Опавшие

Пролог

— Пожалуйста, все-все боги, пусть, когда Я вырасту, то отправлюсь к загадочному лесу и увижу настоящих фей! И подружусь с ними!

Мальчик, загадывал одно и то же желание уже на протяжении трёх лет, с тех времен, как отец привёз книгу, в которой был рисунок феи, и в которой рассказывалось об их магии. Ночь на седьмой день рождения не стала исключением. Лёжа в своей маленькой комнате на кровати, в очередной раз, прося о таком, как ему казалось, маленьком, он думал, что если будет столько просить, то кто-нибудь обязательно его услышит и исполнит его мечту. Отец говорил, что нет смысла просить такое, ведь всё это в его собственных руках, и он без чужой помощи сможет это исполнить, когда вырастет.

Фраза была воспринята слишком буквально.

Вот уже три года смотря на свои руки, маленький Эрва́н думал, что они слишком маленькие, для того чтобы самому добраться до леса, скрывающего самых красивых существ во всем мире. Да и страшно одному, а папа сказал, что не отправится с ним в такое путешествие. «Ни для того Я оставил службу, чтобы вновь отправляться в подобное путешествие», — сказал он, когда мальчик полтора года назад поведал ему свой гениальный план, как лучше добраться и сколько припасов взять.

— Милый? — шёпот из-за двери заставил вздрогнуть. — Ты спишь? — это был отец — генерал Раймунд, как обращался Эрван, когда выполнял какое-нибудь задание, — но отвечать он не стал, лишь повернулся к стене и укрылся по самый нос. Следом дверь открылась, и в комнату проник свет свечи. Тихие шаги приблизились и остановились у изголовья кровати. — Спишь… С днём рождения, счастье моё! — сухие губы коснулись виска, и шёпот продолжился, — уверен, что Ты исполнишь свою мечту. — Пригладив разлохмаченные волосы сына, мужчина вышел, оставляя мальчишку в ожидании сна и своего подарка.

Глава 1

Обеденный зал непривычно полнился людьми, время обеда закончилось десять минут назад, но на входе повесили плакат, чтобы никто не выходил, так как будет важное объявление. К тому же к ним присоединись ещё две роты, которым ну ни как не хватало места в комнате предназначенной только на сто человек. Около небольшой сцены стояли три капитана, которые что-то бурно обсуждали, но из-за общего шума даже сидящий близко к сцене Эрван не мог ничего расслышать.

— Как думаешь, что будет? — прошептал на ухо Михель.

— Отодвинься, твое гнездо меня щекочет. — Он пихнул друга локтем. — Я не слышу, что они говорят. Скорее всего, какое-нибудь задание.

— Может нам объяснят, куда отправили почти всех старших?

— Может. А может и нас отправят туда же.

— Рыцари, — на сцену поднялся их капитан Бинур, все замолчали, — мы собрали вас здесь, чтобы объявить о том, что на вашу долю выпало ответственное задание, возможно самое ответственное за всю вашу жизнь. Его получают ваши три роты.

Слова не вызывали ничего, кроме медленно подкатывающейся паники. Теперь стало ясно, почему капитаны были так напряжены. Роты с самыми сильными рыцарями были выведены из столицы, а теперь на головы среднечков падает что-то недоброе.

— Через месяц вы отправитесь в виде сопровождения на восток нашей родины, к загадочному лесу, для заключения мирного договора. После нового года, второго марта у вас начнутся усиленные тренировки. У вас четыре дня, не считая сегодняшнего, на то, чтобы подготовиться, написать письма близким и отпраздновать новый год, потом у вас не будет на это время. Всем всё ясно?

— Так точно, капитан!

— За короля! За Абрифлёр!

— За короля! За Абрифлёр! — было слышно, что в голосах рыцарей присутствовала неуверенность, но все и старались ее скрыть.

— Все свободны. Расписание до второго марта никак не меняется.

Рыцари начали подниматься со своих мест и идти кто куда, так как начались полтора часа свободного времени. За столами ещё оставались группы людей, что начали тихо обсуждать услышанное. Медленно проведя взглядом по залу, Эрван заметил с пару десятков человек, что сидели одиночками с пустыми взглядами. Он прекрасно понимал их. Прожив большую часть жизни в деревне, хоть и не далеко от столицы, он знал, какие ужасы рассказывали про фей детям и конечно многие этому верили даже во взрослом возрасте. Не просто верили, они были уверены в том, что это правда, так как правды никто не знал. Даже Эрван имея книгу о феях, не мог с точностью сказать, что все знает. Но, не смотря на это, не смотря на волнение и переживание, внутри загорался огонек счастья. Его мечта совсем близко.

— Хей, Стратеж, живой?— его отвлекла рука на плече. — Ты чего? Свободные часы. Пошли в библиотеку, там поговорим, на улице все равно холодно.

— Да… Да, пошли.

Они вышли из обеденного зала, нашли среди горы курток свои, слава тому, кто решил, что вся одежда должна быть подписана, и отправились к выходу. Хоть здание с библиотекой и было сбоку от обеденных, но по морозу без теплого капюшона идти идея плохая, особенно перед таким ответственным заданием.

По пути Эрван думал, что нужно обязательно написать об этом в письме отцу, когда он получит от него ответ. Он не был уверен, обрадуется ли отец, ведь это было очень опасно, а многие из них ещё «молодняк», как любил говорить капитан одной из рот, что сегодня были с ними в обеденном. Выбора не был, в столице было ещё достаточно рыцарей для её защиты, одни рыцари замка чего стоят, а Минедор самому нужны свои защитники.

Забежав в библиотеку, они стряхнули снег с меха, и, повесив свои куртки, поднялись на второй этаж и прошли к самому дальнему столу в углу. Оглядевшись и убедившись, что за ближайшими столами никого нет, Михель чуть нагнулся и начал шептать.

— Что с тобой? Что в обеденном, что по пути сюда, Ты выглядел так, словно пытаешься прорыть тоннель из своих мыслей, чтобы добраться до центра мозга и осознать, наконец, что произошло. Я думал, феи тебя не пугают. — Парень явно переживал, нервно «расчесывая» кудри пальцами, только из-за него или из-за задания, Эрван не знал.

— Ты не понимаешь! Я не боюсь, но… — он тяжело выдохнул и откинулся на спинку стула. — Просто увидеть фей было моей мечтой с самого детства, с момента, как отец подарил мне книгу о них. И вот! У меня, наконец, будет такой шанс!

— Тише, тише, Ты! — яблоко, как называли его близкие друзья из-за семейного бизнеса, облокотился на стуле и облегченно выдохнул. — Я уж думал, Ты перепугался, как и все те ребята в столовой. А Ты…

— А Ты не боишься? Просто, Ты же жил среди высшего общества и мне всегда казалось, что там отношение к феям совсем иное. У нас в деревне их всегда боялись, словно они какие-то монстры.

— А разве это не так?

Голос донесся с соседнего столика, куда парни и повернусь. Они даже не заметили, когда туда села главная белокурая особа голубых кровей Лазар Кристоф Изабе, что-то зарисовывавший в блокноте, и рыжий кот Марин Клод Минью, наблюдавший за этим, который, кстати, и задал вопрос.

— Вы можете быть тише, Я не могу сосредоточиться, — попросил Лазар.

— Уже точно нет. — Мальчишка взял друга под руку и пересел к говорящим. Михель услужливо пересел к Эрвану, что бы те сели рядом, напротив них. — Так… Разве они не монстры? Непонятные существа, живущие обособленно, у них есть крылья, они способны на магию, и убили тысячи людей во время войн. Разве это не говорит о том, что они монстры?

— Но и люди убили немало фей, разве нет? — смирившись, что нормально порисовать ему никто не даст, Лазар отложил блокнот с карандашом и вмешался в разговор. — А ещё напомню, что не во всех странах они живут обособленно.

— Но они напали первые! Мы просто защищались!

— Так! — не выдержал Стратеж оскорблений в сторону существ. — Во-первых, это были не мы, а наши предки. Во-вторых, это тоже были совсем другие феи, не те, что сейчас.

— Ты уверен?

— Яблоко, Ты туда же? Конечно, феи живут дольше людей, но и они живут в среднем лет сто пятьдесят. Так что как минимум одно поколение уже успело смениться, а по факту и того больше.

— Но ведь информацию дали сами феи…

— Когда их пытали. Разные феи дали одну информацию, так что не вижу смысла сомневаться. А на счет того, что они монстры. Люди же сотню лет назад не называли монстрами тех, у кого было огнестрельное оружие, только потому, что не могли понять что это!

Эрван пару раз глубоко вздохнул, он так быстро говорил, что совсем забыл о дыхании. Михель приложил палец к губам, намекая, что нужно быть тише, иначе они привлекут внимание, и на них будет ругаться библиотекарь. Кот же в это время, забрав со стола карандаш, начал крутить его в руках и явно задумался об услышанном, но неожиданно ударил ладонями о стол и поднялся.

— Это ничего не меняет! То тоже были люди, а эти…

Не найдя, что сказать, он вышел из-за стола и отправился к лестнице, неожиданно, он направился не вниз и к выходу, а на третий этаж.

— Мерзнуть не хочет. — Отметил Михель. — Вы что тут вообще делали?

— Я решил порисовать, а Марин со мной пошел. Он увидел вас и предложил сесть рядом. Вот и всё. Я пойду, не хочу его оставлять в таком состоянии одного. На тренировке увидимся.

Попрощавшись, Лазар ушел, а Михель пересел обратно.

— Странно, он вроде из знати, у него двойное имя. Видимо он из какой-то деревни, раз у него такое восприятие. Я думал, что у тебя тоже такое.

— Не забывай, Поммюр, — Стратеж подмигнул, — мой отец бывший генерал, что полжизни прожил в столице.

— Многие военные тоже считают их монстрами. Только знать относится к ним как к чему-то мифическому и прекрасному. Не в обиду, просто…

— Все нормально, Я понял, о чем Ты. Но у меня была книга, которая позволила в них разобраться, так что сейчас они вызывают у меня лишь любопытство и повышенный интерес.

— И страх.

— Немного. — Они рассмеялись. — Слушай, а что на счет тебя, Ты так и не ответил? Ты выглядишь довольно спокойно.

— Ну, на деле так и есть. Конечно, Я волнуюсь, боюсь даже немного, но не так, как некоторые. Я хоть рос и не в самом городе, но свободное время проводил там или в других больших домах.

— Высшее общество, — хихикнул Стратеж.

— Вот именно. Так что, ничего, справимся. Хотя за некоторыми придется следить.

Парень понимал, что друг был прав. В малыше Минью в первую очередь говорил страх, детский страх. Конечно, им всем было больше двадцати одного года, но в нем это было заметно меньше всего. Он казался мальчишкой, что еле дотягивал до восемнадцати. Но, не смотря на это, был одним из лучших стрелков, и, не смотря на недавнее становление рыцарем, уже попал в их группу. И уже скоро со всеми отправится далеко за границы столицы.

Не найдя больше, что сказать, парни решили почитать. Эрван взял очередную книжку по истории, а Михель сборник стихов.

Слова никак не хотели собираться в предложения, так что Эрван начал просто смотреть в книгу и думать о скорых усиленных тренировках, даже не беспокоясь о том, чтобы для виду переворачивать страницы. Внутри своего сознания он пытался представить, что их ждет, сколько они пробудут в пути, где находятся потенциальные остановки, как они вызовут фей на контакт и ещё миллион вопросов, в которых он пытался разобраться, пока его не отвлекли.

— Парни, — повернув голову, они с Михелем увидели Марина, что неуверенно обращался к ним, и Лазара ждущего чуть позади, — свободные часы кончаются, пора на тренировку.

Посмотрев на настенные часы и переглянувшись с Поммюр, Эрван понял, что ни один не заметил, как пролетело время.

— И ещё кое-что… Простите меня, за мою несдержанность. Я должен был просто спокойно сказать, что думаю, а не истерить. — Спрятанные в тени лба и опущенные вниз карие глаза, казались непривычно потухшими и совсем не соответствовали жизнерадостной натуре.

— Иди сюда! — Михель поднялся и потрепал рыжую копну, а затем обнял. — Мы не злимся. Правда, Стратеж?

— Конечно, а теперь отойди, Я тоже хочу объятий!

Все посмеялись, а Михель отпустил мальчишку, позволяя оказаться в новой партии объятий. Закончив примирение, они двинулись к выходу. Их ждали тренировки и новое обсуждения предстоящего задания с остальными членами роты.

Глава 2

Дни перед началом тренировок не просто прошли, а пронеслись голубями, словно их согнали с насиженных мест неугомонные дети, выбежавшие на площадь. Так же быстро прошло и празднование нового года. Так как этот праздник не входил в список «больших», хоть и давался один выходной, то вечером вдобавок к обычным порциям давали тарелку с фруктами, двумя сладкими булочками и небольшим количеством мороженной кислой вишни.

Парни из 421 комнаты, в которой жил Эрван, решили, что не будут дарить друг другу подарки. Вместо этого они просто распределили список покупок, чтобы вечером, после тренировок и бани, посидеть и выпить. Главной задачей было пронести несколько бочонков пива, так как за этим очень строго следили. В армии алкоголь был разрешен только при высоком звании, а рыцарям на большие праздники.

Было принято решение пронести выпивку обходными путями и с помощью подкупа таким же бочонком пива одного из рыцарей, который в тот момент будет дежурить на северной стене. Выяснить, кто это будет, не составило труда. Когда ему объяснили, что от него хотят, он быстро согласился.

Подготовку они начали днем тридцатого декабря, в последний день текущего года. Лазар написал письменное разрешение на выход в город, чтобы купить и отправить подарки семье. Капитана, конечно, смутило, что он решил сделать это так поздно, но так как никаких провинностей раньше за ним не замечалось, он его подписал. Спустя минут десять то же самое сделал Дидье Пэссон, самый старший в их комнате, который, как и многие мужчины с южных территорий вблизи Подат и Арон был высоким, накаченным и лысым, так его иногда и называли друзья. Но, в отличие от Лазара, он оправдал это тем, что хочет купить подарок возлюбленной. Капитан Бинур сначала сомневался, но после слов о том, что если он его не отпустит, девушка обидется, а Пэссон ещё хочет сделать её своей женой, он согласился, с условием, что его пригласят на свадьбу.

Выполнив то, ради чего они официально и отпросились, парни отправились выполнять тайное задание. Лазар отправился в бар и договорился с хозяином, чтобы вечером он принес четыре бочонка пива к самому восточному краю северной стены, где ему спустят веревки для подъема, конечно, все эти действия оплатили. Дидье в это время закупал продукты: вяленое мясо, хлеб, сыр, овощи — всё, чем было хорошо закусывать. Он спрятал все это в коробке под новым меховым плащом.

Перед отбоем Лазар прихватив Михеля, и они сбегали к стене. В комнате в это время нарезали продукты и ставили, в качестве стола, три тумбочки между кроватями Лазара с Марином и Бриса с Игором.

Празднование прошло на «ура», три бочонка было недостаточно, чтобы напиться, но достаточно, чтобы расслабиться и утром не болела голова. Просидев до трех ночи, все дружно завалились спать, так как на следующий день была только рукопашная тренировка во второй половине дня, и можно было выспаться.

С началом нового года все также было спокойно и шло согласно расписанию, даже в выходные дни ставились тренировки, просто в меньшем количестве. Казалось, что все даже слишком спокойно. Обсуждение задания можно было лишь изредка услышать в обеденном зале. Все словно пытались игнорировать это, не верили, надеялись, что это просто шутка.

Это не было шуткой.

Второго марта начались тренировки, тогда то все, наконец, и поняли, что их на самом деле ждет. Их расписание изменили: свободные часы сократили, добавили медицинскую подготовку и уроки выживания в дикой природе. Против уроков первой медицинской помощи никто не был, хотя почти все и так умели обрабатывать раны, но ранение это не единственное, что может настигнуть на задании. Без знаний можно и от простуды умереть.

С уроками выживания в дикой природе возникли споры. Ещё в армии всех учили разводить костры, выслеживать животных и строить укрытия. После того, как капитаны доходчиво объяснили, где учитывается их мнение, рыцари больше не возмущались, а спустя неделю приняли то, что эти уроки действительно имеют смысл. Различать ядовитые грибы, ягоды и травы от тех, что можно принимать в пищу ещё никому не мешало. Конечно, не обошлось без шуток о том, что парням с двойным именем нужно и в два раза больше таких уроков.

Марин лишь вопросительно приподнял брови, когда волна смеха прошла по роте.

— Дидье, — обратился он к хохочущему соседу по комнате, — а что это значит?

— То, что мы ничего не знаем, так как нам не приходилось, как некоторым, искать себе еду, где не попадя. — Вмешался Лазар, что скрестив руки, недовольно посматривал на смеющихся.

— Баранам слова не давали, — тут же грубо ответил Дидье.

— А Ты кроме подшучиваний на тему волос ни на что не способен. В таком случае, чтобы тебе было понятно, Дидье Пэссон, скажу, что лысым слова тоже тут никто не давал.

— Ах, Ты…

Мужчина хотел ещё что-то сказать, но голос учителя, что начал вновь рассказывать о каких-то растениях, перебил его, и все трое переключили на него своё внимание.

С началом всего этого балагана началось и самое главное — обсуждение. Настрой у всех сильно отличался от первых дней. Из-за загруженного расписания переживать было некогда. Но когда возникала возможность поговорить во время тренировок по рукопашному бою, то можно было обнаружить, что большая часть рыцарей, в большей или меньшей степени, взволнована. Хотя стоило тренеру заметить лишнюю болтовню, как он сразу же пресекал подобное.

Ситуация накалилась, когда во время одной из подобных тренировок, у парня из их роты, который на вид был года на два старше Эрвана, началась истерика. Зал замер. Даже Дидье, у которого в это время на плечах сидел один из близнецов Жим и душил его ногами, присел, чтобы позволить противнику слезть. Несчастного в это время вывели из тренировочного зала и приказали остальным продолжить тренировку.

— Это он зря. — Громко сказал Игор, — парень, что в детстве, вместе с семьей, переехал в Абрифлёр из Юрсада, но продолжал говорить с акцентом, — и все повернулись на него. — Я то после переезда тамо то жил. Ну, так около того леса, и ничего. Что-что, а с феями у проблем то не было. Всяко было, а с феями того то не было. Чушь всё это. Нечего бояться, зря он.

— А Ты видел фей? — послышался голос из толпы.

— Нет, они не выходили к нам, а мы не ходили к ним. Хотя… Детьми то ходили.

— И как?

— Да никак. Где заходили, там и выходили. По сезону, бывало, натыкались на поляны с ягодами. Хорошо тогда было. А вот взрослому туда ступать не надо. Они их теряли. Ну, если взрослый туда заходил, то значит, он заблудиться и не видать его день целый, а то и больше. А детям нет. Им ничего.

Рыцарь хотел ещё что-то спросить, но в это время вошел тренер вместе с тем парнем, что тихо вернулся на свое место с опущенной головой. Все решили промолчать, и вернулись к тренировке.

В последние пять минут, когда все уже восстанавливали дыхание, в проеме появился капитан Бинур и сообщил, что за ужином раздадут письма. Такая новость тут же поселила в зале довольный гул. Весточка от родных — то, что сейчас было так всем необходимо. Эрван, как и остальные, с предвкушением ждал вечера.

Когда же он, наконец, наступил, и Стратеж получил желанный конверт, то не стал открывать его сразу. Он хотел прочитать письмо в спокойной обстановке, так что после ужина отнес его в спальню и отправился на урок.

Уже после урока выживания в дикой природе, тренировки и бани, Эрван пошел к себе. По пути он пересекся со старшим из близнецов Жим — Амеди, которого он мог отличить от Алэр лишь благодаря длине волос, у Алэр они были совсем короткие. Некоторые говорили, что цвет их кожи отличается. Но Эрван эту разницу не видел, у обоих она была просто темной. И акцента никакого не было, как бы там над ними не подшучивали.

— Слушай, мы столько вместе служим, Я спросить все забываю. Откуда у тебя шрам?

Рука на автомате дернулась к левому виску, но парень сдержался. Когда рана только появилась и затягивалась, то ужасно чесалась, так что теперь, при каждом упоминание шрама возникало желание его почесать.

— В детстве ещё, играл с отцом, он меня на руках носил, подкидывал, и в один момент не удержал. Ну, Я упал, а когда летел, проехался об угол стола. Отец после этого все столы, стулья, и все, что можно зашлифовал, чтобы они округлые были.

— Лучше поздно, чем никогда! — он рассмеялся.

Эрван вспомнил реакцию Михеля, когда он рассказал ему эту историю. Этот кретин сказал: «Так вот почему Ты у нас такой глупенький». Справедливости ради, он получил за это подзатыльник.

Зайдя в комнату, Эрван дошел до своей кровати, сел на нее и облокотился о стену, Амеди ушел дальше и поднялся на второй этаж кровати.

Письмо от отца лежало в тумбочке, вспомнив об этом, Эрван тихо высказал, что сам о себе думает, встал с кровати и подошел к тумбочкам напротив, в верхнем ящике лежало письмо, которое он вскрыл, пока снова садился на кровать.

«Здравствуй, сынок! Тебя тоже с новым годом! Я новый год хорошо отметил. Лям приезжал, а Ты знаешь, с ним плохо не может быть. Мы и еды приготовили — говядинки твоей любимой, картофеля сварили, да и все, особо, как понимаешь, не праздновали. Выпили с ним немного, да спать пошли. Он о тебе спрашивал. Вы же с ним не виделись с момента, как Ты в армию ушел. Он соскучился, представляешь, даже признал это сам. Я ему сказал, что явно стареет, а он ответил, что не мне это говорить, козел старый.

Сам-то Я неплохо, только вот приболел. Температурю и прочие гадости, но на работу пока хожу. За животными и огородом присматривать только тяжело. Ну, ничего, не помрут.

Ты там как сам? — Эрван заметил, что в этом месте поплыла бумага, словно на нее капнули водой. Ему хотелось надеяться, что это вода. — Новый год праздновали? На задание никакое не отправляют? У нас-то видели, как рыцарей отправили на север. Может Ты тоже там был? Надеюсь, что нет. А если все-таки да, то Ты говори сразу же! Не скрывай, чтобы Я хоть знал где Ты.

Ну, рассказывать мне самому больше нечего, так что Ты пиши. Все пиши. И про себя, и про Михеля, и про остальных. Я люблю тебя и всегда жду дома, твой папа!

Вспомнил! Лям книжек новых привез, штук пятнадцать. Сказал, что это за все дни рождения, на которых он не был. Надеюсь, Ты не против, Я почитаю их, пока тебя нет. Теперь точно все, что хотел, написал. Пиши, как сможешь.»

«Папа…»

Эрван задернул шторы, чтобы никто не мешал ему спокойно думать. Письмо от отца неожиданно выбило из колеи. За последние полтора года он болел раз шесть или семь, что не могло не вызывать беспокойство. Ему очень хотелось надеяться, что все это обычное совпадение. Простудился, продуло, отравился, устал на работе.

Он еще раз перечитал последние строчки. Лям был старым другом его отца. Хотя на деле не таким уж и старым, он был лет на десять младше. Когда Эрван был помладше, тот часто приезжал и помогал, обязательно привозя с собой какие-нибудь игрушки или книжки. Но время шло, и когда уже сам Эрван мог помогать отцу, Лям стал навещать их реже, чаще отправляя письма. Зато теперь они вдвоем могли ездить к нему.

Он вспомнил, как отец впервые сообщил ему, что они поедут в город. Сначала, тогда ещё тринадцатилетний мальчишка, подумал, что они поедут в столицу, и был очень рад, но отец быстро остепенил его и сказал, что они едут в соседних город к Ляму. Тогда радости было вдвое больше. На тот момент они не виделись примерно год, хотя раньше он навещал их раз в два-три месяца.

На следующий день, вечером, они сели на повозку. Эрван проспал всю ночь, рано утром его разбудил отец, и он увидел перед собой улыбающегося Ляма, а затем обнаружил, что тот несет его на руках. Тогда был один из лучших дней в его жизни.

— Эрван, Ты спишь? — послышался голос Дидье из-за ширмы, что отвлек его от воспоминаний.

— Нет, — он отодвинул шторку, — что-то случилось?

— У тебя. Меня Лазар пусть хоть сто раз черствым и бесчувственным называет, но Я же не слепой. — Говорил он шепотом, чтобы парни с соседних кроватей не услышали. — Можно присяду?

— Да, садись.

— Расскажешь?

— Нет.

Они служили вместе уже долго, были друзьями, но делиться личными переживаниями он ещё был не готов. По крайне мере не при всех.

— Ты так спокойно относишься к заданию. — Решил перевести тему Эрван.

— А чего переживать то? Мы не воевать едем, а если придется, то против любого врага можно придумать тактику.

Через койку от них лежал Марин и что-то читал, когда он услышал, что его соседи обсуждают задание, то бросил на них взгляд, и его передернуло, что не осталось не замеченным Эрваном, но он решил проигнорировать это.

— Ты тоже не переживай. Игор прав, чего их бояться. Без необходимости не нападут, а мы нападать вроде и не собираемся. Посидим, подождем месяц-другой, а потом нас отзовут.

— А если нет?

— Значит, будем ждать тридцатилетия, а потом подавать на уход, Посидите там несколько лет. Ничего, не умрете. Ладно, давай-ка лучше спать. Нужно выспаться.

— Да, конечно!

— Доброй ночи!

— Доброй ночи!

Когда Дидье встал и ушел, Эрван убрал письмо в тумбочку, лег на кровать и задернул шторы. Он решил, что напишет письмо завтра, на свежую голову. Пэссон прав, нужно выспаться.

Глава 3 Михель

Возможно это не то, чего он хотел в жизни. Возможно, стоило попробовать себя в чем-то ином. В чем-то, где не нужно было бы просыпаться в восемь утра, кроме выходных, хотя и там не сказка. Именно об этом думал Михель, слушая звук будильника и пытаясь заставить себя подняться с постели.

— Вы уверены, что нам всё это нужно? — наконец, садясь на кровати, поинтересовался он, расчесывая кудри пальцами назад, чтобы умыться и привести себя в норму, спустя секунды три они вернулись в прежнее положение.

— Деваться уже некуда. Доброе утро! — бодро ответил Игор, что уже одевался.

— Ага, доброе… — он провел недовольным взглядом по мужчине. Конечно, их разница в возрасте была не такая большая, но очень заметная. — Почему Ты каждое утро такой бодрый?

— А Ты каждое утро недовольный.

— Справедливо.

Пересилив себя и спустившись с верхнего яруса кровати, он посмотрел на Эрвана, чье лицо закрывали длинные волосы, и подумал, что надо сказать Лазару, чтобы тот заплел ему косу. Одевшись и умывшись, он пошел завтракать. Организм, как обычно, не хотел принимать пищу с утра, но зная, чем может кончиться отсутствие завтрака, Михель пережевывал пищу, и проглатывал ее. Спустя несколько ложек, тошнота всегда отступала. Так и проходил каждый завтрак. Дальнейшие тренировки шли в обычном режиме: утренняя тренировка, рукопашная тренировка и медицинская подготовка. Дальше было немного свободного времени, которое Поммюр пролежал в кровати, пока близнецы не подняли его, чтобы пойти на обед.

Во время обеда в зале было намного шумнее, нежели с утра. В планы входило поговорить с Эрваном, так как на тренировках их ставили в дальние друг от друга пары, так что у него была сильная недостаточность друга.

— Извини, яблоко, поболтать, особо, не получится. Я сейчас быстро поем и пойду в библиотеку, нужно написать письмо отцу. Он все еще не знает о предстоящем задании.

— Нервничаешь?

— Очень. Но нужно. Попытаюсь все как можно подробнее написать, что сам знаю. Знаешь, ему же нужно как можно больше, чтобы сердце спокойно было.

— Родители всегда так. Я тоже писал своим. Все расписывал, как мог. Мама плакать будет… — он засунул в рот каши, стараясь сконцентрироваться на пережевывании, а не на печалящих мыслях.

— Ты им отдельно писал?

— Конечно, а еще брату. Ладно, иди, а то не успеешь. Встретимся на стрельбе.

Когда Эрван ушел, Михель продолжил дожевывать свою порцию. Вступать в какое-либо обсуждение не хотелось. В голове появился образ отца друга, точнее то, как он себе его представлял, так как лично они не встречались, и знал он о нем только из рассказов Эрвана. Добрый мужчина, всегда думал о нем Поммю, даже не смотря на то, что он из бывших генералов. Другой, на его месте, нанял бы няньку для сына, а этот ушел в отставку. Интересно, его бы собственный отец поступил так? А мама? Хотя, ей не было бы смысла, ведь её работа это следить за фермой и рабочими.

Воспоминания о семье отбивали всякий аппетит, так что он решил отвлечься и прислушаться к диалогу Дидье и Готье Перша, короткостриженого парня, что был на год младше Пэссона и из одного с ним города, что объясняло его размеры. Недолго послушав, он понял, что они обсуждают поход в город.

— В город собираетесь? — да, это было очевидно, но очень уж хотелось отвлечься.

— Да, — начал Готье, — хотим завтра в свободное перед обедом время уйти, а потом вернуться к тренировке. Есть одно и то же уже порядком надоело. — Он что-то шепнул другу и тот кивнул. — Давай, с нами завтра! Эрвана с собой тоже возьмем. А то с этими тренировками, скоро разучимся, как с обычными людьми разговаривать.

— Можно, а то, правда, давит уже все это напряжение.

— Вот и отлично! Только не забудьте написать разрешение на выход.

Остаток обеда они провели в столовой, обсуждая, куда завтра можно сходить. Сошлись на приличной таверне, что была в минутах двадцати от их казарм. Было принято решение не учитывать мнение Эрвана; и это его проблема, а не их.

На тренировке Михель подозвал друга и изложил ему план. Тот согласился и предложил позвать с собой ещё ребят, но Михель поубавил его пыл, сказав, что если бы мужчины хотели, то предложили бы им сами. Большая компания это здорово, но иногда просто не нужна. Закончив со стрельбой из лука, которую не любили почти все рыцари, ведь есть пистолеты, они отправились дальше.

По окончании очередной тренировки и ужина Михель с Эрваном отправились к капитану, чтобы написать разрешение на выход и попросить его подписать их. Они хотели пойти туда со старшими, но тех нигде не было видно, так что, решив, что они уже у него, они двинулись в центральное здание, где жили старшие по званию, там же, на верхнем этаже, были их кабинеты. Они видели, как капитан Бинур быстро отужинал и ушел, а это значило, что у него было много дел — не лучший момент, чтобы сидеть у него и писать разрешения, но делать было нечего, больше времени на это у них не будет. А подписывать кому-либо разрешение на выход прямо день в день, он не любил.

— Здравствуйте, капитан Бинур! — поздоровались рыцари, после разрешения войти.

Крохотный кабинет, в котором едва помещался рабочий стол со стулом, шкаф с документами и два стула у стены для вот таких посетителей, был одним из самых уютных мест на всей служебной территории. То ли так влиял сам капитан, то ли ховея Аделаида, которую сдуру притащили и подарили Жим, объяснив это тем, что растения успокаивают, и капитану точно такое нужно. Он сначала хотел кинуть в них, тогда ещё маленьким, горшком, но оставил ее, вместе с мужем Максимилианом, чей горшок стоял на другом краю подоконника, и, кроме того, что был в два раза меньше, содержал в себе останки Максимилиана, что не выдержал тягот жизни. Его можно было понять, тяжелее было понять, как выжила Аделаида, с местным то климатом, но, видно, капитан за ней хорошо ухаживал, наученный смертью ее мужа. Среди рыцарей даже была шутка: когда кто-то жаловался, что капитан им недоволен или наказал его, ему говорили «Ты не Аделаида», ибо никого мужчина не любил так, как это непонятное растение, привезенное с другого берега.

— Разрешение? — с ходу спросил мужчина, что, сидя за столом, читал какие-то документы.

— Как вы можете так о нас думать! — наигранно начал Поммюр, ставя стулья напротив рабочего стола.

— А вы по другим причинам не ходите. К тому же ваши товарищи мне уже рассказали, куда вы завтра собрались.

— Так… Можно?

— Нет.

— Почему? — вмешался Эрван.

— Не хочу Я вас выпускать. Не нравитесь вы мне. Сидите-ка вы тут. — Капитан подписал документ и взялся за следующий, стараясь игнорировать двух обалдуев, как он любил называть всю свою роту, что расстроено на него глядели.

— А если мы купим вам тыквенных булочек? — предложил Эрван небольшую «взятку».

— Пять штук.

Рыцари тут же заулыбались и закивали, а затем принялись писать. Закончив и получив подписи, они отнесли бумаги в комнату, и пошли на урок по выживанию.

* * *

На следующий день утренние тренировки длились особенно долго, в ожидании свободного времени и обеда. На тренировке по рукопашному бою Михель так задумался о говядине в грибном гарнире, что ему чуть не сломали руку, и сломали бы, если бы Жак, парниша из их роты, не понял, что его просто игнорируют, а в итоге ещё и обиделся и попросил поменять противника. На замену поставили Дидье, вот тут было уже действительно опасно думать о чем-то кроме тренировки.

Когда закончилась тренировка, а за ней и мед. подготовка, компания, — из Михеля, Эрвана, Дидье и Готье, — быстро направились в комнату, чтобы переодеться в чистую форму. Выходить без формы было можно, но в форме была большая вероятность познакомиться с какой-нибудь красивой официанткой, и увеличить шанс того, что к ним сама подойдет познакомиться какая-то красотка, а такой возможности упускать было нельзя — все-таки во время рыцарской службы было не так много шансов с кем-то завести отношения. Хоть Дидье это было уже не нужно, но он решил не отделяться от друзей и тоже надел форму.

На проходной они пересеклись с отрядом, который шел с патруля города. С нескрываемой радостью Эрван отметил, что скоро их смена, а значит, будут прогулки по городу, вкусные обеды и влюбленные вздохи девушек. Это смена выпадала на дневное время, хоть ещё было и холодно, но это все равно был отдых.

Попрощавшись и натянув посильнее меховые шапки, они направились в город. Михель не был там порядком полутора месяца, в последний раз, когда его звали прогуляться, был недели три назад, но тогда он выбрал дополнительную тренировку по стрельбе из лука с Марином, а после никто из тех, с кем он мог пойти, не ходили. Так как гулять один он не любил, пришлось ждать вот такого случая.

Добравшись до таверны «Зов русалки», парни протиснулись мимо уличных столиков, что ютились под навесом и были полны людей распивающих чаи. Внутри было всего пару свободных столиков, половину занятых занимали их сослуживцы, с которыми они поздоровались кивком, а вторую занимали молодые девушки, которые им улыбались. Заняв прямоугольный стол у стены, они взяли меню.

— Нам с Эрваном надо взять ещё пять тыквенных булочек. Капитан не хотел нас отпускать, пока мы ему это не предложили.

— Вас тоже? Ах, он… — Готье не стал договаривать.

— С вас тоже потребовал? — Михель рассмеялся. — Видимо он очень давно их не ел.

Выбрав еду, чай и по бокалу коньяка, рыцари начал разговор, делая вид, что не замечают пару девушек, что рассматривали их с барной стойки.

— А Я рассказывал, как мы сюда с первогодками ходили, среди них Марин ещё был, и Я их пугал историей, почему таверна так называется?

— Раз семь, Перш, — отозвался Михель, что ответно решил посмотреть на длинноволосую русую красавицу и улыбался ей.

— А Я и того больше, — улыбнулся Дидье.

— Почему Я не слышал эту историю?

— Ты слышал, Эрван, — Михель повернулся к нему, — просто у тебя, как и у него, плохая память. Только если он не помнит, что рассказывал, то Ты не помнишь, что тебе рассказывали.

— Вот и отлично! — заткнул его Готье. — Значит, Я снова её расскажу ему!

— Пойду, покурю. — Дидье поднялся и вышел из-за стола. — Михель, со мной?

— Нет, мне и тут неплохо.

— Ладно, дыру в ней только не сделай.

— В каком смысле?

— А это Ты сам решай, Я в твою интимную жизнь лезть не хочу.

Все прикрыли рты руками, чтобы их не посчитали не очень хорошими людьми от того, что они смеются над подобной шуткой.

— Ну, так, слушай! — начал мужчина, когда успокоился. — Было это недавно, месяц тогда прошел, как Марин со всеми его одногодками поступил сюда, в нашу роту то человек тринадцать всего добавили, и они как-то сразу разделились на две группы. И вот стою Я как-то на тренировке, по холодному оружию это было, как сейчас помню, а они, группка, где Марин был, недалеко стоят и разговаривают. Слышу, говорят о том, что хотят в город выйти, найти место какое-нибудь приличное, чтобы отпраздновать их зачисление и первую зарплату. Ну, Я к ним и подошел, говорю: «Услышал случайно ваш разговор, знаю хорошее место, куда все наши ходят. Могу сводить». Они согласились, попросили в тот же день сходить вечеров, в свободное время и время ужина. А вы же нашего капитана знаете, Я им и сказал, что если они договорятся, чтобы он подписал разрешение, то, пожалуйста. И договорились же! Правда, капитан тогда сказал, что под мою ответственность. — Он неожиданно отвлекся, и Эрван с Михелем посмотрели в ту же сторону, что и он. За окном стоял Дидье и смеялся глядя на них, а когда понял, что его заметили, отвернулся и продолжил курить, но по тому, как тряслись его плечи, было понятно, что он продолжает смеяться.

— Что это с ним? — неуверенно спросил Эрван.

— Не обращай внимание, он идиот просто. — Улыбнулся Михель.

Поммюр мог предположить, почему его сослуживиц заливался смехом. Скорее всего, со стороны, ещё и зная контекст, они выглядели комично. Рыцарь с проблемами с памятью, что по десятому разу рассказывает одну и ту же историю, второй такой же, что слушал ее по тому же десятому разу, и Михель, что витал в облаках и продолжал глупо улыбаться и любоваться девушкой за стойкой, но нельзя отрицать тот факт, что она действительно была очень красива.

— Так вот, — продолжил Готье, игнорируя смеющегося друга, — пришли мы сюда, заказали все, и сидим, разговариваем. Тут выходит хозяин, даже не знаю, как мне пришло такое в голову, само как-то, Я возьми и спроси: «Хотите узнать, почему это место так называется?» Они, конечно, заинтересовать. — Красавица расплатилась с барменом и вышла из таверны вместе с подругой, на прощанье, помахав Михелю рукой. Тот расстроенно вздохнул и повернулся к сослуживцам. — Ну, Я и давай им рассказывать: «Видите того темного мужчину, что без правой руки. Это хозяин таверны, он сам с другого берега, из тех немногих мест, где ещё остались русалки. Он там, когда жил был рыбаком. И вот, вышел один раз в море со своими на трое суток. Просыпается на вторую ночь, по ясным делам, идет к борту судна, курит и тут слышит ее. Песнь!» Ох, у них уже тогда лица перепуганные были.

— Что Я пропустил? — к ним вернулся Дидье.

— Он как раз на самом интересном, — без особого энтузиазма, просветил его Михель.

— Да заткнитесь вы! И не мешайте рассказывать! Я им продолжил: «Посмотрел он за борт, а там никого. И тут с другой стороны крики женские о помощи слышит, ну, не думая, и побежал, а там действительно девушка за бортом. Он возьми и скинь ей трос, что привязан недалеко был, на всякий случай».

— Ты уверен, что на кораблях есть привязанные «на всякий случай» тросы?

— Да, Я то, яблоко, откуда знаю? Я их на картинках только и видел.

— Вот ваш заказ, сейчас принесу остальное. — Быстро пролепетала девушка, ставя на стол тарелки и чайник.

— Дальше Я им сказал, что вот, он скинул трос ей, а она никак ухватиться не может, а он храбрый за ней начал спускаться в неспокойное море. Потом начал Я говорить тише и продолжил: «Спустился он, сам еле держится и ей руку тянет, а она как ухватилась за нее, да давай на себя тянуть. Тут-то он и заметил, что она голая совсем, а как рот открыла, а там клыки, так точно все ясно стало. Ну и начал он на помощь звать».

— Вот ваш заказ! — быстро поставив кружки, бокалы со спиртным и остальные тарелки, девушка убежала обслуживать других посетителей.

— Давайте уж дослушаем, а потом будем есть. — Михель был не очень доволен предложением Дидье, но так было правильно.

— Хорошо. Я быстрее попробую. В общем, начали они расспрашивать, «Что дальше? Что дальше?» Я давай жути нагонять: «Море не спокойное было, шумное. Кто же его услышит? Пытался он своими силами отбиться. Попал в морду ей раз, она под воду. Думал, что спасся, а тут она как наброситься из воды да зубами и когтями в руку его вцепиться. Он давай еще громче кричать. Тут то его, наконец, услышали, выбежали и давай трос тянуть, а русалка то не отпускает. Уже на половину его подняли, а она на руке все висит, ну, он возьми и ударь ее. Она-то отцепилась, да только руку его с собой на память забрала. Так после этого случая, он каждую ночь во сне слышал, как девушка на помощь зовет. Не смог он такого вынести. Собрал вещи с деньгами, и приплыл сначала в Мор, а потом сюда перебрался. Говорит, как только море пересек, так зов этот и исчез. Но он, чтобы не забывать такое, и чтобы уроком ему было, назвал таверну зовом русалки. Вы с ним только об этом не говорите, а то меня, после того, как он мне рассказал, ещё три ночи зовы о помощи будили».

Михель хитро ухмыльнулся и переглянулся с Дидье, его рука потянулась к боку Стратежа и схватила его, от чего тот испуганно закричал и подпрыгнул на месте, вся таверна тут же на него обернулась, а он сам покраснел и сел на место.

— Ты придурок, Поммюр! — он толкнул хохочущего друга, от чего тот чуть не свалился на пол.

Дидье пуще прежнего рассмеялся от этой картины, Готье непонимающе глядел на все это, а когда посмотрел на Эрвана, тот сказал лишь: «Давай есть. Приятного аппетита!»

Позже, в качестве извинений, Михель купил ему самую дорогую, и одну из самых любимых другом, булочку с шоколадом. Извинение было принято, и когда они выходили из таверны, он уже, улыбаясь, слушал яблоко.

На обратной дороге, Эрван попросил друзей зайти в книжную лавку. Так как время ещё было, они согласились, а пока он что-то обсуждал с продавцом и выбирал книгу, то просто рассматривали полки, так как им хватало и библиотеки, и они не были так заинтересованы в книжных новинках.

Наткнувшись на полку с приключенческими книгами, Михель сразу вспомнил брата. Мать считала, что не под стать почти тридцатилетнему мужчине, так ещё и будущему наследнику семейного бизнеса, читать детские книжки. Читать их она ему никогда не запрещала, потому что во всем остальном он был идеален, однако всего старалась занять его чем-нибудь другим вместо «такой глупости». Отец же вообще не трогал его, — так как считал, да, наверное, и до сих пор считает, что книга это отдых, — зато всегда был готов выслушать воодушевленный пересказ очередной истории, конечно, если был дома, хотя брат и в письмах ему об этом рассказывал, Михель знал, потому что однажды тот случайно проговорился. Поммюр младший тогда не стал смеяться, потому что семья, потому что не его дело, пока это не вредит.

— Все, пойдемте! — Эрван засунул книгу под меховое пальто и направился к выходу.

— Наконец-то! — обрадовался Дидье. — А то вспотел тут уже весь.

— Зато булочкам тепло.

— И то верно.

Хотелось поскорее получить письмо от брата. Его письмо всегда было самым желанным. Но до него было еще не скоро, так что пока оставалось только тренироваться и ждать скорого отбытия.

Глава 4 Лазар

(Карта мира добавлена доп.материалы)

До дневной смены оставалась неделя. Всего неделя и Лазар выберется в столицу. Кто знает, возможно, это будут последние разы перед отъездом.

Кто знает, когда они вернутся, да и вернутся ли.

Упаднические мысли давили, от чего его голова уже второй день болела, что явно сказывалась на тренировках. Во время одной из них, он не мог попасть из пистолета по целям на расстоянии пятидесяти метров. По целям он может и попадал, но друзья видели, что результаты не соответствовали его уровню.

— Изабе, — обратился к нему капитан, когда заметил неладное в поведении рыцаря, — подойди!

Он стоял рядом с парнем из их отряда и помогал ему целиться. Чтобы их не было слышно, Бинур вышел из тренировочного зала. Лазар сначала пошел до стены в которую была встроена дверь, а потом по стенке до выхода, как обязывали правила, чтобы никто не попал в него из лука, арбалета или пистолета с ружьем. Не надо ему такого счастья. Проходя за сослуживцами, он посмотрел, кто, на чем тренируется и не смог сдержать улыбки, видя, что Марину снова всучили ружье, и он сдерживался от того, чтобы им кого-нибудь не пристрелить. Он был хорош в стрельбе, в том числе и из огнестрельного, но все-таки больше любил арбалет и лук.

— Звали, капитан? — пар вырывался наружу, глупая детская мысль, что он как дракон, даже в двадцать пять, преследовала его в холодную погоду.

— Звал, звал. Будешь? — он протянул сигарету.

— Знаете же, что не курю.

— Знаю, но мало ли тебе сейчас нужно. Ладно, рассказывай, давай. — Спичка потухла от дуновения ветра.

— Ничего серьезного, голова болит. Это пройдет скоро.

— Значит, и у тебя тоже… — капитан закурил, и Лазар поморщил нос. В его семье никто не курил, а когда приходили гости, то их просили выходить на балкон, так что табачный дым не мог стать привычным и от того казался ужасно неприятным, даже спустя семь лет службы.

— Что вы имеете в виду «у тебя тоже»?

— А Ты что думал, что один такой, кто уже спустя неделю ужесточенных тренировок, слабеет? Нет, мой хороший. У нас тут половина таких, во всех ротах. Кто есть не может, кто спать, кого рвет, у кого, как у тебя, голова болит, у некоторых руки трясутся — это самое опасное. Хотя, не думал, что у тебя будет. Ты проходил и месяца, где по три часа спали, и пахали что есть мощи. Видно отвык твой организм от такого. Ну, ничего, привыкнет заново.

Странно, но от сказанного стало легче. Лазар думал, что это с ним что-то не так. Невольно вспоминались все издевки на тему того, какой он разнеженный, хотя все это он хорошо умел скрывать, а от чего-то даже избавился, ещё во время службы в армии. Может во время рыцарства он и позволял себе проявлять графские повадки, но если было нужно, все высокие принципы и идеалы засовывались куда подальше. Сейчас же казалось, что он дал слабину, и они начинали брать над ним вверх, но это было не так. Его состояние было нормальным, как и сказал капитан, он просто отвык.

— Спасибо!

Посмотрев на капитана, он зацепился взглядом за пару людей, что стояли около первого тренировочного зала. Их разделяли два зала, так что рассмотреть кто это возможности не было, но казалось, что это тоже капитан с рыцарем.

— Не за что! А вот в мед часть все-таки сходи. Я тебя освобождаю с этой тренировки, но чтоб не гулял, где попало! Все время тренировки там сиди, а как она закончится, если легче станет, то иди на следующую. Все ясно?

— Так… — он не успел договорить, как за их спинами послышался какой-то шум, что представлял собой громкие голоса, а не как положено звуки выстрелов.

— Что здесь происходит? — громко спросил Бинур, как только вошел.

Любопытство было сильнее, так что Лазар не остался снаружи и не пошел в мед часть, а проследовал за капитаном. Проведя быстрым взглядом по толпе, он увидел, что Дидье отпускает ворот пальто Веньсана. Он хорошо знал этого паренька, так как они поступили на службу в один год, и тот первое время не давал ему спокойно жить своими отвратными шутками. Конечно, после того как Веньсан пару раз в драке один на один хорошенько получил по всем известным его крошечному мозгу органам, он понял, что до уровня Лазара ему ещё долго тренироваться, и больше в открытую никаких шуток не пускал. Но Изабе хорошо было известно, что тот даже спустя столько лет иногда говорил про него гадости, только теперь его мало кто слушал. После того, как выяснилось, что его, в отличие от Лазара, взяли ни с первого раза, а лишь после того, как его армейский командир упросил капитана, который был главным над новичками в тот год, авторитет Веньсана упал даже в кругу друзей.

— Я спрашиваю, что здесь произошло? — уровень раздраженности в голосе повышался, и, кажется, скоро мог достигнуть высшей точки. Рыцари молчали, и учитель по стрельбе, что замещал их тренера, уже хотел сам ответить. — Не нужно, учитель, спасибо! Им не по пять лет.

— Небольшая потасовка. — Наконец громко произнес Дидье.

— Да что Ты говоришь? Быстро назвались, кто в этом участвовал.

— Дидье Пэссон! — он сделал шаг вперед. Следом наступила крысья тишина. На службе так говорили, когда виновный не признавался в содеянном. Была ли на деле тишина в тот момент, было не столь важно.

— Сам с собой потасовку устроил?

— Никак нет!

— Веньсан Лидио!

— Оба за мной! — он повернулся к выходу. — А Ты не стой тут, и иди куда сказано! — проворчал капитан, проходя мимо удивленного Лазара.

Времени узнавать, что случилось, не было, так что он быстро ретировался. На время, в которое он наблюдал за всем этим, его головная боль утихла, словно позволяя ему разобраться в случившемся, но стоило оказаться на улице, как она ударила с двойной силой, так что, ускорив шаг, Лазар быстрее пошел в мед часть. Там ему дали какой-то чай и сказали сидеть в коридоре, чтобы в кабинете по чем зря не мешался. Окно в коридоре выходило на восток, так что не было возможности увидеть, что там около тренировочных залов для стрельбы. Возможно где-то там, у одной из дверей все еще стоял капитан и отчитывал парней, но этого, к сожалению, было не видно.

В столовой по соседству уже что-то готовили, хоть до ужина было ещё много времени, но запах добрался даже до этих коридоров, видимо только недавно проветривали. Просидев там всю тренировку, он почувствовал, что его головная боль прошла, так что спокойно отправился на следующую.

Всю следующую неделю голова лишь изредка беспокоила его.

— Кажется, она вообще тебя по жизни не беспокоит. — Ухмыляясь, ответил на высказывание друга Михель, за что тут же получил подзатыльник.

В понедельник, перед началом дежурства по городу, их собрали перед центральным зданием и разделили на группы. Это была дневная смена их роты, так что ее поделили пополам, так как им все ещё нужно было тренироваться. Главнокомандующие, в отличие от рыцарей, были не рады, что они вообще должны отправлять своих людей, перед таким важным заданием, патрулировать улицы города. Но королевский приказ не обсуждается. Точнее он все-таки обсуждался, но было сказано, что они не могут совсем отстранить их, так как городской полиции не хватает, а нарушать порядок дежурств нельзя, ведь после отъезда и так придется ставить одни и те же роты, так что договорились на деление рот и понедельник полностью отдать под тренировки.

Так как их собирали в свободное, после ужина, время, то по окончании объявления, они отправились на урок по выживанию. Уроки проводили в одном из тренировочных залов, предназначенных для рукопашного боя, так как больше нигде не было места, чтобы разместить сразу три роты. Все просто усаживались на пол, слушали, кто-то записывал, периодически кого-то вызывали на «сцену», которая представляла собой просто немного свободного пространства, чтобы он продемонстрировал сказанное учителем. Лазар старался всегда внимательно слушать, но записывать не видел смысла. Даже если он захочет повторить что-то, то может взять блокнот у Марина, который, как прилежный ученик, делал записи.

Следующее утро было сменой дежурства их комнаты, так что парни начали одеваться, важной деталью их формы были металлические щитки, которые надевали на первый облегающий слой одежды, под все остальное. От пули это не спасет, но от ножа защитит, а на дежурстве большего и не требовалось, так как пьяные хулиганы редко имели при себе что-то помимо разбитой бутылки или маленького ножечка. После завтрака они снова собрались перед главным зданием, где их распределили на районы по парам. Удобно, что все рабочие пары заверялись капитанами, так как их капитан был не против, если друзья хотели встать парами. Сложнее было, если кто-то хотел поменять свои пары — это была волокита с бумагами, а Бинур это терпеть не мог.

— Если Я узнаю, что, вместо дежурства, вы просидели весь день в каком-нибудь баре, то на задание пошлю в загадочный лес, и будь с вами, что будет. Всем все ясно?

— Так точно! — хором ответили рыцари.

— Как думаете, он правда может так сделать? — спросил Ирэн, парень возраста Марина из их роты, у Бриса.

— Проучить и наказать он может, но это слишком жестоко даже для него. Лучше не выделывайтесь.

— Помнишь, как он в качестве наказания, — вмешался Лазар, — послал нас на другой конец города за каким-то куском ткани, а когда мы вернулись, то сказал, что это не то.

— Ага, а потом мы пришли ещё раз, и это опять было не то, а на третий раз сказал просто отнести это обратно в магазин.

— Напомни, почему мы вдвоем были наказаны?

— Потому что не успели сбежать, да, ребята? — Брис посмотрел на Игора и Михеля с Эрваном, которые старались не смеяться.

Закончив с выслушиванием, какие они хорошие и куда им идти, во всех смыслах, они таким же дружным строем направились к выходу. Утром и вечером сразу два человека отмечали тех, кто выходит и входит, но этот процесс все равно оставался очень долгим.

После выхода все дружно пошли до города, а затем разбрелись по районам. Лазара с Марином, и ещё двоих рыцарей послали в Сладкий район. Выбирали тех, кто не страдает от чревоугодия, и не просидит весь день в различных пекарнях и кафе. Сидеть нигде до обеда они действительно не собирались, а вот не взять свежую сладкую булочку, когда на всю окрестность разносился сладкий запах, было бы просто грешно, хотя не ясно какой бог бы их покарал за то, что они не поели. Лазар учил всех, о которых ему рассказывали, и о которых он мог прочитать в книгах, за голод ни один из них не наказывал.

— Так мы и не голодаем, это просто наше желание. «Бог не даст большее, чем вам нужно. Излишки». Так говорил жрец, который рассказывал нам про богов. Поэтому Ты такого вспомнить и не можешь. — Объяснил Минью, когда друг поделился своей мыслью.

— Это имеет смысл. — Кивнув, он приступил к своему десерту.

Мороз бил по всему до чего мог добраться, так что нос очень быстро стал краснючим. Повезло, что в армии их закаляли, а в рыцарстве это продолжали, иначе им бы пришлось так же быстро забегать в пекарни, как тем юным леди, которым родители выделили деньги на гулянки в такую погоду.

Вскоре настал обед, на который им выделялось немного денег. Конечно, этого бы хватило, пойди они в какой-то третьесортный паб в другом районе, но Лазара такое не устроило, поэтому он предложил другу пойти в нормальное место и угостить его обедом, конечно тот согласился. После этого время пролетело ещё быстрее, пока они расходились после большого количества еды, пока поболтали с девушками, что восхищались Лазаром и умилялись Марином, который ещё час возмущался этому.

— Что не так? Я же красивый, а не просто милый! Я же красивый? — он тут же посмотрел на друга.

— Конечно, Марин! Просто Ты не в их вкусе, вот и все. В этом нет ничего плохого. Так всегда, кто-то будет считать тебя красивым, кто-то милым, кому-то вы вообще не понравишься, а…

— Но никто ни разу не считал меня красивым, все всегда говорили, что Я «милый», «чудесный», «просто душка» и так далее.

— Так! — взяв друга под руку, Лазар отвел его в сторону, чтобы не мешать другим, стоя посреди дороги. — Ты красивый! Я считаю тебя красивым! Прости, что не говорил этого раньше, просто… Вроде как-то не принято делать комплименты парням, да Я и не думал, что тебя это так беспокоит, поэтому и не озвучивал. — Не давая возразить, он продолжил. — Я говорю тебе это не просто, чтобы поддержать, а потому что это правда, и Я знаю что парни, если их спросить серьезно, согласятся с моими словами, да даже капитан!

— Капитан считает красивой только Аделаиду.

Они оба рассмеялись с этой правды.

— Ну, прости, но быть красивее нее просто невозможно.

Успокоив кота, они отправились дальше патрулировать район. На одном из перекрестков они встретили сослуживцев патрулирующих соседний район. Те им позавидовали, и, поболтав, они разошлись.

Вечером рыцари возвращались уставшие, но довольные. За день они много общались с населением, хоть Лазар и старался это общение сократить в случаях, когда это были заинтересованные в нем девушки, чтобы снова не расстраивать Марина. К тому же они снова поели, перед концом смены, но в этот раз угощал уже Марин. К моменту их прихода на проходной была небольшая очередь, после которой они сразу же пошли к себе, чтобы скинуть всю защиту, а потом ополоснуться. Их комната заполнилась уже чистыми рыцарями спустя час. Они начали обсуждать, что интересного видели и слышали за весь день.

— Парни, — тихо начал Игор, — мы пока ходили, встретили людей из Жева, они из столицы, в отпуск приехали.

— Ты был с ними знаком? — решил уточнить Амеди.

— Я же не из столицы, просто услышал, как они по-нашему говорят, вот и решил узнать как на родине. А они не из последних людей. Они мне поведали кое-что, так вот Я думаю, что поэтому наших и вывели из столицы, и отправили на север.

В комнате повисла тишина. Эту информацию скрывали от всех, и, конечно, все хотели знать, что же такого случилось.

— Их повели на границу с Мор. У них в стране начались бунты, и явно назревает переворот. Кто-то хочет занять королевский трон, в городах поменьше уже свергают властей и занимают их места.

— Но при чем здесь мы? То есть Абрифлер.

— В том, что наша власть не дураки. — Эрван даже не посмотрел в сторону Марина. — Эти желающие свергнуть власть могут захотеть большего и решить, что они могут еще и реализовать это.

— Не понимаю…

— Эти мятежники могут перейти границу и попытаться продолжить все это здесь. И это нужно остановить. Любым способом.

— Погоди! — голову Лазара посетила мысль, что скручивала желудок. — А если это будут люди, которые просто хотят сбежать? Кто не хочет жить под властью мятежников или той власти, что там сейчас. Разбираться же не будут. Они же не… — он не стал продолжать, знал, что его поймут.

— Возможно, они будут просто отсылать людей обратно, а разбираться только с буйными.

— А вы не думаете, — Брис поднялся со своего места, — что их послали, чтобы они присоединились.

— К кому? — Марин смотрел на Пондут широко раскрытыми глазами, было видно насколько его все это пугает. Чтобы хоть немного его успокоить, Изабе запустил руку в его рыжие волосы и начал массировать голову, это просто не могло не сработать.

— А вот это хороший вопрос, но ответ не так прост: к тому, кого считают победителями.

Каждый мысленно решил сам, кого можно считать победителем, но озвучивать никто не стал, пока что это не их дело. Надолго ли?

— Давайте-ка спать. Завтра тяжелый день. — Встав, Михель забрался на второй этаж кровати и начал устраиваться ко сну.

Все лишь согласно закивали и начали расходиться по своим кроватям и тушить свет. Когда прозвучало последнее «доброй ночи», никто не уснул. Это их дело. Но только никто их не спросит. Оставалось лишь надеется, что это ради защиты границ, не более.

Глава 5 Эрван

Две смены из трех уже успешно прошли, как бы грустно и пугающе это не звучало. На удивление у Эрвана с Михелем все прошло спокойно, так же как и у их соседей, не считая четверга, когда бравые рыцари Дидье Пэссон и Готье Перш вывели из паба подвыпившую компанию. Один из них попытался подраться с Перш и даже умудрился стянуть с него шапку и схватить за короткие темно-русые волосы, но, справедливости ради, Готье просто не ожидал, что настолько пьяный человек сможет так быстро и четко двигаться.

* * *

Начало последней смены было настолько похоже на две прошлые, что если бы они не дежурили через день, то Эрван бы решил, что ему это все уже снится, и что один день повторяется снова и снова. Яблоко, конечно, не мог не пошутить на тему того, что его друг просто сходит с ума, за что тут же получил снежком в затылок. После чего на дороге в город появилась небольшая пробка из-за присоединившихся к ним в снежной борьбе сослуживцев. Разогнали их лишь спустя минут десять рыцари, которым надоело ждать и которым очень хотелось поскорее в город, а возможно просто не быть закопанными под снегом.

Добравшись до своего района на западе, они зашли в ближайший бар и начали сушиться. Было видно, что бармен рад таким гостям, ведь это означало, что никто не разобьет о чью-то голову стул, а если и сделает это, то возместит ущерб. Просохнув и отказавшись от выпивки, они выдвинулись патрулировать район.

Уже спустя час у них образовалась компания, верно идущая рядом, в лице двух симпатичных девушек: рыжей и зеленоглазой Джаккет и голубоглазой блондинки Корин, которая напоминала Лазара. Михель сразу же нашел общий язык с блондинкой, а Джаккет, без стеснения всем видом показывала свою симпатию к Эрвану.

— А у вас бывают выходные? — спросила девушка, явно рассчитывающая на ещё одну встречу.

— Ни как нет. — Прозвучало от парня, по привычному военно. — У нас бывают лишь менее загруженные дни. Хотя, даже так есть обязательные утренние и вечерние тренировки. — Рыцарям никто не говорил, является ли грядущая операция тайной, так что они предпочитали молчать.

— Но у вас ведь в такие дни есть свободные часы?

— Мадам, мне кажется или вы на что-то мне намекаете? А ведь Я и вашей фамилии не знаю.

— Ну, какие же фамилии, Эрван! Зачем нам это? Я считаю, нам стоит перейти на «Ты». — Джаккет подмигнула рыцарю и ухмыльнулась.

Стратеж думал, что хоть девушка и была красива, интересна и мила, но кроме легкой симпатии у него ничего не вызывала, как и почти любая другая девушка, или парень, что знакомились с ним за время всей военной службы.

— Воспитание, знаете ли, не позволяет. Да и не положено.

— А если мы встретимся, когда вы будете прогуливаться по городу, а не патрулировать его улицы?

— Не думаю, что такое скоро произойдет.

«С другой же стороны…»

— Даже завтра? — милая леди шире раскрыла свои глаза и надула губы, что были приятного малинового цвета, и от долгого одиночества манили к себе.

— Возможно, у меня будет пара свободных часов. Знаете, с двух до четырех завтра. И если Вы свободны в этот промежуток времени, то Я был бы рад провести это время с вами, леди… — он запнулся. — Может быть, все-таки скажете свою фамилию?

— Предложение ваше Я принимаю, господин Стратеж, но фамилию не скажу. В даме должна быть загадка.

— Не уверен, что фамилия — это именно то, что должно быть загадкой…

Тот факт, что девушка скрывала фамилию, казался как минимум странно, но возможно у леди этого возраста свои причуды, хоть возраста Эрван и не знал, но по внешнему виду мог сказать, что она чуть младше его самого.

— О, зря Вы так думаете. Что же, тогда завтра в два?

— Я буду рад.

— И где же мы встретимся?

— Вам будет удобно на главной площади у фонтана, а там уже можно выбрать куда идти? Надеюсь, вы не против хотя бы небольшой прогулки? Погода должна быть чудесная.

Эта идея ему не особо была по вкусу, но об этом он сейчас думал не в первую очередь — мерзкое чувство, что за ним кто-то наблюдает.

— По правде, не разделяю вашей любви к зиме, но если завтра будет стоять такая же погода, что и сегодня, то прогулка выдастся отличной. А теперь прошу меня простить, мне пора. Корин, мне пора идти. Ты останешься?

— Нет, у меня тоже дела, так что можем пойти вместе. — Сразу же отреагировала вторая девушка, которой, по виду, разговор с Михелем казался ужасно скучным.

Джаккет неожиданно поцеловала Эрвана в щеку и, бросив короткое «до завтра», быстро увела подругу. Странно, но с ее уходом пропало и чувство слежки.

— Я так посмотрю, у тебя дела обстоят лучше, чем у меня. — Ткнув локтем в бок друга, посмеялся Поммюр.

— Да, вроде того. А у тебя что?

— Милая леди явно была не заинтересована мной и начала общение только из-за своей подруги, которой Ты очень понравился. — Обреченно выдыхая, объяснил он. — А жаль. Внешне она хороша.

— Ты так про всех девушек говоришь.

— Все девушки хороши.

Рассказав о своих планах на завтра, Эрвану так же пришлось объяснить, что помимо прогулки, он хочет завтра просто полежать в кровати и отдохнуть, поэтому не намерен проводить с леди весь день.

— К слову, ее подруга не назвала тебе свою фамилию?

— Нет, — брови парня свелись к переносице, — почему Ты спрашиваешь?

— Джаккет не назвала свою фамилию, хотя Я не раз спросил о ней. Странно это. Сказала: «в леди должна быть загадка».

— Может ее семья — какой-то очень знатный род? Знаешь, некоторые люди специально скрывают свою фамилию, чтобы провести ночь в удовольствие, и никто об этом не узнал, или чтобы их не использовали для выгоды. А может и наоборот.

— То есть?

Парни прошли мимо группы подвыпивших мужчин, но те лишь поздоровались с ними и продолжили рассказывать друг другу что-то явно смешное, от чего смеялись на всю улицу.

— Может она из обычной семьи или о ней есть какие-то слухи. Думаю, завтра она уже расколется.

— Может. — Стратеж посильнее натянул шапку, потому что его уши начинали замерзать. — Но это будет уже не важно. Не думаю, что мы с ней снова увидимся.

— Если она скрывала фамилию не по каким-то серьезным причинам, то не упусти шанс хорошо провести время перед отъездом, а то последний раз у тебя определенные связи в армии были.

Эрван тут же пихнул младшего идиота в бок.

— Ладно, ладно, не дерись! Я не понимаю в чем твоя проблема, если честно. Ты вроде не девственник, чтобы переживать из-за…

— Я тебя сейчас в снег кину, если Ты не закроешь эту тему!

— Перебивать не прилично.

— Вести такие разговоры не прилично.

— Ладно, храни свои тайны.

Разговорить и развеселить друга у Михеля вышло лишь спустя час, до этого же он даже не смотрел в его сторону, послушно неся службу. А когда все-таки не смог сдержаться от очередной шутки, то потрепал младшенького по голове и предложил ему зайти куда-нибудь и выпить чаю для согрева.

* * *

Следующее утро началось в половине десятого, что было великолепно — дополнительные полтора часа сна не могли быть ужасны. Ещё немного понежившись в постели, Эрван отправился на завтрак, а затем и на утреннюю тренировку, после которой была мед подготовка.

— Ну что, готов? — отдыхая на кровати, Поммюр наблюдал за собирающимся другом.

— А Ты куда? — с нижней крайней у стены кровати послышался голос Алэра, а затем показалась его голова.

— В город прогуляться.

— Как-то Ты тщательно собираешься. — Лазар захлопнул блокнот и, отложив его вместе с карандашом, поднялся и, скрестив руки на груди, облокотился плечом о кровать. — Свидание?

— Прогулка.

По комнате прошел одобряющий гул. Ни один Михель не понимал отношения Стратежа к легким и быстротечным романам. Пока все хоть раз в пару выходных ходили на удовлетворяющие свидания со случайными девушками или своими избранницами, Эрван просиживал в части. Даже Марин раз в месяц выбирался, чтобы найти себе компанию, хотя изначально его считали тем ещё девственником из-за милого вида. Сослуживцы бы и дальше думали, что парень никогда ни с кем не ложился в постель, если бы не пошутивший однажды Поммюр. Как именно звучала шутка, конечно, никто не вспомнит, но в ней говорилось о том, что последняя девушка Эрвана видимо была настолько хороша в постели, что после нее он никого больше не желает. Рыцарь тогда покраснел и сказал какую-то чушь, лишь бы его не трогали. Он был бы рад, если бы смог и сейчас сбежать без лишних разговоров.

— Рассказывай давай! Красивая? Красивый?

— Лазар, будь любезен, отстань!

Быстро собрав всё необходимое, он почти вылетел из комнаты. Если бы парни получили ответ хоть на один вопрос, то Эрван бы точно тогда от них не отделался, а кроме того, что говорить на эту тему ему не хотелось, так ещё и поводов для разговоров давать не хотелось.

Предоставив на выходе, полученный вчера, долгими уговорами, а итоге все-таки правдой, пропуск, он не торопясь пошел в город. Из-за соседей пришлось выйти раньше, чем планировалось, но хотя бы можно было спокойно пройтись.

Спустя десять минут Стратеж понял, что это совсем не плюс, так как чем дольше он шел, тем больше мыслей рождалось у него в голове, и далеко не все из них были радостными. Вариант того, что девушка захочет с ним уединиться, не очень его радовал, так как при мысли о ней в груди ничего не зажигалось. Это была легкая симпатия — не больше. В конце концов, не так его воспитывали.

Вспомнив о воспитании, нельзя было не вспомнить о том, кто его воспитывал. В жизни парня было не так много важных людей, и все значимые события были связаны именно с ними.

Так, каждый раз входя в город, он смотрел на ставни с незамысловатыми волнистыми узорами и вспоминал, как впервые получил задание от отца.

Ему тогда только исполнилось десять, и он любил всячески помогать отцу в мастерской. Принести гвозди, подать инструмент, прочитать, что нужно для заказа, и подготовить это — все то, чем он занимался, сколько себя помнил. Но в тот раз ему дали задание «достойное всех стараний», как сказал отец. Эрван получил ставни. Просто готовую основу, которая после украшалась разнообразными узорами. Он помнил, что отец сказал ему.

«Я хочу, чтобы Ты создал красоту».

Что тогда, что сейчас, Стратеж младший не понимал, как он должен создать красоту. Но в голове быстро родилась идея, и он взялся за ножи. Результат ему понравился, но как далеко это было от того, что создавал его отец…

Губы сами растягиваются в улыбке. Генерал Раймунд смотрел на его творение и на его творение с гордостью — это было лучше любой похвалы. Когда маленький Эрван спросил: куда отец теперь денет эти ставни? Тот сказал, что покроет их воском, и они будут украшать окно их кухни. Мальчик тогда спорил с отцом, что лучше, чтобы там весела его работа, так как до мастерства отца ему ещё очень далеко. Тот отказал. Сейчас Эрван думает, что генерал не просто гордился им — хотел иметь что-то, что бы всегда ему напоминало о сыне. А может у него были еще какие-то причины? Когда мальчик подрос и начал спрашивать, зачем же все-таки отец тогда заменил свои ставни на его, и почему до сих пор не снял, тот просто говорил, что они ему нравятся. Наверное, это правда. Как бы там не было, уже три года окно кухни украшало творение отца.

«Вот и площадь» — печально подумал Стратеж. Воспоминания об отце — не важно, счастливые или грустные — вызывали невероятную скуку, что кусала сердце, так и намереваясь оторвать от него кусочек.

У фонтана никого не было. Он не работал, так что и восхищения, которое пробуждал у туристов и местных жителей, сейчас не вызывал. Он стоял совсем один в центре площади. Чтобы скоротать одиночество друг друга, Эрван встал рядом и начал ждать.

«Свидание — это ужасно», — по правде он не совсем так думал, но конкретно сегодняшнюю встречу, уже заранее, считал такой. Какой бог его дернул пригласить девушку на встречу. Лежал бы сейчас в теплой постели…

— Привет!

— Здравствуйте! — обернувшись на голос девушки, он слегка нагнулся вперед в знак приветствия и уважения. Джаккет присела в реверансе и хихикнула.

— А Ты все так же официален… Может мне все же стоит снова обращаться к тебе на «Вы», а то мне как-то неловко. Ты же не моя личная стража.

Вот оно! Вот почему вчера во время их разговора он чувствовал на себе чей-то взгляд! Вот почему это ощущение вернулось, стоило девушке подойти. Теперь он просто обязан был узнать, кто она такая, и сильнее держать язык за зубами.

— Стража? Кажется, они не очень хорошо выполняют свою работу, раз их здесь сейчас нет.

— Пожалуй, Ты прав. Я легко от них сбегаю. Нужно будет сказать отцу, что их пора сменить.

Как же девушка была не права на счет непригодности стражи, а может, врала — это было бы хорошо узнать.

— Так куда мы отправимся? — Джаккет обняла руку парня и буквально повисла на ней.

— Я знаю отличное кафе в Сладком районе, мо…

— Точно! Вы же там дежурите. — Одно из качеств, которое Стратеж ненавидел всем сердцем.

— Нет, просто…

— Расскажи мне больше о вашей службе, пожалуйста! Отец вечно говорит, что это не мое дело. Я ведь даже не знаю, что сейчас происходит в военном плане. Все ли у нас в стране спокойно?

— Все в порядке.

— Какой Ты немногословный, — она захихикала. — Знаешь, у меня была такая швея. Ее было невозможно вывести на разговор. Только все по делу.

«Помогите» — пока пара шла до кафе, Эрван думал о своем спасении раз пять. За эти полчаса он успел узнать, как казалось, все. Как служанка Джаккет разлила кофе на чудесный светлый ковер в гостиной и его с трудом отстирали, как отец девушки ездил на охоту, и взял ее с собой, за что мать чуть не разбила об него вазу, так как «не женское это дело», и еще огромную кучу информации.

— Вот и пришли. Прошу!

Сев за стол, они тут же получили меню и начали выбирать. Это заведение было скорее неотъемлемой частью Сладкого района, нежели местом, где можно было сытно поесть, хоть в меню все же было пару вторых блюд и салатов, — которые они и заказали. Пока они ждали, разговор особо не клеился, а потом их рты были заняты более интересным делом. К концу обеда они перекинусь лишь парочкой фраз, которые были либо о заведении, либо о еде.

Зато за это время Эрван смог заметить то, что ему очень нравилось в девушках — Джаккет не стеснялась есть. Они съели примерно одинаковые порции. Ему действительно нравилось это, ведь еда просто необходима для жизни для любого живого существа, и стесняться необходимости в ней — опасно для здоровья, а он не хотел бы, чтобы люди в принципе голодали. Но знал, что начавшаяся недавно мода на худобу, просто вынуждала это делать. В голове так же всплыла фраза его сослуживца времен армии: «как девушка ест, так она и…»

— Куда пойдем дальше? — спросила Джаккет, поправляя растрепавшуюся рыжую косу.

— К сожалению, у нас осталось меньше часа, так что этого хватит только чтобы не спеша дойти до главной площади.

— Верно… Ты ведь говорил, что свободен только до четырех.

— Да, так что позвольте мне отлучиться на пару минут, и мы можем идти.

— Конечно, Я как раз схожу, припудрю носик.

Пока Джаккет отошла, Эрван подошел к стойки, чтобы оплатить. Он понял, что часто ходить на подобные свидания не может — не потянет ни в финансовом, ни в психологическом плане.

Дорога до площади снова прошла в рассказах девушки. Эрван был не против слушать, но лишь тогда, когда у него имелась возможность вставить хоть пару фраз, тут у него ее не было.

— Когда мы снова увидимся? — уже дойдя до фонтана, девушка схватила его за руку и заглянула рыцарю в глаза.

— Я не могу ничего обещать, Вы ведь понимаете. Может быть, Вы лучше скажете мне свою фамилию, или где Вы живете, чтобы Я мог связаться с вами и увидеться, когда появится время. — Он не собирался с ней снова встречаться. Никогда. Но упустить возможность, узнать кто эта девушка все-таки такая, он не мог.

Задумавшись, Джаккет опустила голову и ее глаза начали нервно дергаться между двумя какими-то домиками в дали, которых она, скорее всего, даже не замечала. Было видно, что в ней борется желание сохранить свою тайну и вновь встретиться с парнем.

— Ладно. — Она чуть сильнее сжала его руку и заглянула Стратежу в глаза. Ее собственные были полны решимости. — Моя фамилия — Гиз.

Нет.

Не может быть.

Так вот в чем дело.

— Вы дочь министра Гиз?

Гиз был одним из самых высокопоставленных министров в королевстве. Одно его слово и Эрвану… С ним сделают вообще все, что угодно. Повысят или казнят.

— Вот поэтому Я и не говорила.

Парень даже не заметил, как отвел взгляд и сделал шаг назад.

— У всех такая реакция. После этого обычно пугаются или хотят меня поскорее охмурить. Хотя и до того, как узнают эту информацию, меня почти все хотят. Но Ты один из немногих, кому на меня было все равно. А женщины любят трудности. Побрали бы это желание боги.

— Быть честным, Я крайне удивлен…

— И напуган. — Подметила девушка.

— Немного. Но в остальном мое отношение к вам не изменилось. — Немного успокоившись, Эрван снова уверенно смотрел в глаза девушки.

— Тебе так же все равно на меня.

Теперь щеки краснели не из-за мороза.

— Мне не все равно! Просто…

— Просто Я тебе не нравлюсь. Верно?

— Верно.

— Тебе пора идти. Но учти! Я так просто не сдамся! Я получаю все, чего хочу! Родители меня разбаловали. Так что и твое сердце будет моим. — Она ткнула ему в грудь.

— А потом? — он не смог сдержать улыбки.

— А потом посмотрим. До встречи.

Приподнявшись на носочках, Джаккет поцеловала парня в губы, лишь на пару секунд задержавшись на них, и сразу же ушла куда-то за спину Эрвана. Парень так долго не целовал никого, что приятные мягкие губы ввели его в ступор, когда же он обернулся, то девушки и след простыл.

— Как хорошо, что Я скоро уезжаю.

Рыцарь направился обратно в часть, думая, как избежать расспросов сослуживцев.

* * *

— Напоминаю, до отправки осталась неделя. Завтра будет раздача писем. Мой вам совет: получите-не получите — письма родным напишите. Потом не ясно, когда выдастся возможность. Всё, обедайте.

Капитан спустился с небольшой сценки и вышел из обеденного зала. Рыцари вернулись к еде. Это напоминание было пинком — болезненным, но крайне необходимым. К расписанию все давно привыкли, так что зачем оно нужно успели позабыть или намеренно отложить на второй план.

— Мне же не одному кажется, что дышать сложнее стало?

Михель провел взглядом по помещению, Эрван последовал его примеру и понял, что тот был прав. Стоило ему увидеть все эти лица, как воздуха стало не хватать. Лица некоторых рыцарей выглядели так, словно они смотрели на трупы близких им людей, которых не смогли спасти, хотя возможно, упираясь взглядом в стол, они видели не близких.

— Не одному.

— Мне кажется, все равно тут только Игору. Ему вообще на все чаще всего все равно. Тут тоже.

— Не согласен! — вмешался в разговор Лазар. — Он переживает, но перед самим событием, чтобы это ни было, и очень хорошо скрывает. Я заметил как-то раз его волнение.

— Думаешь, мы заметим его волнение перед отправкой?

— Нет. — Улыбнувшись Михелю, Изабе вернулся к своей тарелке и разговору с Марином.

— Будешь еще отцу писать?

— Конечно! — сразу же ответил Эрван. — Надеюсь, его письмо пришло ко мне. А что на счет тебя?

— Нет.

— Почему? — как бы хорошо Стратеж не знал, что друг не в восторге от разговоров о его семье, вопрос вылетел раньше, чем он успевает подумать.

— Я написал им, когда мы отправляемся. И сказал, что потом напишу, когда мы уже будем на месте.

— Ясно.

Не рискнув продолжить разговор, парни вернулись к еде. Прозвучит ли завтра «Поммюр» при раздаче писем или нет — не важно. Точно не для Михеля. Товарищ никогда не делился с ним, что ему пишут и что пишет он. По правде, казалось, что ему наплевать. Лишь изредка можно было увидеть легкую улыбку на его лице, когда он получал письма от брата, но и их содержание он скрывал. Эрван давно не лез к нему. Не его дело.

Фамилия его на следующий день все-таки прозвучала. От удивления глаза Эрвана широко распахнулись. Они отправляли письма примерно в одно время, но семья Яблока жила далеко, до Элифа письма доходили долго, не говоря уже об обратной дороге. Когда друг сел на скамью с легкой улыбкой, которую ему плохо удавалось скрывать, вопросов стало только больше.

Письма раздали за обедом, а после друга и след простыл, хоть Эрван и понимал, куда тот мог направиться — преследовать было бы уже совсем странно.

Сам Эрван собирался прочитать письмо после ужина, так что на время отнес письмо в спальню и убрал к остальным, что хранил в тумбочке. Так же он немного отдохнул, а затем, разбудив Кота, который к удивлению спал без присутствия Лазара, пошел на тренировку. Марин быстро его догнал и поблагодарил.

— А Ты чего спать то лег, пока Лазара не было? Он же тебя всегда будит.

— Я не собирался спать вообще-то… — парень от неловкости не знал, куда деть руки, так что стал убирать рыжие пряди под шапку. — У него там какие-то дела, так что Я просто решил полежать, и постоянно проверял время. И все было в порядке. Первые пятнадцать минут. А потом Я уснул… Случайно!

— Аккуратней будь. Ребята пошли на тренировку, Я тоже уже собирался уходить, но решил, даже если Лазар придет позже, разбудить тебя.

— Да, мне нужно было заранее попросить кого-нибудь. Спасибо большое, еще раз!

— Рад помочь!

Положив руку Марину на плечо, он подтолкнул его вперед, чтобы тот вошел первый.

* * *

После ужина, Михель предложил прогуляться, но, извинившись, Эрван напомнил про письмо и отправился в библиотеку. Там он постарался найти одинокий свободный стол, который еще и был закрыт от всех, так как момент был личным. Найдя подходящий и сев, он аккуратно распечатал письмо и принялся читать.

«Здравствуй, мой родной! Получил твое письмо, не знаю, радоваться или плакать. Что это не вы на север пошли, Я рад, конечно, но то, что вас посылают к загадочному лесу, совсем не радует. Знаю, это твоя мечта была и все такое, но сам понимаешь, мало ли. Что же такое твориться то. К востоку есть несколько крупных городов, могли бы оттуда взять, а они из столицы все тянут. Кто же тогда столицу будет защищать-то? Ну, ладно, это все не важно. Главное, что Ты жив и здоров у меня. Надеюсь, твоя мечта сбудется, и Ты встретишь фею. Кто знает, может у вас что завяжется там».

— Ну, пап! — возмутился парень, словно отец мог его услышать.

«На счет меня, Я то в порядке, да вот лихорадка только немного еще осталась, но ничего, Я пока отдыхаю.

Знаешь, соскучился по тебе, ужас как, хоть сейчас приезжай, но Ты же с меня три шкуры снимешь, если Я, болея, приеду к тебе. Не хочу, чтобы Ты лишний раз из-за старика своего волновался». — Ничего Ты, пап, и не старик! — «Недавно, кстати, получил заказ в столицу — такую красоту делаю сейчас! Дверные ручки: лиственный узор, дерево с посеребрёнными металлическими вставками. Давно такой красоты не делал. Сам же знаешь, у нас тут не о красоте вопрос стоит, хотя и стараются понемногу. Кто знает, если заказчику так уж заказ понравится, может потом еще из столицы заказы будут. Так по красоте соскучился, прямо радуюсь.

Сынок, вы как это задание свое закончите, Ты попроси отпуск, пожалуйста. Знаю, ситуация не та сейчас, но может к тому моменту уже спокойно все станет.

Кстати! Ты там не нашел еще себе никого?»

— Что за чутье у этого человека?

«Ты если что не бойся! Я любой твой выбор приму, лишь бы счастлив был. Ну, Ты понимаешь».

— Ради всех богов… — прошептал Эрван, краснея и осматриваясь, чтобы никто не увидел и чего лишнего не подумал.

«Что еще у нас нового тут… Приезжали же недавно торговцы с города! Я бы их… Цены ломят больше, чем в столице! Я там конечно давно не был, но неужто может новая книжка о богах с картинками сколько стоить! Почти две тысячи ор! Неужели и правда, сейчас так цены в столице поднялись? Брать Я ее, конечно, не собирался, так спросил, из любопытства, но как цену услышал, решил, что у этого точно ничего не возьму. Я же не рассказал! Дурак старый. У нас сейчас редко со столицы приезжают. Нашим надоело уже столько платить. В общем, теперь раз в месяц-два по несколько человек выезжает в столицу, а все им перед этим списки дают, чего купить надо. Ну и конечно им за поездку тоже платят, немного, но когда столько людей много всего берет, там, наверное, прилично получается. Так что теперь вообще хорошо, все тебе привезут, а Ты только денег дай, да напиши, чего хочешь. Не надо в столицу ездить — уже радость. Но Ты не думай! С меня песок может и сыпется, да не так много. Мы с Ласточкой почти каждый вечер катаемся по лесу, по полям. Малышню иногда катаем, если у этой стервозницы настроение есть».

Хей! Почему Ты катаешь на ней кого-то кроме меня?

«Уже пять минут сижу и не знаю, что еще тебе рассказать, так не хочется письмо заканчивать, но видимо пора. Но Ты не переживай. Я как твое получу, тут же отвечу, найду, что нового рассказать. Правда, вы тогда уже не в столице будете. Но ничего, в дороге письмо нагонит. Ладно, заканчиваю.

Не забывай, что Я люблю тебя и всегда жду дома, твой папа!»

Дочитав письмо, Эрван аккуратно приложил его к щеке, стараясь не намочить накатившимися слезами — с ним такое происходило каждый раз, когда он читал письма от отца — он думал, как его папа, как его генерал Раймунд, держал этот лист, и тепло его рук на секунду согревало щеку парня. Этого было достаточно.

Аккуратно сложив письмо обратно в конверт, он взял лист с карандашом у библиотекаря и принялся писать ответ.

«Привет, пап! Не стоит переживать за меня. Мы не воевать туда идем, так что Я уверен, если мы будем мирно себя вести, то и феи не станут на нас нападать — им это тоже не нужно. Никто новую войну не хочет.

На счет твоей болезни — буду отвечать по порядку на то, что Ты мне писал — работай меньше, не изводи себя, пожалуйста. Я же тебя знаю — Ты если начал, то тебя не остановить уже. Я тоже по тебе очень скучаю, пап. Но Ты прав, если бы Ты в таком состоянии приехал, мы бы поругались. Лучшее, что Ты можешь сделать — выздороветь!» — и желательно вообще больше не болеть. — «Я рад, что у тебя появился такой заказ. Нарисуешь мне в следующий раз, как ручки эти выглядят, мне же интересно.

Хорошо, пап, Я постараюсь приехать, как только мы закончим. А если не пустят, так Ты ко мне приедешь, главное на выходных, там больше свободного времени. Так что давай, не болей. И нет, пап, Я никого себе не нашел! Пока что твой вариант с феей и то мне нравится в разы больше, чем с кем-то из тех, кого Я встречал.

На счет торговцев, это и правда, дорого. Мы были с ребятами не так давно в книжном магазине. Я думаю, что понял, про какую Ты именно книгу, Я видел там новую книгу о богах, она очень красивая, красивее прошлой. Она стоила порядка тысячи трехсот ор, так что они делают очень большую наценку. Наконец-то кто-то взялся за поездки в город. Но с другой стороны… Я помню, какой это праздник был, когда приезжали все эти торговцы. Как мы с тобой туда ходили, и даже если нам было ничего не нужно, мы покупали какую-нибудь еду с прилавков, и просто рассматривали все, что там было. Жалко, что даже когда Я еще в армию не ушел, прилавков с едой стало меньше. Это было здорово. Я так хочу на какой-нибудь городской праздник! Разноцветные ленты, прилавки с едой и игрушками. Смотреть на выступления, или с тобой стоять за прилавком и торговать, или приносить тебе вкусную еду, потому что Ты сам отойти не можешь». — Эрван, не сдержавшись, захихикал, вспоминая как это было. — «Рад слышать, что с Ласточкой все хорошо, и она все такая же вредная.

Недавно была наша смена по городу дежурить, но из-за усиленных тренировок, нас делили и мы через день дежурили, а в понедельник вообще никто не дежурил. Жалко, что не целую неделю, но хоть что-то. Дежурство прошло отлично, вообще никаких проблем не было. Последнее дежурство перед заданием в дневную смену — сказка. Конечно же, мы там много и вкусно ели. Жалко не в Сладком районе. Но капитан бы ни за что нас туда не отправил! Хотя, мне кажется, что не из-за того, что мы бы там сидели и ели, потому что мы бы так не делали, у нас есть мозги, но просто из вредности. Ты же его знаешь.

На самом деле у меня интересного еще меньше, чем у тебя, как Ты мог заметить. В рыцарстве все одно. Еда, тренировки, и ТОЧНО. У нас же уроки первой медицинской помощи и выживания в дикой природе. Хотя и из них особо интересного нечего рассказать. Учат травы и грибы отличать, строить убежища из всего, что можно, и оружие делать из всего. На медицине тоже много про травы говорят, что при простуде пить, что к ране приложить. Как какие раны лучше перевязывать — это и так многие знали. Без записей это не так сильно, конечно, в голове откладывается, но, уверен, в нужной ситуации оно само вспомнится.

На самом деле Я очень волнуюсь перед поездкой и перед заданием. Мы то, как поступили, особо никуда и не выезжаем, только если недалеко за столицу, то на лошадях, то нет, раз на раз. Так что Я боюсь, что от дороги уже отвык. Уже скоро отправляться, что тут осталось то — неделя. Но нам пока не говорят, как именно мы отправимся. Точно не все на лошадях — смысла нет. С нами несколько министров отправится, так что дорога долгая, дорога дальняя. Ты не переживай, Я тебе все буду рассказывать. Главное не волнуйся, если оно долго приходить не будет, неизвестно потому что, когда и где у нас появится возможность отправить письма, может, даже до самого леса так доедем, так что лишний раз не надумывай. А сам пиши! Вот как стабильно писал, так и пиши. Рассказывай мне все! Хоть про огород, хоть про заказы, хоть про то, что Ты о книжке думаешь! Ох, приеду когда, точно высыпаться не буду — не днем же книги читать. Надеюсь, когда Я приеду, Лям тоже сможет приехать, Я по нему соскучился, — так ему в следующем письме и передай!

Да… Сам сказал, что ничего интересного, а сам вон сколько умудрился написать, теперь точно все высказал, хах!

Был рад получить от тебя письмо. Пиши обязательно еще. Люблю тебя и обязательно приеду, твой сынок!»

Проверив письмо, и еще раз убедившись, что он ничего не забыл, Стратеж взял у библиотекаря конверт, все подписал и понес его в почтовый отдел, где ему требовалось назвать всю ту же информацию, чтобы ее записали в список.

Дальше его ждали тренировки, а потом блаженный сон. Это эмоционально выматывало. Так хотелось спать. Но первостепенно отнести письмо отца в комнату.

* * *

Несколько дней спустя Эрвану снится сон: кто-то говорил, но не ясно с кем, словно два голоса тихо перешёптывались в темноте, скрывая или наоборот, пытаясь докричаться до парня. Спустя несколько минут такого шёпота, до него дошло, что это был совсем не сон. С трудом разлепив глаза, он продолжал слышать над собой разговоры. Подождав, пока его глаза привыкнут к темноте, он заметил, что на лесенке на второй ярус кровати кто-то есть.

— Хей? — тихо позвал Эрван.

Этот некто тут же немного спустился, чтобы заглянуть не нижний ярус, и им оказался Лазар. Первой мысль было: «какого бога?» Бесспорно они тут все сослуживцы, друзья вроде как, но это не значит, что он может посреди ночи лесть к его, Эрвана, лучшему другу в постель и о чем-то там шептаться!

Да и когда Изабе последний раз променивал хороший сон на болтовню?

— Прости, разбудили?

— Вы о чем там болтаете? — он медленно сел на кровати.

— Ни о чем таком, извини, что разбудили. Ты спи.

Парень вернулся обратно. Переговоры стали еще тише, не давая никакого шанса разобрать, что они говорят. Надеясь, что их шепот ему не помешает, он упал обратно на подушку, сразу начиная засыпать, все еще отдаленно слыша голоса. Он знал, что не спросит об этом следующим утром, и они знали — если не говорят, то не твое дело.

На следующий день никто действительно ничего не сказал.

По правде вспомнил Эрван об этом только через несколько часов после сна, когда мозг начал работать, но спрашивать не собирался.

Думал только.

Выйдя после обеда на улицу, он увидел курящих Жим, пока Амедистоя облокачивался на стену, Алэр делал тоже самое на корточках. Они молчали, и нарушать их идиллию не хотелось, так что Стратеж просто наклонил голову набок, смотря на них. Те переглянулись, а потом кивнули.

Встав рядом, он наконец-то, впервые за последние пару недель, дал полную свободу своим мыслям, которые тут же нахлынули волной. Отец с непрекращающимися болезнями; Джаккет, которая при желании может сделать так, что его хоть в столице оставят, хоть его чего; Лазар, у которого какие-то тайны с Михелем. Последнего он считал другом, хоть и знал, что на проверку дружбе нужно больше времени. Дружба в рыцарстве чаще необходимость — хотя, она могла перерасти и в что-то настоящее.

Дым сигареты словно приблизился. Повернув голову, Эвран увидел, что ему протянули сигарету, но он лишь махнул головой — никогда ему это не нравилось.

Пап, может Ты был прав? Может, не стоило оно того?

— Спасибо, — промолвил он братьям и собрался уходить.

— До отправки несколько дней. — Неожиданно сказал Амеди.

Стратеж даже не сразу осознал, что ему не показалось. Посмотрев на сослуживца, подумал, что возможно все-таки проделки фантазии. Но тот посмотрел на него, а затем отвел взгляд в небо, медленно выпуская изо рта горькую смесь теплого воздуха с дымом — не показалось.