Операция "R"

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ĈIAM. Глава 1: Вызов

Глава 1

Вызов

29 октября 2386 г. от Рождества Христова, среда; 42 октября 37 года от Марсианской революции; пятница.

Планета Марс, город Заменгоф.

Доцент Государственного университета Республики Марс Лазаро Кречет был "совой": поздно ложился спать и поздно вставал. Поэтому телефонный звонок в 9 часов утра застал его ещё спящим.

Увидев, кто звонит, Лазаро быстро сел в постели. Человек, имя которого высветилось на экране смартфона, никогда не беспокоил без важного повода.

— Saluton, Микаэло!

— Koran saluton, Лазаро! Как дела?

— Всё нормально. Готовлюсь к командировке.

Какая командировка, куда и когда, Лазаро собеседнику не пояснял: его куратор об этом, разумеется, знал.

— Ваша супруга сейчас ведь в Материнском центре? Как у нее самочувствие?

Микаэло в разговорах с Лазаро никогда сразу не переходил к сути дела. Всегда у него было вежливое предисловие. Приветливым руководителем был Микаэло. Только вот, не дай Senkorpa Mistero, вступить с ним в конфликт. Если тот, кто на это отваживался, оставался в живых (такое тоже бывало), то очень жалел и о том, что конфликтовал с Микаэло, и о том, что остался в живых.

— Да, Аэлита там, на сохранении. Вчера я у нее был, всё нормально.

— Очень рад. А как ваши дела в университете?

Доцент ответил, что все в порядке и там. Микаэло задал ещё пару вежливых вопросов и, наконец, перешёл к делу.

— У меня для вас официальное сообщение. Вы приглашаетесь на встречу в Резиденцию. —Куратор сделал торжественную паузу. — Но не в ту, что у нас в Заменгофе.

Кречет заволновался.

— Неужели в ту, которая в Гагарине?

— Именно. Вам доводилось там бывать?

"А то не знает, что не доводилось", — подумал Лазаро.

— Что вы, конечно нет. Не мой уровень.

— Теперь ваш. Завтра в 14 часов сможете?

"А интересно, как бы он отреагировал, если бы я сказал, что не смогу, занят? Наверное, просто подумал бы, что ослышался".

— Конечно!

Кречет стал прикидывать, как ему добраться во вторую столицу к назначенному часу. Неторопливый тоннельный поезд идёт 9 часов с многочисленными остановками. Аэробус летит часа четыре. О пылевой буре, вроде, в прогнозе погоды не объявляли...

— Прилетайте на такси. Стоимость поездки вам компенсируют. Ждите меня в кафе "Fina venko", это в двадцати минутах ходьбы от порта.

— А если вдруг в том кафе не будет свободных мест? — спросил предусмотрительный доцент.

Микаэло засмеялся:

— Лазаро, не волнуйтесь. В "Fina venko" такие дикие цены, что свободные места есть всегда. Ровно в два часа я к вам туда подойду. Всё понятно?

"Не всё. Хотя ясно, что вызов в высокую инстанцию связан с его грандиозной командировкой — с чем же ещё-то? И что вызвали его к одному из епископов, если уж о Первой Резиденции речь. Но какое задание дадут?".

— Да. Мне нужно что-то подготовить для встречи? Какой-то доклад, документы?

— Нет, ничего подобного готовить не нужно. Только себя самого.

— Ĉiam kaj ĉie! [1] — произнес Лазаро ритуальные слова.

— Ĉie kaj ĉiam! [2] — отозвался куратор.

Лазаро стал заказывать такси сразу после разговора — а вдруг завтра не будет свободных капсул на нужное время? Вообще-то дефицита этих такси нет, стоимость междугороднего полета на такси была не по карману среднему марсианину. Но надо перестраховаться. На сайте такси Кречет прочёл, что длительность полета из Заменгофа, столицы Республики Марс, в Гагарин ("старую", или "вторую" столицу) — два с половиной часа. Потом в порту санитаризация всех прибывающих в город — в течение часа. Лазаро на всякий случай заказал такси на 7.00 — он погуляет до визита в Первую Резиденцию по старинной части Гагарина, купит что-нибудь Аэлите.

Лазаро Кречет (рисунок Rshaat)

У Лазаро Кречета в жизни пока все шло хорошо. Любимая жена беременна, и всё в тех женских делах у неё идёт нормально, в отличие от многих других коренных марсианок, которые с рождения росли в условиях искусственной дополнительной гравитации. Родит ребенка — Лазаро дадут ещё 500 баллов социального рейтинга, а жене — тысячу (государство усиленно поощряет рождаемость: на Красной планете острая нехватка людей). Социальный рейтинг у Кречета уже сейчас — за две с половиной тысячи баллов. А там, глядишь, дойдет и до "волшебных" 3333, и семья Кречет получит ряд приятных вещей, предусмотренных законодательством Республики Марс.

В университете у Лазаро была готова докторская диссертация. Защита — через марсианский год, вскоре после возвращения из путешествия. В каковом, кстати, довелось побывать, по статистике, лишь семи процентам марсиан. Профессорское звание после защиты присвоят быстро. И произойдёт это когда Лазаро Кречету будет всего-то около 17 лет отроду. Марсианских лет, конечно, то есть, около 34 лет земных. А потом состоится давно запланированное разделение кафедры социальной истории, на которой преподавал Лазаро, на две новые самостоятельных кафедры: кафедру социальной истории Марса, Луны и космических станций, и кафедру социальной истории Земли. И молодой профессор Кречет — первый кандидат на должность заведующего "земной" кафедрой. Есть, конечно, конкуренты, но Лазаро был почти уверен, что выберут его. Кто лучше? Докторская Кречета — о земной стране России. Как раз о той стране, с которой Республика Марс в последнее время успешно дружит против кое-кого на Земле. И культурное сотрудничество развивает. Впрочем, дружит и развивает гуманитарное сотрудничество также и против кое-кого на Луне и на космических станциях. При этом доцент (пока доцент!) Кречет знает три главных земных языка, а это в университете ценится. Полиглот сейчас и на Земле редкость: компьютерные переводчики за четыре сотни лет после их появления стали почти безупречными. На кафедре социальной истории из земноведов земные языки знают только трое (считая Лазаро). Завкафедрой, когда на Земле читал лекции, и то пользовался машинным переводчиком-синхронистом.

Ну, а кроме собственных талантов и достижений занять пост завкафедрой Кречету поможет, закулисно нажав на нужные рычаги, организация под названием "Eklezio". Подпольное и могучее сообщество, в которое Лазаро пригласили, когда он учился на последнем курсе университета.

Честно говоря, сейчас, в 37 году от Марсианской революции, о могуществе Эклезио нужно говорить с некоторыми примечаниями и дополнениями. У организации, существующей около земного полувека, имеются реальные проблемы. Тем не менее она по-прежнему сохраняет силу и располагает обширным арсеналом неформальных способов влияния.

"Eklezio" переводится с марсианского как "Церковь", хотя к религии та Церковь отношение имеет весьма косвенное. Просто название такое сложилось исторически, как и соответствующие наименования должностей внутри организации. Лазаро Кречет имел в Eklezio сан "диакона". Это, конечно, не самый высокий ранг, но гораздо выше рядового: он следует после "прихожанина", "послушника" и "иподиакона".

Эклезио Кречету в его жизни помогала на всех ключевых её этапах. Без её содействия Лазаро вряд ли попал бы и в состав марсианской делегации, которая полетит на Землю на 500-летие марсианского языка, оно будет отмечаться 26 июля 2387 года по земному календарю. На Земле, впрочем, марсианский язык по-прежнему называли по-старому: эсперанто.

_____________________

[1] Ĉiam kaj ĉie! (эсперанто) — Всегда и везде!

[2] Ĉie kaj ĉiam! (эсперанто) — Везде и всегда!

Глава 2: Полёт

Глава 2

Полёт

30 октября 2386 г. от Рождества Христова, четверг; 43 октября 37 г. от Марсианской революции; суббота.

Планета Марс, воздушное пространство между городом Заменгофом и городом Гагариным.

Пилот такси-капсулы, на которой Лазаро летел из Заменгофа в Гагарин, был коренным марсианином. И имя у него было хорошее, марсианское, оканчивающееся на "о". Кречет узнал имя таксиста, естественно, прочитав его на знак-паспорте.

Знак-паспорт - это пластиковая прямоугольная табличка размером двенадцать на четыре сантиметра, клеющаяся на одежду. На ней - имя и первая буква фамилии гражданина, его голографическое фото и куар-код. Материал таблички, краски - оптимальные для считывания видеокамерами, которые в марсианских городах установлены...нет, выражение "на каждом углу" не подходит - чаще. Знак - паспорта появились на заре колонизации Марса, когда был полувоенный строй жизни. Идея была у военных и позаимствована (нашивка с фамилией на военной форме). Сначала на табличке указывалось имя и фамилия, потом фамилию убрали. Но добавили фотографию и куар-код, так что полицейский либо другой госслужащий, имеющий выход в соответствующую базу данных, может узнать информацию о гражданине в объеме, определяемом уровнем доступа этого госслужащего. ЗП, по мнению Кречета, это штука нужная: если вдруг какая катастрофа -- нет проблем с определением личности жертв, да и в плане общественного порядка... Но, конечно, есть масса причин, по которым у знак-паспортов много противников. Были на Марсе движения за отмену "зепешек" или обязательного их ношения на верхней одежде (мол, это тоталитаризм), но упразднили их только в Мальпроксимио. В лояльных районах знак-паспорта вне помещений, в госучреждениях, в учебных заведениях носили по-прежнему. Законопослушный Лазаро обычно тоже ходил с ЗП. Хотя в своем университете он знак-паспорт снимал. Там господствовали оппозиционные взгляды, и знак-паспорта большинство преподавателей не носило. А доценту Кречету было нужно, чтобы в родном вузе все его считали оппозиционером.

"Ко́рня", то есть, в просторечии, человека, который родился и вырос на Марсе, легко узнать по внешности. Кречет однажды, сопровождая экскурсию гостей-землян из университетов России, подслушал, как они говорили, что у аборигенов кожа "землистая". Доцент значения этого слова сначала не понял, думал, что имеется в виду что-то связанное с планетой Земля. На самом деле речь шла о том, что у марсиан кожа тусклая, негладкая и сероватая. Некоренные так и звали коренных: "серые". Что же делать: они всю жизнь живут при искусственном освещении. А если под лучи Солнца попадают, то Солнце для марсианина всегда за стеклом – стеклом городского купола, стеклом забра́ла шлема. Понятно, речь идёт вовсе не о "стекле" как таковом, это просто так в быту выражаются. Солнышко-то на Марсе злое: обычное земное стекло не годится.

Кроме кожи, коренные марсиане отличались от приезжих менее крепким телосложением. Женщины были, что называется, без форм, плоскогрудые и плоскопопые. У мужчин плохо росли усы и борода. Волосы у большинства коренных были белёсые и жидковатые, у женщин было распространено ношение париков. Коренные марсиане обычно казались старше своего возраста. Также проблемой марсиан был ряд болезней и патологий в организме, только у переселенцев они проявлялись попозже. В любом случае, утро у каждого марсианина начиналось с приема профилактических медикаментов, лекарств, витаминов и ещё чего-то.

Вред ИДГ (искусственной дополнительной гравитации) для здоровья человека был выяснен учёными давным-давно. Но без создания такой же гравитации, как на Земле, жить людям на Марсе нельзя – проверено. То есть, можно жить года три-четыре, но потом ускоряется разрушение организма. Семь лет жизни в натуральной марсианской гравитации – и человек превращается в инвалида с деменцией. Первые колонисты Марса эту чашу испили, несмотря на то, что проблема уже была знакома по Луне.

Что касается генной инженерии, с помощью которой должны решиться все проблемы человеческого организма при освоении Марса, и про чудодейственные лекарства – так насчет этого, пожалуйста, обращайтесь к земным писателям-фантастам XX-XXI земных веков. Кречет хорошо знал земную фантастику: у него жена работала в университете на филфаке, на кафедре фантастики.

Между коренными и некоренными марсианами отношения, по многим причинам, гармоничными не были, слово "серый" последние употребляли в уничижительном смысле. Многие некоренные демонстративно подчеркивали, что они именно таковы: мужчины, например, носили длинные волосы, бороды и усы.

Лазаро, как и большинство "корней", недолюбливал в душе сопланетников из числа недавних переселенцев с Земли. Естественно, вслух он об этом никогда не говорил, и кличку некоренных ("пассажиры") никогда публично не употреблял. Для преподавателя университета недопустимо, конечно. Тем более, что Кречет очень старался в университете и вне его казаться своим человеком среди некоренных. Он даже небольшую бородку носил с этой целью. Жена над его жиденькой бородёнкой, которую слабо улучшали средства для роста волос, смеялась, но понимала, что так нужно. Аэлита была в курсе того, чем её супруг занимается.

Никаким скрытым ксенофобом Кречет не был. Но мысль о том, чтобы жениться не на коренной марсианке, в голову ему никогда не приходила. Жениться – только на девушке из "корней" или из "рассады"("ростков") – так называли землян, попавших на Марс в раннем детстве. А на "пассажирке" жениться, кроме всего прочего, нерационально: разница менталитетов, и не только. В частности, несоответствие в уровне сексуальных потребностей переселенок и возможностях мужчин-"корней".

Капсула летела сначала над красноватой пустыней, потом начались горы. "Пустыня страшная, горы ужасные, каньоны жуткие" – это Лазаро тоже раз подслушал в разговоре экскурсантов-землян, запомнил ещё разницу между тремя русскими прилагательными. "Страшный" на марсианском это timiga, "ужасный" - terura, а "жуткий" – horora.

Да, Марс такой. Но это его, Лазаро Кречета, родная планета.

Город Гагарин был расположен в начале Долин Маринера, в западной их части. Долины Маринера, названные в честь запущенного в ХХ веке американского орбитального аппарата, на самом деле никакие не долины, а множество каньонов, тянущихся на 4000 километров вдоль экватора. Это одно из самых благоприятных мест Марса для людей в климатическом плане, температура там днём доходит и до +25. Здесь выросли первые марсианские города, это самый освоенный и густонаселённый регион планеты. И именно здесь появились... как их назвать-то поточнее? – сепаратисты, автономисты, суверенитетчики, революционеры... Вобщем, внутренние враги Республики Марс. Хотя теперь уже не внутренние, а внешние.

В Долинах Маринера сейчас оставалось только два города, лояльных центральной власти. Кроме Гагарина – ещё городок Грабовский в ста километрах на восток от него. А потом уже шла территория сепаратистская (её власти говорили: "суверенная")– Malproksimio, Дальний Край. Хотя не такой уж он и дальний: от города Гагарин до города Маск, столицы Malproksimio, всего километров 900. Название Malproksimio последние двадцать лет употребляли обычно в широком смысле: не только как обозначение группы городов, расположенных в восточной части Долин Маринера, но и всех, кто к этой коалиции примкнул. А примкнули хотя небольшие, но многочисленные городки на Земле Ксанфа, на Лунном Плато, и на совсем не восточных Плато Синай и Плато Сирии. Соответственно, и "Центром", называли не только собственно центральные районы на экваторе, а все территории, лояльные Республике, в том числе на далёкой суровой Земле Темпе и на Плато Дедалия.

Жители Malproksimio "Центр" называли "Централом", а сторонников центральной, "заменгофской" власти либо "централами", либо, когда хотели оскорбить – "центрашистами". Противники сепаратистов называли их "восточниками" или "обезьянами", а Дальний Край, соответственно, "Обезьянником". Насчёт обезьян – это просто от слова "Malproksimio". Mal – отрицательная частица, proksim' – близкий, io – в данном случае обозначает, что речь идёт о территории, стране. Но слово simio в переводе с марсианского – "обезьяна". На эту кличку мальпроксимийцы обижались.

Кроме "восточников", имелись на Марсе ещё "дальневосточники" в восточном полушарии планеты, но о них – разговор отдельный. "Дальневосточники" угрозу для Республики Марс не представляли. А вот "восточники" хотели присоединить её "мягкой силой" к своему "Обезьяннику" и присвоить её технические и научные ресурсы.

– Вы, Сергео, наверное, часто бываете во второй столице? – спросил Лазаро у таксиста.

– Зови на "ты", корень. Я на два дома живу, то в Гагарине, то в Заменгофе.

– А я вот года три в Гагарине не был, – сказал Кречет и попросил таксиста рассказать, что в городе нового и "что есть такого, о чем журналисты не пишут".

Таксист рассказывал охотно. Поведал, что лучшие магазины гагаринской женской косметики для "корней" – около кафе "Fina venko" (наверное, тоже жена у таксиста коренная). Рассказал о полном запрете в городе электросамокатов и электровелосипедов – только мускульные остались (а личных электромобилей в городах Марса никогда не было).

Самая интересная улица в Гагарине – это теперь улица Первого Ребенка, которая идёт от начала старого города до Народного Марсианского театра. Называлась улица без конкретного имени потому, что историки так и не договорились, кто именно был первым ребёнком, не привезенным с Земли, а родившимся на планете, первым коренным марсианином. По земным историческими меркам событие произошло недавно – пару сотен земных лет назад. Но в катастрофе, которая случилась век назад в тогдашней столице (пожар, когда погибло пять тысяч человек), сгорели архивы (и бумага, и информация на твердых магнитных носителях, и серверы). При американских властях, когда Марс рассматривался как колония США, тому, кто первым родился на Марсе, значения вообще не придавали, да и нормальных историков планеты тогда не было. А после революции, когда для новой власти стало важным всё, что связано с идентичностью марсианского этноса, имя первого дитя Марса так достоверно и не выяснили. Впрочем, власти исследователям в своё время намекнули, что дискуссии, особенно с выплескиванием их на широкую публику, надо прекратить. Предложили историкам сойтись на том, что достоверно узнать, кто первый марсианин, невоможно. Тем более, что по версии, у которой было больше всего сторонников, первый ребенок был сыном темнокожих американцев, притом он Красную Планету с детства ненавидел, и в возрасте 14 марсианских лет улетел навсегда на Землю, в США. Ну, зачем Республике Марс такая история родной планеты?

– А о чем не пишут журналюги – так о том же, о чем и в остальных городах громко молчат. "Обезьян" в городе полно, – рассказывал пилот. – Распоясались, ведут агитацию на всех углах за то, чтобы Гагарин к ним присоединился. Они же все города в Долинах Маринер заграбастать хотят. Мол, за свободу, долой центрального президента и все такое. Наркотой торгуют – в "Обезьяннике" же лёгкая наркота разрешена.

– А наша полиция?

– А что полиция? Ей дан приказ: не делать резких движений, не поддаваться на провокации. Да и попробуй что сделай. Американцы объявили себя гарантами безопасности "Обезьянника" и его "граждан". Стэйшн американская ведь висит на орбите. Сделают как на Луне с Мунтауном.

– Не посмеют. – сказал Лазаро. – На Земле кроме Америки есть Россия, Индия, Китай, Африка. Им не нужно, чтобы Марс стал как Луна, и "штат Марс" на нашей планете им не нужен.

Таксист помолчал. Потом заявил:

– Ладно, корень, расскажу тебе кое-что. Есть перемены к лучшему. Обезьяны месяц назад устроили в Гагарине "Фестиваль дружбы". Прилетело из Обезьянника полдюжины аэробусов, высадилось с них человек четыреста. На всех площадях выставили своих певцов, агитаторов с плакатами "За нашу и вашу свободу" и всё такое.

И среди участников фестиваля – взвод землян-американцев, с их Стэйшн. Представляешь, с пулевыми и лазерными автоматами – у нас такого и в полиции, может, нет.

– А почему в порту оружие не сдали? – поинтересовался доцент Кречет. – Запрещено ведь.

– Потому, что американцы. Мэрия им разрешила. Вроде бы, просто они туристы. Но на самом деле охраняли "обезьян". И все вроде шло у них с фестивалем хорошо. Только вот в один большой аэробус из тех, что фестивальщиков привезли, в обратный путь почти никто не вернулся. Аэробус на 70 человек, а пришли улетать на нем двое. Водилы ждут, а пассажиров нету. А пассажиры эти особые – штаб этого фестиваля, главные организаторы и пропагандисты. Понимаешь, корень?

– Вроде, понимаю, – ответил Кречет.

Лазаро подумал, что этих фестивальщиков, скорее всего, давно нет в живых. Трупы – в какой-нибудь пропасти, их там рядом с городом полно. Впрочем, может захваченные и живы. И сейчас трудятся рабами на каком-нибудь предприятии в Восточном полушарии, далеко от освоенной зоны Марса. А часть из них – трансплантационный материал: ожидают "разбора" на органы. Пожалуй, лучше уж трупом на дне каньона глубиной пять километров.

– А потом что было?

– Ну, "обезьяны", понятно, нажаловались американцам. Они – с предъявами к нашей мэрии, а она им: ничего не знаем. И вообще, вы же вооружённый взвод прислали охранять ваших активистов.

– А американцы? Так и проглотили? – спросил Кречет.

– В конечном счёте – да. Тут, во-первых, после фестиваля песчаная буря была, шла дней восемь. Потом американцы прислали своих полицейских и официальных лиц со Стейшн, из Обезьянника тоже всякие приехали. Потребовали записи камер наблюдения. Записи им предоставили. На записях, во-первых, веселые картинки развлечений американского взвода на фестивале. Ну там, как они падают пьяные, блюют, оружие теряют. Видео, кстати, оказались на Земле, и там его посмотрела широкая публика. Американцы заявляли, что наши их солдатам чего-то подмешали в напитки или жратву.

Таксист хохотнул:

– Клевета, конечно. А про пропавших пропагандистов на видеозаписях ничего полезного не нашли. Наши сказали, что буря ведь песчаная была, записи части городских камер от неё повредились.

Кречет засмеялся:

– Логично. И что потом?

– Пока ничего. Американцы возмущены, но все возмущение – на уровне космической станции, земное американское правительство ничего Республике Марс не предъявило. Мэр Гагарина сказал американцам: вы нас ракетами, что ли, обстреливать будете за пропавших туристов-не граждан США? Давайте создадим совместную следственную комиссию... Короче, американцы. согласились, что дело надо замять, но чтобы и в марсианские и в земные СМИ об этих 68 пропавших – ни гугу.

– А что в Гагарине говорят о том, кто всё это дело с восточниками провернул?

Пилот ухмыльнулся.

– Говорят, корень, что это Церковь. Слыхал о такой?

– Слыхал. Только это всё выдумки, никакой Церкви на самом деле давно нет, распалась она. – ответил диакон Церкви Лазаро Кречет.

Таксист снова хмыкнул и даже оторвал взгляд от приборного экрана, взглянув на доцента.

- Там перед тобой в кармашке пачка моих визиток. Возьми штучку. У меня "ящерка" есть, собственная. Если что, могу куда-нибудь тебя подбросить.

"Ящеркой" называли небольшой лёгкий вездеход. Основное предназначение - передвигаться по земле, "ящерка" способна это делать и во время небольшой песчаной бури. Но при этом могла на короткие расстояния и летать, низенько-низенько.

- Собственная "ящерка"? Э, корень, да ты богатый.

- Семейная, папа и дядя купили на па́ру. Пользуюсь нечасто, горючка - сам понимаешь сейчас почём. Но, ладно, разговор прекращаем, на посадку будем заходить. Послушай вон музыку.

Лазаро надел наушники, на экране перед ним высветился репертуар. Ткнул в экран, выбрав песню с названием попроще - "Гагарин, город мой родной" группы "Гагаринцы".

Лазаро Кречет был человеком несколько мнительным и подозрительным. Думал: а почему это он мне сказал про "ящерку"? На визитке - только название таксистской фирмы, имя и фамилия таксиста и телефоны - фирмы и его личный. А "ящерка" может пригодится для того, чтобы куда-то добраться скрытно. С территории города лёгкие вездеходы выезжают через порты для наземного транспорта, а там перемещения их не отслеживаются, в отличие от всего, что летает по воздуху. И имена пассажиров вездеходов тоже не фиксируются. Решил, что Лазаро из тех, кому может понадобиться секретность поездки, догадался, что он из Церкви? Но по каким это признакам? Свои размышления Лазаро, впрочем быстро оборвал. Вспомнил, что Аэлита всегда подшучивает над его мнительностью.

Внизу показалась сначала электростанция, потом длинные широкие серые стены, утыканные блестящими металлическими конструкциями – первый пояс установок искусственной дополнительной гравитации. Затем пошли промышленные предприятия, за ними – длинные сооружения с прозрачными крышами (теплицы, житница Гагарина). Потом – второй пояс установок ИДГ, менее внушительный, чем первое кольцо. Затем – кладбище с непрозрачной крышей. И, наконец, купола над подземной частью города. В земных фантастических романах марсианские города были однокупольные. На самом деле куполов над городами было много – это технически целесообразнее для их ремонта и замены.

Пока ждали, когда такси-капсуле разрешат заехать в шлюз-ангар, пилот такси Кречета разочаровал.

— Корень, я тут чь-чь кое с какими деловыми ребятами. Могу достать многое из того, чего у нас нет в свободной продаже.

Лазаро догадался, что значит "чь-чь". В марсианском языке суффикс ĉj используется для образования ласкательных или фамильярных форм мужских имён или слов мужского пола. Petro - Пётр, Peĉjo - Петя; frato - брат, fraĉjo - братишка.

— Что конкретно?

— Нелицензионные лекарства, стимуляторы. И лицензионные тоже, но сильно дешевле аптечных, если даже маленькую партию берёшь. Можем достать мириндажит, но цена на него как у всех, сам понимаешь. И не только по лекарствам есть предложения. Скафандры для наружки, например. Дешевле, чем в магазинах.

Сергео сделал паузу, добавил:

— Средства самообороны, время же сейчас тревожное... Оплата — любым способом, и всё безопасно.

"Ну вот, таксист просто вульгарный мафиози", — подумал Лазаро. Церковь и сама с точки зрения закона была преступной организацией, но от "классических" мафий, конечно, принципиально отличалась.

— Пока мне ничего такого не нужно, но буду иметь в виду.

Но таксист не унимался.

— Ещё ребята оказывают оперативные услуги. Личная охрана. Помощь, когда плохие люди обижают.

Кречет, услышав это, не смог сдержать улыбку.

— Понял. Только, Сергео, почему ты мне это предлагаешь? Я что, похож на того, кому нужны такие вещи?

Таксист серьёзно сказал:

— Во-первых, ты из тех, у кого водятся бабки на полёты такси-капсулой. У таких есть всякие потребности, не как у обычных марсиан. А во-вторых, Лачо, я чувствую людей. Ты не из простых, корень.

— Ты ошибся, Серчо. Я самый обыкновенный человек. А ты, кстати, чьих будешь?

Сергео рассмеялся.

— Ничьих, я как и ты — самый обыкновенный человек. Но чаще корешусь с теми, которых прозвали "вольными". Звони в любое время, если трубу возьму не я, скажи, что от меня.

Микаэло рассказывал Кречету о марсианских преступных группировках, да и от одного своего хорошего знакомого с университетской кафедры уголовного права и процесса Лазаро кое-что знал. "Вольные" были сравнительно небольшой группировкой, куда слабее, чем и "столичные", и, тем более, "янки" из Мальпроксимио. С "янки", настырно лезущими за пределы своей "канонической территории" в центральные районы, отношения у "вольных", как и у "столичных", были недружественные.

Глава 3: Гагарин

Глава 3.

Гагарин

30 октября 2386 г. от Рождества Христова, четверг; 43 октября 37 г. от Марсианской революции; суббота.

Планета Марс, город Гагарин.

В портовой зоне прибытия было многолюдно, причем получилось так, что из пассажиров центральных районов Кречет там оказался чуть ли не единственным, а остальные — мальпроксимийцы. Видимо, сразу несколько аэробусов прилетело с восточных территорий, Лазаро видел из капсулы, как они садились.

Кречет узнавал "обезьян" и по отличиям в одежде (в восточных территориях мода отличалась от моды в Республике Марс: жители носили более свободные, мешковатые и пёстрые вещи, в отличие от "централов"), и по отсутствию на их костюмах знак-паспортов. Мальпроксимийцы выстроились с удостоверениями личности в руках в очередь к кабинкам портовых офицеров-контролеров. Коренных марсиан среди восточников было мало, и преобладала молодёжь. Очереди двигались медленно, удостоверения личности у мальпроксимийцев сканировали. Офицеры задавали прибывшим вопросы, а у многих ещё и проверяли ручную кладь.

Любопытный доцент, проходя мимо очередей, около одной задержался — послушать, о чем говорят. Оживлённо разговаривавшие между собой мальпроксимийцы, увидев рядом "централа", перешли на английский язык.

Кречету, знавшему английский, было любопытно, о чем болтают "сепаратисты". В Республике Марс многие так по старинке продолжали называть мальпроксимийцев, хотя они уже не граждане Республики Марс по факту.

Лазаро отошёл на несколько шагов в сторону от группы: мол, смутился я, и не думаю подслушивать. Но незаметно сунул в ухо выданный ему в Церкви маленький высокотехнологичный аппаратик: вкладка для подслушивания разговоров.

Оказалось, что прибыли мальпроксимийцы в Гагарин для проведения примерно такого же мероприятия, о котором рассказывал таксист-мафиозник: "Дня информации". Только, в отличие от фестиваля, выступлений артистов планировалось немного, основной упор — на пикеты с лозунгами, беседы с гагаринцами, раздачу пропагандистских материалов и коммуникационных модулей. Вставив такой модуль в слот своего смартфона или компьютера, получишь доступ к мальпроксимийскому интернету. Который в "центральных" (то есть, лояльных) районах Марса без такого модуля недоступен.

— Мальчики, а я боюсь! — говорила товарищам одна из солдаток пропагандистского фронта. Ведь тогда 68 человек не вернулось, как сквозь землю провалились!

Коллеги девушку успокаивали: не случится больше такого, меры приняты. Один парень недоброжелательно сказал девице, что если боится, то пусть бы не ехала. И напомнил, что она завербовалась работать в Гагарине добровольно и "очень даже не за бесплатно".

Но о пропаже пассажиров аэробуса разговор всё-таки завёлся, говорили, что похитила людей Церковь.

— А что это такое?

— Банда. Но они при этом идейные: за независимость Марса, американофобы, гомофобы, короче, весь мракобесный набор — авторитетно объяснил кто-то.

Диакон Лазаро, усмехнувшись про себя, подумал, что мальпроксимиец прав: они и в самом деле "идейные". "Церковь" возникла через два земных десятилетия после Марсианской революции. В уставе целью Церкви называлась "защита идеалов Революции и независимости Марса всегда и везде". За полвека существования организация не деградировала и не распроституировалась — придатком власти не стала, существовала по-прежнему в подполье. Церковь убила немало людей, которые были, по её мнению (обычно, мнению обоснованному), противниками независимости Республики Марс. Ещё большее количество таких противников были запуганы и подкуплены. Да, для обеспечения финансирования своей работы Церковь занималась и преступными промыслами. Впрочем, она имела и много легальных бизнесов.

Но в последние десятилетия что-то пошло не так. Сепаратистские процессы в Мальпроксимио не удалось остановить ни Церкви, ни центральным официальным властям. Среди которых, увы, сегодня была слишком велика мальпроксимийско- американская пятая колонна. И недавно избранный президент республики, которого на выборах эффективно поддерживала Церковь, тоже подвёл. Лозунги на выборах провозглашал одни, а политику по отношению к мальпроксимийцам и американцам после избрания вел совсем другую.

Лазаро прошел в конец зоны прибытия, к информационному терминалу. Ткнул на экране в кнопку "Льготы в порту по социальному рейтингу". Нажал "Считать знак-паспорт". Прочитал, что ему положены проход без очереди офицера-контролера, врача и индивидуальная кабина санитаризации. Нажал кнопку "Воспользоваться льготами", через пару минут высветилось "Пройдите к кабине TGP". TGP — tre gravaj personoj, очень важные персоны.

Медосмотр врачом проводился не формально: Лазаро разделся до пояса, доктор прижал к его телу несколько датчиков. Прилепил к животу пару каких-то пластырей, дал проглотить две пилюли. Потом Лазаро просидел час в кабине санитаризации, дыша особым воздухом, и выпил там, согласно инструкции, поллитра какой-то приторной дряни. Некомфортно это всё, конечно. Но допустить любую эпидемию в марсианском городе нельзя.

Кречет решил идти в нужную ему старую часть города пешком, не ехать на траме или на самокате. Город Гагарин был, по марсианским меркам, большим: 250 тысяч человек населения. Хотя в Заменгофе живёт 360 тысяч, а в мальпроксимийских Маске и Армстронге — аж 500 и 450. Но в подавляющем числе марсианских городов население — до 30 тысяч.

Город Гагарин, который назывался до революции иначе, основали около ста земных лет назад. Тогда города и посёлки возводили не на равнинах, как сейчас, а у отрогов гор, используя всякие естественные пещеры и особенности рельефа. В то время как раз появились по-настоящему эффективные лазерные резаки — помещения вырубались в скалах. Но потом стало очевидно, что проще и надёжнее строить города на плато, все помещения устраивая под землёй, а сверху накрывая жилую зону куполами. В Гагарине новая часть города тоже была такой, по ней сначала и пошел Кречет.

Улицы города были устроены в точности как в Заменгофе. С одной стороны улицы — ряд строений со входами в подземные помещения. Это домики регламентированного размера: четыре на четыре метра и высота — три метра. Внутри — просто лестница или, реже, эскалатор вниз. Но уж внешне владелец мог украшать строение как угодно. Встречались домики и с колоннами, и попугайской расцветки, и покрытые телевизионными панелями, и даже строения со стенами-аквариумами, в которых плавали живые рыбки. Вдоль домов шла пешеходная зона, потом, за барьером, две широкие дорожки для кэбов, велосипедов и самокатов. Затем, за высокой прозрачной стеной — линия трама. Он мало чем отличался от современных земных трамваев.

В Гагарине, как и во всех марсиански городах, коммерсанты уже развернули свои рекламные кампании к 1 ноября — до праздника оставалось две недели. Везде красовались яркие щиты, экраны, плакаты с призывами покупать подарки к началу "четырёх счастливых". Торговцы сулили "беспрецедентные скидки".

Марсианский год длится 668 суток. Попытки внедрить 24-месячный календарь с оригинальными названиями месяцев быстро окончились неудачей — колонисты хотели что-то похожее на привычный земной расклад времени. Утвердился 12-месячный календарь с земными названиями месяцев, в которых просто больше дней. Восемь месяцев — по 56 дней, а в ноябре, декабре, январе и феврале — по 55 [1].

Непонятно в связи с чем среди марсиан возникло суеверие, что эти четыре "коротких" месяца — "счастливые". В ноябре-феврале жители Марса стремились заключать браки, Лазаро тоже женился в январе. Первое ноября марсиане отмечали примерно так же, как Новый год, и после революции одним из первых законов республиканского парламента стал акт о том, что 1 ноября, "День счастья", становится нерабочим днём как "фольклорный праздник граждан Республики Марс". Последний день среди "счастливых четырёх", 55-е февраля, тоже отмечали как праздничную дату, и популисты в парламенте пару раз вносили законопроекты о том, чтобы сделать нерабочим днём и его.

Лазаро увидел, что у местных торговцев пошла такая же, как в Заменгофе, мода на названия кафе и магазинов. Коммерсанты нарекали их именами планеты Марс, которые были у древних земных народов. Кафе "Арис", торговый центр "Хор Джесер", паб "Нергал", "магазин книг всех видов "Варахрам", массажный салон "Касэй", какие-то заведения под названиями "Мангала", "Тиу"... Магазин электровелосипедов и электросамокатов "Уицилопочтли" — ну, этот-то скоро закроется, таксист ведь рассказывал, что в городе теперь разрешен только личный мускульный транспорт.

О, бальзам на душу: "Aelita kaj Losj" — женский и мужской парикмахерский салон. "А ведь надо постричься", – подумал Кречет: хотя он и не оброс, но на аудиенции с епископом следует выглядеть идеально. К тому же диакон решил, что перед встречей с церковным начальником нужно сбрить "пассажирские" усы и бородку.

Постригли Кречета хорошо, и дешевле, чем в Заменгофе. Времени было ещё много, и доцент продолжил путь пешком.

Нужная ему пешеходная улица Первого Ребенка в старом городе представляла собой вырубленный в скале широкий тоннель, коридор с рядом дверей по одной его стороне.

По улице гуляло много народу. Лазаро снова вспомнил, что жена рассказывала о старых земных фантастических фильмах о Марсе: в фильмах все марсиане одевались в военного вида комбинезоны. Ничего подобного: яркие одежды у женщин и мужчин; женщины в платьях, юбках, никаких комбинезонов. Плащи и куртки многие люди несли, как и Кречет, в руках: днем-то температура снаружи комфортная, но во второй половине дня она снизится минимум до минус 60. Соответственно понизится и температура на улицах города — энергию при отоплении улиц все муниципалитеты экономили.

В костюме с галстуком среди пешеходов был, кажется, один доцент: суббота, день нерабочий.

На перекрёстке всем бросался в глаза ярко одетый уличный музыкант. Рядом с ним на полу — стопка дорогих традиционных книг с пластиковыми (а может, и с настоящими бумажными) страницами. Название — "Мальпроксимио - Территория Свободы". Бесплатно. Также лежали какие-то диски, флеш-карты с играми — всё бесплатно, господа! Тут же стоял пластиковый столбик-компьютер: кто хочет, скачивайте на смартфон. Рядом парень раздавал недешёвые коммуникационные модули для входа в мальпроксимийский интернет. Мальпроксимиец объяснял, что модуль не анонимный — чтобы он заработал, надо зарегистрироваться, указать личные данные.

"Чтобы базу персональных данных для пропагандистской обработки сформировать, а может и для вербовки на более серьёзные антиреспубликанские дела", — подумал доцент.

Ещё вокруг ходили девушки, раздававшие пакеты с надписью "Присоединяйся к Территории Свободы", в которых был весь набор агитационных подарков, а ещё майка.

Музыкант пел древнюю земную песню, российскую, что странно для мальпроксимийца. Аккомпанировал себе на неэлектронной, как выражаются, "акустической" гитаре — будто бы электрогитара к акустике отношения не имеет. Да, знают "обезьяны", какая мода в центральных городах.

Dumiljare daŭras milit'

La milit' sen specia kial'

La milito por junular'

As medikament' kontraŭ oldec'

Ruĝa sango post unu hor'

Transformiĝas je grundo normal'

Post du horoj as floroj kaj herb'

Post tri horoj — ĉio as ordinar'

Kaj la floroj as sub de la astr'

Havanta nom' Suno.[2]

Кречет эту песню русского поэта Цоя "Звезда по имени Солнце" знал, и счёл перевод отвратительным. Самый примитивный приём: обреза́ть окончания слов ради ритма. Плюс этот чёртов мальпроксимийский диалект, когда коверкаются все формы глагола esti — быть. "Обезьяны" говорят не "esti", а "sti"; не "estas", а "as"; не "estis", а "is" и так далее. А ещё в их варианте марсианского языка прорва англицизмов. И звук "r" произносят как американцы.

Потом певец заголосил песню также Цоя с явно с политическим намёком:

Ŝanĝojn! — niaj koroj postulas.

Ŝanĝojn! — niaj okuloj postulas. [3]

Номер явно был подготовлен. В толпе слушателей люди без знак-паспортов начали подпевать, вскидывать вверх кулаки, заводить публику, побуждать, чтобы прохожие подпевали:

Ŝanĝojn! — ni atendas la ŝanĝojn!

Кречет, послушав, с испортившимся настроением двинулся дальше. Вспомнил, что земные историки придумали для таких процессов термин "цветные революции". Почему именно "цветные", Лазаро подзабыл, но речь всегда идёт о поддержке этих революций какой-то зарубежной страной и о пресловутой "мягкой силе", то есть о действиях без прямого насилия, диверсий, исключительно пропагандой и мирными акциями. Правда, только поначалу мирными. Вот это сейчас в "центральных" городах Марса и разворачивается. Пока лишь первый этап. Но скоро появятся местные сторонники и лидеры. Да нет, не "появятся" — уже появились.

Кафе Fina venko, и магазины косметики, где Кречет хотел купить подарок жене, располагались рядом с площадью Заменгофа. Площадь находилась в огромной естественной пещере, от пола до потолка — метров двадцать. Входы в пещеру снаружи были, разумеется, закрыты многоячеистой мембраной. Через мембрану открывался прекрасный вид на горы и каньоны, хотя землянин бы точно сказал, что вид жуткий.

В центре площади возвышался памятник человеку, имя которого она носила. Возле монумента стояла стайка детей-дошкольников с двумя воспитательницами. Среди детишек были и коренные, и "рассада". Около группы останавливались прохожие, смотрели. Марсиане детей любили. Детских домов в Республике не было: любого ребёнка, остававшихся сиротой, сразу кто-то усыновлял.

— Кто знает, ребята, кому поставлен этот памятник? — спросила воспитательница у малышей.

— Al La Majstro! [Маэстро!] — закричали почти все.

— Правильно. Так мы его уважительно называем — Маэстро. Но как его на самом деле звали?

— Лазаро Заменгоф!

— Правильно. А почему ему поставили памятник?

— Он придумал марсианский язык!

Серьёзный мальчик из рассады добавил:

— Он ещё гимн Марса сочинил — La Espero. А на Земле марсианский язык называют esperanto.

— Молодцы, всё знаете! Но ведь Маэстро никогда не был на Марсе. А как же его язык стал марсианским?

— А первые марсиане, они были разные, и говорили на разных языках, и друг друга плохо понимали. А Маэстро уже давно придумал хороший язык для всех, и поэтому марсиане стали на нем говорить.

"Ну, вообще-то всё посложнее было", — с улыбкой подумал доцент Кречет. Эсперанто стал марсианским языком потому что начальник первой полноценной колонии был эсперантист— ĝisostulo [эсперантист до мозга костей], и среди колонистов были его единомышленники. Властью начальник обладал диктаторской, всех колонистов изучить эсперанто и говорить на нём на работе он просто заставил. Притом после был ещё шестидесятилетний перерыв в заселении Марса — это тогда прозвучали знаменитые слова какого-то ООН-овского начальника: "Марс для Земли лишний. У нас есть Луна, и её достаточно». А города под куполами надо, мол, строить на родной планете, чтобы пережить глобальное потепление.

Когда потекли новые потоки переселенцев, они уже застали сообщество, в котором эсперанто — второй язык для каждого. И вся техническая документация — на эсперанто. Причем старожилы уже чувствовали себя марсианами, и были дети, родившиеся на Марсе, которые знали язык с рождения. Владение эсперанто стало знаком марсианской самоидентичности. При этом появилась тенденция к независимости Марса от Земли — много было у марсиан причин для обид на землян, особенно на американцев, которые поначалу фактически в одиночку управляли Красной Планетой. Эсперанто стал языком борцов за независимость и языком марсианской революции.

Но дошкольникам об этом обо всём рассказывать рано.

— Мо-ло-дцы! — проскандировала воспитательница. — В следующем году вы пойдёте в школу, и там узнаете очень много об истории нашей родной планеты.

Зрители смотрели на детишек с умилением. У одной старушки из коренных даже слёзы потекли. Может, собственный ребенок её умер — к сожалению, смертность среди детей, родившихся на Марсе, в годы молодости старушки была страшно высокой. Но за последние лет тридцать марсианская медицина, к счастью, шагнула далеко вперёд.

— Сейчас, ребята, стройтесь парами, и мы с вами пойдем обедать. А потом мы отправимся в зоопарк: смотреть на попугаев и обезьян!

— Ура-а-а! — закричали детишки.

Серьёзный мальчик, который знал, как называют марсианский язык на Земле, внезапно спросил:

— А разве обезьяны живут в зоопарке?

— Конечно. Где же ещё им жить на Марсе? — удивилась воспитательница.

— А мой папа сказал сегодня утром маме, что обезьян на улицах полно, и они совсем обнаглели.

Зрители захохотали. Мужчина со знаком врача на одежде и с медицинским рюкзачком, который любой врач всегда и везде обязан иметь с собой, весело сказал:

— Мальчик, твой папа про других обезьян говорил! Те, что в зоопарке — лучше.

Воспитательница сказала мальчику, что потом ему всё объяснит, и женщины повели детей на обед.

— А "обезьяны"-то и вправду обнаглели, — сказала старушка, которая пускала слёзу. — Агитируют всех, чтобы мы вошли в их Обезьянник.

— Мрази, американские подстилки, — мрачно сказал кто-то из мужчин. — Давить их надо. Куда власти смотрят? А Эклезио?

Другой мужчина, постарше, со вздохом ответил:

— Власти все "обезьянами" куплены. А Эклезио уже не та, что даже пару лет назад. Это раньше все её боялись и уважали. А теперь уважают, но уже не боятся. Силёнок у Церкви не хватает, рычагов. Она ведь поддержкой простых марсиан сильна была, а теперь её нет. Другие стали марсиане, другое время пришло...

— Ничего! Вон "Патриоты Марса" в каждом городе есть, а все знают, что они при Церкви. И устроить, чтобы семь десятков человек из первого "обезьяньего" десанта испарились, силёнок у Церкви хватило, — возразила с боевым видом одна из женщин. — И на этих, дай Бог, хватит.

Внезапно в разговор вмешалась девушка без знак-паспорта. Лазаро её узнал: та самая, что в зоне прилёта говорила коллегам, что она боится.

— Как вам не стыдно?! Мы ведь такие же марсиане, как вы! Ваши братья. Вы просто зомбированы вашей пропагандой и этой самой Эклезио. Мы не желаем вам зла, мы просто хотим раскрыть вам глаза!

— А ты кто такая?

— Я — с Территории Свободы. Меня зовут Грейс.

— Да уж понятно, что не Аэлита и не Марсина, если из Обезьянника. Так вот, Грейс: мы в твой Обезьянник не хотим.

— Вы просто не хотите думать своей головой.

Лазаро двинулся в сторону магазинов косметики, но приостановился. Увидел в сторонке двух мужчин подозрительного вида, что-то между собой тихо обсуждавших и смотревших на толпу, окружившую Грейс. Доцент сунул в ухо аппаратик для подслушивания.

— Говорю тебе, она одна. Отбилась от остальных. Её и берем.

— Шеф сказал, что лучше взять мужика.

— Не выйдет: они по трое-четверо ходят. И у многих мужиков оружие. Пошли, берём её. Снимаем зепешки, бейсболки надеваем.

Мужчины, сунув в карманы снятые знак-паспорта, двинулись к толпе, наседавшей на мальпроксимийку.

Лазаро услышал:

— Отстаньте от нашей дорогой гостьи. Девушка, пойдёмте с нами, мы нормальные люди, свободомыслящие...

"Мужчины, наверное, из Церкви — подумал доцент. — Или выполняют её задание. Хотя, может, и просто из банды черных трансплантологов. А девке туда и дорога. Только вот зачем они надели бейсболки? Современным камерам и системам распознавания лиц головные уборы не мешают.

Микаэло оказался прав: в "Fina Venko" свободных мест было полно. Ещё более прав он был насчёт цен. Листая толстенное меню с голографическими иллюстрациями, которое принес официант, выглядевший будто сотрудник администрации президента Республики Марс, Лазаро не знал, смеяться или плакать.

Заказал кофе "из зёрен с Земли" и земную минеральную воду "Vetluĵskaja". Также попросил принести к столику ещё одно кресло: второй господин скоро подойдёт.

Ожидая своего куратора, Лазаро снова размышлял, какое задание получит. До сих пор его работа на Церковь носила почти исключительно разведывательный характер: передавать, какие дела творятся в университете, кто там агенты влияния мальпроксимийцев и американцев, какая обстановка в научных общественных организациях. Бывало, что и о властных структурах он полезные для Церкви сведения узнавал. Поручат что-то подобное и в связи с его полетом на Землю? Может, доверят какие-то дипломатические контакты с россиянами. Например, с теми, что недовольны осторожной позицией России по марсианскому вопросу. Или подкупить кого поручат. Конечно, задачу по ликвидации ему не дадут: не специалист. Впрочем, чего гадать — скоро он всё узнает.

Микаэло Ямамото, имевший в Эклезио сан протоиерея, явился минут на пятнадцать позже условленного времени, Кречет уже успел выпить и кофе, и воду. Вода ничуть не лучше какой-нибудь марсианской "Полюсной".

Микаэло, не присаживаясь, властно махнул рукой официанту:

— Нам — отдельный кабинет.

В кабинете Микаэло, не спрашивая Лазаро, много всего заказал, тыкая пальцем в меню: вот это и вот то.

— Хорошо покушать надо перед аудиенцией. Сытый человек — это умный человек.

"Не факт", — подумал диакон, но, как всегда, протоиерею не перечил.

Ямамото оглядел Кречета с головы до ног.

— Одет и пострижен-побрит ты нормально. Зачем вызывают, догадываешься?

По телефону и на людях куратор обычно обращался к Лазаро на "Вы", но наедине — цикал [на марсианском- эсперанто: вы, Вы — vi; ты — ci].

— Не так трудно догадаться. Какое-то задание в связи с моей командировкой на Землю. Чем я ещё мог заслужить встречу с епископом...

— Не с епископом.

— Даже с архиепископом?

— Нет. С епископом епископов.

"Senkorpa Mistero! С патриархом! Это же гарантия карьеры. Как Аэлита обрадуется!", — подумал диакон. Впрочем, ему тут же пришла в голову мысль о том, что будет, если он первому лицу Церкви не понравится. Не говоря уже о том, если задание провалит. В последнем случае наказывали и семью провинившегося.

— Ĉiam kaj ĉie!

— Ĉie kaj ĉiam. О сути твоей миссии я не знаю, узна́ю после того, как получишь поручение... если получишь. Да не бойся! Ты окажешь хорошее впечатление, я уверен. Не первый год тебя знаю.

Протоиерей рассказывал, как себя вести на встрече.

— Патриарх любит все разговоры начинать издалека, с постепенным подводом к главному. Если какие посторонние вопросы будет тебе задавать, даже про политику или про какие-то философские проблемы — не уклоняйся, отвечай строго по теме. Вопросы могут быть неожиданные. Но ты умный. Только льстить ему не вздумай, он не дурак... мягко выражаясь. Тебе будет после встречи присвоен новый сан. Традицию знаешь?

— Наверное, всё так же, как при присвоении "диакона"?

— Да. Только в "иереи" посвящают не три иерея, как в диаконы, а три епископа. Впервые в жизни споёшь вместе с сильными мира сего. Ну, я всё сказал. Едим не спеша, до встречи ещё два часа вообще-то, а до места добираться двадцать минут. Я перестраховался, пораньше тебя вызвал. Ты же у нас свободомыслящий интеллектуал, вдруг бы галстук какой нелепый повязал или костюм надел неподходящий — чтобы было время новое купить.

В Первую резиденцию поехали на велосипедном такси-кэбе. Водитель, крутивший педали, сидел впереди, места для двух пассажиров располагались сзади, в закрытой кабине. Кречет подумал: ну, кому из древних фантастов пришла бы в голову мысль, что по городам Марса передвигаются на велосипедах, самокатах и рикшах?

Таксист был здоровенный, темнокожий, из "пассажиров". Лазаро заметил, что рядом с ним стоит подарочный мальпроксимийский пакет.

____________________

[1] Автор предполагает, что на Марсе используется календарь, идею которого предложил в 2004 году Михаил Анатольевич Приходовский, кандидат физико - математических наук, доцент Томского госуниверситета.

[2] Перевод на эсперанто песни В.Цоя "Звезда по имени Солнце"

[3] Песня В.Цоя "Перемен!"

Глава 4: Задание

Глава 4.

Задание

30 октября 2386 г. от Рождества Христова, четверг; 43 октября 37 г. от Марсианской революции; суббота.

Планета Марс, город Гагарин.

Микаэло и Лазаро вышли из велотакси не у Первой резиденции, а, в конспиративных целях, у кинотеатра "La Revo" ("Мечта"). Около кинотеатра тоже был устроен агитационный пункт мальпроксимийцев, только без музыканта. На большом стенде стояли пропагандистские брошюрки с пристёгнутыми к ним коммуникационными модулями и какими-то флешками. Микаэло и Лазаро приостановились чтобы прочитать крупные заголовки книжечек: "Знак-паспорт — бирка для скота", "Соцрейтинг – оскорбление достоинства человеческой личности», "Американцы – друзья", "Забудем нашу злую историю!", "Пропагандистская клевета о Территории Свободы", "Свободу прессе и марснету!", "RSO — рабство, MSO — свобода!'

Аббревиатура RSO означала respondeca socia ordo - "ответственный общественный строй". MSO — merkata socia ordo, то есть, "рыночный общественный строй". Первый был в Республике Марс, второй — в Мальпроксимо. На Земле RSO называли социализмом или, реже, госкапитализмом. Если сравнивать с историей России, на которой специализировался доцент Кречет, то марсианский строй напоминал то, что было в Советском Союзе в последние годы его существования - примерно с 1987 года до 1991: крупная промышленность и вообще всё важное - в руках государства, но мелкое и среднее частное предпринимательство разрешено. В "Обезьяннике" же царил рынок, в руках государства оставались только космодромы, частично - месторождения полезных ископаемых и ИДГ. Ах да, ещё примерно треть средних школ и университетов.

— Ну что, интеллектуалист, всё прочитал? - иронически спросил Микаэло. — И что скажешь?

— Против Республики Марс ведётся комплексная пропагандистская кампания...

Ямамото хмыкнул.

— Вот и хрен-то. Чтобы это понять, большим учёным быть не надо. И что нам делать?

— Я слишком скромная по моему положению фигура, чтобы давать рекомендации...

Куратор перебил:

— Вот такие слова тому, с кем будешь сейчас разговаривать, не вздумай сказать! Лучше глупость какую-нибудь брякни.

До нужного места шли пешком минут десять. Микаэло рассказал, что в резиденции они сдадут все вещи и подвергнутся строгому осмотру.

— У тебя триангуло с собой?

— Нет, конечно. - ответил Кречет. — Оставил дома

Триангуло был "фирменным" оружием "церковников". Это небольшой треугольник из стали или из керамики, похожий на медиатор, который используют при игре на струнных инструментах, но острейше заточенный на вершине и половине боковых краёв. В середине треугольника по обеим его сторонам имелись небольшие горбики для упора указательного и большого пальцев. Таким треугольником свободно можно перерезать человеку горло, естественно, имея соответствующую подготовку. Триангуло Кречету вручил Микаэло и давал уроки использования оружия. Это была традиция Церкви: куратор тренирует подопечного. Можно сказать, ритуал. Лазаро учился молниеносно выхватывать триангуло из кармана, правильно и безопасно для себя его держать, наносить режущие удары по глазам и горлу манекена, причем и правой, и левой рукой. Ямамото постоянно повторял: Лазаро не должен забывать, что он не просто какой-то там разведчик-интеллектуал, а полноценный член Церкви, который может в любой момент быть атакован врагами и всегда должен носить триангуло с собой. Весь остаток дороги куратор пилил Кречета за то, что тот оставил триангуло дома.

Над солидной дверью в стене улицы-тоннеля висела неброская вывеска: "ЗАО "Всемарсианская геологоразведка". Департамент планирования и развития".

Кречет и его куратор встали перед дверью, не притрагиваясь к звонку. Дверь раскрылась, охранник сказал: "Прошу". Протоиерей и диакон спустились по лестнице, там была ещё одна дверь, за ней — большая комната, в которой находилось много людей. Кроме тех, что сидели за компьютерами, было пять или семь мужчин в униформе военного фасона и с оружием.

Лазерники? Или пулевые автоматы? И те, и другие в городах были строжайше запрещены — а ну вдруг кто шарахнет по мембране купола? Пули-то в мембране застрянут, а вот залп из нескольких лазерников в одно место с близкого расстояния может и дыру прожечь. Тогда сразу в городе — сирена, и всем — бежать под землю.

Микаэло и Лазаро сняли по распоряжению сопровождающего верхнюю одежду и отдали ему смартфоны, а Кречет — ещё и портфель с подарками для Аэлиты. Портфель раскрыли и бесцеремонно проверили содержимое, к некоторым баночкам из набора косметики подносили какой-то аппарат.

Куратору проверяющий сказал: "У вас в кармане брюк — металлический предмет". Микаэло отдал маленькую металлическую коробочку со снюсом. На Марсе, по понятным причинам, люди почти не курили, но снюс, жевательный табак и табак нюхательный употребляли. Хотя в городах Мальпроксимио курительный табак в ходу. И марихуана разрешена.

Внезапно один из мужчин, который принял по рации какое-то сообщение, сказал человеку, проверявшему посетителей:

—Диакону коммуникатор оставить.

Удивленный проверяющий переспросил:

— Точно?

— Приказ.

Смартфон Кречету вернули.

Потом сопровождающие повели Лазаро и Микаэло каждого отдельно в разные помещения.

Фото патриарха Лазаро много раз видел в интернете — естественно, в качестве руководителя геологоразведческой фирмы, выполняющей заказы республиканского правительства.

В жизни патриарх выглядел так же, как на фото. Коренной марсианин лет 60-ти в строгом темном костюме (как принято на Марсе, с многочисленными накладными карманами на пиджаке и брюках), при галстуке. Умный властный взгляд, крепкое рукопожатие. В кабинете —огромная карта двух полушарий Марса. На стенах — никаких портретов или картин. Большой пустой стол без компьютера (всё —в поверхности стола, конечно), за который в кресло сел патриарх. Лазаро присел на одинокий стул, стоявший напротив начальственного стола. Подумал, что так сажают допрашиваемых перед следователем.

— Диакон, вы, разумеется, понимаете, что мне представили ваше досье и мнения о вас от разных братьев. Вы —образцовый член Церкви. Потому вы и выбраны для миссии.

Кречет хотел было сказать "Всегда и везде!", но решил, что пока это неуместно, ничего не сказал, только головой кивнул.

Патриарх продолжил:

—Вы знаете, конечно, что многих людей, не посвященных в сан, мы используем, откровенно говоря, втёмную. Но с братьями не так. Я вам не расскажу очень многого, что связано с вашей миссией —просто на случай того, что вас схватят враги. Но расскажу о главной цели.

Епископ епископов внимательно посмотрел на Кречета.

— Что вы думаете о сегодняшней ситуации в Республике Марс?

— Ситуация тревожная, — без задержки ответил доцент-диакон. — Мальпроксимийцы ведут информационно-психологическое наступление. Даже сегодня я был свидетелем того, как...

Патриарх прервал:

— Информационная атака —это мелочь. То есть, мелочь на фоне всего остального. Мальпроксимио уже минимум шесть лет фактически является отдельным от Республики Марс государством. Мы разные страны, как на Земле. "Обезьянник" не платит никаких налогов в республиканский бюджет. Не даёт Республике пользоваться своим космодромом — ведущим грузовым космодромом планеты. Мы ничего не имеем от месторождений полезных ископаемых, которые находятся вблизи их городов. Или не так уж вблизи, но которые исторически разрабатывались силами восточных поселений.

Американцы только восточникам предоставляют свои передовые технологии, разработки с Луны. Все руководители в Мальпроксимио — ставленники Америки. Сейчас начались разговоры о том, что хорошо бы сделаться штатом США, о приватизации месторождений полезных ископаемых, установок ИДГ, космодромов. Также —о собственной валюте. Лучшее из освоенной части Марса — у них. Плюс их огромная пятая колонна в Республике, в том числе среди госслужащих. Только мэры городов пока однозначно преданы Марсу — из шкурных, в основном, интересов: они видят судьбу всех республиканских чиновников при вхождении в Мальпроксимио. Да и то среди мэров...

Патриарх, не закончив, замолчал, смотрел на Кречета так, будто во всём перечисленном был виноват он.

Лазаро ответил:

— Всё так, патриарх.

Хотел добавить, что слышал в университете от тамошних "пятоколонников" о том, что город Грабовский созревает для присоединения к "Территории Свободы". Информация была свежая, надёжная, конкретная, с фамилиями чиновников из мэрии Грабовского, Кречет её доложил своему куратору. Но патриарх задал вопрос:

— А в идейном плане там что происходит? Вы, как гуманитарий, это понимаете?

Доцент с готовностью ответил:

— Конечно. В школах и в их университетах последние лет тридцать идёт преподавание по антиреспубликанским программам. Культ всего американского. В университетах историю Земли преподают как историю Америки. Нас, "центральных", все они искренне считают отсталыми людьми с рабской психологией. Тащат на Марс всё самое плохое, что есть на Земле.

— Именно! — патриарх это произнес с горячностью, какой Кречет от него не ожидал. — Все наши идеалы, всё, что идёт от первых поселенцев высмеивается: любовь к планете, коллективизм, бескорыстие, скромность, наша самость. Говорят: марсиане — это просто земляне, которые живут на Марсе. Даже марсианская религия вытесняется. Меня шокировало видео из "Обезьянника" с этими... которые бормочут и в экстаз впадают...

— Пятидесятники харизматического направления. — поспешно уточнил Кречет.

Патриарх вдруг улыбнулся.

—Я знаю, что вы компетентны, диакон. Но главный вопрос: что со всем этим делать? Нам, Церкви?

Лазаро ответил прямо и правдиво:

— Не знаю, патриарх. Всё, что там происходит —это ведь началось не на голом месте и не вчера: просто количество факторов перешло в качество. В Мальпроксимио минимум половина населения — люди, прибывшие на Марс в возрасте старше 18 лет. То есть, попавшие сюда уже сформированными землянами. Они нас, марсиан, не понимают и не хотят понимать. Там у них много людей, которые едва знают марсианский язык. Есть кварталы, где говорят только на земных языках, масса этнических землячеств. Конечно, всё это не стихийно сложилось — такой социально-демографический состав формировался сознательно, десятилетиями. Коренные и "ростки" оттуда уезжали в Центр из-за дискриминации. Реализовался план американцев: создать на планете свой карманный анклав, Анти-Марс, таран против нас. Их цель - просто нас поглотить, сделать Республику частью Мальпроксимио. Со всеми вытекающими последствиями.

Патриарх кивнул:

— И?

Кречет, помедлив, сказал:

— Если говорить совсем честно, может быть, нам уже поздно что-то предпринимать. В истории стран Земли так бывало. Когда как в шахматах....

—Да. — прервал руководитель Церкви. — Цугцванг. Ну а всё-таки — каковы ваши варианты? Пусть авантюрные, фантастические. Когда утопающий хватается за соломинку, использует последний, пусть призрачный, шанс.

Кречет вспомнил инструкцию своего куратора о том, что нельзя уклоняться от ответов на любые вопросы патриарха.

— Государственный переворот у нас в Центре — чтобы установилась по-настоящему наша власть, наши кадры встали на ключевые посты. Жёстко нейтрализовать пятую колонну мальпроксимийцев. Потом уничтожить американскую орбитальную станцию, которая держит нас под прицелом. Чтобы построить вторую такую станцию, американцам нужны годы. Захватить все космопорты. Без поддержки американцев "обезьяны" захиреют. В конце концов, нас вдвое больше, чем "восточников". А Земля и Америка далеко.

60-летний мужчина грустно вздохнул, Кречет снова удивился искренности его чувств.

—Думали мы и об этом, диакон. Не получается. Для полноценного государственного переворота нужна, как на Земле, армия. На Марсе армии нет как феномена. Полиция у нас тоже не такая как на Земле: она вся муниципальная и разномастная. Да и вообще невоенная у нас планета. Всё наше единство веками держалось не на силе, а на древнем согласии и понимании, что по-отдельности на Марсе не выжить. И на ресурсах центрального правительства. А сейчас в Мальпроксимио своя ресурсная база. Хотя вы верно сказали: без поддержки Америки они пойдут вразнос, мы поизучали что и как у них и в экономике, и в жизнеобеспечении городов...

Патриарх умолк, долго, минуты две молчал. Тишину не нарушал и диакон Лазаро Кречет. Глава Церкви, наконец, сказал:

— Я несколько отвлёкся. О перевороте: да, пока Церковь имеет силы его осуществить. Хотя и здесь есть проблемы, о которых говорить неприятно.

Глава Церкви снова сделал паузу, потом продолжил:

— Неприятно и стыдно. Церковь уже не та, что при своём образовании. За последние пять лет упала численность членов. Кого попало мы не берём и требований не снижаем. А samideanoj [единомышленников] наших, достойных посвящения, всё меньше. Более того, есть проблема и качественного состава тех, кто уже член организации. Когда Церковь возникла, мысль о том, чтобы за служение платить братьям зарплату, казалось дикой, оскорбительной. Сейчас — платим.

Лазаро тоже получал от Церкви очень неплохое денежное вознаграждение, но считал это нормальным. Даже в воюющих армиях призванным на фронт солдатам платят денежное содержание, это не значит, что они не патриоты. Ну а что нет такого энтузиазма и пафоса как в десятые годы марсианской эры — это нормально, чудес в истории не бывает.

Лицо патриарха приняло такое выражение, будто он проглотил что-то горькое.

— Количество предателей и шпионов в Церкви выросло. Мы не случайно усилили конспирацию: отменили полностью общие собрания ячеек, ввели порядок, согласно которому даже многие братья в сане диакона, как вы, в обычных условиях знают в большинстве случаев только своего непосредственного начальника. Число членов Церкви в полиции, в государственном и муниципальном управлении опасно уменьшилось. Как и в интеллектуальных центрах. В Службе безопасности Республики наших агентов — единицы. У нас просто мало людей для выполнения наших задач! В вашем университете, угадайте, сколько преподавателей-членов Церкви?

—Ну, думаю, минимум по паре братьев на каждом факультете, также в ректорате...

—Нет, Лазаро. Сейчас вас там на весь огромный университет — восемь душ. Самый солидный там по положению в Церкви и по университетскому званию — вы. Ни одного члена Церкви в руководстве вуза. Некого там привлечь теперь. После того, как ушло из жизни поколение таких прекрасных братьев как отец вашей Аэлиты. А вот агентов влияния Обезьянника в университете — полно. Да вы это лучше меня знаете...

Кречет знал, он писал об этом донесения. В университете процветало "Общество дружбы с Землёй", а на самом деле — с Америкой и Мальпроксимио. Лазаро в разведывательных целях хотел туда внедриться, но пополнялось оно примерно как Церковь: само приглашало тех, кого хотело в своих рядах видеть. Кречета туда, несмотря на его усилия, не пригласили, за что куратор Микаэло его много ругал.

Патриарх продолжил:

— Но — по теме. Переворот Церковь, повторяю, осилила бы — в том смысле, чтобы арестовать президента и всех, кого надо в парламенте, уничтожить наиболее ярких врагов. В конце концов есть еще наше легальное крыло, «Патриоты Марса». Там с качественным составом ужас, но боевые штыки есть. Все хомаранистские приходы — за нас. Но вот что потом, после переворота? Мы провели секретный социологический опрос среди молодежи Центра — 80 процентов обобезьянились. Среди молодых "корней" — и то таких дегенератов около четверти. Мысль о силовой операции против Обезьянника отвергают больше 90 процентов жителей Центра.

Патриарх откинулся на спинку кресла. Лазаро подумал, что перед ним сидит немолодой растерянный человек.

— Но даже если абстрагироваться от всего этого, диакон. Есть неразрешимые военно-техническое вещи. Без уничтожения Стэйшн, вы правы, не обойтись. Но боевых космических ракет или чего-то подобного у нас нет. Не производят их на Марсе — не нужно нам было этого никогда. Можем изготовить нечто вроде корабля-бомбы, корабля-брандера — как лунные повстанцы из Мунтауна. Но и это — не выход: таких кораблей для выведения из строя стэйшн надо несколько. Мы считали: около десятка. Но с созданием такого количества и с их запуском —и технические проблемы, и проблема секретности. А главное — Стэйшн защищена, это крепость, и о безопасности они не забывают.

Патриарх снова вздохнул:

—Был на Стэйшн наш человек, разведчик-землянин. Сошлись мы с ним на базе того, что он, как на Земле выражаются, эсперантист. Он нам очень многое рассказал. К сожалению, его раскрыли, сейчас отбывает пожизненное заключение на Луне.

Помните, два года назад американцы со Стэйшн взорвали грузовой корабль, шедший после аварии с неработающими системами оповещения? Так вот, по рассказам нашего человека они его уничтожили без всяких колебаний и дискуссий. Просто потому, что приблизился к Стэйшн и не отозвался. И без обсуждений и наказаний кого-либо потом. Вообще, у них там паранойя безопасности. Разработаны, например, планы на случай попытки взятия станции десантом, захвата станции группой внедрившихся врагов, и так далее.

Итак, какие ещё варианты, диакон?

— Может быть, какая-то земная держава даст нам ракеты и подобное? Америку на Земле многие не любят.

— Об этом мы подумали в первую очередь. Вели переговоры. Увы. Варианты проработаны по полной, результат отрицательный. Ещё мысли, диакон?

"Он со мной в викторину, что ли, какую играет ?" — раздражённо подумал Лазаро.

— Если всё так, как вы сказали, патриарх... Наверное, нужно принять неизбежное и бороться в подполье. Власть Америки на Марсе сладкой не будет. Марсиане рано или поздно...

Внезапно предстоятель Церкви развеселился, вид растерянного человека у него исчез.

—Я же просил самые фантастические предположения. У одного земного поэта есть строки: "Отчаянный недуг врачуют лишь отчаянные средства. Иль никакие". Если не ошибаюсь, он же сказал: "Всё гениальное просто".

"Ошибается патриарх, — пришла неуместная мысль эрудированному доценту. Фразу "Всё гениальное-просто и всё простое — гениально" сказал не Шекспир, а Геббельс.

— Извините, патриарх, — сказал Лазаро. — Более не имею мыслей.

—Это вы меня извините, диакон. Я пристал к вам как ведущий игры "Мозговая атака" или как там её...

Предстоятель внезапно встал, подошёл к стене кабинета, приложил к ней руку. В стене открылась дверь большого сейфа. Глава Церкви вынул из него и положил на стол чемодан. Откинул крышку чемодана, нажал на что-то внутри. Пояснил:

— Глушитель от подслушивания. И от подсматривания.

Диакон подумал: "До чего же дошло. Патриарх в своём собственном кабинете боится прослушки".

Патриарх продолжил:

— Проект спасения Республики Марс есть и он прост. Выход у нас только один...

Глава Церкви произнес три коротких фразы.

— Senkorpa Mistero! — не сдержался ошеломленный Кречет, услышав. — Но как!?

—Этого я вам не скажу, Лазаро. В начале беседы я объяснил, почему. Ваша миссия, диакон, состоит в следующем. Вы привезёте на Землю и передадите человеку, который к вам подойдёт в один из дней командировки, вот это.

Патриарх вынул из кармана и подал диакону цилиндрик красноватого цвета величиной с мизинец. На цилиндрике была надпись: "Мед.модуль", потом какая-то аббревиатура и цифры.

— Можно узнать, что это?

—Да. Модуль с наноплатами. Для чего он — знать вам не нужно. Кстати, он стоит около сорока миллионов марсмонерой. И огромного труда большого количества инженеров. Которые цели этой научной разработки, как и вы, не знают. Ваша встреча с человеком произойдёт следующим образом...

Закончив инструктаж, глава Церкви нажал что-то на компьютере, встроенном в столешницу, сказал:

—Сейчас же проверьте мессенджер —секретный, церковный.

Лазаро включил телефон, проверил.

—Да, патриарх, программа пришла. Сейчас зашифрую по отпечатку пальца и скопирую в два моих защищённых облака. Но там ещё какие-то банковский данные и текстовый документ...

— В земных банках для вас уже открыты счета. Два — именных, один — с допуском по отпечатку пальца и коду, в письме всё написано. Деньги будут очень большие.

— Зачем? —спросил Лазаро.

— По легенде для моего окружения, вы направляетесь на Землю, чтобы, в частности, подкупить российских чиновников для склонения их к лоббированию на Земле интересов Республики. Их имена, должности, на всякий случай, также в том текстовом документе. Ещё вам выдадут большую сумму наличных денег.

— Извините, пожалуйста, патриарх. Вы сказали: "по легенде для вашего окружения"?

— Именно. О содержании вашего задания знают три человека: я, мой викарий и вы. Для остальных, в том числе для вашего куратора, вы отправляетесь на Землю с секретной "скользкой" дипломатической миссией. Говорите всем братьям, что раскрывать детали не уполномочены. Впрочем, не дошло у нас пока до того, чтобы в таких ситуациях кто-то осмелился бы расспрашивать. Ещё вопросы?

— Вопросов нет, патриарх.

—Тогда спускайте брюки и трусы.

— Что?!

—То, что слышали. Засовывайте эту штучку в задницу, там её и храните. Если при просвечивании на космодроме спросят, что это такое, говорите, что у вас синдромы рака прямой кишки или простаты, а это лечебный модуль. Простым сканированием не определят, обеспечена маскировка.

После того, как Лазаро выполнил команду (ох, хорошо, что трусы надел не боксёрские, а в виде плавок, туго облегающие тело — а то вдруг...) патриарх сказал:

— Красивые слова мне вам говорить нужно, Лазаро? О долге, о Марсе? Пускать скупую мужскую слезу, обнимать на прощание?

— Не надо, патриарх. Всегда и везде!

Патриарх ответил как надо, отключил свой чемодан-глушитель, убрал его в сейф. Нажал что-на столешнице стола. Мгновенно вошёл служка.

— Проводите диакона куда-нибудь отдохнуть на полчаса. Потом подготовьте его к посвящению в иереи.

Глава 5: Посвящение

Глава 5.

Посвящение

30 октября 2386 г. от Рождества Христова, четверг; 43 октября 37 г. от Марсианской революции; суббота.

Приказы патриарха в Первой Резиденции выполняли буквально. Ровно в течение получаса Кречет находился в комнате с мягкими диванами, ему был предложен чай и плюшки.

Чаю Лазаро выпил много, но вот до плюшек не дотронулся. Думал о том, что сказал патриарх. Дело задумано жестокое, чудовищное дело. Но — ради Марса. Но, всё-таки, как конкретно можно реализовать фантастическую задачу? Патриарх — не фантаст, не фантазёр...

Затем диакона отвели к начальнику департамента личного состава — готовить к посвящению в иереи. Подготовка состояла в разъяснении того, как пройдет процедура посвящения и что будет после неё, а также в длинной высокопарной речи начальника об ответственности члена Церкви, об оказанном Кречету доверии, и об идеалах Марсианской революции.

Потом Лазаро надел ритуальную одежду — костюм-комбинезон, бывший точной копией тех, которые носили в закрытых помещениях первые колонисты планеты.

Кречета провели в полукруглый зал, на стенах которого были изображены созвездия, видимые на небе Марса, и его спутники. На стене напротив входа висел флаг Республики Марс: красное полотнище (как объясняли - цвет Марса) с белым квадратом в левом верхнем углу, в который вписана пятиконечная зелёная звезда с буквой «Е» в центре. Символ эсперанто, ставшего марсианским языком.

Лазаро, как историк, знал, что вообще-то с цветом знамени было не всё так просто. Окрас поверхности планеты ведь не чисто красный, он красно-оранжевый и притом с ржавыми тонами. Но просто красным флаг сделали не ради поэтической символичности – Марс, как известно, веками называют "Красной Планетой". Среди тех, кто совершил революцию на Марсе и имел большое влияние на развитие Республики в первые пятнадцать лет её истории (марсианских, конечно, лет, не земных), было много людей с коммунистическими, анархистскими и прочим левыми взглядами — они на красном цвете знамени и настояли. От времён ранней Республики осталось и много названий улиц — имелись в марсианских городах улицы Ленина, Сталина, Че Гевары и прочих. Впрочем, мальпроксимийцы в своих городах давно переименовали их в улицы своих Рузвельтов и Трампов.

Под флагом стояли три пюпитра, на каждом папка — начальник департамента личного состава рассказал, что это досье Лазаро Кречета. Читать его посвящающие, конечно, не будут, просто традиция такая.

Лазаро указали куда встать: на место, обозначенное кругом на полу. Он одиноко — сопровождающий ушел — стоял в круге сорок минут. Это тоже традиция: чтобы посвящаемый за это время «проникся». И что сорок минут — тоже символично: это округленная разница между длительностью земных и марсианских суток. Но Кречет "проникся" давно, ещё когда стал "прихожанином" в студенческие годы, около пяти марсианских лет (десяти земных) назад.

Лазаро посвятили в тот год, когда были отменены татуировки для членов Церкви. В своё время вновь принятым в Церковь наносили в районе сердца татуировку в виде двух заглавных букв Ĉ (Ĉiam kaj ĉie!), и это очень повредило организации, когда против неё начались первые репрессии. Затем татуировку сменили: стало не ĈĈ, а просто две "шляпки" к этим буквам. Но с точки зрения конспирации и это было глупостью, сохранившей от романтической эпохи, так что патриарх запретил наколки совсем. Но традицию получать в подарок на день посвящения стальную нашейную круглую медаль с ĈĈ на одной стороне и именем члена Церкви на другой Лазаро еще застал. Сейчас этой медали у Кречета не было. Ямамото приказал сдать её ему: ничего не должно быть у члена Церкви, что при обыске может его выдать.

Наконец, в зал зашли пятеро: патриарх, митрополит – его викарий, архиепископ Заменгофской епархии, начальник департамента личного состава и куратор Кречета. Все были в ритуальной одежде. Епископы заняли места за пюпитрами, кадровик встал справа, Микаэло Ямамото слева. Начличсост провозгласил:

— Рассматривается вопрос о посвящении диакона Лазаро в сан иерея. Прошу епископов ознакомится с личным делом кандидата.

Архиепископ и митрополит символически полистали досье. Патриарх к бумагам не притронулся, он пристально смотрел на Кречета. Лазаро вспомнил русский фразеологизм «побежали мурашки по коже».

Кадровик громко отчеканил:

— Есть ли возражения по кандидатуре? Протоиерей-куратор?

— Возражений нет. Ручаюсь! — гаркнул Микаэло.

— Архиепископ?

— Возражений нет. Рекомендую. — ответил глава Заменгофской епархии.

— Митрополит?

— Возражений нет. Поддерживаю.

— Патриарх?

— Возражений нет. Утверждаю.

Епископы торжественно подошли к Кречету, он встал на колени. Заменгофский архиепископ положил ему на голову руку, произнес:

— Достоин.

Викарий патриарха положил свою руку на руку архиепископа, сказал:

— Достоин.

Патриарх возложил руку на руку митрополита:

— Достоин.

Иллюстрация: художница Rshaat

Начдеп личного состава провозгласил:

— 43 октября 37 года от Марсианской революции в 19 часов 48 минут по центральному марсианскому времени диакон Лазаро рукоположен в сан иерея.

— Всегда и везде! — крикнул новоиспеченный иерей.

— Везде и всегда! — отозвались пятеро.

Потом все присутствующие встали в круг, взявшись за руки, и пропели два куплета гимна Церкви:

Forte ni staru, fratoj amataj,

Por nia sankta afero!

Ni bataladu kune tenataj

Per unu bela espero!

Regas ankoraŭ nokto sen lumo,

La mondo dormas obstine.

Sed jam leviĝos baldaŭ la suno,

por lumi, brili senfine[1].

Ритуал Кречету понравился: кратко и без излишнего пафоса, никаких страшных клятв и прочего подобного. Клятву «церковники» давали один раз, при приёме в «прихожане».

После посвящения, как рассказал кадровик, предусмотрена краткая трапеза с вином (также в Первой Резиденции), в которой участвуют четверо: новый обладатель сана, его старый куратор, его новый куратор и его епископ.

— Ещё принято, чтобы вновь посвященный сходил в хомаранистский храм, взял благословение священника. Но это — уже в индивидуальном порядке и на следующий день, — инструктировал нового иерея кадровик.

Затем Кречета отвели к начальнику департамента безопасности. Он представил Кречету своего подчинённого:

— Иерей Якобо Джонсон отвечает за то, чтобы с вами, иерей Лазаро, до вылета на Землю ничего не случилось. Он вместе с вами завтра летит в Заменгоф. В день вылета проводит вас на космодром, к кораблю. Вы должны сообщать ему обо всех ваших встречах и передвижениях не скрывая ничего. Звоните при малейшей опасности.

Трапезу Лазаро ждал долго. Только через полтора часа пришел сопровождающий и отвёл Кречета в помещение с накрытым столом. Микаэло Ямамото за столом уже сидел.

Лазаро удивился, что стол был сервирован только для двоих. Что не будет нового куратора — понятно: значит, куратор у него остаётся прежний. Но нет прибора для епископа.

— Епископ не будет присутствовать? — спросил иерей.

— Епископ уже здесь. Меня посвятили вслед за тобой. — скромно ответил Микаэло.

— Поздравляю с посвящением, епископ!

Красное вино было хорошим, из винограда, выращенного не на гидропонике, а в грунте знаменитых теплиц на плато Синай. Микаэло рассказал, что в качестве епископского служения ему дали не управление территорией, а выполнение поручений патриарха в связи с приближающимися опасными событиями.

— Ты теперь иерей, рассказать тебе можно. Хотя скоро всех в известность поставят. На нас, Лачо, по данным нашей разведки, готовится большой наезд, причем с разных сторон. В парламенте скоро вылупится проект закона «О противодействии структурам, незаконно присваивающим функции органов государственной власти Республики Марс». Закон пройдёт, в парламенте ставленники «обезьян» достаточно сильны. Хотят национализировать «Всемарсианскую геологоразведку», и ещё по линии полиции нас прищучить, «Патриотов Марса» распустить. Плюс к тому уже вне всяких законов: нас будут атаковать «янки», налетать на наши офисы и на наших людей. Разведка докладывает, что ждать этого надо месяца через два. Ты-то всей веселухи не застанешь — в полете на Землю будешь.

— Но «янки» — это же просто разношерстная бандитня из Мальпроксимио. Мафия: наркотики, нелегальная проституция, рэкет. А у нас — солдаты. Дадим отпор.

Микаэло рассказал, что не так всё просто. Американцы устраивают тренировочные лагеря для «янки», вооружают банды, наводят среди них дисциплину.

Лазаро снова думал о своём задании, о словах патриарха про "отчаянный недуг", который «врачуют лишь отчаянные средства».

— Меня о твоей миссии, можно сказать, не проинформировали. Сказали только, что она носит секретный дипломатический характер. Конечно, я тебя ни о чем не спрашиваю. Кстати, как у тебя будет с обеспечением безопасности?

Кречет рассказал.

— Хмм, и это всё? Не предусмотрено, что рядом с тобой все время до вылета будет личный охранник?

— Пока, как я понял, нет такой необходимости. И, наверное, ради секретности.

Епископ Микаэло откинулся на спинку кресла, побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Странно. И плохо. Вот что, иерей. Церковь, как ты понимаешь — это административно-бюрократическая структура. Не в порицающем, а в констатирующем смысле говорю. Разные уровни, верхи и низы, самостоятельные гордые ведомства, конкуренция боссов, конфликты интересов. Первая Резиденция не терпит вмешательства в свои дела епископов и наоборот. Поэтому говорить я безопасникам ничего не буду. Но ты в случае чего сразу звони мне! У меня в Заменгофе есть боевые ребята.

Ночевать иерей Лазаро должен был в шикарной гостинице «Гагарин». Никто из службы безопасности провожать Кречета до гостиницы не собирался, в том числе и иерей Якобо. Кречету только вежливо объяснили как дойти. Гостиница была от резиденции в двух шагах, на улице Вальтера Желязны.

Впрочем, иерей Якобо подошел в тот момент, когда Лазаро и новоиспеченный епископ забирали личные вещи в охранном «предбаннике». Джонсон каким-то нехорошим взглядом посмотрел на епископа, зачем-то переспросил Кречета, во сколько тот завтра собирается идти в хомаранистский храм, хотя Лазаро ему об этом уже говорил.

Ямамото пошел до отеля вместе с Кречетом, сказал, что хочет посмотреть, в какой номер иерея поселили. Пока шли, епископу кто-то позвонил, тот ответил: "Около гостиницы отдашь".

Подземная улица, по которой шагали новый иерей и новый епископ, была старой, проложенной ещё во времена американской власти. Соответственно, strato была неинтересной и унылой. При американцах в подземных городах Марса строили всё без украшений. Так выражалось отношение к планете: Марс — это, мол, что-то вроде исследовательской станции в Антарктиде, где люди живут временно, и неуместно там устраивать красо́ты как в нормальных земных городах, где проходит настоящая жизнь. После революции подземные улицы в марсианских населенных пунктах стали делать более широкими и высокими, а также со всяческими архитектурными изысками: колоннами, скульптурами, прочими зодческими формами. А также с растительностью: газонами и деревьями (в кадках с грунтом, не уступающим по качеству земным чернозёмам).

На площади Африканских космонавтов, несмотря на поздний час, снова стояла музыкальная группа с акустическими инструментами, но только, вроде бы, не "обезьянья", а местная. Ямамото, к удивлению Кречета, остановился послушать.

Рядом с музыкантами в воздухе висела голограмма с названием ансамбля: "Витамин Ю". [2] Задорный парень без мальпроксимийского акцента пел незатейливую песню, направленную против и "Обезьянника", и Центра.

Mi maltaŭgas tute-plene

Por merkat' ekonomio.

Mi maltaŭgas tute-plene

Por merkat' ekonomio.

Estas mi ja sentaŭgulo,

Estas mi ja marĝenulo,

Estas mi danĝera bubo,

Estas mi libera ulo.

Mi malŝatas absolute

Respondecan sociord'.

Mi malŝatas absolute

Respondecan sociord'.

Estas mi ja sentaûgulo...

Mi tutece malkonfesas

Religion ian ajn.

Mi tutece malkonfesas

Religion ian ajn.

Estas mi ja sentaûgulo... [3]

Какой контраст с той церковной песней, которую сегодня Лазаро пропел один раз, а Микаэло — два!

— Ну, что скажешь об этом? — хмуро и тихо спросил куратор иерея.

— О песне? Обычное юношеское бунтарство, анархизм...

— Плевать на весь тот анархизм! В двух шагах от Первой Резиденции собралась какая-то толпа. — Микаэло говорил по-прежнему тихо, но раздражённо. — Куча народу. Сколько среди них "обезьяньих" шпиков? И почему наши с этим мирятся? Слов нет, одни мысли...

— Певец и зрители законов не нарушают. Сегодня суббота, люди отдыхают...

— Пять лет назад никому бы и в голову не пришло ошиваться около Резиденции! Наши люди из полиции явились бы и сделали так, чтобы все сдриснули, несмотря на любые законы. А сейчас где эти наши люди из органов? Да остались ли там те люди вообще?

Потом новоиспеченный епископ пришел в ещё большее раздражение: на улице "церковникам" встретился пикет "Общества терраформирования Марса".

Микаэло как, впрочем, и Кречет, считал "терраформированцев" вредителями и агентами американцев. Вывод о том, что создание на Марсе полноценной атмосферы и прочих условий для жизни без скафандра является утопией, учёные сделали века назад. Неразрешимая проблема — недостаток на планете углекислого газа для формирования атмосферы.

Даже если превратить в углекислый газ весь углерод из древних осадочных пород Марса, атмосферное давление удастся поднять от актуальных шести максимум до 15 миллибар. А на Земле давление 987 миллибар. Парниковый эффект от этого поднимет среднюю температуру на Марсе не больше, чем на 10 градусов, то есть, она так и останется намного ниже нуля: сейчас минус 63 по Цельсию, а станет минус 53. Не говоря уж о том, что процесс потребует многих десятков лет.

Но сторонники терраформирования не унимались: надо, мол, строить специальные заводы по производству углекислого газа и заводы по производству водорода из льда полярных шапок. Еще надо на орбите разместить станции с зеркалами: направлять солнечный свет на поверхность планеты, увеличивать температуру воздуха на его поверхности. А зеркала готова изготовить добрая земная фирма из Америки — за соответствующую плату, понятно.

Пикет терраформированцев состоял из двух молодых мужчин и одного постарше. Они тихо стояли возле своего голографического стенда с изображением планеты Марс, но зелёного цвета и с голубыми морями. На другом стенде светились дежурные слова сторонников терраформинга о том, что деньги на это нужны, да, огромные, но ради правнуков и т.п. И куар-код для пожертвований, естественно.

Микаэло, цепким взглядом оглядев троицу, не останавливаясь прошел мимо них и, стоя к пикетчикам спиной, быстро напечатал что-то в коммуникаторе. Потом обратился к Кречету со своим всегдашним вопросом: ну и что ты скажешь об этом?

— Подозрительны. Обычно терраформированцы шумно себя ведут, одеваются пёстро, волосы красят в зелёный цвет и всё такое... И время сейчас слишком позднее для того, чтобы политический пикет устраивать. И только мужчины в пикете.

— Молодец, на этот раз в точку. — сказал Ямамото. – Я сообщение нашим безопасникам послал.

Недалеко от гостиницы Микаэло распорядился:

— Сейчас у меня — короткий разговор с одним человечком. Лица его ты видеть не должен. Отвернись-ка к стене, почитай вон, чего пишут – кивнул на мемориальную доску на стене улицы-коридора. На доске был портрет землянина, имя которого носила улица, и краткая информация о нем.

Кречет, привыкший к подобным конспиративным штучкам своего куратора, послушно отвернулся к мемориальной доске. Что написано, естественно, он читать не стал, зная, о чем речь.

Вальтер Желязны жил в ХХ-XXI веке. Жена рассказывала Лазаро, что у него был однофамилец-современник, известный писатель-фантаст. Но он писал в основном фэнтэзи, а Аэлита Кречет специализировалась на фантастике научной и социальной. А Вальтер Желязны был первым главой (консулом) организации под названием Esperatanta Civito - Эсперантское Гражданство, созданной в 1998 году. Идея организации состояла в том, что носители языка эсперанто — это полноценный этнос с собственной культурой. Эту установку Civito активно использовали сторонники независимости Марса ещё до революции. И уж тем более после неё, в марсианском нациестроительстве.

В номере гостиницы куратор Кречета сказал:

— Al mono kaj forto humiliĝas la sorto[4]. Возьми вот, чтобы веселее задание выполнялось.

Вынул из портфеля и положил на стол перед Лазаро смартфон и две толстые пачки денег. С десятитысячных купюр строго смотрел первый президент независимой Республики Марс. Кречет снова неуместно вспомнил, что, по рассказам жены, все авторы земной фантастики XXI века единодушно были уверены, что в будущем исчезнут и наличные деньги, и пластиковые карты.

Епископ пояснил:

— Смартфон — это парализатор, жать надо кнопку справа. Штука новейшая, никому не известная, в порту проверку проходит свободно. Пользоваться сможешь только ты — под твой отпечаток пальца сделано. Который у меня, к счастью, есть. Рассчитан парализатор на два удара без подзарядки, во второй раз воздействие менее эффективное. Потом заряжать надо полсуток.

— Может быть, деньги — это лишнее? — осторожно спросил Кречет. — Тут же целое состояние. Патриарх сказал, что мне дадут большую сумму наличных.

Микаэло снисходительно взглянул на подопечного.

— Пока что тебе никто ничего не дал. Да и сколько дадут? Подозреваю, что маловато. Начфин Первой Резиденции — он, хм, экономный.

— Разве у нас уже дошло до того, что бухгалтер корректирует распоряжения патриарха?

Епископ шумно втянул ноздрями воздух.

— Не всё тебе пока можно рассказать, Лачо. Да и Церковь ты слабо знаешь, несмотря на то, что ты в ней уже пять лет. Ты ведь всегда был в особой ситуации: работал, начиная с самого посвящения, в основном, в одиночку, подчинённых у тебя не было. Общался ты плотно только со мной и предыдущим твоим куратором. Отец твоей жены, протоиерей, много чего, должно быть, тебе о Церкви порассказал. Но его рассказы — это ушедшая эпоха. А стало по сравнению с ней хуже. В службе безопасности — и то бардак. У меня триангуло так и пролежал всё время в кармане — не проверили как надо. А это — сама Первая Резиденция... Впрочем, хватит. Что не истратишь на дело — назад привезешь. — Микаэло усмехнулся. — Только на земных баб, смотри, деньги не фукни.

Кречет подумал: «А Микаэло-то ведь — настоящий друг, хотя за три с половиной года знакомства показывал себя только как придирчивый грубоватый начальник. Его ведь никто не заставлял обо мне заботиться. Наоборот: если узна́ют, то может и на неприятности нарваться за самоуправство. И ведь он заранее всё подготовил: достал большие деньги, и нужно было время на подготовку смартфона-парализатора».

Друг, пробыв в номере Кречета ещё немного, ушел: сказал, что у него много дел, и он должен возвращаться в Заменгоф, хотя уже приближалась полночь. Марсианские сутки по земному времени на 37 минут длиннее суток земных. Кречет опять вспомнил, что Аэлита ему рассказывала о каком-то старом земном фантастическом романе про Марс. Там на Красной Планете используют стандартные земные секунды, минуты и часы. Но в каждую полночь хронометры на 37 минут останавливаются. Марсиане в том романе считают этот промежуток "колдовским часом", в течение которого можно отбросить все ограничения, устраивать оргии и тому подобное.

"Какой же бред может писатель выдумать, — подумал Кречет, укладываясь спать. — А если в "колдовской час" вылетает или прибывает аэробус, то как автор предлагает обозначать время вылета или прилёта?".

На самом деле на Марсе часы просто шли медленнее земных: марсианская секунда на 27,5 миллисекунды длиннее земной.

____________________________

[1] Дословный непоэтический перевод:

Твердо мы встанем, любимые братья,

За наше святое дело!

Будем бороться, связанные вместе

Нашей общей прекрасной надеждой.

Царит пока ещё тёмная ночь,

Мир спит беспробудно.

Но уже скоро встанет солнце,

Чтобы светить, блистать вечно.

(Стихотворение Л.М.Заменгофа «Al la fratoj» — «Братьям», 1889)

[2] На самом деле уличный ансамбль назывался "Витамин Тета" (Vitamino Teto). В XXIV веке, когда происходит действие книги, витаминология шагнула далеко вперед по сравнению в XXI веком, в котором было известно лишь 13 витаминов. Количество открытых витаминов превысило число букв латинского алфавита, поэтому для их обозначения стали использовать названия греческих букв. Как указал Александр Митин в телеграм-чате "Esperanto-Русский", с витамином Тета на Марсе была связана грубоватая шутка, не имеющая отношения к реальным свойствам витамина: Vitamino Teto kontraŭ faltoj sur kaceto - "Витамин Тета против морщин на письке". Автор данной книги передаёт название ансамбля с помощью похожей земной шутки: "Витамин Ю - чтобы не было морщин на половом члене".

[3] Дословный непоэтический перевод:

Я целиком и полностью

Не гожусь для рыночной экономики (2 раза)

Ведь я — разгильдяй

Ведь я маргинал

Я опасный шалопай

Я свободный пацан.

Мне абсолютно не нравится

"Ответственный соцпорядок" (2 раза)

Ведь я — разгильдяй...

Я никак не исповедую

Никакой религии (2 раза)

Ведь я — разгильдяй...

[4] Деньгам и силе покоряется судьба — эсперантская поговорка из Proverbaro — собрания пословиц и поговорок, составленного Л.М.Заменгофом в 1910 году.

Глава 6: Храм

Глава 6.

Храм

31 октября 2386 г. от Рождества Христова, пятница; 44 октября 37 г. от Марсианской революции; воскресенье.

Лазаро пошел в хомаранистский храм к 10:00, к началу службы. Настоятеля храма, как он узнал из марснета, звали тоже Лазаро, и Кречет подумал, что это хорошее совпадение. В храм он отправился не потому, что так сказал начдепартамента личного состава. Нет, ради себя и ради Аэлиты. Кречет особо религиозным марсианином не был, но верил, что Бог, Senkorpa Mistero, существует. Был убежден, что, как сказал один земной поэт, всё сущее не делится на разум без остатка. И что человек не всесилен, есть над ним ограничивающая его сила. Что доказывает, в частности, история Марса и освоения космоса вообще.

Preĝejo [1] был довольно далеко, но Кречет решил идти пешком.

Располагался храм не в подкупольной части Гагарина, а, как и гостиница, в старом городе, на улице-тоннеле. И тоже был старым, построенным до революции, когда город Гагарин ещё назывался Нью-Вашингтоном.

Было очевидно, что молитвенный дом, как и все хомаранистские храмы, являлся опорным пунктом не только хомаранистской Церкви, но и той "Эклезио", в которой состоял Кречет. В трапезной висели агитплакаты "Патриотов Марса", контактные данные для желающих вступить в их ДМД — добровольные марсианские дружины. Лазаро в студенческие годы тоже был членом таковой, там его церковные вербовщики впервые и приметили. Хотя, может, и не там: скорее, обратили внимание на его студенческие научные работы, не согласующиеся с либерально-оппозиционным и проамериканским духом университета.

На столах в трапезной лежали брошюрки "Что нам готовит Мальпроксимио", "Территория Свободы? — Нет, территория американского рабства!" и прочие подобные, противоположные по содержанию тем, которые Лазаро и Микаэло видели на стенде обезьяньего пропагандиста около кинотеатра.

Людей на службу пришло довольно много, скамьи в молитвенном зале были заняты почти все. Большинство прихожан составляли, как и в Заменгофе, коренные марсиане и "рассада", "пассажиров" было мало.

Никаких особенностей во внутреннем убранстве храма по сравнению с другими храмами, которые посещал Кречет, не было. Большой портрет Маэстро, портрет его дочери Лидии, зелёные звёзды, эсперантистские флаги — такие же, как государственные марсианские, только полотнище зелёного цвета.

На стенах — текст догматов из Deklaracio de Homarano[2], обнародованной Заменгофом в 1906 году:

"Под именем "Бог" я понимаю ту непостижимую для меня высшую Силу, которая правит миром и суть которой я имею право истолковывать так, как диктует мне мой ум и сердце...

Этот храм должен воспитывать юношей борцами за истину, добро, справедливость и всечеловеческое братство, вырабатывать в них любовь к честному труду, отвращение к фразерству и ко всем недостойным порокам; этот храм должен давать духовное отдохновение старикам, утешение страдающим, возможность облегчить свою совесть тем, у кого она чем-либо обременена..."

Всё эти слова Кречет знал с детства наизусть, это была его религия, религия Марса.

При жизни Заменгофа homaranismo, созданное им религиозно-этическое учение, сторонников почти не имело, да и позднее тоже. В течение четырёх столетий оно существовало исключительно внутри эсперанто-движения, исповедовались членами небольших групп. Хомаранистские храмов было считанное количество, не более десятка на всей Земле. Широким движением хомаранизм стал только на Марсе, а после Марсианской революции был учрежден в качестве государственной религии. Другие религии, впрочем, не запрещались, но установка была на то, чтобы их сторонники позиционировали себя одновременно как хомаранисты ("христиане-хомаранисты", "мусульмане-хомаранисты" и так далее). Как в догматах:

"Моей религией я называю ту религию, в которой я родился или к которой я официально приписан; но к ее имени я должен всегда прибавлять имя "хомаранская", чтобы показать, что я исповедую ее согласно религиозным принципам хомаранизма".

Так и было в течение лет пятидесяти (земных) после революции. Но потом общины религий Земли всё больше стали отбиваться от рук. А в Мальпроксимио хомаранистские организации и вовсе стали притеснять.

Служба началась, как всегда, с пения "Молитвы под зелёным знаменем". Лазаро запел вместе со всеми:

Al Vi, ho potenca Senkorpa Mistero,

Fortego, la mondon reganta,

Al Vi, granda fonto de l’ amo kaj vero

Kaj fonto de vivo konstanta,

Al Vi, kiun ĉiuj malsame prezentas,

Sed ĉiuj egale en koro Vin sentas,

Al Vi, kiu kreas, al Vi, kiu reĝas,

Hodiaŭ ni preĝas[3].

Потом произнес проповедь священник-тёзка, он был старенький, двигался с трудом. Объявил, что проповедь будет посвящена вопросу о совести.

— Все вы, братья и сёстры, знаете слова нашего Маэстро: "Основным законом моей религии я считаю правило "поступай с другими так, как вы желаете чтобы другие поступали с вами". Это изречение часто называют золотым правилом морали.

Но все ли правильно понимают святые слова Маэстро? Все мы желаем, чтобы враги Республики Марс не делали вам зла, уважали вас. Но что мы видим сегодня? Мы являемся свидетелями того, как в восточных землях закрывают хомаранистские храмы, как в Мальпроксимио разрешены наркотики, как Республика Марс уже не может пользоваться главным грузовым космодромом, в создании которого участвовала вся планета. Должно ли поступать с мальпроксимийцами так, как мы хотели бы, чтобы они поступали с нами? Есть люди, которые говорят: да! Но давайте вспомним полное изречение Маэстро, его слова буква в букву: "Основным законом моей религии я считаю правило "поступай с другими так, как вы желаете, чтобы другие поступали с вами, и слушайся всегда голоса твоей совести".

"Слушайся всегда голоса твоей совести", братья и сестры! Но что такое совесть? Русский философ Владимир Соловьёв, который преподавал в том университете, где учился наш святой Маэстро [4], сказал: "Совесть есть только развитие стыда".

Итак, совесть запрещает нам совершать поступки, за которые нам стыдно. И совесть важнее "золотого правила морали". А разве марсианину не стыдно потакать врагам нашего народа? Разве не стыдно сложа руки смотреть как мальпроксимийцы развращают нашу молодежь? ...

После окончания службы Лазаро долго ждал подходящего момента для того, чтобы испросить благословение священника. Тот вначале благословлял членов организации "Патриоты Марса", получивших новые звания, потом к нему подошло несколько человек с личными разговорами. С этими прихожанами священник уединялся в другой комнате для некоротких бесед. Потом настоятель руководил раздачей благотворительной помощи — медикаментов и продуктов. Наконец, когда храм опустел, Кречет подошёл к священнику. Сказать, какая у него просьба, Лазаро не успел. Его тёзка, с профессиональной проницательностью взглянув на иерея, спросил:

— Вы пришли за благословением, брат? Как вас зовут?

Кречет ответил.

— Благословляю вас, брат Лазаро, на служение Марсу всегда и везде!

Кречет автоматически повторил отзыв церковного лозунга.

Священник кивнул.

— У нас сейчас трудное время, а будет ещё труднее. Стойкости вам! И осторожности! Помните: в трудные времена всегда много предателей и отступников.

Лазаро попросил благословения также для супруги, готовящейся стать матерью. Священник с радостью благословил и подарил какое-то укрепляющее средство для коренных беременных марсианок. Не мириндажит, конечно: тот слишком дорог.

Кречет, выйдя из храма, назад решил снова идти пешком. Модуль, находившийся в его анусе, почти не ощущался. Иерей шел, размышляя о вчерашних словах Микаэло по поводу своей безопасности. Под влиянием напутствия священника ему пришла в голову новая мысль: а вдруг в Церкви сейчас всё ещё хуже, чем намекал Ямамото? И есть предатели и шпионы на самом высоком уровне организации? Если уж патриарх в своём собственном кабинете включает глушилку против подслушивания... И вдруг антицерковным силам что-то известно о миссии, порученной Кречету? Пусть они не знают деталей, но получили информацию о том, что на Землю кто-то должен доставить нечто секретное, чему патриарх придаёт огромное значение. Проанализировали состав марсианской делегации, вылетающей на юбилей эсперанто, прикинули, кто из её состава может подходить для выполнения патриаршей миссии. И каждого, кто хоть чуть-чуть похож на курьера, взяли под колпак. А Лазаро был принят патриархом — не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться...

Кречет был без смарт-очков. В университете носить смарт-очки считалось дурным тоном и у преподавателей, и у студентов (и попробовал бы какой студент на экзамен явиться в смарт - очках).

Но иерея в своё время учили как распознавать слежку без всяких смарт-очков и как уходить от неё. Лазаро проверил, нет ли за ним наблюдения. Незаметно осмотрелся, взглянул на отражения в витринах магазинов, неожиданно развернулся, прошел метров сто назад, зашёл в кафе. Нет, вроде бы, никто за ним сейчас не следит. В кафе, сделав заказ, попросил официанта вызвать ему велотакси до порта.

Когда прибыло велотакси, и Лазаро собрался сесть в кабину, вдруг кто-то несильно толкнул его в спину, точнее, чём-то по спине провёл. Кречет мгновенно обернулся, выхватывая из кармана пальто смартфон-парализатор. Увидел девушку лет восемнадцати, отпрянувшую назад. В руке у неё был какой-то прямоугольный предмет. И её лицо было Кречету знакомо, где-то он её уже встречал.

— Sorry! — истерично выкрикнула девушка и припустилась бежать.

"Вот как: "Sorry", а не "Pardonu". И чем она коснулась его спины? И где он её видел? Неужели это кто-то из его студенток-заочниц?"

Лазаро скинул пальто, осмотрел — на спине ничего нет. Сел в велотакси, заплатил вперёд за поездку до порта, за пару кварталов от гостиницы отпустил удивлённого таксиста.

Быстро спустился в свой номер. Проверил что с результатами его нехитрых приёмов безопасности (волоски, приклеенные к клапану портфеля и прочее) — нет, вещи его, кажется, никто не трогал. Обе пачки денег положенные в сейф — на месте.

Лазаро думал, кому звонить: епископу или иерею Якобо. Решил, что "безопаснику".

— Со мной произошло ЧП на улице. Мне подойти в резиденцию?

— Нет, ни в коем случае. Вашей жизни грозит опасность? Это срочно?

— Не думаю. И, может быть, уже не так срочно. Но...

Якобо не дал договорить:

— Иду к вам. Никуда не выходите из номера!

Стук в дверь раздался через тридцать минут. Лазаро включил дверной экран — перед дверью стоял Якобо Джонсон. И Кречет оторопел, увидев его лицо.

Где смартфон-парализатор? — В пальто. Лазаро вытащил смартфон, сунул в карман брюк. Впустил безопасника, закрыл дверь.

Джонсон не выглядел встревоженным:

— Успокойтесь, Лазаро. Давайте присядем, и вы мне всё расскажете.

Якобо снял и повесил у дверей куртку, двинулся в комнату, повернувшись к Лазаро спиной. Кречет быстро приблизил к его шее парализатор и нажал кнопку. Сверкнули две белые молнии, запахло озоном, иерей Джонсон тяжело упал.

Лазаро дрожащими руками, но умело связал ему за спиной руки своим галстуком. Как лишить поверженного противника возможности взбрыкнуть, студента Кречета научили в "Патриотах Марса", как и многому другому подобному.

Так, в номере должен быть комплект для чрезвычайных ситуаций: скафандр, дыхательный баллон и аптечка. Они и были. Лазаро взял из аптечки лейкопластырь, заклеил безопаснику рот и глаза. Чему ещё учили-то в "Патриотах"? А, ноги. Лазаро выдернул из брюк ремень, стянул им ноги Якобо. Затащил тяжёлого безопасника в ванную комнату.

Взял свой смартфон, который не парализатор, стал набирать номер Микаэло, вспомнил, что не включил дешифратор, начал его включать, но раздался звонок переговорного устройства с рецепцией.

— Извините, господин Кречет, но нам пришло оповещение о том, что вы раскрыли в номере медицинский кейс. Что-то случилось, вам нужна помощь?

— Нет, нет. Извините, я по глупости, случайно его открыл, не заметил надпись. А не могли бы вы прислать мне в номер вина и закусок для встречи с другом? Выбор — по вашему усмотрению.

— Спасибо за доверие! Думаю, вам будет интересно наше местное фирменное вино "Jurij" и закуски. Oплачивать заказ у нас принято сразу.

— Без проблем.

— Мы пришлём и официанта...

— Не надо! Сами откроем и разольём.

Лазаро, наконец, позвонил епископу, быстро рассказал о случившемся. Услышал, как Ямамото по своей привычке шумно втянул ноздрями воздух.

— Лачо, а если ты обознался?

— Нет! Одно лицо. У меня хорошая память на лица.

— А какой смысл ему посылать на это дело свою дочь?

— Например, людей никаких у него нет в городе, кому можно поручить. У нас же всё-таки контроль, проверки...

— Хм, нда? Погоди, подумаю, что делать. Жди сообщение мессенджера. И не паникуй!

Пока Лазаро ждал, раздался сигнал окна доставки. На экранчике рядом с ним высветилась сумма к оплате — чёрт, цены как в «Fina venko». Лазаро прижал к экрану кредитку. Окно раскрылось, выдвинулся поднос с бутылкой, закусками, столовыми приборами, а также карточкой с пожеланием приятного аппетита и описанием достоинств вина и блюд.

Епископ не прислал сообщение, а позвонил сам.

— Минут через сорок к тебе придёт человек с оборудованием. Он, может, своеобразным этаким гавриком тебе покажется, но другой команды в Гагарине у меня нет. Зовут его Базило Петров. Заплатишь ему сколько скажет. Ни на какие звонки не отвечай. По результатам сразу шли мне сообщение.

Лазаро проверил Джонсона в ванной. Он уже оклемался, двигал руками за спиной, старался освободиться от пут. Лазаро ещё раз применил парализатор, снял с Якобо ремень, связал ему руки ещё и ремнём.

Через сорок минут позвонили с рецепции, спросили, можно ли впустить посетителя.

— Да, мы его ждём.

— Может быть пожелаете заказать ещё вина для встречи с друзьями? Лично для вас — дружественная скидка.

— Присылайте.

Человек от Микаэло был в бейсболке, строгом пальто и чуть затемнённых очках.

— Здорово, друг.

Снял бейсболку — из-под неё вывалились длинные волосы, скинул пальто — под ним была оранжевая майка с рисунком: заяц с косой в лапах.

Понятно: "зайцы". Субкультура, пришедшая с Земли. Курят марихуану и говорят, что им всё равно. Гимн — песня из древней земной кинокомедии о том, как зайцы косят в лесу траву под названием "трын".

— Базило, нужно...

— Всё знаю, чувак. Но ты меня зови "Дождь". Ты видел дождь?

Кречет понял, что Базило сейчас в обкуренном состоянии. Ну что же делать — Микаэло сказал, что других людей у него в Гагарине нет.

— Нет, я на Земле ни разу не был.

— Ага. Где та шмотка?

Лазаро подал Дождю своё пальто. Тот, расправляя пальто на кровати, вытаскивая из рюкзака свёрнутый в рулон большой ноут и какую-то штуку, похожую на небольшой фен, сказал:

— А я видел дождь. Я с Земли, из России.

Лазаро сказал на русском языке, что очень уважает Россию и изучал её историю.

— Не, друг, я русский не знаю. Только слово doĵdj знаю. Меня сюда привезли, когда мне полтора года было. Но дождь я видел.

Если родного языка не знает, значит брошенный ребёнок, или сирота. Республика Марс охотно забирала с Земли таких детей, точнее сказать, она их на Земле покупала. Среди марсиан количество таких "ростков" составляло многие десятки тысяч.

— En ordo [5].

Поводив "феном" минуты три над пальто Кречета, Дождь сказал:

— Ага, всё нормально.

— То есть, ничего нет?

— Почему нет, друг? Я же сказал: всё нормально. Вон на экран ноута смотри. Наномаяк тебе на клифт прилепили. Мощный, большой. Во всех углах Гаги тебя тот, кто приклеил, просечёт. Ну, или в другом городе, где приёмник есть.

Лазаро послал сообщение куратору, тот сразу ответил: "Ждите оба".

Пока ждали, Дождь сходил в ванную, подтвердил, что с Джонсоном всё в порядке. В руках "заяц" держал боевой парализатор.

— У него был, я себе его возьму, не возражаешь?

— Бери. Только парализатор наверняка индивидуализированный, чужого владельца ударит током.

— Так мы проверим, хакнем. Мы в этих делах, типа, продвинутые.

Дождь, не спросив разрешения Лазаро, стал поедать заказанные Кречетом закуски. Лазаро не ел, думал, что теперь будет. Вылет на Землю у него через два дня.

Затем зазвонил смартфон Дождя, он слушал, говорил "ага".

— Лаз, ты едешь со мной, так Мик сказал. Он тебе маляву пришлёт. А твои пузыри и жратву мы с собой возьмём. Клифт твой тут оставим, наномаяк не сотрёшь.

Сообщение от Микаэло пришло скоро: "Сам через час сообщу в Первую о маяке. Ты туда не ходи! Побудешь полдня у кроликов. Потом поедешь в З., как и что — позже. Прибудешь — сразу шли мне сообщение. Сейчас выключи телефон".

Вышли из номера вместе, Дождь очень убедительно изображал пьяного, которого ведёт Кречет.

— До такси товарища доведу и вернусь. — сказал Лазаро рецепционисту.

Их и в самом деле ждало велотакси, только это было не оно, а велокэб, принадлежавший «зайцам». И с недавно запрещённым в Гагарине электромотором.

— Едем пока к нам в нору. Зепешку сними.

"Нора" располагалась далеко, на непрестижной окраине Гагарина. Лазаро слышал, что "зайцы" жили коммунами, но в жилом комплексе Дождь провел его в отдельную пустую квартиру.

— Наши вот место тебе освободили. Не надо, чтобы ты их видел, и они тебя. Как и что, определимся.

Через час Дождь вернулся вместе с товарищем. Товарищ был не обкуренный и представился как "Ветер".

— Сейчас полетим в Граб на почтовом дирижабле, у нас на почте надёжные кореша есть. Граб сегодня утром перешёл под "обезьян", но Мик сказал, чтобы в поезд до столицы ты садился там. Вот тебе знак-паспорт на чужое имя.

— А фото и биометрия на нём мои? — спросил Кречет.

— Уже твои, Мик всё прислал.

Почтовый дирижабль вылетал из грузового порта Гагарина. На земные дирижабли, которые Лазаро видел на фото, он был не похож, представляя собой нечто вроде длинной сигары диаметром метра три, без гондолы. Гелий находился в стенках "сигары". В качестве топлива для двигателя использовался гидразин. Вещество ядовитое, но Марс — не Земля, об экологии вне городов заботиться не надо. Естественно, во время песчаных бурь дирижабли не летали.

Ветер, Дождь и Лазаро надели скафандры: лететь нужно было в них, атмосфера в дирижабле — марсианская. Но дирижабль внутри обогревался, температура - около нуля при минус 60 за бортом.

Внутри дирижабля — теснота, во весь рост встать невозможно. Никаких мест для сидения, троица расположилась на полу, среди почтового груза. Кресла двух пилотов располагались в передней части воздушного судна. Сто километров преодолели за час с небольшим.

Город Грабовский построили четверть века назад — молодой это был город. Название он получил в честь Антония Грабовского, человека, с которым Заменгоф впервые в истории говорил на эсперанто. Население насчитывало тысяч тридцать, работало оно, в основном, на местных промышленных предприятиях, для Республики очень важных. В Грабовском заканчивалась линия тоннельного поезда из Заменгофа. И вот теперь город вошёл в "Обезьянник".

Прибывавшие в город через грузовой порт тоже проходили санитарный контроль. Лазаро с чужим знак-паспортом, два его спутника и два пилота вместе ещё с полудюжиной человек в течение часа сидели в зале санитаризации. На информэкране, что был там, крутили выступление мэра города Грабовского:

— Дорогие земляки! Городской совет нашего трудового города единогласно принял решение выйти из подчинения тоталитарного Централа и присоединиться к Территории Свободы... Знак-паспорта отменяются. Вывески торговых и общественных заведений могут быть на любых языках, то же касается культурных и общественных мероприятий. Пропаганда ненависти к Земле, к Соединённым Штатам Америки и к любым их представительствам запрещается. Деятельность хомаранистских храмов временно приостанавливается. Антидемократические привилегии, связанные с так называемым социальным рейтингом, отменяются. В полиции города в ближайшее время пройдёт переаттестация, пока же, временно, функции полиции будут выполнять силы правопорядка Территории Свободы...

Потом стали показывать интервью с местными жителями, которые доходчиво объясняли, как давно они мечтали о решении горсовета и как горячо они его одобряют.

После санитаризации Лазаро, Ветер и Дождь помогли разгрузить заведённый в ангар дирижабль и вышли, наконец, в город.

Перед выходом Ветер сказал спутникам:

— Нацепите вот это дерьмо.

Дал Дождю и Кречету значки с надписью "Территория Свободы".

"А вот интересно, почему они против мальпроксимийцев? — подумал Кречет. — С их взглядами им, вроде бы, мальпроксимийцы должны быть милее. Наверное, Микаэло чем-то их зацепил".

Ветер сказал, что никакой интернет в городе не работает, поэтому билеты поехали покупать на вокзал.

В кассе тоннельного поезда билеты остались только в вагон TGP[6], в одноместные купе. Билет стоил примерно столько же, во сколько обошелся бы полет на такси-капсуле.

— Очень много сейчас желающих выехать из города. — пояснил кассир. — Берите, а то выкупят всё по телефонным заказам.

"Зайцы" провели вместе с Кречетом остававшиеся до отхода поезда три часа в привокзальной пивной "Ĉe Antonio".

За пивом спутники рассказали Кречету, что пока он был в заячьей "норе", в гостиницу приходили какие-то люди и о нем расспрашивали.

— Это Микаэло вам сообщил?

— Не, это наши видели.

— Мы ехали в вашу "нору" в вашем велокэбе. Кто-то видел, как мы в него садились. У велокэба есть номер, камеры его зафиксировали ...

— Друг, за дураков не принимай нас, а? Номер липовый, у нас их как грязи. И тент на велокэбе мы сменили.

Народу в пивной было много, стоял шум и гам. Темнокожий мужик вышел к стойке и стал орать на английском, что надо всем и до дна выпить за присоединение к "Территории Свободы". Публика в массе своей не поняла, но кто-то проорал перевод. Пивная встала, звенели пивные бокалы, "зайцы" и Кречет тоже изображали энтузиазм.

Когда сели, Ветер тихонько сказал:

— Козлы.

— Пидарасы. — кивнул Дождь. — А вот, Лаз, ты знаешь, почему мы вам с Миком помогаем? Думаешь, только за бабло? Не, в первую очередь за идею. Мы за свободу, а в Обезьяннике её нету. Свободы, то есть, нигде нету, где государство. Но в Централе терпимо, так, по мелочам только давят — траву нельзя смолить и всё такое. Это всё можно объехать. А вот в Обезьяннике реальный жeсткач, всё схвачено. Говорят "свобода индивида", а на самом деле все строем ходят. Наших там гнобят. Как это, спрашивают, "А нам всё равно?". Демократия вам — всё равно?" И Америку любить заставляют.

"Зайцы" проводили Кречета в его купе.

— С тебя двадцать штук, Лаз. Мы ведь тебе и пальтецо купили новое...

Кречет отдал деньги.

Перед расставанием Дождь и Ветер сообщили Лазаро неприятную информацию. Во-первых, фальшивый знак-паспорт, который он использовал в грузовом порту Гагарина и в кассе, в заменгофском порту может "спалиться" при проверке. Ветер подробно объяснял почему, а Кречет с досадой подумал, что на вокзале в Заменгофе придется использовать его настоящий знак-паспорт. Если у врагов есть оперативный доступ к базе данных пассажиров...

— Да ты не кипишуй, друг. В Заме без зепешки просто будешь гулять, если что. В последние недели так уже дофига народу ходит, осмелели все.

Второй неприятной новостью было то, что на вокзале в Заменгофе смартфон-парализатор тоже "спалится".

— Мик этого не знает, но контрольщики, Лаз, там на днях прочухали про такие смартфончики, аппаратуру установили. Засекут, неприятности у тебя будут...

Кречет отдал "зайцам" и смартфон.

Ладно, думал Лазаро, Микаэло в Заменгофе должен всё устроить. Он спрячет куда-то Кречета на те два дня, что остались до отлёта на Землю. И обеспечит безопасное прибытие иерея на космодром, к кораблю. А доступа у мальпроксимийцев к государственным базам данных быть не может, его и у Церкви-то нет. В марсианских городах к охране персональных данных относились строго и статьи соответствующие в уголовном кодексе были тяжелые.

В туалете вагона иерей чуть было не забыл о том, что находится у него в заднице, но вовремя спохватился и подхватил испачканный в кале модуль рукой.

___________________

[1] Preĝejo (эсперанто) - храм, церковь, место для молитвы.

[2] Deklaracio de Homarano (эсперанто) – Декларация хомаранина. Homaro – человечество, hоmarano – член Человечества, член человеческой семьи. Все последующие цитаты – подлинные цитаты из данного документа, составленного Л.М.Заменгофом в 1906 году.

[3] Тебе, о могущественная Бестелесная Тайна,

Сила, управляющая миром,

Тебе, великому источнику любви и истины,

Источнику вечной жизни,

Тебе, кого все представляют по-разному,

Но одинаково чувствуют Тебя в своем сердце,

Тебе, который творит, Тебе, который царствует,

Сегодня мы молимся.

[4] Надо уточнить, что В.С.Соловьев уволился из Московского университета за три года до поступления туда Лазаря Заменгофа, в 1882 году.

[5] En ordo (эсперанто) – В порядке, Окей.

[6] Tre gravaj personoj (эсперанто) – очень важные персоны, VIP.

Глава 7: Библиотека

Глава 7.

Библиотека

1 ноября 2386 г. от Рождества Христова, суббота; 45 октября 37 г. от Марсианской революции; понедельник.

Планета Марс, тоннельный поезд Грабовский — Заменгоф; город Заменгоф.

Лазаро разбудил в семь утра сигнал смартфона. Сообщение от Микаэло Ямамото: "Ночью на 1 рез-ю напали янки, пока непонятно, чем кончилось. Полиция закрывает все офисы ВГ. Приедешь — домой и к жене не ходи, останься на вокзале. Жди моё сообщ-е".

В официальных новостях Центра по поводу событий, о которых написал Микаэло, ничего не сообщалось, но от этих СМИ на подобные темы ничего оперативного и не дождёшься. В соцсетях Центра тоже ничего не нашлось: "центральные" блогеры приучены к порядку республиканским законом о борьбе с дезинформацией, а тема Церкви вообще под запретом. В мальпроксимийском марснете наверняка информация есть, но Кречет оставил дома "обезьяний" коммуникационный модуль для смартфона, без него в восточное информпространство не войти.

Попозже, чтобы не разбудить жену, Лазаро отправил ей сообщение, что не сможет навестить её в Материнском центре. Дочка протоиерея Церкви ответила, что всё понимает.

Поезд вынужденно простоял час — пропускал грузовые составы. Надвигалась песчаная буря, извечная напасть марсиан. В таких ситуациях грузы с аэробусов и дирижаблей, планировавших вылет, оперативно перенаправляли в тоннельные эшелоны. Поскольку железнодорожный тоннель до Грабовского был однопутным, пассажирские поезда уступали им приоритет. Кречет послал сообщение епископу о задержке поезда, но тот его получение не подтвердил.

На сообщение о своём прибытии, которое Лазаро отправил сразу, как только вышел на перрон в Заменгофе, опять не было ответа.

Сидя в кабине санитаризации в порту, Кречет включил информэкран. Давал интервью начальник полиции столицы. Подтвердилась информация от Микаэло: "в связи с беспрецедентными событиями в Гагарине" (вооруженное нападение неизвестных на офис "Всемарсианской геологоразведки") принято решение приостановить деятельность этой организации и опечатать её офисы.

Какой-то журналист из издания, не принадлежащего к самым официозным, задал вопрос:

— Господин субколонело, закрытие "Всемарсианской геологоразведки" выглядит как карательная мера. Но ведь ВГ является пострадавшей стороной инцидента. Как объяснить в свете этого приостановку её деятельности? Это наказание?

Полицейский, который, как слышал Лазаро, был "обезьянофилом", раздражённо ответил:

— Это не карательная, а оперативная мера. Не каждый день в городах Марса имеет место стрельба из боевого оружия и взрывы гранат. Стрельба велась с двух сторон. Идёт следствие. Откуда мы знаем, какие ещё сюрпризы нам преподнесет ВГ ...или её оппоненты. В конце концов, именно ради её безопасности мы и замораживаем её деятельность. И обеспечиваем охрану каждого её офиса!

На вопросы о деталях и количестве жертв в Гагарине начальник полиции отвечать отказался, сказал, что тайна следствия, а инцидент произошел на территории, которая ему не подведомственна.

Сообщения от Микаэло всё не было. Кречет час провел в одном из портовых кафе, но кусок в горло не лез, иерей анализировал ситуацию. Итак, полиция закрывает офисы Церкви. Может быть, операция против Церкви, о которой рассказывал Микаэло, началась раньше, чем ожидали? И полиция (как минимум, часть её) уже оказывает содействие мальпроксимийцам? Если это так, то она поможет им также найти его, Кречета. Лазаро не к месту вспомнил, что его фамилия переводится с русского языка как ĉasfalko — это такая хищная птица, использовавшаяся на Земле для охоты. В столичном зоопарке кречетов не было, но отец показывал маленькому Лачо картинки с этой птицей. Кречет-старший тогда рассказывал сыну, из какой части Земли их марсианский род происходит. А происходил род из России, из города Киева.

"И вот сейчас кое-кто хочет птицу поймать".

Лазаро перешел в другое кафе, там тоже работал большой информэкран, по которому транслировали новостные программы, но ничего нового про Церковь не показали. Кречет ещё час безуспешно ожидал сообщения от Микаэло. "Абонент не отвечает или находится вне зоны приёма сигнала". Что-то случилось: Микаэло не из тех, кто внезапно пропадает и не отвечает на сообщения. Но если он не в Заменгофе, связи может не быть из-за пыльной бури... Нет: между столицей и всеми более-менее значимыми городами Центра давно проложены надёжные подземные линии оптоволоконной связи. Не на полюс же Ямамото улетел...

В новостях экспрессивный заместитель председателя парламентской фракции "Единый Марс" орал журналистам, что решение о приостановке деятельности "Всемарсианской геологоразведки" является произволом полиции.

— Кто такой этот субколонело Клевански? Это который в выходные пальцем не пошевельнул, чтобы прекратить на улицах столицы антимарсианскую пропаганду обезь... — я хотел сказать, некоторых гостей из восточных территорий? "Всемарсианская геологоразведка" — это славная историческая организация, она вносит огромный вклад в развитие планеты! Где она и где этот Клевански? Почему молчит об этом исполнительная власть? И вообще почему она молчит? Почему не было никаких заявлений о событиях в Грабовском, мычанье только невнятное?

В пользу "ВГ" высказалась и ещё пара чиновников. Лазаро немного воодушевился: просто так на телевидении Центра ни с кем интервью не устраивают.

Второй раз показали Клевански: он заверял, что офисы "Всемарсианской геологоразведки" просто опечатали и охраняют, ничего и никого там не проверяют.

Иерей, однако, решил исходить из самого худшего: ползучее наступление "Обезьянника" на Центр перешло на качественно новый уровень. И данные с городских камер наблюдения могут быть в распоряжении тех, кто птицу кречета ловит. И о том, что он уже в столице, враги знают (знак-паспорт Кречета в зоне прибытия зафиксирован).

Лазаро не паниковал, думал, что ему делать дальше.

Во-первых, что ему, курьеру патриарха, угрожает? Врагам Церкви он нужен живым — им необходимо его допросить. Допрос будет, понятно, с сывороткой правды, скрыть ничего не удастся. Вылет на Землю — завтра. Точнее, послезавтра в 2:00, но прибыть на космодром нужно раньше. Таким образом, нужно продержаться около 36 часов.

Мощных сил в столице у мальпроксимийцев пока, к счастью, нет, это Лазаро точно знал от Микаэло. Здесь может быть только группа их боевиков для захвата Кречета. Допустим, им оказывают помощь их агенты в полиции и даже в Заменгофской епархии Церкви, если уж даже в Первой Резиденции такие нашлись. Хотя ведь ресурсов, которыми обладает полиция — данных с камер и прочего — у мальпроксимийцев даже в Гагарине не было. Если бы были, то ни к чему приклеивать на спину Лазаро наномаяк слежения. И они сцапали бы его уже здесь, в порту. Однако у восточников есть точное знание о месте, где они могут завтра взять иерея: около станции космоэкспресса. Именно что "около": на всех транспортных узлах Марса очень сильная охрана.

Дома у Кречета собран чемодан с вещами для полета, но черт с ним. Экстерпланетный паспорт, который надо предъявлять землянам, у Лазаро с собой (взял на всякий случай перед поездкой в Гагарин), его электронная версия есть и в телефоне, и на облаке. Главная задача — не дать себя схватить в городе и по пути на космодром. А сейчас пора уходить из порта.

Лазаро решил, что безопаснее всего ему будет временно укрыться на территории родного университета. Хотя это место, где, наряду с его квартирой и Материнским центром, Кречета тоже могут искать, у университета как временного убежища было много преимуществ. Огромный подземный университетский кампус имеет восемь разных входов, а пускают туда строго по удостоверениям сотрудников и студенческим билетам.

Лазаро через службу курьерской доставки порта отправил жене букет цветов и подарки. Написал от руки записку: Ĉe mi ĉio en ordo. Mi amas cin, Aelinjo!"[1].

Снял знак-паспорт (правильно сказали зайцы, что многие уже ходят без знак-паспортов, как в "Обезьяннике"), приехал в университет на велотакси, никуда не заходя прошел в библиотеку, работавшую до десяти вечера. Для преподавателей в читальном зале были места, отделенные друг от друга стенками, на каждом столе — компьютер. Через него имелась возможность выходить даже в мальпроксимийский марснет — университетское начальство объяснило госбезопасникам, что это нужно для доступа учёных к библиотекам восточных университетов.

Лазаро для вида заказал какие-то книги и погрузился в новости "обезьяньего" марснета.

"15:09 37.10.47/2386.11.03

У "ЦЕРКОВНИКОВ" ЦЕНТРАЛА БОЛЬШИЕ ПРОБЛЕМЫ

Как уже сообщал Либеринформ, вчера около 23:30 по центральному марсианскому времени в городе Гагарин вооруженные люди разгромили штаб-квартиру известной тайной централ-фашистской организации "Церковь", функционирующей под вывеской фирмы "Всемарсианская геологоразведка" (ВГ). Напоминаем, что на Территории Свободы "Церковь" признана преступным сообществом, а её деятельность запрещена.

Детали происшествия в Гагарине до сих пор достоверно неизвестны. СМИ Централа событие не освещают. Полиция Централа сообщила о взятии под охрану всех офисов ВГ, но одновременно — о "приостановлении" её деятельности.

По данным эксклюзивного источника "Либеринформ", в помещении "Всемарсианской геологоразведки" имела место стрельба из лазерного и пулевого оружия, а также применялись гранаты. При нападении убит Марко Норман, формально — председатель совета директоров ВГ, а на самом деле — "патриарх Церкви". Также вскоре скончался от полученных ран его заместитель Эугено Колобов. Оба они проживали в помещении фирмы.

По данным источника, количество убитых во время инцидента — около двадцати человек с обеих сторон, число раненых неизвестно, но их намного больше.

Кто мог совершить нападение на преступную организацию? Один из наших авторитетных консультантов, пожелавший сохранить анонимность, считает, что речь идёт о ситуации "бандиты против бандитов". А именно, что нападавшими могут быть члены мафиозной группировки, известной под названием "янки"...

Кречет закрыл сайт Либеринформа.

Итак, руководителей Церкви, знающих в деталях о его миссии, нет в живых. Но их задание от этого не отменилось, и иерей Кречет его выполнит. Он выполнит последнюю волю патриарха. Выполнит без колебаний, без всякого пафоса, без красивых слов о долге, Родине-Марсе и так далее. Тем более, что красивые слова говорить и некому: задание абсолютно секретно.

Надо успокоиться и, кстати, поесть.

В библиотечной столовой за стол к Лазаро подсела его будущая попутчица на Землю. Урсула Штерн (как и Кречет — молодой перспективный учёный) работала на химфаке. Лично Лазаро с ней познакомился на собрании, устроенном для членов марсианской делегации, вылетающих на торжества, посвященные 500-летию марсианского языка. Штерн была из коренных марсианок, но — американофилка и сторонница мальпроксимийцев. Лазаро таких людей не переваривал, естественно, не подавая виду, и разыгрывая из себя такого же отступника от марсианских идеалов как Урсула. Но Штерн, в отличие от Лазаро, приняли в "Общество дружбы с Землёй".

Урсула не нравилась Кречету и как личность: бесцеремонна, слишком любопытна, приметлива, задаёт много вопросов.

Вот и сейчас спросила, почему Кречет одет не так, как одеваются для работы в библиотеке: в деловом костюме.

— Мы ведь так даже на лекции не одеваемся. У вас, Лазаро, была какая-то важная встреча? Но почему тогда без галстука? А усы и бороду почему сбрили? А в библиотеку вы пришли чтобы набрать материал для научной работы в полете? Над монографией будете трудиться?

"Кстати о галстуке. А какова судьба того агента Обезьянника, которому он связал своим галстуком руки?"

— Урсула, вы задаёте слишком много вопросов.

— Лазаро, ну почему вы такой бука? Нам ведь предстоит почти девять месяцев лететь на одном корабле, видеть друг друга ежедневно! Давайте дружить! А вопросы — ну, я же любопытная женщина! Спросите и вы меня, о чем хотите.

Лазаро спросил на английском:

— Почему меня не приняли в "Общество дружбы с Землёй"?

Штерн бойко сказала в ответ пару фраз, но не на английском, а на другом земном языке — немецком, который Лазаро не знал (ну, а кто немецкий-то сейчас учит даже и на Земле?). Кречет только уловил знакомые слова, похожие на слова на эсперанто: streben, nur, ideologischen, Karriere.[2]

Лазаро шутливо поднял руки вверх:

— Сдаюсь, Урсула. Немецкий я, конечно, не знаю. Правильно вы меня щёлкнули по носу за языковое пижонство. Но я уловил, что меня считают карьеристом, да?

— Именно. Говорили, что вы стремитесь вступить в "Общество" вовсе не по идейным убеждениям. Членство в "Обществе" ведь и в самом деле очень помогает университетской карьере, а у вас большие амбиции. А кое-кто из ваших кафедральных коллег сказал, что вы вообще завзятый "центральщик". Что вы против Территории Свободы, а жена ваша называет мальпроксимийцев обезьянами.

Кречет передернул плечами.

— Легко могу догадаться, кто из членов кафедры это сказал. Но я не "центральщик", честно. А недруги и завистники есть у всех. У вас ведь тоже они есть, Урсула?

— Конечно, в избытке. Кое-кто даже заболел от того, что меня включили в состав делегации на Землю. Однако тот ваш недруг говорил долго и аргументированно. Сказал, что центральнические взгляды проявляются в ваших лекциях и семинарах для студентов. И что почти все ваши научные работы — о России, и все они комплементарные.

Кречет стал долго врать Урсуле о том, что большинство его работ посвящены России исключительно потому что именно на них давали гранты республиканские власти (отношения с Россией у Республики Марс дружественные с момента революции), что про лекции и жену — клевета. Решил подпустить в разговор пассаж, который должен понравиться врагу Республики:

— Урсула, я не "центральщик" именно потому, что я специалист по истории России. В истории той страны был период, когда она существовала в форме "Советского Союза". Там был примерно такой же общественный строй, какой сейчас у нас. Даже хуже: у нас ведь разрешено мелкое и среднее частное предпринимательство, а у них было запрещено всё. И партий у нас в парламенте несколько, а там была одна. И вот Советский Союз распался на 15 независимых государств через 74 земных года после революции 1917 года, в результате которой он образовался. Наверное, это тот срок, который отпущен такому строю — больше он существовать не может, терпит крах из-за внутренних противоречий. А Республика Марс существует 37 марсианских лет — как раз 74 земных года. И у неё те же проблемы: конфликт между центральной властью и частями страны. Думаю, время Республики Марс тоже пришло.

"Ага, понравилось обезьянофилке. Только на самом-то деле всё было посложнее, и огромное значение имел фактор внешнего вражеского влияния. И крах СССР предопределен отнюдь не был. И уж, конечно, то же касается Республики Марс".

— Интере-е-сно, — протянула Урсула. — Кстати, про Советский Союз я знаю. Мои далёкие предки против него воевали, потому я и выучила их язык. Лазаро, а вы вовсе не бука, с вами интересно разговаривать. Вы когда собираетесь уходить из библиотеки? Не хотите проводить меня до дома? Вы ведь сейчас живёте без супруги.

"Откуда она это знает?"

— Нет, извините, Урсула. Я буду в читальном зале до самого закрытия, и дома много дел — я ещё не собрался в полёт.

— Жаль. Ну хорошо, тогда до встречи на борту.

Лазаро, вернувшись в отсек в читальном зале, снова стал размышлять о своей миссии на Земле. Патриарх тогда, на встрече в Первой Резиденции, сказал: "Выход у Республики Марс есть только один — сокрушить Америку. Устроить ей катастрофу с миллионами трупов и разрушением главных городов. Чтобы Америке стало не до нашей планеты".

Кречету Соединённые Штаты Америки было не жалко. Что творила Америка и на Земле, и на Марсе доцент, как историк, знал. Эта страна ни разу в течение её истории не была наказана за свои преступления, всегда выворачивалась изо всех кризисов. Причина — и в уникальном географическом положении, и в огромном неправедном богатстве, и в полном отсутствии морали, и в умении разделять и властвовать, кормиться чужими войнами, сеять хаос. В земной истории примеры других подобных мировых держав, вообще-то, имелись. Римская республика и затем Римская империя, несмотря на все кризисы, была гегемоном тогдашнего мира около 500 лет. Америка, если считать со второй половины XX века — тоже примерно столько же. Пора уже повторить ей исторический путь и Рима, и прочих планетарных доминаторов. И к воплощению этой воли Истории будет краешком причастен он, Лазаро Кречет.

"Но всё же как конкретно, технически будет реализован план покойного патриарха? "— снова думал доцент.

Очевидно, что это будет сделано, во-первых, без участия земных государств и их ресурсов, силами какой-то группы людей. Причем группы не очень большой — чтобы суметь сохранить тайну своего существования и обеспечить строгую секретность при подготовке к акции. Во-вторых, удар произойдёт с применением высокотехнологичных методов — если уж речь идёт о каком-то наномодуле за сорок миллионов марсмонерой, который Лазаро третий день сберегает у себя в интимном месте. Однако, как именно?

Кречет углубился в марснет. Сначала обратился к нейросетям, но бесполезно: нейросети были жёстко зацензурированы на предмет любых вопросов, хоть чуть-чуть касающихся террористических и вообще любых деструктивных тем. В "темном" марснете, конечно, есть платные нейросети, отвечающие на любые вопросы, но с университетского компьютера в подпольную часть марснета заходить, понятно, нельзя. Да и вообще этого делать не стоит: выход в тёмный марснет фиксируется, тут не Земля с восемью миллиардами населения и не какой-нибудь земной XXI век - то, что ты зашёл в тёмный марснет, не скроешь. В Центре за это с гражданина сразу снимали баллы социального рейтинга.

Лазаро решил "прошерстить" обычный марснет. Набирал в поисковиках на всех четырех известных ему языках фразы "как уничтожить США" и похожие. Читал форумы ненавистников Америки, статьи всяких одержимцев, разные обсуждения фантастической литературы, и много чего ещё. Никаких подходящих вариантов не нашел.

Большинство предлагавшихся способов уничтожить США без катастрофического вреда для остального мира были откровенно нереалистичными. Заразить Америку смертельной инфекцией, которая поражает только американцев. Запустить в технологические сети США компьютерный супервирус. Обработать американцев какими-нибудь лучами, вызывающими слабоумие... Ну, или просто всем солидным странам Земли объединиться и закидать Америку атомными бомбами.

"Неправдоподобно" — усмехнулся Лазаро.

Самыми "правдоподобными" казались два проекта. Один, наиболее популярный, это пробуждение Йеллоустоунского вулкана — от его извержения на территории США всё будет в руинах и покроется полутораметровым слоем пепла. Другой проект — устройство гигантских цунами в Атлантическом и Тихом океанах, которые смоют все ключевые американские города. Но оба "подходящих" плана реализовать можно, увы, только с применением ресурсов сильного зарубежного государства. Для пробуждения вулкана нужна атомная бомба мощностью 50 мегатонн. И чтобы ракета, её несущая, преодолела американскую противовоздушную оборону. Притом последствия извержения могут угробить ещё и половину населения "остальной" Земли.

Для устройства цунами требовался атомный заряд мощностью аж 100 мегатонн. Точнее, два по сто — если с двух сторон континента, для двух океанов. Такое патриарху не организовать, даже и для океана единственного.

Был ещё один, самый реалистичный вариант: устроить для США искусственное землетрясение. Импульсные магнитогидродинамические генераторы, как сообщала статья в интернете, были изобретены на Земле ещё в 1980-х годах.

Но тут не подходил размах замысла: в той же статье компетентно объяснялось, что по-настоящему эффективное искусственное землетрясение можно устроить в единственном месте Штатов: на разломе Сан-Андреас в Калифорнии. Причем уничтожить этим землетрясением получится только город Лос-Анжелес или, на выбор, Сан-Диего. Явно мало для того, чтобы Америка напрочь забыла о Красной Планете. К тому же вокруг генератора для обеспечения его работы надо поставить две сотни каких-то устройств по окружности в километр, притом устройства должны быть на мачтах высотой около двух метров.

Но ведь глава Церкви придумал какой-то способ...

Сообщения от епископа Микаэло всё не было. Захвачен агентами "Обезьянника"? Погиб? Тогда задачу не быть пойманным мальпроксимийцами придется решать самостоятельно...

Однако Ямамото всё-таки позвонил.

— Saluton, Лаз. — сказал в телефоне голос Микаэло.

Ох, плохо! В Церкви её члены применяли различные тайные приёмы, придуманные для секретного оповещения друг друга об опасности. Микаэло и Лазаро уговорились, что в их разговорах, которые слышат другие, секретный знак опасности — это использование уменьшительной формы обращения друг к другу. Но не по эсперантистско-марсианской традиции (Мичо, Лачо), а на мальпроксимийский манер, обрезая имя: Мик, Лаз.

— Saluton, Мик. — ответил Лазаро, давая понять, что сигнал тревоги принят.

— У тебя что такой недоверчивый голос, Лаз? Сомневаешься, в связи с новостями, что это я? En ordo, включаем видеосвязь. Только видеоразговор не записывай.

Понятно, значит надо, наоборот, включить запись.

— Понял, Мик, включаю.

На экране телефона появилось лицо Микаэло Ямамото. Он дальнозорко отдалил телефон от себя, потом приблизил, снова отдалил, качнул в сторону, выбирая нужный ракурс взгляда. Будто-бы выбирая.

— Ну, убедился, что это я?

— Да, Мик, слушаю.

— Ты сейчас где?

Лазаро бойко соврал:

— В коворкинговом центре "La Afero", это на улице Терешковой, недалеко от памятника. Арендовал кабинет на два дня. Домой не заходил, ночевать буду у друзей.

Хорошо, что из того, что может увидеть на экране телефона собеседник Лазаро, точнее, люди, которые епископа схватили, нет ничего указывающего на ложь Кречета. За его спиной просто серая стена, вполне сойдёт за интерьер коворкингового центра.

— Правильно. Значит так, Лаз: ты там пока и сиди, никуда не дергайся. Я к тебе подъеду, жди. Всё, Лаз, отключаемся.

— Жду, Мик.

Микаэло, сказав "отключаемся" ещё несколько секунд не отключался.

Лазаро включил запись видеоразговора на медленной скорости. Интересовали его, понятно, те фрагменты, когда в объектив телефона епископа, попадала внутренность комнаты, где он находился. В комнате были люди, человек пять. А среди них два знакомых лица. Сотрудник охраны Первой Резиденции, который переспрашивал, точно ли нужно оставить Кречету смартфон. И Якобо Джонсон. Предатели (или шпионы?) были в самом сердце Церкви, они схватили епископа Ямамото. Но он сумел предупредить подчинённого ему иерея даже будучи под контролем врага.

Лазаро решил, что не пойдёт ночевать ни к кому из знакомых и родственников, ни в гостиницу. Решил провести ночь в ночлежном доме при хомаранистском храме. У пары-тройки городских храмов такие приюты для обездоленных были, а хомаранистские священники, конечно, Церковь поддерживают, да и настоятели храмов, наверняка, сами её члены. Можно откровенно сказать, что Кречет скрывается от агентов Мальпроксимио, его надёжно спрячут.

Лазаро вышел из кампуса в девятом часу вечера через ворота, которые были ближе к станции трама "Улица Бориса Кондратьева". В столице Республики Марс было много топонимов в честь российских космонавтов и учёных, что вызывало недовольство американофилов. Кондратьев жил в ХХ-XXI веке, он создал первый сетевой эсперанто-русский словарь, который существует и дополняется до сих пор. Среди первых колонистов Марса было много русских, в том числе, предки Лазаро Кречета. Именно этим словарем они пользовались.

Улицы вечером понедельника, в отличие от выходных дней, были уже почти безлюдными: марсиане тяжело работали, в течение дня уставали. Да и температуру под куполами города по будним вечерам очень уж сильно снижали. Доцент, ёжась, стоял на остановке один. Мимо остановки один за другим шли грузовые трамы, но трама пассажирского оставалось ждать ещё целых двадцать минут — ночью они ходили реже, чем днём.

Вдруг к остановке подбежал ещё один человек и спросил с английским акцентом:

— Ты Лазар Кречéт?

Ударение в фамилии он поставил неправильно, на последнем слоге.

_______________________

[1] Ĉe mi ĉio en ordo. Mi amas cin, Aelinjo! (эсперанто) – У меня всё в порядке. Я люблю тебя, Аэлиточка!

[2] streben [на эсперанто strebi — стремиться], nur ["только", так же и на эсперанто], ideologischen, Karriere [на эсперанто kariero — карьера].

Глава 8: Бордель

Глава 8.

Бордель

2-3 ноября 2386 г. от Рождества Христова, суббота-воскресенье; 45-46 октября 37 г. от Марсианской революции, понедельник-вторник.

Планета Марс, город Заменгоф.

Лазаро посмотрел на мужчину, произнесшего его имя. Мальпроксимиец: понятно по расхристанности в одежде, по нелепо широким штанам. "Пассажир", на голову выше Кречета, и в плечах пошире.

— Извините, вы ошиблись. У меня другая фамилия. — ответил доцент. Вытащил из кармана фальшивый знак-паспорт, который получил от "зайцев", прилепил на грудь:

— Вот.

Мальпроксимиец прочитал на знак-паспорте имя "Бенджамено". Выругался по-английски, отошёл не извинившись.

«Итак, задание отловить птицу кречета выполняют члены организованной преступной группировки "Янки" с "Территории Свободы". Они отправились тебя ждать во все пункты, где ты можешь появиться. У университетского кампуса восемь выходов, и человек у них нашелся для дежурства на каждом. Обложили." — подумал Лазаро. — "Эх, нужно было вызвать велотакси к выходу из кампуса, сразу в него сесть... Ну да, поговорка есть: Saĝa estas la hundo post ricevo de l' vundo»[1].

Кстати, в марсианских городах жители собак почти не держали: они были только у полиции и у санитарной службы (собаки-крысоловы). Домашним животным марсиан была кошка.

Лазаро решил, что вызывать такси сейчас уже нет смысла: трам подойдёт через пятнадцать минут.

Но раньше трама вернулся мальпроксимиец.

Злобно заорал:

— Ты мне лапшу не вешай, сука! Кречет ты! Я на твою фотку посмотрел. Но ты не ссы. Мне сказали: тебе ничего не делать. Я - от серьёзных людей. С тобой они хотят... — мальпроксимиец забыл слова на марсианском — to talk only.

— Nur interparoli. — автоматически перевел Лазаро.

— Пошли-ка со мной, переводчик долбаный.

Мальпроксимиец цепко схватил своей лапищей Кречета за левый рукав и поволок за собой, одновременно вытаскивая левой рукой из кармана какую-то портативную радиостанцию.

"Хочет позвать своих, что находятся у других выходов".

Лазаро, будучи в "Патриотах Марса", занимался там марсианским самбо. Эта система драки была давно разработана для преодоления "комплексов" коренных марсианских ребят, которые были субтильнее и физически слабее марсиан новых, приезжих "пассажиров". Изюминкой системы была подготовка к драке с заведомо более сильным противником. Главные заповеди: не давать себя ни за что хватать, использовать фактор неожиданности, не быть гуманистом и чистоплюем.

Лазаро с размаху шарахнул мальпроксимийца в глаз углом своего портфеля. Уголок портфеля был с закраиной из металлопластика. Воспользовавшись замешательством противника, сделал ему подсечку, тот упал. Кречет пнул ему ногой по челюсти.

"Может, шею я ему сломал, убил... Это ради Марса".

Из микрофона портативной радиостанции, кнопку вызова которой здоровяк успел-таки нажать, раздался голос на английском:

— Джеки? Чё там у тя?

— Ничего. — ответил Кречет также по-английски. — Я пошел за одним мужчиной, думал, что это тот, кого мы ищем. Но я ошибся — это не он, это какой-то старик.

— А ты чё как какой-нито сраный профессор базаришь? И голос... Блин, да ты ли это вообще, Джеки?

— What, the fuck, professor?! — Через двадцать минут буду у вас, — сказал Кречет, отключил рацию и забежал в подошедший, наконец, трам.

Подумал: хорошо, что за ним послали "янки", а не мальпроксимийских спецслужбовцев. От них бы он не ушёл.

Но оказалось, что не ушёл он и от "янки".

Кречет увидел в окне вагона, что по велосипедной дорожке, идущей параллельно пути трама, несутся четыре или пять электросамокатов, улепленных всякими светящими и блестящими штуковинами. Лазаро читал, что в США есть много банд, гоняющих на мотоциклах, даже и бензиновые мотоциклы до сих пор встречаются. На Марсе городских мотоциклов нет, вот мальпроксимийские "янки", подражающие своим земным коллегам, и используют электросамокаты. Замысел "янки" ясен: как только трам встанет на очередной остановке и откроет двери, они заскочат в вагон. И никакое марс-самбо иерею против пятерых не поможет.

Только вот географию столицы Центра "обезьяны", похоже, знают недостаточно хорошо.

Впереди показался огромный Правительственный квартал, обнесенный стеной, на которой светилась цитата Рафаило Сабитова, первого президента Республики Марс. Лазаро на первом курсе университета писал о нем курсовую работу, и прочел много воспоминаний о вожде, в том числе воспоминаний неафишируемых и изданных в Мальпроксимио. Сабитов был нетипичным политиком: отличным организатором, но совершенно никудышным оратором, хотя чаще бывает наоборот. При этом отец марсианской нации принципиально отвергал спичрайтеров и выступал без готовых текстов. От него осталось много косноязычных пассажей, но историки и пропагандисты Центра набрали в его наследии много достаточно гладких высказываний (кое-что отредактировали, конечно) и составили официальный цитатник. Одна из таких цитат и сияла на ограждении вокруг Правительственного квартала: "Земля — это всего лишь наша прародина. Наша Родина — Марс. Мы — марсиане".

Сейчас трам продолжит свой путь по прямой, только перед Правительственным кварталом нырнет в тоннель. А вот пешеходная улица, как и велосипедная дорога, обширный Правительственный квартал огибают слева, выходя на площадь Республики. На площади всегда есть полицейские, и действует ограничение скорости транспортных средств. Есть и УЗП — устройства, заграждения проезда, которые поднимутся на дороге по команде полицейских. Так что "янки" от трама, в котором едет Кречет, неизбежно отстанут, тем более, что остановку "Правительственный квартал" после десяти вечера трамы проезжают не останавливаясь. Лазаро сойдет на следующей остановке и минут за десять спокойно дойдет до своего убежища — хомаранистского храма.

Однако получилось не так. Когда Кречет отошёл на десяток шагов от трамовской остановки, он увидел двух самокатчиков, которые гнали к нему по пешеходной части улицы, но не от Правительственного квартала, а с противоположной стороны. Видимо, те бандиты, которые сопровождали трам, действительно притормозили на площади Республики, но сообщили своим о Кречете по рации.

Лазаро побежал. До храма ему не успеть, да и преследователи туда за ним попросту ворвутся. Доцент свернул в ближайшую улочку, существование которой в непосредственной близости от чиновничьего квартала было предметом постоянных шуток жителей столицы. Решил заскочить в первое попавшееся заведение: в таких местах всегда есть неробкая вооруженная охрана. Первым попавшимся оказался клуб под вывеской "GLATa amikaro"[2] — Кречет, выругавшись, пронесся мимо. Следующее строение блистало вывеской "Sekretaj sonetoj"[3] — Лазаро бросился туда. Мелькнула мысль: а ведь сегодня же понедельник! Открыто ли заведение, ведь у них же тоже должны быть какие-то выходные, санитарные дни... Если закрыто, то ему конец: самокатчики сзади метрах в сорока.

К счастью, публичный дом работал не как баня, а как госпиталь: в режиме 24/7. Кречета встретили в вестибюле двое охранников.

— Хотим обратить ваше внимание, что мы не является бесплатным клубом. У нас платные услуги. — сказал дюжий охранник с парализатором на поясе.

— Я догадался.

— Поскольку мы — заведение высокого класса, у нас принято, что гость перед получением услуг вносит депозит. Проще говоря, деньги — вперёд.

— "Депозит" — вам?

— Ну что вы! Каждого нашего дорогого гостя встречает лично хозяйка...

"Мадам" была из "пассажиров". Встретила гостя за стойкой типа тех, что в барах. Одетая как цыганка (они на Марсе тоже имелись, но жили, в основном, в Мальпроксимио), она, тем не менее, выглядела очень по-деловому. Внимательно осмотрела Лазаро. Объяснила, как клиент выбирает "девочку". Можно объяснить ей, "мадам Жасмине", каковы пожелания, и она подберёт, но можно и самому не спеша посмотреть "базу данных" в компьютере. В любом случае кандидатка на выбор сначала подойдёт показаться лично. Не понравится — другая явится.

— Какую девушку вы бы хотели?

— Ну...я даже не знаю...

"Мамка" улыбнулась.

— Землянку, инопланетянку, марсианку?

Землянами называли тех, кто жил на планете менее двух лет — т.е. меньше срока, нужного для получения гражданства. Жителей Земли или граждан Штата Луна, прибывших на Марс не с целью проживать на планете постоянно (дипломатов, вахтовиков и прочих), называли инопланетянами. Марсианами называли всех остальных.

— Марсианку.

— Половинку, четвертинку?

Эти выражения использовались для обозначения длительности жизни на Марсе некоренных. Чем дольше живёшь на Красной Планете, тем хуже кожа и вообще внешний вид.

— Коренную и потомственную.

— Тогда, к сожалению, без выбора. Такая девочка у нас только одна.

"Мадам Жасмина" нажала кнопку на пульте своей стойки.

— Часта, подойди покажись клиенту.

— Прекрасное имя! — не удержался от иронического восклицания Кречет [4].

Кречет дал хозяйке купюру, спросил о цене услуг.

— А это зависит от того, что вы закажете, будете ли продлевать (сеанс у нас 45 минут), не будет ли у вас дополнительных желаний...

— Продлевать буду. Хотел бы отдохнуть в вашем прекрасном доме минимум пару часов.

Подошла Часта. Лазаро думал, что она будет полуголой, в чем-то типа бикини, но девушка была одета как хористка в хомаранистском храме: белые отглаженные брюки и белая блузка с воротником под горло.

Часта провела Кречета в комнату.

— Чем займёмся, серый котик?

— Значит, так. Ты ложишься на кровать, перпендикулярно... Не надо раздеваться! Затыкаешь пальцами уши и лежишь. Это всё.

— А, значит мастурбировать будешь, котик. Знаешь, есть прекрасный специальный крем для этого дела. Купи.

— Обойдусь.

— Ну, купи! Нас хозяйка ругает, если клиент ничего не покупает.

Лазаро хотел было сказать известную ему земную фразу "Проблемы индейцев шерифа не волнуют", но сдержался.

— Хорошо.

Девушка подошла к информэкрану, потыкала в него пальчиком. Окно доставки раскрылось, выдвинулся поднос, на котором лежал тюбик.

— А музыка тут у вас какая-нибудь есть?

Девушка подошла к информэкрану, открыла нужное меню:

— Выбирай музычку, котик.

Легла на кровать, как сказал Кречет, зажала пальцами уши.

Лазаро наугад выбрал музыку. Зазвучала древняя неприличная земная песенка в новой обработке:

En Kerimjur' okazis bal'

La bal' de Kerimjur',

Kaj venis el la tuta lando

Damoj de plezur'.

Dudek virgulinoj

Alvenis laŭ konven'

Kaj post la balfiniĝo jam

Foriris sen himen'. [5]

Лазаро вынул телефон, отошёл в угол комнаты, чтобы девушка уж точно не могла подслушать разговор. Таксист, который вёз Кречета в Гагарин, долго не отвечал, потом связь оборвалась. Лазаро не волновался: Сергео — человек серьёзный, перезвонит.

Часта крутила задницей в такт музыке.

Ĉeestis pastredzino,

Kaj multaj laŭ bontrov'

Fikadis ŝin deposte laŭ

Kutimo de virbov'.

Timante sifilison,

Poŝtist' por sia ĝu'

Preferis sin masturbi per

La porda letertru'.

Наконец таксист вышел на связь.

— Вы мне звонили?

— Да, Сергео. Беспокоит твой пассажир, которого ты пару дней назад возил в Гагарин.

— Лачо? Я весь внимание, корень.

— Твоё предложение насчет помощи от плохих людей — в силе? Естественно, заплачу.

— Рассказывай.

Лазаро стал рассказывать, Сергео его несколько раз прерывал, уточнял, требовал:

— Говори всё как есть, без фигли-мигли.

Сказал, что перезвонит минут через пятнадцать.

Лазаро выключил музыку. Девушка села на кровати.

— Эй, котик, да ведь ты не за сексом сюда пришел. Ты звонил по телефону!

"Так, включение музыки не помогло. Подслушала разговор хитрая шлюха", — подумал Лазаро.

— Это у меня такая форма сексуальных действий.

— Неостроумно. Ты сюда пришел, потому что от кого-то скрываешься. Но не бойся, я хозяйке ничего не скажу. Не имею для этого причин. К тому же ты "корень", я чувствую с тобой солидарность.

— Э, да ты образованная. Выражаешься грамотно.

— Да, я такая. Но вот кто ты такой?

— А каковы твои версии?

Часта внимательно посмотрела на Лазаро.

— Ну, не бандит, не толкач наркоты, это точно. Оружия у тебя нет, на входе клиентов просвечивают. Но ты и не простой человек, у которого какая-то проблемная бытовуха.

— Все коренные марсианки очень проницательны.

— Это точно. А у меня ещё работа-то — с людьми.

— Да, профессия у тебя гуманитарная. — ехидно сказал Кречет.

— Я тут не навечно. Надоест — уйду, безработицы на Марсе нет.

— А тебя отсюда отпустят?

— Конечно. У нас и профсоюз есть, и госорганы следят за правами трудящихся женщин.

Часта помолчала, потом сказала:

— Кто ты такой, я уже догадалась. Только надо ли это говорить вслух?

— Да уж скажи, если у нас пошёл разговор как у коренного с коренной.

Девушка снова помолчала. Лазаро думал, может ли она помочь ему выбраться из борделя, если вдруг Сергео-"вольный" откажется оказывать ему помощь. Да нет, пожалуй, не сможет.

Девушка кивнула головой, решительно заявила:

— Ты — церквач. Я за новостями слежу. У вас сейчас проблемы, и ты сюда забежал в связи с ними. От кого скрываешься?

— От "янки". Они ждут меня у выхода.

— Блин! Эти твари однажды меня обидели. Но ты ведь кому-то позвонил, помощи попросил?

— Попросил.

У Лазаро завибрировал телефон: Сергео.

— Корень, тут такая фигня. Насчёт того, чтобы тебя спрятать и потом всё прочее — это мы сделаем. Но вытащить тебя из борделя, извини, не можем. Уж как-то сам давай.

— Почему не можете?

— Заведение — под "столичными". Хозяйка, Лея Ривкин её звать, корешится с их основным паханом, он в её борделе оттягивается. Ты на их территории. Мы ничего на чужой площадке делать не имеем права, законы у нас такие. Ну, и "янки"... Вобщем, если бы вот ты у нас был, а они б захотели тебя зацапать, то тут мы вправе их даже хоть и мочить. Но когда ты у них, нам первым нельзя...

— Да у вас целый этический кодекс разработан! — раздражённо сказал Кречет.

— Так и есть, корень. Уголовный кодекс не чтим, а наш чтим.

— И как мне выбираться?

— Ну... Через запасной выход, может. Хозяйке бабла сунь или ещё как... Напирай на то, что за тобой пришли "янки", у Араба же с ними конкуренция.

Кречету пришла в голову мысль.

— Серчо, у меня к тебе просьба, которая ваш "кодекс" не нарушит. Вы ведь со "столичниками" на связи? Пусть им кто-нибудь скажет, что около их объекта "янки" ошиваются.

— Корень, мне надо моему бугру сказать о твоей просьбе. Он, может, отмашку не даст...

— Попробуй, прошу!

Лазаро подумал, что про запасной выход "вольный" ему сказал правильно. Вечным страхом марсиан были пожары в городах. Запасными пожарными выходами были оборудованы абсолютно все подземные помещения, даже квартиры.

По закону пожарный выход не мог запираться снаружи, а изнутри его мог открыть каждый нажатием на кнопку без всяких ключей и кодов. Это соблюдалось: пожарный надзор был грозой всех учреждений Марса.

Лазаро спросил проститутку, где у них пожарный выход. Часта рассказала где, пожарных выходов в борделе было целых три.

— Только это тебе не поможет. Выходы у нас заблокированы, открываются с пульта на хозяйской стойке. А охранников у нас пять мужчин.

— Ох ты!

— Ну, тут всё-таки бордель, всякое бывает. Что будешь делать?

Кречет задумался. Потом спросил:

— У вас тут вино продают?

— Конечно. Но тебе сейчас это зачем?

— Вино у вас в настоящих стеклянных бутылках?

— Есть и такое. У нас заведение высокого класса. Но зачем тебе…

— Давай, купи стеклянную бутылку шампанского.

Лазаро надел куртку. Часта пошла к информэкрану, скоро открылось окно доставки с бутылкой шампанского и бокалами.

Кречет взял бутылку, прошел в туалет, шарахнул ей по краю унитаза. В руке у него осталось горлышко с длинными острыми осколками — "розочка". Лазаро вышел из туалета засовывая "розочку" в карман.

Часта, увидев, испуганно вскрикнула:

— Слушай, я тут не в игре!

— Не волнуйся, "играю" один.

Внезапно комнату наполнил голос из динамиков. Голос принадлежал хозяйке:

— Уважаемый гость, прошу вас немедленно выйти в вестибюль!

— Уже готов, иду! — крикнул Лазаро.

"Янки не дождались, проявили активность".

За дверью доцента ждал охранник, который отконвоировал его в вестибюль к "мадам Жасмине".

Хозяйка, стоявшая за стойкой, была взволнована, заговорила с Кречетом на ты.

— Мой дом — это не место для того, чтобы кто-то от кого-то скрывался! Мне скандалы не нужны. И не говори мне ничего! Проваливай отсюда! Гечо, проводи его к тем, кто его ждёт снаружи.

— Какая ты отчаянная, Лея. Врагов Салема Фаджра к себе в гости приглашаешь, хотелки их выполняешь. — ответил Лазаро.

На хозяйку борделя слова произвели впечатление.

— Ты чего несёшь? При чем тут ещё Фаджр? Ты откуда знаешь моё имя?

— Откуда знаю — это неинтересно, госпожа Ривкин. Но очень интересно как тебя накажут "столичные". А они накажут.

— Чего ты несёшь?

— Несу истину. Ты сотрудничаешь с "янки", по первому свистку запускаешь их в своё заведение, клиентов им выдаёшь. А "столичники" янкесов не любят. А особенно не любят они янкесовских шестёрок. И предателей. И подкупленных. Ждёт тебя загородная прогулка без скафандра.

— Чего ты, сука, несёшь? Гечо, это разве "янки"?

Охранник замялся:

— Я сразу как-то не понял, но сейчас думаю: очень может быть. Что "обезьяны" они — точно, говор не наш, и одёжа...

— Значит так, Лея. - сказал Кречет. - Я сам ни на шаг не сдвинусь с места. Если твои быки меня свяжут и передадут тем, кто за дверью, значит, ты выполняешь указания "янки" и плюёшь на Салема.

"Мамка" злобно, но растерянно крикнула:

— Fikfek'! [6]

Заговорил охранник.

— Мадам Жасмина, вам надо позвонить сами знаете, кому. Я знаю, что они не любят, когда их беспокоят. Но сейчас надо.

— А еще надо меня отсюда через пожарный выход вывести. — добавил Лазаро.

Хозяйка злюще взглянула на Кречета.

— Звонить буду. А ты подождёшь "столичников".

— Опять ошибаешься, Лея. Один земной политик сказал: "Есть человек — есть проблема, нет человека — нет проблемы". У "столичников" пока проблема одна: оборзевшие "янки", которые нагло приперлись к фирме, которую люди Фаджра "крышуют". Но если я отсюда не ухожу, то прибавляется ещё проблема со мной. Кто я такой, как со мной быть? Если "столичники" накажут или хотя бы отпугнут «обезьян», которые пришли по мою душу, то, выходит, они мне помогли и вписались за тех людей, которых я представляю. А, может, им это не понравится? Может, я из "вольных"? Может, я из Церкви? А может я болтливый, и расскажу, как Лея Ривкин деньги согласилась у "обезьян" взять за меня? Что? О деньгах речи не было? Тогда ещё хуже: Лея Ривкин — добровольный агент "янки". А тут ещё дополнительный момент: и ты, и Салем — "пассажиры". Вы ведь не такие, как коренные. Это только для коренных марсиан все равно: кто еврейка, кто араб. А у «пассажиров» это привносит дополнительные нюансы в общение, вызывает проблемы взаимного доверия ...

Хозяйка завопила:

— Patrinbugristo! [7]

Охранник, хоть не двинулся с места, выхватил парализатор, на нем зажглась оранжевая лампочка. Подбежали ещё два охранника, также взяв парализаторы наизготовку. Лазаро отскочил в сторону, спиной к стене, выставил вперёд портфель — защититься от молний электрошокеров.

Гечо крикнул двум напарникам:

— В клещи его!

Охранники мгновенно встали по бокам от Лазаро, не приближаясь к нему. Но бежать ему от них было некуда. И даже если он прикроется портфелем от молнии из одного парализатора, есть ещё два.

— Мадам? — вопросительно произнес Гечо, вытаскивая наручники.

— Не надо! На хрен мне эта веселуха! — крикнула хозяйка.

Помолчав полминуты, сказала:

— Слишком ты умный, серый.

Нажала кнопку на своём пульте:

— Часта, иди сюда!

Подошедшая девушка выглядела, как ни странно, спокойной.

— Выведи этого говорливого ублюдка через пожарный выход, куда хочет. Forfikiĝu, la midzulo! [8]

"Мадам Жасмина" нажала на что-то на стойке, разблокировала пожарные выходы.

— Пойдем, котик. — сказала Часта.

Когда отошли от хозяйки, сказала Кречету:

— Ты мне понравился, церквач. Два выхода — на улицу, третий — в бар. Тебе куда?

Лазаро выбрал бар.

______________________________

[1] Saĝa estas la hundo post ricevo de l' vundo (эсперанто) – Хорошая мысля всегда приходит опосля (в буквальном переводе: Собака умна после того, как получит рану).

[2] GLATa amikaro (эсперанто) – в буквальном переводе «Гладкие друзья». Однако заглавными буквами выделена аббревиатура GLAT - gejoj, lesboj, ambaŭseksemuloj, transgenruloj – ЛГБТ.

[3] Sekretaj sonetoj (эсперанто) – «Секретные сонеты» название сборника эротических (неприличных, честно говоря) стихов, автором которого был выдающийся венгерский поэт-эсперантист Каломано (Кальман) Калочаи (1891-1976д. Сборник вышел под псевдонимом Петер Пенетер в 1932 году.

[4] Ĉasta (эсперанто) — целомудренная.

[5] En Kerimjur' okazis bal' (эсперанто) – «В Керимьюре бал прошел» - неприличная уличная шотландская песня, переведенная на эсперанто в 1970-е годы Уильямом Олдом. Ниже – достаточно вольный перевод трети куплетов песни, передающий, однако, общий её дух.

En Kerimjur' okazis bal'

La bal' de Kerimjur',

Kaj venis el la tuta lando

Damoj de plezur'.

А в Керимьюре бал прошёл,

Был в Керимьюре бал

Я вам, ребята, расскажу

Кто там кого сношал.

Dudek virgulinoj

Alvenis laŭ konven'

Kaj post la balfiniĝo jam

Foriris sen himen'

Аж двадцать девственниц на бал

Пришли, как подобает.

Никто их целками теперь

Уже не называет.

Ĉeestis pastredzino,

Kaj multaj laŭ bontrov'

Fikadis ŝin deposte laŭ

Kutimo de virbov'.

Жена священника туда,

Скромняга, прибыла.

Молилась очень долго

И раком всем дала.

Timante sifilison,

Poŝtist' por sia ĝu'

Preferis sin masturbi per

La porda letertru'.

Почтарь боялся очень,

Что сиф подхватит он.

Почтовый ящик трахнул

Трусливый почтальон.

[6] Fikfek' ! (эсперанто) - перевести можно примерно как "грёбаная срань!".

[7] Patrinbugristo (эсперанто) — оскорбление: человек, совершающий анальный коитус со своей матерью.

[8] Forfikiĝu, la midzulo! (эсперанто) – Угрёбывай, минетчик!

Глава 9: Экзекуция

Глава 9.

Экзекуция

4 ноября 2386 г. от Рождества Христова, понедельник; 48 октября 37 г. от Марсианской революции, среда.

Планета Марс, город Заменгоф

Подземный ход в бар из борделя был длинным. Пользовались им посетители "Секретных сонетов", видимо, не только в случаях пожарной опасности. Как и предупреждала Часта, при приближении к двери на ней загорелась надпись: "По давней традиции гости, прибывающие в наш уютный бар через этот вход, делают заказ на сумму не менее 99 марсмонерой. Платить соблаговолите здесь".

Лазаро приложил платёжную карту к нужному месту, дверь раскрылась.

Шел уже первый час ночи. В баре находился только один человек — бармен, радостно приветствовавший единственного ночного гостя. Бармен был или из "корней", или из ранних "ростков", а его радость объяснялась тем, что он пребывал в состоянии лёгкого опьянения. Сам бар представлял собой старое помещение посетителей на пятнадцать, и интерьер имел какой-то неуютный: зеркальные панели от пола до потолка.

Лазаро решил, что в хомаранистский храм идти уже не стоит, а надо звонить "вольному" Сергео. Он же пообещал, что если Кречет из борделя выйдет, то всё остальное "вольные" ему обеспечат.

Сказав бармену, что заказ — на его усмотрение, Лазаро включил навигатор в смартфоне, чтобы узнать, как называется заведение, где он находится — для сообщения координат таксисту-"вольнику". Но навигатор не работал. Видимо, из-за продолжающейся песчаной бури.

— Как называется ваш бар? — спросил Лазаро.

Бармен ответил, Кречет быстро настукал в смартфоне сообщение для Сергео. Ответ пришел быстро: "Приеду через час. Не боись, не кинем".

Бармен принес пиво "Три вулкана" и сырную тарелку. Сказал, что зовут его Жоржо. Жоржо хотелось поговорить.

— Называется бар неоригинально потому что прежний владелец без фантазии был. Имя выбрал просто как у улицы — "Антонио Грамши". Это такой философ земной, древний римлянин.

Кречет не смог сдержать свой преподавательский профессионализм:

— Римлянин, но не древний. Он родился через полторы тысячи лет после того, как Римская империя исчезла.

— Эх, а я, значит, и не знаю точно кто такой, чьё имя моя собственность носит! А чем он вообще прославился, идеи какие толкал?

Кречет чуть задумался о том, как бы попроще объяснить.

— Если кратко, он говорил, что государственная власть держится не столько на силе и на деньгах, сколько на том, что у большинства граждан в головах. На их представлениях что такое хорошо и что такое плохо, на их мечтах, надеждах, привычках. И придумал систему работы, посредством которой можно перевернуть мозги большим массам людей.[1]

— Ну, значит, умняга тот Антончо был. — убеждённо сказал Жоржо.— Название бара менять не буду, портрет этого Грамши закажу и повешу. Давай выпьем марсухи за Антонио! За счёт заведения!

Трезвенник Кречет выпил полрюмки марсианского виски. Оттого, что напиток изготавливался за пределами городов, не в условиях искусственной дополнительной гравитации, он имел неповторимый привкус. Цвет виски специально делали красным. Марсианам нравилось.

Владелец бара пустился в политические рассуждения. Говорил, что Грамши правильно всё растолковал: главное — это чем popolo дышит. А сейчас мальпроксимийцы вот как раз переворачивают мозги жителям Центра.

— Ты, Бенчо, понимаешь, что нас, корней, ждёт, когда обезьяны всё под себя подомнут? У меня знакомые на Востоке есть, рассказывают...

Лазаро подумал, что он ведь так и носит чужой знак-паспорт с именем "Бенджамено". А остановка трама наверняка была под камерой, которая зафиксировала, как Кречет превысил в отношении незадачливого Джеки пределы необходимой самообороны. У полиции есть законный повод завести на Лазаро два уголовных дела. И задержать.

Между тем Жоржо стал ныть про свою трудную жизнь. Бар находится в "непроходном" месте, на отшибе от "веселого" квартала с борделями. Потому приходится держать его открытым двадцать часов в сутки. На наёмных работников денег нет, за стойкой стоят посменно сам Жоржо, его жена и тёща. Посетителей приличное количество только по выходным. Интерьер бара надо менять, прежний владелец купил по дешёвке эти зеркала.

— Причем, Бенчо, он их у хозуправлениия полиции умудрился купить...

Лазаро кивал, поддакивал и посматривал на часы: после обещания Сергео приехать прошло только полчаса.

Жоржо вдруг перестал болтать, сказал, глядя на экран, что был где-то в глубинах барной стойки

— Э, новые посетители идут по тоннелю, аж семеро.

Лазаро вскочил со стула

— Это по мою душу. Янки. Спрячь меня!

— А почему они тебя...?

— Долго рассказывать! У тебя ведь есть какая-нибудь подсобка?

— А если они тебя найдут, со мной что будет?

— Я из Церкви. Не спрячешь — наши тебе отомстят.

Жоржо отодвинул в сторону зеркальную панель за стойкой, за ней был какой-то неосвещенный чулан.

Когда бармен задвинул за Кречетом панель на место, уже раздавался гудок: сигнал, что открывается дверь из подземного хода.

Зеркальная панель, закрывавшая убежище Лазаро, оказалась такой, как в помещениях полиции для допросов: через неё было видно, что происходит снаружи. Лазаро, отключая звук смартфона и набивая сообщение "вольному", мысленно ругал себя за то, что спрятался в баре: надо было бежать на улицу.

В бар ввалились семеро человек, большинство — "обезьяны". Лазаро сунул в ухо приборчик для подслушивания.

Высокий чернокожий "пассажир" из числа "янки" властно спросил хозяина:

— У тебя тут серый один не пробегал?

— Был. — ответил Жоржо. — Но только минут пять посидел, а потом кэб за ним приехал.

— Ну, я же говорил, — сказал молодой парень из "столичников". — Что он, дурак, что ли, нас тут ждать?

— Ладно, не страшно. — ответил чернокожий "янки", который, похоже, был у них главным. — Где его завтра искать, мы знаем, никуда не денется. В полдень получим план операции, разработанный очень умными людьми. И возьмём фраера с помощью наших новых корешей.

— Замётано! — провозгласил высокий, как и "янки", столичник из поздних "ростков". — Значит, пацаны, на сейчас программу предлагаю такую. Сначала здесь заправимся марсухой. Потом валим в Квартал, но не к Жасминке, а в другое заведение. Там девки повеселее, и ресторан путёвый притом. Естественно, банкуем мы. По пути в заведение заходим на Базарную площадь — бухать алкоморс. Алкоморс там знаменитый, у вас на Свободке такого нету. На марсуху алкоморс хорошо ляжет и в башке от него просветляется. Оттянемся в Квартале, а к вечеру, когда того козла пойдём брать, будем как огурчики. Вопросы есть?

— Нет. Всё норм, Григ. — сказал чернокожий.

— Жоржо, подавай марсуху! Лучшую, "Кровь Фарсиды"! Возместит тебе всё Жасмина, скажешь ей, что Григорио распорядился.

Публика в баре быстро пьянела. Григорио и чернокожий сидели рядом за стойкой, почти напротив чулана, где стоял Лазаро.

— Во, Григ, видишь, как жизня поворачивается. Часа три назад мы с вами были на ножиках, а вот наши боссы по телефону перетолковали — и мы уже в корешах.

— Да не сейчас они договорились — влез в разговор молодой "столичник". Они уж давно об этом между собой базарили.

Плэйг неприязненно посмотрел на парня.

— Во-первых, базарят продавайки на базаре, а боссы — толкуют. А во-вторых, Григ, у вас так принято, что ли? Когда в разговор старших кто хочет может влезть.

Григорио не спеша слез с высокого стула и неожиданно что есть силы врезал подчиненному кулаком в солнечное сплетение.

— Понял, Проф? Не делай так больше. И забейся куда-нибудь в щель, от нас подальше.

Обратился к чернокожему:

— Извини, Плэйг. Он молодой, и в универе год отмотал.

Плэйг засмеялся:

— Бывает.

В баре стоял гомон, Жоржо выставил новые бутылки с марсухой. До Кречета доносился хохот, обрывки глупых неприличных анекдотов.

— А она ему говорит: "Кто последний, тот отец!".

Но Плэйг и Григорио разговаривали о делах.

— Ты на том космодроме был, Григ?

— Был разок, на Вторую орбитальную пахана сопровождал. Я не знаю, какой план ваши смастырят, но дело всё будет не на космодроме. В зону космодрома пассажиров пускают ровно за три часа до отлёта корабля, и никаких там провожающих. Заранее приехать на космодром нельзя — никакой гостиницы на космодроме нет. Там вообще ничего нет для пассажиров: ни кафешек, ни залов ожидания каких. Устроено так, что час сидишь в санитаризации, потом теми же ногами — на предполётный антикрим-контроль, потом сразу — в шаттлы, которые до корабля на орбите доставляют.

Кто раньше, чем за три часа прибыл, сидят-ждут в центре Bonvenon [2]. Это такая большая площадка под куполами, между конечной станцией космоэкспресса и космодромом. Там рестораны, кресла, магазы, гостиница, все дела.

— Порт в этом Bonvenon есть? — спросил Плэйг.

— Не. Порт есть на конечной космоэкспресса, все прибывшие не космоэкспрессом тоже там высаживаются. В Bonvenon от станции космоэкспресса идёт тоннель с рельсобусом, ехать минут двадцать. Короче, никто не минует конечку космоэкспресса и Bonvenon.

— Копы там какие? — продолжил спрашивать "янки".

— В смысле, мусора́? Городские везде. Только при посадке в рельсобус от Bonvenon до космодрома проверяют космодромовские. И идентичность только там проверяется.

— Через грузовой порт космодрома пассажир может туда попасть?

— Не. Пассажирский транспорт не принимают. Там порядки строгие: всех — на конечку космоэкспресса. Даже водителей всего того, что в грузовой порт приходит, дальше Bonvenon никогда не пускают. Тут другой вопрос: как чисто конкретно мы этого церквача из Bonvenon или со станции космоэкспресса выдернем? Он же вам живой нужен.

— Это дело у нас отработано. Во, гляди. — Плэйг вытащил из кармана то ли карандаш, то ли ручку. — Стреляет махонькой такой иголкой нахимиченной. Лёгкий укольчик — и гаврик, в зависимости от того, какая химия, или в обморок упадёт, или станет как будто сильно пьяный. А тут и мы: "Ой, это наш товарищ, ой, как ему плохо, ой, да мы его берём и немедленно к доктору везём". Короче, не переживай. План для нас разрабатывают, я же сказал, очень умные люди — придумают то, что нам и в голову не придёт. И ещё. Весь наш кипеш с церквачом городские копы "не заметят", понял? Всё схвачено, короче.

Кречета, слушавшего это всё в его чулане, прошиб холодный пот. Особенно испугали слова о полиции и о том, что операцию планирует не та шпана, что гудит в баре, а некто другой. Не зловещая ли спецслужба "Обезьянника"?

Мелькнула мысль: а не бросить ли всё это дело? Спросить за невыполненное задание с него теперь уж точно некому: даже и Микаэло вряд ли жив... Но эти мысли Лазаро тут же отбросил как подлые и малодушные. Надо прорваться на космодром и на космический корабль! Кречет знал, что люди, связанные с космическими полетами, считают себя особой, независимой от всех кастой. Космодромная служба безопасности, соответственно, презирала городскую полицию, и требование выдать пассажира отвергнет из принципа. К тому же Микаэло Ямамото рассказывал, что у космодромщиков сильны "процерковные" настроения, и членов Эклезио среди них немало.

Хотя надежда теперь осталась единственная — на помощь "вольных".

Между тем "столичник" и "янки" дошли до разговора и о них.

— У вас с "вольными" как всё сейчас, Григ?

— Можно сказать, твердое перемирие, давно уже. Они нас не трогают, мы их. Но вообще, Зам ведь держим чисто мы. Они так, сбоку шакалят. И они ведь не как мы; они, в основном, только барыжат всяким там барахлом, химией-аптекой, лёгкой дурью. Да и народу у них мало. У "вольников" только за городом, в Поясе позиции сильные.

Столичным поясом называли группу небольших городков, расположенных вокруг Заменгофа на расстоянии максимум в пятьдесят километров. Все они имели романтические названия: Revo, Espero, Amo, Amikeco, Libereco, Egaleco, Frateco [3]...

—...а база у них вообще далеко — в ущелье Эхус, городок там есть один такой. У нас до этого всего пока что руки не дошли.

— Я тебе, Григ, вот чего скажу, и при первом удобном случае ты своему боссу эту мысль подкинь. Вы этих "вольных" недооцениваете, падла буду. Это сейчас они — сбоку. Они очень прокачанные в смысле техники всякой. Оружия, как у них, ни у кого нету. И хотелки у них охрененные. Они ведь и к нам, в Свободку пробовали зайти — дурь свою думали толкать и легальные бизнесы крутить. Но мы их окоротили...

— Слышал. — кивнул Григ. — На вас пахан "вольных" за это, как бы, затаил.

Плэйг хмыкнул.

— Гудит, поёт большой завод. А мне-то что? Гребись он в рот!

Вспотевшему Кречету в чулане было жарко и душно, вентиляция там отсутствовала. На смартфон пришло сообщение от Сергео: всё понял, ждёт сигнала, когда янки уйдут. У Лазаро отлегло от сердца: он боялся, что, узнав о "янки", Сергео со своим криминальным "моральным кодексом" откажется помогать.

Кречет слушал разговор Грига и Плэйга о "вольных": что пахан "вольных" сам вникает в каждую мелочь, как страшно они его боятся, хотя и уважают тоже, преданы ему...

Наконец, компания новых союзников покинула "Грамши". Лазаро позвонил "вольному", попрощавшись с барменом быстро ушел.

Сергео был один, ждал Кречета в кэбе с надписью: "Аварийная автономная общественная служба".

— Видел я, как твои "друзья" двинули на Базарную. Мы сейчас тихонько поедем, кое-где постоим, потом мне будет звонок: куда и как.

Лазаро решил подробно пересказать Сергео то, что он подслушал в баре о сотрудничестве "столичников" с "янки" и прочем: "вольным" ведь всё это интересно.

Сергео, услышав кличку "Плэйг" вдруг вздрогнул:

— Плэйг, точно? Выглядит как?

Кречет ответил, в деталях рассказал о разговоре Грига и Плэйга о "вольных".

— Черт, мне моему kapo [4] это передать надо, немедленно. Ох, боюсь я, корень!

— Чего ты боишься?

— Мокрого дела. Но не звонить нельзя. Если он прознает, что я знал и не позвонил — убьёт.

Сергео вздохнул, вынул телефон. Сказал Кречету:

— Я включу громкую связь.

— Зачем? Мне ваши тайны не нужны.

— Извини, корень, так выпало, что мы с тобой теперь одной верёвочкой связаны. Судьба. — ответил "вольный" удивлённому Лазаро.

— Kaпo, беспокоит Живчик из бригады Красного. Извини, что тревожу ночью, но ты сам сказал: такую инфу — лично в любое время дня и ночи через голову бугров...

— Хватит предисловий! — ответивший "вольному" голос был низким и хрипловатым. — Говори по пунктам.

— Во-первых, Плэйг сейчас в Заменгофе, его клиент видел, ошибки нет. Во-вторых...

— Что во-вторых, Серчо, — это потом. Где он сейчас?

Сергео отвечал на вопросы шефа. А потом получил приказ.

— Плэйга надо убрать. Тебе. Прямо сейчас, на Базарной. Потом его можем не найти.

— Понял. — спокойный голос Серчо контрастировал с его выражением лица.

— У тебя ведь лазерник?

— Да. Но их семеро, а я один...

— Почему один? Вас целых двое. Включи-ка громкую связь. И напомни, как зовут клиента...

— Лазаро, говорит Акосо Молнар.

— Здравствуйте. — ответил Кречет.

— Помоги нашему завалить Плэйга. Поможешь — сделаем тебе что просил, и денег не возьмём. Ты ведь церковник?

— Нет, что вы, ничего подобного. — твердым голосом ответил Кречет.

Глава "вольных" хмыкнул.

— Не маскируйся, тебя Живчик давно просчитал. Мы к Церкви нормально относимся. Сейчас у вас начались большие заморочки: полицаи на вас попёрли, круглые сутки работают. Епископа вашего столичного сегодня по-тихому повязали, у всех хомаранистских попов — обыски. "Патриотов" на днях разгонят и командиров пересажают. Ваши все попрятались по норам. Без нас на космодром ты не попадёшь. Вписывайся за хорошее дело, корень.

— Да. — сказал Лазаро, не думавший, что дело "хорошее". А что, он мог отказаться?

— Ну и ладушки. Слушайте оба, мне тут мысль пришла. Живчик, у тебя в кэбе то барахло, что на перепродажу в Espero, с собой? ... Там есть полицейский боевой экзоскелет. Наденешь его. Ты в полиции был полгода, тебя учили им пользоваться. Я бывал в кафе на Базарной, где алкоморс, оно не под землёй, а наверху, на площади, без стен. Подскочишь к Плэйгу, башку ему свернешь — в экзоскелете это легко. А Лазаро тебя прикроет из твоего лазерника. Среди церковников соплежуев нет, он справится. Те уроды на какое-то время офигеют от неожиданности, а вы смоетесь. Потом гоните к грузовому порту. Там вас встретят. В порту всё схвачено, и два "нетопыря" с ребятами сейчас пошлю из Amo, это близко. Плэйг — мой личный вопрос. Сделаете — буду вам благодарен. Живчик, кэб на котором вы сейчас, с видеозаписью? ... Поставьте его так, чтобы было всё видно и включите запись. Всё, выполняйте.

Босс "вольных" отключился. Сергео выглядел растерянным.

— Сказал, башку руками свернуть. Сказал, они офигеют. Черта с два, они не фраера. Сразу пушки вытащат.

Кречет молчал. "Вольный" спросил:

— У тебя оружие какое есть?

Кречет вытащил из кармана "розочку".

— Годится. Ей его и порешу. Ты из лазерника когда-нибудь стрелял?

— Нет, только из травмата.

— Неважно, ничем не отличается. Просто наводишь его более-менее точно на цель, жмешь на спуск, а потом автоматика пошла работать. Ладно, вытаскиваю скелет.

— Погоди со скелетом. — сказал Лазаро. — На кой черт он нужен? Это дополнительный риск и вообще лишнее. Просто подъедем и расстреляем Плэйга из лазерника. Дальность поражения у лазерника какая?

Сергео вздохнул.

— Дальность-то отличная, метров двадцать. Только, напарник, делать мы будем как Акосо приказал. Он хочет, чтобы мы Плэйга не просто прижгли. Ему надо, чтобы красиво было. Потом тебе объясню, почему.

В комплект экзоскелета, спрятанного под поликом кэба, входили каркасы для ног и рук, очень широкий толстый пояс на середину тела, какой-то нагрудник и такая же штука на спину, шлем и защитные щитки на руки, ноги, грудь и спину из лёгкого марсианского кевлара.

— Для тебя панциря нету, Лачо, извиняй. Надень вот эту бейсболку.

— Зачем? — спросил доцент.

— Это шапка-невидимка, камере не даёт лицо распознать. И ещё маску медицинскую. Я-то в шлеме буду, меня камеры не опознают.

Кречет помог "вольному" надеть экзоскелет, там всё работало нормально.

Сергео вытащил пачку каких-то таблеток, проглотил одну и сказал, чтобы то же самое сделал Кречет.

— Что это такое?

— Стимулятор. Называется "Vigligilo" [5], самая дорогая марка... Глотай, говорю! Нам с тобой сейчас это нужно.

Кэб на Базарную площадь вёл Лазаро, потому что он знал, где находится там место продажи знаменитого столичного алкоморса. Сидя за рулём Кречет почувствовал действие "Vigligilo": в теле появилась какая-то странная приятная лёгкость, а в душе — смелость.

Базарная площадь — чуть ли не единственное место в столице, которое ночью не замирало. Вторым таким неспящим участком города был только проституточный квартал, где располагался бордель "Sekretaj sonetoj". Своё название обширная площадь получила потому, что там и в самом деле по выходным устраивали рынки. На Базарной круглые сутки работало много уличных кафе не под землёй, продавали фастфуд и слабоалкогольные напитки. Нужная "вольному" и "церковнику" вывеска заведения, высоко сиявшая на двух столбах, была видна издалека: "О, шаурма, ты вечна!". Хозяин использовал в качестве названия строчку из какого-то поэта.

Компанию из пятерых "янки" и двух "столичников" Сергео и Лазаро увидели сразу. Бандиты стояли за двумя круглыми одноногими столиками. Пятеро пили алкоморс из высоких цветастых стаканов сгрудившись за одним столом, а Григ и Плэйг — отдельно от них, за вторым. Видимо, продолжали толковать о делах. От кэба, припарковавшегося по правилам, на стоянке, до них было метров двадцать пять.

— Видеорегистратор работает? — спросил Сергео.

— Да.

— Включи трансляцию на нашего человека, это на экране кнопка с цифрой один. Ну, пошли, корень, ждать нечего.

Сергео, сжимая в руке "розочку", двухметровыми прыжками понёсся к Плэйгу. Кречет с лазерником в руках что было сил бежал за ним. Но с экзоскелетом "вольного" вдруг что-то пошло не так. Сергео внезапно будто бы наткнулся на невидимую преграду, ноги его перестали двигаться. "Вольный", как резко затормозивший кэб, проехал с неподвижными ногами метра полтора вперёд и застыл на месте, еле удержавшись от падения. Потом вдруг и ноги, и руки "вольного" нелепо растопырились, его развернуло спиной к бандитам, и он упал лицом вниз.

Первым опомнился Плэйг: выхватил пистолет и выстрелил в спину неподвижного Сергео. Видимо, пистолет Плэйга (пулевой) был настроен на попадание в центр корпуса противника. Пуля не пробила марсианский кевлар. Но она ударила по блоку источников питания экзоскелета, и он то ли взорвался, то ли воспламенился. Сергео закричал, забился в судорогах.

Доцент, будучи под влиянием vigligilo, не рассуждал и не колебался. Он выстрелил из своего лазерника в Плэйга. Лазерный пистолет был, как оказалось, настроен на попадание в голову. Кречет ожидал, что из дула лазерника к бандиту из «Обезьянника» протянется тонкая светящаяся нить, как у лазерной указки, которой Кречет пользовался, проводя экскурсии для гостей-землян в Историческом музее Республики Марс. Но выглядело это иначе: из дула вылетело что-то похожее на небольшую, но не тонкую трость из яркого зелёного света. Попал!

Выстрел в Грига. И — по остальным пятерым, у которых реакция была похуже, чем у Плэйга — пистолет успел вытащить только бывший студент. Но человек, выпивший марсухи и алкоморса, действует медленнее, чем человек под "Vigligilo", и выстрелить экс-студент не успел. Лазаро послал в него две подряд смертоносные зелёные тросточки. Промелькнула мысль, что тот парень, может быть, слушал его лекции.

С каждым выстрелом лазерник становился легче: из него выбрасывались отработанные тяжёлые патроны-конденсаторы. Упавшие бандиты не двигались. Кречет ещё два раза выстрелил в голову лежащего на мостовой Плэйга. Всё, магазин лазерника пуст. Почему-то бросился в глаза пакет с недоеденной шаурмой около головы "янки". И нелепая неуместная мысль пришла: его, Кречета, зовут Лазаро и он стрелял из лазерного пистолета...

Кречет схватился рукой за какую-то сбрую экзоскелета, легко поволок стонущего "вольного" к кэбу — "Vigligilo" работал.

Но сейчас появятся полицейские, и... А вот нет, не появились. Заняты, наверное, на операции против Церкви.

Кречет затащил "вольного" в кэб, крикнул навигатору: "Грузовой порт! Автопилот!". С трудом снял с "вольного" заднюю часть экзоскелета. Сергео был жив. Взорвавшийся блок питания на спине находился в кевларовой коробке, и инженеры, создатели полицейского экзоскелета, взрыв элементов питания предусмотрели. Но может быть поврежден позвоночник — видно, что на спине рана.

Сергео страшно стонал. Лазаро выругался: ну как он мог забыть? Поспешно открыл аптечку, которую обязан иметь каждый водитель кэба, нашел инъектор с обезболивающим. Приложил круглую маленькую коробочку к спине пострадавшего, нажал на кнопку в центре коробочки. Серчо стонать перестал, но, похоже, потерял сознание.

Раздался звонок телефона "вольного", который он перед выходом на задание оставил на водительском сиденье. Говорил Акосо Молнар.

— Лазаро, я всё видел, молодцы оба. Гони не в порт, адрес: страто SAT [6], дом 14. Там вас встретят. Минут десять у вас до полицаев есть.

Кречет крикнул навигатору адрес, но поехал с положенной скоростью: на велодорожках устройства заграждения проезда тоже есть, если превысит скорость кэб — автоматически сработают. Превышение скорости на велодорожке прощалось только велосипедистам и самокатчикам.

По указанному адресу их ждали, все четверо встречающих были в бейсболках и медицинских масках, один развернул носилки для Сергео. Старший из встречающих деловито командовал:

— Шторм, Вихрь — делайте кэб. Видеорегистратор обязательно возьмите! Раненого сначала занесём в нору, помощь потом.

Шторм, Вихрь ... Да не "зайцы" ли это снова? У них что, все клички по названиям стихий?

Как прибыли в грузовой порт Заменгофа и как его прошли, Лазаро помнил смутно: у него начались последствия приема "Vigligilo". Голова трещала, таблетка, данная "зайцами", почему-то не очень помогла. По-настоящему он пришел в себя только тогда, когда сели в "нетопырь" в ангаре грузового порта. Машина вырулила на взлётную полосу, расправила крылья, взлетела.

— Всё. — сказал Кречету один из крепких парней-попутчиков. — Теперь ты в безопасности. Хорошо эвакуация прошла: нам не пришлось ни стрелять, ни драться.

— Plej certa laboro — laboro per oro [7]. — произнёс один из пассажиров древнюю эсперантистскую земную поговорку. — Акосо всех этих портовиков озолотил, наверное. Да не только портовиков...

— Как там Сергео? — спросил Кречет.

— Нормально всё с твоим друганом. Позвоночник не повреждён. Серчо в другом "нетопыре" летит, он пока лежачий.

— А куда мы летим? — спросил Лазаро.

— В Эхо, в вольный наш городок. Лететь три с половиной часа, так что можешь спать.

_______________________________

[1] Разумеется, доцент Л.Кречет очень упрощённо и неполно излагает доктрину А. Грамши (1891-1937) о "культурной гегемонии". Но он ведь в питейном заведении, не лекцию же бармену читать.

[2] Bonvenon! (эсперанто) – Добро пожаловать!

[3] Revo (эсперанто) - Мечта, Espero - Надежда, Amo - Любовь, Amikeco - Дружба, Libereco - Свобода, Egaleco-Равенство, Frateco-Братство

[4] Kapo (эсперанто) – буквально: голова

[5] Vigligilo (эсперанто): vigla-бодрый, бойкий, оживленный; ig – суффикс, придающий значение побуждения к какому-то действию; ilo – орудие, инструмент. То есть, перевести можно примерно как «взбодритель».

[6] страто SAT - улица названа в честь земной эсперантистский организации. Sennacieca Asocio Tutmonda (SAT) - Вненациональная Всемирная Ассоциация. SAT была создана в 1921 году как организация рабочего эсперанто-движения с преобладанием среди членов сторонников лево-социалистических, коммунистических и анархистских идей. Провела большую работу по созданию Полного иллюстрированного словаря эсперанто. В последней четверти XX века организация деполитизировалась, в ней появились фракции вегетарианцев, экологов, сексуальных меньшинств и т.п. Автор не располагает информацией о том, дожила ли организация до времени действия книги.

[7] Plej certa laboro — laboro per oro (эсперанто) – Самая надежная работа – работа, сделанная золотом. Из Proverbaro Л.М.Заменгофа (1910).

Глава 10: Эхо

Глава 10

Эхо

5 ноября 2386 г. от Рождества Христова, четверг; 49 октября 37 г. от Марсианской революции, суббота.

Планета Марс, город Эхо.

Название города Eĥo, расположенного в ущелье Эхус, было для Республики Марс нетипичным. Львиная доля населенных пунктов планеты, в том числе в неподконтрольном Мальпроксимио, называлась в честь исторических деятелей, космонавтов или имела какие-то "идейные" имена (как Freedom-city в "Обезьяннике"). А Eĥo — это просто эхо, по созвучию с названием места, где город построили: впадины Эхус длиной сто километров, шириной десять, и глубиной, в разных местах, от километра до четырёх. Впрочем, Эхус тоже означает Эхо, только название — не в честь акустического явления, а в честь фигуры из древнегреческой мифологии — нимфы Эхо. Нимфа полюбила красавца Нарцисса, но тот её, как и прочих, отверг, ибо влюблён был только в себя самого. Эхо начала чахнуть и истаяла, только голос от неё остался. После революции власти Республики Марс хотели было переименовать все территории и горы Марса, заменив названия, что им дали земляне в ХХ веке. Но вскоре от этого масштабного замысла отказались из-за его издержек. Переименовали только города. Хотя в Мальпроксимио всем городам вместо революционных названий давно вернули имена прежние, американские.

Эхо фактически не являлся ни частью Центра, ни частью Мальпроксимио, хотя самые необходимые налоги Центру платил. Город был вотчиной Акосо Молнара — крупного предпринимателя, а также главы преступной группировки "вольные". Молнар по масштабам своей деятельности не вписывался в RSO — слишком крупными делами он ворочал. Так что на территории за пределами Эхо бизнес Молнара вёлся, по большей части, в подполье. Плюс к тому Акосо занимался и бизнесом попросту преступным: лёгкие наркотики, нелегальные стимуляторы, нелицензированные медикаменты, хакерство, базы данных, немного — оружие, и тому подобное.

Власти Центра Молнара не трогали: всё-таки какие-то налоги он Центру платил (как и город Эхо в целом), а также щедро и на постоянной основе одаривал нужных центральных чиновников. К тому же Акосо не был сторонником Мальпроксимио, понимая, что, если в Центр придёт новый порядок и MSO, то конкуренции с олигархами из "Обезьянника" молнаровский легальный бизнес не выдержит. Нелегальный же бизнес Молнара не выдержит конкуренции с "янки".

Полтора марсианских года назад Молнар попробовал было начать своё предпринимательство —и законное, и незаконное — в Мальпроксимио. Открыл свой офис в новом городке Бжезински недалеко от города Армстронга - столицы Мальпроксимио, начал разворачивать дела. Но через три месяца на офис в тот час, когда там были почти все сотрудники, средь бела дня напали "янки" при бездействии полиции. Пустили в помещение усыпляющий газ, вошли в противогазах, повязали 18 человек. Привезли в порт, закидали сонных "вольных" в безатмосферный грузовой аэробус, и он вышел из шлюза. В марсианской атмосфере человек без скафандра живёт секунд пятнадцать — и отсутствие кислорода, и сверхнизкое атмосферное давление убивают быстро. Примерно столько люди Молнара и прожили в безатмосферном отделении грузэробуса. Грузовик завис на какой-то долинкой, раскрыл днище, трупы попадали вниз. Видеозапись этого, а также подробную съёмку валяющихся на земле останков, сделанную бандитами, босс "янки" послал Молнару с сообщением: "Не ходи к нам больше, Ак".

Акосо Молнар не ответил. Но поклялся своим людям, что отомстит, и для начала уничтожит троих: непосредственного исполнителя по кличке Плэйг, босса всех "янки", и мальпроксимийского легального олигарха, который, как Акосо узнал проведя дорогостоящее расследование, тоже стоял за зверской акцией. Среди погибших был сын Молнара, который руководил офисом. Как у подавляющего большинства марсиан, женатых на коренных, ребёнок был единственный: второго ребёнка у коренных марсианок рожать не получалось.

"Янки" через полтора марсианских года, прошедших после убийства «вольных», уверились, что Молнар "проглотил и не вякает", Плэйг не побоялся приехать на территорию Центра. Как оказалось, такая точка зрения была ошибочной.

Эховский магнат пригласил Кречета к себе в кабинет уже через полчаса после прилета "нетопыря". Глава "вольных" выглядел примерно так, как и как патриарх Церкви: тоже коренной, тоже лет 60, тоже скромно и строго одет.

Молнар пожал Лазаро руку, и сказал, что он Кречету "благодарен" ("вольные" ему объяснили, что это сдержанное слово в устах Молнара означает очень многое). Спросил, чем он Кречету может помочь, во время рассказа несколько раз его прерывал, задавал уточняющие вопросы. Потом спросил:

— На Землю тебе ведь надо не по личной нужде?

— Не по личной. Поручение.

— Видимо, важное, если за тобой наладили такую охоту. Но почему ты свято веришь, что если тебе удастся попасть в зону вылета космодрома, то всё будет в порядке? Если полиция в деле, тебя могут и с шаттла снять.

Лазаро изложил свои надежды-соображения о кастовой независимости и "процерковности" космодромщиков, которые не пожелают выполнить указания городской полиции, об их всегдашней неприязни к "восточникам". Слова Микаэло Ямамото том, что космодром — один из твердых оплотов Церкви, Лазаро повторять не стал.

Акосо помолчал, потом процитировал на английском строчку то ли из какого-то стихотворения, то ли песни:

— The times, they are a changing.[1]

— Hope is the last thing to die. [2]— ответил английской поговоркой Кречет.

Молнар усмехнулся:

— Hope is a good breakfast, but a very bad supper.[3]

Кречет пожал плечами, процитировал слова Маэстро:

— Ni laboru kaj esperu.[4]

Молнар почему-то вздохнул.

— Хороший ты парень, Лачо. Знаю, в Церковь кого попало не берут. Сын у меня был похож на тебя, только чуть помладше, 14 лет.[5] Акосо снова помолчал полминуты.

— Ладно, к делу. По крайней мере, нужно, чтобы космодромщики узнали, что ты не хрен с горы Аскрийской [6], а церковник. И о том, что тебя ловят "восточники", причем "янки". То, что эта информация станет известной, тебе теперь уже не повредит, согласись. Я скажу своим информационщикам, они обеспечат.

"Вообще-то, повредит. Карьере в его промальпроксимийском университете после возвращения с Земли. Но сейчас об этом думать не время. К тому же если осуществится проект патриарха...".

— У тебя самого, Лачо, какие мысли о том, как тебе просочиться на космодром? С вашими, как я понял, связи у тебя нет?

— Так получилось, что нет. Единственный человек, который мог организовать мне помощь, в руках восточных агентов. Честно говоря, надеюсь исключительно на вас. Вы могущественный человек, несомненно, со связями повсюду. Может быть, сумеете договориться, чтобы меня как-нибудь скрытно провели в зал вылета космодрома ...

Акосо покачал головой:

— Нет, к сожалению. Договориться об этом на космодроме мне не с кем. И связать тебя с вашими не могу. Знаю лично викария заменгофского епископа, но он тоже арестован. А в Эхе я ваших давно вывел - без всякого насилия, конечно. Но ты не тушуйся.

Молнар нажал кнопку интеркома:

— Марсина, через сорок минут пусть в конференц-зале соберётся аналитическая группа. Я к ним приду с клиентом.

"Аналитическая группа" состояла из толстого, что для Марса необычно, дядьки, 30-летнего мужчины "зайцевского" вида и, к удивлению Кречета, двух женщин. Удивился он, конечно, не вследствие сомнений в умственных способностях женского пола (Лазаро в них не сомневался), а потому, что "вольные" - это, вроде бы, мужская организация, как и любая мафия. Все аналитики кроме коренного толстяка, были из "ростков". Выглядели они сонными — ну да, время-то шесть утра.

Акосо поздоровался со всеми за руку, представил Кречета:

— Лазаро — наш клиент из Церкви. Это человек, которому я благодарен. Сейчас он расскажет, что ему нужно, и обо всех сопутствующих обстоятельствах. Придумайте что делать, устройте мозговой штурм, и всё такое прочее. Ресурсы дам какие нужно. Завтрак вам сейчас принесут.

Акосо вышел, Лазаро начал подробно и откровенно рассказывать (не о задании патриарха, естественно), снова отвечая на многочисленные вопросы.

После того, как он закончил, воцарилось молчание. "Вольные"- аналитики думали.

Молчание прервал толстяк Берталано:

— То, что городская полиция на стороне противников Лазаро — это несомненно. В мальпроксимийском марснете вчера была информация о том, что её большое начальство уже под "восточниками". Надо исходить из этого.

Всё согласно кивнули. В конференц-зал вошла официантка, катя́ перед собой тележку с завтраком. Аналитики стали есть, разговаривая о посторонних вещах: погода, новое месторождение монацита нашли... В голову Кречета закралась мысль, что ничего выдающегося эти люди не измыслят.

Внезапно одна из женщин, Лидия, сказала:

— Своего пассажирского порта в Bonvenon нет, но не может такого быть, чтобы там не было порта грузового. Это же большой центр, там магазины, рестораны, всяческая коммуналка. Не из порта конечной станции метрополитена они ведь туда всё нужное доставляют. Через этот грузовой порт в Bonvenon зайдёт Лазаро. Уже неожиданность для ловцов, которые будут ждать его, прежде всего, у порта конечки аэроэкспресса и на самой конечке.

Толстяк стал кому-то звонить, крикнул присутствующим: "Да, есть там грузовой порт!", а у того, с кем разговаривал, стал расспрашивать подробности.

— Группу "янки", которую послали брать Лаза, он вывел из строя. — внезапно сказал "заяц" (он, единственный, представился не именем, а кличкой: Сумрак). — Может, не всех, но в той группе ловцов, что приедет за ним на конечную и в Bonvenon, будут, в основном, "столичники".

— А у нас есть на них база данных с фото! — воскликнула Белега, вторая женщина.

— Полицейские за "янки" не все! Просто сверху дали указание их начальству, чтобы не мешали похищению Лазаро. А обычные секьюрити в Bonvenon, скорее всего, вообще не в курсе. — сказала Лидия.

Аналитики заговорили разом, стали предлагать идеи. Идеи были креативные. Через два часа план с вариантами был придуман, Берталано и Лидия пошли докладывать Молнару.

Кречет с сопровождающим его Сумраком вышли в город, в магазины, покупать Кречету одежду и прочее для путешествия, а ещё и Лидия список покупок Сумраку написала.

— Ходим свободно, не бойся. В Эхо полиция наша, а доносчиков нету, Ак их всех извёл. — поведал Сумрак Кречету. — Да и народ его любит, он на коммуналку и на больничку много жертвует. И стадионы строит.

В городе Эхо в архитектурном плане ничего выдающегося и необычного не было. Разве что названия улиц: все они были без политики и без имён исторических деятелей: улица Геологов, улица Торговая, 3-я улица Строителей... На надземных улицах было много цветущих яблонь, которые, что необычно, выращивали не в грунте, а на гидропонике. Удивило большое количество уличных электронных афиш о жизни городской коммуны: городское общество любителей кошек, "традиционный футбол" (то есть, на площадке с искусственной дополнительной гравитацией), "марсианское регби" (то есть, на площадке без ИДГ). "Смешанный чемпионат города по шахматам". Зачем, кстати, писать "смешанный"? Давно уж на Марсе чемпионаты по всем интеллектуальным играм проводят без деления по половому признаку. Кречет вспомнил, что раньше на Земле в течение столетий шахматы были почти исключительно мужской игрой.

Сумрак, увидев, что его спутник заинтересовался объявлением о шахматах, рассказал, что недавно был скандал. Один игрок приладил на одежду замаскированную под пуговицу мини-камеру, снимавшую шахматную доску и передававшую изображение на находившийся дома у игрока компьютер, который анализировал партию и диктовал жулику сообщения через устройство, скрытое в ухе. Разоблачили и заклеймили прохиндея.

— Какая в Эхо интенсивная общественная жизнь! — сказал Кречет "зайцу".

— Это потому, что у нас город маленький. Люди сплочённее, добрее, чем в больших городах. А большие города это зло, Вавилон.

На улицах маленького города иерей не увидел ни одного человека с палками для скандинавской ходьбы — не дошла пока до Эхо, значит, эта мода из столицы. Мода, вообще-то, пришла с Земли, поэтому земное название и использовали — "скандинавская ходьба". На кафедре Лазаро был один преподаватель — специалист по древней истории Скандинавии, когда она ещё протекторатом России не была.

Когда Лазаро объявил Сумраку, что ему нужен триангуло, "заяц" не удивился:

— Да, про этот ваш прикол я слышал. В Эхо всё есть, пошли.

Пришли почему-то в магазин кухонной утвари, где продавались полные кухонные комплексы, но и отдельно посудомоечные машины, хлебопечки, кибер-повара, наборы кухонных ножей. Хозяин, поговорив негромко с Сумраком, провел покупателей в отдельную комнату. Вышел, вернулся с продолговатым ящиком из настоящего дерева, раскрыл его перед покупателями. В ящике на красном бархате лежали разные триангуло: от явно сувенирных до настоящих, боевых. Кречет безошибочно выбрал лучший - самый невзрачный. Хозяин назвал цену, после которой Сумрак возмущённо заорал: "Да ты чё, охренел, барыга?!".

— Покупатель хорошо разбирается в товаре. — спокойно ответил хозяин. — Если желаете, можно опробовать. У меня есть мяч.

— Давайте. — сказал Кречет.

Отошёл с принесенные мячом в сторону, подкинул его вверх, чиркнул треугольником по падающему спортивному снаряду; на пол упал мяч, играть которым стало невозможно по причине его сквозного 15-сантиметрового пореза.

Сумрак добился от хозяина, чтобы тот в качестве бонуса подарил ему керамический боевой нож. Продавец нож принёс, но предупредил, что в любом порту его, в отличие от триангуло Кречета, засекут.

Попрощаться с Лазаро и с вылетающей с ним командой перед вылетом из Эхо пришел сам Молнар. Расспросил всё ли в порядке; смеясь, рассказал, что в его службу безопасности настучал продавец триангуло: "тот, что купил, церковник, точно, я знаю, только они так умеют". Сказал, что Лазаро может передать своим: Акосо Молнар «готов к сотрудничеству несмотря на трудные времена».

— Ну, а если не получится с космодромом и живым останешься, к нам обращайся — укроем. Найди любого "зайца", произнеси моё имя, их старшие с нашими свяжутся.

— С космодромом всё получится, — твёрдо заявила Лидия.

Кречет попросил передать привет Сергео-«Живчику».

— Передадим. — сказал один из "вольных". — Тому, кто неисправный экзоскелет продал, тоже на днях передадим "приветик".

Лазаро вылетел из Эхо на скоростном микроаэробусе "вольных" в 19.00, чтобы прибыть за полчаса до начала запуска пассажиров в зону вылета космодрома. Кроме него в микроаэробусе было ещё десять человек. Аэробус имел большие иллюминаторы, но уже наступил синий марсианский закат, стемнело. Сначала внизу ещё помелькали огоньки завода- робота в каньоне Эхус, затем вообще ничего не стало видно. Лазаро смотрел в иллюминатор на созвездия неба родной планеты — впрочем, на Земле он будет видеть те же созвездия. Кречет нашел на небе небольшой, по виду вдвое меньший земной Луны, Фобос. И Деймос, который, не зная, вообще можно принять просто за яркую звёзду. На обоих спутниках марсиане добывали гелий-3. Кречету пришла в голову мысль, что спутники Марса он, может быть, видит последний раз в жизни.

Ближе к космодрому стали видны огни маяков на горах Аскрия и Павлин.

— О чем задумались, Лазаро? — дружески спросила Лидия, летевшая, как и Белега, вместе с ним.

— Вы, возможно, будете смеяться.

— Не буду.

— О смотрителе маяка на Аскрийской горе. Интересно, он постоянно находится при своём маяке? Или только раз в полмесяца-месяц проверяет оборудование и устраняет, когда надо, неполадки? И если постоянно, то как он там один? Как ему там, наверное, тоскливо.

— Он там не один. — вмешался кто-то из "вольных", летевших с Лазаро для боевой работы. — Закон же есть: в одиночку на дальних объектах не работают, всегда, как минимум, парой. И вообще, маячников там целая команда: дело-то сложное. Там электроэнергию для прожекторов вырабатывают солнечные батареи и ветряки. И там ведь не только маяк: ретрансляторы стоя́т, оборудование для связи с орбитальными станциями и для марснета, антенны сотовой связи, какие-то метеорологические штуки. Там целый поселок...

Завязался разговор, в нем участвовали все десятеро "вольных". Контингент, конечно, у них совсем не такой, как у "столичников" и "янки". Наверное, потому, что у компании Молнара только несколько аспектов деятельности преступные.

— Давайте гримироваться, Лазаро. — сказала Белега.

Она стала превращать Кречета в землянина: наносить на лицо и руки крем, под которым не заметен характерный вид кожи коренного марсианина. Кожа Кречета будет выглядеть как земная часа четыре. Лазаро были приклеены русые усы и бородка. Свои волосы, имевшие типичный для коренного марсианина мышиный цвет, он выкрасил ещё перед вылетом из Эхо. В глаза вставил линзы, сделавшие Кречета кареглазым. У коренных марсиан карих глаз никогда не бывало.

Сумрак сказал:

— Пришло видео от Бравы, запускаю в обработку.

Брава прибыла в Bonvenon заранее. На ней была надета куртка со множеством декоративных клёпок по всей поверхности. В клёпках были замаскированы крошечные камеры. Брава обошла весь Bonvenon несколько раз, её куртка снимала всё подряд. Сейчас видео запустил в обработку Сумрак. Программа сравнит все снятые лица с лицами из базы данных "столичников", и команда Акосо Молнара будет знать их всех в лицо. К каждому бандиту будет приставлен "вольный", который его, при необходимости либо нейтрализует, либо, как минимум, отвлечёт.

Через десять минут Сумрак пораженно сказал, что нет ни одного совпадения лиц. То есть, "столичников" в Bonvenon нет.

— Пло-о-хо, — протянул Берталано. — Значит, "столичников" от дела отодвинули, дело взяли в свои руки полицейские. "Вырубать" их мы не можем. Только как-то можем им мешать, прикрывая Лазаро...

Берталано хотел добавить ещё что-то, но у него засигналил смартфон, он прочел сообщение и тихо выругался. Обратился ко всем:

— Сообщение от подкупленного сотрудника из порта Bonvenon. С проходом Лазаро через грузовой порт ничего не выйдет. У входа выставили полицейских. Действуем по плану Бо [7]. Сумрак, шли сообщение твоим. Белега, передай Браве, чтобы спектакль проводила около порта космоэкспресса. Дальше — по обстоятельствам.

— А может, всё-таки, через грузовой? — спросил кто-то. От него ближе до космодромного рельсобуса.

— Нет. — ответил Берталано. — Они уверены, что Лазаро прибудет именно туда. Полицейских там стоит двое и ещё какие-то в штатском. Шеф сказал, что силовой вариант с полицейскими применять только в крайнем случае. Работаем по плану Бо.

Лазаро был обеспокоен. Почему силового варианта с полицейскими Молнар не хочет, Кречет догадывался. Драка с сотрудником службы безопасности Bonvenon или любым гражданским - это одно, а с полицейским — уже другая ответственность и другое расследование. Молнару этого не нужно. Но он сказал, что посылает с Лазаро своих лучших людей. Среди них не только бывший полицейский, но даже бывший сотрудник Службы безопасности Республики Марс.

В иллюминаторах уже были видны зеленовато-голубые купола Bonvenon.

_______________________

[1] The times, they are a-changing (англ.) – Времена, они ведь меняются (из одноименной песни Боба Дилана).

[2] Hope is the last thing to die (англ.) – Надежда умирает последней.

[3] Hope is a good breakfast, but a very bad supper (англ.) – Надежда – хороший завтрак, но очень плохой ужин.

[4] Ni laboru kaj esperu (эсперанто) – Будем работать и надеяться (слова Л.М.Заменгофа, которого эсперантисты называют Маэстро).

[5] Молнар имеет в виду 14 марсианских лет, то есть примерно 28 земных.

[6] Гора Аскрийская, гора Аскрия — потухший вулкан, который находится у экватора планеты Марс. Гора имеет высоту 14,9 км. Вторая по высоте гора Марса после горы Олимп (21,2 км).

[7] …по плану Бо – Бо (B, bo)- вторая буква эсперантского алфавита.

Глава 11. Космодром

Глава 11. Космодром.

5-6 ноября 2386 г. от Рождества Христова, четверг-пятница; 49-50 октября 37 г. от Марсианской революции, суббота-воскресенье.

Планета Марс, центр "Bonvenon!", Первый Автономный космодром Республики Марс.

Очередь транспортных средств в шлюз порта была небольшая: микроаэробус "вольных" ждал сигнала на въезд в шлюз минут двадцать. Санитарной зоны для прибывающих в Bonvenon не имелось, её проходили только те, кто садился в космоэкспресс до Заменгофа. Пассажиры космических кораблей санитаризировались на космодроме. Космолёты, направляющиеся на Землю и Луну, находились, понятно, на орбите, пассажиров на них доставляли шаттлами, как и на орбитальные станции.

Bonvenon, как оказалось, давно перерос свою прежнюю функцию места ожидания посадки на корабль. В связи с тем, что Республика Марс в Bonvenon взимала меньшие, чем в Заменгофе, налоги с владельцев питейных заведений, там их наоткрывалось много, и цены на спиртное были ниже, чем в столице. Кроме кафе и ресторанов, в центре были разные увеселительные предприятия. Молодежь приезжала из Заменгофа в Bonvenon "оттянуться", тем паче, что там всё работало круглосуточно. Даже сегодня, хотя ещё не конец недели, людей, не являющихся пассажирами, в центре было много.

Лазаро был одет в "сувенирный" костюм первых поселенцев Марса, который торговцы впаривали всем земным туристам. Он действительно напоминал покроем тот комбинезон, который Кречет надевал на посвящение в иереи. Но имел "экспортное" исполнение с отсебятиной от коммерсантов для туристической красоты: на штанинах светящиеся хроматофорные лампасы (цвет можно менять произвольно) такие же полосы на рукавах, на груди — флаг Марса, на плечах — погоны. Кречет, как историк, знал, что погоны эти — тоже сувенирная выдумка, никто из первых колонистов никаких погон не носил. На голове у Лазаро сидела сувенирная же красная бейсболка с надписью "Marso: mi estis tie" - Марс: я там был. Вобщем, командировочный землянин, полный впечатлений о Красной Планете, спешит вернуться на свою комфортную, по сравнению с той планетой, Землю. Рядом с Кречетом шла Лидия, игравшая роль сопровождающей-переводчицы.

При входе в Bonvenon было только две контрольные рамки и две камеры для просвечивания багажа. За рамками на пути во внутренность центра на этот раз стояли двое полицейских.

Операция началась по плану Бо.

Полицейские за рамками потребовали у Лазаро документы. Лидия спросила, почему их проверяют, ей ответили, что ищут опасного преступника.

— Вы разве не видите, что это теранин?

— Приказ сегодня проверять документы у всех.

Лидия перевела для "sinjoro Glazunov" требование полицейских на русский. Лазаро вытащил пластиковую карточку — российский паспорт, который ему слепили в Эхо. Не очень совершенная фальшивка, но ведь у полицейских нет аппаратуры для проверки подлинности паспортов с другой планеты.

Полицейский попросил предъявить временный знак-паспорт, который выдавали всем гостям с Земли. Лазаро сказал, что он был прилеплен к рабочему скафандру, который, понятно, остался на предприятии, на которое "русский инженер" был командирован.

— Тогда пойдёмте к биометрическому сканеру, с помощью которого будет установлена ваша идентичность.

Лазаро стал возмущаться на русском: разве он сделал что-то плохое Республике Марс, что у него как у преступника, будут проверять отпечатки пальцев? Лидия бойко переводила полицейским на марсианский, грозила дипломатическим скандалом, беспрестанно возмущалась.

"Вольные", которые стояли в очереди, тоже начали горланить: почему задержка?

Внимание полицейских от Лазаро также отвлёк "заяц" Вихрь. Он проходил через другую рамку, и у него потребовали сдать керамический нож. Вихрь благим матом орал, что нож — историческая ценность, ему двести лет, требовал от полицейских сказать ему, из какого они подразделения, и написать личные расписки о том, что у него изъят дорогой исторический раритет.

Кречет знал, что сейчас начались ещё два действа по отвлечению внимания стражей порядка. В Bonvenon вошёл человек без знак-паспорта, одетый в пальто Лазаро, оставленное им в Заменгофе, когда его там переодевали и гримировали при эвакуации. А человек был загримирован под Кречета. Когда полицейские попытаются его задержать, он будет долго от них убегать. Одновременно Брава, изображающая оголтелую терраформированку, начнёт выкрикивать лозунги, приставать к людям, требуя их подписи за терраформинг и пожертвования, а потом подерётся с одним из "зайцев".

Минут через пять старший полицейский, в ухе которого торчала гарнитура радиостанции, тихонько сказал товарищу:

— Пропускай теранина, космодромщики его сами пусть проверят. И, вроде, того бандита нашли. Но местных проверь всех тщательно, на всякий. Я отойду, там какая-то баба подняла скандал.

Лазаро и Лидия двинулись через залы Bonvenon к месту посадки на рельсобус. Их догнали четверо "вольных", шли чуть сзади, по бокам.

Внезапно один "вольный" сбил кого-то на пол ударом. Лазаро хотел остановиться посмотреть, что происходит, но Лидия сказала: "Вперёд, не останавливаемся!".

Лазаро, споро шагая с Лидией к остановке космодромного рельсобуса, не видел, что боевик "вольных" прижал ногой к полу руку сбитого им на пол мужчины, в которой была зажата авторучка. Второй "вольный" быстро обшарил карманы сбитого. Закричал:

— У него удостоверение обезьяньей гэбухи! Полиция, сюда! — и показывал всем действительно найденное им в кармане охотника на Лазаро удостоверение с аббревиатурой SSFT — Security Service of the Freedom Territory[1]. Крики о сотруднике SSFT произвели впечатление на людей, находящихся рядом — как в СССР на граждан произвел бы впечатление факт того, что рядом с ними находится агент ЦРУ. Полдюжины человек снимали удостоверение на коммуникаторы, и, скорее всего, стримили — деньги за сенсации платили редакции и центральных, и восточных СМИ. Только центральщики показывали не всё купленное по цензурным соображениям.

Двое неприметных мужчин, видимо, коллег мальпроксимийца, дернулись было освобождать товарища, но отказались от этого намерения, видя вставших на их пути "вольных" и, главное, бегущих к месту инцидента полицейских. Видимо, до открытого сотрудничества полиции Центра со зловещей службой безопасности Мальпроксимио дело пока не дошло. С гэбистами вражеской территории предатели из полицейской верхушки поделились информацией, но прибыли агенты в Bonvenon без согласования.

Наконец, Лазаро и Лидия дошли до конца территории "Bonvenon". Купол центра примыкал к скале, в которой был пробит тоннель для рельсобуса к космодрому, там официально уже начиналась зона космодрома. Граница между Bonvenon и входом в тоннель напоминала государственную границу. На стороне Bonvenon пассажиры проходили через обычную проверочную рамку и пятнадцать метров шли до входа в тоннель, закрытый мощными металлопластиковыми воротами.

Кречет и Лидия встали в очередь к рамке, за ними быстро выстроились другие пассажиры, спешившие, в испуге от того, что в Bonvenon творится что-то экстраординарное, его покинуть.

У рамки стояли только местные охранники, полицейских не было — видно, были вызваны начальством к месту инцидента с агентом восточной спецслужбы. Охранники документов и прочего не проверяли, пропускали через рамку пассажиров по одному.

Кречет пожал руку Лидии, пошел. Прошел пограничные метры к воротам.

— Снимите головной убор. Приложите обе ладони к информэкрану. — сказал голос робота из репродуктора. Смотрите при этом на круг над информэкраном.

Лазаро скинул кепку, вспомнил, что в глазах у него линзы, а ведь сетчатку глаза тоже проверяют. Быстро вынул и линзы.

Приложил к информэкрану ладони.

— Уважаемый пассажир, добро пожаловать на территорию Первого Автономного космодрома Республики Марс. — робот сказал это только минуты через три.

Кречет вошёл в автоматически открывшийся перед ним проём в воротах.

"Всё, прорвался!"

За воротами его ждали двое вооруженных (кобуры на поясах) мужчин — контролеров.

— Господин Кречет, имеются ли у вас какие-либо конфликты с законом или иные проблемы, касающиеся взаимоотношений с государственной властью Республики Марс, которые могут препятствовать вашему участию в космическом полёте?

— Нет. — не дрогнув ответил Лазаро.

Разумеется, у службы безопасности космодрома — особые права, и она имеет доступ к полицейским ресурсам, на которых можно узнать, находится ли будущий пассажир под следствием, и тому подобное. Но они его пустили на территорию космодрома — значит, в полицейских базах на него ещё ничего нет. И вопрос, заданный ему — дежурный.

— Почему вы изменили вашу внешность, цвет волос?

Лазаро сделал вид, что смутился.

— Ну... когда друзья меня провожали, мы выпили, дурачились, они меня как землянина нарядили, и волосы выкрасили, и бороду наклеили. Сейчас я её сдеру...

— Не обязательно. Ставьте чемодан в камеру проверки. Получите его только на космическом корабле. Садитесь в рельсобус, по прибытии — сразу на санитаризацию.

Санитаризация была суровая. Врач сразу, ещё до осмотра Кречета, сделал ему две профилактических инъекции. Потом долго перечитывал на экране компьютера данные медосмотра Лазаро, потом осматривал как больного... В кабине санитаризации он сидел полтора часа, и медицинская жидкость, которую в течение этого времени нужно было выпить, показалась особенно противной.

Крим-контроль на космодроме, естественно, тоже был тщательным. Тем не менее, керамический триангуло в кармане комбинезона Кречета проверочная аппаратура не засекла. Однако то, ради доставки чего Лазаро летел на Землю, она обнаружила.

— У вас в теле, в анальном отверстии, находится предмет из металлопластика. — сказала молодая женщина-контролёр. Она была из коренных.

— Да, медицинский модуль — ответил доцент-иерей, изображая смущение. — Проблемы мужского здоровья, подозрения на серьёзную патологию...

— Не настолько серьёзную, если вы успешно прошли медкомиссию. Извлеките предмет и передайте мне.

— Может быть, не стоит...из такого места... — стал мямлить Лазаро.

Контролёрша, которая при начале проверки показалась Кречету доброжелательной и даже весёлой дамой, жестким тоном потребовала:

— Гражданин пассажир, выполняйте приказ представителя службы безопасности Первого Автономного космодрома Республики Марс.

— Прямо при вас вытаскивать?

— Да, извлекайте предмет при мне.

Лазаро приспустил сзади комбинезон, присел на корточки и вытащил из задницы "медицинский модуль". Положил, как указала контролёрша, его на стол. Женщина осмотрела лежащий предмет, не прикасаясь к нему, затем взяла цилиндрик пинцетом, положила в какую-то камеру. Минут через пять села за экран компьютера, почитала выводы сканирования. Снисходительно улыбнулась.

— Укрепляете здоровье с помощью оккультизма?

— Что-что? — спросил Лазаро.

— Это ведь не медицинский модуль, внутри нет никаких микросхем. Там находится свиток пластбумаги. На нём — буквы алфавита, неизвестного компьютерной системе. Как можно догадаться, это текст заклинания или иная мистика. Такое мы на проверках встречаем регулярно, только обычно футлярчик носят на шее или в кармане. И вида медицинского модуля он не имеет.

На Кречета нахлынули мысли, но анализ новой информации он решил оставить на потом.

Изобразил на лице недовольство, сказал:

— То, что вы называете оккультизмом — это вид религиозной веры. У нас в Республике — свобода вероисповеданий и предусмотрено наказание за оскорбление религиозных чувств граждан...

Женщина неожиданно мягко сказала:

— Извините. Просто решила поговорить по-дружески. Вы у меня сегодня первый объект проверки из потомственных коренных. Моя задача — лишь обеспечение безопасности. Опасности в вашем предмете не обнаружено. Вы свободны, крим-контроль пройден, вот посадочный талон на шаттл. Телефон и прочее заберёте на выходе из зоны контроля. Счастливого полёта!

Все помещения космодрома находились под землёй. Потолки у них почему-то были необычно высокие: метров двадцать. Все шаттлы, доставляющие пассажиров к космическим кораблям, стояли не на открытом воздухе, а здесь.

Шагая к шаттлу, Лазаро думал о том, что узнал. Итак, покойный патриарх сказал ему неправду. "Груз» — это не наносхемы, стоимостью миллионы марсмонерой. Это некое зашифрованное послание, как в древние времена. Может быть, какие-то компьютерные пароли, часть компьютерного кода, химические формулы... да мало ли найдется секретов. Но что, разве нельзя было передать этот шифрованный текст по межпланетной сети? Связь с Землёй устойчивая, только огромные деньги плати за неё.

Около шаттла Кречет вспомнил о триангуло, который на крим-контроле не обнаружили потому, что он покрыт антисканом. Но почему «анальный» цилиндрик не был покрыт антисканом? Слишком велик для того, чтобы его нельзя было засечь? Ладно, хватит размышлять: задача Кречета — это доставка послания.

Лазаро занял своё место в шаттле. Место было под номером 18. В астрологии число Марса - это 9. Но числами планеты являются ещё два двузначных числа, у которых сумма цифр равна 9, то есть 18 и 27. Хороший знак. Хотя, может просто коренная контролёрша специально выделила ему этот номер из дружеских чувств.

Скоро в салоне зазвучала древняя земная песня, которую, по давней традиции, запускали за полчаса до того, как начиналась довольно долгая подготовка шаттла и его пассажиров непосредственно к вылету.

Duonhor' ĝis flugo, duonhor' ĝis flugo.

Estas nepra via forvetur'.

Elektron —horloĝo tro rapidas ial.

Diri "adiaŭ" mi povas nur.[2]

Jen finiĝis ĉio. Jen finiĝis ĉio.

Nomu ĝin laŭ via opini'.

"Bona flugvetero" — simple dirus iu. Adiaŭ' de l' am' ĝi as por mi.

"Bona flugvetero" — simple dirus iu. Adiaŭ' de l' am' ĝi as por mi.

"Ну, вот, получилось. — с облегчением подумал Лазаро. — Птица кречет из силков вырвалась".

Как подавляющее большинство марсиан (впрочем, и землян тоже) Кречет ранее никогда не бывал на борту ни шаттла, ни космического корабля, ни орбитальной станции. Но он, конечно, посетил инструкционное собрание, устроенное для членов его делегации на Марс, и знал, как всё будет происходить. Тем более, что всем будущим пассажирам выдали брошюрку с описанием всех нюансов.

Через полчаса пассажиры шаттла наденут скафандры, которые находятся в шкафчике перед каждым креслом. Вообще-то в современном шаттле скафандр не нужен, не нужны теперь скафандры и для перехода из шаттла в космический корабль после их стыковки на орбите. Но космос есть космос: на случай внештатных ситуаций.

Потом тягач потащит шаттл по рельсам в шлюз, там шаттл проведёт около часа. Космолётчик поможет каждому пассажиру устроиться и пристегнуться, как положено, в креслах. Выдаст нужные медицинские препараты, проследит, чтобы все пассажиры их приняли. Потом шаттл выкатится из шлюза вниз под горку, заведёт двигатели, разбежится по взлётной полосе, взлетит... И как говорят русские: "Moskva —Voroneĵ: ĥren dogoniŝ".

Максимум через 25 минут после взлёта шаттл будет на орбите. Потом ещё какое-то время потратит на подлёт к космическому кораблю дальнего следования и пристыковку к нему. Пассажиры, чуть живые после кратковременных перегрузок в 4g, перейдут на борт космолёта. И проведут на нем около девяти земных месяцев, пока не достигнут Земли. О рождении своего сына Лазаро узна́ет, находясь в космосе.

Зазвучал куплет песни, текст которого не имел отношения к Лазаро и Аэлите:

Tion, kio ligis nin amike iam

Plenkompreni ne permesis sort'.

Kial ni ne diris unu al alia

Tiam ion gravan por estont'? [3]

Jen finiĝis ĉio. Jen finiĝis ĉio...

Кречет включил телефон (теперь ведь уже не важно, что его отслеживают), послал сообщение жене, что он в шаттле, у него всё хорошо, и он её любит.

Немедленно пришел ответ: у Аэлиты тоже всё хорошо, она всё знает, гордится мужем, и любит.

В шаттл заходили последние пассажиры (доставляли их на космический корабль не всех разом, а партиями), мужчина ненамного постарше Кречета занял место рядом с Лазаро. Внимательно оглядел соседа, бесцеремонно, но дружелюбно спросил:

— Ты что как турист с Земли вырядился, корень?

— Ne gravas [4]. — ответил доцент. На его смартфон пришло сообщение о трёх пропущенных звонках, все — с одного незнакомого номера. Кречет набрал этот номер и услышал знакомый голос:

— Лачо?

— Микаэло! Вы живы!

— Триангуло всегда ношу с собой, в отличие от некоторых, хы-хы. Ты на космодроме, герой?

— Да, уже в шаттле.

— Прекрасно!

Бесцеремонный сосед, нагло прислушивавшийся к разговору, толкнул локтем Кречета и показал пальцем в проход между парами кресел.

По приходу шли два дюжих человека в форме службы безопасности космопорта, смотрели на Лазаро.

— Но только ко мне сейчас безопасники идут! — сказал Кречет куратору.

— Черт! Они тебя выкинут за их территорию! Тяни время сколько можешь, сделаю всё, что сумею!

La aviadilo sur la voj' alstela

Forruliĝis kvazaŭ tra la viv'

Kaj en la ĉielo restis strio hela,

Pura, kiel rememor' pri vi. [5]

Jen finiĝis ĉio...

Да, секьюрити пришли по его душу.

— Пассажир Кречет, мы — сотрудники службы безопасности Первого Автономного космодрома Республики Марс. Просим следовать за нами.

— Почему? Что происходит?

— К вам есть разговор.

— Говорите здесь.

— Разговор не с нами и конфиденциальный. Вас не снимают с рейса, вы просто отбудете на космолёт вторым шаттлом. Вам ничего не грозит.

Лазаро встал с кресла. Один охранник шел впереди, второй за доцентом.

Когда спустились с трапа, Кречет остановился, выжидательно посмотрел на охранников.

—Заместителем начальника космодрома, исполняющим в настоящее время обязанности начальника космодрома, принято решение выдворить вас с территории ответственности космодрома. Причина — официальный запрос полиции. Пройдёмте в кэб. Доставим вас к остановке рельсобуса, вы доедете на нём до первого контрольно-пропускного пункта и покинете зону космопорта. Мы вас сопроводим.

Солгавший в шаттле охранник показал рукой на жёлтый космодромный кэб метрах в десяти.

"Прав был умный Акосо Молнар. Времена изменились, и Первый Автономный космодром Республики Марс лёг под "обезьян".

Лазаро молчал, но не двинулся с места, лихорадочно думал, что ему делать.

— Просим выполнить наше указания, пройти в кэб. — секьюрити говорил таким тоном, каким говорят с маленькими детьми. — В противном случае к вам будет применена сила.

Второй охранник выразительно хлопнул рукой по кобуре с парализатором.

— Требую вернуть мой багаж! Требую также возвратить стоимость билета на Землю и обратно. И компенсацию за моральный ущерб! Я знаю законодательство Марса!

Безопасники-космодромщики переглянулись. Один неуверенно сказал:

— Ваш багаж, наверное, уже в грузовом шаттле. Это долгая история — его оттуда забирать. А деньги за билет — вообще не наша компетенция...

Лазаро стал громко возмущаться, говорить, что в чемодане у него ценнейшие вещи.

Один из секьюрити позвонил, после разговора сообщил, что сейчас подойдёт их начальник.

Иерей думал: что может сделать для него Микаэло, который, сбежав от "обезьян" или их подручных, сам где-то сейчас скрывается? Только позвонить кому-то из космодромных членов Церкви. Но что этот брат способен сделать?

Подошедший новый человек из поздних "пассажиров" представился исполняющим обязанности начальника охраны космодрома.

" Черт, и он и.о.! Убрали всех старых руководителей, которые наверняка были людьми Церкви".

Человек, занявший пост главного безопасника космодрома, вёл себя уверенно и грубо, обращался на "ты".

— Тебе не до багажа сейчас, Кречет. Мы знаем, кто ты такой, звезда марснета, блин. Ты церковник, и подозревается, что вчера убил семерых человек. Мы тебя передаём в руки полиции. Ты им нужен срочно.

Лазаро, удивив охранников, сел на пол. Снова начал кричать про ценность багажа, пугать, что они ответят за произвол, что история попадёт в СМИ. Своим спектаклем он привлёк внимание многих пассажиров, прибывавших к шаттлу. Но охранников это не волновало.

— СМИ? Ты не понял, что ли, что в Заменгофе сейчас происходит, дурак? — спросил начальник. Но выглядел он несколько неуверенно, как понял Кречет, из-за багажного вопроса. Не в том смысле, что переживал за собственность пассажира, а в том, что в багаже может быть что-то интересующее тех, кому нужен Кречет.

Начальник отошёл, стал кому-то звонить.

— Кречет, вы себя ведёте неумно, — сказал один из охранников, — глянув на своего разговаривающего по телефону шефа. Всё равно ведь отправим вас за границу космодрома.

— Меня там ждут "обезьяны"!

Охранник пожал плечами.

— Во-первых, называть мальпроксимийцев "обезьянами" — хамство. А во-вторых, мы — люди на службе, выполняем приказ...

— А не боитесь, что за выполнение преступных приказов придётся отвечать?

— Не стращай, церквач. — вмешался другой секьюрити. — Начальник правильно тебе сказал: идут большие перемены.

— А вы уверены, что "обезьяны" победят? И что вам за меня потом не отомстят? — спросил Кречет, но в ответ был только обматерён.

Вернулся шеф охраны космодрома. Скомандовал подчинённым:

— Этого — в кэб! Без всякого багажа!

Лазаро лёг на пол.

На эту сцену смотрели находившиеся поблизости какие-то техники с космодрома, кто-то из них снимал на смартфон.

Один из охранников вынул парализатор, но начальник его остановил:

— Нет! Команда была доставить его на КПП здоровенького, и чтобы границу перешёл своими ногами. Наручники!

Лазаро перекатился по полу в сторону, вскочил и побежал в сторону техников. Но через десяток секунд был догнан и сбит подсечкой на пол. Сковали руки, приволокли орущего Кречета к кэбу, закинули на сиденье, умело и сильно ударили в солнечное сплетение. Лазаро потерял сознание, очнулся, когда кэб уже подкатывал к перрону рельсового автобуса.

— Очухался стращальщик. — констатировал начальник охранников, стоявший рядом с кэбом.

Доцент поднял свои руки в наручниках, взглянул на медицинский браслет (часы и коетроллер здоровья): потянуть время, как велел Микаэло Ямамото, удалось только минут тридцать. И второй шаттл к космическому кораблю, наверное, вот-вот улетит.

Один из охранников куда-то отходивший, вернувшись, сообщил, что есть проблема. Все пассажиры на рейс на Землю уже давно прибыли, рельсобус вернулся в Bonvenon. Начало запуска пассажиров рейса на вторую орбитальную станцию — только через час, тогда их рельсобус и привезёт из Bonvenon, а назад туда за новыми пассажирами рельсобус пойдёт только через три часа.

Начальник охранников выругался, отошел, снова стал кому-то звонить. До Кречета из разговора донеслось слово "электромотриса". Они спешат сдать его как можно раньше.

Итак, что делать? Миссия не удалась. Надо, по крайней мере, уничтожить шифрованное послание, что лежит в модуле, чтобы его не заполучили восточники и американцы.

— Мне нужно в туалет. — сказал Кречет конвоирам.

Он надеялся, что в туалете спустит капсулу в унитаз.

— У начальника попросись, как закончит разговор. — хмуро ответил охранник.

Закончивший разговор начальник охраны сказал, что минут через двадцать подадут электромотрису, а про туалет рявкнул: "Перебьёшься, тварь церковная".

Лазаро подумал, что о капсуле враги, которым его передадут, могут и не догадаться, если он сам им не скажет. А не скажет он, только если его не удастся допросить. Избегнуть допроса с сывороткой правды можно лишь одним способом: погибнув. Триангуло, купленный в Эхо, так и лежит в нагрудном кармане. Когда Кречета будут забирать полицейские, он перережет кому-нибудь горло, стражи порядка будут вынуждены его убить. А если не убьют, а просто "отключат"? Надо сделать так, чтобы убили.

— Снимите с меня наручники. — сказал Лазаро начальнику охранников космодрома. — И мне надо встать, принять вертикальное положение после вашего удара в солнечное сплетение. Врачи так говорят.

— Вылезай из кэба и принимай своё вертикальное положение, любитель докторов. А браслеты снимем на КПП. Минут через сорок будешь без них и больше мы твою рожу никогда не увидим.

Лазаро вышел из кэба, огляделся вокруг. Нет, никакой помощи не видно.

Конец первой части.

_____________________________

[1] Security Service of the Freedom Territory (англ.) – Служба безопасности Территории Свободы (Свободной Территории)

[2] Duonhor' ĝis flugo, duonhor' ĝis flugo… - перевод на эсперанто песни Михаила Танича «Проводы любви». Текст перевода – А.И.Королевич (с поправками И.Аретано).

Полчаса до рейса, полчаса до рейса.

Я уже у взлётной полосы.

И бегут быстрее всех часов на свете Эти электронные часы.

[3].

И того, что было, и того, что было,

Нам с тобою снова не связать!

Жаль, что мы друг другу так и не успели

Что-то очень важное сказать.

(перевод на эсперанто: А.И.Королевич)

[4] Ne gravas (эсперанто) – Неважно.

[5]

По аэродрому, по аэродрому

Лайнер пробежал, как по судьбе,

И осталась в небе светлая полоска,

Чистая, как память о тебе.

(перевод на эсперанто: А.И.Королевич)

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ĈIE. Глава 12. Спасение.

Глава 12.

Спасение

6 ноября 2386 г. от Рождества Христова, пятница; 50 октября 37 г. от Марсианской революции, воскресенье.

Планета Марс, орбита планеты Марс.

Бац!

Штука, мягко плюхнувшаяся сверху в паре метров от Кречета, была похожа на увеличенный раза в три гроб.

На Марсе долгое время в гробах усопших не хоронили, но традиция вернулась, когда появились города с налаженной бытовой жизнью, напоминавшей земную, "нормальную". Только гробы марсиане делали не такие, как на Земле, а с округлыми углами и крышками, эллипсовидные — они были чем-то похожи на летательные аппараты. Символика, конечно: марсианин отправляется в свой последний путь-полёт.

Ярко жёлтый "гроб", опустившийся рядом с Лазаро, всё-таки, на гроб походил не вполне. Он был намного выше гроба и с прозрачной кабиной. В кабине — никого. На обшарпанном борту — надпись, обозначающая модель: МF(S) - 2А, и большая наклейка с надписью "Remontatas"— "Ремонтируется".

Лазаро, не будучи специалистом, не знал, что аббревиатура означает Magneta flugilo (spavo). Летательный аппарат на базе магниторезонансной платформы с функцией беспилотника, когда надо. Но Кречет догадался, что аппарат прилетел за ним.

Внезапно половинки прозрачной кабины раздвинулись в стороны. Из глубины аппарата раздался металлический голос: "Кречет, в меня! Кречет, в меня!"

Лазаро подскочил к "гробу", залез внутрь, створки кабины захлопнулись, магнитолёт с мягким рокотанием и каким-то шипением взмыл вертикально вверх метров на пять. Кречет увидел внизу оторопевших охранников, задравших головы. Большой палец (на Марсе этот жест тоже применяли как на Земле) показывать космодромным стражам не стал: им же не видно.

На экране внутри кабины горела надпись: "Органы управления заблокированы. Управление осуществляет искусственный интеллект. Полёт проходит в автоматическом беспилотном режиме. Время в пути: 3 мин. 46 сек.".

Леталка повисела неподвижно в воздухе секунд пять, будто задумалась. Потом неторопливо (Кречет даже подумал: лениво) поплыла над всеми контрольными пунктами и барьерами внизу в сторону, где стояли пассажирские шаттлы. Профланировав мимо них, нырнула в находящийся на северной стороне зала высокий тоннель и очутилась в другом огромном помещении, где стояла куча разной техники и тоже шаттлы, но поменьше того пассажирского, на котором должен был лететь Кречет. В конце помещения виднелись ворота в шлюз. Капсула с Лазаро опустилась около маленького шаттла, который ближе всех стоял к шлюзу и уже был прицеплен к тягачу.

— Быстро по лестнице в шаттл! — металлический голос произнес это дважды.

Створки капсулы распахнулись, Лазаро выскочил наружу (магнитолёт тут же взмыл вверх и полетел куда-то), послушно полез по маленькой лесенке в открытую дверь шаттла.

Коренной марсианин грубого вида, в возрасте лет пятидесяти, стоявший в дверях, помог доценту зайти.

— Я Форто Рабинович, капитан твоего корабля на Землю. Все подробности позже. Сейчас нас потащат в шлюз, там стоим минут десять, потом летим к кораблю.

Внутри тесного шаттла не было никаких переборок. Пилотское место впереди — и два кресла сзади. Иллюминаторы возле пассажирских кресел отсутствовали, имелся лишь большой полукруглый иллюминатор перед пилотом. Лазаро сел в кресло, Рабинович занял пилотское место, сказал кому-то в микрофон: "Готов. Тяни!", и корабль поехал в шлюз.

Пока стояли в шлюзе, капитан по-прежнему ничего не объяснял, только сказал Кречету, чтобы он тщательно пристегнул все ремни и выпил содержимое запаянного стаканчика, который находился в полости подлокотника кресла.

— На шаттле раньше летал?

— Нет.

— Тогда глаза при взлёте лучше закрой. Откроешь, когда почувствуешь невесомость. Если в глазах всё будет расплываться, не бойся: это нормально, быстро пройдёт. Весь полёт — сорок минут, перегрузки будешь испытывать минут семь-десять.

Кречет закрыл глаза, как только шаттл выкатился из шлюза на взлётную полосу. При взлёте его тело будто налилось свинцом, голова закружилась, в висках застучало. Потом наступила невесомость, и пришло какое-то блаженное чувство свободы. Всё: теперь уж точно улетела птичка кречет от охотников, и русская поговорка про Москву и Воронеж уместна.

Никаких красот космоса Лазаро во время полёта, понятно, не видел, не увидел их и перейдя с шаттла на корабль. После того, как вызванный капитаном член команды космолёта открыл с помощью какого-то приспособления наручники на руках Лазаро, капитан лично отвёл Кречета в его каюту без иллюминаторов. Все пассажиры прибыли раньше Кречета и уже сидели по своим местам. Форто Рабинович снова ничего не сказал о деле, повторил, что разговор у них состоится позже, а сейчас у капитана полно забот, связанных с отлётом.

Лазаро остался один, прочитал прикреплённые к стенам подробные инструкции о пользовании удобствами каюты. Потом включился информэкран, капитан обратился к пассажирам с очень кратким приветственным словом, и сообщил когда состоится общее собрание: уже через два часа. На информэкране стали транслировать вид наружу, и Лазаро впервые взглянул на свою родную планету со стороны. Марс выглядел таким же, каким его Кречет много раз видел на фото, в голограммах и видео: большим, светло-красным с оранжевыми и коричневыми участками, двумя полярными шапками, кое-где — с облаками, но не из воды, конечно.

Отчётливо были видны Долины Маринера и, будто родинки на теле, три вулкана и гора Олимп.

Затем вдруг Марс на экране резко приблизился — наверное, член команды космолёта, отвечавший за трансляцию с камер, решил развлечь пассажиров. Стали отчётливо видны города, камера крупно показала город Фаркаш, расположенный на плато Сирии. Чётко различались даже надписи с именем города на его куполах, и "ящерка", заползающая в шлюз грузового порта.

Кречет вспомнил, что Фаркаш, названный честь первого земного космонавта-эсперантиста, жившего в XX-XXI веке, это один из примеров тех марсианских городов, которые, хоть географически находятся от ядра Мальпроксимио неблизко, к нему давно примкнули. И что власти города недавно запустили опрос среди жителей: а не хотите ли, мол, от имени этого Берталана Фаркаша отказаться и присвоить городу название в стиле "Територии Свободы", в честь какого-нибудь американского покорителя космоса?

Лазаро снова стал думать о своей миссии. Перепроверил, на месте ли цилиндрик, который дал ему патриарх. Впрочем, куда он оттуда денется?

Опять стал смотреть на свою планету. Другое полушарие Марса, за которым ещё с времён до первого полёта на Красную планету закрепилось название "восточное", он с корабля, находящегося на стационарной орбите, понятно, не увидит. Восточное полушарие было освоено людьми слабо. Колонизация Марса началась с западного полушария, с долин Маринера (их сочли оптимальным местом для строительства первых городов), а на восточное до сих пор не хватало ресурсов и людей. Да и особых побудительных мотивов для движения колонистов на восток не было: месторождений полезных ископаемых и на западе — непочатый край. Хотя поселения людей в восточном полушарии были (без крупных городов): в основном, вдоль экватора и на равнине Эллада — самом низком месте Марса. Сейчас учёные говорят, что, возможно, первые города стоило бы строить именно там.

Городки восточного полушария не подчинялись ни Центру, ни Мальпроксимио. В отличие от Мальпроксимио, который звали просто "Востоком", их называли "Дальним Востоком", или "Диким Востоком", а еще окрестили "Анархией". Туда убегали преступники и из Республики Марс и с "Территории Свободы": "с Анархии выдачи нет".

Однако никакого массового переселения любителей воли на "Дальний Восток" не было. Например, сторонники движения "зайцев" и не помышляли переезжать в города Дикого Востока: умеренно анархиствующим "зайцам" тамошняя ситуация казалась слишком дикой. В "Анархии" занимались всем тем, что было запрещено в цивилизованной части Марса: производством наркотиков и несертифицированных лекарств, изготовлением оружия (жители дальневосточных городов его открыто носили), "черной" трансплантологией, и непонятно чем ещё. Вообще, плохо было известно о том, что на самом деле творится в "диковосточных" поселениях, какая у них экономика, уровень технического оснащения, точная численность населения и контакты с Землёй или Луной. Ходили слухи, что на "Диком Востоке" процветают всякие секты и группы различных извращенцев, что есть там "коммуны", в которых жёны и дети общие. Но и у Центра, и у Мальпроксимио до "Анархии" пока, как говорится, не дошли руки, да и вряд ли когда дойдут. Тем более, что никаких особо враждебных действий от "Анархии" в отношении цивилизованной части Марса не исходит, если, конечно, не считать того, что дальневосточники укрывают беглых правонарушителей и поставляют наркотики.

При этом подавляющее большинство жителей Центра даже ни разу не видели жителей диких территорий вживую: их просто старались не пускать в города Республики, опасаясь, в частности, что занесут ещё какую-нибудь заразу.

Однажды социологический факультет университета, в котором работал Кречет, собрался направить на Дальний Восток исследовательскую экспедицию. Учёные раздобыли откуда-то электронные адреса глав четырех диковосточных городков, послали им письма и видеопослания с просьбой разрешить посещение их поселений для изучения местной культуры и традиций. Два мэра кратко ответили "нет", один — что ему "не нужны шпионы ни из Обезьянника, ни из Централа", а четвёртый написал: "Приезжайте, но только у нас останетесь".

Когда Кречет рассказал от этом Микаэло Ямамото, тот посмеялся, но сообщил, что у Церкви на Диком Востоке "кое-какие связи есть". Лазаро с теплотой вспомнил о своём кураторе. От куратора мысли Кречета опять перескочили к его миссии и плану патриарха о земной операции. Но поломав голову над непонятными вещами, иерей приказал себе о них не думать, ибо ни к чему ему это сейчас.

Наконец объявили, что корабль начинает полёт, пассажиры должны занять места в своих каютных креслах и делать всё так, как инструктировали на Марсе.

Лазаро выполнил все указания, пристегнулся. Пассажирский космолёт, в котором ему предстояло лететь, не входил в число люксовых, что было видно по спартанскому и не новому убранству каюты. Да и вообще корабль относился к классу не пассажирских, а грузопассажирских космических судов. На этом космолёте не было, например, гасителей для компенсации неприятных для людей эффектов при ускорении движения корабля, пассажиры в полном объёме испытывали все перегрузки.

На двух лучших пассажирских космолайнерах на Землю уже вылетели две предыдущие группы из официальной делегации. Первым шикарным лайнером отправились всякие большие начальники во главе с вице-президентом Республики Марс. Ямамото рассказывал Кречету, что действующий президент неспроста отправил руководителем делегации на Землю своего вице. Вроде бы это обоснованно и почётно, но вице-президент будет отсутствовать на Марсе в течение долгого времени. А он — человек Церкви, в отличие от президента. Микаэло опасался, что в отсутствии второго человека Республики её первое лицо "протолкнёт на Марсе какие-нибудь поганые прообезьяньи реформы".

На втором, самом большом космолайнере летели государственные начальники помельче, и опять-таки Микаэло говорил, что президент некоторых из них послал в долгую командировку потому, что они с процерковными взглядами. Кроме госслужащих на том космолёте находились светила науки, промышленники, лидеры всяких общественных организаций, разные литераторы, режиссеры и артисты, а также основная часть журналистов.

Космолёт, на который прибыл Кречет, был последним, самым маленьким, и прилететь на Землю должен был 23 июля 2387 года, за три дня до 500-летия выхода в свет первого учебника эсперанто.

Группа пассажиров корабля на девяносто процентов состояла из вузовской публики. Но не из великих научных светил, а, в основном, из "рабочих лошадок", которые летели с конкретными проектами по развитию связей с земными учёными. Многие из группы были приглашены самими землянами.

Глава 13. Отлёт

Глава 13.

Отлёт

6 ноября 2386 г. от Рождества Христова, пятница; 50 октября 37 г. от Марсианской революции, воскресенье. Космос.

И вот — полёт! Перегрузки в его начале были меньшими, чем в шаттле. Состояние невесомости продолжалось менее получаса.

Кречет вспомнил, что читал о русской традиции транслировать во время отлёта пассажирских космических кораблей марш "Прощание славянки". Но на их космолёте никакой прощальной мелодии не сыграли — наверное считалось, что песни "Полчаса до рейса", что звучала на шаттле, вполне достаточно. А ещё их корабль, в отличие от земных и лунных космолётов, не имел названия, только номер. Таково было старинное марсианское суеверие: когда у корабля есть собственное имя, то это к несчастью. Корабль с индивидуальным именем как у человека может, мол, и вести себя как человек, то есть, выкинуть какую-нибудь штуку без приказа капитана. Поэтому суеверные космолётчики даже и по номерам корабли избегали называть, говорили "корабль капитана такого-то".

Капитан внезапно вошел в каюту Лазаро, когда тот был без брюк: вместо дурацкого туристического костюма надевал нормальную удобную одежду, купленную в Эхо. Чемодан Лазаро прибыл на корабль, в отличие от его владельца, обычным порядком, без приключений. Видимо, побег Кречета сильно отвлёк охрану космодрома от вопроса о багаже.

— Итак, Лазаро, — начал Рабинович, но вдруг умолк и усмехнулся.

— Не осилил я пароль слово в слово, потому что стихи.

Капитан полез в карман за коммуникатором, нашел там нужный файл и прочитал слова пароля:

— Жить и верить — это замечательно.

Перед нами небывалые пути.

— Утверждают космонавты и мечтатели, что на Марсе будут яблони цвести,

— ответил Лазаро.

В Республике Марс древние земные песни диковинкой не были (в переводе на эсперанто, конечно), но эта песня широкой известности и популярности не имела. В ней ведь главное — не о Марсе, а о землянах и Земле. В песне три куплета. Три неизвестных Кречету человека должны назвать ему пароль: первые две строки из, соответственно, первого, второго и третьего куплета. Ответ — две вторые строки. Итак, первый контакт объявился.

— Я протоиерей, — сказал Рабинович. Всегда и везде!

— Везде и всегда! Я иерей.

— Мне дали задачу обеспечить твою безопасность во время полёта. Когда у тебя на космодроме случилась та закавыка, меня сумел достать по телефону Мичо Ямамото, к счастью твоему. Мой шаттл тогда уже тягач к шлюзу тянул. Я связался быстро со смекалистыми братьями на космодроме, а они у нас гении: мгновенно придумали штуку с магнитолётом. Магнитолёт, тебя высадив, ещё час кружил по территории космодрома, садился, затаивался в закоулках, потом снова летал, а напоследок стёр всё из своей памяти. Перед полетом мой подчинённый доложил, что ты не прибыл на борт. Через час после того, как встали на курс, послали радиограмму: извините, полный комплект пассажиров.

— Спасибо, Форто, — сказал Кречет. — А Микаэло теперь уже епископ.

— По заслугам, — кивнул капитан. —- Значит, так. На корабле, вообще-то, тебе ничего особо не грозит, разве только слежка. Или яд кто подкинет, если в общей столовой зазеваешься.

В каюту к тебе ворваться невозможно.

Среди пассажиров подозрительных, как мне довели, двое. Один — поп, Кредо Гаридзе его зовут. Фото не показываю, он же в рясе всегда ходит, не спутаешь. Поп хомаранистский, но из этих, из "прогрессивных" модернистов, то есть за "обезьян". Второй подозрительный — Джулио Кьеза, преподаватель из Политеха. В Политехе, вообще-то, любителей "обезьян" мало, но про этого мне был сигнал. Вот его рожа.

Рабинович показал фото в телефоне. Это оказался тот попутчик Кречета в шаттле, который спросил, почему Лазаро нарядился как турист с Земли.

— За этой парочкой я организую пригляд, — заверил Форто.

— Ещё за одной фигурой нужен бы пригляд, — сказал Лазаро. — Урсула Штерн из университета. Подозреваю, что она в Заменгофе навела на меня тех, кто меня преследовал, хоть и опосредованно.

— Понято, — кивнул Форто.

— Также среди пассажиров человек семь — университетские. Университет у нас почти весь вражеский. Так что...

— Сделаем, - прервал Рабинович. — За всеми будет глаз.

Кречет подумал, как именно будет организован этот "глаз". Скорее всего, в каждой каюте есть скрытые камеры.

Форто сказал, что в команде корабля членов Церкви кроме него ещё двое: врач — прихожанка, и безопасник — диакон. Но и весь остальной экипаж надёжный, все — за Республику, а от других капитан избавился.

— А ты правда, что ли, семерых обезьян уложил? — спросил Рабинович перед уходом.

— Нет. Из семерых трое были "столичниками".

— Тоже неплохо, они не лучше обезьян. Молодец, иерей!

На собрание в кают-компании явился сам капитан и представленные им двое членов экипажа: Карина Беккет — врач, а также "ответственная за работу с пассажирами", и Вано Тавакул — "ответственный за безопасность и информобеспечение пассажиров". Безопасник сделал перекличку членов делегации по списку, троих в зале не было. Он тут же стал им звонить (как понял Кречет, на каютные информэкраны) и сурово требовать их явки.

— Приказываю явиться... Да, несмотря на ваше плохое самочувствие... Собрание начнется при стопроцентной явке, все ждут вас.

Капитан корабля с пассажирами говорил сурово.

— Всех вас на Марсе проинструктировали о порядках на корабле. Вы их будете исполнять. На корабле хозяин — я.

— Царь и Бог, — сказал Джулио Кьеза тихо.

Капитан, однако, услышал.

— Я, может, тут и не царь, но начальник тюрьмы — точно. Дверь каждой камеры, в смысле, каюты, блокируется одним нажатием моей кнопки. Любого нарушителя или просто скандалиста запру до конца полёта и отключу информэкран. Распорядок дня — закон, о нем подробнее расскажет Карина Беккет...

Напоследок у меня для вас важное уведомление, точнее, предостережение. Среди пассажиров нашего корабля находится господин Лазаро Кречет из госуниверситета.

Пассажиры с интересом посмотрели на Лазаро. Впрочем, пристально смотрели на него многие из них и раньше — как только он появился в кают-компании, а Урсула Штерн его поприветствовала так, будто бы он был её закадычным другом.

Ну да, вплоть до самого отлёта шаттлов у них ведь была возможность смотреть новости со смартфонов, а коммуникационные модули для выхода в марснет "Территории Свободы" есть у многих. А у кого их нет, тем рассказали.

— Гражданина Кречета на Марсе оклеветали продажные блогеры и безответственные журналисты. В связи с этим у него была задержка на космодроме. Информирую, что проблемы господина Кречета на Марсе полностью решены и исчерпаны. Никаких претензий у правоохранительных органов Республики Марс к нему нет. В связи с этим требую, чтобы на моём корабле не было никакой неуместной оскорбительной болтовни и сплетен. Сознательных клеветников запечатаю в каютах. У меня всё, спокойного полёта. На все вопросы вам ответят мои подчинённые.

Капитан, строго оглядев членов собрания, вышел.

Стала выступать врач.

— Публичных мест на нашем корабле три. Первое — данная кают-компания, она же столовая, она же — храм, она же — кинотеатр, дансинг и всё остальное. Второе публичное место — тренажёрный зал. Третье — автоматическая прачечная.

Принимать пищу в общей столовой — по вашему желанию. Перед завтраком, обедом и ужином в каждую каюту системой автоматической доставки подаётся контейнер с горячими блюдами. Желающие обедать и ужинать вместе берут контейнер и идут в кают-компанию. Завтрак — только индивидуально, в каютах...

Врач долго говорила о медицинских трудностях, связанных с полетом на корабле. Потом стала рассказывать о трудностях психологических. У многих гарантированно будут проблемы, вызванные изоляцией, ограниченными пространственными условиями и монотонностью долгого космического путешествия. Возможны межличностные конфликты или социальные напряжения из-за близкого сосуществования в ограниченном пространстве...

Лазаро внимательно разглядывал пассажиров, которых было три десятка. Когда сталкивался с кем-то взглядами, то глаза не отводил и не улыбался. Пусть у попутчиков создастся о нем мнение как о таком субъекте, с которым лучше не общаться. Но с руководителем группы, деканом физфака университета Колкером, иерей решил держаться предельно корректно и все его указания выполнять.

— ... а для кого-то решением всех этих проблем может стать самоизоляция. Хорошо отвлекают компьютерные игры — у нас отличная их подборка, каталог найдёте в информэкране. Также у нас богатая фонотека, огромная библиотека электронных книг, в том числе на земных языках, и очень приличное собрание кинофильмов, сериалов...

— А эротические фильмы есть? — спросил Джулио Кьеза, дебильно подмигивая.

Врач кивнула:

— Есть. Кстати, об эротике: я надеюсь вы понимаете, что случаи беременности пассажирок корабля, который находится в полете более восьми месяцев, недопустимы.

Аудитория заулыбалась.

Неугомонный Джулио тут же встрял с тупой шуткой:

— Торжественно обещаю, что насчёт меня прекрасный пол может не беспокоиться. Я буду мастурбировать в каюте. Дважды в день, строго по расписанию.

Кьеза по-молодецки хлопнул ладонью по гульфику своих брюк.

В аудитории никто не засмеялся.

— Это была демонстрация тонкого юмора, изысканных манер и умения вести себя в обществе от типичного представителя славного Политехнического, — презрительно и ехидно сказала какая-то профессорша из классического университета.

— Ага! Ведь Политех же, - ничуть не смутившись отреагировал Кьеза, и продекламировал:

Ума нет — иди в пед.

Стыда нет — иди в мед.

Если нет ни тех, ни тех —

Поступаешь в политех.

А когда ваще фуяк,

То тогда иди в строяк.

Член делегации из Государственной строительной академии Республики Марс покрутил пальцем у виска.

Вано Тавакул, ответственный за безопасность и информобеспечение на корабле, говорил ещё более жестко, чем капитан Рабинович.

Безопасник долго инструктировал, как себя вести в аварийных ситуациях, при невесомости, которая будет периодически происходить на космолёте, в том числе неожиданно. Говорил о противопожарной безопасности, и обо всём похожем. Потом стал сурово излагать правила дисциплины на космолёте.

— За всё время полёта вы будете видеть только свою каюту, три названных коллегой Беккет публичных места и пятьдесят метров коридора. Проход в другие помещения корабля запрещён. Впрочем, вы в них и не попадёте, двери открываются по отпечатку ладони...

Общаться в течение всего полёта будете только с врачом, мной и, редко, с капитаном. Контакты с другими членами экипажа корабля запрещены...

Попытка взломать общий пассажирский чат корабля, проникнуть в информсистему корабля и подобное — уголовное преступление со всеми мерами, принимаемыми против нарушителя сразу здесь, на борту...

Доступа к марснету, лунету, тернету и интернету орбитальных станций для пассажиров не предусмотрено. Каждый из вас сможет отправлять с информэкрана на Марс одно электронное письмо в неделю. Точнее, краткую телеграмму: 236 знаков с пробелами. Количество получаемых вами писем не ограничено, если, конечно, у ваших адресатов на Марсе много денег...

— А почему письмо из 236 знаков? — спросил Кьеза.

— Потому, что этого достаточно, чтобы передать необходимую информацию для поддержания связи с домом, не перегружая системы связи на корабле и экономя ресурсы.

— Но почему именно 236? — не унимался Джулио. — Почему не 235 и не 237?

— Потому, что мне нравится число 236. Вы утомляете, господин Кьеза. По-моему, не только меня одного.

На вопросы других пассажиров начальник по безопасности тоже отвечал кратко и недоброжелательно.

— Нет, никакой экскурсии по кораблю не будет... Да, телевидение будет. После завтрака, обеда и ужина в каютах и в кают-компании ретранслируются новостные передачи Гостелевидения Республики Марс. Точнее, показываются их записи с опозданием часа на два от реального времени. Да, только Центрального гостелевидения и да, только три часа... Да, уважаемый знаток законов, мы убеждены, что этих трёх часов достаточно для выполнения требования Государственной инструкции о межпланетных полётах по поводу того, что пассажирам должен быть обеспечен доступ к информация о государственных и общественных новостях Республики Марс.

После ухода членов экипажа корабля руководитель группы, который Кречету понравился ещё на собрании на Марсе, попросил не расходиться. Говорил о том, что нужно выполнять указания капитана и ответственного за безопасность на космолёте. Заявил, что недопустимы ситуации, случавшиеся на других пассажирских кораблях, о которых рассказывала врач: когда среди пассажирского коллектива образуются враждующие группы, бушуют интриги и склоки.

— Все здесь присутствующие — люди из интеллектуальной сферы. Давайте же соответствующим образом проведём то долгое время, когда мы, скажем так, вместе заперты в небольшом пространстве. Мы летим на Землю и в конкретную её страну — Россию, на родину нашего языка. Лишь одному человеку из здесь присутствующих ранее довелось побывать на Земле...

Джулио невежливо ткнул пальцем в сторону одного из пассажиров — представительного седого коренного марсианина.

— ...организуем общие интеллектуальные мероприятия, которые подготовят нас к визиту на Землю и в Россию. Например, среди нас есть исследовательница русской культуры и исследователь истории России. Полагаю, нужно попросить этих наших коллег провести в ходе полёта беседы для расширения знаний о стране, которая нас пригласила.

— А по русской истории кто специалист? — спросил какой-то пассажир.

— Лазаро Кречет. Он один из ведущих россиеведов планеты, и человек, владеющий русским языком.

— Ага, просим! Боевого церковника послушать будет очень даже интересненько! — брякнул Джулио Кьеза. — Он нам всю, прям, правду про историю...

— Джулио, замолчите! — резко сказал солидный мужчина, в сторону которого Джулио показывал пальцем. — Господин Кречет, я прошу у вас извинения за неадекватное поведение сотрудника моей кафедры.

— Не стоит извиняться, господин профессор, — ответил Лазаро. — Я с удовольствием прочту для желающих коллег краткий курс истории России.

Глава 14. Корабль

Глава 14. Корабль

7 ноября 2386 г. от Рождества Христова; 51 октября 37 г. от Марсианской революции — 4 июля 2387 года от Р.Х., 19 февраля 38 года от Марсианской революции.

Космос.

Потекли долгие месяцы полёта, когда пассажиры перестают различать дни недели.

На следующий день после начала долгого пути на Землю Вано Тавакул рассказал Кречету о содержании телеграмм пассажиров, посланных ими на Марс. Ну да, ведь все "телеграммы" пассажиров отправляются адресатам через сервер космолёта — а как же ещё? Безопасник аккуратно читал все телеграммы, плюс запускал для их обработки программу искусственного интеллекта: на предмет поиска зашифрованной информации. То же Тавакул проделывал с телеграммами пассажирам с Марса. Вано сообщил, что ни в одной из трёх десятков телеграмм имени Кречета нет. Но в телеграмме, посланной Урсулой Штерн, есть фраза, которую ИИ счёл похожей на передачу подтверждения, что Лазаро действительно находится на корабле: "У всех пассажиров всё в порядке" (на самом деле у десятка пассажиров были медицинские проблемы в связи с адаптацией к полёту).

Урсула постоянно посылала Кречету личные сообщения на информэкран, в публичных местах всегда заводила с Лазаро разговоры, всегда цеплялась к нему, когда они сталкивались на "бульваре Рабиновича", как окрестили пассажиры коридор, куда выходили двери пассажирских кают.

Лазаро не ходил обедать и ужинать в кают-компанию. Но, выполняя настойчивое пожелания руководителя группы, "не открывался от коллектива": посещал все дни рождения, присутствовал 1 ноября на вечеринке в честь Дня Счастья, на праздновании марсианского Нового года и Нового года земного. Его марсиане тоже отмечали, они любили праздники.

В корабельном магазине (он как таковой, с продавцом и прилавком, отсутствовал, но пассажир мог заказать товары по каталогу и получить их у себя в каюте) алкоголь не продавался. Но на дни рождения и праздники капитан выставлял пассажирам марсианское виски: половину ящика марсухи на день рождения и ящик на праздник.

Урсула Штерн на всех вечеринках садилась рядом с Кречетом.

— Лачо, ну что вы меня сторонитесь? Разве я не симпатичная женщина? Я хочу, чтобы вы со мной коммуницировали и дружили! Между прочим, я могу вам дать очень много полезной для вас информации.

— Какой?

— Например, о членах нашей пассажирской группы. Вы же не знаете ни о ком, а я знаю обо всех. Вот, например, Кьеза, который вам постоянно вставляет шпильки. Хотите расскажу, кто он такой?

— Хочу.

— Он на самом деле вовсе не такой простецкий, как кажется. Это он намеренно строит из себя дурака и пошляка, просто играет на публику. Кьеза в Политехе работает на кафедре ядерно-физических методов исследования. Талантливый учёный, индекс цитирования у него очень хороший. И должность у него высокая — зав лабораторией ядерного магнитного резонанса. То есть, абсолютно серьёзными вещами весельчак Джульчо занимается. Хотя вы ведь гуманитарий, вам это не интересно.

В общем, их кафедра считается очень солидной. Наши, университетские, хотят её целиком переманить к нам в универ. Обещают высокие оклады, и что всё оборудование дадут, какое пожелают, американские партнёры помогут...

Кречет, слушая Урсулу, снова думал о своём подозрении: что мафиозников-"янки" на него в Заменгофе навела она. То есть, даже если Штерн не непосредственно связана с бандитами, но после встречи в столовой университета позвонила кому надо, проинформировала. Почему бы не предположить, что Урсула — агент "Службы безопасности Территории Свободы"?

— ...а вообще Джулио — человек несколько нетипичный, с учётом формата его биографии.

— В каком смысле? — спросил Лазаро.

— Убеждения у него демократические, он — за рыночный строй, против антитеранизма и антиамериканизма, против церковников. Но ведь сам он из "ростков", сирота, до совершеннолетия воспитывался в Доме будущего гражданина. А там же промывка мозгов, детей муштруют в духе преданности всем тем архаичным "идеалам Революции". Однако он — с противоположными взглядами...

Кречет хотел сказать: "Эка невидаль — отступник". Но сдержался.

По поводу Джулио Кьеза Лазаро решил, что соглядатаем за ним он не является, а о неблагонадёжности Джулио капитану наблюдатели из Церкви сказали на Марсе по ошибке или для перестраховки. Ведёт себя Кьеза очень уж неподходяще для шпиона: втереться в доверие к Лазаро, в отличие от Штерн, не пытается, открыто высказывает неприязнь, насмешничает над ним за спиной. При встрече с Лазаро глупо кривляется: "Уважаемому церквачу — привет горячий! Как уж там у вас: всегда, всегда, везде, везде?"

После того, как такое повторилось полдюжины раз, Кречет пригрозил Джулио, что пожалуется на него ответственному за безопасность: действия Кьеза вполне подпадают под обвинение в личных нападках и создании вражды в пассажирском коллективе. К некоторому удивлению иерея, Джулио без всяких кривляний попросил этого не делать и пообещал, что все шутки прекратит — видимо, очень не хотел каютного ареста. И действительно, прекратил, при встрече только здоровался. Хотя Лазаро казалось, что видит он Джулио слишком уж часто: тот почему-то оказывался и в тренажёрном зале, и в прачечной именно тогда, когда там находился Кречет.

Но телеграммы, которые посылал и получал Кьеза, подозрений, по словам Тавакула, не вызывали.

С третьим подозреваемым в шпионстве за Кречетом, священником Кредо Гаридзе, Лазаро решил вообще не общаться, держаться от него на дистанции. Иерей боялся того, что любой священник — хороший психолог, а ещё опасался, что Гаридзе сумеет воспользоваться инстинктивным уважением Кречета к священнослужителям, которое Лазаро привили с детства.

На первое богослужение, которое проводил Гаридзе, пришло человек двадцать, хотя из университетских явилась только Штерн. Кьеза, к удивлению Кречета, тоже пришёл.

Священник объявил собравшимся, что он практикует "новые формы служения", будет выделять в ходе их собраний экуменический аспект хомаранизма, чтобы объединить всех. Что главным на богослужебной встрече он считает общение между прихожанами, общую беседу. И что богослужение он, вопреки традиции, будет начинать не с общего пения "Молитвы под зелёным знаменем", а с...

С чего именно, Кречет не услышал. Он при этих словах демонстративно встал и пошел к выходу из временно превращенной в храм кают-компании — путь к выходу пролегал мимо священнической кафедры.

— Извините, Лазаро, у вас что-то случилось? — обеспокоенно спросил Гаридзе.

— Да, у меня неприятность. Я случайно попал на псевдобогослужение члена секты модернистов, — бросил через плечо Кречет. Священник после этого обходил Лазаро стороной. В его телеграммах, как сообщал еженедельно безопасник, тоже не было ничего подозрительного и вообще упоминания Лазаро.

Через полтора месяца после начала полёта жена Кречета родила девочку. Доцента все поздравили, даже и Джулио Кьеза сказал человеческие слова.

На следующий день пришла длинная телеграмма от Микаэло Ямамото. Он тоже поздравлял с рождением дочери, и сообщал, что Аэлита после родов домой не возвратилась, а на неопределенное время осталась жить с ребёнком в Материнском центре. После рождения ребёнка мать там могла находится в специальном отделении, пока малышке не исполнится марсианский год — только деньги плати. Микаэло написал: "для безопасности, не беспокойся: обеспечу". Ещё в телеграмме была фраза: "В РМ всё плохо, у нас тоже, но не всё потеряно".

Что в Республике Марс и в Церкви всё плохо, уже через месяц после начала полёта стало видно и по новостям ЦТРМ — Центрального телевидения Республики Марс. В Республике разворачивался мягкий вариант "цветной революции". Президент Республики торжественно отменил социальный рейтинг, обязательное ношение знак-паспортов, и объявил "курс на Реконструкцию Республики". На домах и стенах улиц стали ляпать логотип "RR!" [rekonstrukcio de la Respubliko] или просто "R". Марсиане для нового политического курса придумали название "рык" [roro на эсперанто — рык, рычание, рёв]. Сторонники новой политики носили на груди значки с буквой "R" , а от своих противников получили клику "рычалы".

Россиевед Кречет, услышав первый раз про "Реконструкцию", мгновенно вспомнил российскую историю: там была Perestrojka, и переводится слово с русского так же. Её, как и в Республике Марс, тоже провозгласил не какой-то диссидент-оппозиционер, а действующий глава государства Mikaelo Gorbaĉov, точнее, по-русски, Miĥail.

"Перестройка" началась в 1985 году и завершилась через шесть земных лет распадом страны. Россия тогда называлась "Советским Союзом" и в неё, кроме нынешних её частей, входили большие территории Центральной Азии. Но на Красной Планете, похоже, процесс распада Республики Марс сразу набрал более быстрый темп по сравнению с Россией. Уже месяца через полтора после провозглашения Реконструкции заговорили не просто о реформах, но о необходимости отказа от "ответственного социального строя" и перехода к "рыночному общественному строю" (называть его, впрочем, стали не "рыночным" как раньше, а "свободным"). Через два месяца начали напрямую требовать "разгосударствления", то есть, разграбления республиканской собственности. Пошла волна высказываний о том, что если установки искусственной дополнительной гравитации и космодромы не передать в частные руки, то там всё скоро станет очень, очень плохо.

По телевидению транслировались интервью с бывшими "чистосердечно раскаявшимися" членами Церкви. Они рассказывали, что вот, мол, их охмурили псевдопатриотической риторикой... На третий месяц Реконструкции Церковь официально запретили как "подпольную экстремистскую криминальную организацию".

Вечером того дня капитан Форто Рабинович собрал в своей каюте троих членов Церкви, находящихся на корабле. Кречет думал, что капитан произнесёт какую-нибудь пафосную речь, но он просто сказал:

— Новость вы знаете. Прошу всех высказаться. Прихожанка Беккет?

— Мы все дали клятву, — кратко ответила Карина.

— Диакон Вано?

— Мы и так всегда были в подполье. Репрессии против нас случались и раньше. А обезьяньи порядки марсиане не примут, как только те порядки во всей красе себя проявят. Уже вон демонстрации протеста идут.

— Иерей Лазаро?

— Всегда и везде.

Трое хором ответили: "Везде и всегда".

— Ладно, — сказал капитан. — Наша церковная задача сейчас одна: чтобы Лазаро благополучно прибыл на Землю.

— Справимся, — заверил Тавакул. — Камеры снимают всех и всюду. ИИ анализирует трансляцию с них в реальном времени. Пока всё чисто. В телеграммах пассажиров — тоже ничего подозрительного.

Капитан помолчал. Потом сказал:

— Что сейчас "чисто", это не удивительно. Если на корабле есть обезьяний агент, то для него что-то предпринять против нашего иерея сейчас — самоубийство. Действовать агент будет в последние дни. Даже, скорее всего, в самый последний день полёта. Но я всё продумаю и подготовлю меры, ещё четыре месяца с гаком впереди. В общем шаттле ты, Лачо, на Землю не полетишь, и насчёт земного космодрома есть у меня варианты с земными коллегами. Но уж там-то тебя ведь встретят, оберегут?

Лазаро решил ответить, что да, на Земле его встретят и оберегут. Хотя покойный патриарх об этом ничего не говорил, только сказал, что на Земле к Кречету подойдёт человек, скажет пароль и всё обеспечит.

Иерей был согласен с капитаном: вражеский агент, если он есть, начнет действовать в последние дни полета.

Между тем на космолёте, несмотря на события на Марсе, всё шло спокойно и без инцидентов: сказывалось то, каким был качественный состав пассажиров. Никаких скандалов, "бунтов на корабле" не случалось, пассажиры соблюдали режим дня. Все были друг с другом корректны, и даже в корабельном пассажирском чате не возникали никакие экстраординарные склоки. Хотя в пассажирском коллективе начались политические обсуждения и споры, нередко горячие, всё было, в целом, в рамках приличий и корабельной дисциплинв. Человек пять самоизолировались в каютах, используя все возможности информэкранов. Постоянно кто-то из пассажиров плохо себя чувствовал, болел.

Каких-то особых проблем, связанных с космосом, в полёте, к счастью, не возникало. Только раза три врач корабля приказывала пассажирам принять дополнительные радиопротекторные препараты.

Вано Тавакул сообщил Кречету, что Джулио Кьеза вступил с Урсулой Штерн в сексуальную связь (хотя менее деликатное выражение употребил). А потом, параллельно со Штерн, вошёл в такую же связь с той профессоршей, которая уничижительно прокомментировала пошлую шутку Кьеза на первом пассажирском собрании.

— Она его старше на девять наших лет, но, как говорится ... ровесников не ищет, — усмехнулся Тавакул.

Кроме того, Вано рассказал, что Джулио каждый день у себя в каюте тренируется в отработке приёмов марсианского самбо.

— В тренажёрке на глазах у всех только общей физподготовкой занимается, а в каюте — марссамбо. Подготовлен вполне прилично. Так что ты будь начеку, иерей. Наедине с Кьезой нигде не оставайся.

За три месяца до окончания полёта Кречет начал читать пассажирам лекции об истории России, чтобы успеть закончить курс до прибытия на Землю. Лекции проходили раз в неделю, потому что для пассажиров ещё проводились занятия по русской культуре, по русской науке и технике, а также был курс по русскому языку. На лекции, Кречета, приходило в кают-компанию человек десять (Штерн и Кьеза были всегда), но Вано сказал, что ещё человек пятнадцать смотрят выступления по информэкранам, и несколько членов экипажа тоже смотрят — Лазаро среди четырех лекторов самый популярный.

У Аэлиты на Марсе и у дочки всё было в порядке, Ямамото никаких вестей не подавал — ему, понятно, сейчас не до Кречета.

Время в полёте текло медленно, но, наконец, наступил и праздник Революции: 19 февраля, 38-я годовщина. Пассажиры собрались в кают-компании, явился и капитан — он на праздники всегда приходил для краткого поздравления, но с пассажирами не оставался. Марсианского виски капитан по случаю государственного праздника, который Церковь, понятно, особенно чтила, выставил, кажется, побольше обычного. Пассажиры захмелели, скоро разбились на группки, говорили громко.

Лазаро, который ни с кем не подружился за время полёта, одиноко сидел в сторонке. Недалеко от него разговаривали руководитель делегации Колкер, и заведующий кафедрой из политехнического, на которой работал Кьеза. Профессора, как понял Кречет, были однокурсниками.

— Говорю тебе, Альберчо: место твоё у нас, в универе, в Alma mater нашей с тобой. Да у тебя и кафедра-то называется в университетском формате: слово "исследования" в нём есть.

— Фельчо, не в слове том суть. Главное: вы в универе — теоретики, а мы — прикладники. И у кафедры моей прикладной аспект — главное.

— Так и у нас ты свой прикладной аспект будешь развивать вволю! В универе это, кстати, сейчас тренд: мол, ближе к практике, связь с предприятиями ширить надо. И тут такие перспективы открываются... Ты следишь за тем, что в Республике-то происходит? В рыночную экономику идём. А у нас — связь с мальпроксимийскими и американскими частными фирмами. Не как в вашем Политехе — только с госпредприятиями замшелыми.

Да и вообще: тебе же тесно в Политехе как учёному! Вспомни хотя бы ту историю, когда тебя обвинили в нецелевом использовании средств за то, что ты в земном университете гидрогеофизические исследования заказал. Над тобой смеялись: а что, на Марсе разве есть водные океаны? Но я-то тебя понимаю! Ты, Альберчо, сумасшедший. В хорошем научном смысле слова сумасшедший, по Томасу Куну: научный революционер. Ты видишь аналогии там, где другие не видят. Ты понимаешь, что земные гидрогеофизические наработки могут "выстрелить" на Марсе, где когда-то была гидросфера, океаны были...

— Фельчо, я заказал те исследования просто в связи с нашей вечной марсианской мечтой: найти в глубинах планеты подмерзлотную солёную воду. Жидкую воду.

— Так и переходи к нам, Альберчо! У нас будешь свои научные мечты реализовывать! Шалопая твоего этого тоже с собой забирай...

Феликс кивнул на Кьезу, балагурившего с женщинами.

— А остальные двадцать пять человек?

— Альберчо! Я же тебе гарантирую: полный карт-бланш. Штатное расписание пишешь ты, бюджет пишешь ты, список оборудования пишешь ты...

К Лазаро подсела Урсула Штерн. Кречет подумал, что на сегодняшнем празднике это произошло позже, чем обычно.

— О, профессора наши подвыпили. А говорят они, Лачо, о том, о чем я вам рассказывала: видите, всё я знаю. Кстати, о перспективах они правильно рассуждают: свободная экономика и демократия приходят. А при демократии перед кем-то открывается перспектива прямая, а перед кем-то — обратная.

— Да, лекцию о русской иконописи вы, вижу, усвоили.

— Я всё хорошо усваиваю, Лазаро. А вот вы, при большом вашем уме, не всё. Какая, например, при Реконструкции может быть карьера у человека, которого считают церковником, как вас? Да не только карьера — судьба! Особенно после нашего возвращения с Земли, когда к тому времени демократия окончательно утвердится, и мы станем как Территория Свободы.

— Не имею никакого отношения к нелегальной и теперь ещё официально запрещённой организации...

— Да хоть бы и вправду не имели, а Джулио, который об этом на каждом углу говорит — и вправду был бы пустой болтун. Какая разница, если все убеждены, что вы церковник? А я, Лачо, могу вам помочь с вашей перспективой.

— Думаю, не стоит и пытаться, если моя репутация у демократов-реконструкторов такая безнадёжная, и обо мне было столько клеветы...

— Лачо, вы знаете, что такое диалектика?

— Ну, приблизительно. Это когда ничего не понятно и всё в движении, — пошутил Кречет.

Штерн весело засмеялась:

— Именно! Когда у каждой медали две стороны и когда любую медаль можно перевернуть. Сделав для этого усилие, конечно. Вот вас оклеветали, сказав, что вы убийца. Но ведь сейчас взят курс на искоренение организованной преступности, которая процветала до начала Реконструкции. А вы, как настоящий герой, ликвидировали семерых её представителей.

— Представителей Реконструкции?

Штерн засмеялась:

— Не придирайтесь к неудачной фразе! Представителей оргпреступности, конечно: "янки" и "столичников".

— Не ликвидировал я никого, ни тех, ни других.

— Но даже если бы ликвидировали, то видите: и по этому пункту вас можно оправдать, и даже записать вам его в плюс. Но вообще, Лазаро, разговор о том, чем я вам могу помочь — а я могу! — не для этого помещения. Давайте выпьем чаю — он в честь праздника настоящий, не химический. А потом пойдёмте ко мне в каюту — поговорить. Или в вашу.

— Чаю выпьем. Но в любую каюту я с вами вдвоём не пойду. Я женат, кто-то подумает о супружеской измене.

Штерн фыркнула.

— Хорошо, давайте хотя бы выйдем на "бульвар". Ладно, я пошла за чаем.

Кречет думал, о чем хочет с ним поговорить Урсула Штерн. Неужели предложит что-то вроде: расскажите мальпроксимийской службе безопасности о том, с каким поручением патриарха летите на Землю, а взамен на Марсе мы сделаем вам кучу всего хорошего? Нет, для Штерн — это слишком уж глупо, она не наивна. А может, она передаст угрозу: не скажешь, жену убьём, дочку? Но супругу охраняют люди Микаэло, и она в безопасном Материнском центре. И разве Штерн не понимает, что Лазаро может не побояться шантажа, а на космолёте она в полной власти капитана в течение ближайших двух недель? И вообще, почему именно это время выбрано для разговора с ним?

Урсула вернулась с чаем, поставила стаканы-непроливайки перед собой и перед доцентом. На корабле были только такие стаканы: вдруг нештатно наступит невесомость.

Внезапно в кают-компании взвыла сирена. Из динамиков раздался крик — да нет, не крик— дикий рёв Вано Тавакула:

— Всем поднять руки вверх! Руки вверх и замереть!

В стене кают-компании, как раз напротив стола, за которым сидели Лазаро и Урсула, вдруг сдвинулась в сторону панель. В помещение через проём вбежал Тавакул и ещё три члена экипажа с парализаторами в руках.

Руки подняли не все захмелевшие пассажиры, но Тавакула с налитыми кровью глазами интересовала только Урсула Штерн. Он схватил её за волосы, сдёрнул с привинченного к полу стула, и уложил лицом вниз. Один из спутников диакона Вано защёлкнул на руках женщины наручники.

Лазаро ничего не понимал.

Урсула молча лежала на полу, видимо, просто пребывая в шоке.

Тавакул громко скомандовал залу:

— Праздник закончен. Причины ареста пассажирки Штерн вам объявят по информэкрану. Всем разойтись по каютам! В 22 часа — отбой, в каждой каюте после отбоя должен находиться только один человек, её хозяин. Еду, напитки можете забрать с собой.

Пораженные пассажиры стали расходиться. Вопросов Тавакулу не задавали: его боялись.

Джулио Кьеза, уходя, уносил с собой в охапке полдюжины недопитых бутылок марсухи.

Урсула Штерн очнулась, застонала, задергалась, потом попыталась завизжать. Но Вано Тавакул наступил ей на затылок ногой, прижав лицом к полу, визг Урсулы захлебнулся. Безопасник держал ногу на голове Штерн, пока из кают-компании не вышел последний пассажир. Кречет такого обращения с женщиной даже и в земных фильмах не видел.

Глава 15. Инцидент

Глава 15

Инцидент

4 июля 2387 года от Р.Х., 19 февраля 38 года от Марсианской революции, вторник — 15 июля 2387 года от Р.Х., 30 февраля 38 года от Марсианской революции, пятница.

Космос.

Члены экипажа подняли Урсулу Штерн с пола, посадили на стул.

— Что случилось? — спросил Кречет.

— Она в твой чай высыпала какой-то порошочек. Скорее всего — яд. Есть видеозапись. ИИшка тревогу поднял. Отравить тебя хотела, — ответил Вано Тавакул.

Урсула Штерн закричала:

— Не было никакого яда, за кого вы меня принимаете?! Лачо, клянусь, я тебя не хотела отравить!

— А что было? - спросил Тавакул.

Женщина пару секунд помолчал, потом заявила:

— Лазаро Кречет мне нравится... как мужчина. И я ему добавила...ну, в общем, препарат, вызывающий у мужчин сексуальное влечение...

— А не принимаешь ли ты нас за дураков?

— У корабельного врача должен быть likvanalizilo [анализатор жидкостей].

Безопасник тут же вытащил коммуникатор:

— Карина, у тебя likvanalizilo есть?... Он переносной? ... Подходи с ним в кают-компанию, срочно!

Беккет пришла с чемоданчиком и ноутбуком. Выслушав Тавакула, раскрыла чемоданчик, присоединила его к ноутбуку, надела латексные перчатки и маску. Набрала шприцем несколько миллилитров чая из кружки Кречета, выжала из шприца содержимое в какое-то отверстие в своём приборе, стала смотреть на экран ноутбука.

— Не яд. Во всяком случае, не яд из числа всех известных. И уж точно не гормональный стимулятор. Возможно, жидкость содержит наркотические вещества. Мне нужно ещё около часа...

— Не нужно, — сказал Вано. — Минуточку. Капитана проинформирую, и взять мне надо кое-что.

Безопасник вышел, минут через тридцать вернулся с какими-то пластиковыми шнурами в руках.

Приказал подчинённым:

— Снимите с неё наручники, но ноги и левую руку привяжите к стулу.

Подошёл к Урсуле со стаканом чая, предназначенного для Кречета, скомандовал.

— Пей своё зелье, ведьма!

— Не буду!

— Ясно, значит отрава. Какая-то новая, из Обезьянника или от америкосов.

— Да не яд это!

— Тем более: пей.

— Не буду! Заставлять - это нарушение прав чело...

— Вольём тебе это в глотку силой. Если попытаешься выплеснуть или выблевать, оформим для прокуратуры всё так, как будто это яд. Сядешь на двадцать лет. Про тюрьму, точнее, каторгу в Борозде Ахерон слышала?

Урсула молчала.

— Хотя почему Ахерон? Когда вернёмся, тебя "рычалы", может оправдают по свистку из Обезьянника. Скажем, что покончила жизнь самоубийством, не выдержав заключения в каюте. Ну, не углядели мы.

Урсула хотела что-то сказать, но взглянув на налитые кровью глаза Тавакула, на врача, на членов экипажа с оружием, передумала, и выпила содержимое кружки- непроливайки.

Врач внимательно смотрела на Штерн, взгляд которой затуманился, тихо сказала что-то на ухо Тавакулу.

Он, однако ответил ей не на ухо.

— Прекрасно. Знаю я эту фигню, когда в полиции служил, сталкивался. Ждём минут пять.

Сказал людям с оружием:

— Вы больше не нужны, идите. Проверьте только тренажерный зал и прачку: может кто в свою каюту не пошел.

Подождав до истечения пяти минут, приветливо обратился к Штерн, у которой выражение лица стало странно напоминать выражение лица молодой девчонки:

— Ну, рассказывай, Урсулиньо. Что ты хотела узнать от Лазаро с помощью сыворотки правды?

Урсула, глупо улыбаясь в наркотическом тумане, стала рассказывать. Она должна была срочно выведать у Лазаро Кречета, с какой миссией от патриарха он летит на Землю. Миссия связана с подготовкой Церковью террористического акта против Соединённых Штатов Америки. Так Урсуле Штерн сказал американец с их орбитальной станции. Урсулу Штерн познакомил с ним проректор университета по безопасности.

Штерн тараторила:

— Я согласилась не потому, что если бы не согласилась, то в состав делегации бы не попала бы. А потому согласилась, что я на самом деле против терроризма и за демократию на Марсе!

Женщина начала было рассказывать какие ещё карьерные "бонусы" в университете ей обещали за работу с Кречетом, но Тавакул направил разговор на другое: каким образом Урсула получала команды от своего руководителя. Здесь всё было просто: через условные слова и выражения в сообщениях, которые Урсуле приходили с Марса якобы от её подруг.

Все варианты действий Штерн были обговорены ещё на Марсе, в том числе предусматривалось, что может возникнуть необходимость срочно "расколоть" Кречета. Хотя предполагалось, что Урсула сумеет получить информацию от Лазаро без препарата, в результате "социальной инженерии", которой Кречет будет подвергаться в течение долгих месяцев полёта.

Тавакул умело вёл беседу с одурманенный наркотиком Урсулой, мягко обрывал её, когда она ударялась в пересказ незначимых деталей.

— Урсулиньо, но как ты должна была передать сведения, полученные от Лазаро? Ведь телеграммами это сделать нельзя.

— А за мной бы американский военный корабль прилетел бы. Я перешла бы на его борт и всё бы пересказала бы. А не пустить меня на другой корабль не могли бы: есть Госинструкция о межпланетных полетах и Общество защиты прав пассажиров межпланетных кораблей, его все космолётчики боятся...

Пока Урсула не впала в забытьё (такой эффект был у препарата), Тавакул выяснил, что после её разговора с Кречетом её хозяева ожидали один из четырёх зашифрованных ответов: всё узнала (тогда прилетает корабль); получить информацию не удалось; получить информацию не удалось, при этом Урсула раскрыта, но опасности для неё нет; раскрыта, нуждается в немедленной помощи. В последнем случае обещали помочь. Штерн сообщила условные слова телеграммы для каждого варианта.

Когда церковники вчетвером обсуждали произошедшее, капитан сказал:

— Спрашивать иерея о сути его задания мы, конечно, не будем. Но видимо у америкосов заиграл фактор времени. Что-то у них сильно "подгорает", если этой Штерн скомандовали немедленно действовать. И если ради этих сведений они пошлют за ней военный корабль. Которому лететь до нас далеко: их военные корабли ведь, в основном, обретаются на орбите Луны и в окрестностях. Впрочем, если это военный крейсер, то у него скорость вдвое больше, чем у нас.

Кречет подумал, что антиамериканская операция, скорее всего, на Земле уже разворачивается. Но знают американцы об операции очень мало, хотя о гигантском масштабе готовящегося акта осведомлены. Потому и нервничают, и спешат.

Капитан по своей привычке хлопнул ладонью по столу.

— Ладно. Вано, отправляй телеграмму "от Урсулы" с сигналом, что задание не выполнено, но опасности для шпионки нет. Посмотрим, что будет — чего же нам ещё пока делать? Если кто-то из пассажиров в своей телеграмме напишет об инциденте, просто её не отправляй.

Лазаро обратил внимание, что глаза у Тавакула по-прежнему красные. Видимо, это не от ярости, просто плохо себя чувствует диакон.

— Руководитель группы точно напишет, он проректору раз в неделю докладывает, как полёт проходит, всё ли в порядке, — сказал Вано. — Только, по-моему, лучше телеграмму его не задержать, а "отредактировать". Я ещё "подкручу" программу ИИ, которая обрабатывает и телеграммы, и видеопоток с камер. Дополнительные параметры введу, слова-триггеры...Чтобы всё построже анализировалось.

— Ну, делай.

Программу ИИ Вано Тавакул не "подкрутил": заболел. Об этом Кречету на следующий день сообщила по информэкрану врач.

— А что случилось с Вано? — спросил Лазаро.

— Врачебная тайна, иерей. Немало у космолётчиков профессиональных недугов...

Заниматься телеграммами и прочими делами, связанными со слежением за пассажирами, стал Роберто — молодой член экипажа. Он теперь и информировал обо всём Кречета.

Пассажиров космолёта капитан по итогам инцидента собирать не стал, но по информэкранам прокрутили смонтированный Роберто короткий фильм, в который включили фрагменты видеосъёмки с камер. Видеоматериал не оставлял сомнений в том, что обвинение Урсулы в попытке подмешать чего-то в чай Кречету — не выдумка. Что это за вещество, пассажирам не сообщили.

Капитан объявил по информэкрану, что помещает Урсулу Штерн под каютный арест до конца полёта. Руководитель делегации тоже обратился к пассажирам: мол, давайте будем людьми и так далее.

Роберто сообщил Кречету, что в телеграммах на Марс о домашнем аресте Штерн написали на следующий день двое: руководитель делегатский группы и ещё один преподаватель университета. Обе телеграммы были "отредактированы".

В тот же день Лазаро получил на информэкран личное сообщение от Джулио Кьеза:

"Лазаро, у меня для тебя важная информация. Без шуток. Надо поговорить".

"Пиши здесь".

"Только лично. Выходи на бульвар".

"Напишу тебе чуть позже".

Кречет связался с Роберто, рассказал о диалоге с Кьезой. Роберто попросил пять минут времени, потом сказал, что делать. Лазаро написал длинное сообщение Кьезе:

"После инцидента с У.Ш. я забочусь о своей безопасности. Сейчас нам с тобой включат на информэкранах возможность видеосвязи. Скажешь, что хотел. Откажешься говорить — тебя допросят. Если глупая шутка — сядешь под каютный арест".

Кьеза выглядел на экране серьёзно.

— Лазаро, во-первых, я хочу, чтобы и ты, и те, кто наш разговор смотрит, знали: я никакой не деструктивный элемент, и тебе не враг. Да, у меня другие взгляды, но я против любого криминала. Когда на нашем космолёте кто-то кого-то пытается отравить ...

— Услышал. Что "во-вторых"?

"Во-вторых" оказалось, что, по словам Джулио, у Урсулы Штерн есть подруга-подручная, которая против Кречета тоже что-то замышляет.

— Кто это?

Оказалось, что это Лана Сапфир - профессорша, которая была старше Кьезы на 18 земных лет и про сексуальную связь его с которой Кречету рассказал Вано Тавакул.

Про то, что конкретно замышляется против Лазаро, Кьеза сказать не мог.

— Не знаю. Может, что -то информационное. Но те, кто отвечает за безопасность на корабле, пусть уж примут меры.

Роберто и чуть-чуть оклемавшийся Тавакул запустили проверку искусственным интеллектом всех телеграмм, которые отправила Сапфир на Марс. ИИ выдал заключение: в последней телеграмме в иносказательной форме говорится о чрезвычайном происшествии с Урсулой Штерн и её каютном аресте.

"С подготовкой монографии у меня всё встало, со здоровьем оч.плохо, не выхожу из каюты" — такая фраза была в последней телеграмме Сапфир и ИИ посчитал, что это сигнал о провале операции Штерн, её раскрытии и каютном аресте.

— Да, — сказал Роберто — я только что проверил: она всегда обедает и ужинает в кают-компании, на все лекции ходит, и на лекции Лазаро тоже.

— И ко мне не обращалась по поводу плохого самочувствия, — сказала Карина Беккет, которую тоже позвали на совещание.

Капитан корабля явно хотел выругаться, но сдержался. Понятно, что Тавакул не "подкрутил" программу проверки телеграмм из-за болезни, а Роберто попросту прохлопал шифрованное сообщение, потому, что там не упоминалась Штерн. Форто Рабинович сказал Роберто, который выглядел, как в воду опущенный, что он может идти. После ухода молодого члена экипажа, Тавакул начал было говорить о своей вине, но Рабинович его оборвал:

— Прекрати, ты болен. Ладно, значит американцы теперь в курсе происшествия. Что, по-вашему, они будут делать?

— Может, и ничего, — предположил Кречет. — Из телеграммы Сапфир они знают, что Штерн из меня никакую информацию не выудила. Вряд ли они придают своим агентам такое большое значение, чтобы посылать военный корабль для их вызволения из-под каютного ареста. Теперь они будут готовить операцию против меня на Земле. Но прибываем мы на территорию России, а не Америки. А там меня должны встретить.

— Надо исходить из того, что иерей Лазаро для американцев очень важен, — слабым голосом сказал Тавакул. — Они могут перехватить наш корабль. И потребуют выдачи им иерея.

— Но ведь же просто преступление, пиратство, — сказала Беккет. — Есть же Космический кодекс...

— Плевали они на КК, — ответил Тавакул. — Надо заранее подготовится, перестраховаться. Как только будет требование остановиться, сразу запустим сообщения во все информагентства Земли, Марса. Пассажиры — гости России, её правительство...

— Ты, Вано, американцев, что ли, не знаешь? — вздохнул капитан Рабинович. — Они такие же, как мальпроксимийцы, только в квадрате. Им наплевать на всё. Тем более, из того, что Штерн говорила, мы, уж извини, иерей, узнали, что речь о серьёзном для Америки деле...

Все замолчали.

Форто продолжил:

— Американцы могут сделать то, что сделали с кораблём капитана Мэтлока три года назад.

— А что это было? - спросил Кречет.

— Это случилось с мальпроксимийским кораблём, — стал объяснять капитан. — Был какой-то конфликт американцев с мальпроксимийской фирмой, груз которой капитан Мэтлок вёз. К его грузовику подошёл американский крейсер. То ли гравитационной петлёй зацепили, то ли угрозой обстрелять ракетами вынудили, но марсианский корабль прибыл вместе с янки к одной из их лунных орбитальных станций. Там американцы ворвались на космолёт Мэтлока, объявили, что он везёт страшную-страшную контрабанду, сняли фальшивый фильм об этом, арестовали груз и экипаж... Обезьянье правительство заступаться за своих и конфликтовать с янки не захотело, фирма как-то свой вопрос решила, а капитан до сих пор сидит на Луне, как крайний.

— Пом капитана по безопасности тоже сидит, — добавил Вано.

— Тем более, что ещё один момент, — грустно сказала Карина. — При иереее, наверное, говорить этого нельзя, но вы знаете.

— Да ладно, — капитан хлопнул ладонью по столу. — Дело-то церковное, а Лазаро свой. Мы, иерей, кое-что везём на Землю по заданию Церкви. И это ...эээ... кто-то может расценить как межпланетную контрабанду.

— Я понял, — сказал Кречет.

— Ладно, — снова хлопнул ладонью по столу Форто Рабинович. — С американским кораблём — это мои, капитанские заботы. Иерей, мы тебя не сдадим. Всегда и везде!

После того, как все ответили, капитан сказал:

— Кстати, Лазаро, есть и кое-какие хорошие новости, я тебе на информэкран пришлю.

Вернувшись в каюту, Кречет включил информэкран. То, что прислал ему Рабинович, было материалом мальпроксимийского информационного агентства "Либеринформ".

19:11 38.02.20/2387.07.05

ПОДПОЛЬНАЯ ЦЕНТРАШИСТСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ВЫБРАЛА СЕБЕ НОВОГО ГЛАВАРЯ

Официально запрещённая властями Центра и Территории Свободы центрашистская организация "Церковь" провела 17-19 февраля свой подпольный так называемый "собор". Место проведения собрания неизвестно, однако предполагается, что это одно из поселений Дальнего Востока. "Собор" был приурочен к очередной годовщине Февральского переворота на Марсе, дата которого пока ещё остаётся официальным праздником в постепенно демократизирующемся Центре. На собрании центрашистов был выбран новый руководитель Церкви, так называемый "патриарх", вместо убитого в сентябре прошлого года.

Новым главарем преступной организации стал некий Микаэло Ямамото. Избрание этой персоны ещё недавно было бы невозможно, поскольку Ямамото не занимал высоких постов в Церкви, и был посвящен в "епископы" лишь незадолго до уничтожения патриарха Нормана. Однако почти все известные "епископы" Церкви в настоящее время арестованы, и, видимо, церковники избрали главой своей преступной организации самого решительного вожака из находящихся на свободе.

Информационные агентства Центра сообщили, что 19 февраля в городах Заменгофе, Гагарине и Грабовском бесследно пропали 38 граждан, являющихся активными сторонниками Реконструкции, среди которых журналисты, общественные активисты, историк-разоблачитель центрального режима, политические консультанты и др. Следует отметить, что 19 февраля отмечается именно 38-я годовщина Февральского переворота. Видимо, так Ямамото ознаменовал своё избрание патриархом.

"Если Микаэло стал патриархом, значит теперь у него будет больше ресурсов, чтобы обеспечить охрану Аэлиты и ребёнка, — подумал Лазаро. — А одного террора в борьбе с ползучей контрреволюцией мало. Наверняка скоро будут объявлены досрочные парламентские и президентские выборы, от них будет зависеть многое. А у Церкви опыта в предвыборных кампаниях нет - никогда она этим в своей истории, как ни странно, не занималась".

Урсула Штерн объявила голодовку. Но Карина Беккет объяснила ей, что если та голодовку не прекратит, на пятый её день Урсуле просто будут насильственно колоть в вену питательные вещества. Так что умереть у Штерн не получится, но в инвалида она превратится гарантированно. Урсула голодовку на четвертый день прекратила.

Лану Сапфир Вано Тавакул решил не допрашивать: пусть думает, что о её роли в работе на американцев никто не догадывается.

Полет подходил к концу, остались последние недели космического пути. Пассажиры будто бы забыли об инциденте со Штерн; во всяком случае, о том, что с ней происходит, никто открыто не интересовался.

Кречет по совету Тавакула приостановил чтение своих лекций и вообще временно перестал появляться на людях. Вано сказал, что надо посмотреть: кто какую активность проявит в связи с исчезновением Лазаро из публичного пространства. Проявил её только руководитель группы. Он попросил Кречета принять его в каюте, говорил слова о том, что осуждает Урсулу, попросил доцента "не раздувать ситуацию", вести себя как прежде , вернуться в кают-компании и к занятиям.

— Мы же все коллеги, нам вместе быть и в России, и вместе девять месяцев лететь назад на Марс...

Вано вернуться иерею на публику разрешил: вроде ничего опасного нет, с руководителем группы портить отношения не стоит, за Сапфир приглядывают, а Кьеза, вроде бы, доказал, что не опасен.

Никакой военный корабль к космолёту Форто Рабиновича не приближался.

Глава 16. Крейсер

Глава 16

Крейсер

16 июля 2387 года от Р.Х., четверг; 31 февраля 38 года от Марсианской революции, вторник — 23 июля 2387 от Р.Х., четверг; 38 февраля 38 года от Марсианской революции, вторник.

Космос.

До прибытия на Землю оставалась последняя неделя полёта. Лазаро возобновил лекции по истории России для пассажиров. Точнее, не лекции, а беседы, потому что его интеллектуальная аудитория отличалась склонностью задавать массу вопросов и не стеснялась активно комментировать услышанное. При этом между слушателями возникали политические споры: взгляды политеховцев, в большинстве — сторонников Республики, отличались от взглядов преподавателей университета — адептов Реконструкции и мальпроксимийским порядков.

Слушателей 38 февраля (по земному календарю — 16 июля) пришло больше, чем обычно. Видимо, многие явились чтобы просто поглазеть на Кречета: после инцидента с Урсулой Штерн он перестал обедать и ужинать в кают-компании, и ходить в тренажёрный зал. Перед началом лекции кто-то его участливо спросил, почему он не появлялся на людях. Ответив что-то вежливое, доцент начал рассказывать об истории Российской Федерации XXI века. В проведении своих бесед Кречет сильно выбился из графика ещё и потому, что ранее детально освещал эпоху возникновения в России эсперанто — будущего марсианского языка, на 500-летний юбилей которого они все на Землю и летели. Потом ещё он подробно говорил о взлёте эсперанто в 1920-е годы в СССР, о репрессиях против эсперантистов в 1930-е.

— Российские историки называют первые три с половиной десятилетия истории своей страны в XXI веке "периодом Ресуверенизации". Это, действительно, было время, когда родина марсианского языка долго восстанавливалась после фатального проигрыша в Холодной войне, о которой мы говорили на прошлой беседе. Центральным событием данного отрезка истории для России стала пятилетняя война с соседним государством Украина, в настоящее время не существующим...

После того, как Кречет рассказал об Украине, слушатели ожидаемо расспорились. Один из преподавателей политехнического заявил, что Украина — это точно как сейчас Мальпроксимио по отношению к Республике: инструмент, таран американцев.

Джулио Кьеза напал на коллегу по вузу в своей обычной глупой манере:

— Ага, знаем, знаем: у тебя на Америке пунктик. Ты дома, наверно, американский флаг каждый день мочой поливаешь!

Кьезу уняли, Лазаро продолжал рассказ:

— России тогда, вследствие выкручивания ей рук Америкой, не удалось завершить войну полностью выгодным для россиян мирным договором. Хотя РФ оставила за собой все завоёванные территории, и было зафиксировано невступление Украины в НАТО, украинская армия осталась неразоруженной, а с России не была снята большая часть экономических санкций. Сохранялась угроза возобновления войны.

Но время сработало на Россию. После окончания войны на Украине обнаружились огромные внутренние проблемы.

В проигравшей войну стране после заключения мира наступило всеобщее мрачное разочарование и общее ощущение обречённости Люди задавали вопросы о реальном числе погибших и инвалидов, о злоупотреблениях в тылу во время войны; о том, почему не заключили мир с Россией раньше, потеряв ещё больше территорий, хотя о мире почти договорились в Стамбуле ещё в первый год военных действий...

Помощи Запада и конфискованных у России её зарубежных финансовых активов на настоящее восстановление экономики Украины не хватало, к тому же обострились экономические проблемы и на самом Западе. Желание помогать "Анти-России" пропало. Все частные инвесторы боялись возобновления войны.

Из десяти миллионов украинцев, эмигрировавших на Запад во время военных действий, после их прекращения мало кто вернулся. Более того, когда открылись закрытые на время войны границы, с Украины за рубеж хлынул поток молодежи и вообще активных людей. Ввоз мигрантов из азиатских и африканских стран для покрытия острого дефицита рабочей силы усугубил проблему внутренней стабильности и политическую грызню.

На Украине начались массовые беспорядки и бандитский беспредел. Бывший президент Зеленский, преданный своими соратниками и зарубежными покровителями, не успел сбежать из страны, его растерзала толпа бунтарей. В стране снова началось так называемое "республиканское движение": различные крупные города провозглашали себя «народными республиками», независимыми от обанкротившегося украинского государства. Украина пошла вразнос.

В конце концов та страна была разделена между соседями. В городе Гродно они заключили "Соглашение пяти" (России, Польши, Румынии, Венгрии и Белоруссии) по "разбору" Украины. Польше отошла Западная Украина, Венгрии — Закарпатье, Румынии — Буковина, России — Новороссия. Белоруссия также получила небольшие территории вблизи своей юго-западной границы. От Украины в качестве независимого государства осталась столичная Киевская область ещё пять соседних. Там пошел долгий и трудный процесс отказа от нацистской идеологии Степана Бандеры, и, забегая вперёд, скажу, что затем та страна из Украины переименовалась в Червоную Русь и впоследствии вошла в состав Российской Федерации.

Россия после войны очень укрепилась: через два года после неё там начался экономический подъем. Усилилось и международное положение Российской Федерации, что было связано в большой степени, с тем, что историки позднее назвали "восстанием Европы". Ряд европейских стран после распада Евросоюза, во второй половине 2030-х годов, взбунтовались против экономического и политического диктата США, и начали вести независимую политику при опоре на Китай и Россию. Затем был создан так называемый "Второй" или "Новый" Евросоюз, в который вошли страны "старой"(западной) Европы. Он был антиамериканский и антибританский по своему духу, ведущую роль там играли Германия, Франция и Италия...

Большой импульс развития Российская Федерация получила в 2070-е годы. Тогда на Земле кончилось то, что позднее получило название "Вековое торможение". Имеется в виду замедление темпов научно-технического прогресса, которое началось примерно в 80-е годы XX века. Кончилась эпоха так называемых инкрементальных (пошаговых, постепенно нарастающих) исследований, на Земле резко скакнул вверх индекс прорывных инноваций. Россия достойно встретила новую научно-техническую эпоху. Она была одной из первых в ...

Вдруг раздался какой-то дикий технический визг. Лазаро и все его слушатели полетели, как будто от сильнейшего толчка, в северную сторону кают-компании. Люди, сидевшие спиной на север, ударялись в стену, разбивая затылки. Лазаро, сидевший лицом к слушателям, к счастью, ударился головой в чей-то живот. Затем наступила невесомость.

Из динамиков раздался голос капитана:

— Прошу сохранять спокойствие! Наш космолёт атакован пиратским кораблем. Чтобы нас остановить, он применил гравитационную петлю. Состояние невесомости кончится минут через пять. Сейчас вы разойдётесь по каютам, все известия получите по информэкранам. Но сначала даю слово врачу.

Заговорила Беккет, стала объяснять, какие медикаменты надо принимать от последствий пребывания корабля в гравитационной петле.

Внезапно голос Беккет перебил голос мужчины, говорившего на эсперанто с сильным американским акцентом:

— Дорогие пассажиры космолёта под командованием уважаемого капитана Форто Рабиновича! С вами имеет честь говорить Стивен Вонг, капитан линейного крейсера "Джей Ди Вэнс" космофлота Соединённых Штатов Америки.

Заверяю, что мы никакие не пираты. У нас нет никаких намерений причинить вам вред, гравитационная петля уже снята. Вашим жизням, вашему имуществу и грузу вашего космолёта ничего не угрожает. Цель вашей недолгой остановки — передать нам по недоразумению находящегося на вашем корабле межпланетного преступника Ла...

Голос Вонга перекрыл хриплый крик капитана Рабиновича:

— Тавакул, не понял, что ли: они в систему влезли! Врубай экранку!

Голос американца умолк, продолжила говорить врач, попросила всех, кому нужна перевязка, сообщить ей это по информэкранам.

Через полчаса в каюту Кречета постучал Роберто: капитан приглашает к себе.

В капитанской рубке находился Тавакул и незнакомый Кречету космолётчик, которого капитан представил как своего старшего помощника и сказал, что он "с нами".

— Решил, что ты, как виновник "торжества", должен присутствовать, — пояснил Форто. — Ситуация следующая. Американский линейный крейсер. Не самой последней модели. В основном патрулирует в окрестностях Луны. Главная функция — ловить контрабандистов, на пиратов его не посылают, слабоват и староват. Отправили его к нам, видимо, потому, что был ближе других. Но максимальная скорость у него — почти вдвое выше нашей. На вооружении ракеты, гравитационная петля. Прислали нам радиограмму: требуют выдать тебя и отпустить к ним Штерн. Иначе грозят задержать, подогнать к нам ещё один корабль, — и как с капитаном Мэтлоком: силой привести к их орбитальной станции на Луне. Пять минут назад мне пришла депеша от министра внутренних дел Республики Марс, ставленника поганых реконструкторов. Требует, сволочь, выдать тебя американцам для дачи показаний с гарантией возвращения тебя на наш корабль. Якобы.

— На их допрос мне нельзя, — сказал Лазаро.

— Не попадёшь. Через 15 минут буду разговаривать с их капитаном. И ты с ним тоже поговоришь. Вообще, у нас пока задача немного потянуть время...

Когда начался сеанс связи (техник-связист американского корабля объявил предварительно, что разговор официальный), Лазаро сидел перед экраном рядом с Рабиновичем. Стивен Вонг высказал требования, о которых Лазаро уже узнал.

Лазаро сделал заявление: требование незаконно, он отказывается.

Американец попросил Рабиновича поговорить с ним без Кречета. Лазаро вышел из рубки, разговор двух капитанов смотрел вместе с Тавакулом в его каюте.

— Привет тебе без формальностей, Форти, — сказал Вонг. — Сколько уж мы с тобой не виделись?

— Полтора марсианских года. Но я не соскучился, Стивчо.

— Форти, на этот раз ситуация серьёзная. Твоего пассажира на самом деле обвиняют в том, что он член террористической группы, которая готовит теракт против США. Я пойду на всё, не посмотрю, что везёшь официальную делегацию. От гравпетли вы никуда не денетесь. Ты припёрт к стенке.

Форто Рабинович предложил Вонгу мириндажит. Американец отказался:

— Сейчас не как в тот раз, капитан. Не о какой-то там контрабанде речь.

Рабинович говорил, что денег от мириндажита Вонгу хватит на полжизни, что они придумают правдоподобную версию того, как марсианский космолёт ускользнул от крейсера... Американец повторял отказ ("В деле АНБ, ЦРУ, и на этот раз — интересы моей страны, Форти"). В конце концов Рабинович буркнул, глядя в сторону:

— Вынужден выполнить твоё бандитское требование. Отдам обоих.

Американец кивнул.

— Мы пошлём катер. Он пристыкуется к вашему кораблю так же, как к нему стыкуются шаттлы. Заберёт подозреваемого, женщину, и улетит.

— Не получится.

— Почему это? Стыковочный агрегат нашего катера такой же, как у вас на космолёте для шаттлов. Общекосмический стандарт.

— Не в том дело. Вы можете набить этот ваш катер вооруженными людьми, и под маркой дела Кречета захватить наш корабль. Тем более, ты только что узнал, что при мне куча мириндажита.

— Бред! — капитан "Джей Ди Вэнса" скривился. — Мне на этот раз нужен только один Кречет.

— Я тебе не доверяю. Ты — американец.

— А ты — марсианин из Централа.

— "Централом" Республику Марс называют только пиндосы и их подстилки из "Обезьянника".

— Форти, мы оба капитаны — давай прекратим эту перебранку, нас с тобой недостойную. Не такой момент. Что предлагаешь по делу?

— Сближение кораблей борт к борту. Переход Кречета в ваш корабль через шлюзовый модуль. Размеры дверных люков у нас не совпадают, без "рукава" — никак.

— Сложно. И будто в каком-нибудь XXI веке...

— Зато безопасно для нас. Через "рукав" между космолётами и придверный шлюзик внутри нашего корабля ваша группа захвата точно не прорвётся.

Американец при словах "группа захвата" снова скривился, но решил не отвлекаться. Чуть подумав, произнёс:

— Кречет ведь будет сопротивляться...

— Свяжем ему руки, вколем препарат, заклеим глаза и рот. Наш человек затолкает его в "рукав", а ваш затащит оттуда на канате в ваш корабль. "Рукав" у нас есть.

— Это ведь всё надо делать в скафандрах...

— Надо же, ты в курсе, — иронически сказал Рабинович.

Руководил подготовкой к переходу лично Рабинович, вникая во все мелочи и постоянно переговариваясь с американским капитаном.

Когда обговаривали детали, и Форто сказал, что у Штерн и Кречета есть чемоданы с вещами, Стивен Вонг заявил, что оба они пойдут без всяких чемоданов.

— Почему?

— Вдруг вы в чемоданы заложите вашу знаменитую марсианскую взрывчатку или что-то в этом духе? Вы же из Централа.

— Да черт с тобой, пусть ваша шпионка без запасных трусов останется.

Три фигуры в скафандрах стояли в тесном корабельном шлюзе космолёта Форто Рабиновича. На груди у всех —большие шевроны со светящимися надписями: "Роберто Вернер, ст.техник», "Урсула Штерн, пассажир", "Лазаро Кречет, пассажир". Сквозь забрало скафандра последней фигуры было видно, что глаза у носителя скафандра заклеены каким-то лейкопластырем. Широко заклеен им был и рот — только несолидная бородёнка Кречета из-под пластыря торчала. Руки связаны.

Через полчаса отодвинулась в сторону дверь люка наружу, в "рукав". Длина "рукава" между дверями космолётов составляла от силы метра три. Невесомости в нём не было: переходный модуль вполне был в полях искусственной дополнительной гравитации обоих кораблей. Первой, судорожно хватаясь за мягкие перила внутри "рукава", пошла на крейсер Урсула Штерн. Потом Роберто кинул американцу, встретившего Урсулу в помещении шлюза "Джей Ди Вэнса", конец каната, привязанного к поясу третьего человека из шлюза. Американец поймал канат, потащил человека в скафандре на себя, а Роберто его толкал сзади. Всё: привязанный, мотаясь из стороны в сторону зашёл в шлюз крейсера. Дверь крейсера закрылась, а после того, как из "рукава" вернулся назад в шлюз Роберто, за ним закрылась и дверь корабля Рабиновича. "Рукав" отцепился от американского космолёта и схлопнулся, сложившись как раскладной стакан. Корабль капитана Форто отвалил в сторону от "Ди Джей Вэнса".

— Отлично! — сказал Рабинович, наблюдавший процедуру на экране. Полчасика они простоят в шлюзе, а потом: сюрпр-и-и-з!

Лазаро Кречет, наблюдавший вместе с капитаном за процедурой, выглядел слегка нелепо. Пару часов назад Вано Тавакул криво обкорнал ему бороду для того, чтобы приклеить срезанные волосы к подбородку профессорши Ланы Сапфир. Идея втолкнуть её вместо Лазаро к американцам тоже принадлежала Тавакулу: он обратил внимание на то, что Сапфир женщина крупная и не ниже ростом невысокого щуплого Кречета.

Рабинович приказал кому-то в микрофон, чтобы вызвали на связь американского капитана, вид связи — "капитанский разговор без посторонних". Кречету Форто сказал, чтобы он отсел в сторону, вне поля обзора камеры.

— Значит так, коллега Стивчо. Мы тут решили перестраховаться. Пока наши кораблики висели рядышком, наш робот прилепил к вашему борту магнитную мину.

— Что?!

— То. Не веришь, запусти сканирование — и вы её увидите. Начинка — твоя любимая марсианская взрывчатка. Сейчас мы начнём движение, если рискнёте не дать нам уйти — посылаем импульс. Кумулятивный взрыв, у вас —огромная дыра в обшивке, и вам станет не до нас. Если попытаетесь сейчас мину снять, то она взорвётся. На мине установлена камера. И таймер на 12 часов. Через 12 часов мину можете снимать каким-нибудь роботом-манипулятором.

— Fuck you!

— На марсианском правильно — Fiku cin. Можно — Bugru cin. Вобщем, учи язык, а мы уходим. Не трогай нас, не надо. Конец связи.

— Про мину — это правда? — спросил Кречет.

— Правда. У нас есть кое-какие антипиратские штучки, честно говоря, годятся они почти все только на то, чтобы "помирать, так с музыкой". Но магнитную мину мои с помощью ИИ-шки слепили и прилепили во время установки переходного модуля.

— И что дальше? — спросил Кречет. — Они ведь могут теперь вызвать другие корабли...

Капитан космолёта хмыкнул.

— Задача, иерей, перед нами теперь стоит очень интеллектуальная: попасть из точки А в точку Б. И не быть отловленными по дороге. Точка Б — это где курсирует русский линкор "Владимир Таврический". Рядом с ним нас ни одна тварь не тронет. Я с ними уже связался, они пойдут навстречу. Мириндажита, правда, придётся им "отсыпать". Эх, читаю я сейчас один фантастический романчик — вот бы в жизни всё было как там! Мы бы нырнули в какое-нибудь "подпространство", в "портал" и никто бы нас там не достал. А на самом деле теперь просто придётся гнать по космосу. И, скорее всего, фукнуть пару корабельных навигационных спутников для создания нам ложного следа. Ну ладно: иди в свою каюту, пристёгивайся, глотай препараты. Перегрузки будут большие.

Из динамиков уже звучал голос Вано Тавакула:

— Уважаемые пассажиры! Инцидент с кораблём США "Джей Ди Вэнс" благополучно разрешён в полном соответствии с нормами межпланетного права и космической этики. Пассажирки Урсула Штерн и Лана Сапфир по их личному желанию перешли на борт американского космолёта. Вследствие того, что мы потеряли время на остановку, нам придётся существенно увеличить скорость движения. Прошу вас немедленно занять каютные кресла...

У Форто Рабиновича всё получилось, точки Б его корабль достиг. Линкор сопроводил космолёт с делегацией мимо Луны, а потом его передавали друг другу новые сопровождающие военные корабли российского космофлота. Хотя информация о произошедшем попала во все СМИ, американцы никаких официальных заявлений не делали. Роберто, который промониторил все значимые земные и марсианские масс-медиа (Тавакул предоставил ему для этого необходимые ресурсы), сообщил Кречету, что его имя нигде не фигурирует, даже в мальпроксимийском Либер-информе. Пишут просто об "одном из пассажиров". Но кое у кого из мальпроксимийских блогеров фамилия "Кречет" в постах мелькнула.

В последнюю неделю полёта с Марса пришло много плохих новостей. На досрочных парламентских выборах партия "Единый Марс" позорно проиграла. На выборах триумфально победили "реконструкторы". Президент после выборов молниеносно назначил нового главу республиканской полиции и нового начальника республиканской службы безопасности, убрал из правительства Республики всех "реакционеров". Начали сажать тех, кто выходил на демонстрации протеста против нового политического курса.

Наконец, наступил последний день путешествия к Земле.

Перед завтраком в каюте Лазаро раздался звук вызова с информэкрана: опять Джулио Кьеза.

"Есть важнейшая информация. Лучше выйти поговорить. Хотя могу её напечатать и тут".

"Печатай".

На экране стали появляться строки:

"Хорошо, когда с тобой товарищи, всю вселенную проехать и пройти".

Кречет в ответ написал:

"Звёзды встретятся с Землёю расцветающей, и на Марсе будут яблони цвести».

"Выходим в прачечную", — напечатал Джулио.

Глава 17. Земля

Глава 17

Земля

23 июля 2387 от Р.Х., четверг; 38 февраля 38 года от Марсианской революции, вторник.

Космос—Земля.

— Ну, здравствуй, диакон, — без улыбки сказал Кьеза, когда Кречет зашёл в пустую прачечную. Всегда и везде.

— Везде и всегда. Я, вообще-то, иерей.

— Вот как, значит, тебя успели посвятить. Меня проинформировать об этом, наверное, времени не хватило по причине известных тебе событий. А я — протоиерей. Ты, надеюсь, удивлён? Не ожидал такого от раздолбая, фаната Реконструкции?

— Не ожидал, маскировался ты отлично, — ответил Лазаро. Он вдруг вспомнил рассказ Вано Тавакула о том, что Кьеза спал с обеими американскими шпионками. "Выходит, это он в интересах дела", — подумал Кречет, не дав отразиться на своём лице ни тени усмешки.

— Инструкции по предъявителю второго пароля помнишь? — между тем строго спросил Джулио Кьеза.

— Да. Ты — мой начальник, я выполняю все твои указания. "Груз" отдать тебе?

— Нет. Что везёшь, береги при себе. С передачей "груза" всё определится только на Земле. Хранить груз тебе, возможно, придётся довольно долго.

Ты пока от вопросов воздержись, иерей. Сейчас ты — полностью при мне, и всё — через меня.

Актуальная задача — чтобы тебя американцы не схватили тёпленького сразу при прибытии на Землю. Думаю, что в первые дни в России они сделать это не рискнут. Да и вообще они в России чувствуют себя неуютно и осторожничают, как и во всей Европе: там везде мощные антиамериканские настроения. Что придумал капитан с твоей высадкой на Землю?

— Сказал, что я полечу на космодром не на том шаттле, что все пассажиры, а с командой. И он лично подведёт меня к встречающим делегацию русским через какие-то служебные ходы. На этом, сказал, его миссия будет завершена. Ты ему не откроешься напоследок?

— Нет, таких указаний у меня не было. Буду до конца играть роль обезьянофила. Хотя, может, этот наш разговор подслушают. Если Рабинович сам ко мне обратится ...

Кьеза ещё минут пятнадцать инструктировал Кречета о том, как он должен вести себя после прибытия на Землю. Потом попросил:

— Расскажи мне, как с американским крейсером разобрались — я же ничего не знаю.

Кречет рассказал, затем вернулся к себе в каюту. Там на него нашло тревожное настроение, и полезли в голову неприятные мысли, особенно в связи со сказанной ему фразой "Ты пока от вопросов воздержись, иерей".

Честно говоря, Лазаро до разговора со своим новым командиром был уверен, что после прибытия на Землю всё произойдёт быстро и просто. Речь, в конце концов, идёт всего лишь о курьерском задании. К Кречету сразу подойдёт человек, скажет пароль, Лазаро передаст ему контейнер — и всё, задание выполнено, курьер свободен.

Но, оказывается, на Земле после прибытия Кречета и Кьезы всему ещё только предстоит "определиться", и — "хранить груз тебе придётся довольно долго". Соответственно "довольно долго" Кречет будет оставаться и целью спецслужб. Кстати, а разумно ли это с точки зрения безопасности: чтобы курьер долго держал при себе "груз"? Причем, курьер уже "засвеченный"? Не правильнее ли у него побыстрее этот "груз" забрать?

Но в Церкви приказы начальников не обсуждали.

По информэкрану стала выступать Карина Беккет, рассказывать о проблемах со здоровьем и психологических трудностях, с которыми столкнутся жители Марса на Земле в первые дни после прилёта.

— Во-первых, это земной воздух, причем даже воздух в закрытых помещениях. Он не такой как в наших марсианских городах или как в нашем корабле. Марсианам земной воздух кажется слишком свежим, точнее — резким, будоражащим. У кого-то от воздуха Земли может закружиться голова...

Многие марсиане поначалу испытывают шок от нахождения без скафандра под открытым небом. Немало людей просто впадают в панику, бегут куда-то, где есть крыша...

И — земное солнце. Марсианин ведь никогда в жизни не бывает под прямыми солнечными лучами, он или под куполом в городе, или одет в скафандр. А в России сейчас самый солнечный месяц в году. У вас могут возникнуть ожоги, пойти волдыри по коже. Обязательно нужно использовать солнцезащитные кремы, они вскоре придут каждому из вас через службу каютной доставки. Кому-то мази не очень помогут, придется некоторое время носить специальные маски и перчатки, мы ими вас тоже снабдим...

"Понятно, — мрачно подумал иерей. — В любом случае, земляне за километр опозна́ют недавно прибывшего на их планету коренного марсианина. В толпе не затеряешься...".

Корабль Форто Рабиновича прибыл на орбиту Земли. Лазаро смотрел на синие океаны и континенты прародины марсиан. Вспомнил, как первый раз увидел школьником в учебном фильме, то, на что смотрит сейчас — виды Теры из космоса. Оператор камер приблизил изображение планеты. Города, ненормально огромные города без всяких куполов... Как же много на голубой планете людей - шесть миллиардов. А на максимуме, в начале XXII века, до того, как началось глобальное сокращение численности населения вследствие падения рождаемости, было девять с лишним миллиардов. В то время как на Марсе живёт от силы миллионов пять - меньше раза в три, чем в одной только столице России. И вот при таком мизерном, по сравнении с Терой, населением, на пустом, по земным меркам, Марсе, в страшных, честно говоря, условиях, не предназначенных для жизни человека, его жители умудрились завести на своей планете всю ту дрянь, которая есть на Земле. И преступность, и наркоту, и сумасшествие игр — "с наилучшим погружением в вирт-реальность для наших дорогих клиентов с подпиской класса D+". В последние десятилетия — ещё и "суверенитет" Обезьянника, и большие общины людей, не желающих говорить на марсианском языке. И земные религии теснят хомаранизм. А теперь ещё и цветная революция с "Реконструкцией". Одна только Церковь стоит за нормальный, не земной Марс.

При прибытии на Землю никаких происшествий не случилось. Кречет прилетел с корабля на космодром на шаттле вместе с капитаном Рабиновичем и врачом Беккет. Рабиновича, катившего большой чемодан, сразу встретили какие-то русские космолетчики (в отличие от марсианских космолётчиков, форма у них была с погонами) и сотрудники космопорта. Лазаро попрощался с Форто: назад их делегация, которая на Земле должна пробыть целый месяц, полетит на другом корабле.

Рабинович ушел вместе с коллегами. Кречета двое русских в униформе службы безопасности привели к группе пассажиров корабля, уже прошедших таможню и ожидавших санитаризации. Беккет тоже провожала иерея. Прощаясь, она сказала: "Проверять вас теперь уже нигде не будут, возьмите. Пригодится", — и протянула Кречету маленькую пластиковую упаковку: внутри какая-то семисантиметровая штучка, похожая на гвоздь. Один конец — закруглённый, на другом — что-то вроде рукоятки.

— Что это, Карина?

— Парализатор. Надо сильно зажать в пальцах рукоятку и легонько ткнуть другим концом в любой незащищённый участок тела противника. Под его кожу войдёт парализующий препарат. Не смертельный, но часа на два человек будет в отключке. У вас ведь, Лачо, миссия опасная...

К Лазаро подошёл Кьеза, тихо, глядя в сторону сказал:

— Всё чисто, дальше — как я тебе говорил. А что тебе такое Беккет дала?

— Личный сувенир на память, — ответил Кречет.

Пока ждали всех выходящих с долгой санитаризации, доцента отозвал в сторону руководитель группы.

— Лазаро, в гостинице вы встретите Урсулу Штерн и профессора Сапфир, они прибыли на Землю за два дня до нас. Я понимаю, что у вас были проблемы со Штерн и, предполагаю, с Сапфир тоже. И вообще это так нам до конца не объяснённый инцидент... Но обе женщины — полноправные члены делегации, а Сапфир — авторитетная фигура в нашем университете. Руководство Министерства науки и образования дало мне указание: никакой дискриминации Урсулы Штерн. Надеюсь, вы как ответственный человек...

— А по поводу меня какие были указания из Минобрнауки?— поинтересовался Лазаро.

— Никаких, как и из университета. Так вы меня не подведёте?

Лазаро честным голосом заверил, что не подведёт.

— Вот и прекрасно. Вам ведь ещё работать в университете. И вы ведь будущий руководитель, умеете выстраивать отношения с людьми. Вот, смотрю, с Кьезой уже не конфликтуете, несмотря на его непростой характер и провокативность...

" Плохо, что он заметил. Надо нам с Кьезой по-прежнему собачиться".

Земной воздух Лазаро перенёс хорошо, впрочем, он, как и все пассажиры космолёта Рабиновича, предварительно наглотался лекарств, выданных врачом корабля.

Делегаты сели в автобус. Да, с тем, чтобы пройти под открытым небом двадцать метров от выхода из здания космопорта до двери автобуса у части пассажиров были проблемы, описанные корабельным врачом. Их до автобуса вели в обнимку встречающие марсиан люди. Стало плохо заведующему кафедрой, на которой работал Кьеза, и университетскому декану, уговаривавшему, точнее, видимо, уже уговорившему Альберто бросить Политех. Видимо, свой опыт пребывания на Земле Альберто подзабыл. Но и Лазаро, и Джулио прошли к автобусу бодро: они же оба были из Церкви.

Автобус был хорош: просторный, двухэтажный, все пассажиры сидели по одному, и все места — у огромных окон. Ехать предстояло долго: космодромы всегда находятся вдали от городов. Лазаро, как все, смотрел на леса вдоль дороги. В городах Марса, вообще-то, деревьев было немало, причем всяких: и елей, и сосен, и пальм, и берёз... Росли они и на гидропонике, и в искусственном грунте. В некоторых городах под куполами были аллеи из деревьев, и даже что-то вроде не таких уж маленьких рощ. Но таких лесов, как на Земле, на Марсе конечно, нет и никогда не будет. Кречет снова вспомнил терраформированцев - агентов Обезьянника с их лживой утопией, техническую невозможность которой сто раз доказали.

Гида, молодую девушку, всю дорогу щебетавшую на хорошем марсианском эсперанто, звали как героиню книги Толстого, читанной в своё время Кречетом: Катя Маслова.

— Дорогие марсианские друзья! С глубоким уважением к вам сообщаю, что все вы имеете статус личного гостя Верховного Правителя России...

Все вы получили на руки расписание вашего пребывания на Земле, в котором указаны общие мероприятия и мероприятия индивидуальной программы каждого из вас. И, дорогие гости, рекомендую вам сразу переставить время, даты и дни недели в ваших смартфонах, ноутбуках и медицинских браслетах на земные, во избежание возможных досадных ошибок...

Потом Маслова стала рассказывать о государственном устройстве Российской Федерации: Верховный Правитель, Верховный собор, Государственная Дума и ещё собиравшийся для обсуждения судьбоносных решений Земский собор...

Кречет о системе власти в России и об истории её непростого формирования в нынешнем виде, конечно, всё знал не хуже гида. Пост верховного правителя появился в Российской Федерации в начале XXIII века, но история его появления была длинной, шла с конца XXI столетия. Мировые события рубежа XXI- XXII веков историки Земли окрестили "Великим отказом". В то, что такое произойдёт, ещё веке в XX, да и в первой половине XXI-го вряд бы поверил кто-то из тогдашних политологов. Отказ был от "демократии", которую, впрочем, сейчас чаще на Земле называют "сверхпарламентаризмом" (реже — просто парламентаризмом). Действительно, слово "демократия", означающая "власть народа", давно дискредитировано и воспринимается всеми как пропагандистский термин. То есть, произошел отказ от выборности и сменяемости высшего государственного руководителя, да и целого ряда других государственных начальников, от разного рода всеобщих голосований за первое лицо страны. При этом парламенты как таковые почти везде в странах Земли сохранились, но выборы в них стали не всеобщими, а с разными цензами: имущественным, армейским (служил ли) и прочими. В большинстве стран мира установились те или иные варианты конституционной монархии. В ряде государств официально введены должности пожизненного президента.

В Российской Федерации сначала тоже были пожизненные президенты — что-то похожее на принципат в Древнем Риме с I века до нашей эры по III век нашей эры. Но потом — наследственный Верховный Правитель (менее официально — просто "Верховный"). Россияне почему-то не восстановили старое историческое название "император», и "государем" верховного правителя тоже не называли.

На Марсе было не так. Один из земных политологов - марсоведов написал в статье, которую читал Кречет, что в Республике Марс архаичная и неэффективная система правления: президент, выбирающийся всеобщим голосованием на 7 лет. То ли дело в прогрессивном Мальпроксимио: пожизненный президент, утверждаемый Советом Выдающихся Граждан и назначающий вице-президента, который займёт место после его смерти. Обеспечена устойчивость и преемственность власти, а в Республике Марс при выборе президента всегда какая-то нестабильная ситуация в элитах.

— А сейчас, дорогие марсиане, наш автобус сделает техническую остановку, а вы в это время полюбуйтесь видом на реку Енисей и, заодно, потренируетесь пребыванию под открытым небом. Разумеется, выйдут к реке только желающие. Но наша медицинская команда — с вами и начеку.

Когда на остановке все вышедшие любовались красивым и абсолютно не марсианским видом, охали и ахали, к Лазаро незаметно подошёл Джулио.

— Вы о чем говорили с руководителем делегации?

Кречет пересказал, Кьеза тихо выругался.

— Плохо, Лачо. Два шпиона остаются в группе, это если только о выявленных речь.

— Ещё священник. Мне о нем говорил Форто Рабинович.

— Нет. Поп связан со мной. Не член Церкви, но наш. Тоже, как я, играет обезьянофила. Благодаря его информации несколько человек спаслось, когда пошла волна арестов в хомаранистских приходах.

— Дорогие марсианские гости, в скором времени наш автобус прибудет в сибирскую столицу Российской Федерации, город Соборный. Раньше на его месте находился небольшой посёлок под названием Туруханск...

Лазаро слушал гида вполуха, он всё это тоже знал, да к тому же ещё почитал дополнительно на космолёте книги из корабельной библиотеки обо всех местах, которые были в их программе. Россия два века преодолевала проблему малой населенности своей Сибири. Сначала развивала старые города на востоке страны: Омск, Томск, Красноярск, Новосибирск, Якутск... А в начале XXIV века построили абсолютно новый мегаполис на Енисее, в географическом центре России. К тому времени в Сибири проявились последствия глобального потепления: климат там установился более мягкий, чем раньше. И стало хватать населения: ни у кого за рубежом уже не возникало мысли о том, что "Сибирь полупустая" со всеми вытекающими соображениями. Впрочем, русские по-прежнему, как никакая другая страна мира, продолжали прилагать силы для обеспечения высокой рождаемости. Лазаро успел рассмотреть изображение и прочитать текст на огромном голографическом билборде, мимо которого пролетел их автобус. Там девочка школьного возраста говорила бабушке: "Бабуся, а почему ты родила только троих? Когда я вырасту, рожу больше!"

Гид объявила программу делегации на сегодняшний вечер: отсылка сообщений на родину из гостиничного коммуникационного центра, ужин и сон после полёта. Да, большинство пассажиров автобуса уже клевали носами.

Когда Лазаро в шикарной гостинице "Соборная" направлялся к своему номеру (он, как и все делегаты, услужливо сопровождался аж двумя сотрудниками персонала отеля в ливреях — ведь марсиане личные гости Верховного), доцента внезапно догнала гид Катя.

— Лазаро, прошу извинить, у меня для вас срочная информация.

И сказала по-русски:

— К вам в номер сразу после ужина придёт гость. Пожалуйста, примите его. Он по вопросу, не связанному с делами вашей делегации. Мне сказали, что ничего экстраординарного, но дело важное.

"Ну вот, сразу начинается. Может, гость назовёт третий пароль и сразу заберёт контейнер, вопреки тому, что говорил Кьеза о долгом хранении "груза"?

Лазаро хотел сразу на ужине доложить о грядущем госте Джулии Кьезе. Но того в ресторане не было. Позвонить своему начальнику Лазаро не мог: земные телефоны им выдадут только завтра утром. Возвращаясь из ресторана, Кречет узнал на рецепции, в каком номере поселился Джулио. Номер был заперт. Куда это он убежал в первый же час после заселения в отель?

Гость к Лазаро явился, только вот не один. В номер Кречета зашли трое землян. Чтобы понять, что они из полиции или из спецслужб, особой проницательностью обладать было не нужно: их внешний облик и все ухватки говорили за себя.

Один человек остался стоять у двери. Двое других, из которых один был постарше и явно начальник, предъявили Кречету удостоверения, выполненные в каком-то странно древнем стиле: маленькие красные книжечки с золотыми буквами на обложке: "Федеральная служба безопасности".

— Вы ведь владеете русским языком? — спросил на русском языке спецслужбовец постарше. Переводчик вам не нужен?

— Читаю свободно, но разговорным русским владею плохо.

— Ничего, в случае необходимости перейдём на эсперанто. У нас к вам, Лазарь Эдмонович, разговор короткий, но важный.

Кречет, конечно, не вздрогнул, но взволновался. У марсиан отчество нигде не употреблялось. Во всех социальных сетях Кречет, понятно, имя отца не указывал. Откуда русские могли узнать, что отца звали Эдмоно? Получили как-то его университетское личное дело? То есть, у них настолько сильная спецслужба? Или хакнули какой-то марсианский государственный интернет-ресурс? С Земли сумели это сделать? Или купили данные у кого-то из марсианских хакеров?

Ох, чёрт, всё ещё хуже! Лазаро вспомнил, что когда в их университете были гости из Санкт-Петербурга, то в ходе банкета, на котором все изрядно набрались, один земной коллега-доцент спросил у него имя отца. А после этого стал Кречета звать "Эдмоныч". Есть у русских такое обращение — фамильярное, но вместе с тем уважительное. И, выходит, ФСБ не поленились узнать, кто из граждан России общался на Марсе с Лазаро, и их допросить. Мало Кречету интереса к нему от американцев, теперь он в поле зрения могучей страшной ФСБ! Хотя, чего удивляться: история-то с американским космолётом и сопровождением корабля Рабиновича "Владимиром Таврическим" попала в масс-медиа. ФСБ сумела установить о каком именно не названном в СМИ "одном из пассажиров космолёта" идёт речь. И по отчеству ФСБ-шник его назвал не просто так, а чтобы он понял...

Чекист между тем продолжал. Сказал, что ФСБ к "нашему уважаемому учёному гостю" никаких претензий не имеет, и не имеет их также "к организации, в которой вы состоите — это ваши инопланетные дела". Но и делать вид, что ФСБ "не в курсе беспокойства наших американских коллег" оно не может.

— Лазарь Эдмонович, скажите нам откровенно: как ваше дело касается России?

— Никак, — твердым голосом ответил иерей. — Касается оно исключительно США. И я лишь обычный курьер, везу послание на бумаге. Меня выбрали только потому, что я попал в состав делегации на Землю. Содержания письма не знаю, оно шифрованное. По-моему, послание касается разногласий между здоровыми силами Республики Марс и американцами, поддерживающими антигосударственную деятельность Мальпроксимио против Республики.

Кречет добавил:

— И это абсолютно точно ни о каком не о теракте.

Что такое "Мальпроксимио" и что за "здоровые силы" спецслужбовцы не спросили — естественно, они в курсе всего.

— Да, мы вам, конечно, верим, — сказал, к удивлению Кречета, старший спецслужбовец, впрочем, не скрывая иронии. — Но сами понимаете: послание нужно нам показать. Мы его просто сфотографируем и вернём вам.

— Послание в мини-контейнере, а контейнер у меня..., — Лазаро неожиданно для самого себя брякнул грубое русское слово — в жопе.

ФСБ-шники засмеялись.

— Ну вот, а вы говорили, что плохо знаете разговорный русский. Вынимайте, мы не брезгливы: наша служба и опасна, и трудна.

Контейнер Лазаро раскрыл сам и вытащил листок пластбумаги, испещрённый непонятными значками.

Не притрагивалась к свёрнутому в трубочку листочку, старший чекист сказал коллеге:

— Сходи за чемоданчиком.

Пока тот ходил, чекист спросил Кречета, как планировалась передача контейнера. Лазаро ответил, что не знает, ему просто кто-то скажет пароль.

— Я, повторяю, всего лишь попутный курьер, господин офицер.

Из чемоданчика молодой спецслужбовец достал какие-то приборы и ноутбук, один из приборов навёл на контейнер — видимо, пошло какое-то сканирование, результаты которого отражались на экране ноутбука.

— Просто футляр, — сказал чекист. — Без начинки.

С помощью пинцетов развернул трубочку очень тонкой (но руками не разорвёшь) пластбумаги, также навёл прибор на сторону с текстом и на оборот.

Отрапортовал:

— Обычная пластбумага.

— Фотографируй во всех нужных лучах, — приказал начальник.

Кречет во время всех этих процедур думал, как он будет рассказывать о произошедшем Кьезе и какова будет его реакция.

— Ну вот, уже всё, Лазарь Эдмонович. Конец беседы, мы вас оставляем в покое. Приятно было с вами познакомиться.

Кстати, никакого наблюдения за вами мы устанавливать не будем. Я не лгу. Мы на Америку не работаем, отношения у неё с нашей страной не братские. Уходим, приятного пребывания в России.

Чекисты встали, оба подали Кречету руку.

Но перед дверью старший спецслужбовец обернулся и сказал иерею напоследок:

— И, Лазарь Эдмонович, учтите: наблюдения за вами не будет, но, соответственно, и охранять мы вас тоже не будем. Так что ..., — и почему-то закончил нe на русском языке — AYOR.

— Что-то? — переспросил доцент.

— Это американская аббревиатура: at your own risk. Её в туристических путеводителях ставят при адресах разных сомнительных заведений, борделей и подобного.

— Не посещаю, — сказал Лазаро.

"А что с английского мне переводить не нужно, они тоже знают".

Минут через тридцать после ухода сотрудников ФСБ в номер Кречета заскочил Кьеза.

— Кто это был?

"Как он за мной следит? Наверное, шустро успел прилепить какую-нибудь микрокамеру напротив двери в номер и она гонит изображение на его ноутбук. У Микаэло такие штучки были".

Джулио, выслушав рассказ Лазаро, долго молчал, засунул руки в карманы, прошёлся по комнате. Наконец, сказал:

— Не по плану. Но это можно было предположить. К тебе претензий нет. У тебя другого выхода не было, иерей. Стал бы ты играть в молчанку или чего-нибудь врать, допросили бы под препаратом. Пока ничего страшного, думаю, не случилось. Русские нам не враги, их только Россия интересует. Палки нам ставить в колёса они не станут.

Кьеза сел в кресло, снова замолчал. Лазаро тоже ничего не говорил, ждал указаний протоиерея.

Минут через пять Джулио, хлопнув себя по коленям, встал с кресла.

— Итак, иерей, операция продолжается несмотря на. Покажи-ка мне "груз", я ведь даже не знаю, как он выглядит.

Кречет вытащил контейнер оттуда, куда он его сразу засунул после ухода русских спецслужбовцев — из прежнего места. Обтерев цилиндрик платком, протянул патриарший предмет Кьезе, но тот его не взял. Внезапно ухмыльнулся и принял тот же придурковатый вид, что практиковал во время полёта.

— У меня команды "груз" из твоей жопы брать в руки не было. Ладно, разрешаю тебе там "груз" больше не держать. Но храни его всегда на сердце.

У всей одежды, которую носили марсиане — и мужчины, и женщины — всегда было много карманов, причем обязательно застёгивающихся: на пуговицах, клёпках или липучках. Мужские рубашки имели по четыре кармана. Кречет положил контейнер в левый верхний.

Больше Кьеза не сказал Кречету ничего, пожал руку и ушёл.

Глава 18. Миссия

Глава 18

Миссия

24 июля 2387 от Р.Х., пятница

Земля, город Соборный.

На завтраке в ресторане за столик к Кречету подсела Урсула Штерн. Насмешливо сказала:

— Здравствуйте, уважаемый господин иерей Кречет! Мы с вами так давно не виделись...

"Так, враги знают, что я иерей. Ну да, ведь агентам Обезьянника в Первой Резиденции это было известно..."

— Я обещал руководителю группы, что не допущу никаких инцидентов с тобой. Оставь меня в покое, — спокойно ответил доцент.

— О, а мы уже на «ты»?

Штерн выглядела уверенно и смело.

Кречет бросил салфетку на стол, собрался встать и уйти, но Штерн торопливо заявила:

— Мне поручили передать тебе два неофициальных, но важных для тебя предупреждения.

— Ну, слушаю, если уж важных.

— Первое — от американцев из их спецслужб. Они знают, что сейчас против США готовится большой теракт с использованием высокотехнологичных средств, и что ты точно к этому причастен. Они тебя предупреждают: если попытаешься пересечь границу России и, тем более, въехать на территорию США...

— Ни про какой теракт не знаю, ни в какую Америку ехать не собираюсь. Давай пункт второй.

— Пункт второй — от наших, республиканских властей. Тебе пока не направляют официальный документ, потому что ...

— Короче!

— Когда я была на американском космолёте, я связывалась с Марсом. По возвращении на Марс тебя ждёт уголовное преследование по нескольким статьям Уголовного Кодекса Республики. Дело уже заведено. И если здесь, в России, с моей головы упадёт хоть один волос...

— Всё? — перебил Лазаро.

— Если не хочешь узнать подробности того, какие неприятности тебя ждут на Марсе — всё.

Кречет встал из-за стола, уходя бросил:

— Не приближайся ко мне больше.

Иерей неторопливо пошёл к себе в номер. До общего собрания, на котором им выдадут земные телефоны, часы с земными секундами, переводчики, коммуникационные модули для ноутбуков, щедрые командировочные деньги, какие-то гостевые удостоверения личности и прочее, ещё два часа: чтобы те члены делегации, которые плохо себя чувствуют после перелёта, успели пообщаться с врачами.

Кьезу Кречет видел на завтраке. Через некоторое время надо прийти к нему в номер и пересказать разговор со Штерн. Хотя то, что он говорил с Урсулой, Кьеза, скорее всего, углядел, и заявится к нему сам.

Поднимаясь на свой этаж в лифте, иерей задумался о том, что его ждёт по возвращению на родную планету. Вчера Аэлита прислала в ответ телеграмму, что у неё всё хорошо, и употребила в ней условное слово, подтверждающее, что всё на самом деле хорошо. Были у неё с мужем-церковником оговорены такие условные слова для публичного общения. В своё время приказал их им придумать Микаэло.

Но про грядущие неприятности от новых "реконструкторских" властей Штерн вряд ли лгала. Ладно, до этого ещё девять месяцев: месяц на Земле и восемь — лететь назад на Марс. Может, за это время там "реконструкторов" успеют свергнуть...

Кречет вздохнул, подумал: "В России в ХХ веке тамошних "реконструкторов" свергнуть-то не успели. Только через четверть земного века...". Но иерей приказал себе о будущем не думать: рано. Сейчас он в своей комнате встанет у окна, будет смотреть на сногсшибательную панораму земного города. И одновременно освежать в памяти, произносить вслух русские фразеологизмы. А там и Кьеза прибежит.

Ко врачу Кречету не надо, он себя чувствовал нормально.

На пути к своей комнате Лазаро, конечно, не обратил внимание на двух мужчин в гостиничных ливреях, находившихся в коридоре. Людей в ливреях в гостинице было немало. Как и на Марсе, наличие большого количества живой обслуги считалось показателем престижности отеля или ресторана. Хотя понятно, что для всех технических работ всё равно роботы используются.

На то, что, когда иерей входил в дверь, мужчины заскочили вместе с ним в номер, он отреагировать не успел. Последнее, что Лазаро увидел перед тем, как потерять сознание, была зажатая в пальцах у одного из ливрейных примерно такая же штучка, как те, которые ему дала на прощание врач корабля.

Бессознательное состояние, в которое провалился Кречет, было без всяких сновидений.

Очнувшись, он понял, что сидит в кресле. Рядом стоял Джулио Кьеза.

— Я тебе ввёл антидоты. Скоро оклемаешься. И вот, глотай капсулу с мириндажитом.

"О, щедро".

Капсулу Джулио положил ему в рот, протянул стакан с водой.

Выпив воду, Кречет судорожно потрогал левый верхний карман рубашки — пусто! Груза нет!

— Нет его, нет. Но так и было задумано, Лачо, — мягко сказал Кьеза.

Лазаро не понимал, потом понял — лекарства действовали быстро и в голове прояснилось. Кречет сам налил себе ещё воды.

— Значит, с самого начала...

— Да, иерей, с самого начала. Знал об этом, кроме первого лица Церкви, только я и ещё, возможно, один-два человека. Ты — отвлекающий манёвр, в письме — дезинформация. Очень для операции полезная. Ну, а некто сыграл ответственную роль гражданина Марса, симпатизирующего американцам и оказывающего им информационные услуги...

К Лазаро вернулось самообладание. Он молчал — ну, а что сказать? Вспомнил слова Микаэло Ямамото, которые тот говорил, когда был чем-то возмущён: "Нет слов, одни мысли!"

— А если бы они меня убили? - спросил Кречет.

— Ну что ты, исключено. Убийство члена официальной делегации с другой планеты в отеле и в первый же день после прилёта —это уж слишком экстраординарное и громкое событие. Русские такое бы не простили, подключили бы все силы для поиска киллеров... Вобщем, много опасных вариантов и случайностей для американцев.

— Успокоил. Но, как я понимаю, теперь я свободен, свою миссию выполнил? Просто веду себя как обычный делегат? Еду со всеми на главное торжество в Москве, потом — по индивидуальной программе в Санкт-Петербургский университет...

Кьеза серьёзно и внимательно посмотрел на Лазаро.

— Ты не угадал, Лачо. Будешь участвовать в операции вместе со мной.

"Ну вот, ещё один сюрприз. Того, что он уже перенёс, Церкви от него мало".

— Что я буду должен делать?

— Что нужно. Для операции сформирована команда из землян. Мне ведь абсолютно необходим в ней хотя бы один по-настоящему свой человек: марсианин и член Церкви. Кроме тебя, у меня нет никого.

— А священник?

— Он не член Эклезио. И пожилой. И не в курсе масштаба операции. А что, у тебя появились какие-то мысли о невыполнении моих указаний?

Лазаро ответил по-русски:

— Nikak net!

— Что это ещё такое значит?

— Так отвечают в русской армии. В переводе на марсианский будет что-то вроде "Ĉiukaze ne!", "Precize ne!", "Neniel ajn!".

— Al mi plaĉas fluon de viaj pensoj [1], — без улыбки сказал Джулио. — Значит, так. Пока у тебя всё идёт по программе. В Москву едешь вместе со всеми, сидишь там на конгрессе, потом встречаешься с коллегами из Московского универа. Но в Петербург свой потом не едешь. Пошлёшь им сообщение: участвовать не можешь, потому что тебе дали дипломатическое поручение по линии республиканского Министерства иностранных дел. Поедешь в другой город, без меня. Все дальнейшие указания получишь завтра.

____________________

[1] Al mi plaĉas fluo de viaj pensoj (эсперанто) — Мне нравится ход ваших мыслей.

Глава 19. Конгресс

Глава 19

Конгресс

25 -26 июля 2387 от Р.Х., суббота - воскресенье.

Земля, город Соборный, город Москва.

На следующий день Кьеза, однако, Кречету никаких новых указаний не дал. Ради конспирации Джулио и Лазаро везде держались подальше друг от друга. Кречет почти перестал думать об операции. Его, как и всех, полностью захватили впечатления от Земли и от Москвы, куда делегация прилетела из Соборного в воскресенье поздним вечером. Весь понедельник марсиане провели в экскурсиях и прогулках по столице России, в которой на каждом углу висели экраны с логотипом "Esperanto — 500 jaroj".

Центральным событием торжеств, посвященных полутысячелетию языка, был UK (Universala kongreso) — Всемирный конгресс эсперантистов в Москве, 473-й по счёту. Конгрессы проводились ежегодно с 1905 года. Перерывы были только в связи с мировыми войнами: всемирные встречи не организовывались в 1916-1919 и в 1940-1946 годах.

Ещё случились частичные отмены конгрессов в ХХI веке: в 2020 и 2021 годах мероприятия состоялись только виртуально, в интернете, без реальной встречи участников. Тогда шла эпидемия COVID-19, которую историки сейчас называют Большой фармацевтической аферой XXI века.

Но зато потом не сорвалoсь ни одного конгресса, и все они были "физические". Только вот мировая пресса их почти не замечала, как и эсперанто- движение вообще.

Эсперанто утерял своё прагматическое техническое преимущество как лёгкий для изучения международный язык-посредник примерно к концу XXI столетия. Именно к тому времени автоматические переводчики, первые из которых появились на сто лет раньше, превзошли человека по качеству работы и стали идеально удобными для пользования. Сунул в ухо гарнитуру или надел смарт-очки — и получаешь прекрасный перевод любой устной речи со всеми оттенками и коннотациями. Навёл камеру смартфона на текст на любом языке (если смарт-очков нет) — он тебе переводится без смешных нелепостей и громоздких оборотов, которые были характерны для компьютерных переводчиков конца XX века.

В эсперанто-движении, где и раньше было не слишком много прагматиков, окончательно взяли верх "культурщики", "игровики" и разного рода идейные товарищи. То есть, с одной стороны, люди, которым эсперанто был интересен как культурно-творческо-развлекательное явление типа эльфийских языков. А со стороны другой — те, для кого "эсперанто это больше, чем просто язык". Последние успешно увязывали эсперанто с концепциями всемирного братства и всем таким прочим. Несколько оживились сторонники хомаранизма, в XXII веке на Земле появились первые хомаранистские храмы. Но в целом La Movado не процветало и всё больше превращалось в то, чего боялся поэт-эсперантист XX века Каломан Калочаи: в "stranga sekto eta ("странную секту маленькую"). Случалось, что на всемирные эсперанто- конгрессы, проводившиеся на Земле с 1905 года, приезжало не больше пары сотен человек.

Но потом эсперанто победил на Марсе. Мечта пионеров эсперанто - движения конца XIX века о том, чтобы эсперанто сделался la dua lingvo por ĉiuj —вторым языком для каждого, после этого всё равно не сбылась. Но когда эсперанто стал государственным языком Марса (а он ещё и в не американских секторах Луны стал активно использоваться, и на космических станциях) это резко подняло его статус в мире: к эсперанто перестали относиться как к неполноценному явлению, "искусственному мёртвому языку" и т.п.

Организация Конгресса и вообще 500-летия эсперанто сопровождалось дипломатическим скандалом между Российской Федерацией и Речью Посполитой. Поляки хотели, чтобы все торжества прошли у них: Заменгоф ведь родился на территории современной Речи Посполитой, бо́льшую часть жизни прожил в Варшаве, где и скончался, и La Unua Libro [1] вышла в Варшаве. Русские аргументировали тем, что и Польши, и современной Речи Посполитой в 1887 году не было как политических образований, Заменгоф и эсперанто – порождения Российской Империи, Заменгоф учился в Московском университете, Первая Книга написана на русском и для русских. И вообще поляки хотят связать торжества со своим национализмом, а Заменгоф к польскому национализму отношения не имел. А то ли поляк, то ли литовец Александр Домбровский- Дамбраускас нападал в 1906 году на Заменгофа в связи с его религиозным учением- хомаранизмом.

Республика Марс (где тогда ещё не победили «реконструкторы») поддерживала Россию, Америка — Речь Посполитую, Китай, Индия и Африка заняли нейтральную позицию. Главную роль в том, что основные торжества состоятся проходить в Москве, сыграло, понятно, то, что у России было больше денег, чем у поляков, и больше международного авторитета. Настырные поляки всё таки устроили в Варшаве antaŭkongreson (предконгресс)— на дату выхода первого учебника эсперанто по юлианскому календарю, то есть, 10 июля — на 16 дней раньше григорианского календаря (при жизни Заменгофа разница между календарями составляла 13 дней, но к 2300 году набежало ещё три дня разницы). Кроме того, договорились, что после основных торжеств в Москве проведут мероприятия и в Варшаве.

Конгресс открылся 26 июля в Кремле, в Государственном Кремлёвском дворце. В Заменгофе тоже было одно похожее сооружение — Палац Республики, только, понятно под землёй. Кречет знал, что здание, где собрался конгресс, историческое: в древности там проходили съезды партии с аббревиатурой КПСС - это было что-то типа партии "Единый Марс" в Республике Марс. Лазаро подумал, что "Единый Марс", если всё на Красной планете будет продолжаться как сейчас, полностью повторит судьбу КПСС.

Зал Кремлёвского дворца вместимостью 6000 человек был полон. Каждый из присутствующих носил на груди значок с зелёной звёздочкой — старым символом эсперанто. Руководители земного эсперанто-движении длительное время пытались заменять зелёную звёздочку другими эмблемами: то стилизованным изображением земного шара, составленным из латинской буквы «E» и кириллической буквы «Э», то каким-то пятиугольником из пяти квадратов разных цветов [2]. Причины были политические: из-за ассоциаций с красной звездой, а потом ещё потому, что зелёная звезда стала государственной эмблемой Республики Марс. Но verda steleto (зелёная звёздочка) победила.

Кречет заметил, что среди участников конгресса было немало народу с гарнитурами-переводчиками в ушах и в смарт-очках — не все, значит, марсианский язык нормально знают.

Место в зале Кречету досталось рядом с Кьезой и заведующим его кафедрой по фамилии Kravcov — далёкие предки профессора, судя по фамилии, могли жить в России. Видимо, гостей рассадили просто в алфавитном порядке. Кьеза устроил свой обычный спектакль для публики и для Урсулы Штерн, внимательно наблюдавшей за Кречетом из соседнего ряда: клоунски взмахнул ему обеими руками и сказал что-то ироническое. Профессор Альберто Кравцов, к некоторому удивлению Лазаро, сердечно его поприветствовал, задал участливые вопросы, заинтересованно расспросил доцента о его научных контактах в земных вузах.

На сцене, на пространстве за трибуной, привлекал внимание огромный портрет Лазаря Заменгофа. Но не самый распространенный его официальный портрет, а фото инициатора эсперанто с одного из первых конгрессов. Маэстро, в котелке с изогнутыми полями и галстуке-бабочке, выглядел даже каким-то франтом.

Конгресс открыла темнокожая женщина - президент УЭА —Универсальной (Всемирной) Эсперанто-Ассоциации, созданной в 1908 году. Шесть тысяч человек пропели хором La Espero —гимн эсперанто-движения, он же государственный гимн Республики Марс.

En la mondon venis nova sento,

Tra la mondo iras forta voko;

Per flugiloj de facila vento

Nun de loko flugu ĝi al loko.

Ne al glavo sangon soifanta

Ĝi la homan tiras familion:

Al la mond’ eterne militanta

Ĝi promesas sanktan harmonion.

Sub la sankta signo de l’ espero

Kolektiĝas pacaj batalantoj,

Kaj rapide kreskas la afero

Per laboro de la esperantoj.

Forte staras muroj de miljaroj

Inter la popoloj dividitaj;

Sed dissaltos la obstinaj baroj,

Per la sankta amo disbatitaj.

Sur neŭtrala lingva fundamento,

Komprenante unu la alian,

La popoloj faros en konsento

Unu grandan rondon familian.

Nia diligenta kolegaro

En laboro paca ne laciĝos,

Ĝis la bela sonĝo de l’ homaro

Por eterna ben' efektiviĝos. [3]

Гимн звучал впечатляюще: делегатам мощно подпевал хор Большого Театра, стоящий на верхнем ярусе зала. Лазаро читал, что то же было на съезах КПСС, только тогда хор помогал петь "La Internacion".

Однако многие делегаты во время пения эсперантистского гимна смотрели в смартфоны или явно повторяли текст со смарт-очков: даже и гимн не все наизусть знают.

Речь Верховного правителя России, крупного мужчины с бородой, не произвела на Кречета особого впечатления. Он говорил ожидаемые юбилейные слова: Россия — родина эсперанто, Лазарь Маркович Заменгоф (именно так, по-русски: не Лазаро, не Лейзер, не Людвиг, и с отчеством, которое у эсперантистов употреблять не принято) — представитель российского стиля социального мышления и носитель российских моральных ценностей, сын русской и еврейской культур (да, какие там ещё поляки). Политики Верховный Правитель коснулся только один раз: язык Республики Марс — это язык, возникший в России, между Марсом и Россией — духовная связь, у которой есть и политическое измерение.

После официальной части конгресса состоялся грандиозный бал-банкет, который Лазаро не посетил. Кьеза сказал Кречету, что из соображений безопасности на бал ему идти не надо, и приказал, чтобы Лазаро отправился в три банка, в которых для него девять месяцев назад, дистанционно с Марса, были открыты счета. Нужно завести в двух из них физические банковские карты, которыми можно пользоваться в разных странах, личные виртуальные кабинеты (с Марса это было сделать нельзя), да и просто узнать величину сумм на счетах. Во время встречи с патриархом в Первой Резиденции он об этом Лазаро не проинформировал, сказал только, что "деньги очень большие".

Лазаро съездил на такси в банки, все три его неприятно удивили. Когда поздним вечером к нему в номер зашёл вернувшийся с бала Джулио и спросил о результатах визитов, Кречет молча протянул ему три листка — выписки с банковских счетов.

Кьеза, взглянув, выругался.

— То есть, в Сбере и в банке "Россия" у тебя сумма, на которую можно купить пару электровелосипедов. А в Космическом банке - вообще один рубль.

— Да. Там мне сказали, что заказчик лишь хотел открыть счёт, чтобы он мог использоваться для будущих операций. Потому и символическая сумма.

Кьеза заявил, что так произошло потому, что приказ патриарха был просаботирован его подчинёнными, это свидетельство того, что тайные враги завелись в самом ближнем окружении главы Церкви. Кречет промолчал. Он считал, что никакого саботажа не было. Его отправили на Землю в качестве отвлекающей приманки, расходного материала. А зачем расходному материалу выделять деньги?

— Но ничего, — сказал Джулио. — У меня деньги есть, хватит нам на двоих.

Значит, приказ тебе у меня следующий. Завтра по твоей программе идёшь на секционное заседание в свой университет. И завтра же посылаешь сообщение в Санкт-Петербург о том, что в их программе участвовать не сможешь. Послезавтра утром едешь в город Суздаль. Слыхал о таком?

— Читал что-то. Город-музей.

— Точно. И потому там полно иностранцев, в том числе не землян, выделяться ты в том Суздале не будешь.

Кьеза подробно рассказал Кречету о его задании, о мерах безопасности при его выполнении.

— Вобщем, играть роль тебе надо будет, актёром быть. Но ты справишься, иерей.

Задание, о котором ещё детальнее Джулио пообещал рассказать завтра вечером, было уже с безусловным нарушением закона. Как минимум, потому что Лазаро станет пользоваться фальшивым удостоверением личности.

Джулио протянул Кречету пластиковый прямоугольник.

— Ты — лунянин, гражданин АИТЛ, Автономной Интернациональной Территории Луны. Зовут тебя Питер Бергер. Документ настоящий, с Луны, есть во всех дата-базах — не придраться. Кстати, ты, предполагаю, считаешь, что тебя планировали использовать исключительно как расходный материал. Но вот то, что для тебя заранее, за десять месяцев сделали настоящий лунный паспорт —доказательство обратного. Понял, Питчо?

— Понял, шеф. А если меня задержит полиция или ФСБ за пользование чужими документами? Эфэсбэшники мне сказали, что следить за мной не будут, но можно ли верить любой спецслужбе?

Кьеза снова принял придурковатый вид, который практиковал на людях. Произнес поговорку из Proverbaro [4], который изучал на уроках марсианского языка каждый школьник в Республике Марс. Поговорка, по мнению Лазаро, к обсуждаемой ситуации абсолютно не подходила: "Ĉiu kreas sian forton, ĉiu forĝas sian sorton" [5]

— Будешь в таком случае, Лачо-Питчо, разыгрывать дурачка. Ничего не знаю, решил попутешествовать по России в одиночку, в Суздале мечтал с детства побывать.

"Ага, и под препаратом правды то же самое буду я говорить", — подумал Кречет, но, как всегда в подобных ситуациях, промолчал.

— Ничего не бойся, иерей. С нами — марсианская удача! — ("Ха, чего бы вдруг?") — Забыл сказать: отъездом купишь новую одежду, а всё, что носишь, оставишь в номере. Вдруг тебе наномаяк куда-нибудь налепили, как в Гагарине. Также в номере оставляешь ноут и смартфон, новый смартфон я тебе принесу...

_______________

[1] La Unua Libro (эсперанто) — Первая Книга — первый учебник эсперанто.Опубликован в Варшаве на русском языке 26 июля 1887 года (по новому стилю). Данная дата считается днём рождения эсперанто. 42-страничная книга называлась "Международный язык. Предисловие и полный учебник. Por rusoj".

Составитель учебника Л. М. Заменгоф (1859-1917) подписался псевдонимом "Д-р Эсперанто", что на новом языке означало «Доктор Надеющийся». Псевдоним автора языка (Заменгоф, однако, всегда подчеркивал, что он не "автор", а "инициатор") в скором времени стал названием самого лингвопроекта. В течение 1887 года вышли также издания Первой Книги на французском, польском и немецком языках.

[2] Эмблемы, о которых идёт речь:

[3] Непоэтический перевод текста гимна эсперантистов "La Espero"- "Надежда"( автор текста Л.Заменгоф, 1890 год).

В мир явилось новое чувство,

По свету разносится мощный призыв;

На крыльях лёгкого ветра

Лети же он от одного места к другому.

Не к мечу, крови жаждущему,

Он влечёт человеческую семью:

Миру, вечно воюющему,

Он обещает святую гармонию.

Под святым знамением надежды

Собираются мирные бойцы,

И быстро растёт дело

Посредством работы надеющихся.

Крепко стоят стены тысячелетий

Между разделёнными народами;

Но рассыплются упрямые преграды,

Священной любовью разбитые.

На нейтральном языковом фундаменте,

Понимая один другого,

Народы создадут в согласии

Один большой семейный круг.

Наше усердное сообщество

От мирного труда не устанет

Покуда прекрасная мечта человечества

Ради вечного блага не станет явью.

[4] Proverbaro (или Proverbaro Esperanta) — Пословицы (Пословицы на эсперанто). Сборник пословиц, поговорок и фразеологизмов на эсперанто, созданный Л.Заменгофом в 1910 году. Включает 2630 единиц содержания.

[5] Ĉiu kreas sian forton, ĉiu forĝas sian sorton (эсперанто) — Каждый творит свою силу, каждый куёт свою судьбу.

Глава 20. Суздаль

Глава 20.

Суздаль

27 июля 2387 от Р.Х., суббота.

Земля, город Москва, город Суздаль.

Вечером следующего дня Кьеза снова подробно инструктировал Кречета о его миссии в Суздале и выдал ему деньги. Иерей все свои задачи понимал, но не понимал общей картины готовящейся в США акции. Наконец, не выдержал и сказал:

— Думаю, тебе в интересах операции сто́ит рассказать мне о её реальном плане. Без знания этого могу что-то сделать неправильно, невольно навредить. Я ведь теперь не просто курьер.

— Нельзя, иерей. По соображениям безопасности.

— Расскажи минимум, без деталей, что можно.

— Ничего нельзя, Лачо, если речь о сути дела. Узнаешь за день до главного события. Или за час. Или вообще потом поймёшь. Возможно всё: враги могут тебя захватить. Пытки и химия сильнее человеческой воли.

— А если тебя самого схватят, как я понимаю, единственного из бригады, который в курсе дела?

Собеседник Кречета пожал плечами.

— Покончу жизнь самоубийством. Приму яд, который всегда при мне, или ещё как-нибудь...исхитрюсь.

Джулио умолк, потом внезапно улыбнулся и сказал:

— Что могу тебе сообщить —это название операции. Она называется "Операция R".

— Что значит R?

— На букву R начинаются два слова на марсианском языке, — ответил Джулио. — И оба слова связаны с сущностью нашей операции.

Кречет ждал пояснений.

— Во-первых, R — это "repago" [1]. По поводу второго слова — секрет. Могу только сказать, что оно ... — Джулио внезапно умолк. — Э, нет, не могу и этого сказать.

— Секрет так секрет, — буркнул Кречет и подумал, что снова он будет использован втёмную.

— Именно, иерей. У тебя триангуло здесь есть?

— Да.

— Возьми вот второй, от меня в подарок. На всякий случай.

Лазаро принял подарок, положил его в карман, надеясь, что миниатюрное оружие не пригодится. Он никогда в жизни не применял триангуло против живого человека. На Марсе в ходе традиционных тренировок с наставником они с Микаэло даже на силиконовых манекенах тренировались редко — в основном, резали мячи и пластиковые бутылки.

При поездках на всех видах междугородного транспорта от Москвы до Суздаля нужно было сообщать свои персональные данные: и на автобус, и на такси с живым водителем, и на такси-автомат, и на самолёт. Лазаро купил по паспорту билет на поезд до Нижнего Новгорода, куда ехать, однако, не собирался. Сосед в поезде попался разговорчивый. Сразу догадался, что Лазаро инопланетянин, несмотря на то, что свою марсианскую одежду и обувь Кречет, по указанию Кьезы, сменил на вновь купленную земную.

Кречет попрактиковал свой русский, рассказывая о своей якобы "родной" Луне (там в городах жизнь примерно такая, как на Марсе). Во Владимире Лазаро сошёл с поезда, до Суздаля доехал на пригородном автобусе, там паспортные данные не фиксировались. Поймал себя на мысли, что за четыре дня вполне адаптировался к Земле: и к открытому небу над головой, и ко всему прочему. И русский язык он знает вполне прилично.

В четверг у Лазаро было свободное время. Он погулял по городу, осмотрел местный кремль. Кремль в Суздале был странный, без крепостных стен. Стены и 15 башен у него в своё время, конечно, были, но деревянные. В начале XVIII века все деревянные укрепления сгорели от пожара, но воссоздавать их не стали — они были уже не нужны, Суздаль от расширившихся границ России находился далеко.

Кречет выпил в кафе местного слабоалкогольного напитка под названием "medovuĥa". Не понравилось: марсианский алкоморс лучше.

Встреча с первым человеком из тех, с кем должен был поговорить Кречет, была назначена на утро пятницы в музее деревянного зодчества. На большой площадке недалеко от речки Каменка многочисленные посетители осматривали десятка четыре старинных строений и храмов. Наибольшее количество фотографирующих туристов слонялось возле ветряных мельниц. Мельницы напомнили Кречету ветрогенераторы с его родной планеты. На Марсе большинство ветрогенераторов работали на полюсах: сила ветра, дующего над их ледяными полями, была особенно высокой. На полюсах, впрочем, Лазаро Кречет ни разу не бывал, но видел много внушительного вида ветровых электрогенераторов, установленных по краям кратеров и на вулканических нагорьях недалеко от городов.

Человек, подошедший к Лазаро, был с палками для скандинавской ходьбы зелёного цвета, Кречет стоял с такими же. Мужчину звали, как знал Лазаро, Борис Соколов, он был русским. Как и условлено, произнесли пароли:

— Извините, кажется у нас с вами палки одной фирмы, "Белорускарбон"?

— Нет, — ответил иерей, — у меня они от фирмы "Русская дорога".

Встреча с Борисом продолжалась недолго. Кречет незаметно передал ему пачку денег и сказал, в какой город член "бригады" должен ехать. В том городе — остановиться в скромном отеле в конкретном районе, послать сообщение и ждать команды.

— Есть, — сказал русский.

— С паспортом у вас, как мне доложили, всё в порядке? — спросил Кречет просто чтобы встреча не была слишком уж короткой, и чтобы показать себя как начальника.

— Да. С пересечением границы — тоже. Я в отставке двенадцать лет, нигде не проявлялся, законов не нарушал. Меня уже нет ни в каких этеншен-листах. Два раза ездил за границу на моря: раз в Турцию и раз в Испанию. Никаких проблем с пограничниками. Но вы, товарищ командир, конечно, сами в курсе дела...

Борис Кречету не понравился.

Слишком уж он был ... мачо. Выглядит как спецназовец, несмотря на то, что ему лет 29-30 — Кречет по привычке прикидывал возраст людей в марсианских годах, которые вдвое длиннее земных. Аккуратно постриженные волосы тёмные, как у молодого, только виски седоватые. На лице — глубокие морщины, но не стариковские, а как у супергероя из комиксов. Слишком внимательный взгляд серых глаз с холодным блеском. Чересчур крепкое рукопожатие на прощание. И одет в военном стиле: майка цвета хаки без надписей и картинок, такого же цвета свободные брюки-карго.

Как сообщил ему Кьеза, Соколов — отставной военный, причем из каких-то сил специальных операций или вроде того. Кого-то из близких людей у него убили американские "коллеги" в ходе невидимых войн, может, даже его собственного сына — тоже то ли государственного спецназовца, то ли солдата какой-то частной армии. Убили давно, но Борис помнил. И вот, когда подвернулась возможность отомстить Америке, он — тут Кречет вспомнил старинное уместное русское слово — подвизался. "Подвизаться"— это от корня "подвиг" ("з" появилось вследствие каких-то там фонетических законов эволюции русского языка). То есть, вовсе не от слова "виза".

Иерей подумал: хорошо, что давно нет в странах Европы никакого визового режима, прямо как на Марсе.

В визовом режиме и закрытых границах нуждались, когда на Земле была пропасть в уровне жизни между различными странами. Люди из бедных государств рвались в страны богатые, прежде всего, на Запад. Но постепенно, примерно к началу XXIII века, уровень жизни на планете более-менее выровнялся. Не совсем, конечно, стал одинаковым в Америке и Африке, но пропасть между The West и The Rest [3] исчезла. Население богатых государств стало заметно беднее, население ранее бедных — намного богаче. Сыграл роль и научно-технический прогресс, и освоение Мирового океана, и то, что исчезла проблема перенаселения стран. Чем больше женщины получали на планете доступ к образованию и включались в социально-производственную жизнь, тем меньше они рожали. Плюс борьба с тем, что на Земле называли "неоколониализмом", против неэквивалентной торговли и доминирования во всём Запада. Богатые страны, понятно, долго сопротивлялись потере исключительного уровня жизни своих обществ, но в конце концов это "проглотили". Тем более, что к концу XXI века наступил по-настоящему "многополярный мир" (это в том веке было любимое слово российских политиков). Только вот и в том многополярном мире Америка осталась доминатором и продолжала портить существование многим странам Земли, а потом и лунным колониям, и Республике Марс...

Но при том уровень жизни на планете выровнялся, и в визовом режиме по всей планете наступили перемены...

Хотя нет, на Земле всё-таки всё ещё не совсем как на Марсе: при поездке в страны другого континента виза жителям многих государств по-прежнему нужна, хотя получить её легко и визовый режим практикуется не в ограничительных, а в статистико-информационных целях. Например, при поездке гражданина России в США виза требуется. Не возникнет ли с этим какая-то проблема у Бориса? Впрочем, это уж точно не его, Кречета, забота, а дело Кьезы — руководителя операции. Хотя он ли её руководитель? Джулио, должно быть, только начальник по оперативной части итоговой акции. Кто-то, кто давно находится на Земле, подобрал команду и всё разработал, а та "бригада" в которой действует Лазаро — только верхушка айсберга.

А всё-таки: как всё конкретно будет происходить? Как реализуется страшный замысел покойного патриарха?

Лазаро размышлял обо всём об этом бодро шагая со скандинавскими палками по Суздалю. Встреча со следующим членом группы была назначена далековато от музея деревянного зодчества: в Спасо-Евфимиевом монастыре. Но иерей решил пройтись пешком, по навигатору в смарт-очках — посмотреть на город. Суздаль ему нравился: ни одного небоскреба как в Москве и в Соборном, на улицах — старинные, максимум —трёхэтажные здания, которым по пятьсот лет, а храмам — вообще по восемьсот-девятьсот. Конечно, это давно не аутентичные дома и церкви, они по сто раз реконструировались. Но выглядят точно так же, как когда их построили, и стоят на тех же самых местах. Кречет, как историк-земновед, знал, что так теперь в любом земном городе: их исторические центры сохраняют везде в том виде, каким он был минимум лет 400 назад. Не уродуют исторические центры высотными домами, строениями из новых материалов, сохраняют не только выдающиеся архитектурные памятники, но и рядовую историческую архитектуру. И на Марсе так надо делать: сохранять старые, пусть невзрачные, исторические кварталы городов...

Спасо-Евфимиев монастырь являлся, скорее, музейным комплексом, а не религиозным центром, и был прямо-таки набит туристами, в основном, россиянами. Ну да, мало того, что июль — время отпусков, сегодня же ещё и пятница, а в России четырехдневная рабочая неделя, пятый день недели —это уже выходной. Иностранцев, впрочем, тоже было много, и Кречет был не единственным инопланетянином среди туристической публики. В преддверии встречи Лазаро обошел монастырь, зашёл в храмы, послушал колокольный звон. Это Кречету было не в новинку: в некоторых марсианских городах тоже стояли храмы с настоящими колоколами, а в Мальпроксимио, где Лазаро побывал раз пять, они имелись вообще в каждом городе. Но его родная Хомаранистская Церковь колокольного звона не практиковала.

Доцент прошёлся вдоль стен, окружавших Спасо-Евфимиев монастырь. Это были полнопрофильные крепостные укрепления с боевыми башнями, хотя в XVII веке, когда их возвели, Владимирская земля уже не была приграничьем, страдавшим от набегов. Наверное, стены и башни оберегали богатства монахов. Кречет вспомнил, что на Марсе "реконструкторы" недавно выдвинули требования конфискации собственности Хомаранистской Церкви.

Джон Харрис, второй член группы, которой предстояло стать террористической, внешне был противоположностью первому: нечто среднее между "ботаником" и хиппи, с бо́льшим уклоном в хиппи. Возраст — как у Бориса, около 30 лет, только не марсианских, а земных. Длинные, не весьма чистые чёрные волосы, такая же редкая несолидная борода. На голове не бейсболка, как у большинства российских мужчин в дни, когда, как сейчас, палит солнце, а какой-то дурацкий маленький головной убор: берет, но с двумя козырьками — впереди и сзади. Естественно, Харрис был в навороченных смарт-очках. Одет в футболку и длинную чёрную юбку на резинке. Кречет догадался: Джон явился в монастырь в неуместных здесь шортах, и юбку ему выдали монахи. На футболке напечатан десяток разных эмблем: "зайцевского" движения, радикальных вегетарианцев, трансгуманистов, ещё кого-то, кого доцент не знал, и логотипы популярных компьютерных игр.

По фенотипу Харрис был не славянин, потому что чернокожих славян не бывает. Кьеза сказал Кречету, что Джон — единственный американец в группе.

Присесть поговорить им в монастыре оказалось негде из-за обилия людей, но наконец нашлась свободная скамья, стоявшая на открытом участке, на которую из-за палящего солнца никто из паломников или туристов не садился.

Лазаро разговаривал с Харрисом на эсперанто. Американец много болтал; назвав гостиницу, где остановился, начал рассказывать о её недостатках, так что доцент его прервал и вообще старался с ним говорить сурово.

В отличие от Бориса Джон задавал в ходе разговора много вопросов, в том числе посторонних и неуместных.

—Пит, а ты сам с Марса?

Кречет ответил по легенде: он с Луны, из Интернациональной Лунной Автономии.

— А, тогда, может, на мой родной английский перейдём? На Луне ведь его все знают.

Лазаро по-английски, стараясь говорить с хорошим произношением, ответил, что предлагает продолжать разговор на марсианском.

— А почему ты пришёл, а не тот человек пришёл, который меня типа завербовал на вашу веселуху?

—Джон, твой вопрос неуместен. Не беспокойся, с тем человеком вы увидитесь в Америке.

—Так, а босс, то есть, теперь у меня ты?

—Да. Контакты только со мной. Передаёшь ... —Лазаро чуть промедлил, подыскивая нужное слово, —"заказ" мне. Когда у тебя будет всё полностью готово?

—Всё в точности как договорились. Половина у меня с собой, готов сейчас тебе отдать. Вторую половину мне передадут, когда будет переведена основная часть денег. Но только мне за второй частью штучек надо слетать в Швейцарию. Мне, кстати, деньги на билеты надо, и вообще — на жратву и всё такое надо.

—Продолжаем действовать, как условлено. Сейчас дай мне то, что у тебя с собой. Мне потребуются сутки, чтобы проверить.

—Ты думаешь, я тебе туфту какую привёз?

—Trust but verify [2].

— А как ты будешь проверять? Оборудование же всякое надo.

— Не волнуйся, Джонни: мы имеем самые полные возможности использовать всё необходимое новейшее оборудование. Проверять будут специалисты. Завтра во второй половине дня встречаемся; где и во сколько — пошлю информацию тебе на смартфон. На встрече скажу, когда будут переведены деньги, выдам тебе средства на все расходы, и дам инструкции: куда тебе потом ехать, чтобы передать мне вторую часть заказа.

— Окей. Так а как конкретно будем делать дело? И когда в Америку летим?

Кречет не ответил, посмотрел на американца как преподаватель смотрит на студента, задавшего тому неприличный вопрос. Лазаро ведь должен был играть роль знающего. Как выразился бы Микаэло, "надувать щёки".

Джон пристального взгляда Кречета не выдержал, завозился на скамье, сказал:

—Дак я понимаю, что конспирация и всё такое, и что это для моей же безопасности —не знать. Но я же не ниггер с улицы, я специалист по всем тем штуковинам, что вам доставляю. Я Высшую техническую школу Цюриха закончил.

— Твои знания понадобятся непосредственно в США. Кстати, а почему ты учился в той школе, а не в каком-нибудь вашем Массачусетском технологическом? Ты же американец.

— Так я начинал-то в Америке. Не в Массачусетском, а в Стэнфорде, он Массачусетского покруче будет, прямо в Силиконовой долине стоит. Но меня это... за антиправительственные взгляды оттуда вышибли, фашисты долбаные. И во все университеты Америки дорогу мне закрыли. Но Высшая техническая школа Цюриха —она лучшая в Европе.

— Ясно. Я готов забрать у тебя "заказ".

— Сейчас. Только, Пит, давай так. Я, когда коробку выну, тебе её так преподнесу, будто подарок дарю. А ты тоже сделай вид, что принимаешь приятный сюрприз, и руку мне пожми.

—Зачем этот спектакль?

—Так ведь тут международное место, камеры везде по борьбе с наркотой. И нас снимают. ИИшка подаст сигнал: возможная передача наркотиков. И проверять нас полиция будет. Мы, конечно, криминала никакого не сделали, но зачем нам это? А я ещё гражданин США, придерутся русские...

"Не параноик ли он? Ну, а кто ещё соглашается вступать в террористические группы, как не люди такого сорта? Впрочем, масштаб акции, как рассказал Кьеза, никому из "бригады" не раскрывали, и этот Джончо думает, что речь просто о каком-то крупном теракте против президента, правительства, банкиров...".

Видя ироничное выражение лица Кречета, Джон быстро сказал:

-- Короче, Пит, ну, вобщем, у меня был один эпизод. Ну, ерунда, трава. Но я, короче, в базах данных -- проверять нас будут обоих, а сам понимаешь...

Сделали всё так, как сказал ботаник-хиппи. Лазаро взял в руки металлическую коробку с надписью Zürich.

— Там каждая штучка в коробочке в отдельной. В коробочке и бумажка: что такое в ней лежит, все параметры. И каждая штучка промаркирована, не спутаете.

Кречет раскрыл коробку. Да, внутри были маленькие пластиковые контейнеры величиной примерно пять на пять сантиметров, все пронумерованные. В каждой той коробочке находилась наноплата. На этот раз -- настоящая, а не как в случае с контейнером, который вручил Кречету патриарх. Как будут использоваться наноплаты, Лазаро не знал и догадок не строил. Но, разумеется, речь о чём-то грандиозном: это же такая вычислительная мощь.

Доцент закрыл коробку и положил её в свой рюкзак.

—Надеюсь, Джонни, что тут всё в порядке. Ты ведь не самоубийца, правда?

—Ты это... Чего говоришь-то? Я же за вас сам вписался. Я за идеалы.

Кречет решил, что надо "идеалисту" сердечно пожать руку.

—Всё в порядке, Джон, до завтра. Иди.

Кречет вызвал суздальское такси к воротам монастыря. Кружным путём, на перекладных, на транспорте, где не надо сообщать личные данные, доехал до Москвы. Там передал цюрихскую посылку Кьезе. Тем же кружным путём, уже далеко за полночь, вернулся в свой отель в Суздале.

Сообщение от Кьезы пришло на следующий день в половине пятого: "Всё в порядке. Деньги им перечислят сегодня до полуночи. Работай дальше как запланировано. После встречи отпишись и созвонимся по видео".

Кречет послал сообщение Джону: "Приду в твой отель в 17:15". Отель, где поселился американец, был в двух шагах от гостиницы иерея.

Комната Харриса была под стать постояльцу: всё разбросано, в мусорном ведре куча пустых пивных банок, и от самого хозяина номера идёт густой алкогольный дух. Но на столе стоит очень дорогой ноутбук.

—Ну что, Пит, вы там убедились, что всё окей?

Выданные Кречетом Джону деньги он пересчитал, сказал:

—Тут вообще-то лишнего будет.

Иерей объяснил, что деньги — и на самолёт до города, куда из Цюриха должен полететь американец.

—А, у меня там друзья были на фестивале, уж забыл на каком. Говорили, что город классный.

Уходя из номера, Кречет заметил, что возле кровати валяются женские трусы, на беглый взгляд — солидного размера. Ох, у Джонни тут ещё и сексуальное приключение состоялось, никак не смог без него обойтись. Целесообразно было бы, после того, как Харрис доставит то, что нужно, как-нибудь отодвинуть его от операции, а то подведёт ещё, разгильдяй.

Вернувшись в свою гостиницу, Лазаро послал сообщение Кьезе. Тот назначил в ответ время, когда ждать видеозвонка, но позвонил чуть не на час позже.

—Какие у тебя впечатления от янки?

Иерей рассказал, а об "эпизоде", связанном с марихуаной у Джона, конечно, проинформировал в первую очередь. Джулио в ответ на предложение отрешить чернокожего от "операции R" заявил: "Нет. И без комментариев". Затем требовательно спросил:

— Ты подозрительного ничего не заметил? Слежки и прочего?

Лазаро ответил, что вроде бы нет, приёмы по обнаружению слежки он применял.

—Живёшь ещё два дня в Суздале. Ходишь по городу туристом, проверяешь, нет ли за тобой наблюдения. Потом отправляешься в Москву, получаешь от меня инструкции и в тот же день летишь в тот же город, куда послал этих двоих. Билет и гостиницу тебе закажу и оплачу я.

—Понял. Вопросов нет, —ответил иерей.

Значит, в Белград. В переводе на марсианский — blankurbo, blanka urbo.

Выполняя указание протоиерея, Лазаро пробыл в Суздале ещё два дня. Посетил пару музеев и монастырей, проплыл на туристском судёнышке по узкой Каменке. Постоянно проверял, нет ли за ним слежки -- её не было, как и ничего другого подозрительного.

Вечером в воскресенье забрёл на необычное мероприятие: "блюз-байк фестиваль Suzdal Blues". На баннере над сценой было написано, что фестиваль проводится аж с 2008 года. Лазаро теперь понял, почему в городе с утра пятницы было так много мотоциклистов, почти не встречавшихся на улицах города Соборного и Москвы: на фестиваль приехали.

Мероприятие не отличалось от подобных событий на Марсе, и публика была примерно такого же пошиба, только земляне. И мотоциклистов на Марсе, понятно, нет, даже электросамокаты и электровелосипеды власти стали в городах запрещать обычным гражданам. Но блюзы на Марсе тоже поют (сам Кречет поклонником блюза как жанра не был, считал неинтересными, шаблонными и блюзовую музыку, и блюзовые тексты).

К удивлению Лазаро, на концерте выступал один инопланетный коллектив -- "Лунный блюз". Прилетели с Луны; как догадался Лазаро, из её американской части -- штата США, Moon State. Пели, понятно, на английском, но вдруг одну песню исполнили на марсианском, который в Moon State называли как на Земле -- эсперанто.

La karulo ne estas hejme,

Mia kara stas geologist'

Ho-о-о, mia karulo ofte ne estas hejme:

Ĉar la kara stas geologist'

Kaj kiam malestas li hejme

Mia vivo por mi malekzist' [4]

Вообще-то на правильном эсперанто "геолог" -- это "geologo", а не "geologisto", но в штате Луна, как и в марсианском Мальпроксимио, на эсперанто сильно влиял английский язык. И тоже "stas" вместо "estas" любят употреблять в разговорной речи.

Где-то сзади Лазаро раздался восторженный рёв. Кречет коснулся дужки смарт-очков, включил вид сзади. Увидел двоих русских, снявших майки и крутивших их у себя над головами. У обоих мужиков на груди была одинаковая татуировка: надпись "Океаническая геологоразведка России" в обрамлении бушующих волн. Ну да, тоже их песня, хотя о геологе оттуда, где нет океанов и морей. Точнее, морей с водой.

Солистка, прервав пение, стала выдавать затейливые пассажи на гитаре. Кречет подумал, что дочку надо, как подрастёт , обязательно направить в музыкальную школу или хотя бы в какой-нибудь солидный музыкальный кружок, для общего развития. Он как-то читал статью о влиянии занятий музыкой на различные человеческие навыки. Оказывается, люди, играющие на музыкальных инструментах, лучше, при прочих равных условиях, чем немузыканты, водят марсоход и надевают в экстренных условиях скафандр -- моторика у музыкантов совершеннее. Тут же Кречету пришла в голову горькая мысль, что свою дочь он, скорее всего, никогда не увидит. В "операции R" у него теперь уже не побочная функция отвлекателя внимания: он полноценная часть "бригады". Вместе со всеми её членами полетит в США, а там... Думать об этом близком будущем не хотелось.

_______________

[1] repago (эсперанто) — расплата, отдача долга, в т.ч. в значении "возмездие".

[2] Trust but verify (англ.) — Доверяй, но проверяй.

[3] The West and The Rest (англ.) — Запад и остальные (варианты перевода: "и остальной мир», «и остальное", "и остаток"). Расхожее выражение из книг британского историка и журналиста Нила Фергюсона (род. 1964) "Civilization: The West and the Rest" ("Цивилизация: Запад и остальные") и "The West and the Rest: Globalization and the Terrorist Threat" ("Запад и остальные: глобализация и террористическая угроза"). В этих книгах Н.Фергюсон с британских позиций рассуждает о различиях между Западом и остальным миром.

[4] La karulo ne estas hejme...(эсперанто).

Непоэтический перевод:

Моего милого нет дома,

Мой милый -- геолог.

О-о-о, моего милого часто нет дома,

Потому, что мой милый -- геолог.

А когда его нету дома

У меня и моей жизни нет.

Глава 21. Королевство

Глава 21

Королевство

1 августа 2387 от Р.Х. воскресенье - 3 августа 2387 от Р.Х., вторник.

Земля, город Белград.

Лазаро Кречет вылетел ранним утром из Москвы в Белград по паспорту Питера Бергера. Никаких проблем у него на паспортном контроле в аэропорту Шереметьево не возникло.

Рейс в столицу Королевства Югославия был обычный, а не дорогой скоростной — самолёт летел до Белграда около трёх часов.

Перед вылетом Кьеза долго лично инструктировал Кречета о действиях в Белграде. Кое-что из плана будущих действий Кречету понравилось, например, под каким прикрытием "бригада R" полетит в США. Но полной информации Джулио ему по-прежнему не давал. При этом Кречету ещё стало казаться, что кое-что из того, что они будут делать в Сербии, не очень тщательно подготовлено, не вполне логично, и не отвечает требованиям соблюдения конспирации и безопасности. Но иерей молчал, помня, как начальник обрывал его попытки расспросов и возражений в предыдущие дни — только лишь задавал уточняющие вопросы. По этим вопросам и по выражению лица Лазаро протоиерей о его недовольстве догадался и заявил:

— Иерей, я тебя понимаю. Ты учёный, ты мыслишь логически, и тебе кажется, что что-то задумано по-дилетантски. Но уверяю: так надо. И в сотый раз повторяю: всего тебе пока рассказать не могу.

— Да без проблем, — хмуро ответил Кречет. — У русских есть поговорка: "Я начальник — ты дурак, ты начальник — я дурак".

Джулио с неожиданной теплотой в голосе сказал:

— Лачо, брат, просто верь мне. Знай: всё продумано, и не мной. В "операции R" будут такие повороты, о которых ты и догадаться не можешь. Как и американские спецслужбы, надеюсь.

Лазаро кивнул — ну а как ещё реагировать при таких обстоятельствах, если надо соблюдать церковную субординацию?

Кьеза, помолчав, добавил:

— Ладно, скажу тебе об одной нашей реальной проблеме: это нехватка людей. А увеличивать число участников операции за счёт недостаточно мотивированных, недостаточно проверенных и недостаточно ..., — Кьеза сделал паузу, подыскивая подходящее слово, — обработанных нельзя, просто нельзя: утечки пойдут, вычислят. Услышь меня, корень. Я рискую не меньше, чем ты и... и привлечённые земляне.

На прощание Кьеза обнял Кречета.

Во время полета в самолёте Лазаро читал: обновлял свои знания о Королевстве Югославия, которые, честно говоря, ограничивались самыми краткими сведениями из давно прослушанного им курса "История Европы" в бытность студентом истфака Государственного университета Республики Марс. Впрочем, кое-что о Югославии доцент знал в связи со своей специализацией по России — эти страны связывали долгие отношения.

История Югославии, как и её основы - Сербии была драматичной, и, пожалуй, подходило к этой истории прилагательное "путаная". Югославия возникла в 1918 году как Королевство сербов, хорватов и словенцев; название Югославия появилось в 1929. В 1991 году страна распалась — в один год с Советским Союзом. Причем после развала Югославии её базовая республика продолжала распадаться далее: в 1999 от Сербии отделилось Косово, в 2006 — Черногория, ещё через четверть века — Воеводина. Но в начале XXII столетия по всей планете пошла тенденция объединения малых государств в государства большие, тренд создания всяческих конфедераций и федераций. Тогда возродилась и Югославия. Так как это была ещё и эпоха "великого отказа" от парламентаризма, возрождённая Югославия тоже не стала исключением, сделавшись монархией.

С выбором законного по историческому праву короля имелись некоторые проблемы. В Югославии до превращения её в республику были три древних династии: Неманичей, Обреновичей и Карагеоргиевичей. От первых двух не осталось потомков, последний из Карагеоргиевичей, король Петр II, отрекся от власти, что, теоретически, закрывало дорогу на престол его наследникам. Но вопрос решили: объяснили, что настоящим отречением это не было, так как король лишь подчинился в 1945 году решению Скупщины, объявившей Югославию республикой, и тогда это было решением народа, которому монарх служит. Сыграла роль и личность наследника, 50-летнего Петра Карагеоргиевича: он с малых лет верил в воссоздание монархической Югославии, всю жизнь готовился стать королём Петром Третьим (не красиво на троне сидеть, а компетентно управлять). Пётр сумел заранее сколотить себе грамотную команду, сделать много реальных полезных дел для Сербии и создать там себе сообщество сторонников. И успешно наработать себе харизму.

После прилёта в Белград Лазаро отправился в банк за наличными деньгами (Кьеза перевёл на счёт "Питера Бергера" большую сумму).

Вечером Кречет познакомился с двумя последними членами "бригады R". Таким образом, их в ней всего-то пять человек: сам Лазаро, русский, американец и вот ещё два югослава: Радован Вукович и Зоран Чосич. И где-то рядом с бригадой Джулио Кьеза, который тоже прибудет в Белград и о существовании которого большинство членов команды знать не должно.

С Радованом и Зораном Кречет встретился напротив музея Николы Теслы. Обоим югославам было менее тридцати земных лет — в «бригаде R», получается, все примерно ровесники, кроме Бориса Соколова. Оба югослава хорошо говорили на эсперанто.

Джулио, характеризуя Кречету Радована, рассказал, что тот одержим конспирологическими теориями. А ещё он криптофил — то есть, любитель тайн, что с конспирологией органично связано. Через это всё его и завербовали. И да, Вукович выглядел как конспиролог: мрачный недоверчивый взгляд, нахмуренные брови; губы постоянно как-то неприятно, презрительно сжаты. Роста высокого (Кречет заметил, что среди югославов вообще много высоких людей), но сутулый. Бросалась в глаза дешевизна его одежды из какого-то древнего полиэстера.

— Полезный для нас навык у него — хакерские умения, — сказал о Вуковиче Кьеза. При этом бо́льшую часть своей жизни Радован работал экскурсоводом.

Чосич был среднего роста, невзрачной внешности, с острым носом. Одет, в отличие от Вуковича, дорого и качественно. На пальце — массивный золотой перстень.

О Зоране Джулио рассказывал, что его ценность для бригады — компетентность в малых беспилотных летательных аппаратах (дроны и всё такое).

— А по жизни он адреналинщик, искатель приключений; сам себе доказывает, что он крутой. С парашютом прыгал. Но сам весь в комплексах, и девушки его не любят.

Кречету в своё время очень не понравилось, как протоиерей описывал ему всех членов бригады: снисходительно, с шуточками. Они же, в конце концов, соратники, вместе будут рисковать жизнью.

От музея Теслы трое бригадников пошли в какое-то кафе на тенистой улице, сели на террасе. Кречет много не говорил: я — ваш командир, вся информация будет на общем собрании группы послезавтра, пока заданий по делу нет. Выдал обоим наличные деньги. Спросил у Зорана, в каком отеле он остановился. Радован был из Белграда, жил в своей собственной квартире. Кречет поручил ему, как знатоку города, найти и арендовать какое-нибудь коворкинговое помещение, в котором состоится встреча бригады.

— Нельзя, Питер, — неожиданно возразил Радован. — Мы же на собрании будем говорить о секретном. А в любом общественном месте — скрытая съемка и аудиозапись.

— Хорошо, твои предложения? Арендуем квартиру?

Радован предложил собрать группу у него дома (он жил один), Кречет согласился.

Ближе к ночи Кречет созвонился с уже находящимся в Белграде Харрисом.

Лазаро получил от Джулио указание, чтобы место для встречи с Кречетом и передачи ему второй части "заказа" Джон выбрал сам. Мол, скажи, что ты только что с самолёта, город ещё не изучил, место — по его выбору, только чтобы где-нибудь в историческом центре, под открытым небом, и чтобы скамейки там были. Как только он назовёт место, тут же — сообщение мне. И в каком отеле он остановился.

Зачем предоставлять американцу с "грузом" возможность самому выбирать место встречи, самостоятельно выбирать отель, где он остановится в Белграде, а потом давать команду, чтобы он переселился, сняв комнату в другом районе — это для Лазаро была одна из "непоняток" в инструкциях Кьезы.

Джон Харрис выбрал для встречи сквер, где стоял памятник Гавриле Принципу. Кто такой Принцип, Джон знал, и во время телефонного разговора со значением, таинственным голосом произнёс: "Памятник как раз для нас". По мнению Кречета, это ещё раз доказывало, что американец, кроме прочего, ещё и дурной романтик, и может подвести. И остановиться решил в одной из самых дорогих гостиниц Белграда, в "Москве".

Сам Кречет поселился в отеле "Марк". Отель был скромный, но находился в хорошем месте, близко от самого центра города, на улице Ресавской. В одну сторону улица вела к собору святого Марка, возведённому в далёком XX веке, а в другую — к мрачному, с черными стёклами, небоскрёбу "Београжанка" ("Белградчанка"), тоже древнему зданию того же XX века.

На встречу с Джоном Кречет пришел, опять-таки по указанию Джулио, минут на пятьдесят позже условленного времени. Негр ему за этот почти час не звонил и не посылал сообщений, спокойно сидел на скамье рядом с монументом.

Памятник Гавриле Принципу, выстрел которого в австрийского эрцгерцога Фердинанда стал поводом к началу Первой Мировой войны на Земле, на Кречета впечатления не произвёл. Террорист был изваян стоя, в длинном двубортном пиджаке. Лицо уверенное, на губах даже намёк на улыбку. Не зная, кто Гаврило таков, можно подумать, что памятник поэту или писателю. Хоть бы скульптор Принципу браунинг, что ли, в руку вложил, из которого он эрцгерцога шлёпнул.

Харрис, увидев Кречета, повел себя так, будто Лазаро его родной брат, с которым он сто лет не виделся — даже обниматься полез. Передал иерею такую же жестяную коробку, как в Суздале. Лазаро сообщил Джону, что его чипы будут проверяться подольше, чем в России — дня три, по техническим причинам.

— Да хоть сколько дней, босс. У нас, как я понимаю, никаких дедлайнов нет?

— Дедлайны есть. Но времени пока достаточно. Завтра пройдет общая встреча неамериканской части нашей бригады — точнее, той её части, что вылетит в США из Белграда. Вы должны знать друг друга: это нужно для дела. На встрече будет рассказано о дальнейших действиях.

Сейчас у меня для тебя — персональное задание. Дело простое, но важное. Поручаю его тебе потому, что ты лучше всех из нас знаешь Америку.

— Always prepared! — ответил Харрис по-английски.

Лазаро догадался, что речь идёт об американском скаутском девизе. В Республике Марс тоже есть скауты, организация называется JPM —Junaj Patriotoj de Marso, Юные патриоты Марса. Estu preta! — Ĉiam preta!

Кречет сам подростком членствовал в JPM, а став постарше, перешёл на взрослую ступень, с названием уже без слова "юные". А уж из "Патриотов Марса" — в тайную организацию с девизом "Ĉiam kaj ĉie!" ("Всегда и везде").

Что же выходит, разгильдяй Джонни тоже был в своё время скаутом? Ну, значит, не удалось им его воспитать, как хотели.

— 16 августа будем проводить в Вашингтоне также операцию прикрытия, отвлекающую их спецслужбы от главной операции. Все детали — пока секрет. Но нужны артисты, а лучше — артистки. Много, человек двадцать. Они должны маршировать в определённое время по определенной улице. Причём издавая при этом громкие звуки.

— То есть, наша акция —16 августа? А по какой улице и как вообще?

— Повторяю в очередной раз: вся конкретика — потом. Лучше, чтобы они были в одинаковых костюмах и с какими-нибудь музыкальными инструментами — ну, не знаю, с трубами, с барабанами, с бубнами...

Твоя задача - найти в интернете такую группу и договориться с ними на 16-е число. Понятно, за гонорар. Перечислишь им аванс, деньги я тебе выдам.

Харрис осклабился.

— Вау, у меня такие контакты найдутся. Есть прикольные ребята, которые протестные акции обслуживают. Они с вувузелами, трещотками и всем таким прочим. Выступают в одних трусярах, девки тоже идут без лифонов. Внимание точно на себя отвлекут...

— Нет! Не такие нужны, а благопристойные. Их задача — изображать цивилизованную гражданскую акцию, без всякого бунтарства и дикостей. Чтобы полиция сразу их не остановила и не стала всё проверять. Скажешь им, что это будет марш, например, в поддержку какого-нибудь конгрессмена или благотворительной кампании. Придумай что поправдоподобнее, ты же американец, лучше меня знаешь... Найти надо коллектив из провинции, дорогу в оба конца и гостиницу им тоже заранее оплатишь. Каких-нибудь мажореток, чирлидерш, или, может, самодеятельный театр, оркестр...

— А кто такие мажоретки?

— Девчонки с барабанами и в одинаковой форме.

На Марсе такие всегда участвуют в народном параде на День Марсианской Революции, но этого Кречет Джону, понятно, не сказал.

— И, Джонни, чтобы у тебя тут, в Белграде, никаких девиц как в Суздале!

— А как ты, Пит, узнал-то про то, что я в Суздале...

На встречу дома у Радована "бригада R" собралась рано, в восемь утра. Хозяин квартиры поставил в ряд четыре стула и один перед ними для Кречета. Лазаро почему-то вспомнил, как он у себя в университете вёл семинары для студентов.

Кречет начал с того, что попросил снять смарт -очки тех, кто в них сидел:

— Общаемся между собой только на марсианском; знаю, что вы все им владеете.

Лазаро решил, что никаких "идейных" речей о смысле операции членам бригады ему толкать не надо. Сказал:

— Красивых слов говорить не стану. Вы знаете, против чего мы боремся и почему. Все вы пришли в группу осознанно, а не за деньги, хотя вы их тоже получите...

Потом Кречет долго вещал членам группы так, как ему самому — Джулио: осторожность, все со всеми должны быть всегда на связи, строгая секретность, о полном плане операции никто знать не будет ради безопасности...

Конспиролог Радован кивал.

— ... при этом подтверждаю то, что вам говорилось ранее: никому из вас не придётся стрелять, драться, кидать гранаты и так далее. Огнестрельное, лазерное и прочее оружие никому выдано не будет. У меня его тоже нет.

— Оружие бывает не только огнестрельным или лазерным, — сказал Соколов. — Что-то надо бы каждому завести на всякий случай...

Кречет прервал:

— И здесь, и в Америке: ничего такого, за что может задержать полиция. Никаких ножей, кастетов...

— У меня оружие — вот, — самодовольно изрёк "адреналинщик" Зоран и протянул ладони вперёд. — Голые руки. Карате.

— А у меня — вот, — Харрис вытянул вперёд свои волосатые ноги в коротких шортах с нелепым узором. — Капоэйра.

— А я немножко знаю батариокт, — сказал Соколов.

— Это что такое? — спросил Чосич.

— Ирландская махаловка на палках, — опередил Харрис собравшегося ответить Соколова. — Жуткое дело.

— На тростях, — поправил русский.

"Как подростки хвастаются, — подумал Лазаро. — И с такими мы собираемся сокрушить Америку..."

Радовану, судя по его выражению лица, разговор тоже не нравился.

— К делу! Вылетаем в США поздно вечером 10 августа, все вместе, одной группой.

Легенда такая: мы — члены международной религиозной секты URUH. Разумеется, сектой её публично не называйте, говорите: "церковь". Секта — сетевая, считать себя её полноправным членом, создавать группы и проповедовать разрешает любому, кто проникся учением основателя, Тома Брауна. Адепты его называют просто "Посланник". Но всем полноценным верующим рекомендуется посетить их центр и принять от главы секты крещение, точнее, посвящение. Тем более, что "Посланник", как они убеждены, творит всякие чудеса и открывает людям, которые с ним лично общаются, "новые горизонты сознания".

И вот мы — новоиспечённые адепты, познакомились в интернете, скооперировались, и едем к "Посланнику". Это в городе Гарден-Сити, штат Канзас.

— Знаю я этот Гарден-сити, — сказал Джон. — Дыра из дыр.

— Тем не менее, именно там главное гнездо этого нового религиозного движения, их руководящий центр. Он называется "Дом Старой Новой Истины".

— Это как так? Одновременно и старой, и новой? — спросил американец.

— Ну, есть же у русских праздник "Старый Новый год". Вон, Борис знает, — пошутил Лазаро.

Соколов кивнул.

— У нас он тоже есть, — сказал Зоран. — И его лучше, чем обычный Новый год отмечают. Называют "Сербский Новый год".

— Про праздник — это понятно, это старый и новый стили календаря, традиция у православных. Не только у вас, славян, а также у румынов и греков. Но истина-то как можно быть одновременно старой и новой? Только у шизофреников, у кого раздвоение сознания, — авторитетно изрёк Харрис.

Лазаро удивился познаниям Джона о православных традициях, но пояснил.

— Урухисты имеют в виду, что есть вечная Истина, о которой люди забыли, но URUH её вновь человечеству напоминает. Всё, что вечно, является одновременно и старым, и новым.

— Диалектика, — хмыкнул Борис. — А что за истина-то? И вообще, что это за контора? Название какое-то нелепое...

— URUH — это аббревиатура, — стал объяснять Кречет. "Unified Religion of United Humanity", "Unueca Religio de Unuiĝinta Homaro". (англ., эсперанто: "Единая Религия Объединенного Человечества"). Учение у них простенькое. Абсолютно всё религии мира — это на самом деле аспекты одной единой религии, все противоречия между ними — кажущиеся. Будда, Моисей, Иисус, Мухаммед, Заменгоф и прочие — пророки одного Бога. Нужно бороться за единство людского рода, укреплять нравственность, любить и понимать всех людей — вобщем, за всё хорошее против всего плохого. Кто по-настоящему воспримет учение "Посланника", и приведёт в секту новых членов, у того откроются сверхспособности: умение исцелять, пророчествовать, читать мысли и так далее. Кроме того, "Посланник" подбирает мужчинам подруг для создания семьи.

— Мне оформляй заявку на четверых, — хохотнул Харрис. — И все чтоб не худышки были. Троих отсею по результатам тестирования, одну оставлю.

Лазаро подумал, что американец чем-то похож на Джулио. Тот тоже на людях строит из себя забавника, отпускает тупые шуточки. Но за личиной шута у Кьезы скрывается настоящее лицо: самоотверженный патриот Республики Марс, всецело преданный Церкви. Может, и Харрис — личность такого же типа и зря он, Кречет, считает его разгильдяем-романтиком? Ведь кто-то его серьёзно изучал на надёжность, прежде чем привлечь к "операции R". И именно он обеспечил наночипы...

— Кстати, — продолжил иерей, — "Посланник" мне уже прислал бумажное письмо на своём фирменном бланке, что, мол, добро пожаловать в "Дом старой новой Истины", ждём — и перечень фамилий, кого он ждёт, то есть всех вас. Каждому дам ксерокопию на случай необходимости объяснения пограничникам целей поездки.

Письмо от "Посланника" у Кречета действительно было, его вчера вечером доставили в гостиницу. Лазаро ведь перевёл секте не такой уж скромной величины пожертвование, да ещё привезёт целую команду на посвящение. А тот ритуал — тоже за "пожертвование", плюс паломники будут платить также за проживание и питание в центре. Оплатить недешёвую доставку письма "Посланника" экспресс - авиапочтой скупые сектанты попросили самого Кречета.

— Вы получите от меня файл — там всё, что надо об URUH. В том числе текст их гимна-псалома и пара молитв. Это надо выучить наизусть на английском и на..., — Лазаро чуть было не сказал "на марсианском", — ... на эсперанто. Ещё в том материале указан адрес их магазина здесь, в Белграде. Это довольно далеко отсюда, но рядом со станцией метро. Каждый должен купить себе какую-то одежду и ещё что-то с их символикой, портретом их гуру. У них там майки, толстовки, бейсболки, сумки, шарфы, сандалии — выбираете по вашему желанию, но минимум три вещи. Сами понимаете, для чего: наденем это на себя в дорогу, чтобы американцам в самолёте и на паспортном контроле было видно, что мы — ребята из URUH.

— Как клоуны выглядеть будем, — сказал Джон.

— Нет, — улыбнулся Лазаро, — я видел эти вещи на их сайте: эмблема у них скромная, стильная, не аляпистая: солнце с лучами и буквами URUH.

— Дурдом "Солнышко", — сказал Борис на русском и перевёл присутствующим: La frenezulejo "Suneto".

Лазаро продолжил инструктаж:

— Как себя вести в аэропорту и в полёте, об этом — ближе к вылету. Готовьтесь объяснять всем, что такоe URUH; читать молитвы, петь гимн-псалом, раздавать брошюры и одухотворённо выглядеть. А я буду играть роль вашего гуру.

Борис со смехом сказал, снова по-русски:

— Слушай своего гуру, а не жену - дуру.

Кречет укоризненно взглянул на Бориса, тот сделал виноватый вид.

— Сейчас выдам всем вам деньги. Каждый сегодня купит авиабилет на рейс Белград-Уичито. Я утром смотрел — билеты есть, это один из самых дорогих рейсов.

И прямо сейчас подавайте со смартфонов на сайте американского визового центра заявку на визу в США и оплачивайте консульский сбор. В графе "цель поездки" пишите: "паломничество, посещение центра религиозной организации ...".

Лазаро надеялся, что получение визы в США у членов "бригады" пройдёт гладко. Сейчас не древние времена, когда Штаты были центром притяжения толп мечтателей о лучшей жизни, когда туда была огромная нелегальная миграция и, соответственно, строжайший и долгий порядок выдачи виз в Америку. Виза стала, по сути дела, простым разрешением на въезд в страну. Причем выдавали такое разрешение в течение трёх дней: современные компьютеры очень быстро обрабатывают базы данных. Кьеза заверил Кречета, что у всех членов "бригады R" гражданские досье "чистые", никому в визе не откажут.

Будущие террористы послушно вытащили смартфоны... Американец, которому заявку на визу подавать было не нужно, давал всем советы, какие слова лучше написать в заявке.

Решили, что все вместе поедут покупать авиабилеты в оффлайн-кассу. Белградец, узнав адрес сектантского магазина, сказал, что это от кассы в двух шагах. Вызвали такси.

Билеты и религиозные шмотки были благополучно куплены. Как вели себя бригадники в религиозном магазине, Кречету понравилось: все были серьёзными (Харрис тоже), изображали на лицах одухотворенность.

— На сегодня всё, — сказал Лазаро, когда пятёрка вышла из магазина. Всем быть на связи. Пока расходимся.

— Питер, я предлагаю не расходиться, — сказал Вукович. — Я мог бы провести экскурсию по Белграду, рассказать, что и как...

— А после экскурсии знакомство отметить надо! — встрял американец. Ты, Рад, нас заведёшь в какую-нибудь атмосферную кафану...

Кречет решил экскурсию и кафану не запрещать, но самому в мероприятиях не участвовать: командир должен быть на некоторой дистанции от подчинённых. У него, по заданию Кьезы, был особый разговор к Борису, но Лазаро решил провести его завтра утром. Сказав, что у него дела, иерей пожал всем руки и ушёл.

Когда в 23 часа все члены бригады прислали, как Кречет предписал, сообщения о том, что у них все в порядке и где они находятся, Кречет написал русскому, что им необходимо встретиться вдвоём, а также время и место. От Бориса пришел неожиданный ответ: "Есть! И у меня для тебя тоже важная инфа".

Глава 22. Београд

Глава 22

Београд

4 августа 2387 от Р.Х., среда.

Земля, город Белград.

Утром Кречету пришло уведомление, что посланная им позавчера бандероль успешно вручена адресату.

Микросхемы, полученные от Харриса, Кречет, по инструкции Джулио Кьезы, сразу же отослал тогда экспресс-почтой в другую страну — в ХСЦЕ, Христианское Содружество Центральной Европы. Этo государство, как знал Лазаро, было по земным меркам молодым, возникло лет 70 назад. В нём объединились страны Австрия, Венгрия, Чехия, Словакия, Словения и Хорватия. Сотни лет назад эти территории уже имели опыт жизни в одной державе, в Австро-Венгерской империи, и вот — снова вместе. А слово "христианское" ввели в своё название в пику мусульманским Франции и Германии.

Лазаро вспомнил, что один его запальчивый и самоуверенный студент в Марсианском госуниверситете приводил создание ХСЦЕ в качестве доказательства своей смешной теории о цикличности жизни и возрождения государственных образований: была когда-то Австро-Венгрия — и вот возродилась новая Австро-Венгрия. Кречет тогда иронично спросил студента, почему до сих пор не возродилась держава Александра Македонского, Римская империя или СССР и Европейский союз. Студент совершенно неоправданно, по мнению Лазаро, обиделся.

Вспомнив это, Кречет вздохнул, и в который раз подумал, что вести лекции и семинары в своём родном университете он не будет уже никогда. Даже если останется жив после "операции R", что вряд ли.

Адресатом бандероли Кречета в Вену был сотрудник посольства страны, гражданином которой по легенде и по фальшивому паспорту, являлся и сам Лазаро — Лунной Автономии; официально — Автономной Интернациональной Территории Луны. Бандероль и личное письмо Кречет направил не на его домашний адрес, а на адрес посольства. Такое указание ему дал, опять-таки, Джулио.

Прочитав уведомление, Лазаро не стал отправлять сообщение Джулио: тот его предупредил, что с 4 по 6 августа ему не надо звонить и посылать что-либо по соображениям конспирации: чтобы никто не мог вычислить по триангуляции и трилатерации, где находится Кьеза. Джулио отключит телефон, а после сам позвонит Кречету. Лазаро счел эти предосторожности излишними, надуманными, но командиру он навсегда решил не возражать.

Иерей отправился на встречу с Борисом в Белградскую крепость, расположенную в парке Калемегдан.

В кафе, из которого открывался красивый вид на две зубчатые круглые башни крепости, почти никого не было: дорогущие цены и ещё раннее время.

Кречет явился в заведение намного раньше условленного часа, а перед этим ещё и прошелся по крепости. Её стены и бастионы, возведённые в XVIII веке, были, как теперь у всех древних земных сооружений, покрыты специальным прозрачным лаком "Хронос", защищающим исторический памятник от воздействия солнца, атмосферных осадков и вообще от воздействия времени, насколько это возможно. Лазаро об этом лаке знал, потому что СМИ Республики Марс всегда много и подробно писали об использовании на Земле любых марсианских технологий. Заголовки в марсианских медиа тогда были типа "Изобретение учёных Республики спасает памятники истории Земли", и подобные. Но, как увидел в Калемегдане Кречет, у лака был нехороший побочный эффект: покрытые им поверхности по́шло блестели на солнце, будто костюм какого-нибудь эстрадного певца, мешая восприятию древностей. На это обращали внимание и все туристы. Впрочем, как узнал Лазаро, остановившись послушать гида одной из ранних туристических групп (Кречет был в смарт-очках, переводивших ему речь на любых земных языках), такой блеск наблюдается не в течении всего дня. Только утром — от угла, под которым падают солнечные лучи, этот блеск зависит.

Русский явился на встречу секунда в секунду в назначенное время, опираясь на деревянную трость. В другой руке у него была картонная сумочка из какого-то магазина.

Борис улыбнулся, предугадав вопрос Кречета о трости:

— Да, снаряд для батариокта. Палка не подозрительна и абсолютно легальна. Никакого вставного клинка у меня в ней нет — это просто покупка из ортопедического магазина.

Кречет, хоть ему не терпелось узнать, что это у Бориса за "важная инфа", о которой он заявил во вчерашнем своём смс, сначала выдал русскому свою руководящую информацию. Говорил на русском. Сказал, что у Бориса будет в бригаде особая роль: выполнять поручения, о которых не должны знать другие члены бригады. Он должен быть всегда готов такое поручение от Кречета получить.

— Есть! — коротко ответил Соколов. — Не подведу.

Кречет и Соколов пожали друг другу руки.

— Теперь давай твою информацию, — сказал Лазаро.

Соколов кивнул, огляделся вокруг.

— Информация не очень приятная, Пётр. Во-первых, лично о тебе. Члены группы вчера единодушно пришли к выводу, что ты не с Луны, как всем объявил, а с Марса. И они убеждены, что ты из... — Борис снова огляделся вокруг, — из Церкви.

Лазаро аж мотнул головой.

— Почему они так решили?

— Марсианский медицинский браслет у тебя на запястье. И ты в общем разговоре, а ещё в разговоре с Харрисом назвал эсперанто "марсианским языком".

Кречет чуть не застонал, мысленно себя проклиная. Подумал, что даже если бы он не сделал ляпа с "marslingvo", все бы догадались по браслету. Медицинские браслеты с детства и не снимая носили только на Марсе, без медбраслета марсианин себя чувствовал как без трусов. На Луне всеобщее ношение полноценных медбраслетов не прижилось, а на Земле это вообще было редким: только пожилые и больные люди их носили, а все прочие довольствовались смарт-часами с функцией измерения кровяного давления и пульса. Плюс ещё правительство Республики Марс старалось, чтобы все граждане использовали медицинские браслеты одного типа (они были, ко всему прочему, ещё и большого размера, и особенного внешнего вида), а на Луну, Землю и космические станции их продавать запрещало. Чёрт возьми, а ведь Джулио тоже с марсианским браслетом ходит, нужно ему сказать...

Медбраслет на руке Кречета, кстати, подал тактильный сигнал. На экранчике появилось уведомление о повысившимся кровяном давлении и участившимися пульсе с пояснением, что показатели не критичные, но на них стоит обратить внимание, потому что их повышение произошло без физических нагрузок.

— А про Церковь, — Борис продолжил говорить, не дождавшись, видимо, реакции от Кречета, — тут все просто по логике догадались. Ребята же интересуются всем, что с Америкой связано. А на Марсе главные недруги пиндосов известно кто.

Борис умолк, Лазаро решил, что в ответ надо ему что-то сказать.

— Спасибо, Боря. Я услышал.

Соколов улыбнулся.

— Спасибо, что посмотрел, какая уменьшительная форма от имени "Борис". Ты, кстати, на русском вполне нормально говоришь. Я думаю, Петя, что ничего страшного нет: это же всё внутри нашей команды. Но марсианский медбраслет на виду носить — конечно, ошибка. Возьми вот дружеский подарок.

Соколов протянул Кречету картонную сумочку.

— Спасибо, — поблагодарил удивленный Лазаро. — А что там?

— Рубашка. Летняя, лёгкая, с вентиляцией, для жары. Но с длинными рукавами — медбраслет на руке прикроется. Вчера поздним вечером купил. Размер, вроде, твой.

Кречет пошел в туалет и переоделся. Рубашка понравилась: два нагрудных кармана, как у той, что была раньше на нём, есть куда положить триангуло и те штучки, что ему подарила врач космического корабля.

— Нормально она тебе подошла, — сказал Борис, когда иерей вернулся за столик.

— Спасибо. Давай вторую неприятную информацию.

— Она более серьёзная. Когда мы вчера, после твоего ухода, часа четыре вместе проводили время, я наблюдал за всеми членами команды. И один человек в ней мне кажется опасным для дела.

"Наверняка американца назовёт", — подумал Кречет. Спросил:

— Кто?

— Джон Харрис.

— В том смысле, что он разгильдяй, болтун, и спиртным от него постоянно пахнет?

— Нет, Петя. Думаю, что всё его раздолбайство — это только маска. А он — казачок засланный.

Кречет, русским языком владевший всё-таки не как родным, не понял, при чем тут "маленький казак", но понял слово "засланный".

— То есть, шпион? Почему ты так думаешь?

— Противоречия в облике. С одной стороны — весь этот его раскиздяйский внешний вид, хипповая причёсочка и бородёнка, нелепые одёжки. На самую первую общую встречу группы пришел, засандалив пива с раннего ранья. А с другой стороны: обрати-ка внимание на его телосложение. Мускулистый, прокачанный. Движения у него точные, экономные. Вообще вся его кинетика — характерна ли такая для хиппаря-пивососа? Вчера он очень много не по делу болтал. Рассказал, например, что с тобой встретился в Суздале, хвастал, что для операции достал "технические штучки". Но при том, вроде как случайно и невинно, задавал много конкретных вопросов об операции, о персональных данных каждого, о тебе. Каждого старался вызвать на откровенность.

— Сомневаюсь, достаточно ли этого для вывода, что он шпион.

— Ещё есть кое-что. Вот он тебе говорил, что знает русский язык? Он явно знает русский язык, но это не афиширует. Когда я на встрече пошутил про дурдом "Солнышко», сербы не поняли, потому что по-ихнему «дурдом» — это совсем по-другому — "лудница". А он понял и улыбнулся. И вторую фразу про гуру и дуру я не переводил, а он точно понял.

Лазаро вспоминал, задавал ли он в России вопрос американцу о знании русского языка; вспомнил: не задавал.

— Борис, как-то это всё... зыбко. Но сообщу наверх. Хотя на связь с руководством могу выйти только через два дня. Раньше нельзя: обстоятельства непреодолимой силы.

— А надо ли ждать? Вылет в Штаты запланирован через шесть дней. Если он из ЦРУ или АНБ или из их похожей конторы — значит, мы все уже засвечены. Операцию надо переносить; давать сигнал той части, команды, которая в Штатах...

Кречет молчал, сомневался и думал.

— Пётр, поверь моей профессиональной интуиции. Я в жизни, без ложной скромности, кое-что видел. Ты ведь, предполагаю, по основной профессии какой-то интеллигент?

Доцент Госуниверситета Республики Марс Лазаро Кречет кивнул:

— Можно и так сказать.

— Ну а я, как ты знаешь, вояка. В частях, где служил, причастен был и к контрразведывательным делам. Протянем время — подведём руководство.

— Твои предложения?

— Вызывать его и колоть.

— Колоть?

— Ну, это сленг такой русский: добиваться правдивых показаний. Лучше, впрочем, не вызывать, а самим к нему ехать с утречка. Застать врасплох, проверить его смартфон и смарт-очки.

— Если он действительно агент, то в телефоне и в очках у него всё чисто.

— Не обязательно. Он может быть не суперпрофи, просто завербованный, и не выполнить все требования безопасности. Потом, он же не думает, что он под подозрением. Кроме того, посмотрим на его реакцию. И ведь мы, — Соколов как-то по-нехорошему ухмыльнулся, — пытать его будем.

Кречета передёрнуло.

— Борис, ну а вот если выяснится, что он и в самом деле шпион? И что с ним делать?

— Решать тебе, командир. Может, мочить. Может, привести в бессознательное состояние и бросить. Для того, чтобы его перевербовать, сделать двойным агентом, у нас нет времени и условий.

Кречет догадался о жаргонном значении слова "мочить". Поразмыслил.

— Решение такое: ждать связи с моим начальником. Действовать затем по его указанию.

— Есть! — ответил русский. — Хотя я считал, что у тебя как у командира группы достаточно полномочий для самостоятельных решений и резервов для экстраординарных ситуаций.

Кречет подумал, что ничего подобного: у него нет ни полной картины операции, ни даже знания ближайших перспектив, например, того, что они будут делать в день прилёта в США. Но колкое замечание Соколова Лазаро решил не комментировать. Сказал:

— Ты говоришь таким языком, каким выражаются какие-нибудь высокие чины из Генштаба. До какого звания ты в армии дослужился?

Борису, вопрос, кажется, не понравился.

— Только до майора. У меня... вобщем, дисциплинарные взыскания были.

Кречет приказал русскому съездить к тому дому, где снял квартиру переехавший из шикарной гостиницы "Москва" Харрис, всё осмотреть вокруг. Если возможно, понаблюдать за квартирой и Харрисом: куда он будет выходить и так далее.

— У тебя, как у военного, есть, думаю, навыки маскировки. Так что, надеюсь, справишься.

— Справлюсь, командир. У меня есть даже и навыки наружного наблюдения.

Кречет дал Соколову адрес Джона и приказал отправляться туда уже сегодня.

— Так точно. Убываю.

Борис ушел, Лазаро остался в кафе и отправил шифрованное сообщение Радовану. Написал, что в ближайшее время, возможно, ему придётся взломать пароль телефона и смарт-очков, и потом их проверить; может быть, восстановить, по возможности, стёртую информацию. Серб ответил, что он, вообще-то, специалист по интернет-хакингу, но и к работе с телефоном может быстро подготовиться. Только ему понадобится купить на черном рынке пару хакерских программ и ещё одно физическое устройство, необходимое, если телефон открывается по отпечатку пальца. Деньги довольно значительные...

Иерей назначил Вуковичу встречу через полтора часа на площади Республики, в уличном кафе напротив конного памятника.

Ожидая серба, заказал пиво "Jeлен". Почитал в интернете, кому установлен конный памятник — Михаилу Обреновичу, князю Сербии в XIX веке, при котором страна получила реальную независимость от турок. Князь с турками, впрочем, не воевал, и семи городов, названия которых написаны на постаменте памятника, от османов не освобождал. Турки, ещё ранее давшие сербскому княжеству широкую автономию, сами вывели свои гарнизоны из Белграда и других важных крепостей: Османская империя тогда уже теряла силу. А у самого князя Михаила судьба была трагической. Правил он два раза с перерывом: первое правление закончилось его свержением, а второе — убийством. В обоих случаях против князя действовали сторонники противоборствующей династии Карагеоргиевичей. Да, в Республике Марс подобных исторических перипетий не было, и насильственный государственный переворот был, в отличие от Сербии, только один: Марсианская революция 2325 года от Рождества Христова.

Зачитавшись, Лазаро не заметил, как подошёл Радован. Вукович был в майке и бейсболке с символикой URUH, она красовалась и на чехле для планшета, который принес серб. Радован показал Кречету скриншоты страниц в Даркнете, чтобы он увидел стоимость хакерских программ для взлома телефона. Лазаро выдал Вуковичу наличные деньги на их покупку. Вспомнил одну русскую идиому. Когда русские хотят сказать, что у кого-то чего-то слишком много, то употребляют выражение "у него этого как у дурака махорки". Вот у него, у Кречета, сейчас денег как у дурака махорки — Джулио его снабдил огромной суммой. Только вот для того, чтобы проверить подозрения Соколова по поводу Харриса деньги не помогут.

Серб доброжелательно рассказал иерею о месте, на котором они находятся, посоветовал сходить в Народный музей, расположенный на площади. Предложил устроить Кречету экскурсию по Белграду (вчера-то он вместе со всеми не был). При этом Радован обмолвился, что окончил исторический факультет — Кречет чуть было не воскликнул "Коллега!", но, конечно, сдержался. Сердечно поблагодарил серба; соврал, что на экскурсии у него времени нет: "плотный график вплоть до отъезда, дела, встречи...". Радован заверил, что "ломать" телефон будет готов часа через три-четыре.

— Не спеши, Радован. Сегодня этой работы точно не будет. Сейчас можешь быть свободен.

Серб кивнул, но не уходил.

— Петер, у меня есть информация для тебя как для командира. Подозрение на одного из членов нашей бригады.

"И этот тоже вслед за русским!", — подумал Кречет, — Ну да, как же хакер-конспиролог может без подозрений?"

— Слушаю. На кого? — спросил доцент, ожидая, что Вукович тоже назовёт Харриса.

Но серб назвал другое имя.

Глава 23. Агенты

Глава 23

Агенты

4 августа 2387 от Р.Х., среда. —7 августа 2387 от Р.Х., суббота.

Земля, город Белград.

Лазаро сдержал улыбку, заказал ещё пива.

После того, как официант его принес, обратился к сербу:

— Аргументируй, пожалуйста.

Радован отхлебнул пива, осмотрелся.

— Аргументов два: его внешний вид и интернет. Он рассказал, что он отставной военный, из армии ушёл 12 лет назад. Но выглядит как действующий офицер, у которого тренировки каждый день.

Лазаро пожал плечами.

— Просто следит за собой. Привычка держать себя в форме.

— Не бывает так, — твёрдо возразил его собеседник. — Как только снимают погоны, человек меняется. Расслабляется. И тело следом. У меня самого отец был офицер...

Кречет вздохнул.

— Радчо, ты с Борисом познакомился вчера, сутки назад. И уже разводишь психологические подозрения на голом месте. Неубедительно, извини.

— А ещё у него была пластическая операция.

— Ты специалист по пластической хирургии?

— Я интересовался очень многими вещами. Меня всегда интересовали всякие тайны; то, что люди скрывают. У него рубцы за ушами...

Вукович стал перечислять ещё признаки того, что человек перенес пластическую операцию, произносил незнакомые Кречету слова "птоз", "филлеры", "смас-лоскут", "блефоропластика"...

— Ладно, допустим: была пластическая операция. И что?

— Для мужчин, согласись, Петер, не характерно делать пластические операции. А вот сотруднику спецслужбы может понадобиться изменить внешность...

— Ну, понадобилось когда-то, до встречи с нами. Что у него богатая биография — мы это знаем. Может, ранение какое было, и он захотел скрыть его нефотогеничные следы. А что там подозрительного в интернете по Соколову?

— То, что его там нет. Совсем.

— Ну и что? Он был военным, участвовал в спецоперациях. Такие люди страницы в соцсетях не заводят. Или просто всё стёр перед операцией.

— Когда человек выходит на пенсию, ему не хватает общения. Солидарного общения. Пенсионеры тянутся к социальным сетям. А в государственном мессенджере у каждого пенсионера — профиль с настоящей фамилией и фотографией. Это уже почти норма жизни.

— Ты и это проверил?

— Да, у меня есть такие программы. У него в русском государственном мессенджере аккаунта нет.

— Ну что ж, значит Соколов — не обычный, не типичный пенсионер. Мы ведь в нашей компании все — не типичные люди, — с иронией сказал Лазаро, который почёл все рассуждения хакера-конспиролога несостоятельными. Но, заметив обиду Вуковича, решил более не иронизировать и не возражать — ни к чему портить отношения с членом бригады. Серьёзно сказал:

— Радован, я информацию принял. И какие у тебя версии о Борисе?

— Думаю, он агент ФСБ.

— Зачем агенту ФСБ внедряться к нам? Мы же проводим антиамериканскую операцию.

Вукович развел руками.

— У спецслужб свои тайные задачи. Может, чисто информационные. А может быть... всякое.

Радован умолк. Кречет его продолжать не просил.

Пауза затянулась. Серб явно ждал реакции, но Кречет молчал. Наконец Вукович нарушил тишину:

— Я также проверил в сети информацию о Чосиче и Харрисе. Там всё нормально, масса фото разных лет. Зоран на яхте, с парашютом, с девушками, в клубе дроноводов... У Харриса то же: разные фото, и с тем, что он о себе рассказывал, совпадает...

— Ну, слава Богу, хоть с ними всё в порядке, — усмехнулся Кречет, собравшись было поблагодарить серба и сказать ему, что он может идти. Но Радован его опередил.

— Я и о тебе в интернете информацию нашел, командир.

Кречет непроизвольно поёжился: "Вот же чёртов сыщик".

— У тебя как у бизнесмена Петера Бергера с Луны только сайт-визитка.

Серб снова умолк, но Лазаро обо всём догадался. Неуёмный конспиролог, догадавшись, что "Питер Бергер" на самом деле не лунянин, а марсианин, запустил какую-то программу поиска по лицам.

— Ну, продолжай, соратник, — сказал иерей, и подумал, что произнес он это грустным голосом.

— Есть такая штука: зеркало Марснета на Земле. Там не весь Марснет, но есть все страницы государственных учебных заведений, новостные сайты. Заход туда платный, цена бесстыдно высокая. Причем с домашнего компьютера зайти нельзя, только с компа в Королевском космическом коммуникационном центре. Я туда пришел и оплатил время. Нашёл десятка два твоих фото: на кафедре, на научных конференциях. Легко было сложить два и два...

Кречет не знал, что сказать. Внезапно в голову пришла мысль о Кьезе и о руководителях Церкви выше Кьезы. Если обычный, хотя и продвинутый пользователь интернета легко раскрыл, кто на самом деле "Питер Бергер", то что говорить о спецслужбах?

Вукович между тем мягко произнес:

— Я понимаю, что неприятно узнавать такое. Это, конечно, просчет руководителей операции...

"А может, никакой это и не просчет, — подумал доцент. — Как не было просчётом то, что Патриарх его послал как приманку, в отличие от глубоко законспирированного Кьезы.

Не используют ли его, Кречета, снова в качестве наживки — чтобы отвлечь внимание американцев от реального хода операции? Не жертвуют ли им, как пешкой на шахматной доске? И не является ли вся их белградская команда лишь бутафорией для ЦРУ? Сам-то Кьеза в Белграде даже носа не показал…»

— А ты, Лазаро — по-настоящему выдающийся человек, — вдруг с чувством произнёс Вукович. Видимо, о том, что произошло на Базарной площади в Заменгофе, он также нашел информацию.

Кречет невесело улыбнулся:

— Ты тоже. Ты рассказал остальным членам группы о своих интернет-открытиях?

— Нет, конечно! — взволнованно откликнулся Вукович. — У меня просто времени на это не было. Я сел за комп вчера после вечеринки. И я понимаю… Но они ведь тоже догадались, что ты — марсианин…

Серб начал рассказывать про медицинский браслет, Кречет решил дослушать, не прерывая.

— Спасибо, Радован, я всё понял. Меня зовёшь по-прежнему, Питером. Сейчас готовишь всё, связанное с телефоном. И у меня к тебе личная просьба. Можно?

— Конечно!

— Мне нужно отправить электронное письмо на марсианский адрес. Личное — жене. Есть соответствующий сервер на Земле. Но надо, чтобы, если письмо перехватят, нельзя было узнать, из какого земного города оно послано.

— То есть скрыть IP-адрес компьютера, с которого отправляется письмо? Без проблем. Только нужно поехать ко мне домой и выйти в сеть с моего компа.

Дома у Радована тот провел иерея во вторую комнату своей двухкомнатной квартирки — во время вчерашней утренней встречи комната была заперта. Там у серба располагался настоящий компьютерный центр: несколько ноутбуков, какие-то устройства с многочисленными проводами...

Лазаро сказал, что хотел бы послать супруге письмо с прикреплённой своей фотографией. Вукович тут же повесил на одну из стен белый экран — чтобы по фону нельзя было определить, где сделан снимок.

— Становись, я сам тебя сфотографирую. Расслабься. Сейчас скажу тебе волшебное слово, ты улыбнёшься и будешь выглядеть на фото оптимистом. Готов?

— Готов.

— Жопа!

Кречет и в самом деле невольно улыбнулся. Фото ему понравилось. Он написал Аэлите длинное письмо: у него всё хорошо, всё идёт по плану, волноваться нет причин, Россия очень ему по душе...

— Какой город проставить в RFC-заголовках письма для шпиков? — спросил Радован.

— Санкт-Петербург можно?

— Без проблем.

Кречет хотел было ещё наказать Радовану, чтобы он молчал о его настоящих персональных данных, но потом подумал: зачем? Серб — человек умный и ответственный. Мог бы промолчать о своих изысканиях, но честно рассказал.

Лазаро поинтересовался, где находится Королевский космический коммуникационный центр и какой нам порядок обслуживания посетителей. Радован объяснил, но не удержался от вопроса:

— Если не секрет, зачем тебе туда? С их компьютеров ведь нельзя отправлять ничего тайного. И если что-то напишешь в каком-то чате, профессионалы легко выяснят, с какого устройства и из какого города ты выходил в сеть.

— Ничего подобного делать не собираюсь. Мне надо просто Марснет посмотреть. Завтра хочу этим заняться.

— Завтра не получится.

— Почему?

— Завтра 5 августа, праздник: Дан Повратка —День Возвращения.

Кречет продемонстрировал знание истории Сербии и новой Югославии:

— Это в честь годовщины возвращения Косова в состав Королевства?

— Совершенно верно. Никакие госучреждения не будут работать. И в этом году праздник пришелся на четверг, то есть у нас четыре нерабочих дня подряд. В Югославии ведь четырехдневная рабочая неделя.

Но если тебе просто посмотреть какие-то сайты, новостные издания, то ты их можешь в центре заказать по электронной почте. Вышлют быстро — за большие деньги, конечно.

Когда Лазаро шёл из дома Вуковича в отель, он впервые в жизни попал под дождь. На Марсе дождя не бывает — и ни один марсианин никогда в жизни дождя не видел.

Доцент стоял под потоками воды, низвергающимися с небес. Прохожие белградцы, укрывавшиеся под зонтами, поглядывали на него с недоумением, словно на человека не вполне здорового.

В голову иерея пришла мысль о Боге. А следом — о том, как поразительно прекрасна Земля: её синее небо, города без куполов, необыкновенная свежесть воздуха.

Кречет осознал, что полностью адаптировался к земным условиям — и они ему по-настоящему нравятся. Нравится идти под открытым небом без скафандра. Нравится жить в доме не под землёй, а на поверхности; в комнате с окном, которое можно распахнуть и выглянуть на улицу. Нравится простор земных городов — все марсианские поселения кажутся по сравнению с ними тесными, захудалыми.

Доценту вдруг стало понятно, почему марсиане, родившиеся и прожившие всю жизнь на Красной планете, порой решаются переселиться на Землю. Они годами копят деньги на билет на космолёт — лишь бы обрести эту новую жизнь.

Но почти сразу мысли его обратились к другому: к Церкви, к долгу, к «Операции R».

Как Кьеза отреагирует на подозрения Соколова в отношении Харриса? А что делать с догадками Радована — докладывать командиру или это вовсе не серьёзно? Впрочем, а разве подозрения русского более обоснованы, чем подозрения серба?

В итоге иерей решил отрапортовать Кьезе обо всём, как только тот выйдет на связь: он — начальник, вот пусть и решает, шпиономанская паранойя это или нет.

Поздним вечером Кречету позвонил Соколов. "Кандидат в агенты ФСБ докладывает о кандидате в агенты ЦРУ", — ехидно подумал Лазаро. Борис сообщил, что вокруг дома, где снимает квартиру Джон, растет много деревьев, наблюдать можно безопасно. Занавески в комнате американца неплотные. Харрис дома был весь вечер один. Но один раз Джон вышел во двор дома и 40 минут физкультурничал на турнике. Кречет приказал продолжать наблюдение завтра.

Робот Королевского центра прислал заказанные материалы глубокой ночью. Лазаро сел читать их с утра, начал с мальпроксимийского "Либеринформа". И сразу наткнулся на интересное.

США привели патрули ВКС в боевую готовность — СМИ сообщают о возможной атаке из космоса

Вашингтон, 4 августа 2387 г. | «Либеринформ»

Военно-космические силы США перевели патрульные космолёты в режим полной боевой готовности. Об этом сообщает собственный корреспондент «Либеринформ» в Вашингтоне.

По данным источников агентства, меры приняты в связи с предполагаемой угрозой атаки на территорию Соединённых Штатов. Согласно имеющейся информации, марсианская экстремистская организация «Церковь» может осуществить нападение с использованием космических кораблей-камикадзе.

В пресс-службе ВКС США опровергли сведения об угрозе извне. Официально заявлено, что текущие мероприятия носят характер плановой тренировочной акции.

Так! Кречет бросился проверять земной интернет. Похожие сообщения мелькали на всех новостных лентах, но более подробной информации не было нигде. Однако имелись комментарии американских и мальпроксимийских аналитиков разной степени солидности. Все они сходились на том, что "Эклезио" — фашистская организация, одержимая примитивным антиамериканизмом", конечно, вполне способна на теракт любого масштаба. Но для атаки на США из космоса она не имеет технических возможностей. Уровень этой "изрядно потрёпанной усилиями полиции и спецслужб мафиозной организации" —похищения людей и теракты на Марсе. У неё нет космофлота. Нет ни единого подтверждения, что она когда-либо запускала собственные космические корабли. Некоторые предполагали: это сами церковники распространили "утку" о космолётах-камикадзе, чтобы "дизморализовать американское общество". Приводилось мнение неназванных сотрудников Службы безопасности Республики Марс и "Службы безопасности Территории Свободы" (то есть, Обезьянника) о том, что они не располагают сведениями о церковных кораблях-камикадзе. В противном случае спецслужбовцы давно бы поделились информацией с американскими коллегами.

Пресс-служба ВКС США повторила заявление о "плановой тренировочной акции" и порассуждала о "безответственности некоторых представителей медиа". Отставные сотрудники ВКС заверили, что попытка такого теракта, никогда, кстати, не имевшего места в истории Земли, в любом случае обречена на провал: корабли будут замечены уже на орбите и сожжены. В целом и в мировых, и в американских СМИ ажиотажа не было, как, похоже, и в американском обществе: большинство американцев отнеслись к новости как к дежурным пугалкам о том, что к Земле скоро приблизится опасная комета.

А иерей Церкви Лазаро Кречет напряжённо думал. Да, атака космолётов-камикадзе это, пожалуй, соответствует замыслу Патриарха о страшном ударе по Америке. Мнение экспертов о том, что Церковь такое организовать не в силах технически? Ну, "внешние" аналитики могут ошибаться по поводу возможностей тайной организации, существующей 60 земных лет.

Но если речь об атаке из космоса, то зачем нужна их "бригада R"? И на кой черт может понадобиться какой-то там марш мажореток? — это просто смешно.

Кречет склонился к мысли, что его миссия с бригадой — это то же, что миссия с патриаршим цилиндриком: дезинформационная акция для врага. Впрочем, он тут же подумал, что почему бы такой акцией не быть информации о космических кораблях-камикадзе, а он и Кьеза — в настоящем деле.

5 августа Лазаро почти весь день сидел в отеле, только выходил поесть и ненадолго посмотреть на торжества в честь Дня Возвращения в Пионерском парке. Люди хором пели песню XV века:

Кад се војска на Косово врати,

Кад се војска, мајчице, на Косово врати.

И пред цркву Самодрежу дође,

И пред цркву, мајчице, Самодрежу дође...

Смарт-очки Лазаро выдавали ему, почему-то, не поэтический, а лишь дословный перевод:

Когда армия в Косово вернётся,

Когда армия, матушка, в Косово вернётся.

И к церкви в Самодреже придёт,

И к церкви, матушка, в Самодреже придёт...

Сербы теряли священное для них Косово трижды: в XV веке (тогда, впрочем, под власть турок попала и вся остальная Сербия), в XX и в XXI веках. В третий раз они вернули его себе тоже в XXI столетии. И вот уже триста лет об этом помнят. Историк Кречет глубоко уважал такую память сербов о летописи своей страны.

Пришло сообщение от Харриса: он докладывал, что нашел мажореток и прилагал материалы об их коллективе. Лазаро написал ему: "Нанимай".

Потом доцент-иерей снова смотрел присланные ему материалы "Либеринформа" и прочих марсианских ресурсов. На Марсе всё складывалось не так уж безнадёжно. Города Пояса и город Гагарин воспротивились планам "реконструкторского" правительства Республики о приватизации установок искусственной дополнительной гравитации. А глава правительственной комиссии по их приватизации внезапно бесследно исчез. Журналисты предполагали, что он убит Церковью и его труп сейчас лежит на дне какого-нибудь каньона.

"Вполне правдоподобная версия", — усмехнулся Кречет.

Но были новости и плохие. Партия "Единый Марс" приняла окончательное официальное решение о самороспуске. Состоялись массовые демонстрации молодежи Центра за "Реконструкцию" под лозунгом "Не хочу быть центрашистом" (в первых рядах — студенты кречетовского университета). Население столицы Республики в большинстве своём — за "Реконструкцию". В мальпроксимийских изданиях — констатация "хорошей мобильности и адаптивности" республиканских чиновников. В смысле, что они хорошо предают Республику Марс. Города Центра наводнили мальпроксимийцы. И вышло заявление командира американской орбитальной Стейшен: при необходимости мы выступим "силовыми гарантами демократизации Центра". Эх, вот ударить сейчас по Америке — это именно то, что нужно.

Соколов позвонил вечером: по Харрису ничего подозрительного, ни с кем не встречался, только опять выходил крутиться на турнике.

6 августа был последним днем "моратория" на связь с Кьезой, в этот день также истекал трёхдневный срок ответа на запрос о въезде в США.

Утром 7-го августа все члены "бригады R" получили известие, что разрешение на въезд в США им дано.

А вот Кьеза на связь не вышел.

Лазаро разволновался, поздним вечером вызвал к себе Соколова.

Борис долго не думал, говорил решительно, и интеллигент Лазаро подпал под влияние силы характера русского военного.

— Надо допрашивать Харриса. Вылет в Америку у нас через два с половиной дня. Если твоего начальника "замели", для операции это не катастрофа: на тебя выйдет с инструкциями другой человек, здесь или в Штатах. Но вот если Харрис шпион, то нам ..., — произнесённое Борисом русское слово иерей не понял, но по смыслу догадался: фиаско.

Кречет вспомнил, как Джулио резко его осадил, едва он заговорил об отстранении американца от операции, и что Джон обеспечил какие-то важные для дела наноплаты.

— Без санкции командира...

— Петя, командир сейчас один — ты. Вся ответственность на тебе! Как только самолёт сядет в Уичито — всё, мы у них в руках. Надо допрашивать американца. Под пыткой, я это умею. Если я насчёт него ошибся, переживёт.

Кречет вспомнил одну из сентенций своего куратора Ямамото, ныне патриарха: лучше сделать фигню и об этом жалеть, чем ничего не сделать, и тоже об этом жалеть.

Договорились, что если звонка от старшего не будет до раннего утра 8-го августа, то они едут к Харрису. Если выяснится, что тот шпион, то бригада в Америку не летит.

— А что с ним делать, решим по ходу дела, — буркнул русский. Идею Лазаро нагрянуть к Харрису вчетвером, Борис отверг: "Вдвоём всё сделаем по-тихому".

Глава 24. CIA

Глава 24

CIA

8 августа 2387 от Р.Х., воскресенье.

Земля, город Белград.

Джон Харрис снимал квартиру в районе Белграда, который называется Земун. В далёком XIX веке Земун был отдельным городом: им владели австрийцы, тогда как соседний Белград находился под властью османов.

Это историческое различие отразилось на облике Земуна — его архитектура заметно отличалась от остальной части Белграда. Район напоминал западноевропейский или центральноевропейский город. Сербы бережно сохранили его уникальный облик: здесь по‑прежнему преобладали малоэтажные дома с черепичными крышами, извивались неширокие улочки и встречались многочисленные архитектурные памятники времён Австрийской и Австро‑Венгерской империй. Дом, в котором снимал квартиру Харрис, тоже был под черепичной крышей, небольшой, двухэтажный. Кречет и Соколов приехали туда к десяти утра.

"Сценарий" разговора с американцем Борис и Лазаро обговорили заранее. Не всё в том "сценарии" иерею понравилось, но он решил довериться отставному военному.

Лазаро позвонил по домофону: "Открывай, срочное дело". Русский у подъезда стоял так, чтобы находиться вне обзора камеры.

Квартира у Харриса была просторная. Джон, одетый в домашнюю одежду и босой, выглядел удивлённо и испуганно.

— А ты, Пит, сказал мне, что ты один ко мне идёшь... А что случилось?

— У нас к тебе большой разговор, — сказал по-русски Соколов.

— О чем разговор?

— А, по-русски ты, значит, понимаешь?

— Да, немного. Я пятидневные экспресс-курсы с гипнозом купил перед выездом в Россию. Я всегда, когда за границу е́ду, готовлюсь. Но я плохо, конечно, русский знаю. О важном на эсперанто говорите со мной или на английском.

— Ладно, изъяснимся как-нибудь, — перешёл Борис на эсперанто. — Ну-ка, руки вперёд вытяни.

Джон протянул вперёд руки, а Лазаро, "по сценарию", накинул на них пластиковую стяжку и начал её затягивать.

Но Харрис сделать это не позволил, он вдруг ловко скинул путы и отскочил назад.

— Это зачем? Пит, что такое?

— Сейчас мы тебя допросим под сывороткой правды, — зловещим голосом заявил Борис.

Никакой сыворотки правды у Бориса и Лазаро не было, припугнуть ей американца придумал русский.

— Мне нельзя! — вскрикнул Джон. Я от наркомании лечился, я от этой сыворотки умереть могу или снова снаркоманиться!

— Тогда признавайся без сыворотки.

— Господи, да в чем мне признаваться-то?

— В том, что ты работаешь на Америку, — отчеканил Борис.

— Да вы что?! — завопил американец. — Пит! Я же наноплаты вам доставил, они миллионы стоят! Уйми ты этого чокнутого русского! Пит!

Кречет уже пожалел, что они с Соколовым затеяли всё это дело. Растерянность, испуг и обида Джона казались искренними. Но уж раз начали, надо довести дело до конца.

Соколов надвигался на Харриса, угрожающе подняв свою трость. В левой руке он незаметно держал палочку-парализатор, которую Кречету подарила на прощание врач космолёта. Но Харрис парализатор заметил:

— А чего это у тебя в той руке?

Потом всё произошло очень быстро.

Джон вдруг присел и проворно выхватил из руки русского палочку-парализатор, сразу же вскочил на ноги. Пожилой Соколов не успел за действиями человека, который был вдвое его моложе.

Борис замахнулся тростью, но Джон, отскочив назад как заяц, с силой швырнул мини-парализатор ему в лицо, и удара не получилось. Американец, оставаясь лицом к Соколову, попятился к письменному столу, явно собираясь схватить в руки стул, который около него стоял.

— Стоять, сука! — гаркнул по-русски Соколов, и огрел американца своей палкой. Однако попал лишь по краешку плеча: Джон сумел увернуться. Русский снова замахнулся тростью.

Но американец сделал то, чего не ожидал ни Соколов, ни Кречет.

Он вдруг высоко подпрыгнул и двинул батариоктисту пяткой в лоб.

"Не врал, что владеет капоэйрой", — мелькнула мысль у поражённого Лазаро. Действительно, это был приём капоэйры под названием "бенсу-пуладо" (не самый изощрённый в арсенале бразильского боевого искусства).

Борис, которому не удалось полностью уклониться от прямого удара, упал, выронив трость, но тут же вскочил на ноги и выдернул из-за спины пистолет. Однако одновременно оружие появилось и в руке Джона: он выхватил его откуда-то из-за ноутбука.

Харрис и Соколов стояли с наведенными друг на друга пистолетами. У Харриса он был пластиковый, но пулевой, не компьютеризированный. У Бориса — старомодный металлический и с глушителем.

Это своё оружие Борис показал Кречету перед выездом в Земун. Заявил, что достать пистолет ему помогли в Белграде члены организации спецназовцев из России и дружественных ей стран: "Есть у нас такое тайное международное братство".

Кречет, проклинавший себя за то, что стоял как столб и не пришел на помощь Соколову, оказался слева от пары противников, метрах в двух с половиной от американца. Иерей поспешно вытащил из кармана рубашки триангуло и принял боевую стойку. Все трое застыли на месте.

Молчание нарушил Джон, заговоривший на английском:

— I am an officer of the Central Intelligence Agency of the United States [1]

— Ксиву покажь! — насмешливо бросил Соколов по-русски.

— Вы под колпаком, — продолжил Харрис. — Со мной здесь боевая группа. Бросайте оружие. Жизнь гарантирую. Обоим.

— Брешешь, — сказал русский. — Была б у тебя группа, ты бы нам об этом хрен сказал. И она уже была бы тут.

Снова наступило молчание. Лазаро вдруг заметил, что удар по голове явно не прошел бесследно для шестидесятилетнего Соколова. Его лицо покрывалось крупными каплями пота. И Харрис тоже это видел.

Иерей решил применить старый как мир приём: отвлечь внимания противника.

— Джон! Предлагаю компромисс. Остаться всем живыми.

— Заткнись, Кречет! — коротко рявкнул американец. Он внимательно следил за Борисом, но краем глаза косился и на доцента.

— Офицер, оцени ситуацию объективно, — продолжил Лазаро, игнорируя слова Харриса. — Ты один, нас двое. Я без пистолета, но у меня триангуло. Ты знаешь, что я из Эклезио и что у нас это фирменное оружие. Я в организации десять земных лет. Тренировался с триангуло всё это время трижды в неделю. Нас двоих тебе не одолеть. Либо пуля, либо порезанные глаза.

Про "три раза в неделю" Лазаро соврал: тренировка с куратором была раз в месяц, и часто носила лишь ритуальный характер. Кречет, будучи не боевиком, а разведчиком Церкви в интеллектуальных кругах, считал, что триангуло ему никогда не понадобится, и упражнялся с ним только перед встречами с куратором, чтобы выглядеть достойно.

— ... Ты, Джон, своё задание провалил. И вся ваша операция против нас тоже провалена. Бригада в Америку теперь не полетит, а других серьезных зацепок у вас, скорее всего, нет. Но и наша акция тоже сорвалась. Давай мирно разойдёмся. Зачем теперь проливать кровь?

Лазаро надеялся, что Харрис хоть на миг отведёт взгляд от Бориса, а тот этим воспользуется. Дёрнется как-нибудь в сторону от пистолета Джона и пристрелит американца. Но этого не произошло.

Соколов выглядел плохо. А вот Джон чувствовал себя уверенно:

— Ты ведь, Лаз, профессор в универе, — сказал он насмешливо. — Болтать и отвлекать внимание хорошо умеешь...

— Я не профессор, я только доцент. По-вашему — assistant professor. Не тупи, Джонни! Я хочу жить. Давай договоримся. Никто из нас не обязан подыхать...

Харрис полсекунды смотрел на Кречета. Но Борис этим не воспользовался. Он вообще еле стоял на ногах. Ох, плохо!

— Хватит скулить, церквач! Допустим, я согласен. Но чтобы я тебе поверил, сделай жест доброй воли. Брось на пол свою когату.

— Да, конечно. Смотри.

Лазаро протянул руку с триангуло вперёд и разжал пальцы. Неужели цээрушник не взглянет на пол? Но Харрис не отвлёкся, а снова совершил неожиданное. Он вдруг, будто танцовщица кордебалета, взмахнул ногой, и вышиб пистолет из руки Соколова. Пистолет при этом глухо выстрелил, но пуля полетела в сторону. Однако русский, потеряв оружие, скакнул вперёд, и тоже выбил кулаком оружие у американца — видимо, из последних сил. Харрис сильно толкнул Бориса двумя ладонями в лицо, слово отбивая волейбольный мяч. Соколов потерял равновесие, но прежде, чем он упал затылком на пол, Кречет бросился к Джону, искавшему глазами потерянный пистолет, и полоснул офицера ЦРУ по горлу своим вторым триангуло, выхваченным из-за ремня джинсов.

Харрис страшно захрипел, схватился руками за шею. Но когда у человека рассечена аорта, помочь может только бригада медиков скорой помощи. Которой не будет.

Доцент стоял неподвижно, американец умер у него на глазах в луже крови, которую быстро впитывал серый ковёр.

Очнулся русский, сел на полу, держась руками за голову. Его взгляд наткнулся на тело Харриса. Соколов хриплым голосом сказал: "Решена, значит, проблемка".

Всё ещё держа одну руку у себя на затылке, Борис придвинулся на коленях к лежащему телу. Потом, пошатываясь, встал на ноги и спокойным голосом произнёс:

— Труп, конечно. Перестарался ты, марсианин. По глазам надо было ему чиркать, а ты — по горлу. Теперь его не допросить.

Кречет дрожал, у него подгибались ноги, он по-прежнему сжимал в пальцах триангуло и не мог отвести взгляда от лица мёртвого Харриса. Лазаро никогда в жизни не убивал людей вот так, непосредственно. Те семеро, которых он уложил в Заменгофе из лазерника, ему не вспоминались: он тогда стрелял в них метров с пятнадцати, это было как в компьютерной игре, да ещё и под "Vigligilo". А тут другое...

Борис, внимательно посмотрев на Лазаро, взял инициативу в свои руки. Внезапно скомандовал Кречету:

— Кру-гом!

В Лазаро включился инстинкт, вбитый ему в юношестве в "Патриотах Марса": он понял, что это команда "Turniĝ'!" и четко её выполнил.

Соколов подошёл к иерею с полулитровой бутылкой гостиничной воды.

— Пей, Петя. Всю бутыль нужно выпить. Или ведь по-настоящему тебя Лазарь зовут?

Кречету о такой штуке тоже рассказывали в "Патриотах": когда человек в шоке, надо заставить его сделать что-то привычное, бытовое, отвлекающее внимание от причины шока. Лазаро выпил воду и в самом деле успокоился. Спросил Бориса:

— Ты-то сам как себя чувствуешь?

— Как и должен чувствовать после удара по башке да плюс от удара башкой об пол.

Кречет проверил свой смартфон: никаких звонков и сообщений ему по-прежнему не было, о чем он и сообщил Соколову.

— Ясно, без связи с вышестоящими. Что будем делать? Командуй.

— Сейчас позвоню двум нашим про отмену вылета в Америку.

— Пока только Чосичу звони. А Радован ещё нам должен сделать то, на что ты его зарядил насчет телефона.

— А надо ли с этим возиться? Теперь-то всё очевидно.

Соколов вдруг закачался и его стошнило.

Он махнул рукой Кречету: мол, помощь не нужна. Пошел к холодильнику, вытащил бутылку воды, попил и прополоскав рот.

Тяжело дыша произнёс:

— Сотрясение мозга, наверное, черт побрал. Но к делу. Начальство, если не посмотрим телефон и смарт-очки, и, кстати, ноут, этого не одобрит. Вдруг там важное.

Кречет согласился.

У Соколова оказались с собой резиновые перчатки, он обыскал комнату американца. Ничего интересного не нашлось, кроме большой суммы наличных.

Напарники стёрли свои отпечатки пальцев везде, где они чего-то касались. Хотя Борис, выругавшись, сказал, что толку от этого мало и кивнул на свою блевотину на полу: биоматериал-то остался.

— Главная надежда на то, что труп поздно найдут. А нам обоим смываться из страны надо.

Уходя, включили на полную мощь кондиционеры в квартире: может быть, труп на холоде будет медленнее разлагаться и не так сильно пахнуть.

— У сербов сейчас длинные выходные, многие куда-то на праздники выехали — вон, во дворе ни одной машины нет. Надеюсь, и хозяева квартиры во время праздников с ним контактировать не попытаются. Найдут труп, думаю, не раньше понедельника-вторника, — рассуждал русский.

Радовану обо всём, что случилось, Кречет решил пока не говорить, и ехать к нему без Соколова (тот, похоже, хотел присутствовать, но сказал: "Есть").

Перед расставанием доцент дал русскому много денег из тех, что нашли у Харриса.

— Куда поедешь, Боря?

— В Россию, куда же мне ещё? Сегодня, пока ещё расследование не завертелось. А ты?

— Подожду ещё звонка от командира или ещё от кого — должны же они как-то проявиться. Не такие люди, чтобы пропасть.

— А не проявятся если?

Кречет пожал плечами:

— Буду думать.

— Езжай в Россию тоже. Я там тебе в случае чего помогу схорониться.

— "Схорониться" — быть похороненным? — невесело пошутил доцент.

На прощание обнялись, Соколов пошутил, что они с Лазаро родня по фамилиям: кречет — это ведь тоже сокол.

Марсианский сокол приехал к Вукичу.

Радован вставил телефон Харриса в какое-то устройство и вскоре он был разблокирован.

— Ничего нет. В плане того, что нам могло быть интересно — всё пусто, — сообщил серб.

— Как так?

— Просто. Пустая адресная книга; все номера владелец, видимо, набирал по памяти. И работает хорошая программа-чистильщик: она стирает в телефоне следы любого действия сразу после его завершения. Восстановить ничего нельзя.

Со смарт-очками Харриса всё оказалось точно так же. Цэрэушник строго соблюдал информационную гигиену.

— Давай смотреть ноут.

Входной пароль ноутбука Радован взломал минуты за три. Пододвинул ноутбук Кречету: "Прошу!"

Ноутбук оказался не пустой, но тоже не порадовал. В нем были материалы о Югославии и Белграде, сохраненные сайты нескольких художественных коллективов мажореток и похожих на них. Много электронных книг (художественная и техническая литература), несколько фильмов.

В почтовом ящике в папках "Входящие" и "Отправленные" — только письма, касающиеся поиска художественных коллективов и вылета в Уичито. Кречет эти письма стёр, чтобы Вукович их не прочел и не понял, кто владелец ноутбука. Стирая письма, обнаружил, что почтовая программа была с дополнительным модулем: для гарантии невозможности восстановить стёртые письма. Доцент закрыл ноутбук.

Сообщил Вуковичу, что операция отменяется и в США они не летят.

Радован всплеснул руками, выругался по-сербски.

— Нас раскрыли?

— Да. ЦРУ известны имена членов бригады. Хотя больше, к счастью, ему неизвестно ничего.

— Наш провал — дело Соколова?

— Нет, Борис ни при чём. Подозревал ты его зря, уверяю.

Кречет выдал Радовану деньги, сказал, что ему лучше на время уехать куда-нибудь.

— Но я же чист. Ничего противоправного мы ведь сделать не успели.

— Кое-кто успел. Тебя местные власти могут допрашивать обо мне и Соколове, искать нас. Рассказывать подробности не буду.

— Понимаю. Но ты знай: с Соколовым дело нечисто.

Кречет пожал плечами:

— В любом случае он на пути в Россию.

— А Харрис и Чосич?

— Оба извещены об отмене операции.

Внезапно телефон Джона издал сигнал — в мессенджер пришло сообщение. Радован протянул устройство Кречету. Номер отправителя начинался с единицы — телефонного кода США. Сообщение состояло из единственного знака — вопросительного.

Лазаро вспомнил историю о земном писателе, который, желая узнать мнение издателя о своей рукописи, отправил ему телеграмму, содержавшую лишь один символ: «?». Издатель ответил не менее лаконично — прислал «!».

«Может, послать что‑то подобное американцу от имени покойника?» — мелькнула у Лазаро ироничная мысль. Но отправлять ничего не стал.

Радован внезапно сказал:

— Извини, но я, кажется, догадался, чьи это телефон и смарт-очки. Чехол телефона вспомнил...

— Ну, догадался, значит, догадался, — раздражённо ответил Лазаро, отключая телефон. — Уничтожь телефон и очки. Да и ноутбук, наверное.

Но попрощались Лазаро и Радован тепло. Серб заверил, что на него можно рассчитывать в будущем. Однако снова попытался завести разговор о том, что с Борисом "нечисто".

— Спасибо, учту, — ответил иерей.

Вернувшись в гостиницу, Кречет ознакомился с новостями. Все информагентства сообщали, что США, недавно приведшие в боевую готовность патрульные космолёты, дополнительно усилили патрулирование морских границ — к дежурству были привлечены корабли военно‑морского флота. «Америка ожидает нападения из космоса и с моря?» — вопрошали заголовки.

Но Лазаро эти новости и мысли о том, в чём же состоит суть "операции R", сейчас не занимали. Перед глазами неотступно стояло лицо Джона. Правая рука доцента будто вспоминала ощущение, которое было у иерея, когда он чиркнул треугольником по горлу Харриса. Разве может рука вспоминать? — ну а вот у Лазаро вспоминала. Кречет вышел на улицу, отыскал аптеку, попросил успокоительные препараты. Ему выдали капли и таблетки, которые не продавались в аптеках Марса. В гостинице иерей принял все лекарства, успокоился, но вскоре погрузился в тяжёлый, беспробудный сон.

Разбудил Кречета телефонный звонок наконец-то проявившегося Джулио Кьезы. За окнами уже было темно.

— Добрый вечер, Питер!

После произнесения условных слов собеседники включили шифрование разговора.

— Ну, привет, Лачо! Понимаю, ты испереживался. Но я не мог раньше выйти на связь, вот честное слово. Слушай команду ...

— Нет, командир, ты сначала наши местные новости послушай от меня...

Выслушав, Кьеза сказал:

— Дай мне минутку подумать.

К удивлению Кречета, голос командира казался спокойным. Думал Джулио недолго.

— Кое-какие планы ты мне поломал. И довольно серьёзно, пожалуй. Надо было тебе просто ещё денёк подождать моего звонка. Но ладно, kio falis, tio perdiĝis. [2]. Что бригаду распустил — правильно.

Сейчас ты ближайшим рейсом вылетаешь из Сербии. Ты настоящий турист: аж третью земную страну посетишь. Но вылетаешь с новыми документами.

— А где я их возьму?

— Слушай инструкцию...

__________________

[1] I am an officer of the Central Intelligence Agency of the United States (англ.) — Я офицер Центрального Разведывательного Управления Соединенных Штатов.

[2] Kio falis, tio perdiĝis (эсперанто) — Что упало, то потерялось (Что упало, то пропало). Из сборника поговорок "Proverbaro" Л.М.Заменгофа (1910)

Глава 25. Лиссабон

Глава 25.

Лиссабон

9 августа 2387 от Р.Х., понедельник.

Земля, город Лиссабон.

Кречет вылетел в Лиссабон ранним утром. Свой новый паспорт он получил ночью. Иерей, согласно инструкции Джулио, пришел на трамвайную остановку около здания куполом, на котором была надпись: "Официрска задруга". Знавший русский, но не знавший сербского Кречет второе слово не поняв, не поленился надеть смарт-очки и посмотреть перевод. "Задруга" означало "союз" или "община". К Лазаро подошла пара туристического вида: мужчина и женщина. "По антропологическому типу — представители монголоидной расы", — определил иерей. На Марсе таких было тоже много, особенно среди "ростков".

— Мы к вам от вашего брата, — произнесла пароль женщина и вручила Кречету полиэтиленовый сувенирный пакет. Паспорт был документом гражданина ХСЦЕ, Христианского Содружества Центральной Европы. Звали Кречета теперь Маркус Вагнер. В пакете лежали ещё два конверта: с банковской карточкой и с изложением легенды "Маркуса Вагнера". Он недавний переселенец в ХСЦЕ из Лунной Автономии, работает школьным учителем истории. Но легенда не понадобилась: по всей Евразии у граждан всех её стран свободный безвизовый въезд в любую страну, в аэропортах только крим-контроль.

Лететь в Лиссабон нужно было четыре часа. В полёте Лазаро заказал по интернету номер в гостинице и читал материалы о Португалии. Небольшая своеобразная страна. Возникла в XII веке, была в унии с Испанией, но с XVII века — полностью самостоятельное государство. Не слилась с Испанией даже когда по всему континенту в начале XXII века пошли интеграционные тенденции. Дала свой язык огромной Бразилии и ещё нескольким странам в Африке. И является чуть ли не чемпионом Европы по негативному отношению к США. Когда американцы недавно усилили патрулирование своих морских границ, а заодно и вообще Тихого океана и Атлантики, правительство Португалии заявило, что пусть только посмеют военные корабли янки приблизиться к территориальным водам Португальской Республики.

Кречет заселился в гостиницу — скромную, но в центре города, недалеко от площади Росиу. С ним связался Джулио и назначил встречу на вечер, на Праса-ду-Комерсиу — Торговой площади. Кречет в течение дня дважды выходил из отеля на улицу и проверял, нет ли за ним слежки. Нет, не было.

Просторная Праса-ду-Комерсиу Кречета впечатлила. В гостинице он почитал сайты-путеводители и всё о площади знал. В центре возвышался конный памятник королю Жозе Первому. Напротив него — величественная Триумфальная арка с фигурами Васко-да-Гамы и маркиза Помбала. Васко-да-Гама открыл на Земле Эпоху великих географических открытий. На Марсе, пожалуй, такой эпохи не было: задолго до высадки самых первых колонистов на планету уже существовали подробные карты Марса — где что находится, заранее хорошо известно. Впрочем, была на Красной планете эпоха, которую можно назвать эпохой великих геологических открытий.

Скульптуру маркиза Помбала на арке поместили, в частности, за то, что он восстановил Лиссабон после разрушительного землетрясения и цунами 1755 года. Результатом землетрясения и обрушившейся на Лиссабон волны высотой 17 метров в городе стали ещё и пожары, которые уничтожили незатронутые стихийными бедствиями районы города. Кречет удивился, почему возникли гигантские пожары: ведь электричества, и, соответственно, коротких замыканий тогда не было. Наверное, достаточно оказалось опрокинутых свечей, церковных люстр и непогашенных домашних очагов.

Несмотря на то, что Помбал город отстроил заново и превратил, как писалось в путеводителе, "в одну из самых элегантных столиц Европы", разрушение Лиссабона и других городов фатально повлияло на историю Португалии в XVIII веке. После него пришел конец её колониальным амбициям. На захват новых колоний стало не хватать сил, внутри страны забушевали политические противоречия. Португалия надломилась как мировая держава: её уверенно обогнали Англия и Франция. Конечно, не землетрясение и цунами главная причина угасания Португалии как сверхдержавы. Но лыко в строку.

Рассуждая обо всём этом, Лазаро подошёл к условленному месту встречи с Джулио: огромному экрану, установленному на время чемпионата мира по футболу для трансляции его игр. Соревнования называли именно так — "чемпионат мира", хотя это был только чемпионат Земли.

На Марсе тоже играли в футбол, но такой популярностью, как здесь, он не пользовался: на Красной планете процветал хоккей. Работало много ледовых площадок: ледовые стадионы на Марсе легче сооружать и поддерживать, чем на Земле, по причине марсианского холода.

Джулио, с которым Кречет не виделся всего лишь неполный десяток дней, выглядел непохожим на себя: усталым и старше своих лет — может быть, потому, что отпустил бородку. Одет был, как и Лазаро, в рубашку с длинными рукавами, чтобы прикрыть марсианский медицинский браслет.

Марсиане зашли в ресторан на краю площади. Джулио уверенно потребовал дорогостоящий отдельный кабинет и назаказывал много блюд. Лазаро вспомнил как то же делал на Марсе его куратор в кафе "Fina venko".

В отличие от безалкогольной трапезы c будущим патриархом в "Fina venko", на этот раз марсиане выпили.

— Докладывай подробно, Лачо. По телефону слишком кратко было.

Лазаро рассказал обо всём, что произошло в Белграде.

— Претензий к тебе нет, ты поступил правильно, — коротко резюмировал протоиерей. За то, что, Кречет не дождался звонка, Джулио его на этот раз не упрекнул.

— Что ж, Джульчо, — сказал несколько захмелевший от "виньо верде" доцент, — давай теперь расскажи ты.

— О чём?

— О том, что с "операцией R"..., — и Кречет задал много конкретных вопросов.

— Много будешь знать — скоро состаришься, состаришься — полысеешь, полысеешь — девки любить не будут.

Лазаро подумал, что Кьеза снова разговаривает с ним, напуская на себя тот же дурашливый вид, что и в космолёте, где Джулио разыгрывал перед пассажирами роль простака, грубияна и сторонника мальпроксимийцев. Иерею это кривлянье очень не нравилось.

— Я считаю, что теперь имею право знать больше. В конце концов, ради успеха операции я убил человека.

— Американца, врага Республики Марс. А что, ты по этому поводу мощно переживаешь?

— Ты когда-нибудь убивал людей?

— Не-а. Но у меня всё ещё впереди, — Джулио по-дурацки подмигнул.

— Ты ведёшь себя со мной не так, как подобает члену Церкви в сане протоиерея.

— А ты не так, как подобает член Церкви в сане иерея со старшим по сану.

Кьеза сделался серьёзным.

— Иерей, я тебе уже раньше говорил о секретности. Очень жалею, что ты не понял. Сорвалась или не сорвалась "операция R"? — твой допуск к этой информации не предусмотрен планами операции.

Имеет ли отношение к "операции R" усиление американцами контроля космоса и океанов? — твой допуск к этой информации не предусмотрен планами операции. И так далее по всем пунктам.

— Понял. А лететь мне в Америку, где ЦРУ меня приняло бы уже в аэропорту, было вполне предусмотрено планами операции, — с горечью сказал Лазаро.

Джулио вдруг положил Кречету руку на плечо, тот его руку убрал.

— Ладно, Лачо. Я, наверное, и в самом деле не совсем правильные слова тебе сказал. Пойдём-ка к реке, там хорошо, подышим свежим воздухом.

Церковники вышли из ресторана. Площадь, которая была полупустой, когда они в заведение заходили, плотно заполнилась людьми. На большом экране начали транслировать матч по футболу. Португальцы и туристы бурно реагировали на перипетии игры, пиво лилось рекой.

Набережная по причине футбола была почти пуста.

Красиво выглядел освещенный мост через реку Тежу. С другой стороны реки, недалеко от конца моста, виднелась древняя, ХХ века, статуя Христа.

Кьеза начал говорить:

— Насчёт Америки. Лично ты туда бы не полетел. Я бы дал тебе за день до вылета команду переоформить билет на более позднюю дату. Но и тогда ты на самом деле тоже остался бы в Европе.

Лазаро на этот раз поверил своему начальнику. Он вспомнил, что для него был заранее сделан второй фальшивый паспорт.

— И раскрываю секрет: операция откладывается. Ты в ней участвовать далее не будешь.

Но нам с тобой в Лиссабоне нужно сделать ещё одно дело. Сугубо техническое вообще-то, без контактов с людьми. Но важное. На воде, кстати. Когда — скажу позже.

Потом возвращаемся с тобой в Россию. По поводу нашего долгого отсутствия объясняемся с руководством. Я говорю моему завкафедрой: ой, загулял да загулял, загулял парнишка-марсианин молодой. Ударился по земным бабам и всё такое. Признаю вину.

Ты подходишь к руководителю делегации, делаешь морду кирпичом и заявляешь, что отсутствовал в связи с совершенно секретным заданием Службы безопасности Республики Марс — той старой, до смены её руководства.

На Марсе нас, конечно, как-то накажут, карьеру попортят, но это потом.

— Ну, твоей-то карьере ничего не грозит, — сказал Лазаро. — Твой шеф, похоже, собрался перебежать вместе со всей кафедрой из Политеха в наш университет. А вот мне Урсула Штерн объявила, что на меня новые власти завели уголовное дело. Не думаю, что врёт.

Джулио побарабанил ладонями по парапету.

— Лететь на Марс нам месяцев восемь. За это время много чего может произойти. О словах Урсулки доложу наверх. Церковь арестовать тебя не даст, спрячет.

Может быть, решим, что ты попросишь в России политическое убежище. У русских отношения с новыми властями Марса быстро испортились: "реконструкторы" экономические интересы России сильно прищемили. Так что политубежище тебе дадут, к тому же, в пику американцам. Когда на Марсе ситуация выправится — вернёшься.

"А если не выправиться, и не вернусь, — подумал Лазаро, вспомнив свой восторг от дождя в Белграде и от неба с белыми облаками здесь, в Лиссабоне. — И Аэлита ко мне может переехать с ребёнком. Билет на космолёт стоит бешеные деньги, но она продаст квартиру...".

Внезапно на дороге напротив собеседников затормозил небольшой черный автобус, заслонив их от взглядов с площади. Из боковой и задней его дверей выскочили четыре человека и встали с двух сторон от церковников — убежать невозможно. Среди этой четвёрки был ухмыляющийся Борис Соколов.

— Привет, Лазарь! Господин Кьеза, приятно познакомиться! Друзья-марсиане, не волнуйтесь! Мы не ЦРУ, мы дружественная Федеральная Служба Безопасности России.

"Прав был серб, а я, дурак, ему не поверил", — мелькнула мысль у Кречета.

— Мне что-то плохо стало, — внезапно сказал вдруг Джулио. — Мне присесть надо.

И сел прямо там, где стоял: на мостовую, держась рукой за сердце. Русские несколько растерялись.

Протоиерей потыкал пальцами кнопки медицинского браслета:

— Давление у меня высокое очень.

Соколов с подозрением посмотрел на Кьезу, но сказал:

— В нашем автобусе посидишь, а потом у нас в гостях. Пилюлю дадим тебе какую-нибудь. Грузимся, ребята.

Когда ехали в автобусе с живым водителем, один из членов группы Соколова кому-то звонил, говорил, что нужно средство от высокого артериального давления. Остановился автобус минут через сорок у здания нежилого вида за высоким забором, автобус заехал через открывшиеся ворота во двор. К Джулио сразу подошла женщина со стаканом воды и таблетками.

Кречета и Кьезу завели в какой-то сарай с единственным окном. По бокам комнаты стояли металлические шкафчики, а в центре — пластиковый стол с лавками. Пахло машинным маслом. Видимо, приехали они в какую-то мастерскую, а в этом сарае переодевались работники.

Один из четверых похитителей остался у двери, один встал сзади марсиан, а Соколов с четвертым сели напротив Джулио и Лазаро по другую сторону стола.

— Мы тут недолго, скоро переедем в настоящий комфортный дом, — сказал Борис. — Здесь только начнем нашу дружескую беседу. Но вы, всё-таки, ребята, треугольнички-то ваши мне отдайте на время. И телефоны, смарт-очки заодно.

Протоиерей и иерей подчинились.

Соколов сказал Кречету по-русски о триангуло:

— У нас, кстати, эту штуку называют "пи́ска". Не от слова "пи́сать", а от слова "писа́ть".

— Говори на марсианском! — потребовал Джулио.

— Да, да, конечно!

Соколов перевёл сказанное.

— То есть, вы нас сюда привезли, чтобы о русском языке поболтать, что ли? — спросил протоиерей. — Как вы нас нашли?

Кажется, таблетки Кьезе помогли, за сердце он больше не держался.

— Так ведь мы Лазаря вели с Сербии— осклабился Соколов.

— И как ты узнал, что я полетел в Португалию? — спросил Лазаро и подумал: "На кой черт я об этом спросил?".

Соколов пожал плечами.

— С помощью обычных методов, применяемых специальными службами во всём мире. Против вас не любители работали, в отличие от вас самих. Ну подумайте только: в бригаде из пяти человек вы умудрились завести двух агентов из двух разных стран!

— Наномаяк ты налепил на подаренную мне рубашку! — сказал Лазаро.

— Ничего подобного, — широко улыбнулся русский. - Вдруг бы ты ту рубаху решил проверить? Нет, просто старое доброе визуальное наблюдение за объектом. Конечно, с участием многих сотрудников. В Европе к русским относятся не так, как к американцам — штаты разведчиков у нас везде достаточные. А подарок — просто от души. Но к делу!

Эфэсбэшник произнёс торжественным тоном:

— Прежде всего, мы гарантируем вам жизнь и хорошее обращение. Через короткое время — также свободу...

Кречет вспомнил, как Харрис в Белграде тоже "гарантировал" жизнь.

— Мы глубоко уважаем ваш патриотизм и лично вас...

"Мозги нам пудрит эфэсбэшник этой своей дурацкой дипломатией, — подумал Лазаро. — Информация— вот всё, что ему от нас нужно. А информация только у протоиерея. Джулио ему, Кречету, сказал, что готов покончить жизнь самоубийством ради сохранения тайны. Может, у него ампула с ядом какая вмонтирована в зуб..."

— Мы знаем, что такое ваша Церковь, — между тем продолжал вещать Соколов. — И конечно, вы в курсе дела, что Россия и Америка — это далеко не друзья. Никакой выдачи вас американцам не будет.

У доцента мелькнула мысль, радость от которой он тут же сам счёл подлой. Теперь-то ведь уж абсолютно точно сорвана "операция R", шансы выжить после которой у него были, скорее всего, минимальные... Впрочем, сразу подумалось, что русские могут не только информацию об операции, но и их самих, марсиан, попросту по-тихому обменять у американцев на то, что нужно России — на своих шпионов или на какие-нибудь уступки. И ничуть для Джулио и Лазаро не лучше, что они оказались руках не ЦРУ, а ФСБ из, вроде бы, дружественной Марсу страны.

— А почему же вы нам мешаете, если вы с американцами не друзьяки? — Джулио вновь обрёл свой обычный иронический тон.

Соколов развёл руками.

— Но это же очевидно. Причин две. Во-первых, мы опасаемся, что ваш план наказать Америку слишком уж... эээ... грандиозен. Признаки этого налицо, хотя сути операции нам, как и американцам, узнать, врать не буду, пока не удалось. Вы заказали два десятка мощнейших наночипов, каждого из которых достаточно, например, для управления самолётом. Вы можете устроить Америке какой-то суперкризис, что неожиданно для всех мировых игроков нарушит сложившийся в мире баланс, и это плохо повлияет, в том числе, на Россию. Слишком большую роль играют до сих пор Штаты на Земле, к сожалению. И любые масштабные сюрпризы никому не нравятся, правда?

— А почему ты тогда Харриса захотел остановить? — спросил Лазаро. — Это ведь ты меня убедил...

Соколов хмыкнул:

— Ланя, но я же сказал: не друзья мы с ними. У каждого своя игра. Но я Джуле до конца не ответил. Вторая причина вот какая. Вы ведь не любите, когда Земля вмешивается в дела Марса по какому бы то ни было поводу? И мы, земляне — аналогично.

— Мы в дела Земли не вмешиваемся, — заявил Джулио. — Мы просто защищаем Республику Марс от одного единственного наглого земного государства. И...

— Стоп, хватит митинговать, Джуля, — прервал Джулио Кьезу Борис. — Для начала три простых вопроса: сущность операции, сроки операции, и где сейчас находятся чипы.

К удивлению Кречета, Кьеза стал многословно отвечать:

— Первую партию чипов я передал человеку в Москве, марсианину. Подозреваю, что он из нашего посольства в России. В марсианских посольствах на Земле кадры ещё старые, заменить сторонниками "Реконструкции" их не успели. Чипы мне не вернули, сказали только, что их проверка проведена, всё в порядке. Где они теперь и как их планировали применить — не знаю.

Про вторую партию наночипов Джулио рассказал всё как было: что Кречет послал их в Вену, сотруднику посольства Лунной Автономии в ХСЦЕ.

— Сущность операции, её общий замысел мне не известны, и тем более, неизвестны иерею, — Кьеза кивнул на Кречета. — Всё в абсолютном секрете. Людей, имеющих полную картину операции, на Земле нет, они на Марсе. Нам, исполнителям, известны только фрагменты. Действуем по приказам, которые получаем незадолго до задачи.

Приказы мне отдаются голосом по телефону, после того, как мне скажут пароль, и я назову ответный пароль. Пароли на каждый день новые, выбираются по Proverbaro в зависимости от номера раздела и номера пословицы...

Лазаро, слушая всё это, снова вспомнил, как ему Кьеза заявил, что ради сохранения информации об операции "R" он, если попадёт в руки врагов, покончит жизнь самоубийством.

— Стоп, понятненько, — прервал Соколов. Вот более частный вопрос. У нас был один перехват разговора ваших. И собеседники говорили, что на "операцию" выехали "все три К". Кто третий "К"?

— Не знаю, ни о каких "К" не слышал — ответил Джулио.

— Ой, да неужели? — Соколов посмотрел на Джулио как учитель на изовравшегося школьника. — Имеется в виду, что в большой юбилейной делегации марсиан есть лишь три причастных к операции человека. И фамилии у все троих — на букву "К". С первыми двумя понятно: Кречет и Кьеза. А третий кто? Кроме вас, в списке той части делегации, с которой вы летели вместе на корабле, ещё трое членов с фамилией на "К". Всего среди прибывших на землю тремя кораблями, таких, кроме вас, аж 18 человек.

— Я на самом деле не знаю, — честным голосом повторил Джулио. — Знал только об одном Лазаро.

Борис Соколов по‑прежнему смотрел на Джулио с недоброй иронией.

— Итак, Джуля, ты решил спеть мне песню «Ничего не знаю, ничего не вижу, ничего никому не скажу»? Ладно. С первого раза, да ещё и только с добрым словом, редко когда получается добиться эффективного результата. Скоро опять погрузимся в наш автобус и поедем в тихое место. Там поговорим..., — русский сделал выразительную паузу, — уже по-взрослому. И о том, зачем вы приехали именно в Лиссабон, и обо всём прочем.

Отвернувшись от Кьезы, Борис обратился по-русски к своему сидевшему рядом подчинённому, который возился со смартфонами марсиан:

— Что там с его телефоном?

Тут же повернулся к Кречету:

— Не вздумай Джуле переводить!

— Почти ничего, — ответил подчинённый Соколова. — В смартфоне программа-чистильщик, следы всех контактов стёрты. Только историю браузера он не удалял в последние три дня.

— И чего в ней?

Сотрудник вглядывался в телефон, листал в нём что-то пальцами:

— Португальские сайты. Страницы разных турбюро, прокат автомобилей, прокат рыболовного снаряжения, аренда малых судов для любительского рыболовства... Новостные сайты ещё...

— Хм, рыболовное снаряжение. Тоже информация к размышлению и к разговору. Ладно, тут у них чаю какого-нибудь попить можно, пока ждём?

Но выпить чаю Борис не успел, потому что умер.

Дверь сарая распахнулась, и в неё ворвались четыре фигуры в тёмных облегающих костюмах, балаклавах и с лазерными пистолетами в руках. Ярко-зелёные "тросточки" полетели из дул лазерников точно в головы агентов ФСБ.

"Как у меня в Заменгофе. И теперь ни о каком возвращении в Россию и о политическом убежище речь для меня уже не идёт".

— Зачем сразу насмерть? — крикнул Джулио Кьеза, указав на Бориса. — Мне столько нужно было у него узнать!

Одна из фигур в балаклаве спокойно ответила:

— Ты же осведомлён, уважаемый клиент: мы в плен не берём и не пытаем. Только ликвидируем — такой у нас закон жизни.

Марсиане вышли на улицу, чтобы не находиться рядом с четырьмя трупами. Недалеко от дверей в сарай лежало тело женщины, которая давала Кьезе лекарства. Люди в балаклавах надели перчатки и стали затаскивать мертвых эфэсбэшников в их автобус, тело женщины тоже забрали, и ещё тело какого-то человека. Сказали, что отведут автобус на какую-нибудь дальнюю автостоянку и бросят — чтобы тела были найдены хотя бы на день-другой позже.

— Как ты их вызвал? — спросил Лазаро Кьезу просто для того, чтобы нарушить тягостное молчание.

— У меня медбраслет навороченный. Там маячок, по которому можно определить местонахождение носителя браслета. И секретная возможность подавать сигналы тревоги, причем предусмотрен и сигнал "меня похитили". Я когда симулировал сердечный приступ и сел на асфальт на набережной, ткнул на медбраслете две кнопки...

Вопрос о том, кто такие те "ниндзя", которые пришли им на помощь, Кречет Джулио решил не задавать.

— Значит так, иерей. В свою гостиницу заедешь, чтобы забрать документы и прочее нужное. Потом — ко мне, я снял частную квартиру. Последнее наше с тобой дело уже послезавтра.

Что за дело, и куда они после него отправятся, Лазаро тоже не спросил.

Глава 26. Пирс

Глава 26

Пирс

10 августа 2387 от Р.Х., среда — 11 августа 2387 от Р.Х., четверг.

Земля, город Эшторил и окрестности.

Кьеза снимал квартиру не в самом Лиссабоне, а в городке Эшторил, в 15 километрах от португальской столицы. Эшторил славился своими пляжами и казино — одним из старейших казино в Европе. Кречет вспомнил, что, когда ещё летели на космолёте, пришла новость об открытии первого казино в Заменгофе — до этого игорные заведения в городах Центра были запрещены, работали они только в Мальпроксимио. "Реконструкторские" журналисты преподносили новость как доказательство "демократизации общественной жизни" и "поворота к уважению прав человека".

Ранним утром Джулио долго говорил по телефону, используя автоматический переводчик и приказав Кречету уйти на балкон. Лазаро безропотно подчинился и принялся выполнять задание Джулио: найти и проштудировать материалы о морской рыбалке, чтобы суметь поддержать разговор со специалистами в этой сфере. Зачем — иерей не спрашивал, он вообще решил не спрашивать теперь начальника ни о чём, что касается операции.

Ещё до полудня Кьеза и Кречет отправились на набережную, в фирму под названием "Mar Azul Pesca 100%», то есть, "Голубое море — рыбалка 100%". Владельцы фирмы хотели сказать своим названием, что они сдают в аренду абсолютно всё, что необходимо для любых видов любительской ловли рыбы в океане. Так оно и было — взять напрокат можно было всё: от рыболовной снасти до катеров и глиссеров.

Марсиане изображали двух богатых бездельников, недавно переселившихся на Землю с Луны (по ним обоим и после двух недель пребывания на планете опытному глазу всё равно было видно, что они "не местные", не земные).

Португальцы-работники фирмы, как и все носители романских языков, хорошо говорили на эсперанто. Сначала марсиане стали договариваться с ними о глиссере с автопилотом, таких у фирмы было два. Кьеза бойко болтал, вставляя в свою речь отдельные слова на португальском, и спрашивал о характеристиках судов — видно, тоже заранее почитал соответствующие материалы. Сотрудник фирмы подвёл Джулио и Лазаро к двум белым глиссерам.

— Чем они друг от друга отличаются, amigo? — спросил Джулио.

— Только названиями. Одна и та же модель и технические характеристики.

Кьеза надел смарт-очки, чтобы точно перевести имена судов; Лазаро догадался о переводе без подсказок. Один глиссер назывался "Espírito Livre" — "Свободный дух", второй "Aventura Oceânica" — "Океанское приключение".

— Давай "Свободного духа" арендуем, — предложил Кречет.

— Ничего подобного! — заявил Джулио — "Океанское приключение"!

Сотрудник фирмы спросил, ходили ли клиенты когда-нибудь в море на беспилотных судах.

— Честно говоря, только пассажирами, amigo, — ответил Кьеза. — Но ведь там же как в автомобиле, искусственный интеллект: куда скажешь, туда и поплывёт.

Сотрудник смеясь сказал, что рыбаки никогда не говорят "судно плывёт", только "судно идёт".

— Понимаю, amigo — я облажался. Это только merda [1] по морю плавает, а корабли ходят.

Кьеза сходу соглашался на покупку всех дополнительных услуг, что предлагал фирмач: и "специальных головных уборов для океана", и бинокля, и пластбумажной голографической карты побережья, и ланч-боксов с обедом ("Только чтобы там vinho e cerveja [2] были! "), и предварительного "экспресс- мастер-класса" по управлению судном.

Разговор об аренде рыболовных снастей компетентно вёл Кречет, два часа назад впервые узнавший об их существовании. Не впервой: у преподавателя вуза часто стоит задача изображать перед студентами глубоко знатока того, с чем он на самом деле знаком на уровне статьи в энциклопедии.

— Нам, пожалуйста, троллинговые удилища с флюорокарбоновой леской, джиговые спиннинги с мультипликационной катушкой. Естественно, блёсны, воблеры, живую приманку. Эхолот. Рыболовные жилеты, четыре штуки...

— Из них два — для больших tetas [3]! — завопил Джулио. Он был в том же репертуаре, что в космолёте.

За всё арендованное и купленное марсиане отдали фирме бешеные деньги. Сразу отправились на своём "Океанском приключении" на часовой "мастер-класс". Управлять судном с автопилотом было легко: просто отдаёшь на любом языке команду голосом типа "Пришвартуйся" или "Отойди от берега на пятьсот метров". А можно ввести точные координаты, и глиссер прибудет в заданную точку.

Инструктор во время мастер-класса, осторожно сказал, что в море есть разные места для рыбалки: "рыбные" и "нерыбные". Не все знают координаты нужных мест, но он мог бы ими поделиться...

— Конечно, amigo! — вскричал Джулио, отдал деньги и получил бумажку со списком координат.

— Только это подальше, чем где обычно туристы ловят...

— Tudo bem legal, amigo! [4]

Наконец, иерей и протоиерей остались на судне одни. Работникам фирмы сказали, что поставят глиссер на том причале, где яхты.

— Только, господа, там очень дорогая швартовка...

— Наши raparigas [5] должны залезать на судно на престижном причале!

Кьеза уверенно дал команду автопилоту, глиссер отчалил. Протоиерей признался:

— Я, вообще-то, книжку о вождении таких судов поизучал. И с инструктором уже в море на таком глиссере ходил, только в другом месте. Давай-ка, потренируйся ты.

Ранним утром Кречет вывел глиссер с "престижного" причала и перегнал его на причал отдаленный и неудобный, а потому непопулярный. Tам не стояло ни одного судна. Иерей, точнее, автопилот глиссера, ювелирно пришвартовал судно кормой к пирсу, расположенному параллельно берегу. Для каждого судна на пирсе было отдельное гнездо, и никаких швартовочных канатов ни к каким кнехтам привязывать было не нужно. Пирс выглядел неопрятно, на его настиле были намалёваны какие-то граффити, валялся мусор. Может, и камеры наблюдения тут нет?

Расплатившись в обшарпанном автомате за стоянку на три дня вперёд, Лазаро стал ждать Джулио. Как и приказал ему начальник, Кречет взял с собой в рюкзак документы, деньги, кое-какую сменную одежду. Рюкзак Джулио тоже был на судне.

Начальник сообщил иерею, что привезёт к причалу некий "груз", они вдвоём перетащат его на глиссер ("вообще-то придётся поднапрячься"), и выйдут в море ("а там увидишь, что делать будем").

Кречет предполагал, что груз они, зайдя подальше в океан, передадут на какой-то корабль, гидроплан, подлодку для отправки уже в США. Другие варианты в голову иерею не приходили.

Так, протоиерей прибыл. У пирса остановился фургон, развернулся и припарковался задом к пирсу точно напротив глиссера. Из него выскочил Кьеза, вытащил из машины рюкзак и надел его, тщательно застегнув на груди две перемычки между лямками. Потом махнул рукой соратнику: ко мне!

Джулио распахнул задние двери фургона. Кречет увидел деревянные ящики длиной метра по два, а шириной и высотой — с метр.

— Грузим это быстро на судно! — распорядился Кьеза. — Четыре ящика, каждый по 190 кило. Но вдвоём осилим. Только сначала надо ещё одну штуку отнести на корабль, а то забудем.

Джулио залез в глубь фургона, вернулся со странным громоздким приспособлением: округлым пластиковым жёлобом величиной примерно как деревянные ящики, при этом с какими-то длинными лапами-держателями на нижней стороне, ближе к концу.

Ящики, к счастью, были снабжены колёсиками со стороны дна и с торца, а также рукоятками. Когда марсиане спустили все контейнеры из фургона на пирс по удобному складному скату, раздался (наверное, из динамика, расположенного где-то над задними дверями) громкий чёткий голос робота-водителя:

— Арендованное вами транспортное средство разгружено. Ваших вещей в машине нет. Мне пора возвращаться на базу. В случае дополнительных непредусмотренных заказом заданий — оплата по двойному тарифу. Если дополнительных заданий нет, скажите: "Дополнительных заданий нет, машина отпущена».

— Есть дополнительные задания! — крикнул Джулио — Стой тут 70 минут, потом поедешь по новому маршруту.

— Стоянка транспортного средства оплачивается так же, как и его маршрутное время. Прошу безотлагательно внести оплату в терминале автомобиля любым удобным для вас способом...

Джулио сунул непонятную штуковину в руки Кречету:

— Отнеси, я пока заплачу. Фургон очень удачно стоит, глиссер закрывает от любопытных взглядов. И быстро надо, быстро грузить! Мы сегодня тут с тобой одни, без всякой охраны.

— Что же ты тех своих "ниндзя" не взял, чтобы обеспечить нам безопасность?

— Нельзя! Контракт они с нами прервали после вчерашних событий. А главное — не должно быть посторонних, никто не должен знать!

Церковники начали погрузку. От фургона до глиссера по настилу пирса катили ящики на колёсиках — метров десять.

Проблемой оказалось затаскивать ящики весом почти в два центнера вверх на глиссер по ступенчатому трапу. Тот спускался на пирс с кормы судна под углом примерно в 45 °.

Кьеза орал на Кречета, который был его физически намного слабее, выкрикивая:

— Чёртов хиляк немощный!

На предложение передохнуть он лишь ругался матом. Таким Лазаро Кьезу никогда прежде не видел: тот был в каком‑то исступлённом состоянии.

Обливаясь по́том, Джулио и Лазаро затолкали на палубу глиссера три ящика. В ходе погрузки Кьеза не снимал с себя рюкзак. Кроме него, протоиерею мешало что‑то тяжёлое, лежавшее в карманах его брюк‑карго. "Такого же фасона штаны, какие носил убитый Борис Соколов", — снова пришла Кречету в голову неуместная мысль.

— Пошли за последним!

Но когда они направились к последнему контейнеру, из‑за фургона выскочили три человека с лазерниками в руках. Ещё трое появились позади марсиан — с грохотом прибежав по пирсу.

Люди, окружившие церковников, выглядели как спецназовцы.

Один из них громко сказал на эсперанто с сильным американским акцентом:

— Мы — объединенная группа ЦРУ и ФСБ. Гарантируем вам жизнь — не врём. Не из гуманизма: вы нам нужны живыми и здоровыми — для свидетельства на суде. А сейчас — сесть на жопы!

Джулио Кьеза тихо сказал:

— Я сяду, ты не садись. Отвлекай от меня внимание, неси чушь.

Лазаро начал дурным голосом верещать:

— Мне на этой неделе уже третий раз жизнь «гарантируют»! А у меня в зубе — капсула с ядом. Смотрите‑э‑э!.. — Кречет разинул рот и оттянул щёку пальцем.

— Миг — и нет меня! И у него тоже такое!

Между тем Джулио сел — лицом к Кречету и боком к обеим тройкам спецслужбовцев. Руки он засунул в боковые нижние карманы своих брюк‑карго.

— Не делайте глупостей! — прогремел голос американца. — Кьеза! Вынуть руки из карманов!

Лазаро внезапно всмотрелся куда‑то вдаль, словно что‑то заметив, и начал подавать сигналы флажковой семафорной азбуки — будто тем, кого увидел. Эту азбуку он выучил ещё в детстве, в «Юных патриотах Марса». Разумеется, никаких флажков в его руках сейчас не было.

Левая рука вытянулась прямо в сторону, правая опустилась наискось вниз — он на мгновение застыл в этой позе: буква S. Затем левая рука поднялась наискось вверх, а правая опустилась наискось вниз, но уже в левую сторону; снова пауза: буква О. И вновь левая рука — прямо в сторону, правая — наискось вниз. SOS!

Кто‑то из сотрудников спецслужб невольно посмотрел в том направлении, куда Кречет подавал сигналы, кто‑то — на него самого.

— На меня смотреть! — внезапно рявкнул Джулио. Он сидел, вытащив руки из карманов и разведя их в стороны. В каждой руке у него был металлический цилиндр.

— Это гранаты! Марсианская взрывчатка! Мы все сдохнем, а глиссер — в клочья! Кнопки‑чеки́ я нажал и держу. Пристре́лите или раните меня — всё равно всем конец. Наши условия следующие...

— Врёт! — уверенно выкрикнул на английском один из сотрудников спецслужб. — Это не гранаты! Это…

Доцент Политеха Кьеза понял, что крикнул американец. Джулио тоже немного владел английским — даже без смарт‑очков. Он швырнул оба цилиндра: сначала под ноги одной группе врагов, затем — другой.

Взрывы оказались несильными, сопровождались каким‑то визжащим звуком. Но каждая группа внезапно словно попала в белую объёмную паутину.

Кречет понял, что это такое. Подобное устройство изобрели ещё в XX веке.

Из гранаты выделяется порция липкого нанохимического состава. Он расширяется в объеме и склеивает, сковывает всё живое на определённой площади. В состав также входят полупарализующие элементы, воздействующие на человека.

Марсианская полиция нередко применяла «Паутину» — это позволяло избегать стрельбы по преступникам из пулевого оружия и лазерников. Ведь при стрельбе мог случайно повредиться купол города.

Члены объединённой боевой группы ЦРУ – ФСБ стояли неподвижно, словно скульптуры, облепленные манной кашей.

Американец, который сумел распознать оружие в руках Кьезы, успел немного отскочить в сторону — и вырвался из «Паутины». Однако он лишился оружия: оно осталось в белой массе. Даже кратковременное пребывание в «Паутине» сильно подействовало на него: мужчина шатался, был явно дезориентирован.

Кьеза поднялся на ноги и достал из кармана пластиковый пулевой пистолет — простой, не компьютеризированный, вроде того, что был у Харриса в Белграде. Подойдя к американцу, выстрелил ему в голову почти в упор. Затем повернулся к остальным двоим, опутанным «Паутиной».

— Стой! — крикнул Лазаро. — Их-то зачем?

— "Паутина" действует всего часа два. Потом они очухаются и смогут дать показания.

— Всё равно нас полиция вычислит.

— Да, но чуть позже. Фактор времени для нас важен, иерей.

Кьеза выстрелил в головы спецслужбовцев. Потом не спеша подошёл к троим, что застыли около фургона.

Внезапно раздался голос его робота-водителя:

—Оплаченное время моей стоянки истекло. Прошу немедленно внести дополнительную оплату за...

— Свободен, езжай! — крикнул Кьеза и расстрелял троих мужчин.

Подошёл к Лазаро, с кривой усмешкой бросил:

— Я же говорил тебе, что у меня всё ещё впереди.

"Да он ведь маньяк, — подумал Кречет. — Он же из "ростков", сирота, до совершеннолетия воспитывался в "Доме будущего гражданина". А в детдомах у детей — всякие девиации, которые на всю жизнь. Если надо, он и меня так пристрелит..."

— Грузим последний ящик, иерей!

Последний контейнер, наконец оказался на палубе глиссера. Джулио отёр пот со лба.

— Сейчас задам координаты автопилоту, и ek! [6] Пока плывём, тьфу, идём, расскажу тебе, что и как. Твоя основная работа закончена. Ты мне, собственно, сегодня был нужен, главным образом, как грузчик, — ухмыльнулся начальник иерея.

Кречет не мог оторвать глаз от застывших на пирсе белых фигур.

Глиссер медленно тронулся. Джулио вышел из рубки.

— До первой нужной точки нам, Лачо, пилить дольше всего, аж час с гаком. Работа у нас будет следующая...

— Смотри! — крикнул Лазаро.

В их сторону на огромной скорости мчался автомобиль. Он вылетел на пирс и затормозил в трёх метрах от воды. Из кабины выскочил человек с автоматом в руках.

Иерей догадался: это водитель машины, на которой прибыла группа, посланная по их души. Он оставался в автомобиле, припаркованном в отдалении от пирса, но, когда арендованный фургон отъехал, увидел, что происходит на причале. Некоторое время колебался, а затем решил хоть что‑то предпринять.

Марсиане бросились на палубу: Лазаро — головой к корме, Кьеза — головой к рубке.

— Дебил, зачем ты головой к стрелку лёг?!

Засвистели пули, но почти все летели выше фальшборта. Прошили его лишь две-три пули — без вреда для церковников.

«Автомат у стрелка компактный — не для нормальных боевых действий в поле, а городской, террористский. Эффективная дальность стрельбы у него небольшая. А мы уже метров на полтораста от берега отошли…» — пронеслось в голове у Лазаро.

Кьеза, видимо, подумал о том же.

— Увеличить скорость! — заорал он. — Чёрт, робот с кормы не слышит!

Кьеза пополз ближе к рубке — и получил две пули. Стрелок напоследок сумел достать одного из марсиан. Скорее всего, случайно.

___________________

[1] merda (португ.) — дерьмо

[2] vinho e cerveja (португ.) — вино и пиво

[3] tetas (португ.) — сиськи

[4] Tudo bem legal, amigo! (португ.) — Всё прекрасно, друг!

[5] raparigas (португ.) — девушки

[6] ek! (эсперанто) — пошёл!, понеслось! (для данного конкретного контекста)

Глава 27. Океан

Глава 27

Океан

11 августа 2387 от Р.Х., четверг.

Земля, Атлантический океан вблизи берегов Португалии.

Над огнестрельным ранением в ягодицу у широкой публики принято шутить: ха-ха, в жопу раненый. Напрасно: такое ранение очень опасно.

Ягодицы — зона большого скопления мышц, где пролегают крупные кровеносные магистрали: артерии и вены. Без медицинской помощи пострадавший может погибнуть от кровопотери или болевого шока.

Вторая пулевая рана, которую получил Джулио Кьеза, тоже казалась серьёзной: ранение в заднюю часть плеча.

Но марсиане — не земляне. Все до одного взрослые жители Марса умеют оказывать первую помощь пострадавшему и ходят всюду с походными аптечками: этого требуют суровые условия жизни на Красной планете.

Кречет немедленно вколол Кьезе лекарства, необходимые при ранениях: просто прикладывал куда нужно шайбочку из аптечки и нажимал на ней кнопку.

Лазаро забинтовал раненое плечо Джулио и остановил кровотечение с помощью давящей повязки. Кость, по всей видимости, у командира не была повреждена — рана оказалась поверхностной, лёгкой. Однако использовать свою правую руку нормально Кьеза теперь не мог.

Медицинский браслет Джулио выдал на экранчик сообщение: состояние не критическое, но требуется помощь профессионального врача.

Улучшение состояния раненого скоро стало заметным: он порозовел и попросил Кречета усадить его на палубе в шезлонг. Шезлонг, к счастью, был трансформируемым, и Джулио сумел усесться как нужно, чтобы не давить на правую половину тела. Минут через пять заговорил странно спокойным и начальственным голосом:

— Иерей, слушай команду. Всё продолжается по плану. Сейчас у нас будет главное дело: здесь оно, в море, а не в Америке. И без тебя ничего теперь не получится. Что делать тебе надо, слушай.

Внезапно глаза Кьезы закрылись, он сильно побледнел.

Кречет собрался было хлестать командира по щекам, чтобы не дать ему потерять сознание, но сразу вспомнил рассказ преподавателя медподготовки, что так делают только в кино.

Рванулся в рубку за какими-нибудь новыми медикаментами, но когда вернулся, то глаза у командира были открыты, и он стал давать указания.

— Ставь жёлоб на этот... на забор, с левого борта.

Кречет установил жёлоб на фальшборт, тщательно зажал "лапы" приспособления.

— В моём рюкзаке лежат четыре кассеты. Открой ту, которая под номером 1. Там внутри модули, возьми тот, что под номером А1.

Лазаро выполнил указание. Модуль из себя представлял параллелепипед с двумя кнопками на одном из торцов.

— Открой ящик номер 1.

Кречет открыл. Внутри ящика было три гнезда, в каждом из которых лежал серебристый шар сантиметров 60 в диаметре, на шарах были пометки: А1, А2, А3.

— На аппарате есть ... вход, вобщем... видишь красный прямоугольник? ... Наставь на эту область модуль и нажми на него.

Лазаро это сделал, модуль вошёл в шар.

— Нажми на модуле зелёную кнопку.

Кречет нажал, внутри что-то пискнуло.

— Дальше слушай..., — Джулио говорил с трудом, но больше не бледнел. — Когда мы достигнем места, координаты которого я ввёл, глиссер остановится. Ты нажмёшь на модуле красную кнопку. После этого будет снова сигнал, и паз, в который ты вставил модуль, закроется шторкой. После этого ты спустишь шар по жёлобу в море.

Потом дашь роботу-пилоту глиссера координаты следующего места, куда мы пойдем. Они на листке в кармане моего рюкзака, внутри там, найдёшь... Глиссер снова приходит в нужную точку, ты делаешь с шаром А2 то же, что с первым. И так с шарами во всех ящиках. Когда шар D3 уйдёт под воду — конец работы. Понял?

— Всё понял. Не волнуйся. Тебе, может, прилечь в рубке?

— Нет. Я буду на палубе, буду тебя контро...лировать...

Так всё и было сделано, двенадцать раз. Путь от одной точки до другой занимал у глиссера иногда полчаса, иногда минут пятнадцать.

Джулио, несмотря на инъекции, явно по-прежнему страдал от боли, но неотрывно смотрел на действия Кречета, волновался, повторял: "Не урони", "Координаты не перепутай". Выглядел Джулио Кьеза как сумасшедший, его глаза горели, он улыбался какой-то дикой улыбкой.

Когда во время одного из переходов Лазаро предложил перекусить, Кьеза на него накричал: "Жрать в такой момент!". Но поесть согласился.

Шары по желобу катились быстро, весело плюхались в океан, сразу уходя в глубину. Чем-то это напомнило Кречету игру в боулинг.

Через семь с лишним часов маневрирования в воды Атлантического океана ушёл последний, двенадцатый шар.

Кьеза приказал иерею выбросить за борт жёлоб, пустые ящики, пустые кассеты для модулей и листок со списками двенадцати координат. А также пистолет — он бесполезен, в нём не осталось патронов.

— Сделано, — доложил Лазаро. — Куда идём теперь?

— Погоди. Возьми в рюкзаке мой смартфон, их там два, который белый. И держи его передо мной.

Кьеза левой рукой отстучал сообщение на экранчике смартфона.

— Черт, мобильной связи тут нет, далеко отошли. Идём куда-нибудь ближе к берегу — чтобы смс-ка отправилась...

Лазаро приказал автопилоту: "Курс на берег". Кьеза держал в левой руке смартфон, всматриваясь в экран, наконец глиссер вошёл в зону работы мобильной связи, сообщение ушло адресату и пришел ответ.

Кьеза его зачитал: "Получено. Молодцы!"

— Джулио, доложи наверх о том, что ты ранен и что на пирсе было. И спроси, что нам теперь делать.

— Сейчас. Только другой телефон мне дай...

Ответ пришел быстро.

— Написали, чтобы мы пока оставались в море.

— И ждали, когда к нам полицейское судно приплывёт? Или полицейский вертолёт нарисуется или ещё какая леталка? У тебя какие-то пути нашего отхода разработаны?

Командир не ответил, попросил ввести ему ещё обезболивающего и остановить глиссер.

Соратники перешли в рубку судна, Кьеза без помощи Лазаро передвигаться не мог.

— Куда теперь? — спросил иерей.

Джулио в ответ вдруг начал смеяться. Видимо, у обезболивающего средства был какой-то побочный наркотический эффект. Кречет просто ждал, когда командир успокоится. Джулио успокоился, но задремал. Кречет решил дать ему поспать с полчаса. Вышел на палубу.

Судно замерло, качаясь на слабых сегодня атлантических волнах. Океан был спокоен, горизонт чёток, цвета ясного неба плавно переходили в оттенки воды.

Перед Лазаро расстилалась ровная синяя плоскость, лишь местами морщинистая от мелкой ряби. Легкий ветер приносил соленый аромат, чистый и свежий.

"Это рай", — подумал Кречет.

К глиссеру подлетели две белые чайки, нагло опустились на палубу.

"Вот так и десант с полицейского вертолёта на палубу опустится".

До того, как сядет солнце, оставалось, наверное, ещё часа четыре. Впрочем, усмехнулся Кречет, после захода солнца прятаться от полиции не намного легче, чем при свете дня. И от ЦРУ с ФСБ тоже.

Он вернулся в рубку. Кьеза уже не спал, сидел на диване.

— Как самочувствие?

— Терпимо. Пока мне ничего не прислали. А ты почему меня ни о чём не спрашиваешь?

— Ты забыл. Я тебя уже спросил: как мы будем уносить ноги из Лиссабона.

Кьеза вдруг принял насмешливый вид.

— Спроси что-нибудь попроще.

— Пожалуйста. Что мы с тобой сегодня сделали?

— Мы, Лачо, сегодня завершили предпоследний этап "операции R". Завтра об этом станут говорить все информэкраны этого...как уж по-научному называется-то?...всё обитаемое людьми пространство.

— Ойкумена, — ответил Кречет и вспомнил патриарха.

— Подробности интересны? Дай-ка, кстати, пивка. В холодильнике должно быть.

— Интересны. А алкоголь тебе нельзя. Вот, возьми воду.

— Ага, пожалуй. А то я уже от болеутоляющего прибалдел, речи толкать хочется и лекции читать.

Кьеза выпил всю бутылку и начал говорить.

— Значит, сначала о технической части. Буква R в названии операции означает "резонанс". Знаешь, надеюсь, что это такое? В школе на физике опыт с бокалом показывали?

Кречет кивнул. Он помнил тот школьный эксперимент из-за его необычности. Учительница тогда поставила перед динамиком тонкий бокал на длинной ножке. Потом из динамика раздался короткий звук, и бокал лопнул без всякого механического воздействия на него.

«Всё в нашем мире колеблется, — объяснила тогда учительница. — Каждый предмет, каждое тело живёт своей невидимой жизнью, пульсирует на своей частоте. Это касается и бокала. В нашем опыте частота колебаний звука из динамика совпала с частотой колебаний самого бокала. И произошло то, что называют резонансом: колебания бокала резко усилились, и стекло не выдержало".

Один мальчик из класса Кречета тогда ещё спросил, по какой причине резонанс имеет такой эффект. Учительница ответила: "Таковы законы природы".

— Мне тоже показывали тот опыт, — сказал Джулио. — И я в тот день решил стать физиком. На всю жизнь запомнил частоту звука, при которой лопается бокал: 497 целых, 955 тысячных герца. Мне тогда тот опыт показалось каким-то волшебством.

А в земных учебниках по физике любят приводить пример с мостом. Взвод солдат шел в ногу по мосту, ритм шага солдат совпал с частотой колебаний конструкций моста. И он рухнул.

— И это как-то связано с нашим сегодняшним "боулингом"?

— Напрямую. Дело в том, что резонанс, результатом которого будет разрушение резонирующего предмета, можно вызвать не только у бокала, а у любого физического тела. Ибо все тела совершают колебания. Необходимо узнать нужную частоту колебаний и суметь точно её воспроизвести какой-то внешней силой. В случае со стаканом это был звук, который способен слышать человек. А в отношении других тел подойдёт ультразвук, инфразвук, электромагнитные волны, импульсные сигналы разного рода... Кстати, с помощью резонанса можно не только разрушить тот или иной предмет. Можно, не доводя до разрушения, заставить его вести себя тем или иным образом.

Проблема в том, что вот это "узнать точную частоту колебаний" и "суметь точно её воспроизвести" для вещей более сложных, чем бокал из тонкого стекла, — очень трудная задача. Лет 300 назад этого делать не умели — не было таких компьютеров и такого оборудования, как сейчас. Но сегодня — мы умеем.

Кречет почему-то вспомнил, как босс "вольных" Акосо Молнар оборвал "вольного" Сергео в Заменгофе, сказав ему: "Хватит предисловий".

— Джулио, хватит предисловий.

Кьеза ехидно улыбнулся

— Лачо, ну я же сейчас под кайфом. И я, как и ты — вузовский препод. Я привык разъяснять тупицам сложные для них вещи, причем простым языком и с самого начала. И я хочу поболтать, снять стресс. И на твоё лицо посмотреть, когда ты узнаешь, что мы с тобой сделали.

Кстати, а тебе не интересно, почему, если резонанс умеет творить такие чудеса, его нигде не используют, ну, например, для разрушения скал, для сноса старых зданий?

— Почему?

— Потому, что это слишком хлопотно, долго, дорого и опасно. Необходимо сложнейшее точнейшее оборудование и огромные вычисления. Например, решили с помощью резонанса снести какой-нибудь старый производственный корпус. Но ведь там каждая несущая конструкция и вообще любой элемент здания имеет собственную частоту колебаний, их множество. Очень трудно найти частоту, при которой будет резонировать то количество элементов здания, которого достаточно для его обрушения.

А ещё — проблема демпфирования. Соседние элементы конструкции могут гасить колебания, что снизит эффективность резонансного воздействия. Всё это, вообще-то, на квантовых компьютерах можно просчитать, но стоит ли оно того?

Плюс энергозатраты. И плюс остаётся непредсказуемость: куда обломки здания полетят и так далее. Зачем это всё, когда есть старая добрая марсианская взрывчатка? Не намного легче дело и с разрушением скалы с помощью резонанса — проще и дешевле взорвать.

Но бывают, друг Лачо, единичные и уникальные случаи, когда поможет только резонанс. И у нас с тобой случай именно такой.

Лазаро улыбнулся, глядя на Кьезу. Он был рад, что тот сейчас хорошо выглядит, будто и не ранен. Лекарства из марсианской аптечки действуют!

— Ладно, иерей, хватит теории. Сугубо о нашем случае. Под водой Атлантического океана находится Срединно-Атлантический хребет, от того места, где мы сейчас, до него около 800 километров. Подводные горы, проще говоря. Там есть сейсмоопасные зоны. А в сейсмоопасных зонах есть РТЗК — резонансные точки земной коры. Студент Кречет, дайте пожалуйста, определение РТЗК!

Лазаро подыграл развеселившемуся командиру, и сказал фразу, которую много раз слышал на экзаменах от нерадивых студентов:

— Я учил.

Кьеза рассмеялся.

— Резонансная точка земной коры, коллега, — это участок литосферной плиты или определенного слоя горных пород, характеризующийся собственными частотами колебаний, при которых минимальные внешние усилия способны вызывать значительное увеличение амплитуды колебаний.

Ну а теперь, думаю, ты всё понял.

— То есть мы запустили эти батискафы...

Кьеза прервал:

— Инженеры, которые из делали, называли их просто "аппараты", для секретности.

— ... и они пройдут 800 километров до этого самого хребта...

— Ну, какие-то 800, а какие-то и побольше.

— ... и лягут там на эти РТЗК и запустят этот твой резонанс? Но они же такие маленькие...

— Нанотехнологии, малограмотный! — засмеялся Джулио — Двести лет назад для того, чтобы вызвать нужное нам землетрясение нужно было устройство, величиной с космический корабль. А теперь - нано! Атомарный уровень.

Так что не беспокойся: девяти "батискафов" хватит для устройства землетрясения. Для подстраховки мы запустили не девять, а дюжину: вдруг по пути с ними что случится. Впрочем, не должно. Если встретится на пути, например, подводная лодка, аппарат её обойдёт, он с ИИ. Так что, если идут они под водой со скоростью 100 километров в час, то целей они достигнут примерно в первом часу ночи, зачитывая по последнему. Землетрясение, точнее, несколько их, начнутся примерно через два часа после этого. Цунами движется со скоростью около 600-700 километров в час. Вобщем, завтра цунами к американцам прибудет где-то между четырьмя и пятью утра. По португальскому времени, понятно. А в Америке, соответственно между десятью и одиннадцатью вечера по их времени. Цунами должно быть высотой около километра.

Вид Джулио вдруг резко изменился. Он побледнел, на лбу выступила испарина. Но говорить Кьеза не перестал, продолжил:

— А на следующий день для Америки будет ещё один сюрприз — но пока об этом я тебе не скажу.

— Ладно, Джульчо, отдохни. А то в обморок упадёшь.

— И так упаду, нехорошо мне. Вколи мне еще чего-нибудь.

У Кречета в аптечке осталась единственная инъекционная шайба. В инструкции к ней было написано, что инъекцию с помощью неё нужно делать тогда, когда неизвестно, что случилось с человеком, но он себя плохо чувствует. Лазаро ввёл препарат, лицо Кьезы снова порозовело.

— Доскажу тебе всё, Лачо. Работа по подготовке операции велась года три. Затрачены огромные деньги. Много исследований, касающихся океанов, тайно заказывали землянам. 99 процентов людей, готовивших оборудование и прочее, использовались втёмную. И на Марсе, и на Земле. Секретность строжайшая, но кое-что до американцев дошло: информация о существовании самого замысла. Предательство в Церкви было…

Но проведена работа по дезинформации американцев, отвлечению их внимания. Это не только твой контейнер, который ты с Марса привёз. Подготовка бригады для отправки в Америку, мажоретки эти — тоже. Чипы, которые тебе передавал американец — тоже. Мы их применять нигде и не думали. Слухи о космолетах-камикадзе — из той же оперы. О том, что Харрис из ЦРУ, мы знали с самого начала. Ты наши планы насчет его использования подпортил. А вот про участие ФСБ мы не знали. И много было ещё всяких проблем и задержек, в том числе, с аппаратами. Комплектующие для них частично с Марса доставили, частично на Земле делали.

Кьеза сделал паузу.

— Утечек информации мы постоянно боялись, и предательства. И ошибок много сделали, ляпов. Но это всё теперь позади: аппараты — в пути.

Джулио откинулся на спинку дивана. Твердым охрипшим голосом сказал, глядя Лазаро прямо в глаза:

— Клянусь: тебя я отправлять в Штаты на гибель не планировал! Я даже и в Лиссабон тебя не собирался вызывать. Но так получилось. Думали привлечь для запуска аппаратов землян-лиссабонцев, втёмную. Но побоялись, отказались от этого за три дня до операции. А в одиночку мне ведь нельзя было выходить в море...

У Кьезы раздался сигнал смартфона. Он было собрался схватить его правой рукой, но охнул от боли и выронил. Телефон поднял Лазаро, вложил его Кьезе в нераненую руку.

Протоиерей прочитал сообщение.

Глава 28. Операция R

Глава 28

Операция R

11 августа 2387 от Р.Х., четверг — 13 августа 2387 от Р.Х., суббота.

Земля, Атлантический океан, города Эшторил, Лиссабон, Алмада.

Джулио Кьеза пересказал сообщение, которое ему прислали:

— Пишут, что ресурсов для нашей эвакуации сейчас у них нет. Дойдите на глиссере до пляжа Азаружинья, дайте судну команду отправляться на причал в Каркавелуш, сами доберитесь до пляжа на надувной лодке. Вызовите такси без водителя, покиньте Лиссабон, нелегально снимите квартиру, ждите связи.

Кречет выругался матом.

— Ресурсов у них нет! А инструкцию для нас этим мудрецам, наверное, нейросеть дала!

— Спокойно, иерей. Про нелегальный съём жилья в Лиссабоне и окрестностях я всё знаю... Нас спасут.

Лазаро скомандовал автопилоту глиссера идти на пляж Азаружинья. Как сообщил автопилот, путь должен занять 35 минут.

За это время Кречет нашел на судне резиновую шлюпку, надул её с помощью прилагающегося к ней аппарата, установил вёсла. Переложил содержимое рюкзака Кьезы в свой рюкзак. Ничего особенного у Джулио в вещах не было: рубашка, штаны, толстый бумажник, документы... Пустой рюкзак полетел за борт. Лазаро натянул на протоиерея другую рубашку и брюки — крови теперь на одежде нет. С плечом у Джулио, кажется, всё обстояло нормально, из ягодицы тоже кровь не шла. Но Кречет очень беспокоился о последствиях этого ранения: ведь чувствует себя протоиерей, ох, плохо.

Глиссер прибыл к Азаружинье, и как было приказано, остановился.

Кречет задал автопилоту новую команду: через 25 минут идти в Каркавелуш, а сам скинул резиновую лодку с кормы в воду. Помог Кьезе перебраться в шлюпку, тот сразу упал на её резиновое дно — глаза закрыты, бледный.

Кречет надел на спину рюкзак, залез в шлюпку, отвязался от глиссера, стал неумело грести к берегу.

Минут через десять он, тяжело дыша, сказал Джулио Кьезе:

— Не с бухты-барахты они нам тут высадиться скомандовали. Здесь сильное течение к пляжу, шлюпка идёт хорошо.

Командир молчал. Вдруг громко запищал его медицинский браслет. Лазаро нагнулся, чтобы посмотреть на экранчик, прочёл: "Открылось внутр. кровотечение. Срочно врача!".

Кречет налёг на вёсла, лихорадочно думая, что делать. Да что, что... На берегу сразу вызывать скорую помощь! Понятно, доктора доложат в полицию, но не оставлять же Джульчо на смерть...

Лазаро изо всех сил грёб, берег быстро приближался. На пляже отдыхающих было немного, но он не пустовал — найдутся те, кто поможет.

Медбраслет Кьезы запикал как-то особенно отчаянно, сообщая: "Гиповолемический шок! Опасность для жизни!"

Лодка уже достигла берега. Лазаро выскочил в воду, с трудом выволок шлюпку из моря. Подбежал к ближайшим людям на пляже, попросил вызвать медиков, бросился назад к командиру.

Браслет Кьезы непрерывно гудел, на экране ярко светилось: «Клиническая смерть!».

Лазаро мгновенно вспомнил всё, чему его учили на медицинских курсах. Он знал, что нужно действовать быстро: стал давить руками на грудину Джулио и делать ему искусственное дыхание.

Кречет был сосредоточен, добросовестно и детально исполнял инструкцию по реанимации. Он не заметил, как на медбраслете зажглась надпись: "Биологическая смерть" с указание её точного времени до секунды.

Через полчаса после гибели Кьезы Лазаро ехал в такси. Когда на пляже он понял, что командир скончался, иерей встал, прочитал про себя хомаранистскую молитву. Сказал собравшимся людям: "Пожалуйста побудьте около него, мне надо привести наших с ним друзей!". И бросился прочь от берега. Когда удалился от пляжа, вызвал такси, сказав роботу-пилоту первое, что пришло в голову: площадь Коммерции.

Едучи в такси, иерей придумал, что будет делать.

Нашел вблизи площади парикмахерскую, постригся наголо, сбрил отросшую бородку. Внешность Лазаро изменилась. Ещё он купил новые смарт-очки, отличавшиеся от его марсианских, и новый рюкзак, тоже не такого цвета, какой был раньше. Также приобрёл новую обувь. В туалете надел чистые брюки и рубашку. Впрочем, делая всё это, с досадой подумал, что раскрыть эту его дилетантскую маскировку для профессионалов — пустяк. Вся надежда на то, что люди, с которыми контактировал Джулио найдут, черт возьми, "ресурсы" для его спасения в течение суток-двух.

Иерей приехал к пристани на реке Тежу, переехал на другой берег.

Когда сошел с парома в городке Алмада, миновав павильон речного вокзальчика, огляделся. Небольшая площадь, торговые лотки. Продавцы, в связи с наступлением вечера, уже свернули свою мелкую коммерцию. Только один из них не торопился, стоял около своей торговой точки, где продавались майки, сумки, сувениры и прочая дребедень, и задумчиво смотрел на закат солнца. Одет молодой коммерсант был в майку с принтом: заяц с косой в лапах. Понятно: парень из движения "зайцев". И как тот "заяц" Дождь, который явился на Марсе к Лазаро в гостиницу "Гагарин" — обкуренный. У Кречета появился неожиданный вариант плана как скрыться от полиции на пару дней.

— Привет, заяц! — сказал Кречет на эсперанто. Он знал, что все "зайцы" хорошо говорят на международном языке: коммуны у них интернациональные.

Юноша перестал смотреть на закат и обернулся к Лазаро.

— Привет, друг! Вообще-то по виду ты не из наших. Но, может, купить что-то хочешь?

— Не из ваших, но похожий. Да, хочу купить майку и кепку. А ещё у меня к тебе дело.

— Сначала купи, друг.

Лазаро купил майку и кепку с символикой "заячьего" движения, соотношение цена-качество было у вещей нехорошее. Сразу надел бейсболку на лысую голову.

— Поздравляю с обновкой, друг — сказал парень. — А чё за дело-то у тебя?

Кречет незаметно огляделся: вроде бы, ничего подозрительного вокруг.

— Мне бы пожить дня три в тихом месте.

— От полицаев скрываешься, друг?

— Нет, не от полиции — от неё разве скроешься? От нехороших штатских людей.

— Но ты же мне незнакомый. И за тебя мне никто не говорил. И вообще выглядишь как не местный. Типа с Луны.

— Я с Марса, — спокойно признался Кречет, решив, что скрывать правду ему теперь нет смысла. Если его арестует полиция, свидетельство "зайца" ситуацию уже никак не ухудшит.

— А ты вообще кто по жизни? Может, бандос какой?

— Нет. Я вот из каких.

Когда Кречет перекладывал свои вещи в новый рюкзак, он нашел в кармане старого рюкзака купленные в Белграде значки и карманные брошюрки URUH — Unueca Religio de Unuiĝinta Homaro. Показал значок "зайцу".

— Единая религия объединенного человечества — ух ты. А это про что?

Лазаро начал пересказывать содержание прочитанной им миссионерской книжки URUH.

— Ага, — сказал парень. — Мы тоже верующие. Но мы только без показухи, без выпендронов всяких.

— Так приютишь меня?

"Заяц" не ответил, он думал.

— Ваши марсианские друзья, если б они здесь были, меня бы тебе порекомендовали.

— А кого ты там из наших знаешь?

— Какая разница, ты же с ними не знаком.

— А ты скажи, как их звать, — парень, хоть обкуренный, внимательно смотрел на Кречета.

Наверное, по впечатлению от ответа решит, как отнестись к просьбе.

— Знаю ваших из города Заменгоф. Одного зовут Дождь, другого — Ветер. Ещё мне помогали те, кого зовут Шторм и Вихрь, но я с ними долго не говорил. И ещё одного знаю из города Эхо, по имени Сумрак.

— Ну да, кличут их всех, вроде, по нашей манере. А меня звать Снег.

— Меня — Феликсо. Как брата Заменгофа. Так как?

— Ага. Не у меня только. У нас тут в Алмаде есть, типа, ночлежка. Только платно всё...

Хостел, куда приехал на такси Лазаро после рекомендательного звонка туда "зайца", был со старинным фасадом, обработанным "Хроносом", но не имел никакой вывески и вообще на гостиничное заведение был не похож.

Находилась "ночлежка" на хорошо выглядевшей улице под названием avenuda Cristo Rei — улица Христа-Царя. Это имя она носила, видимо, потому, что меньше чем в полукилометре от неё возвышался памятник Христу на 80-метровом постаменте (плюс высота самой скульптуры метров 30).

Лазаро читал в путеводителе, что скульптуру установили полтысячи лет назад в благодарность за то, что Португалию обошла стороной Вторая мировая война на Земле.

Кречет, выбирая, где ему скрыться, остановился на городке Алмада именно из-за этой статуи: чтобы был ориентир для тех, кто его будет спасать.

Женщина, открывшая дверь хостела Кречету, представилась не "заячьей" кличкой, а обычным именем — Маргарида. На эсперанто она говорила, как и Сумрак, свободно. Деньги взяла вперёд, много. Но документы не спросила, только имя и фамилию записала. Провела Кречета в его комнату — узкий тёмный пенал с маленьким окном под потолком. В комнате стояла только койка, стол и стул, информэкрана не было. Туалет и душ — в коридоре. Хозяйка показала, где в хостеле запасной выход. Рассказала, что рядом с ночлежкой есть кафе, "питаться и покупать вино — только в нём, такое у нас правило". Подчеркнула, что в хостеле "женщин нельзя, и дурь — нельзя, даже траву".

— У нас, Феликсо, заведение, где гостят приличные люди.

Указала на небольшой динамик, висящий на стене: по нему передаются срочные сообщения.

— Всё понял, — сказал Лазаро.

После ухода Маргариды он, не раздеваясь, упал на койку, но ему не спалось. Кречет вытащил из рюкзака телефоны Джулио — включить оба их оказалось невозможно: заблокированы по отпечатку пальца, как у Харриса. Но на входящий звонок ведь можно ответить и когда телефон заблокирован? Или тоже нельзя?

Лазаро пересчитал деньги — свои и Кьезы. Денег-то у него много. Потом иерей всё-таки заснул.

Проснулся не ранним утром, включил смартфон. И увидел, что "операция R" прошла успешно. Иерей читал заголовки новостей и холодел от ужаса.

"На восточное побережье США обрушилось чудовищное цунами. Разрушены десятки городов Америки".

Репортёры перечисляли бедствия городов Бостон, Нью-Йорк, Филадельфия, Вашингтон, Норфолк, Саванна, Джексонвилл...

Везде — гигантские разрушения зданий и инфраструктуры, всех систем жизнеобеспечения. Пожары. Минимум два миллиона американцев погибло, десятки миллионов остались без крыши над головой, доступа к питьевой воде и электроэнергии. Всеобщая паника, растерянность властей. Нет ресурсов для помощи пострадавшим.

"Последствия цунами грозят вызвать в США ядерный апокалипсис. Высота волны цунами в 1 км превысила стандартные защитные дамбы и сооружения большинства атомных станций в прибрежной зоне США".

"Взрыв на АЭС Indian Point Energy Center в 24 км от Нью-Йорка"

"Учёные - сейсмологи уверены, что землетрясение в районе подводного Срединно- Атлантического хребта, вызвавшее гигантское цунами, может иметь искусственные причины".

Это сообщение на разные лады повторяли все новостные ленты.

Да, мгновенно догадались... Но полиция пока что ищет его, Кречета, "только" в связи с трупами на пирсе. Разумеется, следователи сразу поняли, что убитые — не простые граждане, ведь все они имели оружие. Дело у полиции наверняка забрала государственная служба безопасности. Конечно, безопасники уже побывали в прокатной фирме, где Кьеза арендовал глиссер по паспорту Робера Белла. У следователей, разумеется, есть его, Лазаро, приметы, да и на какие-нибудь камеры он попал до того, как свою внешность изменил. Сколько времени понадобится португальской госбезопасности на то, чтобы его найти, если он будет сидеть в заячьей "ночлежке"? Максимум два-три дня...

Никаких звонков на телефоны Кьезы всё не было.

Кречет пошел на обед в кафе при хостеле (голодным ему сидеть, что ли, теперь?), но как только переступил порог, понял, что это было ошибкой. Кафе было заполнено людьми, и "зайцами" и не "зайцами". И вот теперь все они увидели его лицо.

На стене висел большой информэкран, вокруг которого собралось много народу, была и хозяйка "заячьей" гостиницы. Все пили вино, налили и Кречету ("За счёт заведения, друг").

По всем каналам показывали жуткие кадры из Америки. Посетители обсуждали случившееся, Лазаро с помощью смарт-очков всё понимал.

Мужчина с большим крестом на шее горячо доказывал, что это Господь наказал американцев за грехи. Другие клиенты ему возражали, указывали на сообщение о рукотворном характере катастрофы. Тот им в ответ безапелляционно заявлял, что всё равно любые мировые события — "в руце Божией".

— Это Божие попущение! Господь наказал Америку руками террористов! За её великие грехи!

— Ну, грехи там, не грехи..., — задумчиво сказала Маргарида. — Все мы, люди, грешны, лишь Христос святой. Но какие же всё-таки чудовища эти террористы!

— А когда янки по Мунтауну, что на Луне, из космоса ударили — они не чудовища? — раздался чей-то голос.

— В Америке уже сейчас в двести раз больше людей погибло, чем в Мунтауне.

— Ага, а десять тысяч угробить, значит, можно? Только два миллиона нельзя?

Разговор завертелся вокруг вопроса, кто именно устроил апокалипсический теракт. Варианты с Россией и Китаем сразу отметались всеми участниками, мнения сошлись на одном — виноваты луняне ("за Мунтаун отомстили").

— А ты ведь тоже с Луны родом, друг? — неожиданно подал голос один из слегка захмелевших «зайцев», глядя на Лазаро. — Интересно бы услыхать твоё мнение…

Маргарида поспешила вмешаться:

— Оставь его в покое, Туман. Этот парень вообще-то с Марса.

Лазаро молча кивнул головой. Итак, теперь весь "заячий" хостел знает: среди его обитателей появился некий марсианин — не «заяц». Отличная подсказочка для сотрудников госбезопасности, что активно разыскивают беглеца.

Однако Туман не унимался:

— А вы, марсиане, с Америкой ведь тоже в контрах — я, помнится, как-то программу смотрел про вашу жизнь...

Кречет решил, что эту реплику игнорировать нельзя.

— У нас всё сложнее. На Марсе две страны: Республика Марс и так называемая Территория Свободы. Вторая — фактически американская, Америку там все любят, половина населения на английском говорит. У Республики раньше, да, отношения с Америкой были плохие. Но там месяцев десять назад произошло что-то вроде революции, и с американцами отношения тоже улучшились. Кроме того, на орбите Марса висит американская станция — военная, по сути дела. Так что "в контрах" с американцами марсианам быть трудно...

— Э, Феликс, а вон твой Марс показывают, — сказал кто-то Кречету.

Лазаро взглянул на информэкран, сразу узнал город Гагарин, площадь Заменгофа. Она была полностью заполнена людьми. Никакого полицейского оцепления видно не было. Люди улыбались, вздымали кулаки вверх, что-то кричали. Кречет разобрал, что они скандируют: "Be-la ta-go! Be-la ta-go!" [1]

— Чего они орут-то? — спросил доцента на португальском посетитель, видимо, не знавший эсперанто.

— Lindo dia, — перевёл Лазаро с помощью смарт-очков.

— Не все, значит, у вас той орбитальной станции боятся, — изрёк Туман.

— Значит, не все, — ответил Кречет, и не удержался от того, чтобы подпустить "зайцу" шпильку, — а некоторые ещё волшебную косят трын-траву.

Публика одобрительно засмеялась, Туман спросил:

— А у вас на Марсе её курят?

— Ты из полиции, что ли, если вопросы такие задаёшь? — ответил Кречет, вызвав ещё больший смех.

— Не, друг, я не из полиции — я наоборот.

После обеда Лазаро вышел на улицу.

Слева и позади гостиницы располагались запутанные улочки, справа открывался долгий спуск к реке Тежу, а впереди возвышалась величественная статуя Христа-Царя. Кречет пошёл к ней.

Возле основания памятника собралась большая группа людей, многие стояли на коленях. Рядом висел плакат, поясняющий происходящее: моление представителей всех христианских конфессий за упокой душ погибших американцев и за помощь Божию Америке. Анонсировалось, что моление будет непрерывным, круглосуточным и до тех пор, пока в США всё не уладится.

Количество людей у памятника на глазах увеличивалось, многие явно прибыли издалека, за спинами у них были рюкзаки.

Лазаро вспомнил, что его Аэлита — религиозная женщина. Пока не родила, была активисткой в хомаранистском приходе, который они с ней посещали.

Иерей вернулся в хостел. Постоянно проверял и телефоны Кьезы и свой: сообщений нет.

А уже ночью прочитал в смартфоне ещё одну новость из Америки:

"Американский апокалипсис продолжается: на США обрушилось второе страшное цунами, теперь — со стороны Тихого океана"

Вот что имел в виду Кьеза, когда говорил, что "на следующий день для Америки будет ещё один сюрприз". То есть, была ещё одна группа исполнителей второй части "операции R".

Новости с западного побережья США были очень похожи на восточные.

Сметены с лица земли города Сан-Франциско, Лос-Анджелес, Сан-Диего. Страшные разрушения в Сан-Хосе, мексиканской Тихуане, канадском Ванкувере. Цунами достало и Сиэтл, и Портленд, и Юджин. Везде огромные пожары. Взрыв на АЭС в Калифорнии, прочие техногенные катастрофы...

И снова утверждения учёных об искусственном характере вызвавшего цунами землетрясения в так называемой Тихоокеанском огненном поясе и в "зоне субдукции Каскадия".

Что такое "субдукция", Лазаро уточнять не стал. Он думал о том, что госбезопасности не понадобится много времени для того, чтобы связать Кречета, Кьезу и третьего "К" (это, конечно, Альберто Кравцов, заведующий кафедрой на которой работал Джулио) с катастрофой в Америке. Запустят ИИ на квантовых компьютерах — и всё: он, Лазаро — в планетарном розыске. Против него, Кравцова и неизвестных ему участников "операции R", работавших на Тихом океане, объединятся все спецслужбы Земли. Надо бежать отсюда, постоянно перемещаться!

Лазаро решил, что уйдёт на рассвете через запасной выход, чтобы в хостеле как можно позднéе заметили его исчезновение. Пока же он лёг на кровать одетым и продолжил читать в смартфоне тернет.

Там уже появились десятки статей, прогнозирующих ближайшее будущее.

Один португальский журналист в длинной статье "Америка в течение одних суток перестала быть мировой державой" проводил параллели с ролью лиссабонского землетрясения 1755 года для Португалии и её колониальной экспансии.

В первом часу ночи, когда Кречет решил, всё-таки, поспать часа три, из динамика на стене раздались слова:

— Polícia! Batida! [2]

Лазаро был без смарт-очков, но сразу понял, что это значит.

Сунул ноги в кроссовки, схватил рюкзак, выскочил в коридор и побежал к запасному выходу. По коридору уже неслись три-четыре человека, среди них Туман и одна молодая женщина. Когда Лазаро обедал в кафе, он слышал её разговор с кем-то: она рассказывала, что приехала из Бразилии. Но возле дверей запасного выхода уже стоял полицейский.

____________________

[1] Bela tago! (эсперанто) — Прекрасный день!

[2] Polícia! Batida! (португальск.) — Полиция! Облава!

Глава 29. Пароль

Глава 29

Пароль

13 августа 2387 от Р.Х., четверг

Земля, город Алмада.

"Вот и всё", — подумал Лазаро.

Вдруг бразильянка подпрыгнула на бегу и ударила полицейского ногой в голову — как в Белграде это сделал Харрис с Соколовым. "Бразилия— родина капоэйры", — мелькнула у иерея неуместная мысль.

В дверь с улицы вбежал ещё один полицейский, но Туман прыснул ему в лицо струю из какого-то баллончика. Все беглецы, выскочив из хостела, бросились налево, в лабиринт узких улиц. Но Кречет, рассудив, что он не знает местности, побежал к памятнику Христу-Царю. Туда он и планировал уйти на рассвете, чтобы затеряться в толпе молящихся. Полицейские там облаву проводить, может быть, и не станут — из уважения к мероприятию.

Собравшихся молиться за Америку, несмотря на ночь, было раза в два больше, чем днём — наверное, люди пришли под впечатлением от второго цунами. Вокруг постамента памятника горели сотни свечей. Но взывали к Богу только около трети собравшихся, а остальные стояли в сторонке и разговаривали между собой. Лазаро, идя к памятнику, слышал обрывки их бесед. Люди обсуждали, как катастрофа в Америке повлияет на положение в Европе; боялись, что развернётся мировой экономический кризис...

Как и днём, часть людей молилась у памятника стоя, часть — на коленях. Лазаро присоединился к последним.

Он на самом деле прочитал про себя одну из хомаранистских молитв. Но потом стал размышлять о положении, в котором оказался.

Вариантов у его ситуации два. Первый:

Церковь его бросила или не может вызволить по объективным причинам. Обратиться ему за помощью не к кому. Он будет какое-то время скрываться, шататься по Португалии. Возможно, удастся убежать в Испанию и прятаться там ещё какое-то время. Но когда тебя ищут все силовые структуры планеты Земля, твой арест — только дело времени. Под пытками и химическими препаратами он расскажет на допросах всё. Потом — громкий позорный судебный процесс в США. И смертная казнь, понятно. Хотя кто его знает: может, лишь пожизненное дадут. В конце концов, он мелкая сошка, исполнитель, шары в море кидал. Только не будет ли это пожизненное заключение хуже смерти?

Вариант второй:

Церковь его спасает, укрывает где-то на Земле. Когда-нибудь он попадёт на родной Марс, где к тому времени будут свергнуты "реконструкторы". Или же спокойно окончит свою жизнь под чужим именем на голубой планете.

Только вот, если рассуждать объективно: а нужен ли сейчас Церкви живой иерей Лазаро Кречет? Организация ведь станет отрицать свою причастность к событиям, которые журналисты называют худшим злодеянием в истории Земли, а его организаторов — фашистскими монстрами. А он, Лазаро — свидетель. Не проще ли этого иерея прихлопнуть и не иметь никаких хлопот с тем, чтобы его прятать, делать ему пластическую операцию для изменения внешности, и так далее?

Нет для него хороших вариантов!

Мысли о том, что он не нарушил клятву "Всегда и везде — везде и всегда!", что выполнил долг перед Марсом, в голову Кречету почему-то не шли. Но вспоминались кадры разрушенных американских городов, снятые с высоты птичьего полёта, которые он вчера видел на информэкране в кафе. А ещё он вспоминал Аэлиту и дочь, которую видел только на фото и видео.

Потом доценту пришли в голову оптимистические мысли. А почему он так плохо думает о Церкви? Патриарх теперь Микаэло, его бывший многолетний куратор. Это человек жестокий, но справедливый, моральный. И почему Церкви нужно отрицать, что апокалипсис американцам устроила она? Эклезио теперь на сто процентов ушла в подполье, все соглашатели и карьеристы её покинули. Наоборот, устройство коллапса Америки — это свидетельство силы организации. Мальпроксимийцы и "реконструкторы" будут её ещё больше бояться, а люто ненавидели Церковь они и раньше.

"Ладно, — подумал Кречет, поднимаясь с затёкших колен, — хватит думу думать. Моя задача в случае ареста — не остаться в живых. У русских есть поговорка "Помирать, так с музыкой". Постараюсь с музыкой. Оба триангуло при мне".

Вдруг зазвонил смартфон — не смартфон Джулио, а собственный телефон Кречета. Номер звонящего скрыт. Лазаро отошёл в сторону от места молитвы.

— Алло.

— Лазаро?

— Представьтесь, пожалуйста, — сказал доцент на эсперанто.

Звонивший не представился, но прочитал две стихотворные строчки:

"Я со звёздами сдружился дальними.

Не волнуйся обо мне и не грусти".

Третий пароль. Кречет произнёс ответ— последние строки песни:

"Покидая нашу Землю, обещали мы,

Что на Марсе будут яблони цвести".

— Включай дешифратор речи.

Лазаро включил.

— Извини, что задержались с помощью: были причины. Джулио погиб?

— Да.

— Ты сейчас в Лиссабоне?

— Нет, неподалёку через реку. В Алмаде.

— Дай мне минуту.

Его собеседник обратился к кому-то поблизости. Лазаро молча ожидал.

— Скажи точнее, где именно ты в Алмаде.

— Возле статуи Христа. Среди молящихся.

— Минутку...

Опять послышались чужие голоса, двое говорили неподалеку от собеседника иерея.

— Слушай инструкцию по твоей эвакуации...

Конец первой книги