любую секунду оттуда выскочит мохнатая тварь со светящимися глазами и набросится на меня, но никого не было. Не было и присущего крысам писка, и скребущего звука маленьких коготков.

Я опустил автомат, подошёл ближе, пнул ногой один из ящиков, и он отскочил в сторону вместе с другим. За ящиками была большая, прогрызенная крысами дыра, и она была куда больше, чем в воспоминании диспетчера. Я зарычал и скрипнул зубами.

Откуда эти твари лезли? Откуда?! Точно! Из генераторной!

Я подошёл к двери в генераторную, та была приоткрыта, и толкнул её плечом. Протяжно скрипнуло, и я осветил фонариком помещение. Посередине стоял турбинный генератор, от которого по стене шло два провода. Оба были перегрызены в одном и том же месте.

Я посветил на стену, потом услышал скребущие звуки, быстро вернулся лучом света к полу и увидел, как из-за генератора выбежала огромная мохнатая крыса. У вредителя светились глаза. Крыса малую долю секунды смотрела на меня, а потом из-за её спины показались ещё три, и они, грозно вереща, все вместе бросились на меня.

Я нажал на курок, и в тесном помещение эхом прогрохотали выстрелы. Мне удалось убить двоих. Несмотря на свой огромный размер, крысы оказались куда ловчее, чем я предполагал. Одна из них подбежала ко мне и прыгнула на штанину, начав забираться по ней, карябая костюм когтями. Я заорал, схватил крысу рукой и скинул её с себя. Прицелился и выстрелил. Ещё один труп. Другая крыса вцепилась мне зубами в ботинок и пыталась его прогрызть. Я пнул её – крыса громко взвизгнула и пристрелил. Наступила тишина. Я замер, наведя прицел на место, из которого они вылезли. Сердце в груди колотилось, пульс участился. Я знал, что если сейчас покажется стая, мне придётся худо. Костюм из нанотрубок даже такими огромными острыми зубами, как у этих мутантов, не прогрызёшь, но при своём размере они попросту собьют меня с ног и загрызут заживо. А вообще, чёрт его знает этих мутантов. Может им никакие нанотрубки не помеха.

Я на мгновение отвлёкся и посветил на ботинок, не прогрызла ли его тварь? Вроде бы всё было в порядке. Возможно, будь у твари чуть больше времени, она бы справилась, но, к моему счастью, этого времени у неё не было.

Прошло около минуты, но из-за генератора так никто и не появился. Я опустил оружие, продолжая светить фонариком на пол. Медленно переставляя ноги, я пошёл вперёд. Зайдя за генератор, я увидел огромную дыру в полу, которую проделали крысы. Рядом с дырой лежало тело. Вернее, скелет. От человека остались только кости без единого намёка на кожу или мясо – крысы постарались. Ни бейджа, ни лица, чтобы опознать, ни даже очков. Был ли это диспетчер или его помощник, я не имел ни малейшего понятия, зато кое-что важное я понял. Раз крысы прогрызи бетон, лучше держаться от них подальше и к себе не подпускать. Быть съеденным заживо мутировавшими крысами для меня было самым страшным сном.

Мясо, кожа, провода, прочная ткань рабочего халата, бетон. Неужели эти твари способны переварить всё это?! Чем, чёрт побери, занимался здесь Молотов, и почему нам никто об этом ничего не сказал?! Чутьё подсказывало мне, что в исследовательском центре “Волна” произошло что-то страшное. Что-то такое, чему срок явно куда больше двух дней, как нам сообщили на брифинге. Тогда почему ничего не было в новостях? Умалчивали? Старались скрыть? Ещё бы! Иначе репутация Рубинштейна пойдёт вниз. Всё как всегда. Правящая верхушка обо всём договорилась, а нас, простых солдат, отправили разгребать последствия. Подчищать дерьмо. Мол, для этого вас и готовили, дерзайте.

Было понятно, что электричество на линию подать не получится, а это значит, что идти придётся пешком. Десятки километров по тёмному, полному крыс тоннелю. Что может быть приятнее? Глядя на перегрызенные провода, я выругался и тяжело вздохнул.

А что поделать? Думал, в сказку попал? Твоё первое боевое задание. Если выживешь, будут ещё. Привыкай. Ключевая фраза: “если выживешь”.

Покинув диспетчерскую, я проверил снаряжение, спрыгнул с платформы и пошёл по тоннелю.

Глава 2

Тоннель уходил далеко вперёд, теряясь во тьме. Над головой высокая каменная арка, по обе стороны от меня на уровень выше протянулась огороженная забором тесная дорожка для пешеходов, рядом с которыми в обе стороны тянутся электромагнитные линии поездов.

Я решил идти по дороге, а не по пешеходной зоне, потому что здесь было пространство для манёвра. Было куда бежать и было время, чтобы заметить опасность издалека. Если бы я шёл там, сверху, деваться мне оттуда было бы некуда. Разве что вниз.

В уме я уже тысячу раз успел пережить встречу со стаей крыс, огромными ящерицами и чем бы там ни было угодно ещё. Фантазии мои становились всё изощрённее, и дошло вплоть до того, что крысы стали размером с ящериц и научились плеваться ядом. Мерзость та ещё.

Чтобы выбросить из экрана сознания весь тот мусор, что транслировало моё воспалённое воображение, я перешёл на бег. Избавиться от мыслей было не единственной причиной моего внезапного решения. Ещё я подумал о том, что очень уж долго буду идти вот так пешком, и надо бы ускориться. Была и третья причина: в тоннеле было чертовски холодно. Стоя на платформе, я этого почему-то не замечал, зато сейчас как следует прочувствовал. Костюм сохранял тепло, но не нагревал тело, поэтому пришлось воспользоваться традиционными методами. После долгих лет тренировок преодолеть десяток и больше километров для меня не составляло особой проблемы.

Я вспомнил про Дага и Майко, но связи в тоннеле не было, поэтому даже не стал пробовать выйти с ними на контакт. Вот доберусь до центрального, тогда и поговорим. Надеюсь, они тоже уже в пути и скоро там будут. Бежать мне в среднем темпе как минимум часа полтора, а на поверхность я смогу подняться только когда преодолею намеченный рубеж. Мне сильно повезёт, если двери на станции окажутся открыты, потому что иначе мне придётся искать карту-пропуск. Это в том случае, если на центральной станции есть электричество. Если его нет, то остаётся надеяться только на то, что двери открыты.

Значит, Молотов проводил эксперименты. Значит, Р-9. Значит, весь персонал имел представление о происходящем. Ну, может, не весь, а только руководящий состав, остальным лишь сказали то, что они должны были знать, но всё же…всё же даже если диспетчерам было известно об огромных крысах, а тем двоим с бункера наверху об отмене директивы, значит, все сотрудники комплекса были в той или иной мере в курсе, но молчали. Что ж, это допустимо. Объект всё-таки секретный, а проект правительственный. Вернее, финансирует его правительство, власть же принадлежит Рубинштейну. Чёртов немец, хоть и фамилия у него совсем не немецкая. Не люблю немцев. Никогда их не любил за их педантичную, почти животную и совершенно некультурную целеустремлённость. Они почему-то всегда думают, что за их деньги все должны быть готовы на всё. Ещё они чертовски жестокие, но тут уж ничего не поделаешь. Это у них в крови. Оставленный ими в истории кровавый след отмыть так просто не получится ни деньгами, ни временем.

Ровно через двадцать четыре минуты я перешёл на шаг. Не потому, что устал, а потому, что то, что я увидел, заставило меня насторожиться. Электромагнитная линия была выгнута под неправильным углом и оборвана, а четыре вагончика маленького автоматического поезда “Стрела” развалились на полу, рухнув на бок. Стёкла были выбиты, двери открыты. Самым подозрительным во всей этой картине был не поезд и сломанная линия, а огромная кусаная дыра в потолке тоннеля, через которую внутрь проникали капли дождя.

Кто, чёрт побери, мог такое сделать?!

Выглядело всё так, будто в тоннель прилетел снаряд, но чутьё подсказывало мне, что дело в чём-то другом. Это всё твари. Долбаные ящерицы. Наверняка они. Может я и помешался на этих мутантах, но увиденного мне хватило, чтобы прийти к определённым выводам, а к каким-либо выводам, кроме нападения мутантов, здесь прийти было сложно. Может, в комплексе произошло что-то ещё, а может, моё предположение верно. Правды я пока не знаю, но обязательно до неё докопаюсь и чем быстрее, тем лучше.

Я подошёл к поезду и посветил фонариком внутрь. Ни вещей, ни тел, ни, слава Богу, мутировавших крыс. Вообще ничего. Как-то оно странно выходит – подумал я. Значит, поезд ехал пустым? Да не может такого быть. Никто бы не стал гонять поезда вхолостую. В комплексе тьма сотрудников! И что, ни одного не было в поезде? Не верю.

Я решил долго не задерживаться на одном месте и снова побежал. Да, поезд разбился, да, в потолке огроменная дыра, на цели и задачи миссии это никак не влияло. Мне нужно было выяснить причину произошедшего, а не докладывать о последствиях. Раз нас сюда послали, значит, о последствиях всем и так хорошо было известно.

Чем дальше я заходил, тем запутаннее всё становилось и тем сильнее мне казалось, что будет ещё хуже. Как выяснилось немного позже, я был прав. Не удалось мне минуть и нескольких километров, как я наткнулся на брошенный грузовик сервисных служб. Машина стояла по левую руку от меня, поблёскивая ободранной краской в ярком свете фонарика.

Я перешёл на шаг и, стараясь успокоить дыхание, подошёл ближе. На полу никаких следов. Ни крови, ни каких-то маслянистых луж, что говорило бы о поломке. Значит, грузовик попросту бросили, а по какой причине неизвестно.

Я начал медленно обходить автомобиль и заметил, что с водительской стороны дверь открыта. Приподняв автомат так, чтобы можно было вести огонь, я сделал несколько быстрых шагов, замер на месте и просветил кабину лучом фонарика. Увидел труп. О возрасте и половой принадлежности судить было трудно, потому что вместо тела в кабине сидел обгрызенный крысами скелет. Скелет был абсолютно голый, если не считать надвинутую на лоб кепку, которую крысы почему-то не тронули, и одного наполовину съеденного сапога на левой ноге.

Я подошёл ближе и осмотрел салон, опасаясь, что в любую секунду на меня может наброситься мохнатая пискливая тварь, но кроме скелета в салоне ничего не было. Я решил внимательно осмотреть машину, просвечивая все её части тоненьким лучиком света. Колёса целые, кузов немного поцарапан, но ничего критичного. Выходит, водитель столкнулся со стаей крыс и не успел уехать? Твари сожрали его прямо в салоне, ещё до того, как он нажал на газ, или…

…или всё было по-другому. Он умер ещё до того, как пришли крысы, а те просто сделали своё дело. Но кто или что могло его убить?

Пройдя немного вперёд, я обнаружил ещё одно тело. Вернее, ещё один скелет. На этом крысы не оставили ничего. Всё было подъедено начисто, но я заметил одну важную деталь, которая заставила меня подойти ближе. Гидрогелиевые очки лежали немного в стороне, как будто сотрудник сервисной службы на ходу снял их, собираясь убрать, но не успел. Крысы набросились на него, он упал, очки вылетели из рук, а что было дальше, и так понятно. Я взял очки, поднёс их к глазам, и гидрогель погрузил меня в воспоминание.

Ярко горел свет. Я шёл к мостику, чтобы подняться к рабочему тоннелю и добраться до трансформатора. Нужно было всё как следует осмотреть и проверить. Скорее всего, там, как всегда, всё в полном порядке, но перед начальством отчитаться надо, да и ведь это моя работа.

Я подошёл к лестнице, забрался по ней на пешеходную платформу и услышал шелест поезда на электромагнитной линии. Я повернулся и помахал рукой пассажирам, но никто мне не ответил. Все либо в очках, либо в планшетах. Ещё бы. Важной деятельностью занимаются! Ну ничего, у меня тут тоже, между прочим, важная деятельность!

Зато с водительского сиденья нашего маленького грузовичка махнул рукой Серёга. Сидит, ждёт, пока я всё сделаю. Вот же работа у него, а! Сидишь весь день, баранку крутишь, да язвительными замечаниями бросаешься по поводу и без. Ещё и зарплата больше моей. Где в этом мире справедливость?

Я подошёл к двери, приложил ключ-карту и, напевая себе под нос известную песенку, которая ассоциировалась у меня со скорым отпуском на море, если, конечно, дадут, и вошёл в тоннель. Тоннель был узким, по стенам прокинуты провода, а над головой горят маленькие лампочки. На первый взгляд всё так, как должно быть, но это не самое главное. Самое главное за дверью, в двухстах метрах впереди. Без этой важной штуковины ничего здесь работать не будет. Именно поэтому у меня тоже важная работа, как и у этих вечно занятых учёных!

– Так-так-так, ну-у? Что тут у нас? Протянул я, открывая дверь в трансформаторную.

Когда вошёл внутрь, поставил ящичек с инструментами на пол и замер. На полу была дырка, из которой на моих глазах вылезла огромная жирная крыса. Следом за ней показалась другая, а потом ещё и ещё. Грызуны, казалось, меня не замечали. Одна из крыс полезла на стену и начала грызть провод.

– Э-эй! Ты что делаешь! Воскликнул я.

Крысы заметили меня, и одна из них прыгнула мне на грудь. Она была настолько огромной, что повалила меня на пол. Я упал, схватил её руками, чтобы сбросить с себя, а она хватанула зубами и укусила меня за руку так больно, что я заорал и, замахнувшись, врезал по жирной туше кулаком. Крыса громко пискнула и свалилась на пол.

Я вскочил на ноги, поднял руку и посмотрел на неё. Зверюга отхватила мне указательный палец левой руки, вместо которого сейчас обливался кровью костлявый обрубок. Я в ужасе заорал и выскочил в коридор, оставляя крыс за спиной.

Бежать, бежать, бежать! Стучало в голове.

Я нырнул в проход, выбежал на пешеходную дорожку и вместо того, чтобы, как всегда, спокойно спуститься по лестнице, спрыгнул с высоты на бетонный пол. Ноги у меня подогнулись, но я каким-то чудом удержал равновесие и, прихрамывая, рванул к машине.

– Серёга! Заводи машину! Слышишь? Заводи! Кричал я в охватившей меня агонии.

Когда я подобрался ближе, увидел то, что никак не могло быть правдой. Здоровенные крысы со светящимися оранжевыми глазами забрались в кабину грузовика и грызли Серёгу. Я видел, как блестит белизной его череп, как россыпью маленьких белых пятнышек торчат его сложенные на руле костлявые пальцы.

– Се…Серёга, я…– только и успел прошептать я, замерев в ступоре, как вдруг сзади на меня набросились крысы и сбили с ног.

Конец воспоминания.

Я буквально сорвал с себя очки и бросил их на землю. Не сдержав гнев, я прицелился и дал по ним короткую очередь. Гидрогель полетел во все стороны, заляпав пол, волнуясь при этом, словно затвердевшее желе.

Жирные, мохнатые твари! Ненавижу крыс!

Что получалось? А получилось вот что: Молотов провёл какой-то экстраординарный эксперимент над ящерицами с Р-9 (когда-нибудь я узнаю, что это за Р-9?), которые мутировали, после чего он решил обернуть мутацию вспять, при этом провёл такой же эксперимент с обычными местными крысами и получил точь такой же неконтролируемый результат. Эксперимент вышел из-под контроля, ящерицы и крысы выбрались на свободу и начали пожирать людей. Вот и всё объяснение, какое пришло мне в голову, но одно здесь было не к месту. Из всех возможных жертв я пока что нашёл только троих. Один в диспетчерской и двое из отдела обслуживания. Куда делись остальные?

Я услышал, как на плато у пешеходной дорожки что-то зашуршало. Среагировал молниеносно, направив на звук фонарик. Огромная жирная крыса со светящимися глазами сидела на краю пешеходной платформы и умывала когтистыми лапами морду. Я положил палец на курок, собираясь выстрелить, как вдруг рядом с ней появилась ещё одна, потом ещё две, три, четыре, восемь.

Пылающие огнём глаза вспыхнули со всех сторон. Крысы подкрались незаметно, и пока я изучал воспоминание, окружили будущую жертву, предвкушая сытный пир. Колючая дрожь пронеслась по телу. Я понимал, что одолеть целую стаю в одного у меня не выйдет, будь я даже супергероем.

Загнали в угол. Прижали.

– Ну и чего вы ждёте, а? Крикнул я мохнатым тварям. – Чего вы ждёте?!

Крысы сидели, не двигаясь, и какое-то время смотрели на меня в полной тишине, потом одна из стаи спрыгнула вниз, за ней последовала другая, за ней ещё одна, и твари поползли на меня со всех сторон. Я зарычал и выстрелил. Громко хрустнуло, и одно жирное тельце обмякло на полу. Никто из крыс даже хвостом не пошевелил. Они медленно обступали меня, прекрасно понимая, что я от них никуда не денусь.

Я дал короткую очередь. Ещё три крысы присоединились к своим мёртвым собратьям. Крысы будто почуяли опасность и рванули в мою сторону. Я не смог придумать ничего лучше, кроме как броситься к грузовику. Я подскочил к машине, схватил скелет и вытащил его наружу. Кости громко стукнулись об пол, но звук этот перекрыло всеобъемлющее пищание крыс.

Я заскочил в кабину и хлопнул дверью. Крысы облепили грузовик, и машину зашатало из стороны в сторону. Я начал рыскать глазами в поисках чип-ключа. Если водитель был здесь, ключ не мог быть где-то далеко. Я хватанул рукой по бардачку, там были какие-то бумаги, фантики, скотч, но не было ключа. Я опустил козырёк с водительской стороны, с пассажирской, но и там оказалось пусто.

– Чёрт! Выругался я.

Машину шатало всё сильнее, одна из крыс забралась на кабину кузова и прыгнула в полуоткрытое окно. Я замахнулся и ударил её по усатой морде кулаком. Крыса громко взвизгнула и свалилась на пол.

– Где этот долбаный ключ! Крикнул я и посветил в окно на костлявое тело, заметив среди лоснящихся мохнатых спин маленький чёрный чип-ключ. Тут я вдруг понял, что совершил чудовищную ошибку. Самую чудовищную, какую только можно было совершить Ключ, видимо, лежал где-то на сиденье, и, вытаскивая скелет, я сбросил его вниз.

– Охренеть! Молодец, Рут! В сердцах поблагодарил я себя за катастрофическую оплошность.

Машина ходила ходуном, крысы пытались запрыгнуть в окно. Одной из них это даже удалось, и она прыгнула мне на голову, но я успел схватить её и, напрягая руки, сильно сжал, пытаясь раздавить, но не тут-то было! У твари скелет был такой, что я только поломал ей кости, но та продолжала жалобно пищать и клацать длинными жёлтыми зубами у меня перед глазами, ослепляя светом своих оранжевых глаз.

– Получи, тварь! Завопил я, выхватив из-за пояса нож и распоров крысе брюхо. Из мохнатого тельца брызнула густая бурая кровь. Тварь ещё секунду дёргала лапками, после чего морда её безжизненно повисла. Я выбросил крысу в окно и начал лихорадочно соображать, как мне достать ключ.

Я понимал, что только дай тварям волю, и через несколько минут они заполонят весь салон. Тогда я превращусь в очередной скелет, оставленный лежать, словно фигура в музее, глядя пустыми глазницами в лицо смерти на загадку тем, кто придёт сюда после. Кто, как и я, будет искать в надежде понять, что здесь произошло.

Костюм должен выдержать укусы, но как долго я продержусь? Одна тварь вцепится мне в ногу, другая в руку, третья ещё куда-нибудь. Рано или поздно брызнет кровь, и тогда тварей охватит безумие. Они взбесятся так, что костюм им станет не помеха. Будут грызть, пока не сломают зубы, не прожуют нёбо и не сотрут челюсть.

Крысы. Всё что угодно, но только не крысы!

Если я и задумывался о смерти, то явно не о такой. На других, своих условиях, в которых совершенно точно не было огромных крыс-мутантов.

Расправившись ещё с двумя грызунами, я понял, что выход у меня только один. Выбраться из кабины, схватить ключ и вернуться обратно. За это время крысы облепят меня, как игрушки новогоднюю ёлку, а сколько их ещё окажется в салоне…нет, это однозначно самый хреновый вариант.

Подумай ещё, Рут. Ну же!

– А-а-а-а! Заорал я, когда мне в руку вцепилась зубастая тварь. Я бил её кулаком до тех пор, пока она не свалилась на коврик, громко пискнув и вытаращившись на меня горящими глазами. Я раздавил её ботинком и выбросил в окно.

Если бы у меня был ключ, я бы закрыл окно, и хрен бы там хоть одна тварь попала внутрь, но ключа у меня не было. Я мог пустить очередь в этих тварей, но и патронов было не много, да и что бы мне это дало? Убил бы десяток-другой, а их тут сотни, если не тысячи.

Шевелись или сдохнешь! Сказал я себе. Шевелись или сдохнешь, Рут! Я заорал, словно разъярённый гигант, открыл дверь и выскочил из кабины.

– Шевелись или сдохнешь! Крикнул отец и бросил меня в бассейн. Мне было четыре. Я с головой ушёл под воду, вытянув руки, пытаясь грести ими изо всех сил, но у меня не получалось.

Шевелись, Рут! Давай, плыви!

Я попытался крикнуть, но вместо слов у меня изо рта вылетела стайка пузырьков. Я опускался всё глубже. Ещё чуть-чуть и коснусь дна, оставшись там навечно. В глазах мутно, в груди бешено колотится сердце и так дико сжимает лёгкие, будто пустота внутри сворачивается в маленький кричащий шарик.

В воде что-то блеснуло, показались две волосатые мужские руки, и отец вытащил меня из воды. Разрывая ртом воздух, я набрал полные лёгкие и закашлялся.

Отец поставил меня на землю и встал на одно колено, посмотрев на меня. Я продолжал кашлять, но набрался смелости, чтобы посмотреть ему в глаза. Они были красные с жёлтыми прожилками. Он снова был пьян.

– Ты должен двигаться, Рут! Должен, твою мать, двигаться! Либо ты шевелишься, чёрт бы тебя побрал, маленький засранец, либо подыхаешь! Понял?

Я закивал головой, соглашаясь со всем, что говорил отец, надеясь на то, что он отпустит меня. Надеясь, что не бросит снова в этот ад.

– Ну, раз понял, значит, справишься!

Отец схватил меня и бросил в воду.

Я ненавидел своего отца. Почему я решил вспомнить об этом именно сейчас? Потому что под ногами кишела стая жирных крыс – единственное, что я не ненавидел ещё больше.

Я схватил ключ, сжав его в кулаке, и нырнул обратно в кабину, хлопнув дверью. Громко хрустнуло. Кажется, я сломал позвоночник одной из крыс. Я чувствовал, как одна из мохнатых тварей скребёт лапками у меня по шее. С отвращением я махнул рукой и сбросил её с себя. Внизу на коврике было ещё две. Я начал елозить ногами по полу, силясь размозжить тварям головы. Они пищали, скакали по салону, а я продолжал долбить их ногами и яростно молотить по воздуху руками, отбивая их мохнатые туши костяшками пальцев.

Я схватил одну из крыс, выбросил её в окно, потом проделал то же самое с другой, в тот момент, когда ещё одна снаружи пыталась попасть внутрь.

Я схватил автомат и забил до смерти мохнатую тварь, устроившуюся рядом со мной на сидении, готовящуюся к прыжку.

– Ну уж нет! Вы меня не достанете! Прорычал я и, несмотря на то, что очередная тварь впилась мне в руку, вставил чип в замок и повернул его.

На приборной панели засветились датчики. Я смахнул крысу с руки и едва успел наклонить голову, прежде чем в салон запрыгнула ещё одна снаружи. Я вытянул руку, схватил тварь и выбросил её обратно в окно. Нащупав под панелью кнопку, я нажал на неё большим пальцем, молясь о том, чтобы двигатель заработал. Если не заработает, мне конец.

Стартер закрутил, но аккумулятор не дал искры.

– Чёрт! Давай же, заводись! Крикнул я и саданул рукой по панели, куда в этот момент залезла очередная крыса. – Заводись! Давай! Заводись! Заорал я, пытаясь сбросить с запястий сразу двух крыс, что у меня получалось, откровенно говоря, хреново.

Стартер снова закрутил, но вместо шума работающего двигателя очередной пшик. Я понял, что мне не выбраться. Твари сожрут меня, как тех из сервисной службы. У меня с собой была граната. Одна-единственная, на безвыходный случай. Я сейчас подумал о ней. Взять, нажать на кнопку, выпрыгнуть из машины и взорваться вместе со стаей крыс, забирая с собой на тот свет как можно больше. Нас этому учили. Нас к этому готовили, но я боялся. Боялся смерти. Так же, как и любой другой человек. Не помогла правительственная подготовка солдат особого назначения вытравить из меня эмоции. Они пытались всеми силами. Били, колотили, топили, пытали, заставляли ходить по лезвию иглы на грани смерти, но не смогли вытравить это из меня. Да, мне хотелось жить, и я не собирался сдаваться. Я неожиданно понял, что мне нельзя умирать, потому что если я умру, эти твари наверняка смогут переплыть залив, а тогда они доберутся до материка, и конец придёт всему человечеству.

Нет, Рут, не сегодня!

Стартер снова крутанул, и двигатель под капотом громко зашумел. Я, не в силах поверить в услышанное, быстро пришёл в себя и раскидал крыс по салону. Выхватив нож, я начал разбираться с тварями, распарывая им брюхо и выбрасывая из окна на съедение своим собратьям. Как только с последней тварью было покончено, я щёлкнул кнопкой стеклоподъёмника и закрыл окно.

– Выкусите, мрази! Крикнул я. – Ну что, теперь посмотрим, кто кого, а?! В бешенстве заорал я. Я переключил передачу, и машина сорвалась с места.

Я огляделся, и сердце в груди застучало быстрее. Крыс было несчётное количество. Я и подумать не мог, что за время нашей с крысами борьбы их набежало столько, что на всё расстояние света фар я видел эти жирные силуэты с лоснящимися спинками, которые скакали на коротеньких лапках, мчась в мою сторону.

Я вдавил педаль газа в пол, и грузовик помчался быстрее. Пищание мохнатых тварей слышалось со всех сторон, будто бы я громко включил психоделическую музыку. Машину подбрасывало так, словно я ехал по неровной дороге, схватывая каждую кочку, запрыгивая в каждую яму, но я знал, что дорога здесь в полном порядке. Это крысы попадали под колёса, и те перемалывали их, словно мясорубка, ломая им спины, лапы, раздавливая головы и хвосты.

Я поехал ещё быстрее, и стрелка спидометра на панели начала подниматься. Вот я уже мчался шестьдесят, вот уже восемьдесят, девяносто. Двигатель грузовика натужно рычал, разогнав машину до ста. Крысы попадали под колёса всё реже, и минут через пять езды я сбавил ход и посмотрел в зеркало заднего вида. Видно, конечно, было плохо, но когда я легонько зажал педаль тормоза, то в слабом свете стоп-сигнала понял, что крыс больше нет. Оторвался.

Я продолжил ехать на скорости восемьдесят – так я мог домчаться до центрального комплекса быстрее, чем предполагал, как вдруг заметил, что машина с одного бока накренилась. Сначала я подумал, что мне просто кажется, ибо я не успел привыкнуть к габаритам или ещё что, но потом я понял, что нет, не кажется.

Проехал ещё метров триста я остановился и, не став глушить двигатель – вдруг твари набегут снова, вышел из машины и обошёл её кругом. Правое переднее колесо полностью спустило. Я громко цокнул языком, выругался и сплюнул себе под ноги. На грузовик мне, собственно, было наплевать, доеду и так, но большую скорость на нём теперь лучше не развивать, да и неизвестно, на сколько хватит колеса. Может, километров на десять, если не спеша, а может, через пятьсот метров я уже буду скрести по полу тяжелым металлическим диском.

Выбора у меня особо не было, поэтому я вернулся в салон и положил руки на руль. Когда я только увидел грузовик, колёса на нём были целые. Если бы что-то было не так, я бы заметил. Значит, крысы прогрызли колесо, пока я сражался в жарком противостоянии с их представителями в салоне и пытался достать ключ. Это надо же, какие умные твари! Хорошо хоть остальные колёса прогрызть не успели, да бензобак остался целым.

Нужно было ехать дальше. Я переключил передачу и нажал на газ, как вдруг увидел далеко в тоннеле стаю крыс. Обычная маленькая стайка, которая, быстро перебирая лапками, бежала в мою сторону. Я насторожился, зажал педаль тормоза и остановился, наблюдая за их поведением. Твари, громко попискивая, пробежали мимо, не обратив на меня ни малейшего внимания.

Что за чёрт? Подумал я.

В тоннеле показалась ещё одна стайка, чуть побольше. Крысы точь так же пробежали мимо, будто меня вовсе не существовало. Всё это выглядело очень странно. Я прислушался и понял, что слышу шорох когтистых лап, как будто вдалеке огроменная крыса точит лапы о бетон. Я сглотнул вставший в горле ком, надеясь, что слух меня обманывает. Скрежет становился громче, и я приготовился увидеть самое худшее.

Дорога впереди заблестела в отражающемся от лоснящихся мохнатых спин свете. На меня глядели тысячи пылающих глаз мохнатых тварей. Они бежали всем скопом, громко цокая когтистыми лапами по полу. От увиденного у меня челюсть отвисла. Я продолжал держать ногу на педали тормоза, не в силах сдвинуться с места, а даже если сдвинулся бы, крыс было настолько много, что любая моя попытка что-либо предпринять не увенчалась бы успехом.

Крысы проносились мимо меня, задевая кузов автомобиля хвостами, усами и лапами. Я слышал шелест их шерсти, касающейся порогов грузовика. Они просто пробегали мимо, пока я стоял и слепил их ярким светом фар. Я вовремя спохватился и выключил свет. Так, на всякий случай, если вдруг какой-нибудь крысе это не понравится.

Крысы всё продолжали и продолжали бежать. Такого невероятного их количества я ещё никогда в жизни не видел. У меня встал вопрос: их изначально было так много на острове или столько появилось после экспериментов Молотова? И ещё один вопрос, который меня беспокоил сильнее всего: от чего они бегут? Если эти твари чего-то испугались и рванули прочь, то мне бы и подавно стоило.

Прошло минуты три, и крыс след простыл. Я по-прежнему сидел в тарахтящем грузовичке, глядя во тьму и размышляя о том, что я только что увидел. Коснувшись рычажка, я включил фары, и тьму прорезали два слепящих луча света. Вопреки моим ожиданиям, я ничего не увидел. Отпустив педаль тормоза, я медленно поехал вперёд.

Может, это была какая-то чёртова миграция крыс с одного места на другое? Может, они, обладая каким-то своим коллективным крысиным сознанием, что-то обдумали и решили убраться прочь с острова? Может, они просто совершали такие перебежки с только им одним известной целью? Чёрт его знает, но что-то мне подсказывало, что крыс на своём пути я больше не встречу.

По поводу крыс я оказался прав, но вместо них встретил то, чего видеть хотел ещё меньше. Огромная ящерица сидела прямо посереди тоннеля. Вокруг неё лежали десятки дохлых крыс, и она пожирала их с громким чавкающим звуком. Я остановился метрах в пятиста от выросшего предо мной препятствия. Не зная, что делать, я хотел было заглушить двигатель и выключить фары. Может, удастся проскользнуть на своих двоих, потом подумал, что пешком у меня шансов намного меньше.

Как будто услыхав мои мысли, ящерица подняла голову и повернулась. Она уставилась на меня своими уродливыми мутировавшими глазами на вытянутой морде. Впившись в руль руками, я приготовился к нападению, которое не заставило себя ждать. Ящерица громко взревела и бросилась на меня, скача на четырёх огромных лапах. Я сорвался с места под свист покрышек и помчался прямо на неё. Мысль была только одна – перед самым носом свернуть влево и проехать мимо. Таким образом, я выиграю себе фору секунд на десять, прежде чем ящерица догонит меня и набросится на грузовик. Можно было даже не думать о том, чтобы вступить с тварью в открытое противостояние, так как дело это было бесполезное, уже пробовал.

Когда до твари оставалось около ста метров, я вывернул руль влево, и грузовик, скрипя покрышками и жуя колесом, рванул в сторону, но я немного переоценил его возможности. Грузовик повернул не так сильно, как я планировал, и тварь, цапнув лапой, провела острыми когтями по кузову. Громко заскрежетало, и заднюю часть грузовика развернуло. Теперь я стоял боком посреди тоннеля, а ящерица стояла справа от меня, вытаращив глаза и разинув пасть. Долго не думая, я выжал педаль газа, вывернул руль и сорвался с места. Я начал набирать скорость, а потом услышал заунывный шелест и следующий за ним громкий лязг. Грузовичок подбросило, словно на кочке, и переднее правое колесо размоталось, отслаиваясь от диска длинными чёрными полосками. Грузовик бухнулся на диск и покатился вперёд, подчиняясь зову двигателя, который заревел в два раза громче обычного. Стало понятно, что оторваться мне, как бы мне этого не хотелось, не суждено.

Продолжая жать на газ, я убрал руки с руля, грузовик кренило вправо, поменял магазин и приготовился к драке не на жизнь, а на смерть.

Ящерица нагнала меня и, громко рыкнув, махнула лапой. Грузовик подбросило и, пролетев метров восемь, он завалился на бок. Меня бросило на дверь, и я больно ударился головой о потолок. Двигатель перестал реветь, а переднее правое колесо описывало круги, громко поскрипывая и жужжа.

Я попробовал сесть и в свете луча фонарика увидел огромную уродливую морду со стороны пассажирской двери. Тварь глядела на меня всеми шестью глазами, потом вгрызлась клыкастой челюстью в дверь и, крутанув головой, оторвала её и бросила в сторону.

Ящерица взревела и засунула лапу в салон. Я прицелился и начал стрелять, но пули отлетали от лапищи, словно от листа металла. Понимая, что так я ничего не добьюсь, я пнул ящерицу по лапе. Та вытащила её из салона и обнажила острые клыки. Я прицелился и дал очередь, метя в глаза ящерице.

Из глаз брызнула густая вонючая голубовато-зелёная кровь, и тварь взревела так, что кузов заходил ходуном, громко при этом вибрируя. Я зажмурился от летящего мне в лицо потока перемешанных с кровью слюней и понял, что мне конец. Выставив перед собой автомат, я начал безостановочно палить, надеясь нанести твари максимальный урон. Прежде чем я потеряю от боли сознание в её клыкастой пасти, я успею выхватить гранату и взорвать её. Заберу тварь с собой.

У меня кончился магазин. Обливающаяся кровью морда твари снова показалась в проёме.

– Ну давай, иди сюда! Крикнул я, выхватив гранату и зажав её в руке. Как только нажму на кнопку, у меня будет три секунды до взрыва. Эти три секунды мне нужно будет продержаться, чтобы граната не выпала из руки.

Слева от меня ярко вспыхнуло, я повернул голову и сквозь разбитое лобовое стекло увидел огромный светящийся шар, который с каждой секундой становился больше. Послышался такой звук, словно по проводам пустили ток, потом заревел реактивный двигатель, светящийся шарик сжался до размеров лампочки, блеснул и выстрелил в ящерицу.

Тварь буквально взорвалась. Я вовремя зажмурился, закрывая лицо руками, чтобы меня не забрызгало кровью. От взрыва тварь сбросило с грузовика, и я услышал, как её огромное уродливое тело рухнуло рядом.

Тяжело дыша, я дождался, когда всё стихнет, и посмотрел в дверной проём. Услышав металлический лязг, я понял, что кто-то взбирается по кузову грузовика, и приготовился бросить гранату. Через секунду я увидел щекастого бородатого мужичка лет тридцати пяти в синей грязной кепке. Незнакомец смотрел на меня, недовольно наморщив лоб.

– Вот же дерьмо, ты настоящий, а я думал, глюкануло.

– Кто ты, нахрен, такой?! Взревел я, продолжая в одной руке сжимать гранату, в другой автомат.

– Хоть бы спасибо сказал. Я, между прочим, тебе жизнь спас. Вылазь давай и не проси, руку не подам. Сам справишься. Грубый ты больно.

Лицо незнакомца исчезло, и я, спрятав гранату, пыхтя и отдуваясь, с трудом повернулся и, выбив ногой лобовое стекло, выбрался наружу.