Опасные игры
Женщина с алыми губами
Когда-то Гаэтано любил этот маленький город, прячущийся в согретой солнцем долине, наблюдал за ним с неба, а порой принимал облик веселого парня-странника и бродил среди жителей, узнавая их тайны. Понемногу он привык считать себя его ангелом-хранителем, и казалось, что там еще много веков ничего не изменится.
Неожиданно все изменилось для самого Гаэтано — в разгар лета он под видом художника забрел в монастырь, называемый «Обитель светлых сил», и в саду увидел юную Алессию. Невысокая, хрупкая, с большими темными глазами и черными ресницами, она вроде бы олицетворяла скромность и сдержанность во плоти. Но Гаэтано видел знаки в ее губах, налившихся заманчивой пухлостью, в выбившемся из-под клобука каштановом локоне, в осторожной улыбке, которой девушка одаривала гостя.
Однажды он написал для нее этюд женской головы — волосы были покрыты платком, взгляд устремлен вдаль, а губы, написанные сочной алой акварелью, таинственно улыбались.
— Почему ее рот такой яркий? — спросила Алессия.
— Это волшебная краска, которую женщинам когда-то подарил ангел Азазель, — пояснил Гаэтано, — За это его лишили крыльев и изгнали в ад, но подарок до сих пор служит любой женщине, которая хочет стать красивой и желанной. От природы такой цвет дают лишь поцелуи мужчины.
— И от них тоже можно стать такой красивой?
— Да, но ты и без них прекрасна, — ответил Гаэтано, впервые смутившись. — Если ты не хочешь, чтобы я тебя целовал, ничего не будет и ты все равно останешься красавицей.
— Но я хочу, — шепнула девушка и спустила клобук, так что темные локоны рассыпались по плечам.
Он до рассвета остался в ее келье, благо его дар мог обеспечить им неприкосновенность. Под монашеским одеянием скрывалась золотистая кожа, налитая грудь, стройная талия, округлые бедра, а главное, безумная природная страсть. Стремясь познать первого в жизни мужчину, она стерла в кровь не только губы, а Гаэтано пытался утолить эти раны поцелуями и без счета проникал в ее лоно. Потеряв все силы, Алессия гладила его плечи и грудь и спрашивала шепотом:
— Но если ты ангел, то где твои крылья? Или тебе тоже отсекли их, чтобы ты смог попасть на землю?
— Это совсем не обязательно, — улыбнулся Гаэтано, — Силу для земных путешествий мне всегда давала любовь.
Через неделю ему пришлось уходить, и Алессия, подарив любовнику засушенный цветок, поклялась ждать его на следующий год. Но по возвращении Гаэтано не нашел ее — настоятельница гордо поведала, что год назад одна из юных невест Господа оказалась беременной и наотрез отказалась выдать имя соблазнителя. Чтобы скрыть позор, ей сделали тайный аборт с помощью раскаленных спиц, и вскоре девушка умерла от заражения крови.
Гаэтано знал, что после этого ему не жить, но и не собирался оставлять в живых этих ряженых благочестивцев. Свой прощальный дар он приберег на Рождество, когда мирная городская ярмарка, на которую внезапно решили наведаться настоятельница и самые преданные сестры, превратилась в неслыханную оргию. Вино лилось на обнаженные тела и тут же слизывалось нетерпеливыми языками, губы откусывались начисто, окаменевшая мужская плоть намертво застревала в женской впадине, любовники отдирали себя с мясом, вопя от боли, ужаса и неугасающего желания. Воистину дьявол, с которым договорился бывший ангел, повеселился на этом празднике на славу.
Когда искалеченные горожане наконец опомнились, то все, кто не умер от кровопотери и болевого шока, добровольно пошли в петлю или понемногу лишились рассудка. А городок, который когда-то был так дорог Гаэтано, окутали страшные легенды, его название произносилось со страхом и пикантным придыханием во всех уголках страны.
Гаэтано последний раз поцеловал засушенный цветок и шагнул с купола самого высокого храма в столице. Крылья и дар регенерации он подарил другим ангелам, вместе с напутствием не любить земных женщин.
Тайны Каспия
В XIX веке пиратство на Каспийском море стало грозой для местных рыбаков. Мирные трудовые люди считали водную стихию вторым, а то и главным домом, который не мог таить никакой опасности. И нападения из камышовых зарослей, в которых грабители прятались на лодках, ничему не учили беззаботный народ. Иногда рыбаки отмечали удачный улов до беспамятства и это могло дорого обойтись. Пощады пираты не знали, они могли запереть несчастных в каютах и поджечь разграбленное судно. Или обрезали якорные канаты, так что корабль разбивался об отмель, и оставляли рыбаков умирать.
Разбойники из татар и адайских казахов обладали зоркостью, меткостью и нечеловеческим чутьем. Когда атаки на маленьких лодках привлекли внимание властей и морские маршруты стали охраняться казаками, пираты избрали новую тактику — маскировали свои суда под рыбацкие корабли. Грабежи продолжались, а рыбаков зачастую не убивали, а увозили в Хивинское ханство в качестве рабов.
Но один из коварных кораблей, несший погибель другим, сам попал в смертельную ловушку. Замаскированное судно разбилось о скалы, часть банды погибла, а остальные, бросив товарищей, сбежали на лодках.
Однако остов корабля сохранился у скал, как угрожающая метка для других разбойников. Они перестали верить в свою силу и безнаказанность, и со временем рыбаки все спокойнее отправлялись в море.
И однажды молодой рыбак решил исследовать заброшенное судно. Из-за удали его тянуло туда, где пахло опасностью и приключениями, а также хотелось посмеяться над призраками тех, кто уносил жизни его товарищей.
Это была прекрасная южная ночь, с усеянным звездами небом и ущербной бледной луной, а водная гладь выглядела обманчиво спокойной. Почему-то спокойствие невольно передалось юноше, и он захотел посмотреть на море, отрешившись от прежних дум. Будто время остановилось и не было на этих просторах никакой опасности...
И вдруг он заметил выходящую из воды девушку — высокую, статную, с длинными черными волосами, которые покрывали ее шею и обнаженные плечи влажными кольцами, в открытом одеянии, облегавшем ее прекрасное гибкое тело. Девушка безмятежно перебирала пряди волос, а ее взгляд будто был устремлен в невидимое зеркало.
Юноша и сам не заметил, как подошел к ней, влекомый неведомой силой. Она взглянула на него черными раскосыми глазами, в которых светились лукавые огоньки.
— Кто ты? Я вырос на этом море и никогда тебя не видел.
— Меня зовут Венера, — невозмутимо ответила красавица. — А кто я — неважно, но я знаю, зачем ты пришел. Тебе хочется увидеть заброшенный корабль, но это очень опасно. Я знаю все об этом корабле, поэтому тебе следует пойти за мной.
Он не успел сказать, что ничего не боится и женщинам не место рядом с разрушенным, но еще грозным судном. Венера уже взяла его за руку и повлекла за собой, держась на шаг впереди.
Так они достигли прибрежных камней, о которые разбилось судно. Юноша хотел о чем-то спросить свою спутницу — любопытство на миг взяло верх над странным хмельным чувством, которое затуманило его рассудок. Но Венера опередила его: выпустив его руку, она резко обернулась, тряхнула головой и ткань ее странного платья упала на влажный песок. Ее безупречное, как у античной статуи, тело сияло в лунном свете, грудь была прикрыта спутанными прядями волос, а руки бесстыдно поглаживали живот и стройные бедра.
— Разве в такую прекрасную ночь не стоит подумать о жизни, а не о смерти? — ласково спросила Венера и обвила шею юноши.
— Наверное, — прошептал он, сглотнув: на другие слова уже не было сил. Он стал совсем безвольным, хотя это не касалось его напрягшейся плоти. В сущности, его самого уже и не существовало, не было имени, памяти, предков, заповедей. Осталось только тело, движимое горячей кровью и животными стремлениями.
Интуитивно поняв, чего она желает, юноша быстро снял одежду и лег на спину, а Венера приникла к нему сверху всем телом. Когда волнение уже стало нестерпимым, она, сжалившись, овладела его плотью и начала двигаться — вначале лениво, а потом все более страстно и воинственно. В последний момент, когда юноше казалось, что его тело сейчас разорвется от наслаждения, он вдруг почувствовал и невиданный страх. Лицо девушки, светящееся в полумраке, осветилось странной улыбкой, а потом исчезло...
Сознание вернулось к юноше, когда он был уже в далеком Хивинском ханстве, на тяжких подневольных работах. Родины он больше никогда не видел.
Мурашки
— Этих мурашек вы никогда не забудете. Вам покажется, будто вы пьете красное игристое вино и пузырьки щекочут гортань, а затем подносите к губам спелую ягоду клубники. Ягода все еще хранит сухую прохладу, но тут же расплывается нежным соком, — произнесла девушка шепотом в микрофон и продемонстрировала камере граненый бокал с алой жидкостью. Та зловеще мерцала в искусственном освещении.
Завершив стрим и выключив аппаратуру, Джиневра довольно потянулась в кресле. Первое общение с подписчиками в реальном времени далось непросто, но все же оказалось очень приятным. На своем канале «Поле багрового тумана» она уже успела набрать аудиторию роликами в необычном жанре АСМР. Пространство, в котором записывались видео, называлось так же таинственно, как и сам канал, в соответствии с коронной фишкой — классический хоррор и мистика. Почему-то люди охотнее слушали шепот, в котором помимо расслабляющего соблазна присутствовало что-то угрожающее. Смешивать перед камерой непонятные дымящиеся зелья, варить мыло багрового цвета с белыми прожилками, расчесывать длинные волосы гребнем, зубцы которого походили на человеческие суставы, — придумки Джиневры, казалось, были безграничными, и каждое видео набирало десятки, а затем и сотни тысяч просмотров и лайков, а также восторженных посланий от юношей.
Это Джиневра считала самым приятным в своем увлечении. «Как же здорово, что кто-то придумал все эти технологии и виртуальное общение», — мысленно промурлыкала девушка, смакуя воспоминания.
Прежде, пока она не втянулась, искать приключения приходилось по старинке, в ночных клубах и молодежных кафе. Там Джиневра садилась на высокий табурет, медленно пила красное вино и позволяла другим посетителям созерцать молочно-белую кожу высокой груди под черным топиком и плоского живота. Вырез на длинной черной юбке открывал обзор на безупречные ноги. Не проходило вечера, чтобы какой-нибудь парень не подсел к ней, и Джиневра за полчаса сводила его с ума своим бархатным полушепотом. После этого судьба зачарованного была решена.
Тогда подруги и натолкнули ее на идею создать канал на YouTube — они были большими поклонницами АСМР. Так появилось и «Поле багрового тумана», в котором Джиневре было даже уютнее, чем в дурмане увеселительных заведений.
А сегодня она запустила свой первый стрим, на котором не оказалось отбоя от зрителей. Сумма донатов тоже оказалась впечатляющей, но Джиневру больше волновало другое. Сообщения в чате были одно привлекательнее другого — и робкие, и наглые, и поэтичные, и грубовато-откровенные, от которых и у девушки по коже пошли мурашки. За это она тоже любила свое увлечение: все ее знакомства завершались здесь, на багровом шелковом покрывале, в крепком переплетении тел и шуме общего дыхания.
«Как жаль, что YouTube не пропускает такой контент! — подумала Джиневра. — Из этого бы вышел великолепный стрим. Что может быть сильнее и эффектнее страсти и смерти? Этот сценарий написан самой природой».
Главного героя предстоящей ночи девушка уже выбрала и назначила свидание на сегодняшнюю ночь — в баре, а затем в интимной обстановке. Как многие предшественники, он в чате страстно желал «стать ее Ланселотом», и Джиневра снисходительно усмехнулась: до чего же банально… Но это совсем не мешало молодому человеку быть сексуальным и подходить по остальным параметрам. Такие вещи Джиневра чуяла издалека, и онлайн в том числе. Так что этой ночью ему уже предстояло раствориться в бездне удовольствия и наутро пополнить список пропавших без вести.
— Что же, — улыбнулась Джиневра, окидывая взглядом свой интерьер, окутанный подлинным багровым туманом, — теперь искать ингредиенты будет еще проще.
Она провела пальцем по шелковистой волосяной пуховке, запустила в шевелюру костяной гребень и пригубила красный напиток, который становился все темнее и гуще. Затем взяла сумочку, надела туфли на шпильке и направилась к двери.
Полусвет
Это был очень облачный день…
Впрочем, целый год небо затягивала пелена, не пропускающая ни солнечных лучей, ни одной капли дождя. Жители тревожились за экологический фон, да и тосковали по зайчикам на оконном стекле, лучам, поглаживающим лица, летнему зною. Сады не благоухали, вода в озерах оставалась холодной и в разгар лета туристический городок превратился в обитель уныния.
Ученые ломали голову над причинами катаклизма и прогнозами на будущее, а простые горожане, оставшись без солнечной подзарядки, пытались развлечься как могли. Чаще всего они собирались в местном Луна-парке. Правда, «Колесо обозрения» и «Лестница в небо» утратили популярность, зато горки, лабиринты, дома с призраками и 7D-кинотеатры не пустовали. Страхи перед выдуманным лечили будничную реальную тревогу, а стресс по старинке заглушался алкоголем и сладостями.
Был здесь и один аттракцион, о котором не говорили вслух, но именно он как магнитом притягивал городских мужчин. Временами Лайт было обидно, что ее не благодарят, не делают комплиментов и даже не могут оценить ее прекрасное тело: по правилам она обязана оставаться невидимой и брать лишь терпким ароматом кожи, нежным шепотом и ничем не скованной страстью. Наслаждение с невидимкой стало навязчивой мечтой всех горожан.
Вот и сейчас в павильон зашел новый посетитель. Хорошо, что Лайт могла его рассмотреть, — это оказался высокий темноволосый парень, с мягкими чертами лица и карими глазами. Он сразу приглянулся ей, но о работе она думала в первую очередь. Дождавшись, пока он усядется в кресло, Лайт нанесла на тело секретный парфюм — прочие украшения были без нужды, — и приблизилась к нему сзади. Царил полумрак, и она чувствовала, что неопытного парня одолевает страх.
Она провела по его длинным растрепанным волосам, коснулась проколотого уха — неформалы всегда ей нравились. Раскрыла ворот кожаной куртки и рассмотрела тату в виде распустившейся лилии. Парень уже был взволнован, мурашки пробегали по затылку и шее, мышцы пресса напряглись, как и низ живота, но он еще пытался это скрыть. Странно, вряд ли он не имел опыта с обычными, видимыми девушками, откуда же такое смущение?
— Как тебя зовут? — вдруг спросила она в обход правил.
— Шейд, — удивленно ответил парень. — А тебя?
— Не поверишь, меня зовут Лайт! Вот это совпадение, — улыбнулась невидимая девушка. — Хочешь узнать, что получится при смешении?
Шейд кивнул — растерянность в его глазах сменялась азартом, и Лайт подошла к нему спереди. Она развела его ноги коленом, расстегнула ремень, погладила живот и бедра. Его кожа была мягкой и теплой, волоски приятно щекотали ее пальцы.
— А я могу ласкать тебя, хоть ты и невидима?
— Конечно, можешь, — промолвила девушка, и Шейд охотно запустил руку в ее густые волосы, сжал плечи и подтянул ее ближе.
Лайт поцеловала его напрягшуюся плоть, затем села к парню на бедра и ощутила его сладкое давление. Было немного больно, но так приятно, что она поцеловала его в щеку, потом и в губы, а он с удовольствием ответил.
Она стала двигаться, Шейд приподнимал ее на сильных руках, и вскоре у Лайт вырвался восторженный стон. Партнер тоже был доволен и благодарно поцеловал ее в шею.
— Знаешь, наверное, ты лучший из всех, кто здесь побывал, — сказала Лайт, чувствуя, что тоже растерялась. Как же правила, инструкция, обязательства? Они вдруг превратились в пыль, в пустоту, в облака, что заволокли город, было только тепло Шейда, его глаза и руки, которые не желали ее отпускать.
И вдруг Лайт увидела свои руки, тонкие и бледные, затем грудь, живот, стройные ноги… В один миг она оказалась на коленях Шейда обнаженная, открытая, обезоруженная, и в отчаянии толкнула его в плечо.
— Это ты сделал? Как ты мог? Зачем?! — крикнула она. Чувство беззащитности злило и страшило ее, но против воли Лайт не так уж сердилась на Шейда. Он будто учуял это и хитро улыбнулся.
— Тише, Лайт, так было нужно, — шепнул он, приложив палец к ее губам. — Правила больше не действуют. Сегодня ночью настает Момент Истины и твой Луна-парк прекратит существование вместе с городом.
— Но почему?
— Вы были частью большого эксперимента на выносливость и взаимовыручку. Природа не балует вас уже давно, но за это время люди не сплотились, не пытались узнать больше, не поддерживали друг друга. Они только впустую прожигали время здесь и дома, перед телевизором, мужчины выпускали пар с тобой, забыв о семьях, женщины погружались в депрессию, дети забрасывали учебу. А ваши ученые лишь изображали бурную деятельность и проедали гранты. Что же, если людям легче закрыть на все глаза и лишь оторваться напоследок, утешая себя, что больно не будет…
Шейд сделал паузу, смачно улыбнулся и произнес:
— То придется их разочаровать — будет.
— А как же я? Я ведь просто механизм, созданный для их удовольствия! Чем же я виновата, Шейд? Мое существование не так уж интересно, но я не хочу его прекращать!
— Ну раз ты назвала меня лучшим, я заберу тебя с собой, — уже ласково ответил Шейд. — Но с одним условием…
— Каким?
— Что больше ты ни с кем не будешь меня сравнивать.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
