Операция "Игла"

Вместо пролога

В начале было Слово...

История эта началась тёплым майским вечером 1994 года в одном подмосковном дачном посёлке.

Хороший получился вечерок. Гость и хозяин поиграли в настольный теннис на площадке возле дома, сходили в баньку, а сейчас просто сидели за столом на просторной веранде, укрывшись от начавшего моросить дождика, отдыхали, пили чай и неспешно беседовали. Кроме небольшого самовара и фарфорового чайника, на столе также имелись шахматная доска и бутылка хорошего армянского коньяка, но до них дело пока что не дошло.

О чём беседовали? Да, пожалуй, о том же, что беспокоит и тревожит всех остальных образованных людей этой гигантской страны. О самой стране и о её проблемах. Куда всё катится? Где остановится, если сумеет остановиться? Ну и, разумеется, два извечных вопроса: кто виноват и что делать?

Что отличало наших героев от остальной массы интеллигенции — это их чрезвычайно хорошая информированность. В разговоре они оперировали данными, которые не прочитаешь в газетах и не услышишь по телевизору. Кто стоит за всеми последними событиями в этой стране, эти двое знали абсолютно точно, причём знали поимённо.

Эта их осведомлённость легко объяснима. С незапамятных времён, с лейтенантских погон, оба служили в КГБ СССР. Один из них — генерал-лейтенант Маланин Павел Артемьевич — темноволосый, с заметной проседью на висках, мужчина — возглавляет одно из очень серьёзных управлений аппарата ФСК. Про другого — полковника Сергея Сергеевича Ивлева — худощавого, русоволосого мужчину пятидесятилетнего примерно возраста, известно, что он уже давно является первым заместителем генерала Маланина и, вообще, считается его правой рукой.

Имя Сергеева всплыло в разговоре случайно. Сначала была горячая речь Ивлева, которая закончилась следующими словами:

— Я ему говорю: «Имейте сердце, Фёдор Степанович! У нас агентура начала разбегаться! Им свои семьи кормить нужно! Ну подкиньте ещё хоть немного, будьте человеком!» — а он орёт: «Исчезни с глаз моих, Ивлев! Не доводи до греха! Видеть тебя уже не могу! Мне личному составу зарплату выплачивать нечем, а ты со своими „полосатыми“ лезешь! Перетопчутся! У них у всех какая-то другая работа имеется!» — ещё и гуманистом напоследок обозвал.

Генерал хрипло расхохотался.

— Гуманистом? Чудовищное оскорбление! Теперь ты просто обязан вызвать его на дуэль!

Полковник мрачно усмехнулся и спросил:

— Может, по коньячку?

***

Когда коньяк был разлит, генерал сказал:

— Ты пока к начфину на глаза не лезь. Не зли его настойчивостью. Не тот случай. Денег у него и в самом деле нет. И его вины в этом тоже нет. Если тебе из центра выделяют меньше, чем необходимо, то тут хоть ты тресни — не поможет. Ты вот лучше скажи мне, что королевская гвардия делала, когда король переставал платить им жалованье или платил меньше, чем положено? Королевская казна порой пустела, так же, как и наши с тобой кошельки. Что по этому поводу говорит история?

— Разбегались служивые кто куда, — пожал плечами Ивлев. — Или переходили на сторону другого сюзерена. Всяко бывало.

— Нет, Сергей Сергеевич, не угадал. Двойка тебе за знание истории! Ты назвал крайние случаи. И на сторону другого короля переходили лишь наёмники. Королевская гвардия всегда оставалась возле короля. Если бы она покинула короля, то на этом король тут же бы и закончился. Потому что гвардия — это защита престола. Нет гвардии — нет и короля. Схема простая, но эффективная. А устойчивость этой конструкции объяснялась довольно просто. Офицерами была аристократия, для которой жалование за службу в гвардии в большинстве случаев было не критичным, поскольку у них имелись и другие источники доходов. А вот нижние чины — которых, сам понимаешь, было значительно больше, и которые других доходов не имели, — в мирное время жили на практически полном самообеспечении! Нет, жалованье шло и им, но, если в полковую казну начинало поступать меньше, чем необходимо, или и вовсе ничего не поступало, они просто покупали дополнительных поросят и начинали их откармливать. И для кухни, и на продажу. Поросята — это общая схема. Покупалось и продавалось всё, что могло принести прибыль и прокормить их самих. И это считалось нормой. Кстати, армия Китая даже в наше время на шестьдесят процентов покрывает свои потребности за счёт подсобных хозяйств. Или этот факт тебе тоже неизвестен?

— Известен. К чему вы клоните, Павел Артемьевич? К переходу на самоокупаемость?

— Не совсем так, но мыслишь в верном направлении. К переходу на частичное самообеспечение. Разумеется, разрешение руководства мы с тобой спрашивать не будем. Потому что посадят. Быстро и надолго.

Его собеседник усмехнулся.

— Я уже на всё согласен, Павел Артемьевич. Лишь бы помогло. Ситуация-то совсем безвыходная складывается. Поросят будем откармливать или своих клиентов доить?

— Неудачная шутка, — нахмурился генерал. — Ты так больше не шути, ладно? Поросят мы с тобой откармливать не будем и доить никого не придётся, а вот какому-нибудь из наших новых «друзей» руку в карман запустить я считаю вполне допустимым. Особенно этим кровососам из-за океана. Всё равно ведь в этом и в других их карманах наши денежки лежат. У нас с тобой и у наших сограждан украденные. Так что угрызения совести нас с тобой мучить не должны. Мы просто возвращаем своё. И приманку для этих воров я нашёл.

— Какую?

— Ты когда-нибудь слышал о газовых центрифугах? Это из области физики.

— Нет, пока не доводилось сталкиваться. А что это такое?

Вот здесь и прозвучало имя доктора наук Сергеева, изобретения которого позволили в самые сжатые сроки построить ядерный щит Советского Союза и наладить устойчивое производство ядерного топлива для атомных станций. Разработанные их коллективом технологии по своей производительности и эффективности оставили американцев далеко позади. Об этих изобретениях до самого последнего времени не говорили — они являлись предметом государственной тайны, и имя Виктора Ивановича Сергеева нашему народу было неизвестно...

***

Когда генерал завершил свой рассказ, Ивлев спросил:

— И вы верите в то, что американцам не удалось воспроизвести то же самое у себя?

Генерал пожал широкими плечами, дотянулся до бутылки и поднялся из-за стола, чтобы разлить коньяк по рюмкам.

— Я задавал тот же вопрос, но Дед уверяет меня, что никому пока что не удалось. Хотя есть серьёзные подозрения, что некоторые фрагменты центрифуги первого поколения уже давно оказались в распоряжении американцев. Но по словам Деда вся хитрость заключается в способе закалки наконечника оси, на которой вращается ротор, в котором, собственно, и происходит разделение изотопов урана. Они эту ось для краткости иглой называют. А воспроизвести многоступенчатый способ закалки, если не знаешь точный алгоритм, по его словам практически невозможно...

Он поднял рюмочку, они выпили, после чего генерал продолжил:

— Хочу в понедельник смотаться в Питер и попытаться встретиться с самим Сергеевым. Если не получится, то хотя бы поговорю с начальником КБ, в котором он работает. Нужно прояснить этот вопрос. И, кроме того, хочу спросить его, правда ли, что наши центрифуги и в самом деле настолько эффективнее американских и французских. Звучит-то совершенно фантастически, согласись? Но если это окажется правдой, то мы американцам такую красивую "куклу" зарядим, что они у нас пальчики оближут...

Глава 1. Четверг. Массажист

Четверг, 13 июля 1995 года

— Пап, ты сегодня со скольки работаешь? — спросила Ленка от окна.

Опираясь ладошками о подоконник и упёршись лбом в стекло, она болтала в воздухе ногами, с интересом разглядывая что-то во дворе. Я направил пульт в сторону работающего телевизора, выключил и без того негромкий звук, подумал ещё немного и выключил телевизор совсем.

Кроме мексиканских сериалов днём смотреть совершенно нечего, а их смотреть — серьёзное испытание для мужчины. Постоянно нужно следить за тем, чтобы не утонуть в этих розовых слюнях. А местные новости — те и вовсе лучше не смотреть, если хочешь сохранить здоровую психику. Да что там здоровую! В наше время хоть какую-то психику сохранить — уже большое достижение.

Отбросил на подушку книжку, которую пытался читать, поднялся с дивана и потянулся, глядя ей в спину. Ленка девушка невысокая. Можно даже сказать, миниатюрная. Макушка мне едва до подбородка достаёт. Сколько её помню, всегда она худенькой и бледненькой была. Только в этом году немного округляться начала. Ушла её подростковая угловатость и сразу гораздо симпатичнее сделалась.

Нет, мордашка у неё всегда хорошенькой была, а волосы — те просто роскошные. Тёмные, густые, безо всякой завивки вьющиеся. Ей любая причёска идёт. Хоть обычная коса, хоть хвосты, хоть небрежно заколотый «беличий хвост». Волосы ей мать подарила.

У Катерины волосы тоже прекрасные. Если бы она не меняла постоянно их цвет — сегодня она брюнетка, завтра шатенка, послезавтра вдруг в тёмных волосах седые пряди появляются, а через неделю она и вовсе блондинка — если бы не эта маниакальная страсть к переменам, не было бы у меня вообще никаких претензий к её внешности.

Глаза у Ленки большие и красивой формы. Реснички коротковаты и довольно редкие, но современная косметика легко выравнивает разницу между густым и не густым, а также между коротким и длинным. А ею — я имею в виду косметику — Ленка пользоваться умеет. Ещё бы кто-нибудь научил её духами правильно пользоваться. Порой кажется, что она ими поливается…

Вообще-то она мне не дочь. С её матерью мы даже не расписаны. Про Ленкиного биологического отца мне довольно много из рассказов Катерины известно. Даже имя его она как-то раз упоминала, но я его за ненадобностью забыл. Запомнил только, что он чпокнул Катерину, когда той было всего лишь тринадцать. Эти двое умудрились с первого же подхода к снаряду заделать ребёночка! Этому придурку в ту пору самому едва исполнилось пятнадцать. Даже паспорта у него ещё не было!

Когда Ленке исполнилось два года, юный папаша её попался на употреблении марихуаны, получил условный срок, но выводов правильных не сделал. Меньше чем через год после того присел сразу на семь лет за распространение тяжёлых наркотиков, а ещё через три года, будучи на зоне, благополучно откинул копыта от передоза. Стандартная карьера наркомана.

С Катериной мы сошлись почти четыре года тому назад. В первый год под хорошее настроение и от общей эйфории пару раз предлагал ей оформить наши отношения официально, но оба раза получил отказы. Помнится, в последний раз уже не особо и расстроился. Ну и ладно, нас и так неплохо кормят! Да и понимал я её. Она не говорила, но и без слов было ясно, что не верит она в любовь до гробовой доски, а вот в возможность потерять часть жилплощади через неудачный брак, наоборот, верит свято.

Довелось ей по общагам помыкаться. Когда после восьмого класса в медучилище поступила, забрала двухлетнюю тогда Ленку от родителей и в общагу с ней переехала. Не смогли родители ей её «блядство» и раннего ребёнка простить, попрекали постоянно.

В той общаге она и осела. И довольно надолго. Сначала жила там в качестве студентки, деля небольшую комнатку с другой молоденькой матерью-одиночкой, а потом, когда училище закончила, выделили ей в том же общежитии отдельную комнату, как медсестре инфекционного отделения больницы скорой помощи. Зав отделением за неё похлопотал.

Там они с Ленкой и жили, пока её бабушка, Ленкина прабабушка, не умерла. Эта трёхкомнатная квартира, в которой мы сейчас втроём проживаем, в равных долях принадлежит ей с Ленкой. Так бабушка в своём завещании распорядилась. Мудрая женщина!

Потянулся я так, что суставы хрустнули, и зевнул. Проделав всё это, неспешно подошёл к Ленке, встал рядом, выглянул во двор, ничего нового или просто заслуживающего внимания не увидел и переспросил:

— Что ты сказала?

Ленка спрыгнула на пол и смешливо фыркнула.

— Где витаешь, пап? Никак проснуться не можешь? Спросила, когда на работу пойдёшь.

— Сегодня с четырёх. А что? Хочешь хахаля своего позвать?

— Не хахаль он мне! Просто дружим. Не начинай!

— Не начинаю. Просто напоминаю тебе о твоём возрасте, и о том, что случилось с твоей мамочкой, когда она такой же сопливой девчонкой была.

— Мне уже семнадцать, а Катя родила меня в четырнадцать! Так что нечего тут! — смеясь, она уцепилась за футболку у меня на спине и стукнулась бедром о моё бедро. — Не будь занудой, пап!

В разговорах со мной или своими многочисленными подругами она чаще всего называет мать по имени. Наверное, потому что разница в возрасте между ними очень уж незначительная — всего четырнадцать лет. Со стороны на них посмотреть, так и не скажешь, что это мать с дочерью. Скорее сёстры.

Я усмехнулся.

— Денег дать? На презервативы.

Посмеялись, а потом я отвлёкся. Снова вспомнил о Катерине. Сегодня уже девятый день с начала очередного её бзика. Опять меня заподозрили в связи на стороне, и снова я был наказан отлучением от тела. Девятый день сплю в зале на диване, и завтрак себе готовлю самостоятельно. Такой набор репрессий — отказ в сексе и в общем столе — я называю «высшей мерой наказания»...

Я не монах. Когда меня лишают необходимого, я не пытаюсь искать утешения в мыслях о житии святых праведников, а ищу нужное мне на стороне. Не думаю, что нашёлся бы мужчина, готовый меня осудить. Попробуйте пару дней не кормить и не поить своего пса. Каким бы верным он ни был, но уже на третий день перепрыгнет он через забор и уйдёт искать себе пропитание в лес. Не факт, что насытившись, он к вам вернётся.

Восемьдесят процентов моей клиентуры составляют женщины. Я работаю в спортивно-оздоровительном салоне врачом-ортопедом или, как сейчас модно говорить, мануальным терапевтом, а в свободное время подрабатываю там же массажистом. Ну и спортивные травмы курирую, разумеется, если нужда в том возникает.

Вообще-то я врач-хирург с немалым стажем, но три года назад, спасаясь от внезапного безденежья, обрушившегося на всех медработников бывшего Союза, я согласился с аргументами моей одноклассницы Светки Коньковой и из больницы ушёл. Она как раз открыла оздоровительный салон и подбирала для него персонал.

Да, так вот, большая часть моей клиентуры — это женщины. Похоже, именно этот факт бесит мою сожительницу больше всего. И справедливо бесит, между нами говоря. В те дни, когда дома бушуют репрессии и санкции, я охотно угощаюсь на стороне.

Понятно, что не каждая особь женского пола подходит для моих целей. В этом отношении я довольно разборчив. Нужно, чтобы она мне как минимум нравилась. К нам в салон всякие идут. Хватает и пожилых, и чересчур тучных. Это не для меня. На таких я даже не смотрю. Мой возраст до тридцати пяти, причём кандидатка должна выглядеть достаточно привлекательно. Таких по большому счёту не столь уж и много. Кроме того, даже среди тех, кто отвечает моим критериям, далеко не всякая готова пуститься в любовную авантюру. При моей довольно заурядной внешности это очень непросто, но тем не менее за прошедшие три с половиной года таких связей у меня образовалось целых две!

Из них первая и самая надёжная — это сама хозяйка салона Светка Конькова. С той вообще всё довольно просто. Её и просить ни о чём не нужно. Она девушка с большим пониманием. Подойдёт, заглянет в глаза, усмехнётся сочувственно и спросит: «Зубами скрипишь, Банин?» Или: «Опять под санкции попал?» Можно даже не отвечать, достаточно плечами пожать или вздохнуть тяжело, потому что и так понятно, что дальше последует. После этого она тебя либо к себе в кабинетик пригласит, «помочь разобраться с документами», или сама к тебе на массаж «запишется».

Всё в ней меня устраивает, кроме того, что она, к сожалению, замужем. Это бы ладно, потерпел бы, но очень уж муж у неё непростой парень. Бандюга из новых русских. Бритый наголо браток в малиновом пиджаке, с толстенной золотой цепью на бычьей шее и в кожаном пальто до самой земли. Видел я его пару раз, когда он в салон за Светкой заезжал. Причём он бандюга не из рядовых. Светка как-то под большой стакан сболтнула, что он у нас в районе главный. Добавила, что боится даже подумать о том, что будет, если он случайно о наших встречах узнает.

Боится его, сильно боится, но тем не менее не реже раза в месяц сама подходит ко мне на стресс пожаловаться. Если я подшучивать начинаю, принимается ныть. Говорит, что ничего с собой поделать не может, и прибавляет, что врачи не должны смеяться над болезнями своих пациентов, а обязаны им всячески помогать. Ещё и Гиппократа с его клятвой припоминает, интеллектуалка! Как-то раз ляпнула, что ещё в школе мечтала о том, чтобы я её трахнул. Врёт, конечно, но это ладно. Ложь безобидная, а в чём-то даже и смешная, потому что в старших классах Светке было совсем не до мальчиков, а мне не до девочек.

Очень мне не хотелось попасть в армию, не закончив предварительно какой-нибудь ВУЗ. Точнее, мне-то было совершенно фиолетово, попаду я в армию или нет. Я вообще не задумывался об этом. Это мама боялась. В то время в Афганистане становилось горячо, по стране ходили слухи о каких-то совершенно невероятных потерях. Мишка, мой старший брат, вернулся оттуда с контузией, и мама боялась до слёз, что если я туда попаду, то меня там непременно убьют. Считала меня совершенно неприспособленным к взрослой жизни.

До восьмого учился я неважно. Лентяем был, если честно, поэтому с девятого класса пришлось маме раскошеливаться и нанимать для меня репетиторов по некоторым предметам. Занятия спортом и два репетитора съедали практически всё моё свободное время. Какие тут могут быть девочки?

А у Светки со свободным временем было ещё хуже. Она у нас в школе знаменитостью была. Звездой первой величины! Ещё в восьмом или в девятом классе стала чемпионкой Европы по фигурному катанию. На следующий год взяла ещё одну золотую медаль на Европе, и серебро на чемпионате мира, но в этот раз большой радости у неё на лице мы не увидели, потому что её спортивная карьера на этом фактически завершалась. Она нам на дне рождения — не помню у кого — объяснила причины.

В фигурном катании семнадцать лет — это для девушки уже практически предел, а к двадцати все гордые чемпионки оказываются вытесненными на самую обочину большого спорта жадными до наград и спортивных разрядов девочками из олимпийского резерва. В итоге тебя отсеивают на отборочных даже не в республике, а ещё на уровне города, а твой новый тренер, к которому ты вынуждена была перейти, потому что старый от тебя отказался, жутко гордится полученным им двести лет назад значком КМСа. И это при том, что на твоей собственной олимпийке красуется значок мастера спорта международного класса.

Жизнь жестокая штука! Старые заслуги никого не впечатляют. Тут главное вовремя уйти. Не дожидаться, когда тебя — великого мастера, двукратную чемпионку Европы и прочая, и прочая — побьёт на отборочных никому не известная десятилетняя девчушка с косичками и со вторым взрослым разрядом. Потому что ты — это прошлое спорта, а она — его будущее!

А после школы наши со Светкой дорожки и вовсе надолго разошлись. Она поступила в физкультурный на тренерский факультет, а я в медицинский. Хоть и жили в одном городе, но за эти годы встретились лишь однажды — на пятилетие окончания школы. Обменялись адресами и телефонами, но на следующий день протрезвели и благополучно друг о друге забыли. Вспомнил я о ней лишь три года назад, когда она нашла меня в больнице...

Что-то отвлёкся на школьные воспоминания. Назад к ней и к её мужу! Так вот, из-за реальной опасности в случае большой неудачи быть закатанными под асфальт, где, как известно, жизни нет, приходится не только ей, но и мне постоянно держать ушки на макушке. В частности, процедура снятия стресса — это она так называет — или обход санкционного давления — это я так называю — всегда начинается примерно одинаково — с поиска «жучков» у неё в кабинете. Для этого мною был приобретён за серьёзные деньги один хитрый приборчик, делающий встречи любовников чуть-чуть менее опасными для жизни и здоровья. Разумеется, денежки для его приобретения выделила Светка, причём умудрилась провести его по бухгалтерии как спортивный снаряд!

***

Вторую мою любовницу привела ко мне в кабинет сама Светка. Банкирша Лия! Банкирша — это не фамилия. Фамилию её я не знаю. Не интересовался. Может быть, и имя у неё вовсе не Лия, а какое-нибудь более прозаическое — у нас при регистрации новых клиентов паспорта не спрашивают. Неважно! Это мы со Светкой её Банкиршей прозвали. Просто в тот день на мой вопрос о роде её занятий, она ответила, что работает в банке «Рассвет», и нехотя добавила:

— Сижу в подвале с четырьмя девушками, и мы купюры проверяем. Фальшивые и испорченные отсеиваем. Нудная работёнка.

Светка, когда я ей этот разговор передал, усомнилась. Говорит, не может такого быть, чтобы столь незначительную персону возле нашего центра дорогая импортная машина с личным шофёром дожидалась. Да и брюллики у неё в ушах совсем не детские болтаются. Когда я высказал предположение, что это, может быть, не личный шофёр, а, к примеру, муж, Светка отмахнулась:

— А то я не знаю, как мужья выглядят, и как они себя ведут. Дамочка села не рядом с шофёром, а на заднее сиденье. Я в окно видела. Причём водила помогал ей и закрыл за ней дверцу, а она на него даже не взглянула. Нет, Банин, хозяйка авто она! И за рулём сидел не муж!

Наверное, она права. Я, конечно, не великий знаток женской спортивной одежды, но за прошедшие годы я всяких в спортзале повидал. Есть с чем сравнивать. Дорогие чёрные леггинсы на стройных ногах, тесно облегающая небольшую грудь короткая спортивная майка, закрывающая только грудь и оставляющая открытым аккуратный животик, на ногах идеально белые кроссовки от «Найка» на белые же нитяные носочки с разноцветными полосками по верху. Причём, «Найк», похоже, оригинальный, а не из Вьетнама. Соломенного цвета недлинные вьющиеся волосы забраны в два коротких хвостика, стянуты ядовито-зелёными резинками, к которым и прикоснуться-то страшно, так они на толстых, пушистых гусениц похожи.

Последний штрих к её прикиду — повязка на лоб чёрной шерсти с двумя вышитыми жёлтым шёлком японскими иероглифами «Прилежание» и «Послушание». В Японии такие повязки школьники младших классов на физкультуру носят. Всё выглядит дорого и престижно. Видно было, что эта девушка следит за модой и умеет одеваться.

Симпатичная девушка. Глаза красивой формы. Не очень большие, но правильно посаженные, красивого серого цвета и с чистыми, яркими белками. Личико у неё в ту пору загорелым было — август, лето в самом разгаре — и на фоне ухоженной кожи, глазки эти смотрелись очень и очень сексуально.

***

Я в те дни сидел «в окопах». Катерине в очередной раз попала шлея под хвост, и я был изгнан из спальни. Из-за сущего пустяка, между прочим, изгнан.

В выходные мы втроём ездили на Москву-реку. Катерина с Ленкой купались, а я загорал, когда ко мне подошла одна из моих постоянных клиенток. Она отдыхала с детьми на том же пляже, увидела меня издалека и подошла поздороваться и поболтать. Сидела передо мной на пятках. Я тоже уселся на подстилке, чтобы не разговаривать с дамой лёжа. Всё было совершенно пристойно и невинно! Тем более, что рядом с нами крутились и оба её ребёнка: мальчишка лет тринадцати и дочка первоклашка.

Катерина издалека заметила улыбки на наших лицах, выбралась из воды и с каменным лицом подошла. Дамочка всё поняла правильно и прихватив детей мгновенно испарилась, но это не спасло меня сначала от допроса, а потом и от отлучения от тела. Поспи-ка недельку один и подумай о своём блядском поведении, лошак! (1) — так это было сформулировано.

Помнится, удивила она меня сильно этим лошаком. Вообще-то в её лексиконе слов не слишком много и лошак в их число до того дня не входил.

Для обозначения моего текущего статуса ей всегда хватало четырёх общеизвестных штампов. Первым по порядку, конечно же, идёт жеребец, но это не оскорбление, а, скорее, высокая оценка мужских достоинств того, о ком идёт речь. Обычно слова о жеребце сопровождает лёгкая благосклонная улыбка.

Кобель — это уже серьёзнее. В этом понятии уже содержится лёгкий негативный подтекст. Свинья — звучит ещё хуже, но чаще всего не имеет непосредственного отношения к моему моральному облику. Этим термином обозначаются некоторые недостатки моего воспитания или поведения в быту.

Но самое худшее — это когда тебя животным обзывают! Вот тогда всё! Приехали! Если животное, то значит ты конкретно провинился, вина твоя доказана, апелляции не принимаются, и приговариваешься ты к высшей мере пролетарского презрения и осуждения — к изгнанию из спальни и отлучению от стола!

***

Да, так вот. Назад к банкирше Лии. Я, значит, в ту пору сидел в окопах, по пояс деревянным, а у Светки, как назло, наступила в семейной жизни светлая полоса. Муж в очередной раз завязал с выпивкой, отчего у него случилось некоторое смещение гормонального фона, каковое смещение привело к тому, что он вспомнил о жене. О Светке вспомнил и воспылал к ней новой любовью. Драл её, как сидорову козу! По два — три раза в день! Дней десять подряд драл, пока гормон у него в организме не угомонился! Он лось здоровый — тоже бывший спортсмен (боксёр, кажется) — и Светку, как бы странно это ни звучало, до сих пор любит.

Разумеется, Светка светилась от счастья, как будто лампочек или ёлочных игрушек наелась, а мне при наших встречах в коридорах центра ничего не оставалось, как только криво ухмыляться.

Она понимала, что со мной происходит, но помочь мне с моими бедами не могла, потому что муж в кожаном пальто почти каждый день наведывался к нам в центр с одной единственной целью — закрыться с ней в кабинете. К сожалению, случалось это в разное время дня, а мама, очевидно, не объяснила ему, что о своих визитах приличные люди предупреждают заранее. Телефон и визитные карточки для того и были придуманы. Мужлан! Н-да...

Так вот, была реальная опасность по-крупному влететь, поэтому мы с ней только вздыхали украдкой, встречаясь в коридорах или в вестибюле. Вот при таких обстоятельствах и появилась у меня в смотровом кабинете Лия.

***

Девушка занималась на беговой дорожке, зазевалась, и дорожка сбросила её с себя. Всё бы ничего — у нас там ковровое покрытие, — но, пытаясь удержаться на ногах, Лия сильно подвернула ступню. Светка с Дашей — Даша в тот день была дежурным тренером в зале — привели её ко мне, усадили на кушетку, сочувственно поцокали языками и ретировались.

Я велел ей разуться и лечь. Пока она готовилась, достал небольшой пузырёк с новокаином, ватку и прорезиненный бинт. В возможность перелома я не верил. Судя по виду стопы и её подъёма передо мной был элементарный случай подвывиха и небольшого растяжения связок. Осторожная пальпация подтвердила мои предположения. Сделал ей новокаиновую сетку и перебинтовал ногу. Пока она отдыхала от боли и обсыхала от пота — я предупредил её, что в душ ей пока что нельзя, — мы с ней и разговорились. До раздевалки она доковыляла уже самостоятельно, хоть и прихрамывая.

Назавтра она снова появилась, но не для того, чтобы заниматься на тренажёрах, а для массажа, причём попросила Светку, чтобы с ней занимался я, а не другие массажисты. Их у нас кроме меня ещё двое. Невысокий, но крепкий парнишка из Казахстана по имени Эльдар и Вера Васильевна.

Эльдара Светка представляет клиентам как достигшего какой-то там степени просветления и потому спустившегося с гор уроженца Тибета бывшего монаха по имени Баньба. У нас народ легковерный, перед выходцами из Тибета некоторые приседают и два раза «ку» делают. (2)

Ох, и хитра же у меня подруга! Такой простенький маркетинговый ход, а приносит фирме вполне ощутимую прибыль.

Эльдар — он прилично говорит по-русски — легко согласился быть в салоне этакой приманкой. Взамен Светка платит ему даже больше, чем мне, и закрывает глаза на его амуры с падкими на его «просветлённость» клиентками. Кстати, помня о том, что я «в окопах», и предвидя, что на Лию я могу клюнуть, Светка попыталась предложить ей в качестве массажиста именно Эльдара, но Лия упёрлась — Банина хочу и точка!

Если бы не «светлая полоса», Светка, пожалуй, приревновала бы меня к ней, но она в ту пору была сытой и очень довольной тем, как складывается её жизнь. В такие дни человек смотрит на мир через розовые очки, к окружающим относится снисходительно, всех любит и всех жалеет. В такие дни люди подбирают на улицах бездомных котят и подают нищим. Меня она пожалела.

***

Лия сама предложила себя. Она лежала на животе, я сидел на массажном столе у неё в ногах, массировал триггерную точку в верхней трети левой ягодицы, когда она вдруг подняла голову, покосилась на меня через плечо и спокойно спросила:

— У вас практикуется секс с клиентками?

Я убрал руки, посмотрел в косящийся на меня глаз и покачал головой.

— Нет, не практикуется. В прейскуранте такого нет и быть не может. Почему спрашиваете?

Она медленно перевернулась на спину, и я подал ей подушку под голову. Устроившись удобнее, она ответила:

— Спрашиваю, потому что у меня с этим проблема.

— Какого рода? Вы замужем?

— Одинока. Это и есть моя проблема. Может, поможете? Я заплачу...

Я испытующе посмотрел в её очень серьёзные глаза и медленно покачал головой.

— За деньги нет, а вот в порядке оказания дружеской услуги — я вам, а вы мне — почему бы и нет?

Она усмехнулась:

— Тоже одиночка?

Я объяснил ей про санкции и окопы. Она рассмеялась и погладила меня по коленке. Я взглянул на закрытую, но незапертую дверь и поднялся с массажного стола...

Давно уже она у нас не появлялась. С прошлого года. Похоже, забыла обо мне.

***

Связи на стороне не единственная причина наших с Катериной размолвок. Я специально не анализировал, но кажется, что не менее мощный раздражитель для неё — это моё категорическое нежелание помогать ей в её бизнесе.

Она принадлежит к многочисленной категории граждан зарабатывающих себе на жизнь челночным промыслом. Катерина у меня женщина гибкая. Зона её коммерческих интересов простирается значительно дальше близкой Турции. Уже раз пять она летала в Китай. Говорит, что скоро он вытеснит с рынка вообще всех, в том числе и Турцию.

В самом начале этой её деятельности я ей довольно активно помогал. Отвезти её с мешками и сумками в аэропорт, встретить с грузом, погрузить его в машину и отвезти на квартиру — тогда она ещё хранила весь товар дома. Может, и сейчас помогал бы, если бы она оставалась на том же уровне. Но вся беда в том, что она дама чересчур уж разворотливая. Уже на следующий год её лоток-раскладушка на Черкизовском превратился в две палатки, к которым через год добавились ещё три. Обувь, джинсы, шубы, дешёвые фотоаппараты, игрушки и бытовая электроника. Если бы я продолжил помогать ей в новых условиях, мне пришлось бы не покладая рук заниматься исключительно её проблемами.

Доход у Катерины уже давно стал более чем сносным. Бесит её то, что я упрямо отказываюсь бросать своё место в салоне и переходить к ней на работу в качестве её заместителя и распорядителя. Никак не хочет она понимать мои лживые аргументы! А я втайне опасаюсь попасть в полное и окончательное рабство к этой цепкой и властной маленькой женщине.

Вчера она в очередной раз улетела чартером в Китай. Обещала через десять дней вернуться. Мы с ней ещё из той ссоры не выбрались, как уже наметились предпосылки для следующей. Опять позвонит из отеля и попросит меня помочь работающим на неё подругам с доставкой груза от склада на Пролетарской до Черкизово, и опять я найду повод не делать этого. Ссора практически запрограммирована!

Раньше у меня время от времени возникали опасения, что из-за моего упрямства она может попросить меня окончательно освободить место за обеденным столом. Ещё два года назад это могло бы стать моей персональной катастрофой, потому что после этого мне некуда было бы податься. Сейчас полегче стало. Последние два года я начал неплохо зарабатывать и в состоянии оплатить небольшую съёмную квартиру. Пусть и не в центре Москвы, но зато не комнату, а полноценную квартиру! Даже кое-какие накопления имеются, что позволяет мне смотреть в будущее с осторожным оптимизмом.

***

Захотелось кофе. Да и перекусить уже не помешает. Предложил Ленке, но она отказалась. Толкала меня в спину, пока не затолкала на кухню, а сама умчалась в туалет.

Я полез в холодильник, краем уха отметив донёсшееся через открытую форточку эхо далёкого взрыва и сразу вслед за ним верещание сработавшей во дворах автомобильной сигнализации. Это не в нашем дворе, а где-то гораздо дальше. На подрыв железнодорожного пиропатрона, которыми порой местные пацаны балуются, не похоже. У тех звук позвонче будет. Лысые братки развлекаются? Ещё один сгорел на работе?

Достал из холодильника колбасу и маслёнку. Поднял крышку хлебницы и чертыхнулся. Из всего хлеба только загнувшаяся корочка осталась.

---------------------

1 — лошак — это гибрид жеребца и ослицы, если кто не знает.

2 — делать «ку» — это из фильма Г. Данелии «Кин-дза-дза». Точное значение выражения можно посмотреть в любом чатлано-пацакском словаре, но, если кратко, оно означает выражение беспредельного уважения и даже преклонения (прим. авт.)

Глава 2. Четверг. Киллер

13 июля 1995 г.

Чёрт меня дёрнул пойти в дальний магазин через гаражи. Чёрт меня дёрнул вообще пойти в тот магазин! Прогуляться ему, видите ли, захотелось! Подумать ему нужно было! Мыслитель, блин, на минималках!

Жизнь мне спасли шляпа и ботинок. Шляпа как шляпа. Летняя, в сеточку, с серой лентой. Она привлекла моё внимание и заставила остановиться. Я как раз бочком, чтобы не испачкаться о стены двух соседних гаражей, пробирался по народной тропе к проезду между рядами гаражей.

Не очень понятно, что меня насторожило. Может то, что валяющаяся на земле шляпа была совершенно новой и чистой? Или то, что воздух был неподвижен, и сорвать её с головы никакой ветер не мог? Или то, что в воздухе слегка попахивало порохом?

Как бы то ни было, увидев шляпу я замер на месте и тут заметил ботинок. Симпатичный такой, коричневый летний ботинок с чёрной резинкой на перепонке. Впрочем, не сам ботинок заставил меня осторожничать, а то, что в ботинок этот была обута чья-то нога, и нога эта была совершенно неподвижна! То есть абсолютно неподвижна.

Я покойников перевидал изрядно. Только на моей совести их никак не меньше дюжины числится. Мне не нужно видеть всего человека, чтобы определить, жив он или уже нет. Так вот, в тот момент я мог бы поклясться, что ботинок этот принадлежит покойнику.

Почему я не повернул назад, а пошёл вперёд? Не знаю. Наверное, моё извечное любопытство. Ребята из диверсионного отряда, с которыми мы половину центральной Африки обшарили, за это любопытство прозвали меня «Котом».

Нет, сначала-то кличка у меня была вполне себе пристойной — «Хирург». Она даже внесена в моё личное дело, которое хранится где-то в архивах ГРУ, но после одного случая, когда я случайно влез в чужой лагерь и там разворошил крысиное гнездо такого размера, что нам пришлось положить по меньшей мере дюжину пендосовских рейнджеров и грубо снять с неба их вертушку, которую они вызвали себе на подмогу, чтобы суметь оторваться от погони. Когда маленько отдышались, наш старший сначала в сердцах съездил мне по роже, а потом сказал, что отныне будет звать меня «Котом». В воспитательных целях!

Ребята потихоньку заржали и с тех пор про Хирурга почти не вспоминали. Только, если возникала нужда кого-нибудь по-быстрому заштопать или лишнюю пулю из организма извлечь. А так при обращении ко мне — Кот, а в разговорах между собой вообще — Котяра. Ну да ладно, тут я сам, конечно, виноват...

Понятное дело, после обнаружения шляпы и ботинка двигался я, соблюдая все правила «крадущихся». Капитан Марченко, который курировал наше отделение в разведшколе, как-то раз устроил мне экзамен по скрадыванию. Расставил чувствительные микрофоны по периметру большого, пустого помещения без окон. Выставил по углам двоих своих друзей из преподавателей, которых мне не положено было знать в лицо, выключил свет и приоткрыл дверь в коридор. В коридоре света тоже не было, а я был.

Моим заданием было каким-то образом понять, что дверь отворилась, войти в помещение, обойти его по периметру и на слух или с помощью любого другого органа чувств определить количество находящихся там людей и собрать о них как можно больше сведений.

Дело осложнялось тем, что присутствующие также имели одно простенькое задание. Им нужно было почувствовать моё присутствие возле себя, прикоснуться ко мне как в детской игре «в салки» и голосом обозначить факт моей поимки. На этом игра заканчивалась. Я мог возвращаться в свою комнату и начинать мечтать об ужине, потому что обед свой я проиграл.

Игру, как и три стакана преподавательского компота, я в тот раз выиграл. Больше всего озадачило моего преподавателя то, что я не только верно определил рост каждого из присутствующих, но и понял, что один из них был одет в ковбойку с длинным рукавом в красно-синюю клетку! Я ошибся только в одном — клетка на рубашке была не красно-синяя, а красно-зелёная на синем фоне, но размер клеток я указал правильно.

Марченко потом долго допытывался у меня, как я догадался про рубашку, а я нёс всякую чушь, не без оснований полагая, что эта проверка была не последней. Зачем выдавать свои маленькие секреты, правда же? Лишь после выпуска, перед первой командировкой, — я уже в гостинице жил, а не в общежитии на территории части, — встретились мы с ним в кафешке на центральной площади того провинциального городка, и я выдал ему эту страшную тайну. Сказал всего два слова:

— Командирские часы.

Он откинулся на спинку стула, наморщил свой высокий лоб, немного подумал, и лицо его осветилось улыбкой понимания.

— Ах ты ж, сука хитрожопая! — это был комплимент, если кто не понял.

У того мужичка на левой руке имелись командирские часы, и их фосфорицирующие стрелки и разметка циферблата давали остаточный свет. Совсем слабенький, но тем не менее он имелся. Мне хватило, чтобы понять про рубашку. Вообще, часы носили все трое. И все они были механическими. Именно их тиканье и позволило мне перемещаться в помещении, не подходя к людям ближе трёх метров, а также верно оценить их рост.

***

Итак, я сделал два осторожных шага, пару секунд послушал тишину и на выдохе высунул голову из прохода между гаражами. По всем правилам науки головой я не вертел (чтобы случайно не издать шуршащий звук одеждой или не хрустнуть шейным позвонком). По тем же правилам глядел я прямо перед собой. Через полсекунды я плавно втянулся в проход назад и обработал в голове полученную картинку.

Слева — всё чисто. Никаких аномалий до самой задней стены здания типографии, к которой этот и два последующих ряда гаражей примыкают. Ворота и двери всех гаражей закрыты, людей не наблюдается. А вот справа всё выглядит гораздо хуже. Ближний ко мне гараж: ворота закрыты, а низенькая дверь-калитка, наоборот, распахнута настежь. Перед воротами капотом к ним стоит большой чёрный автомобиль. Судя по некоторым знакомым деталям, это «Гранд Чероки».

Капот и багажник машины открыты, обе передние двери тоже. В машине никого. Покойник не один, их здесь двое. Один, с ногой которого я уже познакомился, удобно устроился на спине головой к открытой двери гаража в метре от передней стены почти параллельно к ней. Одет чисто и очень прилично — под стать шляпе.

Шляпа ведь не к каждой одежде подходит. Попробуйте надеть её к джинсам или — боже упаси! — к тренировочному костюму. Если в таком прикиде вы взглянете на себя в зеркало, то сразу поймёте, что я имею в виду. Каким бы интеллигентным ни было ваше лицо, но выглядеть вы будете в лучшем случае сельским агрономом или зоотехником. Можете даже очки в золотой оправе нацепить — не поможет! Про вас всё равно будут думать: «Надо же, зоотехник, а очки в золотой оправе нацепил!»

Другой, которого я из своего укрытия не видел, вывалился из машины с переднего пассажирского сиденья и сейчас лежит, уткнувшись мордой в землю. Правая нога согнута в колене, носок левой, обутой в какое-то подобие спортивной обуви, зацепился за порожек автомобиля и висит в воздухе. Одет покойничек в чёрные спортивные брюки с двумя белыми полосами по швам и короткую кожаную курточку также чёрного цвета. Волос на голове не наблюдается — она гладко выбрита — зато наблюдаются перемешанные с кровью и мозгами осколки черепа в выходном отверстии на затылке.

Судя по тому, что отверстие сильно смещено от центра влево, входное отверстие скорее всего тоже расположено не по центру лба. Впрочем, последнее обстоятельство не должно меня беспокоить. Это будет интересно патологоанатому и баллистикам, когда до них очередь дойдёт. Для меня гораздо важнее то, что убийца тоже находится здесь!

Перед большой спортивной сумкой необычного светло-зелёного цвета, с полностью расстёгнутым и откинутым назад верхним клапаном, сидит на корточках спиной ко мне сухощавый парень в чёрной матерчатой куртке, чей капюшон полностью закрывает голову. Предполагаемое орудие убийства — пистолет ПМ с навёрнутым на ствол глушителем — лежит тут же на земле непосредственно рядом с испачканной глиной подошвой его правого ботинка.

Судя по всему, в стоящей перед ним сумке находятся деньги. Много денег! Одну пачку парень держит в правой руке. В воздухе до сих пор сильно пахнет порохом, значит дело сделалось совсем недавно. Наверное парнишка только и успел, что вытащить из багажника машины сумку и раскрыть её. При виде денег он впал в ступор, хотя ему уже давно следовало бы отсюда исчезнуть.

Поскольку он был один, и большой угрозы для себя я не чувствовал, то решил предложить ему помощь в транспортировке денег. Их там много, ему одному столько не унести. Да и вообще, Господь велел делиться! А мой бывший командир в подобной ситуации как-то раз сказал: «Кто не рискует, тот пьёт боржоми и кипячёное молоко. С пенками. А кто рискует, тот пьёт шампанское. Ты что предпочитаешь?» Молоко с пенками я с детства не любил, поэтому и сегодня решил рискнуть.

Выйдя из прохода, я сделал два широких шага, сразу оказавшись в метре у него за спиной.

Видимо, он всё-таки что-то почувствовал или услышал, потому что попытался оглянуться.

Капюшон штука, конечно, удобная. Когда идёшь на дело, он может помочь тебе остаться неузнанным. По крайней мере сзади и с боков твоё лицо он прикрывает. Но вот беда, ношение капюшона имеет и серьёзные недостатки, о которых никогда не следует забывать.

Во-первых, из-за него парень не услышал моих шагов. Я шёл по проходу тихо, но не беззвучно. Скрип песочка под подошвами собственных сандалий сам я слышал довольно отчётливо. Второй недостаток капюшонов ещё хуже. Он не позволяет своему владельцу быстро оглянуться назад.

Парень потерял не менее секунды на то, чтобы освободить руки от денег и вооружиться. В итоге, когда он всё-таки схватил пистолет и начал подниматься на ноги, я уже был на оптимальном расстоянии у него за спиной и полностью готов к труду и обороне.

Ясно было, что он попытается меня убить. Я застукал его на месте преступления, да и денег в сумке что-то чересчур уж много. Сплошь грины, и ими сумка заправлена под завязку. Никак не меньше десяти миллионов, если все пачки, как и та, которую я видел у него в руке, составлены из тысячных банкнот.

В наше сложное время вам и за тысячу деревянных рублей не задумываясь голову отвернут, если вы их не заработали, а тут только в одной этой пачке сразу сто тысяч американских денег! Примерно пятьсот миллионов рублей по нынешнему курсу! Моя теперешняя зарплата за пару десятков лет! Есть от чего впасть в ступор!

Парень успел таки выстрелить. Разворачивался он быстро и совершенно справедливо решил, что я не предоставлю ему возможности выцелить голову, поэтому даже не стал поднимать руку с пистолетом высоко. Не придержи я его сначала за локоть, а потом и за предплечье, попал бы он мне в грудь или в живот. Но я придержал его руку своей правой, а когда затвор пистолета лязгнул, выбрасывая отработанную гильзу, ударил его ребром левой ладони в незащищённое горло. Ударил не сильно. Не нужна была мне его смерть. Я уже давно не на службе.

Парень оказался крепче, чем я предполагал. Я сам пару раз такие удары на тренировках пропускал. Смею заверить — это очень болезненно. Если один раз получил, сразу хочется сесть на лавочку где-нибудь подальше от татами и узнать у взрослых, не видел ли кто-нибудь мою маму? Она мне срочно нужна!

Дыхание я ему сбил, не мог не сбить, но оружие он не выронил. Пересилил боль и испуг от того, что стало нечем дышать, и попытался высвободить руку с пистолетом из захвата. Когда понял, что руку его я не отпущу, и что я гораздо сильнее его, он попытался перехватить пистолет левой. Пришлось добавить.

Это я долго рассказываю. На деле вся эта возня длилась не дольше пяти секунд. Второй мой удар был нацелен в висок и уже не был таким щадящим, как предыдущий. Сознание он потерял моментально, ноги его подломились, и он мягко завалился на землю. Мне не оставалось ничего иного, как застегнуть клапан сумки, подхватить её за ручки и ретироваться той же дорогой, какой я сюда попал. Не ровён час кому-нибудь другому захочется сократить путь к дальней булочной. Хорошо было бы, если бы меня застали рядом с двумя трупами?

Глава 3. Тайник

Вновь оказавшись на территории заброшенного детского садика, через который проходит ведущая к гаражам народная тропа, я двинулся было по направлению к дому, но тут же сообразил, что появляться там с этой приметной сумкой зелёного цвета никак нельзя.

Старушки на лавочках у подъездов, мамаши с детишками на игровых площадках, даже жильцы домов, мимо окон которых мне придётся пройти, — все они потенциальные свидетели. Если владельцы денег всерьёз захотят найти того, кто их денежки попятил, они сообразят провести поиск в ближайших дворах. Тяжёлую спортивную сумку такого необычного цвета кто-нибудь непременно вспомнит, а от неё и на меня несложно будет выйти.

Сумку необходимо где-то припрятать, вот только где? Да в багажнике машины, где же ещё! Не домой же её тащить! Благо, что до стоянки, где она припаркована, рукой подать. Но там сторожа имеются и в их обязанности входит фиксировать всех входящих и выходящих. С сумкой и там появляться опасно! Какой выход? Выход простой: нужно припрятать её где-нибудь здесь, сходить за машиной, подогнать её поближе и перегрузить сумку в багажник. Потом отогнать машину на другую стоянку, а в воскресенье, когда шум немного поутихнет, съездить в деревню и там спрятать основную сумму.

Есть у меня домик в деревне. Примерно двести пятьдесят километров от Москвы, в Калининской — то есть теперь уже в Тверской — губернии. Появлением этого домика я обязан Мишке — своему бестолковому старшему братцу.

Это было в конце девяноста первого года. Вернулся я из своей последней командировки, сунулся в нашу с ним квартиру, а там замки новые и хозяева совсем другие! Соседи мне рассказали, что случилось. Брательник мой нашёл очень прибыльный, как ему показалось, бизнес. Связался с бригадой людишек, которые гоняли подержанные машины из Германии и Польши. Сам не ездил, вкладывался деньгами, за долю малую. Вложился раз, вложился другой. Оба раза получил приличный навар. Это раззадорило его так, что поддался он на уговоры своих новых друзей, и, воспользовавшись генеральной доверенностью на мою половину нашей с ним квартиры, которую я ему на всякий случай оставил, взял в банке под неё кредит. В «дело» он пустил большую часть кредитных денег. Нужно ли говорить, что ни денег, ни тех «друзей» он больше не увидел?

Сам он с женой и трёхлетним сынишкой переехал к родителям жены, а мне, когда я у них объявился, отдал всё, что у него к тому времени оставалось, и пообещал долю от продажи маминой квартиры со временем вернуть.

Сгоряча хотел я ему за такую глупость морду набить, но ведь брат он мне всё-таки. Все мы ошибаемся. Я тоже небезгрешен. Да и действовал он из лучших побуждений. Сюрприз мне сделать хотел. Я, мол, возвращаюсь домой, а тут меня куча денег поджидает! Было бы очень кстати, если бы всё получилось именно так.

У меня в ту пору небольшие проблемы со здоровьем образовались. Под самый конец командировки словил я копьё в спину. Слава Богу, что наконечник у него не отравленным оказался. Смазывать ядом наконечники копий и стрел в той местности было вполне в порядке вещей.

Костян, чёрт криворукий, извлекал наконечник и зашивал меня. Пришлось мне побыть ассистентом и, одновременно, пациентом на собственной операции. Изматерился!

А после операции, ближе к вечеру, Базиль с Витей Хохлом возвращаются, достают из мешка и предъявляют мне голову какого-то чёрного чувака из местных. Витёк божится, что это именно тот, который в меня копьё метнул. Я, говорит, его вот по этим татуировкам запомнил. И по лбу ему неровно обгрызенным ногтем пощёлкивает.

Я тут в доску пьяный на животе валяюсь, громко пукнуть боюсь, чтобы швы, наложенные этим горе-хирургом, не разошлись, а этот мститель хренов мне всякую мерзость под нос суёт. Чуть не стошнило. Хорошо, что на меня смех напал. Ситуация больно уж нелепая. Судя по татуировкам эти два придурка или вождя, или даже колдуна деревенского завалили! А это, в свою очередь означает, что нам из того района нужно срочно уносить ноги. А как, если я самостоятельно идти не могу?!

Вообще-то, у нас в команде сухой закон был, но из чистого человеколюбия и милосердия я себе перед операцией стакан виски прописал. Перорально. Побоялся настоящий наркоз себе делать, потому что у Костяна в голове абсолютный вакуум царит. Если выбросить оттуда всех его баб, парочку случайно застрявших там неприличных анекдотов и всё то, что должен знать разведчик и диверсант, там же вообще ничего не останется! Ноль! Звенящая пустота! Вселенная до Большого Взрыва! Дум-дум! Спроси его: кто такой Галилей? — он очень затруднится с ответом...

***

Да, так вот, вернулся я в Москву, помыкался пару недель по квартирам школьных друзей и решил, что настала пора устраиваться по-настоящему. Нужно было завязывать с кочевой жизнью. Хватит! Побегал и пострелял достаточно. Родине долг сполна вернул, пора и о себе немного подумать. Тем более, что среди наших очень нехорошие слухи в то время ходили. Мол, добьёт новая власть КГБ и за нашу контору возьмётся. Всё к тому шло. Очень уж старательно наши новые вожди задницы пендосам вылизывать начали.

Решил не дожидаться, когда мне на дверь укажут, или того хуже, пендосам на съедение отдадут, и сам уволился. Очень уж много крови мы с ребятами им в своё время попортили, а эти, из сияющего града на холме, ребята очень злопамятные. Имел возможность убедиться.

Тут у меня шов на спине разошёлся, и решил я в больничке немного поваляться. Там, кстати, и подкормился маленько. Стыдно стало при росте в сто восемьдесят вес всего шестьдесят пять килограммов иметь. Избегался, да и ранение меня измотало.

А после больницы я сразу занялся поисками жилья. Попробовал через газету объявлений, но с моими семью тысячами гринов, которые от Мишки получил, в Москве ловить оказалось нечего.

Пришлось искать в ближнем Подмосковье. Предложения были, но совершенно бессовестные. То, что мне показывали, оказывалось либо погорельем, либо вообще какими-то сараями с печками-буржуйками.

Насчёт Замытья мне мужичок один в пивбаре подсказал. Не поленился даже дорогу на обрывке газеты подробно расписать. У меня тогда машины не было, на электричке и автобусом дотуда добирался. Далеко, конечно, но я не пожалел. Домишко оказался и впрямь просторным и тёплым. Если прорубить деревянную перегородку между двумя квартирами, или и вовсе её убрать, то получится в два раза просторнее. Две печки, две кухни и даже два погреба. И речушка прямо за забором протекает, а в ней и щука, и карась, и даже ленок водится.

Раньше в доме две семьи жили. В одной половине учительница местной школы, а в другой местный участковый с молодой женой. Потом, в связи с тем, что дети выросли и из деревни разъехались, а других бабы не нарожали, школу закрыли. А в девяностом расформировали и молочную ферму, с которой десяток оставшихся семей кормились. Этим деревню добили окончательно. Именно поэтому дом мне продали весь целиком и за сущую безделицу — по цене дров. Всего семьсот гринов за него и за оба земельных участка отдал. Ещё и на машину осталось.

Прожил я в этом самом Замытье месячишко, пока осенние холода вплотную не подступили. Дровами или углём не стал запасаться, закрыл дом и вернулся в Москву. Пошёл и с первого же раза устроился хирургом во вторую больницу скорой помощи. Дали мне комнату в общежитии. Там я с Катериной и познакомился. Она к тому времени уже в собственную квартиру переехала, а в тот день просто к подруге в гости забегала.

После этого ездил я в Замытье ещё несколько раз. Наблюдал, как на глазах пустеет деревня. Последние старухи и старики оттуда в райцентр перебирались. Говорили, что продмаг скоро закроется и вот тогда всем хана настанет! Даже хлеба негде купить будет! Так и случилось. Продмаг закрыли и последние из жителей разъехались, кто куда смог...

***

Да, так вот, огляделся я во дворе детсада, понаблюдал недолго за побитыми окнами, движений и звуков никаких не уловил и отправился назад. Своими задними стенами гаражи, откуда я пару минут назад вернулся, примыкают к забору детсада, но не вплотную. Попробую там поискать место для временного тайника. Грязновато, конечно, но нам не привыкать ногами грязь месить. Главное, постараться в той полутьме в кучу свежего дерьма не вляпаться.

Повезло мне. Пятый гараж вправо от дырки в заборе имел довольно глубокий подкоп под задней стенкой. Присмотрелся я к следам и понял, что это собаки постарались. С ними бывает такое. Вдруг собираются стаей в одном месте и начинают рыть яму. Зачем роют, не говорят, но работают торопливо и усердно. Видел я уже подобные ямы. Некоторые глубиной мне по колено были. Чего, спрашивается, ищут?

Взял из сумки пачку купюр (нужно было в спокойной обстановке, без спешки и суеты, проверить их на подлинность), тщательно закрыл молнию клапана, затолкал сумку поглубже под бетонную плиту пола, землёй и мусором завалил, а поверх всего этого раскисший от недавних дождей картон от ящика из-под бананов бросил. Щедро присыпал всё это пылью, плюнул сверху, отступил на шаг назад, оценил проделанную работу и решил, что получилось красиво. Выглядит этот натюрморт из мусора и картона достаточно гадостно, чтобы кому-нибудь в голову пришло к нему голыми руками прикасаться.

Пора было оттуда выбираться. Не ровен час милицию кто-нибудь вызовет, чтобы вместе с ними на свежих жмуров полюбоваться. Они здесь, неподалёку, валяются...

***

План мне пришлось по ходу дела пересматривать. На то, чтобы забрать машину со стоянки, ушло почти сорок минут. Минут пять я потратил на то, чтобы несколько изменить свою внешность. Мне пришло в голову, что тот паренёк, которого я оставил валяющимся без сознания рядом с двумя трупами, придя в себя обязательно захочет меня отыскать. Просто для того, чтобы в глаза мне посмотреть и спросить, имеется ли у меня совесть. Я бы на его месте непременно этого захотел.

Он меня пусть и недолго, пусть фактически одним глазом (капюшон куртки ему здорово мешал), но всё же видел. Что он может рассказать о моей внешности? Что я выше его сантиметров на десять, что я пропорционально сложен, живота не имею, и что на мне была защитного цвета жилетка на молнии, поверх светлой футболки. Надпись на груди футболки «У меня всё пучком! А у вас?» он увидеть не мог, потому что жилетка была застёгнута на молнию под самое горло.

Что ещё? Джинсы? Такие носит полгорода. Сандалии на серый носок? Носки можно будет поменять на тёмные и вообще надеть кроссовки. Что ещё? Мои тёмные, почти чёрные, кудри на голове? Да, такие волосы встречаются не часто. Ещё и нос у меня приметный. Он длинноват и с заметной горбинкой. И нос, и волосы — это привет с того света от папы. Что ещё? Глаза? Цвет глаз он мог приметить, но тут сложно что-нибудь изменить. Да и нужно ли? Мало ли кареглазых по городу бегает?

Что кроме носа и шевелюры? Зубы я ему не показывал, поэтому приметную щербину между передних зубов в верхней челюсти он не мог увидеть. Шрамы? На голове спереди и с боков таковых не имею, только под волосами на затылке (там целых два), но зато имеется заметный, двухсантиметровый примерно, шрам на венерином бугорке левой ладони. Вряд ли он его заметил. Раскрытую левую ладонь я ему не демонстрировал.

Короче, снял я жилетку, рассовал всё содержимое её карманов по карманам джинсов, на голову повязал чёрную бандану с красивыми жёлтыми черепами, которую всегда ношу с собой во внутреннем кармане жилетки, закинул жилетку за спину, сделал беззаботный вид и потопал в сторону стоянки.

Боялся ли я, что сумка с деньгами будет обнаружена? Ни в коем случае! Бог дал — Бог взял. К потерям я довольно равнодушен. Особенно к материальным потерям. Да и не собирался я все деньги из той сумки на себя одного потратить. Это с недавних пор стало моим жизненным принципом. Треть в детские дома и дома престарелых, другая треть церкви, ну а уж то, что останется, можно на себя и на друзей потратить. Не возражаю...

***

Когда примерно через сорок минут я заехал в гаражный массив, народу возле «Гранд Чероки» прибавилось. Это я установил, медленно проехав мимо нужного мне проезда. Сам «Чероки» оставался на прежнем месте и с тем же состоянием дверей и капота, но рядом с ним появилась низкая чёрная машина.

Марку её с такого расстояния установить было трудно. Багажник машины был открыт и широкоплечий лысый парень в чёрной кожаной куртке и в синих спортивных штанах грузил в него что-то зелёное. По оттенку похоже на мою сумку. Так быстро нашли? Или это другая сумка? Может, в джипе было две сумки? Или даже три? Если речь идёт о покупке крупной партии наркотиков, то сумма вполне реальная.

Что ещё может стоить столь же дорого, если не наркотики? Оружие? Да, оружие. За тридцать — сорок миллионов гринов можно, наверное, штук пять — шесть совсем свежих танков или даже парочку подержанных, но исправных штурмовиков наподобие СУ-24 прикупить.

То, что это деньги неправедные, ясно как божий день. Честные деньги не перевозят подобным образом и под охраной бритоголовых братков. Ну, да ладно, это не моя забота. Для меня важнее другое. Сейчас, когда в пятнадцати метрах от тайника толкается этот лысый призывник, забирать сумку было бы чересчур рискованно. Тесновато в том проходе за гаражами, а сумка габаритная и тяжёлая. Обязательно заденешь заднюю стену гаража или металлический забор детского садика. Да и выволочь её из-под плиты пола гаража совсем без шума тоже не получится.

Парень этот вряд ли скоро уйдёт. Сейчас он должен вызвать подмогу, если ещё этого не сделал, и останется ждать, пока не подъедут те, кто принимают решения. Судя по его внешнему виду, он даже на бригадира не тянет. Обычный «бычок», который дань с киосков собирает.

По идее, они должны привлечь на помощь милицию. Я бы на их месте непременно подключил их к поискам пропавших денег и к расследованию. У ментов возможности по оперативному розыску совершенно другие. Кроме того, в отличие от бандитов, работать они могут абсолютно легально.

Быстрота и энтузиазм, с которыми менты возьмутся за дело, напрямую зависят от размера обещанного вознаграждения. Не думаю, что владельцы денег будут очень уж долго торговаться. Им кровь из носу нужно разыскать тех, кто положил их товарищей и попятил денежки.

Если у них намечена сделка, — а сам факт появления на виду столь значительной суммы наличных говорит за это, — то вопрос розыска пропавших денег нужно решать максимально быстро. Желательно в течение часа, а ещё лучше, в течение десяти минут! А для этого все средства хороши. В том числе и временный союз с ментами.

Ну что ж, тогда придётся действовать как Шура Балаганов и Паниковский — под покровом ночной темноты! А сейчас мигом в булочную, а оттуда в парикмахерскую! В доме хлеба нет, у меня ребёнок не кормленный, а я тут груши околачиваю!

***

По дороге к булочной вновь задумался над вопросом: а не мою ли сумку нашёл тот лысый гражданин спортивной наружности? Маловероятно, конечно, но как бы это проверить?

Сообразил довольно быстро. Если это свою сумку я видел у него в руках, то через пару часов на месте убийства не останется никого. Эксперты криминалисты отработают своё, медики заберут трупы, и все они отвалят. Братки смоются оттуда ещё раньше. Скорее всего даже не будут дожидаться приезда милиции.

А вот если моя сумка всё ещё лежит в тайнике, то у них образовалась огромная, размером в пятнадцать - двадцать миллионов баксов, проблема! В этом случае без организации поиска на местности никак не обойтись. Возможно, и даже скорее всего, совместно с операми и участковыми. А такую суету у себя под носом я, даже не выходя из дома, непременно замечу. Прямо из окна квартиры.

Ещё вопрос: сумел ли киллер уйти до приезда второй машины? Ударил-то я его качественно, но не настолько, чтобы убить. Сколько времени он провёл без сознания? Вопрос не праздный, потому что если он не успел уйти, то хозяева денег вместе с калом выдавят из него всю информацию, включая и мои приметы. Есть методы, позволяющие развязать язык даже немому от рождения, и, судя по тому, что иногда просачивается в прессу и на телевидение, местная бандитская молодёжь методы эти освоила неплохо.

А если киллер удрать успел, то что? Если он пришёл в себя до приезда второй машины, то тут же должен был обнаружить, что открытая им сумка с деньгами исчезла. Что бы ты на его месте предпринял? Как что? Дал бы дёру, разумеется! Но предварительно забрал бы из багажника вторую сумку! Хм... Это было бы верно лишь в одном случае, если бы в багажнике оставались ещё две сумки с деньгами. Две! Одну забрал я, вторую киллер, а третью лысый браток на моих глазах перегружал в чёрный седан!

Ладно... это всё предположения. Не будем гадать на кофейной гуще. Слишком много неизвестных. Может, из криминальных новостей удастся что-нибудь узнать. Подождём до вечера. Как любил повторять мой командир, наблюдая местность в бинокль: «Не суетись под клиентом, Кот! Клиенты этого не любят. Лежи тихо и не ёрзай!»

***

Ленки не было, когда я из парикмахерской вернулся. Решил воспользоваться её отсутствием, чтобы без помех поговорить со Светкой Коньковой. Нужно было сделать это, пока она не ушла домой. Я эту неделю работаю с четырёх. Можем разминуться. Она примерно в это время обычно уже собирается домой.

Ошарашил я её своей просьбой о недельном отпуске. Ты чего, говорит, Банин, устал, что ли? У тебя же постоянные клиенты! Не боишься, что через неделю они тебя забудут и к тебе уже не вернутся? У них же память, как у хомячков. Кроме того, тётки Эльдара нахваливают.

— Боюсь, но дружба важнее. Говорю же тебе: кореш нашёлся! Думал, что его уже в живых нет.

— Институтский?

— Да нет, это ещё с армии. Я ему жизнью обязан.

— В смысле? Что там за история?

— Парашют мой не раскрылся, а он меня за шнурки на ботинках поймал, когда я мимо пролетал, и на землю доставил. Сам при этом большой палец на правой ноге вывихнул. Хромал потом долго.

— Какой парашют, Банин? Ты же хвастался, что в армии командовал медсанчастью.

— Ну и что? Когда перебазируется воздушно-десантная дивизия, то десантируют всех. И поваров с их полевыми кухнями, и медсанчасти со стоматологами и их зубоврачебными креслами.

— А женщин прямо в гинекологических креслах не десантируют?

— Нет, женщин не десантируют. Их в воздушно-десантные войска не берут. Они в воздухе визжат громко и демаскируют место высадки, а оказавшись на земле по полчаса восстанавливают причёску и поправляют макияж. Ни в какие нормативы не укладываются. И твой сарказм я считаю совершенно неуместным.

— М-да. За шнурки, говоришь? — и, не дожидаясь ответа, вздохнула. — Ну и враль же ты, Банин. Праправнук барона Мюнхгаузена. Сказал бы прямо: захотелось побухать, госпожа, а с тобой я пить не буду, потому что ты мне надоела! Куда, кстати, едешь?

Я тихонько фыркнул себе под нос на «госпожу».

— В Харьков. Он там обосновался. Бухать? Да, скорее всего придётся, хоть и не люблю я это дело, ты же знаешь. Зовёт на охоту, а там, сама понимаешь, чисто мужская компания. Без бухла никак. Не поймут. А могут и морду набить, если упорствовать станешь. Сама знаешь, как у нас к трезвенникам относятся. А чего это ты себя госпожой назвала?

— Да я не про себя, — Светка вздохнула. — Давно сказать хотела. Смотри, ещё месяца не прошло, как ты опять в окопах оказался. Взгляни на себя со стороны, Лёха. Как ты можешь такое обращение к себе терпеть? Симпатичный же парень. Сильный, высокий. С хорошей профессией в руках. С головой дружишь. Твоя Катерина тебе в пупок дышит, а ты терпишь от неё постоянные оскорбления. Дай ей отпор в конце концов. Чего ты боишься? Другой бы на твоём месте ей раз в неделю — по субботам, например, — профилактическую порку устраивал, а ты ведёшь себя как... Как тряпка. Не обижайся, ладно? Я тебя люблю, и ты мой самый близкий друг. Ближе некуда.

М-да, права она, конечно. Даже не знаешь, что на такое отвечать. Мне и самому это уже порядком надоело. Может, действительно, съехать от неё?

Не знает Светка, почему я себя так веду. Боюсь я просто. Катерина девушка и в самом деле невысокая и субтильная. Не дай бог разозлюсь как следует и случайно ударю. Это может очень плохо закончиться. Даже думать не хочется о таком.

Не стал я Светке говорить, что в Замытье поеду. Мы с ней, конечно, друзья, но вот муж у неё больно уж ненадёжный товарищ. Вполне может статься, что к этим деньгам он какое-то отношение имеет. Не стоит рисковать. Лучше соврать, а потом сказать, что планы внезапно поменялись.

***

Сидел на диване, прокручивал в голове план своих действий после того, как вернусь с работы, а тут Ленка ко мне присоединилась. Включила телевизор, убрала звук до минимума, села рядом, взяла меня за руку, подняла, подлезла под неё и притихла. Интересно, как бы отреагировала Катерина, если бы Ленка при ней такой фокус проделала? Не припомню, чтобы мы с ней хоть раз так близко рядом сидели.

Посидела Ленка маленько и вдруг глаза на меня поднимает. Спрашивает:

— Пап, а ты меня не бросишь?

Вопрос был настолько неожиданным, что я сначала подумал, что ослышался. Поморгал на неё и спрашиваю:

— Что ты имеешь в виду? В каком смысле не бросишь?

— Ну я же вижу, что Катя тебя уже достала. Ты со вчерашнего дня весь хмурый ходишь, всё время о чём-то думаешь, думаешь...

Я только плечами пожал. В принципе, хоть и неожиданно она спросила, но последние несколько дней я постоянно возвращаюсь к мысли, что расставание с Катериной, кажется, окончательно назрело. И сегодняшний разговор со Светкой добавил новых сомнений. Не хочется что-то радикально менять в жизни, — очень не хочется! — но Ленка и Света совершенно правы: такое дальше терпеть нельзя. Устал я за эти годы от её закидонов и приступов ревности. И от себя устал. От своей вынужденной уступчивости и мягкотелости. Вздохнул я тяжело и отвечаю ей:

— Ну ты же сама видишь — надоел я ей. Не получается у нас никак. И потом...

Ленка перебила меня:

— А мне ты не надоел! И не надоешь!

Насупилась сердито, потом отвела взгляд в сторону, вздохнула:

— Пап, я тебя очень люблю... Честно... Если хочешь, перебирайся в мою комнату... Я о тебе заботиться буду... Готовить буду, стирать... Если захочешь, мы можем даже спать вместе, а нет, так раскладушку поставим, а потом кровать тебе купим...

И так что-то жалко мне её стало. Хорошая ведь девчонка. Нет в ней ни грамма от той чёрствости на грани с жестокостью, которой у Катерины в избытке. Да и любит она меня. Это не притворство. В этом я ей верю. Очень маловероятно, что это настоящая любовь. Разница в возрасте у нас с ней очень уж большая — семнадцать лет. Скорее, она ко мне как к старшему брату относится, а постель общую упомянула, потому что думает, что мне без этого никак. Своего рода самопожертвование. Чуть слезу не пустил, так растрогался, но ответил не так, как ей, наверно, хотелось:

— Нет, Лен, это невозможно. Спасибо тебе, конечно, я тебя тоже очень люблю, но ты просто не понимаешь, что здесь начнётся, если я соглашусь на твоё предложение. Ни тебе, ни мне здесь жизни не будет.

Против ожиданий, лицо Ленки после этих моих слов осветилось. Потянулась она ко мне, потёрлась лбом о нижнюю скулу, снова подняла на меня глаза и спрашивает:

— Правда любишь, па?

— Правда, правда. А переехать я и в самом деле планировал. Завтра начну квартиру подыскивать. Будешь туда приходить, если соскучишься. Не брошу я тебя, не бойся.

— Уже завтра?...

Отстранилась от меня, руки в замок на бёдрах сцепила. Помрачнела. Я вздохнул.

— Хотел бы до возвращения Катерины это сделать. Сама понимаешь: она грандиозный скандал учинит, когда я объявлю, что съезжаю.

Мы с ней быстро сошлись, когда я к Катерине переехал. Не знаю почему, но она меня практически мгновенно приняла. Всего пару дней присматривалась, а потом сама сделала шаг навстречу. Помню, вернулся я в тот день вечером из больницы — Катерины ещё дома не было — сунулся на кухню, чтобы приготовить что-нибудь перекусить, а тут она из своей комнаты приходит, где уроки делала. Постояла в дверях и говорит:

— Хочешь, я тебе кофе сварю? Я умею. — И в первый раз мне улыбнулась.

Я понял, что отказываться ни в коем случае нельзя, и согласился. За столом разговорились. Расспрашивала меня о моей предыдущей жизни. Врал, конечно, напропалую. Точнее, излагал легенду. А ещё через полгода после того разговора она впервые назвала меня папой. Почему-то не захотела Алексеем называть, как я ей предлагал...

Глава 4. Оперуполномоченный Саньков

В дверь позвонили, когда мы с Ленкой обед готовили. Точнее, я готовил, а она забралась с ногами на подоконник, закурила сигаретку и меня разговорами развлекала. Нашёл я в холодильнике кастрюльку с варёной картошкой, которая у Катерины после приготовления «шубы» осталась, понюхал, определил, что есть можно, и решил сделать блюдо под названием «картоха жареная на сале и залитая яйцом»! Вкусно и сытно! Диетическое блюдо «минус пятьсот калорий»!

Открыла дверь Ленка. Она и крикнула из прихожей, прося меня выйти. Я крикнул в ответ, что выйти никак не получится, потому что сгорит. Тогда она, недолго думая, привела дорогого гостя в милицейской форме с погонами старшего лейтенанта на рубашке на кухню.

Я уже знал о его существовании. Видел из окна, как он разговаривал со старушками на лавочках, после чего деловой походкой зашёл в наш подъезд.

«Ага! — подумал я про себя. — Значит, поквартирный обход! Значит, розыск в полном объёме! Значит, сумка с деньгами, скорее всего, всё ещё покоится в тайнике под слоем земли и обрывком раскисшего, грязного картона, приехавшего к нам из Берега Слоновой Кости».

Бывал я как-то раз на том слоновьем берегу. Дыра — дырой и нищета жутчайшая. Последним моим сведениям об этой стране уже больше десятка лет, но не думаю, что за это время они хоть сколько-нибудь поумнели и хоть как-то смогли приподняться. Очень уж они простые ребята. Независимость от Франции они лет тридцать как получили, и с тех пор сидят там, чешут в курчавых затылках и рассуждают о том, что бы им с этой независимостью такого сделать, чтобы всем сразу стало хорошо? Как были детьми ещё до появления там французов, так ими до сих пор и остались!

Глянул я на лейтенанта, кивнул в ответ на его приветствие, а сам внутренне подобрался. Парень очень уж старается выглядеть простачком вроде Семён Семёновича Горбункова из «Бриллиантовой руки». Только Юрий Никулин, который эту роль сыграл, черноволосый и довольно высокий, а этот маленький, лопоухий, рыжий и, ко всему, ещё и конопатый.

Отставил я сковородку на свободную конфорку, газ выключил, развернулся к нему, руки переброшенным через плечо полотенцем вытираю, разговор не начинаю. На Ленку глянул и кивнул ей:

— Накрывай в зале. Накладывай и начинай без меня.

Наш гость запротестовал:

— Пусть девушка останется. Мне нужно с вами обоими переговорить.

— Говорите, но только побыстрее, и начните с представления и объяснения причин визита. На моей памяти милиция в нашу квартиру пока что не заглядывала...

Из нагрудного кармана рубашки он привычным жестом достал красную книжечку удостоверения, раскрыл, подержал пару секунд перед моими глазами, захлопнул и спрятал на прежнее место.

— Оперуполномоченный уголовного розыска Саньков. Вопрос у меня простой...

Вот тут в глазах у него что-то промелькнуло, что заставило меня насторожиться.

— Мы ищем свидетелей одного происшествия. Проходил кто-нибудь из вас сегодня через детский сад и гаражи?

Ленка у него за спиной встряла в разговор.

— Я сегодня из дома ещё не выходила, только к подруге на минутку сбегала. Она в нашем подъезде на шестом живёт. А папа только в парикмахерскую сходил, на обратном пути в булочную зашёл и после этого тоже всё время дома оставался. А что случилось? Опять там кого-то грохнули?

— Что значит опять?

Лейтенант переместился от входной двери к мойке. Оттуда он мог видеть нас обоих одновременно.

— В прошлом году там какого-то бомжа зарезали. Или это в позапрошлом было? Пап, не помнишь?

Я пожал плечами, поднимая глаза к потолку. Действительно, что-то такое было, но когда? Мои размышления прервал рыжий лейтенант.

— Неважно. Да, опять убийство. Вы ничего не знаете об этом?

— Нет, не слышал. В парикмахерской тётки об этом не разговаривали, а в булочной вообще народу не было. Когда это случилось? Сегодня или вчера?

— Сегодня. А в какой парикмахерской вы стриглись, и в какое время это было?

— Зачем это вам? — Я усмехнулся. — Никак я у вас на подозрении?

— Надо, если спрашиваю! — отрезал он и насупился.

Я улыбнулся ему.

— Мало ли кому и что надо? Мне, вон, нужно деньжат где-то занять, чтобы движок откапиталить. Подстукивать начал, сволочь. Парикмахерская, врач-венеролог, знакомый банщик — это всё моя частная жизнь, а я очень не люблю, когда в неё кто-нибудь нос суёт.

Этот паренёк ощутимо напрягся. Невооружённым глазом видно было, что он весь подобрался. Почувствовал опасность? Помнит о том, что оружия при нём никакого нет, а я даже на вид гораздо сильнее его? Чуть ли не враждебно глядя на меня, он процедил сквозь зубы:

— А вы в курсе, что в уголовном кодексе имеется статья специально для тех, кто препятствует органам при проведении следствия по уголовному делу.

— Не смешите! Этим вы бабушек возле подъезда пугать будете. Ваш вопрос к проведению следствия не имеет ровным счётом никакого отношения. Если, конечно, вы и в самом деле меня не подозреваете. Ну правильно, кто ещё, кроме закоренелых преступников, средь бела дня в парикмахерские ходит? Задавайте правильные вопросы, если хотите, чтобы люди на них отвечали. Вы спросили, слышали ли мы что-нибудь об убийстве? Я вам ответил, что не слышали. Если ещё вопросы имеются, то задавайте. Если нет, то я попрошу вас уйти. Мы собирались обедать.

— Я спрашивал вас, проходили ли вы сегодня через гаражи?

— Нет, не проходил. Следующий вопрос!

Рисковал я, конечно. Если бы нашёлся случайный свидетель, который видел меня шагающим через двор детского садика в сторону дырки в заборе, то мне было бы затруднительно объяснить эту мою ложь. Рисковал, но сказать, что в гаражах я был, я тоже никак не мог. Этим я навлёк бы на себя серьёзное подозрение. Кто знает, как поступил бы в этом случае рыжий лейтенант? А ну как задержал бы меня и получил в прокуратуре разрешение на проведение обыска в квартире? Найденная пачка тысячедолларовых банкнот мгновенно и намертво свяжет меня с этим двойным убийством. Вот скажите, люди добрые, на кой чёрт я её сюда притащил?

— Следующий вопрос совсем простой, — Кажется, лейтенант сделал для себя какие-то выводы, и они были не в мою пользу. — Предъявите, пожалуйста, ваши паспорта с отметками о регистрации.

Да, дела... Похоже, своей несговорчивостью я его разозлил. И что теперь делать? Показывать паспорт не хотелось. Это значило раскрыть своё и без того хиленькое инкогнито. Можно, конечно, заупрямиться и паспорт не давать, но тогда через полчаса здесь будет целая ватага милиционеров с автоматами. А если он даже и не обратится за подмогой к своим, то может сходить в наш ДЭЗ и получить всю необходимую ему информацию обо мне и о Ленке там. Элементарно, Ватсон!

Вырубить его и удариться в бега? Ну, это уж совсем глупо! Чего ради бежать? Меня пока никто ни в чём не подозревает. Насчёт парикмахерской я заупрямился, потому что имел опасения, что лейтенант не поленится сходить туда, описать женщинам мою внешность и спросить, в какое время я у них был. Это не сложно будет с точностью до минуты установить. По копии чека кассового аппарата например.

Время моего пребывания там не совпадёт с предполагаемым временем убийств в гаражах, но будет лежать достаточно близко, чтобы вызвать дополнительные вопросы. Насколько я знаю, определение времени смерти дело весьма непростое. Очень уж много факторов нужно при этом учитывать. Поэтому эксперты-криминалисты никогда не называют точное время. Всегда подстраховываются, прибавляя и вычитая доверительный интервал. Например: «десять утра плюс-минус час». А вот в этот двухчасовой интервал я легко вписываюсь. Нет у меня на такой большой интервал времени серьёзного алиби. Плохо дело складывается. Придётся пока что побыть паинькой. Вздохнул я и на Ленку взгляд перевёл.

— Захвати и мой, пожалуйста? Он у матери в шкатулке на комоде должен храниться.

Ленка кивнула и молча убежала. Лейтенант подошёл к окну, бросил взгляд во двор, развернулся ко мне и негромко сказал:

— Борзый ты очень. Решил с властью пободаться? Смотри, плохо кончишь. Найдут у тебя пакетик с героином — живо на нары загремишь. Это нетрудно устроить...

Не знал лейтенант, что этими словами он сделал за меня выбор. Режим «паиньки» в данном случае не поможет. Не отвечая и не показывая, что услышал его, я отошёл к двери. Когда Ленка появилась у меня за спиной, забрал я у неё паспорта, но не отдал их лейтенанту, а спрятал в задний карман своих шорт. Сказал ей, не оборачиваясь:

— Этот парень только что пообещал подбросить мне наркотики. Будешь свидетельницей нашего разговора.

Мент почуял, что сотворил великую глупость и что сейчас его будут бить, но решение принял неправильное. Почему-то посчитал, что сможет прорваться силой. Поднял руки со сжатыми кулаками и от окна бросился на меня. В мои планы не входило портить ему внешность, поэтому я безо всяких изысков приложил ему пяткой в солнечное сплетение.

Мент был небольшим и довольно лёгким, поэтому силой удара его отбросило назад к окну. Там, под батареей, он и прилёг. Ленка молодец! Даже не взвизгнула. Только рот ладошкой зажала. Я кинул на неё взгляд через плечо, подмигнул и спокойно сказал:

— Неси телефон!

Удобная всё-таки штука беспроводной телефон! А беспроводной телефон, подключенный к старенькой, аналоговой АТС, штука в некоторых случаях просто незаменимая. Потому незаменимая, что нет у власть имущих никакой возможности установить постфактум, кто позвонил тебе или кому звонил ты. Если, конечно, не стоит твой телефон на прослушке. А наш на прослушке не должен стоять. Не шпионы мы с Катериной и не бандиты. Ленка тем более.

Прежде чем позвонить, я попросил Ленку отыскать в их с матерью хозяйстве бельевую верёвку и рулон широкого скотча, и, когда это было исполнено, хорошенько связал моего пленника. Напоследок я заклеил ему рот скотчем. К тому времени он уже немного очухался и мог более или менее свободно дышать.

На его возмущённое мычание я заверил его, что долго лежать ему в таком виде не придётся. Максимум через неделю заявится сюда хозяйка квартиры и, может быть, освободит его. А мы с Ленкой как раз сегодня планировали отправиться в небольшое путешествие и не собираемся из-за такой мелочи, как он, менять свои планы. И без того он испортил нам обед.

Ленка предусмотрительно помалкивала. Ещё когда лейтенант лежал у батареи и всеми силами пытался всосать в себя хотя бы глоточек воздуха, я вывел её из кухни и велел ей в разговор не встревать, что бы она ни услышала или не увидела. И ещё сказал, что очень недоволен тем, что своим непрошеным рассказом о моём походе в парикмахерскую и булочную, она сильно осложнила ситуацию.

Разумеется, у неё появилась масса вопросов, но я приложил палец к губам, шепнул, что все вопросы потом, и вернулся к страдальцу в милицейской форме. Последнее, что я сделал, прежде чем взять в руки телефонную трубку, это обыскал своего пленника. Мне нужны были любые его документы. К сожалению, кроме служебного удостоверения, которое я уже мельком видел, никаких других документов при нём не оказалось. Его блокнот я просмотрел, но в нём были использованы только первые две страницы. Ничего интересного я там не нашёл.

***

По телефону я разговаривал при лейтенанте, потому что этот разговор для него и затевался. Поздоровавшись и выслушав до конца восторженный вопль моего визави, я сказал:

— Хорош орать! У меня не очень много времени! Мог бы и сам позвонить, если так соскучился. Возьми ручку, бумагу и записывай!

Когда мой собеседник подтвердил, что всё необходимое лежит перед ним, я продолжил:

— Сегодня в десять пятьдесят семь у меня в квартире появился человек в форме старшего лейтенанта милиции. Оперуполномоченный уголовного розыска Управления внутренних дел по Юго-Западному административному округу города Москвы Саньков Вячеслав Андреевич. Это я тебе из его служебного удостоверения зачитываю...

Я выслушал его вопрос и кивнул.

— Да, наглый наезд. Действуешь так, как мы в тот раз обсуждали. Собираешь на него всю возможную информацию: места обитания, состав семьи, машина, оружие, любовницы, дачи и так далее. Мент совершенно обнаглевший. Пообещал подбросить наркотики и посадить... Пусть слушает. Ему это полезно. Значит так! Я раз в неделю буду отмечаться сам знаешь у кого. Ты ему тоже позванивай. Если я больше чем на неделю пропаду из виду, ты знаешь, что нужно делать... Я? Нет, ничего особенного. Сегодня вообще случайно получилось. Они здесь с поквартирным обходом... Да, происшествие. У них тут неподалёку от нашего дома труп нарисовался. Ищут свидетелей. Вёл себя нагло, задавал вопросы, которые не следовало задавать, а под конец и вовсе угрожать начал... На кухне связанный валяется. Я сейчас исчезаю, нужно в одно место на недельку смотаться. Пусть полежит пока. От голода он не умрёт, а если даже и умрёт, то не жалко. Миску с водой я ему поставлю и трубочку в рот. От жажды не должен сдохнуть. Катерина обещала через пару дней вернуться.... В Китае она, если не врёт, конечно... — И заржал в ответ на его вопрос. — Конечно, обоссытся! Ничего, Катерина у нас женщина боевая. Не посмотрит на то, что он мент. Даст тряпку в зубы и заставит прибрать за собой...

Закончив разговор, достал из посудного ящика нож с острым кончиком и встал на колени перед лейтенантом. Нужно было проделать небольшое отверстие в ленте скотча, чтобы вставить ему в рот пластиковую трубочку для коктейля. Без воды да на такой жаре, какая в последние дни в Москве стоит, он у меня за пару дней в Тутанхамона превратится, а мне это без надобности.

Но трубочка нужна была даже не для этого. Картину делают детали. Тут чистая психология. Примерно как клещи в руках у стоматолога для лежащего в кресле пациента. Если клещи, то, значит, шутки закончились, и тебе сейчас будет очень больно.

Трубочка сработала. Лейтенант отчаянно замычал, пытаясь что-то сказать. Можно было, конечно, отклеить скотч наполовину и послушать, но я и так догадывался, что ему нужно. «Ошибочка вышла! Отпустите, родненькие, я больше так не буду! Я никогда и никому! И вообще ничего не видел и не слышал! Да и не был я здесь!»

Отпущу, но позже! Он должен испытать настоящий страх. Только это может заставить его быть осмотрительным по отношению к нам с Ленкой. Нет ему веры! О поведении современных ментов я наслушался предостаточно. Те же бандиты, только в форме и, в отличие от воров, у этих даже какого-то осмысленного кодекса чести не существует, который хоть какие-то правила игры им предписывает. Нет уж! Сиди тут и бойся!

Взял я его за ворот рубашки, поднял с пола, прислонил спиной к батарее и дал ему лёгкую затрещину, чтобы прекратить это мычание. Посмотрел ему в глаза и внушительно сказал:

— Веди себя прилично! Из-за своего поведения ты уже попал в серьёзные неприятности. Будешь дёргаться — уйду и оставлю тебя без воды. Скорее всего тогда ты умрёшь. Кивни, если понял!

***

Мы с Ленкой всё же пообедали. Забрал я из кухни уже почти остывшую сковородку, накрыл в зале и заставил Ленку сесть и поесть. Напугалась она всё же, поплакала даже немножко. Пришлось успокаивать. Сказал, что мента этого я через час — другой отпущу. Он уже серьёзно напуган, чтобы думать о глупостях. Кроме того, запястья рук затянуты верёвкой очень уж сильно. Кровообращение нарушено. Больше двух часов держать его в таком состоянии опасно. Может начаться некроз.

Мне надоело шептаться, перегнувшись через стол, и я попросил её сходить и плотно затворить кухонную дверь. Когда Ленка вернулась, спросил её о нашем пленнике. Ленка ответила:

— Лежит, уткнувшись лбом в пол, и молчит. Пап, а зачем ты на трубочку цветок надел?

А я и в самом деле в ящике рядом с упаковкой трубочек для коктейля нашёл пакетик с бумажными цветами. Выбрал один с разноцветными лепестками и надел на уже торчащую у него изо рта трубку. Задумался над её вопросом. Не найдя какого-то разумного ответа, пожал плечами и вздохнул:

— Не знаю... Красиво... А что?

Ленка расхохоталась так, что даже со стула на пол сползла. Я подумал, что это у неё истерика, выскочил из-за стола, под мышки её подхватил, попытался на ноги поставить, но она только головой мотает, хохочет и отталкивает меня от себя. Потом немного успокоилась, и я ей о своих планах рассказал. Не всё, разумеется, а только общую часть. Что после работы мне нужно будет в одно место сгонять. Завтра к обеду вернусь. Ленка встрепенулась.

— Пап, я с тобой! Я одна дома не останусь!

Я тут же согласился, потому что и сам хотел убрать её отсюда. Не знал, как ей об этом сказать, а тут она сама попросилась. Мне будет гораздо спокойнее, если она где-нибудь поблизости от меня крутиться будет. По крайней мере, о ней беспокоиться не нужно. Да и веселее вдвоём. Там, в Замытье, вечерами очень уж тихо. Кажется, даже слышно, как трава растёт.

— Ладно, тогда собирай рюкзак. В одно глухое местечко поедем. Там цивилизации почти нет. Не забудь зубные щётки, тюбик пасты, мыльницу с куском мыла, полотенца — для лица и банные — две простыни, две наволочки и два пледа. Да! Не забудь фонарик! Проверь его! Оденешься как для похода за город. Не забудь купальник, там речка есть, и сменное бельё: две-три пары носков, две-три пары трусиков и запасной свитерок.

Она кивнула и помчалась в свою комнату, но не добежав до двери вернулась назад, наклонилась надо мной и шепчет:

— Когда едем?

— Не торопись. С работы вернусь, тогда и поедем. Часов в одиннадцать вечера. Ещё здесь нужно будет небольшое дельце провернуть.

***

Лейтенанта я отпустил за полчаса до того, как уйти на работу. Незадолго до этого отправил Ленку к бабушке с дедушкой за дополнительным рюкзаком. Мне нужно было переговорить с ним с глазу на глаз. Он ещё сидел у меня связанный под батареей, когда я сделал второй звонок тому же самому другу. Записывать собранную им информацию не стал, а просто громко дублировал её для своего гостя.

Потом присел перед ним на корточки, содрал скотч с его морды и сказал:

— Извини, лейтенант, но эти правила не я придумал. Времена сейчас такие. Если что-нибудь нехорошее случится с Ленкой или с её матерью, ровно то же самое произойдёт с твоей женой или с твоей матерью. Сынишку твоего трогать не будем, но информация о том, что ты состоишь на связи сразу в двух бандах, уйдёт в ФСБ. Это бывшие чекисты из КГБ, если ты не в курсе. Сам понимаешь, что они после этого с тобой сделают. Они предателей очень не любят. Я, кстати, тоже. Так что мой тебе совет — не геройствуй! Всё понял?

Он прохрипел:

— Да понял я, понял! Мне в туалет сильно нужно! Быстрей развязывай!

***

Ленка здорово мне помогла вечером. Когда окончательно стемнело, я оделся во всё тёмное и отправился в экспедицию за сумкой с деньгами. Ленка, разумеется, увязалась за мной. По-моему, она опасалась, что я смоюсь без неё.

Погрузили мы рюкзаки в багажник моей «Волги», я хотел подъехать поближе к детскому садику, чтобы поменьше светить сумкой с деньгами, но, не доезжая до места метров ста, заметил стоящий прямо перед закрытыми на висячий замок ржавыми воротами детского садика «Жигулёнок» патрульно-постовой службы. Двигатель его был выключен, но ключ, очевидно, торчал в замке зажигания, потому что тормозные фонари время от времени вспыхивали. Водитель машины баловался с педалью тормоза.

Открыв окно со своей стороны я услышал доносящуюся от машины негромкую музыку. Ребят попросили подежурить перед детским садиком? А зачем? Как зачем? Да чтобы устанавливать личности всех проходящих по народной тропе! Для последующей более доскональной проверки.

«А где ты был сегодня утром между десятью и одиннадцатью утра? Дома? А, может, здесь, а? Нет? А чем докажешь?» — и по морде, и по морде!

Хм... Наверняка и в гаражном массиве люди расставлены. Я бы лично так и поступил. И что мне теперь делать? Ждать часов до трёх, в надежде, что менты рано или поздно уедут отсюда или уснут? Не хотелось бы. Мне ещё двести пятьдесят километров по ночным дорогам ехать. Нельзя ли как-нибудь ускорить процесс? Подсыпать ментам в термос с кофе снотворного? Сложновато устроить... Подойти к машине, постучать в стекло и сообщить им, что в соседнем дворе драка с поножовщиной? Хм... Звучит лучше, но засвечусь... А зачем подходить? Просто позвонить в милицию из автомата и трагическим голосом сообщить, что соседи дерутся! Точно!

Дежурный по отделению даст по радио распоряжение проверить поступивший звонок. Он обязан знать маршруты патрулирования всех своих групп. Менты сейчас живут довольно скудно. Я слышал, что им порой бензина не хватает, чтобы на места происшествий выезжать. Если эту машину сняли со своего маршрута, то вряд ли нашли на замену другую, чтобы закрыть образовавшуюся брешь. Что это значит? А значит это, что в случае поступления сигнала из нашего района дежурный отправит проверять именно этих!

***

У неё отлично получилось сыграть голосом испуг, когда она кричала в трубку:

— Убивают! Приезжайте быстрее! Соседи дерутся!

У неё даже голос дрожал и срывался, когда она диктовала адрес квартиры, где якобы идёт драка. Разумеется, адрес ей продиктовал я.

Меня рядом с ней в тот момент не было. Я стоял в тени кустов метрах в тридцати от неё и внимательно наблюдал за патрульной машиной. Минут через пять после звонка Ленки, габаритные огни сзади вспыхнули кроваво-красным, из выхлопной трубы показался белый дымок, раздался скрежет включаемой передачи и машина медленно откатила назад. Вот теперь настало моё время.

Ещё через десять минут зелёная сумка, упакованная в здоровенную клетчатую сумку, в которой Катерина когда-то возила шубы из Турции, была доставлена к машине, размещена на полу между сиденьями, сверху на неё легли оба наших рюкзака, и мы наконец-то смогли отправиться в дорогу.

***

Шёл уже первый час ночи, когда машина наконец-то вырвалась за пределы Садового кольца. Ленку сморило, и она клевала носом на сиденье рядом со мной. Слишком много впечатлений для одного дня.

Не доезжая до поста ГАИ перед съездом на Шереметьево-2, первом на Ленинградке, я остановил машину и осторожно откинул Ленкино сиденье до предела назад. Она на это молча кивнула, отворачиваясь к окну и сворачиваясь клубочком. После этого я вышел из машины, открыл заднюю дверь, нашёл в рюкзаке пледы, укрыл Ленку сразу двумя, затолкал сумку с деньгами поглубже под спинку кресла, на котором она устроилась, и мы поехали дальше.

Это хорошо, что её сморил сон. Мне нужно было подумать в тишине. Кроме того, машину со спящей юной девушкой, почти девочкой, гаишники вряд ли будут осматривать очень уж тщательно. Картина мирная, внушает доверие и даже сочувствие.

А подумать было о чём. Кажется, владелец денег, лежащих на полу машины у меня за спиной, перестаёт быть величиной совершенно неизвестной...

Глава 5. Банкирша Лия

Сегодня в салоне было скучновато. У обеих моих регулярных клиенток, видимо, нашлись дела более важные, чем посещение фитнес-центра, так что с четырёх до шести я просто скучал. Последние полчаса стоял в тренажерном зале, прислонившись к стене возле вделанного в неё огромного, шесть на три метра, зеркала. Сложив на груди руки, я издали любовался фигуркой впервые появившейся у нас на редкость красивой девушки. Под присмотром Даши та осваивала эллиптический тренажёр.

— Что, Лёшенька, симпатичная девушка? — раздался за спиной знакомый голосок.

Я оглянулся и улыбнулся. Лия! Собственной персоной! Давненько уже не показывалась.

— Привет! Угу, симпатичная. Каким ветром, Лия? Я уж думал, ты совсем о нас забыла.

Лия усмехнулась, снизу вверх глядя мне в глаза. Она девушка невысокая, — наверное, всего на пару сантиметров выше Ленки будет, — поэтому при разговоре со мной ей приходится задирать голову.

Она не переоделась в спортивную форму и была в лёгком летнем платье без рукавов. Наверное, пришла на массаж. На мой вопрос она не ответила. Вместо этого сама спросила:

— Хочешь познакомлю?

Я с удовольствием оглядел её с ног до головы и показал подбородком на дверь зала.

— Ты на массаж?

— Угу. Свободен?

— Как видишь. Пошли?

Раздеваясь за ширмой в массажном кабинете, она повторила свой вопрос.

— Так хочешь познакомиться? Я это мигом устрою.

Я усмехнулся:

— Что, уже надоел? Хочешь передать меня с рук на руки?

Она негромко рассмеялась, выходя из-за ширмы замотанной по грудь в простыню.

— Дурак ты, Банин! Машка моя подруга! Мы с ней из одного города в Москву приехали. Просто познакомить вас хотела. Она хорошая девушка.

Она развязала узел простыни на груди, небрежно сложила её и отбросила на соседний массажный стол. Нижнего белья на ней не оказалось. Это могло означать многое, но могло и ничего не значить. Сама скажет, если ей любви захотелось. Я-то со всем нашим удовольствием!

Устроившись на животе, она скрестила руки на столе, поставила на них подбородок и попросила включить телевизор. Когда требуемое было исполнено, она попросила переключить его на городские новости и убрать звук. Подняла глаза на экран, дождалась, когда я нанесу на ладони массажный крем, вздохнула и сказала:

— Лёш, я посоветоваться с тобой хотела...

— Советуйся... — пробормотал я, грубыми мазками нанося крем на область между лопаток.

— Не знаешь кого-нибудь, у кого одну ночь можно перекантоваться?

— Нет, подруга, не знаю... — вздохнул я, укрывая её ноги и хорошенькую попку простынёй. — Ко мне не просись. Сам на птичьих правах.

— Что-то по голосу слышу, ты опять в окопах? — смешливо фыркнула она.

— Угу, опять. Уже десятый день. Может, выручишь по-быстрому?

— Выручу. Мне тоже стресс снять нужно. Только сначала массаж, ладно? Что-то под левой лопаткой второй день побаливает. Ты мне левую половину спины погрей...

— Погрею. Острая боль или тупая?

— Тупая. Порой перестаю её чувствовать, а порой так накатит, что дышать трудно.

— Это у тебя опять невралгия. Я тебе показывал упражнения по регулировке дыхания. Почему не делаешь?

— Да делаю я, делаю. Только не всегда они помогают.

— Понервничала?

— Ещё как! Мне вчера крепко влетело, — Она помолчала немного, а потом оглянулась на дверь, убедилась, что она закрыта, и только после этого негромко продолжила: — Слушай, тебе доводилось когда-нибудь миллион долларов видеть?

Я осторожно разминал пальцами её левое плечо.

— Только в кино. А что?

— Нет, ничего... А я вчера случайно семьдесят пять миллионов баксов своими глазами видела. В трёх больших спортивных сумках... — Она помолчала немного и добавила: — Ох и орал же он! Я думала, он меня изобьёт.

— Кто он?

Она показала пальчиком на экран телевизора.

— Вон тот! Слева от мэра Москвы стоит, видишь?

Я поднял глаза на телевизор и остолбенел. Слева от чувака самой простецкой наружности в знакомой всей стране кепке, прикрывающей огромную лысину, и в чёрной куртке из дешёвенького кожзаменителя (похоже, прямиком из сэконд хэнда на Черкизовском. Есть там такой. В нём все московские бомжи и другие приличные люди одеваются, у кого средств не хватает, себе что-нибудь модное приобрести) колокольней Ивана Великого возвышался мужик в генеральской форме и фуражке с высокой тульей. Чувак в кепке, скупо жестикулируя, что-то говорил в подставленные микрофоны, генерал значительно помалкивал. Лицо его было мне откуда-то знакомо.

— Это не милицейский начальник случайно?

— Угу, начальник московской милиции.

— А откуда ты его знаешь?

Она чуть пожала плечиками и фыркнула себе под нос:

— Он меня содержит.

И тут до меня дошло! У меня даже мурашки по коже побежали!

— Сколько ты говоришь?! Семьдесят пять миллионов?! Ты сейчас не шутишь?

— Нет, не шучу.

— Погоди! Где увидела? В твоём банке? А что там ментовский генерал делал? Что-то я ничего не понимаю...

— Дурак ты, Лёха, и не лечишься! — внезапно рассердилась она. — Какой банк? Ты что, действительно, в ту сказку про банк «Рассвет» поверил? Содержанка я у богатого папика! Вот у этого! Уже третий год! Что тут непонятного?

— Не злись!

Она кивнула, снова укладывая голову на подушку.

— Я не на тебя, прости. Со вчерашнего дня вся на нервах.

— Проехали... Так где ты столько денег могла увидеть, если в банке не работаешь?

— У себя дома. Он велел мне уйти в свою комнату и не высовываться. Потом к нему кто-то пришёл, они недолго поговорили, и гость ушёл. Я его не видела. А потом ему позвонили, и он уехал. Заглянул в спальню, сказал, что ему на службу нужно, и что это ненадолго. А тут мне пить захотелось. На кухне в холодильнике минералка закончилась, и я пошла в кладовку за новыми бутылками. У меня запасы в кладовке... — Она замолчала на секунду и продолжила: — Смотрю, а там на полу три большущие сумки стоят. У хоккеистов примерно такого же размера спортивные сумки видела. У этих только цвет непривычный — светло-зелёный. Я таких в городе не встречала.

Я кивнул, уже понимая, что Лия вчера видела те сумки, одну из которых сегодня утром мне удалось умыкнуть.

— А откуда знаешь, что в них именно семьдесят пять миллионов? Это он тебе сказал?

— Нет, не он... Слушай, Банин, я уже давно поняла, что ты парень умный, а простачком только прикидываешься. Может подскажешь, что мне делать? Мне здесь, кроме тебя, и обратиться за советом не к кому.

— В чём совет?

— Знаешь, я чувствую, что что-то нехорошее надвигается, а понять, в чём именно состоит это нехорошее, не могу. Просто интуиция. Может, я напрасно себе накручиваю, а? Как ты думаешь?

— Не знаю пока. Давай-ка с самого начала, — я укрыл её простынёй по самые плечи и взял в руки полотенце. — Рассказывай всё, что знаешь. Как ты поняла, что там семьдесят пять миллионов, а не, к примеру, десять? На что твой генерал рассердился? Если не врёшь про деньги, то ситуация и впрямь не очень хорошая, но мне нужны подробности.

Примерно через четверть часа она закончила свой рассказ. К этому времени мы с ней уже сидели на столе рядышком, касаясь друг друга локтями. Я немного помолчал, обдумывая услышанное, потом поднялся на ноги, потянулся и вынес свой вердикт:

— Смываться тебе из города нужно, подруга. И чем быстрее, тем лучше. Тебе, действительно, реальная опасность угрожает.

Не решился я пока рассказать ей о том, что знал сам. Ни про пропажу двух из трёх сумок с деньгами, ни про смерть курьеров, которые куда-то эти деньги везли. Ещё до разговора с ней мне стало понятно, что розыск денег будет вестись не только на местности.

В этой истории очень много странного. Машина, транспортирующая крупную сумму денег оказывается в том месте, где её поджидает убийца. Глушитель на пистолете однозначно говорит о том, что его встреча с курьерами не была случайностью, и что о времени и месте ему было заранее известно.

Информацию о том, что машина с деньгами заедет за какой-то надобностью в этот гаражный массив, убийца мог получить из различных источников. Например, из подслушанного разговора или от стоящего близко к владельцам денег сообщника. Пока что неважно, как это случилось. Гораздо важнее то, что сейчас уже должны тормошить всех, кто имел к этому делу хоть какое-нибудь, даже самое косвенное, отношение.

Если до генерала очередь ещё не дошла, то обязательно вскорости дойдёт. Они сейчас должны искать место утечки информации о сделке, и с этой точки зрения для них, как в бане, все равны! И безмозглый «бык» с ободранными костяшками кулаков, который всего лишь подносил сумки с деньгами к автомобилю, и генерал, начальник московской милиции.

Разумеется, когда его спросят, генерал не станет отпираться и оспаривать тот очевидный факт, что вчера вечером помощники доставили три сумки с деньгами на квартиру, где он поселил свою любовницу. Слишком много свидетелей тому было. Вынужден он будет рассказать и о том, что его любовница видела деньги, и даже сумела достаточно точно определить их сумму. Те, кто ведут поиск пропавших денег, разумеется, захотят Лию допросить. Будут выяснять степень её причастности к убийству курьеров и хищению денег.

Да, в этой истории очень много неясного и странного. Например, выбор типа машины для транспортировки денег. Джип «Чероки» машина, конечно, неплохая, но по уровню защищённости не идёт ни в какое сравнение даже с обычной инкассаторской «Нивой». У той хотя бы кузов и стёкла бронированные. На что они надеялись? Серьёзные люди так не поступают.

Ладно... Об этом буду дальше размышлять. Сейчас Лия. Как ей помочь и можно ли ей помочь? Ясно, как божий день, что если её сцапают, то допрашивать будут с пристрастием, а после допросов вряд ли отпустят. Из-за своего любопытства она стала свидетельницей подготовки криминальной сделки, размер которой столь велик, что отпускать её живой слишком опасно. По всей логике, если генерал не вступится за неё, она погибнет. Вступится ли? — большой вопрос. Он и сам может под подозрением оказаться.

Кстати, очень просто разъяснился вопрос с размером суммы наличных в этих сумках. Лия, действительно, целый год проработала операционистом в банке. Это было ещё до её знакомства с генералом. В банке она узнала о малоизвестном у нас в стране «правиле одного грамма». Что все долларовые купюры, независимо от года их выпуска и номинала, имеют одинаковую массу — ровно один грамм.

Чтобы удовлетворить своё любопытство, Лия поступила просто: принесла в кладовку напольные весы и взвесила все три сумки. Каждая из них весила двадцать шесть килограмм. По одному килограмму она отбросила. По её мнению, примерно столько должна весить пустая сумка. Таким простым способом она вычислила общую массу денег — три раза по двадцать пять, то есть семьдесят пять килограмм!

Несложно подсчитать сумму, если знаешь «правило одного грамма», и то, из каких купюр денежная масса составлена. Кстати, она сделала точно такое же предположение, какое утром в гаражах сделал я сам: если сверху в сумке лежат упаковки тысячедолларовых купюр, то и вся сумка должна быть наполнена пачками того же номинала.

Звучит несколько притянутым за уши, но резон в этом предположении имеется. В самом деле, зачем набивать сумки мешаниной из пачек различного номинала, если ты собираешься расплачиваться ими с серьёзным клиентом?

Сделки с теми же наркотиками совершаются быстро и даже стремительно быстро. Буквально пара минут и разбежались по норкам! Никому не хочется быть застигнутым при передаче — ни тому, кто продаёт, ни тому, кто покупает. Именно поэтому имеет смысл готовить деньги для оплаты из купюр одинакового номинала. Проверили пару случайно выбранных пачек на подлинность, подсчитали общее их количество, удостоверились, что сумма соответствует оговоренной, и на этом всё!

Генерал, он отъезжал по срочному вызову, вернувшись, застал её в кладовке сидящей на полу перед раскрытыми сумками. Она занималась подсчётами. Уж не знаю, о чём он думал, оставляя деньги в столь ненадёжном месте, но орать на неё за то, что она заглянула в сумки, это просто свинство. Это исключительно его вина. Кстати, выбор этой квартиры в качестве места временного хранения денег — это ещё одна несусветная глупость, которых в этой истории что-то чересчур уж много...

Как помочь? Сегодня утром, после двух метких выстрелов в гаражном массиве, ситуация для Лии из просто угрожающей превратилась в смертельно опасную. Прямо сказать ей, что мне известно об убийстве курьеров и хищении части денег, я не могу. Это не было озвучено в криминальных новостях, и, следовательно, узнать об этом мне было неоткуда. Как поступить?

Я бессмысленным взглядом посмотрел на Лию, которая стояла со мною рядом совершенно обнажённая и обеими руками трясла меня за локоть, пытаясь привлечь моё внимание, и поднял брови, показывая, что слушаю её.

— Почему? Какая опасность? — задала она мучащие её вопросы.

— Как ты сюда добралась? — вопросом на вопрос ответил я.

По тону, а, может, и по выражению моего лица она поняла, что нужно отвечать.

— С Машкой на её машине. А что?

— Генерал знает Машу? Нет, стоп! Начнём с другого! Ты рассказывала ей о деньгах?

Она покачала головой:

— Нет, не говорила.

— Отлично! Молодец! А кому-нибудь ещё, кроме меня, рассказывала?

— Нет. Я сегодня ещё ни с кем кроме Машки не общалась.

— У тебя есть машина?

— Угу, во дворе моего дома стоит. А что?

— Забудь про неё. Не вздумай даже подходить к ней. Деньги?

— Что деньги?

— Деньги у тебя имеются?

— Угу. А сколько нужно?

— Не знаю сколько. Тебе придётся всё бросить и из города исчезнуть. Месяца на два — на три.

Вот теперь она ощутимо напряглась.

— Почему исчезнуть? Куда?

— Куда угодно, где тебя никто не сможет найти. В свой родной город к родителям или другим родственникам не суйся. Там тебя моментально найдут. Сколько у тебя в наличии?

— Тысячи три баксов, наверно, наскребу.

— Маловато, конечно, но если экономно расходовать, то можно продержаться и полгода.

— Да зачем мне экономить?! — возмутилась она. — Ещё и полгода! О чём ты?!

Стало понятным, что пояснения давать всё же придётся. И опять я оказался перед сложным выбором. Раскрыть свою осведомлённость в этом деле — это значило довериться девушке, о которой мне мало что известно. Я даже не знаю, как её по-настоящему зовут. Промолчать и оставить всё, как есть? Скорее всего, она тогда погибнет, и не факт, что погибнет легко. Я тяжело вздохнул.

— Знаешь, совершенно случайно я кое-что знаю об этих деньгах... — И рассказал ей самое существенное.

По легенде сведения я получил от одного знакомого из милиции. Сведения простые — они сегодня всем райотделом разыскивали человека, имевшего при себе тяжёлую спортивную сумку светло-зелёного цвета.

Когда она сообразила, что часть тех денег была похищена, и поняла, что ей, действительно, угрожает нешуточная опасность, она прикусила нижнюю губу, дождалась окончания моего рассказа и кивнула.

— Угу, теперь понятно. Лёш, ты мне поможешь?

— Помогу, но с этой минуты ты должна будешь точно и педантично исполнять всё, что я тебе буду говорить. А сейчас одевайся, а я буду тебя инструктировать.

***

Она прервала меня почти сразу. Я стоял возле ширмы, за которой она торопливо одевалась, и негромко объяснял ей, почему нельзя пользоваться своей машиной, когда она меня прервала.

— Так, с машиной я поняла. Лёш, мне нужно будет ненадолго домой заскочить.

— Это опасно! Тебя могут там ждать.

— А я тебя пошлю. Тебя же никто не знает. Позвонишь в дверь, а если откроют, скажешь, что ты из ДЭЗа по заявке. У меня там в ванной кран протекает. Я вчера утром им звонила, просила прислать сантехника, они обещали, но почему-то не прислали.

Я подумал немного и кивнул.

— Да, может сработать. А для чего тебе туда?

— Документы собрать и деньги взять. Как без документов? Потом одежонку и обувь подобрать нужно. Не могу же я в этом платье все два месяца проходить? Бельё опять же. Много чего нужно...

Я кивнул, с удовольствием разглядывая её хорошенькое личико.

— Может, давай вместе смоемся, а? — усмехнулась она, заметив мой взгляд. — У меня всё то же самое имеется, что и у твоей сожительницы, и даже на тех же самых местах. И я не хуже её умею всем этим пользоваться. Обещаю, что в окопах тебе сидеть не придётся. По пояс деревянным.

Мы рассмеялись. Почему-то не мог я представить свою жизнь рядом с такой вот девушкой, как Лия. Сложно это было бы и для меня, и для неё. Неизвестно даже, для кого больше. Очень уж я неромантичен и приземлён. Да и содержать её так, как её содержал генерал? Нет, не потяну. Кроме того, рано или поздно вся эта кутерьма вокруг денег утихнет, и она наверняка захочет вернуться к прежней жизни. Зачем я ей? Нет, глупости всё это. Фантазии перепуганной девушки.

— Нет, подруга, у меня другие планы. Да и Ленке обещал, что не брошу её.

— Ленка — это у нас кто?

— Ленка это дочка Катерины. Хорошая девушка. Относится ко мне как... — я затруднился с продолжением, но тут вспомнил о нашем деле, встрепенулся и глянул на часы. — Пошли скорее! По дороге поговорим!

— Куда пошли?

— У меня на заднем дворе машина припаркована. Нет времени на поездки на метро.

— Угу. Я только с Машкой попрощаюсь?

— Не стоит. Те, кто будут тебя искать, могут и на неё выйти. Не нужно, чтобы она им сказала, что видела нас вместе.

***

Уже в машине она напомнила мне о начавшемся в массажном кабинете разговоре.

— Так что Лена? Ты начал о ней, но не закончил. Сколько ей, кстати?

— Молоденькая совсем. Семнадцать. Не хотелось бы расставаться с ней насовсем.

— У тебя с ней что-то было?

— Нет, что ты! Просто сегодня она сделала мне одно предложение, от которого я впал в глубокую задумчивость... — и я рассказал ей о нашем с Ленкой разговоре на диване.

Лия пожала плечиками.

— Влюбилась она в тебя, вот и предложила. Похоже, она матери совсем не боится.

Я согласился с ней, что страха перед матерью у Ленки нет и никогда не было, но в том, что она в меня влюбилась, усомнился. Напомнил ей о разнице в возрасте, и изложил свои мысли по поводу чувств Ленки ко мне и моих чувств к ней. К моему удивлению Лия отмахнулась.

— Ерунду не говори, Банин! При чём тут разница в возрасте? Ты парень симпатичный и выглядишь очень молодо. Я, кстати, думала, что тебе тридцатник ещё не исполнился. Самое то для семнадцатилетней девчонки! Знаешь... — она надолго замолчала, глядя вперёд, на дорогу.

— Что, знаешь? — поторопил я её через некоторое время.

— Если бы ты не сказал, что относишься к ней, как к другу, я бы посоветовала тебе бросить её как можно скорей. Пока дело не зашло слишком далеко, понимаешь?

— Как далеко? Что ты имеешь в виду?

— Что ж ты сегодня такой тормозной? — нахмурилась она. — Пока она не вынудит тебя трахнуть её, понимаешь? Если такое случится, всё станет гораздо сложнее.

— Как можно принудить кого-то к такому? — немного удивился я. — Или ты имеешь в виду по пьяному делу?

— Не обязательно, но в нетрезвом состоянии это вообще элементарно происходит. Не знаю я, Лёша, как в твоём случае будет. Тут многое от женщины зависит. Если бы я или другая опытная женщина за тебя взялись, ты бы не устоял. Но и она, наверняка, справится. Вы, мужички, народец в чём-то очень простой и даже примитивный. Не обижайся, ладно? Это я, конечно, обобщаю, но именно такие, как ты, для хорошей женщины добыча очень несложная. С такими даже неопытная девчушка вроде твоей Леночки должна справиться.

Я поднял брови, притормаживая на моргающий жёлтый и пристраиваясь за заляпанным цементным раствором стареньким самосвалом.

— Обидно говоришь, подруга!

— Я тебе уже сказала — не обижайся! Это я тебя инструктирую, чтобы ты ушки на макушке держал. Ты парень темпераментный, а в сексуальном плане очень уж часто голодным ходишь. А в таком состоянии вы на мир совсем другими глазами смотрите. Вам в таком состоянии наплевать на богатый внутренний мир девушки. Наплевать даже на то, что она может дурнушкой оказаться. В таком состоянии для вас все девушки красивы. Вам же одно нужно — чтобы она побыстрее ножки раздвинула, верно? «А изучать её богатый внутренний мир мы обязательно будем, но не сегодня. Сегодня мы начнём с другого! Это, между прочим, тоже часть её внутреннего мира! К изучению всего остального мы прямо с завтрашнего дня приступим! Мамой клянусь!» — примерно так большинство из вас рассуждает. Ты, кстати, тоже. Лёш, мы уже почти приехали. На следующем перекрёстке налево. Перестраивайся! Чего улыбаешься?

— Твои рассуждения по поводу внутреннего мира девушки...

— Это ещё что, Лёшенька, — рассеянно сказала она, глядя на дорогу, — встречаются среди вас и такие, кто пытается достучаться до сердца девушки через её задний проход. Им, наверно, кто-то сказал, что оттуда ближе будет, а они, дураки, и поверили! А открыть атлас внутренних органов человека им лень или недосуг.

Вот здесь я уже не выдержал и расхохотался...

***

Машину я оставил в боковом проезде параллельном Волоколамскому шоссе напротив дома номер 40. Во двор не стал заезжать. Оставил Лию сидеть в машине, а сам достал из багажника замызганную сумку с инструментами, обошёл дом, нашёл нужный подъезд и поднялся к квартире номер 80.

Кажется, за генерала ещё не принялись по-настоящему. Никаких подозрительных людей во дворе, никого в подъезде, никто не отозвался на мой звонок в дверь её квартиры. На всякий случай я залепил жевательной резинкой дверной глазок соседей, которые могли бы увидеть, как я открываю дверь, выудил из кармана аккуратный кожаный чехольчик, достал оттуда ключ со сложной, плоской бородкой, — такие замки совсем недавно появились в продаже, — открыл дверь и зашёл в квартиру.

Первое, что я сделал, оказавшись внутри, это нашёл ванную комнату, включил там свет и сгрузил на стиральную машинку принесённую с собой сумку с инструментами. Освободив руки я быстро обошёл все помещения, заглядывая под кровати и в шкафы, удостоверился, что всё чисто, прошёл в кухню и распахнул там закрытую форточку. Это был сигнал для Лии, что она может подняться наверх.

Глава 6. Пятница. Мёртвая деревня

В Замытье я заехал в четвёртом часу утра. Солнце ещё не взошло, но рассвет уже начался. Небо на востоке заметно посветлело, в открытое окно слышны были голоса первых птиц. Птицы — это хорошо! Птицы — это просто замечательно! Это значит, что жизнь из этих мест не ушла окончательно. Она просто сменила форму. Раньше здесь жили люди, коровы и свиньи, собаки и кошки, а сейчас все они ушли, а на их место вернулись настоящие хозяева этих мест — птицы и звери. Они и раньше жили неподалёку. В полях и лугах, в глухих лесах. Близко к людям не подходили. Терпеливо ждали, когда же им надоест, и они уйдут. Дождались...

Доехал без приключений. Гаишники остановили всего однажды — на выезде из Твери. Один, в бронике, с укороченным АКСУ под мышкой, взял поданные мною документы, мазнул взглядом по моему лицу, сверил с фотографией в правах, потом открыл техпаспорт и неторопливо двинулся к капоту, сверять номера, а второй, с погонами лейтенанта, без броника и без автомата, но зато с сильным фонарём, зашёл справа и посветил в окно.

Яркий свет упал Ленке на лицо, она недовольно поморщилась, проворчала что-то во сне и замоталась в плед с головой. Как я и ожидал, дальнейшие вопросы после этого отпали. Мент слегка усмехнулся, выключил фонарь и неторопливо побрёл назад, к ярко освещённому посту ГАИ. Его товарищ вернул мне документы, напомнил о скором прохождении техосмотра, небрежно козырнул и пожелал счастливого пути.

Остаток пути прошёл без больших задержек. Уже через час после этого мы добрались до цели. Остановил я машину прямо напротив калитки дома, заглушил двигатель, откинулся на своём сиденье и посмотрел на спящую Ленку. После последней короткой остановки, когда ей понадобилось в лесочек, она снова уснула. Укачало, наверное, немного.

Ленка услышала наступившую тишину, зашевелилась, зевнула, выпуталась из пледа, потянулась и рывком села. Хмуро глянула на меня, ещё раз зевнула, глядя в окна. Мотнула головой, отчего удерживавшая её «беличий хвост», а сейчас несколько сбившаяся на сторону заколка, окончательно отцепилась от волос, соскользнула ей на спину и упала куда-то между нашими сиденьями. Ленка помотала головой разбрасывая волосы по плечам, заложила их за уши и спросила хрипловатым со сна голосом:

— Где это мы? Приехали уже?

— Угу, приехали. Выспалась?

— Не-а, не до конца. Я бы ещё пару часиков поспала.

— Поспишь в доме. Выгружаемся!

Об этом доме мало кто знает. Старший брат Мишка с Татьяной. Это его жена. Возможно знают родители Татьяны. Но до них до всех ещё добраться нужно. Ни Мишка, ни Татьяна, например, ещё не нашли времени даже с Катериной и с Ленкой познакомиться. Всё им некогда. Я хотел позвать их к нам на Новый год, но тут Катерина упёрлась. Она вообще терпеть не может женщин в дом приглашать.

Кто ещё знает? Дядя Коля и Базиль с Сандро. Им я много о Замытье рассказывал. Эти точно знают. Память у всех троих профессиональная. Таких вещей они не забывают. Но с их стороны опасности никакой нет и быть не может. Если кто-то незнакомый к ним с таким вопросом обратится, они этого любопытного ко мне доставят — связанного, в меру избитого и с кляпом во рту, — бросят на пол и скажут:

— Вот, Лёха, смотри: этот хмырь зачем-то тобой интересовался. Если ты его не знаешь, мы его на всякий случай утопим. Как раз по дороге сюда хорошее болото проезжали. Слева от дороги. Или он тебе для чего-то нужен?

Нет, с этой стороны всё чисто. Ещё знает об этом доме Катерина. Но её в стране сейчас нет, и появится она в Москве только через тринадцать дней. Надеюсь, за это время мне удастся прояснить многие из оставшихся неотвеченными вопросов. Выжду пару дней, чтобы улеглась поднятая там в Москве волна, а потом начну действовать.

Ленка проснулась относительно рано. Четверть девятого вышла на кухню. Наверное запах жареной картошки почувствовала. Глаза со сна припухшие, но волосы на скорую руку уже прибрала. Затянула их в хвост. Красиво смотрится. Мне порой кажется, что она и сама не понимает, насколько красиво. Потянулась Ленка, зевнула и говорит:

— Привет, па! Ты что, не ложился?

Я от плиты на неё смотрю, улыбаюсь.

— Беги, приводи себя в порядок. Через пятнадцать минут завтрак будет готов. Туалет на заднем дворе, неподалёку от бани. Будочка у самого забора стоит. Найдёшь. Следуй за мухами, они дорогу знают. Но если не найдёшь, крикни. Я покажу. Умываться будешь здесь. Вон умывальник. Зубную щётку сама ищи. Я рюкзаки ещё не разбирал. Всё, беги! А то уже есть хочется.

Хороший денёк получился. Мы с ней на рыбалку сходили. Научил её копать червей и не бояться брать их в руки. Я вытащил двух карасей граммов по триста, а Ленка на спиннинг поймала небольшую щучку. Визгу было! Первая в жизни добыча, пойманная собственными руками.

Потом учил её разделывать рыбу. Полезные знания для того, кто живёт в России. Могут пригодиться. Варили уху и болтали о всякой всячине. Рассказал ей историю появления у меня этого дома.

После обеда занялись заготовкой дров. Сели на машину и отправились на противоположный конец деревни. Дрова я всегда беру там. Домишко тот старый — развалюха развалюхой — но поленница у него изрядная. Наверное, хозяева на целый год запасали, а тут внезапно уезжать пришлось. Не везти же их с собой. Тем более, куда-нибудь в город. В городской квартире дрова без надобности.

Сделали три рейса. Сложили дрова прямо в сенях дома. Они у меня просторные. Там же дверь в зимний туалет. Чтобы не бегать по глубокому снегу, если ночью приспичит. Я им обычно не пользуюсь. Бегаю на двор.

Ленка мне хорошо помогала. Бегала с дровами наравне со мной. Вспотела даже немного. Предложила растопить баню, но я отговорил её от этой затеи. В баню воды от колодца натаскать нужно? Нужно. А зачем, если у тебя за забором чистая речка протекает? Если просто пот и грязь смыть, этого вполне достаточно.

Ленка не стала долго спорить, и мы снова отправились на речку. Удочки на сей раз не брали, а взяли полотенца, крем от загара и мазь от комаров. С восходом солнца эти враги рода человеческого встали на крыло.

Речка, вообще-то, не такая уж полноводная, — в километре выше по течению брод имеется, через который даже на легковушке проехать можно, — но прямо у нас за забором идёт довольно глубокий участок. Максимальная глубина мне по плечи будет. Течение здесь слабое, как раз для кувшинок. Их здесь много. Особо не поплаваешь, мешают, но поплескаться и повалять дурака вполне можно.

Ленка и валяла. Брызгалась, нападала, пытаясь макнуть меня с головой в воду, а потом улучила момент и напала на меня сзади. Я подхватил её под коленки, чтобы она маленько остыла, она обняла меня за шею, и так мы бродили в воде, выбирая самые глубокие места, куда она самостоятельно побаивалась заходить. Всё же там, где мне по плечи, ей с макушкой будет. Невысокая она и миниатюрная. В мать комплекцией пошла.

Ленка, действительно, успокоилась и притихла. Прижалась мокрой щекой к моему уху и только указывала направление, куда я должен её отнести. У противоположного берега она ухватила рукой свисающую ветку ивы, потащила её на себя, подхватила обеими руками подплывшие к нам другие мокрые плети и укрыла наши головы и плечи всем этим зелёным богатством. Шепчет мне прямо в ухо:

— Здорово, правда? Смотри, мы с тобой как будто в джунгли попали.

Я усмехнулся:

— В джунглях, между прочим, змеи водятся. Зелёные. От листвы не отличишь.

— Ядовитые?

— Угу, очень.

— А здесь змеи водятся, не знаешь?

— Должны водиться. Но я их пока не встречал.

— Ядовитые?

— Могут и ядовитые встретиться. Гадюки, например. Боишься?

— Угу, боюсь. Змей же все боятся. А ты разве не боишься?

— Ну так... Бояться не боюсь, но опасаюсь.

Она отпустила плети ивы, вздохнула и сказала:

— Пошли, позагораем? Я в этом году ещё ни разу на солнце не была...

Потом заметила у себя на предплечье маленькую, тонкую гусеницу, высоко поднявшую свою крошечную головку и остановила меня.

— Сбрось её в воду, — посоветовал я. — Какой-то рыбке радость будет.

Она не ответила. Вместо этого снова поймала другой рукой плеть ивы и поднесла руку с гусеницей к ней. Мы с ней стояли, чуть покачиваясь под еле заметным напором речной воды, и наблюдали за тем, как эта кроха тычется головкой из стороны в сторону, никак не решаясь переползти на подсунутый ей под самый нос листик. Пришлось помогать ей пальцем.

Потом, когда совместными усилиями гусеница была спасена, и её жизни больше ничто не угрожало, мы неторопливо побрели к противоположному берегу.

***

Пришёл вечер, но спать не хотелось. Заварили чай с мятой, которую набрали здесь же, на берегу Медведицы (такое смешное название наша речка имеет), захватили кружки с собой и вышли из дома. Уселись на крылечке и смотрели на наливающийся ярким светом месяц, выглянувший из-за конька крыши соседнего дома. Луна была во второй четверти, зазубрины на линии терминатора выглядели чётко, будто очерченные стальным пёрышком. Несмотря на то, что висела она в небе низко, цвет её был белым.

— Я никогда такой Луны не видела, — негромко сообщила Ленка, не отрывая глаз от ночного светила. — Почему она такая белая? Она же жёлтой должна быть. Ну иногда красноватой...

— Это потому, что ты из Москвы никогда не выбираешься. А там небо чистым никогда не бывает, — шепнул я в ответ. — Здесь атмосфера идеально чистая. Никаких дымов, никакой пыли, никакой гари — ничего. Один только воздух без всяких примесей.

— Интересно, а в Китае она так же выглядит?

— Вряд ли. Катерина же сейчас в каком-то городе, а не в деревне. А там воздух грязный. Жутко грязный. Я недавно видел репортаж из Пекина. Или из Шанхая? Ну неважно. Из какого-то крупного города. Там из-за смога даже соседних зданий видно не было. Какая тут Луна? Они, поди, уже и забыли, как она выглядит.

— Да, наверно. Я помню ту передачу. Мы же все вместе её смотрели. Катя сказала, что там и в самом деле дышать трудно, помнишь? Иногда даже глаза слезиться начинают.

Помолчали. Она отпила из своей кружки и говорит:

— Пап, ты и в самом деле собираешься от неё уйти? Она ведь тебя любит.

— Не знаю, Лен... Любит? Сомневаюсь я что-то. Я её устраиваю, вот и держит меня возле себя.

— Так многие живут.

— Да, многие. Только зачем? Ладно бы ещё общие дети и какое-то совместное имущество. Или какие-то другие зависимости друг от друга. Та же общая постель. Ну постель, это ладно. В постели при выключенном свете мы, мужчины, мало отличаемся друг от друга. Только, может быть, размерами сама знаешь чего и темпераментом. Так что постель не в счёт. Если я уйду, она очень быстро найдёт мне замену. Может, даже и получше меня. Но ведь бывают и гораздо более сильные зависимости. Например чисто экономические.

Она кивнула.

— Да, понимаю. Например муж хорошо зарабатывает, и если он уйдёт, а на руках у женщины ребёнок останется, то ей очень трудно придётся.

— Угу, правильно. Именно поэтому многие женщины и терпят. Вынуждены терпеть. И его пьянки с друзьями, и даже измены. Не у всех мужества достанет сказать гордое: «Я от тебя ухожу!»

Она вздохнула.

— Ну да, ты прав. Ни имущества общего, ни общих детей у вас нет. А почему ты тогда раньше не ушёл?

— Я сначала думал, что у Катерины просто какое-то нервное расстройство. Ранние роды, ты ещё маленькая у неё на руках, да к тому же муж наркоман. Говорила, папашка твой у них у всех изрядно крови попил. А ей больше других досталось. К тому же, от родителей помощи никакой не было, только со стороны бабушки. А она пенсионерка. Какая от неё помощь? Ей и самой нелегко было. Я надеялся, что поживём вместе, Катерина немного успокоится, и нервы у неё в норму придут. Время всё лечит.

— Не помогло?

— Почему? Помогло. Она действительно уже через год после того, как я к вам переехал, успокоилась и почти пришла в норму. Ну ты должна помнить... Только ведь собственный характер обуздать гораздо сложнее, чем нервы успокоить. С нервами бороться проще. Выпил брому и через пару часов спокойный, как удав. Можешь с полными дебилами на равных разговаривать и не нервничать.

Ленка рассмеялась и несильно толкнула меня плечом. Потом осторожно, чтобы я не разлил чай, обняла мою руку обеими руками, боднула в плечо, отстранилась и спросила:

— Характер? Ты её вспыльчивость имеешь в виду?

— Нет, Лен, её вспыльчивость — это всё же вторично. Я говорю про её неуступчивость. Катерина ведь совершенно неспособна к компромиссам. Для того, кто занимается коммерцией, качество, наверно, нужное и полезное, но не для семейной же жизни. Мне кажется, человек только тогда в состоянии ужиться с другим человеком, если он способен снисходительно относиться к недостаткам и ошибкам другого. Или хотя бы пытается идти на компромисс, если какой-то спор возникает.

А про себя подумал, что неспособность к компромиссам — это тоже дело десятое. Можно потерпеть и приспособиться. Можно попытаться как-то договориться. Гораздо хуже другое. В те минуты, когда она на меня орёт, она ведь искренне меня ненавидит. Я это хорошо чувствую. Пусть это случается и нечасто, — раз в месяц или даже ещё реже, — но жить с человеком, который тебя хоть и редко, хоть и недолго, но ненавидит — это вредно для собственной психики.

Да и небезопасно это. Катерине ещё ни разу не удалось по-настоящему вывести меня из себя, но кто может поручиться, что однажды это не случится? Она ведь даже не подозревает, что играет с огнём. Об этом знаю только я и мои друзья, которые пару раз видели, каким я делаюсь, когда меня по-настоящему взбесят. Тут бром уже не сработает. Тут только смирительная рубашка может помочь. Если найдётся кто-то, кто рискнёт её на меня надеть. Пока что таких безумцев мне не встречалось.

Я огорчённо вздохнул.

— Вот зачем ты об этом заговорила? Хорошо ведь сидели. Лучше расскажи про своего дружка. Как у тебя с ним? Серьёзно или так?

— Ты про Борьку?

— Угу, про него...

Паренёк уже больше года волочится за ней, но пока, кажется, безуспешно. Видел я их вместе. Ленка по сравнению с ним просто красавица писаная. Не повезло пареньку с внешностью, да ещё щёки и лоб то ли оспой побиты, то ли следами от бывших прыщей. Невзрачный он. Поэтому, наверно, Ленка и медлит с ним по-взрослому связываться.

Поговорили о Борьке, но совсем коротко, потому что разговор не клеился. Тема оказалась несерьёзной. Не о чем там было долго разговаривать. Да и Ленке, похоже, этот разговор не нравился. Он сам по себе заглох, а потом мы просто сидели, смотрели в небо, на окончательно выбравшуюся на оперативный простор Луну, на россыпь звёзд над нашими головами, слушали тишину и пенье ночных птиц.

Хороший денёк получился. Тихий и спокойный. Жалко, что мне сильно спать захотелось. Я же, в отличие от неё, прошлой ночью ни минуты не спал. И сегодня не было времени, чтобы лечь и хотя бы часок вздремнуть. Не считать же сном те десять минут, которые я проспал в траве на берегу речки, когда Ленка бегала за какой-то надобностью в дом?..

Глава 7. Понедельник. Стычка в лесу

17 июля 1995 года

Где они сели нам на хвост, я не заметил. На четвёртый день нашей робинзонады, мы с Ленкой решили прокатиться до райцентра. Нужно было купить хлеба, круп и макарон и, если подвернётся, то чего-нибудь мясного. Да и овощи уже закончились.

Рыба, которую мы с ней в Медведице ловили, это, конечно, прекрасно, но не каждый же день уха, правда? Даже очень вкусное блюдо, если употреблять его каждый день, приедается и хочется альтернативы.

Про слежку я понял не сразу. Отвык всё время быть настороже и в любых изменениях внешнего мира видеть потенциальную угрозу. Сказались годы безмятежной, мирной жизни. Сегодня вместо сознания сработали инстинкты. Сначала почему-то стало тревожно, и лишь затем в зеркале заднего вида возникла чёрная машина.

На таком расстоянии, — а до вырулившего на дорогу из-за крайних домов райцентра внедорожника дистанция была не меньше четырёхсот метров, — точно определить марку автомобиля и количество пассажиров в нём было невозможно. При езде по такой разбитой дороге и бинокль бы не помог. Тем более, у меня его не было.

Я сбросил и без того невысокую скорость и попытался рассмотреть следующую за нами машину более внимательно. Информации прибавилось, но ненамного: за нами следует внедорожник, причём из новых, а следовательно, из дорогих, и рядом с водителем на переднем сиденье имеется пассажир. Имеются ли в машине другие люди установить не удалось.

Насторожил меня сам факт появления на пустынной дороге автомобиля такого класса. На них у нас на Руси издревле, ещё со времён тишайшего царя Алексея Михайловича, разъезжают только бандиты и депутаты. (1) Последние, наверное, потому что сами ещё не забыли свою бандитскую молодость.

Странным и нелогичным казалось появление на мёртвой дороге такой машины. Всем жителям райцентра хорошо известно, что дорога эта фактически ведёт в никуда. Через одну уже мёртвую деревню к деревне умирающей. Под умирающей я имею в виду Никольское. Там эта дорога заканчивается.

Больше по инерции, чем по необходимости, ходит до Никольского без остановки у нас в Замытье рейсовый автобус из Твери. Пассажиров в нём ни на переднем, ни на обратном пути практически не бывает. Редко-редко заметишь одного — двоих. Порожняком гоняют автобус. Видимо, маршрут скоро совсем отменят.

Кроме автобуса по субботам рано утром проезжает через Замытье в сторону райцентра мотоцикл с коляской, на котором супруги Семёновы из Никольского возят на рынок картошку, редиску и всё то, что можно вырастить своими руками на собственном огороде. Вечером, около пяти, этот же мотоцикл доставляет их с пустыми мешками и ящиками обратно. Другого личного транспорта, кроме этого мотоцикла, в Никольском не имеется.

Дорога от райцентра до Замытья гравийная. Подсыпку последний раз делали ещё при советской власти, поэтому ехать по ней со скоростью выше тридцати километров в час значило серьёзно рисковать подвеской. Для таких дорог у меня имеется собственное обозначение — «дорога повышенной раздолбатости». Ехал я осторожно, объезжая большие ямы, и посматривал в зеркало. Внедорожник тоже не торопился. Дистанция между нами не сокращалась, но и не увеличивалась.

Может, интуиция меня обманывает? Может, ничего страшного? Может, просто устали ребята от трудов неправедных, набрали водки и тёлочек и на природу подались шашлычков пожарить и отдохнуть по-взрослому? Как бы это проверить?

Проверить несложно, но сначала…

— Лен, открой бардачок, пожалуйста.

Ленка как раз заканчивала свой рассказ о неудачной любви своей подруги одноклассницы. Даже не самой подруги, а её старшей сестры. Или двоюродной сестры? Или хорошей знакомой двоюродной сестры её одноклассницы? Сейчас уже трудно установить. Ну неважно. Главное, что-то с кем-то случилось. Когда-то. Что именно случилось, я тоже не уловил, потому что слушал невнимательно. Обычная девчачья романтическая чепуха. Что-то про любовь и измены. Не могу я такое внимательно слушать. У меня от этого здоровье ухудшается, а я и без того инвалид умственного труда. И вообще, на колчаковских фронтах раненый. У меня справка есть!

— Что у тебя там? — Ленка уставилась на переполненный всяким не очень чистым барахлом бардачок.

— Сунь руку поглубже и достань мне… гм… Там где-то пистолет должен валяться…

— Ого! Настоящий?

— Нет, это газовый. Доставай, доставай, не бойся…

Семнадцатый «Глок» смотрится игрушкой, но игрушкой вовсе не является. И газовым он ни в одной из своих предыдущих жизней не был, зря я его оскорбляю, но Ленке об этом знать не обязательно. Им я обзавёлся в одну из командировок в Центральную Африку. Если честно, то снял с трупа одного американца. Причём трупом его сделал я. Так уж получилось.

В своей смерти он и двое его дружков сами виноваты. Они в тот день решили поиграть в «сафари на коммунистов». До того дня эта группа развлекалась охотой на местных, но им скучно показалось. Очень уж лёгкая это добыча. А тут им кто-то из организаторов этого нелегального бизнеса подсказал, что неподалёку русских видел. Мол, попробуйте с ними в такую игру поиграть. Эта добыча посложнее будет. Скучать, мол, не придётся. Ну мы с ребятами и показали им, что у «коммунистов» тоже зубы имеются. И не только коренные. Я же не виноват, что оказался быстрее этого городского пижона, когда он из зарослей на меня вывалился?

Хорошим оружием мы не брезговали. Наш командир, которого мы за глаза называли дядей Колей и Железным Дровосеком, говорил нам, что оружие — это военный трофей. Однозначно! Всё, что может помочь тебе воевать и побеждать, является военным трофеем! А вот снятое с покойника колечко золотое или цепочка красивая — это уже мародёрство, которое подлежит всяческому осуждению и порицанию. Вплоть до расстрела сучьего потроха прямо на месте! Однозначно! Такая вот логика. Кстати, не поспоришь.

Через военного атташе в Ливии, который занимался обеспечением нашего небольшого отряда и, вообще, всем необходимым, я переправил пистолет в Союз. Долго дожидался он меня в родительской квартире, а потом брат забрал его с собой, когда вынужден был продать квартиру и переехать к тёще с тестем. Передал он мне его в девяносто первом, когда я окончательно вернулся в Москву. Передал от греха подальше. Если у тебя по дому бегает ребёнок, да к тому же мальчишка, то в таком доме боевое оружие лучше не держать. В этом я с Мишкой был согласен. Забрал я его и отвёз в Замытье. Здесь он меня в тайнике и дожидался. Сейчас в этот тайник перекочевали деньги.

***

Когда Ленка с огромным уважением, двумя руками, передала мне пистолет, я привычным движением дослал патрон в патронник и сунул машинку себе за пояс. Теперь я чувствовал себя более уверенно. Нож в ножнах под правой штаниной штука, конечно, хорошая, но пистолет всё же надёжнее. Особенно, если противник серьёзный.

Теперь Ленка. Нужно придумать, как удалить её с поля возможного боя, не возбудив при этом её подозрений. Прямо сказать ей о том, что люди на чёрной машине появились здесь по мою душу, я не мог. Нужно было найти какое-то приемлемое объяснение. О существовании денег она пока что не подозревает. В первый наш день в деревне мне удалось переправить сумку с ними из машины в тайник незаметно для неё. Она в это время крепко спала в доме.

Опасно это, сообщать ей о таких сумасшедших, совершенно невероятных с её точки зрения, деньгах! Маленькая она ещё и глупая. Проболтается где-нибудь — да хотя бы матери или своим многочисленным подружкам расскажет — и всё, привет! Погибнет ни за грош. Да не в одиночку погибнет, а ещё и других за собой потащит. Нет уж, пусть пока что остаётся в неведении.

— Всё, погоди трещать! Сейчас посиди и послушай умного человека.

— А что случилось? — сразу встревожилась она.

— Пока что ничего. Сейчас мы с тобой не останавливаясь проедем мимо нашего дома и поедем дальше. Запоминай, что тебе нужно будет сделать, когда мы прибудем на место.

— На какое место?

— На третьем километре за деревней имеется съезд на лесную дорогу, которая ведёт к довольно большому озеру. Нам туда.

— А зачем?

— Затем, что мне кажется, что за нами следят.

— Кто следит? — Она резко обернулась, увидела чёрную машину, последила за ней некоторое время и спросила. — Эти, что ли? На чёрной машине?

— Угу, они… Может быть, я и ошибаюсь, но рисковать мы с тобой не будем. Значит, слушай и запоминай!

Задание Ленка получила простое: по команде «Беги!» подхватить с заднего сиденья машины рюкзак, в который мы сгрузили купленные на базаре картошку, свёклу, редиску, банку солёных огурцов и две бутылки портвейна и с этим рюкзаком быстро, желательно бегом, удалиться по лесной дороге на расстояние, откуда машина будет не видна. Когда это случится, она должна будет покинуть дорогу, углубиться в лес, найти первое попавшееся упавшее дерево, коих там хватает, и укрыться за ним так, чтобы её со стороны дороги не было видно — то есть лёжа на земле. Далее вести себя в этом укрытии тихо, не привлекая к себе внимания, и не реагируя на возможные выстрелы и крики. Когда можно будет выходить, я подам ей сигнал — три раза подряд крякну уткой.

Она подтвердила, что знает как крякают утки, но в свою очередь поинтересовалась, зачем она должна тащить тяжёлый мешок, да ещё и бегом, если задача у неё простая — смыться подальше и спрятаться получше. Вопрос, зачем ей вообще нужно куда-то бежать и прятаться, она не задала. И это хорошо! Значит, доверяет!

Я подумал маленько, прежде чем ответить.

— Так интереснее будет… Не ленись, Ленка! Тебе полезно немного пробежаться под нагрузкой. Ты мало двигаешься и много куришь.

— Я что, по-твоему, жирная и кашляю? — взвилась она.

— Не жирная, а плохо тренированная. Ох, возьмусь я за тебя когда-нибудь!

Истинной моей целью было возбудить у наших преследователей подозрение, что часть похищенных денег она унесла с собой. Для этого и тяжёлый рюкзак. Нужно будет только правильно рассчитать время, чтобы они могли увидеть её убегающей с рюкзаком. Ну, тут уж я постараюсь! Этому меня в своё время научили хорошо.

Конечно же, я собирался использовать Ленку в качестве отвлекающей приманки, причём использовать втёмную, но всё это делалось лишь для того, чтобы дать преследователям возможность проявить себя. Как только пойму, что мои опасения не напрасны, она тут же выходит из игры, и в неё вступаю я.

Размышляя об этом, никаких угрызений совести я не испытывал. Обычная военная хитрость. За её жизнь я не опасался. Пока что инициатива лежит на моей стороне, и уступать её я не собираюсь. Если Ленка всё сделает правильно, то с ней всё будет в порядке. Но даже если что-то пойдёт криво, я сумею её защитить. Даже если для этого придётся откопать закопанный ещё в девяносто первом топор войны и нарушить взятый на себя обет — никогда больше не забирать чужие жизни!

Думаю, что тот, кто взвешивает на небесных весах наши поступки, поймёт меня. Если ты за друга готов не задумываясь отдать собственную жизнь, а по-другому и не бывает, если это твой друг, то отнять ради этого чужую жизнь ещё проще. Это всего лишь преступление. Причём преступлением это может считаться лишь в глазах других людей. Цинично? Да, наверно. Но так уж устроена жизнь…

***

После Замытья наши преследователи существенно сократили дистанцию. Теперь до них было сто — сто двадцать метров. Дорога по-прежнему оставалась неровной, машину мотало, стёкла у джипа, кроме лобового, тонированы, от этого у них в салоне царит полумрак, и я никак не мог определить общее количество пассажиров. Это меня немного нервировало. Если их двое, включая водителя, то это одно дело, и совсем другое, если на заднем сиденье сидит ещё кто-нибудь.

С другой стороны, при той скорости, с которой оба наших автомобиля идут, этим, которые сзади, потребуется не больше пятнадцати секунд, чтобы нагнать нас, когда мы свернём на лесную дорогу. А скорее всего ещё меньше. Успеет Ленка удалиться на безопасное расстояние, если ей придётся бежать с мешком? Вряд ли. Поэтому что? Поэтому мешок отменяется, чем я её и обрадовал.

— Дорогу я машиной перегорожу, а ты беги что есть духу. Будут звать — не обращай внимания. За тобой они не погонятся, не бойся. Это я тебе гарантирую. А сейчас приготовься. Через двести метров съезд. Держись крепче, сейчас тряхнёт. Всё запомнила, что должна сделать?

— Всё, пап! Ты осторожно там, ладно?

Тряхнуло! Да так тряхнуло, что мы оба ударились головами о потолок, а в мешке разбилась банка. В салоне тут же запахло огуречным рассолом. Почему-то тот факт, что огурцы мы безвозвратно потеряли и разлившимся рассолом будет испорчен хлеб и макароны, разозлил меня больше всего.

Машина пролетела по дороге метров семьдесят и остановилась. Мне пришлось затормозить, потому что прямо посередине дороги выросла довольно толстая осинка. Дорогу к озеру давно не чистили, и она заросла подлеском. В основном мелким, но кое-где стояли уже и вполне оформившиеся деревца вроде этой осинки. Природа не ждала. Она упрямо отвоёвывала назад, когда-то забранное у неё человеком.

— Беги! — рявкнул я, и сам вывалился в распахнутую дверь. Я был зол и полностью готов к бою. Не нужно, чтобы Ленка видела меня в таком состоянии. Это может её напугать. В таком состоянии я сам себя побаиваюсь.

Джип тоже хорошо подбросило на той яме, которая погубила банку наших огурцов. Всё! Можно больше не ломать голову, за нами они ехали или им просто проветрится захотелось. Эти за нами! Теперь я смог посчитать их. Трое. Двое спереди и один на заднем сиденье. Многовато, конечно, но судьбу не выбирают.

***

Оборудованный «кенгурятником» джип летел к моей Волге и, казалось, тормозить не собирался, поэтому я отскочил назад к водительской двери. Коротко оглянулся. Ленка была уже далеко, но её всё ещё было видно. Это хорошо. Этого мы и добивались.

Джип остановился, не доехав до заднего бампера «Волги» метра четыре. Вот теперь я рассмотрел тех, кто занимал места в партере, и слегка ошалел от увиденного. У меня даже испорченное гибелью огурцов настроение поправилось!

Ба! Знакомые всё лица! За рулём джипа сидел старый мой знакомец — тот самый паренёк, который в гаражах положил двоих курьеров. Какая редкая удача! У меня к нему накопилась масса вопросов. Нет, ну какой же он живучий, а? Назову-ка я его Счастливчиком.

Делай что хочешь, Банин, но этот хлыщ должен уцелеть! По крайней мере до тех пор, пока не выложит мне всю подноготную недавних событий. От кого он узнал о деньгах? Кто спланировал эту акцию? Для чего или для кого предназначались деньги? Какую роль во всей этой истории играет начальник московской милиции? И самый главный вопрос: как ему удалось меня найти? Кто навёл?

Мне кажется, сегодня я услышу много нового и интересного! Нужно будет только устроиться поудобнее и как-то убедить тех двоих нам не мешать.

Счастливчик не сразу выбрался из машины. Уложив подбородок на лежащие на руле руки он улыбался мне из-за лобового стекла, а в глазах его было что-то от счастья любящей женщины, наконец-то дождавшейся своего мужчину из далёкого и опасного путешествия.

Первым покинул машину его сосед — парень моих примерно лет, которого я тут же окрестил Толстяком. Нет, толстым он не был. Невысокий, примерно метр семьдесят ростом, грудь бочонком, покатые плечи борца классического стиля, бычья шея, чудовищно накачанные большие грудные мышцы и бицепсы при маленьких и кажущихся даже изящными кистях рук. На голове короткий ёжик рыжеватых волос, раздавленные в поединках плоские уши, маленькие, голубые глазки под еле заметными светлыми бровями, очень узкий лоб, маленький нос непонятной формы и нежно закруглённый женский подбородок. Интересный фенотип.

В противоположность Счастливчику этот, казалось, не замечал меня. Оставив свою дверь открытой, он прошёл назад, отворил багажник машины, покопался там и вернулся к моторному отсеку. Свою дверь он на ходу захлопнул, и я увидел в его руках помповое ружьё.

Они не так давно начали входить в моду. Изуверское оружие. Такое давно нужно было бы повсеместно запретить. Мне приходилось оперировать раненых картечью из таких вот ружей. Передёрнет затвор или просто поднимет ствол — буду стрелять на поражение!

Тут и знакомец мой из машины неспешно выбрался. Прошёл вперёд и встал рядом с передним колесом. Руки на груди сложил, бедром к крылу прислонился, улыбается и молчит. На нём сегодня защитного цвета шорты до колен и просторная рубаха навыпуск. На ногах те же теннисные туфли, которые я уже видел.

Знаем мы эти фокусы с рубашкой навыпуск. Я свой пистолет тоже за пояс джинсов заткнул и полой футболки прикрыл. С этим пареньком нужно держать ухо востро. Стрелять он умеет, но, в отличие от Толстяка, валить его ни в коем случае нельзя! Разрешается только обездвижить!

Чёрт! У меня в аптечке всего одна упаковка бинтов! Будем надеяться, что в джипе тоже аптечка имеется, и там перевязочный материал найдётся, но, на всякий случай, если и дырявить Счастливчика, то предельно аккуратно! Чтобы он у меня кровью не истёк! Обидно будет упустить такой шанс. Я-то ломал голову, как мне его отыскать, а он — вот он голубчик! Сам ко мне пришёл!

Теперь главное, не спугнуть этих троих раньше времени. Они меня, похоже, за дурачка держат. Вон, даже Счастливчик меня не боится, хотя примерно представляет, на что я в рукопашной способен. Руки на груди сложил и оружия не достал, стоит спокойненько и выглядит весёлым. Это хорошо, это нам на руку.

Стоят эти двое и молчат. Один улыбается, другой хмуро меня разглядывает. Не иначе как команды третьего ожидают, а тот почему-то из машины выходить не торопится. Выглядывает одним глазом из-за подголовника пассажирского сиденья и меня через лобовое стекло изучает. Очевидно, более осторожный, чем эти двое. Очевидно также, что он старший над этими двумя. Этого дяденьку мы пока Мистером Иксом назовём. С ним тоже желательно было бы потолковать по душам, но аккуратно стреножить двоих, да притом не на открытой местности, а в лесу, это непростая задача.

Я не такой циркач, как дядя Коля, который Железный Дровосек, или тот же Базиль. Те врукопашную с пятерыми могли справиться, и им для этого даже особо напрягаться не нужно было. Участвовал я в таких разминках и получил возможность на собственной шкуре испытать, на что эти двое способны. А ведь мы, кто против них выходили, тоже не сосунками были. Я мастера спорта по дзюдо ещё в школе сделал, а потом, когда в институте учился, и по боевому самбо неплохие результаты показывал. Мой тренер меня хвалил.

И что касается снайперской стрельбы, у дяди Коли тоже было чему поучиться. Как-то под хорошее настроение, он нам очень интересный и поучительный фокус показал. С сорока шагов за две секунды двумя пулями из своего «Стечкина» по самую шляпку вколотил в дерево гвоздь двухсотку! Вам такое даже в цирке не покажут, а я своими глазами видел. Эти сорок шагов мне, как самому молодому, пришлось лично отмерять. И гвоздь в дерево именно я на сантиметр заглубил, чтобы он первый выстрел сделать мог. Шаг у меня широкий, поэтому там было около тридцати метров или даже больше. Я думаю, все тридцать два. Изрядная дистанция для пистолета. Я у него потом уроки брал.

***

Наконец и третий решил свежим воздухом подышать. Я сначала его голову увидел, когда он дверь открыл. Мне сразу его седой ёжик не понравился, а когда он выпрямился, на Счастливчика взгляд перевёл и рот полный железных зубов открыл, что-то мне совсем тревожно стало.

Этот точно не дилетант! Как бы мы с ним не из одного инкубатора на свет появились, причём он лет на пятнадцать — двадцать раньше меня.

Счастливчик почувствовал, что машина качнулась, и оглянулся. Толстяк, похоже, службу знает. Не отвлекается, глаз с меня не спускает. Тут Мистер Икс и говорит:

— Штырь, это точно он?

— Точно, Карен Николаевич! Я его рожу хорошо запомнил. Да и он меня узнал.

Этот Карен кивает и к Толстяку обращается.

— Толя, сбегай, приведи девку. Она нам для разговора понадобится.

Это было серьёзной ошибкой. Нельзя отвлекать того, кто по боевому расписанию «держит» противника. За Ленкой он должен был послать Штыря — буду уж называть Счастливчика так, как его люди называют, — или в крайнем случае сбегать за ней самостоятельно. Лентяй он, похоже.

Да и насчёт одной со мной разведшколы я могу не переживать. Не был он там ни разу! Меня его внешняя схожесть с моим бывшим командиром подвела. Такой же ёжик седых волос, такие же колючие глаза и железные зубы. Оказалось, сходство на этом и заканчивалось.

Тактику поведения во время той же проверки документов или скоротечных огневых контактов, инструкторы на наших шкурах калёным железом выжигали. От старости помирать буду — не забуду! Судя по тому, с какой лёгкостью он основы этих правил нарушает, о них он даже не слышал. Однозначно!

Позиция у меня в тот момент не самой удачной была. С Толстяком и Штырём как раз всё в порядке. Штырь на расстоянии метров четырёх от меня — от макушки до колен весь как на ладони. До толстяка Толи подальше, метров пять с половиной будет, но и его я вижу неплохо — от головы до низа живота. Всё, что ниже, моторным отсеком их машины перекрыто. А вот Карен под защитой открытой двери их машины остался и, судя по всему, ближе подходить пока что не собирается. Фактически, только его голова, шея и левое плечо на виду остались. Это плохо, потому что первой моей мишенью должен стать именно он. Он старший и, скорее всего, самый опытный из них троих, а значит, самый опасный. Моя чувствительная задница так считает, а я ей доверяю, как себе!

Допустить, чтобы толстяк Толя отправился на поиски Ленки, я по многим причинам не мог и не в последнюю очередь из-за его ружья. Очень уж оно убойное. Чтобы эта крупнокалиберная мортира у меня в тылу оказалось? Нет уж, спасибочки! Допусти я к себе в тыл такую, и придётся мне, как зайцу, уворачиваясь от пуль и картечи, скакать по лесу, уводя этих троих за собой, чтобы они до Ленки не добрались.

Напугают ведь девчонку, а может и хуже что случиться. Я ведь тоже не бессмертный. Мало ли как обернётся, если до стрельбы дойдёт. Она ничего им не расскажет — просто потому, что ничего не знает, — но ведь живой они её не отпустят. Слишком много на кону стоит. Ещё и поиздеваются хорошенько, прежде чем убить. Кто им может помешать здесь, в лесу?

Нет, ребята, Ленка для меня дороже, чем вы все вместе взятые. Так что заранее извиняюсь за будущие страдания.

По всему выходило, что Толю мне придётся дырявить всерьёз. Ну что же, значит, будем дырявить. Слава Богу, его мне жалеть не приходится. Для серьёзного разговора он не годится. Обычная безмозглая «торпеда», которую с собой взяли только на подстраховку. Потом свечку в церкви поставлю. За упокой души невинно убиенного раба Божьего Анатолия… Как тебя там дальше? Нужно будет потом у Штыря его фамилию спросить, чтобы молитва до цели быстрее дошла.

Толя качнулся, готовясь сделать первый шаг. Всё, работаем!

Улыбнулся я заискивающе, крикнул неубедительным фальцетом: «Зачем вам девушка, друзья? Давайте решим миром!» — а сам пальцами правой по виску шлёпнул, якобы, комара пришиб. Убедился, что все трое на мою голову взгляд перевели, и осторожно, левой рукой, достал «Глок». Всё так же, не гася улыбки, чуть отклонил корпус вправо, открывая для себя сектор стрельбы, и от бедра выстрелил.

Левое плечо Карена разорвало пулей, он вскрикнул и улетел назад. Всё это я отметил краем сознания, потому что крик ещё не смолк, как следующая пуля впилась в переносицу занёсшему ногу для первого шага толстяку Толе. Минус два!

Всё с той же фальшивой улыбочкой говорю оставшемуся в одиночестве Штырю:

— Не дёргайся, а то рядом ляжешь!

Второй раз я его переиграл. Первый раз в гаражах, а второй только что. Не успел он пистолет из-за пояса выдернуть. Растерялся малость, да и косо висящая на поясе тяжёлая барсетка ему помешала. Ещё и на Толю отвлёкся. Повернул голову, чтобы на результаты моей стрельбы полюбоваться, а когда глаза вновь на меня перевёл, в лоб ему уже смотрел ствол пистолета. Говорю же, они меня за дурачка держали!

***

Слова мои до него довольно быстро дошли. Облизал он враз пересохшие губы, кивнул два раза, руки от пояса медленно убрал и вверх поднял. Если бы он этого не сделал, я бы ему для начала ухо отстрелил. Такое даже самых бешеных моментально утихомиривает. Проверено.

Он у нас правша, это я ещё не забыл, поэтому я скомандовал:

— Сейчас левую руку к поясу плавно опускаешь, двумя пальчиками ствол за рукоять достаёшь и на землю роняешь. И учти, спуск у моего пистолета лёгкий, а я немного нервничаю. Не напугай меня чем-нибудь, ладно? Как бы у меня от этого палец на спусковом крючке не дрогнул. Поехали!

Отвлёкся я на секунду. Он ещё вытаскивал пистолет из-за пояса, когда слева из лесу сухо щёлкнул выстрел. Голова паренька по кличке Штырь дёрнулась, и на левом его виске расцвёл многократно виденный мною кроваво-красный цветок.

Чисто автоматически я упал на колени. Так же автоматически послал две пули в направлении прозвучавшего выстрела, и без промедления кувыркнулся вперёд под защиту моторного отсека джипа. Не успел я устроиться поудобнее, как рядом тяжело рухнул на мягкую от прошлогодней листвы землю бесполезный труп того, с кем мне очень нужно было потолковать.

Других выстрелов с той стороны не последовало. Не было слышно и шелеста густого в этом месте подлеска. В прятки поиграем? Ну, давай. Я не против. Покажи, на что ты способен. Все планы мне расстроил, сволочь! Ответишь за это!

А этот Карен оказался ещё опаснее, чем я думал. Полученное им ранение плечевого сустава очень болезненно. И с ним он умудрился незаметно для меня, не производя лишнего шума, отползти довольно глубоко в лес, встать на ноги или на колени и произвести очень приличный выстрел. И всё это, не пользуясь левой рукой. Да, неплохо.

Почему он стрелял в Штыря, а не в меня — загадка, над которой ещё предстоит поломать голову. В то, что это случайное попадание — целился в меня, а попал в своего напарника — верилось с трудом. Очень уж велика была дистанция между мной и Штырём на момент выстрела. Хотя, конечно, и такой вариант нельзя исключать. Не забывай, что рана у него довольно серьёзная. От боли сознание его могло быть замутнено. От болевого шока люди бывает что и умирают. Да и выступившие на глазах слёзы мешают ориентироваться. Скоротечный бой в реальных условиях — это вам не стрельба по мишеням в тире. Тут всегда множество мешающих факторов, а вот про помогающие факторы вроде бьющего в глаза противнику яркого солнечного света я только в умных книжках читал, а самому воспользоваться ими как-то ни разу не довелось.

***

К сожалению, насчёт пряток я ошибся. Тем «слепым» выстрелом с колен я, совсем того не желая, Карена добил. Одна из моих пуль попала ему прямо в сердце. Вряд ли он после этого жил дольше одной минуты.

М-да, бездарно получилось... Меня извиняет только то, что я действовал на уровне рефлексов. Этот приём — падение на колени и отпугивающие выстрелы в сторону нападающего — мы сто раз на тренировках отрабатывали. Это для того, чтобы в подобной острой ситуации не тратить драгоценные секунды на размышления. Услышал выстрел — упал на колени, чтобы затруднить противнику прицеливание, и произвёл пару выстрелов в его направлении. С той же целью — напугать и затруднить прицеливание. Сам же при этом глазами ищешь более надёжное укрытие. Думать потом будешь!

«И что мне теперь делать? — Об этом я раздумывал, стоя над валяющимся в густом подлеске телом Карена. — Нужно бы Ленке сигнал подать. Выстрелы она слышала. Как бы не подумала, что меня убили, и не запаниковала. Ещё удерёт в лес. Ищи её потом.

Нет, погоди! Не нужно, чтобы она тех двоих возле машин увидела. У обоих черепа расколоты. Вид у них от этого совсем уж нетоварным сделался. Не для ребёнка такое зрелище. Нужно их сюда, к Карену, перетащить. В любом случае с дороги их следует убирать. Мне ещё обе машины назад сдавать нужно будет. Не по трупам же ехать…»

Я присел на корточки, поднял выпавший из внутреннего кармана жилетки пухлый бумажник Карена и открыл его. Довольно толстая пачка баксов, в основном двадцатки, но имеются и пятидесятки. Совсем нет российских денег. Он что, не в курсе, что на территории России запрещён свободный оборот иностанной валюты? Только и исключительно через обменники! Похоже, не в курсе.

Так, что тут ещё имеется? Водительское удостоверение старого типа и серая книжечка техпаспорта на машину. Открыл права, прочитал имя владельца. Зоря Карен Николаевич. Нерусская какая-то фамилия. Интересно, на какой слог ударение — на первый или на второй? Ладно, не очень-то и важно. Без этих знаний мы запросто можем прожить. Для нас сейчас важно, что это его права.

Убрал я документы на прежнее место, и сунул бумажник в задний карман своих джинсов. Подробнее дома разбираться будем!

Так, а что у нас в карманах? Связка ключей с брелоком от домофона. Понадобится? Не знаю. Возможно, придётся к нему домой наведаться. Ладно, забираем! Ему всё равно это уже не пригодится. Что ещё? Зажигалка, табачные крошки и полпачки «Мальборо». Оставляем покойнику. Перед воротами, которые охраняет Архангел Михаил, должна быть огромная очередь. Захочет покурить — пусть курит свои. Я думаю, в той очереди не принято стрелять друг у друга сигареты.

Что ещё? Имеется пистолет ТТ. Забираем его, но лишь затем, чтобы чуть позже утопить в реке. Не нужны нам чужие пистолеты. Неизвестно, в каких переделках они побывали, и какой след за ними тянется.

Кстати о пистолетах. Придётся мне от «Глока» избавляться. У толстяка Толи сидит в голове пуля из него, а у Карена аж целых две. Одна в плечевом суставе, и ещё одна в груди. Не знаю, как у Толи, ещё не смотрел, а у Карена оба ранения «слепые» (2). Не резать же его, чтобы пули извлечь. Проще этот пистолет выбросить, а другой приобрести. В этом дядя Коля, который Железный Дровосек, может помочь.

Заметил на брючном ремне черную коробочку пейджера, отстегнул его, глянул на жидкокристаллический экран. Крошечный символ антенны помаргивает. Всё ясно — в этой богом забытой местности пейджерная связь не работает. Поколебался я секунду и сунул его к себе в карман. На досуге полистаю. Может, встретится что-нибудь интересное. Имена какие-нибудь или телефоны, по которым Карена просили позвонить. На безрыбье, как говорится, и рак на флейте играет. В любом случае это мне ничем не грозит, потому что отследить координаты пейджера невозможно. По большому счёту, он мало чем отличается от обычного миниатюрного радиоприёмника.

***

Оглянулся я на машину и успел заметить спрятавшуюся за стоящей по ту сторону дороги толстой берёзой Ленкину голову. Всё-таки не выдержала, прибежала. Любопытство или испуг? Взглянул на часы и покачал головой — и восьми минут не выдержала. От момента, когда я крикнул ей «Беги!» прошло семь минут и пятнадцать секунд.

Оставил я Карена лежать там, где его смерть застала, и отправился к ней. Нужно будет всех этих ребят похоронить, а для этого потребуется лопата. Сапёрная лопатка у меня в багажнике имеется, но после разговора с Ленкой нужно будет заглянуть в багажник джипа. Может, найдётся там что-нибудь более удобное и серьёзное вроде штыковой лопаты. Но сначала нужно Ленку куда-нибудь подальше отсюда отослать. Не хочу, чтобы она всё это безобразие с мозгами наружу увидела. После такого зрелища девчонка спать спокойно не сможет.

Перешёл я дорогу, а тут Ленка снова из-за дерева осторожно выглянула. Поняла, что я её заметил, и укрытие своё покинула. Вышла из-за дерева, обе голые руки почёсывает, ждёт, когда я к ней подойду. Всё ясно — комары её одолели. Поэтому, наверно, ушла оттуда, где пряталась.

Подошёл поближе, внимательно посмотрел на неё. Выражение лица у девочки встревоженное.

— Пап, с тобой всё в порядке? Ты не ранен? — а сама на плечо моё смотрит.

Опустил я голову и понял, что её беспокоит. Брызги крови на груди и на правом плече. Наверное, от Штыря прилетело.

— Всё нормально. Это не моя кровь. А ты почему прибежала? Я тебе что сказал? Ждать сигнала!

— Да не могу я там больше! Комары достали! Их там миллион!

На руках у неё я успел насчитать пять розовых пятнышек. Три на левой руке и два на правой. Скорее всего, укусов ещё больше. Шёлковые топики со спагетти вместо бретелек и лосины выше колена — одежда для леса не самая подходящая.

Ленка сегодня переливающийся тёмно-синий топик надела и к ним чёрные лосины натянула. Хотела, наверно, перед сельскими девчонками в райцентре покрасоваться. Как она умудрилась их незаметно в рюкзак сунуть? У меня же на глазах собиралась контрабандистка!

— А где все эти? — кивнула она в сторону джипа.

— Эти?

Я тоже оглянулся на машину, и тут меня осенило! Даже настроение поднялось, так мне новая идея понравилась. Это же здорово облегчит мне жизнь! Не придётся могилы копать и ломать голову над вопросом, что с джипом делать.

Я не видел, как она убегала, — моё внимание в тот момент к этим троим приковано было, — но, по всем расчётам, к моменту первого выстрела она уже должна была за поворотом дороги скрыться. Не должна была увидеть, кто толстяка Толю грохнул. Вот пусть тогда думает, что это кто-то из их же компании учудил. Отвечаю ей со спокойной миной на лице:

— Перестреляли они друг друга. Похоже, что-то не поделили. Из машины уже злые как черти вывалились. Я не успел и слова сказать, как они друг в друга палить начали. Ковбои хреновы! Если бы я на землю не упал, то и мне могло достаться.

— Ни фига себе!

За уши притянуто — трое взрослых мужиков едут в одной машине, чтобы в лесу друг в друга пострелять? — но для Ленки может сгодиться. Она девушка с богатой фантазией. Дофантазирует, если что-то нелогичным покажется.

— Давай-ка, дуй к дороге и жди меня там! Там ветерок дует, и комаров много не должно быть. А мне нужно здесь немного прибраться.

— У меня кофта в машине.

— Обойдёшься без кофты. Там покойники валяются. Целых три штуки. Ты что, хочешь, чтобы они тебе потом снились?

— Не-а, не хочу. А как же ты, пап?

— А что я? Не забыла, что я врач? Я этих трупов в жизни перевидал… Давай, беги уже! Время идёт!

***

Довольно быстро управился, после того как Ленка к дороге убежала. Не больше получаса провозился. Первым делом достал из бардачка «Волги» чистую тряпку, которой протираю запотевшие стёкла в машине, натянул на руки относительно чистые нитяные перчатки, которые откопал там же, в бардачке, и приступил к делу.

Для начала осадил джип метров на десять назад и вправо, освободив тем самым проезд для «Волги». Оттащил Штыря к обочине, после чего смог откатить «Волгу» мимо джипа. Можно было бы попробовать развернуться, но не хотелось оставлять на дороге лишние следы. Облака на горизонте похожи на грозовые, но дойдут ли они до этого места и прольются ли настоящим дождём, способным размыть следы колёс, неизвестно. Пришлось задом сдавать все семьдесят метров до большака, где меня Ленка поджидала. Велел ей за мной не таскаться, а заняться чем-нибудь общественно полезным, и бегом вернулся назад. Пришло время осуществить задуманное.

Перетащил труп Штыря на то место, где во время стычки стоял я сам и откуда стрелял, развернул его соответствующим образом, чтобы было понятно, с какой стороны он пулю в череп получил, и вложил ему в руку свой «Глок». Понятно, что перед этим протёр его тщательно, включая магазин и даже оставшиеся в нём патроны, и оставил на всех его гладких поверхностях отпечатки ладоней и пальцев Штыря.

Пришлось поползать на четвереньках и попотеть, но зато удалось отыскать все четыре стрелянные гильзы от «Глока». Протёр их на всякий случай и поместил на прежние места в траве. Заодно повыдёргивал травинки и оборвал листочки на месте гибели Штыря, на которые попали брызги крови. Вряд ли удалось отыскать все, но пусть следователи тоже головы поломают, как эти капельки крови туда попали. Я что, должен за них обо всех мелочах думать?

***

С толстяком Толей было всё просто и понятно: его тело я даже не трогал и не обыскивал. Не интересно. Не мог он играть какую-то значимую роль в тех московских событиях. По моему сценарию, который я старательно, пыхтя и потея, мастерил для будущих следователей, он погиб, получив пулю от Штыря, который на него за что-то обиделся или просто его ружья испугался. Оно, вон, в траве валяется.

Кстати, на Карена Штырь обиделся гораздо сильнее. В него он выстрелил дважды. Одна пуля попала в плечевой сустав, а вторая в грудь. Но этот седой ёжик с железными зубами оказался тоже не пальцем деланный. Прежде чем умереть, он послал ответную пулю в сторону своего обидчика, очень удачно попав ему в висок. Молодец, что тут ещё скажешь? Говорю же: не поделили они что-то! Скорее всего тут какая-то женщина замешана. Почти всегда и во всех наших бедах виноваты они — наши женщины! Так что нужно искать женщину. Шерше ля фам, так сказать!

Кстати, ТТ пришлось вернуть Карену, хоть он ему уже не очень-то и нужен. Если по моему сценарию он убил беднягу Штыря, что, в общем-то, является святой истиной, то рядом с ним или у него в руке должен находиться пистолет. Если следователи смогут отыскать пулю, которая прошила череп Штыря, им несложно будет восстановить ход событий и установить истинного виновного.

Возвратил Карену также и его бумажник. Бросил в траву на то же место, где нашёл. Хотел вернуть также и связку ключей, но передумал. Очень похоже на то, что мне придётся наведаться к Карену домой. Не хотелось бы вламываться туда силой. Бесшумно такое проделать сложно. Особенно, если у него внешние двери металлические. Отсутствие при нём ключей от дома может насторожить следователей, но это дело десятое. Мало ли где он мог их оставить, верно? Напрямую на меня это не указывает.

ПМ, который выпал из руки Штыря, когда в него попала пуля Карена, так и остался валяться в траве в паре метров от своего хозяина. Я не стал переносить его поближе к телу и, вообще, не рискнул прикасаться к нему даже в перчатках. На нём должны найтись хорошие отпечатки пальцев. Не хотелось бы случайно их смазать.

Очень удачно получится, если окажется, что это именно тот пистолет, из которого он убил курьеров в гаражах. По крайней мере очень похож на него. У этого пистолета ствол также удлинён и резьба под глушитель имеется.

В случае, если это именно тот пистолет, у московских следователей, а через них и у владельцев похищенных денег, появится главный подозреваемый. Кто знает, а вдруг им удастся отыскать ту сумку, которую Штырь уволок с собой, когда пришёл в себя после моего удара? Это было бы просто великолепно! Вряд ли после этого у хозяев денег останутся сомнения в том, что и мою сумку утащил Штырь или его сообщники.

Не найдя её дома у Штыря или у Карена, которых они, конечно же, моментально свяжут друг с другом, они рано или поздно вынуждены будут признать, что эти двое их переиграли, недостающую сумму списать и поиски прекратить. В связи со смертью подозреваемых. А это развяжет мне руки.

На вопрос: зачем Штырю два пистолета — ПМ и Глок? — следователям придётся поискать ответ самостоятельно. Я пас! Заодно пусть поломают головы над тем, почему ПМ валяется в траве в четырёх метрах от своего хозяина. Сложный вопрос, но объяснение этому факту обязательно найдётся. Нужно просто хорошенько подумать. Всем отделом подумать.

Дальше. На руле джипа наверняка найдутся отпечатки рук Штыря. С этим у следователей скорее всего проблем не будет. Они быстро поймут, что вёл машину именно он. Для меня лично это означает, что водительские права и техпаспорт должны остаться при нём. Скорее всего они у него в барсетке на поясе. Забирать их ни в коем случае нельзя — это может возбудить подозрение у следствия, — но взглянуть на них нужно. Хотя бы для того, чтобы узнать его настоящее имя. Ну что ж, давай знакомиться.

***

В обтрёпанном паспорте — ещё с советским гербом на зелёной обложке — имелась его фотография. Судя по всему в возрасте шестнадцати лет. Мальчишка ещё совсем. В первом поле каллиграфическим почерком написано: Виткус Николай Казимирович. Хм… Казимирович? Из обрусевших поляков, что ли? Акцента в его речи я не уловил, но слышать его мне довелось очень недолго. При мне он произнёс всего лишь две фразы, — ответил на вопрос Карена, — а через пару минут после этого прекратил своё земное существование.

Что ещё нам известно? Родился наш Николай Казимирович 12 февраля 1970 года в Вильнюсе. Ага, стало быть литовец. И что двадцатипятилетний литовец у нас здесь забыл? Паспорт об этом молчит. Может, скажет что-нибудь техпаспорт?

Техпаспорт и вложенная в него доверенность добавили к сказанному не слишком много. Я узнал, к примеру, что формальным владельцем новенького иностранного автомобиля, стоящего в подлеске у меня за спиной, является некая Лутошкина Агафья Сидоровна, 1920 года рождения, проживающая по адресу: совхоз «Заветы Ильича», улица Коммунаров, дом 13.

Это сколько же старушке уже? Семьдесят пять? Угу, семьдесят пять. Понятно, почему состоятельная бабушка написала доверенность на право управления транспортным средством молодому Коле Виткусу. Ну трудно уже в таком возрасте водить машину! Тем более такую — типично бандитскую. Это же ведь и на разборки время от времени выезжать нужно? Нет уж, увольте! Не солидно в таком возрасте с автоматом по карьерам скакать и гранатами бросаться. Соседи засмеют! В таком возрасте нужно с внуками сидеть и о вечном думать, а не на джипах раскатывать.

***

Я грустно вздохнул, застегнул барсетку и поднялся на ноги. Ничего интересного она мне не рассказала. И хозяин её молчит…

Гораздо больше дал беглый осмотр салона джипа. По крайней мере стало понятно, как они проследили нас. На заднем сиденье валялось необычное устройство, своей формой напоминающее переносную милицейскую радиостанцию, но ею не являющееся. Я не силён в радиоделе, но в разведшколе нам об основах радиопеленгации рассказывали и существовавшие в то время радиопеленгаторы, в том числе и иностранного производства, демонстрировали. Так вот, этот прибор с антенной необычной формы — облитое чёрной резиной кольцо, через центр которого проходит короткий штырь, — был пеленгатором в классическом его виде. Лежащие рядом с ним на сиденье сложенные карты Москвы и Московской области подкрепляли это предположение.

На панели управления пеленгатора нашёлся выключатель питания, совмещённый с регулятором громкости. Я щёлкнул им и после нескольких секунд ожидания услышал чёткий и громкий сигнал радиомаяка — пи-пи-пи!

Теперь оставалось найти место, куда они его спрятали. Вряд ли это в салоне «Волги». Я её открытой не оставляю. У меня там магнитола новая. Да и нет большого смысла маячок в салоне прятать. Как ни крути, а стальной корпус автомобиля должен радиосигнал экранировать или, по крайней мере, сильно ослаблять.

Маячок обнаружился в пустотах заднего бампера моей «Волги». Магниты, с помощью которых он к бамперу крепился, были настолько сильными, что у меня даже возникло подозрение, что эта небольшая коробочка там приклеена или привинчена. Пришлось укладываться на землю и, подсвечивая себе фонариком, рассматривать внутренности бампера. Лишь после того, как я задействовал в качестве рычага мощную отвёртку, передатчик оторвался и в сопровождении облака пыли и комков засохшей грязи упал мне на лоб, набив небольшую, но болезненную шишку.

Пеленгатор, радиомаяк и карты пришлось забирать с собой. Во-первых, если следователи найдут всё это в машине, у них могут возникнуть ненужные вопросы. Например, на кого эти трое охотились, и куда преследуемый делся? Уж не он ли порешил всех этих любителей «охоты на лис»? (3) А во-вторых, нужно в спокойной обстановке внимательно и дотошно исследовать карту. Возможно на ней найдутся какие-то пометки, которые помогут понять, где и как они на меня вышли.

Вопрос не праздный. Не ответив на него, не обретёшь уверенности в том, что эта лихая команда, все члены которой остались лежать в густом подлеске у меня за спиной, — последняя…

------------------

(1) — «…со времён Тишайшего царя Алексея Михайловича…» Глупости! Не вздумайте повторить этот бред на уроке истории! Гарантировано получите пару в дневник! И товарищи над вами будут смеяться. Алексей Михайлович Романов — отец Петра Алексеевича, которого весь мир знает под именем Петра Первого — жил и умер в 17-м веке. Не было в то время ни автомобилей, ни депутатов! Бандиты и разбойники уже имелись, а депутаты ещё не появились. Их обязанности исполняли думные бояре. И первый автомобиль был изобретён значительно позже. Особо пытливые и дотошные умы могут поинтересоваться в библиотеке — когда именно.

(2) — «слепое ранение» (мед. жарг.) Пулевое ранение, при котором пуля остаётся в теле человека. «слепой выстрел» — выстрел сделанный без прицеливания, вслепую, на звук, наугад.

(3) — «охота на лис» широко распространённая в советские времена забава радиолюбителей. Используя переносные пеленгаторы собственной конструкции и собственного изготовления нужно было найти в лесу определённое число «лис» — участников судейской команды с радиостанциями, которые подавали периодические сигналы. Проводились даже всесоюзные соревнования. (прим. Авт.)

Глава 8. Бегство

Не хотелось мне возвращаться в деревню, — ох, как не хотелось! — но деваться было некуда. Нужно было собрать вещички, прежде чем сматываться оттуда. Да и другой дороги к людям, кроме как через Замытье, всё равно не существует. «Волга» машина хорошая, спору нет, но не вездеход же. По полям, рекам и напролом через лес она не пройдёт. Так что пришлось заезжать в деревню и останавливаться возле дома.

Разумеется, я не попёр напрямую. Остановил машину на границе между лесом и бывшим совхозным пастбищем, на котором за прошедшие пару лет уже поднялся молодой подлесок. Отсюда до деревни примерно с километр будет. Забрался на кривую сосну и минут десять стоял на толстой ветке, обнимая ствол, и внимательно рассматривал деревню. С той высоты она лежала передо мной как на ладони.

Меня смущало поведение семейки сорок — мать с отцом и пятеро сорочат с короткими, ещё детскими, хвостиками. На нас с Ленкой они на второй день перестали реагировать, очевидно, приняли за своих, а сейчас отчего-то снова вели себя беспокойно.

Они суматошно перелетали с деревьев на заборы, а оттуда на крыши домов и обратно на ветви деревьев. Казалось даже, что слышу их возбуждённую трескотню. Чужак? Но тут из переулка на центральную улицу выскочила крупная, длинноногая дворняга серой масти, которая что-то держала в зубах, сороки закружились над ней, и я понял, что причиной их беспокойства была именно она. Ну и ладно.

Одичавшие собаки в наших лесах водятся. Это, похоже, одна из них. Наверно, крысу придушила. Крысы и мыши тоже остались в деревне, не ушли с людьми. И собак люди не всех с собой забрали, когда уходили. Сняли ошейник и вместо благодарности за долгую службу под зад пинка дали, как в известном мультике. Мол, дальше крутись по жизни сам. Нам и без тебя нелегко.

Сволочное время настало. Люди с лёгкостью друзей предают. И самое скотское — предают тех, кто их любит и кто их самих и их имущество охраняет. Выдастся свободное время, составлю список организаций, занятых помощью брошенным домашним животным. Буду помогать им деньгами, прошлые грехи искупать.

***

Ленка сидела рядом со мной, держалась рукой за петлю над дверью и с мрачным видом смотрела на дорогу. Вообще, её трудно было узнать. Загонял я её немного, пока мы собирались.

Вещей у нас немало — на два полных рюкзака, а один из рюкзаков временно вышел из строя. Вынес я его во двор, и в первую очередь вытащил из него то, что там уцелело. Уцелело немного — две бутылки портвейна и картошка с морковкой.

Осколки банки вместе с её пахучим содержимым были переправлены в мусорный ящик на заднем дворе. Намокшие в огуречном рассоле буханки хлеба были разломаны на крупные куски и разбросаны в огороде. Птицы и мыши подберут и приспособят к делу. То же самое было проделано и с пачкой макарон. Возиться с картошкой, морковкой, редиской и прочими овощами было некогда, и я просто высыпал всё это богатство на заросшую сорняком землю в огороде.

Хотел замочить мокрый от рассола рюкзак в бочке с дождевой водой на углу дома, но тут Ленка возмутилась. Сказала, что эту воду она использует для стирки, и ей совершенно не хочется, чтобы её трусики и бюстгальтеры пахли огуречным рассолом. Велела мне топать с рюкзаком на речку. Перед этим сняла с меня футболку со следами крови и убежала в баню за тазиком.

В итоге, когда я вернулся с мокрым рюкзаком с речки, футболка уже была постирана, висела на верёвке во дворе и старалась поскорее высохнуть, чтобы её не забыли и не оставили висеть здесь до скончания веков. Пожалел я её и натянул на себя. «Сушка на тушке» — так называется эта процедура у нас в народе.

Поскольку время поджимало, а заталкивать вещи в мокрый рюкзак означало испортить некоторые из них, я принял решение оставить его здесь и попытаться обойтись одним рюкзаком, но Ленка взбунтовалась во второй раз. Сказала, что с этим рюкзаком её дед ходит на рыбалку и его непременно нужно ему вернуть. Иначе в другой раз он ничего ей не даст. Дед к своим вещам относится трепетно и разбазаривать их не позволяет.

Крупные вещи вроде пледов и подушек были размещены на заднем сиденье машины, и второй рюкзак не понадобился.

***

Мрачность Ленки объяснялась ещё и тем, что мы с ней ехали не домой. Мне нужно было посоветоваться с дядей Колей и попробовать через него разжиться информацией по Карену и Коле Виткусу. У дяди Коли остались связи в МВД и в ФСБ. Да и без оружия я себя неуютно чувствовал. Ленке я сказал только, что времени на разговоры нет, и нам нужно срочно оттуда сматываться. Пообещал, что в дороге всё объясню.

На самом деле всё было довольно просто: возвращаться в московскую квартиру без понимания того, как эти трое на меня вышли, и кто за ними стоит, очень рисковано. Но как объяснить это Ленке? Она начала нервничать ещё тогда, когда я на дерево полез. Потребовала объяснений, но в тот раз я отделался лишь неопределённым мычанием. А когда к дому подъехали, и я заявил, что мы должны уехать, причём, срочно, она забеспокоилась по-настоящему. Не дала мне даже подняться на крыльцо. Схватила сзади за ремень на джинсах, остановила и, когда я к ней развернулся, сказала:

— Слушай, пап, это же ты их всех грохнул! Зачем ты мне наврал?

Я посмотрел в её встревоженное и обиженное лицо, помедлил немного и пожал плечами.

— Не всех. Только того, которого послали за тобой. А почему соврал, ты и сама должна понимать. Не маленькая уже.

Ленка недовольно нахмурилась, но от меня не отстала. Выпятила подбородок упрямо и говорит:

— Не маленькая. А остальных тогда кто?

Я только крякнул. Вот что прикажете на это отвечать?

— Остальных... Умеешь ты вопросы задавать... Там сложно всё получилось, Лен. Один из оставшихся и в самом деле убил последнего. Не знаю, почему и зачем он это сделал. А я случайно попал в него самого. Случайно, а не нарочно!

— Так, значит, пистолет был не газовым?

— Значит, был не газовым, — согласился я. — Странно, правда? Пока в бардачке лежал, был газовым, а потом перестал.

Она на это лишь мрачно усмехнулась.

***

Ленка нервничает, потому что не понимает, почему эта группа увязалась за нами. Страна наша серьёзно болеет, и, чтобы в это непростое время выжить, нужно постоянно держать ушки на макушке. Отморозков различного сорта развелось множество, а мы люди простые. Нам телохранители не положены. Обо всём должны заботиться сами.

Как успокоить её, не раскрывая сути дела? А какое-нибудь приемлемое объяснение придумать действительно нужно. Ленка уже не ребёнок. Ей всегда и во всех обстоятельствах требуется точное понимание того, что происходит. Она и раньше такой въедливой к деталям была. Качество для взрослого, думающего человека очень ценное. Мне, кстати, тоже требовалось понимание. Без него шансов уцелеть немного. Если меня нашли эти трое, то кто может дать гарантию, что не найдут и другие?

***

Нет, всё же, как они на нас вышли? Радиомаячок штука конечно полезная, но лишь в том случае, когда ты точно знаешь, к кому его прицепить. В Москве машин много. Всем маячки не поставишь. Вон, тот же Карен до последнего не был уверен, что они гнались за тем, кто им нужен. Иначе не спросил бы Колю Виткуса, узнал ли он меня. То есть у Карена имелись серьёзные сомнения в правильности выбора цели, но тем не менее он прихватил с собой Колю — единственного человека во всей Москве, кто знал о моей причастности к похищению сумки с деньгами и кто мог бы меня опознать.

Если бы подозреваемых у них было много — скажем, пятеро, — то и маячков было бы пять штук. И вслед за пятью подозреваемыми были отправлены пять групп захвата. А Коля Виткус в этом случае сидел бы где-нибудь в центре, пил безалкогольные напитки и дожидался, когда к нему подвезут на опознание всех пятерых. Не ездил бы он за каждым по отдельности. Это было бы нелогично и, главное, неэффективно. Нет, похоже, я был у них единственным или, по крайней мере, главным подозреваемым.

Вопрос — почему? Как и при каких обстоятельствах я им стал? Ещё в Москве Коля меня где-то случайно издалека увидел и узнал? Бред! Они бы без всякого промедления и не заморачиваясь с маячками попытались бы меня прямо там прихватить. Почему они вышли на меня не сразу, а только на четвёртый день? И снова: как они на меня вышли? Где я наследил?

Ну такую большую задержку, наверно, можно было бы объяснить тем, что они не боги, а обычные люди. Откуда им было знать, что в гаражах я наткнулся на Колю Виткуса совершенно случайно? Случайностей в нашей жизни, конечно, хватает, но тот, кто планировал эту операцию, должен был в первую очередь предположить, что я лицо вовсе не случайное. Что моё появление там является частью какой-то спланированной акции. А от этого предположения остаётся один шаг до мысли о существовании предателя в собственных рядах.

Я бы, например, начал именно с предателя. Ну просто потому, что привык исходить из худшего. Да и логика, опять же. Некий случайный гражданин — то есть я — шёл по своим делам, случайно встретил в гаражах вооружённого пистолетом человека, увидел рядом с ним два трупа, увидел деньги, но не испугался и не убежал, как на его месте поступил бы любой обыватель, а напал на убийцу, начистил ему физиономию и отобрал у него деньги. При этом показал себя хорошим бойцом, знатоком рукопашного боя.

Какой из этого следует вывод? С их точки зрения, вывод простой — действовал профессионал! Случайное совпадение обстоятельств? Не смешите! К бабке не ходи, этот парень — то есть опять же я — о готовящейся акции что-то знал и поджидал их где-то неподалёку. Нужно искать место утечки, друзья! В наших рядах завелась крыса!

Единственный изъян в моих рассуждениях — это то, что профессионал не стал бы полагаться на силу рук и ног, а просто пристрелил или прирезал Колю Виткуса. Это гораздо надёжнее и быстрее. Мы не в Голливуде. Профессионалы добиваются своих целей простыми и проверенными способами, избегая при этом картинных эффектов. Чем проще, тем лучше.

И, кстати, профессионалы стараются не оставлять после себя свидетелей. Пожалуй, то, что Коля Виткус хоть и пострадал, но остался жив, было для моих противников решающим аргументом за то, что там в гаражах они столкнулись с трагической случайностью, и им следует искать хорошо подготовленного, но всё же случайного человека — то есть снова меня!

***

Кто и как определил, что маячок следует закрепить на моей машине? Кстати, интересный вопрос: а каков радиус действия этого маячка? Можно ли отследить меня из Москвы, если я, к примеру, нахожусь как сейчас, под Тверью? Жаль, что я совершенно не разбираюсь в таких вещах. И дядю Колю об этом не спросишь. Он хоть человек и опытный и разносторонне образованный, но не во всех же областях.

Может быть, просто зайти в магазин электроники и у продавцов спросить? А что? Вопрос вполне законный, и никаких подозрений при этом возникнуть не должно. Покупатель интересуется товаром, который он собирается приобрести. Да, так и поступим. Возможно эти сведения натолкнут меня на какие-то новые мысли.

***

Я покосился на Ленку. Всё ещё дуется. Куда бы мне её на пару дней пристроить? В одиночку я способен на многое, но с ней... Она же меня буквально по рукам и ногам связывает. Не таскать же её с собой по всяким опасным местам. Например на квартиру к тому же Карену.

Нет, нужно на время избавиться от неё, а в этом дядя Коля может сильно помочь. У него в Подлипках большой автосалон со станцией техобслуживания и дом отдыха прямо на берегу водохранилища. Я с ним и с Базилем виделся на старый Новый год. Мы в сауне немного выпили, и дядя Коля подтвердил, что хоть он и сделался крутым бизнесменом, но друзей не забывает и на помощь с его стороны мы с Базилем по-прежнему можем рассчитывать.

Базиль, кстати, служит в РУБОП (1) и уже до подполковника дослужился. Солидным человеком вроде должен был стать, — целый подполковник всё-таки, — а по его поведению и не скажешь. Такой же борзый, каким я его по африканским приключениям помню. Говорит, женился наконец-то. Врачиху какую-то за себя взял. Дядя Коля её видел. Говорит, красивая девушка, но по темпераменту ему совсем не подходит. Да и умнее его она оказалось, как выяснилось. Он не сказал, на основании чего такой вывод сделал, а я забыл переспросить. Может сегодня вспомню. Интересно же. Базиль-то парень очень неглупый. Уж всяко поумнее меня будет. Что там за Василиса Премудрая рядом с ним образовалась?

***

А может, этот лейтенант проболтался? — продолжал размышлять я. — Из жадности или из желания отомстить за испытанное унижение? Не поверил в серьёзность моей угрозы?

Поиграл я этой мыслью, покрутил её туда сюда и пришёл к выводу, что да, этот вполне мог. Судя по всему, паренёк с очень гибкой совестью. Причём, очевидно, рассказал он обо мне не владельцам денег, к числу которых принадлежит начальник Московской милиции, и не своим коллегам по отделу. В этом случае меня бы ещё в четверг менты тормознули. Для Санькова узнать всё о моей машине - задача на час, не больше. Сходил в ЖЭУ, узнал моё имя, вернулся к себе в отдел и набрал ГАИ. Те ему всё подробненько расскажут. И какая марка, и цвет, и номера, и даже, когда и у кого машина была куплена. Сейчас это просто стало. Не нужно в картотеках копаться. Всё на компьютере имеется.

Так вот, если бы Саньков передал информацию обо мне не бандитам, а своим коллегам в милиции, на дорогах наверняка были бы выставлены дополнительные посты, и они останавливали бы не всех подряд, а только двадцать четвёртые «Волги» чёрного цвета. Но ничего подобного не наблюдалось. Количество людей в милицейской форме и с полосатыми палками на дорогах было обычным. Мою небогатую машину они игнорировали, концентрируясь, как водится, на дорогих иномарках. С них навару больше.

Получается, Саньков сообщил информацию обо мне и о моей машине людям из тех двух ОПГ, на связи с которыми он состоит. Кто его знает, какое отношение к пропавшим деньгам они имеют. Может, тоже их ищут? А может, Карен, Коля Виткус и толстяк Толя принадлежали к одной из этих двух бандгрупп?

С точки зрения Санькова, я вполне подходил на роль человека, убившего двоих курьеров в гаражах. И разговаривать с ним фактически отказался, и серьёзного алиби на момент двойного убийства не мог предъявить, и в разговоре упомянул о том, что собираюсь куда-то в срочном порядке отъехать. Всего этого было бы достаточно, чтобы привлечь ко мне серьёзное внимание.

От момента, когда он закрыл за собой дверь нашей квартиры, и до того времени, когда мы с Ленкой отчалили из Москвы, прошло больше семи часов. Большую часть этого времени машина стояла на улице без присмотра. Сначала на стоянке под мостом, потом во дворе нашего дома, потом во дворе фитнес-центра, где я работаю, потом примерно минут сорок на дороге у дома, где живёт Лия, потом полтора часа на стоянке неподалёку от Ленинградского вокзала, а вечером, до десяти часов, снова во дворе нашего дома. Вполне достаточно времени, чтобы аккуратно вскрыть машину, тщательно обыскать её и убедиться, что денег там нет. Кто знает, может именно тогда и было принято решение о слежке? А для этого и маячок понадобился.

Да, подходящая версия. Выглядит правдоподобно. Единственное, что она не объясняет — это задержку в три полных дня. Почему они так долго выжидали? Они должны были появиться в Замытье утром или, максимум, днём того же дня, когда мы с Ленкой туда приехали. Вместо этого они сели нам на хвост лишь сегодня ближе к двенадцати дня, примерно в то время, когда мы с ней бродили по базару в райцентре. М-да, факт интересный и требующий объяснения.

***

— Пап, а что они от тебя хотели? — прервала мои размышления Ленка.

Смотрю, всё ещё хмурится, но выглядит уже не так мрачно. Я пожал плечом.

— Точно не знаю, но предполагаю... Ты у меня есть не захотела?

— Угу, очень хочу. У меня уже в животе урчит. Мы же с тобой только позавтракали. Давай где-нибудь остановимся?

— А по два беляша на базаре в райцентре слопали? Забыла? Присматривай какую-нибудь забегаловку.

— Точно! Беляши! Они какими-то маленькими были. Тебе не показалось?

Я рассмеялся. Нормальными они были. Просто ребёнок сильно проголодался.

--------------

1 - УБОП - Управление по борьбе с организованной преступностью. До 1996 года эти подразделения входили в состав главных Управлений внутренних дел. После 1996 года они были выделены из состава ГУВД и получили самостоятельный статус в структуре МВД.

Глава 9. В придорожном кафе

Продолжили разговор мы уже за столиком придорожного кафе. Я бы не стал развивать эту тему, но Ленка напомнила. В принципе, я всё равно собирался какую-нибудь сказку для неё сочинить. Почему не эту? Сказал ей, что ещё до знакомства с ней и с её матерью задолжал кое-что серьёзным людям. Основную сумму ещё тогда вернул, а по начисленным ими за задержку процентам платить отказался. Говорю:

— В тот раз я убедил их оставить меня в покое, и они согласились, но обиду, похоже, затаили. Я не уверен, но думаю, что эти трое могли быть из той бригады.

Ленка молча кивнула, сделала пару глотков из своей бутылки Фанты тихонько икнула от попавшего в нос газа и говорит:

— Если на тебя бригада наезжает, нужно с самим бригадиром договариваться. Ты что, в казино продулся?

Я поднял на неё глаза, но тут же опустил их в свою тарелку. Не проняло! Это её нисколько не испугало, а мне нужно было её слегка припугнуть. Во-первых, чтобы она начала задумываться о последствиях своих поступков, а во-вторых, чтобы она хотя бы в общих чертах представляла себе сложность нашего с ней положения. Очень уж трудно стало делать вид, что ничего не происходит. Она ведь не дурочка. Придётся раскрыть ей часть тайны.

— Почему сразу в казино? Что за стереотипы? Задолжать можно тысячью разных способов. Поменьше сериалов смотри.

— Чего ты злишься? Спросить нельзя, что ли?

Я отставил в сторону тарелку с остатками макарон и придвинул к себе второй стаканчик с кофе. Пожал плечами на её вопрос и буркнул:

— Можно. Не жди только, что я на все твои вопросы отвечать буду.

— Почему? Ты мне не доверяешь?

— Доверяю, но не любая информация для человека полезна. Бывает очень опасная информация. А от иной информации человек может и погибнуть.

— Поясни.

— Ну вот смотри... Пример номер один: «Мама вчера купила вкусную клубнику». Информация совершенно нейтральная и безобидная. Съели и забыли. Другой пример: «Витька Орехов, Сашка Смирнов и Колька Яшин пили в туалете портвейн, курили и матерились». Эта информация может быть безобидной, если все трое уже взрослые люди, которые имеют право пить портвейн, курить и материться даже в туалетах, а может быть условно опасной, если они ещё школьники, и ты учишься с ними в одном классе.

Она усмехнулась.

— Понимаю. Если наябедничаешь, то можешь получить по шее, правильно?

— Да, правильно. А если будешь помалкивать, то с тобой ничего не случится. А вот тебе пример более серьёзный. Ты случайно увидела, как один гражданин передал другому пакетик с белым порошком, а тот передал ему деньги. Смекаешь, что с тобой может случиться, если оба этих человека поймут, что ты стала свидетелем их сделки?

— Плохо будет. Могут и нож под ребро сунуть.

— Верно, могут сунуть. Но могут и не сунуть. Зависит от обстоятельств. А теперь ответь мне на простой вопрос: что будет с тобой, если ты случайно станешь свидетелем сделки, в которой речь идёт уже не о пакетике, а о нескольких десятках килограммов героина и о паре миллионов баксов?

Она снова кивнула:

— Угу, понимаю. Тогда наверняка грохнут. Без вариантов.

— Да, снова верно. Тогда обязательно грохнут.

Я посмотрел вслед двоим парням моего примерно возраста, одетым в рабочие комбинезоны, которые обедали за соседним столом, а сейчас неторопливо шагали к припаркованной на стоянке большой фуре. Устали ребята. Наверно, издалека едут.

Теперь рядом с нами не осталось никого, кто мог бы нас слышать, но голос я всё же понизил.

— И последний пример. Из нашей с тобой жизни. — Ленка навалилась на стол, чтобы лучше слышать. — Помнишь, что ты сказала тому менту, который наведался к нам в гости?

Она молча кивнула. Взгляд её стал напряжённым.

— Ты сказала всего лишь, что я ходил в парикмахерскую и в булочную. Так вот, я подозреваю, что из-за тех твоих слов и случилась в лесу за деревней перестрелка, в результате которой три человека погибли. Должны были погибнуть мы с тобой, но у них не всё пошло гладко. Вот это и есть пример смертельно опасной информации, — закончил я.

Вот теперь Ленка перепугалась по-настоящему. Сглотнула слюну, коротко оглянулась назад, снова навалилась на стол и шепчет:

— Ты это серьёзно?

— Вполне. Я не до конца уверен, но многое говорит за это.

— А кого ты там грохнул? Я имею в виду в гаражах.

— Неправильный вывод, — покачал я головой. — Никого я там не грохнул. Я стал свидетелем двойного убийства и видел киллера в лицо. Это был один из тех троих в лесу. Я его узнал.

Она подумала немного, захлопнула рот, облизала пересохшие губы и спросила:

— А при чём тут мои слова? Я же ничего такого не сказала.

— Лейтенант пришёл к такому же выводу, к которому пришла и ты. Что к тем убийствам в гаражах я имею какое-то отношение. Ты убежала к деду за рюкзаком, а мне перезвонил тот человек, с которым я в твоём присутствии разговаривал. Помнишь?

— Угу, помню. Ты просил его собрать информацию.

— Да, верно. Так вот, он сообщил мне, что этот лейтенант работает на два фронта. Даже на три. С одной стороны он служит в милиции, а с другой — передаёт интересную информацию бандитам. Причём сразу двум бандгруппам.

Она кивнула.

— Предатель?

— Да, предатель. Я думаю, он свои подозрения насчёт меня передал не своему милицейскому начальству, а напрямую бандитам. И попал как раз на тех, которые запланировали и осуществили то двойное убийство.

— И ты стал для них опасен?

— Верно, я стал для них опасен. Только не я один, но и ты тоже. Потому что теперь ты владеешь той же информацией, что и я. Понимаешь теперь, почему иногда лучше промолчать или соврать, чем говорить правду?

— Ни фига себе!

Странно, но страх из её глаз ушёл. Теперь в них светилось огромное любопытство. Не поняла, что нам с ней угрожает опасность? Ладно, пусть пока перерабатывает то, что я ей в голову загрузил. Потом проверю, как усвоила.

Глава 10. Понедельник. Полковник Ивлев

Генерал кивнул и вытряхнул из пачки очередную сигарету.

— Так, по этому делу понятно... — он чиркнул зажигалкой, затянулся и спросил. — Есть новости по «Игле»?

Сидящий за длинным приставным столом пятидесятилетний худощавый мужчина с погонами полковника на форменной рубашке кивнул, закрыл папку синего цвета, отложил её в сторону и вытянул из лежащей перед ним стопы разноцветных папок, папку тёмно-вишнёвого цвета.

— Есть, Павел Артемьевич, но, боюсь, порадовать мне вас нечем.

— Что-то пошло не так?

— Многое пошло не так, и мы не до конца понимаем почему. Нет полной ясности.

— Провал?

— Частично. Из оговоренной суммы мы пока что имеем лишь треть. Деньги ещё не оприходованы, они лежат в двух банковских ячейках, но находятся под нашим контролем.

— Та-а-к, интересно... — генерал откинулся на спинку кресла. Похоже, известие его не слишком огорчило.

— Да, картина и в самом деле интересная складывается, — согласился его собеседник, раскрывая папку. Бросив взгляд на содержимое верхней страницы, он продолжил:

— Само начало операции прошло предсказуемо. В семь утра первая группа боевиков из ОПГ Юрия Высотина в количестве пяти человек отправилась в дорогу. Для этого они задействовали автомобиль-летучку техпомощи. То ли угнали её, то ли водителю заплатили — пока неясно. Всё оружие этой и двух других групп было погружено в неё. Для маскировки ещё и прицеп со сварочным агрегатом сзади прицепили и жёлтый маячок включили. Неплохо придумано, на мой взгляд. ГАИ машины с работающими маячками обычно не останавливают.

Ещё две группы боевиков, общей численностью в десять человек, уже без оружия, поехали вслед за ними. В восемь тридцать место проведения стрелки было оцеплено. Если помните, я докладывал, что для этого они выбрали полигон стрелкового клуба на въезде в Подлипки. Довольно удачно, нужно отметить. Хорошие пути отхода, а если стрельба случится, то горожане не сразу насторожатся. Там у них кроме подземного тира, ещё и хорошее стрельбище оборудовано. Стреляют каждый день и помногу. Они только не учли, что стрельбище двумя сторонами заглублено в лесной массив.

Генерал кивнул.

— Ты наших там разместил?

— Да, две группы. Ещё одна группа «тяжёлых» была размещена во дворах жилого массива в ста метрах от клуба. В случае чего мы бы их не выпустили. А если бы с Дедом что-нибудь случилось, всех бы там положили. Я сам инструктировал старших групп.

Генерал усмехнулся.

— Давай-ка без эмоций. Дальше.

— Здесь, в Москве мы осторожно довели машину посольства до промзоны на Пролетарской, убедились в том, что сумки перегружены и двое сотрудников посольства пересели в машину сопровождения. Их личности уже установлены. Интересно?

Генерал покачал головой.

— Нет, пока не нужно. Я примерно представляю, кто бы это мог быть. Дальше.

— В машину сопровождения вместе с посольскими сел сам Высотин, а Карен Зоря оказался в машине с деньгами. Как я уже докладывал, Карен планировал отсечь машину сопровождения от головной машины с помощью проверки документов со стороны патруля ГАИ. Наружка доложила, что в 09:31 патрульная машина ГАИ и в самом деле появилась на стыке Темирязевской улицы с Красностуденческим проездом и занялась рутинным контролем дорожного движения. Был ли патруль ГАИ размещён там по плану Карена или же это случайное совпадение, установить не удалось, потому что машина сопровождения была остановлена в километре от того перекрёстка и другим способом. Но за то, что это была та самая патрульная машина и тот самый экипаж, говорит тот факт, что патруль состоял не из двоих, как обычно, а из троих человек. Причём все трое были в бронезащите и с автоматами. Даже водитель. Сами знаете, водители терпеть не могут водить машину в бронике, а этот ничего — сидел себе и не жаловался.

— Да, возможно, ты и прав. С ними нужно и дальше работать. Так каким, говоришь, способом отсекли сопровождение?

— Машина, в которой ехал Высотин и посольские, была остановлена сразу после их поворота на Темирязевскую. Они успели отъехать от перекрёстка всего на двести метров. В 10:05 неустановленным пока лицом был произведён выстрел из РПГ-18. Нападавший тут же сел в поджидавшую его машину марки «ВАЗ-2104» и с места происшествия скрылся. Им сейчас занимается группа подполковника Симонова.

Генерал кивнул.

— Машина двигалась или стояла?

— Двигалась и с приличной скоростью. Выстрел и впрямь был мастерским, если учесть, что машины шли что называется «бампер в бампер». Большинство опрошенных свидетелей оценили расстояние между ними от одного до полутора корпусов. То есть от пяти до восьми метров. Очень близко. Я подозреваю, что где-то неподалёку их подстраховывал и другой стрелок. Сами знаете, «Муха» не даёт стопроцентной гарантии. Тем более, что дистанция, с которой производилась стрельба, была около пятидесяти метров. Не предел, но всё же далековато. Особенно для быстро движущейся цели.

— Живые остались?

— Да, остались. Уцелел Высотин. Он сидел рядом с водителем. Сейчас он в реанимации ожогового центра у Склифасовского. Симонов разговаривал с врачами, и те считают, что он вряд ли выкарабкается. Площадь ожогов слишком велика.

— А посольские?

— Травмы несовместимые с жизнью, — усмехнулся полковник.

— Так... — генерал побарабанил пальцами по столешнице. — Ну что же, туда им и дорога. Не противоречит целям операции. Дальше.

— Это было первое отклонение от плана. Операция перестала быть бескровной, как мы с вами изначально предполагали... Сначала мы подумали о вмешательстве некой сторонней силы, но быстро отказались от этой версии, потому что по всей логике после удачного удара по машине сопровождения, должно было последовать немедленное нападение на головную машину — ведь именно она являлась целью, — но ничего подобного не случилось. Ноль! Тишина! По словам свидетелей, головная машина остановилась, из неё на дорогу вывалились четверо, и один из них, предположительно сам Карен, укрываясь за бордюрным камнем, произвёл три выстрела из пистолета в направлении, откуда били «мухой». Но, что интересно, никто из опрошенных свидетелей не видел там кого-либо, в кого имело бы смысл стрелять. Жигули со стрелком к этому моменту уже исчез в боковом проезде. Так что это могла быть имитация боя, а не бой.

Генерал согласно кивнул, но вопросов не задавал.

— Я сегодня утром связался с Эльзой, — продолжил излагать обстоятельства дела полковник. — Она ничего не знала о гранатомётчике, но сказала, что это вполне в духе Карена. Он мужчина осторожный и никогда не кладёт все яйца в одну корзину. В этом я с ней согласен. Я этого мерзавца уже третий год наблюдаю. Было время изучить его повадки. Кроме того, она предположила, что таким способом он, во-первых, обеспечил себе алиби перед американцами и перед Высотиным, если бы тот после выстрела уцелел, а во-вторых, нашёл легальный повод уклониться от поездки в гаражный кооператив, где, как он знал, машину поджидал брат Эльзы.

Похоже, Карен не очень-то доверяет ей и, в особенности, её братцу. Я, кстати, его понимаю. Эльза девушка умная и инициативная и не всегда считает нужным предупреждать о своих действиях даже меня. Она запросто могла решить, что «скрипач не нужен», и посоветовать брату шлёпнуть этого «скрипача» вместе со всеми другими. Не ранить, как договаривались, чтобы обеспечить ему алиби перед своими, а валить наглухо. Этим она себе руки развязывает. Очень уж Карен опасен. Даже для неё.

Генерал усмехнулся.

— Этот твой Карен, сам того не ведая, нам четверых предателей в рядах милиции засветил, а ты его мерзавцем называешь. Нехорошо, Сергей Сергеевич.

— Уже пятерых. Да, Павел Артемьевич, согласен, полезный мерзавец, но от этого он не перестаёт быть мерзавцем. И никакой его заслуги здесь нет. Хорошая работа службы наружного наблюдения и наших оперативников — не более того. И я считаю, что время на него потрачено не зря.

Генерал согласно кивнул и тщательно загасил окурок в хрустальной пепельнице.

— Ладно, это всё лирика. Поехали дальше. Я вот не совсем понял, как он устроил, что машина ушла в гаражи без него? Что за легальный повод? Он же головой отвечал за доставку денег и американцев на место проведения сделки. Или старшим был всё же Высотин?

— Формально, да, но фактическим разработчиком всех деталей сделки был Карен. Эти двое работали по той же схеме, что и во время операции «Буковина». Карен планирует и занимается непосредственным сопровождением, а Высотин осуществляет общее руководство и распределяет ресурсы. Фигура номинальная, короче. Примерно, как президент ФРГ. Щёки надувать и руки жать. Ну и деньги получать, разумеется.

— «Буковина»? Это та комбинация с иранской разведкой?

— Она самая. Для привлечения внимания Моссада, ЦРУ и МИ-6 к банде Высотина и создания необходимых условий для запуска «Иглы».

Генерал кивнул.

— Помню-помню. Удачная сделка получилась...

Они оба чему-то рассмеялись, а полковник сказал:

— Да уж. Особенно, если учесть, что сухогруз, перевозящий добытые с таким трудом и за огромные деньги зенитные ракеты новейшей разработки был захвачен какими-то оборванцами, ограблен и утоплен в Каспийском море вместе с экипажем и грузом.

Генерал продолжал смеяться.

— Не нужно так о коллегах из ГРУ, Сергей Сергеевич. Они работают своими методами. Далеко не всем они нравятся, но, согласись, ребята умеют действовать быстро, решительно и очень эффективно. Главное, правильно поставить им задачу.

Полковник смеялся.

— Не буду, не буду. Приношу свои извинения.

***

— Если я правильно понимаю расклады, — всё ещё улыбаясь, продолжил он свой доклад, — американцы потребовали присутствия Высотина во время сделки только в качестве дополнительной страховки. Сами понимаете, они ему не очень-то доверяли. Наверное, поэтому он и ехал с ними вместе, а не в головной машине... А теперь по поводу вашего вопроса — как Карену удалось устроить так, чтобы машина с деньгами ушла в гаражи без него. Достоверно мы не знаем и вряд ли узнаем до тех пор, пока не возьмём Карена за жабры. Сейчас мы можем только строить предположения. Скажем, после перестрелки с призрачным врагом он велел водителю головной машины ехать в его личный гараж. От места нападения на машину сопровождения до личного гаража водителя не более километра. В банде многие знали об нём. Многие из них там перебывали. Собирались компаниями, водку пили, курили травку, девчонки, опять же, лёгкого поведения. Наверняка и Карен там неоднократно бывал, иначе он не включил бы этот гараж в свой план перехвата денег. Чем-то ему это место понравилось.

В принципе выглядит логично, что в связи с гибелью обоих представителей заказчика он решил, что сделка сорвалась и нужно спасать хотя бы то, что можно спасти — деньги. Именно поэтому он велел тем двоим в головной машине закрыться с деньгами в том гараже и ждать подмоги, а сам остался, якобы для того, чтобы прикрывать их отход и помочь объятому пламенем Высотину. Отличное оправдание перед американцами. С их точки зрения он просто беззаветный герой! Не растерялся в критической ситуации и организовал грамотный отход. Да, тем, в машине с деньгами, тоже не повезло. По независящим от Карена причинам не все деньги удалось спасти и люди из головной машины погибли, но это не умаляет героизм этого мужественного человека!

Достоверно известно лишь одно: через пару минут после тех выстрелов Карен побежал назад к Высотину — тот ещё катался по земле, пытаясь сбить пламя, — и помог ему. Очень кстати получилось, что Высотин не погиб вместе со всеми. Придало дополнительного колорита получившейся картинке и оживило её. Да, так вот, после того, как Карен помог Высотину, он кинулся искать телефон-автомат, чтобы вызвать подмогу и скорую помощь. Головная машина к тому времени с места происшествия уже исчезла. Но без его команды она оставалась бы на месте. В этом нет ни малейших сомнений.

— Да, складно получилось. Ну ладно, с этим понятно. А куда девались остальные деньги? Ты сказал, что Эльза передала нам лишь треть. А где остальное?

— А с остальным вышло не так казисто, Павел Артемьевич. И какой-то вины Эльзы в этом я пока что не вижу. Случился форс мажор, который никто предусмотреть не мог. Дело в том, что наши заклятые «друзья» из-за океана решили упаковать деньги в три большие спортивные сумки. Сумма значительная, поэтому сумки получились очень тяжёлыми — около тридцати килограммов каждая. Не для Эльзы и не для её брата. Они оба довольно субтильного телосложения. За один раз им удалось переправить в свою машину лишь одну сумку, а когда вернулись за второй, их спугнула въезжающая в тот проезд между гаражами машина. Они сочли за благо не рисковать и ретировались.

— Так,... — генерал снова закурил и откинулся в кресле, раздумывая над словами своего собеседника. Тот тихонько откашлялся, привлекая его внимание. Генерал кивнул. — Продолжай.

— Есть ещё одна аномалия, которая спутала нам все карты, и её я без вашей помощи разъяснить вряд ли сумею.

— Что за аномалия?

— Эльза уверяла меня, что одну из трёх сумок похитил посторонний человек, которого она совершенно случайно знает. Это некий Алексей Банин. Массажист из спортивно-оздоровительного комплекса, в котором она летом и осенью прошлого года занималась. По словам её брата, сразу после того, как он проделал намеченную работу и вытащил из багажника машины первую из трёх сумок, тот неожиданно появился из прохода между двумя соседними гаражами, напал на него сзади и сильно ударил в голову. От этого Николай лишился сознания и лежал там до тех пор, пока Эльза не забеспокоилась и не пошла посмотреть, что там случилось. Она кое-как привела брата в чувство, и они занялись переноской денег. Та первая сумка с деньгами, которая уже была в руках у её брата, пропала. Другую им удалось перетащить в свою машину, а третья осталась стоять в багажнике головной машины. Что с этой сумкой дальше случилось, она не знает.

— Так, интересно... И ты веришь ей?

— Не особенно, но этого Банина я на всякий случай проверил.

— Что-то интересное?

— Да, и очень. Начнём с того, что такой человек действительно существует, — он достал из папки скрепленные красной канцелярской скрепкой листки и зачитал оттуда. — Банин Алексей Николаевич, 1960 года рождения, урождённый москвич. Проживает по адресу ... Это совсем рядом с гаражным кооперативом. Не более трёхсот метров. Он и в самом деле работает массажистом и, по совместительству, врачом-травматологом в спортивно-оздоровительном салоне «Москвичка». Первый настораживающий факт: хозяйкой этого салона является некая Конькова Светлана Григорьевна. Эти двое давно знакомы. Бывшие одноклассники. Эльза, характеризуя Банина, сказала, что по некоторым признакам между этими двумя не просто дружеские отношения, а какая-то более тесная связь. Возможно, даже интимная.

Генерал поёрзал в своём кресле и откашлялся.

— Это имеет отношение к делу?

Полковник пожал плечами.

— Возможно, имеет и, возможно, самое непосредственное. Всё дело в том, что Светлана Конькова является законной супругой... — Он сделал эффектную паузу и с усмешкой закончил: — Юрия Высотина! У них просто фамилии разные, но они и в самом деле состоят в браке. Мы проверили: здание салона и всё оборудование для него оплачивал именно он, но салон был оформлен на супругу.

Генерал выпрямился и уложил руки на стол. Брови его хмурились.

— Интересный поворот... Кажется, я понял, на что ты намекаешь. Ты считаешь, что Конькова каким-то образом узнала о готовящейся крупной сделке, передала эту информацию своему любовнику, и тот организовал нападение на машину? Ты предполагаешь наличие связи этого Банина с тем гранатомётчиком?

— Не спешите, Павел Артемьевич. Да, сначала мы рассматривали версию, что эти трое — Конькова, Банин и гранатомётчик — друг с другом связаны. Очень уж гладко всё выстраивается. Мало ли что супруг может сболтнуть в присутствии жены, верно? Особенно в постели или за столом. Тем более, Высотин довольно много пьёт. Отбросили мы эту версию после того, как встал резонный вопрос: а откуда сам Высотин мог узнать о том, что перевозящая деньги машина отклонится от маршрута и вместо Подлипок окажется в гаражном массиве? Идея операции «Игла» родилась в вашей голове. Во всём Управлении только мы трое — вы, я и мой заместитель — знаем об истинной её цели. Идею перехватить эти деньги подбросили Карену тоже мы. Через Эльзу. Именно с этой целью год назад мы и подвели её к нему. Кроме самого Карена у них в банде о готовящемся перехвате не знал никто, а если бы узнали, то Карен был бы ликвидирован в тот же самый день. За такую подлость Высотин распорядился бы его живьём похоронить, и Карен понимал это очень хорошо. Кстати, у Карена могла и другая мыслишка возникнуть. Если с деньгами по какой-то причине не получится, то может получилось бы устранить Высотина и самому занять его место. Понимаете?

— Понимаю. Но это всё пока что домыслы. Давай-ка назад к жене Высотина. То есть ты считаешь, что ни она, ни её любовник к тому выстрелу из «мухи» отношения не имеют?

— Нет, Павел Артемьевич, не имеют. По крайней мере Конькова. Теоретически, она могла узнать о готовящейся сделке с лабораторными дневниками Сергеева, но о том, что Карен замыслил перехватить эти деньги, ей узнать было просто неоткуда. Как следствие, не могла она передать эти сведения Банину. Никак не могла. Даже если они любовники.

Генерал согласно качнул головой.

— Да, поторопился я с выводами, — он помолчал, погрузившись на некоторое в свои мысли, потом снова поднял на своего помощника взгляд. — Так откуда он там взялся, этот Банин? И что он вообще за человек?

— Личность в высшей степени мутная, товарищ генерал. Он меня очень беспокоит. Интуиция подсказывает, что за ним кто-то стоит. Кто-то очень и очень серьёзный.

— Какая-то другая ОПГ? Или эти жулики из правительства Москвы?

— Хуже, Павел Артемьевич, гораздо хуже. Я тут покопался в его биографии, и смотрите, какая картина интересная вырисовывается, — он перевернул первый лист, бросил взгляд на второй и повернул голову к своему начальнику. — На первый взгляд всё выглядит вполне пристойно: школа, медицинский институт, служба в армии. Потом сверхсрочная в той же части, в которой проходил срочную, в девяносто первом увольнение в запас, полгода работы хирургом во 2-й больнице скорой помощи и, наконец, работа в салоне «Москвичка» у Коньковой.

Он снова бросил взгляд в свои бумаги и продолжил.

— Ладно, думаю, он человек военный. На гражданку вышел совсем недавно. Спросим-ка у военных, что они о нём думают. Обратился в Управление кадров Министерства обороны, и те сообщили мне довольно неожиданные вещи. У них он числится капитаном медицинской службы в запасе. Это последняя запись в учётной карточке. А согласно предыдущей записи, он у нас был лейтенантом. Как он сумел перепрыгнуть от лейтенанта до капитана? И ещё одна интересная деталь: за шесть лет, с восемьдесят четвёртого по девяностый год, наш капитан успел заработать три ордена «Красной Звезды», два ордена «Красного Знамени», три медали «За боевые заслуги» и две «За отвагу». Это повергло меня в недоумение. Ладно, думаю, у них в кадрах, как и везде, неразберихи хватает. Давай-ка обратимся к первоисточникам. Очень мне захотелось узнать, за какие такие заслуги в наше время обычного эскулапа-костоправа могли представить к пяти боевым орденам и куче боевых медалей? Если Афганистан, то почему нет информации о его службе там? Офицеры афганцы все на виду и своих заслуг не скрывают.

Попробовал я связаться с войсковой частью 22584, в которой он якобы до момента увольнения в августе девяносто первого служил. Это полк ПВО под Магаданом. Не получилось. Оказывается, в феврале девяносто первого эту часть расформировали. Очень она нашим американским друзьям не нравилась. Особенно то, что часть эта прикрывала с воздуха не только город, но и базу подводных лодок. Думаю, поэтому она и попала под программу частичного разоружения.

Позвонил я в ту часть, в которой он по сведениям Министерства Обороны до Магадана служил. Это учебный полк под Владивостоком. Тоже зенитчики. Поднял особиста с постели, заставил его сбегать в штаб и прошерстить картотеку и архив по личному составу. Тут я испытал очередной шок. Оказывается Банин Алексей Николаевич, родившийся 16 августа 1960 года в городе Москве, до сих пор служит у них по второму пятилетнему контракту на должности начальника медсанчасти. И до сих пор в звании лейтенанта. Ну не складывается у него военная карьера! Я спросил особиста, видел ли он его лично, и получил ответ, что он тут недавно, поэтому ещё не со всеми офицерами успел познакомиться.

Генерал кивнул.

— Похоже на прикрытие, причём дырявое. По нашим учётам его проверял?

— С этого и начал, Павел Артемьевич, с этого и начал. Пусто. Ни среди сотрудников, ни среди агентуры человека с таким именем не значится. Не наш он. Это однозначно.

— Да, очень интересно... Разведка?

— Я тоже так думаю. Причём, как мне кажется, это военная разведка. Эти парни не стесняются в средствах. Трах-бах! Уноси готовенького! Ребята из СВР работают всё же тише и аккуратнее. Да и не работают они у нас в стране. Их всё же для другого готовят.

Генерал усмехнулся.

— Это было бы верно, если бы гранатомётчика выставил Банин, а не Карен. Ты же считаешь, что было наоборот. Или всё же сомневаешься?

— До конца не уверен, но, на мой взгляд, принадлежность Банина к разведке следует как-то разъяснить. А что если это их операция? Не хотелось бы перебегать коллегам дорогу. Мы с ними до недавнего времени неплохо взаимодействовали. — Он вздохнул. — Мне-то никто ничего не скажет, разумеется. Нет даже смысла соваться. «Кто такой Банин? Не знаем мы никакого Банина, отстаньте! И не звоните сюда!» Может, вы по своим каналам проверите?

Генерал пожал плечами, медленно покачал головой и вздохнул.

— Нежелательно, Сергей Сергеевич. Крайне нежелательно. Не тот это случай. Насторожим их только. Если они заинтересуются и начнут копать, то могут докопаться до сути. В этом случае нам с тобой несдобровать. На одной зоне окажемся... — Он решительно хлопнул ладонью по столу. — Нет, слишком рискованно! Да и не даст нам ничего. Ты когда-нибудь слышал о действующих разведчиках, которые днём работают массажистами в салонах, а вечерами с гранатомётами по городу разгуливают? Вот и я не слышал. Если этот парень и имеет какое-то отношение к ГРУ или СВР, (1,2) то, скорее всего, как бывший сотрудник. За это говорит и то, что его легенда оказалась дырявой. Вряд ли он из крупных, но, судя по набору наград, и не мальчик на побегушках. Два «Красных Знамени», говоришь?

— Да, Павел Артемьевич, ордена серьёзные. Но и «Красные Звёзды» за красивые глаза не раздают.

— Не раздают, согласен. Я думаю, тут что-то среднее. Розыскник или разведчик, например, если он на земле работал. Или боевой пловец, если он из водоплавающих. Но в любом случае из опытных. И крайне маловероятно, что он из «спящих». Тех прикрывают особо тщательно и дыр в легендах не допускают. Но, знаешь, на СВР это совсем не похоже. Не могу себе представить, за какие заслуги внедрённого агента под прикрытием где-нибудь в Штатах или в том же Израиле могли бы наградить медалью «За отвагу». А вот работавший «в поле» оперативник из военной разведки или контрразведки вполне мог все эти ордена и медали заслужить. Так что, скорее всего, этот парень из ГРУ. Но, повторюсь, из бывших. Они мне и про бывшего вряд ли что-нибудь расскажут. А могут и пристукнуть его, если он раньше в чём-нибудь серьёзном принимал участие. Профилактически, так сказать, пристукнут. Во избежание.

На это его собеседник только вздохнул. Генерал продолжил:

— Но я с тобой согласен. Парень интересный. С ним следует и дальше заниматься. Направление может оказаться перспективным. А я прослежу, чтобы Симонов, если в ходе работы по гранатомётчику на него выйдет, не хватал бы его сразу за воротник. Где он сейчас, узнавал?

— Да, узнавал. Он из города исчез. Квартира уже третий день стоит пустой. Соседки говорят, что его жена уже несколько дней как улетела. Она сейчас то ли в Китае, то ли в Турции. Летает туда за товаром. У неё несколько палаток на Черкизовском. Про дочку соседи ничего не знают. Видели её пару дней назад, а куда она сейчас подевалась, не в курсе. Возможно, она у бабушки с дедушкой. Они где-то на Пролетарской живут.

— Сбежал?

— Похоже на то. В салоне говорят, что он взял отпуск на неделю и умотал к другу в Харьков. Хотел я встретиться с Коньковой, но она пока что на контакт не идёт. Говорит, что без адвоката ни с кем разговаривать не будет. Я своим сказал, чтобы они на пару дней оставили её в покое. Она все дни проводит в больнице возле мужа. В салоне даже не появляется. Вся на нервах, а дамочка она острая на язык. Да и не имеет она никакого отношения к делам мужа. Нет у нас таких сведений. Про Банина её осторожненько спросили, но она тоже считает, что он сейчас где-то под Харьковом должен обретаться. Сказал, что его друзья на охоту пригласили.

— Как думаешь его искать?

— Не знаю пока, Павел Артемьевич. Билетные кассы на поезда и самолёты в сторону Харькова мы, конечно, проверяем, но мне кажется это ложный след. Если он тот, за кого я его принимаю, то просто так он не уйдёт. Обязательно должен сначала камни по кустам разбросать. (3) Харьков похож на такой куст, — он вздохнул. — Чувствую, за ним придётся побегать. Завтра с утра у меня связь с Эльзой. Может, она что-нибудь умное подскажет. Не объявлять же его в розыск. Этак за ним и другие побегут. Ещё толкотню вокруг него устроят.

Генерал вытряхнул очередную сигарету из пачки, зажал фильтр в губах и спросил:

— Что там насчёт его родственников?

— Пока неясно. Не за что зацепиться. В личном деле из архива минобороны анкета с биографией отсутствует, а старушки у подъезда говорят, что они его плохо знают. Он, мол, здесь недавно появился, а где жил до этого — неизвестно. Гости к ним не ходят, сам он с соседями не общается. Только «здравствуйте» и «до свидания» при встречах. Тихо себя ведёт парнишка. А больше и спросить не у кого. Не знаем пока даже, в какой школе он учился. Ну об этом нетрудно будет узнать от Светланы Коньковой, когда она в состоянии будет с нами разговаривать. В обоих московских мединститутах его не помнят. Во 2-й больнице скорой помощи его личное дело имеется, но сведений о родственниках там нет. И адрес у него тогда был не тот, по которому он сейчас проживает. Общежитие при больнице. По сведениям адресного бюро в Москве проживают около шестисот человек с такой фамилией. Можно, конечно, покопаться, но очень уж много времени это займёт. Тем более, что на него самого в адресном бюро сведений не имеется. Эльза тоже ничего о его родственниках не сообщила. То ли не знает, то ли не сочла нужным сообщить. Завтра спрошу у неё.

— Хорошо. Давай подведём итоги на сегодняшний день. Первое и главное: я не считаю такое развитие событий провалом. Американцы лишились большей части своих денег, которые они собрались заплатить за лабораторные журналы Сергеева. Согласен, деньги для них не такая уж и проблема. Они себе ещё нарисуют. Но мы им в очередной раз показали, что действовать через криминальные структуры опасно и ненадёжно. Двоих сотрудников они уже потеряли. Интересно даже, как они будут объяснять появление их трупов в машине с бандитами. Небольшой дипломатический скандал они себе своими руками нарисовали. Второе: банду Высотина можно будет через пару дней ликвидировать. Она свою роль сыграла и больше не нужна. У нас на них материала достаточно. Сможем привязать к ним этого гранатомётчика — получится совсем красиво. Рэкет, торговля оружием, похищение людей, пытки, да к тому же и терроризм. Некоторым из них хватит на «вышку». Кстати, что по Карену? Он ушёл, как они с Эльзой планировали, или всё ещё в Москве торчит?

Полковник выпрямился на стуле.

— Я вчера подал его в розыск, товарищ генерал. За своей подписью, но от вашего имени. Извиняюсь, Павел Артемьевич, но вы были на коллегии в МВД, а ваш секретарь сказал, что вы, возможно, только к вечеру освободитесь.

— Так, интересно... А что произошло?

— Исчез из-под наблюдения. Я вчера утром отчёт от наружников из Дмитрова получил. Позавчера вечером Карен с Эльзой пошли якобы в кино, а через полтора часа Эльза вышла из кинотеатра без него. Далеко от кинотеатра не отошла. Зашла в кафе и битых два часа сидела, чего-то или кого-то ждала. Но никто не появился. К ней подкатывали двое каких-то забулдыг, но она их отшила. Забулдыги настоящие, не бутафорские. Мы их проверили. А брата она ещё днём проводила. Посадила на электричку, и он уехал в сторону Москвы. Обнялись на прощание. Похоже, он решил не ждать неизвестно чего, а вернуться в Литву.

— Объявил его в розыск?

— Да, объявил. И в федеральный, и в Интерпол.

***

— Ладно. Теперь что касается Деда. Мне кажется, пора выводить его из игры.

— Да, Павел Артемьевич, я тоже так считаю. Отмоем, причешем и определим в наш санаторий на пару месяцев. Пусть отдохнёт и расслабится. Но каков артист, а! Талант! Второй Остап Бендер! Я так смеялся, когда его разговоры с Высотиным и с американцами слушал, что чуть живот не надорвал. Может, можно будет похлопотать о прибавке к пенсии?

Генерал ухмыльнулся, а на вопрос о пенсии небрежно отмахнулся.

— Не стоит овчинка выделки. Ну прибавят ему сотню тысяч рублей. Что это при нашей инфляции? Нет, выдадим ему из чёрной кассы сотню тысяч долларов. При его образе жизни ему до самой смерти хватит. Машину новую внуку подарит, квартирку там побольше купит. Хватит ему в однокомнатной ютиться.

— Может и не взять, — вздохнул его собеседник. — Он дядька идейный.

— Возьмёт. А будет отказываться, организуешь ему встречу со мной. Мне кажется, я сумею найти правильные слова, чтобы убедить его взять. Он их заработал... Теперь по Банину. Парнишка, конечно, интересный и желательно было бы с ним познакомиться поближе, но убиваться из-за него не стоит. Он сам влез в эту историю. Тем более он не наш. Короче, на твоё усмотрение. Много сил на него не трать. Они у нас не бесконечны. Деньги он должен вернуть, — он их не заработал, — а сам пусть катится на все четыре стороны. Если, конечно, он действительно лицо случайное и ко всем этим убийствам непричастное. А если всё же причастен, то тогда у нас появится хороший повод поговорить с его бывшими коллегами.

----------------

1 — ГРУ — Главное разведывательное управление при ГШ МО РФ;

2 — СВР — Служба внешней разведки РФ.

3 — Разбросать камни по кустам. (сленг.) Пустить по ложному следу.

Глава 11. Вторник. Подлипки

Добрались только к вечеру. Солнце уже опустилось за крыши домов, но было ещё светло. Воткнул машину на неширокой площади возле памятника Ленину между грязной «четвёркой» и японским грузовичком, потянулся и зевнул. Устал маленько. День у нас сегодня каким-то излишне суматошным получился. Ленка уже из машины выскочила, отошла к багажнику и осматривалась по сторонам. Я тоже присоединился к ней.

Небольшая площадь, с одной стороны ограниченная облупившимся двухэтажным зданием Дворца культуры, с другой каким-то административным зданием. Перед последним и установлен тот памятник, рядом с которым местные устроили парковку. Перед ступенями Дворца культуры расположился стихийный рынок. Прямо на тротуаре постелены клеёнки, на которых граждане разложили свои товары. Впрочем, весь этот старый хлам товаром назвать было нельзя. Механические будильники, люстры, которые ещё вчера висели над чьими-то столами, выпрямленные на наковальнях ржавые гвозди и не менее ржавые молотки и напильники, часы-ходики, какие-то вазы из прошлого века, паяльники, запчасти к велосипедам и прочее в том же духе. Всё старое, всё пыльное, всё ржавое. Тем не менее заинтересованные имелись. Люди ходили, останавливались, рассматривали, что-то спрашивали у продавцов.

Справа возле высоких металлических ворот покуривали двое милиционеров. То ли охрана этого рыночка, то ли «пчёлки» собирающие с продавцов скудную дань. Ещё правее располагалась автобусная остановка. Слева от рыночка стояла палатка шашлычника. Мангал дымит высокой трубой, по площади от него дымок ароматный плывёт. Пахнет жареным мясом. Ленка оглянулась на меня.

— Куда мы сейчас, пап?

— Нужно один звонок сделать. Есть у тебя жетоны?

Она помотала головой.

— Откуда? А давай я куплю? Вон рядом с телефонными будками киоск. Там наверняка есть.

Я достал из барсетки портмоне, выудил оттуда пару тысяч и вручил ей. Ленка умчалась, а я закрыл машину и не торопясь отправился вслед за ней. От долгого сидения ноги затекли, и сейчас в бёдрах и икрах слегка покалывало.

***

У дяди Коли было хорошее настроение. Даже обрадовался, услышав мой голос.

— А, Лёшенька! Рад тебя слышать! Откуда звонишь, дорогой?

— Да вот, ехал, вижу город знакомый. Дай, думаю, заеду и дядю Колю наберу.

— А, так ты здесь, у нас?

— Угу, у вас. Стою вот на центральной площади, любуюсь местной архитектурой и памятником вождю мирового пролетариата. Это же настоящий шедевр! Его место в Лувре рядом с Венерой Милосской! А ещё я раздумываю над тем, не взять ли мне пару шашлычков?

— Отчего же не взять? Непременно возьми, если шашлыкам из баранины ты шашлыки из собачатины предпочитаешь. Я не пробовал, но люди говорят, что эти ребята достигли настоящего совершенства. Почти неотличимо от настоящего мяса. Да и город их трудами с каждым днём всё чище и чище делается. Бродячих собак и кошек скоро совсем не останется.

— Да нет, дядя Коля, ты меня не так понял. Я собак, конечно, люблю, но не до такой степени, чтобы шашлыки из них есть. Я пацифист, ты же знаешь. Лучшие годы жизни отдал борьбе за мир во всём мире. А где у вас приличные люди вроде тебя питаются?

— Приличные люди, Лёшенька, питаются дома. Это если они совсем приличные. Ну или в ресторане каком-нибудь приличном, если они приличны умеренно. А пацифисты вроде тебя питаются где попало. Некоторые даже в столовках, а совсем уж скорбные на голову покупают беляши и чебуреки у тёток на автовокзале. Своими глазами видел. Ты машину-то ещё не поменял?

— Нет, зачем менять? «Волга» — машина красивая, мощная и скоростная. Кроме того, от других машин она выгодно отличается своим комфортом.

— Да, я в курсе. Сам мечтаю о такой. Всегда завидовал твоему вкусу и умению устраиваться в жизни. Ну ладно, постой там маленько, а я к тебе подъеду. Давно не любовался памятником вождю. Уже забывать начал, как он выглядит.

Я повесил трубку и нахмурился. Что-то было не так. Дядя Коля не любит пустословия. Нет, пошутить он умеет и любит, но сегодня он говорил со мной не в своей обычной манере. Он мне как будто сигнал какой-то подавал. Мол, помалкивай и лишнего не болтай. Рядом с ним кто-то стоял, и он не мог свободно говорить?

Я с немалым усилием распахнул висящую на ржавых петлях дверь телефонной будки и выбрался из её духоты на воздух. Ленка топталась возле мангала, и ей улыбался плохо выбритый носатый брюнет в несвежем белом фартуке с грязненьким вафельным полотенцем на плече.

Она оглянулась на меня, и я махнул ей, подзывая к себе. Она подошла и говорит:

— Пап, давай шашлычков возьмём? Я что-то снова есть захотела.

— Подожди немного. Сейчас мой товарищ подъедет, и мы решим, где нам поужинать.

— А где мы ночевать будем?

— Пока не знаю. Это мы тоже вместе с ним решим. Ты пока что не отходи от меня далеко, ладно? Что-то мне неспокойно.

Она покрутила головой по сторонам, оглянулась, ничего подозрительного не заметила и подняла на меня вопросительный взгляд. Я молча пожал плечами. К нам направлялся милиционер. Это был один из тех двоих, кого я видел у ворот. Ленка тоже заметила его и вздохнула. Устала девочка. День и впрямь сумасшедшим выдался.

Дядя Коля заявился на площадь на новеньком, чёрном джипе, типа того, что остался стоять в лесу за деревушкой Замытье, причём вёл его не сам. Джип резко затормозил в трёх метрах от открытого багажника «Волги», возле которого я стоял с двумя милиционерами.

Пристали ребята ко мне, как банный лист к заднице. Сначала, ещё возле телефонных будок, проверили мой паспорт на предмет прописки. Потом поинтересовались, что я, москвич, делаю у них в Подлипках? Со всей присущей мне вежливостью я послал их в задницу с такими вопросами. Тогда они спросили меня о «Волге» и, когда я подтвердил, что машина принадлежит мне, попросили документы на неё. Потом последовала просьба открыть багажник на предмет наличия там запрещённых предметов — древних икон, поддельной водки, оружия и наркотиков. Короче, ребята терпеливо, но не очень умело, вымогали у меня взятку. Совсем оголодали, похоже. На голые кости вроде моей «Волги» бросаются. Или потребности выросли непропорционально возможностям в полном соответствие с теорией того, кто послужил прототипом для памятника на площади.

Ленке весь этот цирк с конями быстро надоел, и она забралась в машину. Сидела там, слушала радио и зевала от скуки.

***

Первым на землю выбрался водитель — одетый в тёмный костюм с белой рубашкой и галстуком высокий, широкоплечий парень лет тридцати. Коротко осмотрелся по сторонам, потом подскочил к задней двери, отворил её и придержал для дяди Коли. Явно телохранитель.

Для чего дядя Коля нанял телохранителя? Он сам по себе боевая машина пехоты по мощи сравнимая со стрелковым отделением. Уже десять лет прошло с тех пор, когда я последний раз видел его в деле, а форму он держит. Говорит, в зале занимается.

Дядя Коля молча прошагал ко мне и протянул руку для пожатия. Менты ощутимо напряглись, наблюдая за нами. На вопрос дяди Коли, что здесь происходит, я ответил, что эти два товарища уговаривают меня продать им машину, но мы с ними никак не можем сойтись в цене.

Дядя Коля шутку не принял. Молча протянул руку к сержанту, а когда тот вложил в неё мои права и документы на «Волгу», просто велел им исчезнуть. И они безропотно исчезли. М-да, авторитет дяди Коли в этом городе растёт.

Ленка выбралась из машины и подошла к нам. Смотрю, дядя Коля ей улыбнулся. Редкое природное явление — улыбающийся дядя Коля! Тут в пору конгрессы международные собирать и обсуждать: что бы это могло значить? В первую очередь для того, кому он улыбнулся, но и обо всём остальном человечестве тоже не следует забывать!

Неужто это я его чем-то так разозлил, что он улыбаться начал? Чем, спрашивается? И какой частью своего организма? Нет, об этом лучше не думать. Может, само рассосётся как-нибудь...

Сначала-то он Ленку принял за Катерину. Протянул ей руку, вежливо голову наклонил и веско так говорит:

— Наслышан! Рад познакомиться лично! Я, правда, представлял вас себе несколько постарше. Екатерина... как вас по-батюшке?

Ленка от этих слов слегка ошалела и не нашлась, что ответить. Смутилась сильно. Покраснела даже. Руку дяде Коле подала, а сама на меня смотрит, поддержки ждёт. Я ей подмигнул и к дяде Коле обращаюсь.

— Вообще-то это не Катерина, а её дочь. Её Леной зовут, дядя Коля.

Глава 12. У дяди Коли на даче

Для разговора мы устроились на первом этаже его просторного двухэтажного дома, уютно расположившегося в лесу за высоким металлическим забором с тремя нитками колючей проволокой по верху. Я здесь уже во второй раз. Первый раз был совсем недавно — на старый Новый год, но колючей проволоки на заборе тогда ещё не было. Видать, с тех пор у них здесь что-то изменилось. Конкуренты? Нужно будет спросить и помощь свою предложить.

Вообще-то, я предлагал дяде Коле посидеть в баре при ресторане принадлежащего ему дома отдыха. Там же я рассчитывал снять на пару дней двухместный номер, но он меня отговорил. Сказал, что по вечерам в ресторане довольно многолюдно, громко играет музыка, работают массовики-затейники, не очень трезвый народ в мешках прыгает и канаты перетягивает. Короче, чересчур весело там и поговорить, не привлекая к нам особого внимания, вряд ли получится. Там его хорошо знают. Владелец всё-таки.

Дядя Коля темнил, говорил недомолвками, но я его понимал. Ленка крутилась рядом, а при ней особо не поговоришь. Мне самому нужно было переговорить с ним с глазу на глаз и желательно негромко, не стараясь перекричать громкую музыку, поэтому с его предложением я тут же согласился.

***

Думал, что разговор у нас получится долгим, но не угадал. Когда Дарья — горничная и по совместительству экономка в доме, — симпатичная кареглазая блондинка моих примерно лет с художественным беспорядком на голове вместо причёски, — накормила Ленку и увела её наверх, показать комнату — дядя Коля перебрался в кресло Ленки — оно стоит слева от моего — и перегнулся через подлокотник, показывая, что хочет что-то сообщить. Я повторил его маневр, и дядя Коля начал.

— Слушай, Лёша, вчера мне позвонил Сандро и спрашивал о тебе.

Сандро — это тот парень из нашей бывшей команды, которому я звонил с просьбой собрать информацию по Санькову. Услышав, что он меня разыскивает, я насторожился. Сегодня вторник. Он должен был позвонить дяде Коле не вчера — в понедельник, — а лишь в четверг. Мы с ним договорились, что он будет звонить дяде Коле раз в неделю, то есть по четвергам.

— Что-то случилось?

— Можно сказать и так. Тот человек, которым ты сильно интересовался, погиб. Удар ножом в сердце. Причём случилось это в сотне метров от подъезда его собственного дома. Тело обнаружили довольно быстро. Жена забеспокоилась, что он долго не возвращается, хотя обещал вернуться через четверть часа, и вышла во двор. Она и нашла его в кустах позади детской площадки. У Сандро появились к тебе вопросы.

Я нахмурился. Дело принимало скверный оборот. Что-то очень уж много в нём трупов.

— Так,... интересно... И почему у него появились вопросы именно ко мне? Всё, что знал, я изложил в нашем с ним разговоре.

— Не ершись, Лёша. — Дядя Коля тоже нахмурился. — Его понять можно. В пятнадцать тридцать он передаёт тебе сведения по этому Санькову, в том числе и его домашний адрес, а в двадцать три сорок пять — то есть через восемь часов пятнадцать минут, — его находят убитым рядом с домом. А мы все помним, как ты умеешь работать ножом. Научили на свою голову. Интересное совпадение, ты не находишь?

— Нахожу, дядя Коля, но это не я. Честно! Ленка может подтвердить моё алиби. Я в десять вечера вернулся из салона домой, — у меня в четверг была вечерняя смена, — и после этого она всё время крутилась неподалёку от меня. Больше чем на полчаса мы с ней не расставались. Но дело и впрямь паскудное. Или меня кто-то намеренно подставил, или это и в самом деле совпадение, но очень опасное.

— Во что ты на сей раз вляпался?

Нас прервали. Ленка в сопровождении Дарьи появилась на лестнице. Дядя Коля при виде их неторопливо поднялся, прихватил со стола бутылку виски, к которой мы ещё не приступали, подхватил два чистых стакана и сказал мне, что направляется в сауну. Она у него на заднем дворе. Говорит лениво:

— Подходи, если будет желание. Мы с тобой ещё не всё обсудили.

Я его понял. Ленку за локоток подхватил, вывел из дома на крыльцо и негромко проинструктировал:

— К нам не суйся. Дядя Коля при тебе разговаривать не станет, а нам его помощь очень нужна. С женщиной этой старайся поменьше общаться. Она в доме новая, и я её не знаю. О себе и о матери ни звука. Ни как звать, ни где учишься, ни где живёшь — ничего! Если что — ври напропалую. Для неё я племянник дяди Коли, а ты моя дочь, поняла? Мы с тобой заехали проведать его. Короче, держи ушки на макушке, а рот на замке? Всё понятно?

Она серьёзно кивнула. Похоже, до неё постепенно начало доходить, что всё случившееся с нами на весёлое приключение мало похоже. Сказала, что выпьет чашечку кофе — ей Дарья предложила, — потом пойдёт в душ, а после него у нас в комнате телевизор смотреть будет. Вот и ладненько.

***

С дядей Колей мы разговаривали вполголоса, а порой и шёпотом. Весь тот день я ему по минутам расписал, чтобы он перестал думать, что я как-то причастен к смерти конопатого мента. На мои слова о том, что в этом деле замешан начальник московской милиции, он только крякнул.

— Умеешь же ты, Лёша, проблемы на свои филейные части находить. Вместо здорового и крепкого сна приобрёл себе здоровый и крепкий геморрой. Причём на ровном месте — по дороге в булочную, куда нормальные люди за хлебом и пряниками к чаю ходят. Кто тебя этому научил, а? На меня не смотри! Я учил тебя вещам хорошим и для жизни полезным.

Он откинулся в кресле, помолчал немного, обдумывая услышанное, и снова подался ко мне.

— Так-с,.. давай-ка немного порассуждаем...

— Давай.

— Начальник московской милиции не министр внутренних дел, конечно, но тоже лицо очень заметное. Я вот не понял, почему ты убеждён, что те деньги были доставлены на квартиру к его любовнице? Ты знаешь об этом из нескольких разных источников или только с её слов?

— Нет, только от неё.

— Так, ладно... Давай-ка проговорим это ещё раз. Получается так: знакомая девушка рассказывает тебе некую историю о найденных ею в собственной квартире сумках с деньгами, тычет пальцем в экран телевизора, заявляет, что стоящий рядом с мэром Москвы милицейский генерал содержит её, и ты эту новую для себя информацию безропотно проглатываешь. Она это заявление чем-нибудь подкрепила или ты поверил ей на слово?

Я помялся. Вопрос, действительно, интересный. Не задумывался над этим.

— Чёрт его знает... Ты прав, дядя Коля, здесь я что-то маху дал. Нужно было хотя бы поинтересоваться у неё, как зовут того генерала, как его фамилия. Ты думаешь,..

— Я пока ничего не думаю. Фактов для этого маловато. Может, она действительно его любовница, и всё было именно так, как она тебе изложила, но в этом случае возникает много неудобных вопросов. Ну например: на кой чёрт деньги, причём немалые, были временно размещены в таком ненадёжном месте, как её квартира? Или: почему в Москве не были перекрыты дороги, когда стало известно, что машина с деньгами до места сделки не добралась, а люди, перевозившие деньги, погибли? Начальнику московской милиции это было бы совсем нетрудно устроить. Как два пальца об асфальт. А ты утверждаешь, что парой часов позже тебе удалось выехать из Москвы совершенно беспрепятственно, и никаких дополнительных постов на дорогах ты не заметил. Как ты можешь это объяснить?

— Да очень просто! Они не знали, какую машину искать, поэтому ты хоть тысячу дополнительных постов выставь, но толку от этого будет ноль. Они даже не знали, машину ли им искать или человека с большим рюкзаком или с чемоданом на колёсиках. Да к тому же, он начальник, конечно, большой, но не самый главный. Над ним тоже начальство имеется. И заместителей целая куча под ним ходит. Если ты собираешься общегородскую тревогу в десятимиллионном городе объявить, тебе нужно всем им своё решение как-то объяснить и обосновать. Ну, например,.. я не знаю... например, чтобы перехватить крупную партию оружия или взрывчатки. Открыто заявить, что мы будем искать пропавшие сумки с его деньгами, генерал никак не может. Он же не самоубийца, верно? Общегородская тревога — это тебе не баран начхал. Если я правильно понимаю, то в подобного рода мероприятиях задействуются сотни, если не тысячи, сотрудников. Каждого нужно проинструктировать, вооружить, обеспечить необходимой защитой, если об оружии или о взрывчатке речь идёт. Не так уж это и просто, как ты говоришь. Не два пальца об асфальт.

— Ладно, убедил. Ты ещё забыл сказать, что такая облава денег тебе не вернёт. Если они при досмотре твоей машины будут обнаружены, то в лучшем случае деньги будут изъяты для проведения дальнейшего разбирательства, а ты задержан, а в худшем — у нашедших их милиционеров может возникнуть соблазн деньги эти разделить между собой, а тебя и всех тех, кто с тобой в машине ехал, попросту в лесочке закопать... Ну ладно, хорошо. А по первому вопросу что скажешь? Зачем деньги были завезены на квартиру к любовнице? Похвастаться перед ней захотелось?

— Не знаю, дядя Коля. Я и сам много раз задавал себе этот вопрос, но ответа пока не нашёл. Думал, ты что-нибудь умное подскажешь.

— Подскажу. На мой взгляд, ничего из этого попросту не было. Слышал, поди, как подобного рода сделки обделываются? Деньги на максимальной скорости перевозятся из места хранения в место, где происходит сделка, причём под надёжной охраной и уж во всяком случае без каких-либо промежуточных остановок. Тем более перегрузка денег из одной машины в место временного хранения, а оттуда, через пару часов в другую машину? Что это? Зачем? Причём в течении этих часов деньги остаются и вовсе без присмотра. Твоя Лия не в счёт. Она утверждала, что деньги обнаружила случайно. Нет, Лёша, так серьёзные дела не делаются. Она могла увидеть эти деньги у себя в кладовке в одном единственном случае — если сделку с обменом денег на товар предполагалось провести у неё в квартире, причём, не ставя её об этом в известность. Но если бы это было так, то у неё в квартире должны были собраться посторонние люди, а её под любым предлогом генерал должен был на это время из квартиры удалить. Об этом она тебе не рассказывала.

Я кивнул.

— Да, не говорила. Может, забыла? Или посчитала несущественным?

Он грустно вздохнул.

— Огорчаешь ты меня, Лёшенька. Азы профессии начинаешь забывать. Квартиры в многоквартирных домах, тупиковые проезды в гаражных массивах — это всё не те места, где можно устраивать встречи серьёзных людей. А серьёзные деньги могут принадлежать только серьёзным людям! По-другому не бывает. Это закон природы. Как ты собираешься строить защиту, если в квартире имеется лишь один запасной выход — через окно? Это же мышеловка, Лёша. Запустил всех внутрь, выждал пару минут, подпёр дверь ломом, пустил в квартиру слезогонку и через мегафон объяснил собравшимся, что игра окончена и сопротивление бесполезно. Выходить по одному, без оружия и с поднятыми руками! Всё! Для этого и пары автоматчиков много будет. Мы с тобой вдвоём даже не устали бы. Ты под окнами, я у двери. Больше никто не нужен!

Я на это только досадливо поморщился.

— Да не забыл я ничего, дядя Коля! И то место в гаражах я ни единой секунды не рассматривал в качестве места проведения сделки. Мне такое даже в голову не могло прийти. Меня и самого поражала несуразность и какая-то изощрённая нелогичность произошедшего. Хотя бы одно то, что такая большая сумма наличных в течение суток дважды оказывалась на виду — один раз у Лии в квартире, а второй там, в гаражах.

— Верно рассуждаешь. Выводы только сделал неправильные. Ты искал логику там, где её и быть не могло. Догадываешься, к чему я клоню?

— Понял я уже, понял. Наспех сляпанное умозрительное построение, на которое я, тем не менее, купился. Мнимая реальность. Эту историю с генералом Лия попросту выдумала. Причём выдумала на лету. Увидела на экране телевизора подходящую картинку и сочинила маленькую историю. И отсюда следует, что к этим деньгам она имеет какое-то отношение. И вовсе не как случайный свидетель.

— Выходит так. Ну-ка, давай о ней поподробнее. Всё, что знаешь.

— Подожди-ка!..

Я поднял палец вверх, показывая, что меня в виде исключения или по ошибке посетила мысль, и как раз сейчас я её думаю. Дядя Коля некоторое время терпеливо ожидал, а потом взял со стола бутылку, с хрустом свинтил пробку и разлил по стаканам. Я кивнул, одним глотком выпил свою порцию и тут же сообразил, что меня беспокоило.

— Погоди, дядя Коля... Но если она в этом деле замешана, то зачем ей было об этих деньгах мне рассказывать? По идее она должна была о них молчать. И потом... Она ведь эти деньги и в самом деле видела. Слишком много деталей, о которых никто посторонний знать не мог. Цвет сумок, их количество, их вес и номинал купюр. Мы с тобой договорились, что дома у себя она их увидеть не могла. Но тогда где?

Он одобрительно кивнул.

— Молодец, Лёша. Не разучился ещё работать головой. Я ждал, что ты об этом спросишь, — Он опрокинул в рот порцию спиртного, слегка поморщился и со стуком поставил стакан на стол. — Если следовать логике, то эта девушка связана с деньгами не просто «как-то», а напрямую. Сейчас объясню, что я имею в виду, но для начала давай-ка ещё раз пробежимся по событиям того дня. Ты утверждаешь, что в момент стычки в гаражах никто, кроме убийцы, тебя не видел. Ещё раз спрашиваю: видел ли тебя кто-нибудь с сумкой в руках уже после того, как ты место происшествия покинул?

— Нет, дядя Коля, никто. От дырки в заборе детского садика я отошёл всего на пару метров и тут же остановился. Единственно, откуда меня могли заметить, это из окон детского садика. От того места, где я стоял, до них было не больше двадцати метров, но никаких движений в окнах я не заметил. Ты же знаешь, периферийное зрение у меня вполне на уровне. Если бы там хотя бы тень тени промелькнула, я бы не мог её не заметить. У меня было чувство, что здание совершенно покинуто. Его почему-то даже бомжи избегают. Бетонная отмостка вдоль стены, асфальт на дорожках — всё сильно потрескалось, из щелей пробилась трава, и она нигде не была примята или как-то нарушена. Даже свежих окурков нигде не видно.

— Ладно. А из окон близлежащих домов? — подсказал дядя Коля. — В бинокль?

Я в сомнении покачал головой.

— Тоже вряд ли... Одной стороной забор садика вплотную примыкает к гаражному массиву, где всё случилось. Там та дыра в заборе, через которую все ходят. Фасад здания садика обращён к домам, но с внешней стороны той части забора высажены липы. Они уже старые и практически полностью закрывают вид на ближайшую девятиэтажку. Кроме того, сам забор с обеих сторон густо зарос кустарником, так что от подъездов увидеть, что творится во дворе садика, совершенно невозможно. Остаётся лишь сверху, через просветы в листве... Нет, вряд ли. Очень уж это сложно. Да и от той точки, где я стоял, до ближней девятиэтажки довольно большая дистанция. До окон первого этажа метров пятьдесят примерно. До девятого этажа все семьдесят наберётся. Я сам не видел окон дома с того места. Деревья загораживали... Нет, крайне сомнительно... Кроме того, я оставался на том месте не дольше пяти-шести секунд, потом вернулся к дырке в заборе, а когда вновь оказался на территории садика, сумки в моих руках уже не было.

Дядя Коля кивнул.

— Ладно, понял. Согласен с тобой — деньги Лия и в самом деле видела. Возможно, даже держала их в руках. Теперь вопрос: где она могла их увидеть? Я сейчас изложу тебе своё видение событий, а потом мы с тобой обсудим. Идёт?

Я кивнул. Дядю Колю всегда интересно слушать. Умеет он разложить по полочкам.

— Значит смотри. Судя по тому, что я от тебя услышал, в прошлый четверг в Москве намечалось проведение какой-то крупной сделки стоимостью в семьдесят пять миллионов долларов. Мы не знаем, что было предметом сделки — крупная партия наркотиков, оружие или что-то ещё. Возможно, мы никогда этого не узнаем. Сейчас это не столь важно. Будем называть участвующие в сделке стороны просто покупателем и продавцом. Для нас с тобой важно то, что сделка эта носила незаконный характер. В этом я с твоими выводами согласен.

Тот факт, что машина с деньгами оказалась в том месте, где её поджидал киллер, и то, что место это абсолютно не подходило для проведения самой сделки, говорит о том, что в сделку вмешалась некая третья сила, не имеющая прямого отношения к продавцу или покупателю. Что было целью вмешательства — похищение денег или же предотвращение самой сделки, или и то, и другое одновременно — мы с тобой не знаем. Кроме того, точно не знаем, но предполагаем, что сделка, скорее всего не состоялась, потому что как минимум часть предназначенной для неё суммы была похищена. Тобой похищена.

Теперь, что касается этой третьей силы. На мой взгляд, это некая группа неглупых людей, некоторых из которых мы с тобой знаем. В их число входили и те трое, которые не совсем удачно попытались побеседовать с тобой и остались лежать в лесочке неподалёку от твоей деревни. К ним же я отношу и эту девушку. Может быть, в группу входил кто-то ещё, но вряд ли их было очень уж много. Такие группы в принципе не могут быть многочисленными. По разным причинам. И главная из них — это ограниченность ресурса, за которым идёт охота. В нашем случае — это крупная сумма наличных. Поэтому к такого рода операциям привлекаются только те, кто может быть полезен. Инициатор — то есть тот, кто всё придумал, информатор, боевики и их помощники. Возможны совмещения. Скажем, инициатор, может одновременно выступать в роли информатора и даже боевика. Или боевики могут действовать самостоятельно, без помощников. Но всё это пока что теория. Важно понимать, что информация о планирующейся сделке каким-то образом достигла ушей инициатора.

— Угу, дальше.

— Дальше. Ещё одно важное обстоятельство: сделки со столь крупными суммами тщательно готовятся. Например, как собрать такую сумму наличных? Ты не можешь прийти в банк и потребовать выдать тебе пару десятков миллионов долларов наличными. Даже если у тебя на счету такие деньги имеются. В каком-нибудь солидном банке семьдесят пять миллионов долларов, наверно, могут найтись, но не факт, что все эти купюры окажутся требуемого тебе номинала. А даже если тебе их и выдадут, в чём я очень сомневаюсь, то назавтра у тебя на хвосте окажутся ребята из какого-нибудь управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков или фсбшники. А скорее всего и те, и другие. Им всем почему-то не нравится, когда такие суммы наличных по стране начинают гулять. Кстати, не спросил: как ты оцениваешь — купюры были новыми или уже затёртыми?

— Новенькие! Ни одной пачки, составленной из старых купюр. Я это знаю потому, что старые деньги довольно противно пахнут. Такая, знаешь, смесь из духов, пота, бензина и чего-то ещё. Я этот запах сразу бы почувствовал. А эти ничем кроме типографской краски не пахли.

— Тем более. Такая масса новых купюр в банковских упаковках — это само по себе очень странно. У нас в стране доллары не печатают. Уж не из-за океана ли они?

— Возможно. Только что это меняет?

— Ничего. Ладно, неважно. Подведём предварительный итог. Мы с тобой определили примерный круг участников. Это продавец с покупателем и группа перехвата. Ни продавец, ни покупатель о планах по перехвату денег до самого последнего момента даже не подозревали. В противном случае сделка попросту не состоялась бы. Её бы отменили, если бы возникли хотя бы малейшие сомнения в удаче. И ещё мы предполагаем, что кто-то из группы перехвата стоял достаточно близко к руководству продавца или покупателя. Настолько близко, что знал обо всех деталях готовящейся сделки.

— Согласен. Слушай, я вот никак не могу понять: почему деньги сопровождали всего двое? Даже один, если водителя машины не считать.

— Да, факт очень интересный. Я считаю, что такого попросту не могло быть. Скорее всего другие люди в машине были, но они куда-то подевались. И не думаю, что они разбежались при виде киллера. Стрельбы же ты не слышал?

— Нет, не слышал.

— Вот. Значит, эти люди сошли заранее. Я думаю, в машине были те, кто планировал перехват и хорошо знали, что будет, когда машина заедет в гаражи. Но киллера среди них не было! Он приехал заранее и поджидал их там.

Я подумал немного и согласно кивнул.

— Глушитель?

— Да, глушитель. Установка его на ствол требует времени. При известной сноровке можно навинтить его секунд за десять, но кто же даст тебе эти секунды? Даже спрашивать не станут, зачем тебе глушитель в машине, которая перевозит деньги, а просто влепят пулю в лоб, чтобы людей не пугал. Однозначно!

Он плеснул по глотку в оба стакана и поднял свой. Я повторил его маневр.

— Меня, Лёша, беспокоит ещё одна несуразица. Очень серьёзная. По идее такие деньги перевозятся с обязательным сопровождением. Несколько машин. Человек десять — пятнадцать. Возможно, больше. Место совершения сделки нужно оцепить? Нужно. Снайперов на господствующих высотках разместить нужно? Я бы лично обязательно разместил. Выставить наблюдателей с радиостанциями на подъездах к месту сделки тоже нужно. Для всего этого требуются люди. Много людей. Куда они-то подевались? Может, часть из них выдвинулась к месту сделки заранее, такое тоже допустимо, но машину с деньгами обязательно должен был кто-то сопровождать.

— Отсекли?

Он с минуту задумчиво рассматривал меня, а потом кивнул.

— Да, похоже на то. Верно мыслишь, Лёша. Машины сопровождения были, но их каким-то хитрым способом отсекли. Я думаю, это было самое сложное в плане перехвата...

Он вздохнул и задумчивость из его глаз пропала.

— Мы немного отвлеклись. Назад к Лие. Так вот, через пару часов после акции в гаражах она появляется у тебя в салоне. Постой-ка! Ещё один вопрос: а когда ты её видел в последний раз? Я имею в виду до четверга? Часто она у вас там появлялась?

— Кажется, это было в ноябре прошлого года. Или в начале декабря. А что?

— Нет, ничего. Просто это лыко тоже очень хорошо ложится в строку. Тебя самого такие совпадения не настораживают?

— До этой минуты не настораживало. Не обратил на это внимания. Но ты прав, её внезапный визит после восьми месяцев отсутствия хорошо укладывается в логику.

— Правильно. Но пойдём дальше. Итак, она появляется у тебя и рассказывает тебе свою историю. При этом упоминает некоторые детали, заставляющие предположить, что деньги эти она действительно видела, — он откинулся на спинку скамейки и вздохнул. — Вывод из всего этого простой: я думаю, что она связана с киллером напрямую. Скорее всего — она один из его помощников.

— Откуда такая уверенность?

— Из логики, Лёша, из логики. Сумки с деньгами очень тяжёлые. Даже две из них киллер не смог бы унести далеко. Это же в сумме около пятидесяти килограмм, а судя по твоему описанию, он парнишка невысокого роста и не самых лучших физических кондиций. Мы же с тобой понимаем, что они планировали захватить всю сумму — все семьдесят пять миллионов. Отсюда следует, что где-то неподалёку его должна была поджидать машина. Логично?

Я кивнул.

— Да, логично. Скорее всего в соседнем проезде она и стояла. Народная тропа, которой я воспользовался, пронизывает насквозь все четыре ряда. Два одинарных — по краям — и два двойных. Проходы очень узкие. Перенести одновременно две габаритные сумки и у меня не получилось бы. Нужно было сделать три рейса, чтобы перенести все сумки. Да, скорее всего там его ожидал помощник. Ты думаешь, это была она?

— Возможно и она. В любом случае, она является членом банды и хорошо знакома с киллером. Единственный человек, который видел тебя на месте двойного убийства — это киллер. У тебя физиономия приметная, и если тот парень не слепой, он должен был тебя запомнить. Другой человек, который мог бы узнать тебя по словесному портрету — это Лия. Но, видимо, сомнения и у неё оставались, поэтому она и пришла к вам в салон. Немного соврала, немного надавила на жалость, наверно, напомнила о том, как вам с ней было хорошо, и готово дело — ты выдал ей свою причастность к делу. Признавайся — ты ведь её трахал?

Я только ухмыльнулся на это. Дядя Коля тоже усмехнулся.

— Я так и думал. Ладно, бывает... Мне вот ещё один момент непонятен.

— Какой?

— Как ей удалось не засветить при тебе свои документы на железнодорожном вокзале? При покупке билетов требуют паспорта. Погоди, дай-ка угадаю!.. В очереди в кассу вы стояли вместе, а потом, когда очередь почти подошла, она отослала тебя за какой-нибудь надобностью? Минералки купить или кофе?

— Нет, не угадал! Я с ней в очереди и вовсе не стоял. Остался сторожить её дорожную сумку в соседнем зале.

— Ловка чертовка! — усмехнулся он. — Давай-ка, рассказывай о ней. Во всех подробностях. Всё, что знаешь.

Когда я закончил свой недолгий рассказ, дядя Коля вздохнул.

— Ну серёжки с бриллиантами — это ещё ни о чём не говорит. Тем более, Светлана могла и ошибиться в предположении, что они подлинные. Сейчас такие стразы делают, что не всякий ювелир может на глаз определить, подлинные это камни или нет. «Пежо», который она водит, это тоже ни о чём. Машина недорогая. Средний класс, скажем так. Нет, с этой стороны информации не прибавилось. Разве что узнать через ГАИ, на чьё имя она зарегистрирована. Как вы с ней договорились о связи?

Когда я объяснил, он сказал:

— Ты пока что почтой не пользуйся. Нужно сначала у специалистов узнать, не опасно ли это. Я вот например слышал от людей, что отправителя электронной почты не так уж сложно вычислить. По крайней мере можно определить, откуда отправлено сообщение. Кстати, если это так, то на этом можно будет сыграть. Было бы недурно узнать, в каком городке она обосновалась.

Он в очередной раз взглянул на часы и слегка нахмурился.

— С минуты на минуту должен Сандро подъехать. Я ему сообщил, что ты у меня в гостях. Давай-ка договоримся, что ты ему рассказывать будешь.

— Не хочешь расширять круг вовлечённых?

— Да, пока не стоит. Дело очень уж опасное. Нужно сначала попытаться самим разобраться, что там произошло. Кроме того, не забывай, в какой структуре он работает. Что если их контора подключилась к этому делу? Как ему поступить? С одной стороны мы — его друзья, а с другой — обязанность немедленно информировать руководство обо всём, имеющем непосредственное отношение к работе. Не будем ставить его на растяжку.

Я на это только пожал плечами. Прав дядя Коля, конечно. Умный он мужик. Умеет на десять ходов вперёд просчитывать и видеть то, что нам «борзым» не видно. Поэтому, наверно, за шесть лет службы под его началом, мы потеряли всего троих. Мне бы и в голову не пришло задуматься над тем, что перед Сандро такая морально-этическая проблема встать может.

***

Договорились с дядей Колей, что не только о деньгах, но и о нападении на нас в лесу я должен помалкивать и строго придерживаться той версии, которую я Сандро в четверг по телефону изложил. Милиция искала свидетелей убийства, случившегося неподалёку от нашего дома. В ходе поквартирного обхода зашли и к нам. Я был в плохом настроении, поэтому разговаривал с Саньковым грубо и вёл себя неуступчиво. Тот, в свою очередь, пригрозил мне крупными неприятностями.

А с отпуском просто так совпало. Я его планировал давно и никакого отношения к случаю с Саньковым это не имеет. Захотелось мне порыбачить и подышать свежим воздухом, а Ленка увязалась за мной, потому что, после случившегося у нас дома, оставаться одной в пустой квартире ей не хотелось. Ну и так далее.

Дядя Коля внимательно выслушал меня, согласился с этой версией и сказал, что от помощи Сандро на некоторое время придётся отказаться. Нужно искать другие пути, чтобы установить личность Лии и получить информацию по Карену Зоря и Николаю Виткусу. Иначе Сандро сразу поймёт, что я ему наспех сляпанный пирожок из грязи на полотенце вынес.

Спросил он меня, не начал ли я тратить эти деньги. Я заверил его, что хоть и выгляжу дураком, но таковым не являюсь. По крайней мере не всегда. Он усмехнулся и сказал:

— Правильно, Лёша. Дай им пару лет вылежаться. Деньги эти токсичные, особенно, если учесть, что это крупные купюры. Запросто может так статься, что их номера переписаны. Не знаю, насколько это сложно, но, может быть, дорожку каждой отдельной купюры от банка и назад к обменному пункту где-нибудь в Урюпинске можно как-то проследить. А там уже несложно будет и на тебя выйти. Многие обменники уже видеокамерами обзавелись, и дело уверенно идёт к тому, что скоро так будет везде. Теперь, что касается пейджера...

Завершить фразу он не успел, потому что мы услышали нетерпеливое бибиканье подъехавшего к воротам автомобиля.

Глава 13. Сандро

Сандро был в своём репертуаре. Навалился, как медведь, чуть грудную клетку не раздавил своими ручищами, орал и бабуином скакал вокруг нас с дядей Колей, а потом вытащил из багажника десятилитровую пластиковую канистру с молодым вином, тяжеленную сумку с фруктами, всучил сумку мне, а сам направился впереди нас к дому, удерживая канистру двумя пальцами и помахивая ею, как будто она пустой была.

Он всё время оборачивался на ходу, пытаясь объяснить нам, как сильно он соскучился и как рад нашей встрече и путался под ногами, как годовалый щенок, которого хозяева на прогулку вывели. Сандро недавно москвичом стал. Вся его семья осталась в Абхазии. Шлют ему с оказией всякую местную экзотику вроде вина и фруктов.

В дверях он окончательно застрял, потому что развернулся к нам лицом, — ему срочно нужно было что-то рассказать, — и нам с дядей Колей пришлось в две руки заталкивать его в дом. Дядя Коля усмехался, но и только, а мне хотелось дать Сандро хорошего пинка.

Даже несмотря на работающий наверху в нашей комнате телевизор, Ленка услышала весь этот тарарам и вышла к лестнице посмотреть, что у нас тут происходит. Встала там, на самом верху, в белом банном халатике, на голове чалма из полотенца накручена. Юные девушки порой даже не понимают, какое впечатление они на мужчин производят. Стоит, вся такая чистая и невинная, хлопает глазками...

Я думал, этот артист сейчас на колени рухнет, но он раскинул руки в стороны и замер в позе Христа-Искупителя на горе под Рио-де-Жанейро. Только у нашего «искупителя» в левой руке канистра с вином побулькивает, и челюсть до груди висит. Я его обогнул и говорю Ленке:

— Познакомься, Леночка — это дядя Сандро. Мой бывший пациент. Я, когда в медицинском учился, подрабатывал санитаром в психушке. Там с ним и познакомился. Спокойный, уравновешенный. Ну ты сама видишь. С ним даже поговорить можно на несложные темы. Не бойся, детка, его уже давно вылечили. Он теперь не кусается.

Дядя Коля и Ленка рассмеялись, а Сандро рот захлопнул, опустил руки и укоризненно говорит:

— Зря ты так, Лёша! Я хотел девочке приятное сказать, а ты мне помешал.

Потом поднял к ней голову и говорит:

— Не слушай его, Леночка! В том больнице, в каком он горшки из-под психов выносил, я главврачом служил!

Дамский угодник. Специально же коверкает речь на кавказский манер, чтобы впечатление на девушку произвести.

***

Разговор по существу состоялся лишь после того, как я выдернул чересчур развеселившуюся Ленку из-за стола, взвалил к себе на плечо, хлопнул по попе так, что она аж взвизгнула, отнёс в нашу с ней комнату, бросил на измятую постель, показал ей кулак и велел спать.

Она довольно сильно опьянела. Молодое вино штука коварная. Пьётся, как компот, но уже после второго стакана язык заплетаться начинает. А тут ещё Сандро со своими анекдотами и шуточками. Ленка хохотала над ними, как ненормальная.

***

Сандро спросил меня только одно:

— Лёша, ты знаешь об этом что-нибудь или нет? Я уже понял, что это не ты, но, может быть, тебе хоть что-нибудь об этом известно? Кто его грохнул? Любой намёк может помочь, понимаешь? Любая деталь. Даже такая, которая тебе самому кажется несущественной. Неудобно получилось. Мне самому такие же вопросы задают, а я не знаю, что ответить. Помоги мне?

Чёрт! Я оглянулся на дядю Колю. Мы втроём для разговора снова ушли в сауну. Дядя Коля остался сидеть на крылечке спиной к открытой двери, а мы с Сандро устроились друг напротив друга за столом в предбаннике.

Дядя Коля оглянулся, поймал мой взгляд и поднялся со ступеньки. Шагнул в предбанник, но остался стоять в дверях. Сегодня не мы, а он играет роль передового дозора. Присматривает за тем, чтобы никто нас даже случайно подслушать не смог. Покачал он головой и откашлялся, привлекая к себе наше внимание.

— Я знал, что этим когда-нибудь закончится. Ещё в тот день, когда вы тут заговорили о милицейском произволе. Мушкетёры хреновы! Один за всех, а все за одного!

— Чем «этим», дядя Коля? — спросил Сандро.

— Позже! Давай-ка подробности. Как его убили, во сколько, короче всё, что ты об этом знаешь. Давай-давай, выкладывай! Иначе ни я, ни Лёша не сможем тебе помочь. Имён своих информаторов не называй, они нам без надобности, но всё, что касается дела, мы должны знать. Сам понимаешь, Лёша может оказаться под серьёзным подозрением, и то, что мы с тобой ему верим, не играет ровным счётом никакой роли. Ему, возможно, тоже придётся защищаться.

Он прервал Сандро на первой же минуте рассказа.

— Так, погоди-ка... Ты говоришь, убийца вызвал его из дома по пейджеру?

— Я такого не говорил. Жена его сказала, что она была на кухне, когда в зале раздался сигнал пейджера. Буквально через минуту муж заглянул к ней на кухню, сказал, что ему нужно на пару минут выйти, она вручила ему мешок с мусором, чтобы он по дороге выбросил, и он ушел. Через полчаса она забеспокоилась. Вышла на балкон, выглянула во двор, его не увидела, но решила выждать ещё минут десять. Беспокоилась она потому, что примерно с год назад мужа на улице сильно избили, и он предполагал, что избил его один из тех, кого он за пару лет до этого посадил.

Дядя Коля кивнул.

— С этим понятно. Пейджер на трупе обнаружили?

— Не знаю, на трупе его обнаружили или у него дома, но он приобщён к вещдокам.

— Что с ножом, которым его убили?

— Нож не нашли. А почему ты про пейджер спросил? Нет, я понимаю, что убийца мог вызвать его сообщением по пейджеру, но как это доказать?

— А зачем что-то доказывать? Тебе и не нужно ничего доказывать. Это дело следствия, а не твоё. Самое главное здесь то, что человек, вызвавший его на улицу, был ему хорошо знаком. Очень хорошо знаком, понимаешь? Вот вы с Лёшей, как и я, как и миллионы других людей не были ему знакомы, поэтому на нашу просьбу выйти на улицу на ночь глядя он бы вряд ли откликнулся, правильно?

— Правильно. Но с Лёшкой он был знаком.

— Согласен. Но представь-ка себе на минутку, что вы с Лёшей сегодня днём познакомились и тут же крепко повздорили. Он начистил тебе физиономию, а вечером на твой пейджер приходит сообщение: «Выйди на улицу. Мы ещё не всё обсудили. Любящий тебя Лёша Банин». А ты ещё не забыл, что хотя он и называет себя пацифистом, но на деле является брутальным и неуступчивым типом, и его методы борьбы за мир тебя совершенно не устраивают. От них синяки на лице остаются, а иногда и зубы выпадают. А теперь скажи: выйдешь ты к нему на улицу, будучи уверенным, что там ты подвергнешься повторному насилию и количество синяков на твоей физиономии быстро удвоится или даже утроится? Я думаю, нет, не выйдешь, а, наоборот, запрёшься в ванной и оттуда попросишь жену вызвать милицию, скорую помощь и, на всякий случай, пожарных, потому что за время вашего краткого знакомства ты успел понять, что Лёша не очень-то терпелив и долго ожидать тебя на улице не станет, а сам придёт к тебе в гости. И остановят ли его твои железные двери — это большой вопрос...

Сандро загоготал, а я только поморщился. Дался ему этот «пацифист». Будет теперь таскаться с ним, как кошка с полудохлой мышью, пока ему не надоест, или мышь не сдохнет. Я же просто пошутил. Дядя Коля усмехнулся, глядя на Сандро, и закончил:

— Саньков тоже не вышел бы, если бы знал, что это Лёша его вызывает. Я думаю, он успел понять, что это за типчик. Так что ты своему приятелю из милиции посоветуй плясать от текста сообщения на пейджере. Там наверняка имеется какое-то кодовое слово, по которому Саньков понял, от кого оно. А потом пусть этот твой приятель просмотрит всю историю сообщений. Если это слово встретится повторно, то ваше с Лёшей алиби будет стопроцентно доказано и документально подтверждено. К вам больше претензий не будет. У меня есть серьёзные подозрения, что его убил один из тех бандитов, с которыми Саньков состоял на связи. Я правильно понимаю, что эту информацию ты получил не от своего друга из милиции, а из другого источника?

— Да, верно. Это наши его зацепили. Я думаю, одна из этих двух ОПГ была у нас в оперативной разработке, и он случайно попал в поле зрения наблюдателей. К примеру, при передаче информации или при получении денег. Он же не за идею работал. Сам понимаешь, если он с кем-то встречался, то не с рядовыми «быками» и даже не с их бригадирами, а с кем-то из главарей банды. Вот так, наверно, и попал в кадр. А там его быстренько установили и на всякий случай занесли в списки нехороших людей. Я думаю, примерно так это было.

— Хм, интересно... — дядя Коля выглянул во двор, никого там не обнаружил и подошёл к торцу стола, за которым мы с Сандро сидели. — Ваша контора мелочами-то не занимается. Контрразведка, причём на внешнем контуре, терроризм и торговля оружием. Статьи серьёзные. Каким боком здесь рядовой опер из райотдела прилепился?

— А чёрт его знает. Я глубоко-то не копал. Проверил по картотеке в числе пяти прочих клиентов и на этом успокоился. И слава Богу! Иначе ко мне и у моего начальства вопросы появились бы. А это, сам понимаешь, значительно серьёзнее, чем интерес со стороны милиции. А прилепился... Не знаю, дядя Коля. Может, он к тяжёлым статьям отношения и вовсе никакого не имеет. Предупреждал бандитов о готовящихся облавах, передавал информацию на конкурентов, отмазывал перед ГАИ. Что-нибудь простенькое, короче. Если даже одна из этих банд и связана, к примеру, с торговлей оружием, то для них это вряд ли основной бизнес. Так,.. дополнительный приработок. А основной у них, скорее всего, как у всех прочих — рэкет, наркотики и игорный бизнес. Ну, может быть, к этому и содержание публичных домов или угон автомобилей. Вот здесь он для бандитов мог быть очень полезен.

— Да, согласен. Теперь о другом. Мне вот что непонятно. Почему ты обратился за информацией к своему приятелю в милиции, а не запросил её сам? Или у ФСБ нет возможности запрашивать адресную информацию напрямую?

— Есть, командир. Но видишь ли какая штука, адреса всех сотрудников правоохранительных органов — в том числе и бывших — закрыты паролем, который периодически меняется. Так уж случилось, что к четвергу старый пароль стал недействительным, а новый мы не получили. То ли наша канцелярия не успела доставить список с новыми паролями, то ли МВД сплоховало. Адресные бюро входят в их структуру. Они формируют списки паролей и рассылают их другим. В том числе и нам. Я сунулся было в соседний отдел, а там пусто. Одна девчонка практикантка сидит за компьютером, пасьянс раскладывает. Говорит, все выехали на происшествие. На Темирязевской какой-то идиот саданул «Мухой» по едущей машине. Кстати, Лёша, это же совсем недалеко от твоего дома. Ты ничего не слышал?

— Взрыв слышал, но далековато. Не меньше километра от нас и не с той стороны дома, на которую наши окна выходят...

— Подожди, Лёша, — вмешался дядя Коля, — пусть Сандро закончит с моим вопросом.

Сандро повернулся к нему и пожал плечами.

— Да я уже почти закончил. Позвонил своему другу, объяснил ему ситуацию с паролями, попросил запросить адресное бюро и перезвонить мне. Запросил информацию по трём персонам. Двое у меня с предыдущего дня на столе лежали, ожидали очереди на обработку. Это часть моей работы, так что подозрений не должно возникнуть. Если бы этого Санькова не грохнули, и у них там шум великий не поднялся, то всё прошло бы без сучка и задоринки. А в пятницу вечером он мне домой звонит и спрашивает: Сандро, дорогой, а почему ты Саньковым интересовался? Ты, говорит, в курсе, что его вскоре после твоего звонка убили? Я, говорит, тебе доверяю, как себе, но может ты кому-нибудь эту информацию передал?

— А ты что?

— А я ему говорю, что это была рутинная проверка. Тебе, мол, не о чем беспокоиться. Никаким друзьям я его информацию не передаю и передавать не собираюсь. Но знаешь, командир, мне кажется, он мне не поверил. Не убедил я его.

Дядя Коля вздохнул.

— С каких это пор ты, Сандро, таким паникёром сделался? С чего ты переполошился? Этот предатель многостаночник состоит у вас на учёте? Состоит. То есть для вашей конторы он человек не чужой. Вы проверяете кучу народу каждый месяц. В этот раз в числе прочих проверили и его. Что здесь такого? Это факт, о котором твой приятель должен знать. Они и сами подобной рутиной вынуждены заниматься. И, если он не дурак, то сам поймёт значение того факта, что Саньковым ваша контора заинтересовалась. На поверхности же лежит! То, что Лёша к этому убийству никакого отношения не имеет, ты уже и сам понял. Угрызений совести по поводу смерти Санькова ты испытывать не должен. Да, происшествие неприятное, но что поделать? Этот парень сам встал на скользкую дорожку. Никто его туда за шиворот не тащил. Денег ему лёгких захотелось. Только он забыл, что за всё в этой жизни надо платить. В том числе и за лёгкие деньги. Вот он и заплатил. Балансировал, балансировал, но в конечном итоге всё равно поскользнулся. Так чаще всего и бывает, Сандро. Не он первый, не он и последний. Правильная смерть для предателя, если хочешь знать моё мнение. По преданию Иуда именно так и был убит. Ножом в сердце. Потому что нельзя предавать тех, кто в тебя верит.

Получил Сандро выволочку от командира. Не мне одному страдать. Справедливо или нет — об этом не мне судить. У дяди Коли свои резоны...

***

Спать хотелось невыносимо. Оставил этих двоих сидеть за бутылкой виски, а сам поплёлся в дом. Поднялся на второй этаж, зашёл в отведённую нам с Ленкой комнату и чертыхнулся про себя. Две большие кровати сдвинуты вместе. Они же, вроде, стояли разделёнными метровым пространством? Ленка сдвинула? Она сама на одной кровати устроилась, другая свободна. Ленка во сне сбросила с себя простыню. В комнате и в самом деле душно и жарко. Тихонько прошёл к окну, разобрался с устройством замка, открыл. В такой духоте и жаре не выспишься. Плохо то, что под утро могут комары налететь. Хорошо бы часов в пять проснуться и снова закрыть окно. Раньше у меня неплохо внутренний будильник работал. Может, и сегодня сработает?

Я проснулся от того, что меня пнули. Ленка! Замёрзла и перебралась на мою кровать. Прижалась к моей спине, обняла живот и сопит в спину. Коленку сгрузила на мою ногу. Эта коленка меня и разбудила. Вот что с ней делать, а? Господа офицеры, я вас умоляю!

Я взглянул на часы. Пятнадцать минут четвёртого. Ладно, спим дальше. Утром ей выволочку устрою. Чёрт, опять от неё Катериной пахнет! Горьковатый запах полыни.

Кстати, нужно завтра с утра найти возможность и позвонить в тот отель в Китае, в котором Катерина обычно останавливается. Разыскать её через администратора и предупредить, чтобы она из аэропорта ехала не домой, а устроилась на пару дней у какой-нибудь подруги.

Ситуация у нас здесь начала проясняться, но полной ясности по-прежнему нет. Сложный разговор предстоит. Катерина не ручная. Обязательно начнёт расспрашивать зачем да почему. Да ещё и наорёт, если мямлить стану. Как ей объяснить, не раскрывая сути дела? Может, Ленку с собой захватить? Пусть она попробует?

Жаль, что по адресу невозможно отыскать имя владельца квартиры через адресное бюро. По имени найти адрес несложно, а наоборот не получится. У них картотека рассортирована по фамилиям, а не по адресам. Нужно искать другой путь. Например, через соседей по дому.

Позавтракаю и поеду в Москву. Нужно будет попытаться через ДЭЗ выяснить, кто прописан в 80 квартире дома номер 40 по Волоколамскому шоссе. Это можно сделать и через дворника. Не обязательно действовать через соседей. За небольшое вознаграждение в виде бутылки водки заслать дворника в бухгалтерию. Там списки всех жильцов должны иметься. Нужно будет только придумать для него подходящий повод. Что-нибудь простенькое... Например, жиличка часто паркует свою машиу на детской площадке, а он даже не знает, как её зовут. Дурацкий повод, но от дворника люди и не ждут ничего умного...

Будем надеяться, что в квартире прописана именно Лия, а не кто-нибудь ещё. Запросто может так статься, что она эту квартиру просто снимает. А если это так, то придётся разыскивать владельца. Тоже вариант, конечно, хотя и не такой простой, как с дворником. И главное, он по времени очень затратный. А его, то есть времени, у меня немного. В воскресенье Катерина уже должна вернуться в Москву.

Если через ДЭЗ не получится, нужно придумать, как узнать имя владельца жёлтого «Пежо» через ГАИ. Сандро на некоторое время вышел из игры. Жаль, но ничего не поделаешь. Его, действительно, нужно оставить в покое...

Глава 14. Среда. Новые открытия

19 июля 1995 г.

Я проснулся в пять, как и заказывал. Разбудил меня внутренний будильник или перепев птиц в лесу — не очень понятно, но это неважно. Спустил ноги с кровати, хорошенько зевнул и поднялся. Посмотрел на спящую Ленку. Эта егоза ночью устроилась в моей кровати основательно. Утвердилась, так сказать! Перетащила ко мне свою подушку, укрыла нас обоих простынёй. Сейчас она крепко спит. Любит Ленка это дело — крепко поспать. Семи — восьми часов для неё недостаточно. Если её не будить, может и все десять проспать. Ладно, пусть спит. Поговорить о её поведении мы и после сможем.

Когда я вышел из душа — на этаже ванная комната и туалет в конце коридора — в другом его конце, возле лестницы на первый этаж, меня поджидала Дарья. Наверное, услышала шум воды. Она улыбнулась мне и подошла. Мы встретились у дверей нашей комнаты. Я негромко спросил её, есть ли у неё одеяло или плед. Не хотелось спускаться вниз и идти к машине за нашими пледами. Она подтвердила, что есть, и я открыл перед ней дверь комнаты.

Плед нашёлся в стоящем у окна шкафу на самой верхней полке, причём в глубине. Наверное, поэтому Ленка его не нашла, когда искала, чем укрыться. Укрыл Ленку и сказал Дарье, что сейчас оденусь и спущусь вниз. Она молча кивнула и вышла. Интересно, что она подумала, увидев рядом с подушкой Ленки мою подушку? Папа говоришь? Ну-ну…

Она хотела приготовить мне завтрак, но я сказал, что для начала хотел бы сбегать на водохранилище искупаться. Хотелось размяться и сбросить остатки сонливости. День предстоит полным забот и всяких телодвижений. Спросил Дарью про дядю Колю, на что она ответила, что они с Сандро поздно улеглись — уже в начале третьего, — поэтому, мол, оба спят. Ну и ладно, пусть спят, а я делом займусь.

Недооцениваю я Ленку. Всё считаю её девчонкой. А ведь у неё порой взрослые и трезвые мысли в голове рождаются. Так и сегодня. Вернулся я с водохранилища, а она уже за столом в холле сидит, кофе пьёт. Успела позавтракать без меня. Я на неё посмотрел, свёл брови вместе, губы сжал, желваками поиграл, но молчу, разговор при Дарье не хочу начинать. А Ленка увидела мои брови, и на губах у неё нахальная улыбочка появилась. Такой вот разговор без слов у нас с ней получился.

Тут Дарья ко мне обратилась:

— Присоединяйтесь к Леночке, Алексей Николаевич. Что вам приготовить? Могу омлетик с беконом, могу сосиски отварить. Или вы по-настоящему позавтракать хотите? Тогда я мяса пожарю и картошечку отварю. Или салатик вчерашний из помидоров и огурцов? Что хотите?

Я что-то застеснялся даже. Со мной так только мама разговаривала, но с тех пор целая большая жизнь прошла. Отнекиваться начал, говорить, что не голоден, что вот на столе хлеб и масло стоят и сыр нарезан. Мол, мне и этого вполне достаточно будет. Тут Ленка вмешалась. Говорит ей:

— Вы, Дарья Владимировна, четыре сосиски ему отварите и дайте побольше салата. Он дома довольно плотно завтракает.

Потом ко мне поворачивает голову и с той же ехидной улыбочкой говорит:

— Пап, а пойдём на пляж? Сегодня день снова жарким будет. Дарья Владимировна говорит, у них тут большой зонтик имеется. Устроимся там, загорать будем и купаться. Поговорить сможем, если захочешь.

— Одна сходишь, а у меня дела в Москве.

— Ой, нет, я тогда с тобой! Домой поедем?

— Нет, не домой. Нужно одного человека найти, а потом на переговорный пойду. Хочу Катерине позвонить и предупредить её кое о чём.

— А, понятно. Но я всё равно с тобой. Когда выезжаем?

Я на Дарью покосился. Она уже убежала в угол к плите. Достала сосиски из холодильника, ставит на плиту кастрюльку с водой. Не должна, вроде, меня услышать, но голос я всё равно понизил.

— Лен, там довольно сложно будет. Я ещё сам точно не знаю, как мне того человека отыскать. Я его имени-то не знаю. Придётся мотаться по разным скучным местам, выдумывать что-то, врать людям. Ты устанешь быстро. Ну представь себе — по жаре, в машине, на улицах пробки, бензином воняет. Надо тебе это? Не лучше ли на пляже поваляться?

— А что ты про этого человека знаешь? Как ты его искать собираешься, если имени не знаешь. Москва-то большая.

— Ну кое-что всё же знаю. Номер его автомобиля, например, и домашний адрес.

— А зачем тогда куда-то ехать? Я тебе за пять минут всё найду, а потом на пляж пойдём. Борька ведь на этом деньги зарабатывает. Позвоню ему и спрошу.

Я усмехнулся саркастически.

— И много он заработал?

Она плечиками равнодушно дёрнула.

— Двадцать долларов, кажется, но он считает, что на этом можно хороший бизнес сделать. Если немного вложиться, то, мол, деньги сами рекой потекут. Я вот до сих пор понять не могу, откуда у него такая уверенность?

Я благодарно улыбнулся Дарье, которая принесла чистую кружку, налила мне кофе из кофейника, подвинула сливочник и сахарницу поближе. Потом поднял глаза на Ленку.

— А поподробнее можно? Или это коммерческая тайна?

Она смеётся.

— Да ну, какая тайна! Так каждый сможет, у кого дома компьютер есть. Езжай себе на Митинский рынок, покупай там базу данных ГАИ и можешь сам этим бизнесом заниматься. Тут, по-моему, главное, найти такое место, где много дураков вместе собралось, готовых за это деньги платить. У нас в Москве их мало. Состояние на них не сколотишь. Борька прошлым летом стал свидетелем небольшого ДТП. Там две машины столкнулись, и одна из них тут же смылась. Владелец второй разозлился, орать на всю улицу начал, а тут Борька со своим лаптопом к нему подскакивает — хотите, я могу его отыскать? За двадцать долларов! Ему отец дорогущий лаптоп подарил. У него на Черкизовском магазин сантехники. Катя, кстати, с ним знакома...

— Погоди-ка! Потом про мать расскажешь! То есть он открыл свой лаптоп, нашёл какую-то информацию по машине, которая уехала, и другой участник ДТП за эту информацию деньги заплатил? Я правильно понял?

— Угу, правильно.

— То есть он может по номеру машины назвать мне имя её владельца?

— Легко! Главное, чтобы эта машина в базе данных нашлась. Там не только имя, а вообще всё про него. Он мне как-то показывал, только я не всё поняла. Так что, позвонить?

— Погоди-ка! Я за блокнотом сбегаю!

Чем чёрт не шутит? — думал я, быстро шагая к машине. — А вдруг и впрямь так просто? Вот мы смеёмся над этими так называемыми компьютерными технологиями, а ведь они, действительно, нашу жизнь постепенно меняют. Откуда на Митинском рынке может появиться база данных ГАИ? Это же, наверно, закрытая информация? Ладно, это пока неважно.

Когда я с блокнотом вернулся в дом, Ленка с трубкой телефона в одной руке и надкусанным бутербродом в другой беседовала со своим приятелем. Я уловил только конец фразы, и она мне не очень понравилась. Точнее, совсем не понравилась. Неуважительная она какая-то. Непочтительная.

— … да он вообще крутым кипятком в потолок сикает, так ему эта машина нужна!

Она заметила меня и обидные слова у неё тут же закончились.

— Короче, Склихасовский, загрузилось уже?

Она подняла на меня глаза.

— Пап, давай номер.

Я перелистнул блокнот на нужную страницу и продиктовал. Ленка прилежно дублировала в трубку. На некоторое время установилось тишина, потом Ленка кивнула мне и сказала:

— Записывай!… Лия… Казимировна… — и в трубку: «Как? Не расслышала! Фикус?.. А как?.. Виткус? Интересно... Давай-ка еще раз и по буквам… Угу, записала...»

Я стоял как громом поражённый и молча хлопал глазами. Этого же просто не может быть! Поспешно выдрал из блокнота чистую страничку и положил её вместе с ручкой перед Ленкой.

— Пиши всё, что на неё имеется!

Тут в холл вышел дядя Коля. Уже умытый, прилично одетый и серьёзный. Кивнул Дарье, неспешно подошёл к столу и взглядом спросил меня, что тут, собственно, происходит. Я тихонько ответил:

— Они, оказывается, брат с сестрой. Просто невероятно!

— Кто?

— Лия и тот парень из гаражей.

Дядя Коля нахмурился, сунул руки в карманы домашней куртки и покачался с пятки на носок. Потом хмуро обронил:

— Это точно? Ошибки быть не может?

Я оглянулся на Дарью, которая смотрела в нашу сторону и ждала, когда дядя Коля обратит на неё внимание. Дядя Коля обратил. Подошёл к ней, в знак приветствия коротко прикоснулся рукой к её плечу, они о чём-то вполголоса поговорили, Дарья кивнула и отошла к холодильнику, а дядя Коля направился к входной двери. По дороге взглянул на меня и мотнул головой. Мол, выйдем-ка…

Постояли на площадке перед крыльцом, и я изложил ему всю историю. О друге Ленки Борьке, о базе данных с Митинского рынка, и о том, что этому Борьке удалось найти по номеру жёлтого «Пежо». Дядя Коля задумчиво кивал, а в конце резюмировал.

— Сведения, конечно, из ненадёжного источника, но меня ещё вчера сомнение мучило. Что-то тут было не так. Очень уж смело она себя вела с этим Колей Виткусом. Не побоялась помогать ему. Обычно девушки так себя не ведут. Но теперь всё встало на свои места. Теперь у меня подозрения появились, что и с Кареном она связана не менее крепкими узами. Как бы она не жена ему. Как считаешь?

— Черт его знает. Тут бы самого Карена или Колю спросить, но они оба прижмурились. И её тоже не спросишь, потому что она из Москвы исчезла. Ты думаешь, у них там что-то вроде семейного подряда?

— Не знаю я, Лёша, что у них в головах творится. Мне теперь другое покоя не даёт. Ночью мысль пришла в голову, и никак не выходит.

— Что за мысль?

— Почему её самой не оказалось в том джипе рядом с Кареном и с Николаем? По идее, она была тем единственным свидетелем, который смог бы опознать тебя даже издалека. Даже в бинокль. Почему она с ними не поехала?

— А что это меняет? Это важно?

Ответить он не успел, потому что из дома выскочила Ленка. Она подбежала к нам и протянула мне исписанную аккуратным почерком страничку из блокнота. Я кивком поблагодарил её, но она не ушла. Ухватила меня под локоть обеими руками и спрашивает:

— Пап, а можно я с вами побуду?

— Зачем?

— Интересно же. Эта Лия сестра того киллера, правильно?

Смотрю, брови у дядя Коли полезли вверх в направлении затылка. Смотрит на меня, ждёт объяснений, а я никак не могу сообразить, как она догадалась. Услышать меня она не могла, когда я пять минут назад об этом дяде Коле рассказывал. Мы с ним стояли метрах в трёх от длинного стола, а она с трубкой возле уха сидела на другом его конце. Да и говорили мы с ним вполголоса. Нет, никак не могла. Спрашиваю её осторожно:

— С чего ты взяла?

— Ну как с чего? У них фамилия одинаковая и отчество такое же. Значит, брат с сестрой.

— А откуда… В блокнот заглядывала?

— Угу. Ты в лесок побежал, а я от нечего делать посмотрела. А что?

— Нет, ничего…

Пришлось объяснять дяде Коле, откуда она про киллера узнала. Сказал, что уже предупредил её о том, что эта информация может быть очень опасной. Дядя Коля вытер выступившую на лбу испарину, а мне сказал:

— Я часто спрашиваю себя, Лёшенька: почему я тебя ещё котёнком не утопил? Это ж скольких проблем я смог бы избежать! Какой прекрасной и безоблачной могла бы стать моя жизнь!

Я хотел было возразить, но не успел, потому что он переключился на Ленку.

— Вам и в самом деле нужно держаться вместе. Не только спать в одной кровати. Для всех проще будет, когда придёт время к вам на могилку цветочки принести и чекушку за упокой ваших душ выпить. А это может очень скоро случиться, если кое-кто не удержится и начнёт болтать об этом деле с посторонними.

— Я просто замёрзла, дядя Коля! — возмутилась Ленка. — А одеяло или плед не смогла найти! И не собираюсь я об этом ни с кем разговаривать! Что я дура, что ли?

Смотрю и глазам своим не верю — дядя Коля ухмыляется, слушая её! Может, не так уж сильно рассердился? А он ей отвечает:

— Ладно, не кипятись. Ты уже взрослая девушка. Сама решай, как тебе в той или иной ситуации поступить. Не собираюсь я тебя воспитывать. Хочешь присутствовать при разговоре — можешь присутствовать. То, что поймёшь, — то твоё, но от вопросов воздержись. На них мы с Алексеем отвечать не будем. Согласна?

Она, конечно же, согласилась, но я её неплохо изучил, поэтому спросил дядю Колю:

— У тебя широкий скотч имеется?

— Найдём. А зачем тебе?

— Как только она рот для первого вопроса откроет, мы его тут же закроем и заклеим. Так надёжнее будет.

— Да я же молчу! Не начинай, па!

Тут Дарья на крыльцо выходит и зовёт нас завтракать. Пришлось идти. Вот и посмотрим, в состоянии ли Ленка обуздать своё любопытство? Оно у неё мощное.

Дяде Коле шутка про скотч понравилась. Мы с Ленкой уселись за стол, а он куда-то вышел, а когда вернулся, в руках у него был рулон упаковочного скотча. Его он бросил на середину стола, и уселся сам. Ленка рассмеялась на это, а я её успокоил:

— Не бойся, Ленка, дядя Коля шутит. Не будет он тебе рот заклеивать. Если что, он просто тебя подержит, чтобы ты не трепыхалась, а рот тебе буду заклеивать я. Ты же мне доверяешь?

Ленка хохочет.

— Двое дядек взрослых на маленькую девушку накинулись! Вам должно быть стыдно!

Тут Сандро из своей комнаты выполз. Он в гостевой комнате на первом этаже спал. В ту комнату дядя Коля нас с Базилем на ночёвку определил, когда мы у него на старый Новый год гуляли.

Вышел в джинсах, футболке и босой. Шевелюра растрёпана, сам небрит. За ночь у него небольшая борода успела отрасти. Поднял руку в общем приветствии и сипит:

— Дядя Коля, есть у тебя лишняя бритва? Мне сегодня ещё на работу ехать.

Дарья подхватилась.

— Я вам покажу, где одноразовые бритвы лежат. Пойдёмте, Сандро Николозович. Доброе утро!

Они ушли, а я спрашиваю дядю Колю:

— Слушай, тебе не кажется, что у него за последнее время шерсти на руках и на шее значительно прибавилось? Совсем же в зверя превращается. Спасать нужно парня. Не чужой он нам всё-таки.

Дядя Коля с Ленкой рассмеялись. А потом дядя Коля сделался серьёзным и говорит:

— Слушай, Лёша,.. пока никого нет… Я тут на днях предложение Дарье сделал, и она его приняла. Как ты смотришь?

Ни фига себе! Железный Дровосек решил жениться! Вот это новость так новость! Интересно, а Сандро уже знает?

Дядя Коля сам ответил на этот вопрос. Покосился на Ленку, которую это известие заинтересовало, но, похоже, ничуть не удивило и добавил:

— Я ещё никому не говорил. Ты первый.

Я тоже сделался серьёзным.

— Не знаю, дядя Коля. Я за тебя, конечно, рад, но это тебе решать. Я же её совсем не знаю. А почему ты вообще спрашиваешь?

— Ну как почему? Мне пятьдесят два, а ей всего тридцать один. Разница очень уж большая. Она подруга моей младшей сестры. Так-то я её ещё совсем малышкой помню, а тут встретились случайно на дне рождения у сестрёнки и что-то зацепило меня очень. Да и я ей, вроде, не противен.

— А она уже была замужем?

— Была, но недолго. Там у них что-то не сложилось.

— Давно она здесь живёт?

— Третью неделю уже. А что?

— Нет, ничего. Не пропало ещё желание взять её в жёны?

Дядя Коля уставился на меня непонимающим взглядом. Ленка не утерпела, влезла. Понизила голос, навалилась грудью на стол и даже шею к дяде Коле вытянула. Ответила вместо меня:

— Папа имеет в виду, что если у вас за эти две недели не пропало желание жить вместе, то значит всё в порядке. Можно жениться! А у неё дети есть?

Дядя Коля нервно оглянулся на коридор, в котором исчезли Дарья и Сандро, и откуда доносились их голоса, и голос тоже понизил:

— Нет, нету. А какое это имеет значение?

— Очень большое, дядя Коля! Это только кажется, что с чужим ребёнком так уж просто можно сойтись…

Ну всё, понесли кроссовки Ваню! Ленка оседлала свою любимую кобылку. Она в этих вопросах признанный эксперт, а когда говорят эксперты, дилетанты вроде меня должны помалкивать.

Я выбрался из-за стола, с сочувствием взглянул на дядю Колю, собрал грязную посуду и побрёл к кухонному уголку. Захотелось ещё кофе. Сочувствовал я ему, потому что неплохо представлял, что дальше последует. Ленка нашла новые уши для своих важных и чрезвычайно глубоких мыслей по поводу семейных отношений. Теперь её можно остановить только слегка придушив или выбросив в окно. Хотя нет, мы же на первом этаже сидим. Это её не остановит. Отряхнётся, вернётся в дом и продолжит с той точки, на которой остановилась.

По крайней мере понятно стало, почему дядя Коля так изменился. Улыбаться начал, с Ленкой очень дружелюбно разговаривает. Влюбился наш Железный Дровосек. Видать, его тоже отпускать начало. Не нужно международные конференции собирать. Планета может спать спокойно!..

Похоже, поговорить уже не удастся. Сейчас Сандро приведёт себя в порядок и придёт завтракать, а при нём дядя Коля ничего говорить не будет. И, наверно, при Дарье тоже не станет обсуждать серьёзные дела. Побережёт её от опасной информации, как я до последнего пытался уберечь от неё Ленку. Потом Сандро уедет, но и дяде Коле, наверно, придётся заняться своими делами. Деньги, они ведь сами не зарабатываются. Не будем ему мешать. Поговорить можно и вечером, в спокойной обстановке. А сейчас заберу Ленку и съездим с ней в город. Пошатаемся по магазинам, в кафе посидим, может, в кино сходим.

Хочется купить ей какой-нибудь подарок. Может, СД плеер? У неё дома имеется, но он уже старенький. Она его три раза роняла, и крышка у него теперь не запирается. Первые два раза мне починить его удалось, но последнее падение он уже не пережил. У него на крышке сломались зацепы. Хлипкие они какие-то. Работать плеер ещё работает, если крышку чем-нибудь прижать, например, кусочком скотча, но вид у него нетоварным сделался. Именно поэтому она его с собой в деревню не взяла.

Мы с ней здорово сблизились за прошедшую неделю. И главное, не очень понятно почему. Вроде бы, ни она, ни я никаких специальных шагов к этому не предпринимали. Просто жили рядом. Подшучивали друг над другом, сердились друг на друга, бегали на речку загорать и купаться. Рыбу ловили, вечерами сидели рядышком на крыльце, пока небо совсем не потемнеет. Лупили комаров, слушали пенье ночных птиц, разговаривали вполголоса. Вроде, всё, как всегда, но с каждым днём между нами что-то понемногу менялось. Она и в самом деле мне ближе становилась. Как будто у меня внезапно младшая сестрёнка появилась, о существовании которой я не подозревал, и я с ней постепенно знакомился.

Ладно бы менялось только моё отношение к ней, но ведь и она здорово изменилась. Как-то свободнее стала. Совсем перестала стесняться меня. Вон, даже забралась ко мне в кровать, чего ни разу за всё время моей жизни с Катериной и близко не случалось. Она даже в нашу с Катериной спальню старалась без нужды не заходить.

Не настолько уж она и замёрзла сегодняшней ночью. Могла бы свой шерстяной костюм натянуть, если так уж холодно ей показалось. Он у неё в рюкзаке, а рюкзак на полу под окном. Она сама его из машины туда перетащила. Нет, тут наверняка что-то другое. Может, права Лия, и у девчонки ко мне чувство проснулось?..

Нужно будет из города в салон позвонить. Рано мне на работу возвращаться. Ещё не все проблемы разрешены и не все враги побеждены. Скажу Светке, что ещё на недельку задержусь.

***

Ленка осталась топтаться у лотка с компакт-дисками и болтать с восемнадцатилетним чернявым продавцом, а я заметил висящие на стене подземного перехода телефоны-автоматы и направился к ним. Всё равно хотел позвонить. Почему не отсюда?

Подняла трубку Даша. Обычно она работает тренером в зале, но в период отпусков порой подменяет Марину на рецепшене. Кажется, обрадовалась, узнав мой голос.

— Ой, Алексей Николаевич, как хорошо, что вы позвонили!

Я слегка насторожился. С Дашей у нас никаких отношений нет. Просто здороваемся, когда в коридорах встречаемся, и дольше пятнадцати секунд ещё ни разу не разговаривали.

— Что-то случилось?

— Да, случилось! Вчера вечером Светлана Григорьевна позвонила и сказала, что у неё дома серьёзные неприятности. Она спрашивала про вас. Я ей сказала, что вы ещё не появлялись, и она оставила мне для вас номер телефона. Просила непременно позвонить, когда вы появитесь. Продиктовать? Есть чем записать?

Я выудил из барсетки шариковую ручку, прижал трубку к уху плечом, чтобы освободить руки, и подтвердил, что готов записывать. Писал я прямо на ладони, потому что ни клочка бумаги, ни даже использованного автобусного билетика в барсетке не нашлось. Номер был мне незнаком. Она мне как-то давала номер своего домашнего телефона, но я им ни разу не воспользовался. Мог снять трубку муж, а мне очень не хотелось с ним даже так — по телефону — общаться. Так вот, этот номер был раза в полтора длиннее, чем тот, домашний.

Что там стряслось? — думал я, набирая этот номер.

Голос Светки я сначала не узнал. Вместо приветствия она всхлипнула в трубку.

— Лёша, а у меня беда, — прогнусавила она. — Юра вчера умер…

Какой Юра? Уж не муж ли? Детей у Светки нет, про каких-то других своих родственников она мне ни разу не рассказывала. Получается, муж?

— А что случилось? — осторожно спросил я.

— Его сильно ранили, когда он ехал в машине. Он получил сильные ожоги. Я думала, что он справится. Мы все так думали. Ты же знаешь, какой он сильный! Позавчера вечером он даже пришёл в сознание, и все подумали, что теперь пойдёт на поправку, а ночью он умер… — Она снова всхлипнула.

— Прими мои соболезнования… — промямлил я. — Ты где сейчас? Могу я как-то помочь?

Светка высморкалась и уже спокойнее ответила:

— Да, можешь. Завтра похороны, а потом мне нужно будет пару дней, чтобы хоть немного прийти в себя. Хотя бы два-три дня. Я три ночи не спала, представляешь? На одних транквилизаторах держалась. Никогда эту гадость в рот не брала, а тут пришлось. Лёш, ты не смог бы подменить меня в салоне? Я сейчас никак не смогу вырваться.

— Конечно-конечно. Занимайся своими делами и ни о чём не думай. Если что-то нужно будет, я позвоню. Нет, стой! Мне могут понадобиться ключи от твоего кабинета и от склада.

— Да, понимаю. Я попрошу маму. Она подъедет и передаст…

На этом связь оборвалась. Проблемы на линии? Ну ладно, главное я узнал. Перезванивать нет смысла.

***

Я позвонил дяде Коле домой, но он уже уехал к себе в офис. Дарья продиктовала мне номер. Дядя Коля надолго замолчал, когда я сообщил ему, что мне нужно возвращаться в Москву. Потом вздохнул и сказал:

— Друзей, конечно, нужно выручать, Лёша. Это святое. Езжай, но ушки держи на макушке, а глаза на затылке. Лучше всего смени адрес, хотя это вряд ли поможет, если за тебя серьёзно возьмутся. Даже не знаю, что тут посоветовать. Спроси Леночку, может, она согласится пожить у нас? Я здесь за ней присмотрю. Всё же специально для этого телохранителя держу.

— В смысле? Специально для чего?

— Я же его не для себя нанял, а для Дарьи. Сопровождает её, когда ей в город нужно. Тут у нас обстановка накаляется. Выборы на носу, вот народ и засуетился. Телодвижения всякие ненужные начал делать. Не хочу, чтобы мои недруги что-нибудь нехорошее против неё задумали. Заодно он и за Леночкой присмотрит. Как тебе идея?

— Было бы неплохо. Я с ней поговорю, дядя Коля. Мысль удачная. А я бы там поработал приманкой. Мелькал бы везде, где меня удобно прихватить. До возвращения Катерины остаётся ещё пять дней. Если меня кто-нибудь ищет, обязательно должен засветиться. Отличная идея, дядя Коля! Попробую её уговорить.

— Если не удастся, вези её ко мне. Я сам с ней поговорю. Мне кажется, она девочка разумная. Должна понять. И ещё, Лёша…

— Да?

— Знаешь, меня очень беспокоит тот факт, что все купюры оказались новыми. Не знаю, почему, но никак он у меня из головы не выходит. Не могу найти подходящего объяснения. Кроме одного…

— Какого?

— Что эти деньги прибыли сюда прямиком из Штатов. И доставлены они были дипломатической почтой. Знаю, что звучит фантастически, но все другие варианты, которые я взвешивал, имеют серьёзные изъяны.

— Ого! Ты хочешь сказать, что за этими деньгами стоит государство?

— Ну, может, не само государство, но какая-то серьёзная государственная контора.

— А зачем?..

— Не знаю, Лёша, но на всякий случай держи эту мысль в голове. Тут что-то нечисто...

***

Ленка с трудом, но согласилась. В итоге сказала, что ей здесь нравится, поэтому, так и быть, до понедельника она здесь побудет. Вечерами будет читать или видик смотреть, а днём ходить на пляж. Нужно ещё немного подзагореть. Осень близко, а она ещё как следует не загорела. Попросила оставить ей немножко денег, чтобы не пришлось у дяди Коли просить. Оставил ей триста долларов и пообещал дать ещё, если хорошо себя вести будет. Попросил слушаться дядю Колю и человека, который за ней присматривать будет, и не своевольничать. Оставил её в загородном доме, а сам уехал к дяде Коле. Мне нужно было оружие…

Глава 15. Полковник Ивлев

Среда, 26 июля 1995 г.

— Разрешите, товарищ генерал?

Полковник Ивлев с тёмно-вишнёвого цвета папкой в руке замер на пороге кабинета. Генерал отвернулся от окна, возле которого стоял последние десять минут, и сделал приглашающий жест.

— Присаживайся, Сергей Сергеевич. Что-то срочное? — спросил он, заметив хмурое выражение лица своего заместителя.

Ивлев прошёл по ковровой дорожке к приставному столу, занял за ним место и молча наблюдал за тем, как его собеседник усаживается напротив него. Лишь после этого он разлепил тонкие губы и ответил на вопрос:

— Да, срочное, Павел Артемьевич. Новое развитие операции «Игла».

— Излагай...

Генерал поднялся со своего места за приставным столом, дотянулся до лежащей на его столе пачки сигарет, уложил её в пустую и даже чистую пепельницу и перенёс всё это на своё временное место.

— Получается бросать? — кивнул Ивлев на пепельницу.

— Пока, вроде, получается. Вчера всего десять сигарет выкурил, — усмехнулся генерал и вытряхнул из пачки сигарету.

— Ого! Это же вдвое меньше вашей нормы?

— Втрое. Я последние два месяца по полторы пачки выкуривал.

— М-да, многовато. Нужно держать себя в руках, — усмехнулся полковник.

— Ладно, не язви. У меня для этого жена и дочка имеются, — ответно усмехнулся начальник. — Что у тебя там? — посмотрел он на папку.

— Три трупа, Павел Артемьевич, — вздохнул Ивлев, становясь серьёзным.

Он открыл папку и выложил на стол лежавшую сверху тонкую пачку цветных фотографий. Генерал посмотрел на них, зажал фильтр сигареты в губах, но прикуривать не спешил.

— Кто они?

— Карен Зоря, Николай Виткус и ещё один парнишка. Про него мы пока ничего не знаем. Документов при нём не оказалось. Дактилоскопия тоже ничего не дала. Кто-то из окружения Карена, я думаю.

Генерал кивнул и придвинул фотографии к себе. В кабинете повисла тишина. Через пару минут генерал отобрал из пачки четыре фотографии, разложил их перед собой в ряд, отодвинув остальные в сторону, и принялся изучать отобранные. Не поднимая головы, пробормотал:

— Достань лупу, пожалуйста? Она в правой тумбе в верхнем ящике должна быть.

По всей видимости, изучение фотографий с помощью лупы привело его к каким-то выводам. Он откинулся на спинку стула, сложил на груди руки и спросил:

— Давай подробности. Где это случилось? Что говорят эксперты о времени смерти?

Ивлев порылся в папочке, вытащил откуда-то из середины сложенный вдвое лист бумаги третьего формата и развернул его на свободном участке стола. На листе обнаружилась выполненная карандашом карта. Видно было, что рисовал её опытный картограф. На ней имелись не только обозначения озера, вытекающей из него речушки, дороги, окружающих лесов и полей, схематические обозначения домов какого-то посёлка, через который проходила дорога, но и обозначения возвышенностей вдоль дороги и вокруг озера.

Ивлев вытащил из нагрудного кармана рубашки ручку и, пользуясь ею как указкой, принялся пояснять.

— Нашли их вот здесь. — Он указал на группу из трёх маленьких крестиков в стороне от дороги. — Здесь стояла машина, на которой они сюда прибыли. — Он указал на схематическое обозначение автомобиля в непосредственной близости от группы крестиков.

— Утром 24-го июля семья Смирновых из Раменского — муж с женой и сынишка одиннадцати лет — отправились на мотоцикле в лес. Хотели порыбачить и ягоду в лесу пособирать. Вот озеро, куда они ехали. — Он указал ручкой на напоминающее расплескавшуюся на песке медузу заштрихованное большое пятно. — От Раменского до него около тринадцати километров. Пешком далековато, поэтому народ из райцентра посещает его редко. Да и других озёр в окрестностях Раменского хватает.

— А что это за посёлок? — спросил генерал, указывая на группу домиков, один из которых был обведён жирной окружностью.

— Замытье. Деревня фактически брошена. Кроме одного единственного дома, — Он указал на окружность. — Вот этого.

— Кто? — только и спросил генерал.

Ивлев мрачно усмехнулся.

— Догадайтесь с трёх раз.

— Этот твой Банин, что ли?

— Он самый. Алексей Банин.

— Вот ведь зараза!

Генерал в раздражении громко хлопнул по столу ладонью. Ивлев на это рассмеялся.

— Наш пострел и здесь поспел. Шустрый парнишка.

— Удрал, конечно? — всё ещё хмурясь спросил генерал

— Разумеется, удрал. Не стал нас дожидаться. Но он там точно был. Мои ребята через крышу и чердак проникли в дом и осмотрелись в нём. Два спальных места — на кровати и разложенная раскладушка. Оба с матрацами. Одеял и подушек только не хватает. На веранде на верёвке висел женский купальник небольшого размера. На кухне засохшие остатки макарон в сковородке. В чайнике ещё оставалась вода. Вода оставалась также в умывальнике на кухне и в ведре под ним. За домом, в огороде и в мусорном ящике, найдены остатки других продуктов. Расколотая банка солёных огурцов, куски хлеба, картошка и морковка, размокшая от дождей пачка макарон. Всё выглядит довольно свежим, примерно недельной давности.

Участковый посоветовал расспросить водителя автобуса, который ходит через эту деревню. Следователь отыскала его, и он рассказал, что, действительно, недавно видел там молодого мужчину и темноволосую девочку или девушку. В мужчине он уверенно узнал Банина. Говорит, что часто видит его, когда проезжает мимо его дома. Да и «Волгу» его чёрную хорошо знает. Банин её всегда перед домом оставляет. Имени его не знает, потому что они с ним ни разу не разговаривали. Называет его «дачником». Здороваются, когда он мимо проезжает, но только жестами. Сказать что-нибудь определённое по поводу девушки затруднился. В тот день он увидел её в первый раз. До этого Банин всегда приезжал в деревню один. Про девушку сказал только, что, кажется, она ещё школьница. Почему пришёл к такому выводу, объяснить не смог. Пожал только плечами. Видел их издалека — на берегу речушки — и раздетыми. По всей видимости, они там купались или загорали. День, когда он их видел, водитель назвать также не смог. Сказал только, что примерно неделю назад.

Я следователю о своих подозрениях не стал сообщать, но по косвенным признакам именно Банин и ухлопал эту троицу. Домишко этот он купил уже давненько. Ещё в девяносто первом. Участковый из Раменского — он присматривает за Замытье и Никольским — говорит, что постоянно он там не живёт, бывает только летом и то наездами. Похоже, использует его в качестве загородного дома. Так что это не он Карена с Колей Виткусом нашёл, а они его. Откуда-то узнали его адрес и решили навестить.

— Объявил его в розыск?

— Во-первых, нет законных оснований. Он пока что ни у нас, ни в МВД ни по одному уголовному делу не проходит. А во-вторых, искать его нет необходимости. Здесь он, Павел Артемьевич, в Москве. Ходит на работу, ни от кого не скрывается. Наружка его ещё в четверг на прошлой неделе срисовала, когда он у себя в салоне появился. До вечера воскресенья жил в одиночестве, ходил на работу, по магазинам, а потом и Лена Русенко к нему подъехала. Это дочка его гражданской жены. В понедельник и сама жена Банина вернулась домой. Правда буквально на следующий же день они расстались. Соседи говорят, что они крепко повздорили. Алексей в тот же день от них съехал и снял квартиру в двух кварталах от салона «Москвичка». Встречается с Леной. Точнее, это она к нему бегает. И в салон, и домой. Иногда они выходят вместе. Видели их в кино, и в местное кафе пару раз заходили. Ведут себя оба совершенно непринуждённо. Мне кажется, они дружат.

— А это не её купальник в доме обнаружился?

— Да, размер как раз на девчонку. Мы и сами к той же мысли пришли. Очевидно, когда он из Москвы ноги уносил, то и её с собой прихватил. Я бы на его месте точно так же поступил. Оно как-то надёжнее, когда близкий тебе человек где-то неподалёку крутится. Легче защитить, если что.

— Ты что, на его стороне?

— А почему бы и нет? Парень мне импонирует. То, что он этих троих упырей прихлопнул, так пусть не лезут. Ребята-то серьёзные на него наехали. На месте убийства аж четыре ствола остались лежать. Тут либо они тебя, либо ты их. В лесу милиции нет, к которой за помощью обратиться можно. Там каждый сам за себя.

— Это так, конечно. Ты говоришь, что трупов трое, а оружия четыре единицы?

— Именно так. Я думаю, один из пистолетов, а именно 17-й «Глок», принадлежал Банину. А после употребления он решил его сбросить. Неплохая машинка, кстати. Я из такого стрелял. У парнишки хороший вкус.

— Как определил, что «Глок» принадлежал Банину? Пули из тел извлекли?

— Да, извлекли. Рана в плече у Карена однозначно сделана из «Глока». Смертельный выстрел в сердце сделан тоже из него. А определил — как и вы, наверно, — по характеру ранений на теле Карена.

— М-да, я тоже сразу о «СМЕРШе» вспомнил. Если попадание в плечевой сустав не было случайностью, то этот парень наверняка из войсковой контрразведки. Видел я как-то, как их готовят.

— Расскажете?

Генерал чиркнул зажигалкой, но тут же погасил её. Недовольно нахмурился и отложил зажигалку в сторону. Тяжело вздохнул и бросил в пепельницу неприкуренную сигарету. Отвёл от неё взгляд и снова вздохнул. Ивлев сочувственно усмехнулся. Бросать курить — это всегда тяжело.

— Это через год примерно после Даманских событий (1) случилось, — начал генерал, всё ещё хмурясь. — Я тогда в Приморье погранзаставой командовал (2). Только-только майора получил. Как на границе всё немного успокоилось и утихло, начальство наше устроило совместное совещание с военной прокуратурой и с ГРУ. Мне повезло в нём участвовать. А в последний день кому-то из руководства пришло в голову устроить соревнование между нашими ребятами и ребятами из ГРУ. Наши оперативники из контрразведки тоже очень неплохо стреляли, но то, что показали эти двое из ГРУ, это было нечто!

Представь себе: обычная сельская дорога, пыль, рытвины и ухабы. По ним примерно на сорока километрах в час открытый УАЗик скачет. На заднем сиденье сидит паренёк. В сорока метрах от дороги установлены пять щитов с мишенями. Парень едет совершенно расслаблено, в бинокль видно было, что болтает с водителем, по сторонам не смотрит. Машина не снижая скорости проезжает мимо мишеней, парень встаёт одним коленом на сиденье и на ходу с двух рук стреляет. Всего пять парных выстрелов. Интервалы между ними меньше секунды.

Мы сначала не поверили, когда мишени рассматривали. Во всех пяти в «десятках» по два отверстия. Причём, что в этой истории самое поразительное, отверстия от пуль совершенно одинаково расположены. Ровно в сантиметре друг над другом. Линейкой измеряли! Пять миллиметров вверх от центра мишени и пять миллиметров вниз.

Трудно было поверить, что человек способен на такое, но организаторы велели поменять мишени, и точно такой же фокус показал второй парень из их команды. Этот был другой. Не тот же самый. Они оба в полумасках были, определить, в каких они званиях, невозможно, потому что погоны с гимнастёрок они поснимали, оба темноволосые и даже фигуры у них похожие, но у первого зубы были белыми, а у второго железными. Я в бинокль отчётливо разглядел. Оба этих чёрта разговаривали с водителем, хохотали над чем-то, когда ехали к мишеням.

— Да, впечатляет. А как там ГРУ оказалось? У них специфика всё же немножко другая.

— Линия границы очень уж протяжённая, Сергей Сергеевич. Около трёх тысяч километров. Считай от самого Владивостока и фактически до Забайкальска. Там уже граница с Монголией начинается. Основные события развернулись в районе Лучегорска, но были случаи, когда диверсионно-разведывательные группы китайцев проникали на нашу территорию и в районе Хабаровска и даже ещё западнее. Их наша железная дорога очень интересовала. Сам понимаешь, всё снабжение шло по ней. Перережь эту ветку, — например, какой-нибудь мост подорви, — и у нас тут же серьёзные проблемы начнутся. А мостов там хватало. В мирное время мы своими силами обходились, а как на Даманском вспыхнуло, на самом верху было принято решение придать нам в помощь военную контрразведку. Без них мы бы вряд ли справились. Очень уж там тайга глухая и много её...

Он кивнул и вернулся к прерванному воспоминаниями разговору.

— Слушай, я вот одного не понял: зачем Банин пистолет на месте боя сбросил? По идее, он должен был его оттуда унести и в той же речке утопить. Или в деревенском сортире. Там ещё надёжнее.

— Он его не просто так сбросил, Павел Артемьевич. Банин сделал всё, чтобы у нас сложилось впечатление, что «Глок» принадлежал Николаю Виткусу. Пистолет был найден у него в руке. Приём простой и рассчитан на дилетантов, но в нашем конкретном случае вполне может сработать. Вы скоро поймёте почему. Кстати, собственный пистолет Виткуса был найден тут же. Он валялся в траве в паре метров от его тела. Его принадлежность однозначно установлена по отпечаткам пальцев и ладоней. Там ими всё усеяно. И снаружи, и внутри. На всех деталях. Кстати, баллистиков этот пистолет очень заинтересовал. Есть серьёзное подозрение, что именно из него 13-го июля в гаражах расстреляли команду головной машины.

— Да не может такого быть! — поразился генерал. — По всем правилам он должен был от него немедленно избавиться! Ещё в четверг! Он что, совсем идиот?

Полковник пожал плечами.

— Давайте подождём результатов экспертизы. Я этого тоже не понимаю. Жадность или глупость? Но магазин у ПМ был полным. То есть в лесу из него не стреляли. И вообще, в лесу стреляли только из «Глока» и из «ТТ». Сам Коля Виткус был убит выстрелом из ТТ. Его нашли рядом с телом Карена.

— А четвёртый ствол?

— Бельгийский помповик. Из него в тот день тоже не стреляли. Его нашли возле тела третьего из их компании. Этого... неустановленного.

— Так, интересно… А сколько выстрелов было сделано из «ТТ»?

— Всего один. В магазине не хватает одного патрона. Пуля пока не найдена. Пробила навылет череп Коли Виткуса и упорхнула в лес. Дистанция от Карена до него не очень большой была. Около двадцати метров. Так что пуля могла отлететь довольно далеко, а там кругом лес. Могла задеть веточку и изменить траекторию. Ищут.

Генерал помолчал, обдумывая услышанное, потом вздохнул.

— Согласен с твоими выводами. Тоже считаю, что «Глок» принадлежал не Коле. Не его стиль стрельбы. Наёмный убийца-любитель и оперативник военной контрразведки стреляют по-разному… Ну ладно. А как эти трое его нашли?

— Не знаю, Павел Артемьевич. У меня всего один вариант ответа, и он мне категорически не нравится. Мне кажется, Эльза, рассказывая о Банине, что-то от меня утаила. Может быть, посчитала обещанный ей гонорар недостаточным и решила сорвать гораздо более крупный куш. Узнала от самого Банина или от кого-то из его окружения о домике в деревне и уговорила Карена и своего братца туда съездить. План неплохой. Если бы им удалось выдавить из Банина деньги, а самого его ликвидировать, то всё для Эльзы вышло бы просто замечательно!

— Да, понимаю. Что собираешься в отношении неё предпринять?

— Я её возил в Раменское. Нужно было опознать Колю и Карена. Сейчас сидит у себя дома в Москве и по некоторым признакам пьёт. Выходит из дома только за продуктами и спиртным. Очень уж её подкосила смерть брата. Что предпринять, говорите? А что тут предпримешь? Такие самостоятельные и инициативные агенты мне и даром не нужны. С ней и раньше трудно было. Никогда не было полной уверенности, что она на тебя, а не на себя работает. Если подтвердится, что нападение в лесу организовала именно она, то сдам её московским следователям. Покажу им пару фотографий, на которых они с Кареном вместе. И где она с братом. И где брат с Кареном. А тут и экспертиза от баллистиков подоспеет. Пусть привлекают её по делу об убийствах в гаражном кооперативе. Это ведь их идея была перехватить деньги. Не наша. Мы ей только намекнули на саму возможность перехвата, а всё остальное они сами додумали. Вот пусть и отвечает и за Карена, и за своего братца. Вытаскивать её я больше не намерен. Хватит, порезвилась.

— А если она на суде «запоёт»?

— Да и на здоровье! А мы её «песню» тут же с возмущением дезавуируем. Официально дезавуируем. Через прессу и телевидение. Пусть американцы и другие разведки гадают — было ли правдой то, что она напела, или это чисто её фантазии? Нам-то что? В любом случае мы в выигрыше остаёмся. Так или иначе, но они поймут, что шутки закончились и безнаказанно безобразничать на нашей территории мы им больше не позволим. Совсем ведь наглость потеряли мерзавцы! А потом, вы не думаете, что Эльза просто побоится в прокуратуре слишком уж откровенничать? Американцы ведь найдут её и на зоне. И за денежки свои, и за своих покойников, и за свой провал они с неё спросят. Нет, товарищ генерал, не «запоёт» она. Девушка ведь неглупая, я об этом много раз говорил.

Генерал на эту горячую тираду только усмехнулся.

— Ладно, согласен. А с Баниным как? Может, отдашь его прокуратуре? Если я правильно понял, он перед ними пока что чист?

— Аки младенец. Они хотели бы с ним встретиться, но только как с возможным свидетелем. Точно так же они хотят встретиться с жителями села Никольское. Оно в семи километрах от места перестрелки лежит. Там всего десяток семей проживает. Вообще-то, рабочая версия у следователя сейчас — обычные бандитские разборки. Одна банда наехала на другую, и сгоряча поубивали друг друга. Подозреваемых у неё — вагон и маленькая тележка! Половина Раменского. Говорит, у них там этих банд, как блох у собаки. До пенсии хватит разбираться. Для неё Раменское — это русское Палермо! Сердце русской мафии! Рассмешила она нас всех этим своим заявлением. Девушка молодая, энергичная, с хорошим чувством юмора. Второй год после юрфака. Это у неё первое серьёзное дело. Пусть работает, опыту набирается. Я её на всякий случай на заметку взял.

— Пусть, конечно, работает, но что с Баниным? Деньги-то по-прежнему у него?

— Должны быть у него. Хочу с ним встретиться и поговорить. Мне кажется, он парень разумный. Не станет долго запираться и деньги вернёт. Не хотелось бы ему жизнь ломать. Да и по большому счёту не за что его привлекать. Большой вины я за ним не вижу.

— Смотри, чтобы он тебя ненароком не пристукнул. Паренёк-то резкий, как тёплое ситро.

— Подстрахуюсь, Павел Артемьевич, не беспокойтесь...

----------

1 — Речь идёт о пограничном конфликте между СССР и КНР, начавшемся 1 марта 1969 года на острове Даманском в среднем течении реки Уссури. Фактическим окончанием конфликта считается 11 сентября 1969 года, когда переговорщики от Советского Союза и Китайской Народной Республики договорились о прекращении огня и "замораживании" позиций войск по обе стороны границы.

2 — в ту пору погранвойска находились в прямом подчинении КГБ СССР. Были их структурным подразделением.

Глава 16. В массажном кабинете

Четверг, 27 июля 1995 г.

У Ленки было плохое настроение. Пришла к нам в салон за час до окончания моей смены, по дороге к массажному кабинету поздоровалась со Светкой Коньковой, — я их недавно познакомил, — и они немного поболтали за жизнь. Похоже, особых новостей ни у той, ни у другой не было, поэтому разговор закончился столь стремительно — за какие-то жалкие двадцать минут. Смешно даже называть это разговором. Так... перекинулись парой слов. В половине четвёртого Ленка уже постучалась в дверь кабинета, где я занимался со своей постоянной клиенткой.

Вежливо попросив разрешение поприсутствовать, она уселась на стульчик возле ширмы, за которой клиентки переодеваются, и без предварительной подготовки, без предупредительного выстрела в воздух, принялась ныть.

Суть её претензий к жизни вкратце сводилась к следующему: ей скучно, её никто не любит, дед на неё наорал, потому что порезал палец, когда собирался на рыбалку, и даже те, кого она всегда считала своими друзьями, не могут поднять на неё глаза в те редкие минуты её жизни, когда ей больше всего нужна их поддержка и участие. Короче, жизнь не удалась, а как и с чего начать строить новую, она не знает. Чувствует смутно, что нужно что-то менять, но что именно — не понимает. И другие, кого она всегда считала своими друзьями, молчат. Им, наверно, совершенно безразлична её судьба.

Я поднял на неё взгляд и, не прекращая разминать плечевой сустав клиентки, участливо спросил о причинах огорчения собиравшегося на рыбалку деда.

Оказалось, в этом виноват лично я и никто иной. Вытряхивая рюкзак там, в деревне, я не заметил небольшой осколок стекла от разбитой банки с огурцами, который застрял где-то в уголке, и дед порезал об него палец. Пришлось обрабатывать порез, перевязывать, долго выслушивать его упрёки к ней лично и к Кате, которая её слишком рано родила, и оправдываться. А всё почему? А всё потому, что некоторые, — не будем показывать пальцем, кто именно — чересчур торопливы и считают себя самыми умными. Всё дело в том, что им не хватает обыкновенной житейской обстоятельности. Именно поэтому жизнь таких персон идёт наперекосяк. Вон, даже Катя от него ушла.

Я возразил на это, сказав, что это не Катя от меня ушла, а я сам от неё ушёл. И это произошло на её глазах, поэтому она точно знает, с чего всё началось, и чем та ссора могла закончиться.

Ленка на это только отмахнулась и сказала, что эта ссора ничем не отличалась от всех предыдущих, и чем-то очень уж особенным она закончиться не могла. Поспал бы я недельку в зале на диване, как обычно, и ничего бы со мной не случилось. А я вместо этого вспылил и хлопнул дверью, и теперь ей меня не хватает. Не с кем даже поговорить и вообще...

Я наклонился к уху Натальи Кирилловны, извинился и заверил её, что следующий сеанс массажа будет для неё бесплатным, потому что она не обязана была выслушивать это нытьё. И это исключительно моя вина. Я был обязан выставить эту мрачную особу за дверь после первых же её слов о жизни. На это Наталья Кирилловна рассмеялась и сказала:

— Не берите в голову, Алексей Николаевич. Всё в порядке. У меня у самой две дочери растут и такие разговоры мне очень хорошо знакомы. Похоже, девочка сильно влюблена, а её избранник не отвечает ей взаимностью, вот она и комплексует.

Мрачная особа услышала её слова и мрачно вздохнула:

— Ничего вы не понимаете, Наталья Кирилловна. Мне выговориться нужно, а он ведёт себя как настоящий чурбан.

Она обратилась ко мне:

— Пап, ты всегда таким чурбаном был или стал им, когда с Катей познакомился?

Я вздохнул на это, устраивая ладонь правой руки Натальи Кирилловны у неё на затылке. Предупредил её негромко:

— Сейчас будет больно. Придётся немного потерпеть...

А мрачной особе я ответил так:

— Не наглей, Ленка... Ты ужинала?

— Нет ещё.

— Понятно... Это у тебя от голода такое настроение. Предлагаю два варианта. Первый: я сейчас здесь заканчиваю, и мы с тобой идём в кафе. Там поужинаем, я возьму для тебя слабоалкогольный коктейль, и твоё настроение немного поправится. Как тебе?

— Нормально, я согласна. А второй?

— А второй... Мы с тобой топаем в магазин, покупаем продукты, идём ко мне домой, и я готовлю ужин. Потом мы ужинаем и можем поиграть в шахматы.

— Тоже классно! А давай совместим?

— Каким образом?

— Идём в кафе, ужинаем, пьём слабоалкогольный коктейль, оттуда идём в магазин, закупаемся и идём к тебе. Там ещё раз ужинаем, и ты учишь меня играть в шахматы, или мы с тобой рассматриваем редкие марки.

— Нет у меня никаких марок, тем более редких, и ты об этом прекрасно знаешь.

— Шахмат у тебя тоже нет, и это мне тоже известно.

— У меня нет, но у хозяев этой квартиры есть, и я их случайно в комоде обнаружил.

Наталья Кирилловна затряслась от смеха.

— Приёмная дочь?

— Вы видели у меня седые волосы?

— Нет, не видела.

— А если бы она была моей дочерью, хотя бы даже приёмной, то непременно увидели бы. Ей через месяц в школу, впереди выпускные экзамены, а она о каких-то редких марках думает.

Ленка ткнула в мою сторону пальчиком и сказала:

— Чурбан и есть! — И голосом экскурсовода из музея протараторила: «Чурбан редкостный. Найден во время раскопок в Якутии рядом со скелетом мамонта. Инвентарный номер двенадцать пятьдесят четыре. Выставочный экземпляр. Руками не трогать! Может укусить!»

Тяжело вздохнув, она негромко закончила:

— Ладно, будем дальше работать...

Наталья Кирилловна услышала её и снова рассмеялась, но свой смех никак не прокомментировала. Я тоже усмехнулся. Что-то Ленку в последнее время совсем не узнать. Куда подевалась её былая застенчивость? Как будто птичка из клетки на свободу выпорхнула.

Глава 17. Разговор в кафе

Слежку за собой я почувствовал уже на второй день после возвращения из Подлипок. К такому повороту я был готов и даже желал его, поэтому свои обычные маршруты не поменял, а просто стал вести себя осторожнее. Нужно было таким вот нехитрым способом заставить своих вероятных противником действовать или, по крайней мере, как-нибудь проявить себя. Мы с дядей Колей так и не смогли ответить на вопрос, остались ли ещё люди из банды Карена — Коли Виткуса, которые знали о моём существовании, и о той роли, которую я сыграл в развернувшихся в Москве и там, в Замытье, событиях.

Нет, я понимал, что моя смерть им нужна не была, по крайней мере до того момента, пока я не верну им деньги, но осторожность редко бывает излишней. Поэтому я перестал ездить на метро и в городском транспорте. В толпе проще нож в спину сунуть. Ездил повсюду исключительно на машине.

Саму машину тоже не ленился осматривать, прежде чем сесть в неё. Даже вставал на четвереньки, заглядывал под днище и осматривал моторный отсек, прежде чем решиться запустить двигатель. Взлететь на небо от дурной бомбы, заложенной любителем пиротехнических эффектов, мне не хотелось.

Кроме того, я не рисковал звонить дяде Коле, чтобы, например, справиться о Ленке. Даже из телефонов-автоматов не рисковал. При хорошей оптике не сложно было бы узнать какой номер я набираю. Я вообще перестал пользоваться домашним телефоном, опасаясь прослушки. Если нужно было кому-то позвонить, то пользовался телефоном салона. Пару раз пришлось поговорить со Светкой, но всякий раз разговор шёл исключительно о делах салона.

Ребята в количестве двух человек, уютно устроившиеся в стареньком сером Форде на противоположной стороне улицы, чуть ли не напротив входа в салон, были немолоды. Тому, который на водительском сиденье, явно перевалило на шестой десяток. Мужчина с короткой стрижкой, сидящий рядом, юношей тоже не являлся. Я оценил его возраст в сорок пять лет.

Машины и люди день ото дня менялись, но внешне все они выглядели в чём-то похожими друг на друга. Ни одного моложе тридцати, ни одного под алкоголем, никаких длинных разговоров между собой. Сидят люди в машине и кого-то поджидают. Порой перебросятся парой слов и снова тишина. И так несколько часов подряд. Всё это я установил, разглядывая их через щель в шторах Светкиного кабинета, используя для этого дешёвенький монокуляр китайского производства, приобретённый мною за пять долларов на рыночке возле станции метро.

Кстати, короткие и довольно аккуратные стрижки носили все они, и это натолкнуло меня на мысль, что они принадлежат какой-то государственной конторе. Братки и прочая уголовная братия одевается и стрижётся всё же несколько иначе. И исключений из этого правила практически не бывает. Они узнают друг друга именно по внешнему «прикиду». И простые граждане, служащие для них кормовой базой, тоже должны с самого первого взгляда понимать, с кем они имеют дело. Иначе бояться не будут. А страх в их профессии — дело наиважнейшее. Психология!

Эти стрижки и абсолютно неагрессивное поведение уже на третий день навели меня и на другую мысль. За мной просто наблюдают! Им зачем-то нужно знать обо мне и о круге моих знакомых побольше. Может быть, попытка захвата и будет, но не сейчас и не со стороны этих наблюдателей. Кишка у них тонка, взять на абордаж «борзого» из ГРУ. Пусть даже и бывшего.

***

С Ленкой мы поехали в понравившееся нам кафе в Кузьминском парке. Это совсем недалеко. От салона пять километров на машине, потом ещё с полкилометра пешком через старый парк, и ты на месте.

Меню у них небогатое — шашлыки, чебуреки, манты и пельмени, — но готовят вкусно и берут по-божески. Музыка в кафе играет негромко и разговаривать не мешает. И главное, если повезёт, то можно устроиться на открытой веранде в двадцати метрах от пруда. Если свободные места найдутся, конечно.

Сегодня нам повезло. Мы поднялись на веранду и тут же увидели совершенно свободный столик. Ленка, конечно же, рванула туда, чтобы его не перехватили. Народу в кафе было изрядно. Свободных мест практически не оставалось. Уселись, и тут же к нам подошёл молоденький паренёк официант с папочками меню. Нормально здесь обслуживают. Быстро и с улыбками.

Ленка заказала себе два шашлыка и коктейль, а я двойную порцию мантов, бутылку нарзана и большую кружку американо. Пить хотелось сильно.

***

Мы ещё ожидали свой заказ, когда к нашему столику неспешной походкой подошёл незнакомец. Шёл он от стойки бара. Под мышкой пластиковая папочка, в другой руке высокий стакан с минеральной водой. Высокий, худощавый, возрастом около пятидесяти. Русоволосый, лицо интеллигентное, глаза карие, взгляд внимательный. Одет в джинсы и кроссовки, сверху застёгнутая на молнию защитного цвета жилетка на чёрную футболку.

Подошёл незнакомец и с улыбкой здоровается:

— Здравствуйте, Алексей Николаевич! Как удачно получилось! Хотел с вами завтра встретиться, а вы, оказывается, тут гуляете. Не уделите мне пару минут?

На Ленку взгляд перевёл, кивнул ей с той же улыбочкой и говорит:

— Здравствуй, Лена! Ты же позволишь себя так называть?

Ленка глазами хлопает. Судя по всему, она его тоже в первый раз видит. Кивнула ему и отвечает:

— Да, конечно. Здрасьте! Присаживайтесь. У нас тут как раз свободно.

Я понял, что что-то начинается, и подобрался. Говорю ему:

— Если недолго, то пожалуйста. Только представьтесь для начала.

Он согласно кивнул, осторожно, чтобы не пролить, поставил свой стакан на стол, папочку рядом положил, расстегнул молнию жилетки и выудил из внутреннего кармана красную книжечку удостоверения. Раскрыл его и держал у меня перед глазами, пока я всё не прочитал.

Полковник Ивлев Сергей Сергеевич. Должность: заместитель начальника УКО ФСБ. Что такое УКО? Явно какое-то управление, но какое? Я кивнул ему, и он убрал удостоверение.

— Понятно. Точнее, не очень понятно.

— Что именно? — спросил он, занимая место за столом слева от меня.

— Непонятно, почему моя скромная персона заинтересовала полковника ФСБ? Ну ладно бы лейтенанта ГАИ — это я ещё мог бы себе представить. Правила где-то нарушил, например...

— Ого! — встряла Ленка. — Вы настоящий полковник?

Он с улыбкой кивнул ей.

— Настоящий. А чему ты удивилась, Леночка?

— Я думала, все полковники старые и пузатые, — рассмеялась она.

Он тоже рассмеялся.

— Это распространённый стереотип. У меня есть знакомые генералы, которые выглядят даже моложе и спортивнее меня.

Потом повернул голову ко мне.

— Вы не беспокойтесь, Алексей Николаевич. Дело-то пустяковое и вас напрямую не касается. Просто ваше имя по ходу одного расследования всплыло. Я на всякий случай попросил навести справки, и помощники собрали для меня информацию. Некоторые моменты мне не очень понятны и хотелось бы их с вами коротко обсудить. Всего пара вопросов. Нет, если у вас сегодня нет времени, мы можем встретиться и завтра. Я прямо сейчас выпишу вам повестку, — у меня в папке как раз пара чистых бланков имеется, — вы придёте ко мне или к другому нашему свободному сотруднику, и мы с вами обстоятельно, безо всякой спешки, поговорим.

— Повестку? — Я вздохнул и почесал в затылке. — Это же полдня потерять. Спрашивайте! Только для начала объясните, что такое УКО? Я про вашу организацию почти ничего не знаю.

— Управление контрразведывательных операций, — с готовностью расшифровал он.

— Контрразведка? — Вот тут я по-настоящему удивился. — А я-то к вам каким боком?

— Вы же в армии служили?

— Было дело. Недолго, правда, но служил. Только я не кадровый. После института призвали на год, а потом по двум контрактам ещё пять и четыре отслужил. В 91-м уволился в запас. Проблемы со здоровьем начались.

Он покивал.

— Да, понимаю. На Севере служить трудно и порой вредно. Не подскажете, где и когда вам присвоили звание старшего лейтенанта? Мне принесли ксерокопию вашей учётной карточки из кадров Минобороны, но там всего две записи — лейтенант и сразу после этого капитан. Бардак у них в кадрах почище нашего будет!

— Ну, точную дату и номер приказа я вам не назову, не помню, но старлея я получил в Советской Гавани. Я там по первому контракту служил. Призвали меня осенью восемьдесят первого, в звании лейтенанта, а значит старлея мне присвоили в восемьдесят третьем. У нас там больших задержек не было.

— Красивый город?

— Вы про Совгавань? — Я поднял брови.

В городе этом я, конечно же, не бывал, равно как и в Магадане или в Раздольном, где якобы начинал армейскую службу, но мне показывали сделанные там фотографии, а также карты этих населённых пунктов и их окрестностей, и заставили запомнить основные сведения.

Он кивнул, ожидая продолжения.

— Ну городом его назвать можно с большой натяжкой. И то только потому, что в той местности на пару сотен километров вокруг ничего крупнее не имеется. Когда я там служил, в городке меньше тридцати тысяч человек проживало. Сейчас, наверно, ещё меньше. Здесь, в европейской части, такое обычно посёлками городского типа называют.

Он кивнул и с улыбкой спросил:

— Ну, а где вы ордена заслужили?

Опа! Откуда он про мои награды знает? Что за чепуха? Не молчи!

— Какие ордена? О чём вы?

Он подмигнул выпучившей от удивления глаза Ленке и сказал:

— По моим сведениям вы были награждены пятью орденами. Три ордена «Красной Звезды», два ордена «Красного Знамени». А к ним ещё и три медали «За боевые заслуги» и две «За отвагу». Вы где-то успели повоевать? Ордена и медали-то у вас боевые.

— Да ну, чепуха какая-то! Это меня в кадрах с кем-то перепутали. Одна медаль у меня была, да... Какая-то юбилейная, а орденов не было никаких. Ну сами посудите, откуда им было взяться, если я до самого увольнения в запас командовал медсанчастью? Вся моя команда — это пьющий фельдшер и сильно пьющий стоматолог. Не с кем было в бой ходить.

Он усмехнулся, но как-то насмешливо.

— Да, действительно, с такими много не навоюешь. А медаль-то какая была, не припомните?

— Не помню точно... По-моему, к пятидесятилетию Вооружённых Сил. Или к их шестидесятилетию? Нет, не помню. Да я ею нашу повариху наградил. «За выдающиеся заслуги в деле приготовления пищи». В тот же вечер и наградил. Выговор от начальства получил. Если бы я это в трезвом виде проделал, то мог бы и на губу загреметь, а так только выговором отделался. Повариха тоже легко отделалась. С ней в политотделе поговорили, попеняли на несознательность и всё.

Ленка рассмеялась.

— Пап, кончай людей смешить!

Ивлев тоже рассмеялся и сказал:

— Своеобразное у вас чувство юмора. Я бы на месте вашего командира за такие шуточки вас под домашний арест поместил. Суток на десять. Чтобы дать вам время подумать над своим поведением... Ну да ладно, дело прошлое. Простые вопросы у меня уже закончились. Остались только сложные. Ещё не надоело отвечать?

— Надоело, но потерплю. Что там у вас?

— Сначала, почему я вообще к вам обратился. У вас ведь домишко имеется в Раменском районе, верно? Деревня Замытье, если я правильно запомнил.

— Да, правильно запомнили. Приобрёл по случаю. В девяносто первом, по-моему. Езжу туда рыбки половить и отдохнуть от московской сутолоки. А что?

— Там, неподалёку, в лесу три трупа недавно подняли. Люди нам известные, по одному нашему делу проходили. Двоих из них я лично в розыск подавал. Откровенно скажу: людишки они были так себе, не самые лучшие представители рода человеческого, но всё же люди. Вы ничего об этом не слышали?

Мы с Ленкой переглянулись. Я её подробно инструктировал, поэтому не должна, по идее, засбоить. И она оправдала мои ожидания. Нахмурилась, услышав про трупы, и сказала:

— Не слышали. А когда это случилось?

— Нашли их три дня назад. Если быть точным, то в понедельник, двадцать четвёртого июля.

— Ха! Мы к тому времени давно уже оттуда уехали! Пап, в какой день мы уехали, не помнишь? Я там счёт дням потеряла.

Я наморщил лоб, делая вид, что вспоминаю и «вспомнил».

— Это вторник был. Числа не помню. Я там дни тоже не считал.

Полковник кивнул.

— Неважно. Трупы пролежали в лесу не меньше недели. Вы к тому времени ещё должны были жить в деревне. Может выстрелы слышали? Крики какие-нибудь? Проезжал мимо вашего дома кто-нибудь?

— Ну стрелять-то там время от времени постреливают. По-моему, охотничьи ружья, но тут я могу ошибаться. Во-первых, не понимаю в этом ничего, а во-вторых, выстрелы всегда откуда-то издалека доносятся. Трудно определить, откуда именно. Там же лес да поля кругом. А насчёт машин... Проезжают там время от времени, но довольно редко. Раз в день автобус из Твери проходит, потом ещё «москвич» фургончик ездит. Он в Никольское продукты возит. Примерно раз в три — четыре дня его вижу. А так, в последнее время, вроде, никого чужих не было. Может, и проезжал кто-нибудь, когда мы на реке были.

Он на это кивнул и обратился к Ленке.

— Леночка, не могла бы ты минут на пять нас оставить? Например в баре себе что-нибудь заказать? Нам пошептаться нужно...

Закончить он не успел, потому что к нашему столу подскочил официант с подносом, на котором имелась широкая тарелка с двумя шампурами.

— Ваши манты скоро будут готовы, — радостно сообщил он мне.

Полковник поднялся и сделал мне знак в сторону выхода.

— Пойдёмте, Алексей Николаевич. Не будем Леночке мешать. Я вас надолго не задержу. Всего минут на десять.

Пришлось идти, хотя и не хотелось. Я подмигнул Ленке, велел меня не дожидаться и приступать к еде пока горячая, а сам направился вслед за Ивлевым. Впереди него вышагивал молодой человек с короткой стрижкой и в просторном пиджаке. Ещё двое таких же молодых пиджаков поспешно выбирались из-за своих столов. Они потом шли следом и смотрели мне в спину.

Пиджаки в такую погоду носят пожилые люди и те, у кого под мышкой имеется что-нибудь, что в приличном обществе напоказ выставлять не принято. Кобура скрытого ношения например.

Как же я этих ребят проглядел? Очень уж физиономии у них характерные. И причёски опять же. Меня извиняет только то, что сегодня в кафе полный аншлаг, и они сидели не за соседними столами. Неплохо работают, следует признать.

Мы отошли от кафе метров на сто. Музыка здесь была почти не слышна. Ивлев оглянулся на идущих за нами молодых людей и негромко приказал:

— Оставьте нас!

Ребята послушно остановились, а он сошёл с дорожки и направился прямо по траве к берегу пруда. Уже начинало темнеть, и вдоль дорожки зажглись фонари.

Первое, что он сделал, остановившись у самой воды, это расстегнул молнию своей жилетки, снял её и аккуратно уложил на траву. После этого отошёл на пару шагов в сторону и сделал мне знак подойти ближе. Я подошёл, и он негромко пояснил свои действия:

— Это чтобы вы не опасались микрофонов. Футболку и брюки снимать не буду, но в этом и нет необходимости. Я хочу говорить с вами совершенно откровенно. Вы сами поймёте, что мне можно доверять, когда услышите, о чём пойдёт речь. Не в моих и не в ваших интересах, чтобы кто-нибудь третий услышал наш разговор.

Он оглянулся на тёмные фигуры своих сотрудников, удостоверился, что они нас слышать не могут, и начал:

— Я знаю, кто вы и из какой организации. Знаю также, что там в лесу работали именно вы, но претензий к вам не имею. Как минимум двоих из этой троицы ожидало в лучшем случае пожизненное заключение, а в худшем высшая мера наказания. Так что угрызения совести вас не должны мучить. Ваше вмешательство просто ускорило процесс наказания. Тем более, если я правильно понимаю, вам угрожала серьёзная опасность, и вы вынуждены были защищаться. Вам можно вменить только превышение пределов необходимой обороны и незаконное владение оружием. Но я о другом.

— О чём?

— О деньгах, Алексей Николаевич, о деньгах. Вы случайно завладели деньгами, которые вам не принадлежат. Мы затеяли эту оперативную комбинацию в том числе и для того, чтобы обзавестись неучтёнными деньгами. Не знаю, как у вас в ГРУ, но у нас ситуация со снабжением сложилась совершенно катастрофическая. Мы рискуем в течение пары следующих лет растерять ядро платной агентуры. Никто не станет работать за те гроши, которые сейчас выделяются на их содержание. Вы, наверно, не совсем понимаете, что для оперативных служб в городах означает потеря агентуры, но поверьте, если такая катастрофа случится, американская, израильская и британские разведки будут в наши секретные лаборатории и архивы пинком двери открывать. Большая человеческая просьба: верните, пожалуйста, эти деньги.

Я хмыкнул. М-да, тяжела и неказиста жизнь российского чекиста. Мне что, от жалости заплакать предлагается? Но поворот и в самом деле интересный. Я хорошенько подумал, прежде чем ответить. Он действительно многое знает. Вон, даже про награды ему известно, а о них даже мои друзья Сандро с Базилем не в курсе. Предполагают, что имею, но какие именно и сколько — понятия не имеют. Как и я про их награды. Всё знает только дядя Коля, но и то только потому, что сам лично составлял все представления на меня и на других наших ребят.

С количеством орденов Ивлев ошибся, но ненамного. «Красные звезды» у меня две, а не три, как он за столом сказал. Но в любом случае, он очень неплохо информирован. В открытом доступе такой информации не найдёшь. Не афишируем мы её. Похоже, он с моим бывшим начальством на очень короткой ноге, или у нас в кадрах кто-то серьёзную небрежность допустил. Нужно будет при случае рассказать об этом эпизоде дяде Коле.

Я вздохнул, наблюдая за скользящей по зеркальной глади пруда лодочкой. На вёслах сидел мускулистый парень в белой футболке и тёмных брюках. Его девушка — на ней было красивое белое платье, — сидела на корме. Она наклонилась и опустила руку в воду. Над нашими головами метались острокрылые стрижи. У них наступило время ужина. Мирная картинка.

— Деньги всем нужны, — ответил я, не отводя взгляда от парочки в лодке. — Я, вон, хотел бы помогать какому-нибудь детскому дому. Или приюту для бездомных животных. Или церкви пожертвовать. Да и друзья у меня имеются, которым тоже не помешала бы такая помощь. Да только где взять деньги на всё это? — Я оторвался от созерцания лодки и повернул голову к нему. — С чего это вы вдруг решили, что я к вашим деньгам какое-то отношение имею? Или к тем трупам. Вы можете это доказать?

— Нужно будет — докажем! — Полковник нахмурился.

— Ну, «пришить» мне дело вы сможете. В этом нет сомнений. И суд меня посадит. Такое тоже может случиться. Но вот доказать что-либо у вас вряд ли получится... Вон, с орденами с этими. Я завтра запишусь на приём в кадры Минобороны, а послезавтра все упоминания об этих якобы принадлежащих мне орденах из моего личного дела исчезнут, а записи о моей службе в Совгавани и о присвоении мне очередного звания, наоборот, появятся. И письмо мне напишут с извинениями. Так, мол, и так, практикантка дела перепутала. Она будет строго наказана. А после этого ваш офицер ГРУ растает в воздухе, а на его месте окажется обычный скучный военврач. Хотите поспорим?

Он усмехнулся.

— Ладно-ладно, не буду спорить. Всё так и будет, не сомневаюсь. Но я ничего не придумывал. Это ваши кадровики серьёзную промашку допустили. Не министерские, а именно ваши. Министерским всё равно. Что им на хранение подали, то и хранят. У них там в архивах десятки миллионов дел за последние пятьдесят лет должны были скопиться. Каждое отдельное не прочитаешь. Но то, что деньги оказались у вас, Алексей Николаевич, это практически доказано. Тому есть свидетели. Так что давайте идти навстречу друг к другу.

Я улыбнулся ему.

— А что, я не против. Но движение навстречу предполагает шаги с двух сторон. Вы со мной согласны?

Он сдержанно кивнул.

— Согласен. Назовите ваши условия.

— Верну, но не всё, — ответил я после некоторого раздумья. — У нас тоже остались друзья, которые не меньше ваших нуждаются в помощи. Я эти деньги не для себя прихватил. Точнее, не для одного себя. Детские дома и церковь я тоже не для красного словца упомянул.

— Сколько?

Я посмотрел в его серьёзные глаза и пожал плечами.

— Вас больше, поэтому и доля ваша будет больше. Как насчёт пять нам, двадцать вам?

Он секунду подумал и кивнул.

— Я не против. Меня такой вариант устраивает, но нужно будет заручиться согласием руководства. Оно пока что считает, что вы должны вернуть всё.

— О моём существовании знает кто-то ещё?

— Кроме меня только двое, и один из них мой непосредственный начальник. Но они будут молчать, можете не волноваться.

— Ладно... А из той группы, которая перехватила машину с деньгами, ещё кто-нибудь уцелел?

— Да, уцелел. Но он весьма скоро окажется за решёткой.

— Вы про Лию Виткус?

— А вы догадливы, Алексей Николаевич... Да, про неё. Скажите, вы с ней обсуждали ваши планы? Мы до сих пор не понимаем, как эти трое на вас вышли. Я подозреваю, что вы при ней что-то неосторожно обронили.

— Да, так и было. При расставании — я провожал её на Ленинградском вокзале — сказал ей, что у меня имеется домик в заброшенной деревне, а в дальнейшем разговоре упомянул Раменский район. Наверное, ей этого хватило. Что стоило тому же Карену зайти в Раменский райисполком, сунуть сотню долларов любому сотруднику и спросить у него, какой недвижимостью я у них в районе владею?

— Да, скорее всего так и было... У вас с ней отношения?

— Были, но давно. Предпоследний раз она приходила к нам в салон где-то в ноябре прошлого года.

— А в последний?

— А последний раз был вечером того дня, когда случилась стрельба у нас в гаражах. Обвела она меня вокруг пальца, если честно. Даже стыдно... Значит, какой-то подлости с её стороны я могу не опасаться?

— Можете.

Он вернулся к своей жилетке, поднял её с травы, отряхнул и надел. Застёгивая на ней молнию, он сказал:

— Рад был познакомиться. Я с вами свяжусь, когда будет ясность по поводу денег. Мы встретимся и всё обсудим. Думаю, это произойдёт завтра или послезавтра. Я найду вас в салоне?

— Да, я не планирую куда-то уезжать.

Он кивнул.

— Хорошо. Передавайте привет Леночке. Хорошая она девушка.

— Постойте! Ещё одно...

Он молча ожидал, когда я подойду.

— Долго вы ещё собираетесь наблюдать за мной? Учтите, всех ваших наблюдателей и их машины я уже срисовал.

— Понимаю. Нет, не долго, Алексей Николаевич. Я думаю, завтра или послезавтра мы их отзовём. Как руководство решит, но рапорт я подам уже завтра утром.

Он протянул мне руку, и я её пожал. Не выпуская мою руку из своей он сказал:

— И последнее. Мне нужны ключи, которые вы нашли обыскивая Карена. Приобщать их к делу я не буду — очень уж это теперь сложно стало, — но они мне нужны. Собственно говоря, мне нужна не вся связка, а прицепленный к ней ключик, похожий вот на этот...

Он выпустил мою руку из своей и достал из внутреннего кармана жилетки маленький пакетик из прозрачного пластика, в котором покоился небольшой ключ, напоминающий ключ от почтового ящика, но со сложной двухсторонней бородкой. Дав мне время внимательно рассмотреть его, Ивлев убрал пакетик в карман и спокойно продолжил:

— Это ключ от банковской ячейки. Остальные ключи можете оставить себе, а этот верните. Кстати, соваться в квартиру к нему не советую. Во-первых, мы в тот же день провели там обыск и дверь опечатали, а во-вторых, нет там ничего интересного для вас. На интересующие вас вопросы я вам и так отвечу. Но думаю, вы и сами уже о многом догадались.

— Они муж с женой?

— Формально нет. Он Лию содержал. С небольшой натяжкой можно сказать, что она была его гражданской женой. Кстати, я уверен, что и пейджер Карена вы с собой прихватили. Возвращать его не нужно — мы от оператора пейджерной связи получили полную распечатку всех входящих сообщений на его номер, — но если вы его ещё не уничтожили, то советую сделать это в самое ближайшее время. Он не должен попасть в посторонние руки. Это в первую очередь не в ваших интересах. В уголовном деле по факту убийства имеется запись: «... сам пейджер номер такой-то и такой-то на месте преступления не обнаружен...» Так что делайте выводы.

Хотел я спросить его о Санькове, но поостерёгся. Человек с улицы вроде меня не может знать о том, что конопатый опер состоял на связи у бандитов. Такую информацию в газетах не найдёшь. Сразу заподозрит, что у меня имеется информатор в их конторе. Если начнёт копать, то может выйти на Сандро. Так что лучше промолчим. Интересно, как он догадался, что я прихватил ключи Карена?

Ивлев скупо усмехнулся и вновь протянул мне руку для пожатия. Я пожал её и сказал.

— Последний вопрос, если позволите...

Он молча кивнул, с той же усмешкой глядя мне прямо в глаза.

— Почему в сумке только новые купюры?

Мой вопрос стёр усмешку с его лица.

— Вы слишком многое хотите знать, Алексей Николаевич... Не нужно копать глубже. Вместо сундука с золотом можете докопаться до свежего скотомогильника, — после этих слов он ещё раз кивнул мне, резко развернулся и направился к поджидавшим его на тропинке коллегам.

Глава 18. Ленка

Я вернулся в кафе и уселся на своё место. К столу тут же подбежал официант и снял с моей тарелки сияющую хромом большую полусферу крышки, которая сохраняла блюдо горячим. Я рассеянно улыбнулся ему, кивком поблагодарил и взялся за столовые приборы. Ленка, она уже прикончила первый шашлык и сейчас возилась со вторым, передвинула свою тарелку и уселась на то место, которое до этого занимал полковник Ивлев. Подождала, когда я отправлю в рот первый кусок, и наклонилась ко мне.

— Пап, а о каких орденах он говорил? Ты мне не показывал.

Я сердито глянул на неё.

— Дай поесть! Потом поговорим!

— Чего злишься? Спросить нельзя?

Я кивнул, молча жуя. Прожевал и отвечаю:

— Извини... Мы после поговорим, ладно?

— Проехали... Разговор тяжёлым получился?

Я пожал плечами.

— Не то чтобы тяжёлым...

— А мне этот дядька сразу не понравился.

— Не ври. Кстати, он тебе привет передавал и сказал, что ты хорошая девушка.

Ленка замолчала, размышляя над услышанным. Она уже наелась — это было видно, — и сейчас просто по одной лениво вылавливала вилкой оставшиеся от гарнира горошины и отправляла их в рот. Я усмехнулся.

— Не мучайся. Если наелась, то просто отставь тарелку в сторону. Заказать тебе коктейль? Слабоалкогольный.

— Не, я что-то уже ничего не хочу. Раньше нужно было предлагать... Да нет, так-то он ничего, конечно...

— Ты про что?

— Не про что, а про кого. Я про этого полковника.

— Конформистка, сиречь приспособленка! — поставил я точный диагноз.

Ленка смешливо фыркнула.

— А ты солдафон. Ать-два, левой-правой! Запевай!.. Я всё правильно ему сказала?

— Угу, молодец. Только всё это напрасно было.

— Почему?

— Потому что он и без нас всё знал. Это он с нами играл так.

— Как всё?!

— Не ори! Люди оглядываются. После поговорим. И не в машине.

Она помолчала, наблюдая за тем, как я расправляюсь с остатками своего блюда. Вид у неё был озадаченным, но испуга в её глазах я не заметил. Впрочем, ей-то чего бояться. Потом она наклонилась ко мне, и я подставил ей ухо.

— Пап, а можно я сегодня у тебя переночую?

— А как же мать?

Ленка отмахнулась.

— Её сегодня дома не будет. Они у одной её подруги отвисают. Сказала, что пошла с ночёвкой. Будут тебе кости мыть. Так что готовься.

— К чему готовиться?

— К тому, что часто икать придётся.

— А утром? Она вернётся, а тебя нет. Смотри, Ленка, доиграешься. Она ведь молчать не станет. Наорёт так, что у тебя уши отвалятся. Сначала в трубочку свернутся, а потом отсохнут и отвалятся.

— Подумаешь! Я и сама орать умею. Да и не утром она вернётся, а в лучшем случае к вечеру. Программа-то известная. Полночи бухать будут, а потом до обеда отсыпаться. А оттуда прямиком на рынок и хорошо, если они не решат прямо там пивом освежиться. Потому что, если решат, то могут и на второй заход уйти. Что я не знаю, что ли, как это происходит. Она на тебя сильно разозлилась. Ей нужно выговориться.

Я помолчал, обдумывая её слова, а потом спросил:

— Ещё что-нибудь хочешь? Или счёт попросить?

— Не, я уже всё. Нужно будет только в аптеку забежать.

— Зачем? — нашёл взглядом официанта и поднял руку, привлекая его внимание. Он заметил и кивнул.

— Как зачем? Зубную щётку купить нужно?

— Угу, нужно. А в чём ты спать собираешься?

— Да, ты прав... А я у тебя какую-нибудь футболку одолжу. Ты длинный, она мне вместо ночной рубашки подойдёт. А потом привезу к тебе что-нибудь своё.

— А, кажется, понял... То есть ты собираешься часто у меня ночевать?

— Угу, собираюсь. А что?

— Нет, ничего. Ночуй. Меня твоя компания устраивает. Разложим для тебя кресло-кровать и спи себе на здоровье. Подушка дополнительная имеется. Плед и постельное бельё найдём, я новый комплект позавчера купил...

***

Мы спустились с террасы на дорожку и неторопливо побрели в сторону стоянки. Ленка подхватила меня под руку. Отошли подальше, и она тихонько проныла:

— Пап, а я скучаю...

— Шо, опять?! — голосом серого волка из известного мультика спросил я.

— Не, я не про то... Я по деревне скучаю... Как мы с тобой там вечерами на крыльце сидели и слушали сверчков и цикад... Как филин в лесу ухал, и ты учил меня ему подражать... Как стрижи над нами носились и свиристели... Как мы с тобой на луну смотрели... Как вечером на берегу сидели и слушали бульканье воды... Как лягушки квакали... Как мы с тобой пошли ночью купаться, и ты меня на руках держал, кружил в воде, а я на звёзды смотрела, и у меня голова кружилась... Я по всему этому скучаю, понимаешь? И ещё скучаю по нашим с тобой разговорам. И там на крыльце, и когда мы с тобой спать укладывались, но нам не спалось, и мы лежали и переговаривались. Жалко, что ты не рядом со мной был, а на своей дурацкой, скрипучей раскладушке. Тогда можно было бы разговаривать негромко.

— А мы с тобой там никогда громко не разговаривали.

— А мне нужно было, чтобы совсем шёпотом. Потому что о некоторых вещах не получается говорить громко. Даже вполголоса не получится. А мне обо многом нужно было поговорить с тобой именно шёпотом, понимаешь?

Я вздохнул.

— Да, хорошо там было, пока всё не началось. Тихо и спокойно. Я тоже по тем дням скучать буду. Утихнет вся эта кутерьма, вернётся рутина, вот тогда буду вспоминать и скучать.

— А давай на выходные туда съездим?

— На выходные?.. Не знаю, Лен... На выходные, наверно, не получится... Я в субботу хотел к маме на кладбище съездить. У неё день памяти. Прибраться там нужно будет. Наверняка ведь Мишка там давно не был.

— А можно с тобой?

— Угу, поехали. Только у матери отпросись, ладно? Не хочу, чтобы она ко мне притащилась и устроила очередной скандал. Я ещё предыдущий не забыл.

Она вздохнула.

— Удивляюсь я тебе...

Я посмотрел на неё, ожидая продолжения. Мы уже добрались до дороги, ведущей через лес. Здесь фонари почему-то не горели, и лицо Ленки было слабо различимо в этом полумраке.

— Ты мужественный и отважный парень, а перед женщинами пасуешь. Как в тебе то и другое одновременно уживается? Катя на тебя орёт, от злости аж лопается, а ты стоишь, как пень, смотришь исподлобья, но даже не пытаешься возражать.

— Ага, я для тебя уже парень. А куда же подевался папа?

Она дёрнула плечиком.

— Ну что ты как маленький. «Папа» это всего лишь игра. Мне нравится в неё играть, и я буду играть, пока не надоест. Потом ты сделаешься для меня Алексеем,.. или Лёшей,.. или даже Лёшенькой. А если я на тебя рассержусь, то буду называть тебя дядей Лёшей или вообще Баниным. Знаешь, мне понравилось, как дядя Коля тебя называл. Хороший он дядька. И дядя Сандро хороший. Классные у тебя друзья, пап. Мне бы таких.

Знаешь, а дядя Коля учил нас с Дарьей ножи в дерево кидать. Мне очень понравилось. Почему у нас в Замытье ножей нет? Могли бы покидать. Там возле бани достаточно места. Может, давай купим, а? Дядя Коля сказал, что ты лучше него умеешь и, если у меня желание не пропадёт, то ты и меня научишь, — потом повернула ко мне голову и как бы между прочим сообщила:

— Кстати, забыла сказать. Сегодня утром Дарья звонила. Сказала, что они с дядей Колей подали заявление в ЗАГС. Регистрация двадцать шестого августа. Пригласила на свадьбу. Просила тебе передать. Ты поедешь?

— Разумеется, поеду! А почему она тебе позвонила, а не мне?

Ленка фыркнула.

— Потому что я её подруга, а не ты.

— Вы успели подружиться?

— Угу. Мы с ней там много разговаривали. Я помогала ей справиться с её проблемами. Она ведь тоже побаивается. Точно так же, как и дядя Коля. Всё-таки шаг серьёзный, а она один раз уже обожглась. Слушай, пап, а может, мне после школы на психолога пойти учиться? Как ты считаешь?

— На психолога?..

Я подумал и решил, что мысль и в самом деле неплохая. Ленка быстро и легко сходится с самыми различными людьми. Психика у неё гибкая. Девочка она неглупая. Если освоит эту профессию, то на хлеб с маслом она себе всегда заработает. На западе профессия психолога уже давно стала столь же востребованной, как и профессия адвоката. Да и платят за неё весьма недурно.

Она выслушала мои аргументы и сказала, что ещё немного подумает, но ей эта мысль тоже понравилась. Спросила, буду ли я ей помогать при подготовке к вступительным в институт, и я легко согласился. В этом я не видел никаких особых сложностей. Подберём для ней соответствующую литературу и пусть вечерами штудирует. Если что-то сложное попадётся, попробую объяснить самостоятельно — курс психологии я проходил и кое-что оттуда до сих пор помню, — а если сам не справлюсь, помогу ей встретиться с теми, кто сможет ей помочь. Друзей, с которыми в медицинском учился, в Москве много. И большинство из них работают врачами. Справимся!

И так что-то у меня на душе хорошо стало. Тут, конечно, виноват начавшийся откат. Так всегда бывает после серьёзной психической нагрузки. Десятки раз на себе испытывал. Даже как будто дышать легче стало. Появилась в жизни какая-то ясность и определённость. И цель появилась. Если Ленка где-то неподалёку крутиться будет, то в жизни моей будет цель.

Через месяц поедем с ней на свадьбу к дяде Коле и Дарье. Я надену торжественный костюм (его, как и белую рубашку, сначала нужно будет купить), попрошу Ленку повязать мне галстук, а если сама не сумеет, то кто-нибудь из её подружек наверняка знает, как это делается. Уложу в коробку из-под обуви (непременно в коробку из-под обуви!) десять пачек из тайника, попрошу Ленку перевязать её красивой ленточкой и подарю дяде Коле. Это будет наш с Ленкой подарок к их свадьбе. Он тогда сможет вставить себе золотые зубы. Это красивее, чем железные. Я бы ему все пять оставшихся миллионов подарил, — для дяди Коли мне ничего не жалко, — но обещания, даже данные самому себе, выполнять нужно.

А потом буду жить и радоваться каждому прожитому дню. И Ленка будет приходить ко мне, а я буду готовить для неё «что-нибудь вкусненькое», слушать её болтовню, невпопад хмурить брови или поддакивать, подшучивать над её незадачливыми подругами и слушать её смех. Красота!

Жизнь продолжается, парни!..

Красноярск

апрель 2023 года

----------------------------------------------------

Друзья, если книга вам понравилась, прошу вас поддержать её лайком. А за короткий комментарий под книгой я каждому из вас буду очень благодарен! Автор.

От автора

Четвёртого октября 1957 года мир узнал о запуске первого искусственного спутника Земли. Событие рубежное. Событие, по праву вошедшее в историю человечества.

Ликовал без преувеличения весь Советский Союз. Ликовали простые люди во всём мире, увидевшие в этом событии новые надежды для всего человечества. Событие и в самом деле эпохальное. Но за поднятым газетами шумом никто не заметил, что ровно в тот же день случилось и другое событие.

Четвёртого октября 1957 группа скучных людей в белых халатах, надетых поверх официальных костюмов, прошлась по цехам небольшого завода, потом собралась в кабинете директора и приняла этот завод в промышленную эксплуатацию.

Событие локальное, скажете вы. Мало ли заводиков принималось в промышленную эксплуатацию в то послевоенное время? Это, конечно, так. Здесь вы правы, конечно. Но только не в этом случае. Очень уж серьёзное влияние на жизнь нашей гигантской страны оказало это, казалось бы, совершенно рядовое событие. В частности, вдруг выяснилось, что запущенное в Сибири строительство целого каскада мощных гидроэлектростанций, нам вовсе не нужно.

Братская, Красноярская и Усть-Илимские ГЭС строились в Сибири с одной единственной целью — обеспечить необходимой энергией заводы по обогащению урана и тем самым в самые кратчайшие сроки нивелировать серьёзное отставание от наших геополитических соперников в деле накопления запасов оружейного урана и плутония. После Хиросимы и Нагасаки задача архиважная! Мы не имели права не успеть! Этого бы нам не простили десятки миллионов жертв Великой Отечественной войны.

Запущенный в Ново-Уральске завод по обогащению урана использовал разработанную у нас в стране уникальную технологию обогащения на основе газовых центрифуг. Эта технология требовала в десятки раз меньше энергии, чем принятая в Америке технология диффузионного разделения изотопов урана.

Принятие в эксплуатацию завода в Ново-Уральске высвобождало гигантские мощности, что, в свою очередь, позволило нам радикально изменить план промышленного освоения Сибири. Именно из-за этого досрочно появились в Сибири такие гиганты металлургии, как, например, Красноярский алюминиевый завод.

А в основу разработанной у нас в стране технологии легла обыкновенная... патефонная игла. Да-да, именно патефонная игла. Первые образцы оси, на которой с бешенной скоростью крутился ротор газовой центрифуги были изготовлены на Владимирском граммзаводе, который в те времена специализировался на производстве граммофонов и патефонов.

Для тех, кто интересуется новейшей историей нашей страны, рекомендую посмотреть небольшой ролик от известного эксперта в области энергетики, популяризатора науки и просто очень умного и весёлого человека Бориса Леонидовича Марцинкевича. В стране его знают под прозвищем БЛМ. Я, кстати, представлял себе "Деда", сыгравшего в оперативной комбинации «Игла» ключевую роль, именно таким.

Из его маленькой лекции вы узнаете «Как из патефонной иглы был создан механизм, обеспечивший нам мировое превенство в обогащении урана». Это цитата из ролика.