Опальная любовница

Глава 1. Неудачное свидание

– Прости, котенок, немного опоздаю. – голос в телефонной трубке звучал виновато. – Опять задержали на работе, еще и эта пробка… – где-то на фоне слышались гудки машин.

– Все в порядке. – я покосилась на большие часы, видневшиеся в витрине. Без пяти три. – Ничего страшного.

– Сделай пока заказ, мне – как обычно. Себе – все, что пожелаешь. И десерт, чтобы не скучать. – даже не видя его лица, я по интонации чувствую, что Олег улыбается. И сама не могу удержаться от улыбки.

Обо мне так давно никто не заботился по-настоящему, что в душе опять поднимается приятное, и одновременно, какое-то щемящее чувство. Наверное, это и есть любовь.

– Сладкое перед обедом вредно. – не могу удержаться я.

– А полусладкое? – Олег сам смеется своей шутке. – Ладно, котенок, скоро буду, не скучай.

Чмокнув воздух, я первой положила трубку и, стараясь не растерять ни крупицы переполнявшего меня счастья, толкнула стеклянную дверь.

Маленькое кафе, затерявшееся в дальнем углу парка, было нашим местом. Да, мебель в нем знавала и лучшие времена, а еда соответствовала более чем демократическим ценам, зато со второго этажа открывался вид на маленький пруд. А еще, здесь всегда хватало свободных мест.

Официантка, равнодушно сунула мне меню и вновь уставилась в телефон, где, судя по всему, и проходила ее настоящая жизнь. Куда более увлекательная, чем эта, в окружении обшарпанных столов и стульев.

Поднявшись на второй этаж, я заняла наш любимый столик у окна и, прежде чем сосредоточиться на меню, еще раз взглянула на часы. Три часа дня. И ровно три месяца, как мы с Олегом познакомились, когда он, проезжая мимо, случайно окатил меня из лужи.

Он тогда долго извинялся и даже вызвался оплатить химчистку. В тот момент хотелось гордо отказаться, но это было мое единственное пальто. И нового не предвиделось, пока я не отучусь и не найду нормальную работу.

После мужчина угостил меня мороженым, и все как-то закрутилось само собой. Жаль только, что встречаться мы могли не слишком часто. Я маневрировала между подработками и парами, так как в свои двадцать с небольшим заканчивала только первый курс.

У него – работа шесть дней в неделю и больная, очень капризная мама. Однако середина дня по субботам была только наша.

Пока я витала в своих мыслях, на второй этаж поднялись еще две посетительницы.

– И все-таки я была права, у него просто отвратительный вкус. – заметила одна из них, брезгливо оглядев обстановку.

– Может, ты что-то не так поняла? Он никогда бы не стал…

– Пффф… Когда ты перестанешь быть такой наивной? Ничего, сейчас сама во всем убедишься. – молодая женщина решительно направилась к моему столу, хотя свободных мест было предостаточно.

– Здесь занято. – начала было я, но женщина, проигнорировав мои слова, опустилась на противоположный стул, стараясь не коснуться столешницы.

– Тебя не учили, что нельзя брать чужое? – от сквозящего в ее взгляде презрения я на миг растерялась, хотя и не чувствовала за собой никакой вины. Чужого я отродясь не трогала, а столики в этом заведении общие. Кто первым пришел, того и место.

– Простите?

– Или думала, что тебе все сойдет с рук?

– Инга, сперва надо во всем разобраться. – попыталась урезонить ее вторая женщина, которой явно было неловко. Кусая губы, она поглядывала по сторонам и выглядела как человек, которого против воли втянули в неприятную для него авантюру.

– Они тут каждую неделю встречаются. Я видела их несколько раз. – Инга вновь вперила в меня взгляд. – Значит так, слушай меня внимательно. Еще раз появишься рядом с мужем моей подруги, пеняй на себя.

Мужем? Подруги? На долю секунды я даже растерялась. Потом выдохнула, сообразив, что к чему. Меня просто с кем-то перепутали. Ведь Олег никогда не был женат. Он сам неоднократно жаловался, что мать всегда очень резко реагировала на любые его попытки наладить личную жизнь.

И уже месяц ломал голову – как сделать так, чтобы она не приняла меня в штыки. А еще – строил планы на наше совместное будущее.

– Вы меня с кем-то перепутали. – сообщила я, решив сразу прояснить недоразумение. – Мой молодой человек не женат. И он скоро подъедет. Если хотите, можете дождаться его, и убедиться во всем лично. Нам нечего скрывать.

Инга усмехнулась краем накрашенного рта.

– Делать нам больше нечего, кроме как торчать в этой, с позволения сказать, помойке. Просто исчезни из жизни Олега, словно тебя в ней и не было. Ты ведь не первая кукла в его жизни и далеко не последняя…

Впервые с начала разговора, мне стало не по себе. Олега? Хотя… имя могло совпасть случайно. Мне вот в третьем классе так прививку чуть второй раз не поставили, перепутав с другой Лерой Кузнецовой, из пятого «Б».

Вот и Олег… Мало ли Олегов в городе миллионнике? Он просто не мог… Я сжала уголок желтоватого меню, и в этот самый миг, с первого этажа донесся визгливый скрип двери.

Инга со своей спутницей застыли, как два изваяния. У меня же, напротив, словно груз упал с души. Сейчас все прояснится, а потом мы вместе посмеемся над недоразумением.

Олег появился в белоснежной рубашке, джинсах и с тремя розочками в руках. На лице его сияла улыбка, которая тут же завяла, стоило мужчине увидеть собравшуюся у нашего столика компанию.

– Яна?! – в этом слове было столько растерянности и досады, что мое сердце оборвалось. – Я-я м-могу все объяснить.

Инга бросила на меня торжествующий взгляд. Хотя уже и без ее ухмылок все стало ясно. Мужчина что-то блеял, глядя на жену, я же чувствовала себя так, будто мне прилюдно плюнули в лицо.

Да, между нами еще ничего не было, только эти встречи в кафе, прогулки и поцелуи в парке. Но все равно, как… как же мерзко! К горлу подкатил колючий ком. Цепляясь за остатки собственного достоинства, я медленно встала из-за столика.

Все, чего хотелось – просто уйти. Не ввязываясь ни в какие разборки. Уйти и смыть этот день под горячим душем. Зря я думала, что жизнь после нескольких лет ада наладилась. Думала, что встретила настоящую любовь, а на самом деле…

– Лера… – его голос нагнал меня на верхней ступеньке лестницы.

Я зачем-то обернулась, хоть и не собиралась ничего слушать. Из-за этого короткого движения начатый шаг оказался чуть длинней. Ровно настолько, чтобы потерять равновесие. Прежде чем ухнуть вниз, я еще успела увидеть, как широко распахнулись глаза Олега, услышать пронзительный женский визг.

А затем мир растворился в мягкой, обволакивающей темноте.

***

Впрочем, темнота была даже приятной. Чужое предательство, разочарования, беды, все сразу осталось позади. Вместо твердого пола кафе под спиной покачивался незримый корабль, который нес меня вперед.

Потом в темноте кто-то всхлипнул.

– Прошу тебя, помоги! Только верни его… Я готова заплатить любую цену… – судя по всему, плакала пожилая женщина, и ее сдавленный шепот был полон боли. – …приму все, что Ты велишь мне принять…

Голос отдалялся, словно его относило течением.

– …сделай так, чтобы все обошлось. – эти слова принадлежали уже другому человеку. – Не допусти беды…

Я не знала, кто так горячо молился в темноте, но внутри все сжалось от щемящей жалости… И в тот же миг мой незримый корабль сел на мель.

Неожиданный рывок отдался в затылке ноющей болью. Рядом кто-то вздохнул. Тяжело так, словно вздыхающего заставили делать не слишком приятную работу.

– Да померла она, чего стараться. – пробубнил кто-то вполголоса. – Милорд нам головы снимет.

– Не померла еще, вишь, дышит. Да и я всю ночь молилась, шоб обошлось. Хотя лучше бы да, конечно.

Прежде чем я успела понять, кто тут рядом такой «добрый», лица коснулась мокрая тряпка. Которой, судя по запаху, совсем недавно протирали стол. По шее потекли противные холодные капли. Чтобы прекратить это безобразие, пришлось открыть глаза.

Первое, за что зацепился взгляд – широкая балка, пересекающая серый потолок. Не кафе. И, определенно, не больница.

– О, пришла в себя. – послышалось откуда-то сбоку.

Я медленно повернула голову. И обнаружила рядом с кроватью… ну, наверное, не старуху. Женщине можно было дать любой возраст от сорока до ста. Полноватая, в заношенном платье цвета подгнившей травы. Волосы спрятаны под чепец, надвинутый на мясистый лоб. Во рту отсутствует пара зубов.

– Где я? – губы слушались с трудом, отчего собственный голос прозвучал как-то чужеродно.

– Дык у себя. – рядом с первой дамой возникла вторая. Тощая, как жердь и тоже в чепце.

У себя? Я скосила глаза на стены. Комната явно была не той, что я снимала последние пару лет. Вместо обоев в мелкий цветочек – кладка из крупного кирпича. Два мутных окна, на стенах висят цветастые тряпки. Даже постельное и то оказалось не моим. Здесь оно было ярко-алым, скользким, словно из шелка и, увы, не самой первой свежести.

«При некоторых расстройствах психики человек может не узнавать привычных вещей» – всплыло откуда-то из глубин памяти. – «Члены семьи кажутся чужими людьми, а собственный дом – незнакомым пространством».

Только вот я в своем уме. Валерия Кузнецова, двадцать два года. В первую половину дня – студентка факультета международных отношений, во вторую – администратор торгового зала. Будь это приступ деменции или шизофрении, едва ли я бы могла так ясно осознавать себя.

Или все дело в ударе головой, который я получила, скатившись с лестницы? После подобного и не такое может привидеться. А тетки… Фельдшеры скорой помощи? Которые, похоже, скоро получат еще один занимательный случай в свою копилку.

– Значит, я у себя… А… а как я здесь оказалась?

Женщины быстро переглянулись. Словно пытались о чем-то договориться, без помощи слов. Наконец, та, что пообъемнее, произнесла:

– Вы собирались дать распоряжения батлеру, насчет столового серебра, но шли так быстро, что случайно упали с лестницы.

– Угу, так все и было. – подтвердила ее напарница. – Должно быть, споткнулись о край платья.

Полет с лестницы я помнила и сама. Но чтобы споткнуться о край своего летнего сарафана, длина которого была чуть выше колен, нужно было уползать из кафе на корточках.

Нет, что-то здесь определенно не сходилось. Да и интерьер средневековой комнатушки по-прежнему казался слишком реальным, для галлюцинации. Тетки смотрели выжидательно и тоже не спешили превращаться в обычных современных женщин.

Я медленно села, прислушиваясь к ощущениям. Головная боль, легкая слабость и ломота в теле. А это еще что?

«Чем-то» оказалась прядь черных волос, спадающая на грудь. Меня слегка передернуло. Я попыталась смахнуть прядь с себя, но она не поддалась. А попытка потянуть ее чуть сильнее – отдалась в коже головы слабой болью. Словно волосы принадлежали мне.

Только вот мои были гораздо светлее. Взгляд остановился на руках. И тут мне окончательно стало не по себе. Белая кожа, тонкие длинные пальцы, округлые ногти. Красивые руки, ухоженные. Не мои.

Зажмурившись, я встряхнула головой. Так, Лера, только не паникуй. Сделай глубокий вдох, досчитай до десяти. И подумай, какие еще варианты возможны, кроме самого очевидного, что ты сошла с ума?

Может, это прошлый мир был слишком правдоподобным сном? Или… второе предположение понравилось мне еще меньше первого.

Реинкарнация? Переселение душ? Есть же люди, которые верят в подобное. Но я-то к ним никогда не относилась. Почему же это произошло именно со мной? И что теперь делать?

Открыв глаза, я снова уставилась на свои холеные руки. И обнаружила, что они чуть дрожат. Сердце частило, как после стометровки, а к горлу подкатывала тошнота.

Остатки самообладания уходили на то, чтобы не сорваться в истерику. Потому что происходящее было неправильным до ужаса. И хуже уже явно быть не могло.

Словно опровергая мои мысли, хлопнула дверь. В комнату влетел мужчина. Одетый куда богаче, чем тетки, все еще глазевшие на меня.

– Пошли вон! – рявкнул он на женщин. Те тут же вылетели из комнаты. Потом повернулся ко мне.

На лицо незнакомец оказался вполне симпатичным. Прямые, чуть вразлет брови, темные глаза. Нос с легкой горбинкой. Да и зубы все были на месте. Хотя почему я вообще так много думаю о зубах?

Не лучше ли задуматься – кто это вообще такой? Муж, дядя, брат?

Пока я торопливо соображала, мужчина успел пересечь комнату и, опустившись на кровать, притянул меня к себе. Так уверенно, будто имел на это полное право.

Коснулся губами виска. Провел ладонями по спине. По коже пробежали мурашки. Не от восторга, скорее от столь грубого вторжения в мое личное пространство.

«Восхитительно». Похоже, вдобавок ко всем неприятностям, я еще и замужем. Вот же попала…

К счастью, отбиваться от «супруга» не пришлось. Он отстранился сам и внимательно вгляделся в мое лицо.

– Я как узнал, что случилось, сразу бросил все дела и примчался. Как ты себя чувствуешь, родная?

Глава 2. Неутешительная правда

Этот простой, и в целом-то очевидный вопрос на пару секунд поставил меня в тупик. Ибо честно ответить я не могла. Как будет чувствовать себя человек, который упал с лестницы, переместился в другой мир, попал в чужое тело, а буквально перед этим узнал, что возлюбленный обманывал его самым бессовестным образом?

Паршиво?

Пожалуй, недостаточно емкое слово, чтобы отразить весь спектр бушевавших во мне эмоций. К тому же, здравый смысл подсказывал, что не стоит распространяться о том, что я, это вовсе не я. Ни к чему усложнять свое и без того шаткое положение.

Поэтому я опустила ресницы и постаралась подтянуть одеяло повыше, создавая хотя бы видимость границы.

– Голова болит. И мутит немного.

Мужчина вновь заключил меня в объятия. Я чуть поморщилась, но отталкивать его не стала. Если это законный муж, а так оно, судя по всему и есть, то портить с ним отношения – последнее дело.

Кто знает, насколько сильно я зависима от его доброй воли? Хотя сама мысль о том, чтобы быть с человеком, которого выбирала не я – вызывала внутренний протест. Единственное утешение – «супруг», кажется, действительно меня любит. Да и внешне он вполне ничего.

Выяснить бы еще, как его зовут. И меня. И где мы находимся.

– Я прослежу, чтобы слуги заботились о тебе, как следует. – мужчина погладил мои волосы. – Ни о чем не беспокойся. – словно вспомнив о чем-то, он вдруг нахмурился. – Ты помнишь, как все произошло?

– Кажется, я оступилась, споткнувшись о край своего платья. – правду, увы, не скажешь, поэтому придется довольствоваться версией слуг.

– То есть, на этот раз она ни при чем?

Час от часу не легче. Знать бы еще, кого он имеет в виду? Мне вдруг остро захотелось собрать одеяло в котомку, повесить на палочку и утопать подальше из этого… А-а-а… я ведь даже понятия не имею, где нахожусь. Ну пусть будет дома.

Не хватало еще, чтобы настоящая владелица тела оказалась жертвой покушения.

– Ладно, с этим я сам разберусь. – произнес мужчина, не дожидаясь ответа. – Я же обещал, что никому не дам тебя в обиду.

Слова, после которых хотелось бы растаять. Однако мои нервы все еще были натянуты до предела. Не ляпнуть бы чего лишнего. Но что, если мое молчание тоже покажется подозрительным?

– Вы очень добры… милорд.

Мужчина провел большим пальцем по моей губе. Я не шевельнулась, лишь мысленно понадеялась, что он мыл сегодня руки.

– Эдвар, моя дорогая. – в его голосе появились бархатные нотки. – Ты же знаешь, когда мы наедине, я предпочитаю слышать из твоих уст свое имя.

– Вы очень добры, Эдвар. – машинально повторила я. И, воспользовавшись моментом, отползла поближе к подушкам. – Прости, мне все еще нехорошо.

– Конечно, Лори, отдыхай. Я пришлю слуг. – прежде чем уйти, он поцеловал меня в уголок рта. Пришлось вытерпеть и это, хотя внутри все возмущалось против подобного произвола.

Наконец, я осталась одна. Первые минут пять сил хватало лишь на то, чтобы бессмысленно смотреть в потолок. Даже тот факт, что мне теперь известно «собственное» имя, не принес ощутимого облегчения.

Чужой мир. Мужчина, к которому придется привыкать. Да, он выглядит искренне влюбленным. Только вот, есть ма-аленькая проблема. В родном мире у меня никогда не было серьезных отношений. Даже с Олегом, имя отозвалось противной горечью, мы так и не зашли дальше поцелуев.

Что делать, если сегодня вечером опять явится этот Эдвар и потребует исполнить супружеский долг? Меня передернуло. Какой бы ни была хозяйка прежнего тела, я не смогу. В ближайшее время точно нет. Пока, хотя бы, не узнаю человека получше. Но будет ли у меня такая возможность?

Я судорожно вздохнула. Так, для начала надо взять себя в руки и постараться не паниковать. При любых катаклизмах первыми гибнут те, кто потерял контроль над собой.

Увы, трезвые мысли не могли вытеснить переполнявший душу страх. Надо было срочно отвлечься. На что угодно. Да хоть… изучить свою комнату.

Я огляделась по сторонам, стараясь сосредоточиться на каждой детали. Стены. Из неровного кирпича песочного цвета. Придвинутая вплотную к стене ширма. Низкий столик. Шкаф. И два узких окна.

Поколебавшись, я выползла из-под одеяла и опустила ноги на дощатый пол. Заодно полюбовалась на желтовато-белую сорочку, длинною ниже колен. И обнаружила, что у этого тела ногти ухожены даже на ногах. Видимо, предшественница старалась заботиться о себе.

Сам же обход комнаты практически ничего не дал. За ширмой не обнаружилось никаких потайных ходов. В шкафу висело несколько платьев. Не слишком роскошные, они больше подошли бы какой-нибудь экономке, чем госпоже. Но что я знаю о местной моде?

Шелковые сорочки, немного короче той, что была сейчас на мне. Стопка серовато-белых юбок. Туфли на мягкой подошве. И увесистая шкатулка, закрытая на замок. Ключа в зоне видимости не наблюдалось, так что пришлось оставить ее на потом.

Вставленные в окна мутные стекла, неплохо пропускали солнечный свет. И на этом все. Разглядеть, что находилось с той стороны, мне так и не удалось. А выйти за пределы комнаты… Может, я бы и решилась, но тут за дверью послышались шаги.

Я тут же отпрянула от окна и нырнула обратно под одеяло. Ровно через миг на пороге появилась дородная женщина с недовольным лицом. На этот раз без своей худощавой спутницы.

– Милорд велел позаботиться о вас. – произнесла она таким тоном, словно ей приказали съесть живую жабу.

– Ммм… очень мило с его стороны.

Женщина поджала губы, будто я сказала нечто, оскорбившее ее слух. Мне невольно вспомнился обрывок разговора, услышанный перед «пробуждением». Ага, похоже эта служанка меня не слишком жалует. То есть не меня, а ту, другую Лори. Впрочем, есть ли разница? Что бы ни натворила прежняя хозяйка тела, разгребать последствия явно придется мне.

– Будут какие-то распоряжения? – процедила дама, глядя куда-то поверх моей головы.

Распоряжения… Обращаться с просьбами к человеку, который буквально всем видом излучает неприязнь, не слишком-то хотелось. И все же я не удержалась:

– Да, не затруднит ли тебя, принести мне… э-эм… зеркало?

– Зеркало? – переспросила служанка.

На секунду, у меня внутри все замерло. А существуют ли в этом мире зеркала? Если здесь даже в окна вместо стекла вставляют не пойми что. Вот так и прокалываются на мелочах. Но в этот раз пронесло. Помедлив, женщина нехотя кивнула.

– Как вам будет угодно.

Похоже, за зеркалом служанка отправилась прямиком в Венецию, потому что отсутствовала она так долго, что я за это время успела немного освоиться. И даже прикинуть дальнейший план действий.

Во-первых, буду тянуть «выздоровление» столько времени, сколько получится. Во-вторых, надо разузнать о себе как можно больше. Ну и в-третьих, не помешает собрать информацию про этот мир, который, судя по виду комнатушки, отстал от моего родного лет на семьсот.

Спустя примерно бесконечность вернулась служанка и в первый миг мне показалось, что вместо зеркала она принесла какую-то картину. Но нет, в резной деревянной раме блеснуло стекло.

Не новое, слегка мутное, с царапинами и сколами по краям. К счастью, они не мешали рассмотреть отражение.

Женщина, чье тело я теперь занимала, оказалась чуть старше меня. Лет на пять точно. Оставалось порадоваться, что не на пятьдесят. Бледное, заостренное к подбородку лицо обрамлялось темными, почти черными волосами. Прямой тонкий нос, ярко-синие глаза. Твердо очерченный рот наводил на мысль, что та Лори была человеком решительным и упрямым.

Не красавица в полном смысле этого слова, однако что-то в ее внешности цепляло взгляд. Я рассеянно тронула родинку у внешнего уголка глаза. Ничего общего с настоящей мной. И это так странно…

Все то время, пока я изучала свое отражение, служанка неподвижным столбиком стояла у кровати. Быть может, стоило ее отпустить? Или, для начала, попробовать наладить контакт?

Я опустила зеркало и постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее.

– Спасибо. Мне просто хотелось убедиться, что падая с лестницы, я не приложилась лицом о ступени. Милорд бы, наверняка огорчился, если бы я сломала нос или лишилась пары зубов.

Дружелюбный тон с ноткой юмора не помог. Либо же я сказала что-то не то, потому что служанка скривилась, точно ей под нос сунули кучку навоза. Хорошо, попробуем зайти с другой стороны.

– И еще, спасибо тебе за заботу.

Направленный на меня взгляд стал еще острее. Тетка негодующе булькнула, давая понять, что заботится обо мне не по своей воле. Интересно, почему тогда «милорд» прислал именно ее? Неужели, среди местных слуг не нашлось кого-то более лояльного?

Или по статусу она тут круче всех? Ладно, успею еще разобраться.

– Можешь идти.

Это распоряжение женщина выполнила с куда большим удовольствием, чем предыдущее. Я едва успела моргнуть, как за ней уже захлопнулась дверь. Комната вновь погрузилась в тишину, нарушаемую едва слышными шорохами.

Я выдохнула с облегчением. Присутствие этой дамы заставляло чувствовать себя не в своей тарелке. Но тут возникла новая проблема, которая, как выяснилось, могла беспокоить куда больше попаданства. Мне вдруг очень захотелось в туалет.

Для начала, вспомнив исторические хроники, я заглянула под кровать. Ничего, напоминающего ночной горшок. Значит, придется выйти из комнаты. Как там гласила старая шутка? Нет более целеустремленного человека, чем тот, которому надо справить нужду? Такой человек не станет жаловаться на мотивацию, страхи или отсутствие веры в себя.

Грубовато, но как есть. Поэтому выбираясь из постели второй раз, я была настроена уже более решительно. Сунувшись в шкаф, я сняла с перекладины первое попавшееся платье и, как смогла, натянула на себя. Прямо поверх ночнушки.

Дополнила образ мягкими туфлями и, с замиранием сердца, выглянула за дверь.

Никого. Только длинный пустой коридор.

В других обстоятельствах я бы этому только порадовалась. Но сейчас требовался хоть кто-то, кто мог бы указать верное направление. Комната моя находилась в тупике, так что решать – направо или налево, не пришлось. Просто вперед.

По пути мне встретилась пара дверей, в одну из которых я, набравшись смелости, даже постучала. Однако ответа, увы, не дождалась. Либо ее обитатель отсутствовал, либо не желал выходить.

Заканчивался коридор лестницей. Глядя на неровные ступени разной высоты и прикрученные к стене узкие перила я смутно заподозрила – а не отсюда ли упала моя предшественница?

Если так, то удивительно, что она вообще не свернула себе шею.

Спуск оказался той еще задачей. А внизу меня опять ждал… коридор? Более широкий, и не такой длинный. М-да… не припомню, чтобы мечтала жить в лабиринте.

К счастью, за поворотом обнаружилась приоткрытая дверь. Я уже, было, собралась за нее заглянуть, но тут до меня донеслись негромкие голоса. Тот, что звучал особенно возмущенно, явно принадлежал полной женщине, недавно покинувшей мою спальню.

– …и что ты, думаешь, она затребовала? Зеркало! Едва к праотцам не отправилась, а все о морде своей бесстыжей печется!

Так и не коснувшись дверной ручки, я замерла. Речь явно шла обо мне. Да, подслушивать нехорошо, но в моем положении каждая крупица информации бесценна.

– Конечно печется. – поддержал ее кто-то. – Ведь своим смазливым личиком она милорда и завлекла. Ежель растеряет красоту, так сразу отправится на помойку, где ей самое место. И что только господин в ней нашел?

– Знамо что мужики в таких находят. – вмешался третий голос.

– Да и не говори. – подхватила первая служанка. – Будь моя воля, так я бы сгребла ее за черные космы, да как следует, мордой бы по стене.

– Только вот руки коротки, особенно пока она милорду постель греет.

– А я ей зеркало сколотое принесла из подвала. Еще и плюнула на него три раза. Кто в битое стекло на себя любуется, умоется потом горькими слезами.

Женщины дружно ахнули. Я, забыв, как дышать, прижала к груди кулаки. И как моя предшественница умудрилась вызвать к себе столько ненависти? Ответ пришел почти сразу.

– Так ей и надо! – бахнула одна из теток. – Пусть наплачется. Как плакала наша госпожа, когда супруг ее, эту выхухоль ощипанную в замок привез.

Глава 3. Поиск решения

Пол пошатнулся. Или это ноги вдруг отказались меня держать? Стараясь ничем себя не выдать, я медленно попятилась от двери.

Так вот в чем дело. Я здесь не хозяйка. Не жена владельца замка. Любовница. Та, чье благополучие целиком и полностью зависит от того, как долго будет благоволить мне милорд. Поэтому слуги и относятся ко мне с таким презрением. И, в общем-то, они правы.

Только мне от этого ничуть не легче. Чем думал Эдвар, когда взял любовницу в замок, где, судя по обмолвкам, уже живет его жена? Чем думала моя предшественница, соглашаясь на эту унизительную роль?

Добравшись до лестницы, я без сил опустилась на нижнюю ступеньку и закрыла лицо руками. Может, ее заставили? Что, если она просто не посмела отказаться? Я ведь не знаю, как здесь устроено общество. И как далеко простирается власть аристократов.

Кем изначально была та Лори? Я посмотрела на свои ухоженные руки с аккуратными ногтями. Точно не крестьянкой. Должно быть, она из хорошей семьи. Живы ли ее родственники и как они отнеслись к ее выбору?

Вопросов, ответы на которые я пока не могла получить, становилось все больше. Однако планы придется подкорректировать. Вместо того, чтобы отлеживаться в постели, неспеша собирая информацию, я должна исчезнуть из замка. И чем раньше это сделаю, тем лучше.

Только сперва надо все-таки найти туалет.

Мне повезло. Пока я осмысливала услышанное, в коридоре появилась девчонка лет пятнадцати в серо-зеленом заношенном платье и ведром земли. Заметив меня, она ойкнула и, опустив глаза, попятилась назад.

– Постой! – выдохнула я, стараясь, чтобы голос прозвучал не слишком резко.

Девочка замерла и втянула голову в плечи.

– Извини, если отвлекаю, но не могла бы ты проводить меня до уборной? А то мне что-то нехорошо.

– Я? – пискнула девчонка, вцепившись в свое ведро обеими руками. – Может… может лучше позвать Гайю?

Я мотнула головой. Не хватало еще, чтобы упомянутой Гайей оказалась та самая тетка, которая ненавидит меня больше остальных. Девчушка обреченно вздохнула.

– Ну… ну хорошо. – она покосилась на свое ведро, словно сомневаясь, оставить ли его здесь или взять с собой.

– Помочь донести?

Девочка взглянула на меня с опаской. Ах да, видимо любовницы милордов не носят ведра с землей. Мне явно стоит придержать язык, чтобы не вызвать лишних подозрений.

– Н-не надо. Я сама. – наконец отозвалась та и, вцепившись в ручку, поспешила к лестнице.

Когда она оказалась в паре шагов, до меня донесся не самый приятный аромат. Пахло чем-то средним, между вокзальным туалетом и навозом. И запах исходил явно не от ведра, в котором виднелась земля, а от моей спутницы. Сама же девчонка его будто не замечала.

Я тоже не была настолько изнеженной, чтобы демонстративно зажимать нос.

В полном молчании мы поднялись по лестнице. Девчушка, недолго думая, толкнула ту дверь, в которую я безуспешно стучала. И мне захотелось провалиться куда-нибудь под пол.

Потому что предо мной предстали не покои, и не кладовка. А нечто, напоминающее санузел, с поправкой на местные реалии. По центру небольшой комнатушки стоял резной деревянный трон. Не на ножках, на ящике.

Внизу, сквозь отверстие в сидении, виднелась рыхлая земля.

– И как этим пользоваться? – уточнила я, на всякий случай.

Девчонка посмотрела на меня, как на дуру, но, спохватившись, поспешила опустить взгляд.

– Так как обычно. А когда закончите, нажмите рычаг. – она кивнула на палку, торчавшую сбоку от спинки.

Ага, вроде ничего сложного. На всякий случай, я обошла «трон». За его спинкой тоже виднелся ящик, но уже со скошенным дном. Видимо, вместо воды там земля. Интересное устройство.

Я покосилась на девчонку, которая, вместо того, чтобы уйти, принялась поправлять пучки трав, развешанные по углам. Похоже, приватность тут не в чести. Но я-то еще не настолько вжилась в этот мир.

– Э-эм, ты не могла бы меня оставить?

Еще один недоуменный взгляд. Однако повторять просьбу, к счастью, не пришлось. Пожав плечами, девчонка вышла и даже прикрыла за собой дверь. Я предпочла бы задвинуть засов, но чего нет, того нет.

Что удивительно, в самой комнате почти не пахло. А еще, туалет невольно вызывал ассоциации с кошачьим лотком. Особенно, когда я потянула рычаг и в нижний ящик съехала новая порция земли.

А вот мыть руки, похоже, придется в другом месте.

Следующее, что привлекло мое внимание – окно. В отличие от моей комнаты, здесь оно было приоткрыто. Должно быть, для циркуляции воздуха. Грех не воспользоваться таким шансом.

Единственная проблема – располагалось оно на уровне моего лба. А в поле видимости ни стула, ни скамеечки. Только деревянное ведро с землей. И наступать в нее, как и высыпать, усложняя девчушке работу, ой как не хотелось.

Ладно, для начала попробуем по старинке. Уцепившись за край подоконника, я уперлась ногой в стену, а второй, как следует, оттолкнулась от пола. Небольшое усилие. Спустя полминуты я уже висела на локтях. И могла видеть мир за пределами замка.

Ну как мир, точнее – коричневую стену, находившуюся метрах в двадцати. Утоптанный двор со следами жизнедеятельности лошадей и пятнами соломы. Две бочки. Кучка серых кирпичей. И метла.

Но были и хорошие новости. Сейчас теплое время года. Лето, начало осени или самый конец весны. Когда сбегу, шансы выжить куда выше, чем если бы мне пришлось скитаться зимой.

Осталось продумать побег.

***

Спрыгнув на пол, я отряхнула руки и, покинув уборную, вернулась к себе. Итак, побег. Кто-то бы сказал, что глупо бежать в неизвестность, не имея друзей, денег и даже представления, куда идти.

Однако здесь оставаться нельзя. Та Лори могла распоряжаться своим телом, как ей заблагорассудится. Но я никогда не испытывала симпатии к дамочкам, влезающим в чужую семью. И уж тем более сама не собиралась становиться чьей-то любовницей.

На секунду вспомнился Олег, и меня передернуло. Как он мог так со мной поступить? Я ведь верила ему, хотела семью… Надеюсь, вранье ему еще аукнется. Желательно, побольней.

И больше не буду о нем думать. Лучше сосредоточиться на текущих проблемах.

Например – где взять деньги для побега? Были ли у предшественницы накопления?

Я остановилась посреди комнаты, кусая губу, и тут меня осенило. Шкатулка! В шкафу лежит шкатулка, запертая на ключ. Что люди обычно держат под замком?

Что-то ценное.

Хотя ценность, понятие растяжимое. Там может оказаться что угодно, вплоть до любовных писем. Но проверить-то стоило. Где прежняя хозяйка тела могла хранить ключ?

Под матрасом, под шкафом, в какой-нибудь выемке?

Для начала я проверила самые очевидные места. Затем тщательно прощупала все белье. Пошарила под подоконниками, прошлась ладонями по полу и стенам. Но все кирпичи сидели на своих местах плотно.

Неужели ключ где-то в другом месте? Значит, в замке есть кто-то, кому Лори могла доверять? Надеюсь, этот «кто-то» не Эдвар.

– Ну и что мне с тобой делать? – спросила я, стукнув в сердцах по шкатулке. Сбоку что-то отвалилось. Какая-то толстая щепка. А следом за ней, глухо звякнув по каменным плитам, выпал ключ.

Небольшой. Очень простой на вид, без завитков и всяких украшательств. Что ж, следует признать – моя предшественница неглупа. Люди – существа предсказуемые. Кому придет в голову, искать ключ в маленькой выемке рядом с замком?

Мне вот не пришло.

Прислушиваясь к каждому шороху и биению собственного сердца, я медленно открыла шкатулку. И воззрилась на свои «богатства».

Первое, что привлекло мое внимание – склянки из мутного стекла. Штук шесть, переложенные овечьей шерстью. Я подняла одну из них и посмотрела на свет. Внутри плеснулось что-то жидкое и вязкое одновременно. Масло?

Плотная пробка поддалась не сразу. Справившись с ней, я провела флаконом под носом и ощутила тонкий, чуть сладковатый аромат. Ароматизатор? Средство для ухода за кожей?

Закрыв склянку и отложив ее в сторону, я продолжила изучать содержимое шкатулки. Кроме флаконов с маслом здесь обнаружился длинный браслет, который можно было раза три обернуть вокруг запястья. Состоял он из небольших серебряных цилиндров, разной длины. И на каждом выгравирована корона.

Потом мне попалось зеркальце, размером с ладонь. Узелок с засушенной травой. Кожаная папка из двух, сшитых между собой прямоугольников. Но самое интересное ждало меня внутри – пачка плотных, желтоватых листов.

По коже пробежали мурашки. Письма? Документы? Стараясь справиться с волнением, я осторожно потянула первый лист… И тут, словно по закону подлости, из коридора послышались шаги.

Как же невовремя!

Времени, чтобы запереть шкатулку и убрать обратно в шкаф уже не оставалось. Пришлось задвинуть ее как можно глубже под кровать, а самой – нырнуть под одеяло. Ровно через секунду открылась дверь и на пороге появилось новое лицо.

Девица лет двадцати с подносом в руках. Судя по одежде – тоже служанка.

– Ваш обед. – сообщила она равнодушно, глядя куда-то сквозь меня.

– Э-эм… спасибо. Кстати, не подскажешь, где бы я могла помыть руки?

На меня второй раз за день посмотрели, как на дуру, не знавшую очевидных вещей. Но, видимо, призрак милорда за моей спиной, заставлял девицу держать свое мнение при себе. Хотя лицо у нее было более чем красноречивым.

– Так вот же чаша. – произнесла она, сухо кивнув на то, что я сперва приняла за суп.

В розоватой воде плавали сухие листья, похожие на чаинки. Что ж, придется поверить ей на слово. Да и я вроде, как-то слышала, что раньше, аристократы перед пиром омывали пальцы в ароматной воде. Или видела такую сцену в фильме.

Аппетита, честно говоря, не было. Но силы мне еще понадобятся. Поэтому, ополоснув пальцы и вытерев их о лежавшую тут же салфетку, я принялась за еду. Теплый овощной салат с вареными зернами и кусочками соленого сыра оказался неплох. Куском мяса можно было забивать гвозди. А вот плотный хлеб заметно кислил.

Так что я ограничилась только салатом.

Потом дождалась, пока служанка унесет поднос с остатками еды и, соскользнув на пол, заглянула под кровать. Но не успела достать шкатулку, как в коридоре опять послышались шаги.

Я беззвучно зашипела. Почему в самый неподходящий момент мои покои превратились в проходной двор? Пришлось опять вернуться в постель. В спальню заглянула тетка, та самая, что сплетничала обо мне около часа назад.

И нельзя сказать, что за это время она стала любезнее. Все тот же презрительный взгляд и плотно сжатые губы.

– Как вы себя чувствуете? – пробурчала она, глядя исподлобья. – Не нужны ли травы от головной боли, или компресс?

Голова действительно побаливала. Не то из-за травмы, полученной предшественницей, не то из-за стресса и обилия впечатлений. Но где гарантия, что мне не плюнут в чай? Если эта женщина даже на зеркало расщедрилась.

– Спасибо, обойдусь.

– Может, будут какие-то пожелания?

– Хочу побыть одна, чтобы меня никто не беспокоил. – особенный упор я сделала на «никто». Улыбаться той, что хочет повозить меня лицом об стену, больше не тянуло. Да, предшественница заслужила такое к себе отношение. Но я-то тут ни при чем.

К тому же, спрятанные под кроватью бумаги не давали мне покоя.

К счастью, повторять дважды не пришлось. Пожав плечами, женщина покинула комнату. Дождавшись, пока в коридоре затихнут шаги, я еще некоторое время напряженно прислушивалась – не соберется ли кто еще меня навестить. Но нет, за дверью было тихо.

Повезло, что моя спальня в тупике. Не придется вздрагивать каждый раз, когда кто-то проходит мимо. С этими мыслями я достала шкатулку и вынула из нее папку. Сердце слегка затрепетало. Пожалуй, последний раз я так волновалась, когда подавала документы в институт.

Если предшественница хранила эти бумаги, значит считала их ценными. И хотелось верить, что они прольют хоть какой-то свет на мою нынешнюю жизнь.

Я вытянула первый лист. Вдохнула. Скользнула взглядом по ровным строчкам… и внутри все оборвалось.

Похоже, не все навыки передаются по умолчанию. Либо… моя предшественница просто не умела читать.

***

Раз за разом я вглядывалась в аккуратные буквы, которые покрывали лист сверху донизу. Щурилась, отдаляла и приближала текст, будто это могло помочь, но все тщетно. Видимо, самостоятельно мне этого не прочесть. А показывать кому-то, не зная содержания, было бы слишком опрометчиво.

Не желая сдаваться сразу, я просмотрела все листы и даже изучила папку. Но единственный вывод, который смогла сделать – послания написаны на одном языке. Значки повторялись. И еще, здесь не приняты отступы между словами.

С губ сорвался нервный смешок. Ни денег, ни информации. Прекрасный багаж для человека, который собирается осваивать новый мир. Единственная ценность – браслет, и то, я понятия не имею, кому и за сколько его можно продать.

Глупо было рассчитывать на содержимое шкатулки. Вернув все, как было, я заперла ее и убрала в шкаф. Решение о побеге, принятое на эмоциях, уже не казалось таким хорошим. Но что мне еще остается?

Устав метаться по комнате, я рухнула на кровать и зарылась лицом в подушки. Думай, Лера, думай. Не думалось. Слишком уж сильным было ощущение беспомощности и полной безнадеги.

Я знала это чувство. Еще с родного мира. Когда моя благополучная и счастливая жизнь разбилась вдребезги. Только вот сейчас было гораздо хуже.

Зажмурившись, я стиснула зубы и постаралась сосредоточиться на своем положении, но сама не заметила, как провалилась в глубокий сон.

***

Наверное, сон и правда мог бы принести облегчение. Если бы продлился до утра. Но в середине ночи я вдруг проснулась от короткого стука закрывшейся двери. Затем, под чьей-то ногой скрипнула половица.

С трудом открыв глаза, я лишь успела различить неясный силуэт, в длинной ночной рубашке. Меня пришли добить? Если так, то кричать бесполезно, на этом этаже всего одна жилая комната – моя.

По коже пробежал холодок. Горло сжало болезненным спазмом.

– Кто зде… – закончить мне не удалось. Потому что в этот самый миг сверху навалилось тяжелое тело и, без лишних слов, просто подмяло меня под себя.

Глава 4. Ночной визитер

– Не пугайся, родная, это всего лишь я. – обжег ухо горячий шепот.

Эдвар? Открытие не принесло никакого облегчения. Особенно, когда я ощутила скользнувшую по бедру ладонь. Но я не хочу… и не могу… Чтобы выпутаться из щекотливой, если не сказать хуже, ситуации, у меня было всего несколько секунд.

На волне адреналина, тело среагировало даже быстрее мозга.

– Что-то мне нехорошо. – пролепетала я, уворачиваясь от поцелуя и, зажав рот рукой, изобразила рвотный позыв. Должно быть, получилось правдоподобно, потому что мужчина тут же слетел с меня.

– Лори…

– Пожалуйста, воды…

Даже не одернув рубашку, милорд выскочил за дверь. На мою удачу, он не стал звать слуг. Видимо, хорошо понимал, что едва ли сумеет до них докричаться. Мне тоже пора уходить.

Сейчас я готова была сбежать из замка, как есть – босиком и в ночной сорочке. Однако в тот момент, когда я уже собиралась переступить порог, ко мне вернулась способность соображать.

Как найти выход из замка, если даже для поиска уборной пришлось прибегнуть к посторонней помощи? Это во-первых. Во-вторых, входы и выходы могут быть закрыты на ночь. Ну и в-третьих, что сделает милорд, когда вернется и не обнаружит меня в комнате? Скорее всего, начнет искать.

И найдет быстрее, чем я пойму, где тут первый этаж. Но и оставаться тоже рискованно.

Что, если вернувшись, Эдвар захочет продолжить начатое? Меня передернуло. Даже окажись я законной женой – подобная перспектива не радовала. А сейчас и подавно.

Может, сказать, что я не хочу? Ага, знать бы еще, есть ли у меня в этом вопросе право голоса. И вообще, Эдвар заявился сегодня, несмотря на мое падение с лестницы. То есть, свои желания этот человек явно ставит выше интересов других.

Пока я веду себя привычным образом, он может быть заботливым и ласковым. Начну сопротивляться – кто гарантирует, что милорд все равно не возьмет свое? Просто применив силу.

Желудок противно сжался. Сознание на миг стало полностью пустым… и тут меня осенило. Единственное, что может меня спасти – находчивость и хитрость.

Никогда не могла похвастаться ни первым, ни вторым, но выброс адреналина делал свое дело. Мысленно подобравшись, я вернулась в постель. И постаралась как можно плотнее завернуться в одеяло, создав вокруг себя подобие кокона.

Едва я успела закончить, как открылась дверь и на пороге появился Эдвар с чашей и кувшином в руках. По телу пробежал холодок. И все же я нашла силы на слабую улыбку, когда мужчина наполнил чашку и протянул мне.

– Спасибо.

Эдвар дернул головой и, поставив кувшин на столик у кровати, отошел к окну.

– Ты же не забываешь пить травы? – спросил он, неожиданно резко.

Я понятия не имела, о чем речь, но интонация была такой, что напрашивался только один ответ.

– Конечно!

Мужчина заметно расслабился и повернулся ко мне. Лицо его, всего миг назад казавшееся жестким, вновь смягчилось.

– Гайя упоминала, что тебе лучше и я подумал…

Нетрудно было догадаться, о чем он подумал, раз явился сюда без штанов. Герой-любовник недоделанный. Однако обе эти мысли я оставила при себе и, потянувшись к кувшину, второй раз наполнила чашку.

Лучше выпить как можно больше воды, на тот случай, если все же придется устроить себе вынужденное промывание желудка. Но это крайняя мера. Сперва попробуем договориться по-хорошему.

– Я просто не хотела ее беспокоить. На самом деле, меня все еще мутит после удара головой. И желудок немного расстроился. И еще, кажется, начались дамские дни. – я понятия не имела, как здесь это называется, но милорд меня понял.

И, кажется, опешил от подобной откровенности. Должно быть, местные дамы ведут себя гораздо скромней.

– Э-эм… э… – к постели он больше не приближался. Однако уходить тоже не спешил. – Надеюсь, к моему возвращению тебе станет лучше. – наконец нашелся он.

Я кивнула, отложив информацию на мысленную полку. Отъезд Эдвара мне на руку, осталось прояснить сроки.

– Мне будет так тоскливо без тебя… – и побольше капризных ноток в голос.

Мужчина усмехнулся.

– Всего три дня, Лори. Опомниться не успеешь, как я вернусь. У нас впереди еще столько ночей.

Моя улыбка стала стеклянной. Жаль, что нельзя вслух посоветовать милорду не раскатывать губу. У нас впереди действительно много ночей, которые мы проведем как можно дальше друг от друга.

А на побег, значит, всего три дня? Мало. И в то же время, лучше, чем ничего.

– Нам и сотни ночей не хватит. – меня чуть не вывернуло от собственных слов, но требовалось доиграть роль до конца. А заодно, выудить о наших отношениях чуть больше информации. Поэтому, опустошив уже третью по счету чашку, я трепетно опустила ресницы. – И почему я должна все время сидеть в твоем замке?

Эдвар дернул плечом, но заговорил не раздраженно, скорее устало. Как человек, вынужденный повторять одно и то же в сотый раз.

– Лория, мы обсуждали это неоднократно. Мне неудобно ездить в Тарнен каждый раз, когда я хочу провести с тобой время. Да и разве плохо всегда быть рядом? – он обаятельно улыбнулся. И следовало признать, улыбка у милорда была красивой. Как и он сам.

Только я все равно не испытывала к нему расположения.

– Боюсь, твоей жене не слишком нравится мое присутствие.

Мужчина поморщился.

– Беатрис злится из-за того, что я понизил Гайю до помощницы экономки. Якобы, та справлялась с хозяйством лучше тебя. Рано или поздно она успокоится.

– Думаешь, ее не устраивает только это? – я вгляделась в безмятежное лицо. Сложно было поверить, что Эдвар сейчас говорил серьезно.

– О нас она не догадывается. А что касается твоего падения с лестницы… Видимо, это и правда случайность. Слуги подтвердили, что Беатрис в тот момент была у себя.

Мне вспомнился подслушанный разговор. Слуги явно сочувствуют настоящей хозяйке, а значит, подтвердят что угодно. И будут действовать в ее интересах. Мое же положение напоминало бесконечный темный тоннель без проблеска света в конце.

Любовница при законной жене. Занимаю место экономки, чтобы Эдвару было удобнее ко мне бегать. Настоящая экономка разжалована до помощницы. Теперь ее неприязнь понятна вдвойне.

А ведь я в этом мире всего первый день и наверняка еще многого не знаю. Да и хочу ли теперь узнавать? Тот случай, когда проще не копаться в старом белье, а убраться подальше и начать жизнь заново.

Вода в кувшине закончилась. Мое желание лицезреть в комнате Эдвара – тоже. Хотя такого желания в принципе не было. Сам приперся.

– Прости, мне надо… ммм… в уборную. А тебе, наверное, лучше вернуться к себе и хорошенько выспаться перед отъездом. – я скрестила пальцы под одеялом. На всякий случай сразу и на руках, и на ногах. – Буду очень по тебе скучать.

– Я тоже буду скучать, Лори.

***

Уснуть мне так и не удалось. Сказывалось ли количество выпитой воды, или нервы просто были на пределе, но до самого утра я мерила шагами комнату, напряженно прислушиваясь к каждому шороху.

При желании Эдвар мог легко разоблачить мою ложь про расстройство желудка и прочее. Достаточно поговорить со слугами, которые убирают туалет. И хотя что-то мне подсказывало, что он не станет этого делать, на душе все равно было неспокойно.

Только когда небо за окном окрасилось в золотистый цвет, я без сил опустилась на кровать и обхватила колени руками. Можно выдохнуть. Если милорд «скрывает» наши отношения, то при свете дня он не заявится.

Правда уровень конспирации у него, как у трехлетки, который надвигает на глаза шапку и думает, что его не видно.

Ну как моя предшественница могла оказаться такой дурой? То есть, в каких-то моментах она неглупа, сделать тайник для ключа в самой шкатулке догадалась, а вот что не стоит лезть к постель к женатому мужику – нет.

Либо же эта парочка стоила друг друга. Я уткнулась лбом в колени и постаралась задвинуть эмоции подальше. Побеситься можно и потом. Когда замок останется далеко позади. А сейчас надо сосредоточиться на насущном.

Наверное, стоит уйти сегодня. В крайнем случае – завтра. Чем дальше я окажусь к моменту возвращения милорда, тем лучше. Неплохо бы узнать, какие поблизости есть города. И как-то запастись провизией в дорогу.

Первый пункт казался мне самым простым. Последние два вызывали определенные трудности. Впрочем, что касается еды, тут еще можно вывернуться. Попрошу на обед и ужин побольше хлеба, его и возьму с собой.

Но куда податься? Нельзя же выйти на любую дорогу и просто пойти вперед. Вдруг наткнусь на милорда или на кого-то из его приспешников? Финал такой встречи невозможно предугадать. То есть, варианты конечно были, но мне они категорически не нравились.

Я снова вскочила на ноги и заметалась по комнате. Потом остановилась и закрыла лицо руками. Решила же – не поддаваться панике. Начнем по порядку.

Эдвар упомянул, что я экономка, то есть – главная над слугами. Согласится ли кто-то из них мне помочь? Вопрос сложный. С одной стороны, в любом сообществе всегда есть те, кто старается выслужиться перед начальством. С другой же, где гарантия, что выслужиться захотят передо мной, а не перед милордом, которому сдадут меня с потрохами?

Еще не хотелось бы нарваться на подруг Гайи, которые вместо помощи попытаются подложить свинью. Ведь мне неизвестен расклад сил. А нужен кто-то, кто хорошо ко мне относится. Или же заинтересован в том, чтобы я покинула замок…

Я замерла. Мысль, промелькнувшая в моей голове, могла показаться безумной. Но в замке и правда был человек, которому одно мое присутствие отравляло жизнь. Что, если обратиться к нему?

Точнее – к ней?

Какие плюсы? Возможно, жена Эдвара будет рада, если я исчезну, и с удовольствием приложит к этому руку.

Минусы? Она может организовать мне исчезновение в самом прямом смысле. Вызовется помочь, а сама отправит следом какого-нибудь преданного конюха. Чтобы тот притопил меня в ближайшем болоте.

От напряжения заломило виски. Но чем дольше я думала, тем отчетливее понимала – побег, это в любом случае риск. И по дороге может случиться что угодно.

Поэтому нет смысла изводить себя, ведь не зная реалий мира я все равно не смогу предугадать даже половины опасностей. А время идет. И с каждой минутой его становится все меньше.

Придется уподобиться студенту из старого анекдота – «зачем думать, прыгать надо». И прыгать, в смысле, начать действовать. А проблемы, которые возникнут на этом пути, буду решать по мере их поступления.

***

К моменту появления служанки с завтраком, я уже полностью владела собой. А еще успела причесаться и залезть в одно из «своих» платьев. Девица была той же самой, что и вчера. На подносе, который она поставила на стол, дымилась молочная каша, разваренная до такого состояния, что нельзя было определить ее вид.

Вместо хлеба – стопка плоских лепешек. Последнему я бы порадовалась, если бы они не блестели от пропитавшего их масла. Такое в наволочку не спрячешь и с собой не унесешь.

– Будут еще какие-то указания? – пробубнила девица, избегая смотреть на меня.

– Нет. Хотя, постой. Милорд еще в замке?

– Уехали с первыми лучами солнца.

Я кивнула с самым глубокомысленным видом.

– Не напомнишь, куда он отправился? А то я, признаюсь, подзабыла.

Девица поджала губы. Точь-в-точь, как Гайя. Ага, значит эта служанка не на моей стороне.

– Они отправились поприветствовать Его Светлость.

– Ммм… А миледи?

– Госпожа сейчас у себя.

– Замечательно. Проводишь меня после завтрака. Я бы хотела, э-эм… обсудить с ней кое-какие хозяйственные вопросы.

– Если миледи пожелает обсудить хозяйственные вопросы, то пригласит вас сама. – произнесла девица после короткой заминки. – Не стоит мешать ее отдыху.

Я отложила ложку и, чуть нахмурив брови, смерила служанку долгим взглядом. Та явно занервничала и поспешила опустить глаза.

– После завтрака проводишь меня к миледи. Так что далеко не уходи. – повторила я чуть тверже, решив действовать напролом. – Остальное тебя не касается.

На этот раз, девицу проняло.

– Как вам будет угодно. – процедила она, сквозь зубы.

Глава 5. Неожиданная союзница

Комната миледи находилась довольно далеко от моей. Чтобы до нее добраться, пришлось преодолеть пару лестниц, большой зал и несколько коридоров. Служанка шла чуть впереди, поэтому я, пользуясь случаем, украдкой изучала обстановку.

И приходила к выводу, что мои знания о замках сильно расходятся с реальностью. Что приходит на ум, когда слышишь слово «замок»? Грязь, отходы жизнедеятельности по углам, вонь и темнота – это если речь идет о средневековье. Либо же дворец с окнами во всю стену, мраморными полами и обилием позолоты.

Но реальность оказалась куда прозаичнее и, к счастью, не оправдала худших ожиданий. Стены коридора, по которому мы шли, были выложены из крупных неровных кирпичей желтовато-серого цвета. Из них же состоял и пол.

В небольших узких окнах виднелась металлическая решетка, в каждую ячейку которой вставлено мутное стекло. Оно неплохо пропускало свет, но не позволяло разглядеть, что происходит на улице.

Потолки не слишком высокие, при желании до них можно дотянуться в прыжке.

Особой грязи я не заметила. Максимум – немного паутины на деревянных балках, пересекающих потолок. И следы копоти в местах, где крепятся факелы.

Зал, где мы оказались, когда поднялись по лестнице, наполовину был обшит панелями из темно-красного дерева, а на второй половине располагался камин. Совсем не такой, как на картинках про рождество. Более массивный и грубый, окруженный пятнами сажи. Сверху прибита кабанья голова.

Сомнительное дизайнерское решение, если честно. Поморщившись, я перевела взгляд на тонкие полотна, висевшие между окнами. По красной ткани вился симпатичный растительный узор, вышитый золотыми и серебряными нитями. Красиво. Над головой висела люстра. Точнее ее подобие. Круглый металлический обруч с огарками свечей.

Еще одна лестница с крайне неудобными ступенями закончилась коридором. Преодолев и его служанка, наконец, замедлила шаг и остановилась у двери. Оглянулась на меня. Причем лицо у нее в этот момент было такое, будто ей под нос сунули кучку навоза.

Коротко постучав и дождавшись ответа, девица первой заглянула в комнату.

– Простите, что потревожила вас, миледи. – произнесла она гораздо более мягким голосом, чем когда говорила со мной. – Я бы не осмелилась нарушить ваш покой, но тут… – служанка перешла на шепот, хотя я все равно слышала каждое ее слово, – …эта. Говорит, что хочет обсудить хозяйственные дела.

– Пусть обсуждает их с Гайей. – прозвучало в ответ. – У Гайи достаточно опыта и ума, чтобы решить любой, даже самый сложный вопрос.

Я мысленно чертыхнулась. Похоже, добиться аудиенции будет непросто. Но помощь пришла откуда не ждали. Служанка, вместо того, чтобы с торжествующим видом передать отказ, вдруг замялась.

– Конечно, госпожа. С Гайей никто не сравнится. Только вот… У нее еще с ночи спину прихватило. Она ни разогнуться не может, ни встать. Но если желаете, конечно, я сейчас же скажу ей…

– Нет-нет. – остановила ее миледи. – Пусть поправляется. Проследи, чтобы она ни в чем не нуждалась и пусть носит собачью шаль, пока не станет лучше.

– Вы так добры. А что делать с этой?

Раздавшийся в ответ вздох был более чем красноречивым. Мне на миг даже стало неловко. Навязываюсь человеку, который явно не хочет меня видеть. Но стоило вспомнить прошлую ночь и неловкость улетучилась сама собой.

Лично я перед этой женщиной ни в чем не виновата. По крайней мере пока. И сделаю все, чтобы так оставалось и дальше. А для этого мне нужно исчезнуть из жизни Эдвара раз и навсегда.

– Хорошо. Пусть войдет. – прозвучало после долгой паузы.

Девица переступила с ноги на ногу.

– Может, мне тоже остаться?

– Спасибо, Тира, не нужно.

Служанка нехотя посторонилась, пропуская меня вперед.

Покои миледи оказались просто роскошными, особенно на фоне моих. Что, в целом, логично. Ведь она знатная госпожа, а я так «экономка».

Я не собиралась глазеть по сторонам, но все же успела заметить, что здесь был камин, причем не такой громоздкий, как в нижнем зале. Над кроватью нависал балдахин – тяжеленная на вид тряпка с занавесками по периметру. Пол застелен ковром. Красивая резная мебель.

– Так чего ты хотела, Лория?

Я перевела взгляд на миледи и от неожиданности растеряла все слова. До этого момента мне казалось, что жена Эдвара будет хмурой дамой средних лет, не слишком симпатичной и приятной. Но передо мной стояла вполне милая девушка. Лет девятнадцати-двадцати на вид.

Светлые волосы убраны в замысловатую прическу, огромные голубые глаза. Да, чуть пухленькая, но небольшой лишний вес нисколько ее не портил, напротив, добавлял очарования.

Девушка казалась такой мягкой и доброй, что мне стало еще более паршиво от собственного положения. А Эдвара и вовсе хотелось взять за шкирку и окунуть в помойное ведро. Мужику явно требовался окулист или психиатр. Променять такое очаровательное создание на меня… в смысле на Лорию. Где были его глаза?

Единственное, что мне совсем не нравилось, так это кровоподтек на ее нижней губе.

– Это кто вас так? – выдохнула я, на миг позабыв о цели визита.

– Полагаю, тебя это не касается, Лория. – произнесла девушка спокойно. Она держалась с таким достоинством, что невольно вызывала уважение. – Задача экономки, заниматься хозяйством, слугами, и не лезть во внутрисемейные дела.

Я прикусила язык. Хотя желание окунуть Эдвара в помои стало еще более острым.

– Если это…

– Лория. Ты хотела обсудить какой-то хозяйственный вопрос?

Наши глаза встретились. И я окончательно убедилась, что Эдвар законченный идиот. Его жена прекрасно знала о нас. Это читалось в ее взгляде и выражении лица. Не знаю, что бы я делала на ее месте, но точно не смогла бы держаться с таким спокойствием.

Импульсивность, помноженная на эмоциональность – моя самая слабая черта. Особенно остро меня всегда задевала несправедливость, но сейчас я ничего не могла сделать.

Да и как поможешь человеку, которому сам факт твоего существования отравляет жизнь? Может, если я исчезну, Эдвар начнет лучше относиться к жене? Ведь была же причина, по которой он выбрал именно ее? Хотя что я знаю о здешних браках? Не исключено, что имел место договорной союз.

Но я явно не тот человек, с которым миледи станет это обсуждать. Все, что мне оставалось – вернуться к намеченному плану.

– На самом деле, я побеспокоила вас по другой причине, миледи. – надеюсь, получилось достаточно учтиво.

– Вот как?

– Да. – я помедлила, стараясь подобрать правильные слова. – Знаете, после падения с лестницы я побывала на грани жизни и смерти. И это заставило меня переосмыслить всю свою жизнь. Есть вещи, в которых я ужасно раскаиваюсь и которые обязана прекратить.

Беатрис смотрела с недоверием, но не перебивала. И это внушало надежду, поэтому я решилась:

– Я должна навсегда покинуть замок. А вы… вы единственная, кто может мне помочь.

Аккуратные брови удивленно взлетели. Кажется, девушка ждала от меня чего угодно, но точно не этих слов.

– Помочь тебе с побегом? – переспросила она осторожно. – Мой супруг будет не в восторге.

– Поэтому я и обратилась к вам. Милорд никогда не отпустит меня по своей воле.

Я говорила наугад, но Беатрис явно знала характер своего мужа. Вместо того, чтобы отмахнуться, она серьезно кивнула.

– Эдвар очень настаивал, чтобы именно ты заняла должность… м… экономки. – губы ее чуть дрогнули. – Но почему ты решила, что я захочу тебе помочь? Своего нынешнего положения ты добилась самостоятельно.

К моим щекам прилила кровь. Жена Эдвара держалась подчеркнуто вежливо, но в глазах ее читалась брезгливость. Не презрение и ненависть, как у слуг. Ей просто было противно. Как человеку, который откусил яблоко и увидел там половинку червяка.

Я стиснула пальцы, мысленно напомнив себе, что ни в чем не виновата. Хоть и вынуждена отвечать за чужие грехи. Правда от такой несправедливости хотелось кричать в голос. Но истерикой проблемы не решаются. Надо взять себя в руки. Интересно, сколько раз за последние сутки я повторила себе эту фразу?

– Да, миледи, вы совершенно правы. Я сама загнала себя в то положение, в котором сейчас нахожусь. И в своих неприятностях виновата только я. – унижаться не хотелось, но интуиция подсказывала, что это единственно верный тон. Люди любят чувствовать свое превосходство. Особенно над теми, от кого в свое время натерпелись. – Мне сейчас так тошно от себя, что этого не выразить никакими словами. И я просто не знаю, что дальше делать… – голос немного сорвался. Последняя фраза была не о Лори, она была обо мне самой.

Видимо, проблеск искренности почувствовала даже миледи. Голубые глаза чуть потеплели.

– Святые отцы говорят, что искренне раскаявшийся имеет право если не на прощение, то хотя бы на сострадание. – тихо проговорила она. – И не мне быть для тебя судьей. Но ты ведь не хуже меня знаешь, что пока Эдвар отсутствует, большие ворота закрыты.

Сердце мое упало. Какие еще большие ворота? То есть, в отсутствие хозяина никто не может покинуть замок? «Прекрасно».

– Впрочем, если бы ты умела ездить верхом…

– Я умею.

Что есть, то есть. В родном мире я почти три года занималась конным спортом. Особых высот, правда, не достигла. Однако доехать из точки «А» в точку «Б» могла. И расседлать после этого лошадь тоже.

– По-мужски, Лория. Я не собираюсь отдавать единственное дамское седло.

– Мне главное, покинуть замок. – заверила я девушку. – Ради этого я даже готова уйти пешком.

Беатрис качнула головой.

– Пешком ты, в лучшем случае, доберешься до деревни. А я соглашусь помочь лишь на двух условиях. Первое, ты покинешь не только замок, но и земли, которые находятся под управлением моего мужа.

Меня устраивал такой расклад.

– А второе?

– Мне нужны гарантии, что ты никогда больше не вернешься сюда. – миледи улыбнулась одними уголками губ. – Поэтому оставишь Эдвару письмо, где сообщишь, что тебе всегда претили ваши отношения и он сам. И что терпела ты его исключительно из-за денег и положения. Но теперь тебе это надоело.

В комнате на несколько секунд повисла звенящая тишина. Миледи ждала ответа. И я понимала ее логику. После такого мне действительно будет закрыт путь назад. Более того, если Эдвар и начнет меня искать, то лишь для того, чтобы разделаться за унижение. Мне действительно придется держаться подальше от его земель… однако загвоздка была не в этом.

Я вспомнила стопку листов, которые так и не смогла прочесть. Признаться что ли, что я неграмотная? Но что, если Лори умела читать и писать, а Беатрис об этом знала? В таком случае я лишусь единственного союзника.

А если учесть, что ворота в замок закрыты…

– А ведь я почти поверила тебе, Лори. – вдруг произнесла девушка, первой нарушив затянувшуюся паузу. – Но теперь вижу, что твое «раскаяние» не более, чем уловка. Не знаю, какие цели ты преследуешь…

– Я оставлю письмо. – да, перебивать нехорошо, но надо было сказать это до того, как меня выставят вон. – Только… у меня… у меня мысли в голове путаются. Боюсь, что мне не удастся сформулировать его достаточно точно.

– Хочешь, чтобы я продиктовала тебе, что писать? – прищурилась миледи.

Эх, если бы все было так просто…

– Может, вы набросаете мне пример, а я перепишу его своей рукой? – я сама понимала, как это звучит со стороны, но ничего лучше в голову не шло. – Обещаю, что как закончу, сразу уничтожу оригинал.

Беатрис скрестила на груди руки.

– Не думаю, что твои обещания чего-то стоят, Лори. Поэтому поступим так. Если к вечеру принесешь записку, то я позабочусь, чтобы тебя незаметно выпустили за ворота, дали коня и даже немного еды в дорогу. Если нет, я сейчас зря потратила время.

Она холодно кивнула на дверь, давая понять, что разговор окончен. Однако я не двинулась с места, хотя ситуация казалась безвыходной. От меня требовали то, чего я не могла дать, как и не могла в этом признаться… Или рискнуть?

– Понимаете, после падения с лестницы я позабыла некоторые буквы…

Увы, не помогло. Лицо миледи казалось застывшим, словно маска.

– В таком случае, полистай уложение о чести, морали и достоинстве. – посоветовала она. – Все, кто служат в замке, обязаны знать его наизусть. Это напомнит тебе не только о буквах, но и о многом другом. А теперь избавь меня от своего общества.

Я медленно кивнула, понимая, что потерпела поражение по всем фронтам.

Глава 6. Побег

Когда я вышла от миледи, в коридоре уже никого не было. Значит, обратную дорогу придется искать самостоятельно. Но какой толк отсиживаться в покоях? Часть первого из трех дней уже прошла, и с каждой минутой возвращение милорда все ближе.

Раз его жена не готова помочь, придется действовать самой. И для начала неплохо бы обойти замок и выяснить, как хорошо охраняются выходы из него. Быть может, существует запасная дверь для слуг? Или, на крайний случай, тайный проход?

Спустившись по лестнице, я наугад свернула в ближайший коридор. Потом еще в один. Путанные ходы мало отличались друг от друга, но спустя примерно час мне удалось добраться до внутреннего двора.

И первое, что я увидела – те самые ворота, которые, должно быть, и имела в виду миледи. Они оказались огромными, не меньше трех метров в высоту, из плотно подогнанных досок, окованные железом. А по центру их пересекал здоровенный засов, шириной примерно в мою руку.

С обеих сторон к воротам примыкала каменная стена, начинавшаяся от углов замка. Чтобы перелезть через такую, надо быть профессиональным скалолазом.

Средневековая безопасность? Пока хозяин замка отсутствует, никто не выйдет и не войдет. Да чего уж там. Подозреваю, мы тут даже небольшую осаду выдержим в случае необходимости.

До этого момента я еще питала какие-то иллюзии, но реальность уже в который раз с размаху приземлила меня на землю. А еще, глядя на крепостную стену и замок со стороны, я, пожалуй, только сейчас в полной мере осознала, в какую глубокую попала… кхм… временную эпоху.

Почему-то до этого момента меня в основном беспокоило собственное социальное положение. А оно, оказывается, было всего лишь вишенкой на большом средневековом торте. В голову сразу полезли всякие неприятные мысли про сожжение ведьм, чуму и антисанитарию.

Жаль, что в истории я была не сильна. В родном мире меня больше интересовала лингвистика и изучение языков. Знания, которые в моем текущем положении не имели никакого смысла.

Но ясно одно. О том, что в теле Лори теперь обитает другой человек, никто и никогда не должен узнать. Иначе решат, что я одержимая и сожгут на костре. К такому я точно не готова. Как и к тому, что ждет меня за стенами.

Впрочем, и внутри стен моя участь будет немногим лучше…

В груди вновь поднялась волна вязкого, удушающего страха. Я особенно остро ощутила, как сильно хочу вернуться домой. В свою крошечную комнату, в бешенный ритм, где почти не оставалось времени для выходных, на работу. Но едва ли это возможно…

Закрыв глаза я заставила себя мысленно досчитать до десяти. Потом сделала глубокий, почти до боли вдох. Медленно выдохнула. И постаралась найти в своем положении хоть что-то хорошее.

Мне дали второй шанс. Значит, для чего-то это было нужно? Вдруг я должна сделать что-то, что под силу только мне? Например… «Выдворить из замка любовницу доисторического аристократа?» – мрачно подсказал внутренний голос.

Если бы… Однако я даже на это оказалась неспособна. Чего уж говорить о большем… Кто-то другой на моем месте мог бы привнести в этот мир процветание и прогресс, но я не обладала достаточным багажом знаний.

Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, я подошла ближе к воротам. С лежащего возле них бревна тут же соскочили два парня в одинаковых серо-зеленых рубахах, с длинными ножнами на поясах.

– Ворота закрыты. – сообщил один из них.

Можно подумать, я сама этого не видела.

– Знаю. – вблизи обе створки казались еще более непреодолимой преградой. – И откроются только после возращения милорда?

Второй парень кивнул.

– Таков порядок. Не хватало еще, чтобы в отсутствие господина всякие смерды сюда таскались. Или кто из лихих людей. Сами понимаете, времена ныне неспокойные.

– Да я и не спорю. Просто хотела убедиться, что здесь все в порядке.

В замок я возвращалась с гордо выпрямленной спиной и тяжеленным камнем на душе. Видимо, без содействия миледи мне действительно не попасть за ворота. А чтобы миледи согласилась помочь – надо написать письмо. Может, попросить кого-нибудь из служанок набросать черновик?

Должен же быть хоть кто-то, кто ненавидит меня меньше других? Правда за такую услугу придется заплатить, а денег у меня нет. Единственная ценность – серебряный браслет, но расставаться с ним пока не хотелось.

Кто знает, что ждет меня в будущем. А когда выберусь, еще надо будет на что-то жить, пока не найду работу. Если выберусь…

До своих комнат я добиралась еще часа два. Во-первых, потому что плохо помнила направление. Во-вторых, надеялась, что смогу отыскать еще какой-нибудь выход из замка. Но еще парочка обнаруженных дверей вели туда же – на внутренний двор.

Устав и успев изрядно проголодаться, я наконец вернулась к себе. И, к своему удивлению, обнаружила в комнате служанку. Та самая девица, что приносила мне еду и провожала к миледи, сейчас сидела на самом краю постели и колупала ногтем деревянный столбик.

Но при моем появлении тут же оставила свое занятие и вскочила на ноги.

– Лория! А я… Я как раз вас ждала.

В душе шевельнулась слабая надежда. Неужели жена Эдвара решила пересмотреть условия и готова дать черновик записки?

– Тебя прислала миледи?

– Нет. – Тира мотнула головой. – Миледи не знает, что я здесь.

– Тогда что тебе нужно?

Девица переступила с ноги на ногу, словно собираясь с духом. После чего внезапно выпалила:

– Пока вы говорили с миледи, дверь была недостаточно плотно закрыта. И я случайно услышала часть вашего разговора… Это правда, что вы хотите покинуть замок?

Держалась она почтительно, но эта перемена меня и насторожила. Слишком уж хорошо я помнила, как служанка вела себя с утра. Но собственное положение заставляло цепляться за любую, даже самую призрачную возможность.

И хотя интуиция настойчиво твердила, что не стоит связываться с этой девицей, я кивнула.

– Да.

– Госпожа не согласилась?

Ага, значит служанка действительно услышала только самое начало разговора. Либо же очень умело изображает неведение.

– Миледи попросила, чтобы я оставила Эдвару прощальную записку. Я бы написала, но после падения с лестницы руки еще недостаточно хорошо слушаются.

Тира покусала губу.

– А что, если я вам помогу?

– Напишешь за меня?

– Ох, я не посмею. Но мне известно, как тайно выбраться из замка, чтобы никто не заметил. И могу показать вам путь.

Я прищурилась. Где-то явно скрывается подвох.

– Мне казалось, я не слишком тебе нравлюсь, Тира. Почему же ты хочешь помочь?

Девица слегка замялась.

– Если вы исчезнете, то экономкой снова станет Гайя. И когда она узнает, что это произошло благодаря мне, то возьмет меня своей помощницей.

– Ты в этом уверена?

Служанка закивала.

– Да. Гайя всегда хорошо ко мне относилась. К тому же, я не хочу всю жизнь таскать подносы и вообще, выполнять грязную работу. Это мой единственный шанс.

Я ненадолго задумалась. Мотив звучал правдоподобно. Рискнуть? Не рисковать? Меня ведь в этом потайном ходу могут стукнуть по затылку и выбросить в какой-нибудь ров. Но оставаться и ждать с распростертыми объятиями Эдвара тоже не хотелось.

– И еще я хочу ваше розовое масло для кожи. – пискнула вдруг Тира. – Мне самой на такое нипочем не накопить. А руки иногда трескаются.

«И не только руки» – мысленно дополнила я, сообразив, что речь идет о запасах из моей шкатулки. Откуда служанка могла о них знать? Видела, как Лория пользовалась перед сном? Но пожертвовать парой склянок мне было не жалко.

– Если ты и правда поможешь, а еще соберешь какой-нибудь еды в дорогу, отдам две.

У девицы загорелись глаза.

– Все сделаю. Только сейчас идти не стоит, можем попасться кому-нибудь на глаза. А ночью вы заплутаете и не успеете уйти достаточно далеко. Поэтому лучше, если я зайду за вами перед рассветом. Все в это время спят и никто нас не остановит.

– Договорились. – кивнула я.

***

Пока Тира ходила за обедом, я вынула из шкатулки склянки и расставила их на подоконнике. Что из этого розовое масло? Содержимое хоть и отличалось немного по запаху, было примерно одинаковым на вид. Но не могла же я всучить служанке первое, что подвернется под руку.

Значит, придется положиться на чужую честность, чтобы потом не мучиться угрызениями совести. Заодно дам Тире понять, что я настроена серьезно и не передумаю в последний момент. Вряд ли моя предшественница пользовалась у слуг большим доверием.

Когда служанка вернулась, я подвела ее к подоконнику и кивнула на ряд флаконов.

– Выбирай. Первый можешь забрать хоть сейчас, второй отдам, когда окажусь за пределами замка.

У девицы округлились глаза. Кажется, от меня не ожидали столь широкого жеста. Однако играть в ложную скромность она не стала. Видимо, тоже хотела иметь какие-никакие гарантии.

– Эту. – Тира указала на одну из склянок, содержимое которой пахло особенно приторно. – И ту.

Надеясь, что не пожалею об этом, я вложила ей в руки один из флаконов.

– Считай, что это предоплата.

Девица спрятала склянку в рукав, аккуратно, словно бесценное сокровище и бесшумно покинула комнату, оставив мне поднос с едой.

На этот раз в меню был густой суп с разваренной репой вместо картошки и зерном, напоминающим перловку. Выглядело не слишком аппетитно. Однако я все же заставила себя проглотить пару ложек и поняла, что больше не смогу.

Не самый приятный вкус, еще и мысли о грядущем побеге отбивали последнее желание прикасаться к еде. Внутренности снова скрутило в холодный скользкий узел. Я не могла не думать о том, что ждет меня за стеной замка.

Тяжелая работа? Разбойники? Работорговцы? Голод и нищета? На долю секунды я даже пожалела, что не попала в тело жены, вместо любовницы. Тогда у меня было бы моральное право остаться здесь, в безопасности.

Перед глазами возник кровоподтек на бледном лице и я вздрогнула. Если это и правда сделал Эдвар, то он просто моральный урод. И с таким человеком нельзя быть связанной никакими узами. Лучше уж нищета.

Меня вновь охватило щемящее чувство безысходности. Сколько я не пыталась отвлечься, страх все не уходил. Он пропитывал тело, как яд, сжимал горло, сдавливал внутренности. Больше всего на свете хотелось забиться в дальний угол и сидеть там, сжавшись в комок. Но это не выход. Совсем не выход.

Я прикусила губу и вновь посмотрела на тарелку. Суп выглядел премерзко, но в ближайшее время мне понадобится много сил. Поэтому – хочу или нет, пообедать придется. И поужинать, кстати, тоже.

Растерев кусочки репы в кашу я выпила варево, практически не жуя. Мне все равно нужно привыкать к местной пище. Впрочем, когда начну жить самостоятельно, постараюсь готовить себе что-нибудь более пристойное.

Остаток дня я потратила на сбор вещей, надеясь, что все обнаруженное в этой комнате принадлежит только Лории. То есть мне.

Свернула потуже платья и нижние юбки. Здесь они использовались вместо белья, так что лишними не будут. К тому же, если я правильно помню, раньше ткань была в цене, потому что изготавливалась вручную. Да и одежда не продавалась в магазинах, а шилась самостоятельно.

Не хотелось оставлять и шкатулку. Хоть она и была увесистой, ее можно продать. Но место внутри стоит использовать более рационально. Поэтому склянки с маслом и траву я сложила в чулок. А оставшееся пространство заполнила шелковыми сорочками.

Однако серебряный браслет держать в общей куче явно не стоило. Это моя самая ценная вещь, и находиться он должен всегда при мне. Только не на виду. Подумав, я обвязала его вокруг бедра и, для надежности, обернула поверх полоской ткани.

Бумаги я тоже решила забрать с собой. Рано или поздно найду способ, как их прочитать.

Все мои нехитрые пожитки укладывались в наволочку. И увы, места хватило не на все. Пара запасных платьев, шкатулка и половина нижних юбок. Вторую половину я решила надеть на себя, хоть и чувствовала себя при этом капустой.

Разделавшись с ужином так же, как и с обедом, больше по необходимости, чем из чувства голода, я попыталась уснуть. Но мозг упорно не хотел отключаться. Все мои мысли крутились вокруг одного – где и как я проведу следующую ночь?

В лесу под деревом? В поле? На каком-нибудь постоялом дворе? Что, если Эдвар отправится в погоню? Надо сделать все, чтобы он не смог меня найти. Буду ли я еще жива к тому времени?

Я так измучилась, что появление служанки восприняла почти с облегчением. Лучше что-то делать, чем думать о том, что меня ждет.

– Вы готовы? – шепнула девица, боязливо оглянувшись в коридор.

В горле разом пересохло, поэтому я смогла только кивнуть.

– Тогда поспешим, пока не проснулась кухарка. И вот еще что. – девица протянула мне простую сумку, сшитую из двух квадратов грубой ткани. – Там лепешки из гороховой муки. Пропажу хлеба могут заметить, а лепешки никто не считает.

– Спасибо, Тира.

Мы выскользнули в коридор. Девица явно боялась попасться кому-нибудь на глаза. Она то и дело озиралась, замирала, прислушиваясь к шорохам, и я замирала вслед за ней. Сейчас мне было не до интерьеров замка, и все же нельзя было не заметить, что в какой-то момент обстановка вокруг стала более убогой.

Исчезли гобелены, коридоры сузились, копоти на стенах стало больше, а еще появился запах прогорклого жира и гнилой капусты. Видимо, мы вошли в ту часть, которая предназначалась исключительно для слуг и грязной работы.

Прошмыгнув мимо кухни, откуда уже доносился грохот кастрюль, мы спустились в маленький тесный подвальчик, и Тира осторожно открыла дверь, которую я заметила только в самый последний момент.

Глаза, привыкшие к сумраку, заслезились от внезапно яркого света. Часть неба из темно-синего уже окрасилась в золотой. В лицо повеяло свежестью и приятной прохладой.

Проморгавшись, я обнаружила, что мы стоим у самого основания стены, которая сейчас казалась еще более высокой, чем во дворе. Вдалеке виднелись деревья, где-то журчала вода.

Я вынула из-за пазухи второй флакон и отдала его Тире.

– Спасибо, ты даже не представляешь, что сделала для меня.

Девица отчего-то смутилась. Взгляд ее метнулся, потом остановился на мне.

– Не благодари, я забочусь о своем будущем. И не ходи напрямки, вдруг кто заметит. Лучше вдоль стены – до угла. Там тропа через кусты, она ведет к дороге. Ну а по дороге ты к вечеру доберешься до Выхи, там уже сама разберешься, как нанять лошадей. И не задерживайся по пути без надобности, если не примкнешь к людям до сумерек, лесные призраки утащат. В людской говорят, что видели в наших краях одного. Они хоть сейчас и не голодают, лишний раз с ними лучше не встречаться.

От ее напутствий мне стало не по себе.

– Лесные призраки?

Но служанка только замотала головой.

– Все, мне надо бежать, если здесь поймают, плохо будет.

Дверь так же неслышно закрылась. Что-то приглушенно лязгнуло и я осталась одна.

Глава 7. Преследователи

Я ожидала, что как только окажусь за пределами замка – почувствую бесконечное облегчение. Но вместо этого, в душе опять шевельнулся страх. А незримый узел в животе затянулся еще туже. Что, если избавившись от посягательств Эдвара, я обрекла себя на куда более печальную участь?

И кто такие лесные призраки? Местные хищники? Воображение тут же подсунуло картинку – нечто очень пушистое, с острыми клыками и длинными когтями бесшумно крадется через кусты, чтобы напасть на ничего не подозревающего путника.

Мой взгляд против воли устремился к полосе деревьев. Хоть Тира и сказала, что лесные призраки появляются в темное время суток, где гарантия, что кто-нибудь из них не сделает сегодня исключение? Персонально для меня.

А может, служанка на это и рассчитывала, когда помогала выбраться из замка? Ведь если меня съедят, то никто ничего не узнает. В том числе и о ее помощи. Гайя вернется на законную должность, а я просто исчезну…

Но в таком случае, какой смысл предупреждать меня о том, что не стоит задерживаться в пути? И вообще упоминать о призраках. Сказала бы – иди через лес. Или бы выпустила ночью.

Я покусала губу. Со стороны лес выглядел довольно безобидно. А Тира, возможно, действительно хотела помочь. Пожалуй, мне надо больше доверять людям и не думать о них плохо.

Над деревьями показался край солнца. Сообразив, что слишком долго стою на одном месте, я двинулась вдоль стены. Как Тира и обещала, у дальнего угла начиналась тропа. Должно быть, ею пользовались слуги, чтобы незаметно покидать или возвращаться в замок.

Узкая, вытоптанная среди кустов, она вся состояла из ям и кочек. Сухие ветки по бокам то и дело цепляли юбку, сбрасывая на нее росу. Когда я, наконец, выбралась к дороге, то обнаружила, что подол платья не только вымок, но и усеян мелкими колючками.

Как ни странно, это не испортило моего настроения. Напротив, я вдруг ощутила неожиданный прилив сил. Чем выше поднималось солнце, тем легче становилось у меня на душе.

Деревья, по обеим сторонам от дороги, были покрыты свежей зеленью. Над головой щебетали птицы. Сама же дорога хоть и выглядела широкой колеей, идти по ней было гораздо приятнее, чем по тропе.

Ближе к полудню я позволила себе небольшой отдых. И обнаружила, что кроме гороховых лепешек служанка положила бурдюк с простоквашей. Понятно, почему сумка показалась мне тяжеловатой, хоть я сперва и не придала этому большого значения.

Заодно вспомнился забавный случай из школьных будней. Один мой одноклассник, классе в седьмом или восьмом, вместо того, чтобы решать уравнение, изобразил на доске небезызвестный мужской орган.

А когда учительница алгебры возмутилась, Витя с самым честным видом заявил, что это вовсе не то, о чем она подумала, а бурдюк. Старинная кожаная бутыль для воды. Вероятно, он хотел поразить нас своей эрудицией, но вместо этого приобрел кличку до самого окончания школы.

Солнце припекало все сильней. Где-то в траве застрекотал кузнечик. Лепешка с привкусом гороховой каши чуть вязла на зубах. И все же, на несколько минут меня охватило чувство, что не было никакого перемещения в другой мир.

Хотелось думать, что я просто приехала к бабушке. А та отправила меня в соседнее село с очередным поручением. Стоит выйти из леса, как покажется река с деревянным мостом… Но в этот самый момент, к звукам окружавшей меня природы добавился еще один. И он очень выбивался из общего фона.

Перестав жевать я прислушалась. Не то топот, не то вибрация. Всадники?! Которые, судя по всему, ехали с той же стороны, откуда шла я. Времени на раздумья почти не оставалось.

Подхватив свое нехитрое добро я бросилась в кусты. И, прильнув к земле, затаилась, стараясь лишний раз не дышать. Конечно, вряд ли это погоня, ведь Эдвар вернется только через полтора дня.

Но учитывая, какие на дворе времена, опасаться мне стоило не только Эдвара. Одинокая, довольно симпатичная женщина, бредущая по лесной дороге может вызвать интерес и у более сомнительных личностей, чем милорд.

Когда всадники промчались, я для надежности выждала еще минут десять. Потом осторожно поднялась. Выглянула. Никого. Лес снова наполнился щебетом. Однако от прежней моей безмятежности не осталось и следа.

Теперь я вслушивалась в каждый звук. Спустя некоторое время, до меня вновь донесся стук копыт. На этот раз моим убежищем стали корни вывороченного дерева. Сев на корточки и буквально вжавшись в корягу, я все же сумела разглядеть отряд из шести человек.

Все мужчины были в зеленых с золотом плащах и выглядели довольно представительно. Местная стража? Чья-то свита? Или это обычный дорожный костюм? Так или иначе, встречаться с ними меня совсем не тянуло.

Дорога становилась все более оживленной. И в какой-то момент я решила вовсе на нее не возвращаться. Да, не слишком приятно продираться сквозь колючую траву, но обстоятельства и так складывались против меня. И совсем не хотелось усугубить свое положение какой-нибудь нежеланной встречей.

Ведь я понятия не имею, насколько Лория известна в местных кругах.

Путь сразу стал труднее. И очень замедлился из-за частых остановок. Я замирала каждый раз, когда слышала лошадей. Крестьян, к слову, было мало. Две или три телеги. Чаще всего мне попадались зеленые плащи.

Один из таких плащей, очень долго допрашивал нищего владельца телеги и, видимо, не добившись желаемого, отвесил такую затрещину, что мужик рухнул на колени и тут же припал к его сапогам, вымаливая прощение за свое невежество.

Вопил он так громко, что эти слова донеслись даже до меня. Я содрогнулась. Ну и нравы.

Еще меньше мне понравилось, когда сцена повторилась с другим мужичком. Там хоть и обошлось без рукоприкладства, зеленый плащ тоже остался недоволен. Отпустив крестьянина, он не отправился за товарищами, а, застыл на месте и долго сверлил взглядом кусты.

Все это время я не смела пошевелиться. Хоть мужчина и был одет по форме, выглядел он как настоящий разбойник. Густая черная борода почти полностью закрывала лицо и сливалась со спадающими на плечи волосами, из-за чего казалось, что у стражника вовсе нет шеи. Не добавляли ему красоты и мохнатые брови, одна из которых была разделена надвое.

– Что там, Горд? – окликнул его один из парней. – Только не говори, что ты собираешься прочесывать лес.

Мужчина качнул головой и тронулся с места. Ко мне снова вернулась способность дышать. А брошенное вскользь замечание превратило подозрение в уверенность.

Зеленые плащи не просто катаются туда-сюда. Они явно кого-то ищут. Меня? Что, если миледи, обнаружив мое исчезновение, отправила погоню? Я покусала губу, чувствуя, что даже в мыслях это предположение звучит бредово.

Какая женщина в здравом уме будет возвращать любовницу мужа? Но с другой стороны, Эдвар подозревал, что это его жена толкнула меня с лестницы. И если я исчезну, он может обвинить ее невесть в чем. Поэтому она и требовала записку, как гарантию своей безопасности.

Мне стоило подумать об этом раньше, но страх и стресс – плохие советчики. Беатрис боится за себя, и хоть в душе я ее понимала, все равно не собиралась сдаваться на милость стражи. Никакая сила не заставит меня вернуться в замок.

Впрочем, зеленые плащи могут гоняться за каким-нибудь беглым преступником. Наивно полагать, что мир крутится только вокруг меня. Но проверять, так оно или нет – не хотелось. Лучше быть живым и свободным пессимистом, чем оптимистично угодить в капкан.

И что теперь делать? В поселение, которое указала мне служанка, идти опасно. Брести слишком близко к дороге тоже. Углубиться в лес? Я покосилась на стволы деревьев и подумала о лесных призраках.

Животные – сожрут. С людьми всегда есть шанс договориться. Совсем крошечный, иногда почти ничтожный, но он никогда не равен нулю. Правда договариваться лучше не с плащами – с крестьянами.

Разживусь простой одеждой, волосы уберу под платок. Разузнаю, где заканчиваются земли Эдвара. Заодно выясню – кого именно ищут зеленые плащи? И там уже буду действовать по обстоятельствам.

***

К деревне я выбралась, когда солнце только-только опустилось за горизонт. Руки, ободранные о колючки – жгло, ноги с каждым шагом все больше наливались тяжестью. В родном мире я спокойно проходила по тридцать тысяч шагов. Но это в городе, по тротуару.

А новое тело не было приспособлено к таким нагрузкам. Да и путешествие через лес оказалось тем еще испытанием. Простокваша, как единственное питье – подошла к концу. Однако лепешки я берегла, кто знает, сколько времени мне придется на них держаться.

Убедившись, что улицы безлюдны, я выдохнула и постучала в покосившуюся избу, стоявшую на самой окраине. Да, это риск. Но я надеялась, что стражи побрезговали бы в такой останавливаться.

На мой стук выглянул старик в каком-то рванье.

– Чаво надыть? – проскрипел он. – Хто тут?

– Простите, вы можете мне помочь? – произнесла я, и сама поразилась, как измученно прозвучал мой голос.

– Помочь? – старик просверлил меня острым взглядом, а затем схватил за ворот и бесцеремонно затянул в избу. – Беглая чтоль? Да не стой ты на крыльце, дурында окаянная. Увидят еще, пропадет моя головушка.

Стоило мне очутиться внутри, как дверь за спиной тут же захлопнулась. Здесь было почти так же сумрачно, как на улице. Только вместо вечерней свежести стояла удушливая духота. Пахло прелыми тряпками и сырой капустой. А единственным источником освещения оказалась тонкая лучина, воткнутая в расщеп.

Все пространство избы состояло из одной единственной комнаты. Окна закрыты ставнями, у печи матрас с торчащими пучками соломы.

Пока я рассматривала скудную обстановку, старик, кряхтя, задвинул засов. После чего кивнул мне на лавку, а сам опустился на кривой табурет.

– Так это из-за тебя штоль седня все рыщут? – пробурчал он, вперив в меня взгляд. – Говорят, баба какая-то утекла, не слишком молодая, но и не старая. С угольными лохмами, да чистой мордахой.

При других обстоятельствах описание бы меня позабавило, но сейчас было не до смеха.

– А кто ищет?

– Плащи. Видать натворила ты делов. Убила, штоль кого?

– Никого я не убивала. Я… я просто заблудилась в лесу.

– Честные бабы по лесам не шастают в эдакое время. – старик пожевал губами. – Скрывалась, значица?

Я качнула головой, чувствуя, как гудит в висках.

– Не скрывалась. Но и сталкиваться с плащами лишний раз не хочу. Они при мне одного мужика на дороге чуть не избили, просто потому что им не понравились его слова.

– На то они и власть, штоб пользоваться силой. – рассудительно заметил старик. – Ишь пугливая. Вот и што теперича с тобой делать? Еще и приметная ты больно, как сунешься за порог, сразу схватят для выяснения. А они ваш пол так могут запытать, жизни не рада будешь.

Уж в этом я не сомневалась. Но духота и невыносимая усталость притупили страх.

– Тогда мне нужно крестьянское платье. И понять бы еще – куда идти?

Старик, казавшийся чуть сонным, после моих слов вдруг встрепенулся.

– Платье? Так тут я тебе помогу. От моей покойной жинки как раз кой-какое тряпье осталось. Правда оно в сарае. Не побрезгуешь?

– Нет.

Мне и правда было не до брезгливости. К тому же, сил хватало только чтобы сидеть прямо и поддерживать разговор.

– Тогда я мигом обернусь. А ты сиди тут и за порог не суйся. Не то и сама пропадешь, да и меня за укрывательство вздернут. – с этим напутствием он покинул избу.

Оставшись одна, я поставила локти на колени и уткнулась лбом в переплетенные пальцы. Две бессонные ночи все больше давали о себе знать. Но спать нельзя. Отдохну, когда выберусь.

В этой мучительной борьбе с собой, я даже не заметила, как долго отсутствовал старик. Но вот скрипнула дверь и в избу проник свежий воздух. Сделав над собой усилие, я подняла голову. Старичок вернулся с пустыми руками, но почему-то с крайне довольным лицом.

– Заждалась меня, касаточка? – проворковал он и, убедившись, что я на месте, вдруг отступил в сторону и бросил кому-то через плечо. – Здесь она, господа важные. Она здесь. Можете забирать.

Глава 8. Возвращение

Едва он умолк, как в избу ввалились двое. Одного из них я узнала сразу. Тот самый бородатый мужик, который осматривал кусты, вблизи казался еще более свирепым. Рост под два метра, лицо пересекает жуткий шрам. А серо-голубые глаза холодные, как лед. Ни намека на человеческое тепло.

На его фоне второй стражник смотрелся подростком, обычный парень лет двадцати, худощавый, с жиденькими светлыми усами. Ему даже не пришлось пригибаться, чтобы войти в избу.

– Так это она и есть? – ухмыльнулся он, окинув меня презрительным взглядом. – Не думал, что Эдвар настолько непритязателен. Он бы еще крестьянку в постель взял.

Эдвар? Сердце мое упало. А затем заколотилось с такой силой, что стало трудно дышать. Эти двое явно не от милорда, иначе бы не отзывались о нем так насмешливо. Личные люди Беатрис? Или у меня в этом мире есть еще враги?

Чернобородый ничего не ответил. Вместо этого он выдернул из расщепа лучину и, шагнув вперед, больно ухватил меня за волосы. Я инстинктивно отшатнулась, не совсем понимая, что он собирается делать. Впрочем, ничего хорошего я не ждала.

– Еще раз дернешься, останешься без глаза. – предупредил мужчина будничным голосом. Лучина замерла сантиметрах в десяти от лица. – Зубы все целы, нет оспин, родинка в углу глаза… Да, полагаю, это она. Рассчитайся. – бросил он худощавому.

Лучина по-прежнему была слишком близко, поэтому я не смела пошевелиться. Зато могла слышать, как что-то звякнуло, после чего старик рухнул на колени.

– Благодарю, господа важные. Благодарю. До последнего вдоха молить о вас буду!

Так и не отпустив волосы, меня рывком подняли на ноги. От резкой боли зазвенело в ушах, а из глаз брызнули слезы. Так вот что чувствуют люди, когда им снимают скальп.

Старик, перестав биться лбом об пол, приподнял голову.

– Не обессудь, дочка. Сынок у меня недавно женился, теперь хоть коровенку ему приличную справлю. Нельзя в хозяйстве без коровенки. И крышу подлатаю, худая у меня крыша, тяжко зимой…

Под его причитания меня вытащили из избы, где чернобородый слегка ослабил хватку. В голове пронеслась почти безумная мысль – попытаться сбежать. Но здоровое чувство самосохранения подсказывало – делать этого не стоит. По крайней мере, если хочу дожить до утра.

Нравы здесь не просто жестокие, они отвратительные. Но несмотря на это, мне совсем не хотелось умирать второй раз. Я жадно вдохнула прохладный воздух, чувствуя потребность предпринять хоть что-то для собственного спасения.

Старик оказался с гнильцой. Еще глупее верить в благородство зеленых плащей, но терять-то мне все равно уже нечего.

– Что вам от меня нужно? – к счастью, голос почти не дрожал. Хотя чтобы выдавить эти слова, пришлось сделать над собой усилие.

Шедший впереди парень обернулся. На его губах вновь появилась кривая ухмылка.

– Мы хотим тебя на дереве за ногу подвесить, чтобы лесные призраки полакомились. А перед этим воспользоваться услугами, которые ты так щедро раздаешь. Думаю, не мне одному любопытно, чем ты так прельстила этого болвана.

Я споткнулась. Но чернобородый не позволил мне упасть. Одной рукой он опять дернул меня за волосы, а второй – стукнул парня по шее. Отчего тот едва не улетел с тропы.

– Горд, да ты чего?! – взвизгнул он возмущенно.

– Приказ был доставить, а не измываться. – пробасил мужчина.

– Ладно, насчет дерева я переборщил. Но остальное… чего добру пропадать? Сам ведь знаешь…

– Тронешь ее пальцем или начнешь подзуживать остальных – вздерну на ближайшей березе. Наша задача – в точности исполнить приказ. А вершить правосудие может только Его Светлость.

Я споткнулась второй раз. Его Светлость? Человек, к которому Эдвар поехал на поклон? Он-то здесь каким боком? Я ведь даже ничего не совершила! «А Лори?» – пискнул внутренний голос, – «Ты ведь ничего о ней, то есть уже о себе, не знаешь».

Это правда…

Значит, у меня только два пути – рассказать всем о своем попаданстве, либо ответить за чужое преступление. Я закусила губу. Пути-то два, но конец у обоих, скорее всего, будет один. По сути, выбор без выбора.

– И в чем же меня обвиняют? – предприняла я еще одну попытку, но и она оказалась тщетной.

– А то сама не понимаешь. – буркнул Горд. – И не советую запираться при Его Светлости, правду он уже знает. Начнешь юлить, только хуже себе сделаешь. Он и без того, таких как ты не любит. Могла бы раньше головой подумать, не в столицах чай живем, там бы позорным столбом и высылкой обошлось. А тут… – он махнул рукой. – Рада не будешь, коль жива останешься.

Меня бросило в жар. Эти слова и от старика-то звучали пугающе, а сейчас стало совсем жутко. Тем временем мы успели дойти до добротной избы, окна которой тоже были закрыты ставнями.

– А… – начала было я, но мужчина опять дернул меня за волосы.

– Довольно болтовни. – отрезал он и повернулся к парню. – Так, Фельц, собирай наших, да возьмите у старосты телегу. Не на лошади же эту везти.

– Можно сзади к лошади привязать… понял, понял! – парень увернулся от карающей руки. – Слушай, Горд, а может ну его, ехать в ночь? Боязно как-то. Сам же слышал, что мужика на днях чуть лесной призрак не унес.

У чернобородого дернулась щека.

– Его Светлость и так будет недоволен, что мы задержались. Не стоит гневить его лишний раз. Не прибудем к утру, лесной призрак тебе щенком дворовым покажется.

Парень втянул голову в плечи и, боязливо оглядываясь по сторонам, отправился исполнять приказ. Горд наконец разжал пальцы, и я рухнула на колени. Не ради того, чтобы просить пощады, просто ноги отказывались держать.

– Попытаешься бежать, горько раскаешься. – предупредил он. Потом снял с пояса какую-то веревку. – Руки.

Пришлось подчиниться. Хоть этот человек и запретил меня запугивать, я кожей чувствовала, он презирает меня даже больше, чем его товарищ. И по-прежнему не понимала за что.

За то, что была любовницей милорда? Возможно. Но это не преступление, скорее показатель моральных качеств. На запястья легла веревка. И я решила попробовать в последний раз.

– Послушайте, я правда не понимаю, в чем меня обвиняют… И даже не уверена, что вам нужна именно я.

Горд молча затянул узел. И это безразличие было страшнее всего. Но отчаяние заставляло мозг работать еще быстрее. Нельзя признаваться в попаданстве, но можно подойти к нему с другой стороны.

– Несколько дней назад я упала с лестницы и от удара потеряла память. Я не помню ничего, что было до этого падения. Просто скажите, в чем моя вина?

Мужчина усмехнулся краем рта и посмотрел на меня с отвращением.

– Сообщи о потере памяти герцогу, и он постарается тебе ее вернуть. – Горд цепко ухватил меня за подбородок и приблизил свое лицо. – Только методы тебе не понравятся. – он резко выпрямился.

А на меня напало какое-то оцепенение. Я не могла ни пошевелиться, ни вдохнуть, только наблюдать за происходящим словно со стороны. Как привели телегу со впряженной клячей, как сгрузили на доски мое неподвижное тело. Кривые усмешки, отрывистые слова.

Это все происходило не со мной. Я успела еще увидеть, как над головой дернулось небо, а потом провалилась не то в сон, не то в глубокий обморок.

***

Не знаю, сколько времени длилось беспамятство, но возвращение в сознание оказалось не из приятных. Меня просто окатили ледяной водой и, едва я открыла глаза, рывком поставили на ноги. По телу тут же прокатилась волна тупой боли. Особенно после поездки на голых досках, ныла спина.

Но не это было хуже всего. Я вновь находилась на внутреннем дворе замка. Правда сейчас гигантские ворота были открыты, а во дворе толпилось множество людей. Зеленые плащи, какие-то крестьяне, слуги. И все они, естественно, смотрели на меня. А на лицах последних, к тому же, читалось неприкрытое злорадство.

Должно быть, выглядела я сейчас крайне жалко. Растрепанная, в грязном мокром платье. Наверняка, многие наслаждались этим зрелищем и думали, что я получила по заслугам…

– Пошла. – один из стражников грубо дернул веревку, заставляя идти за ним.

Странно, но предстоящем разбирательстве почти не думалось. В голове крутились совсем другие мысли. О том, как легко лишить человека воли. Иногда лучше встретиться с животными, чем с людьми. И почему все это свалилось именно на мою голову?

Меня привели в зал, который я уже видела, когда осматривала замок. Только на этот раз он оказался полон народа. Эдвар, резко осунувшийся и побледневший. Миледи – растерянная и испуганная. Остальных присутствующих я не знала.

Все люди стояли. Кроме одного. На высоком стуле восседал мужчина лет сорока, в зеленом с золотом плаще. Но несмотря на такую же, как у остальных форму, мне и в голову не пришло принять его за стражника.

Слишком властный он имел вид. А еще, когда-то явно был хорош собой, но сейчас все портили впалые щеки и крайне брюзгливое выражение лица. Которое, стоило мужчине задержать на мне взгляд, стало совсем неприятным.

– На колени перед Его Светлостью… – прошипел мой конвоир и, не ограничившись одними словами, с силой надавил на плечо.

Ноги и без того едва держали, поэтому я буквально села в свои юбки. Но желание сохранить остатки достоинства, заставили меня удержать спину ровной.

– Так это и есть та шлюха? – бросил Его Светлость, сцепив пальцы. – Грязная непочтительная дрянь, возомнившая себя выше моей власти?

Я не шевельнулась. Да и что тут можно сказать? Первый вопрос походил на пощечину, второй был начисто лишен смысла. Однако Эдвар неожиданно подался вперед.

– Ваша Светлость, не верьте лживым наветам. Лори – всего лишь экономка.

– Да неужели? – тонкие губы скривились в усмешке. – И кто же тебе ее порекомендовал?

Милорд чуть замялся.

– Я… эм… я просто пожалел сироту…

Небрежный жест заставил мужчину умолкнуть.

– Слухи о том, как ты ее «жалел», – последнее слово прозвучало особенно саркастично, – дошли даже до меня. Но что, в таком случае, заставило экономку спешно бежать из замка, вместо того, чтобы честно нести свою службу? И надо же, какое совпадение, сбежала она ровно тогда, когда я совершал объезд земель. Может, эта девка боялась, что я нагряну в замок?

Эдвар открыл, было, рот, но, наткнувшись на острый взгляд, так и не осмелился продолжить. Как-то сразу съежившись, мужчина отступил назад. А Его Светлость вновь повернулся ко мне.

В зале повисла вязкая тишина. От меня ждут оправданий? Слез? Просьб о пощаде? Но судя по тому, как держались стражники, никакие мольбы не помогут. Поэтому лучше сохранить остатки гордости и принять свою участь, какой бы та ни была.

Я медленно подняла голову и посмотрела в глаза Его Светлости.

– Мне нечего сказать.

За спиной, словно шелест ветра, прокатились приглушенные шепотки. Однако стоило мужчине шевельнуться, как те сразу же смолкли.

– То есть, ты признаешь свою вину? – на этот раз, кроме презрения промелькнуло нечто, похожее на интерес. Интерес коллекционера, который рассматривает особо редкую бабочку, прежде чем приколоть ее булавкой в альбом.

– Что именно я должна признать? Вы пока не выдвинули никаких обвинений.

Судя по возмущенному гулу, я сказала неслыханную дерзость. Высившийся надо мной стражник замахнулся, но Его Светлость качнул головой и откинулся назад.

– Лория Марк, дочь ювелира из Тарнена, ты обвиняешься в том, что вступила в любовную связь с бароном Эдваром да Ровьером, хотя знала, что барон состоит в законном браке. Более того, ты не просто согласилась проживать с ним под одной крышей, но и все это время вела себя крайне дерзким образом с его законной, – мужчина особо выделил последнее слово, – …женой. Баронесса Беатрис да Ровьер, урожденная Бларвуд на протяжении года терпела от тебя всяческие притеснения и даже имела основания опасаться за свою жизнь. Некоторые слуги утверждают, что лично слышали угрозы в адрес баронессы.

Его Светлость говорил медленно, чуть растягивая слова.

– Я лично сочетал барона браком. А потому, твое поведение можно расценивать, как покушение на мою власть. Ведь это ты, своим откровенно бесстыдным поведением склонила барона да Ровьера к нарушению брачной клятвы, которой я был свидетелем. Так тебе по-прежнему нечего сказать?

Глава 9. Судилище

Выводы, сделанные герцогом (я наконец вспомнила, кого в истории величали светлостями), на несколько мгновений даже лишили меня дара речи. То есть, во всем виновата только моя предшественница?

Изловила несчастного, пробегавшего мимо барона, скрутила ему руки и силой утащила в постель? А он, бедняжка, просто не сумел отбиться?

Я еще раз вгляделась в лицо герцога, пытаясь уловить хоть намек на издевку. Но нет. Кажется, этот просветленный во всех смыслах человек, искренне считал меня источником бед.

Так может и не отпираться? Покаюсь, выслушаю еще одну порцию гадостей, а потом меня выставят вон и запретят приближаться к замку. Не худший вариант.

Но не успела я открыть рот, как в памяти пронеслись слова стражника о том, что Его Светлость не любит таких, как я. Причем до такой степени, что не рада буду, если останусь в живых.

И нет никакой гарантии, что чистосердечное признание как-то смягчит мою участь. Но, может, Горд просто меня запугивал? Все-таки казнь – слишком уж жесткое наказание за легкомысленность моей предшественницы. Да и она, в отличие от меня, должна была разбираться в местных законах…

Или думала, что конкретно ее это не коснется?

Пока я ломала голову, как лучше ответить, чтобы не вляпаться еще сильнее, Эдвар опять решил «помочь». Видимо, до него никак не доходило, что своим заступничеством он делает только хуже.

– Ваша Светлость, не знаю, кто осмелился, но вас ввели в заблуждение! Я бы… – он бросил на меня виноватый взгляд, – Я бы никогда не стал путаться с дочерью ювелира. Клянусь честью, Лори всего лишь экономка, не более. Она всегда честно выполняла свою работу, а что касается побега… Вы все превратно поняли! Должно быть, она просто… просто решила наведаться в ближайшее поселение… Потому что крестьяне… потому что крестьяне не всегда в срок поставляют припасы. – на лбу Эдвара проступил пот. – К тому же… разве внучка Большого Бларвуда стала бы терпеть в своем замке Лори, будь та и правда моей любовницей? Беатрис! – на смену подобострастию в его голосе пришли жесткие нотки. – Скажи, разве ты когда-нибудь уличала меня в связи с экономкой?

Миледи, к которой обратились все взгляды, вздрогнула. Щеки ее густо залились румянцем. Странно, но она вовсе не походила на торжествующую, упивающуюся своей правотой женщину. Напротив, в ее глазах промелькнул испуг.

Боится супруга? Не ожидала разбирательства? Или это очень умелое притворство?

– Я… правда… – она чуть сжалась.

Герцог поднял ладонь и смерил Эдвара ледяным взглядом.

– Редкая жена станет свидетельствовать против мужа! Кстати, миледи, что с вашим лицом?

Женщина склонила голову еще ниже, пряча не до конца зажившую губу.

– Случайно налетела на раму, когда открывала окно. Виной только моя небрежность, Ваша Светлость.

Судя по жужжанию голосов, ей мало кто поверил. Его Светлость пожевал губами, словно размышляя – стоит ли углубляться в эту тему, или вернуться к более насущному вопросу? В зале, тем временем, послышалось движение. Один из зеленых плащей прошел к герцогу и, склонившись к его уху, произнес несколько слов.

– Вот как? – мужчина потер подбородок и кивнул. – Пусть внесут.

Стражник махнул рукой кому-то у входа. По каменным плитам опять прогремели шаги. И перед высоким стулом опустили две сумки. Надо же, а я думала, что мои вещи так и остались в избе у старика.

Но Горд, видимо, решил прихватить с собой улики. Хотя максимум, что они докажут – попытку побега. Вряд ли тут принято, отлучаясь по делам, тащить с собой весь гардероб.

Как только зеленый плащ вытряхнул перед герцогом содержимое наволочки, все тут же вытянули шеи. Туго свернутые платья и нижние юбки почти не удостоились вниманием, а вот шкатулка вызвала у присутствующих неподдельный интерес.

Даже герцог шевельнулся на своем стуле.

– Открывай.

Стражник внимательно оглядел шкатулку, а затем стукнул кулаком по краю крышки. Ключ тут же выпал в подставленную ладонь. Ага, значит идея тайника принадлежала не моей предшественнице.

Первой показалась шелковая сорочка. Мужчина вытянул ее двумя пальцами, с крайне брезгливым выражением лица. Чуть встряхнул. И как только убедился, что в ней ничего нет – поспешно отбросил в сторону.

Как по мне, от обычных она отличалась только длиной и тканью. Но судя по тому, как зашевелились окружающие – здесь это явно аналог откровенного белья. Даже герцог слегка смутился. Интересно, чтобы он сказал, если бы попал на пляж моего родного мира?

Я чуть двинулась, устраиваясь поудобнее. Удивительно, но с каждой минутой страх отступал все дальше. Солнечный свет, бьющий в мутные окна, люди в непривычной одежде, средневековый антураж – все это вызывало чувство, будто меня занесло в псевдоисторическое кино. Где я, одновременно, и участник и зритель.

Следующие сорочки тоже полетели на пол. И после каждой стражник так тщательно вытирал о штаны пальцы, словно они были испачканы в чем-то до крайности мерзком.

Но вот мужчина добрался до флаконов. Похоже, я упаковала их на совесть, раз ни один даже не разбился.

Герцог, начавший было скучать, подался вперед.

– Это что?

Стражник выдернул крышку, принюхался, капнул пару капель на ладонь. И все это с таким усилием мысли на лице, что мне даже стало его жалко. Хотя внутренний голос подсказывал, что жалеть сейчас надо себя. Но психика, должно быть, включила какие-то защитные механизмы, потому что чувствовала я себя, как после ведра валерьянки.

Мозг соображал, однако эмоции притупились.

Наконец, и до светлости дошло, что его подчиненный явно не понимает, с чем имеет дело.

– Дай-ка сюда. – он вытянул руку. Однако стражник, вместо того, чтобы беспрекословно выполнить приказ, неожиданно замялся.

– Ваша Светлость, а вдруг там яд?

– Тогда это очень упростит дело.

Получив флакон, герцог минут пять изучал содержимое, после чего его губы изогнулись в тонкой улыбке.

– Сколько ты платишь своей экономке, Эдвар? Далеко не каждый может позволить себе масло дикой розы, или… она украла его у твоей жены?

На лице милорда проступило страдание. Он покосился на Беатрис, потом на меня.

– В-ваша Светлость…

– Ваша Светлость! – перебил его стражник, который все еще копался в шкатулке. – Тут какие-то письма! – он продемонстрировал всем кожаную папку.

Мне захотелось стукнуть себя по лбу. Я совершенно забыла о бумагах! Но с другой стороны, даже если бы и помнила, все равно не смогла бы ничего сделать. Эдвар тоже не остался равнодушным к сообщению. Резко побледнев, он бросил на меня уничижительный взгляд и отвернулся. Ага, видимо ему известно, что там написано.

И это что-то не должно было стать достоянием гласности.

Герцог пробежал глазами один из листов.

– Барон Эдвар да Ровьер, вы поклялись честью, что не состояли в связи с этой, с позволения сказать, девкой. – он выдержал паузу, а затем с выражением зачитал, – …дорогая моя Лори, драгоценная, свет души и очей. Видит небо, если бы не бремя обязательств, то лишь тебя одну я желал бы видеть своей женой. Как бы мне хотелось просыпаться каждый день рядом и засыпать, сжимая твое горячее тело в объятиях, прикасаться к твоей нежной коже… – с каждым словом Его Светлость все больше кривил рот. – Так вот как сейчас выглядит деловая переписка с экономкой?

Со всех сторон раздались угодливые смешки, а герцог выдернул еще один лист.

– …получил твое послание, родная. Горько знать, что тебе приходится терпеть столько притеснений в собственном доме. Будь храброй, свет очей моих, не поддавайся. Ты только моя. И если кто-то вновь посмеет докучать тебе своим вниманием, я не раздумывая вскрою подлецу горло. Что же касается брака, в который понуждают вступить меня обстоятельства…

Какими словами Эдвар описал свой брак, оставалось только гадать, потому что остаток послания Его Светлость дочитал про себя. Не стал он озвучивать и содержимое остальных листов, которые просмотрел достаточно внимательно.

Пока мужчина читал, в зале вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь жужжанием мух и скромными покашливаниями. Все взгляды были прикованы к герцогу и только миледи, прижав руки к груди, смотрела в пустоту. Видимо, ей не доводилось слышать от мужа столько нежных слов, сколько тот посвящал любовнице.

Пухлые губы чуть подрагивали. А в глазах такая обида, что казалось – женщина сейчас расплачется. Что же касается Эдвара, его лицо из бледного, приобрело зеленоватый оттенок.

И хотя это я сидела со связанными руками, ожидая приговора, в душе шевельнулось что-то вроде злорадства. Похоже, образ беспомощного теленочка сейчас разобьется в пух и прах. Письма были прямым доказательством, что это милорд соблазнил мою предшественницу, а не наоборот.

Нет, я по-прежнему не одобряла ту Лори, но теперь примерно понимала ее мотивы. Житейские трудности, плохие отношения в семье, а тут богатый красивый мужчина, еще и щедрый на ласковые слова.

Устоять смогла бы далеко не каждая. Да и отношения, если верить письмам, начались еще до брака милорда. Опять же, не оправдание, но может Лори надеялась, что Эдвар женится на ней? А когда этого не случилось, решила оставить все, как есть?

Эх, насколько бы проще стала жизнь, если бы я унаследовала не только тело, но и часть памяти. Пока же, мне до сих пор было трудно принять, что она – это теперь я.

Закончив, герцог передал папку стражнику.

– Сжечь. Там что-то еще есть?

– Только сухая трава, да сумка с лепешками.

– Дай сюда.

Узелок из ткани тут же опустился в костлявую ладонь. Его содержимое герцог изучал недолго. Взял несколько травинок, растер в пальцах, понюхал, и тут же стряхнул назад.

– Противозачаточные травы… – проговорил он медленно. – Даже любопытно, ты держала их для себя… или подмешивала миледи?

Я вцепилась пальцами в юбку. Так вот что это за трава! Не от сырости или запаха, как мне показалось. Вот же…

Слабая надежда, возникшая, пока светлость читал письма, рассыпалась в пыль. Если подумать, все три дня в этом новом мире были сплошными качелями, от отчаяния к надежде, и опять к отчаянию. Я словно пыталась выплыть из болота, которое тянуло меня вниз, однако трясина все время оказывалась сильнее.

– Для себя. – пожалуйста, хоть бы так и было. Впрочем, Эдвар же упоминал, что я должна их пить.

Его Светлость потер подбородок и посмотрел куда-то поверх моей головы. Взгляд его на миг сделался отрешенным. Но интуиция подсказывала, что лучше не расслабляться.

– Что ж, насколько знаю, миледи ждет сейчас ребенка. Только это еще не доказывает правдивости твоих слов… Возможно, ты просто ждала удобного момента, чтобы лишить род да Ровьеров наследника…

А вот это обвинение звучало уже по-настоящему серьезно. Не надо обладать особой проницательностью, чтобы понять – какие меня в этом случае могут ждать последствия. Как там расправлялись с преступниками в средние века? Жгли? Вешали? Садили на кол?

Если меня занесло в этот мир ненадолго, то я предпочла бы безболезненную смерть.

Следующая мысль резанула еще острее. Беатрис ждет ребенка? При ее комплекции, это трудно разглядеть. Но… какой же Эдвар тогда скот! А прежняя владелица тела – дура! Зажмурившись, я мотнула головой. Больше всего мне сейчас хотелось залезть под горячий душ и отмыться от этой невидимой грязи. Но сперва надо выжить.

– Послушайте, я никогда не… – от удара, обрушившегося на мою голову, зазвенело в ушах. И все же, каким-то чудом я умудрилась выставить вперед ладони, чтобы не рухнуть на пол. Жадно глотнула воздух. На меня никто и никогда в жизни не поднимал руку.

– …кто позволил тебе перебивать Его Светлость? Да еще и в таком непочтительном тоне. – сквозь зубы прошипел стражник.

Герцог отнесся к произволу своего подчиненного, будто так и надо. Меня же вновь охватило чувство безысходности и полного равнодушия к дальнейшей судьбе. Тоненький голос на задворках сознания пищал, что необходимо бороться. Но как? Если мне не дают даже слова сказать в собственную защиту.

Его Светлость, тем временем, приступил к осмотру сумки. Что ж, там, по крайней мере, не было ничего кроме лепешек и бурдюка из-под простокваши. Но меня в который раз ждал сюрприз.

Уже собираясь вернуть опустевшую сумку стражнику, герцог вдруг взвесил ее в руке. После чего принялся прощупывать. Было бы идеально, если бы там сейчас обнаружилась здоровенная игла, или горсть мелких колючек. Я бы с радостью простила Тире ее мелкое вредительство…

– Подай нож. – бросил вдруг мужчина.

Зеленый плащ, стоявший ближе остальных к стулу, тут же выполнил приказ. Острие легко вспороло нижнюю часть сумки и оттуда выскользнуло что-то плоское, аккуратно завернутое в ткань.

Глава 10. Приговор

Герцог совсем не по-герцогски крякнул. Ближайший страж, не дожидаясь приказа, быстро наклонился, поднял сверток и вручил его господину.

– Это что? – вопрос прозвучал резко, словно удар хлыста.

Мне тоже хотелось бы знать ответ. Однако в голове упорно крутилось только одно слово, которое идеально описывало ситуацию, но, увы, не могло удовлетворить чужого любопытства.

Его Светлость неторопливо развернул ткань, нахмурился и продемонстрировал окружающим золотое ожерелье с капельками изумрудов, следом на свет показались серьги в комплект.

Я не знала, сколько здесь стоят ювелирные украшения, но по меркам родного мира, это примерно тридцать моих зарплат.

– Эти украшения я подарил миледи на свадьбу. В знак признательности за заслуги ее предков. – он вновь впился в меня взглядом. – Откуда они у тебя?

– Не знаю.

Хотя… догадки в целом были. Сумку мне вручила служанка, и она могла вшить в нее что угодно. А я вчера была не в том состоянии, чтобы прощупывать каждый шов. Да и мне в голову даже не пришло, что в эти два, сшитых между собой квадрата, можно что-то спрятать.

– Не знаешь? – медленно протянул Его Светлость. – Еще скажи, что тебе это подбросили.

Я действительно хотела это сказать. Но инстинкт самосохранения, в последний момент, заставил меня прикусить язык. Что-то подсказывало, что мне все равно не поверят. Еще и добавят в список обвинений попытку оговорить «честную» служанку.

Доказательств у меня нет. Масло, полученное в оплату, Тира могла спрятать где угодно. А остальная прислуга наверняка подтвердит, что девушка всю ночь провела в собственной постели.

Но значит, Тира знала, что за мной отправят погоню? Знала, что кто-то собирается пожаловаться герцогу. И сделала все, чтобы утяжелить в глазах последнего мою вину.

Мало того, что соблазнила несчастного барона, так еще и обокрала его жену.

Я до боли прикусила губу, чтобы не хихикнуть, хотя мне было совсем не смешно. Скорее, состояние близкое к истерике. Вот когда пригодилось бы ведро ледяной воды. Мне срочно требовалось прийти в себя. А я не могла. Я чувствовала, что если попытаюсь сказать хотя бы слово, то или разрыдаюсь, или истерично рассмеюсь.

И тогда меня обвинят еще и в том, что пытаюсь изобразить душевнобольную перед лицом правосудия.

– Отвечай Его Светлости! – стражник грубо встряхнул меня за плечо, но этого оказалось недостаточно, чтобы полностью вернуть самообладание. Ущипнуть бы себя, но ноги спрятаны под толстым слоем юбок.

Я судорожно вдохнула и выпалила почти скороговоркой:

– Я просила служанку положить только лепешки и понятия не имею, откуда взялось остальное.

Герцог отреагировал ровно так, как и следовало ожидать.

– Пытаешься переложить вину на прислугу? Ты еще более жалкая, чем я думал.

К моим щекам прилила кровь, зато от веселья не осталось и следа.

– Я действительно пыталась сбежать из замка, потому что хотела закончить отношения, в которые втянул меня барон, но…

– Довольно! – рявкнул мужчина и сделал жест стражнику. Мою голову тут же пригнули вниз. Теперь я не могла видеть лица Его Светлости, зато прекрасно слышала его голос, эхом отражавшийся от стен.

– Какая бесстыдная ложь! Единственное, что могло толкнуть тебя на побег – боязнь правосудия. Из писем ясно следует, что ты сознательно вскружила барону голову, играя на жалости и человеческих чувствах. А когда он проникся твоей «нелегкой» долей. – последние слова буквально сочились ядом. – Ты обратила ситуацию в свою пользу. Редкий мужчина способен противостоять женским чарам. И если девок вроде тебя не держать в узде, то они поверят в свою безнаказанность и окончательно потеряют совесть. Это касается всех! – прибавил он ни к месту.

Стражник пригнул мою голову еще ниже.

– Пару дней назад ко мне обратилась одна служанка из этого замка. – продолжал герцог. – Не смотри так, Эдвар, я дал слово, что не раскрою ее личность. А я, в отличие от некоторых, слово свое держу. Так вот, она сообщила, что ее господин еще в прошлом году привез в замок свою девку. Девку, которая возомнила себя госпожой. Лория Марк, двадцати семи лет отроду, обвиняется в том, что вступила в связь с женатым мужчиной. Забыв свое место, она позволила себе пренебрежительное отношение к леди благородных кровей и неоднократно наносила ей оскорбления. Так же с ее стороны были попытки оговора, с целью посеять разлад между законными супругами. Обманом выпросив должность экономки, она, тем не менее, подавала плохой нравственный пример для слуг. А когда узнала, что я лично намерен с ней разобраться, трусливо сбежала из замка. Ах да, ну и конечно же воровство. Порядок в мире начинается с порядка в семье, а люди низкого происхождения тем более должны помнить свое место. Я никому не позволю попинать священность брачного союза и считать себя выше моей власти!

Под конец его пылкой речи я едва держала голову на весу. Стражник продолжал давить на затылок, не давая выпрямиться. Что же касается списка «моих» прегрешений, выглядел он внушительно. И это герцог еще забыл упомянуть про найденные травки.

– Эдвар! Надеюсь, ты усвоишь урок и впредь не повторишь прежних ошибок. Так же я советую тебе лучше оберегать жену, особенно сейчас, когда она носит твоего наследника. В память о былых заслугах, на первый раз я закрою глаза на твое неосторожное поведение, но за ложную клятву чести ты должен выплатить треть годового дохода в мою казну. Не поднимая налогов и податей.

– Б-благодарю, Ваша Светлость. – булькнул милорд.

– Лория Марк! В назидание другим тебя следовало бы повесить…

У меня внутри все оборвалось. Попасть в другой мир, чтобы через три дня быть казненной по странным местным законам. Ну хотя бы не костер…

– …но Его Величество рекомендовал не выносить до зимы смертных приговоров, поэтому твою судьбу я вручу в руки Небесного нашего Отца. И пусть он покарает тебя в соответствии с тяжестью твоей вины.

Звучало не лучше. В духе средневековых пыток. Читала я как-то подобное, где тоже решение отдавалось на откуп высших сил. Осужденную опускали в воду, и если она тонула – что ж, помолимся за ее невинную душу. А если всплывала – значит ей помог нечистый, и даже вода брезгует принимать грешницу, поэтому лучше бы казнить.

Бр-р-р…

Следующая мысль была пугающе спокойной – «надеюсь, новый мир окажется лучше». Отрешившись от происходящего, я не сразу сообразила, что герцог все это время продолжал говорить. Поэтому услышала только последние слова:

– …и пятнадцать ударов хлыстом. За воровство.

***

Я вздрогнула, ощутив внезапный приступ слабости. Пятнадцать ударов? Мне и трех, скорее всего не выдержать, но разве кого-то здесь тронут мои мольбы?

Пятнадцать ударов за то, чего не только я, но даже моя предшественница не совершала!

– Приговор привести в исполнение немедленно. После чего мы покинем замок и заберем эту с собой. – закончил герцог, сопроводив свои слова небрежным жестом.

Хватка стражника ослабла. Но у меня уже не было сил поднять головы. Мир стал пугающе тихим, будто из него разом исчезли все звуки. Будь моя воля, я бы упала в обморок, но сознание никак не хотело меня покидать.

Передо мной с резким стуком поставили короткую лавку. Затем, один из стражников вспорол рукава платья до самых плеч. Я ожидала, что стянут и само платье, но видимо, герцог и правда заботился о нравственности присутствующих, поэтому одежда осталась на мне.

Хотя мне уже было все равно. Настолько все равно, что это даже пугало.

Я смотрела, как с запястий снимают веревку, как мои руки прижимают к лавке, ладонями вверх. Как сбоку подходит зеленый плащ с тонким хлыстом.

– Раз. – произнес Его Светлость почти со скукой.

Предплечье обожгло болью. Между запястьем и локтем вздулась алая полоса.

– Два.

Я стиснула зубы, чтобы не взвизгнуть. Каждый удар ощущался так, будто к коже прижимали раскаленную спицу. Монотонный голос герцога эхом отдавался в каждом нерве.

– …восемь.

На лавку тонкой струйкой потекла кровь.

– …одиннадцать.

Я больше не смотрела на свои руки. В ушах гудело, биение сердца мучительно отдавалось в висках. С каждым коротким свистом, мой разум все больше погружался в состояние оцепенения.

Словно все происходило не со мной.

– Пятнадцать!

Стражник молча вытер перепачканный в крови хлыст и словно растворился. Сжимавшие плечи ладони разжались, но я так и осталась сидеть.

– Ни капли раскаяния. – холодно обронил герцог.

Я медленно подняла голову. И в груди вдруг шевельнулась такая ненависть, какую мне еще не доводилось испытывать. К подлой служанке, к предшественнице, к человеку, вынесшему приговор и так равнодушно отсчитавшему удары хлыста.

– Мне не в чем себя винить. Я не трогала драгоценностей, да и сумку мне собирала служанка. Тира. И ей, и каждому из присутствующих, и лично вам я желаю, чтобы вас судили так же честно, как сегодня меня. Ваше правосудие, герцог, я буду помнить до конца жизни!

Наверное, это тоже дерзость. Но мне все равно нечего терять. Тонкие губы мужчины искривились в улыбке.

– В своих землях я суд. Что же касается твоей жизни, едва ли она продлится долго.

Он явно собирался оставить последнее слово за собой, но мне очень хотелось задеть его за живое. Пока я сама жива. Пока имею возможность говорить. Слова пришли сами.

– Пусть так. Но когда однажды вы лишитесь того, что для вас особенно дорого, знайте, это я оттуда дотянулась до вас.

Не знаю, что произвело на герцога большее впечатление, мои слова, или нервный смех, сорвавшийся с губ. Но он побледнел и резко вскочил со своего места.

– Да заткните ей уже рот! Почему я должен слушать эту жалкую ересь?!

Стражники, до этого момента резво исполнявшие его приказы, замешкались. Видимо, мистическое мышление было здесь развито достаточно хорошо. И никто не хотел навлечь проклятие на свою голову.

Откуда им знать, что я сама не верила в свои слова. Мне просто было больно. И страшно. А еще волнами накатывало чувство, что еще немного, и я точно сойду с ума.

Один из зеленых плащей все же сумел перебороть нерешительность и, подскочив, всунул мне в зубы кляп. Правда лицо у него в этот момент было, как у побитого щенка. Мол, он не по своей воле это делает, его заставляют.

А вот герцог всеми силами избегал смотреть мне в глаза. Заложив руки за спину, он прошел мимо и только оказавшись за моей спиной, отдал короткий приказ:

– Перевяжите этой дряни руки. Не хватало еще, чтобы она кого-то перепачкала своей грязной кровью. Горд! Ты повезешь ее.

Повисшая пауза была почти осязаемой. Потом я даже не услышала, скорее почувствовала тихий вздох. Громилу, доставившего меня перед светлые очи герцога, явно не обрадовал приказ. Но и он не осмелился спорить с властью.

– Слушаюсь, ваша светлость.

***

Руки мне обработали кое-как. Я даже не запомнила лица служанки, на которую взвалили эту неприятную обязанность. После короткой вспышки, мозг снова погрузился в состояние оцепенения, отчего происходящее воспринималось лишь отдельными кадрами.

Вот меня выводят во двор и помогают взгромоздить на коня, даже не думая, что два седока – то еще испытание для несчастного животного.

Лицо Горда, ставшее из просто сурового, каким-то жутким.

Покачивающиеся от ветра деревья.

Боль в пояснице и в том месте, под которое, вообще-то, полагается седло.

Тяжелые хвойные лапы.

Дорога, все больше погружающаяся в темноту.

Ехали мы не только весь день, но и часть ночи. В небе успела взойти полная, похожая на золотую монету луна. Только вот на ней были совсем не те кратеры, к которым я привыкла в родном мире. Да и звезды не складывались в привычные созвездия.

Я не думала о том, чего ждать дальше, а просто смотрела перед собой.

– Тпррру! – резанул по ушам громкий голос. Его Светлость, возглавлявший процессию, натянул поводья. – Это место вполне подойдет. Горд, можешь скинуть ношу.

Вопреки ожиданиям, стражник не стал меня сбрасывать, а спустил на землю довольно аккуратно. И даже придержал, не давая упасть. Ноги, после мучительной поездки, слушались с трудом. А об ощущениях в теле и говорить не приходилось. Болело все, что могло болеть.

– Туда. – герцог указал хлыстом на край оврага.

Вот и все. Я по-прежнему не испытывала никаких эмоций. Только в глубине души едва теплилось слабое облегчение. Наконец-то, это безумие подходит к концу. Оставалось надеяться, что следующий мир окажется лучше. Или я попаду в тело более приличной особы…

Его Светлость подъехал ближе и посмотрел на меня сверху вниз.

– Как я уже говорил, сейчас не выносятся смертные приговоры. Поэтому, – он выдержал паузу. – Вручаю твою дальнейшую судьбу и жизнь нашему Небесному Отцу. Ты останешься здесь. И как знать, может даже сумеешь выбраться к людям раньше, чем тебя сожрут лесные призраки. Но если вернешься в замок, сразу поплатишься головой.

Что ж, встреча с лесными призраками виделась мне теперь более предпочтительной, чем встреча с людьми.

Горд, успевший вновь оседлать коня, отстегнул от седла небольшую сумку и бросил к моим ногам.

– Тут хлеб. Если соберешься на восход – там топи. И бинты я бы не снимал, лесные призраки издалека чувствуют свежую кровь.

Герцог полоснул его взглядом, но, почему-то промолчал. Видимо решил, что подачка не спасет меня, а только продлит муки.

Всадники тронулись. И спустя несколько минут ночной лес полностью поглотил стук копыт. Я осталась одна.

Глава 11. В лесу

Лес сразу перестал быть беззвучным. Сперва, где-то пронзительно вскрикнула ночная птица. Затем, что-то тяжело прошлепало по дну оврага. Темные деревья, теснившиеся со всех сторон, поскрипывали и тянули свои ветвистые лапы. Полная луна роняла свет на коряги, отчего те отбрасывали причудливые жутковатые тени.

Я пыталась убедить себя, что не боюсь. Что худшее со мной и так уже случилось. Но слух напряженно ловил каждый шорох. И вместо долгожданного облегчения меня вдруг охватил безудержный, почти первобытный страх.

Дикий лес. Отсутствие людей. Собственная беспомощность, доведенная до крайности…

Над головой зловеще расхохотался филин, и это стало последней каплей. Я сорвалась с места и рванула вперед. Перепрыгивая через корни, уворачиваясь от хлестких веток, я мчалась так, будто от этого зависела моя жизнь.

Как раненный зверь, гонимый инстинктами, который пытается скрыться от охотников.

Дикий ужас, гнавший меня вперед, был сильнее боли и голоса разума. Лицо горело от ночной прохлады. Сердце, прежде бившееся в груди, поднялось в горло. Я задыхалась, но остановиться не могла.

Деревья сливались в сплошную полосу… Трудно сказать, сколько длилась эта безумная, на грани человеческих возможностей гонка, однако выросшая на пути коряга, внезапно положила ей конец. Зацепившись краем ободранной юбки, я с размаху рухнула в мох и замерла, жадно глотая воздух.

Биение сердца гулко отдавалось в ушах, но неожиданно, сквозь его стук пробился тончайший жалобный писк, отдаленно напоминающий плач новорожденного ребенка. Где-то рядом находилось беззащитное существо, которое явно нуждалось в помощи.

Так толком и не отдышавшись, я приподнялась на локтях и поползла на звук. Мне не пришлось долго искать источник голоса. Под сухой еловой веткой, на осыпавшейся хвое лежал котенок, размером примерно в ладонь. Очень тощий, ободранный, с гноящимися глазами.

Хватило одного взгляда, чтобы понять – долго он не протянет.

Быть может, в родном мире, при помощи ветеринаров, его и удалось бы спасти. Но здесь… Мне нечем его лечить. Нечем накормить. Я и сама, по сути, как выброшенный на улицу домашний котенок. Слишком слабый, чтобы выжить в этом жестоком мире, который не может помочь ни себе, ни другим.

В груди поднялась волна жгучей горечи. Сдавленно всхлипнув, я уткнулась лбом в мох, чувствуя, как по щекам бегут горячие слезы.

Перед глазами кадрами замелькала прошлая жизнь.

Мое детство было безоблачным и счастливым. Единственная дочь, долгожданный ребенок в состоятельной семье. У матери небольшой салон красоты, у отца – туристическая фирма.

Меня воспитывали, как маленькую аристократку: хорошая гимназия, музыка, танцы, языки, конный спорт. Когда я захотела заняться плаваньем, родители сумели и его втиснуть в мое расписание.

Безоблачная жизнь закончилась, когда мне исполнилось семнадцать. В памяти отчетливо отпечатался тот последний новый год, который мы отмечали семьей. В ленте новостей, между сообщениями о праздничных мероприятиях, иногда мелькало про вспышку какой-то болезни в Китае.

«Нагоняют истерию» – усмехался еще отец, – «Как тогда с птичьим гриппом. Какие могут быть эпидемии, на дворе двадцать первый век».

Я слушала его рассуждения вполуха. Меня вообще той зимой волновали только выпускной и экзамены. Но ближе к весне отец становился все более мрачным.

«Продажи туров придется на время приостановить» – как-то произнес он, за завтраком. – «Но это временная мера, скоро все устаканится».

Вместе с турфирмой пришлось закрыть и салон. Тоже «временно». Уроки переместились в интернет. Почти все мои знакомые воспринимали происходящее, как досадное неудобство, так казалось и мне… Пока в конце весны не заболел отец.

Он списывал свое недомогание на простуду, лечился средствами из домашней аптечки, потом попал в реанимацию… В день, когда его не стало, у матери, еще довольно молодой женщины, случился инфаркт.

Я вцепилась пальцами в мох и завыла, заново переживая ту боль. Она не должна была умереть! Но переполненные больницы и вирус сделали свое дело.

Следующие полгода прошли как в тумане. Меня забрала бабушка со стороны отца, строгая властная женщина, всю жизнь проработавшая фельдшером в деревне. Она никогда не любила мою мать, осуждала сына, женившегося на «городской фифе», избегала общения с нашей семьей. И даже переводы, которые отец регулярно отправлял ей, всегда возвращала назад.

Но, видимо, совесть не позволила ей бросить сироту. Переезд в деревню стал для меня ужасом. И дело было не только в тяжелой работе, к которой я не имела привычки. Бабушка не переносила моих слез.

«Не смей реветь» – сухо выговаривала она, когда видела мои покрасневшие глаза. – «Ты отца потеряла, а я сына. Ступай лучше в огород. А после начисти карасей, которых сосед привез с рыбалки».

Экзамены я сдала кое-как, пришлось забыть про институт. А в день рождения я узнала, что родители оставили мне не только наследство, но и большие долги. С ними разбиралась бабушка, которая ездила в город, вчитывалась в гору бумаг. Ругала моих родителей за то, что вместо приличной работы они ввязались в какую-то ерунду, и устроили ей такую головную боль.

Казалось, что хуже уже не будет, но осенью бабушке позвонили из управляющей компании и сообщили, что в квартире, оставшейся от родителей, прорвало трубы. У соседей снизу оказался испорчен довольно дорогой ремонт, стоимость которого требовалось возместить.

Все закончилось тем, что квартиру пришлось продать. Я этого не хотела, но на мои слабые возражения бабушка лишь махнула рукой и предложила самостоятельно тогда «разгребать кучу дерьма, которая ей на старости лет не нужна ни с какого боку».

Перспектива остаться с проблемами один на один меня пугала, поэтому я безмолвно поставила все требуемые подписи. И даже не стала спрашивать о деньгах.

Следующие два года я практически не принадлежала себе. С весны и до осени моей обязанностью стал огород, зимой – чистка снега. Также я должна была доить коз, кормить птиц и содержать двор в чистоте. Были еще десятки мелких поручений, которые не оставляли ни минуты свободного времени.

Бабушка искренне считала, что работа – лучшее средство от тоски. А потому, загружала меня так, что из жизни выпадали даже не дни, а целые недели.

Постепенно наши отношения стали почти сносными. Мир снова начал обретать краски… пока в один из дней бабуля вдруг не попросила меня подойти. Обычно она вставала еще до рассвета, но в тот день осталась в постели, хоть и не выглядела больной. Напротив, впервые за время нашего знакомства, взгляд ее стал мягким и умиротворенным.

– Все твои дела я привела в порядок, бумаги в синей папке, заберешь потом из комода. Деньги от продажи квартиры и все, что удалось сберечь – на счету, получишь их, когда вступит в силу завещание. Кур и коз продашь Николаичу, мы с ним давно еще столковались, он совестливый мужик, не обманет. Как распорядиться домом – решай сама. Но здесь не оставайся, не из того ты теста, Валерия, чтобы хвосты коровам крутить. В город езжай, получи образование, да деньги не растрынькай раньше времени. Как работать начнешь, пойдут тебе на квартиру. Думала, успею жилье тебе справить…

Я с силой рванула мох, в котором увязли пальцы. Крашеные стены, горка подушек, вязаная салфетка на подоконнике. В памяти вставало столько деталей, но начисто изгладилось бабушкино лицо.

Она не позволяла себя перебить. Запретила вызвать скорую, заявив, что чувствует себя превосходно. Закончив с наставлениями, заставила меня перемыть в доме окна и полы, наблюдая за работой с постели. Потом попросила повесить свежие занавески и дать ей фотоальбом.

Выполняя ее просьбы, я чувствовала, как приближается нечто неизбежное, однако в душе все же теплилась слабая надежда. Впервые за все время, бабушка осталась довольна моей уборкой.

– Как же теперь хорошо, даже дышится по-другому. Ты вот еще что, сходи-ка на околицу и нарви полевых цветов, поставишь тут на столе в вазочке, мне будет приятно. – она высвободила из-под одеяла руку и неожиданно погладила меня по щеке. – Бедняжка. Горькая ты моя девочка. Ну все, нечего травить душу, прибавь радио и иди.

– Я останусь.

– Ни к чему, Лерочка. Лучше нарви цветов. И пусть среди них будут колокольчики, больно нравились они мне в детстве.

Когда вечером я вернулась с букетом колокольчиков, то сразу все поняла по лицу соседки, которая встретила меня у крыльца. Странно, но слез совсем не было.

Похороны, переезд, поиск работы. На следующий год мне удалось поступить в вуз. Шаг за шагом, жизнь начала налаживаться, я познакомилась с Олегом…

По телу прокатилась горячая волна. Познакомилась с Олегом и вот я здесь! Наказанная за чужую вину, выброшенная умирать в средневековом лесу, более одинокая, чем когда-либо! Еще и потеряла при перемещении пять лет жизни!

Я хрипло рассмеялась, но вскоре смех перешел в рыдания. Из груди вырвался протяжный, нечеловеческий вой. На миг мне даже захотелось, чтобы сюда явились те самые лесные призраки, которыми меня так пугали и положили бы конец мукам.

Желание было таким острым, что я подняла голову, рассчитывая увидеть огромные желтые глаза, но, видимо, мои крики распугали всю местную нечисть. Даже птицы притихли.

Я закричала, срываясь на визг. Вонзила пальцы в мох, разрывая его до земли. Стресс последних дней вылился в какую-то безумную истерику, на грани припадка. Даже если бы я захотела, то все равно не смогла бы ее остановить.

Темные деревья, наблюдая за исступлением человека, в котором и человеческого-то не осталось, лишь плотнее сдвигали свои ряды, пока не превратились в одну сплошную черноту.

***

Когда я пришла в себя, то обнаружила, что наступило утро. Над головой заливалась трелью мелкая лесная птичка. Небо было голубым до рези в глазах. А полянка, на которой я вчера бесновалась, выглядела так, будто на ней подрались медведи. Вывернутый мох, изрытая земля.

На самом краю валялась та сумка, которую мне вчера кинул Горд. И когда только я успела ее прихватить? Забитые землей ногти болели, бинты съехали, платье безнадежно испачкано в грязи. Зато на душе воцарилось такое облегчение, которого мне не приходилось испытывать уже давно.

Я все еще жива. Эдвар, герцог и прочая нечисть – далеко. Правда есть риск словить заражение крови… но об этом подумаю потом. Все равно у меня пока нет возможности даже банально вымыться.

Котенок! – вдруг обожгла меня запоздалая мысль. – Вчера на поляне был котенок!

Я бросилась к ветке. Котенок все еще лежал там, правда при свете дня выглядел он еще более безнадежным. В тщедушном тельце едва теплилась жизнь.

«Ты все равно не можешь помочь, так не милосерднее ли закончить его муки?» – шепнул внутренний голос. И, наверное, он был прав. Но я не могла. Не так-то легко лишить жизни другое существо, пусть даже и из лучших побуждений.

Как вообще он оказался здесь? Где-то поблизости есть жилье? Хотя такого маленького могла унести крупная птица и случайно выронить по пути. Или… впрочем, есть смысл ломать голову? До правды я все равно не дознаюсь.

Я протянула руку и осторожно коснулась слипшейся шерстки. Показалось? Или он действительно еле слышно замурчал. И что делать дальше? Взгляд скользнул к брошенной в нескольких шагах сумке. Может, там есть вода?

Увы, как Горд и обещал, в ней обнаружился лишь хлеб. Сухой и плоский. Вытерев пальцы о более-менее чистый участок платья, я с трудом отломила крошечный кусок, старательно его разжевала и вложила котенку в пасть.

Хотя умом понимала, так делать нельзя. Это не только не поможет, но и, скорее всего, его добьет. Но так хотелось верить в чудо. Совсем крошечное, даже не для себя – для него.

– Прости, – шепнула я, – Но это все, что я могу тебе дать.

Котенок слабо шевельнулся и, кажется, зачмокал. А может, мне это только показалось.

Горло после вчерашней истерики жгло, а от сухого хлеба жажда только усилилась. Надо срочно раздобыть где-то воды. Однако в зоне видимости не наблюдалось ничего, похожего на водоем.

Значит, пора выдвигаться в путь. Стянув одну из нижних юбок, я соорудила из нее что-то вроде подушки и осторожно переложила котенка. Так его будет удобнее нести. Потом перекинула через плечо сумку, выпрямилась и с вызовом посмотрела на лес.

Я больше его не боялась.

– Мы с тобой сильные. – сообщила я котенку. – Мы выжили. Мы со всем справимся. И однажды наступит день, когда мы достаточно окрепнем, чтобы найти наших обидчиков и скрутить их в бараний рог.

Глава 12. Безумное решение

Разумеется, я понимала, что последнее – это только слова. У герцога здесь деньги, люди и реальная власть. Даже если моя жизнь наладится, лучше держаться от него подальше. Вряд ли я сумею подняться достаточно высоко, чтобы заставить его считаться с собой.

Но почему бы не помечтать?

Пробираясь между стволов, я пыталась представить ситуацию, в которой жизнь Его Светлости целиком бы зависела от моей доброй воли. Например, я бы проплывала на лодке, а он бы тонул. Захочется ли мне прийти ему на помощь?

Нет.

Смогу ли я пройти мимо? А вот это уже более сложный вопрос. В мыслях можно ему даже веслом по затылку добавить, для надежности, но в реальности мне скорее всего не хватило бы духу, обречь другого человека на смерть.

Пусть герцог именно так со мной и поступил. Но я из другого мира, где совсем другие взгляды и законы. Интересно, как бы здесь отнеслись к идее, что нельзя оставлять другого в опасности?

Я уперлась рукой в корягу, переводя дух. В лесу не было и намека на тропинки, а приходилось не только идти, но еще и следить за котенком, чтобы его не растрясло и не хлестнуло веткой. Это маленькое, непонятного окраса создание, еще дышало. Тощий бок с выпирающими ребрами мелко подрагивал.

Подумав, я вложила ему в рот еще одну разжеванную крошку. Мой желудок протестующе заурчал, тоже требуя еды, но пока не найду воду, об этом не следовало даже думать. Горло и без того мучительно жгло, а после сухого хлеба жажда станет еще более невыносимой.

Без еды человек может протянуть гораздо дольше, чем без воды. К тому же, это пока мои единственные припасы, и их надо экономить.

Я снова двинулась вперед. Котенок, рассосав крошку, слабо дернул лапкой и даже попытался замурчать. Совсем тихо, на грани слышимости, но и этой короткой вибрации хватило, чтобы меня охватил душевный подъем.

«Мы справимся» – повторила я про себя, и тут мне в голову пришло, что котенку необходимо имя. В голове тут же пронеслась целая вереница кошачьих имен, от Барсика до Маркиза. Но ни одно из них мне не нравилось.

Хотелось чего-то более заковыристого, напоминающего о родном мире и, если можно, со смыслом… Придумала!

– Будешь Максимом Афанасьевичем. – произнесла я, погладив котенка за ухом. – Афанасий означает «бессмертие», тебе это не помешает. Насчет Максима не уверена, но сойдемся на том, что ты у нас просто максимально бессмертный. Нравится?

Максим Афанасьевич двинул хвостом. Что ж, расценим это, как согласие. Я несколько раз повторила имя, пробуя, как оно звучит на языке. Во время серьезных разговоров, буду обращаться к нему официально. Если потребуется выразить умеренное недовольство – Макс. Мягко и ласково – Максик? Максюша? Афоня? Тьфу!

Так и не придумав ничего достаточно симпатичного, я решила остановиться на «Носике», за его созвучность с Афанасием. На время, пока не подберу что-нибудь более приемлемое.

Солнце с каждой минутой припекало все сильнее, а лес, почему-то, совсем от него не защищал. Становилось все жарче и вскоре я не могла уже думать ни о мести, ни о именах. Хотелось пить.

Впрочем, «хотелось» – недостаточно сильное слово. Жажда была настолько жгучей, что я вдруг поняла, почему путникам в пустыне начинают грезиться миражи. Река, по которой я мысленно проплывала мимо герцога, теперь виделась мне настолько отчетливо, что на какой-то миг я и правда заметила между стволами слабый блеск. И едва не перешла на бег, желая добраться до нее как можно скорее.

Увы, сколько бы я ни ускорялась, полоска все время оставалась далеко, а затем и вовсе исчезла. Но ведь человек может прожить без воды несколько дней? Почему же мне тогда так плохо? Или все зависит от того, насколько активно я трачу влагу?

Сколько я потеряла ее с потом, пока шла? А сколько вчера выплакала? Надо было экономить ресурсы организма, а не истерить? С другой стороны, мне требовался этот выплеск эмоций, иначе, чего доброго, я и правда бы сошла с ума.

– Максим Афанасьевич, – прошептала я, чувствуя, как каждое слово царапает горло, – У кошек ведь лучше развито чутье. Укажи хотя бы хвостом, с какой стороны воздух более влажный?

Наивность, на грани детской веры в чудо. Но, как и следовало ожидать, моя просьба ни к чему не привела. Должно быть, котенок еще не дорос до того возраста, в котором у животных пробуждается интуиция. Значит, придется рассчитывать только на свои силы.

Вспомнились слова Горда, что на востоке находятся топи. Но во-первых, он не сказал, как далеко. А во-вторых, болото – не совсем то, что мне нужно.

Хорошо, зайдем с другой стороны, какие еще признаки могут подсказать направление к воде? Чем ближе к ней, тем более яркая зелень. Это логично, но на практике… я обвела лес долгим взглядом. Кусты, деревья, торчащие из земли ветки, одинаковая по цвету трава. И трудно сказать, с какой стороны ее больше.

Моряки, если верить приключенческой литературе, ищут на горизонте чаек. Но, они так определяют землю, а земли у меня и без чаек в избытке.

Залезть на дерево, чтобы осмотреться по сторонам? Угу. Только надо иметь в виду, что если застряну, никто меня оттуда не снимет. Да и тут на десятки километров может быть один лес.

Я присела к самой земле и потрогала почву. Сухая. Зато взгляд вдруг уловил то, чему прежде я не придавала значения. Лес не был абсолютно ровным, скорее, он шел слегка под уклон. И все это время я шагала практически в горку. Не слишком заметную, но, тем не менее, отнимающую немало сил.

А вода… вода обычно прокладывает себе путь в низинах. Я не была уверена в этом наверняка, но проверить стоило.

– Максим Афанасьевич, кажется, у нас появился шанс.

Обратный путь дался неожиданно легче. Хотя я шла не совсем назад. Скорее, под углом в сорок пять градусов к прошлому маршруту. Идти пришлось долго, но спустя часа три до моего слуха вдруг донесся плеск.

В груди сразу всколыхнулось столько эмоций, что на глазах выступили слезы. Мы спасены? Я ускорила шаг. Если бы не боязнь растрясти котенка, то и вовсе бы побежала. Шум воды становился все громче и он казался мне прекраснее любой музыки.

Куда там симфониям Моцарта и сонатам Бетховена.

Деревья наконец расступились… и ожидания уже в который раз разбились о реальность. Нет, река никуда не делась, но она находилась внизу. А я стояла на самом краю довольно крутого обрыва.

***

Несколько мгновений мозг просто отказывался верить глазам. Ну нет, не могу же я быть настолько невезучей! Поверхность воды красиво переливалась в солнечных лучах, до слуха доносился плеск и заманчивое журчание. Я находилась возле своей цели, и в то же время не могла ее достичь.

Отвесный берег с вкраплениями корней выглядел так, что даже я, далекая от природы, сразу поняла – его мне не одолеть.

Одно неловкое движение, один неудачно схваченный корень, и меня просто похоронит под пластом съехавшей земли. Что совершенно не входило в мои планы.

Может, есть другой путь?

Я огляделась по сторонам. Берег тянулся, насколько хватало обзора. И везде он казался таким же неприступным. Но разве это повод сдаваться? Да и глупо как-то – умереть от жажды, находясь возле реки.

Раз здесь спуститься не получится, надо подыскать более удачное место. Осталось только решить – вверх пойти или вниз?

Я вспомнила, что всякие памятки для потерявшихся обычно советовали идти по течению, так больше шансов выйти к озеру или жилью. С другой же стороны, что-то мне подсказывало – чем меньший путь проделала вода, тем она будет чище.

Рассудив так, я двинулась вверх. И примерно через час обнаружила, что берег уже не такой отвесный, а спустя еще некоторое время он и вовсе стал походить на склон холма.

Правда имелся маленький недостаток – этот склон был густо покрыт колючим кустарником. И хотя высота доходила всего лишь до колен, спуск по нему обещал быть незабываемым.

Рискнуть? Не рисковать? Похоже, этот вопрос я теперь буду задавать себе часто. Покрытые шипами и свежей зеленью ветки выглядели так, что невольно захотелось сглотнуть. Только вот слюны во рту уже не осталось, там давно обитала одна лишь жажда.

– Как думаешь, Максим Афанасьевич, справимся?

На звук моего голоса котенок отреагировал слабым писком.

– Вот и я думаю, что да.

Прежде чем начать спуск, пришлось пожертвовать еще одной юбкой. Оторвав от нее широкую полосу, я как следует обмотала ладонь. Не хвататься же голой рукой за колючки. Второй рукой я удерживала котенка, сумка с хлебом висела через плечо.

Как же мне повезло, что на ногах имеется обувь. Самая простая, сшитая из грубой кожи, не развалившаяся после скитаний в лесу.

Путь вниз оказался не из легких. Уже на середине, когда по предплечью, которое я давно освободила от грязных бинтов, хлестнула колючая ветка, мне вдруг вспомнился весь арсенал бранных слов.

Особенно витиеватые выражения я почерпнула от бабушки, когда наша коза, сломав целый пролет забора, к которому была привязана, от души порезвилась на только что высаженной капусте.

Бабушка в тот день ни разу не повторилась. Подозреваю, что даже сосед, регулярно поставлявший нам свежую рыбу, прилично расширил свой лексикон.

Спуск закончился раньше, чем известные мне выражения. И это был тот опыт, который совершенно не хотелось повторять.

– Максим Афанасьевич, пожалуйста, забудь все, что недавно слышал. Приличным котам не пристало знать такие неприличные слова.

Котенок коротко уркнул. Кажется, звук моего голоса действовал на него умиротворяюще. Возможно, так он чувствовал, что не один, что о нем есть кому позаботится. Не уверена, что стала бы бороться только ради себя, но ответственность за живое существо обязывала быть сильной.

Оскальзываясь на смеси земли и песка, я доковыляла до кромки берега. Вдохнула прохладный влажный воздух. Каким же он был… восхитительным! А какой замечательный берег с той стороны – пологий, усыпанный галькой. Если бы я только могла туда попасть.

Потому что хоть с моей стороны вода и выглядела прозрачной, стоило опустить в нее руку, как со дна тут же поднималась всякая муть. Инстинкты требовали плюнуть на все, припасть тут же у берега и пить, словно дикий зверь.

Но чувство самосохранения пока еще было сильнее инстинктов. Я вновь посмотрела на тот берег. А что, если…

Внутренний голос, обнявшись со здравым смыслом, одновременно качнули головой. Но даже им оказалось не под силу заглушить внезапно вспыхнувший авантюризм.

Да, я могла утонуть. А здесь могу отравиться, нахлебавшись мутной жижи. В почве проживает масса паразитов, а возле прожаренных солнцем камней их может оказаться меньше. По крайней мере, я на это надеялась.

К тому же, течение здесь умеренное, а кое-кто (речь вовсе не о Максиме Афанасьевиче) довольно долго занимался плаваньем.

Максим Афанасьевич! Я сразу поняла самую слабую часть моего плана. Это просто безумие, пытаться переплыть реку с котенком. Ведь мне понадобятся обе руки. Если была бы хотя бы лодка, или небольшой плот…

Я опустилась на колени и вдруг поняла, что ищу не оправдания, почему мой план невыполним, а пути его решения.

Плот – штука отличная, было бы из чего его смастерить. Увы, все деревья, включая сухие – остались наверху. А ветки, которые валялись вокруг меня, тянули максимум на мусор. Можно походить, поискать, но чем их связывать – рвать еще одну юбку?

Ах да, мне еще и кипу своей одежды надо как-то переправить, ведь плыть в ней – прямой путь на дно. Да и стоит ли испытывать удачу, которая меня явно не слишком жаловала?

Я зачерпнула ладонями воду, поднесла к лицу, осторожно пригубила и тут же выплюнула, ощутив противный привкус тины и запах лягушек. Мысль о противоположном береге стала еще более навязчивой.

Я и сама не могла объяснить, почему меня так туда тянет, но сопротивляться этому чувству больше не могла.

Вытерев руки о колени я встала и принялась стягивать через голову платье. Поплыву без ничего. Одежду завяжу в тугой узел и буду буксировать за собой. Котенка…

– Прости, Максим Афанасьевич, тебя вместе с подушкой я привяжу к голове, как шляпку. Утонем или спасемся – главное вместе. Надеюсь, ты сейчас не жалеешь, что не остался на той злосчастной полянке.

Солнце медленно скатывалось к горизонту и это заставляло меня спешить. Наконец, все приготовления были завершены. Какое счастье, что никто не мог видеть меня со стороны. Полностью обнаженная, с обернутой вокруг головы косой, к макушке крест-накрест примотан Максим Афанасьевич, смирившийся с моим произволом. На ноге, обернутый тряпицей, серебряный браслет, о котором я, признаться, успела забыть.

Сумку с хлебом я плотно обмотала юбками, а ремень от нее привязала к плечу. Если глубина позволит – попытаюсь перейти вброд, а плыть, скорее всего, придется только на середине.

Меня вдруг охватил азарт, совершенно неуместный в нынешнем положении. Но лучше он, чем страх.

Я подняла узел с одеждой повыше и с мыслями, что я сильная, и я справлюсь, – решительно шагнула в воду.